Столкновение было неизбежно.

— Ох!

Я потерла ушибленный нос и исподтишка оглядела агрессора.

Толпа несла меня, не позволяя свернуть в сторону, а этот гад не сделал ни малейшей попытки отступить или увернуться. Стоял себе непоколебимой скалой, которую обтекал бушующий поток пассажиров.

Сходство с камнем усиливал длинный серый плащ и дорогой серебристый костюм-тройка. На заказ сшит, сразу видно. И в скуластом мужском лице порода чувствуется. Пронзительные стальные глаза смотрели внимательно и, казалось, пронизывали насквозь.

Эх, если бы я не торопилась так, непременно задержалась бы познакомиться!

Или поскандалить.

Но увы, мне совершенно некогда развлекаться!

— С вами все в порядке? — осведомился «утес» глубоким чувственным баритоном.

Аж мурашечки по всему телу проскакали.

Нет-нет, никаких романов на бегу, тем более когда в саквояже муассанитов на пару миллиардов — в любой валюте.

— Да, нормально все! — буркнула максимально недружелюбно и протиснулась мимо, опустив голову, чтобы он не разглядел лица.

Опознает еще потом, чего доброго. А то и полицейским окажется или как их в этом отсталом мирке называют? Стражем? Дознавателем?

А, не важно.

Главное задерживать не стал, лишь проводил буравящим спину взглядом, что осязаемо воткнулся между лопаток и сверлил, пока я не скрылась снова в толпе.

Нервы и так напряжены до предела. В любой момент жду окрика «Стоять, вы арестованы!»

Только очумелых поклонников не хватало!

Торопливо стуча каблучками, я выбралась из людской массы на относительно открытое пространство и огляделась.

Огромный зал вмещал аж шесть переходов в соседние миры. Разноцветные воронки порталов на возвышениях мерно вращались, то затухая, то вспыхивая ярче и пропуская путешественников.

Которых тут же останавливали и пристально досматривали.

Каждого.

Вытряхивали вещи из чемоданов, ворошили белье, копались в дамских сумочках. Не коренные маги отсталого Траумфельда, где и автомобилей-то еще нормальных не изобрели, а профи с Альдера. Узнаю характерную униформу с алым кантом. Королевские ловцы!

За что мне такая честь? Неужели кража горстки камней из техномира заслуживает подобной облавы?

— Не упустите ее! — раздалось за моей спиной.

Я вздрогнула и скосила глаза. Толпу тщательно прочесывали два худощавых мужчины неопределенной внешности, без особых примет, в широких черных плащах, скрывающих амулеты и боевые артефакты от посторонних глаз. Один из них негромко раздавал указания через переговорник.

— Досматривайте всех, особенно женщин среднего роста. Она точно где-то здесь!

Твою мать, твою мать! Все-таки за мной.

И что теперь делать, спрашивается?

Я двинулась неспешным шагом, подстраиваясь под ритм толпы. Не выделяться, не суетиться, вести себя обыденно. Пока я не приближаюсь к порталу, меня нет причин задерживать.

Как же оно… неудачно получилось!

Над головой неожиданно закряхтел древний рупор, прокашлялся и объявил уверенным сиплым голосом:

— Внимание, внимание! Студенты первого курса академии Лимбергер, вас просят собраться у фонтана! Повторяю…

Теперь понятно, откуда толчея. Родственники приехали проводить кровиночек на учебу.

Ненавижу толпу. Работать в ней, конечно, одно удовольствие, пальцы сами чешутся вытянуть бумажник-другой. Но нельзя! Пока рядом королевские ловцы, никаких опрометчивых телодвижений. Так что остается лишь теснота, какофония неприятных запахов и трущиеся рядом посторонние люди. Одним словом, фу.

Вывернувшись из потока, я присела на скамеечку, поставила рядом увесистый саквояж и перевела дух.

Лавочка состояла из двух зеркальных частей. Спиной ко мне, на противоположной стороне ворковала парочка. Чисто машинально я прислушалась — информация лишней не бывает.

— Не хочу учиться, Тоби, — капризно заявила девица. — Хочу за тебя замуж поскорее! Сколько можно ждать?

— Тогда… может убежим? — предложил парень. — Поженимся тайно, твои родители не смогут ничего возразить, когда мы вернемся мужем и женой! Тогда тебе и учиться не придется, займешься домом, а я стану помогать твоему отцу вести дела!

Я закатила глаза. Неужели кто-то еще ведется на такую туфту? Яснее ясного, что ухажеру интереснее папенька барышни, чем сама барышня!

Точнее, не папенька, а его финансы.

— Давай! — пискнула юная дурочка и бросилась на шею охмурителю, после чего, судя по звукам, они принялись самозабвенно целоваться.

Сделав вид, что потягиваюсь и разминаю шею, я перекинула руку через спинку лавочки. Так и есть, сумочка лежит себе без присмотра поодаль. Молниеносное движение, и тканый мешок с цветастой вышивкой, больше подходящий бродячей певичке, чем приличной юной будущей студентке, перекочевал на мою сторону скамьи.

Ну-ка, посмотрим, что нам небо послало!

Смотреть нужно быстро, потому что таланты молодого человека по части поцелуев сомнительны. Это Дижон, с которым я иногда работала в паре, мог увлечь даму так, что она забывала как ее зовут и где вообще находится. Тут же придется шевелиться, объятия не могут длиться вечно.

Так, расческа, платок — чистый, помада — розовая (гадость какая!), чеки, ключи от чего-то — не похоже, чтоб от дома, скорее от сундуков и шкатулок. Еще клатч с мелочью и конверт, который я тут же приоткрыла без малейших угрызений совести.

Внутри обнаружились документы. Паспорт, удостоверение студентки, приказ о зачислении в академию Лимбергер, и договор листов на двадцать. Стандартный, с печатью.

Тебя-то мне и надобно! Девушка на скамье со спины отдаленно на меня походила. Темные волосы, стройная, не слишком высокая.

Мельком глянула на студенческое удостоверение. Тиара! Да это просто судьба, даже имя созвучно, привыкать не придется. Тейра, Тиара — какая, собственно, разница?

Меткий бросок — и наполовину опустевшая сумочка мягко приземляется на прежнее место. Ее временного отсутствия никто не заметил. Парочка так увлеклась, что пришлось демонстративно вздохнуть, а после еще и покашлять, чтобы молодежь не перешла к делу прямо сейчас. Парень спохватился, что-то прошептал девице и увлек ее в толпу.

Я тоже поднялась, потому что ловцы не дремали и подбирались все ближе. Пока они кружили в основном между порталами, надеясь перехватить меня при переходе из другого мира на станцию или попытке с нее уйти, но чем больше времени проходило, тем вероятнее что до них дойдет — я не собираюсь сдаваться и бросаться им на шею с воплем «Возьмите меня, арестуйте меня!»

И тогда они перекроют выходы.

Судя по толчее, там и сейчас идет вялый досмотр. Но не слишком пристальный. Еще полчаса назад никого не было, я спокойно миновала основные ворота, подгадав к указанному на билете времени.

Похоже, приказ о моей поимке отдали, примерно зная время назначенного перехода.

Неужели посредник меня сдал? Зачем ему? Мы прекрасно сработались, тем более Фальк получал такой процент от сделок, что впору меня на руках носить и пылинки сдувать. Разве что ему заплатили больше… лично за меня.

Интересно, кому я могла так сильно помешать?

Иллюзий не питаю, врагов нажила предостаточно. Но при этом я слишком ценный специалист, чтобы от меня избавляться, будто от мусора. И знаю я много.

Если только меня не собираются убить при аресте? Тоже вариант.

По спине пробежала неприятная ледяная дрожь.

Затолкав папку во внешний карман саквояжа, я вытащила вместо нее тонкую невзрачную шаль. Лучшее средство маскировки в отсталых мирах. Я всегда стараюсь одеваться нейтрально на задания. Несмотря на страсть к ярким нарядам, приходится сдерживаться, чтобы оставаться незамеченной. Вот и сейчас на мне была темная юбка в пол, лаконичная блузка, короткое пальто до середины бедра и удобная обувь, в которой в случае чего можно очень быстро бегать. Единственный выбивавшийся из образа аксессуар — пояс-корсет с декоративными вставками. В нем скрывалось очень много полезного, начиная с отмычек и заканчивая сонным порошком.

Не всегда можно использовать магию. Зачастую приходится полагаться на ловкость рук и подручные средства.

Закрыв шею и не слишком скромный вырез блузы, я наглухо застегнула пальто и небрежной расслабленной походкой двинулась к фонтану.

Произведение искусства отлично подходило в качестве ориентира. Вытянутый, стремящийся к куполу станции осколок мрамора, покрытый невесть откуда растущими карликовыми деревцами и ухоженным темно-зеленым мхом. С верхушки срывался бесконечный водопад и разбивался о водную гладь у подножия мелкими брызгами.

Галдящую толпу студентов не заметить было сложно.

Девушек оказалось крайне мало. Десятка два, не более. Они держались в стороне от фонтана, чтобы не намочить платья, и настороженно переглядывались. Я протиснулась между ними в середину, не обращая внимания на возмущенный писк. Саквояж у меня увесистый, металлические нашлепки по углам — твердые, а распихивала я девиц без особых церемоний.

Главное, чтобы у Тиары не обнаружилось здесь знакомых. Если меня прямо сейчас поймают на подмене, весь план насмарку.

— Все здесь? Начнем, пожалуй, перекличку, — зычно объявил знакомый баритон, и у меня дернулся глаз.

А он-то что здесь делает?

Похоже, судьба окончательно решила повернуться ко мне задом. Вот как так получилось, что бугай в сером костюме и пальто, с которым я недавно столкнулась — куратор первокурсников?

— Я новый ректор академии Лимбергер, Рудольф Айзенхарт, — заявил утес в сером пальто. — Торжественная речь и напутствие вас ждет позже, в стенах учебного заведения, а пока быстро пересчитаемся и на платформу, остров ждать не будет!

Удивилась не только я. Студенты снова загудели, обсуждая невероятное — их встречает лично ректор!

Тем временем служащие станции шустро натянули алые канаты, обозначая дорожку к выходу. Путь к свободе, можно сказать. Ловцы на суету не обращали внимания — их интересовали отбывающие из этого мира, а не студенты, намеревающиеся целый год безвылазно посвятить учебе на неприступном летающем острове.

Мир Траумфельд обладал одной занятной особенностью. Некоторые участки его суши периодически отрывались от общей массы и бороздили небеса, зачастую превращаясь в дрейфующие на постоянной основе «спутники». Академию построили на одном из таких обломков. По преданию — с целью минимизировать отвлекающие факторы для студентов.

— Когда называют вашу фамилию, делаете шаг вперед, представляетесь полностью, и идете к транспортной платформе, — ректор кивнул в сторону огороженного коридора.

— Мы полетим? — восторженно выдохнул один из первокурсников.

— Разумеется, — хмыкнул мистер Айзенхарт. — На территории академии не действуют порталы. На ближайший год вы станете пленниками знаний, и я вместе с вами. Участь незавидная, так что давайте вместе постараемся облегчить себе жизнь и не слишком испытывать терпение друг друга, договорились?

Шутка разрядила обстановку, послышались разрозненные смешки, а ректор принялся в алфавитном порядке называть фамилии. Студенты по одному выходили из толпы и исчезали за дверями станции.

Досматривают ли их там? Есть ли дежурные? Солнце било прямо в глаза, мешая разглядеть происходящее снаружи.

— Данквальд? — ректор нахмурился, и я спохватилась, что фамилию сбежавшей девицы назвали уже в третий раз.

— Здесь. Тиара Данквальд, — подтвердила наконец, подхватила саквояж и шагнула вслед за остальными в узкий коридор. Серый утес сверлил мне спину уже привычным настороженным взглядом. Узнал?

С другой стороны, ну и что? Столкнулись мы, с кем не бывает.

Конечно, тогда я выглядела немного по-другому. Более нескромно. И разрез глаз немного изменился, и прическа тоже. Впрочем, многие ли мужчины обращают внимание на подобные мелочи?

Разве что следователи. Или ловцы.

Выход все ближе, уже можно различить по обеим сторонам от дверей высокие плечистые фигуры.

Сердце пропустило удар.

Что, если я просчиталась, и студентов тоже проверяют? Где-нибудь там, за воротами? Отсюда же не видно.

— Документы, — раздалось неожиданно отрывистое требование справа.

Я подрагивающей рукой вытянула папку из кармана саквояжа.

— Тиара Данквальд? — переспросил ловец, заглядывая в паспорт.

К счастью, до фотооттисков местные технологии еще не доросли. Только портрет, магически скопированный с написанного красками оригинала и уменьшенный в несколько раз. Большие глаза и пышные темные волосы — вот все, что выделялось на фоне молочно-белой бумаги. У меня они тоже большие — и пышные, соответственно.

После секундного сомнения и плотного магического сканирования документа мне вернули паспорт.

— Поздравляю с поступлением! — дежурно пробормотал положенную фразу ловец и обратил свое внимание на следующую жертву.

Не чуя ног, я поднялась на огороженную высоким парапетом платформу и, поставив чемодан на пол, вцепилась в перила обеими руками.

Расслабляться рано. Мы еще не взлетели.

От неожиданного прикосновения к локтю я чуть не подпрыгнула. Хуже того, рвавшиеся с кончиков пальцев атакующие заклинания удалось остановить не иначе как чудом.

Украдкой оглядела платформу. Наверняка здесь где-то есть артефакты, определяющие магическую активность. Хороша я буду, если спалюсь на случайно выпущенном фаерболе!

Плоский каменный блин, огороженный по периметру хлипким заборчиком из полых трубок, рассчитан на перевозку как грузов, так и пассажиров. Стоит нам оторваться от земли, как включится купол. Защита от дурака, как называли это в народе. Мало найдется идиотов, готовых спрыгнуть с движущегося подъемника, но случайности исключать нельзя.

Как и неслучайности.

— Тоже нервничаешь перед полетом? — спросила прехорошенькая блондиночка, ставя саквояж рядом с моим и хватаясь за перекладину.

Я слабо улыбнулась и отвернулась. Учитывая, что в поясе спрятано три левитирующих артефакта, падения с высоты мне стоит бояться в последнюю очередь.

— Я еще никогда не бывала на парящем острове! Мама говорит, это небезопасно. Бывают столкновения, потеря высоты, а то и катастрофы.

— Насколько мне известно, остров, на котором расположен академический комплекс, на редкость стабилен, — произнес высокий мужской голос.

Скорее следовало бы назвать его подростковым — парню едва исполнилось восемнадцать.

Как и большинству первокурсников.

Хорошо, что мой возраст — всего лишь цифра, известная немногим, и на лице не отражается. Иначе спрятаться среди малолеток было бы нереально.

