Дёрнуло же меня поддаться ностальгии! Решила вспомнить наши с бабушкой походы в лес и в один из заслуженных выходных поехала за город. Девственная природа, свежий воздух, пение птиц. А ещё ароматы трав и шелест листвы.

Ну и поностальгировала на свою голову! Кто бы мог подумать — заблудилась.

Вот так просто, шла точно по тропинке, никуда не сворачивала, а потом р-р-раз — и со всех сторон непроглядная чаща!

Сначала я упорно пробиралась вперёд, потом повернула назад. Потом взялась осматривать деревья на наличие мха. Вспоминала, где было солнышко, когда я заходила в лес. Но ни один ориентир не вернул меня на тропинку. И тут, как назло, налетели тучи, и закапал сначала мелкий дождь, неумолимо превращаясь в ливень.

Вот так вот, Дарина, решила в свой выходной вспомнить былое. Осчастливила, да только не себя, а местных хищников, если таковые здесь имелись. Будет им пир горой, когда моё бренное тело останется без сил!

В чащу и так с трудом пробивался солнечный свет, а как дождь начался, так и вовсе стало темно. Неестественно так. Меня прям оторопь взяла.

Я ускорилась. И чем быстрее шла, тем сложнее мне становилось пробираться сквозь густые кусты и поваленные деревья. Появилась одышка, которой у меня отродясь не было с моим тщедушным телосложением. От дождевой воды земля размокла, превратившись в кашу. Ноги скользили и застревали. Отчаяние накрывало удушливой волной, и я не выдержала, крикнула, что было сил:

— Ау! Спасите! — ответом мне был разъярённый грохот грома. А следом за ним вспыхнула молния и в её свете я разглядела какой-то покосившийся домик.

Значит деревня близко?

Стала перебирать ногами активнее. Дойдя до дома, осмотрелась — из-за сплошной стены дождя других строений не было видно. Ничего, и здесь можно переждать.

Постучала. Один раз, другой, но никто не отозвался. Тогда я толкнула дверь и она поддалась. В домике пахло сыростью и плесенью. Было темно, но всяко лучше, чем посреди леса под проливным дождём. Даже покосившиеся стены придавали какую-то уверенность, что у меня есть призрачная защита.

Я достала телефон, намереваясь включить фонарик, но, о, невезение в квадрате, он разрядился. Давно было пора поменять эту рухлядь на что-то новое, но руки всё не доходили. Теперь вот, скорее всего, и не дойдут.

Вообще, я была оптимисткой высшего разряда, как любили говорить девчонки на работе. В нашем маленьком коллективе я была самой болтливой и вечно счастливой. Ну а что? Разве же можно слезами делу помочь? Нет! Вот я их и не лила.

И сейчас ни к чему придумывать всякие страсти. Надо только дождаться утра, а там найду дорогу к станции. Сяду на электричку и приеду в город, и окажусь в своей родной двушке, где меня ждут очередная книга, тёплый плед и ароматный травяной чай.

Я нашла скрипучую лавку, сначала села на неё, потом легла, пытаясь согреться в сырой одежде, и, кажется, провалилась в беспокойный сон.

Чтобы проснуться от незнакомого голоса:

— Давай, потыкай её, чего это она у нас тут разлеглась-то?

Я нахмурилась. Сон пока не желал оставлять меня.

— И чего ты боишься? Не сломает же она тебя! — вновь в мир грёз ворвался тот же голос.

На какое-то время стало тихо, и я уже подумала, что неизвестные болтуны мне приснились, но не тут-то было.

— Вот ты, метла, а! В кого такая трусиха? — опять буркнул голос и сверху на меня кто-то упал.

Я закричала. Рядом завопили. Свалившись на пол, больно ударилась, и только потом осмотрелась — на меня светящимися глазами взирал здоровенный белый кот. Уже открыла рот, чтобы вновь заголосить, но меня опередили:

— Не ори, я сейчас оглохну, — орать я и не стала, банально хлопнувшись в обморок.

Где это видано, чтобы коты разговаривали?! Тут любой здравомыслящий человек чувств лишится!

Пришла в себя от того же недовольного причитания:

— Откуда они только берутся, деревенщины эти. Чуть что — сразу орать! А у меня, между прочим, слух острый, я, в самом деле, оглохнуть могу от таких звуков! Никто-то меня не жалеет. Вот как Фиона померла, так никому теперь Мяус и не нужен…

Я лежала с закрытыми глазами, боясь пошевелиться. Может я того, померла? Осторожно ущипнула себя за ногу и… Открыла глаза, да села к тому же. Потому что как-то сразу перестал интересовать говорящий кот. Моя нога, та самая, которую ущипнула, была не моей…

Вот как это объяснить? Тело, оно и есть тело, и понятия моё или чужое попросту не существует, но тут… Будто одежда с чужого плеча — не моё оно, и всё тут.

Я сидела на полу, вытянув ноги. Вчера, совершенно точно, на мне были обычные джинсы, сейчас же длинная юбка с подъюбником, кружевной край которого кокетливо выглядывал из-под вороха льняной ткани. И ладно бы было дело только в одежде! Нет! Ноги эти были толще моих собственных раз в пять, а может и во все десять!

На ступнях вместо удобных кроссовок были плетёные лодочки, что-то между лаптями и калошами. Писк моды, словом.

Застонала в голос и схватилась за виски, несильно сдавливая их. Что же это происходит?

— Ты только не кричи, — вновь откуда-то сверху произнёс кот, и я задрала голову.

Белый красавец, гораздо крупнее представителей домашних кошек, восседал на полке, что была косо прикреплена к стене. И, кажется, его вовсе не волновал тот факт, что полка жалобно поскрипывала, готовясь с минуты на минуту рухнуть на пол.

— И не собиралась, — буркнула в ответ, чем удивила пушистого наглеца.

— Брешешь? — кот поставил лапки на край полки и свесил широкую морду вниз, пытаясь рассмотреть меня внимательнее. Доски натужно заскрипели, я только и успела, что рот открыть:

— А-а-а…

Но предупредить гиганта уже не смогла. Полка рухнула, утягивая кота вслед за собой. Раздался душераздирающий крик, потом грохот и всё затихло.

Похоже, это нервное, потому что как ещё объяснить, что вместо того, чтобы помочь животинке, я принялась хохотать, как ненормальная? А вместе со мной, стал ходить ходуном и весь дом — лавки зашатались, столы затряслись, и откуда-то из-за угла, подрагивая, выскочила метла. Смех мой оборвался так же резко, как и появился. И всё вокруг затихло — лавки замерли, столы больше не подавали признаков жизни, единственная, кто не успела скрыться, это метла. Она покрутилась вокруг своей оси, да и брякнулась на пол.

— Ты обещала, что кричать не будешь, — совсем рядом вкрадчиво пробормотал кот, и я захлопнула открытый рот. Машинально кивнула.

— А ты, случаем, не внучка Фионы? — делая ещё шажочек в мою сторону, осторожно уточнил усатый.

Я не нашла в себе сил ответить что-то вразумительное, а потому просто кивнула. И тут мягкий и пушистый зверь превратился в злобного гада:

— И где ж ты шлялась, хозяйка нерадивая, целых пять лет?! — кошачьи глаза блеснули фиолетовым, шерсть встала дыбом, а хвост задёргался из стороны в сторону.

— Я? — проблеяла растерянно.

— Ты, а кто же? — продолжил наступать кот. — Пять лет мы тут прозябаем, никому ненужные, а ты прохлаждалась где-то?! А о нас ты подумала?! А?!

Пожалуй, шерстяной продолжил бы и дальше щерится на меня, но я подорвалась с пола и, сложив руки на груди, принялась защищаться:

— Что ты на меня кричишь? Почему это я хозяйка? И зачем я, вообще, думать о вас должна, если даже не подозревала о вашем существовании?

— А кто ж ещё хозяйка?! — взревел мохнатый, а потом, по всей видимости, до него стал доходить смысл сказанных мною слов. Он резко замолчал, шерсть перестала топорщиться, а глаза — сиять. — То есть, как это — ты не знала о нашем существовании? Тебе что же, Фиона не рассказала ничего?

— Да что она мне рассказать-то должна была? — не выдержала и всплеснула руками. Краем глаза заметила какое-то движение и резко обернулась. На стене, висел осколок, некогда бывший зеркалом. И в нём отражалась рыжая копна волос и веснушчатое лицо какой-то незнакомой девушки. Румяные пухлые щёки, полные алые губы, сияющие сочной зеленью глаза.

Я обернулась, желая познакомиться с гостьей, но позади меня никого не было. А вот когда вновь обратилась к зеркалу, то и незнакомка дёрнулась. Не веря собственной догадке, дрожащей рукой коснулась щеки — девушка в отражении повторила мой жест.

Мамочки… Это что же? Помимо чужих ног, мне и лицо чужое сбагрили?!

— А-а-а, — открыла рот, мечтая закричать во всю силу лёгких, но меня вновь прервали жалобным:

— Ты же обещала не кричать!

Рот я снова закрыла, превратив крик в жалобный скулёж.

— Кто это? — спросила севшим голосом, и ткнула дрожащей рукой в сторону кривого зеркала.

— Ты, кто ж ещё? — не понял моего вопроса кот.

— Но это не я! — в голосе прорезались истеричные нотки. И тут понеслось. Из угла, громыхая кривыми ножками, выполз стул, подошёл ко мне и настойчиво ткнулся под колени, метла перестала изображать бездушную деревяшку и подлетела к столу, с которого взяла кружку. К кружке подлетел чайник, наклонился, наполняя тару чистой водой.

На стул я опустилась, потому что ноги внезапно перестали держать. Взяла кружку у метлы, и даже сделала глоток свежей колодезной воды.

— Лицо не моё, и тело не моё, и никакая я не хозяйка, просто решила в лесу погулять, где мы раньше с бабушкой частенько бывали. Заблудилась и вот… — я говорила тихо, ни к кому конкретно не обращаясь. Просто перечисляла всё, что произошло, и никак не могла взять в толк — что вообще за бред мне мерещится? Нет, книжки я люблю всякие читать, и о фантастических приключениях в том числе, но…

Мои причитания прервал ворчливый голос кота:

— Фиона — бабка твоя?

— Моя, — была вынуждена согласиться.

— Ну, всё, — опустила взгляд и увидела, как белобрысый махнул лапой. — Значит ты — ведьма.

— Почему сразу ведьма-то? — как бы растеряна я не была, а стало обидно.

— Да потому что, — вспылил белый комок. — Ведьма ты, потомственная! Я не сразу тебя признал, а рухлядь, вон, — он обвёл лапой пространство. — Сразу твою силу почувствовала.

Дом недовольно загудел, и я оскорбилась пуще прежнего:

— И ничего это не рухлядь!

Ну да, старенький сруб выглядел не лучшим образом, краска на мебели облупилась, пошла кряжистыми трещинами, и паутина по углам раскинулась пуховой вязью. Но домик уж точно не разваливался на части, и называть его рухлядью — вопиющая невоспитанность.

Кажется, коту моё замечание совсем не понравилось. Глаза блеснули фиолетовым, да и слова сказанные, пропитались недовольством до такой степени, что даже глупец догадался бы о степени раздражённости этого мохнатого комка:

— Пф! Тоже мне защитница нашлась.

А я что? Я ничего!

— Так ты не нападай, чтоб защищаться мне не приходилось, — отмахнулась беззлобно и вернулась к своей проблеме: — Что мне делать-то? Может, вы меня выведете к деревне, и вот это, — я обвела рукой свою неожиданно-новую фигуру, — Пропадёт? А я домой поеду…

Чем больше я говорила, тем сильнее поднималась шерсть на спине у кота. В итоге к концу речи мой голос скатился к шёпоту.

— То есть ты нас ещё и бросить собралась?! Неу-бла-гоу-дар-наяу! — взревел белый гигант и бросился на меня, явно намереваясь вцепиться в лицо длиннющими когтями.

Я почему-то не закричала. Лишь зажмурилась, прикрылась руками в защитном жесте, и замерла, в ожидании боли. Но её не последовало.

Сначала с опаской приоткрыла один глаз, потом от удивления распахнула оба. Передо мной, пыльной стеной, возвышался выцветший ковёр. А аккурат напротив моего лица, вонзённые в грубую ткань, виднелись загнутые когти.

Это что же? Ковёр меня спас?

— Бунт? — не желая сдаваться, просипел кот.

Я же вдруг отчётливо поняла, что спорить и ругаться бессмысленно. Можно же всё миром решить. Я человек не конфликтный, оптимистичный (да-да, об этом особенно нужно себе напомнить), и вообще готовая на любой компромисс.

— Уважаемый, Мяус, — надеюсь, я правильно запомнила его кличку. — Давайте поговорим спокойно? — и осторожно выглянула из-за ковра.

Картина была столь живописной, что я с трудом удержалась от смеха. Пришлось маскировать его под кашель. А всё почему? Да потому что толстая кошачья попа болталась на вытянутых передних лапах. Хвост, подобно маятнику, раскачивался из стороны в сторону, острые уши подрагивали от недовольства. А на некогда злобной морде застыло растерянное выражение.

— Давай, — милостиво согласился пушистый, ворчливым голосом.

Я с облегчением выдохнула и вернулась на стул, лишь бы больше не смотреть на забавную позу, в которой замер кот.

Прошла одна минута, за ней вторая, но ничего не происходило. В комнатке царила тишина, было только слышно недовольное сопение. А когда я уже собралась с духом, чтобы поинтересоваться, не нужна ли моя помощь, Мяус наступил на глотку своей гордости, и обречённо признался:

— Я застрял.

Наверное, я бы могла что-нибудь сыронизировать по этому поводу, но усугублять и без того натянутые отношения с котом, не стала.

Поднялась со стула, обошла замерший ковёр, и осторожно взяла животинку за пушистую попу. Белобрысый не только на вид был полненьким, вес его тоже оставлял желать лучшего. Чтобы отцепить вонзившиеся когти, пришлось поднапрячься.

Наконец, бедняга был освобождён. Я опустила его на пол и замерла в ожидании хотя бы элементарного «спасибо», но прохвост до благодарности не снизошёл.

— Что ты там упоминала про спокойный разговор? — принимаясь, как ни в чём не бывало, умываться, поинтересовался кошак.

Какой же он вредный, всё-таки!

— Для начала расскажите, почему считаете меня ведьмой, и что такого необычного мне забыла рассказать бабуля?

Бабушка Фина, как её привыкла называть я и многочисленные соседи нашей многоэтажке, была, в общем-то, обычной старушкой. Ни тебе тайн и секретов, ни мистических рассказов. После того, как не стало мамы, она взяла на себя заботу обо мне, и отличалась от болтливых соседок разве тем, что любила природу, занималась цветниками у подъезда и частенько выбиралась за город, прихватывая меня с собой.

Она учила меня, как вести себя в лесу, чтобы не потеряться (удивительно, что ни одно из полученных знаний не помогло мне), рассказывала о лекарственных и ядовитых растениях. Заставляла учить все разновидности грибов, чтобы точно знать — что есть можно, а чего в рот тянуть не стоит, та же история с ягодами да побегами всякими. Читала лекции на тему «Что делать, если всё же заблудился в лесу». Я была осведомлена, как выживать в глухой тайге, если у тебя закончились съестные припасы.

Честно, заучивая и зазубривая всё это, я частенько смеялась и попрекала бабушку, мол, для чего мне это вообще нужно? В лес я ходила с ней, так что потеряться точно не могла, а одна я за город не выезжала, до этого дня.

Как оказалось, знания вполне могут мне пригодиться…

Услышав мой вопрос, кот недовольно фыркнул и с подозрением сощурился:

— Что, Фиона совсем-совсем ничего не рассказывала?

Я закатила глаза к потолку:

— Если её наставления о том, что нужно беречь живую природу можно прировнять к учению о ведьмах, то да, рассказывала. А если нет… — многозначительно промолчала.

— О-о-о, — вторив мне, Мяус закатил сияющие глаза к потолку. — Какая же ты зануда.

— А вот не надо, — недовольно подбоченилась. — Я, между прочим, поговорить нормально пытаюсь, и не кидаюсь на всех чуть что!

Да-да, я оптимистичная, жизнерадостная, не конфликтная, но этот вредный кот заставляет забыть о столь прекрасных качествах моего характера.

Впервые с начала нашего неудачного знакомства Мяус не нашёлся, что мне ответить. Окрылённая маленькой победой, хитро улыбнулась и плюхнулась на стул, который в ответ жалобно скрипнул.

— Ой, — подскочила на ноги. — Простите, пожалуйста.

Разговаривать с бездушными предметами было глупо, ну так и у меня тут ситуация не сильно умная сложилась. Если уж я с пушистым засранцем общаюсь, то чем стул хуже?

Удивительно, но одна ножка вышеупомянутой мебели отъехала в сторону и стеснительно поковыряла пыльную тканую дорожку, что лежала на полу. И выглядело это настолько умильно, что я подалась вперёд и погладила спинку стула. Конечно же, не могла я увидеть румянец на деревянной поверхности, но меня окатило волной чужого смущения.

Недовольное «пф» напомнило о том, что помимо приятных собеседников тут имеются ещё и вот такие — невозможные.

— Ну, так расскажешь? — больше не решаясь калечить стул, переступила с ноги на ногу, и осталась стоять. Хмуро посмотрела на кота, и руки на груди скрестила.

— Расскажу, — ворчливо отозвался тот, и запрыгнул на лавку, оттуда снова на полку, уже на другую, но которая тоже не внушала доверия. Кого-то жизнь ничему не учит. Но делать замечание не стала, пусть себе падает, раз ему так нравится.

— Садись давай, — Мяус повелительно махнул лапой. — Ничего с этой деревяшкой не станется.

Вот ведь… Ворчун!

Я уже хотела отмахнуться от его нелицеприятного предложения, но стул сделал крохотный шажок в мою сторону и, словно преданная собачка, ткнулся в ногу. Тяжело вздохнув, осторожно присела, боясь ненароком сломать.

На этом всеобщие приготовления к разговору закончились, и толстопопый кот принялся ораторствовать:

— Место это — Агатовым лесом зовётся. И не просто так. Испокон веков, тут ведьмы селились. Первой была Агата, сильная ведьма, да справедливая. Всю нечисть в страхе держала, порядок в чащах да на полянках наводила, природу берегла, — тут он скосил фиолетовые глаза на меня, явно намекая, что заветы бабушки Фины всё же имели ведовские корни. — Да какой бы силой она не обладала, а всё одно — померла. Место её заняла дочь, Лилана. И так домик этот, вместе с лесом, передавались по наследству. Времена менялись, мало, кто из ведьм хотел жить на отшибе, всё их к людям тянуло. Любви хотелось, — последнее утверждение кот произнёс с явным пренебрежением и толикой злости.

Я слушала. И так спокойно мне становилось. Будто вернулась в те времена, когда бабуля мне сказки перед сном читала, да колыбельные пела. Умиротворение пришло и стало клонить в сон, но я стоически держала глаза открытыми.

— А потом и вовсе новый договор заключили с лесом, обещались долг отдавать ему в двадцать годков, самого расцвета молодости. И всё своим чередом шло, пока опять беда не приключилась… Мамка твоя сгинула, а ты слишком мала была, вот Фиона и тянула всё на себе — делилась с лесом силой, чтоб тот совсем не зачах, да нас наведывала. Думал я, что она тебе все свои знания передаст, а ты явилась и знать ничего не знаешь. Ещё тело чьё-то чужое прихватила, и вообще, сбежать пытаешься. Нет уж, не отпущу. Наша ты теперь, — чем больше распалялся кот, тем сильнее становилась моя сонливость. Будто кто сверху одеяло накинул — душное и тяжёлое, что ни встать, ни вздохнуть нормально.

Кажется, я попыталась промычать что-то, да только буквы в слова не складывались. А потом и вовсе последовал приказ, которому противиться я не смогла.

— Спи, ночью нам к источнику идти…

Последнее, что я заметила, как всё тот же ковёр, ласково поддержал меня, не позволяя упасть.

Вот и поговорили по-хорошему…

Открывать глаза не хотелось, но в сладком сне что-то было не так. Я повернулась сначала на один бок, потом на другой, после вовсе открыла глаза. И уткнулась в темноту, к которой глаза не сразу привыкли. А когда привыкли…

Сердце подскочило к горлу, и я села. Оказывается, я лежала на кровати, старой такой, деревянной, в изголовье имелось плетёное крупное кружево, похожее не то на искусное макраме, не то на ковёр, поеденный молью. Определиться я так и не смогла. Да и некогда было.

Я прислушалась. В старом доме было тихо. Огляделась — рядом никого не было. А что если мне всё привиделось? И я просто уснула на старой кровати, после того, как промокла под дождём? Прекрасное предположение, а главное — самое логичное. Но вопреки всколыхнувшейся уверенности, я вставала с кровати, стараясь почти не дышать, и так же на цыпочках пошла в сторону двери.

У самого выхода половица жалобно скрипнула, и я замерла, даже зажмурилась, будто это могло чем-то помочь. Но опять ничего не произошло. Лишь причудливые тени от сухих веников каких-то растений, что висели на стене, качнулись, словно их потревожил ветер.

Больше осторожничать не стала, схватила свой рюкзак, который валялся у самой двери, и выскочила на улицу, чтобы тут же замереть от открывшейся картины.

Передо мной раскинулась поляна, знакомая и незнакомая одновременно. Среди кривых деревьев, оплетённых порослью диких лиан, забитая разнотравьем лужайка выглядела поистине волшебно — поблёскивающие в свете луны сочные растения, поднимающие высоко голову крупные бутоны тёмно-фиолетовых цветов, и светящиеся жёлтые тельца светлячков, которых было очень много.

Как же красиво… Будто в сказку попала…

Я сделала первый шажок, спускаясь с покосившихся ступеней, потом второй, и так дошла до самого центра поляны. Светлячки тут же облепили меня со всех сторон, настойчиво жужжа над ухом. И в жужжании этом мне почему-то почудилось тихое:

— На-ша, на-ша…

Подняла руку, чтобы отогнать неугомонных насекомых, и недовольно скривилась — надежда, что мне всё-всё привиделось, разбилась вдребезги. Рука была не моя, с полноватыми пальцами, больше похожими на пухлые бочонки и с коротко остриженными ногтями.

— Вот ведь засада, — пробубнила себе под нос и рванула… Куда? Да прямо, главное подальше уйти от этого странного места, вдруг по дороге обратно своё тело верну?

Я пошла всё быстрее, потому что светлячки тучей ринулись за мной, уже громче попискивая:

— На-ша!

Потом вовсе побежала, не обращая внимания ни на коряги, что то тут, то там появлялись под ногами, ни на хлещущие по лицу ветки. Я бежала и бежала, пока правый бок не закололо, а перед глазами не заплясали яркие круги. Всё же это тело явно не было создано для интенсивных нагрузок. Пытаясь отдышаться, прислонилась к дереву.

Светлячки отстали, а свет луны не мог пробраться сквозь переплетённые ветви. В лесу стало темно. И жутко. Я передёрнула плечами и подбодрила себя:

— Давай, Дарина, топай вперёд и ни о чём не думай!

Я и потопала. А спустя минут пять заметила, как вдалеке, будто свет мелькнул. Тусклый такой, но свет же!

И силы откуда-то взялись, я рванула, цепляясь слишком длинной юбкой за настырные колючие кусты. То и дело отвоёвывала своё одеяние, ругаясь и бурча, но всё же вышла… На знакомую поляну. Ту же самую, с тем же самым домом, к которому теперь ещё и дорожка появилась из поросших мхом камней.

— Да вы издеваетесь?! — прошептала потрясённо и рванула обратно в лес, теперь уже взяв чуть левее и… Результат оказался тем же. Так я бегала три раза, на четвёртый не выдержала и поплелась к дому. Уселась на косые ступеньки и прислонилась взмокшим лбом к таким же кривым перилам.

— Нагулялась? — флегматично поинтересовался Мяус, а у меня сил даже на возмущение не осталось.

Я только буркнула в ответ:

— Чего не предупредил?

— Зачем? — притворно удивился прохвост. — Нам было весело!

Кому это нам, стало понятно, когда я повернулась и посмотрела на распахнутую дверь. Оттуда на меня смотрел и край ковра-спасителя, и косенький стул, и стеснительная метла.

— Ха-ха, — обронила и вновь отвернулась.

Весело им, как же… А мне вот не очень. Что же выходит, белобрысый засранец не врал и мне придётся остаться здесь? А как моя прежняя жизнь? Где была любимая работа в библиотеке, хорошие подруги и уютная квартирка. Томики любимых писателей, мягкие тапочки и удобные пижамы? Как в одном ряду оказались книги и тапочки с пижамой — понять уже была не в состоянии.

— Ты чего там, реветь собралась? — без особо участия в голосе, поинтересовался кошак.

Я печально шмыгнула носом, но упрямо мотнула головой:

— Вот ещё, — фыркнула с наигранным весельем. — Не дождёшься!

И вопреки сказанному, позорно разревелась. Потому что вдруг осознала — ничего изменить нельзя.

— Ну-ну, — проворчал пушистый засранец, и неловко похлопал меня по плечу. Я только дёрнулась, не желая принимать его утешения. Не у него же жизнь рухнула, словно карточный домик!

Тут на спину неожиданно опустилась старая, пахнущая плесенью шаль, а перед носом появилась кружка ароматного чая. Я подняла заплаканный взгляд и увидела рядом с собой метлу, она склонила древко в одну сторону и легонько подтолкнула зависшую в воздухе чашку к моему лицу.

Я в последний раз хлюпнула носом и приняла чай со словами:

— Спасибо! — а когда вдохнула облачко пара, улыбнулась: — Мали-и-ина.

Метла согласно затряслась и замерла рядом. Благо, кот перестал успокаивать, потому что это у него выходило ужасно плохо. Когда закончился чай, белобрысый так и вовсе деловито уточнил:

— Ну, так чего, к источнику пойдём? — как я ему по лбу не дала, сама диву даюсь. Бесчувственное бревно, вот кто он!

Хотелось сказать много, и в основном, непечатных слов, но усилием воли, подавила в себе этот некультурный порыв. Нахмурилась и искоса посмотрела на кота:

— Что ещё за источник?

Как бы я не была зла на животинку, любопытство взяло верх. Да и смысл горевать, если я ничего не в силах изменить? Ну, поживу тут, отработаю какой-то там долг, о котором вещал мохнатый, и отправлюсь спокойно восвояси. Буду дальше пыльные книжки перебирать и в плед кутаться.

— Тот самый, который ты напитать своей силой должна, — ворчливо отозвался засранец, словно уже объяснял мне это сто раз, а я вновь забыла. Может и говорил он чего про него, да только совместил этот с какими-то сонными чарами, так что я, в самом деле, плохо запомнила кошачьи наставления.

— Раз должна-а-а, — протянула саркастично. — Тогда пошли!

Мохнатый явно не ожидал от меня такой прыти и покладистости. Наверное, думал, что я начну возмущаться и всячески отказываться, да не угадал. Впрочем, мне почему-то почудилось, что такой исход его вовсе не обрадовал, будто я испортила уже заготовленную нравоучительную речь, где меня непременно назовут безответственной и вообще ужасной… ведьмой! А вот и нет, не доставлю я ему такого удовольствия.

Оставив кружку на ступеньке, спешно поднялась на ноги и, не обращая внимания на то, что они уже гудели от усталости, бодро встряхнулась:

— Куда идти?

Рядом со мной затряслась метла, да и оставшиеся на крылечке ковёр и стул тоже подозрительно зашатались. Весело им.

— Куда идти, — передразнил меня Мяус. Поднял хвост трубой и двинулся прямо по дорожке, именно туда, куда я уходила в первый раз. — Пошли, чего встала? — на ходу бросил кот, а я не сдержалась, высказала сомнения:

— Ты уверен, что мы…

Договорить мне не дали:

— Уверен, — я не видела морду ворчуна, но была убеждена, что он возвёл глаза к небу. — Со мной тебе все пути открыты, — а вот последняя фраза прозвучала с явным превосходством.

Тоже мне, проводник всея леса! Подумаешь!

Вслух же возражать не стала и послушно пошла за ним. Спустя пару шагов остановилась и обернулась — метла следовала за мной по пятам. Улыбнувшись ей, продолжила путь.

Кот дошёл до сросшихся кустов, нервно дёрнул хвостом и, о чудо, кусты со скрипом расступились, освободив нам проход. Так было и с другой преградой и со всеми последующими. А гордец похоже не врал, что с ним для нас все пути открыты.

Мы шли по лесу, и в ночной темноте особо нечего было рассматривать. Я и не рассматривала, у меня было дело поважнее — постоянно приходилось отвоёвывать у раскорячившихся веток и колючих репейников свою длинную юбку. С этой неудобной одеждой нужно что-то делать! Желательно, конечно, укоротить длину, но этим я займусь уже в домике.

— Долго ещё? — смахнув со лба прилипший локон, уточнила раздражённо.

Белобрысый посмотрел на меня вполоборота и приторно-ласково обрадовал:

— Почти пришли. Если б не устроила бессмысленный забег по лесу, сейчас бы не пыхтела, как кобыла загнанная, — вот вроде и замечание логичное, а всё одно — сказано таким тоном, что впору обламывай веточку и… Эх, дождётся ведь, отхожу его хворостинкой за все пролитые слёзы, пусть потом не жалуется.

Но пушистый не обманул, спустя каких-то пять минут мы и в само деле пришли. Кусты с деревьями расступились, и мы оказались на небольшой лужайке. На невысоком пьедестале, окружённом четырьмя старинными колоннами, стоял каменный фонтан, от которого тонкими ручейками в разные стороны растекалась вода, светящаяся бледно голубым светом.

Место завораживало… Внутри поднялась волна непонятного мне трепета, будто я нашла то, что давно искала, и к чему всегда стремилась. Странное чувство узнавания и неизвестности в одном флаконе.

— Иди, — отступая в сторону, произнёс кот, но я на него даже не посмотрела. Ноги сами понесли меня. И если какая-то часть рационального мышления верещала от необъяснимой тревоги, то сердце грохотало в такт шагам, подталкивая вперёд.

Я поднялась по ступеням, выложенным из грубых, неподходящих друг к другу камней и застыла возле фонтана. На нём лежала плита с выгравированными письменами и отпечатком ладони посередине. Мне не нужно было спрашивать, что делать — я это точно знала.

Подняла руку и приложила к отпечатку. В первое мгновение ничего не произошло, а потом пальцы кольнуло болью, и голубоватый свет воды сменился на кроваво-красный. В голове зашумело, и на меня обрушился поток чужих эмоций — обида и злость перемежались трепетом и радостью. Но громче всего неистовствовал голод. Его было так много, и мне показалось, что источник выпьет меня досуха. Я даже попыталась отдёрнуть ладонь, но её словно кто-то удерживал невидимыми нитями.

Тело пробивало волнами судорог. Перед глазами всё плыло, а вместе с этим приходили образы, как бабушка точно так же подходила к этому источнику, приказывая мне ждать на краю лужайки. Как она ласково проводила рукой по склонившимся ветвям деревьев, как они шелестели ей в ответ, будто приветствуя. Как она подносила ладонь и прикладывала её к этому камню, как делилась силой… Мне тоже доставалось — пока я скучала в ожидании, кусты с сочными ягодами земляники сами поднимали головы, позволяя мне полакомиться ими. Или ветви дикой малины сгибались к земле, чтобы я могла достать до ягод.

Почему я это забыла? Почему, выходя из леса, в моей памяти не оставалось ничего, что я видела здесь?

Последнее «почему» не успело сформироваться в мыслях. Путы ослабли, рука безвольно соскользнула с камня, и я рухнула на пьедестал, больно ударившись коленями. Кажется, даже на мгновение сознание потеряла, а очнулась от того, что надо мной маячила обеспокоенная кошачья морда.

— Что, перехватили у тебя первенство? — уточнила слабым голосом.

— Чего? — глаза мохнатого едва ли не лоб полезли. Забавная картина.

— Доводить меня? — попыталась подняться, но мне не позволили.

— Лежи уж, — кот упёрся лапами в мою грудь, заставляя остаться на месте. — Сейчас метла за ковром слетает, и домой тебя переправим.

— Домой, — прошептала в полубреду и погрузилась в темноту.

Проснулась я от невнятного бормотания, словно кто-то тихо ругался. Открыла глаза, осмотрелась. Та же кровать, откуда я тихонько пыталась сбежать. Та же комнатушка, хотя скорее уж закуток за печкой. По углам, словно гирлянда, висела та же паутина, на стенах и потолке серый налёт пыли. Запущена избушка-то, надо в порядок приводить.

Потянулась до хруста и встала с кровати. Тело пело от переполняющей его энергии, несмотря на ситуацию, в которую я угодила, унывать не собиралась. Деятельная натура уже проснулась и набрасывала список первоначальных дел.

Войдя в обветшавшую кухоньку, застала удивительную сцену — кот ругался с метлой, тихо так, явно боясь меня разбудить.

— А я говорю, что ведьме одного чая мало, ей есть чего-то надо!

Метла ему недвусмысленно показывала на тканые мешочки с сушёными травами и ягодами. Мохнатый не сдавался, активно жестикулируя одной лапой:

— Она тебе что — мышка? Ей хлеба надо, молока и мяса, а не вот это вот всё!

Как бы я не была зла на кота за его отношение ко мне, сейчас даже уважением прониклась — заботится, гад пушистый.

Было очень забавно за ними наблюдать, но пришлось выходить из-за угла и прерывать беседу:

— Доброе утро! — поприветствовала миролюбиво. — О чём спор?

Метла тут же бросилась ко мне и закружилась рядом, явно радуясь моему появлению. Мяус же сделал вид, что не очень-то счастлив меня видеть, но я же слышала, как он тут беспокоится обо мне.

— Да вот, объясни этой деревяшке, что не можешь ты одним воздухом питаться! — его голос прозвучал ворчливо.

Обижать метлу не хотелось, но, как бы не было прискорбным это признавать, кот был прав.

— Эм-м-м, — замялась на мгновение. — Да, чай очень вкусный, и ягоды тоже, — поспешила похвалить мою спасительницу, — Но я бы и от хлеба не отказалась…

«И от молока, и от мяса», — подумала про себя, но вслух говорить уже не стала. Как будто по заказу, желудок издал жалобное урчание, и тут я вспомнила, что не ела уже, сколько? Два дня? И почему-то, пока мне не напомнили, даже голода особо не чувствовала…

С удивлением посмотрела на мохнатого вредину, а он, будто мысли мои прочитал, и произнёс нехотя:

— Ты хозяйка здесь, твоё тело источник поддерживать будет, пока сама не научишься себе пропитание находить.

Удивительно.

— И сколько времени у меня есть? — уточнила на всякий случай.

Мяус задумался, почесал лапой за ухом и с сомнением выдал:

— Дней пять может, — и, видя, что я с облегчением выдохнула, предостерёг: — Но ты не затягивай с этим, тело, — окинул меня придирчивым взглядом, — Кормить надо.

Вслед за ним тоже посмотрела на себя. Да уж, чтобы это тело прокормить, надо сильно постараться. А значит, какой вывод? Правильно! Худеть надо. И организму полезно, и моему глазу будет приятно.

— Ладно, — махнула рукой, — Давай пока чай, — попросила метлу, а потом обратилась к коту: — А тут где-нибудь можно раздобыть обычной еды?

Белобрысый задумался, крепко так, и только минуты через три произнёс:

— Деревушка рядом, там можно травы целебные на продукты выменять.

Угу. Травы. Целебные. Но, если я правильно понимаю, их ещё собрать надо, да высушить. Всему этому меня бабушка учила, трудностей возникнуть не должно, но всё равно это время займёт, а полагаться на волю источника рискованно очень.

Хлопнув в ладоши, произнесла:

— Раз так, то у нас с вами много дел!

Кто сказал, что я буду сидеть сложа руки, и проклинать судьбу за такую каверзу? Никто? Значит, мне показалось.

Что я сделала первым, когда сгрызла сушёную землянику и малину, прихлёбывая ароматным травяным чаем, так это прошлась по дому. Избушка оказалась отнюдь не маленькой — тесноватые сени, просторная горница, вместительная кухонька, где имелось множество горшочков, чугунков и глиняных тарелок с кувшинами, и закуток с кроватью, но то первый этаж. Заваленная каким-то хламом лестница, что вела на второй, обнаружилась не сразу. Точнее, я её заметила, только когда кот подсказал. Мохнатый, кстати, участие в обходе не принимал, взобрался на скрипучую полку и взирал на меня царственным взглядом. Ну и ладно, я и сама справлюсь.

Лесенка была узенькая и скрипучая, поднималась по ней с опаской, но ступени выдержали, и я оказалась на мансардном этаже, где была оборудована сушильня. Десятки натянутых верёвок, плетёные корзинки, огромные и совсем крошечные, и такие же плетёные тарелки — широкие, чтобы удобно было раскладывать цветы или ягоды какие. Множество тканых мешочков разной величины, и пузатые бадьи на полу. А вот это очень хорошо, просто замечательно. Не нужно будет ломать голову, где травы хранить, и с помощью чего их обрабатывать.

Прошла вглубь, к окну, и увидела за тканой ширмой столик, а на нём склянки пыльные, стёкла всякие, горелка, колбы и пробирки, но не они привлекли меня — посреди стола лежала старая, потрёпанная тетрадь, исписанная мелким аккуратным почерком. А вот крупный заголовок сразу в глаза бросился — зелье от мужского бессилья. Хм, выходит, в деревню бывшие хозяйки этого места не только травы носили?

Полистала тетрадь и нашла много чего интересного, правда, рецептура была настолько дикой, что я нахмурилась и крикнула:

— Эй, Мяус, иди сюда!

Конечно, целебные растения — это хорошо, а вот такие зелья должны, по сути, приносить прибыли куда больше.

Думала мохнатый не соизволит подняться, но за спиной раздался ворчливый голос:

— Чего тебе, ведьма? — вот почему ему так сложно со мной нормально общаться? Я, между прочим, совсем не виновата в том, что так получилось. Знай я об уговоре бабули с лесом, может и явилась бы сюда добровольно сразу после её смерти. А так какой с меня спрос? Зачем ведьмой обзывать?

— Слушай, я всё спросить хотела, а ты почему не чёрный? — обернулась к ворчуну, держа в руках тетрадь.

— Наверное, потому что белый? — мило оскалился нахал.

Но я отступать не собиралась:

— Нет же, у каждой уважающей себя ведьмы, должен быть кот и, непременно, чёрный, — процитировала слова, которые однажды вычитала в какой-то книге. В библиотеке часто находились интересные экземпляры, и мне попался такой же, когда нам привезли несколько десятков коробок с книгами, и было велено пронумеровать их за пару дней. Вот там как раз и нашлась книга, где слоганом значилось это интересное утверждение. Почему это запомнилось — кто бы мне открыл эту тайну.

А вот белобрысого шуточное утверждение рассердило, он весь ощетинился и блеснул злым взглядом. Правда, моё утверждение оставил без ответа.

Надо же, какие мы нежные. Ему, значит, можно меня обзывать и надо мной подшучивать, а мне нет?

— Чего хотела? — перевёл тему кошак и принял невозмутимый вид, будто и не он секунду назад готов был броситься на меня.

— Я тут тетрадь нашла, рецепты интересные.

Мяус лишь возвёл глаза к потолку и нехотя, растягивая слова, произнёс:

— И что-о-о да-а-альше?

— Эм, — растерялась на мгновение, а потом уже совсем неуверенно добавила: — Поможешь разобраться?

— А что мне за это будет? — мохнатый нахально ухмыльнулся, и принялся почёсывать лапой за ухом.

Я растерялась окончательно:

— А что тебе нужно?

И, кажется, зря я поставила вопрос именно так, потому что кот вальяжной походкой приблизился ко мне и потёрся мягкой шёрсткой о мою юбку:

— Не знаю, давай сочтёмся на услуге, которую ты мне будешь должна? — и таким предвкушением зажглись его глаза, что я отчётливо поняла — вляпалась.

И что мне теперь делать?

Тут на помощь пришла метла, она возбуждённо закружилась передо мной, а потом затряслась из стороны в сторону. Кот же при этом зашипел на неё, и попытался прогнать. Та-а-ак…

— Знаешь, — начала осторожно, — Я, наверное, сама попробую разобраться…

Да и не такие уж сложные рецепты, если подумать, травы мне все знакомы, а то, что там где-то используются и пыльца пятикрылой бабочки, и мех криворогого жука — ничего, как-нибудь справлюсь.

— Как знаешь, — отмахнулся Мяус вроде бы равнодушно, хотя у самого глаза так и метали молнии.

На этом разговор увял, кот с независимым видом удалился вниз по лестнице, я же осталась стоять посреди комнаты. Растерянная и обескураженная. Выходит не так уж и чист этот белобрысый?

— Чего это с ним? — спросила у притихшей метлы, а та лишь тяжело вздохнула, как мне показалось. Жаль, что она не может разговаривать, думаю, смогла бы мне рассказать много полезного.

Постояв ещё минуту, тоже направилась на первый этаж. Здесь, наверху, нужно было протереть пыль со всех поверхностей, а внизу имелось куда больше работы. Да и спальня с кухней мне сейчас нужнее.

Хорошо, что у меня нашлось достаточное количество помощников. Ковёр помог вытащить на улицу слежавшийся матрац, метла — выцветшее постельное бельё. Потом все вместе мы вытащили из шкафа, что стоял в горнице, кучу одежды. Она мало чем отличалась от той, что была на мне, так что я поставила себе заметку, что нужно как-то перешить гардероб. Ходить в такой юбке по лесу совершенно не практично, да и не близок мне такой стиль, чего уж лукавить.

Вслед за постелью и одеждой, на лужайке оказались черпачки, чугунки и горшочки. А ещё глиняные кружки, деревянные ложки и пузатый чайник.

Пока метла и ковёр выволакивали всё с кухни, я обошла дом снаружи. Стены, увитые плющом и высоченная колючая трава у окон. Кривые ступени, покосившийся столик за избушкой, и две скамьи под стать столу. Всё требовало ремонта, и краску освежить не мешало бы. Да и выпилить поросль, что подобралась к жилищу слишком близко.

Но это потом, сначала внутри наведём порядок.

Метла показала, где можно взять ведро и откуда натаскать воды. И началась грандиозная уборка. Мы мыли, снова мыли, ополаскивали, и так по кругу. К тому моменту, как оранжевый диск солнца опустился за кроны деревьев, дом сиял чистотой. Ну, насколько это возможно в его обветшалом состоянии. И мне показалось, что я почувствовала волны благодарности, исходящие от него. Отлично!

Но расслабляться было рано. Чай меня ещё спасал от голода, но желудок всё чаще и настойчивее стал напоминать, что ни водой единой ему бы питаться. Я бы и рада была закинуть в рот чего-нибудь посущественнее, но ничего не нашлось.

Кот, всё это время наблюдавший за нашими стараниями с невозмутимым видом, прошёлся по дому и выдал, пренебрежительно так:

— Ну, ничего. Можно было и лучше, конечно, — тут он скосил блеснувшие ехидством глаза в мою сторону, но я сдержалась. Хотелось, конечно, запустить в него чем-нибудь увесистым, или вон, метлой по пушистому заду отходить, да мне нужна была его помощь.

— Сейчас освоюсь немного и лучше сделаю, — пожала плечами. А потом сразу пошла в наступление: — За травами сводишь меня?

Мы с бабушкой Финой часто за лечебными растениями выбирались. Она старушкам-соседкам сборы разные делала, я же просто, за компанию ходила, и училась, куда же без этого. Так что, как и к какой травке подступиться знала.

Кот презрительно фыркнул, задрал повыше хвост и, будто красуясь им, опять полез на полку, которая теперь тоже сияла чистотой. И только оттуда нехотя ответил:

— Как сумерки опустятся, так и пойдём.

Спорить я не стала. Уж больно кушать мне хотелось. А там, вместе с растениями передо мной маячила призрачная деревня, где я не только подкрепиться смогу…

В доме пахло чистотой, а не пылью, как до этого. По углам больше не висела паутина, и будто бы даже полы стали меньше скрипеть. Я прилегла на кровать, пахнущую травами, и прикрыла глаза, всего на минуточку…

Разбудил меня ворчливый голос вредного кота:

— Вставай, пора! — куда там ему было пора, я сообразила не сразу, а когда с трудом разлепила веки, то увидела нависающую надо мной морду с полыхающим фиолетовым взглядом. В комнате было темно, и только свет луны тонкой полоской разрезал густую черноту.

— Уже? — переспросила с затаённой надеждой, что идти никуда не придётся. Но Мяус был непреклонен.

— Уже! Луна налилась силой и растения напитала, так что медлить нельзя.

Луна. Да, бабуля тоже всегда твердила, что разные фазы луны по-разному действуют на травы. В полнолуние лучше верхушки собирать, листья да цветы, а когда молодой месяц родился, то все питательные вещества к корням уходят. Простое правило, я его сразу запомнила.

— Иду-иду, — проворчала недовольно, но поднялась с кровати. Взглянув на свой поистрепавшийся наряд, недовольно скривилась. Хотела ведь ещё юбку обрезать, да и вообще, искупаться не мешало бы, только вот уснула не вовремя. И не мудрено — весь день бегала с вёдрами да тряпками.

Ещё и корзину с необходимыми мелочами хотела собрать заранее. Придётся теперь в темноте искать. Но делать нечего, без корзины и лопатки маленькой, которую я специально оставила у входа, делать в лесу нечего.

— А может свеча какая есть? — покружившись возле лестницы, со вздохом обратилась к коту.

— Зачем это? — вполне искренне удивился прохвост.

— Так я же не кошка, в темноте не вижу, — сложила руки на груди и недовольно надулась. Легко ему спрашивать «зачем», а я без какого-нибудь источника света рискую себе шею свернуть на этих шатких ступенях.

— Вот ещё, конечно не кошка, — не без ехидства отозвался мохнатый. — Но ты всяко можешь светлячков позвать, они тебе быстро свет организуют.

Надо же, я и такое умею?

— А как их позвать? — живо заинтересовалась и даже вперёд подалась, чтобы лучше расслышать.

— Как-как, — проворчал белобрысый. — Просто помощи у них в мыслях попроси и они прилетят.

Слишком просто что-то. Я с сомнением посмотрела на морду хитреца, но кот не улыбался, и в глазах горело лишь нетерпения. Никакой насмешки. Попросить так попросить. В этом нет ничего сложного.

Закрыла глаза и глубоко вздохнула. Почему-то стало страшно, что у меня ничего не получится, но я сразу отмахнулась от страха этого. Получится! Что я — не… ведьма что ли? От статуса хотелось скривиться, но я стоически сдержалась.

«Эй, светлячки, миленькие, помогите, а? А я вас… Чем-нибудь угощу. Вот!» — честно говоря, произнося всё это, я почувствовала себя довольно глупо. А когда открыла глаза так и вовсе покраснела, благо в темноте этого было не видно.

— Видимо, какая-то неправильная я всё же, — пробурчала и уже собралась пойти наверх наощупь, но тут раздалось подозрительное дребезжание. Сначала тихое, а потом всё громче и громче. Следом в приоткрытую дверь залетела толпа светлячков, и сразу стало светло.

Губы сами собой растянулись в глуповатой улыбке. Я от счастья едва в ладоши не захлопала, как маленькая, честное слово. Просто это был так, так, так… Волшебно!

— Спасибо! — выдохнула счастливо и легонько склонилась к коту: — А что светлячки едят, не знаешь?

Кот одарил меня скептическим взглядом и выдал:

— Себе подобных они едят! — и пока я переваривала весьма специфические вкусы насекомых, первым взлетел по лестнице и напомнил: — Вообще-то мы торопимся, ведьма!

Ага… Торопимся… И как мне, простите-извините, светлячков за помощь благодарить?!

Пребывая в прострации, поднялась на второй этаж и собрала всё необходимое. Две корзины — одну побольше, другую поменьше, тканевые мешочки и простые тряпочки, на которые пустила несколько порванных полотенец. Потом пошла вниз, с опаской посматривая на летающие светильники, и взяла с крыльца железные ножницы, не слишком удобные, но за неимением лучшего, сойдут и они, потом положила в корзину лопатку и объявила коту:

— Всё, я готова!

Мяус всё это время пристально следил за мной, контролировал каждый мой шаг, и мне даже показалось, что в какой-то момент он одобрительно кивнул, глядя на тряпочки, которые я бережно складывала на дно корзины. Впрочем, зная кота, кивнуть он мог не потому, что одобрял мои действия, а вовсе наоборот.

— Пошли! — нервно дёрнув хвостом, мохнатый поспешил вперёд, а я за ним. Во мне бурлила кровь от предвкушения.

Я любила тихую охоту, как бабушка называла наши вылазки в лес. У меня получалось выкидывать лишние мысли из головы, наслаждаться запахами и видом. В эти моменты особенно остро казалось, что человек и природа неразрывно связаны между собой, хоть мы и пытаемся столетиями уничтожить эту связь. Каждому хочется почувствовать себя властителем мира, да только над природой мы не властны, как бы ни старались.

Светлячки летели вперёд, освещая нам путь, кот шёл, важно виляя толстым задом, а я любовалась. И вдыхала терпкий запах трав, который при свете луны становился особенно насыщенным.

Вдруг кот остановился, и я едва не налетела на него.

— Что случилось? — с беспокойством уточнила у местного зазнайки, но белобрысый не ответил, лишь прижал уши к макушке и утробно зарычал, будто и не кот, а самый настоящий сторожевой пёс.

Проследив за его взглядом, я едва не присела прямо на дорожку, потому что ноги вдруг перестали меня держать — впереди на тропинке стоял здоровенный чёрный волк!

— Уходи, — расслышала, сквозь рычание Мяуса, отчётливые слова.

Голос мне изменил, поэтому я придушенно пропищала:

— А как же ты?!

Я во все глаза смотрела на волка. Он склонил морду к правому боку, будто прислушивался к нашим словам. А потом оскалился и зарычать, грозно так, что сомнений не осталось — он вышел из леса не для того, чтобы побеседовать с нами о погоде.

Крутанувшись на месте, я бросилась, куда глаза глядят, так сказать, беспрекословно последовала совету мохнатого. Тропинка, которая до этого стелилась прямо под ногами, исчезла, но меня сей факт мало интересовал. Даже то, что настырные ветки хлестали по лицу и рукам, старалась не замечать. Только бы сбежать от…

За спиной раздался хруст и новая порция рычания. Я ускорилась, но это не помогло, потому что в следующее мгновение меня боднули в бок, и я полетела на траву. Хорошо хоть лицо успела ладонями прикрыть, иначе бы точно чего-нибудь важного лишилась.

Из лёгких вышибло воздух, я открыла рот, пытаясь вдохнуть, а в это время сверху, нависая надо мной, показалась волчья морда. В его глазах горела злость и… боль? Понимание этого, ослабило страх и болезненные ощущения после падения. Я приподнялась на локтях, оказавшись лицом на уровне звериной физиономии.

— Тебе больно? — кажется, я лишилась рассудка, раз вместо борьбы за собственную жизнь, разговариваю с волком. С настоящим злым волком, для которого глупая девушка Дарина ни что иное, как вкусный ужин.

Но что удивительно, зверь скалиться перестал, а потом вовсе сел на задние лапы, смотря на меня с удивлением.

— Не ожидал? — попыталась устроиться удобнее, но скривилась. Локти обожгло, содранная кожа саднила — Я сама от себя в шоке, — бросила попытку подняться и просто легла, уставившись на небо. А что, не так уж плохо умереть, смотря на звёзды. Романтично даже. Хоть что-то романтичное промелькнёт в моей жизни.

Волк промолчал, а, скосив глаза, увидела, что он вовсе не шевелится. Я предприняла ещё одну попытку:

— Так, где у тебя болит?

Животинка тяжело вздохнула, села возле меня. Но испугаться не успела, волк склонил голову, открывая передо мной вид на шею. Я тут же забыла о боли и резко села.

— Кто же тебя так? — прошептала с ужасом и протянула руку, осторожно касаясь шерсти поверх раны. На шее волка была цепь, которая впилась в кожу, разодрав её до крови, чем причиняла, я в этом уверена, невероятную боль. Самостоятельно бедняга не мог от неё избавиться при всём желании.

Было понятно, что кто-то держал его на цепи, вот только кто и зачем? Не верю, что этот живодёр не видел, какую муку причиняет зверю.

— Ты только не откуси мне руку, хорошо? — заглянула в глаза волка, светящиеся желтоватым светом. Он недоверчиво прищурился, но кивнул. Отлично, сообразительное животное куда лучше, чем непонятливое. — Я сейчас сниму цепь. Будет больно.

Дождавшись ещё одного кивка, принялась открывать застёжку. С первого раза у меня не получилось разжать её, сил не хватило. Я села поудобнее, перехватила застёжку правой рукой и надавила. Пальцы обожгло, но я не стала останавливаться. И мои старания были вознаграждены — цепь с тихим шелестом упала в траву. Я хотела было её поднять и рассмотреть внимательнее, на что волк зарычал и головой оттолкнул мою руку. А ещё через мгновение цепь вспыхнула синеватым пламенем и сгорела. Цепь. Сгорела. Эм… Это нормально вообще?

— Это что такое было? — глядя на обуглившуюся траву, спросила у зверя, но он лишь тяжело вздохнул, а следом с левой стороны послышался хруст веток и сиплое, надрывное дыхание:

— Я, — выдох, — иду, — ещё один выдох, — тебя спасать, ведьма! — наконец-то закончил предложение Мяус. Я же выглянула из-за массивного тела волка и, скептически хмыкнув, произнесла:

— Худеть тебе надо, мохнатый, иначе спаситель из тебя так себе, — кот даже не обиделся, что было весьма удивительным. Сначала круглыми, словно плошки, глазами, посмотрел на меня, потом на волка, потом принюхался и зашипел. Правда, шипение очень быстро переросло в очередную попытку избавиться от одышки после бега.

— Признал, значит, — плюхнувшись на попу возле меня, белобрысый смахнул лапой со лба невидимый пот. — А я боялся, что лес ещё не простил тебя.

Вот оно что…

— То есть, меня тут всё зверьё за свою считать будет? — уточнила, расплываясь в улыбке.

— Ну-у-у, — протянул вредный кошак. — Всё, не всё, тут уж от тебя зависит.

От меня. Тогда можно чуть расслабиться — губить зверей почём зря я не намерена, глядишь, и они мне добром ответят.

Волк внимательно прислушивался к нашему разговору, а потом поднялся и уже собрался уходить. Но я вовремя его остановила.

— Эй, приходи потом к моему дому, я обработаю твою рану, — показалось, что зверь ухмыльнулся. После кивнул в знак согласия и растворился в ночной темноте.

Вот это вылазка за травами! Если она так началась, то, боюсь представить, как продолжиться.

С трудом поднявшись на ноги, попыталась обобрать с юбки репьи, но проще было эту самую юбку выкинуть, чем избавиться от прилипал. Хотя это не опечалило так, как разодранные в кровь руки и сломанные ногти. Нет, такие испытания не для меня, надо бы договориться с лесом, чтобы был ко мне чуть мягче.

— Пошли уже, — бросила коту ворчливо, и сама двинулась вперёд.

— Куда? — жалобно простонал Мяус. Но теперь была моя очередь играть вредную буку:

— Куда-куда, — провела рукой по волосам, и с шипением выдернула репей ещё и оттуда. — За травами, вот куда.

Кот одарил меня злым взглядом, но промолчал. Так молча и вёл меня в одном ему известном направлении. Светлячки вернулись к нам и зажужжали, как мне показалось, с нотками одобрения. Меня этот факт даже смирил немного с репьями, которые я всю дорогу снимала с волос, шипя ругательства сквозь зубы.

Интересно, а почему это на кошачьей шерсти не было ни одной липучки? Спросить не успела, деревья перед нами расступились, пропуская на большую поляну. А на ней каких только трав не было.

И ромашка, с крупными набитыми цветами, и лаванда, и шалфей, и заросли мяты, и объёмные кусты тысячелистника, и пахучая полынь. Светлячки разлетелись по поляне, я же застыла на месте, боясь сделать шаг.

— Ну и чего стоишь? — проворчал кот, кривясь от недовольства.

— Как такое возможно? — мазнув по нему взглядом, вновь посмотрела на невероятное изобилие трав.

— Что именно? — будто не понимая, уточнил Мяус.

— Это, — обвела рукой поляну. — Ну, не могут они расти все в одном месте!

Белобрысый фыркнул и язвительно бросил:

— Могут, если их тут посадить.

— Угу, — промычала в ответ. Логично, что сказать. Но неожиданно, для меня во всяком случае.

Кот уселся на пень, что стоял неподалёку, и принялся умываться. Меня он будто бы не замечал, и ничего не осталось делать, как собирать травы.

Внимательно глядя под ноги, боясь затоптать что-то полезное, двинулась к ароматной мяте. Её ажурные листья в холодном свете луны смотрелись очень эффектно, а уж как пахли. Я растёрла парочку в ладонях и с наслаждением вдохнула. Замечательно.

Я приступила к работе. Сначала срезала два десятка высоких веток, положила их в корзину. Затем перешла к ромашке, следом к тысячелистнику. Так переходила от одного растения к другому, пока обе корзинки, что большая, что маленькая, не оказались забиты под завязку.

У меня болели ноги, от того что я почти постоянно то на колени становилась, то замирала в полусогнутом состоянии. Пальцы окрасились в зелёный от сока, и кожа пахла одуряющей смесью запахов. Но, несмотря на это, я была довольна проделанной работой. Теперь ещё дома нужно будет рассортировать всё, и начало положено.

— Я всё, — обернулась к мохнатому и застала умильную картину. Мяус бессовестно спал. Огромная попа не помещалась на пне, поэтому она слегка съехала, и голова безвольно свесилась. В таком состоянии он был похож на обычного кота, милого и прелестного. Так и хотелось схватить его на руки и потискать. Но помня о вредности характера, я решила не поддаваться порыву.

Подошла ближе и, нагнувшись, тихо произнесла:

— Вставай соня, пора домой.

Жаль, что телефон у меня разрядился, эпичное пробуждение обязательно нужно было заснять. Кошак взвился над пнём на добрые полметра, а потом неуклюже приземлился обратно, при этом смешно скосив глаза к переносице. Звезда ютуба пропадает, не иначе.

Каким чудом я не расхохоталась, сама не знаю. Прикусила губу и отвернулась, любясь ночным лесом.

— Я не спал! — совершенно неправдоподобно возмутился белобрысый, а я в ответ лишь кивнула.

Да-да, я видела, как он не спал.

Задрав голову, кот спрыгнул и направился к ровному ряду деревьев. Весь путь домой, точно так же, как и по пути сюда, он молчал. А я улыбалась. Не такой уж он и грозный, каким хочет казаться.

Дома нас ждала расторопная метла с чашкой ароматного чая, и услужливый ковёр, вызвавшийся доставить тяжёлые корзины наверх. Отлично, теперь нужно найти силы, чтобы разобрать травы.

В итоге с этой сложной задачей я справилась, когда первые лучи солнца заглянули в маленькое круглое окошко мансардного этажа. Спина ломила, глаза пекло так, будто в них песка швырнули, а от разнообразных запахов уже слегка подташнивало.

Я кое-как вымылась в тазике, который приготовила метла и, нацепив уже чистую юбку и просторную рубаху, завалилась на кровать, где всё это время преспокойно дрых Мяус. Уснула, кажется, едва коснувшись подушки, а проснулась от странного звука, будто кто-то царапал дверь.

Подскочила и ошалело завертелась, с трудом вспоминая, где нахожусь, и что вообще происходит. Странный звук повторился, я тряхнула головой и кое-как поднялась с кровати. Метла преградила мне путь, и затряслась.

— Что там? — забеспокоилась не на шутку. Но она, конечно же, ничего не ответила. Только встала передо мной, явно не собираясь уходить.

Вновь послышался скрежет, а вслед за ним жалобный скулёж. И тут меня осенило:

— А, не беспокойся, — уверенным жестом отодвинула метлу в сторону, и призналась: — Это мой вчерашний знакомый, пришёл на обработку.