— Хардвиг Блуфрос, к вашим услугам, прекрасные создания! — парень лихо щелкнул каблуками и склонил голову в символическом полупоклоне. — Не бойтесь, я сумею вас защитить от любой опасности. Недаром же я учусь на боевом!

Ну, невинную деву это должно впечатлить. Особенно если она перечитала романтической ерунды в мягких обложках, или как их тут оформляют. Боевик в сияющих доспехах… то есть в отлично сидящем костюме. Плечи широкие, высокий, смазливый. Наверняка тот еще волокун.

— Я Эрида, — пискнуло белокурое прекрасное создание и отчаянно покраснело.

— От любой? — мурлыкнула я, разворачиваясь к непрошеному ухажеру всем телом. — Интересно как, если провоз оружия на территорию академии запрещен, использование магии первокурсникам позволено лишь под присмотром преподавателей, а за драки предусмотрены суровые наказания — вплоть до отчисления? Погрозите врагу пальчиком?

Мальчик обиженно заморгал, не находя слов. Похоже, его впервые так жестоко отшивают. Судя по дорогим вещам и личному портному, Хардвиг из местной элиты, а значит, привык что женщины любого возраста падают к его ногам после первой же фразы.

— Ну ты и заучка! — подал голос другой студент.

О, подоспела группа поддержки. Аристократы, они поодиночке не ходят, предпочитая сбиваться в стаи.

Интересно, зачем им две наивные (теоретически) девицы?

Поиздеваться, позабавиться, соблазнить? Все перечисленное?

— Да, я изучила устав академии.

Точнее, поверхностно проглядела договор, пока ждала своей очереди в толпе студентов.

Вспомнив о роли, скромно потупилась и принялась теребить юбку, якобы застеснявшись пристального внимания, одновременно украдкой разглядывая золотую молодежь. Мальчики, надо признать, выглядели неплохо. Как на подбор мускулистые, крупные и наглые.

Настоящие боевики.

Около парапета внезапно стало очень многолюдно. Подтянулись как парни, так и девушки, привлеченные обилием тех самых парней.

— Тогда ты понимаешь, что с нами лучше дружить? — проникновенно заявил Хардвиг, воодушевленный присутствием товарищей. — Все-таки еще пять лет учиться вместе.

— И какая нам от вас польза? — склонив голову набок, с интересом уточнила я.

— Мужское общество, ухаживания, бесценный опыт общения с противоположным полом. Еще и поможем книги донести, раз тебя так интересуют знания! — ухмыльнулся студент, явно считая что достиг нужного градуса воздействия на слабое девичье сердечко.

Я одобрительно кивнула.

— Да, пожалуй, в качестве тягловой силы вы действительно сгодитесь. Что же касается опыта… тебе сколько? Восемнадцать? Двадцать? Опытным тебя не назвать при всем желании.

— Мисс Данквальд интересуют более зрелые мужчины? — неожиданно пророкотал знакомый мурашкообразующий баритон.

Что ж он так любит подкрадываться-то?!

Я медленно обернулась и одарила ректора невинной улыбкой.

— Меня интересуют знания в первую очередь! — пропела я, старательно изображая ту самую заучку.

— Похвально, — коротко отозвался мистер Айзенхарт.

И не поймешь, то ли одобрил, то ли поддел.

— Студенты, соберитесь в центре платформы, мы отбываем! — зычно воззвал ректор.

Первокурсники покорно потянулись куда приказано.

Я бросила прощальный злорадный взгляд на ворота станции, где все еще дежурили ловцы. Пусть караулят воздух. Птичка упорхнула!

Подхватив саквояж, последовала за остальными. Эрида держалась поблизости и, едва я остановилась, снова вцепилась в мой локоть.

— Кажется, ты ему понравилась! — пискнула она шепотом.

— Вряд ли. По-моему я его раздражаю, — покосившись на невозмутимый утес ректора, возразила я.

— Это первый признак симпатии! — мечтательно вздохнула девушка. — Жаль, что на меня Хардвиг даже не посмотрит.

— Погоди, ты о Блуфросе? — я чуть не расхохоталась в голос. — Не переживай, мне этот мальчишка неинтересен.

Мне вообще не до мужиков. Главное, убраться подальше от ловцов.

Попасть в Траумфельд относительно просто. Кроме официального портала по миру раскидано еще не менее десятка стихийных. Одним из них я и воспользовалась сутки назад. Их не охраняют, переходы возникают произвольно и так же непредсказуемо схлопываются. Рискованно, не без этого. Но в моей профессии без риска никак.

А вот выбраться отсюда можно только через портальную станцию. Стихийные исходящие настолько нестабильны, что лучше в них не соваться.

Даже сейчас.

Вообще этот мирок тихий, спокойный, без встрясок вроде войн и революций, да и катаклизмов более ста лет не случалось. Идеальная перевалочная база для всяческих криминальных элементов, и не раз мною использовался по назначению. Как всегда, собиралась шмыгнуть в портал, ведущий в Альдер, получить вознаграждение и хорошенько отдохнуть перед следующим заказом.

Но теперь отпуск откладывается на неопределенное время.

Кто же знал, что еще ранним утром надо было тырить документы у ближайшей растяпы и удирать?

Еще один довод в пользу версии, что сдал меня именно Фальк. Он знал маршруты, которые я обычно использовала для возвращения, а также мою привычку действовать в рамках закона по мере возможности. Да, я могу незаметно вытащить что угодно у кого угодно. Но это не значит, что я ворую все подряд, как бешеная клептоманка. Если бы так себя вела, давно закончила бы в противомагических кандалах на рудниках.

Мне больше нравится сравнивать себя с шеф-поваром, что готовит раз в неделю восхитительное уникальное блюдо, а все остальное время подбирает для него ингредиенты. Я тщательно прорабатываю как план операции, так и пути отступления после.

На этом и попалась. Стала предсказуемой, непозволительно расслабилась.

Доверилась не тем людям.

Приняла не тот заказ.

Кража муассанитов прошла как по учебнику. Если бы, конечно, в моей профессии существовали учебники и магистратура…

Техномиры не признают магию, зато магия очень хорошо взаимодействует с техникой. Потому замкнуть камеры, обчистить нужные ячейки и убраться подальше мне удалось точно в срок, за те три минуты, что к подземному хранилищу спускалась охрана. Они, наверное, до сих пор гадают, как мне это удалось. И вряд ли поймут.*

И сейчас в подпространственном кармане моего саквояжа покоилось несколько тысяч камней чистейшей воды и идеальной огранки. Если меня арестуют с ним в обнимку, условным сроком точно не отделаюсь.

Спрятать багаж я никуда не могу, «карман» питается от моей магии. Отойду от него дальше чем на километр — артефакт схлопнется и пройзойдет небольшое муассанитовое извержение. Расстаться с драгоценностями означает провалить дело, а я, несмотря на очевидное предательство посредника, все еще собиралась получить гонорар.

Попытаться продать самой? Какая-нибудь зеленая начинашка так бы и поступила. Но не я. Стоит мне начать сбывать партию, как мной заинтересуются не только правоохранительные органы, но и конкуренты. Бегать по мирам, спасая свою жизнь?

Спасибо, я и так именно этим и занята.

-

* Подробнее о муассанитах, их добыче и вообще о техномире можно почитать в цикле фантастики «ФОМ» Селины Катрин.

-

Платформа дрогнула, оторвалась от земли и зависла на мгновение.

Студенты дружно задержали дыхание, девушки взвизгнули. Ухватиться на середине каменного блина не за что, разве что друг за друга. Эрида впилась в мой локоть как пиявка. Я поморщилась, но отдирать ее не стала. Бедняжка первый раз поднимается в воздух, ее переживания понятны и обоснованы.

— Следующая остановка — академия магии при городе Лимбергер! — весело объявил ректор.

И мы взмыли в воздух.

Ахнули даже самые стойкие будущие боевики.

Глыба поднималась легко и плавно, словно облачко, а не скала с толпой народу на ней. Я оценила слаженность и качество работы левитационных артефактов.

Минуту спустя крыши домов и портальная станция остались далеко внизу и подернулись дымкой облаков. По невидимому защитному куполу поползла вязь изморози, но магия надежно прикрывала нас от холода.

Платформа влетела в очередную туманность и неожиданно сбавила ход, будто увязнув в водяной взвеси.

— Думаю, мало кто из вас наблюдал это явление вживую, — подал голос ректор. В густой тишине его голос низко вибрировал, заставляя ежиться от неясного чувства тревоги. — Познакомьтесь, магнис. Точнее, его смесь с водой. Именно благодаря этому веществу некоторые участки суши поднимаются вверх. Здесь, на высоте, им пропитано почти все — земля, облака, воздух. Чем ближе к академическому острову, тем насыщенность будет выше. Если бы не щиты, мы сейчас не могли бы дышать, а академию никогда бы не построили.

— То есть за щиты выходить нельзя? — робко спросил один из студентов.

Судя по хлипкому виду — алхимик или целитель.

— Категорически! — очень серьезно ответил мистер Айзенхарт. — Пожалуйста, не пренебрегайте техникой безопасности и внимательно ознакомьтесь с брошюрами, что ожидают вас в комнатах общежития. Там указан порядок действий на случай, если со щитами вдруг что-то произойдёт.

— Это что, остров Академии нестабилен? Нам не говорили, что учиться там настолько опасно! — заволновались первокурсники.

Нахмурившись, я молча внимательно изучала лицо ректора.

Показалось, или на нем мелькнуло виноватое выражение?

Неужели с островом действительно что-то не так? Тогда зачем туда тащить молодняк? Эвакуировали бы и разобрались потихоньку.

— Все артефакты работают бесперебойно, нет абсолютно никаких поводов для беспокойства, — заверил мистер Айзенхарт после небольшой паузы. — Однако на всякий случай рекомендую почитать правила. Это вообще всегда полезно. Устав изучить, опять же. Во время первой недели обучения вам придется выбрать старосту курса. Я физически не могу вникать во все проблемы студентов, но в то же время хочу вас заверить, что готов поддержать и помочь, чем могу. Как и преподаватели. Так что если какие-то проблемы, не стесняйтесь передавать через старост просьбы и предложения.

Тему безопасности замяли, но сомнения меня продолжали глодать.

Правильно ли я поступила, подменив Тиару?

С другой стороны, а был ли у меня выбор?

Не было.

Вот и не о чем переживать.

Только молодняк в случае чего жаль. Надо бы присмотреть хотя бы за Эридой и заставить ее зазубрить все правила и нюансы нахождения на острове с магнисом. Напрасно я никогда не интересовалась этой темой. Ну, летают острова и летают. Эка невидаль, и не такое бывает в обитаемых мирах.

Придется вникать по ходу дела.

А еще найти способ сбежать из Академии, не разрушив ее окончательно.

Вот что выходит, когда действуешь по наитию, без предварительного плана! Я собиралась отсидеться недельку, дождаться пока снимут посты на портальной станции и дать деру в Альдер. Но как я выберусь с острова, защищенного магически от внешней среды — и наверняка с блокировкой от идиотов, запрещающей прыжки с края? С одним щитом я бы справилась, но здесь, похоже, задействована целая система артефактов.

Что ж. Люблю сложные задачки!

Платформа вылетела из облака и снова прибавила ходу. Если бы не пояснения ректора о примеси магниса почти во всем, никогда бы не подумала что с воздухом что-то не так, настолько он выглядел прозрачным и чистым.

На фоне яркого бирюзового неба темнела громада острова. Самый настоящий кусок тверди, будто вырванный гигантской рукой из земли и безмятежно парящий в пустоте, наплевав на все писаные и неписаные законы физики.

Остров все рос и рос, и вскоре заполнил собой все пространство над нашими головами. У меня заболела шея от неудобной позы, но, как и прочие, я не могла оторвать глаз от необычной красоты.

Разнородный камень основы демонстрировал срез породы, открывая слои чернозема, глины и базальта, как своеобразное пособие по геологии.

— Это друза или мне кажется? — пробормотала я, прищурившись и изучая блеснувший фиолетово-сиреневым участок.

— Там еще небольшая золотая жила есть и малахит с агатом, — услужливо подсказал ректор. Он как нарочно переместился так, чтобы оказаться за моей спиной.

Внимание со стороны мистера Айзенхарта начинало откровенно нервировать.

Вот чего он прицепился?

Неужели что-то заподозрил?

— И как, добываете? — безмятежно осведомилась я.

Вокруг стало тихо до звона в ушах.

Не каждый день первокурсница осмеливается так небрежно беседовать с ректором. Только вот я ничего не нарушаю и не хамлю, почему бы и не обсудить прекрасное? Тема драгоценностей меня всегда интересует, особенно если они бесхозные.

Ну, почти.

— Нет, не добываем, — так же светски ответил мистер Айзенхарт. — Любые работы в основании острова категорически запрещены. Это может нарушить целостность залежей магниса и вызвать сбой траектории полета. А то и вовсе лишить фундамент академии левитационных свойств. Нам бы этого не хотелось, не так ли?

— Разумеется, — величественно кивнула я, невзначай хрустнув шеей.

Платформа миновала край, поднялась над уровнем «земли» и причалила к скалистой пристани.

Извилистая дорожка петляла между кустами и клумбами, разветвляясь и множась. Ухоженный парк окружал старинное здание, похожее на дворец, но немного менее пафосное и более функциональное. Огромные окна вряд ли когда-либо служили для обороны, арочные галереи, опоясывающие академию в несколько рядов и соединяющие корпуса, казались белым кружевом на фоне массивной каменной кладки приятного бежево-кораллового цвета. Многосоставной комплекс оказался неожиданно ярким и жизнерадостным. Я-то ожидала увидеть унылый серый блок, больше похожий на тюрьму. Так в моем представлении выглядели все учебные заведения.

Потому в свое время образование я получала самостоятельно. То тут, то там, обрывками и набитыми шишками.

Допускаю, что лично мне просто не повезло.

Не попался на моем пути летающий замок при городе Лимбергер.

Нас встречали, но не сказать чтобы с помпой. Шесть слуг в сине-зеленой униформе засуетились, перекидывая и укрепляя сходни. Три девушки в аналогичных одеждах — юбка до щиколотки вместо штанов и передничек дополнительно — терпеливо дожидались на дорожке.

Негусто здесь с обслуживающим персоналом.

Прежде чем позволить нам ступить на твердую землю, ректор сошел сам и развернувшись к студентам воздел палец к небу, требуя тишины и внимания.

— Это работники академии. Не прислуга! — четко и ясно заявил он. — Все проблемы личного характера вроде стирки и уборки вам отныне придется решать самостоятельно. К ним обращаться лишь по критичным вопросам вроде поломки чайника или замены постельного белья, если в нем вдруг обнаружилась дырка. Но желательно зашить ее ручками. Намек всем понятен?

— У нас для этого бытовой факультет есть, — пробурчал кто-то из парней.

Я не разобрала, кто именно, а жаль. С удовольствием бы зашила пару-тройку функциональных дырок в его организме.

Впрочем, для этого наверняка еще представится возможность. Ведь Тиара поступила как раз на бытовой. А значит, ко мне тоже попытаются пристать с глупостями.

Предвкушаю.

— Отдыхайте, приходите в себя. Вечером состоится торжественный ужин в честь начала занятий. Речь от главы академии, приветствие новых студентов, всякое такое. — Ректор неожиданно усмехнулся, разом растеряв зловещую ауру.

«Он ведь довольно молод, — поняла я неожиданно. Тридцать, может, тридцать пять. Возможно немного больше, не помню среднюю продолжительность жизни одаренных в Траумфельде. В любом случае — рановато ему занимать столь ответственный пост. Разве что произошло непредвиденное и вакансию заполняли первым подходящим кандидатом?»

Додумать мысль не вышло. Мимо заспешили студенты, торопящиеся занять лучшие комнаты, получить самые качественные простыни и тому подобное. Чтобы нас с Эридой не снесли, пришлось тоже пошевеливаться.

Только на минутку я притормозила и проводила ректора, направившегося к центральному корпусу, очень и очень внимательным взглядом.

Он словно почувствовал и обернулся. Я едва успела шмыгнуть за спину новой подруги, чтобы не поймали на горячем.

Девушек сразу же отделили от парней.

Вежливо, но непреклонно слуги погнали первокурсников в одну сторону, нас же цветастой стайкой отправили в другую в сопровождении горничных.

Понимаю теперь, почему барышни так отчаянно строили глазки всем подряд мужчинам на платформе. Где и когда бедняжкам еще набраться опыта, если общение с противоположным полом сведено к минимуму?

Эх, давненько я не задерживалась в закоснелых старорежимных мирках. Тут еще не самый жуткий вариант, хоть какое образование женщины все-таки получают, не сидят безвылазно у очага, который надо постоянно хранить.

Очень хотелось наложить на саквояж заклинание облегчения веса, а то и артефакт подходящий прицепить и активировать, но я мужественно тащила багаж сама.

«Применение магии на территории академии должно осуществляться лишь в аудиториях, под контролем преподавателей, либо в специально отведенных для этого прочих местах», — так гласил устав. А я не собиралась в первый же день, толком не устроившись, нарываться на неприятности. Наказание за проступок указывалось туманно, и ни малейшего желания уточнять его на собственном опыте не было.

Занятно, что за места такие специальные?

— Это женское общежитие. Прошу! — Одна из горничных распахнула дверь и придержала ее, пропуская нас.

Образовался небольшой затор: каждая хотела пробиться первой, чтобы получить лучшие комнаты.

Я скромно отошла в сторонку, утащив с собой Эриду. Еще затопчут бедняжку ненароком! Логика подсказывала, что все самое приличное жилье уже занято старшекурсниками, а из оставшегося — какая разница что брать?

Потому мы переждали столпотворение на свежем воздухе. Новая подруга то и дело порывалась нырнуть в самую мешанину, но я непреклонно удерживала ее за пояс.

Благодаря щитам и обилию зелени дышалось на острове легко. Легкий аромат хвойных напоминал некоторые курорты для легочных больных. Я в таком однажды притворялась медсестрой.

Богатенькие дамочки, чихнувшие дважды и возомнившие что у них нечто неизлечимое, составляли основной контингент. Врачи с готовностью шли им навстречу, подтверждая несуществующие диагнозы, поскольку один день проживания в санатории стоил как хороший домик в деревне.

Чем бы аристократы ни тешились, лишь бы платили.

Неплохо я тогда поживилась.

Наконец толпа рассосалась, и мы с Эридой чинно прошествовали внутрь.

Взъерошенные первокурсницы выстроились неровной очередью к конторке заведующей. Пожилая дама с пышным узлом из седых волос и роскошным кружевным воротничком, что наверняка аж хрустел от крахмала, записывала данные каждой в огромную амбарную книгу и выдавала ключи с таким видом, будто отрывала их от сердца с кровью.

— Я бы хотела отдельную комнату! — заявила одна из девушек.

— Есть по трое и по четверо, — скучающим тоном отозвалась заведующая. — Было по двое, но их быстро разобрали после выпускного. Можете попытаться занять следующую освободившуюся в конце учебного года. Если успеете.

— Гонки на выживание, — хмыкнула я.

А здесь весело! Жаль, что не задержусь на целый год. Развлеклась бы в борьбе за двухместный номер.

— Если можно, мы хотели бы поселиться вместе! — неожиданно оживилась Эрида.

Я недоуменно на нее покосилась — не припомню, чтобы выражала подобное желание — но промолчала. С кем жить пару недель, пока не разберусь в защите острова, мне совершенно без разницы. После вонючих грязных подворотен и колючих стогов сена уже ничего не страшно.

Девица у конторки смерила нас обеих презрительным взглядом и отвернулась.

— Поселите меня пожалуйста к кому-нибудь приличному! — громким шепотом попросила она.

Эрида прикусила губу и покраснела.

— Ты ее знаешь? — спросила я, не понижая голоса.

— Да, это моя двоюродная сестра Эмергарда Заубергер, — отозвалась девушка.

— Ну, тогда понятно, — хмыкнула я.

Блондиночка у стойки — некоторое семейное сходство действительно наличествовало — гордо вздернула хорошенький носик.

— Что же вам понятно? — фыркнула она.

— С таким именем приходится быть стервой. Иначе задразнят насмерть, — с показным сочувствием пояснила я.

Послышались сдержанные смешки.

Девица запыхтела и запунцовела.

— Ваш ключ! Комната триста семь, — прервала неловкую сцену заведующая. — Следующий!

Нам с Эридой повезло. А скорее всего, я просто приглянулась даме за конторкой, потому что номер нам дали трехместный, при этом третья кровать пустовала.

Второй этаж — можно выпрыгнуть в случае чего, не боясь переломать ноги.

Плющ, увивавший стену, выглядел прочным и надежным, разлапистые темно-фиолетовые листья замерли за окном, как приклеенные.

Только сейчас до меня дошло, что казалось неправильным все это время.

На острове почти не было ветра. Легкие колебания воздуха, едва ощутимые, на этом все.

Прочный купол. Надежный. Это плохо. Значит, вокруг действительно не слишком живительная атмосфера. Надо будет придумать, как миновать щиты, не прикончив при этом всех в академии.

Все-таки я мошенница, а не убийца. Поздновато переквалифицироваться.

— Тут даже душ есть! — восторженно пискнула Эрида. Пока я прикидывала возможные пути отхода, она изучала удобства и осталась в полном восторге. — Я уже разложила почти все вещи, оставила тебе половину шкафа. Если кого-то подселят, подвинемся, а пока насладимся простором!

Я невнятно поддакнула и приоткрыла саквояж.

Верхним слоем лежали вполне обыденные вещи. Запасное платье невнятного фасона, белье, косметика. Зато под подкладкой… и в пространственных карманах… тот, что с муассанитами, ведь не единственный. В чемоданчике много чего полезного позапрятано на все случаи жизни, начиная от париков и нарядов на любой уровень развития мира, заканчивая палаткой и аптечкой.

Ну и оружие само собой, куда без него.

Местные сканирующие артефакты не заметили потайных ячеек. Вряд ли в Траумфельде подобные технологии развиты.

Система внутримирового патентирования категорически запрещала провоз чертежей и распространение инновационных изобретений. Что-то, разумеется, просачивалось благодаря таким, как я, но чаще всего миры, несмотря на портальную связь, развивались индивидуально.

Особенно захолустье вроде Лимбергера. Ни богатых месторождений полезных ископаемых, ни густого магического фона. Все средненькое, неинтересное. Ну, кроме этих летающих островов разве что. Смысла нет вкладываться в развитие периферии. Прогресс здесь двигали исключительно местные дарования. И до пространственных карманов пока не додумались, а значит, и выявлять не научились.

Соседка подошла ближе, тоже заглянула в саквояж и очень серьезно посмотрела мне в глаза.

— У меня только один вопрос. Зато очень важный.

Я на жуткое мгновение представила, что девочка знала предыдущую Тиару. И сейчас потребует объяснений по поводу присвоения чужой личности.

— Что ты наденешь на ужин? Надеюсь, не это? — Эрида ткнула пальчиком в пресловутое платье.

— Вообще-то я именно его и собиралась выбрать, — широко улыбнулась я.

Вытащила с позволения сказать наряд и хорошенько встряхнула, чтобы убрать заломы. Давненько я его не носила, ткань чуток слежалась, но не страшно. Отвисится, проглажу магией… ах да, здесь же ею нельзя пользоваться в общежитии.

Миссис Эйзешмит, заведующая, была в этом аспекте весьма настойчива и красноречива. К каждому ключу прилагалась брошюрка со сводом правил. Были там рациональные вроде «не шуметь после полуночи», но и абсурдные типа «не пользоваться магией на территории общежития» присутствовали.

Интересно, как предполагается практиковаться? Исключительно на занятиях под присмотром преподавателя? Эдак многому не научишься.

— Давай я тебе что-нибудь одолжу! — защебетала Эрида, бросаясь к шкафу. — Как насчет розового?

— Только не розовый! — вскинулась я в ужасе, украдкой вытряхивая из бокового кармана первый попавший под руку комплект подходящей эпохи.

В плотную восковую бумагу были плотно завернуты как платье с бельем, так и туфли в тон. На упаковку я давно наложила заклинание сохранности, так что проблем с лишними складками возникнуть не должно, как и с несанкционированным колдовством. Я ж магию прямо сейчас не употребляю!

— Думаю, вполне, — я приложила к себе закрытый верх с длинными рукавами и помахала пышной юбкой.

Эрида покачала головой.

— Лучше, конечно. Но ты уверена, что хочешь идти в таком… скучном? Все-таки торжественный ужин, новые знакомства, первое впечатление, которое дважды не произведешь.

— Оно не скучное, а скромное, — отмахнулась я и принялась разоблачаться.

Хватит с меня на сегодня впечатлений и знакомств, по самую маковку!

На ужин мы чуть не опоздали. Банально заблудились в переходах между корпусами.

Академия представляла собой настоящий лабиринт. Наверное, снаружи обойти было бы быстрее, но Эрида не пожелала царапать новенькие туфельки о щебенку.

В какой-то момент мы оказались в совершенно пустынном коридоре, где был слышен лишь звук наших шагов и прерывистое дыхание от беготни по лестницам.

— Надо было свернуть налево, куда и все, — признала мою правоту соседка.

Я изначально предложила следовать за толпой. Ясно, что в это время студенты тянутся за едой, а не за знаниями и вряд ли нас заведут в библиотеку. Но Эрида решила срезать по галерее — ну и вот.

Девушка нервничала и переживала, что мы не успеем к приветственной речи. Я же изучала планировку и запоминала этажи.

Топографический кретинизм новой подруги мне был исключительно на руку. В случае чего это не я завела нас невесть куда, в каменные дебри.

А в том, что ненавязчиво подкинула идею сократить путь, и подавно не сознаюсь.

— Вверх или вниз? — задумчиво спросила вслух, останавливаясь у очередной лестницы.

Узкая и темная, она походила на служебную. А значит, могла вести в центр управления защитными артефактами, например. Или еще в какое интересное место.

Вряд ли в академии есть сокровищница, но должен же здесь быть склад древностей для демонстрации? Может, и ценные какие предметы найдутся.

Рефлексы берут верх, что поделать.

— Что вы здесь забыли?

Я не подпрыгнула. И даже не вздрогнула. Подсознательно уже ждала этого вопроса, заданного проникновенным баритоном. И волну мурашек тоже предвкушала.

Зато Эрида взвизгнула, будто ее за попу ущипнули.

— Мистер Айзенхарт, вы меня так напугали! — выдохнула она, поворачиваясь и явственно борясь с желанием броситься спасителю на шею. — Мы заблудились, представляете!

— Очень даже представляю, — хмыкнул ректор. — Первокурсники частенько поначалу блуждают по академии, но вы решили поставить рекорд. Не видели пометки «посторонним вход воспрещен»?

Эрида прикусила губу и отчаянно замотала головой.

Я видела, но тоже покаянно опустила глаза.

— Нет, простите.

— Ясно, — протянул ректор, буравя меня взглядом. — Повезло вам, что я проходил мимо. Пойдемте, провожу, чтобы вы снова вдруг… не заблудились.

Он так явственно выделил последнее слово интонацией, что я вскинулась. Неужели что-то заподозрил? Или сюда часто пытаются проникнуть студентки, потому нас подозревают в умысле?

Осознание пришло неожиданно.

— Вы где-то здесь живете, да? — выпалила я.

Мистер Айзенхарт молча смотрел на меня еще с минуту. Наконец его губы искривила усмешка.

— Не совсем. Но почти угадали. Вы не похожи на тех, кто станет караулить ректора в темном коридоре, рассчитывая затащить его в постель, Тиара. Так что вы здесь на самом деле делаете?

Рядом ахнула Эрида. Она не была готова к подобным обвинениям и собиралась упасть в праведный обморок.

— Не поверите — заблудились! — развела я руками с самым честным видом.

Тем более действительно не солгала ни единым словом.

Поверил нам ректор или нет, я так и не поняла. Утес он и есть утес — выразительности ноль. Но до столовой проводил. Или лучше было бы сказать — отконвоировал, строго следя, чтобы мы не сбились с дороги.

Зал был уже полон, шумен и суетлив.

Мы с Эридой устроились за «женским» столом и не сговариваясь чинно сложили руки на коленях. Я оглядела соседок. Могла бы и не стараться, создавая скромный и наивный образ. Первокурсницы разоделись так, что впору их на бал отправлять, а не в академию. Девушки постарше выглядели поскромнее, так что я скорее сошла бы за выпускницу, чем новенькую.

Пожалуй, стоит учесть этот момент и в следующий раз выбрать алое или зеленое.

К моему облегчению, настоящая Тиара не успела завести знакомств за время экзаменов. Мной совершенно не интересовались — если не считать томных взглядов Блуфроса и то и дело замиравшего на мне строгого взора ректора, от которого хотелось спрятаться, как от поискового заклинания.

Абсолютно идентичные ощущения.

Неожиданная мысль пронзила сознание раскаленной иглой тревоги.

А не был ли ректор ловцом до того, как принял пост?

Бушующий внутри ураган сомнений на лице никак не отразился. Я механически положила на тарелку по ложке всего, до чего дотянулась, и принялась ковыряться в ассорти. Остальные девушки были заняты тем же самым.

Так дело не пойдет. Мне силы нужны! Надо разведать обстановку, найти центр управления полетом острова — наверняка где-то есть особый кабинет для контроля за артефактами.

Как бы не на том этаже, где мы бродили!

Действительно, логично было бы назначить именно ректора ответственным за безопасность академии. Вряд ли он спит на рабочем месте, это я ляпнула не подумав. А вот отслеживать исправность и стабильность левитационных приборов следует регулярно.