Отворив дверь, и вправду увидела чёрного волка. При солнечном свете он смотрелся уже не таким пугающим и внушительным. Это в темноте мне показалось, что он страшный и невероятно огромный, на деле же зверь был чуть больше овчарки. И шерсть была вовсе не чёрной, а скорее грязно-серой. Как говорится, у страха глаза велики.

— Привет, — дружелюбно улыбнулась и посторонилась. — Проходи, гостем будешь.

За моей спиной что-то упало, а обернувшись, увидела, что бедняга-метла грохнулась в обморок. Надо же, чувствительная какая. Я вот ничуть не боялась происходящего, почему-то внутри меня жила уверенность, что зверь не причинит мне вреда. Если уж не загрыз сразу, то и сейчас сдержится.

Зверь скосил на меня взгляд, в котором читалось, что он явно сомневается в моих умственных способностях, но в дом вошёл. При этом настороженно принюхивался.

— Да не бойся-а-а, — пытаясь подавить зевок, направилась на кухню. — Сейчас я отвар сделаю и обработаю твою рану.

Волк покачал головой и на всякий случай далеко от двери отходить не стал. Я усмехнулась, но заставлять не стала. Пусть сидит там, мне не жалко.

Пройдя на кухню, озадаченно посмотрела на чайник. Он был холодным, а какое-нибудь подобие плиты я тут не наблюдала. Интересно, как метла мне чай готовила? Есть же какой-то способ вскипятить воду, просто я о нём не знаю? Пришлось возвращаться обратно в горницу и звать беднягу:

— Хватит уже обморок изображать, пошли, он тебя не съест, — в ответ волк оскалился и, приподнявшаяся было метла, вновь упала. Зверю достался от меня недовольный взгляд. — Ну и зачем ты её пугаешь? — взялась отчитывать волка. — Без неё я отвар не сделаю, а ты так и продолжишь мучиться от боли.

Острые уши сникли, и даже в глазах появилось раскаяние.

— То-то же, — одобрительно усмехнулась. Подошла к метле, взяла её в руки и отнесла на кухню, чтоб не нервировать бедняжку страшным зверем. — Помоги воду вскипятить, а? — когда трусиха очухалась, с улыбкой попросила её.

Дальше дело пошло на лад. Я, всё так же зевая, заварила тысячелистник в одной чашке, в другой сделала отвар полыни. И когда уже вышла в комнату с чистыми тряпками и отварами, чтобы приняться за работу, из-за печки выполз недовольный Мяус. Он с трудом продрал один глаз и проворчал:

— Что вы тут гремите с утра пораньше… — на этом его голос оборвался, потому что он увидел волка. Глаза его открылись сами собой. — Ты, ведьма, совсем того?

— Что не так? — уточнила вполне невинно.

— Зачем его домой завела?! — переходя едва ли ни на визг, возмутился кошак.

— Раны обработать, — буркнула уже без былой уверенности. Чего это они? То метла в беспамятстве на полу валяется, то белобрысый кричит.

— Раны обработать и на улице можно, а всех подряд в дом заводить нельзя, — провыл мохнатый.

— Да почему?! — не выдержала, и тоже повысила голос.

— А потому! Теперь его чары признали, и он может без спроса заходить сюда!

Эм…

— Так, а почему ты мне заранее этого не сказал? — уточнила уже тише.

— Потому что не думал, что ты в этой глуши знакомства так быстро заведёшь, — язвительно бросил мне в ответ, и, развернувшись, вновь направился к кровати.

— Бу-бу-бу, — пробубнила и скривилась. Вот чего кричать? Как будто я знаю обо всех их негласных правилах.

Заметила, что волк подозрительно пофыркивает, будто смеётся.

— Смешно тебе? — отозвалась ворчливо. — Вот и лечи себя сам тогда, — тоже собралась развернуться, когда зверь жалобно заскулил и упал на пол, демонстрируя отвратительно самочувствие. — Пф, — усмехнулась, — Артист!

Пришлось возвращаться, аккуратно очищать рану и накладывать компресс, а когда я почти закончила, то меня привлёк звук. Волк тоже встрепенулся.

— Ты тоже это слышишь? — глядя на приоткрытую дверь, спросила у зверя. В ответ он зарычал.

— Где же ты-ы-ы-ы?! — раздалось вновь, и волк сорвался с места. Я же побежала за ним с криком:

— Не смей! Это всего лишь ребёнок! — голосок был детским и очень испуганным, если я правильно всё расслышала.

Что говорить — от четвероногого друга я отстала довольно быстро. Конечно, с моим-то весом. Точнее, с весом этого тела, моим я его слишком опрометчиво назвала.

Но страх гнал вперёд. Помнила я, как волк ночью изначально собирался отужинать мной, это потом только признал. А что будет с ребёнком? Маленьким и совершенно беззащитным? Несмотря на то, что стало колоть бок, и пот застилал глаза, я упрямо бежала вперёд.

И, надо же, добежала вовремя. Неожиданно деревья расступились, будто только меня и ждали, и возле большого трухлявого пня оказался мой взъерошенный друг, а перед ним, буквально застыв от ужаса, стоял мальчишка с пепельно-серой шевелюрой. Хотя, стоял — это всё же громко сказано. Скорее он пытался лужицей стечь на землю, да и раствориться там, впитавшись в землю.

— Уйди! Нельзя! — просипела, пытаясь бороться с одышкой.

Зверь посмотрел на меня, слегка обернувшись и недовольно рыкнул.

— Уйди, говорю, — повторила твёрже. — Ребёнок же, — бросила, будто это пояснение для волка хоть что-то да значило. Но, удивительное дело, этот зубастый понимал речь не только, когда это было выгодно для его шкуры, а и во всех остальных случаях тоже. Он рыкнул ещё раз, но уже без прежней агрессии и попятился задом.

А мальчишка тем временем не придумал ничего лучше, как шлёпнуться в обморок.

— Вот ведь, — ругнулась себе под нос и ускорилась. Оттеснила зверя и опустилась коленями на траву. Опять юбку испачкаю, подумалось с грустью, но без огонька как-то. Всё равно мне эта одежда не нравилась, так чего печалиться попусту?

— Ну и чего ты натворил? — отведя непослушные пряди с мальчишеского лица, залюбовалась. Лет ему было около одиннадцати, а может и чуть больше, или меньше. Я не очень-то разбиралась в детском возрасте. Чуть отросшие тёмные волосы, аккуратный нос, вздёрнутый вверх и мягкий овал лица.

Вообще-то, я обращалась к волку, но неожиданно мне ответил малец:

— Мёртвым притворился, отец говорит, это может отпугнуть хищников, — при этом глаза он открывать не спешил. Лишь прислушивался и сжимал в руках траву, цепляясь за неё, как за спасительный круг.

Я хмыкнула, и шёпотом уточнила:

— И что, от многих хищников тебя эта тактика спасла?

Мальчишка приоткрыл один глаз:

— Так первый раз же, — буркнул он как-то виновато. Словно и сам понимал, что тактика так себе и если бы ни я, то быть ему съеденным.

— Ясно, — с трудом сдерживая смех, подала ему руку. — Вставай, давай, гуру маскировки.

— Кто? — парнишка открыл второй глаз и сел, опираясь на руки.

— Ну, тот, кто умеет маскироваться лучше всех, — мне было странно, что он не знал такого слова. Но, мало ли, что я, в детском развитии разбираюсь что ли?

— А-а-а, — как-то заторможенно выдал малец. — А ты кто, тётенька?

Я не выдержала, прыснула. Тётенька, тоже мне. Не готова я к смене статуса с девушки, на тётеньку. Хотя тело это выглядит так, что ничего удивительного в его обращении не было.

— Я — Дарина, а тебя как зовут?

— Микаэль, — пытаясь подтянуть ноги ближе, мальчишка выпятил грудь вперёд. И вот тут я сразу отметила несколько странностей — одежда на ребёнке была какой-то необычной, так сейчас детей одевают разве что для фотосессий в ретростиле. Болотного цвета брюки на подтяжках и серая хлопковая рубашка с закатанными рукавами, словно она была ему несколько великовата. Второе — это имя. У нас, конечно, имеется бум на имена разные, можно и Варфоломея с Августиной какой-нибудь встретить, но, всё равно что-то было не так. И третье, самое странное, пожалуй, его ноги были охвачены деревянными дугами, очень похожими на протезы. Только допотопные какие-то.

— Угу, — промычала, хмурясь и пытаясь сложить всё увиденное воедино.

Что-то меня тревожило, царапало, вот только что?

Посмотрев куда-то мне за спину, мальчишка побледнел и дрожащим голосом попытался произнести хоть что-то:

— А-а-а?

Проследила за его взглядом и махнула рукой:

— Не бойся, он тебя не тронет, — а потом прищурилась и обратилась напрямую к зверю: — Не тронешь же?

А мохнатый этот, взял и фыркнул в ответ. И вот расценивай его фырчание как хочешь — то ли, как знак согласия, то ли как знак протеста.

С трудом поднялась на ноги, отмечая на юбке два зеленоватых пятна от травы, и посмотрела на мальчонку:

— Откуда ты тут взялся?

Он подтянулся и попытался встать, ему это явно давалось с трудом, потому я шагнула ближе и протянула руку:

— Давай помогу!

Но, вместо того, чтобы вложить свою ладошку в мою, он бросил на меня хмурый взгляд и выдал:

— Я не беспомощный. Я сам могу!

На мгновение я растерялась от враждебности в его голосе, потом стушевалась и отступила назад. Сам, так сам. Я сделала вид, что любуюсь природой, хотя у самой руки так и чесались подойти и подхватить его под руки, чтобы он уже не мучился. Но пришлось сжать кулаки и молчать.

Вставал он долго, кривился, видно, что от боли, но молчал, лишь на висках выступили крупные капли пота. Когда он, наконец-то, поднялся, то я поспешила отвлечь его вопросом:

— Так откуда ты здесь?

Мальчишка навалился на клюку, которую поднял из травы, когда поднимался сам и мрачным голосом признался:

— Я к ведьме пришёл!

Неожиданно…

Признаваться, что ведьма — это, вроде как, я, не стала. Надо бы сначала узнать, зачем Микаэль пожаловал.

— О, и зачем тебе к ней? — премило улыбнулась, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно.

Мальчишка посмотрел на меня с долей подозрения, а потом вздохнул и совсем по-детски вытер под носом рукавом рубашки. В этот момент он таким несчастным мне показался, что я едва не бросилась его обнимать. Вот никогда особо ранимой себя не считала, а тут… Что-то перевернулось внутри.

— Я хочу быть… — парнишка отвёл взгляд, а потом со злостью хлопнул по клюке. — Я хочу быть нормальным! Хочу ходить, хочу бегать, хочу… — звонкий голос к концу фразы стих до шёпота. Он не договорил, а я застыла столбом, переваривая сказанное.

— А мальчишки в деревне сказали, что ведьма может исцелить меня, вот я и пришёл, — он продолжил, пока я пребывала в шоке от услышанного.

То есть, я и такое могу? Или не могу и деревенские просто над ним подшутили? А! Почему Мяус такой вредный? Почему всё сразу не рассказал, не ввёл меня в курс дела, так сказать? И бабушка хороша, нет бы сообщить обо всём…

— Эм, — начала, когда смогла собрать разбегающиеся мысли в кучу. — А ты уверен, что ведьма поможет тебе?

Я говорила осторожно, боясь расстроить ребёнка.

Малец отвернулся и тихо так, что я едва расслышала, прошептал:

— Никто не смог помочь, она моя последняя надежда.

Вот так вот… Нет, с одной стороны — это, наверное, приятно, чувствовать себя единственной и неповторимой, но у меня комплекса спасительницы мира не имелось, а потому ни счастья, ни удовольствия от услышанного я не испытала. Скорее меня накрыл страх из-за того, что придётся уничтожить надежду мальчика.

— Угу, — промычала, вообще не представляя, что я должна сказать.

— А ты знаешь, где ведьма живёт? Ты же из деревенских, да? — Микаэль встряхнулся и принялся забрасывать меня вопросами.

— Знаю, — ответила со вздохом и пошла вперёд. — Иди за мной.

Мальчишка постоял, судя по тишине за спиной, а потом послышались шаги. Медленные, сопровождающиеся скрипом деревяшек, тех, что были у него на ногах. Я старалась подстроиться под его темп, но то и дело приходилось останавливаться, потому что, как бы он ни пытался, быстро идти не мог.

Волк всё это время был рядом, хоть и держался на отдалении. Он следил внимательным взглядом сначала за мной, потом, отбежав вперёд, уселся и стал рассматривать хромающего мальчишку. В глазах зверя горело недоверие и толика интереса.

В итоге расстояние до домика мы преодолели за… час? А может и больше того. Не знаю. Я подошла к крыльцу и уселась на ступеньку, дожидаясь, пока парнишка дойдёт. Он остановился возле меня, окинул внимательным взглядом мою избушку, нахмурился, потом легонько скривил губы. Ну да, не хоромы, но уж что имеется.

— И что? Она здесь живёт? — всё ещё не веря, принялся озираться, будто ждал, что вот сейчас из-за какого-то куста прямо на него выскочит ведьма.

— Здесь-здесь, — посмотрела на его протезы и вздохнула. Тяжело так.

— И где же она? — не унимался Микаэль, но ответить я не успела. За спиной скрипнула дверь, и ворчливый голос вредного Мяуса сорвал маски:

— Кого ты опять притащила домой, ведьма?

— Ты?! — воскликнул малец, на что я скривилась и обречённо призналась:

— Я.

Что такое не везёт и как с этим бороться? Ответа на этот вопрос я не знала, а потому обернулась и устало посмотрела на кота:

— Вот, мальчишка за исцелением пришёл, что скажешь?

Нет, в чудеса я, конечно, верила. Да и как тут не поверить, когда кот разговаривает, метла чайком поит, ковёр в беспамятстве до дома доставляет, а волк так и вовсе вместо того, чтобы закусить мной, готов принять помощь? Но… Болезнь… Протезы эти… Какой из меня целитель? Я в школе на уроках так и не смогла запомнить, как искусственное дыхание делать, да правильно шину фиксировать, как у меня получится исправить такое?

Мохнатый открыл уже было рот, чтобы сказать какую-то гадость, по глазам его бесстыжим это поняла, но я сжала губы и чуть качнула головой. Меня пусть как угодно хает, а мальцу неприятные вести вот так сразу вываливать не стоит.

Моей немой просьбе, что удивительно, белобрысый внял. Вздохнул тяжело, спустился по ступеням и остановился возле мальчишки, который всё это время почти не дышал. Микаэль переводил растерянный взгляд с меня на кота и обратно. То ли его от счастья так заклинило, то ли от неверия.

— М-да, — обойдя вокруг мальца, вынес неутешительный вердикт Мяус, и я совершенно ясно осознала — сказанное деревенскими ни что иное, как ложь. Нет у меня такого таланта. Если бы был, мохнатый уже заявил бы, что дело плёвое, всё поправим. Ещё бы и обругал меня при этом за глупость и растерянность. Но кот этого не сделал. А значит…

Тут, наконец-то, отмер мальчишка, он отбросил клюку, упал на колени, при этом поморщившись от боли, и взмолился:

— Простите, госпожа ведьма, я не знал, что это вы… Простите, что побеспокоил вас, но… Вы же поможете мне?

И столько надежды горело в его глазах, что я… Я не знала, что сказать. Лишь смотрела на него и боялась разрыдаться от беспомощности. Но, что странно, ситуацию спас Мяус:

— Так, ты давай, вставай, малец, нечего колени протирать. Пойдёмте чай пить, разве ж можно вот такие вопросы без чая решать? — за наше недолгое знакомство, я впервые видела кота таким добрым. Даже когда он о моём пропитании беспокоился, то в его голосе не звучало столько участия и мягкости.

Я приняла правила игры и подскочила:

— Конечно, идём в дом, знаешь, какой мне метла чай заваривает? М-м-м! Такой ты точно никогда не пробовал!

Парнишка растерялся ещё больше, чем до этого. Поднял на меня взгляд и уточнил:

— Метла?

— Ага, она самая, — я принялась тараторить без умолку. — Я же ведьма, у меня же должна быть метла, и она у меня есть.

Обернулась, с надеждой глядя на дверь. Оттуда, будто только и дожидалась моих слов, выглянула метла, осторожно так, будто стеснялась незваного гостя.

— Вот, видишь, — махнула рукой на незаменимую помощницу. — А ещё у меня ковёр есть, он тебя вмиг доставит в дом!

Наверное, Микаэль хотел воспротивиться, точно так же, как и тогда, в лесу, когда я предложила ему помощь, но дело в свои лапы взял кот. Он нахмурился и грозно рыкнул:

— Не спорь, раз госпожа ведьма сказала, что надо на ковре, значит надо!

И всё, спор и желание доказать, что он может это сделать сам, увяли, так и не появившись.

Ковёр прилетел быстро, опустился на траву рядом с мальцом, тот кое-как перекатился на него и замер, вращая выпученными глазами в разные стороны. Кажется, он до сих не мог принять происходящее. Да и я, видимо, никак не вписывалась в его картину мира в качестве ведьмы. Чего там, я и сама всегда была уверена, что ведьма, это что-то вроде Бабы-Яги — дряхлая старуха с крючковатым носом и бородавками по всему лицу. Но я, даже с учётом изменившейся внешности, на страшилище не тянула. А если ещё и вес лишний сбросить, так и вообще, красавицей стану. Конечно, лучше бы вообще своё тело вернуть, но… Пока и так сойдёт. Вот и парнишка не знал, что ждать от ведьмы, которая на ведьму вовсе не похожа.

В кухоньке метла развила бурную деятельность. Из тканого мешочка она сыпанула в глиняный заварник сушёных трав, в глубокой тарелке появились сморщенные ягоды. Комната наполнилась уютными запахами и пыхтением закипающего чайника. Мы с Мяусом тоже не остались в стороне — чуть выдвинули стол, составили вокруг него три стула, на один из которых я постелила постиранную и высушенную шаль.

Микаэль всё это время сидел на ковре и смотрел на нас с открытым ртом. А я боялась встретиться с ним взглядом, всё думала, как ему сказать, что ничем помочь не смогу.

Мохнатый ворчун в очередной раз вышел из кухни за чем-то, я же тихонько выскользнула за ним. Кот, оказывается, отправился в спальню, зубами стащил одну из подушек и вознамерился идти обратно, когда я преградила ему путь:

— Подожди, — прошептала, боясь, что меня услышит наш гость. — Я же не смогу его исцелить, да?

Я сразу перешла к главному вопросу, чтобы не ходить вокруг да около.

Белобрысый, выпустив из пасти подушку, отвёл взгляд и пробормотал:

— Скорее всего, нет.

— Скорее всего? — ухватилась за формулировку.

Мяус тяжело вздохнул, и посмотрел мне за спину, туда, где за хлипкой перегородкой сидел мальчишка, возлагающий на меня великие надежды.

— Узнать сначала надо, что с ним случилось, потом я уже тебе точно скажу, что да к чему.

Что бы он ни говорил, а в его глазах вся правда отражалась — он сам не верил, что есть хотя бы шанс.

— Ясно, — отступила, и, подхватив подушку, первой вернулась на кухню. Малец всё так же сидел на ковре и с интересом наблюдал за метлой. Через мгновение, его внимание привлёк скрип двери — к нам в гости пожаловал волк. Он лапой толкнул дверь, а когда она открылась, осторожно проскользнул внутрь. На меня он посмотрел хитрым взглядом и уселся неподалёку от стола.

— Что же, давай я помогу тебе на стул сесть? — поравнялась с гостем и, положив подушку под шаль, подала ему руку.

Микаэль посмотрел на мою раскрытую ладонь и, совершенно точно, подбирал слова, чтобы отказаться от помощи, но тут пришёл кот и громко скомандовал:

— С госпожой ведьмой спорить нельзя, забыл что ли?

Малец смутился, на его щеках загорелся румянец, а на губах появилась застенчивая улыбка. Он осторожно вложил свою маленькую ладошку в мою и я, придержав его, помогла сесть на стул.

— Ну вот, — довольно протянул Мяус. — А теперь давайте пить чай.

Кота неимоверно раздражал волк, он посматривал на него хмурым взглядом, но тут же добрел, глядя на мальчонку.

Микаэль осторожно взял чашку с чаем, заглянул в неё, будто пытался там рассмотреть что-то, потом со вздохом поставил её обратно на стол.

— Спасибо, но папа мне не разрешает ничего кушать у малознакомых мне людей.

Я хмыкнула, тоже поставив чашку.

— А гулять одному в лесу он тебе разрешает?

По тому, как малец повторно залился румянцем, я поняла, что попала в цель.

— Это другое, — пробормотал он, старательно отводя взгляд.

Другое, конечно…

— Так, давай, рассказывай, как ты тут очутился, — выловив из тарелки сушёную ягоду, потребовал Мяус. И мальчишка, тяжело вздохнув, начал свой рассказ.

Оказывается, они не так давно переехали в деревеньку с чудным названием Разгорлайка, где Микаэль попытался сдружиться с местными ребятами, но те, из-за его увечий, не очень-то хотели брать беднягу в свои игры. А он, Микаэль, ловкий очень, и вообще, у него коляска есть, им самим спроектированная и собранная, на которой он двигается очень быстро и проворно. Но ребята ему не поверили и отправили к ведьме, то есть ко мне. А на коляске в лесу невозможно проехать, поэтому он пошёл вот так, с одной клюкой в руке. И тут волк, и я, и вот…

Рассказ у него вышел скомканный, довольно сумбурный, но мы, переглянувшись с кошаком, поняли одно:

— Отец-то знаешь, где тебя искать?

После этого вопроса парнишка сник окончательно и буркнул тихо-тихо:

— Нет, я никому ничего не сказал, точно знаю, что не отпустили бы.

«И правильно сделали бы», — проворчала мысленно и в задумчивости постучала пальцами по шершавой столешнице. Вот ведь повезло, ничего не скажешь. Нужно хватать этого балбеса и вести к папеньке, который, я уверена, места себе не находит от беспокойства.

— Так, давай пей чай, — безапелляционным тоном заявил Мяус. — И обратно к отцу тебя возвращать будем.

— А как же моё исцеление? — тихонько проблеял малец.

— А вот для этого нам нужно с твоим отцом пообщаться! — нашёлся кот.

— Это ещё зачем? — всё-таки взяв чашку со стола и сделав маленький глоточек, недовольно нахмурился Микаэль.

— Надо так! — припечатал белобрысый и все, наконец-то, замолчали.

Нет, всё же странное у него имя… И название деревни этой ни о чём мне не говорило, хотя тут я могла и ошибаться, вдруг эта деревенька находится дальше той, куда электричка приезжает? А ещё коляска, им спроектированная. У его отца, что же, нет средств, чтобы купить инвалидное кресло? И деревяшки эти вместо металлических. Одни вопросы, а ответов — ноль.

— Ты тоже давай чай пей, а то скоро ноги протянешь, — выдернув меня из мыслей, проворчал кот, я же усмехнулась:

— У меня есть стратегический запас, — показала на живот, — Так что ничего со мной не станется.

— Ну да, ну да, — недовольно качнув хвостом, не согласился со мной мохнатый.

Когда чай был выпит, а сопротивляющийся мальчонка водружён на ковёр, мы вышли из дома и направились к деревне. Кто же знал, что вместо благодарности мы получим… Впрочем, обо всём по порядку.

Поначалу Микаэль, милостиво разрешивший называть его просто Мик, недовольно пыхтел и всё порывался идти сам, но после очередной отповеди от кота, запал прошёл и мальчишка сник. Я несколько раз пыталась его разговорить, но парнишка отвечал нехотя, а потом и вовсе замолчал.

Видела только, что он то и дело теребил руками края рубашки, и бросал печальные взгляды на Мяуса, который шествовал впереди нашей процессии.

— Боишься, что отец отругает? — спросила тихо, после того, как он в очередной раз тяжко вздохнул.

— Не отругает, — печальным голосом выдал малец. — Он вообще редко меня ругает. Просто…

Я не торопила его, а когда он всё же озвучил, что у него на душе, споткнулась и едва не упала:

— Просто я хотел вернуться к нему уже здоровым, чтобы он больше не переживал за меня.

Вот ведь… Как ему сказать, что я и ведьма-то некудышная, и вообще, стала ею без году неделя? Да и это не прыщик вылечить, или растяжение какое, тут у него… Эх.

— Расскажи, что с тобой произошло? — предпочла сделать вид, что не услышала его слов, и сменила тему.

Мик искоса посмотрел на меня, и, скривившись, признался:

— Я с башни упал. Неудачно.

То, что неудачно, я и так поняла, но вот… Где подробности? С какой башни? И как он там оказался?

— И всё? — уточнила, когда между нами возникло неловкое молчание.

— А что ещё надо? — немного враждебно, как мне показалось, произнёс малец. — Упал я, повредил позвоночник, лекари бились и смогли поставить меня на ноги, правда, не до конца.

Лекари значит… Похоже, все звоночки, которые мне казались подозрительными, были не беспочвенными.

— Скажи-ка мне, — протянула задумчиво. — А как называется государство, в котором мы находимся?

Чего-чего, а такого вопроса Мик никак не ожидал. Он воззрился на меня, как на умалишённую, и, заикаясь, произнёс:

— Королевство Варлиас. А что? — последнее он уточнил осторожно так, явно опасаясь моей реакции.

— Ничего, — отмахнулась совершенно беспечно, а потом, растянув губы в улыбке, сказала: — Я отойду ненадолго?

И после того, как мальчишка согласно кивнул, устремилась вперёд, чтобы догнать кота. Подошла к нему и подхватила на руки ничего не подозревающего прохвоста.

— Совсем ума лишилась, ведьма? — впиваясь ногтями мне в руки, пропыхтел Мяус.

— Похоже на то, — отозвалась с истеричными нотками веселья в голосе. И пока он не успел вставить хоть слово, спросила: — А почему ты мне не сказал, что помимо того, что я переселилась в чужое тело, к тому же в другом мире очутилась?

Гадёныш извернулся, так что я смогла разглядеть лукавство в его сияющих глазах, и, оскалившись, выдал:

— Да так, хотел тебе сюрприз сделать.

Как я его не швырнула на землю, сама не знаю, и каким чудом не задушила в объятьях — тоже диву даюсь. Единственное, сжала всё-таки крепче, так что этот белобрысый засранец сдавленно крякнул и пробормотал:

— Ну, ты чего, ведьма, не надо злиться! — конечно, конечно. Он, что, думает, так легко успокоить девушку, доведённую до предела? Тем более, пусть и непутёвую, но всё же ведьму? Ха, три раза! Пусть не надеется, что расплата его минует.

— А я не злюсь, — всё так же прижимая его к себе, прошептала на ухо. — Я просто в бешенстве, — обрадовала гада, глядя перед собой и в то же время ничего не замечая.

А я ещё, глупая, думала в деревне напроситься к кому-нибудь, чтобы разрешили телефон зарядить, и на работу позвонить мечтала, хотела сообщить, что мне временно пришлось уехать. И вообще… Деньги с карты снять, чтобы было на что купить себе вещи первой необходимости, не в этих же юбках да блузках с чужого плеча ходить. Пусть и был у меня финансовый запас не такой уж и большой, но всё же лучше, чем пока ещё неизвестный доход от сбора трав.

Сбегать я, конечно, не планировала, жалко мне было и дом, и его обитателей, но чтобы всё сложилось вот так… Этого я никак не ожидала. Теперь, выходит, прихваченный из избушки рюкзак с моими пожитками и умершим мобильником, ни что иное, как ненужный хлам.

Зато стало понятно, почему малец говорил о лекарях, самодельной коляске и вместо нормальных протезов использует деревяшки.

— Да ладно тебе, чего страшного произошло-то? — попытался достучаться до меня кошак, но я одарила его злым взглядом и он, стушевавшись, замолчал.

Не надо меня сейчас трогать, не в том я настроении, чтобы вести дружескую беседу. Я, можно сказать, только приняла перемены в жизни, а тут новые подъехали. Опять мой привычный мир перевернулся с ног на голову.

— Госпожа ведьма, — окликнул меня мальчишка, и я посмотрела на него вполоборота. Глаза Мика горели беспокойством, отчего я резко остановилась.

— Что? — отпустила Мяуса и подошла к парнишке.

Он покачал головой и дёргано улыбнулся:

— Не надо вам дальше идти, я сам доберусь…

— Нет уж, — возразила я, не дав ему договорить. — Вот когда мы тебя…

Пришлось замолчать на полуслове, потому что белобрысый дурным голосом завопил:

— Л-ложи-и-ись! — а следом над головой что-то просвистело и бабахнуло так, что уши заложило.

Плохо соображая, что это за светопреставление такое, я дёрнула ковёр вместе с мальчишкой ближе к земле, вот только к тому, что Мик рыкнет грозное «нет», была совсем не готова. От неожиданности даже забыла о том, что надо лечь.

— В смысле «нет»? — бросила возмущённо. Я его тут спасти пытаюсь вообще-то, правда, от чего именно сама не знала, а он ещё возмущается!

Но ответить мне малец не удосужился, он напряжённо смотрел в ту сторону, откуда прилетело неизвестное что-то. И я проследила за его взглядом, чтобы увидеть, как нас со всех сторон обступают мужчины. Все, как один, в чёрных рубашках, накинутых поверх кожаных жилетках и брюках такого же цвета. У каждого в руках был светящийся шарик. Красивый такой, с яркими желтоватыми переливами. Но во мне откуда-то появилась уверенность, что за мнимой красотой скрывается нечто опасное.

— Они друзья, — громко проговорил Мик, и я с удивлением посмотрела на него.

— Это что, за тобой что ли?

Он не ответил, лишь кивнул, при этом напряжённо смотря на мужчин.

— Мик, ты с ума сошёл? — заговорил тот, что подобрался ближе всех. Высокий, широкоплечий, длинные тёмные волосы забраны в высокий хвост, хищные черты лица. На такого посмотришь и сразу понимаешь — с ним шутить не стоит. Пришибёт и не поморщится. — Отец с ума сходит, а ты решил в лес сходить? У тебя совесть-то есть?

Говоря всё это, он смотрел на меня, явно прицеливаясь, как бы шарик, так и сверкающий на его ладони, бросить прицельнее. Я непроизвольно сделала шаг назад и едва не взвизгнула, наткнувшись на кого-то. К моему счастью, моей преградой был всего лишь Мяус.

— Они друзья, — с нажимом повторил Мик, и я услышала тихое бормотание:

— Валить надо! — выдал белобрысый. А я бы и рада его послушать, но это было довольно проблематично. Во-первых, бегала я так себе, да к тому же по лесу, ещё и с лишним весом, а во-вторых, их было слишком много, кто-никто, а догонит. А эти светящиеся шарики, что-то мне подсказывало, они с удовольствием пустят в дело.

— И как? — прошептала, почти не разжимая губ. Всегда думала, что так разговаривать невозможно, но в экстренной ситуации у меня появилась эта суперспособность.

— Лес прикроет, — так же тихо отозвался белобрысый. Да, он и такое может? А как же обида за моё долгое отсутствие? Вдруг решит проучить меня? Хотя… Мёртвая ведьма, наверное, вообще для леса никакой ценности не имеет, значит, обида обидой, а помочь должен.

Я сделала крохотный шажок назад, смотря на мужчину, но он внезапно улыбнулся и хмурое лицо в миг преобразилось.

— И кто же твои друзья? — переливающийся шарик растворился, будто его и не было. Чудеса, да и только.

Искоса заметила, что Мик быстро взглянул на меня и со вздохом признался:

— Я в лес пошёл и заблудился, а Дарина помогла мне выбраться.

Мои брови взлетели вверх. Это что же, он не расскажет им, что я ведьма? А такой смелый был, говорил, что отец ругать не будет. Значит, всё же, струсил? Или это он за мою сохранность беспокоится?

— Дарина, значит, — шире улыбнулся мужчина. Обернувшись к остальным, он подал какой-то знак, и всё шарики разом испарились. Так, одной проблемой меньше, смотаться будет проще.

Я осторожно кивнула, подтверждая своё имя, и сделала ещё один шажок назад. Но даже развернуться не успела, послышался грозный рык, и лес на мгновение накрыла тень. Тень, принадлежащая кому-то огромному и очень недовольному.

Тут уж было не до раздумий. Я, подхватив юбку, бросилась наутёк. И не важно, что в спину мне неслись просьбы остановиться, и обещания не причинять вред. Не на ту напали. Я свою работу выполнила — вернула им мальчишку, а уж дальше не моя забота.

Похоже, зря я на лес наговаривала. Ни один куст не встретился на нашем пути, тропинка была широкой и свободной. Белый пушистый хвост мелькал впереди, и я всеми силами пыталась не отставать, вот только спустя минут двадцать, а то и того больше, в боку закололо. Я в который раз убедилась — такие марафоны явно не для меня.

Остановившись, прислушалась — погони за нами не было. Поэтому я, словно мешок с картошкой, упала на землю, жадно глотая воздух.

Вот и делай добро…

Мяуса рядом не было, видимо, когда дело касалось его собственной шкуры, у него включалась гиперскорость. Мохнатый засранец, вот кто он. Когда меня от волка надо было спасти, он, видите ли, не смог прибежать вовремя, а тут, пожалуйста.

Кстати, а где зверюга? Вроде он с нами шёл, на отдалении правда, но всё же. Или он такой же, как кошак — когда запахло жареным, сразу в кусты? Повезло мне с защитниками, ничего не скажешь. И ковёр куда-то запропастился, хотя я видела, что и он следом за мной петлял между деревьями.

Послышался треск и я подскочила. Ну, как подскочила, на колени поднялась, на большее меня просто не хватило.

— Явился, не запылился, — проворчала, уткнувшись носом в кошачью морду.

— Ну, чего ты лежишь? — к белобрысому вернулась уверенность и привычное ворчание. — Домой пошли.

Но меня так просто больше не проведёшь:

— Сначала ты мне скажи, что это было вообще? Кто мужички эти бравые, и что за зверюга летала над лесом?

Мяус сник и недовольно проворчал:

— Не знаю я.

— То есть, как не знаешь? — не поверила я, что он правду мне говорит, умудрялся же до этого умалчивать о важном. Что ему сейчас помешает провернуть такой фокус ещё раз?

— А вот так, — мохнатый недовольно дёрнул хвостом и отвернулся, хмурым взглядом смотря вдаль.

— Подожди-подожди, — я с кряхтением поднялась, но ноги так дрожали, что мне пришлось сесть прямо на дорожку. Опять юбка будет вся грязная, что ж мне так не везёт-то? — Ты хочешь сказать, что о чём-то не заешь? Так?

Не то, чтобы я верила в кошачье всемогущество, но…

— Не знаю, — Мяус повысил голос и тут же осёкся, начал тише бормотать себе под нос: — И мальчишка этот странный, пахнет как-то… — он задумался на мгновение, подбирая нужное слово, — иначе.

Пахнет. Иначе. Угу. Понятнее не стало.

— Слушай, а может, ты врёшь? — прищурилась, не собираясь сдаваться.

— Ведьма, не наглей, ладно? — огрызнулся белобрысый, но вяло так, без огонька.

М-да… И тут меня осенило.

— А ты в деревне той сам-то давно был? — мысль оказалась правильной, потому что кошак скривился и нехотя признался.

— Давно. Твоя бабка приносила всё из своего мира, нам в деревню нужды не было ходить, так что…

Замечательно. Просто чудесно.

— Разберёмся, — сдалась я, и с кряхтением всё же поднялась. — Пошли домой.

Мне было о чём подумать, но мысли почему-то в стройную картинку не складывались. То, что я была обязана отработать повинность перед лесом, уяснила, только почему вернуться в свой мир не могла, как бабушка Фина, до меня так и не дошло. Источник, который я должна была подпитывать, боялся, что не вернусь? Может быть. Это вполне логично, если взять в расчёт мою неосведомлённость и отсутствие желания потратить лучшие годы в эдакой глуши.

Но как в эту стройную картину вписывалось моё изменившееся, совсем не стройное тело, я уже понимала слабо. Наказание? Или своеобразная награда? Мне бабуля всегда говорила, что хорошего человека должно быть много, я же имела телосложение тщедушное, кожа да кости. И силёнок с гулькин нос. Ну, это опять же со слов бабушки.

Деревня теперь эта мифическая, мужики в одинаковых костюмах и тень от неизвестного чудища. Мне вообще хоть можно туда соваться, а то может, сожгут меня на костре и все дела. Но и жить на сушёных травах, ягодах да грибочках — так себе удовольствие.

Рано я обрадовалась, ох, рано.

— Мяус, а расскажи об этом мире? — спросила, лишь бы немного отвлечься, потому что голова уже кипела от мыслей.

Кот, идущий впереди, бросил на меня недовольный взгляд и дёрнул хвостом. Сейчас-то что не так?

— Ну-у, — начал он, немного помолчав. — Мир, как мир. С магией, нечестью и прочими прелестями.

— И всё? — уточнила, когда продолжения так и не последовала.

— Что ты хочешь от меня? — белобрысый вновь дёрнул хвостом. — Я знаю точно, что ты нужна лесу, что ты должна подпитывать источник, чтобы нечисть не буйствовала, а остальное не моя забота.

— А деревня?

— Деревня, как деревня. Была. Раньше.

Понятно, что ничего не понятно.

— И как ты предлагаешь мне тут выживать? — задала самый животрепещущий вопрос.

— Обычно, — беспечно отмахнулся Мяус. — Сходим на разведку в деревушку, если что, удрать сумеем.

— А дальше-то что?

— А ничего, проблемы нужно решать по мере их поступления.

Ар-р-р! Невозможный засранец.

Деревья расступились, пропуская нас к дому. На полянке перед избушкой ничего не изменилось, тишь да гладь. Разве что солнце начинало заваливаться за верхушки деревьев.

— Тебе говорили, что ты невозможный? — недовольно поинтересовалась у мохнатого.

Он смешливо фыркнул и гордо задрал хвост:

— Ты первая!

Ага, конечно, так я ему и поверила.

Ладно, как бы ни прискорбно было это признавать, в чём-то он прав — проблемы нужно решать по мере их поступления. Вот только кушать хочется уже сейчас, а я ни на миллиметр не приблизилась к решению проблемы. И стоило мне только подумать об этом, как из кустов выскочил волк. Его морда была перепачкана кровью, а в пасти, безжизненно свесив голову, была какая-то живность.

— Смотри-ка, и от этой скотины есть толк, — пренебрежительно бросил Мяус и, в последний раз дёрнув хвостом, пошёл в дом.

Волк от такой «похвалы» зарычал, на что белобрысый не обратил ровным счётом никакого внимания. А потом зверь сделал пару шагов в мою сторону. Замер, сканируя внимательным взглядом. Не встретив с моей стороны ни возмущённых возгласов, ни желания грохнуться в обморок от вида крови, зашагал смелее. Остановился в метре от меня и раскрыл рот. На траву с глухим стуком упало то, что он держал.

Живностью оказалась утка. Жирненькая такая, упитанная. Мне бы ужаснуться от вида хладного трупика, но я неожиданно вспомнила вкус жареного мяса и для ужаса в моих мыслях места уже не осталось. Рот наполнился слюной.

— Это ты мне? — всё же уточнила, а то мало ли. На это волк иронично фыркнул, если волки вообще способны иронично фырчать, и развернулся, всем видом давая понять, что за лечение он расплатился, и мы теперь в расчёте.

— Спасибо! — только и успела крикнуть, прежде чем зверь скрылся в зарослях.

Что я там говорила о проблеме? Вот, кажется, она только что решилась самым неожиданным образом.

Крови я с детства не боялась, как и мышей, змей, и пауков. Вот такая я неправильная. Поэтому спокойно приподняла за красную лапу мёртвую птицу и понесла её к дому. Глядя на болтающуюся тушку, уже мечтала о том, как, наконец-то, смогу нормально поесть, но внезапная мысль заставила остановиться.

А как я её от перьев очищу? До этого мне доводилось мясо только на рынке покупать, а там вся живность была уже ощипанной, опалённой и выпотрошенной.

Хм… Ещё и кот масла в огонь подлил. Встретив меня на пороге, он язвительно уточнил:

— И что ты с ней делать будешь?

— Есть? — почему-то прозвучало как вопрос.

— Прямо так? — принялся ёрничать мохнатый.

— Ну, нет, я…

Мяус тяжело вздохнул и закатил глаза:

— Вот и откуда ты взялась на мою голову такая бестолковая?

— И ничего я не бестолковая, — прошептала с возмущением, но к концу фразы возмущение сдулось, потому что белобрысый требовательно произнёс:

— В ведро вон её кидай, сейчас всё сделаю.

Послушно выполнила его указание, здраво рассудив, что спорить сейчас вообще не в моих интересах.

И тут закипела работа. Кошак заставил метлу принести кипятка, мне велел натаскать каких-нибудь веток, чтобы костёр разжечь можно было, и работа закипела.

Окунув несколько раз тушку в горячую воду, Мяус принялся выдёргивать из неё перья. Они летели в разные стороны, превращая чистую полянку перед домом в поле боя. Потом выпустив внушительные когти, аккуратно вскрыл беднягу и выпотрошил.

На будущее, я сделала себе пометку, что с ним нужно быть аккуратнее, а то мало ли… Однажды он уже пытался вцепиться мне в лицо, хорошо, ковёр спас, впредь доводить его до бешенства не стоит.

Когда дрова были сложены горкой и зажжены метлой, уж как она это сделала, я так и не поняла, мы расселись полукругом у костра и принялись ждать. Это оказалось самым мучительным. Аромат поджаренного мяса, с травами, опять же добытыми метлой, был таким, таким… Словом, я каждые пять минут порывалась снять утку с импровизированного вертела и съесть.

Но и Мяус, и метла, и даже ковёр, недовольно шикали на меня. Хотя, шикал только белобрысый, остальные дружно его поддерживали.

Наконец, после десятой кружки чая, который я пила для того, чтобы хоть как-то приглушить чувство голода, мясо было готово.

— Ешь медленно, а то потом желудком мучиться будешь, — напутствовал меня мохнатый. Кивнула и, как бы мне не хотелось съесть всё и сразу, я держала себя в руках.

А потом долго лежала на траве, любуясь первыми звёздами, что успели зажечься на потемневшем небе.

Хорошо… Как же мне было хорошо… Наверное, впервые за всё время, как сюда попала, я испытала настоящее удовлетворение. Чай — это, конечно, прекрасно, как и подпитка источника, но обычную еду это всё заменить не может.

Глаза сами собой стали слипаться, и я уже почти провалилась в блаженную дрёму, как услышала странный шелест. Даже не шелест, а будто кто-то крыльями махал, огромными такими.

Подскочила с травы первой, Мяус же продолжил тихонько посапывать, чтобы увидеть, как с неба на меня надвигается нечто чёрное и огромное

Мне бы закричать, да только от страха голос пропал. Я только и делала, что неотрывно следила за тем, как нечто спускается ниже, ещё ниже, и уже можно было рассмотреть, помимо огромных крыльев, чешуйчатый хвост, острые гребни на спине. Но куда важнее всего вышеперечисленного была гигантская драконья морда, пасть которой была приоткрыта, обнажая внушительные клыки. Воздух наполнился жаром и шумным дыханием.

Может в обморок грохнуться? Драконы, а приближающийся субъект был именно им, возможно, не питаются падалью? Или питаются? Прискорбно, но об этих мифических существах я ничего не знала, кроме ёмкого и несколько истеричного от белобрысого:

— Вот ведь срань!

Что удивительно, я была с ним абсолютно согласна.

Тело парализовало от страха, да и Мяус не предлагал никуда бежать, потому что и я, и он очень отчётливо понимали — избушка нас не защитит от этого чудовища. Да он одной лапой снесёт и крышу, и стены, так что и прятаться смысла нет. Уж лучше принять свою участь вот так, прямо в лоб.

— Сожрёт? — срывающимся шёпотом поинтересовалась у мохнатого.

— Да ещё б я знал, — прячась за моей ногой, просипел кошак.

Прозвучало не очень оптимистично…

Пока мы дрожали от ужаса, дракон опустился на поляну, от чего земля под нами вовсе не фигурально содрогнулась. Чудовище повернуло голову, пытаясь получше рассмотреть нас, или же он раздумывал, как поудобнее схватить нас зубами?

— А если я мёртвой притворюсь, это поможет? — решила озвучить бредовую идею.

— Вряд ли, — с сомнением прошептал друг по несчастью.

Но в следующую секунду произошло то, чего я никак не ожидала. Хотя, я и появление дракона тоже не очень-то ждала, но… Гигантскую фигуру зверюги охватило жёлтое сияние, настолько ослепительное, что я зажмурилась. А когда открыла глаза, то икнула от неожиданности. На месте огромного чудовища стоял… мужчина. Совершенно обычный.

— Это как? — икнула снова, да громко так. Это от стресса, не иначе.

— Ведьма, ты совсем глупая, или притворяешься? — теперь уже рассерженно прошипел Мяус. А я что? Я ничего! Но ведь здесь только что был дракон, и вот его уже нет. Такое вообще возможно?

Больше рассуждать на эту тему мне не позволили. Мужчина, довольно привлекательный, должна заметить, с длинными белыми волосами, забранными в высокий хвост, с волевыми чертами лица, с чувственными обветренными губами и прожигающим насквозь взглядом, широкими шагами направился к нам. Решительно так, что мне показалось, будто он страшно зол.

А, нет, не показалось.

— Что ты наплела моему сыну, ведьма? — с глухим рычанием выдал он, остановившись в паре метров от меня.

— Я? — получилось пискляво, а затем я вновь икнула.

Отчего-то непрошенный гость подумал, что я над ним издеваюсь, за мгновение сократил расстояние между нами. Схватил за плечи и встряхнул так, что у меня зубы клацнули, и я, кажется, язык прикусила, потому что во рту появился металлический привкус крови.

— Не смей подходить к Микаэлю! Поняла меня?

Мне было больно, я поморщилась, но куда сильнее мной овладела растерянность.

— Я к нему не подходила, — пролепетала, видя в горящих каким-то жёлтым потусторонним светом глазах собственное отражение. — Он сам…

Меня перебили, вновь встряхнув:

— Молчи ведьма, иначе я сверну тебе шею! — угроза возымела действие, но вовсе не то, на которое рассчитывал грубиян.

— Знаете что! — страх резко сменился злостью и даже какой-то иррациональной обидой. А нечего меня трясти! И рычать на меня не надо! — Кто вам дал право лапать меня?! Отойдите немедленно!

Минуту назад он казался мне привлекательным? Пф! Ошиблась! Это всего лишь мужлан неотёсанный. Ни манер, ни воспитания, ни совести!

В сияющих глазах промелькнуло удивление, которое тут же утонуло в новой волне злости.

— Не тебе со мной тягаться, ведьма! — снова рычание, вот только встряхнуть меня ещё раз ему не позволили. С громким боевым «мяу» кошак вцепился когтями в руку нахала.

От неожиданности, не иначе, незнакомец отпустил меня, и, даже не поморщившись приподнял руку, заглядывая в глаза мохнатому. Ой, что будет! Надо спасать моего защитника, а то ведь пришибёт!

Растерянность на лице нахала сменилась злостью, и он уже занёс свободную руку, чтобы ударить кота. Моего кота! Который, несмотря на свой отвратительный характер, помогал мне и вот даже на защиту бросился! Не позволю! Никому не дам его в обиду!

— Не смей! — прорычала не хуже мужлана неотёсанного и схватила его за руку, предотвращая удар. А вслед за моей рукой с земли поднялись могучие корни и уцепились за его локоть.

Теперь уже растерялась я, посмотрела на корни, резко разжала ладони и даже отскочила на шаг. Это что вообще такое?!

Корни тем временем не только руку мужчины оплели, но и ноги, и тело.

Мяус втянул когти и с глухим «мырк» приземлился на траву. Презрительным взглядом окинул пленника, и вальяжной походкой подошёл ко мне.

— Отпусти немедленно! — прорычал незваный гость и дёрнулся, но его сил, увы, не хватило, чтобы освободиться.

— Я вас не держу, — победно улыбнулась и скрестила руки на груди. Повела плечами, которые всё ещё ныли от его отнюдь недружелюбного приветствия, провела языком по губам, пытаясь понять, что я там себе прикусила и насколько критично. Вроде ничего страшного, но повторения не хочется.

— Ты пожалеешь! — нахал и не подумал успокаиваться — всё так же рычал и скалился.

Ожившие корни меня, конечно же, пугали, но, судя по всему, таким образом лес решил мне помочь. Надо будет отблагодарить его после, когда кое-кто уберётся восвояси.

— А не надо на меня рычать, я ничего плохого не сделала! — нахмурилась и ногой топнула. Глупая какая-то ситуация, меня тут обвиняют, не пойми в чём, а я должна слушаться и просить прощения? Вот ещё!

— Ведьма, — ещё один рывок и звериный рык.

Я вздрогнула, но сразу взяла себя в руки.

— Ведьма, — согласилась не без гордости. Неожиданно, это звание мне понравилось. А что тут плохого? Звери еду приносят, лес защищает. Одни сплошные плюсы. — А вот кто вы такой, я понятия не имею, и зачем явились сюда — тоже. Если прекратите рычать и распускать руки, то я даже готова вас спокойно выслушать.

Конечно, я лукавила. Я понимала, что вот этот грубиян — отец Мика, но это не отменяло того, что мне он не представился, и сразу набросился с кулаками.

Мне достался хмурый взгляд, полный злости и обещания скорой расправы. Это он зря, бояться я уже перестала, ну почти.

Мужчина на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл их, они перестали светиться желтизной.

— Выслушаешь, значит? — спокойно произнёс он, и я насторожилась от такой резкой смены настроения. Что он там задумал? Я вдруг забеспокоилась — что если корни не выдержат? Нет, злить его не надо.

— Выслушаю, — ответила осторожно, делая крохотный шажок назад. Так, на всякий случай. — Я вообще понятливая, если не рычать на меня и не кидаться просто так.

По губам нахала скользнула холодная улыбка.

— Ещё и понятливая, — ядовито передразнил он меня. — Даже не знаю, кого благодарить, что мне попалась такая вся из себя положительная ведьма.

Издевается, гад.

Скривилась, а потом упрямо вскинула подбородок:

— Представьте себе, вот такая вот я.

Между нами воцарилась тишина, довольно неприятная. Будто пропитанная невысказанной угрозой. А ещё меня сверлили таким взглядом, что если бы можно было испепелить им, то от одной маленькой ведьмы давно бы уже осталась горстка пепла.

— Хорошо, — неожиданно мягко произнёс мужчина. — Раз ты такая разумная, то скажи мне, зачем пообещала Мику исцелить его?

Что?! Руки сами собой упали, повиснув вдоль тела:

— Я… — пробормотала растерянно, пытаясь вспомнить, что я говорила мальчишке. Нет же, я совершенно точно не обещала его исцелить. Мяус сказал ему, что нужно пообщаться с отцом, чтобы выяснить, как была получена его травма, но там и слова не было о том, что я смогу его исцелить.

Пока я думала, мужчина сделал свои собственные выводы:

— А говоришь понятливая, — он сплюнул и отвернулся в сторону. — Понятливая не стала бы обещать мальчишке то, что осуществить не в силах.

Несправедливое обвинение, совершенно несправедливое, ведь я… Я ему ничего такого не говорила, но и не отказала, что заставило Мика думать иначе.

— Простите, — промямлила с трудом, опуская взгляд. — Я ничего ему не обещала, только сказала, что не всё так просто, что мне нужно узнать о его травме, что…

— Всё с тобой ясно, — мужчина ещё раз сплюнул и дёрнул ладонью, от чего вспыхнуло желтоватое сияние, а вслед за ним корни упали на землю безжизненными плетями.

Я и вздрогнуть не успела, как он вновь оказался возле меня. Указательным пальцем поддел подбородок, заставляя на него посмотреть.

— Если ты, в самом деле, понятливая, то больше не приближайся к моему сыну. Никогда.

Он был так близко, слишком. Руки дрогнули, и я сжала ладони в кулаки. Дёрнула головой, освобождаясь от его прикосновения.

— Он сам пришёл, он хочет быть таким, как все, он… — моя речь была путанной и голос звучал отнюдь не смело, как мне бы того хотелось.

— Ведьма, не зли меня, — рыкнул ещё раз мужчина, но уже как-то беззлобно. — Я всё сказал, надеюсь, ты меня услышала, иначе пеняй на себя.

Я открыла было рот, да только сказать ничего не успела, он развернулся и быстрым шагом направился прочь. Чтобы вскоре обернуться огромным драконом, взмахнуть гигантскими крыльями и исчезнуть в ночном небе.

Вот так встреча…

— М-да, дела-а-а… — протянул, молчавший до этого, Мяус.

— Угу, — не могла не согласиться с ним. Дела. Ничего не скажешь.

— Мы же ничего не обещали Мику? — вернувшись к потухшему костру, мы сели на землю и погрузились каждый в свои мысли. Даже метла, не решившаяся появиться перед драконочеловеком, замерла рядом, боясь сделать лишнее движение. Я не выдержала первой этого гнетущего молчания.

— Не обещали, — со вздохом признался Мяус. — Но и не сказали, что вылечить ты его не сможешь, — подтвердил он мои мысли.

Мальчик так отчаянно желал вернуть себе возможность ходить, что готов был поверить в немыслимое.

— И что теперь делать? — спросила, чувствуя в груди тупую боль. Мне было противно от самой себя. Не хватило смелости сказать парнишке, что бессильна? Вот, теперь расхлёбывай. При следующей встрече сделать это будет куда сложнее, ведь он уже уверился в том, что всё можно исправить. Если эта встреча вообще состоится. А если всё же состоится, то есть вариант, что меня потом просто прихлопнут.

— Не знаю, — мохнатый не огрызался и не ёрничал. Он был раздавлен так же, как я. — Пойдём спасть? — предложил кот, помолчав немного.

— Пойдём, — прошептала тихо, бросив взгляд на небо. Дракон давно улетел, а мне всё казалось, что за нами кто-то наблюдает. Это странное ощущение пропало, лишь когда мы зашли в дом.

Метла подогрела воду, я кое-как искупалась, и легла. Но, несмотря на сумасшедший день, наполненный не самыми приятными событиями, сон никак не шёл. Я ворочалась с боку на бок, а перед глазами всё стоял образ улыбчивого мальчишки, который так надеялся… Образ вдруг сменился и я, словно вживую, увидела его отца. Статного, красивого и очень-очень злого. Бр-р!

Так, надо прекращать терзать себя, и уже поспать. К тому же, утро вечера мудренее.

Незаметно для себя, я провалилась в крепкий сон.

Придуманные в старину поговорки были правдивы — утром я хоть и пребывала в не самом радужном настроении, но уже не чувствовала себя настолько погано.

Умылась, выпила ароматного чаю, и принялась за работу, коей было очень много. Сначала взялась перешивать юбки — отрезала подол и аккуратно его подшила. Благо, что в доме нашлись и игла, и нитки, правда, только чёрные, но это не беда. Довольная своей работой, я покрутилась перед невозмутимым Мяусом и поинтересовалась:

— Ну как тебе?

Белобрысый за ночь вернул себе ворчливое настроение, а потому равнодушно заметил:

— Миленько, но сверкать голыми ногами не очень-то прилично.

Бедняга, что бы с ним случилось, если бы он увидел, как девушки в моём мире летом ходят, да и не только летом? Его бы сердечный приступ хватил, уверена. Поэтому на его выпад я лишь загадочно усмехнулась.

А вот метла не сдержалась, подлетев к коту, негодующе затряслась. Пришлось успокаивать заступницу. Потом мы снова пили чай, который был всё таким же вкусным, но я отчего-то вспоминала вчерашнюю утку. Такую сочную, с хрустящей корочкой, с запахом дыма… М-м-м…

Надо с этим что-то делать. После визита злобного папаши, идти в деревню было ещё страшнее, но бойся, не бойся, а придётся. К тому же, сколько ещё источник решит поддерживать мои силы не понятно.

Трав у меня было негусто, да и те, что были, не имели особой ценности. Каждый, кто мало-мальски разбирается в целебных растениях, может и сам такого добра насобирать. Поэтому вопрос о том, с чем идти к людям, оставался открытым.

— Мяус, как думаешь, что получится повыгоднее продать, чтобы можно было купить хоть немного хлеба и мяса? — произнеся слова, с трудом сглотнула слюну, которой тут же наполнился рот.

Кот на мгновение задумался, почесал лапой за ухом, и выдал:

— Да на травах особо много не заработаешь, в деревню лучше сразу с зельями идти, за них хорошую цену возьмёшь, — сказал вроде бы просто, даже равнодушно, а у самого глаза хитро заблестели.

Ну, да, зелья. Помню я, что он за помощь в нелёгком деле их изготовления, хотел с меня услугу какую-то непонятную стребовать.

— А если всё же пока без них? — продолжила гнуть свою линию. Я всё ещё не оставляла надежды, разобраться в записях самостоятельно. Вдруг получится?

Белобрысый бросил на меня насмешливый взгляд и тряхнул головой:

— Тогда даже не зна-а-аю. Разве что женьшень раньше ценился местными, да ягоды белладонны.

— Так белладонна же ядовита? — удивилась такому раскладу.

— Это если не знать, как из неё выжимку готовить, а вот если располагать сведениями, то…

То мы опять возвращаемся к тому, что помощь мохнатого мне очень нужна. Живот красноречиво заурчал, но я не сдалась. Сцепила зубы и, развернувшись, направилась на второй этаж. К чему откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?

В спину мне понеслось ехидное:

— Ну-ну.

Я не отреагировала. Лишь упрямо мотнула головой. Мне хватает и того, что непонятно куда попала, на ещё одну аферу с неизвестными условиями я пока не готова.

В сушильне пахло травами. Приятно так. Я с наслаждением вдохнула и закатала рукава. Ничего, не на ту напали. Я в школе отличницей была, да и высшее образование имелось, что, в каких-то зельях не разберусь? Разберусь!

С таким боевым настроем я уселась за стол, раскрыла тетрадь и углубилась в чтение. Сначала в записях была описана техника безопасности. Как в химической лаборатории, честное слово. Но пренебрегать этим не стала. Прочитала всё вдумчиво, делая мысленно пометки.

Так вот, из особенностей — посуда должна быть чистой, прямо-таки стерильной, как и собранные травы, без лишних примесей, земли и пыли. Для разных зелий необходимы разные части растений, где-то лепестки, где-то ягоды, где-то корешки, а где-то вовсе лишь веточки от листиков. Поэтому рецепты стоит читать внимательно, без спешки, чтобы ненароком не спалить чего-нибудь, и ещё, куда важнее, чтобы клиенты получили именно тот продукт, который заказывали.

Последний пункт оказался самым сложным для моего понимания. Там говорилось о том, что при работе с зельями, ведьма обязана хорошо контролировать силу, чтобы лишнего чего не сотворить. А вот что это за сила такая и как ею пользоваться — рассказать забыли.

Да что же за невезение такое? Неужели всё же придётся пойти на поводу у Мяуса?

Успела расстроиться, но ненадолго, меня отвлекли. И не метла с ковром, который вообще после вылазки на подступы к поселению, старался не отсвечивать. Лежал себе тихонечко в уголочке у кровати. Нет, меня отвлёк голос. Тоненький такой, испуганный, женский.

— Госпожа ведьма? Господжа-а-а ве-едьма! — а вслед за зовом раздался стук в дверь.

Это кто ещё на мою голову?

Выглянула в маленькое окошко, что было тут же у стола, и увидела внизу незнакомую женщину. На ней была длинная юбка, почти такая же, как у меня до укорачивания, светлая рубаха и длинный серый фартук. В руках незнакомка держала корзину, которая была прикрыта сверху белым полотенцем.

Она с опаской оглядывалась по сторонам, а свободной рукой теребила край фартука.

— Чего стоишь? — совсем рядом раздался насмешливый голос Мяуса, и я едва не подпрыгнула.

— Нельзя же так пугать! — возмутилась, почему-то, шёпотом. И за сердце схватилась, которое от страха готово было покинуть привычную среду обитания.

— Дык я не пугаю, — усатый демонстративно потянулся и запрыгну на стол, прямо на раскрытую тетрадь. — Просто спрашиваю, чего стоишь, там к тебе пришли, не слышишь что ли?

— Слышу я, — прошептала ворчливо. — А кто это — знаешь?

— Откуда? — вполне себе искренне удивился засранец. — Баба какая-то. Наверное, деревенская.

А то я не поняла!

— А зачем она здесь? — продолжила расспрашивать, услышав очередной зов от незнакомки.

— Да откуда же мне знать? — возмутился прохвост. — Иди и спроси, может, ответит.

Нет, ну какой же он всё же вредный!

— И пойду, — буркнула тихо. Сжала руки в кулаки и направилась к лестнице. Выходить из дома не хотелось, как-то не ладится у меня с местным людом, одна встреча с драконом чего стоит, но, как бы ни было неприятно это признавать, Мяус прав. В очередной раз. И эта тенденция его правоты начинала меня нервировать. Так, глядишь, и возгордится белобрысый, хотя он и так короной своей едва ли потолок не задевает.

Метла сперва увязалась за мной, но у двери замешкалась, а потом и вовсе юркнула на кухню. Стеснительная она, однако, дама. Почему дама? Да потому что я так решила.

Дверь я открывала с опаской. Да и выглядывала осторожно, боясь, что мне внезапно может что-нибудь от незнакомки прилететь. Камень, например. Но, завидев меня, женщина, было открывшая рот, чтобы ещё раз позвать ведьму, попятилась и выставила перед собой корзину, как щит.

Так мы и застыли — я в дверях и она передо мной.

Как ни странно, но первой в себя пришла гостья:

— Госпожа ведьма, простите меня за беспокойство, я к вам с поклоном пришла.

Из-за двери я всё же вышла, да и замерла на крылечке.

— С поклоном? — переспросила удивлённо. Вроде никто меня побивать камнями не спешил, так что может зря я себя накручиваю?

— С поклоном, с поклоном, — дважды повторила женщина и головой, словно болванчик, кивать начала. — В деревне слух прошёл, что ведьма туточки объявилась, а я всё думала, правда аль нет. Вот и пришла. Проверить.

Угу. Значит, о моём появлении в деревне уже знают. Стоит радоваться или подождать ещё?

— Ой, да что же это я, — спохватилась незнакомка. Протянула корзину, умудрившись при этом поклониться едва ли не до земли. — Это вам, примите в дар!

Подходить я к ней всё так же не спешила, как и принимать сомнительный дар. Лишь вскинула брови, ожидая дальнейших действий женщины. Гостья так постояла пару минут, но, не дождавшись от меня благосклонности, распрямилась и поставила корзину перед собой. Потом отступила на пару шагов и руки за спину спрятала. В глаза она мне не смотрела, рассматривая то дом, то собственные ноги, спрятанные под юбкой.

Вздохнув, поинтересовалась:

— Так зачем вы пришли?

Гостья встрепенулась, нервно улыбнулась и затараторила:

— Госпожа ведьма, вы меня простите, я не хотела вас зазря беспокоить, но у меня к вам дело, — она запнулась, помолчала и весомо добавила: — Важное!

Я вновь вздохнула. Подходить к корзине и заглядывать под полотенце не спешила. Это странно, но подозрительность моя разыгралась не на шутку.

— Я слушаю, — поторопила её, и даже улыбнулась дружелюбно. Вот только моя улыбка произвела совершенно не то впечатление, на которое я рассчитывала. Женщина отступила ещё на шаг и побледнела. А говорить начала тихим, срывающимся голосом.

— Оно знаете как, ведьм туточки давно не было, мы уж и не чаяли, что кто-то появится, а тута вы, а у меня беда… Муж, он… — гостья запнулась, явно не зная, как озвучить проблему. Потом зажмурилась и выпалила: — Пьёт он, да гуляет, а я? Как же я?

На последних словах в её глазах блеснули слёзы и я нахмурилась. Незнакомка быстро справилась с эмоциями, дёрнулась, сжала руки в кулаки, которые из-за спины убрала.

— Может, есть у вас зелье какое, чтобы он, ну это, на других баб не смотрел, да и вообще за ум взялся. Я же всё для него, а он… — она махнула рукой и губы поджала.

Я уже было хотела ответить, что запасными мозгами не приторговываю, да только промолчала. У неё беда, она в отчаянии, и хохмить на эту тему не стоит.

— А тут что? — кивнула на корзину.

Незнакомка нервным движением стёрла одинокую слезинку, что скатилась по щеке и открыто улыбнулась, наконец, посмотрев мне в глаза:

— Дык что было, то и принесла, яичек чуток, творожка немного, да молочка. Но если этого мало, вы только скажите, что надо, я ещё принесу!

Пока она перечисляла богатства, под полотенцем спрятанные, мой бедный желудок выдал такую трель, что её, похоже, даже в деревне услышали. Вот это счастье привалило, откуда не ждали!

— Не надо, — выдавила с трудом. — Я… Я попробую вам помочь! — сказала и зажмурилась, потому что произнесённых слов не воротишь, а как варить зелья я так и не поняла.

Когда открыла глаза, увидела столько облегчения во взгляде незнакомки, что мне тут же стыдно стало. Вот зачем пообещала? А если ничего не получится?

— Ох, госпожа ведьма! Я вам так благодарна! Век не забуду! — принялась щебетать женщина, всплеснув руками. После прижала их к раскрасневшемуся лицу и рассмеялась, звонко так, радостно.

Я только сейчас её как следует рассмотрела. Она была молода. И красива. Из-под серенькой косынки выглядывали светлые волосы. Глаза большие, выразительные. Чуть вздёрнутый аккуратный нос, пухлые алые губы. И ни грамма косметики. Всё, так сказать, натуральное, естественное. Если бы не мешковатое одеяние, её можно было бы и красавицей назвать. Грудь имелась пышная, о которой многие в моём мире мечтали, а порой и под нож ложились, чтобы мечты эти исполнить. А тут всё природой дано. И чего мужикам не хватает? Чего им вообще надо-то?

— Я только гарантию не даю, — поспешила спустить её с небес на землю, да и себя обезопасить чего уж. — Попробую, но не обещаю, что получится.

Она услышала явно что-то другое, потому что улыбнулась шире и вновь часто закивала:

— Конечно, конечно, а то ж я не понимаю. Я тута и волос его принесла, и мой тоже, — женщина, хотя уж скорее девушка, запустила руку в карман фартука и извлекала оттуда два тряпичные свёртка.

Похоже, местное население куда больше, чем я, знает о том, какие ингредиенты для зелий нужны. Нервно усмехнулась и подошла уже к ней. Она больше не шугалась, смотрела открыто и вполне дружелюбно. Протянула мне свёртки и доверительно прошептала:

— У меня бабка ещё вашу предшественницу застала, вот она и посоветовала сразу волосы принести, чтобы зазря не беспокоить вас.

Кивнула и приняла ингредиенты. Было диковато обсуждать такое всерьёз, но… Раз уж я так крупно попала, то надо соответствовать навязанному образу.

— Вы мне пару дней дайте, и тогда уж приходите, — улыбнулась снова. Потом судорожно выдохнула и всё же поинтересовалась: — А что ваши деревенские ведьму не боятся?

Перед ответом она замялась, что мне не очень-то понравилось.

— Ну, как, не боятся? — девушка выдавила смущённую улыбку. — Боятся, конечно, да только кому же ещё лес охранять, как не ведьме? Оно без вас знаете, как тута плохо было? Нечисть в деревню повадилась ходить, да скот портить. А драконы эти, — тут она скривилась. — Словом, не так уж и много от них толка. Только порядки свои устанавливают и ничего боле.

Ага… Значит, драконы у них залётные. Ещё и нечисть какая-то имеется. Надо бы прижать мохнатого к стенке, пока меня кто-нибудь ненароком не сожрал.

— И давно они у вас, драконы эти? — поинтересовалась вроде бы равнодушно, а сама даже дыхание затаила, в ожидании ответа.

Незнакомка рукой махнула:

— Так месяц уже, а помощи с гулькин нос. Ходят, важные такие, тьфу, — она, в самом деле, сплюнула на землю, как заправский мужик.

— А приехали зачем, раз помогать не собираются? — продолжила выпытывать, желая во всём разобраться.

— Дык кто ж их знает, — она пожала плечами. — Мы люди маленькие, кто нам правду-то расскажет.

Потом девушка оглянулась и понизила голос, будто боясь, что её кто-то услышит:

— Только поговаривают торговцы залётные, что сослали сюда генерала их, ну главного самого, а остальные за ним потянулись, вроде как в знак протеста.

— Понятно, — пробормотала задумчиво, хотя мне понятно ничегошеньки не было.

Кого сослали? Зачем сослали? И, главное, чем мне грозит такое соседство? Ладно, с отцом Мика всё понятно, не любит он таких, как я, а остальные? Они тоже не очень-то дружелюбно были настроены, когда с мальчишкой нас в лесу встретили. Благо шарики свои светящиеся в дело не пустили. Но это пока. А вот что будет дальше…

Заметив мою задумчивость, девушка улыбнулась:

— Да вы их не бойтесь, госпожа ведьма, оно может вас и боятся в деревне, да только мы хоть знаем, что ждать от вас, а эти… В общем, не любят их куда больше вашего.

Ага, то есть народ из двух зол решил выбрать наименьшее. И это наименьшее зло — я. Отлично. Всё не так уж плохо, как я думала.

— Хорошо, спасибо, — вновь улыбнулась и застыла, не зная, что ещё сказать. Но девушка оказалась понятливой, засуетилась, заохала:

— Ой, да что же это я? Извиняйте меня, госпожа ведьма, не буду больше отвлекать вас, пойду я.

— Да нет, всё хорошо, — попыталась сгладить ситуацию, но она меня и слушать не стала. Замахала руками, заулыбалась.

— Всё я понимаю, пойду, — и в самом деле развернулась, да только замерла и через плечо бросила: — Меня, если что, Глашей кличут.

— А я Дарина, — представилась с улыбкой. Та кивнула и поспешила убраться от домика. Она больше не оглядывалась, но я чувствовала, как тяжело ей это давалось. Любопытство оно такое.

Подхватив вожделенную корзинку, я направилась в дом, где меня за дверью ждали взволнованные обитатели. Впереди сидел Мяус и его хвост нервно подёргивался из стороны в сторону. А вот метла жалась к стене, будто чего-то боялась. Скромняшка моя.

— Ну? — начал допрос мохнатый.

И я рассмеялась. Счастливо так, даже покружилась на месте, боясь поверить в то, что жизнь налаживается.

— А вот, нам тут принесли, — на этих словах сняла полотенце с корзины и похвасталась: — Яйца, творог да молоко.

На слове молоко, белобрысый дёрнулся. Я посмотрела на него и увидела, как он прикрыл глаза, а потом с придыханием повторил за мной:

— Молоко-о-о…

И столько незамутнённого счастья было в этом простом словечке, что я коротко усмехнулась:

— Что, любишь?

Кажется, теперь я знаю, чем шантажировать хвостатого.

— Да так, — спохватившись, равнодушно выдал он. Но я уже видела горящий от нетерпения взгляд и лапы, которыми он нервно перебирал.

— Ладно, значит, мы пойдём пить молоко, а ты присоединяйся, если хочешь, — махнула рукой, направляясь на кухню.

Метла направилась за мной. Когда я поставила корзину на стол, она деловито заглянула в неё, потом важно покивала, будто что-то прикидывая.

Яиц было штук тридцать, не меньше, творог завёрнут в выбеленную ткань, а молоко плескалось в жестяном бидончике. Литра полтора, а может и чуть больше. За раз я всё это добро не съем, хотя очень хотелось опустошить корзину.

Скорбно вздохнув, посмотрела грустным взглядом на свои полные ноги, что торчали из-под юбки. Худеть мне нужно. А если есть, как не в себя, то мечту эту осуществить не получится.

— У нас есть, где это всё хранить, чтобы не испортилось? — спросила метлу и та согласно затряслась. Она подлетела к шкафчику, который висел в углу кухоньки, и ткнула в него.

— И там не испортится? — протянула с сомнением. Вот если бы у метлы были глаза, она бы их непременно закатила. Я отлично чувствовала её эмоции.

— Ладно. Хорошо, — вынуждена была согласиться. Отложила себе четыре яйца, чтобы отварить, пару ложек творога выложила на тарелку, а деревянную кружку наполнила молоком.

Эх, сюда бы ещё пряников каких… Но, как известно, все вкусняшки уходят в ляжки. Пока обойдусь.

Мяус ещё не появился, но я точно знала, что хвостатый не удержится. И правда, когда метла вскипятила воду, и я опустила яйца в маленький котелок, белобрысый вальяжной походкой вошёл на кухню. Запрыгнул на стул и потянул носом, медленно прикрывая сияющие глаза.

— Тебе молочка налить? — поинтересовалась между делом, сама же искоса следила за его реакцией.

— Да, можно, — равнодушно бросил он, и я решила — пора.

— Только знаешь, всю эту еду ещё отработать надо. Девушка зелье сварить просила, а я, ты же понимаешь, не очень в этом сильна.

Говорить, что откровенный профан, не стала, он это и без меня знает.

На пару минут в кухне воцарилась тишина, потом белобрысый с шумом втянул воздух и произнёс:

— Ладно, уговорила, помогу я тебе.

Боясь поверить своему счастью, я прищурилась:

— И что? Ничего взамен не потребуешь?

В фиолетовом взгляде блеснуло раздражение:

— Не потребую, — помолчал и добавил, — Пока что.

А большего мне и не надо. Может я с первого раза всё пойму и мне не придётся у него в дальнейшем помощи просить?

— Ладненько, — хлопнула в ладоши и достала ещё одну тарелку. Налила в неё немного молока, что не преминул прокомментировать хвостатый:

— Да побольше налей, тебе жалко что ли?

Я усмехнулась, но просьбу выполнила. Кто бы знал, что коты говорящие не отличаются от котов обычных?

Я всё же объелась. Хоть и ела медленно, тщательно всё пережёвывая. И после сытного обеда, потому что для завтрака было уже поздновато, делать мне уже ничего не хотелось. Но надо было что-то придумать с купанием. Мыться в тазике то ещё удовольствие. Понимаю, конечно, что в старину и этим обходились, но я-то человек из совершенно другой эпохи. И для удобства мне нужен и туалет нормальный, и хотя бы самодельный душ.

Мяуса мои проблемы совершенно не волновали. Впрочем, его сейчас вообще ничего не волновало. После выпитого молока, хвостатый разомлел, даже сменил гнев на милость и не бросался едкими фразочками. А после и вовсе ушёл на кровать, где забылся блаженным сном.

Мне же сидеть было некогда. Пришлось идти на улицу, и ещё раз обходить свои владения. Заросли травы и молодая поросль деревьев никуда не делись. Как и покосившийся туалет, у которого и дверь-то толком не закрывалась.

Бабушка меня, конечно, подготовила к выживанию в лесу, но, к сожалению, профессии плотника не обучила. А зря! Мне бы такие умения сейчас пригодились.

Пришлось долго думать и гадать, как поправить заржавевшие петли так, чтобы было не страшно уединяться по нужде. Думать-то я думала, но ничего не придумала. Тут, конечно, не помешали бы мужские руки, да только где их взять? Идею с починкой двери пришлось отложить до лучших времён. А вот сооружение душа откладывать было нельзя.

В покосившемся сарае, куда я зашла, согнувшись едва ли не пополам, нашла железную лейку. Не густо, конечно, но если попросить метлу поливать меня из неё тёплой водой, то может и ничего?

Моя стеснительная помощница на просьбу отреагировала с пылким энтузиазмом. А ещё принесла из дома две простыни, которые мы с ней приладили на ветвях раскидистого дерева, что росло за домом. Получилось что-то вроде ширмы.

— Ну, не идеально, конечно, — протянула, осматривая сооружение. — Но пока сойдёт.

Метла согласно затряслась и вновь улетела в дом. Вернулась оттуда с ароматным цветочным мылом, которым я уже пользовалась, и аккуратно приткнула его между ветвей, чтобы можно было достать во время водных процедур.

Раз уж вышла на улицу, то решила продолжить работу здесь. Всё равно, пока Мяус спит, к приготовлению зелья мне приступать бессмысленно.

В ход пошёл ржавый топорик, которым я принялась вырубать поросль. Не сказала бы, что дело сразу заспорилось, но я не отчаивалась. Если долго мучиться, что-нибудь да получится.

Гора веток росла, метла помогала собирать слежавшуюся листву и мы так увлеклись, что не сразу заметили хвостатого ворчуна.

— Мне, конечно, приятно смотреть, как другие работают, но ты не забыла, что вообще-то ведьма? — произнёс белобрысый, с наслаждением потягиваясь.

Смахнув прилипшие к лицу пряди, я искоса посмотрела на него:

— А это-то тут при чём?

— Нет, ладно она бестолковая, а ты-то что? — не ответив на мой вопрос, он обратился к метле.

Та смущённо потупилась и быстренько ретировалась в дом.

— Может, объяснишь уже? — ругаться сил не было, поэтому я лишь вяло огрызнулась, опуская топор и рассматривая свои дрожащие руки. Под ногти забилась земля, а кожа приобрела зеленоватый оттенок.

Эх, перчатки бы мне тоже не помешали.

— Объясню, куда ж я денусь, — проворчал Мяус. — Ты же ведьма, и можешь просто попросить лес прибрать тут всё, а не губить молодняк почём зря.

— Попросить? — такого развития событий я никак не ожидала.

– Ох, бедовая, — хвостатый покачал головой. — Руки к земле приложи и попроси. Делов-то.

— А раньше ты об этом сказать не мог? — спросила рассерженно.

— Мог, но ты ж меня не спрашивала.

Было огромное желание схватить тоненькую хворостину и надрать всё же пушистый зад, но я каким-то чудом сдержалась. Впрочем, дело тут не в чуде, а в необходимости сварить зелье под руководством этого гордеца. Если не сдержусь, то вряд ли он возьмётся мне помогать, даже ради ещё одной тарелки молока.

Прежде, чем последовать его совету, пришлось пару раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться. Когда эмоции улеглись, я опустилась на колени и приложила ладонь к земле, и глаза прикрыла, пытаясь сконцентрироваться. Первые пару минут ничего не происходило, но я ждала и молчала. Спрашивать совета не хотелось, гордость не позволяла, да и глупое упрямство взыграло.

Но вот кожу кольнуло теплом, и я решилась:

«Помоги, пожалуйста!» — попросила искренне, впрочем, ни на что особо не надеясь.

«Заплатишь?» — в голове раздался незнакомый голос, так что я от неожиданности вздрогнула.

«Чем?» — уточнила осторожно.

«Кровью» — просто ответил…лес.

Было дико разговаривать с кем-то живым, но мне невидимым. Хотя, чего удивляться-то? Пора бы уже привыкнуть, что здесь, в этом непонятном мире, все наши земные сказки оживают.

«Много?» — поинтересовалась, тяжело вздохнув.

«Мне и капли хватит» — радостно отозвался собеседник.

Ну, если только капля, то…

«Согласна», — ещё один тяжёлый вздох. Зажмурилась в ожидании боли. Через секунду палец кольнуло, но я даже не дёрнулась.

А потом наступила тишина. Кажется, даже птицы замолчали, и листья шуметь перестали. Когда открыла глаза, то в буквальном смысле слова, открыла рот от удивления.

Вся поросль и засохшая трава, все кучки слежавшихся листьев, исчезли. Передо мной была чистая, аккуратная лужайка.

— Во-о-от, — протянул кот довольным голосом. — Другое дело!

Ага… Другое…

Удивительно!

Я уселась на мягкую траву и, склонив голову, поинтересовалась:

— Может, ты уже расскажешь мне всё, что я умею? — что-то я устала выуживать из него информацию по крохе.

Мохнатый фыркнул, презрительно так, и демонстративно отвернулся.

— Ведь это и в твоих интересах, — произнесла со вздохом.

— Чего это? — нехотя откликнулся он.

— Как чего? — наигранно удивилась. — Вот смогу я зелья драгоценные продавать, и у нас дома всегда будет молоко. Парно-о-ое, — протянула искушающе.

Белый хвост дёрнулся, и ворчун сдался:

— Прям парное? — уточнил, подходя ближе.

— Ага, — улыбнулась, не стесняясь.

Мяус тяжело вздохнул и признался:

— Да много чего умеешь. И тропки запутывать, и выращивать всякое быстро, и предметы заговаривать, чтобы они оживали да помогали тебе, со зверьём договариваться опять же, ну и зелья, само собой, — тут он запнулся и чуть тише добавил: — А ещё нечисть усмирять, коль та шалить начнёт.

Вот всё мне понравилось, складно так, кроме нечисти.

— А нечисть у нас кто?

Белобрысый и раньше её упоминать, да и Глаша про неё говорила, а я особого значения не придавала. Зря, похоже.

Мяус вроде усмехнулся, а у самого глаза блеснули фиолетовым:

— Что, и этого не знаешь?

Я лишь развела руками. Чего он каждый раз так удивляется? Я же сразу сказала, что бабушка ничего мне не рассказывала, а что я сама видела, то позабыла, опять же, подозреваю, с помощью родственницы. Вопрос, зачем она всё так тщательно скрывала, для меня оставался открытым, но раз спросить теперь не у кого, то и ломать голову попусту нечего. Имеем то, что имеем.

— Ла-адно, — мохнатый сдался, но будто нехотя. — Нечисть — это и не звери, и не люди. Это скорее озлобленные духи, кому путь заказан в загробный мир. Рождаются они от злобы человеческой, которой завсегда-то достаточно было. А в лесах они околачиваются, потому что тут гонять их особо некому. Вот и озорничают по-всякому.

— А я почему усмирять её должна? — вот не нравилось мне это умение. Совсем.

— Как — почему? — Мяус даже ткнул в меня лапой, чтобы я глупости не несла. — Ты же ведьма! Твоя сила с жизнью связана, а жизнь она всегда сильнее смерти.

— И что, эта нечисть может прямо сюда заявиться?

— Тю, — усмехнулся ворчун нервно как-то. — Да кто ж сунется в логово к ведьме? Тута всё силой жизни напитано, а помирать, даже если ты дух неприкаянный, всё равно не хочется.

Вот оно как…

— Не нравится мне это, — призналась честно.

— Чего это? — взглянув на меня, кошак поспешно отвернулся и принялся расписывать радужные перспективы: — Нечего тебе бояться, мирно у нас тут, ничего опасного не водится. Так, по мелочи. А то, что сомневаешься, оно понятно. Непривычно тебе просто. Ты только представь, как мы сыто заживём, когда ты освоишься? И лес поможет в случае чего…

— Мяус, — прервала его пылкую речь, а когда он повернулся, в лоб спросила: — Ты же недоговариваешь что-то, так?

То, как он принялся щебетать, хотя до этого и слова было не вытянуть, меня насторожило. И его упоминание о сытой жизни… Сначала шантажировать меня чем-то сомнительным собирался, теперь помогать готов. Подозрительно, однако. А уж когда белобрысый вытаращился на меня и наигранно удивляться стал, вовсе уверило в моей правоте.

— Да чего мне скрывать? Ты сама подумай, хорошо же у нас, и деревенские к тебе привыкнут. А что до драконов, так, думаю, ненадолго они здесь, если деваха та правду сказала. И вообще, пошли уже зельем займёмся, нечего время терять.

Так, значит? Ну-ну.

Не дожидаясь больше от меня вопросов, он спешно поднялся и побежал к дому. Не пошёл, а именно побежал, что для этого лентяя было совершенно несвойственно.

Чую, что с нечестью этой что-то нечисто… Вот такой вот каламбур.

Но делать нечего, пришлось подниматься и идти в дом. Напоследок я посмотрела на аккуратную лужайку и улыбнулась. Ничего, я со всем справлюсь, и у белобрысого всё выпытаю, хочет он того, или нет.

Когда я зашла домой, кота уже нигде не было видно. На пути мне попалась лишь грустная метла. Вспомнив, из-за чего она сбежала, ободряюще улыбнулась:

— Не переживай, я не обижаюсь, — подумаешь, не объяснила мне, что я могу просто помощи у леса попросить. Да и как бы она это сделала, говорить же не умеет?

Скромница встрепенулась и счастливо закружилась вокруг меня.

— Ну, ты идёшь? — раздался недовольный голос мохнатого со второго этажа, от чего я лишь глаза закатила.

— Сделаешь чай? — обратилась к верной помощнице, а когда она спешно упорхнула на кухню, прошла к лестнице.

Поднявшись наверх, увидела занимательную картину. Белобрысый сидел на стуле и внимательно изучал какую-то запись в тетради. При этом делал вид, что крайне увлечён, хотя хвост то и дело дёргался из стороны в сторону.

Опасается, что вернусь к неприятному для него разговору? Вернусь, но чуть позже, пусть не думает, что я так просто сдамся.

— Чего так долго? — проворчал Мяус, стоило мне оказаться у стола. — Тут работы знаешь сколько?

— Сколько? — спросила покладисто, при этом наблюдая за котом внимательным взглядом. Что-то я расслабилась, поверила в сказку, а в этом королевстве не так уж всё гладко, как кажется на первый взгляд.

— Эм… — хвостатый явно не ожидал такого вопроса, а потому замялся. — Много, — буркнул в итоге, так и не определившись с точным временем.

Пожав плечами, прислонилась к стене и скосила глаза к тетради. Там аккуратным почерком было выведено: «Зелье вечной любви».

— Хм, — протянула задумчиво. — А ты уверен, что это именно то, что нам нужно?

«Вечная любовь» — звучит несколько пугающе. Не хотелось бы мне на себе испытать действие этой волшебной настойки. Навязанные чувства — так себе выход из трудной ситуации.

— А какое же ещё? — вскинулся кот, уставившись на меня горящим взглядом.

— Не знаю, может быть что-то не такое… — задумалась, подбирая слово. — Не такое кардинальное?

— Если шибко умная, то сама ищи, — белобрысый спрыгнул со стула, освобождая для меня место.

Вы посмотрите, какие мы обидчивые! И поищу. Неправильно это, привязывать человека к себе вот так. Неправильно, и всё тут.

Заняв место за столом, принялась листать тетрадь. Там было много разных зелий, но все были похожи на то, что нашёл Мяус. То, как привязать к себе суженого, то, как привлечь человека, который тебя не замечает, то, вот то самое, о вечной любви. И ничего, чтобы мне приглянулось. Я уже собиралась сдаться, когда увидела в самом конце тетради кривенький рецепт, явно написанный другим человеком, не тем, кто составлял все остальные записи.

«Зелье истинной любви» — гласил заголовок, а дальше шло пространное объяснение, кому это зелье может пригодиться. И по всему выходило, что напиток этот предназначался для обоих влюблённых. И менял он не столько поверхностное поведение, сколько обязывал двоих меняться ради друг друга изнутри. Изменения эти были возможны, если между ними и так имелись чувства, зелье просто направляло их на правильный путь, помогало пойти навстречу друг другу и смотреть в одну сторону, стараясь угодить тому, кого ты любишь.

— Вот это, — схватила тетрадь и показала коту. Его и без того немаленькие глаза, вовсе стали похожи на две огромные плошки.

— Ты, ведьма, того совсем? — прохрипел он, когда дар речи вернулся к нему.

— Не того, — отмахнулась беззаботно. — Сам рассуди, разве это плохо, когда в семье мир да лад? Когда один не ждёт от другого каких-то грандиозных поступков, а сам старается сделать что-то, чтобы его любимый, или любимая, были счастливы?

Белобрысый нахмурился:

— Всё-то ты правильно говоришь, — со вздохом признался он. — Да только рецепт этот очень сложный и сделать его может только поистине сильная ведьма.

— А я какая? — хитро прищурилась. Он же мне говорил, что я потомственная ведьма в не пойми каком колене. Значит, ведь, сильная?

— Сильная, — вынужден был признать Мяус. — Но ты же силой пользоваться толком не умеешь, напортачишь, как потом нам эту кашу расхлёбывать?

— Ты же обещал помочь, а с твоей помощью я обязательно справлюсь, — решила пойти с козырей. Похвала, пусть и больше лесть напоминающая, всякому приятна, особенно такому гордецу, как этот кот.

Меня захлестнул азарт, невиданных размеров. У меня никогда-то с любовью не складывалось, но я бы хотела, чтобы меня полюбили по-настоящему, без каких-либо зелий и заговоров. Чем Глаша хуже? Ей тоже нужны настоящие чувства! Пусть чуть-чуть и усиленные волшебством.

— Верно, конечно, — белобрысый всё ещё сомневался, но я уже видела, что он готов сдаться.

— Мяус, миленький, — улыбнулась заискивающе. — Давай хотя бы попробуем, а если не получится, то сварим то, что ты предлагал?

Кот ещё секунду поколебался, потом махнул лапой и пробурчал:

— Ладно, уговорила.

— Ура! — подскочила на стуле и, вернув тетрадь на стол, стала читать список ингредиентов.

В начале изучения мой оптимизм поубавился, к середине так и вовсе исчез. Нет, кто этот рецепт вообще составлял?

— Ничего не понимаю, — пробурчала себе под нос, но Мяус услышал и беззлобно усмехнулся.

— Помочь? — запрыгивая на стол, поинтересовался он.

Отказываться не стала, потому что гордость гордостью, а отступать уже поздно.

— «Слёзы единорога» — это что вообще такое? — ткнув пальцев в кривые буквы, посмотрела на хвостатого. — А «пыльца алого сердца»? Из всего перечисленного мне только васильковая настойка известна, да и то я не уверена, что тут имеются в виду обычные васильки.

— А я предупреждал, — довольно ухмыльнувшись, выдал помощник, но в том же духе продолжать не стал. Развернул тетрадь к себе и принялся доходчиво объяснять: — «Слёзы единорога» — это сок древа жизни. Найти его может только настоящая ведьма, ну, или я, — последнее он добавил не без бахвальства.

— И как его добывать? — пропустила мимо ушей реплику о кошачьей уникальности.

— О, — кот изобразил лапой в воздухе какой-то замысловатый знак. — Здесь всё просто. Нужно всего лишь попросить…

Угу. Просто… Помню я, чем для меня каждый раз оборачивается это его «просто».

— Опять кровью расплачиваться? — уточнила, скривившись.

— Зачем же? — не очень-то натурально удивился белобрысый. — Можно договориться на иную оплату.

Ладно. Если можно договориться, то значит, не всё так уж плохо. Наверное.

— А пыльца «алого сердца»?

Тут Мяус потянулся, округлив пушистую спину:

— Так это вообще просто. «Алое сердце» — это цветок такой, он растёт на болтах. Добывать его сложновато, но у тебя есть я!

Поправить ему корону или пусть пока радуется? Сдержалась. Иначе ведь помогать перестанет.

— Хорошо, — кивнула. — А где взять скорлупу зелёных орехов оши, знаешь?

— Пф! Обижаешь! Конечно, знаю.

— А васильковая настойка — это же настойка из цветов, тут я хоть угадала?

— Угадала, — довольно щурясь, бросил мохнатый.

Замечательно.

Зря я испугалась. Всё оказалось не таким уж страшным. Правда, оставался последний пункт, тот, где силу ведовскую использовать нужно. Но, думаю, и с этим мы разберёмся.

— Тогда, пойдём за ингредиентами? — воодушевившись, спросила кота.

— Подожди, не торопись, — Мяус спустил меня с небес на землю. — Скорлупу и цветы васильков можно сейчас собрать, а вот слёзы единорога и алое сердце — только ночью.

В этот момент появилась метла с чаем. Белобрысый скривился и заискивающе попросил:

— Чего воду пустую пить, может, молочка?

Вот прохвост.

— Тебе можно и молочка, а я чаем обойдусь, — намекать, что и ему бы нужно позаботиться о своей фигуре, не стала. Каждый сам кузнец своего счастья, в моём случае — своей фигуры. Нужно уже брать себя в руки и делать что-то с тем, что мне досталось по непонятному стечению обстоятельств.

А дальше всё закрутилось, завертелось. Мяус с удовольствием выпил молока, проводил меня до полянки, где росли васильки, потом в гущу леса, за скорлупой орехов, которая выглядела вполне привычно. Вернувшись домой и, перекусив отварными яйцами, мне было велено отправляться отдыхать, потому что ночь предстояла сложной. Помимо того, что нам нужно было идти непонятно сколько, так ещё потом сразу же заниматься изготовлением зелья, потому что ингредиенты необходимо использовать сразу, иначе силы в них не останется.

Я послушно выполняла все указания. Не роптала и не огрызалась, хотя очень хотелось. А ночью была готова к подвигам.

Алое сердце мы нашли быстро. Цветок имел насыщенно бордовый оттенок и напоминал миниатюрный пион. Его добывал Мяус, легко перепрыгивая с кочки на кочку и ни разу не оступившись. Хотя вокруг, по его утверждению, было топкое болото. Мне он сказал стоять на том месте, где меня оставил, ни шага без его ведома не делать. Я и стояла, не шевелясь.

Добытый цветок бережно убрала в тряпичный мешок и положила на дно маленькой корзинки. А вот слёзы единорога мы искали долго. Бродили по лесу то в одну сторону, то в другую. Кот то и дело принюхивался, хмурился, что-то ворчал себе под нос, но упрямо вёл меня куда-то.

— А ты уверен, что знаешь дорогу? — поинтересовалась раздражённо, окончательно выбившись из сил.

Мы блуждали уже не меньше двух часов, ноги гудели, да и одышка замучила.

— Знаю, — ворчливо отозвался хвостатый, и в очередной раз свернул куда-то в сторону.

Я, было, пошла за ним, да только спустя пару шагов остановилась. Темнота, разгоняемая горсткой светлячков, будто бы стала густой и осязаемой. Вязкой даже. По спине пробежал холодок, а в следующее мгновение я увидела какое-то движение справа.

— Мяус, — произнесла дрогнувшим голосом.

Прохвост, скрывшийся за кустом, недовольно отозвался:

— Ну, чего ещё?

— Здесь кто-то есть, — перешла на шёпот.

До этого момента мне не было страшно. Подумаешь, блуждаем ночью по лесу. Эка невидаль! Но сейчас я вдруг осознала, что в лесу может быть та самая начисть, да и звери разные, не совсем дружелюбно настроенные. А я брожу тут, ни о чём не думая.

В ответ ворчать и огрызаться кот не стал. Затих. Так что я, вглядываясь в густую поросль, позвала:

— Мяус!

Именно в этот миг на меня кто-то бросился. Кто-то маленький, чёрный и очень юркий.

Плечо опалило болью. Неведомый зверь вцепился в меня зубами, а я закричала, попутно пытаясь стряхнуть с себя чудовище. Над ухом раздался утробный рык, и я перешла на визг.

Кто-то прыгнул на меня с другой стороны. Кто-то очень тяжёлый, так что я с трудом устояла на ногах, при этом не переставая визжать.

Зубы на плече разжались, а потом с меня вовсе скатились. С глухим бумс двое шмякнулись на землю, сплетаясь в тугой ком. Я отшатнулась и, зацепившись за какой-то камень, шлёпнулась на попу, больно ею приложившись.

От чёрно-белого комка шерсть летела в разные стороны. Я с трудом отползла назад, пытаясь рассмотреть, что вообще происходит. Светлячки от страха разлетелись кто куда, и я осталась в кромешной тьме. Ориентировалась исключительно на слух. Кто-то выл, рычал, кряхтел и даже чавкал.

— Совсем ошалел, что ли?! — ночную тишину прорезал возмущённый голос Мяуса. Ему вторил тихий, будто бы извиняющийся скулёж. Затем зашуршали кусты и послышались торопливые удаляющиеся шаги.

А после всё затихло. Абсолютно всё. И тишина эта не предвещала ничего хорошего, в этом я, почему-то, была уверена.

— Мяус? — прошептала в надежде, что он меня услышит.

— Да тут я, — раздалось сбоку, и я коротко вскрикнула, за что тут же получила отповедь: — Не кричи. Голосистая ты больно.

— Кто это был? — не повышая голос, спросила у мохнатого, приглядываясь к нему. Белый цвет шерсти потускнел, став серым, на носу красовалась глубокая царапина, да и одну лапу кот держал над землёй, явно опасаясь наступать на неё.

— Крычи, мелкая нечисть, — нехотя поделился со мной. — Они безобидные обычно, но давно в этих лесах ведьмы не было, вот и… Распоясались.

Он хотел что-то ещё сказать, да только скривился и болезненно зашипел.

— Больно? — только сейчас опомнилась, подскакивая к моему защитнику. — Чем я могу помочь?

Глаза блеснули фиолетовым, а потом он хитро прищурился:

— Вылечи меня! — заявил, нагло задирая морду.

А я… Я растерялась.

— Как это? — так и замерла, с протянутой рукой.

— Да-да, — хитрец закатил глаза к небу. — Ты и такое умеешь.

Вот как смириться с его издевательствами? И почему после вроде бы откровенного разговора, я опять узнаю о своих необычных способностях в довольно экстремальных условиях?

— И как? Просто попросить? — отозвалась скептически.

— Э, нет, это не так работает, — протянул довольно. — Тут надо прикоснуться ко мне, «увидеть» повреждения и пожелать исцелить меня. Только не перепутай ничего, а то превратишь меня в жабу какую-нибудь.

Последнее предложение было очень заманчивым, и, наверное, на моём лице появилось что-то такое, отчего улыбка наглеца потухла, и он поспешно добавил:

— Даже не думай ни о чём таком, со мной этот номер не пройдёт!

— Почему это? — удивилась совершенно неискренне.

— А… — хвостатый замялся на мгновение, подбирая слово. — А потому! — выдал, наконец.

— Не пройдёт, так не пройдёт, — произнесла покорно, и ладонь протянула, чтобы коснуться шерсти. Вот только белобрысый, слишком резво для больного, отпрыгнул в сторону и зашипел:

— Чего удумала?

— Лечить тебя собралась, — невинно похлопала ресницами, прикидываясь дурочкой.

Мне не поверили. Мяус прищурился и угрожающе ощетинился, взъерошив шерсть на спине.

— Знаешь, что, ведьма? — наконец, произнёс он. — Что-то я передумал, не так уж я и покалечен. Само пройдёт.

Я с трудом сдержала улыбку, и произнесла уже примирительно:

— Не бойся, ничего я тебе не сделаю. Мне и самой теперь хочется испробовать свои силы.

С трудом поднялась, и сделала осторожный шаг в его сторону. Мохнатый наблюдал за мной настороженным взглядом, но попыток сбежать больше не предпринимал. Я присела возле него, теперь имея возможность рассмотреть масштаб повреждений. Светлячки вернулись и закружились вокруг нас, давая достаточно освещения. Помимо грязной шерсти и царапины на носу, по всему телу были видны маленькие ранки от острых зубов. Собственное плечо начало зудеть, но я отмахнулась от лёгкой боли. Как бы я не была зла на Мяуса, а вылечить беднягу стоит, раз уж и такое умею.

Опустившись на колени, произнесла:

— Командуй, что надо делать.

Хвостатый верить мне не торопился, но спустя минуту сдался.

— Руку на меня положи и глаза закрой, а там силу внутри себя почувствовать надо, она подскажет, что делать.

На словах звучало просто, осталось проверить, как оно на деле получится.

Я осторожно коснулась ладонью мягкой шерсти, потом прикрыла глаза и замерла, пытаясь найти ту самую неведомую силу. Внутри меня, если так можно сказать, была тишь да гладь. Ничего необычного. Совсем.

— Да не пыхти ты, — пробурчал кот. — Просто почувствуй…

И вот на этих словах перед глазами вспыхнули алые искры. Яркие, словно кто красками плеснул на белый холст. А потом где-то под рёбрами появился холод, но вовсе не обжигающий, или доставляющий какой-то дискомфорт. Наоборот, он будто бы был родной и такой важной частью меня… Это, как встретиться с близким другом, которого ты не видел много лет, и безумно по нему скучал, но осознал это лишь посмотрев в его глаза, ощутив крепкие объятья, почувствовав тот самый запах…

Тело наполнилось лёгкостью, пропали усталость и чувство страха. Всё пропало, осталась лишь я и моя сила. Мне хотелось улыбаться и смеяться в голос, хотелось закружиться в танце и обнять весь мир, хотелось… да много чего, но всему приходит конец. И моя эйфория тоже закончилась, вернув меня из заоблачных далей, на грешную землю. В ночной лес, где напротив меня сидел Мяус, с ошалевшим взглядом. Вокруг него полукругом собрались светлячки, они, казалось, тоже были немало удивлены.

— Что? — спросила с подозрением и принялась ощупывать себя руками. Мало ли, может, у меня рога выросли? Хотя рога — это не про ведьм же? Тогда что? Нос скрючился? Лицо бородавками покрылось? Постарела лет на сто?

— Ни-че-го, — медленно растягивая каждый слог, смог из себя выдавить белобрысый, когда затянувшееся молчание стало вовсе неприличным.

— Ничего? — уточнила, прищурившись. — А чего тогда вы застыли, словно памятники?

Хвостатый тряхнул головой, будто прогоняя наваждение. Потом осмотрел себя, попробовал наступить лапой на землю, и только после этого выдал:

— А я никогда не сомневался, что ты очень сильная ведьма!

Да? И почему я была не в курсе его уверенности?

— Что-то я не припомню, чтобы ты мне такое говорил, — отозвалась ворчливо и почесала зудящее плечо. Ушедшая эйфория забрала вместе с собой и ощущение силы, вернулась усталость, а страх заменила раздражительность.

— Не говорил, — отмахнулся кот, ничуть не смутившись. — Но ведь думал же.

Ну, да, кто бы сомневался, что хитрец выкрутиться?

Вновь почесала плечо и скривилась.

— Слушай, а ничего не будет, если меня эта пакость укусила? — спросила на всякий случай. Мало ли. Хоть Мяус и говорил, что нечисть для меня неопасна по каким-то там неведомым причинам, но узнать наверняка не помешало бы.

За мгновение мохнатый преобразился — исчезло благодушие и шутливое настроение.

— Ну-ка, показывай, — дрогнувшим голосом скомандовал он, от чего я скривилась.

Что? И тут обманул?

Противиться не стала, расстегнула рубаху, кое-как обнажив ноющую кожу. Мяус тем временем махнул светлячкам, и те зависли надо мной, как фонарики. Кстати, надо бы их всё же чем-то угостить, а то обещала и обещание не сдержала. Нет, конечно, отлавливать одних, чтобы отдать их на корм другим, я не стану, но можно попробовать принести им пару кусочков сахара, может быть оценят.

Кот, изучающий укус, подозрительно молчал. Кажется, даже дыхание затаил, потому я нетерпеливо поинтересовалась:

— Что там?

Белобрысый закашлялся и излишне бодро отрапортовал:

— Ничего особенного, он просто, э-э-э, поцарапал тебя, через пару дней само всё сойдёт.

Ой, ли?

— А чего ты тогда так нервничаешь? — уточнила, прищурившись.

— Я нервничаю? — поспешно выпалил кот. — И ничего я не нервничаю, просто думал, что там что-то опасное, ан нет, ошибся.

И почему я ему не верю? В очередной раз?

— Мяус, тебе не кажется, что ты заврался? — возвращая рубаху на место, бросила на него недовольный взгляд.

— Я никогда не вру! — запальчиво отозвался он, и тут же сам себя поправил: — Разве только приукрашаю слегка.

Закатив глаза к небу, с лёгкой улыбкой поинтересовалась:

— И сейчас приукрасил?

— Неа, — он невозмутимо мотнул мордой. — Сейчас правду сказал, клянусь!

Сдаётся мне, что клятва его и ломаного гроша не стоит. Но выудить из него правду не удалось, хвостатый вновь мастерски сменил тему:

— Смотри! — воодушевлённо прошептал он, тыкая лапой куда-то в сторону. Я и посмотрела, да так и застыла, открыв рот.

Чуть поодаль от нас стояло огромное дерево. Дерево, которое будто бы было усыпано тысячами звёзд.

— Это оно? — не поворачиваясь, уточнила тихо.

— Ага, — в тон мне отозвался мохнатый, а потом поспешил вперёд, на ходу бросив: — Пошли скорее, пока оно не пропало.

Оно ещё и пропасть может? Ну, уж нет! Я тут за ним столько бегаю, что исчезнуть ему точно не позволю.

Поднялась с земли, попутно отметив, что укоротить нужно все имеющиеся юбки, потому что пачкаются они у меня слишком быстро, и поспешила за котом. Благо, дерево никуда не исчезло, стояло на место и терпеливо дожидалось нас. А вот когда мы подошли, то кот трусливо замер в паре шагов от холмика, на котором оно росло.

— Ты чего? — спросила, почему-то боясь повышать голос.

— Ты сама иди, я тебя тут подожду, — опять бросить меня решил?

— Ага, а вдруг случится что? — прошептала, подталкивая мохнатую попу вперёд.

— С тобой ничего не случится, — уверенно отозвался кот, упираясь передними лапами в землю.

— А с тобой оно что-то сделает? — не стала так легко сдаваться.

Мой вопрос он пропустил мимо ушей и завёл старую песню:

— Ты обладаешь магией жизни, а оно — древо жизни, вы с ним договоритесь.

— Ты, вроде, тоже живой, — проворчала, прекращая его толкать. Потому что проще было бы бетонную стену сдвинуть, чем упрямого кота.

— Живой-живой, — отмахнулся он. — Да только у тебя шансов больше.

Даже так…

— Ладно, — сдалась окончательно. — Что мне у него просить? И как?

Белобрысый фыркнул:

— Руку к стволу приложи, и попроси каплю сока, только не забудь сказать, зачем он тебе нужен. Пообещай, что будешь использовать его во благо. Этого должно быть достаточно.

— А во что я сок этот собирать буду? — спохватилась, правда, слишком поздно. Почему мне эта светлая мысль не пришла раньше? Например, когда мы собирались в лес? Что же я за растяпа!

— Иди, — требовательно произнёс Мяус. — Сейчас сама всё поймёшь.

Я и пошла. Осторожно наступила на короткую траву, которая под моей ногой засветилась. Было искушение вернуться к невидимой границе, но… Не зря же я полночи носилась по лесу? Не зря. Поэтому пути назад у меня нет.

К дереву я подходила, пытаясь побороть дрожь, что появилась против воли. Поэтому и дрожащую ладонь получилось приложить к стволу лишь со второго раза. Закрыла глаза так и вовсе с трудом, почему-то ожидая нападения, или поражающей молнии за бесцеремонное вторжение. Но ни того, ни другого не произошло.

Кора вдруг стала тёплой, а откуда-то сверху раздался глубокий старческий голос:

— Что тебе нужно, дитя?

Глаза я распахнула и уставилась на густую листву. На дереве никого не было, но ведь голос же мне не почудился?

— Я пришла за соком, — глубоко вздохнув и набравшись храбрости, смогла произнести.

Мне ответили не сразу, тишина затянулась, и я уж было подумала, что от всего пережитого, меня посетили галлюцинации, но нет, спустя несколько минут вновь прозвучал голос:

— А ты уверена, что достойна?

И что ему на это сказать? Решила, что честность лишней не будет.

— Не знаю, достойна, или нет, это вам решать.

Листья зашелестели, и мне показалось, что невидимый собеседник смеётся.

— Ты забавная, — обрадовал меня голос, я же лишь плечами пожала. Пусть лучше смеётся, чем пытается выкачать из меня кровь или и того хуже — прихлопнуть.

Потом листья неожиданно расступились и, планируя прямо в воздухе, ко мне стал спускаться прозрачный флакончик, наполненный жидкостью, чем-то похожей на расплавленное серебро.

— У тебя чистое сердце, в отличие от твоей предшественницы, — произнёс удаляющийся голос. — Используй его во благо.

На этих словах флакон оказался у меня в руках, а светящаяся звёздная пыльца вокруг дерева потухла, погружая меня во тьму.

Это он бабушке так сказал что ли? Так она не была плохой…

Вернулась я к коту, в задумчивости сжимая маленький флакончик. И весь путь до дома тоже молчала. Мне не давали покоя сказанные слова, но расспрашивать Мяуса я не стала. Почему-то была уверена, что мохнатый снова выдумает что-то, а правду не скажет.

На моей памяти бабушка Фина никому слова плохого не говорила. Всегда была доброжелательна, учтива, из грубостей позволяла себе разве что шикнуть на крикливых ворон, которые раз за разом уничтожали посаженные ею семена цветов.

Так почему в отличие от неё, моё сердце было чистым? Странно, очень странно.

А белобрысый будто чувствовал — с расспросами не лез, только время от времени посматривал на меня задумчивым взглядом. В избушке нас ждала обеспокоенная метла. Она вылетела навстречу и закружилась, будто интересуясь, почему мы так долго? Что ей ответить, я и не знала. Лишь махнула рукой, направляясь сразу на второй этаж. Несмотря на то, что я дико устала, помнила наставление ворчуна — готовить зелье нужно сразу.

Мяус подобрался тихо, когда я уже сидела за столом и осторожно, будто опасаясь меня потревожить, поинтересовался:

— Начнём?

Я кивнула, вчитываясь в рецепт.

Настойку из цветов я сделала ещё днём, сейчас она стала как раз необходимой концентрации. Я процедила её сквозь маленький отрез ткани пару раз, потом залила в ковшик и поставила на горелку. Настойку нужно было довести почти до кипения, следом добавить мелко порезанную скорлупу ореха и один грамм пыльцы алого сердца. Затем снять ковшик, вновь процедить. Перелить в стеклянный флакончик и только после этого добавлять сок древа жизни, попутно вливая ведовскую силу.

До последнего пункта всё шло прекрасно. А тут я застопорилась.

— Как силу-то добавлять? — произнесла, устало растирая слезящиеся глаза. Спать хотелось жутко, но если верить рецепту, мне осталось всего ничего.

От моего голоса Мяус вздрогнул. Похоже, успел привыкнуть к молчанию.

— Так же, как ты меня лечила, — таким же, как у меня уставшим голосом отозвался он. — Только тебе нужно следить, чтобы зелье поменяло цвет и стало ярко-голубым. Не синим, не серым, и уж тем более не чёрным, а именно ярко-голубым.

— Поняла, — нахмурилась и закатала рукава.

— В одну руку бери флакон с соком, другой обхвати зелье, сконцентрируйся, — продолжил жужжать хвостатый, словно надоедливая муха.

Я ничего говорить не стала, выполнила всё в точности, как он сказал. Вдохнула. Шумно выдохнула и принялась за кропотливую работу.

В этот раз холод отозвался сразу же, будто только и ждал момента, когда я к нему обращусь. Пальцы засветились оранжевым, и почти бесцветная жидкость стала приобретать бледно-голубой оттенок. Первая капля сока жизни коснулась зелья с шипением, даже лёгкий дымок взвился. Испугаться не успела, потому что Мяус тут же успокоил:

— Так и должно быть…

Раз должно, то и ладно.

Капля по капле, силы да сока, и зелье стало более насыщенного цвета. Её немножко. Ещё чуть-чуть и… Сок древа жизни закончился, а силы во мне было хоть отбавляй, я чувствовала, как она бурлит внутри, желая вырваться на свободу…

— Всё! — сиреной взвыл мохнатый, и я отдёрнула руку. Сила утихла так же быстро, как и отозвалась, а на столе красовался флакончик с ярко-голубым зельем.

— Получилось? — прошептала, боясь поверить своему счастью.

— Получилось, — измученно прохрипел кот, будто это он всё сделал, а я лишь со стороны наблюдала.

Я улыбнулась и облокотилась на спинку стула. Злиться и ворчать совсем не хотелось. Я испытывала удовлетворение и ко мне, наконец-то, пришло понимание, что я ведьма. Настоящая ведьма.

Флакон от сока древа, зажатый в моей ладони, вдруг засветился, а потом вовсе исчез. Удивлённо посмотрела на Мяуса, и он подтвердил:

— Всё правильно. Всё так и должно быть.

— Теперь что? — спросила, когда немного пришла в себя.

— Теперь добавь туда волосы, которые деваха принесла и можем идти спать, — последнее из его уст прозвучало с таким облегчением, что я не выдержала, усмехнулась.

Спать… Об этом я уже и не мечтала, опасаясь, что эта ночь никогда не закончится.

Достала из ткани волосы, опустила их в зелья, где они, заискрившись, растворились без следа.

— Всё! — потянувшись до хруста, произнёс белобрысый, и первым направился к лестнице. — Теперь отдыхать. И меня до полудня не будить.

В этом я была с ним солидарна.

Следующий день, точнее уже тот самый, когда мы ночью бродили по лесу и потом варили зелье, прошёл без особых проблем. Мы выспались, потом устроили очень поздний завтрак из остатков того, что принесла Глаша. Молоко, что неудивительно, закончилось. Мяус вылизал тарелку до блеска и с тоской посмотрел на пустой бидончик.

Я перетрясла гардероб и до самого вечера подшивала укороченные юбки, а после вновь легла спать. Чувствовала себя так, будто в одиночку разгрузила вагон дров, может, и преувеличивала, конечно, но ни настроения, ни желания вести беседы у меня не было.

Проснулась я от стука в дверь. Вроде и осторожного, но довольно настойчивого.

Наспех пригладив непослушные волосы, закуталась в шаль и подошла к двери.

— Кто там? — спросила хриплым ото сна голосом.

— Это я, госпожа ведьма, — отозвалась Глаша, и я едва себя не хлопнула по лбу. Собственно, я как-то подзабыла, что сваренное зелье ещё и отдать нужно, попутно проинструктировав девушку, как его использовать.

Дверь я открыла, но помня все наставления Мяуса, в дом посетительницу приглашать не стала. Вышла на крыльцо. Утренний воздух был прохладным, краснобокое солнышко ещё не успело подняться из-за леса, чтобы нагнать духоту.

— Я вас разбудила? — испуганно пискнула гостья, я же лишь отмахнулась, плотнее запахнув шаль. На Глаше была такая же, как и в прошлый раз юбка, а вот рубаха чуть темнее, да серый фартук. Только, чтобы не мёрзнуть, она накинула грубовато сшитую жилетку, довольно потрёпанного вида.

— Ничего, всё хорошо.

Секунду помолчали, и девушка осторожно спросила:

— А…зелье готово?

Окинув её внимательным взглядом, медленно кивнула:

— Готово, — потом развернулась и, схватившись за ручку двери, строго произнесла: — Жди здесь, я сейчас вернусь.

Кажется, возражать она и не думала.

В доме меня ждал не менее взъерошенный кот. Он растирал заспанные глаза, попутно ворча под нос:

— И чего им в такую рань не спится?

Пожав плечами, поднялась на второй этаж, но прежде чем взять флакон, бегло прочитала пояснения, как зелье это использовать. Помнить-то я помнила, но лучше перестраховаться.

Вернувшись к девушке, застала её в той же позе, в которой оставляла. Приглядевшись, увидела, что её глаза лихорадочно блестят, на щеках расположился румянец, а руки то и дело подрагивают.

— Заболела? — спросила тут же участливо.

Глаша недоумённо воззрилась на меня, а потом дёргано улыбнулась:

— Нет, я… Я просто волнуюсь.

Кивнула, принимая её ответ и начала осторожно:

— Скажи мне, Глаша, а ты хотела бы, чтобы не только муж исправился, а и твоя жизнь тоже?

Девушка нахмурилась.

— Моя? — переспросила, явно не понимая, на что я намекаю. — Так она и исправится, если муж гулять да выпивать перестанет, — девушка задумчиво почесала кончик носа.

Так-то оно так, конечно, но…

— Да, ты права, — заверила её поспешно. — Только я говорю немного о другом. Вот скажи, ты замуж по любви выходила?

Кажется, этого вопроса она вообще никак не ожидала. Глаша всплеснула руками и тут же приложила их к груди:

— А как же ещё? По любви, конечно, — улыбка на его губах стала такой мечтательной. — Оно хоть мамка со свекрухой сговорились за нас, а всё одно — я давно на Киара засматривалась. Он и статен, и хорош собой, и добрый очень…

На последних словах её энтузиазм угас, а в глазах промелькнула грусть. Но спросить ничего не успела, она продолжила, устремив свой взгляд на кроны деревьев:

— Мы и жили годков пять душа в душу, а потом дружки у него беспутные появились, вот он… И пошёл по наклонной.

Я украдкой выдохнула. Значит, всё правильно, зелье сварила то, что нужно.

— Тогда, — я протянула ей флакончик. — Держи. Выпить нужно и тебе и мужу. Можно в чай добавить. Только раздели поровну, хорошо?

Флакончик она приняла, но переспросила с недоумением:

— А мне-то зачем пить? Я ж не гуляю от него…

— Так нужно, — для убедительности ещё и кивнула. — Поверь мне.

Если Глаша и сомневалась, то недолго. Робко улыбнулась и в обмен протянула маленький мешочек, в котором что-то позвякивало, попутно пытаясь оправдаться:

— Вы уж не обессудьте, госпожа ведьма, это всё, что у меня есть. Муж дома не появляется, а я хозяйство одна тяну. Оно как, когда мужских рук нету? Рушится всё, да ломается, как бы я ни старалась.

Я бросила тоскливый взгляд в ту сторону, где за домок «красовался» покосившийся туалет и тяжело вздохнула. Как я её понимаю… Мысль пришла неожиданно, но показалась самой правильной:

— Знаешь что, — отступила на шаг, не собираясь принимать плату. — Я бы не отказалась от продуктов. Молочка там, да яиц, а монеты ты себе оставь, мне они не нужны.

Нет, нужны, конечно, но… Не могла я их у неё взять. Не могла и всё тут. Наварю других зелий, да и продам в деревне, делов-то, а забирать последнее у бедняжки не стану.

— Да как же, — растерянно прошептала девушка. — Кому ж гроши не нужны? Они всем нужны! Я, хотите, ещё и молока принесу, и творога со сметанкой, и яиц, но то сверху. А монеты, они…

— Глаша, — бросила строго. — Продукты возьму, деньги — нет.

Она, было, собралась спорить дальше, да только наткнувшись на мой взгляд, резко передумала. Вот и замечательно. А чтобы она не вздумала украдкой оставить тут мешочек с монетами, попросила:

— Ты проводишь меня в деревню? Хочу пройтись, посмотреть, что у вас тут да как?

На её губах появилась искренняя улыбка:

— Провожу, конечно!

— Сейчас, я только переоденусь, — улыбнулась в ответ и скрылась в доме.

Хотела я отсидеться в лесу ещё дней пять, чтоб драконы эти странные думать про меня забыли, но… Надо уже как-то налаживать контакт с внешним миром, нельзя же вечно прятаться?

За дверью меня ждал кот, и мне показалось, что смотрит он на меня с немым укором. Поэтому решила сразу пойти в наступление:

— Я знаю, что поступила правильно! — дёрнула плечом и прошла к шкафу. Нужно выбрать юбку, ту самую, единственную, которую Мяус посоветовал не обрезать, чтобы не шокировать местный люд голыми ногами. Совету я вняла, здраво рассудив, что так оно и вправду лучше будет. Это я привычная к разного рода оголённостям девушек, а вот деревенские вряд ли оценят эдакие нововведения. Да и в деревню я иду вовсе не для того, чтобы устраивать личную жизнь, мне бы обычную устроить не помешало, не до дел сердечных сейчас.

Что удивительно, мохнатый не стал спорить и отчитывать за отказ от так необходимых нам денег, просто сказал:

— Согласен.

Я уже готовилась произнести следующую тираду в своё оправдание, когда до меня дошёл смысл им сказанного.

— Что, прости?

Как не выронила юбку — сама не знаю. Это что же, вредина даже не будет читать нотаций? Вот так просто «согласен»?

— Правильно ты сделала, говорю, — расслабленно потянувшись, произнёс он. — Гроши, оно, хорошо, конечно, но молоко куда ценнее.

Ах, вот оно в чём дело. А я уж было подумала, что белобрысый вдруг сменил гнев на милость, но его волнует только наличие молока в нашей избушке.