Пожалуй, придется еще несколько раз «заплутать». Сам мистер Айзенхарт признал, что для студенток не редкость топографический кретинизм, особенно в первый год обучения.

У меня внезапно разовьется особо тяжелый случай.

Очнувшись от ступора, я осторожно попробовала местную кухню. Ничего, жить можно. Едали и хуже. А вот это зеленоватое пюре с травами и вовсе восторг, несмотря на невзрачный вид!

Жаль, мяса на столе почти не было. Только несколько сиротливых крылышек неизвестной мелкой птицы, что тоже быстро перекочевали мне в тарелку и превратились в хорошо обглоданные тоненькие косточки.

Я плотоядно обозрела прожаренное, с румяной корочкой мясцо в соседнем ряду. Судя по тому, что именно там обретался Блуфрос, усиленное белковое питание полагалось боевикам.

Парень поймал мой голодный взгляд и, видимо, принял на свой счет, потому что оживился и аж порозовел от радости.

Зря.

Звон ложечки о край стакана отвлек студентов от еды. За прошедшие полчаса все успели относительно насытиться и прийти в благодушное настроение, так что поднявшегося на возвышение ректора встретили нестройными аплодисментами.

После хлеба можно и зрелищ. То есть торжественную речь.

Надо отдать должное Айзенхарту. Витиеватость и замысловатость он презрел, перейдя сразу к делу:

— Студенты! Приветствую вас в стенах академии Лимбергер, где каждый камень и каждый цветок пропитаны магией и магнисом. Первым делом хочу предупредить: привычный мир остался там, внизу. Здесь вас ждут не только знания, за которыми, надеюсь, вы и приехали, но и множество опасностей. Самая главная из которых — сам остров.

Первокурсники тревожно загудели.

Остальные сидели тихо, поглядывая на новичков с долей превосходства. Они-то отучились хотя бы год, исследовали территорию вдоль и поперек и наверняка нарушили все правила безопасности, а некоторые и не один раз. Их строгими нотациями не удивить.

— Первое, что вы должны запомнить крепко-накрепко: в академии нет ветра. Если вы чувствуете нарастающий поток воздуха, немедленно сообщите куратору, мне или любому взрослому поблизости, и бегите в укрытие. На здание академии наложена дополнительная защита, оно выстоит, даже если весь остров разнесет в клочки.

Мистер Айзенхарт обвел нас тяжелым взглядом, будто вколачивая в разум этот тезис.

Я покосилась на побледневшую Эриду.

Не так я себе представляла приветственную речь в учебном заведении, пусть и экзотическом. Конечно, безопасность важна, но не до такой степени, чтобы пугать детей в первый же день.

Или до такой?

Нахмурившись, я внимательнее осмотрела преподавательский состав. В зале присутствовали не менее двадцати человек сильно постарше, точно не студенты. Они сидели за отдельным столом недалеко от возвышения и выглядели довольно напряженными.

Будто уже подготовились к тому, чтобы собирать по кусочкам разваливающийся остров.

Как я вовремя заскочила на огонек!

Суета и суматоха глобальных катастроф — лучшее время для личного обогащения.

— Кроме того, прошу вас внимательно отнесись к своему здоровью и психологическому состоянию, — продолжал тем временем Айзенхарт. — Пребывание в обогащенной магнисом среде и активные занятия магией зачастую сказываются на когнитивных функциях. Иными словами, если вы вдруг стали излишне раздражительны или забывчивы — немедленно обратитесь в целительское крыло.

Послышались недоуменные сдавленные смешки. Конечно, склероз и депрессия это же так забавно!

Дети, они и есть дети.

— Магия — это не только великий дар, сила и могущество. Это огромная ответственность! — Айзенхарт перешел наконец на более привычный текст, наполненный пафосом и педагогическим посылом.

Дальше можно не слушать.

Вместо этого я принялась разглядывать будущих преподавателей. Большинство явно достались ректору от предыдущего главы академии. Пожилые, умудренные опытом и откровенные теоретики. Интерес вызвал лишь один, выделяющийся на общем фоне — мускулистый, подтянутый, он смотрелся среди прочих как матерый лесной волчище на псарне.

Вроде суть та же, а попробуй подойди.

И его, и ректора мне стоит избегать всеми силами.

Вопрос, как?

Пространная торжественная речь наконец подошла к концу. Я вяло поаплодировала вместе со всеми, занятая невеселыми размышлениями на тему своей участи.

Для того чтобы убраться с острова, нужно обнаружить пульт управления. Значит, необходимо проследить за Айзенхартом, не попадаясь тому на глаза, а после взломать защиту.

Тут особых препятствий не вижу, а вот дальше начинаются сложности.

Отключу щиты — остров развалится.

Не отключу — не выберусь.

Возможно, получится дезактивировать выборочно небольшой участок или же все, но на время, скажем, на одну минуту… Тут все зависит от схемы артефакта.

Терзаться сомнениями прямо сейчас смысла нет. А потому я выбросила проблему из головы — временно — и перешла к более насущной.

А именно к изучению плана академии.

— Может, прогуляемся? — предложила я Эриде.

— Опять ведь заблудимся, — авансом покраснела девушка, представив отчитывающего ее ректора.

Я тоже оценила получившуюся картинку. Не пугает вовсе. Скорее интригует.

— Наоборот, освоимся и не будем больше плутать! — широко и уверенно улыбнулась я. — Ты, может, здесь кого-нибудь еще знаешь, кто нам может показать все уголки и достопримечательности?

— Я могу! — возник за нашими спинами Блуфрос.

Вот же… настойчивый!

— Хорошо, показывай! — неожиданно согласилась я.

Чего терять?

Если он в самом деле знает расположение корпусов, от него будет польза. А если мы совершенно случайно попадем куда-то в запрещенные для студентов районы — с меня взятки гладки.

Очень удобно.

Эрида затравленно глянула в мою сторону, но от прогулки отказываться не стала.

На пороге столовой я обернулась. Так и есть — ректор по-прежнему буравил меня тяжелым, внимательным взором.

Передернув плечами, словно сбрасывая груз, я скрылась за дверью и лишь тогда смогла нормально вдохнуть.

Нервирует этот мистер Айзенхарт, сама не знаю почему.

Может, это упомянутые им психологические проблемы начинаются? Что там было — раздражительность и забывчивость? На память пока не жалуюсь, а вот бесит он меня знатно.

— Куда проводить милых дам? — Блуфрос распушил подсознательный хвост и свернул обе руки калачиками — наверное, в его представлении мы с Эридой должны были дружно повиснуть на нем, пища от восторга и трепеща ресницами.

— Куда-нибудь в интересное место, — попросила я, скромно потупившись.

Будем отыгрывать невинную первокурсницу. Как раз с соседки можно брать пример, чтоб далеко не ходить. Идеальный объект для подражания.

Так, еще завести бы платочек и комкать его от смущения. Надо порыться в саквояже, где-то был.

Не дождавшись прильнувших к нему девичьих тел, парень развернулся и затопал по дорожке, прочь от здания. Я покосилась на здание общежития, прикинула допустимый диаметр и облегченно вздохнула. Пожалуй, смогу обойти почти весь остров вдоль и поперек, но на критическое для подпространственных карманов расстояние не удалюсь.

Малые милости госпожи удачи.

Мы чинно двинулись за провожатым. Его приятели и еще несколько юных барышень посмелее потянулись следом. Наверное, у студентов так принято — везде таскаться группами? Веселее им, что ли. Почти как для дам высшего света посетить уборную — в одиночку ни-ни!

Миновали длинную, присыпанную мелким разноцветным гравием аллею, деревья вдоль которой плодоносили и цвели одновременно. На соседних ветках покачивались спелые яблоки и осыпались крупные белые лепестки. Занятное применение стихийной магии. Вряд ли оно мне пригодится, но посмотреть любопытно.

— Вам это объяснят на втором курсе, — Блуфрос, заметив мой интерес, махнул рукой в сторону яблони. — У меня сестра академию заканчивала, тоже на бытовом.

— Ее тоже заставляли обслуживать боевиков? — вежливо уточнила я.

Не понимаю, с чего парень вдруг побагровел?

К нам потребительски относиться можно, а к аристократочке — нельзя?

— Вот и край острова! — с наигранным энтузиазмом вмешался приятель Блуфроса прежде, чем тот разразился обличающей тирадой.

Ну, хоть у кого-то в этом детском саду есть мозги!

Обрыв выглядел обыденно: короткая пожухлая трава, сквозь которую проглядывал бурый камень, неровная линия среза — точно не человеческих рук дело, те любят чтобы ровно, по линеечке. Похоже, остров действительно в свое время взлетел самостоятельно.

Я подошла ближе.

Облака неспешно плыли рядом с нами, то обгоняя, то окутывая парящую глыбу и невидимый щит, выявляя прикрывающий академию купол. Судя по проплывающей внизу земле, на которой видно было лишь расчерченные поля и извилистые ниточки рек, неслись мы с немалой скоростью. Но воздух по-прежнему стоял неподвижно, как перед грозой.

Заходящее солнце окрашивало невероятную картину в золотисто-багряные оттенки.

Я невольно шагнула вперед, под ногами захрустел камень.

Посыпалась крошка.

Вытянув шею, я проследила, как мелкие осколки пролетели метра два и растворились в пространстве.

— Ого. С людьми тоже так сурово? — уточнила я у проплывающей мимо тучки.

— Вроде бы нет, — ответил Блюфрос, хотя его не спрашивали. — Говорят, студентов ловит, как в сеть, и возвращает обратно.

— Наверняка при этом оповещение срабатывает, — покачала я головой с притворным сочувствием. — Лазарет там, ректорат.

— Конечно! — подтвердил относительно разумный приятель Блюфроса. — Прыгать с края категорически запрещено. К нему и подходить-то близко нельзя!

— Насколько близко? — невинно моргнула, оборачиваясь на него и отступая.

Левый каблук повис над пропастью.

— Ты что делаешь?! — рванулся ко мне Блюфрос, намереваясь спасти и мужественно подхватить.

Только вот я молниеносным движением отшатнулась, и несостоявшийся герой с отчаянным воплем ухнул вниз.

Недалеко.

Прозрачная, невидимая глазу магическая пленка упруго прогнулась, заключая бедолагу в негостеприимные объятия. Судя по вытаращенным глазам жертвы пеленания, опыт ему не понравился.

Низкий вибрирующий гудок пронесся над островом, заставив сердце пропустить удар. Внушительная система оповещения, нечего сказать!

Блюфрос мерно покачивался в тисках щита, как в тесном гамаке. С облегченным вздохом я спрятала обратно в карман заготовленный было артефакт левитации.

Ну я же не зверь, право слово, и не убийца малолеток!

Если бы защита не сработала, вслед Блюфросу полетел бы маленький, но мощный приборчик, что замедлил бы его падение. Возможно, парень что-то бы и сломал при приземлении, если группироваться не умеет, но, скорее всего, обошлось бы даже без синяков.

Я-то натренирована для самых разнообразных способов побега, обожаю прыжки с парашютом, дельтаплан и всякое такое. Собственно, именно так и собиралась покинуть академию.

Если бы повезло и в щите обнаружились прорехи.

Но только что убедилась, что ничего не выйдет. Чуда не произошло. Защита надежна, без дырок и обходных тропинок.

Придется идти сложным путем.

— Что здесь происходит?! — гаркнул запыхавшийся ректор, вылетевший на обрыв и едва успевший затормозить, чтобы не свалиться вместе со мной следом за Блюфросом.

За плечом мистера Айзенхарта пыхтел тот самый качок, которого я заприметила еще в столовой.

Так и думала. Преподаватель из нового набора, наверняка приятель ректора.

Дайте угадаю… физическая подготовка? Боевая магия?

— Студент оступился и упал! — выпалила Эрида.

Я уважительно дернула бровью.

Надо же, не выдала! Или правда не заметила моего маневра? Искренне списала все на случайность?

— Оступился? — недоверчиво протянул мужчина и вытянул шею, оценивающе разглядывая Блюфроса. — Сам?

— Разумеется! — оскорбленно вскинулась я.

Между прочим, могу под артефактом правды подтвердить, что его не толкала!

Пальцем не тронула!

— Мисс Данквальд, вы меня поражаете, — приложив руку к груди, заявил ректор, разворачиваясь ко мне.

Я скромно опустила глаза. И притворяться не пришлось — похвала была приятна. Знаю, что произвожу неизгладимое впечатление, но чтобы так быстро…

— И суток не прошло, как вы здесь, а уже влипли в неприятности! — добавил мистер Айзенхарт, и мое благодушие улетучилось.

— Я здесь ни при чем!

— Может, вы меня все-таки вытащите? — жалобно подал голос из бездны Блюфрос.

Мы с ректором не обратили на его писк ни малейшего внимания.

— Хотите сказать, что представитель знатной семьи, с неисчислимыми поколениями предков, обучавшихся в академии, по собственной дурости полез проверять на прочность защиту? — рявкнул мистер Айзенхарт. — Он же слышал о ней с детства и наверняка в курсе, что соваться туда не стоит!

Я демонстративно развела руками.

— Вы же знаете, что говорят по этому поводу медики. Близкородственное скрещивание, вырождение, деградация. Природе иногда нужно отдыхать!

— Вижу, на вас она перестаралась! — фыркнул ректор. — Ни капли уважения к старшим и почтительности к вышестоящим! В кабинет, быстро!

Он развернулся и широко зашагал обратно в сторону академии.

— А как же я?! — взвыл снизу бедолага Блюфрос.

Айзенхарт не глядя взмахнул рукой и незадачливый ухажер воспарил над обрывом.

Да так, спеленатый, и полетел следом.

Я посеменила за ними.

Эрида тоже увязалась, то ли из обостренного чувства справедливости, то ли за компанию, то ли из любопытства.

Остальные, видя к чему все идет, рассосались в воздухе не хуже щебенки.

Только бугай, приспешник ректора, топал, замыкая процессию.

Обратный путь мы проделали куда быстрее. Ни любоваться на цветуще-плодоносящие деревья, ни следить за стремительно темнеющими в сумерках облаками, обрисовывающими купол, времени не было. Ректор от раздражения почти бежал, и мне приходилось за ним поспевать, подобрав юбки.

Еще этот боевик-преподаватель дышал в затылок, мешая сосредоточиться!

Стоило нам оказаться в служебном корпусе, как я остановилась, едва успев увернуться от несущейся позади мускулистой туши.

— Простите, чулочек сполз! — запыхавшись, выдала я и, не дожидаясь ответа, задрала подол по самое некуда.

Мужчины поспешно отвернулись, Эрида смущенно отвела глаза.

Чего я и добивалась.

Зачерпнула из кармана нижней юбки с десяток следилок и щедро рассыпала их по каменному полу. Они тут же разбежались по щелям и трещинам, не хуже заправских тараканов.