Усмехнулась и продолжила одеваться, потом расчесалась и умылась. Прихватила с собой корзину, которую приносила Глаша, положила туда пустой чистый бидон из-под молока и направилась к двери.

— Ты со мной? — спросила хвостатого.

Он усмехнулся, блеснув взглядом:

— Знаешь, я тут подумал, что деревенские не очень-то хорошо относятся к говорящим котам, а я ведь себя знаю, не сдержусь, обязательно что-нибудь выдам. Не хочется удирать от разъярённой толпы.

— То есть, ты меня бросаешь одну? — мои глаза буквально на лоб полезли от удивления.

— Почему одну? — снова усмехнулся. — Всего лишь буду наблюдать за тобой издалека, так сказать, не привлекая к себе внимания.

Логично.

— И сможешь помочь, если что?

— Куда ж я денусь? — он махнул лапой, как бы имея в виду всё и сразу.

Кивнула, принимая его ответ, и вышла-таки на улицу. Глаша ждала меня на лужайке. Она подняла зелье вверх и рассматривала его на солнышке, будто пытаясь понять, не отрава ли это. Ну, я сделала то, что у меня просили, а уж будет она его использовать или нет — дело хозяйское. Тут я бессильна. Убеждать я её точно не буду.

— Ну, что, идём? — я не поленилась, повязала простую косынку, пытаясь скрыть яркий цвет своих волос. Стыдно было признаваться, но, несмотря на все заверения, что никто-то меня не тронет, я опасалась реакции деревенских на своё появление. А ещё драконы эти. Эх. Лучше замаскироваться. Ну, хоть немного.

Окинув меня внимательным взглядом, девушка кивнула, а потом помедлила и добавила:

— Только давайте у деревни разойдёмся, — видя моё недоумение, она стушевалась и сдавленно закончила: — Ну, чтоб Киар раньше времени не узнал, что я к вам ходила. А то ж он и домой тогда не явится.

— Хорошо, как скажешь, — согласилась легко к немалому облегчению девушки.

И мы пошли. Сначала свернули с ярко-освещённой поляны к тени от деревьев, а потом двинулись неспешно по утоптанной дорожке. Глаша щебетала, я же старалась больше слушать и впитывать, потому что мало представляла, чем живёт и дышит этот незнакомый для меня мир.

По всему выходило, что деревня, ютившаяся на отшибе империи, была оторвана от большой земли. Жители её мало интересовались политикой, что внешней, что внутренней, ну это я её так обозвала «политика», Глаша выразилась иначе, хотя смысл тот же. Деревню не трогали и на том спасибо. Появление драконов немного всколыхнуло уклад жизни застоявшегося болота, но не настолько, чтобы что-то кардинально поменять.

Глаша так и вовсе мечтала мужа образумить, да деток ему родить. Чего там думать о глобальном? Пусть они все сами о себе думают, не её это ума дело.

Я же ничего так и не сказала. Да и что тут скажешь? Моя жизнь тоже довольно однообразна, если опять же, верить Мяусу. Жить в лесу, чтобы неведомая мне нечисть озорничать не думала, да вот сбывать зелья местному люду. Просто вроде, главное, чтобы попутно ничего не добавилось.

Лес мы прошли довольно быстро, а у самой опушки, куда ветром приносило мужские, женские да детские голоса, Глаша гулко сглотнула и шарахнулась в сторону:

— Оно вы меня простите, госпожа ведьма, но дальше уж сами, — при этом девушка попятилась, вовсе не глядя, куда идёт. — Молочка я вам принесу, и остальное — тоже. Это ж вы не переживайте даже. А вы идите пряменько, так к рынку и выйдете.

Сказать я ничего не успела. Глаша развернулась и побежала, пытаясь унести ноги подальше, чтобы, видимо, никто не заподозрил, что мы с ней вместе пришли.

Что же, вот и настало время выйти в свет!

Правда, выходить вот так сразу я не стала, обернулась, пытаясь разглядеть Мяуса, который должен был, по его заверению, находиться где-то рядом. Но, никого так и не увидев, решилась.

После лесной тени, яркое солнышко ослепило на мгновение, так что я зажмурилась, а когда глаза открыла, то увидела чуть в низине обычную в общем-то деревню. Ровные, а где-то и покосившиеся заборы, крыши, крытые соломой да железом, стога сена, крикливые курицы, снующие туда-сюда, крупный рогатый скот, пасущийся на сочной траве, и людей в столь же непривычных нарядах, что и на мне.

Женщины носили длинные юбки, рубахи да фартуки, мужики — широкие штаны и косоворотки. Я будто на постановку дореволюционного фильма попала. Странное ощущение, но страха я не испытывала.

На меня поначалу никто не смотрел. Люди торопились по своим делам, кто корзины со скошенной травой нёс, кто тащил за верёвку упирающуюся корову, а кто и вовсе предавался лени да безделью.

Но всё изменилось, когда я миновала шумную толпу ребятишек, вопящих и голосящих на разные лады. Один мальчишка, запнувшись, показал на меня пальцем и со страхом прошептал:

— Это хто ж? Ведьма чё ли?

А я уже обрадовалась, что проскользну незамеченной… Наивная.

После его слов, брошенных едва слышно вроде, жизнь замерла. Стало тихо-тихо, кажется, даже куры кудахтать перестали, а коровы — мычать. И ветер стих, и птицы замолчали.

В этой гнетущей тишине я сделала первый шаг, потом второй, каждую секунду ожидая, что вот сейчас полетит мне в спину камень, или помидор какой тухлый. Но ничего не происходило. Народ только смотрел на меня, следил пристально, а попыток напасть или просто подойти — не предпринимал. Мне бы стоило радоваться этому, но противный липкий страх не отпускал.

Любой путь рано или поздно заканчивается, вот и мой подошёл к финалу. С широкой улицы я попала на рынок, где людей было куда больше. Моё появление заметили не сразу, впрочем, когда заметили, реакция была той же — все замирали, боясь сделать лишний вдох.

Так я и шла, посматривая на прилавки, где было всё — и сладости в меду, и молоко с творогом, и яйца рыжие да белые, и мясо. Очень много мяса. И копчёное, и сырое. Запахи были умопомрачительными. Желудок свело, и он заурчал. Тихонько пока, осторожно напоминая, что завтрак у меня отсутствовал, а не очень-то сытый ужин вовсе переварился без следа.

Но, кроме как посмотреть, другого я себе позволить не могла. Денег у меня не было, да я и не знала их ценность в этом мире. Надо было бы Глашу расспросить, но я боялась, что тогда не получится отвертеться от оплаты.

Бродила бы я ещё долго, если бы одна дородная женщина преклонных лет, явно самая смелая из всех собравшихся, не оказалась возле меня и не заговорила:

— Госпожа ведьма, здравствуйте! — и поклонилась. В пояс.

К таким приветствиям я была не приучена, а потом на секунду растерялась и после с заминкой произнесла:

— Здравствуйте.

Я не знала, надо ли мне кланяться в ответ, да только этого от меня, похоже, и не ждали. Женщина расцвела в улыбке, и махнула в сторону:

— А чего это вы к лавкам не подходите? Аль товар вам не по душе? Так идёмте ко мне, у меня всё свежее.

Разговаривая со мной, она не забывала стрелять победным взглядом на тех, кто и пошевелиться боялся. К разговору нашему прислушивались, примерялись будто, оценивали.

Жар опалил лицо, и я с трудом выдавила:

— Так денег у меня нет…

Толку подходить к лавкам, если я всё равно расплатиться не смогу? Только душу себе травить, да напрасные надежды торговкам давать.

По лицу женщины на мгновение скользнула тень, но тут же пропала. Она подошла ко мне близко-близко и тихо, так, чтобы расслышала только я, произнесла:

— По оплате мы сговоримся, ото вы не бойтеся.

Посмотрела на неё с подозрением, но отказываться не стала. Сначала узнаю, что ей от меня нужно, а тогда уж решу — соглашаться или ещё немного поголодать.

Осторожно кивнула и направилась вслед за улыбающейся незнакомкой. Лавка у неё была завалена всякой всячиной, съестной в основном, но сбоку ютились ещё и пояса расшитые причудливыми узорами, да платки с шалями. За прилавком имелась маленькая комнатушка, откуда невыносимо вкусно пахло копчёным мясом. Желудок жеманничать не стал, заголосил так, что, небось, и соседки услышали. Я же покраснела ещё больше, даже уши запылали.

— Извините, — прошептала сдавленно.

Женщина же улыбнулась, да понятливо так. А после принялась споро складывать еду в просторный холщёвый мешок, который будто из ниоткуда материализовался в её руках.

— Что ж вы, госпожа ведьма, к нам не приходите? Мы тута ждём вас, ждём, — ворчливо проговорила она, не забывая наполнять мешок. Туда пошли и копчённый окорок внушительных размеров, и шмат мяса, и лучок зелёный с клубнями, похожими на обычный картофель, и творог, а ещё маленький мешочек с крупными белыми кусками сахара. Яйца она собрала, посмотрела на мешок, и, покачав головой, вручила мне их отдельно.

— Чтоб не разбились, — прокомментировала она свои действия, и тут только я очнулась.

— Эм, не надо, я же не расплачусь, — попятилась назад, да сразу в корзину какую-то упёрлась ногами.

— Да почему же? — совершенно искренне удивилась женщина. — Сварите мне пару зелий от болях в ногах, да бессонницы, и ото мы квиты будем.

Так просто?

— Вы уверены? — уточнила с сомнением. Что-то не верится мне, что за всё это добро можно расплатиться парой флакончиков зелий.

— А чего мне не уверенной-то быть? — незнакомка усмехнулась. — Вы знаете, как меня ноги мучают? Ото ж я от них и не сплю ночами, да и днём маюсь. Что мне, еды что ли жалко за такую услугу? Торговцы-то заезжие за такие настойки втридорога берут, а я…

На этих словах она поняла, что сболтнула лишнего. Стушевалась, глаза опустила. Думает, потребую больше? Ха, пусть радуется, ей досталась ведьма-альтруистка, готовая трудиться за еду.

— Понимаю, — кивнула, протягивая руку к мешочку с яйцами. — Через два дня зелья принесу, вас устроит?

Женщина голову подняла и робко улыбнулась, а потом с утроенной силой защебетала:

— Ото ж не устроит! Устроит, конечно, — её радость была искренней и незамутнённой. — Можете и через три денёчка, я подожду. Куда мне торопиться-то?

Некуда, наверное.

Вслед за яйцами мне вручили тяжеленный мешок с остальными продуктами. Меня слегка в сторону повело от его тяжести, что не ускользнуло от внимательного взгляда женщины. Она нахмурилась, задумчиво почесала подбородок, да выдала:

— Может внучка моего послать с вами, он поможет, — впрочем, предложение ей самой не нравилось. Озвучить-то она его озвучила, да только сразу пожалела — закусила губу, взгляд отвела.

То есть, при людях с ведьмой общаться не страшно, а в логово к ней дитятко отправлять совсем не хочется?

Удобнее перехватив сумку, сказала:

— Ничего, я донесу.

А то чего доброго, надумает продукты обратно забрать. Нет, такой расклад мне не нужен, донесу, доволоку, доползу, в конце концов, но еду не отдам.

Женщина украдкой выдохнула и вновь улыбнулась:

— Вы меня, госпожа ведьма, тётушкой Саей кличьте, а ждать я вас буду туточки, почитай, на рынке каждый день бываю.

— Меня Дариной зовут, — представилась в ответ.

Сговорившись на том, что приду через два дня, я вышла из-за прилавка и хотела уже пойти обратно, к лесу, потому что ходить по рынку с тяжёлой ношей было не очень-то приятно, но впереди увидела того самого дракона, который прилетал ко мне на разборки, и ещё нескольких мужчин в чёрной одежде.

Радость от удачной сделки тут же испарилась, уступив место страху…

Я уже готова была рвануть обратно к доброй тётушке и попросить убежища, пока беда не пройдёт стороной, но меня заметили. Даже с довольно большого расстояния, я рассмотрела, как мужчина нахмурился, подобрался весь, будто готовый сорваться с места и…

Чего он там был готов сделать, я не додумала, потому что рядом со мной материализовался высоченный детина. Он шагнул вперёд, загораживая от дракона и пробасил:

— Да вы не бойтесь, госпожа ведьма, мы вас в обиду не дадим.

Неожиданно и… Очень приятно, чего уж скрывать.

И все, кто до этого смотрел на меня со священным ужасом, подобрались и приготовились, в самом деле, защищать. Вот что значит расстановка приоритетов! Я даже обрадовалась, что меня записали в меньшее зло, чем драконов.

Сумка оттягивала плечо, поэтому я попыталась её поправить, да только тяжесть в мгновение ока исчезла, а по другую сторону от меня оказался ещё один мужчина, куда старше первого, и не такой высокий.

— Проводим мы тебя, госпожа ведьма, — проскрипел старик, и двинулся вперёд. Мне ничего не оставалось делать, как пойти за ним. За нами увязался и громила. Молча.

Так мы и пошли — дедушка, я, да детина. Странная процессия, если учесть, что каких-то пятнадцать минут назад никто ко мне вообще подходить не собирался.

Поравнявшись с вспыльчивым драконом, который лезет с кулаками в бой ни в чём не разобравшись, я не удержалась, посмотрела на него. И оно того стоило — у мужчины было такое удивлённое выражение лица, что и словами не передать. Его потемневший, от злости, не иначе, взгляд, скользил по моим телохранителям, а потом остановился на мне. А я струсила и поспешно опустила голову, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться ненароком.

И только когда компания мужчин в чёрном осталась позади, я смогла выдохнуть с облегчением. Правда, ненадолго. Я вдруг осознала, что вовсе не знаю своих защитников и… Мало ли что у них на уме? Я может ведьма, но не всесильная же!

Холодная змейка скользнула по позвоночнику, и этот холодок страха отозвался силой внутри, которая пыталась меня… Успокоить? Да, очень было на это похоже.

Мы миновали улицу, ту самую, по которой я вышла к рынку, теперь нас местные встречали одобрительными взглядами и то у того, то у другого проскальзывали улыбками.

Может, зря я себя накручиваю? И они, действительно, просто проводят меня, без каких-либо злых намерений? Кажется, сопровождающие что-то почувствовали, потому что старик вскользь обернулся и, усмехнувшись, произнёс:

— Да не бойтесь, госпожа ведьма, не обидим мы вас.

— Что, так заметно, что я боюсь? — спросила осторожно, на что детина, шедший позади, смешливо фыркнул.

— Пыхтите громко, — отозвался старик вроде бы серьёзно, хотя в его голосе тоже был слышен едва сдерживаемый смех.

Вот так вот, пыхчу, значит.

Деревня осталась позади, а перед нами оказался лес. Тут мнимая храбрость изменила моим защитникам. Старик поставил сумку на землю, и, отводя взгляд, сказал:

— Вы уж не серчайте, госпожа ведьма, но в лес мы с вами не пойдём. Жинка у меня ревнива очень, да и…

Что там «да и» я и так знала. Опасаются. И ещё не понятно, кто кого больше всё это время боялся, я их, или они меня.

— Я понимаю, — отозвалась с улыбкой, наконец-то, расслабившись. — Спасибо вам! — поблагодарила от всей души. — Если нужно что-то будет, то…

Не договорила, меня перебил громила:

— Да не надо ничего, мы же так, от души.

Честно, я так растрогалась от этой простой фразы, что даже в глазах защипало. Хорошие они тут всё же.

— Спасибо, — повторила вновь. Они махнули руками и направились обратно, в деревню. Я же медлить не стала, опасаясь появления драконов, и, схватив сумку, скрылась в тени леса.

Первый десяток шагов тяжесть даже не ощущалась, а потом сбоку зашелестели кусты и я напряглась. Что, опять какая-то нечисть?

— Ну, как? — произнесла нечисть голосом Мяуса и я-таки уронила сумку, хорошо хоть мешочек с яйцами удержала. Всплеснула свободной рукой и со злостью выдала:

— Нельзя же так пугать!

Я тут уже приготовилась защищаться, а он… Засранец!

— Да не пугаю я, — немного обиженно протянул мохнатый. За ним из кустов выплыл ковёр, и упал у моих ног. — Вот, мы пришли тебе помочь!

Злость, вперемежку со страхом, сходили на нет. Я подняла сумку, положила её на ковёр. И мы двинулись в путь.

— Как всё прошло? — спустя пару шагов, заговорил хвостатый.

Я хмыкнула, припоминая, как меня сторонились и как внезапно объединились, когда явились драконы.

— Знаешь, а всё не так уж плохо, — и принялась пересказывать ему всё, что произошло. Сначала кот слушал внимательно, а потом стал похрюкивать от смеха.

— Что, прям вот, перед лицом драконов дали ми понять, что ведьма всяко важнее их?

Я тоже рассмеялась:

— Сама в шоке!

Вот только веселье наше закончилось, стоило нам оказаться у домика. Там, на ступенях, лениво вычерчивая корягой что-то на земле, сидел… Мик. Тот самый мальчишка, чей разъярённый папочка едва меня не прихлопнул.

Малец поднял голову и виновато, как мне показалось, улыбнулся. Тяжело вздохнув, пошла к избушке. В мыслях крутилось множество вариантов, как побыстрее отправить его восвояси, но все они испарились, когда он подскочил со ступеней и тихонько произнёс:

— Я пришёл извиниться за своего папу…

Эх… Вот и что мне с ним делать?

— Привет, — улыбнулась устало. — Так ты и не виноват, не за что тебе извиняться.

В самом деле, разве дети виновны в грехах своих родителей? Не он же попросил папеньку явиться сюда, так что к мальчишке вопросов у меня не было, да и зла я на него не держала.

— Есть за что, — Мик упрямо мотнул головой и губы поджал. — Я не должен был ничего отцу рассказывать, и вообще…

— Так-так, стоп, — подойдя ближе, потрепала его по плечу. — Твой отец всего лишь за тебя беспокоится, а скрывать от него что-либо совсем неправильно. Рассказал и рассказал, делов-то.

Потом помолчала и осторожно спросила:

— Сейчас ты опять сбежал, никому ничего не сказав? — видеться с разъярённым драконом мне совсем не хотелось. Только вот удалось избежать с ним столкновения, хорошо деревенские помогли, а если он опять сюда явится, да со свитой своей, то, боюсь, так просто мне отделаться не получится. Не доказывать же этому упёртому барану, что мальчишкам сам пришёл, и я его приходить уж точно не заставляла? Да и если докажу, всё равно не поверит.

Ответом мне было очень красноречивое молчание.

— Ясно, — выдохнула шумно. — Есть хочешь?

Малец несмело кивнул и тихо уточнил:

— Не прогоните?

Я лишь рукой махнула и пусть он этот жест расценивает, как хочет. Подошла к лестнице и предложила ему руку. Мик тут же нахмурился, готовый отказаться, но я строго произнесла:

— Нет ничего зазорного в том, чтобы принимать помощь от тех, кто искренне хочет тебе помочь.

Немного поколебавшись, мальчишка опустил свою ладошку на мой локоть, но в глазах его блеснуло упрямство. Пусть, я уж точно не буду пользоваться его слабостью и, тем более, насмехаться над ним из-за болезни.

Мяус всё это время молча наблюдал за нами, и я отчего-то была уверена, что моё добродушие в этом случае он разделять не намерен. Хотя, кто его знает? Когда от денег Глаши отказалась, тоже думала, что он ругаться будет, ан нет.

Мы зашли в дом, встретив счастливую метлу, и сразу отправились на кухню. Там я принялась раскладывать на столе наши богатства.

Мик уселся на стул и наблюдал исподлобья с каким я благоговением достаю продукты из мешка.

Всё-таки мне кажется, что тётушка Сая положила мне куда больше, чем требуется за оплату зелий, но… Я была ей очень благодарна. Решила, когда останусь одна, поищу в тетради что-нибудь ещё, что могло бы облегчить её боли. Мне не сложно, а ей, надеюсь, приятно будет. Да и чего лгать самой себе? Я была бы не прочь обзавестись постоянными клиентами, и вообще не видела ничего зазорного в том, что со мной едой расплачиваться будут. Хотя и деньги бы пригодились…

Метла, пока я была занята, приготовила чай. Первую чашку поставила перед гостем, потом уже мне принесла.

Мяус, наблюдавший за моими действиями, подошёл вплотную и тихим, совершенно несчастным голосом спросил:

— А молочка, что, нету?

Я усмехнулась:

— Подожди немного, Глаша обещала принести.

Но его мои слова вовсе не утешили. Он, понуро опустив голову, вышел из кухни, оставив меня с Миком один на один.

Наконец, с разборкой было покончено и я села, с удовольствием вытянув ноги.

— Чего чай не пьёшь, снова боишься? — сделав первый глоток, спросила у мальчишки.

— Не боюсь, — тут же расправив плечи, заявил малец. — А что, он молоко любит? — понизил голос, стрельнув глазами в ту сторону, куда ушёл кот.

— Представляешь? — усмехнулась и вновь сделала глоток. Потом потянулась к копчёному мясу, которое порезала тоненькими кусочками. Положив его в рот, зажмурилась от удовольствия. М-м-м… до чего же вкусно.

Приоткрыв один глаз, увидела, что Мик последовал моему примеру — наклонил чашку и сделал осторожный глоток, потом тоже взял кусочек мяса.

Я решила, что пришла пора вывести его на чистую воду:

— Ты почему отца не слушаешься?

— Слушаюсь, — мальчишка легонько пожал плечами. — Просто… После того, как я к вам сходил, он узнал, что деревенские ребята не захотели принимать меня к себе, и…

Он запнулся, а я не стала его торопить, давая возможность выговориться.

— В общем, они теперь вообще меня сторонятся, а мне скучно.

Эх… Вроде и деревенских понять можно, но, да-да, дети не должны отвечать за грехи своих родителей. Хоть эти родители и ничем особым перед местными не провинились, разве что самим своим появлением.

— Со мной веселее? — хмыкнула, вновь потянувшись к мясу.

Он не ответил, пожав плечами. Прожевав, нахмурилась и решилась признаться:

— Мик, я вряд ли смогу тебе помочь… — пояснять, с чем именно, мне не пришлось, он и так всё понял.

— Я знаю, — малец погрустнел, сгорбился даже. — Но… Можно я буду иногда приходить к вам? Просто так?

И вот как тут отказать?

— Можно, — улыбнулась, а потом хитро прищурилась: — Только если ты заручишься согласием своего отца.

Лицо его, озарившееся было радостью, мгновенно посмурнело.

— Это сложно…

— Знаю, — кивнула. — Но это единственное моё условие, если он разрешит, можешь приходить хоть каждый день.

Судя по тому, как мальчишка задумался, предложение моё было очень заманчивым.

Когда чай был допит, а порезанное мясо съедено, я поднялась и произнесла:

— Думаю, тебе нужно возвращаться, пока тебя не хватились, — не то чтобы мне хотелось вновь идти по лесу, но и ждать, когда за сыном явится злющий папенька, хотелось ещё меньше.

— Прогоняете? — насупился Мик.

Усмехнувшись, покачала головой:

— И не думала, но к встрече с драконами я ещё не готова, — упоминать, что сегодня мы уже виделись, вовсе не стала.

— Понятно, — скрыть обиду в голосе ему не удалось.

— Мик, ты же понимаешь… — начала я, да только он меня перебил:

— Понимаю, — повысил голос и тут же оборвал себя, продолжил тише: — Понимаю, но в лагере мне не с кем играть, да даже поговорить не с кем! Отец вечно занят, остальные воспринимают меня, как неразумного ребёнка. И что мне делать?

Вот никогда не думала, что мне доведётся примерить на себя роль няньки. Впрочем, я и о том, что стану ведьмой тоже не думала, так сложилось.

— А ты, значит, разумный? И ведёшь себя как взрослый? — посмотрела на него с сомнением.

Под моим взглядом малец стушевался и произнёс тихо-тихо:

— Я стараюсь…

Ребёнок он ещё, конечно, хоть и хочет казаться совсем большим. И мне, вроде бы понятно это его желание, но… Всё равно! Так нельзя. Уходить, когда хочется и куда хочется только из-за того, что тебе скучно. Вот только и прогнать его было сложно. У меня в детстве не было недостатка в общении. Хватало и друзей, и подруг, да и бабушка всегда была со мной. Не помню я такого, чтобы она от меня отмахивалась. Всегда готова была поддержать да выслушать. Тут, похоже, нужно мозги на место поставить одному упрямому дракону, который и не дракон вовсе, а самый настоящий баран. У сына проблемы, и вовсе не придуманные, глупые, а настоящие. Но эти проблемы никто решать не спешил. Нашли бы ему занятие какое, может он тогда бы и перестал сбегать к мало знакомой девушке в лесную глушь.

— Знаешь, Мик, взрослые заботятся о нас, вот только делают это по-своему. Не обижайся на отца, а просто поговори с ним. Я буду рада, если он разрешит тебе приходить сюда.

Сказала и вдруг поняла, что действительно буду рада. Говорящий кот, метла да ковёр в помощниках — это, конечно, замечательно, но общение с живым человеком никто не заменит. Да и жалко мне его, чего уж лукавить.

Спустя пару минут тишины, малец сдался:

— Хорошо, я попробую.

Вот и ладненько, вот и замечательно.

— Тогда пошли, я провожу тебя.

Ковёр у двери появился раньше, чем я успела его позвать. Да и Мик противиться не стал, когда тот опустился, приглашая его сесть.

Выходя из дома, я всё ждала, что нас там встретит разъярённый дракон, но, к счастью, никого не было. Да и по лесной тропинке мы прошли без каких-либо приключений. И разговор у нас завязался интересный, мальчик оказался замечательным собеседником.

— И что, ты всё это мастеришь сам? — удивилась, когда он рассказал мне и о коляске своей, и о том, что он пытается доработать зеркало связи, но связь пока нестабильная, да и работает через раз.

— Сам, — не без гордости отозвался малец. — Мне всегда нравилась артефакторика, да только мама…

На этих словах мальчишка запнулся и спешно закончил:

— Мне пророчили другую карьеру, артефакторику же считали баловством.

— Отец тоже недоволен твоим увлечением? — спросила, между прочим, заметив и заминку эту, и то, как мальчишка вдруг погрустнел.

— Папа? — мальчик открыто улыбнулся. — Вовсе нет, он рад, что я нашёл для себя что-то интересное.

Ну что же, оказывается, в злющем драконище есть всё же что-то положительное. Впрочем, Мик тут же добавил ложку дёгтя в бочонок мёда:

— Только он хочет, чтобы я занимался исключительно безопасными изобретениями, а творить безопасные безделушки — это скучно.

Какое отвратительно слово «скучно», и кто его только придумал?

Усмехнувшись, комментировать его слова не стала. Так мы и дошли почти до самой деревни. Дальше идти я не решилась. Ретировалась прямо, как Глаша.

— Ты дальше сам дойдёшь?

Малец блеснул хитрым взглядом:

— Боитесь папу?

— Конечно! — улыбнулась, даже не пытаясь юлить и придумывать что-то. — Он у тебя вон какой грозный, настоящий дракон.

Мик расправил плечи и не без гордости произнёс:

— Он генерал, ему положено быть грозным.

А я… Открыла рот от удивления! То есть, его отец и есть тот самый генерал, которого по каким-то странным причинам сослали на край географии? Вот это мне подфартило, ничего не скажешь…

— Ага, — выдавила с трудом. — Я, пожалуй, пойду…

И позорно сбежала. Просто развернулась и рванула обратно к своей косенькой избушке.

Генерал! Настоящий генерал! Наделённый властью и связями, у кого в подчинении непонятно сколько бравых молодцев! Да он в отместку может устроить мне не просто весёлую жизнь, а самую незабываемую!

Домой я ворвалась, словно ураган. И сходу вывалила всё на Мяуса, который не изъявил желания идти с нами:

— Представляешь, отец Мика тот самый генерал!

— М-да уж, — без особо энтузиазма отозвался мохнатый, валяясь на кровати.

— Ты понимаешь, чем нам это грозит? — не унималась я.

— Проблемами, наверное? — всё так же флегматично продолжил кот.

— А ты чего такой спокойный? — замерла, рассматривая белобрысого.

— А чего паниковать? К тому же, ты сама дала добро мальцу, чтобы он приходил к тебе…

Вот в чём дело? Я правильно оценила настрой хвостатого — он недоволен моей мягкостью.

— Не могла же я его выгнать, — насупилась и опустилась на кровать рядом с лежебокой.

— Не могла, — кот зажмурился, и вытянул лапы. — Теперь расхлёбывай.

Вот ведь. А я и забыла, каким вредным он может быть.

— Думаешь, его гнев обойдёт тебя стороной? — посмотрела на него с осуждением.

— А что он мне сделает? Не я же его сына приглашал приходить хоть каждый день, — передразнил он меня.

Я же ничего отвечать не стала. Встала и пошла на второй этаж, где и провела остаток дня, изучая рецепты и пытаясь занять себя, чтобы всякие панические мысли не лезли в мою голову. Впрочем, расслабиться не получилось. А с наступлением темноты так и вовсе страх начал одолевать. И не зря.

К тому времени, как на небе зажглись первые звёзды, над лесом раздался грозный рык, а после на полянку возле дома приземлился уже знакомый мне дракон.

Началось…

Можно было бы, конечно, притвориться, что дома никого нет, да только я была отчего-то уверена — это не поможет. Пришлось спускаться вниз, а потом и за дверь выходить.

Что удивительно — Мяус пошёл со мной. Молча, не проронив ни слова. Он вообще в мою сторону не смотрел. Неужели его так расстроило отсутствие молока, или есть какие другие причины? Надо будет его расспросить, если генерал, который дракон, меня всё же не прихлопнет.

Мужчина стоял поодаль от избушки и ждал. Думает, я к нему подойду? Вот уж нет! Сам пришёл, пусть сам и подходит.

Спустившись со ступеней, я замерла, даже руки на груди скрестила, пытаясь показать незваному гостю, что я вовсе ему не рада. Да только мужчина кидаться с рычанием не спешил, он смотрел на меня хмурым взглядом, не предпринимая попыток приблизиться.

Я не выдержала первой:

— Зачем пожаловали? — хотела сказать твёрдо, да только голос предательски дрогнул. Отец Мика качнул головой и хмыкнул, а потом размашистым шагом пошёл в мою сторону. Стоять на месте я осталась только чудом, хотелось позорно сбежать, скрывшись за хлипенькой дверью избушки.

— Я же тебя предупреждал, ведьма, — начал дракон обманчиво-спокойным тоном, но я видела, что он зол, хотя в этот раз и пытался злость свою сдерживать.

— О чём же вы меня предупреждали? — протянула елейным голосом, сама удивляясь собственной смелости.

— Чтобы ты не приближалась к моему сыну, — рыкнул мужчина, не сдержавшись. Он замер всего в паре шагов от меня, я же была рада, что не успела переодеть юбку. За длинным подолом хоть не было видно, как дрожат мои коленки.

— Я к нему не приближалась, — вскинула голову, посмотрев в пылающие глаза.

«Я вообще ничего предосудительного не сделала и нечего на меня так смотреть», — пронеслось в мыслях, но вслух я этого, конечно же, не сказала.

— Ведьма, — прорычал незваный гость, хотя в обращении этом не было «рычащих» звуков.

— Дарина, — буркнула, не сдержавшись, и, кажется, смогла этим его удивить.

— Что? — переспросил с недоумением.

И я выпалила, вытягиваясь по струнке смирно:

— Меня зовут Дарина, а не ведьма. И не надо на меня рычать, Мик сам пришёл ко мне, я его не зазывала и уж тем более ничего не обещала! И, вообще, могли бы и сами догадаться, что мальчишке скучно, что ему нужно какое-то занятие…

Чем дольше я говорила, тем более хищным становилось выражение его лица. К концу речи я уже шептала, растеряв весь запал и смелость разом.

Движение мужчины оказалось столь резким, что я его и не заметила, только ощутила, как стальные пальцы сжимаются на моей шее, а лицо опаляет горячее дыхание:

— Вот только не надо меня учить, Дар-рина, как мне нужно обращаться с собственным сыном! Я лучше знаю!

— Не знаете, — выдавила сипло. Отчаянная смелость вновь захлестнула. — Ему важно чувствовать себя нужным, даже несмотря на увечья, которые он получил! Точнее, вопреки этим увечьям!

Хватка стала сильнее, и перед глазами у меня заплясали чёрные точки, но я продолжала стоять, не предпринимая попыток вырваться. Взгляд затуманился, а потом и вовсе, против моей воли, по щеке скатилась одинокая слезинка.

Кажется, именно это стало каким-то сигналом для мужчины. Он разжал руки и отступил на шаг. Ещё и отвернулся, чтобы не смотреть на меня.

— Ты ничего не понимаешь, — выдохнул он с затаённой болью, которую всеми силами пытался превратить в злость. Но у него не получалось.

Проморгавшись, я увидела, что его плечи поникли, и вся напускная спесь, будто бы испарилась, оставив передо мной человека, который совсем не понимал, как ему жить с тем, что его терзало.

— Не понимаю, — согласилась покладисто. — Но и зла я мальчику не желаю. Если он хочет приходить сюда, то не прогоню, и не буду смеяться над ним. На этот счёт можете не переживать.

— Довериться ведьме? — горько усмехнулся дракон, так и не посмотрев на меня.

И что ему ответить? Убедить, что мне можно доверять? Мои слова для него пустой звук. Поэтому я пошла другим путём:

— Это уже ваше дело — доверять или нет, — пожала плечами, опустив голову. — Я предложила, а решение за вами.

Между нами опустилась тишина, было только слышно шумное дыхание — моё и его.

— Хорошо, — наконец, сдался он. — Пусть Мик приходит к тебе, но одного я его сюда не отпущу.

Хмыкнула себе под нос, вскинула взгляд, встречаясь с его:

— Ваше право, — помолчала и добавила сварливо, коснувшись одного плеча. — Надеюсь, ваши подчинённые не будут набрасываться на меня с кулаками.

На мгновение его лицо вытянулось, но он быстро взял себя в руки:

— Надейтесь, — обронил с непонятной для меня интонацией, а потом развернулся и направился к центру поляны, где превратился в летающую зверюгу, и через несколько минут скрылся за высокими кронами деревьев.

— Вот и поговорили, — проворчала, буквально падая на нижнюю ступеньку. Смелось и силы пропали. Ноги буквально подкосились. А потом я спрятала лицо в ладонях, пытаясь утихомирить неистово бьющееся сердце.

— Лихо ты его, — рядом произнёс Мяус. В этот раз он не спешил впиваться когтями в руку генерала, наблюдал от двери. Но я не обижалась на него, в этой битве я должна была победить сама.

— Надеюсь, это была наша последняя встреча, — проворчала глухо.

Мы с молчаливым котом вернулись в дом, и я не выдержала:

— Что у тебя случилось? — преградила ему путь, глядя в сияющие фиолетовым глаза.

— У меня что-то случилось? — наигранно удивился мохнатый.

— Вот только не надо передразнивать, — насупилась обиженно. — Ты после того, как на пороге появился Мик, ведёшь себя странно. Даже огрызаешься меньше обычного.

— Аргумент, — флегматично согласился белобрысый и попытался обойти меня по дуге, но я не позволила. Подхватила его на руки, при этом пытаясь удержать равновесие — вес у него был всё же приличный.

— Ну, Мяус, миленький, что тебя беспокоит? Я опять что-то сделала не так? — нет, мне вовсе не нравились его колкие реплики, но молчание было куда хуже.

— Ничего, — проворчал он и попытался вырваться.

— Не отпущу, — прижала крепче. — Пока не скажешь, в чём дело, не пущу!

Хвостатый вдохнул, шумно выдохнул, а потом тихо произнёс:

— Вот сейчас найдёшь себе друзей, влюбишься ещё и сбежишь, а я? А мы как же?

И столько боли было в его словах, что я в первое мгновение и не нашлась, что сказать. А потом зарылась лицом в пушистую шерсть и, улыбаясь, произнесла:

— И это всё, что тебя беспокоит? — когда он не ответил, продолжила: — Зря ты так. Для меня общение с людьми, конечно, важно, вот только осталась я здесь из-за вас. Из-за тебя, из-за метлы, ковра и дома. Из-за того, что чувствую — здесь моё место. Я в кои-то веки попала в сказку, о которой так мечтала с самого детства. Думаешь, я променяю вас на какую-то там любовь?

Если я и лукавила, то самую малость. Ни о какой сказке я не мечтала, меня в моей жизни всё устраивало, но раз я здесь оказалась, то это для чего-то нужно, ведь так? И раз уж я здесь обживаться начала, то сбегать вовсе не планирую.

— Честно? — наконец, выдавил кот и осторожно обхватил мою шею лапами.

— Честно, — рассмеялась тихо, с удовольствием поглаживая мягкую шёрстку. И тут случилось чудо, самое настоящее! Мяус замурчал! Да так громко, что его урчание легко можно было спутать с работающим трактором.

Так мы, обнимаясь, и пошли на кухню. Где до поздней ночи готовили вкусный ужин из картофеля и мяса, а потом дружно его ели. Впрочем, отправляя очередную ложку в рот, я дала себе обещание, что завтра, непременно, начну худеть.

Утро наступило не так рано, как в прошлый день. Нас с мохнатым никто не будил, мы проснулись сами. Я привела себя в порядок и выглянула на улицу, где прямо на пороге в корзинке был большой бидончик молока, несколько пучков свежей зелени и куриная тушка, уже ощипанная и даже опаленная.

Глаша. Не обманула, принесла. И куда больше, чем мы договаривались. Надеюсь, сваренное мной зелье сработает именно так, как я рассчитывала.

Маус, заметив в моих руках бидончик, едва ли ни танцевать начал. От хмурого настроения не осталось и следа.

Налив ему в глубокую тарелку молока, сама отправилась на улицу. У самой двери меня настиг удивлённый голос:

— А ты куда собралась?

Обернувшись, улыбнулась смущённо и произнесла:

— Я пойду зарядку сделаю, потом будем завтрак готовить, — и пока мохнатый не начал отговаривать меня от этой затеи, выбежала на улицу.

Моя прежняя комплекция позволяла не изнурять себя диетами и занятиями спортом, но одна моя коллега из библиотеки постоянно страдала от лишнего веса. Какие только ухищрения она не пробовала! Каким только спортом не занималась! А всё одно — ничего не помогало. Пока Лиза полностью не пересмотрела свой образ жизни, желаемого результата достичь не смогла.

Потом кто-то посоветовал ей рассмотреть правильное питание. И не то, где кроме куриной грудки и гречки больше ничего нельзя, а вполне себе обычное, где не нужны и без того вредные продукты, запрещённые не только людям худеющим, но и всем, кто заботиться о своём здоровье.

И, о чудо, Лиза похудела. Стала чувствовать себя куда лучше, впервые отправилась в горы, где прошла один из самых сложных маршрутов.

А из-за того, что она всегда очень экспрессивно делилась с нами своими взлётами и падениями, я точно знала, с чего мне стоит начать. И не с бега, как обычно все начинают, а с лёгкой зарядки, большого количества выпитой воды и еды, где буду преобладать овощи и всякая зелень.

Я помнила не так много упражнений, но постаралась воспроизвести всё, что всплывало в недрах моей памяти. В итоге, через полчаса я уже обливалась потом, а сердце готовилось выпрыгнуть из груди.

Кое-как доползла до ступеней и присела.

— И что это сейчас за кульбиты такие были?

— Зарядка, — отмахнулась, вовсе не желая разговаривать. И как только у Лизы всё получилось? Это же очень тяжело, хотя поначалу и, кажется, что ничего-то особенного в этом нет. Будь у меня мой родной вес, может, я бы и справилась с лёгкостью, а сейчас… Эх. И почему мне всучили чужое тело? Чем лес моё собственное-то не устраивало?

— Ты так ноги быстрее протянешь, чем успеешь похудеть, — вынес свой вердикт Мяус. И я была с ним согласна. На все сто. Но, если уж поставила цель, то надо идти к ней.

— Пошли завтракать, — кое-как соскребая себя со ступеней, направилась в дом.

Завтрак прошёл мирно. После метла заварила чай, которого я выпила чашки три, не меньше, а потом раздался стук в дверь. Да громкий такой, что я даже на месте подпрыгнула.

— И кого там нелёгкая принесла? — проворчал кот, выходя из кухни вслед за мной.

Дверь я открывала осторожно, совсем не зная, чего ждать от незваного гостя. Но гостем оказался уже знакомый мне мальчишка в сопровождении молодого парня, на котором красовалась уже виденная мною чёрная форма.

Значит, злой дракон всё же пошёл навстречу своему сыну? Похвально, ничего не скажешь.

— Привет, — улыбнулась. Впрочем, улыбнулась я только Мику, а вот незнакомого парня окинула внимательным взглядом. Он сделал тоже самое.

— Привет! — явно не замечая моей настороженности, произнёс малец, улыбаясь в ответ. Его глаза искрились неподдельной радостью. — Папа разрешил мне приходить к тебе!

На этих словах мальчишка хотел проковылять в дом, но на его плечо опустилась рука сопровождающего. Мик непонимающе обернулся, а парень строго произнёс:

— Микаэль, тебе лучше остаться на улице.

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Вот вроде они воины, сильные, а боятся одну маленькую и совершенно беззащитную ведьму. И пусть ведьмой я была не совсем беззащитной, но всё же.

Мальчишка оглянулся на меня с таким несчастным выражением лица, что я не решилась спорить и строить козни намеренно.

— Подожди немного, я сейчас выйду, — подмигнула мальцу и скрылась за дверью. Нужно было переодеться, помыться, впрочем, тоже не мешало бы, но не при гостях же? Придётся терпеть, когда они уйдут.

— Пришёл уже? — проворчал Мяус, даже не пытаясь скрыть ревнивые нотки в голосе.

— Не переживай, ты у меня самый-самый, тебя никто не сможет заменить, — нагнулась и провела ладонью по спине. Мохнатый продолжил хмуриться, хотя в глазах блеснуло удовольствие.

Кто бы мог подумать, что этот вредина элементарно боится остаться один? И ворчит только для того, чтобы скрыть этот свой страх?

Метла закружилась возле меня, выражая собственное беспокойство, пришлось утешать и её:

— Всё хорошо, если уж папенька согласился отпустить сына только с сопровождающим, так и быть, потерплю его.

Помощница хоть и не успокоилась, а мельтешить перестала. Забилась в угол и затихла.

Сменив одежду на свежую, забрала волосы повыше и вышла из дома. Раз уж с травами и зельями у меня сейчас поработать не получится, то хоть приведу в исполнение ещё один план. Я помнила, что Мяус сказал про мои умения, а потому решила, что мне просто жизненно необходим огород. А что нужно для огорода? Правильно! Сначала разработаю небольшой участок, а когда завтра отправлюсь в город, спрошу у тётушки Саи, где мне обзавестись семенами.

Мик уселся на ступеньках, а его охранник стоял рядом, бросая настороженные взгляды по сторонам. Я едва заметно ухмыльнулась и обратилась к мальчишке:

— Ну что, готов помогать мне?

Тот просиял и часто закивал. Прекрасно, у меня и помощник теперь есть.

В покосившемся сарае нашлась ржавая лопата и такие же грабли. Я помнила, что могла просто попросить помощи у леса, но отчего-то пользоваться своей силой в присутствии соглядатая не решилась. Ещё доложит папеньке, что Мику тут грозит опасность, и мальчишку опять запрут в лагере без возможности выходить в свет. Да и что уж греха таить, с землёй мне нравилось возиться, и пусть раньше мне приходилось этим заниматься исключительно на пятачке перед нашим многоэтажным домом, когда помогала бабушке высаживать цветы, я была уверена, что и здесь справлюсь.

— Что нужно делать? — малец с подозрением осматривал орудия труда, которые я держала в руках.

— Будем с тобой огород разбивать, — возвестила гордо. Вот только моего энтузиазма мальчишка не разделял. Понятно, что такое занятие для него впервые.

— И как это сделать? — уточнил он, немного смутившись.

— Я буду копать, а ты корни травы выбирать. Всё просто, не переживай.

За спиной неопределённо хмыкнул парень, но я даже смотреть на него не стала. Пусть себе хмыкает, а мы с Миком проведём время за полезным занятием, не смотря на всяких тут сомневающихся.

Участок под огород я выбрала чуть подальше от сарая. Солнечная сторона, что было важным для всех растений, а уж должный полив я им обеспечу.

Мысленно разграничив грядки, я воткнула лопату, которая на удивление очень легко вошла в невозделанную почву. Трава легонько засветилась и я поняла, что лес и без просьбы моей готов помочь. Пришлось спешно опуститься на корточки и приложить руку к земле:

«Тебе нужна помощь!» — в голове прозвучал уже знакомый голос. Лес не спрашивал, он утверждал.

«Нужна», — не стала спорить. — «Но можешь сделать так, чтобы охранник мальчишка ничего не заметил?»

По телу прошла волна холода, что я приняла за согласие. Отлично.

Работа заспорилась. Я переворачивала пушистую землю, а Мик выбирал немногочисленные корешки. Сначала малец пыхтел от натуги, даже кончик языка высунул, настолько сосредоточенным он был, а потом, когда корешки прямо из его рук рассыпались в разные стороны, он начал что-то подозревать. Посмотрел на меня снизу вверх и я ему подмигнула. Мальчишка понял меня без слов и опустил голову, чтобы спрятать улыбку.

Мы успели вскопать полгрядки, когда за моей спиной раздалось деликатное покашливание. Обернулась, глядя на краснеющего парня:

— Я могу помочь, — кашлянув, предложил он.

О, надо же, а ему не чужды правила приличия.

— Если можешь — помогай, — не стала отказываться и вручила ему лопату. Удивительно, но он не стушевался. Споро взялся за дело, вот только лопата кое-как вошла в землю, да и перевернуть сплетённую корнями землю оказалось для него не так уж просто. Лес помогать не спешил.

Опустившись на колени рядом с Миком, я изо всех пыталась не рассмеяться. Но парень оказался упрямым. Он продолжил копать, на пятом штыке остановился, снял кожаную жилетку, на десятом избавился от рубашки. Пот стекал с него ручьями, а мы с Миком лишь заговорщически переглядывались.

На втором ряду черенок опасно захрустел и я не выдержала. Поднялась, отряхнула юбку и со вздохом произнесла:

— Ладно, не буду тебя больше мучать, — протянула руку, чтобы он передал мне многострадальную лопату. — Если обещаешь ничего не докладывать своему начальнику, то мы быстро справимся с этой работой.

Он воззрился на меня с недоумением, а я всё же не сдержалась, возвела глаза к небу:

— Я же ведьма, лес — мой дом, он нам и поможет.

Парень нахмурился, но лопату отдал и даже в сторону отошёл, всем своим видом показывая, что мешать не будет.

Я вновь подмигнула Мику и опустилась на колени. Прижала ладонь к земле и попросила:

«Сделаешь мне грядки?»

Ответа не последовало, лишь лёгкий укол коснулся пальца, а потом пространство затопило ярким светом. Когда свет погас, на поляне красовались идеально ровные грядки.

— А… — выдохнул парень, но я его перебила. Встала и протянула руку:

— Меня Дарина зовут, а тебя?

Где-то с боку, покатываясь со смеху, похрюкивал Мик. Его охранник же смотрел на меня широко распахнутыми глазами, и только через пару минут тишины, протянул руку в ответ:

— Тэриэм, можно просто Тэри.

Выходит, у них в лагере не все такие буки, как злющий дракон.

Тэри оказался хорошим парнем. Вовсе не многословным, но понятливым и работящим. После того, как он потерпел фиаско, молодой человек решил хоть как-то реабилитироваться. В его поле зрения попала косая дверь туалета, к которой я привязала верёвку, чтобы она случайно не открылась в самый неподходящий момент.

— Я починю? — предложил, стоило нам с Миком расположить на траве под тенью деревьев.

Поначалу я даже опешила от такой щедрости, а после милостиво кивнула, давая своё согласие.

Петли, которые я так и не смогла открутить, дались ему легко. Потом он вовсе разобрал дверь и сколотил её заново. Приставил к покосившему строению и хмуро бросил:

— М-да, в идеале его бы тоже поменять, — тут я не могла не согласиться. Нужно поменять, да только за это платить нужно, а денег у меня всё ещё не было. Вряд ли мужчины такие же сговорчивые, как женщины — за зелья работать не согласятся. Да и побаивалась я сюда приглашать деревенских, мало ли что… Поймут, что не такая уж я и опасная, и тогда… Бр! Надо всё же попрактиковать свою силу, чтобы знать, как себя защитить. На всякий случай, так сказать.

Посмотрев на меня и прикинув что-то в уме, Тэри покрутился на месте. Заметив простынь, которой я отгородила душ, махнул в его сторону и с недоумением спросил:

— Что это такое?

Я окинула взглядом своё творение и со вздохом призналась:

— Душ.

Парень посмотрел на меня хмуро и покачал головой. А что я могу? Сделала то, на что хватило умения и фантазии.

Обед мы готовили на костре. Подвесили котелок на железный прут, который Тэри откопал в сарае, и ждали, когда закипит вода. Туда добавили уже обжаренное заранее мясо с луком и порезанный картофель.

Мяус вышел из дома, когда еда уже была почти готова. Окинул пренебрежительным взглядом парня, чуть мягче взгляд достался Мику, а потом он обратился ко мне:

— Всё хорошо? — я кивнула.

Тэри в этот момент помешивал бульон и едва не выронил ложку. Обернулся к коту, да так и застыл. Пришлось успокаивать бедолагу:

— Да-да, он разговаривает, и это нормально, — Мик сдавленно рассмеялся, тут же замаскировав смех под кашель.

А Мяус, довольный произведённым эффектом, уселся рядом со мной, гордо вскинув морду.

После сытного обеда малец улёгся на траву и задремал. А Тэри, всё ещё косо поглядывая на развалившегося кота, подсел ко мне и заговорил:

— А ты не плохая, — выдал сомнительный комплемент и тут же стушевался. Покраснел, а после вовсе отвернулся.

Я усмехнулась и произнесла, глядя на поляну, залитую полуденным солнцем.

— Ваш начальник считает иначе.

Парень обернулся и нахмурился:

— У генерала Сторэджи есть на то свои причины, — отозвался уклончиво, будто я тут собралась у него выпытывать, какие именно причины у него имеются. Но нет, мне вовсе не интересно, почему он стал таким хамом, это его тараканы, вот пусть с ними и живёт.

— Может быть, — пожала плечами. — Да только я перед ним ни в чём не виновата. Мне мальчишку жалко, остальное не так важно.

Я не смотрела в его сторону, но чувствовала на себе изучающий взгляд парня. Он будто бы на что-то решался, да только тишину так и не нарушил. И правильно, не нужны мне слезливые сказки о бедном и несчастном генерале, отнесись он ко мне по-человечески, может и хотела бы знать, а так… Ни к чему тут откровения.

— Откуда ты пришла? — спустя время спросил Тэри.

Я вздрогнула и ухмыльнулась:

— Издалека, — ответила то, что и объясняла всё, и в то же время не давало никакой конкретной информации.

— Ясно, — бросил парень и затих.

Так мы и просидели в тишине, пока Мик дремал, а когда малец проснулся, то Тэри объявил ему, что им пора уходить. Мальчишка этому явно не был рад, но ему пришлось подчиниться.

И когда они ушли, пришла пора заняться другими делами:

— Пошли зелья варить? — обратилась к Мяусу, на что он согласно закивал.

Зелье от боли в ногах, да бессонницы было совсем не сложным, если его сравнивать с тем, что я готовила для Глаши.

Настойка из мяты и ромашки, с толикой влитой силы, да мазь на основе глины и растёртых листов хрена, опять же с силой ведовской. И если ромашка с мятой у меня были, то за глиной и листьями нужно было идти в лес. К тому же я нашла ещё один рецепт, который можно использовать в период обострения боли — с молодыми еловыми шишками.

— Будем ночи дожидаться? — спросила у кота, который расположился у меня на коленях, оглушая своим урчанием.

— Неа, это можно и днём собрать, — на его ответ я с облегчением выдохнула. К ещё одной встречи с нечистью я была не готова.

— Отлично, тогда давай сходим и я начну готовить? — судя по тому, как Мяус вцепился в мою юбку, идти куда-то ему не очень-то хотелось.

— Может, отдохнём? — заискивающе прошептал он.

— Э, нет, — не поддалась кошачьему очарованию. — Сходим, а потом можешь отдыхать.

Ворчать хвостатый не перестал, но делал это тихо, так что я ни слова разобрать не могла.

Поход в лес обошёлся без приключений, после был ужин всё тем же супом и молоком для Мяуса. Спустя время я ушла наверх, где провозилась с зельями до поздней ночи.

Легла спать уже когда всё небо было усыпано яркими звёздами. Да только отдохнуть у меня не получилось. Я проснулась от странного зуда. Плечо, то самое, куда меня укусила странная зверюшка, зовущаяся крычей, нещадно чесалось и будто бы даже пульсировало от ноющей боли.

Я спешно стянула рубаху, которую использовала в качестве ночнушки, и прикоснулась рукой к плечу. Кожа под ладонью была горячей, что меня безумно напугало. А вдруг этот зверь болен чем, и этим чем-то меня заразил?

— Мяус! — дрогнувшим голосом позвала храпящего кота, да только он не отозвался. Пришлось тормошить его рукой. — Мяус, проснись! — повторила громче.

— У-у-у, — протянул мохнатый, перекатываясь на другой бок. — Чего ты там?

Он открыл один глаз, который светился в темноте.

— У меня плечо болит, то, куда меня мелькая гадость укусила! — выдала дрогнувшим голосом и тут сонливость мигом слетела с хвостатого. Он подскочил на месте и оказался у меня за спиной. Положил лапы на плечи, чтобы лучше рассмотреть. Помолчал, а потом озадаченно выдохнул:

— Тут ничего нет…

— Но я ведь чувствую, там что-то есть! — бросила раздражённо. Ещё не хватало, чтобы он подумал, будто я вру.

Мохнатый шумно выдохнул и обошёл меня, чтобы заглянуть в глаза:

— Что именно ты чувствуешь?

— Кожа горячая и дёргает немного от боли, — перечислила без запинки.

— И больше ничего? — продолжил допытываться Мяус.

Я задумалась, прислушиваясь к собственным ощущениям. Но больше ничего особенного меня не беспокоило.

— Больше ничего, — качнула головой.

— Хм-м-м, — многозначительно отозвался кот, а потом протянул лапу и погладил меня по ноге. — Всё хорошо, такое бывает. Через несколько дней ты и думать забудешь об этом.

Он говорил вроде бы уверенно, но я чувствовала — хвостатый что-то не договаривает.

— Мя-я-яус, — прошептала угрожающе. Но мои угрозы его вовсе не проняли. Мохнатый улыбнулся, что выглядело довольно жутковато и мурлыкающим тоном произнёс:

— Всё хорошо, ведьмочка, спи… — и… я в самом деле почувствовала, что засыпаю. Глаза закрылись, и я повалилась на кровать, попутно слыша неразборчивое ворчание.

Следующее пробуждение случилось, когда за окном уже во всю светило солнце. Его лучи забрались даже за печку, где и стояла моя кровать, на которой я спала одна. Кота рядом не было.

Воспоминания о ночном происшествии заставили подскочить на месте, а потом и вовсе скатиться на пол. Я выбежала в горницу, оттуда на кухню, но хвостатого нигде не было. Метла обрадовалась моему появлению и закружилась на месте.

— Где Мяус? — произнесла с недоумением, на что помощница неопределённо качнулась из стороны в сторону. Из чего я сделала вывод — она не знает, куда сбежал этот конспиратор.

Надо же, он усыпил меня! Прямо, как в первый раз! И почему? В его заверения, что укус этот злосчастный ничего не значит и пройдёт за пару дней, я не верила.

Подойдя к осколку зеркала, опустила рубаху и внимательно осмотрела плечо. На нём ничего не было, ни отметин от зубов, ни покраснения. Прикоснулась ладонью — кожа под ней была обычной температуры.

— Ну не привиделось же мне это, — проворчала себе под нос.

Постояв так ещё немного, со вздохом отправилась приводить себя в порядок. А потом выбежала на улицу, где опять сделала зарядку. Замечательно, что Мика и Тэри ещё не было, я даже душ успела принять. Впрочем, эти мысли занимали меня меньше всего, куда больше я думала о том, куда запропастился Мяус. Его всё ещё не было.

Приготовив лёгкий завтрак, уселась на стул, нервно постукивая пальцами по столешнице. Нет, а если этот засранец в беду попал? Я должна ему как-то помочь! Но куда бежать и где его искать я не знала, лес большой, да и носиться по нему в поисках не имело смысла.

Пока размышляла, мне пришла замечательная идея. Я вскочила со стула, намереваясь попросить помощи у леса, как дверь открылась, и в дом вальяжной походкой вошёл довольный кот. Он окинул меня удивлённым взглядом и спросил:

— Куда это ты так несёшься?

— Тебя искать! — выпалила с раздражением, а потом напустилась на хвостатого: — Ты где был? Я уже испугалась, что с тобой что-то случилось, и…

Не договорила, он меня перебил:

— Это ты меня спасать собралась что ли? — и столько самодовольства было в его словах, что я не нашлась что ответить, лишь выдохнула шумно.

Я тут переживаю за него, извелась вся, а он улыбается!

— Ты! — начала, повысив голос, но его это вовсе не испугало.

— Я… — кивнул согласно, так что зарычала.

— Невозможный, — всплеснула руками и направилась на кухню, где схватила чашку с чаем, едва им не обжёгшись.

Хвостатый пришёл следом, и запрыгнул на стул, откуда воззрился на меня заискивающим взглядом:

— Ну чего ты обижаешься? — произнёс, мурлыкая. — Я просто на охоту ходил, чего тут особенного.

Я на его болтовню не поддалась, продолжая упрямо смотреть в окно.

— Ладно, извини, — выдавил мохнатый. — Я больше не буду уходить без предупреждения.

Вновь промолчала, а спустя пару минут уточнила как бы между прочим:

— И расскажешь, что со мной ночью было?

Мяус если и удивился, то виду не подал, переспросил с недоумением:

— А что было ночью?

Вот и как на него не злиться, скажите мне на милость?

— Ты издеваешься? — уточнила сдержанно, хотя внутри всё так и искрило от злости.

— Вовсе нет, — отмахнулся белобрысый. — Я же сказал тебе, что через пару дней ты и думать забудешь об укусе, всё пройдёт.

Я посмотрела на него, прищурившись:

— А усыпил зачем?

И тут он нашёлся что ответить:

— Потому что спать хотел, а ты так распереживалась, что сама бы не уснула и мне бы отдохнуть не дала.

Врёт ведь! Смотрит мне в глаза и врёт.

— И не стыдно тебе обманывать?

Тут он уже не выдержал, решил, что лучшая защита — это нападение.

— Да почему обманываю-то сразу? — повысил голос и даже лапы на стол поставил. — Я тебе правду говорю, а ты меня не пойми в чём обвиняешь!

Ну-ну, не пойми в чём…

— Знаешь что… — начала, поднимаясь, но меня прервал стук в дверь. Я расслышала, как кот с облегчением выдохнул, и поспешила его разочаровать: — Не надейся, наш разговор ещё не закончен.

На этой ноте отправилась открывать дверь, уверенная, что за ней Мик со своим охранником, но я немного ошиблась.

Нет, малец там был, да и Тэри тоже, но помимо них ко мне в гости наведались ещё пару бравых молодцев. А позади честной компании аккуратной стопкой были сложены доски.

— Доброе утро… — произнесла растерянно.

— Доброе, — жизнерадостно отозвался Мик. — А мы тут решили тебе немного помочь.

— Ага, — только и смогла выдавить, потому что абсолютно не понимала, что вообще происходит.

Тэри улыбнулся мне слегка смущённо и произнёс:

— Не сердись, Дарина, но мы хотели бы чуть-чуть поправить твои постройки. Разрешишь?

А куда же я денусь? Да только ответить не успела, между моих ног проскользнул кот и деловито уточнил:

— Так, чего у нас туточки? О, помощнички! Замечательно, — и глядя довольным взглядом на опешивших неподготовленных парней, он прошествовал прямо к доскам и осмотрелся с видом знатока. Мяус их едва ли не на зуб попробовал, а потом вынес вердикт, которого все, кроме меня и Мика, ждали, затаив дыхание: — Отличный материал, качественный. Можно приступать к работе.

Нет, наглость хвостатого не знала границ… Но мне, почему-то, стыдно за него не было, то ли дело в злости, что ещё полыхала где-то на задворках сознания, то ли в том, что я тоже не была настроена отказываться от их помощи.

Ребята переглянулись и во главе с Тэри отправились за дом. Я же подошла к счастливому Мику и тихонько поинтересовалась:

— А что твой отец скажет на это? Он не будет ругаться? — чего доброго, заподозрит ещё меня в вымогательстве. Мол, втёрлась в доверие к ребёнку, чтобы извлечь выгоду.

— Не-а, — беззаботно отмахнулся мальчишка. — Он сам это предложил.

Моя челюсть с громким «бумс» упала к ногам. Как это сам? У него вдруг проснулась совесть? Решил таким способом задобрить меня? Странно всё. Очень странно.

— Твоего папу, случайно, никто не кусал? — уточнила с подозрением, на что малец громко рассмеялся, а когда замолчал, то с энтузиазмом спросил:

— А чем мы сегодня будем заниматься?

Эх, удивительный он всё же мальчик — живой, искренний, настоящий. Жаль, что судьба обошлась с ним так жестоко.

— Нам бы не мешало сходить в деревню, глядишь, там какими семенами обзаведёмся, — да и тётушке Сае нужно зелья отдать, но это я уже говорить не стала. Собственно, на помощь тётушки я рассчитывала изначально, если уж ей продуктов не жалко было, то может и семенами она поделится?

Когда посмотрела на Мика, то увидела, что взгляд его потух, а потом он вовсе отвернулся:

— Я, наверное, тут останусь, — вроде бы равнодушно произнёс, хотя я видела, что он расстроился.

— Эй, — потрепала его по плечу. — Ладно тебе, пусть в деревне тебя и не приняли, но никто же не наброситься с кулаками?

Ободряющая речь не произвела на мальчишку должного эффекта, он закрылся от меня ещё больше. Я буквально физически ощущала ту стену, что за мгновение выросла между нами.

Он не ответил, лишь легонько плечом дёрнул, желая сбросить мою руку. Так, и что мне с этим делать? Уговаривать или уже отстать от ребёнка? Психолог из меня был так себе.

— Знаешь, что? — обратилась к нему, пытаясь поймать взгляд. — Можешь, конечно, и дальше ото всех прятаться, но ведь это трусость.

— Я не трус! — тут же ощетинился Мик.

— Не трус, — согласилась, кивнув. — Поэтому пойдём со мной, ещё и Тэри прихватим, если всё же боишься.

— Не боюсь, — буркнул, впрочем, не очень-то уверенно. А потом махнул рукой: — Ладно, пойдём.

Вот так-то лучше!

— Отлично, — отозвалась радостно.

Прежде, чем отправиться в путь, пришлось идти к Тэри и ставить его в известность. Он посмотрел сначала на меня, потом на Мика, и когда я уже подумала, что нам откажут, парень кивнул, выдавая своё высокое дозволение.

Всё складывалось слишком гладко, так что я уже начала беспокоиться, но и до деревни мы добрались без особых приключений. Только ковёр пришлось оставить на подступах к поселению, чтобы не шокировать никого, да и Мик наотрез отказался представать таким беспомощным перед местными. Спорить я не стала, видела, что малец и так на взводе.

Толпа мальчишек встретилась нам уже ближе к рынку, да и те, кого мы видели по пути, кланялись мне в знак приветствия, а вот сына генерала награждали пренебрежительными взглядами. Впрочем, так уж явно не торопились его задевать, что не могло не радовать.

Собственно, на это и был у меня расчёт — если уж деревенские решили взять меня под свою опеку, то может моё покровительство хоть как-то поможет Мику найти друзей своего возраста? Не то, чтобы я хотела от него избавиться, но… Друзей много не бывает.

Стоило зайти на рынок, как нам преградили путь. Задрав голову, увидела того самого детину, который вместе со стариком провожал меня в прошлый раз.

— Госпожа ведьма, — он учтиво поклонился, потом окинул прищуренным взглядом Мика. — Вас никто не обижает?

Пф! Это он на мальчишку намекает? Да разве ж он меня обидит?

— Здравствуйте, — поклонилась в ответ. — Вовсе нет, у меня всё замечательно. А Микаэль вот помогает мне.

Последнее добавила весомо так, чтобы он понял — его я в обиду не дам.

Парень склонил голову на бок и помолчал пару секунд, и только после кивнул:

— Это хорошо, — и… сбежал, больше так ничего и не сказав.

— Вы тут уже многих знаете? — шёпотом поинтересовался малец, я же попыталась скрыть улыбку.

— Вовсе нет, — поспешила откреститься. — Просто… в прошлый раз они помогли мне, вот и всё.

То, что помощь мне требовалась от вреднющего генерала, папеньки Мика по совместительству, уточнять не стала. Не хотелось мальчишку расстраивать.

Вскоре мы добрались до нужной лавки, откуда счастливо улыбаясь, вышла тётушка Сая, только улыбка её тут же померкла, когда взгляд её упал на мальчишку:

— А этот чего с тобой делает? — вместо приветствия выдала она, я же сделала шаг вперёд, желая загородить Мика от нападок.

— Он. Мой. Друг, — произнесла, выделяя каждое слово. На что женщина нахмурилась и недовольно покачала головой.

— Не тех ты друзей выбираешь, — ворчливо пробурчала она, опираясь на прилавок. Взгляд не потеплел, в нём всё так же плескалась насторожённость.

А вот это совсем не её дело. Хотелось нагрубить, но… Я тоже была заложницей ситуации.

— Да ладно вам, — отмахнулась с улыбкой. — Мальчишка ни в чём не виноват, да и… — запнулась, лихорадочно придумывая весомую причину. — Лес признал его.

Он же признал его? По мне, так да! Смог же мальчишка найти мою избушку с первого раза, значит, лес его признал и точка!

Я била наугад, пытаясь найти ту самую нить, из-за которой деревенские перестанут воспринимать мальчишку, как врага. И, кажется, с первого же раза попала в цель! Брови тётушки взметнулись вверх, а после улыбка озарила лицо.

— Даже та-а-ак, — протянула она с сомнением. Потом отклонилась, чтобы заглянуть мне за спину. — Тебя как зовут, малец?

Честно, я еле удержалась от того, чтобы не захлопать в ладоши. Надо же, тактика оказалась верной!

Мальчишка выступил чуть вперёд и тихо произнёс:

— Микаэль, — Мик изо всех сил старался не показывать свой страх, но и я, и тётушка поняли, как отчаянно он трусит.

— Микаэль, — повторила женщина, будто пробуя его имя на вкус. — А я тётушка Саи. Будем знакомы.

Она лукаво блеснула глазами и посмотрела на меня:

— Госпожа ведьма, а вы, я смотрю, не с пустыми руками?

Незаметно выдохнув, запустила руку в корзинку и извлекла оттуда три флакончика.

— Всё, как заказывали, только вот это, — перехватила свободной рукой тот, в котором был тёмно-зелёный настой. — Я сделала на свой страх и риск. Его можно использовать, когда боли особенно донимают.

Тётушка всплеснула руками и приложила сморщенные ладони к покрасневшему лицу:

— Ну, надо же, какая же ты умница!

От бесхитростной похвалы я смущённо потупилась и отмахнулась:

— Да что вы, мне совсем не сложно.

Женщина меня будто бы не слышала. Спешно взяла флакончики и цепко ухватила меня за рукав:

— Не сложно, конечно, но, выбирай теперь, что хочешь, — она обвела прилавок, где было, на первый взгляд, много всего, да только всё не то.

— Мне бы семян, — начала осторожно.

Несмотря на то, что я выполнила её просьбу, да и не просила ничего заоблачного, мне было неловко. Не имела я торговой жилки, что поделать.

— Каких семян? — тётушка недоумённо нахмурилась. Флакончики с зельями она уже успела куда-то спрятать.

— Овощей каких-нибудь, — пожала плечами, сама не очень-то понимая, что мне необходимо. Да и названия у нас могут отличаться, не хотелось попасть впросак.

— А-а-а, — протянула она понятливо. — Огородик хочешь разбить?

Я кивнула.

— Хозяйственная ты какая, ведьмочка, — похвалила меня и спряталась за прилавком, откуда вытащила холщёвый мешок. — Вот, держи, тут много всего разного, глядишь, что и пригодится. Как чувствовала, что понадобятся, а то подумывала уже домой их унести. Сезон-то посева уж прошёл.

Свёрток был увесистым, поэтому я попыталась отказаться:

— Это слишком много, мне бы чуть-чуть, — впрочем, кто меня слушал? Она уже положила свёрток мне в корзину и недовольно пробурчала:

— Когда дают, брать надо! — ещё и палец вверх подняла, пытаясь своим словам придать особую важность.

Мне ничего не оставалось, как только поблагодарить её:

— Спасибо вам большое! — и уже собралась уходить, когда она строго бросила:

— Куда? А мяска взять? — не успела даже пикнуть, как мне вручили увесистый свёрток. — Отказа не приму! — тоном, не терпящим возражений, добавила она, видя, что я готова отпираться.

Нет, какие-то они тут всё же неправильные. Слишком добрые, что ли… Не скажу, что живя с бабушкой видела много зла, да и после её смерти соседки так и норовили подкормить меня, причитая из-за излишней худобы. То пироги мне приносили, то плюшки всякие. Но они меня с детства знали, а тут я без году неделя, и уже принимают, как свою. Червячок сомнения всё же грыз меня изнутри, и отмахиваться я от него пока не спешила.

Расставшись на доброй ноте, мы с Миком отошли от лавки и уже направились на выход с рынка, когда меня окликнули. Обернувшись, увидела спешащую к нам молодую девушку. Она была одета в ярко-красный сарафан, на густых чёрных волосах красовался ободок, расшитый какими-то камнями, что поблёскивали на солнце. Да и лицо у неё было под стать роскошному наряду — высокий лоб, глаза большие, выразительные, да губы пухлые, выделяющиеся на белом лице неестественной насыщенностью.

Впрочем, несмотря на красоту внешнюю, было в ней что-то отталкивающее. Тёмное будто бы, от чего глубоко внутри проснулся холод. Словно сила пыталась меня предупредить о чём-то.

— Госпожа ведьма, — девушка и поклонилась вроде, но сделала это так, будто одолжение мне оказывала.

— Да? — произнесла с улыбкой, при этом неосознанно пытаясь загородить Мика. Незнакомка мне не понравилась, и алчный блеск в её выразительных глазах лишь подтвердил мимолётное впечатление.

Девушка остановилась, не дойдя пару шагов. Сначала окинула взглядом меня, потом и притихшего мальчишку. Усмехнулась, ядовито так, отчего вся красота будто померкла, обнажая истинную натуру.

— Значит, не брешут местные, что ведьма у нас объявилась, — всё с той же усмешкой произнесла она. — А я Алана, дочь старосты.

Последнее было сказано так, что по её логике теперь кланяться и расшаркиваться должна была я. Впрочем, мне не жалко, я и поклониться могу. Что и сделала, при этом выступая ещё вперёд, чтобы она не пялилась на Мика. Этот жест от неё не укрылся, и девушка вновь усмехнулась, холоднее прежнего.

— Чем могу помочь? — начала, да только меня перебили наигранно-удивлённым:

— Помочь? Мне? — она рассмеялась, и её звонкий смех разнёсся по округе. — Это скорее я тебе помочь хочу.

Девушка склонилась и, понизив голос, произнесла:

— Наши тебе рады, конечно, но ты не думай, дружбу с драконами вряд ли кто одобрит. Они тут пришлые, чужие, сколько пробудут — не известно, а тебе с нами жить бок о бок, если, конечно, — тут она на мгновение прищурилась, — Сбежать от нас не надумаешь раньше времени.

Кажется, я окончательно запуталась. Эдакая ненависть к драконам была похожа на какую-то маниакальность. Глаша говорила, конечно, что дело будто бы в том, что они тут порядки свои наводят, да только… Сейчас мне показалось, что то не единственная причина. Есть что-то куда весомее, чем пришлость чужаков.

Впрочем, спорить да доказывать что-то я не стала, вновь поклонилась и со спокойной улыбкой произнесла:

— Спасибо за совет, — тон ответа был таков, что Алана с лёгкостью разгадала его посыл. Мол, шла бы ты дочка старосты, я как-нибудь без тебя разберусь, с кем мне общаться, а кого избегать.

По губам девушки зазмеилась неприятная улыбка, и она кивнула:

— Как знаешь, я тебя предупредила, — с этим развернулась и походкой от бедра пошла прочь.

Выйдя за деревню, я спросила у молчавшего всё это время Мика:

— Расскажи-ка мне, чем вы так местным не угодили?

Мальчишка споткнулся и едва не упал, хорошо, что я успела придержать его.

— Что? Неужели это какая-то тайна? — видя его замешательство, попыталась пошутить, да только малец скис окончательно и, отведя взгляд, произнёс:

— Не то, чтобы тайна, но я не уверен, что могу об этом рассказывать.

Вон оно как… Что-то рядом со мной собрались люди, да и коты, кто не желает открывать правду.

— А почему не уверен? — решила не отступать.

Мик вздохнул, горестно так, и тихо признался:

— Потому что сам подслушал разговор, который не предназначался для моих ушей.

О! А всё куда интереснее, чем я предполагала.

— Если пообещаю, никому больше об этом не говорить, тогда расскажешь? — сдержать улыбку не получилось. Да и Мик сам блеснул хитрым взглядом, смотря на меня снизу вверх.

— А ты пообещаешь? — он спешно оглянулся по сторонам, для верности ещё и стал тише говорить.

— Конечно! — заверила горячо так же шёпотом. Мы смотрели друг на друга несколько секунд и, не сговариваясь, рассмеялись.

Тему, почему его отца сослали сюда, он опустил, а я и не пыталась её развить, зато о том, что в миленькой на вид деревеньке творятся какие-то тёмные дела, говорил охотно. По всему выходило, что магический фон в этих местах всегда-то был нестабилен, а за последние пять лет так и вовсе «испортился». Патрули ближайшего городка подали запрос в столицу, поэтому драконов сюда и прислали. И у сосланного генерала есть все основания полагать, что тот самый староста, чья дочь пыталась дать мне «дельный» совет, в этом как-то замешан. Собственно, отец Аланы и настраивал деревенских против драконов, придумывал какие-то небылицы. А народу-то что? Конечно, верят! Староста может и прохиндей, да всё же свой.

Я, как человек из другого мира, не так много понимала в магических фонах, вот только за временной отрывок в пять лет ухватилась сразу. Что же, и тут я виновата? Точнее не я, а бабушка своим молчанием провинилась? Вопрос о том, почему она молчала все эти годы и старательно стирала мою память, оставался открытым.

Если всё правда, и без ведьмы в лесах этих начинает происходить всякая чертовщина, то… Что мне нужно сделать, чтобы это исправить? Стоит опять припереть к стенке Мяуса, похоже, только он и может пролить свет на тёмные делишки местных.

Конечно же, Мику я ничего говорить не стала. Выслушала внимательно, пообещала держать рот на замке, на том и порешили. До избушки добирались привычным способом — малец с комфортом на ковре, а я плелась рядом. У дома же нас ждал сюрприз — команда из бравых ребят уже завершила работу. Теперь у меня был вовсе не кривой туалет, а что куда важнее — имелся новенький душ из добротных досок. Сверху откуда-то взялась чёрная бочка, куда можно было наливать воду.

Счастью моему не было предела!

Завидев меня, Тэри поднялся с земли, где они сидели, отдыхали, и со смущённой улыбкой сообщил:

— Принимай работу, хозяйка!

Остальные смотрели на меня уже без прежней настороженности, один из них даже подмигнул мне, да так двусмысленно, что я запнулась и чуть вперёд носом не упала. Это он чего, заигрывать со мной вздумал?!

Нет, он был красив, конечно. Высокий, как и все они. С правильными чертами лица, единственное, что выглядело довольно забавно, так это тёмно-бордовые волосы, забранные в высокий хвост. Впрочем, как я успела понять, у них была такая мода, потому что все они могли похвастаться разноцветной шевелюрой. У кого серебристые с голубыми прядями, у кого синие, или, вот, бордовые.

Я предпочла его проигнорировать и обратилась к Тэри:

— Вы не представляете, как вы меня выручили! Спасибо вам огромное! — парень засмущался пуще прежнего, даже уши покраснели. Благодарность словесная, конечно, хороша, да только я продолжила: — Сколько я вам должна?

Не спросить я не могла, хоть и не представляла, как буду расплачиваться.

Смущение с парня слетело тут же, он посерьёзнел, нахмурился и выдал:

— Ничего не надо, генерал приказал — мы сделали.

Значит, Мик не обманул, его отец сам приказал помочь мне. Вот только, что за день изменилось? И как я из ненавистной ведьмы превратилась в ту, кто заслуживает этой самой помощи? Такой расклад меня не устраивал.

— Ну, нет, — приставила руки к бокам. — Так дело не пойдёт. Вы мне помогли, я хотела бы вам отплатить за работу. Не хотите брать деньгами, — которых у меня, к слову, и не было, — Так могу вам зелья сварить. Или трав каких редких собрать.

Тэри нахмурился сильнее и упрямо повторил:

— Нам ничего не надо.

Но его обогнул тот самый, который подмигнул мне, и с обезоруживающей улыбкой произнёс:

— На свиданье со мной сходишь, госпожа ведьма?

Госпожа ведьма из его уст прозвучал с некоторой издёвкой, словно ему мой статус казался смешным. Что говорить, я и сама была в шоке от такого обращения, но насмехаться над собой не позволю!

Тэри уже было собрался одёрнуть своего друга, да только я улыбнулась, противненько так и протянула:

— А не боишься, касатик? Я же могу и проклясть тебя, — чисто теоретически, потому что никого проклинать уж точно не планировала.

Улыбка его стала не такой смелой, да и в глазах блеснуло что-то мне не понятное. Но отступать он не спешил:

— Не боюсь, — отмахнулся и сделал шаг в мою сторону.

Просить у леса помощи даже не пришлось, сила внутри отозвалась холодом, а следом ступни парня спеленали мощные корни, так что он кулем свалился к моим ногам.

За спиной, не сдерживаясь, захохотал Мик, его смех подхватили остальные. Только горе-ухажёру было не до смеха. Он усердно отплёвывался от травы, которая попала ему в рот.

Говорить ничего не стала, фыркнула и направилась к дому. Уже по пути меня догнал довольный голос парня:

— Не испугала, госпожа ведьма, я, видите ли, люблю девушек с характером!

Я лишь глаза к небу закатила. Настырных воздыхателей мне только и не хватало.

Вскоре меня догнал Мик, он широко улыбался и вообще выглядел донельзя довольным.

— Когда семена сажать будем? — спросил, как ни в чём не бывало.

— Нам не мешало бы пообедать, а потом и за работу примемся, — малец кивнул и, пока Тэри не видел, обогнал меня и первым прошмыгнул в дом. Вот ведь.

На ступенях, перед дверью сидел Мяус, он улыбался своей жуткой улыбкой.

— Так их, нахалов этих, — протянул хвостатый. А я лишь головой покачала. Веселятся они, значит, а мне вот не до смеха что-то. Не признаваться же им, что я считала себя в этом теле совсем не привлекательной, и была уверена, что предложение о свидании явно было сказано лишь с одной целью — поиздеваться надо мной?

Кота я тоже проигнорировала. Зашла в дом и только там смогла выдохнуть, все эти взгляды, разговоры, пространные предупреждения… У меня хотя бы один день будет спокойным, без нервотрёпки?

Мик уже сидел на кухне, а возле него смущённо крутилась метла. Моя скромняшка, по всей видимости, признала мальца, что не могло не радовать.

Мальчишка посмотрел на меня и серьёзно произнёс:

— Я поговорю с отцом, Рэйлин больше не посмеет вас донимать.

Удивительный он всё же. Помимо живости и доброжелательности ещё и чуткий очень. Повезёт же однажды какой-нибудь девчонке.

— Спасибо, — улыбнулась искренне. — Только папе не нужно жаловаться. Этот ваш Рэйлин и так меня донимать не будет, я уж позабочусь.

Мик хмыкнул, но говорить ничего не стал. На обед мы ели то же, что вчера готовили на ужин. Мальчишка обладал ещё и отменным аппетитом, что меня умилило. Вообще, чем больше я с ним общалась, тем отчётливее понимала, что при всей своей общительности и нескончаемом оптимизме, так и не обзавелась близкими друзьями. Нет, мы дружили с девочками по работе, частенько выбирались вместе на какие-нибудь посиделки, но ни перед кем я не спешила открывать душу. Даже смерть бабушки пережила с улыбкой, чтобы никто не понял, насколько мне было больно. Возможно, именно из-за этого я так легко приняла новую реальность, потому что в том мире меня по-настоящему ничего не держало. Так, лишь привычки, от которых можно с лёгкостью отказаться.

В дверь тихо постучали, и я поспешила открыть. На пороге стоял Тэри. Один. Бравых молодцев, в том числе недоделанного мачо, видно не было.

— Дарина, — парень обратился ко мне по имени. — Мог бы Микаэль выйти?

Всё равно боится меня и не доверяет? Я хмыкнула и посторонилась, приглашая:

— Проходи, мы как раз собрались пить чай.

Он посмотрел на меня с подозрением, но спустя мгновение, вздохнув тяжело, будто в воду ледяную собрался прыгать, переступил порог. Мяус, что выглянул из кухни, осуждающе покачал головой. А что? Я уже успела понять, что этот стеснительный парень не желает мне зла, так к чему бояться? Да и сила рядом с ним молчала, не то, что при приближении противного Рэйлина.

Кое-как уместившись за маленьким столом, который явно не был предназначен для такого количества людей, я покрутилась. Метла спряталась, и мне пришлось самой разливать чай.

Некоторое время сидели молча, а потом Тэри заговорил:

— Дарина, я прощу прощения за Рэйлина. Такого больше не повторится, — и взгляд на меня бросил такой уверенный. Упрямый даже.

Я вздохнула. Они что, сговорились? Теперь будут защищать меня от всех болванов?

— Брось, я и сама могу постоять за себя.

Парень на моё заявление лишь поджал губы. Эх, чтобы я ни говорила, а такая забота была приятной.

Испугавшись собственных мыслей, поспешила перевести тему:

— У вас ещё есть время? Мы хотели с Миком кое-что посадить.

Тэри улыбнулся и кивнул, а вот мальчишка отреагировал бурно. Поднял руки вверх и крикнул:

— Ура!

Дальше малец быстро выпил чай, даже не обращая внимания на то, что тот ещё не остыл, и сполз со стула, отрапортовав:

— Я готов!

Не сговариваясь, мы с Тэри прыснули от смеха. Пришлось подниматься следом и идти к моему маленькому огородику, где мы принялись перебирать выданные семена. Конечно, привыкшей к зрительному восприятию, мне было несколько сложно ориентироваться в мешочках, на которых кривеньким почерком значились причудливые названия. Хорошо, Тэри был рядом и охотно пояснял всё, что вызывало у меня вопросы. Своё удивление из-за моей неосведомлённости, он старался не показывать, хотя я то и дело ловила на себе его задумчивый взгляд.

Мы сделали лунки, хорошенько полили их водой, которую подносил Тэри, и аккуратно присыпали небольшим слоем земли семена. Когда с этим было покончено, Мик спросил, нетерпеливо подпрыгивая на месте:

— И что? Когда они вырастут?

Тэри кашлянул, пытаясь замаскировать смех, но я подмигнула мальчишке и приложила руку к земле. Лес отозвался с усмешкой:

«Что, снова помощь нужна?»

Я улыбнулась и ответила:

«Нужна. Поможешь?»

Мне не ответили, лишь послышался шелест листвы, а потом произошло очередное чудо. Правда, на этот раз не было яркого света, лишь по земле зазмеились голубые искорки, а потом в лунках появились сначала маленькие росточки, которые крепли и поднимались выше прямо на глазах.

— Ничего себе! — выдохнул Тэри, а Мик захлопал в ладоши.

На миг перед глазами потемнело, и я отдёрнула руку. Тут же рядом раздался ворчливый голос Мяуса:

— Не переусердствуй, я тебя выхаживать не буду.

Я слабо улыбнулась и уселась прямо на траву, смотря на дело рук своих. Удивительно! Если бы и в моём мире было такое возможно, то все, даже самые захудалые фермерства, были бы миллионерами.

Попыталась встать, но у меня это не получилось. Благо, на помощь пришёл Тэри. Он придержал меня, помогая подняться. Прикосновение было обжигающим. Я с удивлением посмотрела на него, отмечая, как ужасно смотрится моя полная рука в его жилистой ладони и тут же отшатнулась в сторону.

Что же, я уже заработала комплекс по поводу своего внешнего вида. Печальненько.

— К-хм, — со стороны раздался чей-то кашель, и мы синхронно повернулись к незваному гостю.

Гостем, оказался, ворчливый дракон. И выглядел он, как обычно — жутко недовольным. Правда, в этот раз недовольство его было направлено не на меня, что удивительно, а на Тэри.

Парень за мгновение вытянулся по струнке и отдал честь своему начальству:

— Генерал! — по-военному рявкнул он и застыл, словно памятник самому себе.

Я же отступила ещё на шаг, совсем не понимая, что меня ждёт от этой встречи. Опять будет рычать или при сыне постесняется? К слову о мальчишке. Он поднялся на ноги и радостно сообщил:

— Папа, смотри, что мы сделали с Дариной! — и столько гордости было в его словах, что я невольно улыбнулась.

Посмотрев на сына, суровый генерал на мгновение растерял всю свою неприступность. Губ коснулась едва заметная улыбка, отчего лицо вдруг преобразилось. Только сейчас я смогла рассмотреть, что мужчине не так уж много лет, и вообще… Он даже красив, хотя это я и в первую встречу отметила.

Правда, благосклонность его испарилась, стоило ему посмотреть на меня. Вредный драконище прищурился, явно готовясь сказать какую-то гадость, но вместо этого кивнул, приветствуя:

— Доброго дня!

Сказать, что я опешила, значит, ничего не сказать. Заторможенно кивнула и пролепетала:

— И вам.

Может, я сплю? И всё это мне только снится? Незаметно ущипнула себя, чтобы проверить, а когда кожу обожгло болью, то я-таки осознала — не сплю, и добренький генерал мне вовсе не мерещится.

— Всё выполнили, что я приказал? — обратился мужчина к своему подчинённому, и Тэри, не меняя положения, и не расслабляясь, отрапортовал:

— Так точно!

А я вдруг поняла, что мне бы нужно поблагодарить его за помощь. Поборов робость, сделала крохотный шаг и поклонилась на манер деревенских:

— Спасибо вам большое за помощь, но не стоило, — последнее добавила тише, потому что холодная усмешка, что коснулась губ дракона, была довольно пугающей.

— Я сам решу, что мне стоит делать, а что — нет.

Ну, вот, не нужно переживать. Его вредность никуда не делась. Что ответить, я не нашлась, лишь пожала плечами.

А потом произошло то, чего я точно не ждала, и вообще мечтала, что такого больше не произойдёт.

— Тэри, забери Микаэля, мне нужно поговорить, — он запнулся и с долей ехидства добавил: — С госпожой ведьмой.

Остаться с ним наедине? Нет, нет и ещё раз нет! Не надо меня с ним оставлять!

Но кто бы смог ослушаться грозного генерала? Верно — никто. Один только Мик робко спросил, бросая на меня многозначительные взгляды:

— Папа, а можно я ещё немного побуду здесь?

Но мужчина остался непреклонен:

— Завтра придёшь, тебя уже ждёт Агниэль.

Малец погрустнел, и поплёлся к поляне, впрочем, прежде чем уйти, подбежал ко мне, насколько это было возможно в его положении, и обнял, шепнув тихо:

— Не бойся, он тебя не обидит.

Эх, мне бы его уверенность.

Тэри тоже удостоил меня взгляда, правда, убеждённости, что всё будет хорошо, там вовсе не было, что испугало меня ещё больше. Кажется, я даже не дышала, пока мои спасители ретировались. Подумывала даже сбежать в дом, чтобы общаться с драконом исключительно из-за двери, но… Гордость не позволила.

Мужчина не проронил ни слова, пока Мик и Тэри не скрылись за деревьями. Я же не знала, куда себя деть. То прятала руки за спину, то перед собой их выставляла, то вовсе опускала, сжимая в кулаки.

Что ему нужно? Что?

— Боишься? — ухмыльнулся драконище, видя мои метания.

— А надо? — вскинула голову и посмотрела ему в глаза. Подходить ближе не спешил, что радовало.

Он хмыкнул, но отвечать не стал. Окинул внимательным взглядом, словно сканером прошёлся. Сердце забилось чаще, а ладони похолодели, и сила внутри отозвалась, чувствуя мою нервозность.

Он молчал и я молчала. Напряжение между нами было настолько ощутимым, что, кажется, даже лес замер, боясь произвести хоть звук. Не выдержала первой:

— Так о чём вы хотели поговорить? — если он продолжит молчать и так смотреть на меня, то я плюну на гордость и всё же сбегу.

Благо, дракон ответил:

— Во-первых, я хотел поблагодарить тебя.

Что-что? Я не ослышалась?!

— Мик второй день светится от счастья, в лагере только о тебе и говорит. И я готов признать, что уделяю сыну слишком мало внимания…

Нет, если бы я могла от удивления упасть в обморок, то непременно бы упала. А так лишь стояла и растерянно хлопала глазами, пока суровый генерал изливал передо мной душу.

— Но у меня на то есть веские причины. А во-вторых…

Пауза после слов показалась мне подозрительной, ну, не может всё быть так гладко.

— Во-вторых, — повторил он. — Мне нужна твоя помощь.

Вновь повисла тишина, и когда я поняла, что он ждёт от меня хоть какой-то реакции, то осторожно уточнила:

— Вы уверена, что хотели именно со мной поговорить? Просто… — запнулась, не зная, как сформулировать свои мысли. Он так рьяно показывал мне свою ненависть, и тут — помощи просит.

Благо, мужчина не разозлился, лишь усмехнулся и пятернёй взъерошил волосы. Они у него, в отличие от подчинённых, были обычного чёрного цвета, разве что кое-где проглядывались белые пряди.

— Уверен, — для верности ещё и кивнул, чтобы я точно не сомневалась.

И тут меня осенило — то есть, аттракцион щедрости, в виде новых построек, был затеян с одной лишь целью, чтобы я не смогла отказать ему в просьбе? Хитёр дракон, ничего не скажешь.

— Тогда я вас слушаю, — вытянулась по струнке, прямо как Тэри недавно.

Мужчина хмыкнул и, неожиданно, сменил тему:

— Может быть, пригласишь в дом? Мик уж больно нахваливал твой чай.

У меня сегодня прямо передозировка удивлением. Пригласить в дом? Его? Э-э-э? Хотела отказать, но мысли хаотично метались, и достойной причины не придумалось, пришлось соглашаться:

— Хорошо, идёмте, — прозвучало это с долей обречённости, что не укрылось от мужчины. Он сжал губы, пытаясь скрыть улыбку. Не смешно, вот ни капельки.

Мяус, прятавшийся всё это время за моей спиной, возмущённо фыркнул, но… Мохнатый тоже понимал, что генерал не тот человек, которого можно отправить восвояси без каких-либо последствий для нас.

Когда вошли в дом, метла уже спряталась. Её не было видно ни в кухне, ни в горнице. Наверное, притаилась за печкой, или вовсе на второй этаж улетела. Благо я знала, где лежит сбор для чая, и могла сама разжечь допотопную горелку.

К дракону я старалась не поворачиваться, но всё равно кожей чувствовала его внимательный, пробирающий взгляд. За стол села только когда разлила напиток по чашкам. Нервным движением обхватила глиняную кружку и уткнулась в неё.

— Простите, к чаю у меня ничего нет, — извинилась не очень-то искренне. Добавлять, что вообще не планировала никого приглашать на чай, помимо Мика и Тэри, не стала. Он и без того всё понял, судя по очередной усмешке.

Помолчали. Его манера тянуть кота за все принадлежности уже стала порядком раздражать, поэтому поторопила:

— Так какого рода помощь вам от меня требуется?

Дракон начал издалека:

— В каких ты отношениях с деревенскими?

Пришёл мой черёд усмехаться:

— Ни в каких, я мало кого знаю из этих мест, — он прищурился, и мне пришлось осторожнее подбирать слова. — Я здесь не так давно…

— А у меня другая информация, — выдал этот ящер и облокотился на спинку стула, от чего бедняга натужно заскрипел. К слову, к чаю он так и не притронулся. Наверняка испугался, что я его отравлю.

— И какая же? — произнесла, спокойно делая глоток ароматного напитка.

— Не просто же так они взялись защищать тебя от нас, — он вздёрнул бровь, да так многозначительно, будто на лжи меня подловил. Но так я и не лгала.

— Не просто так, — покладисто вздохнула. — Местные решили, что лучше уж ведьма, чем драконы. Это их выбор, я никого против вас не настраивала и уж тем более помощи у них не просила.

И это чистая правда.

— А с чего ты решила, что их кто-то настраивает против нас?

Упс… Похоже, я всё же сболтнула лишнего.

— Ни с чего, — продолжила играть спокойствие, хотя руки всё же дрогнули, и я едва не пролила чай. — Просто подумала, что и в чём-то подобном вы меня обвините.

Я уж подумала, что он сейчас рычать начнёт, а этот нахал взял и рассмеялся. Громко так, искренне.

— Хорошо, — произнёс, когда успокоился. — Будем считать, что я тебе поверил. Но передай Мику, чтобы в следующий раз маскировался лучше, когда надумает подслушивать взрослые разговоры.

Кажется, я всё же покраснела. Лицо, уши, да и шея запылали так, будто на них кипятка плеснули. Спешно опустила голову, пожалев, что высоко забрала волосы, они бы скрыли меня от внимательного драконьего взгляда.

Впрочем, мужчина больше мучать меня не стал, подошёл к сути нашего разговора:

— Раз местные выбрали твою сторону, то я бы хотел попросить тебя, выяснить для меня кое-что.

Шпионаж? Интересно. Я даже смущаться перестала и дыхание затаила, ожидая, что ещё он мне скажет. Внимательно посмотрела на него, склонив голову к плечу.

— Я знаю, что здесь происходят странные вещи, было бы прекрасно, если бы ты смогла узнать, что именно не так. Мои ищейки за всё время нашего тут пребывания, не приблизились к разгадке ни на шаг.

То есть, он решил пожертвовать той, которую не очень-то жалко? Очень благородно с его стороны, ничего не скажешь.

— А взамен? — с усмешкой спросила его.

Он подготовился, потому что и на этот вопрос у него был ответ:

— Взамен проси, что хочешь, выполню любую просьбу.

Щедрый какой. Аж зубы сводит.

— Прямо-таки любую? — прищурилась, пытаясь сдержать улыбку.

На провокацию с моей стороны он никак не отреагировал, тут же внося поправки:

— В пределах разумного, конечно.

Я расстроенно вздохнула и протянула:

— Так не честно, минуту назад вы были готовы на любую мою просьбу, а сейчас уже условия выставляете.

— Не шути со мной, ведьма, — вроде бы спокойно произнёс дракон, но в голосе отчётливо прозвучала угроза. — Я ведь могу и не просить, а просто приказать.

Кто бы сомневался, что этот вредный ящер покажет свою истинную натуру? Проснулась неуместная храбрость:

— Так я вроде не ваша подчинённая, чтобы вы мне приказывали.

— Не важно, — отмахнулся от моего замечания. — В любом случае, я могу знатно испортить тебе жизнь.

Тут не поспоришь.

Пришлось признать капитуляцию. Временную.

— Я могу подумать?

Мужчина вновь расслабился и милостиво кивнул:

— Можешь. До завтра.

На этом мы и распрощались. Он поднялся со стула и направился к двери, так больше ничего и не сказав. Только взявшись за ручку, обернулся и с улыбкой произнёс:

— Себастьян, — а видя моё недоумение, пояснил, как для глупышки. — Меня зовут Себастьян, и ты можешь уже перестать мне «выкать», учитывая наше близкое знакомство.

И вышел, просто вышел, оставив меня закипать от злости, словно чайник.

Какое ещё «близкое» знакомство? То есть, если он пару раз хотел прибить меня, и даже задушить, это уже можно считать близостью? Ну! Драконище! Гад! Невозможный!

— Ну, и чего теперь делать будешь? — о ногу потёрся Мяус. Он был расстроен, да и я, выдохнув и приглушив злость, поняла, насколько мы влипли.

Замечательное предложение, от которого, по сути, я не могу отказаться. Выбор без выбора и ещё не понятно, чем всё это для нас обернётся.

— Скажи мне, пожалуйста, что тут за ерунда происходит? — опустив глаза, поймала взгляд мохнатого. — Мик сказал, что чертовщина начала происходить как раз пять лет назад. Выходит, сразу после смерти бабушки?

Кот вздохнул, тяжко так, и предложил:

— Может, молочка мне нальёшь, и мы поговорим?

Я вздёрнула бровь и усмехнулась. Вот ведь прохвост, своего не упустит.

— Пошли уж, горе ты моё.

— И ничего я не горе, — насупился, но пошёл на кухню, даже не так, побежал, задрав хвост.

Молока я ему налила и даже свежего чая себе заварила. Потом выглянула в горницу и крикнула:

— Выходи, он уже ушёл, — послышался шорох, потом что-то упало, и на кухне появилась метла. Она выглядела чуточку виноватой, подлетела ко мне и замерла, опустив черенок к полу. Пришлось успокаивать:

— Да я не сержусь на тебя. Спряталась и хорошо, а то мало ли. Кто знает, что от этого дракона ждать.

Метла счастливо закружилась и принялась хлопотать вокруг меня, настойчиво толкнула, усаживая на стул, и сама поднесла чашку, куда я успела налить чай. Улыбнулась, и прикрыла глаза, пытаясь упорядочить мысли. А их было много, очень много и одна другой гаже.

Генерал, своим приказом, решил задобрить меня. Расщедрился на доски новые и рабочую силу. Вроде и неплохо, но… Всегда есть это «но». И почему я сразу не догадалась, что дело тут не чисто? Отказалась бы от всего, запретив трогать мой косенький туалет и самодельный душ. Справилась бы и с этим как-нибудь. Хотя, кого я обманываю? Если бы не одарил он меня всем этим, то попросту приказал бы, сам же мне это сказал.

К чаю я не притронулась, так и сидела с закрытыми глазами, пока не заговорил Мяус:

— Ну, давай, спрашивай, что там тебя интересует?

Приоткрыла один глаз, отметив взгляд мохнатого с поволокой. Молоко явно пошло ему на пользу, вон какой довольный сидит.

Вздохнула.

— Мик сказал, что в этой местности что-то там не так с магическим фоном, и что подозревают они старосту деревни. Будто бы он замешан в делах каких тёмных. Вот и скажи мне, что всё это значит, потому что я ровным счётом ничего не понимаю.

Мохнатый вздохнул, так же, как я пару минут назад и почесал лапой за ухом:

— Жаль, конечно, что тебя всему нужному бабушка не обучила, но да ладно, — он потянулся, выгибая спину, и продолжил: — Я же уже говорил тебе, что без ведьмы нечисть в этих краях шалить начинает?

Я кивнула. Ну, говорил, да толку-то? Всё равно я не понимаю, как этих шалунов приструнить. И если крычи самый маленький представитель этих неведомых существ, то вообще не уверена, что хочу кого-то приструнять.

— Так вот, видимо, они фон и меняют. А староста… — он задумался на мгновение, нахмурился. — Думаю, драконы ошибаются, нечисть с людьми договоры не заключает, она их обычно…

Он запнулся, потом закашлялся и кое-как выдавил, цепко следя за моей реакцией:

— Она их обычно ест.

Хорошо, что чашку с чаем я успела на стол поставить, как чувствовала, что ничего доброго он мне не скажет.

— Мяус! — выдохнула возмущённо. Нельзя же так! Вываливать такое на неподготовленного человека!

— Что? — в тон мне отозвался мохнатый. — Ты спросила — я ответил, чем ты теперь недовольна?

— Да всем! — не выдержала, процедила. — Ты говорил, что мне ничего-то не грозит, а сейчас выясняется, что нечисть эта ваша, ещё и людей жрёт! Не находишь, что это уже перебор?

— А ты-то ту при чём? — его недоумение было таким искренним, что я даже не нашлась, что сказать. Он принялся пояснять: — Я ж говорю, что ведьму они не тронут, ты же не обычный человек, так что тебе нечего бояться.

Прищурилась:

— Уверен? — уточнила елейным голосом. — А с чего тогда та зверюшка напала на меня и укусила к тому же? И укус этот не так прост, как бы ты не пытался убедить меня в обратном!

Выпалила и замерла, следя за котом. Если он думал, что я забыла о ночном происшествии, то спешу его разочаровать. Не забыла, и отмазкам его не поверила, уж слишком подозрительно он себя ведёт.

Мохнатый остался невозмутимым, разве что взгляд на мгновение полыхнул фиолетовым, но неестественный свет тут же погас.

— Дари-и-ина, — протянул он с усмешкой. — Ты слишком близко всё к сердцу принимаешь, я же тебе говорил…

— Говорил, — перебила его. — Вот только знаешь, в чём проблема? — замолчала и продолжила, пока он не успел ничего вставить. — Проблема в том, что я тебе не верю!

— Не веришь, значит? — вкрадчивым тоном переспросил кот, спустя несколько минут тишины.

Я кивнула, всем своим видом давая понять, что больше не намерена терпеть его враньё.

— Хорошо, — согласился на удивление покладисто. — Тогда пошли.

Он спрыгнул со стула и направился к выходу с кухни. На мгновение я растерялась и недоумённо спросила:

— Куда?

Мяус не обернулся, бросив на ходу:

— К источнику, конечно, сама посмотришь на всё.

Я подскочила на ноги:

— Так ты вроде говорил, что к источнику нужно ночью ходить?

— Это чтобы силой его напитать, а мы просто идём посмотреть, — отмахнулся он, уже открывая лапой дверь.

— На что смотреть? — устремилась за ним, не желая отставать.

— На всё, — пространно отозвался он и одним прыжком спустился со ступеней, мягко приземляясь на лапы.

Нет, этот хвостатый меня всё же добьёт своими загадками!

— Мяус! — крикнула возмущённо, но этому кошаку хоть бы что. Он продолжил идти вперёд, не обращая на моё возмущение никакого внимания.

Догнала я его спустя десяток шагов.

— Может, объяснишь? — пропыхтела недовольно.

— Что именно? — он сделал вид, что не понимает, о чём я его спрашиваю.

— Что происходит? — процедила сквозь зубы. Оставленная было идея отходить его хворостинкой, вновь показалась очень привлекательной.

— Мы идём за ответами, раз уж ты мне не веришь, — язвительно отозвался он.

Ар-р! Ну, что за вредина!

— А конкретнее можно? — я всё ещё пыталась держать себя в руках, но на жиденькие веточки уже посматривала с кровожадным предвкушением.

— Так, Дарина, — он неожиданно остановился, так что я едва не налетела на него. — Ты хотела получить ответы. Мне ты не веришь, так может источник заставит тебя поверить во всё и сразу.

— Очень понятно, ничего не скажешь, — проворчала себе под нос, но мохнатый, конечно же, расслышал.

— Имей терпение, ведьмочка, всему своё время.

На его заявление я лишь фыркнула. Всему своё время, как же. Что-то не верится мне, что я получу ответы на все интересующие меня вопросы.

Дальше мы шли молча. Нет, я пару раз ещё пыталась разговорить мохнатую вредность, но кот стоически отмалчивался. Когда мы дошли, я не смогла сдержать разочарованного вздоха. В солнечных лучах источник выглядел совсем иначе. Обычный ручеёк без какого-либо свечения. Ни волшебства, ни чуда.

Кот посмотрел на меня и хмыкнул:

— Что, не нравится?

Пришлось изворачиваться:

— Почему? Нравится, — впрочем, прозвучало не очень-то убедительно. Собственно, хвостатый мне и не поверил, смотрел на меня, а у самого в глазах смешинки плясали.

— Иди, — кивнул на камень, самый обычный на вид. Укрытый желтоватым мхом и ползучей травой.

— И что делать нужно? — хоть свечения и не было, но я помнила, как мне стало плохо, после «общения» с источником. Осторожность не помешает.

— Всё то же самое, — Мяус махнул лапой. Потом взобрался на высокий пень и принялся умываться.

Ла-а-адно. То же самое, так то же самое.

Осторожно прошла по камням, стараясь не намочить ноги, и остановилась у постамента. Отпечаток ладони едва угадывался, но я приложила руку и замерла. Сначала ничего не происходило, совсем. А потом всё вокруг будто бы заворчало, заворочалось, и в голове раздался недовольный голос:

«Что тебе нужно, дитя?»

Кажется, я уже стала привыкать ко всем этим неизвестным голосам, потому что даже не вздрогнула.

«Я хочу получить ответы!» — отозвалась поспешно. Сила внутри обдала холодом, и ладонь мягко засветилась голубоватым светом.

«Уверена?» — насмешливо уточнил голос. И что-то мне в этом вопросе не понравилось. Поэтому ответила я уже без былого энтузиазма:

«Да…»

«Закрой глаза», — шепнул голос и мне показалось, что щеки коснулось чьё-то дыхание. Но вокруг никого не было, я это чётко видела.

Пришлось с некоторой опаской подчиниться и закрыть глаза. И лучше бы я этого не делала, честное слово!

Мир вокруг померк, растеряв все краски. Всё стало серым и каким-то безжизненным. Густые тени тянулись от деревьев к воде, и в этих тенях были видны какие-то чёрные сгустки. Они, будто почуяв что-то, заволновались, зарябили, и потянулись чернильными щупальцами в мою сторону.

Жаль, что глаза были и так закрыты, потому что мне позорно захотелось зажмуриться. Сбежать из этой неприглядной изнанки.

Но я не могла даже руку отдёрнуть, будто вовсе не управляла своим телом. Могла лишь наблюдать, как щупальца подползают всё ближе и ближе…

Попыталась закричать, но и этого не смогла, с губ сорвалось лишь неразборчивое мычание, а потом произошло невероятное. Вокруг меня вспыхнул голубой свет, сила взметнулась, обжигающим холодом разгоняя кровь и жуткие щупальца с визгом отступили, будто обжёгшись.

«Нечисть — порождение тьмы, — произнёс голос без былого веселья. — Тебе нечего бояться, к тебе они не могут подступиться».

Слабое утешение, если честно.

«А как же крычи?» — не давал мне покоя укус этой твари.

«Они глупы, попробовав твоей крови, он испугался куда больше, чем ты»

Неужели? Слабо верится, если честно.

«Не веришь мне?» — вкрадчиво произнёс голос, и сияние вокруг меня начало затухать, от чего щупальца вновь встрепенулись и потянулись в мою сторону.

Виски сдавило, будто кто-то обхватил голову стальными тисками. Руки похолодели, теперь уже не от проявления силы, а от страха.

— Верю! — закричала в голос и открыла глаза. В первое мгновение буйство красок и солнечный свет ослепили, так что я зажмурилась на мгновение. А когда вновь открыла, то выдохнула с облегчением — жутких щупалец не было. Впрочем, я теперь знала, что тьма всегда рядом, куда бы я ни пошла.

Попыталась отдёрнуть ладонь, но не смогла, невидимые путы всё ещё удерживали меня.

«Неужели это всё, что ты хотела узнать?» — насмешливо отозвался голос в голове.

Я судорожно вдохнула и выдохнула. Вопросы задавать расхотелось, совсем. Мало ли что ещё увижу?

Хотя нет, был всего лишь один вопрос, который казался мне безопасным:

«Почему я получила другое тело?» — эта загадка не давала мне покоя. Бабушка приходила сюда, если мои пробудившиеся воспоминания верны, в своём теле. Так отчего «повезло» так именно мне?

Я ждала ответа, но голос не спешил посвящать меня в эту тайну. А потом, когда я уже не чаяла услышать хоть что-то, произнёс:

«Так безопаснее, — затаился и добавил, — Для всех».

И всё. Почувствовала, что путы ослабли, и я смогла отдёрнуть руку от камня. Слабости не было, лишь странное ощущение внутри, непонятная дрожь, которая никак не проходила. Мне стало холодно, несмотря на жаркий день.

К Мяусу вернулась, обхватив себя руками.

— Ну, выяснила всё? — ворчливо бросил он, даже не глядя на меня.

— Угу, — отозвалась нехотя.

Безопаснее для всех? И что это значит? Почему мне кажется, что я что-то упускаю? Что-то, что уже знала когда-то, но забыла? Почему?! И ведь если спрошу кота, то не ответит, в этом я была уверена. Горьковатое чувство державу грызло изнутри.

— Эй, — посмотрев на меня, забеспокоился мохнатый. — Чего с тобой?

Я передёрнула плечами:

— Ничего, — отмахнулась. — Просто замёрзла.

Белобрысый нахмурился, фыркнул недоверчиво, но спрашивать ничего не стал.

К дому мы возвращались в тишине. Дрожь затихла, и я перестала трястись, как осиновый лист на ветру. Правда, на тени от деревьев теперь посматривала с опаской, стараясь обходить особо густые участки черноты.

Мяус заметив мои манёвры, усмехнулся, но не злобно, а с долей сочувствия. Уже подходя к избушке, я не выдержала:

— Выходит, тьма всегда рядом?

— Выходит, — отозвался кот. — Но тебе она не страшна. Поверь.

Теперь-то я верила, но так же понимала, что источник, силами меня наделяющий, может так же с лёгкостью эту силу «погасить». Моя мнимая всесильность таковой вовсе не являлась, и от этого было особенно гадко.

Вернувшись, в дом не пошла, а направилась к своему огородику, где весело шелестя листочками, покачивались крепенькие всходы. Сначала направилась к тени раскидистого дерева, но, не дойдя пары шагов, развернулась и уселась на самом солнцепёке. В душе царил хаос.

Мяус присел рядом, а потом, подумав немного, взобрался ко мне на колени и затарахтел.

— Да ладно тебе, Дарина, тебе никто не причинит вред. Тьма обходит тебя стороной, и…

— А что будет, если источник вдруг не решит, что я недостойна силы, которая меня охраняет? — перебила его, поглаживая мягкую шерсть.

Хвостатый вывернулся, положил лапы мне на плечи и проникновенно посмотрел в глаза:

— Не решит. Ты достойна! Возможно, вообще самая достойная из ведьм, которых мне доводилось знать!

Я понимала, что он просто пытается меня утешить, но, тем не менее, выдавила слабую улыбку и прошептала:

— Спасибо!

Как бы я на него ни злилась, как бы ни мечтала отходить хворостиной, всё же была рада, что он со мной. Одна здесь я бы точно рассудка лишилась. Расчувствовавшись, прижала его крепче, чувствуя, как длинные усы щекочут шею, а громкое мурчание буквально оглушает, затмевая все звуки леса.

Так мы и сидели, пока я восстанавливала душевное равновесие, а потом отправились в дом, где я сразу пошла на второй этаж. Нужно было занять себя работой, подготовить список трав, которые необходимо было бы собрать, хотя не очень понимала, как теперь ходить в лес, да к тому же ночью. Впрочем, страх страхом, а кушать хочется всегда.

Я планировала приготовить какие-нибудь простые зелья — от простуды, от кашля, от головной боли да бессонницы, заживляющую мазь ещё какую-нибудь не мешало бы сделать. Словом всё то, что могло бы заменить стандартную аптечку среднестатистического человека.

Мяус был рядом, давал дельные советы по списку. Метла тоже кружилась неподалёку, приносила чай, который действовал на меня умиротворяюще. Удивительно, но к вечеру я успокоилась окончательно, решив, что раз попала сюда и не сгинула в первый же день, то и сейчас не пропаду. Обязательно выкручусь, я же способная. Руки и ноги есть, пусть не совсем мои, но всё же. Слезами делу не поможешь, так и нечего их лить да трястись от страха.

Ужинала я лёгким салатом, отказавшись от тушёного мяса с картофелем, которые ещё остались. Кот осуждающе покачал головой, но спорить не стал. Лишь тихонько проворчал:

— Худеть она удумала, вот ещё, — с этими словами он съел мясо, ещё и целую тарелку молока выпил. В итоге кое-как слез со стула и, перекатываясь с бока на бок, пошёл к кровати. Я же отправилась испытывать свой новый душ, предвкушая, наконец-то, нормальное купание.

Внутри бравые молодцы, помимо решётчатого пола, сделали несколько полок, к дверце приладили пару крючков и добротную защёлку. Молодцы, ничего не скажешь. Даже воду налили, которая за день согрелась и была именно той температуры, которую я любила.

Спать я легла чистой и донельзя довольной. Наверное, поэтому уснула тут же, стоило упасть на подушку. Мне ничего не снилось и ничего меня не беспокоило. Прекрасная, просто идеальная ночь. Утро было точно таким же, как и день. Всё шло своим чередом, почти…

Мик не появился ни утром, ни в полдень, и даже когда спала жара, он не пришёл. Я начала беспокоиться, а когда стемнело, так и вовсе не могла себе найти место. Да даже его вредный папенька не явился за ответом! Что-то было не так!

— Ну, чего ты мельтешишь туда-сюда? — проворчал кот, стоило мне опять начать мерить комнату шагами.

— Он не пришёл, понимаешь?

— Может дела какие? — флегматично отозвался мохнатый. Меня это не успокоило. Странно, но за пару дней я так привязалась к мальчишке, что не могла утихомирить неистово бьющееся сердце.

— Нет, с ним что-то случилось! — почему-то я была в этом уверена. Не мог он просто так не прийти. Мальчишка же рвался сюда, да и в лагере, по его же словам, ему было скучно, и вообще нечем заняться.

— Только не говори, что пойдёшь в логово к дракону! — бросил кот, заметив, что я схватилась за ручку двери, открывая её.

На лес уже опустились сумерки, я взглянула на густые тени, на чёрные очертания деревьев и дверь закрыла.

— Не пойду, — выдохнула с сожалением. Но переживать от этого не перестала.

Кое-как дождалась утра и уже тогда, не обращая внимания на ворчание Мяуса, вышла из дома и направилась к деревне. Там соображу, как найти лагерь. И ничего меня не остановит.

Прежде чем ступить на дорожку, которая тянулась лентой между высоких деревьев, замерла. Судорожно выдохнула и, зажмурившись на секунду, сделала шаг вперёд. Ничего, я справлюсь. Ходила же до этого и ничего со мной не случалось, вот и сейчас всё будет нормально. Главное, в это верить.

Сила внутри отозвалась приятной прохладой, что меня успокоило, и я зашагала куда смелее. Правда, то и дело вздрагивала от резких звуков и скрипа, но упрямо шла вперёд.

День только вступил в свои права, трава под ногами была влажной от росы, в вышине щебетали птицы, свежесть и аромат витали в воздухе. Хорошо-то как, если не думать о вездесущей тьме. Но я не могла сидеть дома, только не тогда, когда мой друг, возможно, был в беде.

До деревни дошла быстро. Местные уже проснулись и занимались своими привычными делами. Меня приветствовали если не улыбками, то просто поклонами, на которые я охотно отвечала.

Про лагерь решила спросить у тётушки Саи, лучшего не придумала, но, к моему глубочайшему разочарованию, женщины на рынке не оказалась. Прилавок был пуст, а кривенькая постройка, где у неё хранился товар, была заперта. На двери висел огромный замок.

Покрутившись на месте, я застыла в растерянности. И что делать? Идти к другим торговкам, которые уже посматривали на меня с интересом, но заговаривать первыми не спешили? Или подождать? А вдруг тётушка сегодня вовсе не придёт?

— Ты чего хотела, госпожа ведьма? — за спиной раздался скрипучий старческий голос. От неожиданно вздрогнула и резко обернулась.

Позади меня стояла старушка со сморщенным лицом. В одной руке она держала добротную клюку, другой держалась за сгорбленную спину. На её губах застыла улыбка, а в глазах плясали лукавые искорки. Одежда, юбка да рубаха, давно поизносились, выцвели, но были чистыми.

Поклонилась, и кивнула на пустующий прилавок:

— А тётушка Сая сегодня не придёт?

Улыбка стала несколько холоднее:

— Чего, думаешь, у нас товар не такой хороший, как у неё?

Эм…

— Нет, дело вовсе не в этом, — взмахнула рукой, но старушка неожиданно цепко схватила меня за рукав рубашки и потащила куда-то в сторону.

— Ты иди, посмотри, у нас тоже всё свежее, да вкусное, — причитала при этом она, я же не знала, как сказать, что ничего-то покупать вовсе не планировала.

Завидев, что меня тащат в их стороны, остальные торговки повскакивали со своих мест, оправляя юбки и улыбаясь настолько неискренне, что мне даже не по себе стало. Будто в ловушку какую угодила, честное слово, и выбраться из неё не было возможности. Если развернусь и уйду, то они уверятся, что нравятся мне товары только тётушки Саи, а зависть, особенно женская, страшная сила. Пришлось идти, по пути придумывая, как и отказаться и не обидеть их при этом.

— Вот, смотри, — старушка выпустила мою руку и схватила с ближайшего прилавка шмат мяса, поднося его чуть ли ни к моем носу. — Свежее, тёплое даже, час назад ещё по загону бегала.

От представшей картины меня слегка замутило. Нет, ханжой я вовсе не была, но старалась в красках не представлять, как мясо на прилавок попадает.

— Д-д-да, — произнесла, заикаясь, и попыталась выдавить улыбку.

— А вот ещё, — она вернула шмат на прилавок, и сунула мне под нос гладенький клубень картошки. — Чистенький, как сваришь, так рассыпается. Хороший.

— На самом деле, — начала я, пытаясь озвучить цель своего визита в деревню, да разве ж кто меня слушал? Старушка продолжила нахваливать свой товар, а следом к ней присоединились остальные, наперебой рекламируя то пояски расшитые, то ленты цветные, то пучки зелени, то тушки кур и цыплят. У меня закружилась голова от их щебета, насилу вырвавшись из кольца, окруживших меня женщин, громко произнесла:

— Мне ничего не нужно, я просто узнать хотела, как мне лагерь военных найти!

После моих слов наступила тишина. Зловещая такая. Торговки застыли, а заискивающие улыбки медленно сползали с их лиц. Сделала шаг назад, справедливо опасаясь, что сейчас они меня на лоскутки порвут, но рядом раздался знакомый голос:

— Вы чего тут устроили, сороки?

Ещё никогда я не была так близка к провалу. Обернулась и умоляюще посмотрела на тётушку Саю. Она стояла с тяжёлой корзиной в одной руке, вторую воинствующе уткнула в бок.

Торговки фыркнули и ретировались, что было удивительным.

— Ты что-то рано сегодня, ведьмочка, — мягче добавила она, всё ещё стреляя злым взглядом по женщинам.

Я спешно подошла к ней, протягиваю руку:

— Давайте помогу, — мне хотелось скорее уйти отсюда. Смотреть в глаза тётушки было совестно, сама не знаю от чего. То ли от того, что и в самом деле рано пришла, то ли от того, что ей спасать меня пришлось из лап настырных торговок.

Усмехнувшись, женщина протянула мне корзину и поспешила к своей лавке. Со мной она больше не разговаривала, лишь ждала, пока я с мыслями соберусь, да расскажу, зачем явилась.

А я не торопилась. Помогла ей выложить товары из корзины, да вынести прочее из маленького склада. И только когда на прилавке не осталось пустого места, виноватым голосом произнесла:

— Не подскажите, где тут лагерь военных находится?