Отлично. Ночью мне будет чем заняться.

Еще горсточку я зажала в кулаке и выпрямилась.

— Все, спасибо большое! Идем дальше? — бодро поинтересовалась у ректора.

Тот откашлялся и хрипловато согласился.

На стенах коридора постепенно разгорались светильники. За окнами наступала ночь, пробираясь мягкими темными лапами в старинный замок. Спутников у Траумфельда нет, зато звезды сияли так ярко, что можно было обойтись и без ламп.

Кабинет главы академии выглядел солидно, роскошно, мрачновато и совершенно не соответствовал сложившемуся в моем сознании образу Айзенхарта. Подозреваю, обстановку он тоже унаследовал от предыдущего начальства, а менять поленился или не успел.

Я тут же устроилась со всем возможным комфортом в гигантском мягком кресле. Оно стояло в стороне и, скорее всего, предназначалось не для посетителей, а для отдыха самого хозяина, но какая, собственно, разница?

Айзенхарт уронил Блуфроса на пол, освобождая наконец от тисков заклинания, обошел массивный стол и величественно уселся.

Эрида осталась стоять, комкая злополучный платочек. Приятелю ректора пришлось проводить ее за локоток к ближайшему стулу и помочь сесть.

— Итак, я слушаю. Что на самом деле произошло?

Блюфрос с кряхтением поднялся на четвереньки, мотнул головой и зачем-то подвигал челюстью.

— Я пытался спасти мисс Данквальд и немного не рассчитал бросок, — пробормотал он, поднимаясь в полный рост и вытягиваясь в струнку.

— Спасти? От чего? — ректор глянул на меня в поисках ответа.

Я пожала плечами и с любопытством уставилась на первокурсника.

Блюфрос уставился в ответ.

— Ты же почти упала! — не слишком уверенно заявил он.

Я вытаращила глаза.

— И не думала!

— Нет же, я видел, как ты пошатнулась на самом краю! — настаивал парень.

Упертый.

— Тебе показалось, — терпеливо повторила я. — Понимаю, спасти хорошенькую девушку в беде — мечта любого мужчины, но меня спасать не надо. Я как-нибудь сама, правда! И падать совершенно не собиралась, уверяю вас!

Я перевела искристо-честный взгляд на ректора и поняла, что стараюсь зря.

Все он понял.

Однако отчитывать меня за небрежность не спешил.

Вместо этого принялся за Блюфроса.

— Представитель древнего рода, отличник, подающий надежды боец! Вы хоть поняли, какую ошибку совершили?

— Не надо было ее ловить? — робко предположил парень.

Айзенхарт поморщился.

— Женщине помочь — святая обязанность любого мужчины. Но самое главное — не допустить встречи с опасностью! Зачем вы потащили девушек на обрыв?

— А что им еще показать на летающем острове? Не библиотеку же! — пожал плечами Блюфрос.

Я закатила глаза.

Похвальная честность, но на отличника он не тянет. Сообразительность на нуле.

Ректор тяжко вздохнул.

— Совет вам от всей души на будущее. Наш экспериментальный сад или оранжерея вполне подойдут для первого свидания, — мягко предложил он. — Только не суйтесь в закрытые зоны.

Я встрепенулась, но тут же сникла под внимательным стальным взглядом.

— К вам это тоже относится, мисс Данквальд! — добавил Айзенхарт строго. — В первую очередь — к вам. Ведите себя, как подобает приличной девушке, и постарайтесь не влипать в авантюры!

Мне оставалось только кивать, изображая раскаяние. Молча. Врать не люблю, а с предостережением ректор запоздал лет на — цать.

Айзенхарт пристально оглядел всех троих, заставив Эриду сжаться в комочек от ужаса.

Зачем только потащилась за нами, бедняжка? У нее же устойчивости нервной системы ноль, того и гляди в обморок рухнет!

— Речь идет не только о вашей безопасности! — проникновенно понизив голос, сообщил ректор. — Стоит защитному куполу исчезнуть, и мы все обречены. Прошу вас, отнеситесь со всей ответственностью и постарайтесь не подвергать академию излишнему риску.

Я повинно потупилась вместе со всеми и задумчиво прикусила губу.

Уже не первый раз поднимается тема повреждений купола.

С ним проблемы… или же меня каким-то образом успели вычислить и так ненавязчиво предупреждают, чтобы не наворотила лишнего?

«Вряд ли», — тут же мысленно отмахнулась от подозрений.

Если бы Айзенхарт знал, кто перед ним, не распинался бы об опасностях, а быстренько в безмагический карцер отправил. Уверена, здесь такой есть.

В любом общеобразовательном учреждении для одаренных имеется подобная комнатка с мягкими стенами и глухой изоляцией. Не столько для наказания, сколько чтобы ученики, потерявшие над собой контроль, не навредили себе и окружающим.

— Уже поздно, — после долгой паузы заявил ректор. — Идите отдыхать. И будьте осторожнее!

— Конечно! Обязательно! — вразнобой отозвались мы.

Я вскочила с кресла и потянула за собой Эриду.

Следилки, которые я успела запихать в мягкие складки обивки, забрались поглубже, чтобы не отсвечивать. Крошечные артефакты, гениальнейшее творение на стыке технологий и магии, в неактивном состоянии практически невозможно обнаружить. Не местными средствами — точно.

Зато я в любой момент могу активировать их через браслет и управлять на расстоянии.

Чем и займусь сегодня ночью, чтобы не откладывать в долгий ящик. Раньше обнаружу лазейку — раньше уберусь с острова.

Вариант просидеть в академии весь учебный год я оставила на самый крайний беспросветный случай. Он нежелателен сразу по нескольким причинам, из которых моя скука — последний фактор. А первый — нетерпеливо ожидающий отчета и муассанитов заказчик и потенциальный предатель-посредник, с которым тоже нужно разобраться.

Стоило нам оказаться в коридоре, как Эрида пошатнулась и чуть не сползла на пол. Я ее еле удержала.

— Боги, как я испугалась! — пролепетала она, обмахиваясь ладошкой. — Думала, меня отчислят!

— Никто никого не отчислит, — фыркнула я. — Разве что после окончания года. Куда они тебя денут сейчас, если связи с землей нет? Глупости какие.

— Но в уставе сказано…

— Это пугалка для особо ретивых, — успокоила ее я. — Чтобы не безобразничали откровенно. Да и быть отчисленным в конце курса немногим лучше, чем в середине, поверь мне. Недоучкам на работе не рады, так что лучше не доводить до крайности.

— Ты права. Конечно, ты права, — пролепетала девушка. Она все еще была бледна и цеплялась за меня, как за спасательный круг, но уже не шаталась былинкой. — Но, пожалуйста, давай больше не пойдем к обрыву?

— Хорошо, — легко согласилась я.

Потому что мне там действительно больше нечего делать. Я убедилась, что банально спрыгнуть с края невозможно и придется искать обходные пути.

Когда мы переступили порог общежития, на улице окончательно стемнело, а заведующая наградила обеих по очереди весьма красноречивым взглядом. Мол, я надеялась, что вы приличные, а вы…

Эрида покраснела снова, хотя, казалось бы, лимит на сегодня исчерпался. Но нет. У моей соседки потрясающий запас скромности. Надеюсь это не заразно!

В комнате нас хватило лишь на то, чтобы переодеться, привести себя по очереди в порядок и упасть в постель. Я старательно изображала умирающую лебедь и выждала не менее получаса, прежде чем с соседней кровати донеслось умиротворенное посапывание. После чего устроилась поудобнее и размотала многослойный браслет из мелких шариков, издалека напоминающих жемчужины. На самом деле каждый представлял собой управляющий артефакт, связанный с одной из следилок.

Осталось выбрать, какую из них я собираюсь использовать в качестве шпиона первой.

Пальцы привычно пробежали по цепочке, перебирая бусины как монахиня — четки.

Основное отличие в том, что цели у меня совершенно не благонравные.

Прикрыв глаза, я сосредоточилась на изображении, транслируемом с микроскопических шпионов. Те, что в кабинете, пока трогать не буду. Вдруг у ректора бессонница или завал документации и он засиделся, а тут я со своими блестелочками? Глаза у мистера Айзенхарта как у матерого хищника, мигом заприметит неладное.

Начнем с коридора.

Так-с, что тут у нас?

Послушный моей воле, шарик выкатился из убежища — трещины в камне — и шустро понесся, чуть подскакивая на ухабах. Здесь я уже была, ничего интересного: коридор, двери, зарешеченные окна, как в хорошей тюрьме. Разве что металл, изогнутый в виде цветочков и узоров, а не классической клеточкой.

Мы со следилкой не поленились и заглянули под каждую створку. Архив, склад канцелярии, пусто, пусто, пусто… Подозрительно. Целое крыло, в котором можно было бы проводить занятия, закрыто для посещения студентами. Кабинеты просторные, человек на сто, но ни столов, ни стульев, ничего. Даже пыли нет.

Шарик покатился дальше, к лестнице.

Вверх или вниз?

По логике, самое интересное люди подсознательно прячут там, где надежнее и меньше доступа. То есть в подвалах.

Значит, вниз.

Пока шпион спускался, я отдалилась сознанием, позволяя ему справляться самостоятельно. У меня от таких пируэтов голова кружиться начинает. Ну его. А вот когда следилка вновь заскользила по ровной поверхности, я вернулась со всем вниманием.

И снова ничего!

Первый этаж оказался так же чисто убран и законсервирован, как большая часть второго.

Значит, еще ниже.

Глянем на подвал и спать. Изводить себя я не собиралась, мне совершенно ни к чему черные круги под глазами. Получить их просто, а вывести потом — проблема. Поди сойди за первокурсницу с опухшей от недосыпа рожей!

И мы снова поскакали по ступенькам.

Освещения почему-то не было вовсе. Ни магического, ни факелов на стене. Будто специально, жути нагнать. Впрочем, на такой случай в шпионе имелась функция ночного видения, пусть и черно-белая.

Снова длинный ряд дверей. На этот раз комнаты оказались заполнены самыми разными вещами. Казалось, сюда стащили барахло со всей академии. Начиная с поломанных кресел с порванной обивкой, заканчивая стоящими ровными рядочками картинами.

Не удержавшись, подкатила следилку поближе. Неплохое масло, наверняка лет двести ему, а то и триста. Не уверена, поскольку не сильна в истории искусств конкретно мира Траумфельд, однако чисто теоретически — довольно ценное. И пылится без дела в темноте, когда могло бы радовать взор ценителей!

Мысленно отметила помещение. Если будет возможность, загляну, выцеплю парочку-троечку шедевров с собой, так сказать на вынос. Искусство ценится во всех мирах и контрабандой технологий не считается, а значит, кража с особой строгостью не карается. В общем порядке только.

А в общем — вы меня сначала поймайте, ага.

Занятая приятными мыслями и пересчитывая возможную выручку, я беззаботно нырнула в следующую каморку.

Тут меня и сожрали.

Не меня, а шпиона, но из-за нашей связи показалось, что меня тоже зажевали. Ощущение не из приятных: силы стремительно иссякают, свет меркнет и тьма поглощает разум.

Я вынырнула из транса, хрипло дыша и стискивая браслет. Повинуясь интуиции, поднесла цепочку шариков к лицу, чтобы увидеть, как одна из жемчужин прямо под пальцами рассыпается пеплом.

Какой занятный спецэффект. Получается, уничтожена не только следилка, но и ее дубль.

Стараясь не разбудить соседку, выбралась из постели, налила из кувшина воды и выпила мелкими, дробными глотками, стараясь не обращать внимания на стучащие о стекло зубы.

Давненько ничему и никому не удавалось меня так напугать.

Я могу сколько угодно язвить и хорохориться, но факт — неумолимая штука. Ко мне — следилке умудрились подобраться так, что я ничего не заметила, и молниеносно опустошить до дна.

Даже сейчас, в темной тишине спальни, нарушаемой лишь мерным дыханием Эриды, сколько я ни прокручивала заново происшествие, не могла понять — что это было?

Кто это был?

С какой стороны подошел?

Ни шагов, ни ауры, ни магического следа.

Ни-че-го.

Неужели ректор заметил присутствие постороннего, то есть меня?

Быстро перебрав по жемчужинам, я не без трепета погрузилась в одну из следилок, оставленных в кресле.

Мистер Айзенхарт сидел за столом и что-то вдумчиво писал в тусклом свете артефакта. Стоило мне-следилке шевельнуться, как мужчина вскинул голову и насторожился. Я тут же поспешно ретировалась.

Вряд ли он успел добежать от подвала до кабинета за ту минуту, что я переводила дух.

Но если это не он — то кто?

Подойдя к окну, я всмотрелась в сюрреалистичный пейзаж. Ухоженный парк резко обрывался, уступая место облакам и непривычно близким звездам.

Что же происходит в этой академии?

В памяти всплыла торжественная речь ректора и его особое предостережение нам, нарушителям спокойствия. Возможно ли, что мистер Айзенхарт ругался не из-за того, что мы попрали устои и покой учебного заведения, а потому что здесь действительно опасно бродить невесть где и он переживал за нашу безопасность?

Не просто так целое крыло заблокировано. И он сидит там посреди ночи… в засаде?

Интересная версия. Увлекательная.

Но ни на шаг не приближает меня к основной цели — поиску центра управления щитами.

Теперь мне еще сильнее захотелось срочно сбежать с летающего острова.

Я вообще-то воровка, а не детектив и тем более не боевик!

Есть, конечно, в запасе трюк-другой, но столкновений с превосходящим противником я всегда старалась избегать. Да и в принципе столкновений. И уж тем более мне не улыбалось схлестнуться с чем-то, что может сожрать высокоточный артефакт с многослойной защитой в один «ам».

Странно, что при всем этом не отменили набор студентов на первый курс. Их же по идее должны были всех эвакуировать при первых же признаках опасности!

Я прошлась туда-сюда по комнате, шлепая босыми ногами по прохладным доскам пола. Эрида заворочалась, но не проснулась.

А что, если академию проверили и ничего не нашли?

Подумаешь, один артефакт сжевало. Может, оно травоядное — только магией питается, людей не трогает? Были бы случаи смертоубийств, до меня дошли бы слухи. А уж до родителей студентов и подавно. Поднялась бы паника…

Нет, случись что серьёзное, замолчать это вряд ли сумели бы.

Значит, формально повода закрывать единственное на весь Траумфельд заведение высшего магического образования у руководства нет. Зато в качестве превентивной меры прислали вместо дедка-ректора молодого, энергичного и наверняка с военной подготовкой.

И с помощником, не будем забывать того гипотетического физрука.

Похоже, мистер Айзенхарт немало провинился перед начальством, раз ему прилетело столь незавидное назначение. Пойди поймай неизвестно что!

Я с трудом подавила порыв разбудить соседку прямо сейчас и задать парочку наводящих вопросов. За завтраком устрою допрос с пристрастием.

В конце концов, раз студентов набрали и расселили, значит, непосредственной угрозы их здоровью нет. Можно спать относительно спокойно.

Что я и сделала. Устроилась в постели, наложив дополнительную защиту на окна и двери, а также прочие поверхности — чисто на всякий случай, и крепко заснула.

Проснулась от базарной многоэтажной ругани.

Кто же знал, что невинные губки Эриды способны исторгать… такое!

— Ой, ты проснулась! — милое создание снова покраснело. — Тут дверь заклинило, я на завтрак опаздываю.

— Уже завтрак? — я сонно покосилась в окно, где едва занималась заря, и повела рукой, незаметно снимая блокирующие заклинания.

— Боевики встают рано, у них дополнительные тренировки, — зардевшись еще пуще, пролепетала Эрида и выскочила в коридор.

Я хмыкнула, потянулась и лениво поплелась умываться.

Вставать с первыми лучами солнца мне не привыкать. Другой вопрос, удовольствия по этому поводу я никогда не испытывала. И уж точно не собиралась следить за бегающими по полю малолетками.

А вот спокойно перекусить, пока в столовую не набилась толпа народу — это было бы неплохо. И сладенького чего-нибудь, а то стресс, расход энергии, тут и до упадка сил недалеко.

Завтраком кормили там же, где мы вчера торжественно ужинали. Только украшения с зала за ночь поснимали, и выбор был куда скромнее. Свежесть еды поддерживали магически — над каждым блюдом стоял небольшой купол, аналогичный тому, что прикрывал весь остров, только в миниатюре.

Заинтересовавшись, я сгребла две порции блинчиков на одну тарелку и перевернула вторую, надеясь обнаружить защитный артефакт. Хоть бы знать, как он выглядит!

— Вижу, на аппетит вы не жалуетесь, — небрежно бросил проходивший в этот момент за спиной ректор.

Я чуть посуду не уронила. Удержала в последний момент.

Мистер Айзенхарт задерживаться и ожидать моего ответа не стал. Прошествовал за стоящий поодаль преподавательский стол и не глядя подтянул к себе ближайшее блюдо. Судя по темным кругам под глазами, бедняга ночью не спал.

Документы разгребал или караулил невидимого преступника?

Ни Эриды, ни боевиков видно не было. Зал был тих и спокоен, и в этой утренней умиротворённости мне отчего-то чудилось зловещее.

Больше всего страшила неизвестность.

Не подойдешь же к ректору с вопросом «А что у вас такое голодное в подвале живет? Оно опасное или дружелюбное?»

Ну и — «Где центр управления?» — заодно.

Делать нечего, придется усердно изображать рвение к знаниям.

Начнем с изучения сервировки.

Как я успела заметить, щит над едой реагировал на движение. Стоило поднести руку к блюду, как купол исчезал сам. Искать артефакт на днище тарелки пришлось методом тыка. Поверхность казалась ровной и монолитной.

Стараясь действовать непринужденно, я медленно поставила пустую тарелку на стол. Руку убирать не спешила, вдумчиво поглаживая чувствительными подушечками прохладный фарфор, и все-таки сумела нащупать едва заметную выпуклость.

Над белой гладью, расписанным незатейливыми цветочками, проступала небольшая бляшка размером с монету.

Неплохо здесь живут студенты, хочу заметить. Изделия подобного качества могли позволить себе лишь весьма зажиточные люди. А тут — для общего пользования, в столовке… С другой стороны, логично. За время учебы запомнят, как пользоваться приборами, привыкнут к этикету и не будут тушеваться в присутствии сильных мира сего. В академии обучаются не только аристократы. Более половины — простолюдины, у которых внезапно обнаружился дар. И красоту эдакую фарфоровую они разве что на картинках видели.

Быстро подцепила ногтем и отколупала артефакт. Тот, кажется, был слит в одно целое с посудой при создании последней — но я еще и не такое отковыривала. Ценный объект незаметно перекочевал в карман строгого платья. Разберусь на досуге, как оно работает, может, тогда пойму хоть что искать и какие кнопки нажимать на пульте, когда найду его.

Блинчики я действительно смела, вместе с вареньем из каких-то крупных красных ягод и густыми сливками. На вкус получилось божественно — в том числе потому, что я была крайне голодна.

А вот кофе подавали просто ужасный. Я налила немного из здоровенного металлического термоса, на пробу, и скривилась. Такой даже сахаром не исправить. Ни крепости, ни вкуса.

Придется лезть в собственные запасы.

Грея ладони об изящную чашечку и делая вид что пью, я поглядывала по сторонам, изучая работу местных служащих. Посуду собирали служанки, после чего сгружали ее на неспешно ползущую ленту, ведущую в моющий артефакт. Что там происходило дальше, из зала не видно. Наверное, сушка.

В общем, скоро все тарелки перемешаются, и определить, кто чем пользовался и совершил акт вандализма, будет невозможно. Отлично! Следы преступления скроются без моего участия.

Бросив взгляд на вяло жующего ректора, я поднялась и отправилась на учебу.

Первой парой шла история. Траумфельда, разумеется.

К сожалению, я никогда не интересовалась захудалыми окраинными мирками и ничего связного сообщить не могла. Поэтому забилась на самую дальнюю парту.

Эрида недоуменно на меня покосилась и села впереди.

Я в ней не сомневалась — на девушке большими буквами написано: отличница!

Чуть позже я поняла подоплеку подобной стратегии. Рядом со мной плюхнулся Блюфрос и радостно оскалился. Занятие проходило в огромной аудитории, и рассчитано было на всех первокурсников. Даже боевиков.

— Итак, кто мне расскажет, когда в нашем мире появилась магия? — продребезжал убеленный сединами старичок, наверняка переживший не одного и не пятерых ректоров, и не собирающийся останавливаться на достигнутом.

Эрида вытянула руку, но дедок смотрел только на меня.

Будто чуял, что я даже его имени не знаю, не то что предмет.

— Вы, например, мисс Данквальд?

Точно ему ректор приказал до меня докопаться! Вот просто пятой точкой чую!

— В незапамятные времена! — четко и уверенно ответила я.

Преподаватель поперхнулся. Поди возрази!

Так ведь оно и было — магия зародилась вместе с мирами, и точной даты ее появления не знает никто.

А вот момент проявления способностей в людях во всех вселенных разный, а где-то и вовсе подобных случаев не зафиксировано.

Например, в некоторых техномирах. Энергия в них есть, а одаренных нет.

Такой вот казус.

Взять те же муассаниты, которые мне приказано было украсть.

Для техномира, в котором я их раздобыла, это только ценные блестяшки. Лишь недавно их начали применять в обработке стекла для прочности и еще где-то в производствах.

Зато для магов муассаниты — бесценный накопитель, вмещающий куда больше магии, чем рекордсмен-алмаз. Их вставляют в артефакты, амулеты, приборы, да просто оправляют и таскают с собой, как экстренный дополнительный источник при истощении.

И стоят в итоге те же камешки раз в сто дороже. Я могла бы неплохо заработать, покупая легально и перепродавая. Но простые пути не для нас!

— Допустим, — не сдавался профессор. — Но кто был первым магом?

— Доподлинно неизвестно! — широко улыбнулась я.

Потому что поди сохрани подобные сведения на протяжении тысячи лет, а то и больше!

Дед осуждающе покачал головой, но отстал.

— Согласно книге родов, первым магом в истории Траумфельда стал Мартин Стернелих. Он же основал академию, в которой вы ныне имеете честь обучаться.

— Имею я ее, эту честь, да, — проворчала себе под нос. — Век бы ее не иметь.

— Тоже родители заставили, да? — сочувственно шепнул Блюфрос.

Я мысленно закатила глаза.

— Можно и так сказать.

— Он так же первым!.. — преподаватель повысил голос, тонко намекая на наше неподобающее поведение.

Я старательно вытаращила глаза, подалась вперед, всем телом изображая стремление к новой информации. Мне и в самом деле стало интересно, что там за основатель такой. Может, он и подселил нечто голодное в подвал?

— Первым заметил цикличность передвижений островов. Вычислил наиболее подходящий для освоения и заложил фундамент для будущего учебного заведения.

— Только сначала это был его личный замок! — наклонившись поближе, прошипел Блюфрос.

Он, видимо, отчаялся покорить меня бицепсами и харизмой и решил приналечь на интеллектуальный аспект.

— Да ну? — оживилась я.

Точно, вот и план по реализации плана созрел! Надо заглянуть в библиотеку, попросить биографию этого самого Стернелиха. После лекции по истории магии никто не удивится. Я же буду искать не яркие факты, а компромат.

Может, он в подземелье соперника держал? Или других магов? В некромантии я разбиралась так себе, поверхностно, но что из невинно убиенных может вырасти всякое разное нехорошее, в том числе жрущее, прекрасно помнила.

К сожалению, сразу попасть в хранилище знаний не вышло. Следующей парой в расписании значились основы алхимии, снова для всего потока. Чтобы успеть, пришлось нестись сломя голову в другой корпус.

Аудитория располагалась в полуподвальном помещении, что меня заинтриговало. Получается, голодная жуть скрывается в одном-единственном флигеле и не имеет хода в остальные? Или же студенты выполняют роль приманки?

На этот раз я встала рядом с Эридой, поближе к кафедре. Колбами и реакциями меня не удивить, тут я в своей стихии. Особенно если что нужно растворить или оплавить.

Стульев не было, лишь длинные, высотой мне по пояс, столы.

Когда появился преподаватель, я слегка удивилась. В основном потому, что не угадала: приятель ректора оказался не физруком и даже не боевиком.

Или он совмещает приятное с полезным?

— Я Эвальд Хаттегер, ближайшие полгода буду вести у вас алхимию и артефакторику, — зычно объявил бугай хорошо поставленным голосом. — Знаю, обычно начинают с теории, но мы с вами перейдем сразу к практике. Прошу всех подойти к столам и приложить ладонь к кругу перед вами.

На столах действительно на равном расстоянии друг от друга располагались одинаковые правильные окружности. Они казались вырезанными в досках своеобразными декоративными узорами, но стоило опустить на них руку, как линии засветились, а поверхность под пальцами приобрела лаковый блеск.

Перед моим носом задрожал воздух, защитный купол исчез, проявляя сложный прибор с прозрачными изогнутыми трубками и емкостями. На конце самой тоненькой финальной трубочки виднелся миниатюрный краник.

Рядом в подставках ровной линией выстроился десяток колб размером с карандаш, а перед ними обнаружилось блюдо с цветами.

Я огляделась. Все первокурсники получили идентичные наборы.

Чему те же боевики совершенно не обрадовались.

— И зачем нам с цветочками возиться? — мрачно выразил общую мысль парней Блюфрос.

— Что бы вы понимали! — хмыкнул Хаттегер. — Правильно обработанные масла в качестве подарка понравившейся девушке творят настоящие чудеса алхимии — как вам такой вариант?

Первокурсники вяло пожали плечами. Речь преподавателя их не вдохновила.

На его месте я бы напомнила, что это сейчас перед нами цветочки. А если заменить их на пшеницу или тростник, получится совсем другой разговор. Только проводить подобные эксперименты в стенах академии чревато — вряд ли пьянство магов поощряется.

Впрочем, лично меня куда больше интересовал исчезнувший купол, чем его содержимое.

Щит не просто прикрывал до поры до времени инструменты, чтобы те не запылились. Нет, он маскировал их так, что я не подозревала о наличии чего бы то ни было на столе до тех пор, пока блокировку не сняли.

Ничуть не хуже моих пространственных кармашков!

Получается, якобы отсталый мирок Траумфельд довольно прилично продвинулся в изучении защитных чар. Жаль, отколупать ничего на этот раз не выйдет — не полезу же я при всех под стол.

Хотя, если после занятий…

— Для начала выберите цветы, с которыми будете работать. — Хаттегер побрел между рядами, заложив руки за спину. — Лучше сконцентрируйтесь на одном сорте, хотя позже мы с вами будем отрабатывать их сочетания. В частности, именно поэтому я предпочитаю сразу переходить к делу — лучше один раз попробовать и понять, чем десять раз прочитать.

«И все равно не дойдет», — добавила я мысленно, откладывая в сторону желтые звездочки кананги*. Люблю ее сладковатый запах, почему бы и не сделать себе духи, раз под руку удачно подвернулась?

— Зажигаем горелку. Все умеют? — строго поинтересовался преподаватель. — Если нет, ничего страшного, сегодня первое занятие.

Несколько рук несмело поднялось. По одежде видно — из простых. Конечно, как и везде, доступ к артефактам получают семьи одаренных, а остальным приходится довольствоваться достижениями технического прогресса, без магии. Либо тратить бешеные суммы на подзарядку у специалиста.

Я оглядела плоский прибор, напоминавший плитку, и коснулась кнопки в основании, вливая каплю силы.

Поверхность горелки засветилась красным. Вода в прозрачном пузыре над ней забурлила.

— Осторожно помещаем соцветия в кипяток. Руки туда не суем! — поспешно добавил Хаттегер, глядя на бесстрашных боевиков.

Вот сразу видно, готовкой никогда не занимались.

Кто-то зашипел, кто-то ойкнул.

— К целителю! — отмахнулся преподаватель. — Пока что засчитывать как пропуск не буду, но на следующих занятиях советую быть поаккуратнее.

Сразу три парня покинули аудиторию, баюкая обожженные пальцы.

Я задумчиво покосилась на закрывшуюся за ними дверь, но осталась.

Заявись я сейчас в крыло к ректору, случайностью не отмахаться. Там теперь обитают мои следилочки, если их еще никто не съел. Могу заглянуть в любое время.

Но на этот раз осторожнее.

Вместо разведки боем я принялась медитативно следить за ароматным, насыщенным паром, неторопливо ползущим по стеклянным изогнутым трубам. Процесс изготовления масел оказался на удивление увлекательным. Вряд ли сменю профессию, конечно, но для расслабления и отдыха — отлично.

Еще и треть колбы тонко пахнущего жасмином и солнцем дистиллята добрый мистер Хаттегер разрешил забрать с собой.

Перед этим правда понюхал, посмотрел на свет и чуть ли не лизнул. После чего одобрительно кивнул и что-то пометил в объёмной тетради.

Надеюсь, я нигде не прокололась?

Стоит мне увидеть, как кто-то записывает мои действия, паранойя включается на полную катушку. Ошиблась? Узнали? Подозревают в чем-то? Перечисляют особые приметы? Последнее бесполезно, потому что я частенько меняю внешность, но мало ли…

— Отлично исполнено, мисс Данквальд, — соизволил похвалить меня вслух преподаватель. — Кажется, вам не в диковинку магические приборы.

— Приходилось иметь дело, — уклончиво отозвалась я.