Тётушка хмыкнула, правда безрадостно как-то:

— Что, всё же собралась в логово к драконам? — она почти повторила слова Мяуса.

Я не ответила, лишь плечами пожала. Не рассказывать же ей о моём необоснованном ничем беспокойстве? Может быть, вообще кот прав и зря я паниковать стала раньше времени? Но на душе было не спокойно, оттого отступать я и не думала.

— Ладно уж, — протянула женщина, потрепав меня за щёку, как маленького ребёнка, честное слово. Но вместо возмущения я благодарно улыбнулась, эта незнакомая тётушка отчего-то напомнила бабушку. Мне не хватало её ласки и ворчливого неодобрения. Совсем не хватало. — Сверни на Северную улицу, она слева от тебя будет, а там, как выйдешь за деревню, так лагерь и увидишь. Не ошибёшься.

— Спасибо вам, — поблагодарила, улыбнувшись в ответ. Уже развернулась, чтобы побежать в указанном направлении, но всё же остановилась, посмотрела в сторону торговок и тихонько уточнила: — Что, я себе теперь врагов нажила?

Тётушка недоумённо вздёрнула брови, а потом громоподобно рассмеялась:

— Да не бери близко к сердцу, забудется.

Вроде и правду сказала, да только я не поверила. Знала, что такое вряд ли забудут, по крайней мере, если это и случится, то нескоро.

На домах, понятное дело, не висели таблички с названием, но я и не заблудилась. Свернула на улицу, которая была по левую сторону и устремилась вперёд. Избы были хоть и не богатыми, но вполне добротными. Резные крылечки, да обналичники на окнах. Заборы деревянные, не высокие, так что с лёгкостью можно было рассмотреть, что там во дворах находилось. У некоторых прямо перед домами паслись лошадки, чёрные, словно смоль, с мощным телом, да такими же ногами.

Конечно, у нас и в деревни цивилизация добралась, но в целом, от наших, современных, это поселение мало отличалось. По крайне мере, внешне.

За крайним домом начинался спуск, где в долине, среди холмов, виднелся палаточный лагерь. То тут, то там были видны костры, да мельтешащие туда-сюда люди в чёрных одеждах.

Постояв так немного, любуясь пейзажем, а если быть честной, просто пытаясь побороть робость, начала спускаться. Раз уж дошла, то смысла нет отступать.

К лагерю спустилась быстро, и первые пару палаток прошла, никем незамеченная, а потом на моём пути вырос, будто из-под земли, парень. Старый знакомый, тот самый Рэйлин, который зазывал меня на свидание.

— О, госпожа ведьма! — обрадовался непонятно чему. Впрочем, он тут же озвучил, что его так развеселило. — Решились-таки со мной на свидание сходить?

И загоготал, противно так, что я скривилась. Сжала руки в кулаки и хмуро произнесла:

— Я ищу Микаэля, где он?

Смеяться парень перестал, в миг посерьёзнев.

— А зачем он тебе? — спросил таким тоном, будто я на допрос к нему попала. Смелости у меня поубавилось, но, упрямо качнув головой, произнесла:

— Хотела узнать, всё ли с ним хорошо.

Рэйлин не ответил, продолжая сканировать меня нечитаемым взглядом. Потом, будто решив что-то для себя, махнул рукой:

— Пойдём, провожу.

Благо, за время пути он больше сальные шуточки не отвешивал, но то только он. А вот его собратья напрочь позабыли о манерах, если таковые у них вообще имелись.

— Рэйлин, ты где такую цыпу отхватил?

— Красавица, а подруги у тебя случаем нет?

— Не проходи мимо, я куда красивее этого засранца.

Не знаю, каким чудом я дошла до центральной палатки и не взорвалась от злости. Меня буквально распирало от эмоций, а ещё смущение… Я не знала, куда себя деть от этих пристальных взглядов, от отвратительных намёков и свиста, что нёсся вслед за нами. Мужланы неотёсанные! Хамы! Нахалы! Гады!

Рэйлин же не спешил вступаться, лишь заливисто смеялся над каждой фразочкой. Хотя, о чём это я? Он и сам от них не далеко ушёл, такой же гадкий!

— Стой здесь! — широко улыбаясь, бросил он, и скрылся в палатке.

Нет, он был, конечно, отвратительным, но… Я его хотя бы знала. А оставшись одна, вовсе втянула голову в плечи и обхватила себя руками. Если они себя с деревенскими так же вели, то совсем не удивительно, что те на них ополчились. Кому понравится, когда люди ведут себя подобным образом?

— Дарина? — неподалёку раздался знакомый голос, и я неосознанной сделала шаг в ту сторону.

— Тэри, — выдохнула с облегчением.

Парень смущённо улыбнулся и спросил:

— Что вы здесь делаете, госпожа ведьма? — в его глаза застыло беспокойство.

И я принялась поспешно объяснять:

— Мик вчера не пришёл. С ним что-то случилось?

Тэри улыбаться перестал и неопределённо качнул головой, чем только уверил меня в моём беспокойстве.

— Он… — начал парень, но ткань палатки качнулась, и передо мной появился сам генерал. Выглядел он неважно — чёрные круги под глазами, заострившиеся скулы. И взгляд… Страх, вперемежку со злостью.

Я вновь вжала голову в плечи, ожидая отповеди, но мужчина удивил меня, приказав:

— Проходи.

Раздумывать я не стала, юркнула в палатку, тут же столкнувшись нос к носу с Рэйлином, при этом от его весёлого настроя не осталось и следа. Парень выглядел каким-то взъерошенным что ли. Он посторонился, пропуская меня, сам же вышел на улицу.

Следом за ним вошёл дракон и тихо произнёс:

— Мик заболел, но всё рвётся к тебе, — и произнесено это было с некоторой обидой, будто бы это я виновата, что в болезни, что в привязанности его сына ко мне.

— Что с ним? — уточнила тихо.

Мужчина тяжело вдохнул и прошёл мимо меня, задев плечом. Палатка была большой, разделённой на несколько секторов плотной тканью. За одной из них и скрывалась импровизированная кровать, где в ворохе одеял лежал… Мик. Такой маленький и беззащитный, он метался и тихо постанывал. Больше не думая ни секунды, бросилась к нему и, упав на колени рядом, приложила руку ко лбу. Он был огненный.

— У него жар, — выдала и без того очевидное. Дракон не ответил, а вот малец, услышав мой голос, встрепенулся и открыл глаза. Мутная пелена на мгновение рассеялась, и мальчишка счастливо улыбнулся.

— Дарина, ты пришла! — и столько счастья было в его голосе, что я почувствовала, как глаза пощипывает от подступающих слёз. Но, улыбнувшись через силу в ответ, произнесла:

— Пришла, конечно! Ты чего это болеть удумал? У нас там огород, между прочим, не полит, я вчера всё ждала тебя, ждала…

— Ждала, — повторил за мной малец и прикрыл глаза, будто силы его иссякли.

Я с беспокойством оглянулась на дракона, а он лишь нахмурился.

— Вторые сутки не можем сбить жар, из-за травмы его организм плохо усваивает зелья, наш лекарь делает всё возможное.

— Чем я могу помочь? — прошептала, вновь посмотрев на мальчишку. Его волосы спутались, и я аккуратно поправила их, чтобы они не лезли ему в глаза.

Мужчина не ответил, а когда я вновь обернулась, он тут же отвёл взгляд:

— Не знаю, — и столько обречённости было в его словах, что я на миг задохнулась.

В мыслях вспыхнул образ, как я лечила Мяуса, а потому умоляюще сложив руки, попросила:

— Можно я попробую?

Дракон несколько минут, показавшихся вечностью, молчал. А потом запустил руку в волосы, приводя их в беспорядок и неуверенно кивнул:

— Пробуй.

Большего было мне и не нужно. Я опустила руки на тяжело вздымающуюся грудь мальчика и закрыла глаза. Сила отозвалась сразу, и я мысленно попросила:

«Нам нужно ему помочь. Очень нужно».

Сила послушно растеклась по венам и через мгновение кончики пальцев закололо. Я видела, даже не открывая глаз, как свет будто бы впитывается в тело Мика и растворяется в нём. А потом что-то изменилось… Свет ударил по мне, заставляя скривиться от боли. Чужой боли.

Я задохнулась на миг, но руку не отняла, хотя очень хотелось отдёрнуть её. Попыталась вновь и вновь потерпела неудачу. Сила словно в стену упиралась и не могла пробить её.

— Бесполезно, — хрипло выдохнул дракон, тронув меня за плечо.

Не открывая глаз, спросила:

— Что с ним на самом деле? — я не верила, что дело в особенной болезни, тут было что-то другое.

Мужчина молчал, а я ждала. Наконец, он заговорил:

— Из-за травмы магические потоки изменили направление, что мешает ему справляться с любыми болезнями. Даже с самыми лёгкими.

Что же это за травма такая, раз она повлияла не только на тело, но и на магические потоки? Медик из меня был так себе, конечно, да и в магии я разбиралась слабо, но… Даже я понимала, что тут что-то не чисто.

— Что с ним случилось на самом деле? — повторила настойчиво. Отняла руку от груди мальчика и повернулась, чтобы посмотреть на его отца.

Дракон поджал губы и отвёл взгляд. По его виду было понятно, что правду говорить он мне не намерен.

— Он… — напряжённо выдохнул мужчина и запнулся. Но продолжил, — Упал. Это всё, что тебе нужно знать.

Пф! Гордец! Всё ещё не доверяет мне? Но я, вроде бы, не давала повода подозревать меня во всех грехах, так почему он упрямо умалчивает о том, что действительно важно?

— Не расскажите, значит? — прищурилась, раздражённо смотря на дракона.

Он отвернулся, без слов давая ответ на мой вопрос. Ладно. Его право.

Посмотрев на мальчика, вновь приложила руку к его груди и закрыла глаза. Ничего, я тоже упрямая, и чтобы ни произошло с Миком, постараюсь ему помочь.

Сила вновь хлынула потоком, на этот раз я усилила напор, стараясь пробить невидимую стену. В висках застучало от чужой боли, но я не останавливалась. Не отдёрнула ладонь, даже когда тошнота подступила к горлу, и что-то горячее коснулось губ.

Свет метался, то и дело, возвращаясь ко мне, но я направляла его обратно. Сколько прошло времени, сказать точно не могла. Лишь почувствовала, что что-то изменилось. Сила будто бы нашла брешь в «стене» и тонкой струйкой хлынула в тело мальчика.

Голова закружилась, а во рту появился привкус крови. По моему телу расползался жар, пытаясь заглушить холод, я сопротивлялась из последних сил, пока кто-то не дёрнул меня за плечи.

— Остановись, глупая, — в замутнённое сознание ворвался разъярённый голос. Очень знакомый голос.

С трудом открыла глаза, пытаясь сквозь пелену рассмотреть склонившегося надо мной человека. Но у меня не получилось. Бросив это бесполезное занятие хрипло поинтересовалась:

— Получилось?

Всё же было не зря? Я смогла помочь Мику?

— Получилось, — с долей обречённости отозвался голос, и я улыбнулась с облегчением, уплывая во тьму. Сил попросту не осталось.

Пришла в себя резко, будто кто холодной водой меня окатил. Подорвалась на месте и тут же застонала — голова болела, перед глазами всё кружилось, и к горлу подступала дурнота.

С трудом огляделась. Оказывается, я лежала на кровати, точнее на матрасах, что были уложены прямо на землю. Мика нигде не было видно, зато в углу, на стуле, дремал его отец. На крохотном столике стояла почти прогоревшая свеча.

Дрожащей рукой скинула с себя одеяло и попыталась встать. Сделать это бесшумно не получилось, в груди закололо, и я не сдержала болезненного стона.

Мужчина встрепенулся и бросился ко мне:

— Куда, упрямица? — странно, но в его голосе было беспокойство. Это он обо мне, что ли беспокоится? Да нет, быть такого не может.

— Что с Миком? — спросила, вспомнив, почему вообще здесь оказалась.

На губах мужчины появилась блёклая улыбка:

— Жар спал, ему лучше.

Выдохнула с облегчением и прикрыла глаза. Слабость никуда не делась, но то было терпимо. Главное, что с мальчиком всё хорошо.

— Тогда мне нужно домой, — попыталась встать, но мне на плечи легли тяжёлые ладони.

— Ты ничего глупее придумать не могла? — обманчиво ласковым тоном поинтересовался дракон. Я же посмотрела на него с недоумением.

— Эм… — пролепетала. — Простите, я не понимаю.

Мужчина тяжело вздохнул и уложил меня обратно на кровать, ещё и одеялом накрыл, будто это могло остановить меня от побега.

— Мы, вроде бы перешли на «ты», — произнёс, улыбаясь смелее, на что я только фыркнула. Он тут же нахмурился и строго произнёс: — Ты потратила слишком много сил, тебе нужно отлежаться.

Ах, это… Неожиданно, почувствовала, что краснею. Вот сразу р-р-раз и лицо запылало. Пришлось отводить взгляд.

— Всё хорошо, мне домой нужно, Мяус беспокоиться будет, — привела, как по мне, весомый аргумент.

— Это твой кот? — в его голосе слышалась улыбка.

Я кивнула.

— Не беспокойся, Тэри предупредил его, что ты вернёшься чуть позже.

От удивления мои брови взлетели вверх, и я вновь посмотрела на дракона. Куда подевалась его вредность? И с чего это он такой добренький? Неужели, из-за благодарности он готов отказаться от ненависти, которой воспылал ко мне с самой первой встречи? Или…

— Я что, теперь ваша пленница? — произнесла на выдохе и скривилась. Виски прострелило болью.

На мой вопрос дракон не ответил, лишь устало покачал головой, и в его руках появилась кружка, от которой поднимался пар.

— Язва ты, — беззлобно бросил и поднёс кружку, при этом помогая подняться, чтобы напоить меня.

— Кто бы говорил, — проворчала тихо, чем вызвала смех мужчины.

— Согласен, — произнёс он, и я едва не поперхнулась. Это что же? Он согласен? Со мной? Удивительно. Видимо, пока я была в отключке, его всё же кто-то покусал.

Меня напоили отваром, который был довольно приятным на вкус, и уложили обратно. Мне стало чуточку легче и ужасно захотелось спать. Но я упрямо сжала кулаки и спросила:

— У Мика же не просто травма, я права? — раз уж мы достигли подобие перемирия, то почему бы вновь не попытать удачу? Вдруг расскажет правду?

Благодушное настроение, обуявшее дракона, тут же улетучилось. Он нахмурился и поджал губы, а потом и вовсе закатил глаза к потолку, будто пытался выпросить себе терпения у высших сил. Пусть не старается, я всё равно от него не отстану.

— Не успокоишься? — спросил со вздохом. Я же не смогла сдержать улыбку, потому что кричать он не стал, а это уже было хорошим знаком. Кивнула, подтверждая его слова.

Ещё раз вздохнул, тяжко так, будто надеялся разжалобить меня, но куда там — я была настроена серьёзно.

— То, что ты услышишь, не должен никто узнать, — начал с угроз, впрочем, пугаться я не собиралась, как и болтать.

— Я умею держать язык за зубами, — отрапортовала, пытаясь сесть повыше, потому что разговаривать лёжа было не очень-то удобно, да и сидя у меня было меньше шансов уснуть прямо посреди разговора. Но Себастьян, да-да, пора бы мне уже начать называть его по имени, хотя бы мысленно, пригрозил пальцем и строго произнёс:

— Не вставай, так и быть, расскажу тебе.

Улыбка моя стала шире, и я послушно замерла под одеялом.

— Микаэль очень одарённый мальчик, его дар слишком силён, возможно, это и стало роковым для него, — голос дракона звучал тихо и размеренно, я же силилась держать глаза открытыми. Что было довольно непросто.

— Он постоянно куда-то забирался, то на крышу дома, то на крепостную стену, сколько бы я не ругал его. В тот раз он опять пытался покорить высоту, но не удержался, — на лице Себастьяна заходили желваки, а лицо стало настолько злым, что я даже испугалась. Благо, он быстро взял себя в руки, качнул головой, и продолжил: — Во время падения Мик попытался обратиться, но его дракон ещё не пробудился, поэтому оборота не случилось, он попросту застрял в промежуточной стадии, а когда упал, его магические потоки были, в прямом смысле, поломаны. Теперь его магия — его собственное проклятье.

Пусть я мало смыслила в магии, но… Это даже на словах звучало жутко, каково же было Мику, когда всё произошло? Мне было страшно это представить.

— И ему ничем нельзя помочь? — спросила едва слышно.

Мужчина горько усмехнулся:

— Ты сама видела, что его магия выстроила барьер. Многие целители пытались помочь ему, но…

Он не договорил, да и не нужно было, я и так всё понимала.

— Но ведь у меня получилось! — сказала чуть громче.

— Ты смогла пробить временную брешь, и если бы я не остановил тебя, то ты бы попросту выгорела. Выгорание — это смерть.

Возможно и так, но…

— Я должна ещё раз попробовать, вдруг получится?

Мужчина не ответил, лишь принялся сверлить меня нечитаемым взглядом. Молчание затягивалось, пока он не произнёс со вздохом:

— Впервые вижу ведьму, которая, несмотря на предостережения, готова вновь рискнуть своей жизнью.

Я смутилась, а потому недовольно проворчала:

— Просто вам встречались неправильные ведьмы.

Что я ещё могла сказать? То, что ведьма из меня так себе? Да и о своей неведомой силе, как и об этом мире, я знаю всего ничего?

Себастьян усмехнулся и вновь замолчал. Как бы я не силилась, сон брал верх. Глаза то и дело закрывались, а я вновь и вновь открывала их.

— Тебе нужно поспать, — заметив моё состояние, произнёс дракон.

Э-э-э, нет. Я ещё не всё спросила, вдруг, когда проснусь на месте этого разговорчивого мужчины снова окажется ворчун и хам?

— Нет, я не хочу спа-а-ать, — на последнем слове не смогла удержаться и зевнула.

Себастьян тихо рассмеялся. Бережно подоткнул одеяло с боков, и прикоснулся своей огромное ладонью к моему лбу. От этого прикосновения по телу, будто искры пробежали, и я уставилась на него с удивлением.

— Спи, Дарина, а я буду рядом, — его голос стал чуточку ниже, от чего я смутилась ещё больше и натянула одеяло до самых глаз, пытаясь скрыть предательский румянец, что обжёг лицо.

Мужчина вернулся на стул и замер, я же послушно зажмурилась. Но не выдержала и задала ещё один вопрос, последний:

— Почему вы сразу не рассказали о Мике?

Честно, я не понимала, почему они из этого развели такую тайну.

Дракон вздохнул и признался:

— Потому дракон, потерявший вторую ипостась, в нашем обществе считается изгоем. Пока у меня получается сохранять в тайне то, что сын уже никогда не сможет обернуться. А потом, — он запнулся и тише закончил, — Я что-нибудь придумаю.

Странные, очень странные нравы в этом мире… Изгой? Мальчик, который всего лишь потерял возможность становиться драконом? Что за дикость!

Кажется, это было последней связной мыслью, которая посетила мою голову. Хотя нет, был ещё шёпот:

— Вроде бы мы переходили на «ты».

И даже ни один раз, но… Кто в здравом уме будет обращаться к грозному генералу столь фамильярно? Точно не я.

Проснулась я от чьего-то пристального взгляда. Странное чувство, вроде и спишь, а всё равно что-то не так. Открыла глаза и увидела… Мика.

Мальчишка сидел на стуле и болтал ногами, при этом внимательно смотрел на меня, а заметив, что я проснулась, резво спрыгнул со своего места и радостно воскликнул:

— Дарина, ты проснулась!

На его щеках красовался здоровый румянец, да и вообще, он выглядел куда лучше, чем вчера.

— Проснулась, — осторожно приподнялась, отмечая, что и моё состояние было вполне сносным. — Как ты себя чувствуешь?

— Очень хорошо, — малец сверкнул лукавым взглядом, а потом выпятил грудь и произнёс: — Ты вылечила меня, я тебе за это очень благодарен.

Он к тому же ещё и поклонился, чем вызвал мой счастливый смех. Как настоящий мужчина, честное слово.

— Я рада, — отсмеявшись, произнесла искренне. — Главное, старайся больше не болеть. Твой папа очень волнуется за тебя, и я тоже, — последнее добавила тише, но мальчишка расслышал и бросился ко мне на шею, растеряв всю свою «взрослость».

На миг растерялась, а потом обняла его в ответ. Какой он всё же замечательный и я даже рада, что деревенские мальчишки отправили его в лес к ведьме. Иначе бы у меня не появился такой замечательный друг.

Так, обнимающимися, нас и застал грозный генерал.

— К-хм, — кашлянул он, привлекая к себе внимание.

Мы отпрянули друг от друга, и Мик тут же принялся лепетать:

— Папа, я её не будил, она сама проснулась, — увидев, что отец не очень-то ему верит, подтвердила:

— Это правда, я сама проснулась.

Мужчина прищурился, а потом произнёс со вздохом:

— Ладно уж, раз все проснулись, то не мешало бы позавтракать.

Я сначала согласно кивнула, а потом удивлённо переспросила:

— Я что, здесь пробыла до утра?

Это же… Это… Кошмар! Я пришла вчера днём, а сейчас утро? Судить о времени суток из-за плотной ткани палатки было сложно, точнее — практически невозможно.

Мяус меня прибьёт, даже с учётом того, что Тэри предупредил его о том, что я задержусь. Задержусь! А не пропаду на полтора дня!

— Ты потратила много сил, — как в чём ни бывало, Себастьян пожал плечами.

— Угу, — промычала согласно и встала на ноги, чуть покачнулась, из-за чего мужчина тут же оказался рядом. Обхватил ладонями за плечи, помогая устоять на ногах. Я почувствовала, как лицо обжигает румянец. Да и лукавый взгляд Мика, который внимательно смотрел на нас, заставлял краснеть ещё больше.

Выпутавшись из объятий, смущённо поблагодарила:

— Спасибо! — и шаг в сторону сделала. На всякий случай.

Мужчина ничего не ответил, лишь хмыкнул, многозначительно так, и прошёл вперёд, отодвинув ткань и приглашая нас выйти. Первым вышел Мик, опираясь на костыль, но шёл он куда бодрее, чем когда гостил у меня, да и когда бросался ко мне в объятья вовсе не использовал костыль. Это открытие приятно меня удивило, и я шёпотом поинтересовалась у генерала:

— Мне кажется, или он стал лучше ходить?

— Кажется, — довольно грубо одёрнул меня мужчина, что несказанно удивило. Это что? Он опять мне врать вздумал? Я же вижу, что Мик хромает куда меньше, да и вообще…

— Я не слепая, — прошипела рассерженно и прошла мимо вредного дракона. Кажется, я была права, наутро волшебство исчезло, и он вновь превратился в отвратительного мужчину, который только и умеет, что рычать да огрызаться.

Выйдя из палатки, зажмурилась от яркого солнца. По всей видимости, меня и тут обманули — на улице уже во всю властвовал день. Солнце стояло высоко в небе. Никаким утром тут даже и не пахло.

Возмущаться я не стала, да и смысл? Всё равно уже ничего изменить нельзя.

Завтрак для меня, а обед для других, был накрыт за большим грубо сколоченным столом, где присутствовало очень много народа. Слишком много, как по мне. И все они смотрели… Конечно же, на меня!

Чем ближе мы подходили, тем сильнее мне хотелось развернуться и сбежать. Плюнув на мнимую гордость. Но дракон, будто почувствовал мой настрой, подтолкнул в спину, при этом шепнув:

— Не бойся, они не кусаются.

Что-то я в этом очень сомневаюсь…

— Зато с лихвой отвешивают сальные шуточки, — проворчала себе под нос и шумно выдохнула. У меня было впечатление, будто я в логово к диким зверям иду, и они примеряются, с какого бока лучше начать меня есть. С правого или с левого? Бр-р-р!

Когда мы подошли к разношёрстной компании, в прямом смысле этого слова, цвет волос у них был невероятно разный, от кроваво-красного до пшеничного, от болотно-зелёного до цвета сочной зелени, сказать никто ничего не успел. Потому что из-за моей спины выступил генерал. Он обвёл всех внимательным взглядом и громоподобным голосом возвестил:

— Госпожа ведьма под моей защитой. Я не потерплю никакого пренебрежительного отношения к ней.

Удивлены, судя по вытянувшимся лицам, были все, в том числе я. Что значит «под его защитой»?

Ответом ему была гробовая тишина, кажется, даже ветер затих, тоже испугавшись.

Впрочем, Себастьяна такая реакция ничуть не смутила. Он обернулся ко мне и… подмигнул. Мамочки! Временами мне кажется, что у этого дракона раздвоение личности, то рычит и скалится, то вот, подмигивает. И как мне, позвольте спросить, реагировать на такие выверты?

Решила проигнорировать очередную смену настроения и несмело потопталась на месте. А завидев Мика, который сидел на высоком стуле, и махал мне рукой, поспешила к нему. Рядом с мальчиком, мне показалось, самое безопасное место. Благо генерал останавливать меня не стал.

Что удивительно, подчинённые вняли приказу своего начальника, сальные шуточки никто не отвешивал, и даже старались пристально меня не рассматривать. Неужто так его уважают? Или попросту бояться? Второе больше похоже на правду, я бы на их месте тоже боялась дракона.

Мальчишка завертелся и возле него возник Тэри, коротко кивнув мне. При этом парень вовсе не улыбался, как обычно, и старательно отводил взгляд. Это ещё что? Тоже испугался слов начальника или тут замешано что-то другое? Я прищурилась и уже открыла рот, чтобы спросить его напрямую, как он поставил табуретку и попросту сбежал.

Так, кажется, мне уже не нравится покровительство грозного генерала! Верните всё обратно! Ну, кроме сальных шуточек и навязчивых намёков от бравых молодцев.

Плюхнувшись на стул, вопросительно посмотрела на Мика, а он подмигнул, прямо как отец. Они сговорились что ли, пока я спала?

— Приятного аппетита, — шёпотом произнёс малец, и пододвинул ко мне тарелку с кашей. Пахла она очень приятно, и я рискнула попробовать. М-м-м… вкусно!

Сама не заметила, как съела всё, аппетит был зверский. То ли дело в том, что я потратила много сил, то ли просто устала от диеты, которая и продлилась то всего ничего.

А потом на столе появился отвар, который не шёл ни в какое сравнение с чаем, что мне заваривала моя скромная помощница. Он отдавал чем-то горьким, так что чашку я отставила подальше, а вот от сладостей отказаться не смогла. Осторожно взяла маленькое пирожное и откусила.

Что я там говорила? Каша вкусная? Беру свои слова обратно! Вот это, действительно, вкусно. Рассыпчатое тесто, которое буквально таяло во рту, и необыкновенный воздушный крем. Такого мне не доводилось никогда пробовать! Волшебно! Невероятно!

По сторонам я старалась не смотреть, и так чувствовала, что меня исподтишка рассматривают. А портить себе аппетит из-за этого вовсе не хотелось. Поэтому я и делала вид, что никого-то тут, помимо меня и Мика, нет.

Генерал за стол не сел, ходил на отдалении и разговаривал с каким-то мужчиной. Собеседник Себастьяна выглядел иначе, чем все здесь. На нём был фиолетовый камзол, если я правильно вспомнила название этого предмета гардероба, расшитый золотыми нитями, да и волосы его были коротко острижены, что по сравнению с разноцветными шевелюрами всех присутствующих сразу бросалось в глаза.

Слушая мужчину, генерал хмурился, а потом, будто почувствовал взгляд, вскинул голову и посмотрел на меня. Я тут же отвернулась, сделав вид, что вовсе за ним не подсматривала.

— Мы пойдём сегодня к тебе? — отвлёк меня Мик. Я, было, хотела ответить утвердительно, но запнулась.

— А ты точно хорошо себя чувствуешь? — прищурилась, изучая мальчишку. О вчерашнем ужасном состоянии сейчас ничего не напоминало, он буквально светился и горел энтузиазмом.

— Точно-точно, — рассмеялся он звонко.

Но я пожала плечами и произнесла:

— Если твой папа разрешит, то возьму тебя с собой.

Малец заметно сник, но сдаваться не собирался, судя по уверенности, что блеснула в его глазах. И вправду, когда завтрак закончился и все принялись расходиться, он слез со стула и поковылял к отцу. Я же осталась на месте и не слышала, что он говорил Себастьяну.

Мужчина нахмурился, потом качнул головой и… махнул рукой, чем вызвал восторг сына. Он повис на нём и чмокнул того в щёку. Что удивительно, грозный генерал не оттолкнул мальчишку, не испугался, что он уронит его авторитет перед подчинёнными. Это лишний раз подтверждало, что ребёнка он своего любит, что не могло не радовать.

Вернувшись ко мне, Мик радостно возвестил:

— Папа разрешил, только попросил быть к ужину.

Неужели, я теперь смогу спокойно покинуть лагерь и вернуться в свою лесную избушку? Кажется, всё возвращается на круги своя. Почти. Когда мы уже направились на выход, на пути возник генерал. Он поманил меня рукой, и мне ничего не осталось делать, как подойти к нему.

— Нам нужно поговорить, могу я прийти сегодня вечером?

Эх, а я уж обрадовалась, что из-за спасения сына, он забудет о том разговоре.

— Приходите, — равнодушно пожала плечами и уже развернулась, чтобы уйти, как меня нагнал тихий голос:

— Приходи.

Обернулась и с тяжёлым вздохом послушно повторила:

— Приходи.

Сдалось ему это обращение на «ты». Лишний раз убеждаюсь, что Себастьян немного сумасшедший.

— Что папа хотел? — не скрывая лукавую улыбку, спросил Мик, когда я вернулась к нему.

И чего он так радуется? Я вот для радости повода совсем не вижу. Состроив невозмутимое выражение лица, отмахнулась:

— Попросил отправить тебя сразу домой, если тебе вдруг вновь станет плохо.

А что? Не правду же ему говорить! Мальчишка любит отца, и тот отвечает ему взаимностью, насколько я успела увидеть, так зачем разочаровывать Мика? Пусть думает, что его папенька не способен на шантаж.

Малец прищурился, склонил голову к плечу. Не поверил? И ладно. Благо, не стал допытываться дальше.

Уже поднимаясь по дорожке вверх к деревне, мы услышали за спиной, как Мика кто-то окликнул. Обернулись. За нами спешил мужчина в форме, на вид ему было около пятидесяти лет. Белые волосы были забраны в высокий хвост, а на лице имелись густые усы. Солидные такие, которые ему поразительно шли.

— Агниэль! — обрадовался ему Мик, я же нахмурилась. Что происходит?

— Ух, как вы рванули, — шумно дыша, мужчина поравнялся с нами. Его глаза искрились благодушием и чуть-чуть любопытством.

— Ты с нами? — спросил его мальчишка, опираясь на клюку.

Тот расправил плечи и вновь громко выдохнул:

— Ага, Ян попросил меня присмотреть за тобой, — потом он поклонился мне и вполне учтиво, без какого либо подтекста, спросил: — Если, конечно, госпожа ведьма возражать не будет?

Я же лишь растерянно хлопала глазами, сама не зная, чему удивлена больше — тому, что мужчина назвал грозного генерала просто Яном, или тому, что его прислали на смену Тэри.

Пауза затягивалась, и мне пришлось выдавить:

— Возражать не буду, — а что мне ещё оставалось ответить?

— Вот и ладненько, — усмехнулся мужчина. — Я Агниэль, наставник вот этого сорванца.

— А я Дарина, — представилась в ответ и поклонилась, чем заслужила довольный взгляд наставника и короткий смешок мальчишки.

В гору мы поднимались медленно, а всё потому, что Мик то и дело спотыкался да останавливался. Я видела, что шаги ему даются с трудом, хотя совсем недавно, как мне показалось, ногам его стало легче. Это что? Так магия его действует? Вновь возвращает всё к тому, от чего мне удалось его немного излечить? Или Себастьян в самом деле был прав, и улучшение мне всего-то померещилось?

Хм… Странно всё, очень странно.

В итоге Агниэль не выдержал:

— Давай-ка, я помогу, — он протянул руки, чтобы подхватить Мика, но тот отшатнулся и упрямо замотал головой.

— Я сам! — буркнул недовольно, чем заслужил разочарованный вздох мужчины.

— Упрямец, прям как отец, — пробурчал он себе под нос, а потом посмотрел на меня и подмигнул. Не успел Мик опомниться, как его ловко подхватили и он оказался в плотном кольце рук наставника.

Конечно же, мальчишка стал вырываться, но силы явно были не равны. Агниэль стоически выдержал протест и двинулся в гору бодрым шагом, будто малец вовсе ничего не весил. Мне же только и осталось, что подхватить упавшую клюку и пойти за ними. Спустя десяток шагов Мик оставил попытки вырваться и недовольно пробурчал:

— Можно хоть на спину, а не так?

Наставник, сдерживая улыбку, кивнул, и мальчишка перебрался на спину. Так мы и продолжили путь, а у самой деревни Агниэль предложил:

— Давайте в обход, чтоб местных не нервировать?

Честно сказать, я была очень благодарна ему за это предложение. Не то чтобы я сильно боялась показываться перед деревенскими, но… Товарки небось разнесли весть о том, что я отправилась в лагерь и теперь вообще не понятно, как они будут ко мне относиться. Останутся ли на моей стороне или причислят ведьму к вражескому клану?

Получив наше согласие, мужчина двинулся вдоль огородов, и совсем скоро мы вышли к тропинке, по которой я уже ходила.

Лес встретил приятной прохладой и шумным шелестом. Тени меня уже не пугали так сильно, но я к ним всё равно присматривалась, пытаясь разглядеть притаившуюся тьму. Впрочем, ничего-то странного не было видно.

А у избушки нас ждала компания из всех моих питомцев. Кот, скромница метла и ковёр, и если по метле и ковру сложно было определить их настрой, то Мяус был явно не в духе. Глаза светились фиолетовым, а хвост нервно метался из стороны в сторону.

Мне стало стыдно. Очень стыдно.

— Яви-и-илась, — протянул мохнатый, не удосужившись поприветствовать ни Мика, ни его наставника.

Я сделала к нему шаг, желая повиниться, вот только белобрысый вредина поднялся на лапы и, гордо задрав голову, развернулся, направляясь к дому.

Растерянно оглянувшись на мальчишку и Агниэля, произнесла:

— Извините, я сейчас.

Видимо, меня ждёт знатная выволочка. Да уж, давненько никто меня не отчитывал, отвыкнуть уже успела.

Смелости метлы хватило ненадолго — она влетела в дом следом за мной и замерла в углу, как мне показалось, укоризненно глядя на меня. Ну вот, и она туда же.

Кот же сидел посреди комнаты, ко мне спиной. Хвост всё так же дёргался, выражая его недовольство. Ничего не оставалось, как начать разговор первой:

— Мяус, ну прости, так получилось.

Ответом мне было молчание. Пришлось продолжить:

— Я не собиралась там оставаться так надолго, хотела уйти, но Себастьян не позволил…

Вот зря я назвала дракона по имени, зря, потому что кот резко развернулся, сверкнул пылающим взглядом и рассерженно прошипел:

— О, гадкий дракон для тебя уже Себастьян? И ты слушаешь его приказы?

— Да о чём ты… — выдохнула возмущённо, но плотину прорвало.

— О том! — взвизгнул хвостатый. — Ты ушла, не послушав меня, и ещё этого Тэри прислала, якобы, чтобы успокоить. Да только этим меня не успокоить! Ты чуть не убила себя, пытаясь спасти мальчишку!

Он замолчал, тяжело дыша, я же удивлённо спросила:

— Откуда ты…

— Ты так ничего и не поняла, да? Я связан с тобой! Я связан с твоей силой! Я чувствую всё, что чувствуешь ты! В том числе, что ты чуть не выжгла себя, лишь бы спасти непонятно кого!

Я не хотела нападать в ответ, но не сдержалась:

— Откуда бы я всё это знала, если ты ничего мне не рассказываешь? Ты молчишь, когда я задаю вопросы, или отвечаешь так, что запутываешь этим ещё больше. А потом злишься без объяснения причин! Я ничего не знаю, ни об этом мире, ни о силе… — я запнулась и выдавила с трудом. — Ни о себе.

Он переживает обо мне, это я могу понять, но разве и он не понимает, что мне сложно? Просто я пытаюсь этого вовсе не показывать… Улыбаюсь, приспосабливаюсь, принимаю реальность, какой бы дикой она ни казалась. И вовсе стараюсь не думать о том, что бабушка, горячо любимый мной человек, всю мою жизнь скрывал от меня то, к чему я, несмотря на все секреты, всё равно пришла. Теперь вот Мяус принял у неё пальму первенства — скрывает всё и отмалчивается, хотя знает куда больше, чем пытается показать. Уж я-то чувствую это.

Между нами повисло молчание, неуютное такое, и никто не торопился его нарушать. Потом кот вздохнул тяжело и тихо произнёс:

— Я боюсь за тебя и вовсе не потому, что вновь останусь один, просто… Ты слишком доверчива, слишком импульсивна, слишком… Не такая, для ведьмы.

— Так расскажи мне всё, может тогда я смогу избежать ошибок? — подошла ближе и опустилась на колени возле белобрысого, заглядывая ему в глаза.

Он отвёл взгляд и признался:

— Не могу…

— Почему?

— Потому что я связан клятвой, и не так-то просто обойти её, чтобы рассказать тебе всё, — последнее слово он выделил особенно.

Я выдохнула и подхватила кота на руки. Прижала к груди, зарываясь пальцами в мягкую шерсть.

— Какой клятвой? — произнесла тихо, когда он замурчал и положил лапы на мои плечи.

— Непреложной, — прошептал мне на ухо.

Понятнее не стало, но…

— Тогда не рассказывай, — согласилась. — Просто постарайся не быть таким врединой, мне будет проще…

— И это тоже не могу, — он отстранился и блеснул лукавым взглядом.

— А это-то почему? — фыркнула, не выдержав.

— Потому что у ведьмы должен быть ворчливый кот.

— И непременно чёрный? — улыбнулась.

— Непременно чёрный, — кивнул.

— Мир?

— Мир, — согласился Мяус, на что я вновь крепко прижала его к себе.

Тайны… Кругом одни тайны, но, возможно, я смогу жить и радоваться жизни без всех этих разгадок?

Спустя минут пять ласковых объятий, мохнатый завозился, выпутываясь из моих рук:

— Пошли, Мик тебя уже заждался.

— Пойдём, — вновь улыбнулась и поднялась на ноги, отпустив кота.

Мальчишка, со скучающим видом сидел под деревом, а вот Агниэля видно не было. Подойдя ближе, увидела, что мужчина чем-то гремит в моём покосившемся сарайчике.

— О, ты пришла, — обрадовался мне малец. — А наставник решил найти у тебя какую-то штуку, чтобы взрыхлить грядки. Сказал, что так растениям будет лучше.

Я усмехнулась и направилась на помощь Агниэлю. При этом поманила мальчишку за собой:

— Пойдём, у нас сегодня много работы.

Наставник Мика оказался замечательным человеком. Добродушным и простым. Он не скупился на советы в ведении моего маленького сельского хозяйства. От той вести, что я ведьма и могу вырастить всё, что угодно с помощью силы, он отмахнулся и сказал:

— Сила — это, конечно, хорошо, но в чём тут удовольствие? Нужно уметь управляться и с помощью обычных рук и ног.

Не могла с ним не согласиться. Поэтому мы с Миком с завидным энтузиазмом принялись рыхлить грядки самодельным трезубцем, который смастерил Агниэль. Он же рассматривал семена и откладывал в сторону те, которые должны быть в огороде каждой уважающей себя ведьмы.

— А вы много знаете о ведьмах? — спросила с улыбкой.

— Не так, чтобы много, но кой-чего знаю.

Удивительно, но день прошёл замечательно. Наставник приготовил нам обед на костре, и мы все вместе покушали. Даже Мяус больше не ворчал и спокойно беседовал с Агниэлем, рассуждая о приправах из трав, которые лучше всего подходят к мясу.

Ушли они ближе к вечеру, когда жара спала и лес окутала приятная прохлада. От ужина я решила отказаться, а вот коту налила молока, и пока он наслаждался угощением, вышла на крыльцо. Села на ступени и принялась ждать.

Как бы я себя не пыталась уверить, что ничего-то мне страшный генерал не сделает, всё равно задержала дыхание, когда силуэт огромного дракона показался в небе. Ну вот, пришло время для тяжёлого разговора.

Мяус выглянул из-за двери и простонал:

— Опя-ять?

Я лишь кивнула, не оборачиваясь. Опять. И на этот раз мне придётся дать ответ, желательно положительный, правда, не мешает для начала поторговаться. Может, удастся выгадать для себя гарантии безопасности и чего-нибудь ещё. Я пока не придумала.

Дракон не спешил приземляться, он кружил над поляной, будто красуясь, позволяя мне рассмотреть его со всех сторон. Пф! Позёр, честное слово. Но я оценила и размах крыльев, и мощное тело ящера, и массивные гребни на спине, и хвост с острыми шипами. Словом, демонстрация удалась, правда, я так и не поняла, чего он старается. Думает, что после этого я точно перейду с ним на «ты»? Ха, а это вряд ли, мне почему-то нравилось, что его задевает моё упрямство.

Ребячество? И пусть, зато весело. Мне.

Когда мужчина подошёл и опустился на ступеньку рядом со мной, то я, глядя искоса, предложила:

— Чаю?

Себастьян усмехнулся и отрицательно покачал головой:

— Нет, боюсь, в этот раз твой кот точно вцепится мне в лицо.

Из-за двери презрительно фыркнули, я же удивлённо вскину брови:

— С чего это?

— Да он каждый раз смотрит на меня так, будто примеряется, куда укусить побольнее.

Я не выдержала, рассмеялась, потому что это было очень похоже на Мяуса. За дверью же воцарилась подозрительная тишина, будто мой мохнатый друг и впрямь решил обдумать подкинутую идею.

Когда я затихла, между нами воцарилось неловкое молчание. А молчать я не любила, во всяком случае, не тогда, когда намечалось что-то грандиозное.

— Так что я должна сделать? — спросила, нервно одёрнув край юбки. — Учтите, что шпионаж не входит в профессиональные умения ведьмы, да и вообще, я не представляю, как подойти к старосте этому.

Генерал усмехнулся, и я поймала на себе его внимательный взгляд. В нём горело снисхождение, так на детей неразумных обычно смотрят, и чуточку любопытства, будто он какую-то зверушку неведомую рассматривал. Словом, ни одной приятной для меня эмоции.

— Так ты даёшь своё согласие? — задал, по моему мнению, абсолютно нелогичный вопрос.

— А у меня есть выбор?

И чего он хмурится? Сам же сказал, что если добром не соглашусь, так заставит, или что-то изменилось после того, как я вылечила Мика?

— Выбор есть всегда, — отмахнулся загадочно, а потом добавил, давая понять, что моя помощь явно не тянет на причину для освобождения от навязанных обязательств. — Но не в этом случае.

Кто бы сомневался, что грозный генерал таковым и останется.

— Тогда я слушаю, — сложила руки на коленях, словно примерная ученица.

Себастьяну это не понравилось, он скривился, будто лимон целиком проглотил, но заговорил ровным, спокойным голосом:

— От тебя не требуется ничего особенного, просто почаще бывать в деревне, общаться с местными, а староста, — тут он задумчиво потёр подбородок, — рано или поздно сам к тебе придёт.

— Откуда такая уверенность? — прищурилась, чувствуя подвох. Все уверения, которые начинаются с «тебе просто надо», обычно ничего хорошего не несут. И просто вовсе не бывает, уж это я точно знала.

— Всех деревенских он убедил в том, что мы зло, думаю, с тобой попытается провернуть то же самое.

Интересно.

— То есть, он не прав и драконы крайне дружелюбные и прекрасные существа? — произнесла, с трудом сдерживая улыбку.

Намёк он понял, улыбнулся и со вздохом признался:

— Иногда.

Я всё же улыбнулась, а потом отвернулась, смотря на звёздное небо.

— Хорошо, я постараюсь вам помочь.

Ответом мне было молчание, а когда вновь посмотрела на мужчину, то увидела, что он смотрит на меня с лукавыми искорками в глазах.

— Что? — уточнила с непониманием.

– Вам? Мы вроде бы договорились перейти на «ты».

О, прокололась. С самого начала беседы я старалась строить предложения так, чтобы избежать подобных обращений, и вот, не сдержалась.

— Почему это так важно? — вот хоть тресни, а я не понимала этого великого генерала. Пусть обращается ко мне на «ты», я же не против, только с чего требует чего-то подобного от меня?

— Мне так хочется, — ответил с улыбкой.

— И вы всегда добиваетесь того, чего хочется вам? — сделала особое ударение на последнем слове.

— Почти, — ушёл от прямого ответа.

— Тогда мне придётся вас разочаровать.

За дверью снова фыркнули, довольно так, от чего мне пришлось отвернуться, чтобы скрыть румянец, который полыхнул на щеках. И чего я смущаюсь, спрашивается?

— Я подожду, — голос генерала стал тише, и чуть глубже. И это обещание… Оно заставило толпу мурашек прошествовать вдоль позвоночника.

Долго же ему ждать придётся. Может, состарится, а так и не дождётся.

— Ты даже торговаться не будешь? Просто согласишься? — вкрадчиво продолжил мужчина, а я едва себя по лбу не стукнула. Ну, точно! Я же поторговаться хотела, а сдалась на милость врагу даже без сопротивления. Растяпа.

Обернулась и сделала вид, что так всё и задумывалось, и произнесла:

— Вы же оставите за мной желание? Любое? — а видя, как он прищурился, поспешила добавить: — В пределах разумного, конечно?

Пауза затягивалась, что заставило меня нервничать. И чего он молчит, спрашивается? Ещё и рассматривает так, будто взвешивает всё, мною сказанное, и оценивает, как далеко я могу дойти в своём желании.

— Хорошо, твоя взяла, — согласился, наконец.

Незаметно выдохнула и поднялась:

— Пойдёмте, я вас всё же угощу чаем, — а видя, что он готов отказаться, вздохнула: — И Мяус не будет вас калечить.

— Я бы не стал давать таких обещаний, — проворчал мохнатый, со скрипом открывая дверь.

Генерал многозначительно хмыкнул и вскинул брови, безмолвно произнося, мол, а я что говорил?

А нечего было показывать свою тёмную сторону, тогда бы, глядишь, кот не стал бы разбрасываться угрозами.

— Ладно, — смилостивился белобрысый. — Сегодня, так и быть, буду держать себя в лапах, но…

Невысказанная угроза повисла в воздухе.

— Понял, — дракон поднял руки, сдаваясь. — Постараюсь больше не давать повода, чтобы тебе захотелось вцепиться в меня когтями.

Мяус величественно кивнул, принимая обещание. Так мы и зашли в дом. Метла снова спряталась, правда, я видела черенок, что выглядывал из-за печки. Значит, любопытство всё же взяло верх.

Когда чай был разлит по чашкам, и я успела слегка потерять бдительность, генерал огорошил меня вопросом:

— Так откуда ты, Дарина?

Не поперхнулась я только чудом. И невозмутимое выражение лица удержала с трудом, а когда заговорила, голос вовсе не дрогнул. Надо же, я делаю успехи!

— Это так важно? — невинно улыбнулась и похлопала ресницами, изображая вполне себе искреннее непонимание. Зачем ему эта информация? Собирает на меня досье, чтобы иметь побольше рычагов давления? Рано я расслабилась, ой, рано!

— Не очень, — отмахнулся Себастьян вроде бы безразлично, но я почувствовала, что он напрягся. Внешне остался спокойным, но что-то неуловимо изменилось. Впрочем, выкладывать все карты на стол я не собиралась.

— Если не очень, то я предпочту оставить эту информацию при себе, позволите?

Встретилась с ним взглядом и упрямо сжала губы. А вот не надо мне в душу лезть и строить из себя друга тоже не стоит. Не доверяю я ему, совсем. Хоть наши отношения после первой встречи и претерпели существенные изменения, это не повод устраивать мне допрос с пристрастием.

— Конечно, — сверкнув глазами, согласился мужчина. Не нравится ему мой отказ? Ничего, переживёт.

Дальше беседа как-то не задалась. Я молчала, молчал и грозный генерал, лишь взгляды на меня бросал пристальные, пронзительные, будто решал в уме какую-то сложную задачку. Я же молчала, тоже усердно думая о том, что скрывать правду о своём происхождении вечно не получится, а что будет, когда всё откроется?

Надо бы нам с Мяусом придумать какую-то стройную легенду, чтобы не попасть впросак. Он, конечно, тоже не очень хорошо разбирается в географии этого мира, но всяко больше моего.

Выпив чай, мы распрощались. Я накормила кота, уверила метлу, что сама-то ничего кушать не желаю, сбегала в душ и улеглась на кровать, подмяв под свой бок не очень-то сопротивляющегося вредину. Мы помолчали, а потом мохнатый недовольно произнёс:

— И чего этот дракон повадился ходить к тебе?

Я усмехнулась, глядя в маленькое окошко, через которое было видно круглый диск луны:

— Да кто же его знает, — я бы точно была не против узнать истинную причину этих просьб. Что-то мне мало верилось в то, что без помощи неизвестной ему ведьмы, могучий дракон не может разобраться с каким-то старостой маленькой деревеньки. Пятой точкой чувствую, что тут замешано что-то ещё, помимо слежки и добычи информации. Вот только что?

Как бы я ни пыталась отстраниться от всевозможных тайн, они сами меня находят, прямо-таки сыплются на меня, как из рога изобилия.

Помолчали, а потом белобрысый тихонько уточнил:

— Он тебе нравится?

Честно, от такого вопроса я даже опешила.

— Кто? — выдала с непониманием.

— Ну, генерал этот, — устраиваясь удобнее в кольце моих рук, пояснил Мяус.

— Пф, — фыркнула. — Не говори ерунды, если бы не Мик, я бы вовсе предпочла с ним не общаться. Ты хоть помнишь, как мы «познакомились»?

Кот фыркнул в тон мне:

— Разве такое забудешь?

Смешно ему.

— Вот-вот, поэтому ни о каком нравится — не нравится, речи даже не идёт.

— Ну-ну, — буркнул мохнатый и замурлыкал. А я… Задумалась. В самом деле, задумалась над его словами. Нравится мне дракон или нет?

С этими мыслями так и уснула, чтобы проснуться от чьего-то настойчивого стука в дверь. В который раз убеждаюсь — не глухая чаща, а проходной двор какой-то.

Кому я там снова понадобилась? А вот открыв дверь, удивлённо вскинула брови, потому что человек, который стоял на пороге, не был мне знаком.

Мужчина был довольно молод, одет добротно. Вот только глаза, которыми он на меня смотрел, были полны боли.

— Здравствуйте! — произнесла первой, потому что мужчина так и молчал.

Вместо ответа, он поклонился сначала, а потом вовсе на колени рухнул, и пробормотал глухо:

— Госпожа ведьма, идёмте со мной, у меня жена… Она разродиться не может, а повитуха всё бормочет, что так и должно быть, но я чувствую… Шанни не справляется, она угасает…

Меня словно кипятком окатило. Застыла растерянно, глядя на мужчину сверху вниз, а потом с трудом выдавила:

— Так я же не повитуха, я не знаю…

Собственно, о деторождении я ничего не знала. Нет, процесс-то мне был понятен, но…

— Прошу вас, — мужчина поднял на меня потухший взгляд и сложил руки на груди. — Идёмте со мной, только на вас надежда. Лекарь из ближайшего городка только через двое суток сможет приехать, а моя Шанни…

Он так смотрел, говорил таким голосом, что я не смогла отказать. И не важно, что ничегошеньки в этом не смыслю.

— Сейчас я, — бросила и спешно скрылась за дверью.

Какая из меня повитуха? Да никакая! Но у меня была сила, и я могла помочь! Так что отказать я не имела права.

Собралась в кратчайшие сроки, кое-как пригладила волосы и выбежала из дома, на ходу шепнув Мяусу:

— Я скоро! — хотя в этом вовсе не была уверена.

— Веди! — скомандовала мужчине, который уже спустился со ступеней и ждал меня. И мы пошли, побежали даже. Разговаривать было некогда.

В дом мы ворвались, словно ураган, да только в дверях же наткнулись на крючковатую старуху, которая стояла, подбоченившись:

— Зачем притащил её? — зашипела она, словно змея. Но ответить ей мы ничего не успели, из комнаты раздался истошный крик, полный боли.

Сила внутри тут же отозвалась, даже призывать её не пришлось, и я метнулась мимо старухи. Пусть нотации муженьку читает, а мне к девушке надо, всем своим нутром чувствую.

В комнате, помимо измученной роженицы, было ещё две женщины — одна молоденькая совсем, юная даже, а другая гораздо старше. Обе посмотрела на меня с немой мольбой.

Коротко кивнув, опустилась на колени возле страдалицы и улыбнулась:

— Привет, ты не против, если я постараюсь тебе помочь?

Девушка с трудом сконцентрировала на мне мутный взгляд и кивнула. Отлично, большего мне и не нужно.

Когда Мяус говорил, что я носительница дара жизни, не очень-то ему верила. Да и повода не было, но вот сейчас, когда на свет должен был появиться маленький человечек, в полной мере ощутила всю свою силу. Она бурлила и буквально требовала отпустить её, дать волю. Я и отпустила, и волю дала, не заботясь о том, что мне после плохо будет. И пусть. Дети — это святое.

Руки обожгло холодом, приятным, знакомым и я прикрыла глаза, продолжая улыбаться. Сквозь шум в ушах услышала возмущённое шипение старухи:

— Нельзя ведьму к младенцам подпускать, чего удумали?

За спиной скрипнули половицы, но я не отвлеклась, продолжая вливать в измученное тело силу.

— Не тронь, Айса, моя дочь не должна умереть из-за твоей гордыни.

Значит, женщина, что была в комнате мать роженицы.

Стало тихо и я, наконец, смогла увидеть… Чернота, притаившаяся в углах комнаты подбиралась к девушке, с упоением нашёптывая:

— Наш-ш-ша добыча, наш-ш-ша!

Так, стоп! Какая ещё добыча? Не отдам! Не позволю!

Когда лечила Мяуса и Мика никакой черноты в помине не было, а тут… Или дело в том, что девушка одной ногой на том свете уже была? Но всё равно, при чём тут тьма? И это их уверенное «наша добыча»?

В голове сильнее зашумело, но я же упрямая, меня так просто не спугнуть.

Не открывая глаз, увидела, что тело девушки засветилось, и тьма зашипела, рассерженно так. Но исчезать и не подумала. Притаилась, будто поджидая удобного момента.

И я поняла почему — в сердце девушки тоже поселилась тьма. Крохотное пятно, но оно будто притягивало тварей, что спрятались в тенях. Нет, это не правильно, так не должно быть. Даже без разъяснений Мяуса понятно — здесь что-то не чисто.

«Я обязана помочь» — произнесла мысленно, ни к кому конкретно не обращаясь. А сила отреагировала, взмыла потоком вверх, застыла на мгновение, а потом рухнула вниз, вонзаясь в черноту, что поселилась в сердце девушки.

Кажется, кто-то закричал… Потом крик перешёл в визг и всё исчезло. И свет от моей силы, и твари притаившиеся. Всё. Я сидела на полу, чувствуя, как по подбородку течёт что-то горячее.

— Гартер, — слабым голосом прошептала девушка, и я с трудом подняла взгляд на ту, которую пыталась спасти. Взгляд девушки хоть и был измученным, но уже не таким затуманенным.

Рядом с кроватью на колени опустился мужчина, позвавший меня. Он взял в свою огромную ладонь хрупкую ладонь жены и прижался к ней губами.

— Я здесь, Шанни, здесь.

Она улыбнулась, потом её лицо исказилось от боли, и девушка закричала, сгибаясь.

Кто-то помог мне подняться и отойти, кто-то бросился к роженице. А через каких-то десять минут комнату огласил громкий детский плачь.

Получилось? У меня получилось?

Ответ был очевиден — я смогла помочь Шанни родить здорового малыша, как нам сообщила спустя время ворчливая повитуха. На меня она бросала хоть и не довольные, но уже не такие враждебные взгляды. А мне было абсолютно всё равно. Слабость накатывала волнами и единственное, чего мне хотелось, это лечь и уснуть. Но такой роскоши я себе прямо сейчас позволить не могла, а потому с трудом поднялась с табурета, на который меня усадили, и шепнула матери роженицы:

— Мне пора, если что-то понадобиться, приходите.

Женщина всхлипнула, тут же зажав ладонью рот, а потом встала и крепко меня обняла:

— Я обязана тебе жизнью моей девочки. Проси, что хочешь, — отстранилась и наклонилась к поясу, чтобы вытащить оттуда мешочек с позвякивающими монетами.

И вот что ей ответить? Что помогала я не ради денег? Но и они мне были нужны. Вот дилемма-то.

— Я не повитуха и помогла тем, чем смогла, поэтому вам решать, сколько вы мне заплатите, — вот, вывернулась, и цену не назвала, и от оплаты не отказалась. Могу собой гордиться.

Женщина посмотрела сначала на меня, потом обернулась, поймала взгляд Гартера, который сидел возле жены и покачивал на своих могучих руках крошечный комочек. Он кивнул и мне в руки перекочевал весь мешочек. Мать роженицы даже отсчитывать ничего не стала.

Оплата была увесистой, пожалуй, даже слишком, поэтому я воспротивилась:

— Здесь слишком много, — попыталась вернуть мешочек, но женщина настойчиво сжала мои ладони и прошептала дрогнувшим голосом:

— Жизнь — бесценна, и этого даже мало, чтобы в полной мере отблагодарить тебя за то, что ты сделала.

Я поняла, что отказываться бесполезно, поэтому поклонилась, с трудом устояв ровно — головокружение усилилось.

Посмотрела на мужчину, он вновь кивнул, теперь уже мне и тихо произнёс:

— Спасибо тебе…

Я слабо улыбнулась и направилась на выход. На улице мне стало чуть легче, и я медленно побрела к окраине деревни. Хотелось, конечно, ускорить шаг, вот только я опасалась, что попросту свалюсь прямо тут, на дорожке.

Мешочек я спрятала в карман юбки, благо тот был буквально бездонным.

Те немногие прохожие, кто встречались, кланялись в приветствии, и смотрели на меня настороженно. Я же лишь кивала в ответ и с трудом улыбалась.

Мне казалось, что из меня выкачали все силы. Я шла вперёд на чистом упрямстве, представляла себе, как окажусь в лесу и рухну возле ближайшего дерева. Существование тварей в тенях меня сейчас вовсе не заботило. Подумаешь, твари? Что они сделают, когда мне и так плохо?

Задуманное я выполнила. Скрывшись в тени леса, опустилась на землю и выдохнула. До дома ещё идти и идти, вот только как заставить себя подняться?

Решила подумать об этом чуть позже. Прикрыла глаза и даже не услышала, что кто-то приближается. Очнулась только тогда, когда меня осторожно тронули за плечо.

Открыв глаза, с трудом сконцентрировала взгляд. Улыбнулась:

— О, это ты… — промямлила и, кажется, всё же отключилась, а очнулась… в своей кровати.

Медленно осмотрелась и попыталась встать, за что тут же получила по руке мохнатой лапой:

— Куда? А ну лежать!

Мяус!

— Я дошла до дома? — повернулась, заглянув в светящиеся глаза.

— Ага, дошла, как же, — проворчал мохнатый и посмотрел куда-то за печку. Оттуда вышел сам грозный генерал с чашкой в руках, от которой поднимался пар.

— Не дошла, — подтвердил он с улыбкой. — Это я тебя принёс сюда.

Я покраснела. Прямо почувствовала, как покрываюсь ярко-красным румянцем. И почему рядом с этим нахалом я всё чаще смущаюсь? Не порядок. Надо это прекращать, а то чего доброго, он поймёт, что вызывает у меня неоднозначные эмоции и решит, что я нарочно с ним кокетничаю. А я не кокетничаю! Ни капельки!

— Эм-м-м, — протянула, и сжала руки в кулаки под одеялом, чтобы немного встряхнуться. — Благодарю!