Вроде бы папенька настоящей Тиары занимался каким-то прибыльным бизнесом, потому ее замуж и позвали. Но каким — откуда мне знать? Главное, деньги водились, а значит и артефакты в быту присутствовали. Опять же, дочь одаренная, для подзарядки сгодится.

-

* кананга, она же иланг-иланг — магнолиецветное растение, дерево с желтыми цветами, используется в ароматерапии и косметике.

-

Преподаватель, однако, не переходил к следующему студенту и явно заинтересовался моим ответом.

— А с какими именно? — живо уточнил Хаттегер. — Действовали вы уверенно, я бы сказал не глядя. Часто работаете с дистиллятами?

Не рассказывать же ему, что подручные средства я готовлю всегда сама, не доверяя посторонним. И снотворные бомбочки, и нейтрализаторы запаха, и смазку для отмычек, и перечный спрей для самых отсталых миров — собак, пущенных по следу, отгонять… Да всего не перечислить. Так что дома у меня целая лаборатория, а этот аппарат я могу собрать и разобрать с закрытыми глазами, несмотря на некоторые различия в конструкции.

— У дяди небольшая мастерская по производству артефактов, — недолго думая, выдала я. — Я там иногда помогала, в свободное время.

О родителях базовые сведения в досье студента, скорее всего, внесены, а о родственниках уже вряд ли. К тому моменту, как вернется связь с землей (что произойдет не раньше чем через полгода), меня уже здесь не будет — пусть хоть запроверяются.

— Это просто прекрасно! — заявил преподаватель, еще что-то накарябал и пошел дальше, к следующему студенту.

К Эриде. У которой, мне отсюда видно было, вместо чистого эфирного масла больше чем на треть в пробирке вода. Похоже, где-то фильтр неправильно подкрутила.

Однако прежде, чем начать разбор ошибок, Хаттегер снова повернулся ко мне:

— Вы случайно не собираетесь предлагать свою кандидатуру на пост старосты? В обязанности помимо бумажной работы будет входить помощь преподавателю с инвентарем при подготовке к занятиям. Хотя, наверное, вы и без того устали от техники, подрабатывая у дяди… — Мужчина разочарованно махнул рукой. — Забудьте.

О нет, как раз забывать-то я и не собиралась!

Это ж идеально!

Если я буду настраивать приборы перед уроком, заодно посмотрю поближе, как они устроены. И смогу передвигаться по академии практически без ограничений — если что, всегда можно сослаться на статус старосты.

Осталось выяснить, как именно выбирают на эту должность.

На обед я шла посвежевшая, отдохнувшая головой и благоухающая.

Давненько не могла себе позволить подобной роскоши.

Заказы сыпались не переставая, а когда ты вскрываешь очередной сейф, глупо душиться — эдак тебя быстро вычислят. Так что о социализации, культурных мероприятиях и выходах в свет я забыла на несколько лет точно. Когда я вообще последний раз красилась не для маскировки, а просто чтобы хорошо выглядеть?

И не вспомню.

— Из тебя бы получилась отличная староста! — заявила догнавшая меня по пути Эрида. — Ты ответственная и умная. Уверена, девочки со мной согласятся.

Я была с характеристикой не совсем согласна, но покивала для приличия. Умная — да. Ответственная? Ну, смотря в чем. Задания я всегда исполняла безукоризненно, но, учитывая что для этого приходилось воровать… так себе ответственность.

— Следующее занятие как раз у нашего куратора, мисс Гристейн. Если ты ей понравишься, она тебя назначит старостой! — Эрида аж в ладоши захлопала на радостях.

Меньше всего мне хотелось стараться прогнуться под какую-то старую деву-грымзу, но чего не сделаешь ради доступа к артефактам!

Ректора в столовой не было. Я поймала себя на том, что поглядываю на преподавательский стол, втайне надеясь что он вот-вот появится. После мысленно встряхнулась и постаралась выкинуть серый утес из головы. Не до него сейчас.

На первую, вводную лекцию по теории бытовой магии девушек собралось немного, не более двадцати. «Это и есть вся наша группа», — поняла я.

Негусто.

Впрочем, и раньше было очевидно, что мужчин в академии куда больше. На той же истории магии три четверти аудитории занимали парни. Кроме бытового можно было поступить еще на целительский и алхимический, но туда женский пол брали крайне неохотно.

А уж про боевой факультет и говорить нечего.

А жаль. Я бы как раз на боевом с удовольствием поучилась… Но уж что есть.

— Проходите, девочки! — жизнерадостно заявила сухопарая дама с седым пучком на голове, протискиваясь мимо нас и распахивая дверь в аудиторию.

Я последовала совету не без опаски, ожидая сходу увидеть плиту, тазик для стирки и грязные пеленки.

Не угадала.

Обычная комната, не слишком просторная, зато светлая и чистая. Окна выходили в сад, и пожелтевшие листья, осыпаясь с веток, украшали подоконник пестрым узором.

На аудиторию место для занятий бытовой магией походило мало, скорее, на светскую гостиную или же фойе прилично-звездного отеля. Уютные диванчики, глубокие мягкие кресла, в которых проще утонуть, чем потом выбраться, низкие столики. Я подсознательно ожидала подвоха, потому почти не удивилась, когда купола над столиками замерцали, являя сохраненные в свежести кремово-фруктовые пирожные и чайные наборы.

Девочки дружно восторженно ахнули.

— Проходите, присаживайтесь, угощайтесь, — тоном доброй бабушки предложила мисс Гристейн. — Знаю, многие из вас неохотно поступали на бытовой, но поверьте, нас ждет немало увлекательных открытий! Ничуть не хуже, чем у артефакторов. А временами и вкуснее!

По комнате пробежали сдержанные смешки.

— Некоторые полагают, что бытовая магия ограничивается уборкой и штопкой. А потому девушке необязательно ей учиться, ведь все то же самое можно сделать и руками, — доверительно сообщила преподавательница, устраиваясь в отдельно стоящем кресле с высокой спинкой.

Оно чуть возвышалось над остальными, позволяя видеть даму отовсюду. Выдержав драматическую паузу, мисс Гристейн подняла указательный палец и назидательно сообщила:

— Это совершенно не так!

Мой скептицизм проявился на лице крупными буквами.

То есть с тем, что бытовая магия — это еще стирка, глажка, готовка и мелкий ремонт, а не только уборка, я была совершенно согласна. Но вот учиться этому целых пять лет… трата времени и сил, как по мне.

— Как вы думаете, сколько мне лет? — задала неожиданный вопрос куратор бытового факультета.

— Сорок? — поспешно польстила ей Эмергарда.

Кузина Эриды тоже училась на бытовом, где же еще. Устроилась у окна, поближе к преподавательнице, всем телом подалась вперед, ловя каждое ее слово, в общем, всеми силами старалась произвести благоприятное впечатление.

Никак в старосты тоже метит?

Я нахмурилась.

У девицы имелась поддержка в виде подружек. Если те активно начнут продвигать Эмергарду, мой план провалится. Не видать мне свободы передвижения, как своих ушей.

— Нет, милая, — ласково улыбнулась мисс Гристейн, приложила руки к лицу и с силой потерла. У меня аж сочувственно заныли щеки. — А так? Что скажете?

Скажу, что начинаю даму уважать.

После своеобразного массажа морщины почти полностью пропали, гусиные лапки вокруг глаз подтянулись, нависшее веко разгладилось, а взгляд стал ясным и бодрым.

Кофе с омолаживающей сывороткой в одном.

Пожалуй, мне тут действительно есть, чему поучиться. В принципе, я могу так же, но куда медленнее и не так эффектно. Подкорректировать разрез, затемнить брови, всякое такое… а что выгляжу куда лучше реального возраста в естественном состоянии, то не моя заслуга, а наследство от папеньки. Или маменьки. Точно не знаю, но какой-то долгожитель в родословной точно потоптался.

— На самом деле, мне шестьдесят! — торжествующе сообщила мисс Гристейн, наслушавшись заслуженных комплиментов и довольно раскрасневшись. — Вам такое пока что ни к чему, за вас работает природа. Но после бессонной ночи или веселого вечера иногда необходимо немного взбодриться! Заклинание действует не слишком долго и довольно энергозатратное, но на одно свидание вам точно хватит! А потом уже можете поражать кавалера умением готовить, шить и прочим. Мужчины в первую очередь падки на внешность, и лишь потом готовы рассматривать остальные плюсы.

Я налила в крошечную чашечку ароматный, черный как сама тьма чай и подцепила с тарелки воздушную корзиночку с темно-синими мелкими ягодами.

Урок обещал быть занимательным.

Заклинание разучивали хором, как стихи. Проговаривать его полагалось про себя, но сначала нужно зазубрить слова-триггеры, а уже после вливать в них силу. Формула тоже прилагалась, ее мисс Гристейн записала на доске. Для каждой из нас нужно было рассчитать необходимый объем магии, помноженный на площадь приложения. Вбухаешь слишком много — вместо свежего румянца получишь пылающие обожженные щечки. Недоберешь — и вот тебе чахоточная немочь вместо здоровой девушки.

В конце занятия преподавательница разрешила задавать вопросы, и Эмергарда немедленно вскинула руку.

— Я бы хотела стать старостой! — пропела она просительно. — Вы наш куратор, а значит, можете назначить меня прямо сегодня.

Вот же с… самоуверенная какая!

— Ну что ж, если других кандидатур нет… — протянула мисс Гристейн.

Я тут же подобралась и выпалила:

— Есть!

— В таком случае необходимо голосование. Я лишь могу вас обеих порекомендовать на должность, — покачала головой мисс Гристейн. — Но выбирать должны сами однокурсницы. Большинством голосов.

Я украдкой покосилась на торжествующую Эмергарду и вздохнула.

Задача только что усложнилась в разы.

Как, интересно, привлечь на свою сторону два десятка юных незнакомых девиц?

Были бы это адепты с боевого, вопрос не стоял бы. Декольте поглубже, разрез повыше, томный взгляд — и выбор очевиден.

Против опыта с шикарными формами свежесть и невинность не котируется. Особенно если речь о недавних подростках.

А вот чем заманить потенциальных соперниц?

У меня и подруг-то никогда настоящих не было. Не то что во множественном числе — в единственном. Какие подруги, если поделиться как прошел день нельзя, почаевничать некогда, а про совместное посещение магазинов вообще молчу.

Мало кто из женщин заинтересуется культурным мероприятием — открытием выставки новых сейфов мира Ариадия. Им театры подавай, картины. Желательно с мужиком под ручку.

Двойные свидания! Бррр.

Нет, спасибо.

Так вот, возвращаясь к вопросу выборов старосты.

Чем интересуются молодые девушки?

Чтоб я помнила…

Глянула на Эриду. Вспомнила ее увлечение Блюфросом.

Мальчики, конечно же!

Это в любом возрасте актуально. Разница лишь в том, что когда ты моложе, хочется семью и потомство. Видишь подходящего парня — сразу мысль: о, вот бы он на мне женился! И какие красивые глаза будут у нашего сына…ну или дочери.

А чем старше становишься, тем яснее понимаешь, как хорошо тебе в одиночестве. Особенно если на ровесниц глянуть, погрязших в пеленках и бесконечных детских болячках.

Внуковых.

От отношений я, само собой, не отказываюсь. Но обязательства — ни за что!

Итак. У нас дано: девочки с бытового, которых надо окучить. Мальчики с боевого, которые точно не откажутся. И я, которой нужно стать старостой.

Вывод?

Сегодня будет вечеринка!

Только не в общежитии. Наш цербер-заведующая парней и близко не подпустит. Значит, устроим развлечение в саду! По этому поводу в правилах академии ничего не сказано. Есть про шум после полуночи и про запрет на распитие спиртных напитков, но нам это и ни к чему. Учитывая молодость участников, им и сока хватит, чтобы одуреть до безобразия!

Но все в рамках приличий, не забываем о добродетели и грядущем замужестве. Никаких обжиманий по кустам.

Ох, и заварила я кашу…

Чего не сделаешь ради побега!

Остались сущие мелочи. Пустить слух, что в саду академии сегодня состоится небольшая тусня.

Донести его до будущих участников развлечения.

И все организовать.

Пустяки, чего уж.

Начала я с самого сложного.

Со сплетни.

Пришлось ждать ужина, чтобы зацепить как можно большее количество ушей разом.

Мы с Эридой устроились за столиком в углу и вполголоса принялись обсуждать полученные сегодня знания. Больше всего соседку, разумеется, взволновала бытовая магия, которая далеко не такая нудная и скучная, как ей до сих пор казалось.

У меня, если честно, закралось подозрение, что факультет специально дискредитируют, чтобы даже на него поступало как можно меньше девушек. Только самые стойкие и жаждущие независимости всерьез пробиваются, все остальные отсеиваются из-за нелицеприятных отзывов и вскользь оброненных намёков.

Жаль, очень жаль что образование до сих пор для некоторых является скорее минусом чем плюсом в резюме будущей жены.

— А ты слышала про ритуал посвящения бытовичек? — свистящим шепотом поинтересовалась я у Эриды, выждав паузу в монотонном гуле голосов.

Сидевшие за ближайшими столиками девушки навострили уши.

— Нет, а разве такой существует? — ожидаемо удивилась девушка.

— Конечно! — я придвинулась ближе.

Соседские стулья качнулись в нашу сторону, будто подсолнухи за солнышком.

— Только это тайна! — значимо вытаращив глаза, заявила чуть громче.

Тут уж оглянулось половина столовой.

— А ты откуда знаешь, если это тайна? — с подозрением нахмурилась Эрида.

Умничка моя! Правильные вопросы задает, будто мы с ней репетировали.

— Потому что в этом году все я организовываю! — торжественно объявила я. — И выбираю тех, кто достоин присутствовать!

— А кто недостоин? Что с ними будет? — заинтересовалась соседка.

Я пожала плечами с деланым безразличием.

— Тем не повезло. Боевики, кстати, придут всем составом. Болеть за победительниц.

— Куда придут? — спросил Блюфрос, бесцеремонно подсаживаясь к нам за столик.

Вот в этом месте план мой тонковат. Весь расчет на то, что парень ловит намеки на лету и не откажется приятно провести вечерок в компании милых барышень.

Если он сейчас громко объявит, что слыхом ничего не слыхивал, неловко получится. И вся задумка псу под хвост.

Я развернулась всем телом к первокурснику и чуть наклонилась, якобы чтобы лучше донести мысль, а на самом деле — чтобы приоткрыть расстегнутую на лишнюю пуговичку блузку. Подобное зрелище мозг молодым мужчинам отшибает напрочь, они автоматически начинают со всем соглашаться.

— Ну как же, ты забыл? Сегодня в саду тайная церемония посвящения первокурсниц! — прошипела я театрально и придвинулась еще ближе.

Чтоб вид сражал наповал.

— Да-да, — ожидаемо промямлил парень, неотрывно пялясь мне в декольте.