Себастьян не ответил, усмехнулся краешком губ и протянул мне чашку.

— Пей, должно стать легче.

Я принюхалась. Пахло травами и ягодами.

— Не переживай, чай помогла приготовить твоя подопечная, — обрадовал он меня, а я округлила глаза от удивления. Это что же, метла не спряталась от дракона, как обычно? Ещё и чай помогла ему приготовить? Что тут произошло, пока я в беспамятстве пребывала?

Рядом недовольно засопел кот, а потом поднялся и спрыгнул с кровати:

— Не обольщайся, генерал, ты всё ещё нежеланный гость в нашем доме.

Мяус, что с него взять. Ворчать — это его профессия.

— Даже и не думал обольщаться, — в тон ему отозвался Себастьян, но я видела по глазам, что угрозы кота в серьёз он не воспринимает.

Мохнатый фыркнул, д*рнул хвостом и гордо удалился, оставив меня один на один с генералом.

— Где ты опять умудрилась настолько истощить себя? — задал он вопрос таким тоном, словно разговаривал с глупым, неразумным ребёнком. А ребёнком я не была, да и чувствовать себя глупой не любила. Потому справедливо, на мой взгляд, оскорбилась:

— Думаете, было бы лучше, позволь я им умереть? — в моём голосе было столько яда, что при желании им можно было бы отравиться.

Но Себастьян из моей речи выцепил главное:

— Кому — им?

Пришлось со вздохом признаваться:

— Женщине, которая никак не могла разродиться, и её ребёнку.

Генерал нахмурился, но дал мне спокойно допить чай, прежде чем устроил настоящий допрос:

— Что там произошло? Рассказывай всё по порядку.

Я и рассказала. От начала и до самого конца. О том, как пришёл Гартер, как почувствовала, что сила буквально требует помочь страдалице. И о странной тьме, что шептала вполне человеческим языком о своей добыче.

Последнее, конечно же, заинтересовало дракона больше всего.

— Хочешь сказать, — сделал он свой вывод. — Тьма была уверена, что мать и не рождённое дитя умрут?

— Не то, чтобы я хотела сказать именно это, — проворчала хмуро. — Но мне так показалось. Будто бы тьма выжидала и сильно, — и это ещё мягко сказано, — расстроилась, когда не получила желаемого.

На этом разговор затих. Себастьян явно обдумывал всё, что от меня услышал, я же сидела, глядя в потолок, тоже размышляя.

Тьма вела себя странно, слишком… Вольготно? Да, именно так мне показалось. Словно она была хозяйкой, а все остальные её рабы.

Но отчего так? Почему? Да и, если быть до конца откровенной, повитуха мне не понравилась. Её упрямство и нежелание подпускать меня к роженице, теперь казались подозрительными. Она же видела, что Шанни на грани, так почему сразу не позволила позвать меня? Почему не ухватилась, пусть и за призрачный, но всё же шанс? Не желала же она ей смерти…

— О ч*м думаешь? — спросил Себастьян, после продолжительного молчания.

— О том, что дело — дрянь, — призналась честно.

— И не поспоришь, — с грустной улыбкой признался он.

— А вообще, если честно, теперь я верю вам. В деревне происходит что-то странное. И надо бы с этим разобраться, пока не стало слишком поздно.

Дракон промолчал, лишь одарил меня таким взглядом, что я невольно напряглась и переспросила:

— Что?

Себастьян блеснул лукавой улыбкой и произнёс, понизив голос:

— Видимо, обращаться ко мне на «ты», госпожа ведьма может только в беспамятстве.

Нет, ну что ты будешь делать! Опять он за своё? И когда это, позвольте узнать, я обратилась к нему на «ты»? Нахмурилась, пытаясь вспомнить и… Перевела тему:

— А где Мик? С ним всё хорошо?

Грозный генерал усмехнулся, но предпочёл ответить:

— С ним всё хорошо, я отправил весточку, чтобы он пока не приходил.

Логично, чего уж. Я сейчас не в том состоянии, чтобы развлекать мальчишку, да и вообще, предпочла бы остаться одна, без этих пристальных взглядов и двусмысленных намёков. Но куда там? Не выпроваживать же мужчину, ведь он меня выручил, как-никак.

Помолчали. Потом меня спросили:

— Как ты себя чувствуешь?

Я задумалась, анализируя своё состояние. Слабости уже почти не было, но я бы и не сказала, что уже готова к новым подвигам.

— Нормально, только… — я замолчала, смутившись.

— Что? — мужчина нахмурился и подался вперёд. Приложил ладонь ко лбу, проверяя температуру, я же дёрнулась в сторону от столько близкого контакта. Не готова я как-то к таким знакам внимания.

Пришлось признаваться, раз уж начала говорить:

— Кушать хочется.

Мне было стыдно в этом признаваться. Всё казалось, что дракон не удержится от колкости и скажет, что с такой комплекцией мне бы не мешало поголодать, но нет, Себастьян лишь покачал головой и выдал:

— И чего молчала? А я тоже хорош, сам не догадался, — последнее предложение он сказал тише, будто только к себе обращался.

Я не успела ничего возразить, а дракон уже скрылся за печкой. Было слышно, как на кухне загремела посуда, мне же стало настолько неловко, что я поднялась с кровати и направилась вслед за ним.

И чего он так носится со мной? Ведь совсем недавно мечтал придушить собственными руками, а сейчас…Что изменилось? Или лучше не думать об этом? Да, выберу последний вариант, иначе начну думать, что он ко мне неровно дышит. А как можно неровно дышать к девушке-толстушке? Вот именно — никак.

На кухне я застала занимательную картинку — метла крутилась возле генерала, показывая тому, где у нас лежат съестные припасы и тара, в которой можно было бы что-то приготовить.

Когда она успела к нему настолько проникнуться, чтобы не пугаться и не прятаться? Всё же я пропустила что-то важное. Хорошо хоть отношение Мяуса не изменилось, иначе бы я начала подозревать Себастьяна в подкупе моих питомцев.

— Зачем встала? — заметив меня, спросил грозный генерал, который сейчас, с чугунной сковородой в одной руке и ложкой в другой, вообще не был похож на грозного. Разве что гроза плошек-поварёшек, но и это спорно.

— Да я в состоянии приготовить себе что-нибудь сама, — деланно-равнодушно пожала плечами и сделала к нему шаг, чтобы отобрать посуду, но куда там, сдавать свои позиции мужчина был не намерен.

— Конечно, в состоянии, — проворчал он и кивнул на стул. — Садись, командовать будешь.

Я? Командовать? Самим генералом? Это что-то новенькое.

Но, чего греха таить, идея мне пришлась по душе. Позволяет мне собой командовать? Не буду отказываться, это даже забавно.

Если я думала, что Себастьян не справится, то зря. С кухонной утварью он управлялся споро, и яичница вовсе не пригорела, и поджаренный хлеб был в меру хрустящим, и чай сладкий, именно такой, как я люблю. Метла ему, конечно, помогала, но то и дело подлетала ко мне, будто извиняясь за свою благосклонность перед гостем. Я, что удивительно, зла на неё не держала. Подумаешь, перестала бояться, это даже хорошо.

Мохнатый друг же напротив — не появлялся. То ли ушёл куда, то ли нашёл местечко в доме, где ему можно будет спокойно отдохнуть.

Трапеза прошла в спокойной обстановке. Дракон не смущал меня провокационными вопросами и вообще превратился в душку, что, собственно, очень сильно настораживало. Не верила я в мгновенное преображение, да и очень хорошо помнила, что он очень быстро превращается из вежливого и приятного человека в невыносимого хама, готового рычать на всех и каждого.

Именно поэтому решила вернуть всё на свои места:

— Скажите, пожалуйста, Себастьян, — поблагодарив за еду и расслабленно облокотившись на спинку стула, посмотрела на него. — А почему за Миком теперь присматривает Агниэль вместо Тэри? Тэри приятный молодой человек, мы даже успели с ним подружиться.

Сказав последнее слово, увидела, как маска благодушие спадает с лица генерала, и он превращается в хмурого дракона. Именно такого, каким я его привыкла видеть.

Генерал медленно опустил пустую кружку, которую всё ещё держал в руках, и с недовольством произнёс:

— Подружиться успели? Ну-ну…

И всё. Больше ничего. Как это понимать?

Хотела продолжить допрос, но мужчина неожиданно поднялся и резковато бросил:

— Вижу, тебе уже лучше, тогда мне пора.

И, больше не говоря ни слова, направился к двери. Ну, вот что с ним делать? Я окончательно запуталась в его поступках.

— Подождите, — поднялась вслед за ним и нагнала уже на крыльце. — Мик придёт?

Мужчина окинул меня нечитаемым взглядом и отрицательно качнул головой:

— Не сегодня.

Отойдя каких-то пять шагов, он на ходу обернулся огромной ящерицей и взмыл в небо. И что я такого сказала-то?

— Уме-е-ело ты его из себя выводишь, — протянул довольным голосом Мяус, выходя из дома.

— Ещё бы понять, чем именно я его вывела из себя, — проворчала, обернувшись к мохнатому. — Ты не знаешь?

Если я надеялась на правдивый ответ от кота, то зря, он лишь загадочно улыбнулся и дёрнул хвостом. Всем своим видом дал понять, что ничего-то он мне не скажет.

— Знаешь, я тут подумала, что надо бы возле дома посадить травы, которые чаще всего используются в зельях, — озвучила идею, которая внезапно посетила мою голову, когда мы расположились с мохнатым другом не мягкой траве.

А что? Очень удобно! Понадобится срочно что-то сварить — ингредиенты тут, под рукой. Никуда идти не надо.

— Хорошая идея, — одобрил Мяус, довольно щурясь.

Удивительно, но тьму я бояться перестала. По крайней мере, без опаски сидела в тени дерева, не беспокоясь о том, что что-то неведомое может мне навредить. Возможно, наконец-то, уверилась в том, что тьма мне не страшна. А как тут не поверить, когда я смогла спасти и молодую мамочку, и её малыша? Кстати, Шанни родила сына, как я успела понять из обрывков разговора повитухи. Пусть у них всё будет хорошо, хотя, думаю, было бы неплохо пообщаться с ней, может женщина сможет объяснить, откуда в её сердце взялась тьма. Но это потом, сейчас ей нужно отдохнуть и набраться сил.

— Значит, будем сажать, — провела руками по юбке и только сейчас меня осенило. — Мяус, а где деньги? Они здесь были, в кармане…

Не генерал же меня обокрал, не способен он был на такое. Наверное…

— Да не пугайся ты, — успокоил меня белобрысый. — Дома твой мешочек, этот, — кого он имел в виду, не трудно было догадаться, — сразу сказал прибрать его, чтобы не думалось ничего. Я и прибрал…

Фух! А я уже испугаться успела. Надо будет потом пересчитать, сколько там монет и решить, что нам нужно купить. Было бы неплохо обзавестись более удобной одеждой, не всё же мне с чужого плеча носить. Впрочем, что к юбкам, что к просторным рубахам я уже успела привыкнуть.

Да и постельное бельё не мешало бы заменить, и продуктами запастись в более крупных масштабах.

— Отлично, теперь у нас с тобой есть деньги, — сообщила и без того известную коту новость.

— Ты только особо не обольщайся, на все твои планы их не хватит, — мохнатый быстро спустил меня с небес на землю.

— Ты что? Мысли умеешь читать? — проворчала недовольно.

Мяус фыркнул и выдал:

— Если бы, просто у тебя на лице всё написано.

Пожалуй, я, в самом деле, несколько увлеклась планированием.

— Ну, на что-то же их хватит? — спросила с улыбкой. — А потом я, глядишь, и ещё заработаю!

Мне достался скептический кошачий взгляд и добродушная улыбка. Не верит? А вот возьму и обнаглею настолько, что начну брать за свои услуги плату монетами, а не натурпродуктами.

Тому и быть!

Остаток дня прошёл довольно плодотворно. Мы с котом успели сходить в лес и накопать растений с корнями. Потом посадили их, обильно полили, а то, что ещё собрали, разложили в плетёные тарелки на втором этаже.

У меня теперь имелось много материала для изготовления зелий, чем я и занялась после ужина. Словом, провела день с пользой, и даже не разу не почувствовала слабости, которая бы напомнила мне о том, сколько сил я потратила на помощь Шанни и её ребёнку.

Монеты тоже пересчитали, их оказалось целых десять, и все золотые, как сказал Мяус. Кот, после подсчёта, выглядел довольным и даже обрадовал меня — и на бельё, и на одежду, и на провизию должно хватить. Разве что, нельзя покупать всё сразу, чтобы деревенские не подумали, будто у меня тут в домике богатства несметные имеются.

Только, когда легли в кровать, я решила вновь попытать счастье и спросить:

— Что ты думаешь о том, что произошло сегодня в деревне? — я была уверена — Мяус слышал всё, что я рассказывала Себастьяну. И сделал свои собственные выводы.

— Что тебе не нужно в это лезть, — отозвался мохнатый ворчливо. Не успела я возразить, как он добавил: — Но разве же ты меня послушаешь?

Не послушаю, это он прав.

— Ты же сам слышал, что генерал не оставил нам выбора.

Кот поднялся, поставил лапы мне на грудь и, лукаво прищурившись, произнёс:

— Ты с лёгкостью можешь заставить его изменить решение.

— Это как это? — удивилась вполне искренне.

Мяус лишь глаза закатил и вернулся на своё место.

— Как, как… — проворчал, свернувшись в клубок. — Обыкновенно.

Что он имел в виду, так мне и не рассказал. А я не стала признаваться, что поняла, на что он намекает. Я была совершенно уверена — кот ошибается. Не может красавчик-генерал относиться ко мне как-то по-особенному. Не того я поля ягодка.

Ночь прошла спокойно, да и утро тоже. Мне очень нравились такие размеренные дни, когда никто не прибегал, не барабанил в дверь и не звал меня куда-то.

Я вновь решила вернуться к зарядке. Мечту о похудении решила не оставлять, может быть и удастся претворить её в жизнь, главное, не опускать руки. Да и цель должна быть не эфемерной, а вполне реальной. Цель у меня имелась, мотивация была на высоте, осталось не растерять всё это во время тренировок.

Ближе к полудню в дверь постучали. Мик выглядел взволнованным и слегка растрёпанным. Причина его волнения выяснилась сразу:

— Папа сказал, что ты заболела, я могу чем-то помочь?

Ох уж этот папа…

— Со мной всё хорошо, — улыбнулась и отошла в сторону, пропуская мальчишку и его наставника. Мужчина поклонился, улыбнувшись в ответ.

— Давайте выпьем чаю, а потом займёмся травами, — предложила очередное занятие, которое Мик встретил с небывалым рвением. Вообще, мне казалось, он готов делать что угодно, лишь бы не сидеть сложа руки.

Вчера вечером мы собрали много трав, некоторые из них перебрать я не успела, собрала в пучок и прямо так подвесила к потолку. Рассортировать отдельно цветы, литься и черенки можно и сегодня. Что мы и стали делать. Правда, спокойная размеренная работа длилась не долго. В дверь забарабанили, да с такой силой, что я испугалась, как бы мне её не выломали.

Агниэль сориентировался быстрее, чем я успела хоть что-то предпринять. Мужчина преградил мне путь и серьёзно поинтересовался:

— Мне пойти с вами?

То есть, мужчина теперь не только Мика охраняет, но ещё и меня?

Усмехнулась и отрицательно покачала головой:

— Нет, я сама, — мысленно же отметила, что если это кто-то из деревенских, то видеть в моём доме военных им не нужно.

Наставник нахмурился, но спорить не стал, посторонился, пропуская меня.

В дверь всё так же барабанили, так что пришлось крикнуть:

— Иду я, иду.

Меня услышали, колотить перестали, и вообще стало подозрительно тихо. Открывала я с опаской, а когда на пороге никого не оказалось, так и вовсе насторожилась. Благо, стучавший обнаружился сразу. За лестницей пряталась вихрастая голова с каштановыми волосами.

Мальчишка меня не замечал, а всё оглядывался на лес, будто готовился в случае чего убежать. Пришлось прокашляться, привлекая его внимание и строго произнести:

— Тебе говорили, что нельзя просто так стучаться в двери и сбегать?

Малец вздрогнул, медленно выпрямился и грудь к тому же выпятил:

— А я не сбегаю, вот он я, — ещё и рукой помахал. Засранец.

— Так, а чего спрятался тогда? — вышла из-за двери и тоже посмотрела на тропинку, что спряталась среди деревьев. Там рассмотрела ещё пару макушек. Видимо, мальчишка пришёл не один.

— Не прятался я, — насупился гость. — Просто ждал я тут.

— Чего ждал? — не сдержала улыбки.

— Дык, — малец почесал за ухом. — Вас я ждал, госпожа ведьма.

— Зачем? — смешно, но информации, похоже, так и буду вытягивать из его по крупицам.

— Дык, — он задумался, потом выдал, пытаясь припомнить всё в точности, как ему было сказано: — Староста просил госпожу ведьму пожаловать к нему. Прихворнул он. Сильно. А лекарь из ближайшего города долго добираться будет.

Улыбка медленно сползла с моего лица. Староста значит. Выходит, Себастьян был прав, главный подозреваемый сам вышел на меня. Хотя, рановато я его, конечно, в подозреваемые записала. Но, после случая с Шанни, я уже была готова поверить во всё, что угодно.

— И когда он желает меня видеть? — уточнила, тем не менее, спокойно.

— Дык, как только, так сразу, — малец вновь почесал за ухом и оглянулся на своих друзей. — Я и проводить могу.

То есть, меня ещё и провожать будут.

— Подождёшь? — заставила себя улыбнуться. — Мне нужно кое-что с собой собрать, и мы можем идти.

Мальчишка часто закивал головой и рванул к тропинке. Бедняга, видимо, боится меня, хотя держался он молодцом.

Вернулась в дом, прикрыла дверь и столкнулась с вопросительными взглядами. Агниэль, Мик и Мяус стояли посреди горницы.

— Надо бы генералу доложить, — наставник поскрёб подбородок, внимательно изучая меня.

— Докладывайте, — согласилась, не желая геройствовать. Мало ли что. — А я пойду пока.

— Я с тобой! — вызвался мохнатый. Тон его голоса был таким, что я не рискнула спорить, лишь уточнила:

— А как же «деревенские говорящих котов не очень любят»?

— Я молчать буду, — проворчал кот.

— И я с тобой, — вслед за белобрысым вызвался Мик, но тут я была вынуждена отказать.

— Нет, дорогой мой, тебя я взять не могу, — мальчишка сразу нахмурился и выдал:

— Я не беспомощный! Я могу за себя постоять!

И вот как ему объяснить, что я вовсе не это имела в виду?

— Я знаю, — произнесла со вздохом и подошла к нему, чтобы потрепать по голове, но Мик дёрнулся в сторону, явно обидевшись на мои слова. — Просто староста и так к вам не очень настроен, а если я приду с тобой, то и разговора не получится.

Мальчишка посмотрел на меня хмурым взглядом, ещё и губы поджал, но нехотя кивнул, принимая мои объяснения.

Я прошла на второй этаж, собрала все зелья, которые уже были готовы, в корзинку и направилась к выходу.

— Знаешь что, госпожа ведьмочка, — добродушно произнёс Агниэль. — Будь осторожна.

Я улыбнулась с благодарностью и кивнула.

— Вы подождите немного, а выйдете, когда мы отойдём с ребятнёй подальше. Хорошо?

На том и порешили. Мяус своё слово сдержал — молчал всю дорогу, да и мальчишки, коих я насчитала целых шесть штук, помалкивали. Только бросали на меня испуганные взгляды, да перешёптывались между собой. О чём именно, я не слышала, да и не важно это было.

В поселении на нас посматривали с настороженностью, но кивали приветственно, даже кланялись. Я отвечала тем же.

Ожидаемо, дом старосты оказался самым презентабельным на всю деревню. Три этажа, садик перед домом приличный. Да и в общем, добротный очень домик, только уж больно вычурный — с башенками какими-то, витражными окнами и двустворчатой дверью с золотыми вставками, которая вот никак не вписывалась в общий вид.

Мальчишки к дому со мной не пошли, только указали на него рукой и разбежались кто куда. Я пожала плечами и открыла калитку.

Не успела и пары шагов сделать, как дверь распахнулась, и навстречу мне выкатился колобок, иначе и не скажешь.

— Госпожа ведьма, как я рад, наконец-то, с вами познакомиться!

По всему выходило, что этот мужичок и был старостой. Вот только что-то не видела я, чтобы он прихворнул сильно, как мне сообщил провожатый. Что это? Уловка какая-то?

— Здравствуйте, — выдавила заторможенно. Кот рядом прошептал, нарушив своё обещание:

— Что-то он мало на хворого похож.

Точнее — совсем не похож. Вот ни капельки. Скорее уж он пышет здоровьем, которому многие позавидовали бы.

Румянец на свисающих щеках, а главное блеск в глазах. Последний особенно мне не понравился.

— Проходи же скорее, что на пороге стоять?

Справедливости ради, до порога я ещё не дошла. Это он от двери вещал, я же всё так же стояла на дорожке.

Сделала один шаг и замерла, почувствовав холод внутри. Сила всколыхнулась, но не успокаивающе, как обычно, а предостерегающе. Здесь что-то было не так. Но и сбежать, раз уж пришла, будет довольно глупо.

Пришлось сделать ещё один шаг, а когда я уже хотела подняться на первую ступеньку, Мяус лапой уцепился за мою юбку, останавливая. Оглянулась на него и увидела, что он отрицательно качает головой.

Я и сама не хотела туда идти, но…

— Что же ты, госпожа ведьма? — тем временем о себе напомнил староста. — Идём, или ты меня боишься?

Я успела заметить, как хищно блеснули его глаза, а потом он состроил такую физиономию, что прямо агнец невинный.

— Отчего же, — выдавила улыбку. — Не боюсь. Просто посыльный сказал мне, что вы больны, но на больного вы вовсе не похожи.

Решила не ходить вокруг да около.

Мужчина тут же улыбаться перестал, сделался серьёзным и произнёс куда тише:

— Правильно мальчишка сказал, вот только помощь требуется не мне.

На этот раз он не юлил и не лгал. Шелуха слетела с него, показав истинное лицо. И мне не понравилось то, что я увидела. Взгляд потух, и я разглядела под глазами тёмные круги.

— Идёмте, — быстро поднялась по ступеням и вошла в дом. Мяус шёл за мной по пятам, и у самой двери староста вознамерился преградить ему путь со словами:

— У супруги моей аллергия на кошек, может он вас тут подождёт?

Э, нет, мохнатого друга я здесь не оставлю. С ним не так страшно.

— Нет, — сказала, как отрезала. — Он пойдёт со мной, или я ухожу.

Староста скривился, уголок губ дёрнулся, и он нехотя произнёс:

— Ладно, пусть проходит.

На том и порешили. Я вошла в дом и сразу почувствовала неладное. Сила внутри взбунтовалась, забилась, требуя отпустить. Даже ладони засветились, я с трудом погасила её. Здесь чувствовалась тьма. Этой заразы было так много, что даже глаза закрывать не пришлось.

— Моя дочь, — начал староста, но я перебила его:

— Ведите!

Смысл разговаривать? Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Мужчина кивнул, и пошёл вперёд. Я пошла следом.

— Не нравится мне здесь, — прошипел Мяус, вновь не сдержавшись. Староста оглянулся и несколько удивлённо произнёс:

— Он разговаривает?

— От переизбытка чувств, — отмахнулась деланно-равнодушно.

Говорящий кот и реакция на него окружающих сейчас были меньшей из проблем.

Мы поднялись на второй этаж и застыли возле одной из дверей. От неё исходила ощутимая опасность и мужчина, прежде чем открыть комнату, произнёс:

— Она не хотела, чтобы я приглашал тебя, но моя дочь погибает, а я не знаю от чего. Я не могу смотреть на её муки, — последнее он прошептал едва слышно. И я ему поверила. Возможно, генерал, да и я тоже, несколько поспешили со своими выводами.

Дверь он всё же открыл, и передо мной предстала поистине чудовищная картина. Девушка, та самая Алана, которая предостерегала меня от общения с драконом, лежала нагишом на кровати. Её руки и ноги были привязаны, но это не мешало ей метаться из стороны в стороны, кусая себя туда, куда она могла дотянуться. Девушка намеренно причиняла себе боль, будто бы испытывая от этого особое извращённое удовольствие. От холёной красоты не осталось и следа. Лицо Аланы заострилось, волосы спутались, а кровоподтёки по всему телу и вовсе выглядели ужасно.

Кое-как сфокусировав взгляд на вошедших, девушка взвыла:

— Не-е-ет! Ты обещал не приводить её!

Голос был сиплым и низким, будто бы вовсе принадлежал не ей.

— Я не могу на это смотреть! — в ответ прокричал староста. Потом обернулся ко мне и умоляюще сложил руки на груди: — Сделай что-нибудь.

Я не очень представляла, что могла сделать. Но кивнула, опустила на пол корзину и двинулась к кровати. Алана зашипела, словно дикий зверь, а потом внезапно успокоилась и улыбнулась. Жутко так…

— Привет, — не придумала ничего лучше, как поздороваться и улыбнуться.

Девушка, бившаяся до этого в истерике, усмехнулась и обычным голосом ответила:

— И тебе не хворать, госпожа ведьма.

Такая перемена напугала куда сильнее, чем её беснования.

— Я могу тебе помочь? — выдавила с трудом, чем заслужила ещё одну усмешку и спокойное:

— Попробуй.

Прикасаться мне к ней не хотелось, да и сила противилась, но я сделала над собой усилие и опустила ладонь на грудь Аланы. Чтобы тут же будто в яму какую провалиться.

Вокруг была тьма. Живая. Подвижная. Но нападать на меня она не спешила. А потом откуда-то из-за спины раздался женский голос:

— Ну, здравствуй, Дарина!

Я никогда прежде не слышала этот голос, да и женщину эту не видела, но…Сердце не обманешь. Бабушка предпочитала не говорить о маме, даже не так — говорить она о ней запрещала. У нас дома не было её фотографий, детских вещей, никто и никогда не говорил мне, что я точная её копия.

Собственно, я особо и не задумывалась о матери. Мне нравилась моя жизнь, где мы с бабушкой вместе варим варенье, ходим собирать травы и выходные проводим в городском парке, подкармливая и без того жирных уток.

Но сейчас, глядя в глаза, по сути, незнакомой мне женщины, я начала вспоминать. Как впервые задала вопрос о том, где моя мама, и как бабушка впервые накричала на меня. Мне тогда лет семь было, как раз в школу пошла, где подружки начали спрашивать, почему я живу не с родителями.

После отповеди, что знать мне этого не нужно, мы рванули в лес, где бабушка полночи провела возле источника. Случаев, когда я «вспоминала» про родителей, было много. Очень много. И они сейчас мелькали, как яркие узоры калейдоскопа.

Я всё забыла, словно этого и не было в моей жизни. Просто р-р-раз и пустота.

— Да, — хмыкнула женщина, явно наслаждаясь тем, что видела. — Матушка с твоей памятью постаралась на славу.

Наверное, любой нормальный человек, встретив ту, которая должна была быть для дочери самым родным человеком, радовался бы, но я нормальной не была. А ещё чувствовала, что с матерью что-то не так. Хотя нет — с ней всё было не так.

Яркая красота привлекала, а вот взгляд и жуткая улыбка отталкивали. Внутри меня поднимался холод, не имеющий ничего общего с силой. Понимание пришло, что не просто так бабушка оберегала меня, не просто так скрывала всё о матери. Понимание и принятие.

А потому я нашла в себе силы спокойно произнести:

— Что вам нужно?

Улыбка женщины стала шире, а потом она вовсе рассмеялась, от чего тьма заволновалась, потянулась к ней. Окутала ноги и замерла, словно верный пёс.

— Моя порода! — похвалила она, вот только от этой похвалы стало противно. — А я и не поверила сначала, что это ты. Источник хорошо постарался. Но испив твоей силы, сомнений у меня больше не осталось.

«Когда это она мою силу пробовала?» — подумала с недоумением, впрочем, внешне постаралась не показывать своего удивления. А через мгновение всё стало ясно — из темноты выскочила маленькая тварюшки, которая меня укусила. Крычи. Он взобрался на плечо матери и воззрился на меня своими чёрными глазами-бусинками. Так вот кто доносчик…

— Как помочь Алане? — мне хотелось прекратить этот разговор, который и разговором-то было сложно назвать. Так, жалкое подобие.

— Что? — наигранно удивилась женщина. — Даже не обнимешь матушку?

Я против воли сделала крохотный шаг назад и, вздёрнув подбородок, произнесла:

— А нужно?

Вновь этот смех, жуткий, пугающий. Но он резко оборвался, и женщина нахмурилась, даже глаза заблестели, будто она расплакаться готовилась.

— Хорошо же Фиона постаралась, — покачала головой и сделала шаг ко мне. Тьма всколыхнулась следом. — Ты моя дочь, Дарина, а ведёшь себя так, будто мы чужие люди.

Потому что мы ими и были. Чужими.

— Если я твоя дочь, то где же ты была всё это время? — нужно было промолчать, но я не смогла.

— Как — где? Здесь, — она обвела рукой пространство, на что я только фыркнула. Хороший ответ, а, главное, очень информативный.

— Здесь? — переспросила я, но картинка перед глазами стала расплываться. Элина, так звали мою несостоявшуюся мать, предвкушающе улыбнулась и, растворяясь, произнесла:

— Мы ещё встретимся и обо всём поговорим. Обещаю.

Меня выдернуло из темноты так же резко, как в неё затянуло. Я покачнулась, но устояла на ногах. С трудом сфокусировала взгляд на девушке, которая лежала на кровати. Она смотрела на меня со злостью.

— Я не отдам тебе ничего! — чётко произнесла она и закатила глаза, вновь начиная биться в припадке.

К ней подскочил отец, пытаясь предотвратить очередные увечья, но куда там. Ко мне он обернулся спустя минут пять:

— Ну, что?

А я не знала, что на это ответить. Я уже ничего не знала и не понимала, но столкнувшись с потухшим взглядом Мяуса, поняла, от кого стоит требовать ответы. Только даст ли он мне их, или клятва, которая лежит на его плечах, вновь не позволит?

Пришлось призваться:

— Я не знаю, чем могу ей помочь.

Изгнать тьму? Это было бы возможно, только если бы девушка так активно этому не препятствовала. А как изгнать тьму из той, которая этого не желает? Ответа на этот вопрос у меня не было.

Сделав шаг, вознамерилась обойти застывшего мужчину, но он неожиданно прытко подскочил ко мне и схватил за грудки:

— Ты обязана ей помочь!

В его глазах плескалось безумие. Сила всколыхнулась против воли, и я не смогла её остановить. Тело действовало само по себе — я протянула руку и прикоснулась ей к груди старосты. В нём не было тьмы, лишь боль, но и она не имела ничего общего с какой-либо заразой. Просто отец, желающий помочь своему ребёнку.

— Отпусти! — собственный голос показался чужим.

Удивительно, но мужчина послушался. Опустил руки, и шаг назад сделал, при этом всё так же смотря на меня шальным взглядом.

— Я прошу, — трясущимися губами произнёс он. — Нет! Умоляю! Помоги ей…

Мне стоило огромных усилий вернуть себе контроль над ситуацией и произнести вполне спокойно:

— Мне нужно время.

Староста хотел сказать что-то ещё, но остановился. Правильно, сейчас наши препирательства не принесут ничего хорошего. К тому же Алана вновь стала метаться по постели, издавая какие-то утробные звуки.

Я выскользнула из дома, никем больше не замеченная. Мяус всё это время шёл следом, пытаясь лишний раз о себе не напоминать. Да и я не спешила накидываться с расспросами — не посреди же улицы ворошить мою родословную?

Но не успела сделать и пары шагов, как передо мной возник генерал. Вскинула голову, посмотрев на него. А посмотреть было на что — мужчины выглядел странно. Взмокший от испарины лоб, сжатые в тонкую линию губы, бледная кожа, и глаза… Мне показалось, или в них, действительно, плескался страх? Неужели испугался, что я сдам его старосте? Мысль, что он беспокоился за меня, старалась вообще не пускать в свою голову.

Просто смотреть на меня Себастьян устал быстро, а потому схватил за плечи и встревоженно спросил:

— С тобой всё хорошо?

Я деланно-равнодушно пожала плечами и ответила с кривоватой ухмылкой:

— Просто отлично. Не переживай, я никому ничего не сказала о нашем уговоре.

Мужчина скривился так, будто лимон целиком проглотил. А я не могла остановиться, мне хотелось ужалить кого-нибудь посильнее, чтобы хоть немного приглушить разрастающуюся душевную боль.

— Да я же не об этом, — хмуро отозвался он и отпустил меня. При этом пытаясь прочесть что-то по моему лицу. — Он не навредил тебе?

«Держать» лицо стало сложнее.

— Не навредил, — отмахнулась, делая шаг назад. — Он просто приболел, и я дала ему необходимые зелья, — кивнула на корзину, о которой вспомнила каким-то чудом.

Судя по взгляду, он мне не поверил, но, что удивительно, донимать расспросами больше не стал. Отошёл в сторону, пропуская вперёд.

— Я провожу, — сказал строго, но я попыталась избавиться от его компании.

— Не нужно, я дойду сама, — замолчала на мгновение и добавила: — Я хорошо себя чувствую.

О последнем вовсе не солгала. Я чувствовала в себе силы, они буквально переполняли меня и только душевное смятение да тревожные мысли не давали вздохнуть свободно.

— Нет, я провожу, — повторил таким тоном, что я поняла — спорить с ним бесполезно.

Пришлось безразлично пожать плечами и пойти вперёд. Если он так настаивает, то пусть идёт, мне не жалко, вот только на чай пусть не рассчитывает.

Деревенские, завидев с кем я расхаживаю, больше мне улыбались. Напротив, провожали настороженными взглядами. Некоторые так и вовсе не скрывали злости. Что же, конспирация, о которой так пёкся генерал, в данную минуту летела в бездну.

— Вам не кажется, что это глупо? — спросила, не глядя на мужчину.

— Что именно? — с непонятным мне самодовольством отозвал он.

— Что вы просите меня втереться в доверие к местным и тут же ломаете все планы своим появлением?

Я никак не ожидала, что он ответит:

— Я передумал.

Эм…

— На счёт чего? — честно сказать, не выдержала и обернулась, чтобы увидеть мимолётную улыбку на губах Себастьяна.

— На счёт твоего участия в этом деле.

Вот как. Стало даже чуточку обидно.

— Я исчерпала ваш лимит доверия? — обиду скрыть не удалось. На что генерал усмехнулся и задал встречный вопрос:

— Что ты знаешь о драконах, Дарина?

Это ему ещё зачем?

— Ничего, — ответила честно.

Не говорить же ему, что до недавних пор вообще считала этих существ вымышленными?

— Оно и видно, — хмыкнул и, обогнав меня, пошёл быстрее.

Нет, это не разговор! Раз уж сказал «а», то и «б» не мешало бы озвучить. Правда, начать допрос я не успела. Меня окликнули.

— Дарина, детка, — со стороны послышался голос тётушки Саи и я остановилась, взглянув на спешащую ко мне женщину. При том по её виду можно было понять, что настроена она воинственно. Вон как раскраснелась и глаза едва ли не молнии мечут.

— Здравствуйте! — улыбнулась искренне. Женщина улыбнулась мне в ответ, но тут же спросила, поглядывая на Себастьяна:

— Тебе нужна помощь, дорогая?

Всё же замечательно, что хоть кто-то относится ко мне с теплотой, несмотря ни на что.

— Нет, всё в порядке, — удобнее перехватила корзину, что не укрылось от внимательного взгляда.

Мне явно не поверили. Пришлось добавить:

— Честное слово!

Тётушка смягчилась и шёпотом добавила:

— Ты, если что, не бойся, говори, мы вмиг примчимся.

На том и распрощались, а когда отошли на приличное расстояние, дракон, как бы между прочим, заметил:

— Хорошая у тебя защитница.

Хорошая. Да вот только никто не в силах защитить меня от моего «прекрасного» прошлого. Ещё бы самой в нём разобраться, было бы вообще замечательно.

Отогнала неприятные мысли и, поравнявшись с Себастьяном, спросила:

— Так что я должна знать о драконах? — сделала акцент на слове «должна», ведь не просто же так он бросил фразу о летающих ящерах?

Мужчина ухмыльнулся и попытался скрыть от меня эту ухмылку, глядя в сторону. Но я-то её уже заметила, да и в целом отступать была не намерена.

— Драконы, — наконец, соизволил он заговорить. — Жуткие собственники.

Я ждала продолжения, но его так и не последовало, пришлось надавить:

— И?

Мужчина тяжело вздохнул, посмотрел на небо. Что он там хотел рассмотреть, я так и не поняла.

— Мик переживает за тебя, и я понял, что не имею права рисковать одной весьма симпатичной ведьмочкой.

Вроде бы его слова объясняли всё, но я услышала лишь про симпатичную ведьмочку, от чего смутилась и покраснела, чувствуя, как жар расползается по лицу и шее.

— Угу, — выдавила с трудом и больше ни о чём расспрашивать не стала.

Мяус же внезапно напомнил о себе:

— Ой, ли, — с непередаваемой интонацией выдал он, чем заслужил недовольный взгляд генерала.

Некоторое время мы шли молча, а потом Себастьян спросил:

— Так что было в доме старосты? Только не говори мне, что ты просто ходила его лечить.

А я-то надеялась, что он больше не вернётся к этому разговору. Рассказывать правду я была не готова, потому что… Да боялась я! Как сказать, что моя маменька, о которой я и не знаю ничего, повелевает тьмой или что-то в этом роде? Что, если генерал начнёт думать, будто я такая же? И лишь притворяюсь хорошей? Он запретит Мику общаться со мной, да и перемирию, воцарившемуся между нами, наверняка придёт конец. Нет уж, сначала я поговорю с Мяусом, а потом, возможно, признаюсь во всём Себастьяну.

— Ничего особенного, я же уже сказала, — постаралась, чтобы голос звучал беззаботно. — Староста сделал ровно то, что вы предполагали — решил познакомиться со мной поближе.

Дракон резко остановился и неожиданно схватил меня за плечи:

— Дарина, если он угрожал тебе, если…

— Ничего подобного! — прервав его, возмутилась правдиво.

В глазах генерала плясали оранжевые искры, вот только на этот раз они вовсе меня не испугали. Напротив, показались завораживающе красивыми. Так мы и застыли. А хватка на моих плечах становилась мягче. Вдруг для меня пропали все звуки, остались только я и он. Никого больше.

Вот Себастьян сделал шаг вперёд, и мне показалось, на крохотное мгновение, что…

— Кхм-кхм! — показательно закашлял кот и я опомнилась. Отпрыгнула на добрые пару шагов от дракона и приложила руки к груди, пытаясь заглушить громкий стук собственного сердца.

— Дальше я дойду сама, — произнесла торопливо и сбежала. Даже оглядываться не стала. Опомнилась только тогда, когда зашла в избушку и застыла посреди горницы, плохо соображая.

— А говорила, что не нравится, — проворчал мохнатый у моих ног.

— Не нравится, — голос сорвался, и я тише повторила: — Не нравится.

Метла вылетела из-за печки, закружилась передо мной. Натянуто улыбнулась и попросила:

— Сделай мне чаю.

Пока незаменимая помощница бросилась исполнять мою просьбу, я опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях. Это что же, я, в самом деле, мечтала о том, чтобы дракон поцеловал меня? Он? Меня? Вот глупая! И ведь генерал, наверняка, понял мои тайные желания. Как мне теперь ему в глаза смотреть-то?

— Чего закручинилась? — о ногу потёрся кот.

Не отнимая рук от лица, произнесла с чувством:

— Я — дура!

— Согла-а-асен, — промурлыкал Мяус. И умело перевёл тему: — А молочка у нас нет?

Вот, что с этим обжорой делать?

— Не знаю, посмотреть нужно, — пробурчала и сквозь пальцы посмотрела на хвостатого.

Пытаясь успокоиться и уверить себя, что ничего не произошло, отправилась на кухню. Там, за привычными делами, у меня получилось забыться, чтобы вспомнить о куда более важных вещах:

— Это же из-за матери бабушка стирала мне память об источнике и его силе?

Мяус в это время довольствовался мясом, потому что молока не оказалось. И едва не подавился. Состроил умильную мордаху и попросил:

— Дай мне покушать, а говорить потом будем.

Пришлось соглашаться. К тому же, я предполагала, что разговор будет тяжёлым. День клонился к вечеру, время пролетело слишком быстро.

Мы вышли на улицу и уселись на ступенях. Прохладный ветер приятно остужал, да и вид леса успокаивал.

— Ты видела её? — спросил Мяус, и мне не нужно было уточнять, про кого он спрашивает.

— Видела, но не понимаю, как такое могло произойти?

— Обыкновенно, — кот вздохнул. Заглянул мне в глаза и попросил: — Ты должна выполнить мою просьбу, иначе разговора не получится.

Его взгляд загорелся, прямо как в тот первый раз, когда он требовал от меня услугу за помощь с зельями. Вот только сейчас его тон, да и вид меня вовсе не насторожили.

— Какую? — спросила с готовностью.

— Отпусти меня…

— Отпустить? — повторила растерянно. — Что это значит?

Он же не имеет в виду… Нет-нет! Как я без него? Я не смогу!

Кажется, все эмоции были написаны на моём лице, на что Мяус грустно усмехнулся.

— Дарина, я не смогу нарушить клятву, если ты меня не отпустишь. Тем более, мне давно пора на покой, семьсот лет слишком большой срок даже для такого выносливого кота, как я.

— А я? — спросила, чувствуя, что глаза неприятно защипало.

— Ты справишься, я в тебя верю.

Я хотела знать, что произошло в моей семье, но не так же! Это несправедливо.

— Я… — прошептала и запнулась, потом выдавила с трудом: — Я не могу!

И не хочу, но этого вслух не произнесла.

— Можешь, — кот поднялся, положил свою лапу мне на плечо и продолжил: — Лесу нужна твоя помощь, да и ты не одна, у тебя появились друзья и… не только.

— Они не ты! — я всхлипнула.

Мяус, конечно, жутко вредный, порой совершенно невозможный, но я, за это время, так сильно к нему привязалась, что просто не представляю, как смогу отпустить его.

— Дарина, твоя бабушка оберегала тебя, она сделала всё, чтобы ты не оказалась здесь, но так уж вышло. И только тебе решать, готова ли ты…

— Я ни к чему не готова, — нервно взмахнула рукой. — Особенно к тому, что ты мне расскажешь, — добавила тише.

Конечно, я должна знать правду, вот только… Вдруг она окажется настолько неприглядной, что я разочаруюсь в той прекрасной жизни, которая у меня была? Впрочем, почему это окажется? Судя по маменьке, именно такой она и будет.

Мяус тяжело вздохнул и ласково потёрся о моё плечо. Я не выдержала, схватила его и усадила на колени, пряча лицо в его мягкой шерсти. Так мы и сидели, пока меня не посетила «гениальная» мысль:

— Может быть, я смогу снять с тебя этот запрет, не отпуская?

Замерла с надеждой, на что мохнатый друг ещё раз тяжело вздохнул:

— Ведьмочка моя, мне пора уйти. Я так устал…

Пожалуй, если бы он продолжил убеждать меня в моих способностях разобраться во всём самостоятельно, я бы не согласилась. А вот это тихое «я так устал»… Как отказать?

— Мяус, — отстранилась и посмотрела на темнеющий лес. — Ты уверен?

— Конечно, — слишком поспешно отозвался он, будто и сам боялся передумать. — Мне пора, я давно это понял, вот только уходить, не совершив ничего достойного, так себе удовольствие.

И в этом весь Мяус…

— Что мне нужно сделать? — чтобы произнести эти слова, мне пришлось зажмуриться. Крепко, до цветных кругов перед глазами.

Хвостатый встрепенулся, выпутался из моих объятий и бодро произнёс:

— Нужно к источнику, без него ты не справишься.

Кивнула, поднимаясь. На душе было гадко. И только я хотела сойти со ступеней вслед за котом, как путь мне преградила метла. Я была уверена, что она сердится, но… За меня ответил Мяус:

— Эй, подруга, ты чего? Так надо, ты же сама понимаешь.

Раньше я не замечала между ними особой любви, но… Ведь она и в первый раз пыталась меня отговорить идти у него на поводу, значит, котом она очень дорожит. Просто тогда мне показалось, что она предостерегает меня от необдуманного поступка, сейчас же поняла — она оберегала вовсе не меня.

Я не придумала ничего лучше, чем произнести:

— Прости, — и обойти её стороной.

Она, было, встрепенулась, вновь вылетела вперёд, но хвостатый строго остановил её:

— Всё уже решено. Прекрати.

И бедняжка, сникнув, послушалась. Вот только отправилась вслед за нами. До источника мы шли молча. Я боялась того, что должно было произойти. Меня даже наличие жутких тварей в густых тенях вовсе не пугало.

От света луны у источника вновь всё преобразилось. Нас окружало волшебство, но и оно не затронуло мою душу.

На это раз Мяус пошёл вместе со мной. Подошёл к камню, посмотрел снизу вверх и ободряюще улыбнулся:

— Прикладывай руку, он знает, зачем мы пришли.

Я послушно выполнила указание, и источник тут же отозвался, только обращался он не ко мне:

— Неужели ты решился?

— Как видишь, — с усмешкой произнёс кот.

— Жаль, — громыхнул голос. — Ты был хорошим хранителем.

— Ничего, она справится, — тут Мяус посмотрел на меня и подмигнул.

— В этом я не сомневаюсь, — тише добавил источник.

Почему одной только мне казалось, что они ошибаются? Да и откуда у них такая уверенность? Я практически ничего не знаю об этом мире, и о себе ничего не знаю.

Ладонь обожгло болью, но я даже не вздрогнула, погрузившись в свои мысли. Накатила слабость и дурнота, да исчезли они быстро.

— Отпускаешь ли ты его? — спросили меня.

Я с трудом сглотнула ком в горле и бросила:

— Отпускаю…

Всё вокруг залило ослепляющим светом, так что мне пришлось зажмуриться. А когда открыла глаза, света уже не было.

— У вас есть время до рассвета, — произнёс затихающий голос и я оглянулась. Мяус сидел тут же, только его глаза перестали светиться. В остальном он был таким же, как и всегда.

— Пойдём, — подмигнул он мне. — Нам о многом нужно поговорить.

Отойдя немного от источника, я осторожно попросила:

— Можно я понесу тебя на руках? — не знаю почему, но мне показалось, что ему будет тяжело идти.

Что удивительно, хвостатый противиться не стал, кивнул, а когда я подхватила его, то поняла — он весит куда меньше обычного.

— Всё хорошо, — отреагировал он на моё замешательство.

«Ничего хорошего не было», — подумала с горечью, но ничего не сказала.

И мы пошли. Метла летела следом, но старалась вообще не привлекать к себе внимание. А я молчала, нежно прижимая к себе мохнатое тельце.

Мы расположились прямо на лужайке. Земля была прохладной, но это никого из нас не волновало.

— Готова? — спросил Мяус, а я смогла лишь кивнуть.

— Твоя бабушка была хорошей ведьмой, справедливой да сильной. И дочь свою она традициям обучала, воспитывала с любовью и лаской. А когда от дел решила отойти и передать Элине, перебралась в ваш мир и только изредка сюда наведывалась. Это я не доглядел. Расслабился. Поверил, что всё-то будет так же ладно, как с Фионой. Да только Элина с тьмой связалась. Поначалу я и не заметил ничего, разве что в лес она стала ходить чаще, да всё одна. Говорила, что нечего мне зря ноги стаптывать. Я и оставался дома. Пока однажды она не заявилась, напоённая тьмой по самые края.

Мяус замолчал, тяжело вздохнул.

Выходит, матушка выбрала другую сторону, но…

— Зачем? — выдавила с трудом.

Кот махнул лапой и признался:

— Сила… Манит она всех, обещает несбыточное, вот только на поверку не ты управляешь собой, а тьма. Ты же сама видела, что источник может и отобрать силу, коль почувствует, что ведьма её недостойна. А тьма… Она не бросает. Пьянит мощью, всевластием, и остаётся с тобой навечно, чтобы ты не творила.

Он вновь ненадолго замолчал, чтобы продолжил куда более бодрым голосом:

— Я, было, бросился к источнику, да Элина хитрее оказалась. Догнала меня и клятвой связала, так что я и позвать на помощь никого не мог. Но сердце материнское ведь не обманешь — Фиона вскоре самая в гости наведалась и поняла, что её дочь натворила. Она пыталась спасти Элину, да только поздно было. Тьма пустила корни в самое сердце. Её бы сразу стоило запереть в межмирье, да только твоя мать оказалась хитра — она понесла. Знала, что Фиона с ребёнком под сердцем не причинит ей вреда.

Я задержала дыхание, тряхнула головой:

— И кто же мой отец?

— Да кто ж его знает, — ворчливо отозвался кот. — Твоя мать так и не призналась. На вопросы только заливисто смеялась и твердила, что сделала всё правильно.

— А я? — зажмурилась и всё же спросила. — Я тоже заражена тьмой?

Кот безрадостно усмехнулся и посмотрел на меня:

— Твоя бабушка отдала много сил, чтобы вытравить из тебя эту гадость. Потому и ушла она так рано, ей бы ещё жить да жить, но…

Мне вдруг показалось, что я сплю, и весь это кошмар мне только снится. Сумасшедшая матушка, принявшая в себя тьму, лес этот, меня окружающий. Стало душно, с трудом дёрнула ворот рубахи, пытаясь убрать ткань, что мешала сделать спасительный вдох.

— Что было дальше? — прошептала, мечтая уже завершить этот разговор.

— Фиона к источнику обратилась, и им удалось выгадать время до твоего рождения. Потом Элину всё же заперли в межмирье, отрезав от сил. Но, видимо, после смерти твоей бабки, путы, сдерживающие дочь, ослабли, дав той волю.

— Ты говорил, что тьма не причинит мне вреда.

— Не причинит, — не стал он отказываться от своих слов. — Пока ты на стороне света и ему доверяешь, источник будет охранять тебя.

— А всех остальных? — выдавила с мукой в голосе.

— А всех остальных защитишь ты.

Мяус подошёл, положил лапы мне на ноги и с грустной улыбкой произнёс:

— Дарина, твоя душа светла, ты сможешь отогнать тьму и вернуть лесу спокойствие. Фиона, конечно, надеялась, что тебе не доведётся в это впутываться, она думала, что источник найдёт другую ведьму, у них и уговор был. Но ты здесь.

Мы помолчали. Я смотрела на этого вредину и слёзы на глаза наворачивались. Потом меня осенило:

— Ты не мог мне рассказать, — я провела рукой по мягкой шерсти. — Но почему источник промолчал? Он бы мог сказать мне обо всём, он не давал никому клятву.

В глазах кота мелькнул отблеск фиолетового света:

— Источник не знал наверняка, чью сторону ты примешь. Да и у высших сил всегда свои планы на нас, смертных.

Мы замолчали. Кот взобрался ко мне на колени, а потом замурчал. Я всё же расплакалась, тихо, без истерик, слёзы просто стекали по щекам, утопая в нежной белой шерсти.

— Кстати, — спустя время вновь заговорил Мяус. — А я ведь раньше был чёрным. Просто потом, из-за одного неудачного эксперимента твоей бабушки поменял окрас.

Я улыбнулась сквозь слёзы и честно призналась:

— Белым ты мне даже больше нравишься.

Не знаю, сколько прошло времени, но небо начало светлеть. Час икс неумолимо приближался, а я о так многом не успела его спросить.

— Почему Алана? — взяв себя в руки, озвучила самое важное.

— Не знаю, — проворчал мохнатый. — Сдаётся мне, девчонка сама связалась с тьмой, но не рассчитала свои силы. Да и разве человеку бороться с этой напастью?

Наверное, он прав. Но было в этом что-то… Странное. И это что-то не давало мне покоя. Не могла же красивая, да и богатая, по меркам деревенских, девица просто взять и связаться с тьмой. Должны быть какие-то причины. Да и ненависть её к драконам мне тоже совершенно непонятна. Они-то ей чем помешали? Слишком много вопросов, на которые мне могла дать ответы только та, с кем я бы предпочла никогда больше не встречаться.

— Знаешь, — заговорила я, перебирая мягкую шерсть. — Я всегда хотела завести кота, да бабушка не разрешала. Всё твердила, что они глупые. Теперь я понимаю, почему. Они, в самом деле, глупые, а ты — самый лучший.

Да и можно разве сравнивать обычных котов с ним? Он же замечательный, самый лучший ворчун. Мяус перестал мурчать, извернулся и поставил лапы мне на плечи:

— А я рад, что ты, против заветов Фионы, всё же оказалась здесь. Такой ведьмы лес ещё не видывал.

Я понимала, что он, наверняка, приукрашивает. Не чувствовала я себя особенной, скорее уж обычной. Но спорить не стала, улыбнулась сквозь слёзы. А потом вовсе обняла его, стискивая в своих объятьях. Так мы и сидели, пока за лесом не обозначилась полоса света. Новый день вступал в свои права.

Кот отстранился и с грустью произнёс:

— Мне пора…

— Нет, — выкрикнула поспешно и плечом стёрла слёзы с лица. — Ты же ещё не рассказал мне, что делать дальше, как вернуть мать в это ваше межмирье, и вообще…

Голос сорвался и я скривилась.

— Доверься источнику, — тихо шепнул Мяус. — И не стыдись просить помощи, одна ты не справишься. Береги своё сердце от тьмы.

Кошачье тело засветилось, заискрилось и начало таять. Словно туман под первыми лучами солнца. Я молчала и молча наблюдала, как от меня уходит дорогой сердцу друг. Напоследок услышала шёпот:

— Не грусти, ведьмочка, мы ещё встретимся…

И… я осталась одна на поляне. Реальность происходящего навалилась с такой силой, что мне и вдох было больно сделать. Но слёз не было, была только пустота. Рядом со мной остановилась метла, но я её не замечала. Только смотрела вперёд, вовсе перед собой ничего не видя.

Кажется, в таком состоянии меня и нашёл генерал. В этот раз он решил сопроводить Мика самостоятельно.

Я видела их, но никак не реагировала. Сидела, раскачиваясь из стороны в сторону. Малец, было, побежал ко мне, но, не дойдя пары шагов испуганно крикнул:

— Папа, что с ней?

Дракон опустился на колени и легонько тронул меня за плечо. Я перевела на него равнодушный взгляд и онемевшими губами прошептала:

— Он ушёл… Ушёл… — и расплакалась. Выплёскивая боль и обиду на всех и сразу. На источник, что скрыл правду, имея какие-то свои глупые планы, на бабушку, что решила уберечь меня от прошлого, подтолкнув к потере лучшего друга, на весь мир разом, что так несправедлив ко мне. Все вокруг действовали во благо, только благо это обернулось нестерпимой болью.

— Вот так, ещё глоточек, — голос грозного генерала был мягок и полон нежности. Странно, и почему я его так боялась? Он ведь совсем не страшный…

Чай был абсолютно безвкусным, или это я перестала чувствовать хоть что-то? Не знаю. Всё может быть. Отклонилась немного, отказываясь и дальше пить. Себастьян тяжело вздохнул и уложил меня обратно на кровать.

Я потеряла счёт времени, да и не хотелось мне его вести. Ничего не хотелось.

За печкой зашуршали, и показалась вихрастая голова Мика. Он силился улыбнуться, но выходило у него так себе.

— Я всё полил, и сорняки выдернул, — тихонько поведал мальчишка.

Я кивнула, совершенно не понимая, для чего мне знать об этом. Сорняки, растения и дом этот, всё стало пустым и холодным.

Слово взял дракон. Он посмотрел сначала на меня, потом на сына и произнёс:

— Агниэль заберёт тебя, я уже отправил ему весточку.

— А ты? — Мик нахмурился и с опаской посмотрел на меня.

— А я останусь здесь.

Хотела было воспротивиться, даже открыла рот, но тут же закрыла его — какая разница останется он здесь или нет? Если ему так хочется, то кто я такая, чтобы противится.

Мальчишка ничего не ответил, постоял так ещё немного и ушёл.

Кажется, я вновь задремала, а проснулась от тихого голоса, и ещё от того, что меня осторожно гладили по волосам.

— Мне давно стоило извиниться перед тобой, ведьмочка, — вещал Себастьян. — Я привык, что женщины в моём окружении хитры и стервозны. Взять хоть супругу мою. Как только с сыном случилась беда, она сбежала к любовнику, обосновав это тем, что такая ноша ей не по плечу. Ещё и любовником оказался сам король, который и сослал меня сюда, чтобы я лишний раз не маячил перед глазами любимой фаворитки, не расстраивал её, — не видя его, я поняла, что он скривился. — А ты… Ты другая. Чудная немного, — усмехнулся, — Но искренняя и добрая. Не зря сын с первой встречи потянулся к тебе. А я дурак. Хотя это меня вовсе не оправдывает.

Не оправдывает.

— А вы всех пытаетесь убить при первой встрече? — собственный голос был хриплым и каким-то чужим. Да и вопрос совершенно бессмысленным, но другого почему-то не нашлось.

Дракон хмыкнул и выдал:

— Только тех, кто мне особенно приглянулся.

Прикрыла глаза и выдавила улыбку:

— Тогда я даже боюсь представить, что вы делаете с теми, кто вам не понравился.

Он рассмеялся, но вовсе не радостно.

Помолчали. И я спросила совсем о другом:

— Мик скучает по ней?

Генерал шумно выдохнул и после некоторой заминки произнёс:

— Вряд ли он в этом признается, даже самому себе, но думаю, что скучает.

— Мне жаль, — бросила тихо. Правда, совсем ничего не почувствовала, ни жалости, ни сострадания. Внутри будто поселился холод, медленно выжигающий всё.

Разговор вновь затих. Я бы и дальше так лежала, но меня неожиданно приобняли за плечи и заставили подняться.

— Лежать так можно долго, но, думаю, пора вставать.

— Зачем? — повисла безвольной куклой в чужих руках.

Ответом меня не удостоили. Себастьян подхватил на руки и понёс на улицу. Я лишь слабо воспротивилась:

— Может, не надо? — хотя понятия не имела, что он задумал.

— Надо, — произнёс коротко и ёмко.

Я вновь закрыла глаза, сдаваясь на милость дракону. Шли мы недолго, потом генерал остановился и спросил:

— Высоты боишься?

— Немного, — призналась нехотя. Пришлось открыть глаза, потому что меня поставили на ноги. Правда, понять я ничего не успела, Себастьян отошёл на пару шагов назад и превратился в ящера. Чёрная чешуя плотно укрывала грудь, и даже переливалась в свете выглянувшей луны. Красиво. И не страшно. Протянула руку, чтобы коснуться его и едва не подпрыгнула на месте, потому что в голове прозвучал знакомый голос:

«Забирайся»

— Куда? — уточнила с сомнением. Дракон закатил глаза, словно я спросила что-то не то, и опустился на колени, подставляя спину.

— Эм… Туда? — спросила растерянно.

«Нет, я могу и в лапах тебя понести, но на спине не так страшно», — насмешливо бросил Себастьян.

Наверное, я сошла с ума, потому что безропотно выполнила его просьбу. Уцепилась за плоские гребни, что шли в два ряда и замерла.

«А теперь держись», — пророкотал генерал и начал подниматься.

Я так же ничего не чувствовала, ни страха, ни волнения, правда, длилось это недолго. Когда земля стала стремительно отдаляться, я вдруг осознала, что сижу на спине огромного чудовища без всяких креплений и прочих страховок…

Хватка стала крепче, что не преминул отметить Себастьян довольным рыком.

— Я передумала, — крикнула, пытаясь перекричать ветер, но мне ответили:

«Поздно».

Тогда я закричала. Громко. От души. И крик этот вскоре перерос в визг. Мы поднимались всё выше и выше, так что озноб охватил тело, а потом в груди запекло. Да так сильно, что мне показалось — ещё мгновение, и я сгорю в невидимом огне.

На смену жару пришёл холод, но не тот, что замораживал чувства, а привычный, успокаивающий. Сила всколыхнулась, потекла по венам, разгоняя кровь. И я вдохнула полной грудью, ещё раз и ещё, будто вовсе всё это время не дышала. Боль от потери кольнула сознание, и тут же пришло понимание, что Мяус всё сделал правильно. Он ушёл не зря, не просто так, а лишь для того, чтобы спасти куда больше людей, чем смог бы сделать это, останься он со мной.

Полёт длился целую вечность, а когда мы опустились, и я на трясущихся ногах встала на землю, то ощутила влагу на щеках. Я всё это время плакала, но слёзы принесли облегчение.

Себастьян вновь превратился в человека. Он стоял напротив меня и улыбался. Я не придумала ничего лучше, чем подойти и обнять его, при этом прошептав:

— Спасибо!

Мне на талию легли мужские руки, и стало так хорошо, что я решилась:

— Мне нужно кое-что вам рассказать.

Мяус прав. Нельзя отказываться от помощи. Даже если это перечеркнёт наши отношения с генералом, я буду знать, что сделала всё правильно. Одной мне никак не справится.

— Что именно? — спросил дракон, не выпуская меня из объятий.

Отстранилась и прямо посмотрела в его глаза.

— Я знаю, кто виноват в происходящем, — зажмурилась, как перед прыжком с высоты и выдохнула: — Это моя мать.

Объятья стали крепче, и я всё ждала, что Себастьян вовсе отступит на шаг, а потом зарычит своим фирменным голосом, чтобы я признавалась во всём здесь и сейчас. Но ничего подобного не произошло. Он прикоснулся губами к моим волосам и спросил:

— Это её ты видела в доме старосты?

Не найдя в себе сил посмотреть ему в глаза, осторожно кивнула.

— Расскажешь? — генерал осторожно отстранил меня, и я увидела на его губах мягкую улыбку.

— Ты не злишься? — от неожиданности даже забыла, что обещала себе, да и ему тоже обращаться исключительно на «вы».

Дракон усмехнулся и покачал головой:

— Увы, родителей мы не выбираем.

Я всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. Казалось, что огромный камень свалился с моих плеч.

— Спасибо, — выдохнула глухо, а потом встряхнулась и предложила: — Пойдём пить чай, рассказ будет длинным.

Себастьян противиться не стал, да и от себя не отпустил. Привлёк ближе, заставляя меня покраснеть до кончиков ушей. Так, в обнимку, мы и вошли в дом, где за чашкой чая я рассказала ему обо всём. Начиная с того, как я попала в этот мир, и как была вынуждена отпустить Мяуса, чтобы узнать правду.

Он не перебивал, слушал внимательно, давая мне возможность выговорится. А меня словно волной накрыло — я всё говорила и говорила. И про бабушку, и про жизнь мою, что была пропитана ложью. И про лес с источником, которые ведут какую-то свою игру. Про всё разом.

Когда же слова иссякли, и я устало облокотилась на спинку стула, то услышала:

— А я всё гадал, почему ты другая. Теперь понятно.

То есть, его в моей исповеди только это заинтересовало? А как же удивление, злость, разочарование?

— И всё? — спросила, когда так и не дождалась от него ничего из вышеперечисленного.

— И всё, — Себастьян развёл руками. — Теперь это не твоя забота, я отправлю вестника в столицу и…

— Нет, — произнесла, даже для самой себя, неожиданно жёстко.

— Нет? — генерал недовольно прищурился.

— Нет, — повторила спокойнее. — Я сама должна решить эту проблему.

Я по глазам видела, что он хочет возразить. Очень хочет. Но…

— Хорошо, — сдался без боя. — Но одну я тебя не отпущу.

Вот теперь всё было правильно. Именно так, как и должно было быть.

— А я одна и не пойду, — несмело улыбнулась. — Мне нужна твоя помощь.

Разговор закончился ближе к рассвету, и я начала зевать. Генерал держался и ничем не выдавал, что тоже очень устал.

— Нам нужно отдохнуть.

— Думаешь? — его глаза хитро блеснули.

— Уверена, — постаралась, чтобы голос звучал беззаботно, но он всё равно дрогнул, ещё и жар смущения стал расползаться по лицу. Отчего-то вспомнила, что кровать у меня только одна, да и та не исполинских размеров.

— Я могу лечь на полу, — будто поняв ход моих мыслей, предложил Себастьян, чем заставил меня покраснеть ещё сильнее.

Отвела взгляд и с заминкой ответила:

— Не н-надо, — сказала и зажмурилась. Кошмар! Что я несу?

Не знаю, чем бы закончился этот разговор, но генерал осторожно дотронулся до моей руки и произнёс:

— Дарина, я привычен к походам, так что спокойно усну на полу.

Если продолжу уговаривать его, то это будет выглядеть так, будто я силой тащу мужчину к себе в постель. Нет, это слишком! Поэтому судорожно кивнула и отправилась искать для Себастьяна что-то, что можно было бы постелить на пол.

В шкафу нашлось одеяло и шерстяной плед. С тоской осмотрев нехитрое богатство, вновь задумалась о том, что стоит всё же купить новые вещи. Благо, деньги у меня теперь имелись. Осталось только разобраться с нежданно обретённой родственницей.

Удивительно, но уснула я быстро, даже смущение не смогло победить усталость. А проснулась от тихих голосов. Кое-как пригладила волосы, накинула истрёпанную шаль и осторожно выглянула из-за печки.

В кухне было людно. Даже не так — я вообще не представляю, как в маленькой комнатке смогло уместиться столько рослых мужчин!

Помимо Себастьяна там был и Агниэль, и Рэйлин, тот самый прилипчивый парень с пошлыми шуточками, и Тэри. Ещё четверых я не знала. Но все они что-то активно обсуждали, при этом генерал хмурился.

Подслушивать не решилась. В конце концов, они обсуждали дело, непосредственно связанное со мной, так что я имею право знать подробности.

— Доброе утро! — поздоровалась, застыв на пороге. Войти в кухню и никого не задеть, не представлялось возможным.

Дракон, излучавший до этого лишь недовольство, улыбнулся:

— Разбудили? — ласково обратился ко мне, чем заставил смутиться.

Все собравшиеся сделали вид, что ничего необычного не происходит, кто отвернулся, кто принялся рассматривать собственную обувь, а кто и вовсе потолок. И только Агниэль не смог сдержать хитрой усмешки, отчего я покраснела в очередной раз, но постаралась взять себя в руки.

— Вовсе нет, — отмахнулась беззаботно. — Давайте я вас чаем угощу?

— Не откажемся, — за всех ответил Себастьян и взглядом приказал расступиться. Начальника, собравшиеся послушались беспрекословно — посторонились, пропуская меня. И я занялась привычным делом. Пока чай не был разлит в кружки, которые в таком количестве я наскребла с трудом, никто не проронил ни слова. А когда меня усадили на стул, генерал начал разговор:

— Мы обсудили всё, что ты рассказала.

Тут я икнула, потому что в их-то глазах должно было появиться осуждение, или хотя бы настороженность, но нет, все смотрели с участием и готовностью помочь. Выходит, Мяус не ошибся — у меня всё же есть надёжные друзья.

— И что решили? — уточнила с опаской. Если они сейчас начнут говорить, что мне во всём этом участвовать не стоит, то я разозлюсь. Сильно.

— Что тебе нужно вернуться в дом к старосте вместе с Яном, — взял слово Агниэль. — А мы подстрахуем.

Я выдохнула и несмело улыбнулась. Потом окинула взглядом всех собравшихся и с чувством произнесла:

— Спасибо!

Дальше мы решали, кто будет нас сопровождать, а кто будет поблизости. После меня отпустили привести себя в порядок. В деревню мы выдвинулись ближе к полудню. На этот раз поселение встретило нас неожиданной тишиной. Улицы были пусты, ни взрослых, ни детей. Собаки и те молчали.

С каждым шагом я всё больше чувствовала напряжение, а перед нужным домом Себастьян и вовсе произнёс:

— Думаю, нам лучше вернуться.

И я с ним была согласна, но отступать было поздно.

— Нет, мне нужно с этим разобраться.

Сейчас во мне говорила злость и желание выяснить, что такого нашла мать во тьме, из-за чего смогла отказаться от меня и спокойной жизни. Почему перечеркнула всё, что у неё было. Неужели, дело только в силе? Что-то я в этом сомневалась.

Генерал окинул меня недовольным взглядом, но сказать больше ничего не успел. Двери дома старосты распахнулись, и на дорожку выкатился мужчина. Только в это раз он выглядел вполне довольным жизнью.

— Госпожа ведьма! Рад вас видеть, — перевёл взгляд на дракона и добавил: — И вас тоже, генерал.

От столь разительной перемены, я, в первое мгновение, не нашлась, что сказать. Благо, дракон вернул себе самообладание раньше:

— Здравствуйте, Сорин.

И я вторила Себастьяну, поклонившись:

— Здравствуйте!

Хотела сразу поинтересоваться здоровьем Аланы, но что-то меня остановило. Староста же продолжил:

— Проходите, проходите, — он поспешил к калитке, чтобы открыть ту, и спросил: — Что вас привело ко мне?

Мои брови взлетели вверх. То есть, что привело? Он же сам вчера со слезами на глазах умолял спасти дочь, теперь делает вид, что ничего не произошло? Или дело в драконе, при котором он не хотел говорить о своей проблеме?

Себастьян оглянулся на меня и вошёл первым.

— Нам нужно с вами поговорить, — произнёс спокойно.

Староста кивнул и махнул в сторону распахнутых дверей:

— Конечно, проходите.

Мне было не по себе. Внутри всколыхнулась сила, но я заставила себя переступить порог, а потом и пройти в гостиную, куда указал мужчина. Открывшая картина поразила меня до глубины души.

За столом сидела Алана. Здоровая, улыбающаяся, и ничем не напоминающая вчерашнюю больную. Она легко поднялась со своего места и поклонилась:

— Здравствуйте, рада вас видеть, — при этом её взгляд был чистым и спокойным. Ни единого намёка на тьму, что поселилась в ней.

Я замерла на месте, из-за чего Себастьян столкнулся со мной и тут же положил руки мне на плечи. Девушка перевела взгляд на дракона, и её улыбка стала шире. Я же всё пыталась найти в глазах девушки хоть что-то, напоминающее о вчерашнем, но не находила.

— Проходите, что же вы? — за спиной произнёс староста и первым обошёл меня. Он отодвинул стул с противоположной стороны от дочери и выразительно посмотрел на генерала. Тот, впрочем, рассудил по-своему. Подошёл к Алане, поцеловал протянутую руку и уселся рядом с ней.

Мне ничего не осталось, как подойти к хозяину дома и сделать вид, что приняла его приглашение на свой счёт.

На несколько минут повисла тишина, для меня очень неуютная. Я терялась в догадках и не могла никак сложить разрозненные кусочки пазла в своей голове.

— Ну, я вас слушаю, — когда служанка поставила перед нами чашки с чаем и большое круглое блюдо со сладостями, произнёс староста.

Я, было, собралась завести разговор первой, но Себастьян опередил:

— Сорин, мы уже говорили с вами о том, что магический фон нестабилен, вы сказали, что ничего об этом не знаете. Но у меня появилась другая информация.

При этом дракон смотрел исключительно на Алану. Девушка не дрогнула, не отвела взгляда, а лишь пригубила чай и позволила на вопрос ответить отцу.

— Да что вы, господин генерал, какая другая информация? — он всплеснул руками и глухо рассмеялся. — Мы люди маленькие, в магии вашей ничего не смыслим. О чём тут разговаривать?

Дракон улыбнулся краешком губ и спросил у девушки:

— А вы ничего не хотите нам рассказать?

Алана вновь сделала глоток и только потом поставила чашку на стол. Посмотрев на Себастьяна, спокойно произнесла:

— Что именно вы хотите услышать? — при этом на её щеках появился едва заметный румянец. И взгляд этот томный, словно она, она… Заигрывала с драконом?

Странно, но меня отчего-то охватила злость. Я даже руки в кулаки сжала, опомнилась только, когда староста рядом хмыкнул. Понимающе так. Кажется, я снова покраснела и сделала вид, что всего лишь хотела расправить юбку.

Тем временем, генерал продолжил допрос:

— Всё, что вам известно.

Девушка сделала вид, что задумалась. Постучала пальцем по подбородку и нахмурилась.

— Да ничего особенного мне неизвестно, так, деревенские болтают всякое. Но, уверена, эти слухи и до вас дошли.

Себастьян внешне остался спокойным, но я почему-то почувствовала его напряжение. Ему, как и мне, не нравилась эта игра. Мне захотелось сделать хоть что-то, чтобы вывести их на чистую воду.

— Кстати, Алана, а как вы себя чувствуете? — склонила голову к плечу, внимательно следя за её реакцией. Девушка в ответ улыбнулась и пожала плечами:

— Замечательно, — отмахнулась вроде бы безразлично, но я успела заметить мимолётный взгляд, брошенный на старосту. И в этом взгляде было что-то такое, что заставило меня подняться со своего места, и пока никто не успел остановить меня, подойти к ней. Я приложила руку к её лбу, высказавшись при этом в своё оправдание:

— Не знаю, мне кажется, вам нездоровится.

Я ждала, что тьма отзовётся на моё прикосновение, но… Ничего не произошло. Совсем. Я не почувствовала ни единого намёка на тьму, лишь пустота. Гулкая и оттого ещё больше пугающая.

Разговор наш завершился, так толком и не начавшись. Мы ничего не добились, но генерал и не стал давить, вдруг засобиравшись уходить. Староста и не настаивал на том, чтобы мы остались. И только, когда перед нами распахнулась дверь, Себастьян спросил как бы между прочим:

— Что-то тихо в деревне сегодня.

У Сорина и на это был логичный ответ:

— Так купцы сегодня приехали, все к перевалу отправились.

Мы молча вышли за калитку, а оттуда двинулись по тропинке вдоль домов. Тишина давила, а сила внутри ворочалась, явно недовольная тем, что происходит.

— Что-то не так, — бросила тихо, оглядываясь по сторонам.

Дракон промолчал, лишь схватил меня за руку и ускорил шаг.

— Что… — начала, но Себастьян шикнул на меня:

— Молчи.

Я и замолчала. А потом вдруг до меня дошло — никого, кто должен был нас сопровождать и охранять, рядом не было. Они будто бы испарились.

Ещё через мгновение мы бросились бежать. Я путалась в юбке, но старалась не отставать от генерала. Мы почти выбежали за пределы поселения, как на всём ходу врезались в невидимую стену.

Себастьян зарычал, я же обернулась и увидела всех жителей, которые будто из воздуха появились. Они медленно шли к нам, и в глазах каждого зияла тьма.

— Что это? — прошептала онемевшими губами.

— Встань за мной и не высовывайся.

Мне нравилось порой посмотреть какой-нибудь ужастик, пощекотать нервы, но очутиться в нём я никогда не мечтала. А вокруг нас разворачивалось что-то настолько страшное, что я боялась лишний раз вздохнуть.

Люди, что мужчины, что женщины, что дети, походили на кукол, которыми управлял кукловод, дёргая за ниточки. Вряд ли они отдавали отчёт своим действиям.

Сила внутри отзывалась, но как-то неохотно, словно ей что-то мешало, не давало вырваться на свободу. Может быть, дело в прозрачном куполе, что не пропустил нас к лесу?

Генерал, стоя передо мной, встряхнул ладонями и на них загорелись алые всполохи. Я посмотрела на пробудившуюся магию, снова на жителей и прошептала:

— Себастьян, они не виноваты, ты не можешь их уничтожить.

Мужчина не обернулся, только прорычал:

— Я знаю, но у меня нет выбора. Либо они — либо мы.

Я понимала его, честное слово понимала, но не могла позволить, чтобы погиб хоть кто-то. Всему виной моя матушка и я, понадеявшаяся на свою силу. Не нужно было идти в деревню, надо было… Впрочем, жалеть сейчас не о чем.

— Мне нужно попасть к лесу, — произнесла спокойно, несмотря на то, что ноги, да и руки тоже подрагивали.

Генерал бросил на меня беглый взгляд и произнёс:

— Если я пробью стену, то не смогу защитить тебя. У меня просто не хватит сил.

Зажмурилась и отступила от него на шаг.

— Вас всех смогу защитить я, — призналась тихо, совершенно не чувствуя уверенности в своих словах. Но лучше сделать хоть что-то, чем смотреть на то, как гибнуть ни в чём неповинные люди.

Себастьян вздрогнул, но упрямо качнул головой:

— Нет.

Пришлось играть на его отцовских чувствах:

— Посмотри на детей, многие из них ровесники Мика, а кто-то и того младше. Неужели, ты сможешь причинить им вред?

Времени на раздумья не осталось. Первым до нас добрался здоровенный парень и с не дюжей силой схватил генерала за руку. Тот отбросил его на пару шагов назад, но это вовсе не понравилось всем остальным. Они замерли, а потом ускорили шаг, пытаясь напасть на нас всем скопом.

— Себастьян, — взвизгнула и первой бросилась к прозрачной стене. Ударила по ней кулаком, но, конечно же, пробить не смогла.

Оглянулась на дракона. Он смотрел на меня, и я прошептала:

— Пожалуйста.

Генерал рыкнул, бросился в толпу и через мгновение обернулся огромным ящером, разметав всех вокруг. Зажмурилась, боясь увидеть страшное, но голос, прозвучавший в голове, заставил меня встрепенуться:

«Я пробью стену. Отойди»

Не мешкая, отскочила в сторону, чем сразу же воспользовался один из мужчин. Я его не заметила, но прикосновение ощутила в полной мере. И дело вовсе не в силе, с которой он ухватил меня за плечи. Я ощутила тьму, которой было так много, что мне вдруг показалось — она поглотит меня без остатка…

Силы слабо трепыхнулась и затихла. Я же услышала звонкий смех своей матери:

— Дорогая моя, ты такая же, как я, прекрати противиться.

Её слова подействовали вовсе не так, как она на то рассчитывала.

— Я не такая, как ты, — произнесла на удивление спокойно, и открыла глаза. Вокруг меня стояли люди — и незнакомый парень, и мальчишка лет семи, и тётушка Саи. Никто ко мне не прикасался, они лишь наблюдали, растягивая губы в жутких улыбках.

«Дарина!» — рыкнул дракон, одновременно призывая меня и пытаясь пробить преграду.

Я успела только оглянуться, когда толпа заволновалась, всколыхнулась, пытаясь навалиться на меня. Но помощь пришла неожиданно. Передо мной оказался мужчина, я даже не сразу признала в нём мужа Шанни. Но когда он бросил через плечо:

— Уходите, госпожа ведьма, — я медлить не стала.

Бросилась к стене, она содрогнулась от очередного удара ящера, а потом послышался звон, будто стекло разбилось.

«Беги!» — рыкнул Себастьян и я побежала. Не думая ни о чём, и стараясь не оглядываться. За спиной были слышны крики и стоны. Мне стоило огромного труда, чтобы не посмотреть на тех, кто был мне дорог.

Лес встретил тишиной, ни ветра, ни крика птиц. Но меня это не остановило. Я прикоснулась к земле и взмолилась:

«Прошу, помоги!»

Источник же должен мне помочь! Без силы я не справлюсь.

«Уверена, что готова принять сторону света?» — вопрос показался глупым и бессмысленным, поэтому я прокричала:

— Уверена!

Мгновение и сила потекла по венам, окружая меня голубоватым пламенем. Оно растекалось вокруг, словно река, захватывая с каждой минутой всё большее пространство. Наконец, я обернулась.

Мощное тело дракона было усыпано людьми, при этом Себастьян лежал и лишь рычал на них, не в силах что-либо сделать. Гартер находился рядом с ним. Мужчина припал на одно колено и пытался убрать со своей шеи мощные руки одного из подверженных тьме.

А вот те, кто пытался догнать меня, завидев голубое сияние, стали разворачиваться и убегать в другую сторону. Я уже поверила, что теперь всё получится, как люди стали падать, словно подкошенные, и над ними вверх поднялась чёрная туча, сотканная из всполохов тьмы.

Она зависла на мгновение, а потом ринулась на меня. И ни пламя, ни взревевшая сила не смогли помешать ей. Я задохнулась от холода, который обрушился от меня, а ещё от жалящих укусов.

— Ты не понимаешь! — взревела Элина, хватая меня за плечи.

Я с трудом смогла оттолкнуть её, чувствуя, как по губам и подбородку стекает что-то горячее. Мимолётно коснулась ладонью лица, видя на пальцах кровь. Но как бы тошно мне не было, я посмотрела в глаза той, которая по какой-то ошибке являлась моей матерью, и произнесла спокойно:

— Не понимаю. Расскажи мне.

Женщина холодно улыбнулась и протянула руку, чтобы провести по моей щеке, но я отшатнулась. Не нужны мне её прикосновения.

— Как скажешь, — улыбка стала шире. Но рассказывать она мне ничего не стала, взмахнула рукой и передо мной открылась занимательная картина.

Молодая девушка, в которой с трудом угадывались черты матери, лежала на обнажённой груди какого-то парня. Он нежно гладил её по волосам и что-то шептал, но слов я не расслышала. Потом картинка сменилась, и вот уже этот же парень грубо держит Элину за руку и что-то пытается донести до неё. На лице молодой ведьмы блестят слёзы. Следующая сцена показала, как этот парень женится на другой девушке. Посреди поляны накрыты столы, вся деревня собралась поздравлять молодожёнов, и только Элина стоит в тени деревьев и со злостью смотрит на всеобщее веселье.

Тьма рассеялась, и я посмотрела на мать с едва сдерживаемым раздражением:

— Это всё ради мести?

Любовь, конечно, бывает зла, но не настолько же! Ни один мужчина не достоит того, чтобы ради него отдать свою душу тьме.

— А как иначе было донести до него, что он не прав? — Элина жутко усмехнулась. — Я пообещала отобрать у него самое дорогое, и я это сделала.

Женщина вновь взмахнула рукой, и я увидела, как староста безутешно рыдает над покалеченным телом дочери. Алана была мертва…

Я вздрогнула, а догадка так и вовсе заставила скривиться:

— Сорин и был тем парнем?

— Его внешний вид — тоже моя заслуга, — с противоестественным удовольствием протянула Элина.

Не успела я больше ничего сказать, как она разразилась пламенной речью:

— Он растоптал наши чувства, ради власти. Его невестой стала дочка тогдашнего старосты. Удачная партия. Так, а чем я хуже? Я, ради силы, продала свою душу, и получила возможность отомстить любимому.

Покачала головой и прошептала:

— Если бы ты любила его, то отпустила бы.

— Много ли ты понимаешь в любви, — фыркнула она.

— А остальных ты за что так ненавидишь? — мне становилось трудно дышать. Сила билась, пытаясь изгнать тьму, но ей не хватало чего-то.

Элина расхохоталась и с презрением процедила:

— Они все потешались надо мной. Над брошенной ведьмой, которую променяли на деревенскую красавицу.

Я смотрела на неё и понимала, что моя мать попросту сумасшедшая. Чокнутая девица, которая не принимает отказов. Как она смогла такой стать? Ведь бабушка, я уверена, воспитывала её иначе.

Я собрала остатки сил и улыбнулась:

— Я думаю, что тебе пора.

Элина улыбаться перестала. Подошла ко мне и кончиком пальца провела по моей щеке:

— Милая, неужели ты сможешь убить свою мать? Я же люблю тебя… — она фальшиво всхлипнула.

— Так же, как любила моего отца? — я не чувствовала к ней жалости. Мяус прав, каждый сам выбирает свой путь. И мой — отнюдь не такой же, как у Элины.

По губам женщины зазмеилась хищная улыбка:

— Ты уверена, что у тебя хватит сил? — тёмные брови взметнулись вверх. — У Фионы это получилось лишь потому, что я была слаба, а сейчас…

Она не договорила, вздрогнула. А потом и я почувствовала это… Жар. Воздух вокруг нас стал сухим и горячим. Но я по-прежнему ничего не видела. Лишь Элину и тьму, что нас окружала.

— Проклятые драконы, — процедила женщина и попыталась уйти, но я не позволила — схватила её за руку и прошептала:

— Мне очень жаль, что именно ты моя мать, — прикрыла глаза и мысленно произнесла: — Я готова.

Мне никогда не понять игр высших сил, но источник вновь проверял меня. Смогу ли я уничтожить ту, что звалась моей матерью. Смогу. Ради всех, кто имеет право на счастливую жизнь.

Элина закричала. Я же не стала открывать глаза, лишь держала холодную ладонь в своих руках и вспоминала, как бабушка учила меня кататься на велосипеде, как помогала делать уроки, как уверяла, что злость и ненависть вредят в первую очередь моей душе. А ещё, словно наяву я увидела улыбающегося Мяуса.

— Ты всё правильно сделала, — прошептал он, и в этот момент наступила тишина. Оглушающая, но отнюдь не пугающая.

— Дарина! — рядом со мной прозвучал голос Себастьяна. Слабо улыбнуться, и потеряла сознание.

Я стояла возле источника. Всё вокруг сияло и мерцало под слабым светом луны. Рядом никого не было, почти…

Прямо на каменном постаменте сидел пожилой мужчина. Его длинная седая борода свисала до самой земли. Старик щурился и улыбался.

Мне не нужно было гадать, кто передо мной:

— Почему вы не остановили её?

— Твоя мать сама выбрала этот путь… — тот, кто раньше не показывался мне, склонил голову к плечу.

— Но вы могли предотвратить всё это, — не унималась я.

— Не мог, выбор всегда остаётся за людьми, я лишь принимаю их выбор.

Я уселась на тот самый пенёк, где меня обычно дожидался Мяус.

— Это несправедливо, — пробормотала глухо.

— Справедливость относительна. Ты же сама понимаешь это.

Понимаю, но не принимаю.

Помолчали. Я чувствовала небывалую лёгкость. И желание…

— Я же смогу ему помочь?

Старик улыбнулся шире:

— Если готова расстаться с жизнью ради мальчишки, то можешь.

Пусть я поступила правильно, спасла тех, кто не был ни в чём виноват, но жить, зная, что сделала… Нет, это не в моих силах.

— Элина же больше не вернётся?

Мой собеседник провёл сморщенной ладонью по густой бороде и прикрыл глаза:

— Не вернётся. Драконье пламя сделала то, что мы с Фионой не смогли сделать много лет назад.

Вот почему она их так невзлюбила.

— Я могу идти?

— Иди, — кивнул старик. Его улыбка стала лукавой, но я не стала обращать на это внимание.

И я пошла… куда-то. Ноги сами привели меня к избушке, но я смогла заставить себя зайти в неё. Свернула к тропинке, что вела в деревню, но где-то на середине пути услышала детский голос:

— Дарина, не уходи, пожалуйста.

Мик… Мальчишка звал меня, и я не имела права не откликнуться на его зов. Закрыла глаза, а открыла их уже на знакомой кровати в палаточном лагере драконов. Рядом со мной сидел заплаканный ребёнок. Его плечи вздрагивали, а по щекам текли крупные слёзы.

— Ну и чего ревёшь? — прошептала еле слышно, но Мик услышал. Подпрыгнул и уже хотел заголосить на всю округу, но я приложила палец к губам:

— Тихо, не надо пока никого звать.

— Почему? — мальчишка спешно стёр слёзы рукавом рубашки и уставился на меня непонимающим взглядом.

— Я должна тебе кое-что рассказать, — улыбнулась и подмигнула ему. — Садись сюда, — похлопала по краю кровати.

Мик засомневался на мгновение, но просьбу мою всё же выполнил.

— Скажи, — начала издалека. — А ты хочешь вновь ходить нормально?

Мальчишка судорожно выдохнул и часто-часто закивал.

— Тогда дай мне руку и закрой глаза.

Наверное, бабушка была права, когда пыталась уберечь меня от прошлого, но оно всё же настигло, причинив мне такую боль, о которой я никогда не смогу забыть. Увлекательно путешествие в этот мир подошло к концу.

Сила откликнулась неохотно, будто понимала, что я задумала и пыталась остановить меня. Но этой мой выбор. Как там сказал Мяус — не хочется уходить, не сделав ничего героического? Так вот, убийство собственной матери, даже такой сумасшедшей, я вряд ли смогу считать достижением, а вот исцеления Мика… Это правильный поступок. Надеюсь, им я смогу искупить свою вину.

Глухая стена, выстроенная магией Мика, поддалась не сразу. Но я упорно вливала силу, ожидая, когда появится брешь. В итоге мне это удалось. Сила хлынула потоком, распутывая узлы и исцеляя повреждённые кости.

На меня же волнами накатывала слабость. Сначала её можно было игнорировать, а потом я попросту смирилась с неизбежным.

Когда я закончила, то рука безвольно опустилась на кровать, и мне стоило большого труда, чтобы произнести:

— Как ты, малец?

Мик не отозвался. Мне пришлось посмотреть на него, чтобы увидеть на губах мальчишки счастливую улыбку. Он медленно поднялся с кровати, пару раз переступил с ноги на ногу, а потом начал прыгать.

— Всё прошло! Прошло! — прокричал он, я же кивнула. Замечательно. У меня всё получилось.

Глаза закрывались сами собой, но я успела увидеть, как в комнату ворвался испуганный дракон. Он посмотрел на сына, потом на меня и выругался. Бросился к кровати, схватил за руку, при этом крича:

— Агниэль, сюда, живо!

Последняя мысль была грустной — жаль, я так и не смогла похудеть и привести это тело в надлежащий вид.

Кап-кап-кап… Противный звук мешал расслабиться и снова уснуть. Я полежала так ещё некоторое время и открыла глаза. Надо мной был стерильный белый потолок. Повернула голову — сбоку виднелся какой-то хитромудрый аппарат, от которого ко мне тянулись провода и трубки.

Я в больнице? Странно… Ничего не помню.

Пошевелила пальцами на руках, с трудом, но они всё же меня слушались. Попыталась позвать кого-то, но вместо слов с губ сорвался лишь невнятный хрип. Не знаю, сколько я так лежала, прежде чем в палату зашла медсестра. Потом началось светопреставление. Сразу два врача — один пожилой, а другая совсем молоденькая девушка, суетились возле кушетки. Они наперебой задавали мне вопросы, интересовались самочувствием, и попутно рассказали, как я здесь оказалась.

Меня нашли в лесу грибники. Видимо, я заплутала, потом пошёл дождь, я оступилась и свалилась в овраг, где и пролежала до того момента, пока меня не обнаружила пожилая женщина. Случилось это неделю назад, а потом меня привезли в палату, где я и лежала до этого дня.

Из больницы меня выписали ещё через пять дней. Никто не верил, что я себя хорошо чувствую, и так и норовили сделать мне ещё пару-тройку каких-то анализов.

Вернувшись домой, первым делом позвонила на работу. Девчонки знали о том, что произошло, а потому обрадовались и предложили приехать, но я отказалась. Лучше сама схожу в библиотеку.

Квартира встретила неприятной тишиной. На кровати лежали не убранные вещи, на столе стояла чашка с недопитым чаем. Быстро привела себя в порядок и сбежала. Одиночество для меня сейчас было невыносимым.

Город жил своей привычной жизнью. Люди спешили по своим делам, машины неслись на бешеной скорости. Всё, что я раньше считала естественным и даже красивым, теперь казалось каким-то блёклым и безжизненным. Но воспоминания о том, что мне приснилось, старалась не пускать в свои мысли. Да, я обо всём вспомнила и решила, что мне всё привиделось. И что не было ни леса, ни избушки, ни деревни, ни Мика, ни… Себастьяна. Всё это — лишь плод моего воображения. Слишком реальный и красочный.

Спешно поднялась по ступеням, которым давно уже требовался ремонт, и вошла в библиотеку. Здесь было тихо, как и полагалось, но тишина эта подарила мне потерянное умиротворение. Я вдохнула полной грудью и отправилась в наш небольшой кабинет, который мы делили вместе с Лесей. И каково же было моё удивление, когда на моём рабочем столе я увидела маленького чёрного котёнка… Он смотрел на меня внимательным взглядом, слишком умным, для обычного питомца…

— Дарина! — подскочила Леся со своего места и бросилась ко мне обниматься.

Я несколько рассеянно обняла её в ответ и кивнула на незваного гостя:

— Лесь, а это чей?

Не припомню, чтобы девчонки пускали в библиотеку бездомных кошек. Да и домашних — тоже.

Подруга улыбнулась и заговорщически прошептала:

— Не поверишь, дня три назад пришёл и уселся к тебе на стол. Пытались выгнать, но куда там — шипит и царапается. Выходит только, когда рабочий день заканчивается. Остальное время сидит и ждёт.

— Кого ждёт? — спросила, а сама, словно под гипнозом сделала шаг в его сторону.

— Тебя, видимо, — тихо отозвалась Леся.

Стоило подойти ближе, как пушистый комок поднялся на лапы и громко замурлыкал, а потом и вовсе без приглашения забрался ко мне на руки, ощутимо впиваясь острыми коготками в кожу. Вдруг во мне что-то рухнуло. Будто бы глухая стена рассыпалась и я смогла вдохнуть полной грудью. Воспоминания сменяли друг друга с бешеной скоростью, и мне стоило большого труда не расплакаться прямо перед подругой.

— Знаешь, я, — выдавила с трудом. — Наверное пойду.

— Тебе нехорошо? — забеспокоилась Леся.

— Нет, что ты, всё отлично, — постаралась улыбнуться беззаботно. — Просто вспомнила, что нужно зайти в больницу, выписать рецепт на одно лекарство.

Врать я не любила, но сейчас была готова придумать всё, что угодно, лишь бы побыстрее оказаться дома.

Не выпуская из рук кота, спешно попрощалась с подругой и на всех парах понеслась по улице. Меня подмывало заговорить с пушистым прямо посреди дороги, но останавливал здравый смысл. Если начну разговаривать с ним на глазах у всех, то меня отправят в заведение с мягкими стенами и высоченной оградой по периметру.

В квартиру ворвалась ураганом, закрыла дверь и замерла. Кот на моих руках на протяжении всего пути не издал ни единого звука, словно вовсе был плюшевой игрушкой. С затаённой надеждой подняла его повыше, чтобы его мордочка была на одном уровне с моим лицом и тихо спросила:

— Мяус?

Пушистый комок мяукнул и уставился на меня с непониманием. Я ждала. Верила, пока не пробормотала с сожалением:

— Хвостатый, наверное я просто сошла с ума, — стало так горько, что у меня даже слёзы навернулись, и именно в этот момент глаза котёнка полыхнули фиолетовым и он выдал, пытаясь спрятать улыбку:

— Не реви, ведьмочка. Я это. Я.

Я всё же расплакалась. Только теперь от счастья.

— Я была уверена, что мне всё приснилось, — призналась со вздохом, когда немного успокоилась. Я уселась прямо на пол, а Мяус всё это время сидел у меня на коленях и мурчал, пытаясь остановить поток слёз.

— Да разве же такое может присниться? — проворчал он.

Я пожала плечами и с наслаждением прижала ворчливого пушистика к себе. Он не возражал, правда, спустя пару минут тихонько поинтересовался:

— А молочка у тебя нет?

Ещё мгновение назад я плакала навзрыд, а теперь разразилась громким смехом. Кот, он в любом мире кот.

— Дарина, ты уверена? — Леся смотрела на меня чуть не плача. У нас в библиотеке был сплочённый коллектив, дружный, но с Лесей мы были особенно близки.

— Уверена, — кивнула, настойчиво протягивая ей ключи от квартиры.

На днях я написала заявление об увольнении, аргументировав тем, что мне предложили другую работу, в другом городе.

— Но… — начала подруга, пытаясь придумать ещё одну причину для отказа.

Леся жила с родителями, и если её отец был милейший человек, то мать… Деспот в юбке, как частенько называла её девушка. Зарплата библиотекаря не позволяла ей съехать, а когда я предлагала пожить у меня, то она находила тысячу отговорок. Теперь отговорки закончились.

— Леся, — перебила её. — Ты же знаешь, что оставлять квартиру без присмотра нельзя. А ты поживёшь там, как раз приглядишь за ней. Не отказывайся, пожалуйста.

Я не стала говорить, что зашла к нотариусу и составила на неё завещание. Пусть это будет моим маленьким подарком для этой милой девушки. Я знаю, что у неё всё сложится хорошо.

— Ладно, — наконец сдалась она. — Но, как только вернёшься, я съеду. Можешь не волноваться.

На это я лишь улыбнулась. Не вернусь. Я всё решила.

Сборы у нас с Мяусом заняли почти неделю. В этот раз я обзавелась всем необходимым. Купила одежду, постельное бельё, всякие нужные мелочи. Сумка вышла внушительная, но ничего, как-нибудь донесу.

Из библиотеки я вышла ближе к завершению рабочего дня. Мы с девчонками пили чай с пирожными, болтали обо всём, вспоминая самые забавные моменты, а потом долго прощались, не сдерживая слёз.

Я не сомневалась в принятом решении ни секунды. Да и к чему сомнения, если я чувствовала, что мой дом там, где посреди лесной чащи стоит косенькая избушка, а внутри неё меня ждёт метла?

Про Мика и его отца я старалась не думать. Мне было страшно вернуться и не найти их, потому что миссия, ради которой дракона отправили в глухую деревню, была выполнена. А я… Вряд ли бы они остались там ради меня.

Рано утром мы с Мяусом приехали на вокзал. Пришлось беднягу запереть в переноске, что ему не очень-то понравилось, но иначе нам бы пришлось от дома идти пешком. Таксис, подвозивший нас, очень подозрительно посматривал на мои баулы. В итоге не выдержал:

— На лето в деревню уезжаете?

Я хитро улыбнулась:

— Можно сказать и так.

Не говорить же ему, что деревня эта находится в другом мире? И еду я туда не на лето, а насовсем?

Электричка быстро примчала нас к нужной станции, а там я уже прокляла всё на свете, пока несла сумки по непроходимой чаще.

— И зачем я только столько всего набрала, — причитала, пытаясь выровнять дыхание.

Мяус же, шествующий налегке, с урчанием заметил:

— Потому что запасливая.

Или просто жадная, что куда точнее характеризует мою запасливость.

— Долго ещё? — не выдержала и опустила сумку на ближайший пень. Руки дрожали, а пальцы я и вовсе не чувствовала.

— Почти пришли, — отозвался хвостатый, но я на это раз не купилась.

— Полчаса назад ты говорил тоже самое! — возмутилась, но вяло, без огонька, потому что сил уже не осталось.

— Говорю же, что почти пришли, — ворчливо отозвался и замер, к чему-то прислушиваясь.

Я тоже замерла, но ничего необычного не услышала. Птицы привычно пели, перелетая с одного дерева на другое, ветер легко качал кроны, а настырные лучи солнца пытались пробиться сквозь густую листву.

Мяус обернулся и победно выдал:

— Пришли!

«Куда?» — хотела спросить его, но осеклась. На том месте, где только что никого не было, стоял уже знакомый мне старик. Белый балахон скрывал тело, а бороду он перекинул через плечо, на манер шарфа.

— Здравствуй, друг, — он посмотрел сначала на кота, потом только перевёл взгляд на меня. В его глазах горели смешливые искорки.

Я поклонилась, чем вызвала его смех:

— Пришла, ведьмочка?

— Пришла, — кивнула и улыбнулась.

— Долго же ты, — несмотря на смысл, в его словах не было упрёка.

Я лишь развела руки в стороны. Долго. Но мне нужно было завершить все дела.

— Ты уверена, что хочешь вернуться? — спросил, склонив голову к плечу.

— Уверена, — ответила без запинки. — Только, — замялась и тихо попросила: — Можно я останусь в своём теле?

Не то, чтобы я сильно переживала из-за полноты, но хотелось всё же остаться самой собой.

Старик удивлённо округлил глаза, а потом вовсе расхохотался. Я не смогла сдержать ответной улыбки.

— Хорошо, как скажешь, — произнёс, когда перестал смеяться и хлопнул в ладоши. Мир перед глазами закружился, так что я зажмурилась, а когда вновь посмотрела вокруг себя, то поняла, что стою на полянке перед домом. Моим домом.

Старик оказался рядом, посмотрел на меня и мягко произнёс:

— У меня для тебя подарок, — он протянул руку, в которой была маленькая шкатулка.

Сначала я потянулась, чтобы принять её, а потом вспомнила, что высшим силам не стоит особо доверять. Мало ли, какие ещё игры он затеял? Может, отрядит меня спасать этот мир от ещё одной пакости?

Видя моё замешательство, он по-доброму усмехнулся и покачал головой:

— Бери, это приятный подарок.

С опаской протянула руку и подрагивающими пальцами открыла крышку шкатулки. Внутри оказался светящийся шар. Он переливался всеми цветами радуги и от него веяло холодом. Таким знакомым и родным, что я сначала даже не поверила.

— Не может быть! Но… — ещё дома мы с Мяусом рассуждали о том, что выгоревшую силу не восстановить. И даже это не остановило меня от переезда. Подумаешь, ведьма без магии, невидаль какая! Я могла бы варить простые лекарства (по этому случаю даже книгу соответствующую приобрела, сборник лекарственных трав и их применение), да и огород опять же. Прокормилась бы как-нибудь. Руки-ноги есть, придумала бы что-нибудь. Главное, я хотела вернуться.

— Может, — кивнул старик. — Мы посчитали, что ты достойна этой силы, и не будешь её использовать во вред всему живому.

Кто эти «мы», уточнять не стала. Просто протянула руку и коснулась шара. Он взвился над головой, покружил мгновение, а потом со всего размаха врезался в мою грудь. От него ничего не осталось, зато внутри меня разлился привычный холод.

На миг перед глазами потемнело, и я прикрыла их. Губы сами собой растянулись в улыбке, и я прошептала:

— Спасибо!

Ответом мне была тишина и тихий шелест листвы, напоминающий смех.

Когда открыла глаза, то рядом со мной никого уже не было, только Мяус.

— Я же говорил, ты — лучшая ведьма!

Наверное, он прав. Я — ведьма! И больше не стыжусь этого звания.

Неожиданно раздался скрип и из дома вылетела… метла. Она замерла на пороге, словно в недоверии глядя на нас, а потом сорвалась с места. Притормозила только возле меня, а я не стала стесняться и притянула её к себе, пытаясь так выразить свои чувства. Следом к нам прилетел ковёр, на крыльцо, кое-как переваливаясь, вышел стул. Избушка загудела, ставни захлопали, ступени заскрипели.

Я дома. Наконец-то, дома.

Удивительно, но продукты, оставленные в местном аналоге холодильника, были свежими. И монеты, спрятанные в шкафу, тоже остались на месте. Собственно, их я проверила в первую очередь.

Потом мы принялись разбирать вещи. Их было… много. Из одежды я взяла с собой пару свободных брюк, но в основном запаслась юбками. Я не новатор, и перестраивать местное общество не намерена, да и шокировать никого не хотелось. Ещё были футболки и рубашки, кроссовки и босоножки, три платья, ветровка и куртка. Намеревалась взять и полушубок, но Мяус так выразительно посмотрел на меня, что я остановилась. И хорошо, иначе бы точно ничего не донесла.

Я занимала себя работой, расставляла привезённые мелочи, после ещё и за приготовление обеда взялась. Остановилась, когда пушистый друг уселся на стул за моей спиной, и ворчливо произнёс:

— Что? Даже в лагерь не побежишь?

Я замерла, даже зажмурилась. Мне хотелось не просто бежать в лагерь, а лететь, но… Что я скажу? Здравствуйте, не переживайте, что тело другое, я всё та же Дарина? Глупость какая! Не поверят же…

— Потом, — постаралась беззаботно отмахнуться, но хвостатого разве проведёшь?

— Ведьма, — мурлыкнул он. — Иди уже, лучше решить все вопросы сразу, чем мучится от неведения.

Он прав, конечно, прав. Резко обернулась, и выдохнула:

— Мяус, а если…

Хвостатый поднял лапу вверх и раздражённо произнёс:

— Никаких если! Пошли!

Хотела отказаться, но даже метла, спокойно наблюдавшая за нашим разговором, не выдержала. Подлетела ко мне и принялась толкать в сторону двери. Сговорились уже, значит?

— Подожди, мне хотя бы переодеться нужно, — а ещё расчесаться и накраситься, но об этом я тактично промолчала.

В итоге сборы заняли добрых полтора часа. Мяус ворчал себе под нос, но терпеливо ждал. Когда я, наконец, была готова, он выдвинул предложение:

— Давай пока в деревню не пойдём?

Я запнулась и едва не упала, потому что местные жители были ещё одним моим страхом. Мне было стыдно смотреть им в глаза, и в то же время я хотела узнать, все ли живы. Но не сейчас, я пока не готова.

— Хорошо, — согласилась со вздохом и окинула себя придирчивым взглядом. — Можем идти.

Лес встретил тишиной и приятной прохладой. Сила внутри меня заурчала, словно большая сытая кошка и я не смогла сдержать улыбки. Всё будет хорошо. Иначе просто не может быть.

Мы пошли той тропой, которую нам показал Агниэль. И чем ближе подходили к лагерю, тем медленнее я шла. Когда же деревья расступились, открывая мне вид на поляну, судорожно выдохнула.

Лагерь был на месте. То тут, то там к небу поднимался дым от костров, а бравые ребята в чёрной форме, сновали между палатками.

— Видишь, — радостно выдал Мяус. — А я говорил!

Говорил, но я не верила, или просто боялась верить.

Повернула голову и чуть поодаль от лагеря увидела знакомую вихрастую макушку. Мик носился по поляне, заливаясь счастливым смехом. Рядом с ним стоял Агниэль, то и дело расставляя руки, будто пытался поймать мальчишку. Разве этот милый малец не стоил того, чтобы умереть за него разок?

— Пошли! — скомандовал кот, поняв, что решительных действий он от меня не дождётся. И я пошла. Ноги казались ватными, а сердце грохотало с такой силой, что мне всё казалось, ещё немного и оно вовсе выпрыгнет из груди.

Я замерла у дерева, которое находилось ближе всего к поляне и вцепилась в ствол, пытаясь успокоится. Что я им скажу? Поверят ли?

Мяус тяжело вздохнул и сел рядом. Подгонять больше не стал. Я бы так и стояла, если бы за спиной не раздался хруст веток. Резко обернувшись, столкнулась лицом к лицу с… Себастьяном.

Миг, и окружающий мир перестал существовать. Звуки стихли и всё вокруг замерло в ожидании. Дракон внимательно смотрел на меня, при этом крылья его носа раздувались, будто бы он пытался учуять что-то…

Я попыталась выдавить улыбку и произнесла:

— Душить буде… шь?

Эмоции, промелькнувшие в его глазах, сменялись с сумасшедшей скорость. Недоверие, удивление, радость… Наконец, он выдохнул хриплым голосом:

— Дарина?

Я только кивнула, боясь отвести от него взгляд.

А потом суровый генерал сделал шаг вперёд и поцеловал меня. Так, что ноги подкосились, а лишние мысли и сомнения испарились.

Он узнал меня… Остальное совсем неважно.

— Пойдём, — оторвавшись от меня, тихо выдохнул Себастьян. И не дожидаясь согласия, потянул в сторону резвящегося мальчишки и его наставника.

— Он всё твердил, что ты вернёшься, а я ему не верил, — по пути признался дракон. И столько горечи было в его словах, что я повинилась:

— Прости…

Мужчина одарил меня нежной улыбкой, и приложил палец к губам, призывая к молчанию. Мы были уже близко, поэтому генерал махнул рукой, привлекая внимание сына:

— Мик, иди сюда!

Малец остановился и посмотрел в нашу сторону. Сначала мальчишка нахмурился, пытаясь понять, кто находится рядом с отцом, а потом рванул с места, и чуть не снёс меня с ног, сжимая в неожиданно крепких объятьях.

— Я знал! Знал, что ты вернёшься!

У меня же не получилось сдержать слёз. Я обняла его в ответ и тихо спросила:

— Откуда же ты это знал?

Мальчишка поднял на меня счастливый взгляд и пояснил:

— Так лес сказал мне…

Лес… Значит для высших сил вовсе не было тайной моё возвращение?

— Наконец-то, — скорее для вида проворчал Агниэль, подходя к нам. У самого же на губах сияла довольная улыбка.

— Здравствуйте! — произнесла, не выпуская Мика из объятий.

— А меня, что, никто не рад видеть? — обиженно пробормотал Мяус. И мальчишка разжал руки, тут же на колени опускаясь перед котом.

— Мяус, это ты?

— То есть, её ты признал в новом теле, а меня нет? — возмутился пушистый, хотя сам при этом с удовольствием подставлял бока, чтобы его погладили.

— Прости, — повинился малец, и расхохотался.

Себастьян оказался рядом и притянул меня к себе, сжимая руку на талии. Мне было так легко в его объятьях, что я даже смущаться не стала под насмешливым взглядом Агниэля.

Потом мы отправились к остальным. Если бравые молодцы и удивились тому, как я выгляжу, то виду не подали. Даже Тэри улыбался с теплотой, но подходить близко будто бы опасался. Ещё бы, генерал бросал такие взгляды на всех окружающих, что я бы и сама к себе подойти боялась.

Последние новости были не такими страшными, как я могла себе представить. В деревне больше никто, кроме Аланы, не погиб. Её отец, убитый горем, оставил должность старосты и уехал. Гартер получил ранение, но не серьёзное, оказалось, что его бабка была ведьмой, поэтому-то на него тьма не подействовала так, как на остальных. А вот тётушка Саи, оклемавшись, устроила драконам настоящий скандал, когда прошёл слух о моём исчезновении. Она грозилась разнести лагерь, пока Мик не сказал ей о том, что я вернусь.

Я слушала всех со счастливой улыбкой на губах, и чувствовала, что в моей жизни не было ничего случайного. Всё сложилось именно так, как и должно было.

Пять месяцев спустя

Небо было затянуто тучами, будто природа грустила вместе со мной. На душе было муторно. Себастьян улетел в столицу семь дней назад, и от него не было никакой весточки. Нет, я знала, что у него там были какие-то срочные дела, и понимала абсолютно всё, но…

На меня попеременно накатывала то злость, то отчаяние. А всему виной то, что где-то там, за много сотен километров отсюда, была его жена. Да, он говорил, что она для него больше ничего не значит, вот только женщины существа переменчивые. Вчера он ей был не нужен, а сегодня? Что будет сегодня?

— Привет! — на ступени рядом со мной опустился Мик. За последние месяцы мальчишка вытянулся, даже возмужал.

— Привет, — улыбнулась и снова уставилась на небо.

— Не грусти, он скоро вернётся, — верно поняв мои мысли, сказал малец. Я даже смутилась немного, но ответила беззаботно:

— Знаю.

С того самого дня, когда Себастьян узнал меня в моём родном теле, многое изменилось. Моя избушка преобразилась. Общими усилиями мы отремонтировали крышу, поправили ставни, снесли сарай и отстроили его заново. А вокруг появился красивый забор, и несколько магических ловушек от незваных гостей с дурными намерениями. На последнем настоял генерал, а я не стала спорить.

В деревне к моему преображению тоже отнеслись терпимо. Смена старосты пошла местным на пользу — они перестали сторониться драконов и научились сосуществовать с ними в мире. Тётушка Саи всё так же снабжала меня продуктами, беря за них сущие гроши, я платила ей тем же — варила зелья за смешную цену. Гартер и Шанни частенько приходили ко мне вместе, чтобы просто выпить чаю и поговорить о всяких глупостях. Их малыш, крепенький и здоровый, уже не боялся и с удовольствием сидел у меня на руках. Прибегала и Глаша. Ну, как прибегала, приходила. Её жизнь с мужем наладилась, девушка была счастлива. Она частенько гладила свой округлившийся живот и всё благодарила меня. Я же была рада, что смогла ей помочь.

Словом, жизнь шла своим чередом, вот только… Наши отношения с Себастьяном были странными. Нет, он не раз говорил о том, как я ему дорога, и дарил такие поцелуи, от которых кружилась голова и подгибались колени, но дальше он не заходил. Поначалу меня подкупала его осторожность, но сейчас… Сейчас я злилась на всё и сразу. Злость была иррациональной и глупой, вот только избавиться от неё у меня никак не получалось.

Мяус вышел из дома, а за ним вылетела метла.

— Всё грустишь? — спросил мохнатый, с удовольствием принимая ласку от Мика.

— Да нет, — отмахнулась неопределённо.

Кот посмотрел на Мика и тот не сдержался, хмыкнул. Я же недовольно нахмурилась. Хмыкают они ещё, что бы понимали.

Мальчишка посидел так ещё немного, а потом крикнул:

— Смотрите, смотрите!

Я вскинула взгляд, всматриваясь в ту сторону, куда указал Мик. На небе появилась чёрная точка, которая с каждой минутой приобретала очертания, увеличиваясь в размерах. Сначала не поверила своим глазам, а потом подскочила на месте и задержала дыхание.

Это был Себастьян. Определённо он.

Дракон последний раз взмахнул крыльями и опустился на поляну. Сын первым бросился к отцу, я же только сошла со ступеней и замерла в ожидании.

Вернулся! Он вернулся!

Потрепав мальчишку по голове, грозный генерал, который грозным для меня уже давно не был, пошёл в мою сторону. Сердце встрепенулось и пустилось вскачь, а родной холод встрепенулся, будто в предвкушении.

— Привет, — произнёс Себастьян, я же только кивнула в ответ, смотря на него и не веря, что он рядом. Семь дней не такой большой срок, но они показались мне вечностью.

Всмотревшись в его лицо, поняла, что он нервничает. И это понимание заставило мою улыбку померкнуть.

— Дарина, — выдохнул дракон. — Ты же знаешь, что я женат?

Начало разговора мне совсем не понравилось.

— Знаю, — просипела, чувствуя горечь на губах.

Мужчина передёрнул плечами и продолжил:

— Я добился того, чтобы нас развели, — бросил, ожидая моей реакции, но я замерла, кажется, даже боясь сделать вдох. — И теперь могу сделать всё правильно.

Возникла пауза. Себастьян достал из кармана бархатную коробочку, а открыв её, спросил:

— Дарина, ты станешь моей женой?

Я? Женой? Сомнений не возникло, меня оглушило счастье, а потому, я прошептала:

— Да!

И утонула в очередном поцелуе, под аккомпанемент дружных радостных криков от Мяуса и Мика.

Кто бы мог подумать, что простая прогулка по лесу, обернётся для меня личной сказкой?

Шесть месяцев спустя

День выдался нервный, да и ночь, и вся неделя, что предшествовала знаменательному событию. Я не могла найти себе места, а потому то бралась за зелья, то оставляла их и бездумно вышагивала из стороны в сторону, то сидела на стуле, глядя в стену, при этом ничего не видя.

Я знала, что всё пройдёт хорошо, просто обязано пройти, но беспокойство… Оно не отпускало.

Сегодня должен был случиться первый оборот Мика. Столичные целители, которым Себастьян показывал его, твердили в один голос, что с мальчиком всё хорошо, и оборот пройдёт легко и безболезненно, но… Я имела неосторожность ознакомиться с местной научной литературой, где в красках описывались мучения детей, которые не смогли справиться с внутренним зверем. Конечно, такое случалось редко, но расшалившаяся фантазия не давала мне покоя.

Себастьян не делился со мной своими переживаниями, но я видела, как он напряжён и хмур. Как уходит ночами и подолгу сидит под звёздами, или вовсе кружит в обличье дракона в вышине над домом.

Я пыталась его утешить, только выходило это у меня вовсе неудачно.

— Я уже много раз говорил вам, что с мальцом всё будет хорошо, — застав меня, вышагивающей от одной стены к другой, Мяус принялся ворчать.

— Я знаю, — вымученно улыбнулась и села на стул. — Знаю, — повторила тише, — Но не могу отделаться от странного ощущения.

Внутри меня всё то скручивалось в тугой узел, то тошнотворным комом подступало к горлу. Мне то хотелось верить в лучшее, то я вдруг убеждалась в том, что всё непременно будет плохо. Нервозность ещё никого до добра не доводила. Надо бы сварить какое-нибудь успокаивающее зелье, а то пока случится оборот Микаэля, я доведу себя до болезни.

— Насколько же твоё ощущение странное? — если я надеялась на жалость со стороны мохнатого, то снова просчиталась. Мяус смотрел на меня с лукавым любопытством и ни о каком сочувствии речи вообще не шло.

— При чём здесь это? — не выдержала, встала, ещё и руками всплеснула.

— При всём, — наставительно произнёс кот. — Вот что ты, что дракон, поражаете меня своей невнимательностью, — тут тон Мяуса стал ворчливым.

Я же растерялась.

— Ты сейчас о чём? — вздохнула устало и вновь опустилась на стул. Вдруг захотелось расплакаться, а ещё нестерпимо увидеть Себастьяна, хоть я и знала, что они вернутся не раньше, чем через час.

Мяус подошёл ближе, ласково потёрся о мои ноги и, усевшись напротив, проникновенно заглянул в глаза:

— Я о том, дорогая моя ведьмочка, что ты совсем не думаешь о себе! Тебе сейчас нельзя волноваться, а ты едва ли на потолок не лезешь.

Если вредный кот хотел этими словами что-то для меня пояснить, то добился лишь того, что запутал ещё больше.

— Мяус, а можно прямо и без намёков? — умоляюще сложила руки на груди.

Хвостатый покачал головой, демонстративно почесал лапой за ухом, а потом проворчал:

— Неужели ты ещё не поняла, что ребёночка под сердцем носишь?

Нет, если бы сейчас разверзлась земля и передо мной появились все чудовища загробного мира, то я бы не так удивилась, как сказанному. Новость оглушила и дезориентировала, а ещё перед глазами заплясали чёрные мушки, энергично так, словно исполняли лихой танец.

— Эй, эй, — Мяус положил лапы мне на колени, пытаясь привести в чувства, а потом громко крикнул: — Метла, у нас проблема, неси воду!

Нет, сознание я не потеряла, но от принесённого стакана воды отказываться не стала. Кажется, я собирала в кучу разбежавшиеся мысли целую вечность. Когда всё же смогла осознать сказанное, спросила:

— А ты уверен?

Мохнатый смешливо фыркнул и проворчал:

— И это ты меня об этом спрашиваешь? Ведьма, ты же… Ведьма! Должна такие вещи чувствовать!

Должна, и чувствовала, но, как выяснилось, только в отношении других. На меня, похоже, чуйка эта вовсе не распространялась.

К тому моменту, когда Себастьян прилетел за мной, чтобы нам вместе отправиться в лагерь, я накрутила себя ещё больше. К переживаниям за Мика, прибавились теперь переживания о том, как дракон отреагирует на пополнение в нашем семействе. Но до оборота я решила ничего ему не говорить, не хочу заставлять его нервничать ещё больше.

На поляне за лагерем было многолюдно. Помимо солдат на первый оборот маленького дракона собрались посмотреть почти все деревенские. Мы с Себастьяном стояли ближе всех, и прежде чем подойти к своему наставнику, Мик подбежал ко мне, потянулся, чтобы обнять, но вспомнив о многочисленных зрителях, опустил руки вдоль тела. Я же сдерживаться не стала, подошла сама и сжала его в крепких объятьях:

— У тебя обязательно всё получится, — прошептала тихо.

— Я знаю, — ответил мальчишка, улыбнувшись широко и искренне.

Он отошёл к Агниэлю, а я осталась рядом с генералом и взяла его за руку.

— Он справится, — произнесла уверенно, на что Себастьян лишь отрывисто кивнул.

Стоит ли говорить, что оборот прошёл без каких-либо проблем? И что вскоре в небе кружил маленький чёрный дракон, так сильно похожий на своего отца? Нет, это было и так понятно, как и то, что о моём положении грозный генерал догадался куда раньше непонятливой ведьмы.

Когда Мик взмыл в небо, Себастьян обернулся ко мне и просто сказал:

— Из него получится замечательный старший брат, ты так не думаешь?

Не просто думаю, а абсолютно в этом уверена.