— У пруда! Не забудь! Строго после заката! — добавила я и выпрямилась.

Блюфрос разочарованно заморгал, как человек, которого разбудили посреди приятного сна.

— У пруда, после заката. Понял, да. Что-то принести? — уточнил он.

За что люблю аристократов — у них вечеринки в крови. Сразу вливаются.

— Не надо. Еще притащишь запрещенку, а прилетит мне, — проворчала я для виду, ликуя мысленно.

Ура, все получилось! Уже через час по всему первому курсу пролетит слух, что Тиара организовывает нечто интересное.

Конечно, в этом случае девочки проголосуют за меня, а не за скучную Эмергарду!

Боги, знала бы я, чем придется заниматься, может и не сунулась бы на платформу. Поди, в тюрьме хоть развлечения для малышни придумывать не заставляют…

Пруд, который я указала ориентиром, мелькал между деревьями днем, пока мы прогуливались до края острова и обратно. Позже я разглядела его как следует на плане академического острова — к памятке с правилами и уставом он прилагался — и сочла подходящим местом для проведения мероприятия. Достаточно далеко от основного корпуса, чтобы преподаватели сразу не засекли несанкционированное сборище, прикрыто деревьями и довольно густым кустарником.

Теперь — следующий пункт плана. Обустройство объекта.

Хотя нет.

Дальше мы с Эридой занялись выбором нарядов!

При виде моего чемоданчика девушка пришла в священный восторг. Всех отделений я ей, естественно, показывать не стала, только те, что с одеждой.

Некоторые из них, подходящие по эпохе и стилю.

Обнаружь она комбезы для техномира, рухнула бы в обморок. Либо решила бы, что я легкомысленная особа.

Что есть, то есть, но лучше это открыто не демонстрировать.

На девушку и без того произвело неизгладимое впечатление извлеченное мною белье. Кружевное боди она рассматривала с полчаса, не меньше, прикладывая к себе и пытаясь определить опытным путем, какой из треугольничков куда идет.

Пышные многослойные юбки я отмела сразу. Они красивые, конечно, и впечатляют — но у нас испытание вроде как.

Ох, надо еще конкурсы…

— Не понимаю, ты все это придумала? Ну, инициацию и прочее, — наконец дошло до моей соседки, когда я поделилась проблемой и потребовала ее посильного участия.

— Конечно! — отмахнулась я. — Мне нужно стать старостой, а для этого необходимы голоса. Как думаешь, девчонкам понравится?

— Не знаю, — неуверенно протянула Эрида.

Я села, где стояла, сминая подвернувшиеся корсажи и подъюбники.

— Тебе такое не интересно? — упавшим голосом переспросила я.

Вот дура! Привыкла полагаться только на себя, а могла бы посоветоваться с представителем молодежи!

— Очень интересно! — поспешно заверила меня соседка. — Особенно то, что там будет… будут мальчики.

Она привычно покраснела и потупилась.

Я немного приободрилась.

— Вот, думаю, остальным тоже будет весело! — с преувеличенным энтузиазмом заявила я и вскочила снова. — Надо бы еще собственно испытания продумать. И задания. И призы. Нужны же призы, да?

— Ленточки хватит! — отмахнулась девушка. — Или заколку какую. Главное — азарт! Борьба!

Щеки нежданной активистки раскраснелись, но уже не от стыда, а от энтузиазма.

— Нужно что-то сложное, чтобы не все справились. Может, в пруд нырнуть? — увлеченно предложила Эрида.

— Погоди, опасные для жизни и здоровья испытания лучше не проводить. Помнишь, что ректор нам говорил? Легонькое надо, веселое, — попыталась я притормозить разгулявшийся поток фантазии соседки, но ее было не остановить.

И меня называют авантюристкой!

Они не видели юных девиц, что жаждут выделиться перед понравившимся парнем…

От заплывов в платьях я Эриду все же отговорила.

Но перед нами встала другая проблема.

Я не учла одной маленькой, но очень важной детали.

Кроме первого курса меня услышали и все остальные.

Разумеется, им стало любопытно, что это за церемония посвящения такая, которой они сами не проходили.

Так что после заката народ начал подтягиваться прямо-таки массово.

Толпой.

У пруда резко стало тесновато. И многолюдно.

И очень, очень шумно.

Утаить такое вряд ли удастся. Жаль, пока не получилось разобрать утащенный из столовой артефакт. Можно было бы увеличить радиус действия и стыдливо прикрыть беспорядки. Но увы. Поздно сокрушаться.

— Нам не влетит? — резонно поинтересовалась Эрида, глядя на веселящихся студентов постарше.

Они притащили с собой закуски и какое-то сомнительное пойло, хотя я четко выразилась — ничего нелегального!

— Если и влетит, я все беру на себя! — решительно отрезала я и подтолкнула сообщницу в спину: — Иди, развлекайся!

Тайное сборище давно перестало быть таковым. Огоньки, которые мы с соседкой любовно развешивали на деревьях, тщательно выверяя, чтобы их не было видно со стороны академии, потерялись за переносными фонарями и светильниками. На площадке стало светло как днем.

Ситуацию не спас и отбой. Увлеченные студенты проигнорировали колокольный перезвон с одной из башен, сигнализировавший о том, что пора спать.

Кажется, и о теме сборища все успели позабыть напрочь. Какое испытание, зачем? Ведь можно просто болтать и танцевать — да-да, музыкальный артефакт кто-то особо умный тоже притащил. Первые мелодии слышно было плохо, потому Блюфрос попросил прибавить громкости…

Дальше я просто села на пенечек и пригорюнилась.

Не заладилась у меня студенческая жизнь. Старостой после такого оглушительного фиаско мне не быть, свободы передвижения не видать. Вообще, чем учеба в этой самой академии от заключения отличается? Наличием парка и качеством кормежки разве что. Ну, еще и занятия довеском. Вот радости-то!

Сейчас как набегут преподаватели, как разгонят сборище, как влепят всем штрафы — или что тут бывает за нарушение порядка? В карцер посадят? Боюсь, столько камер в академии не найдется.

— А вы почему не веселитесь? — раздался над моей головой голос, который я меньше всего ожидала сейчас услышать.

Хотя, собственно, почему бы и нет?

Кто еще явится выдавать санкции, если не глава всея академии?

— А что, если не веселюсь — не интересно будет наказывать? — вздохнула я и подперла кулаком подбородок. Подождала, и побудительно повертела в воздухе запястьем: — Давайте, ругайтесь уже.

— Никто не собирается никого наказывать, — фыркнул мистер Айзенхарт. — Студенческая вечеринка, драк нет, относительно тихо…

В этот момент мимо нас три боевика со старшего курса проволокли на руках четвертого и с воплями и гиканьем сбросили бедолагу в пруд.

Тот всплыл, отплевался, вылез и потребовал выпить.

А потом повторить купание.

Я опасливо подняла глаза на ректора. Вроде и правда не злится. Портить веселье не собирается.

— Вы же не думали, что я не в курсе происходящего? — выгнул бровь мужчина. — Или, может, вы решили, что первая устраиваете подобное? Конечно, испытанием студенческую вечеринку до вас еще никто не называл…

Ближайшие парочки завертели головами, услышав знакомый голос.

Я вскочила и поспешно затолкала ректора поглубже в кусты.

К чести мистера Айзенхарта, возражать и сопротивляться он не стал. Но на лице был явственно написан вопрос, потому я соизволила пояснить:

— Вы мне всех тут перепугаете сейчас! Дети развлекаются, а тут раз и ректор! Если не собираетесь мешать, так и не мешайте!

— Дети… а вы кто? — хмыкнув, уточнил он, наклоняясь ближе.

Прикрыл глаза, потянул носом воздух. Я запоздало вспомнила про духи. Но не отмахиваться же теперь! Пусть нюхает. Говорят, цветочные ароматы успокаивают.

А что руки на талию положил — это чтобы я не упала ненароком. Кусты вокруг, земля влажная, испачкаюсь еще.

Заботливый.

— Как давно вы стали ректором? — поинтересовалась я невпопад.

Очень уж занимал меня этот вопрос.

Если давно, значит, мои выводы не верны. И этих двоих не поставили указом сверху надзирать за голодным существом в подвале и закрытым флигелем.

Если же я права… лучше бы я оказалась неправа.

Ладони на моей талии дрогнули, словно их обладатель хотел сжать кулаки и забыл, что они заняты девушкой.

— Не слишком давно, — подтвердил мои худшие опасения ректор. — А что? Плохо справляюсь, по-вашему?

— Прекрасно справляетесь! — горячо заверила я, раздумывая как бы вывести разговор на сокрытое нечто, не спалив моих шпиончиков.

— Рад, что вам нравится.

Руки со спины украдкой передвинулись чуть выше и коснулись обнаженной кожи. Я сглотнула. Прикосновение отзывалось тягучей дрожью во всем теле. Будто я действительно первокурсница-недотрога и впервые нахожусь в мужских объятиях.

Разговор принимал странноватый оборот.

Не знаю, как принято в Траумфельде, но обычно отношения студенток и преподавателей строго осуждались обществом. Особенно в отсталых мирках вроде этого, где честь девушки превыше всего.

— Так зачем вы затеяли это сборище? — тем временем продолжал светскую беседу ректор, делая вид, что ничего особенного не происходит и это не мы с ним обжимаемся в кустах. — Не похожи вы на жадную до внимания особу.

— Старостой хочу стать, — не стала скрывать очевидное. — Кстати, мне пора пройтись с опросным листом по однокурсницам. Надеюсь, они оценят мою жертву и поставят галочку с подписью. Позже, боюсь, они будут уже не в состоянии трезво мыслить и сделать осознанный выбор…

Подтверждая мою гипотезу, с пруда донесся пронзительный женский визг. Не «спасите-помогите-убивают», а «ой, какой вы сильный, ну поставьте меня на место, охальник».

Принесенное старшекурсниками пойло потихоньку воздействовало на неокрепшие юные умы и лишало девиц остатков благочестивости. Если не хочу потом больших-пребольших проблем, стоит действительно по-быстрому собрать голоса и разогнать заигравшийся детский сад по общежитиям.

— И на ответственную особу вы тоже не похожи, без обид, — хмыкнул ректор, красноречиво оглядывая меня с ног до головы.

Да, платье я выбрала довольно-таки безответственное. С небольшим декольте, зато с вырезом на спине по самое некуда, да еще и ярко-малинового цвета — чтобы точно в толпе не потеряться.

Ну, по плану я собиралась вести конкурсы, а значит находиться в центре внимания. Не то чтобы мне это так уж нравилось, но когда очень надо, я могу.

Безо всякого удовольствия.

Стоять среди колючих облетевших ветвей и редкой пожелтевшей листвы наедине с мистером Айзенхартом мне нравилось куда больше.

Голова кружилась от близости привлекательного мужчины.

А, погодите.

Это не я. Это весь остров дрожит!

— Что происходит? — растерянно пробормотала я, оглядываясь.

Студенты постепенно трезвели и сбивались в кучки по знакомству и курсам. Эрида перебегала от одной группы к другой — наверное, в поисках меня.

Мелкая дрожь прекратилась. Установилось глухое, тревожное молчание, прерываемое лишь тягучей медленной мелодией из артефакта. Вместо того чтобы создавать романтическую атмосферу, завывания скрипки лишь прибавляли зловещих ноток.

— Кажется, с островом что-то не так? — осторожно предположила, прислушиваясь и выпуская сканирующий щуп.

Жаль, бусинки-следилки в саду не разбросала. Не успела. Теперь получала лишь общие сведения — температуру, скорость движения… погодите, вроде только что было теплее?

По плечам скользнул морозной лентой слабый ветерок.

Даже такого здесь быть не должно.

Если, конечно, купол в порядке.

Мы с мистером Айзенхартом переглянулись.

— Быстро в академию, в центральный зал! — рявкнул мне ректор и бросился к пруду.

Музыкальный артефакт был без сожалений заброшен в воду — отключать времени не осталось.

В наступившей тишине усиленный магией мужской голос звучал грозно и страшно:

— Купол под угрозой! Немедленно направляйтесь в здание академии! Там вы будете в безопасности! Без паники, не толкайтесь, помогайте остальным!

Купол действительно не работает?

В лицо ударил еще один порыв ветра, подтверждающий невероятную новость. Вокруг стремительно холодало.

Айзенхарт выставил руки, и между деревьями засеребрилась туго натянутая паутина защиты. Лицо больше не обжигало ледяными иголочками, но, судя по тому, как кренило вершины лиственных великанов, это временно.

Старшекурсники тоже попытались изобразить что-то эдакое, но ректор их быстро одернул:

— Не дурите, парни, ступайте с остальными! Ваша магия еще пригодится, если защита академии не выдержит.

— А она может не выдержать? — испуганно пискнула Эрида.

Она наконец меня нашла и вцепилась в локоть мертвой хваткой.

— Не хочу вас пугать, но лучше быть готовыми ко всему, — очень серьезно заверил ее мистер Айзенхарт.

Соседка съежилась от ужаса и припустила вслед за остальными девицами в сторону основного здания.

Я тоже шагнула было за бегущими в панике студентами, чувствуя, как под подошвой хрустят замерзающие на глазах опавшие листья, и остановилась.

Это же мой единственный шанс! Пока купола нет…

Я развернулась и рванула к общежитию.

Протолкаться сквозь спасающихся в панике детей — та еще задачка. При этом нужно нестись с умным видом, чтобы никто особо одаренный не решил меня увлечь за собой.

Два парня со старших курсов попытались ухватить за руки со словами:

— Куда ты, дурочка, заплутала?

Но отдавленная нога и ушиб коленной чашечки решили вопрос в мою пользу.

— Сама разберусь! — прошипела я и скрылась в кустах.

По дорожкам лучше не передвигаться — слишком открытая местность.

Я бежала легко и плавно, перепрыгивая кочки и торчащие корни. Туфли не мешали благодаря наложенным на них противогрязевым чарам. Обычные каблуки давно увязли бы в мягкой земле, а так ничего, чавкали, но высвобождались.

Кто бы ни был тот добрый человек — или существо — что временно ослабил защиту над островом, спасибо ему преогромное! Все, хватит с меня развлечений и учебы, я сваливаю!

Свобода!

К общежитию я подобралась с черного хода, чисто на всякий случай.

Консьержки на посту не оказалось.

Конечно, она эвакуировалась в основной корпус вслед за всеми.

Окна первого этажа жалобно дребезжали. То и дело по стеклам проходились настоящие тайфуны из поднятой в воздух гальки и песка. Пока что обходилось царапинами, но видно было, что рано или поздно камни победят.

Каблучки гулко цокали по полу в гнетущей тишине. Лишь свистел за стеной ветер, все усиливаясь с каждой минутой.

Что-то у них в защите явно сломалось.

Я поскакала по лестнице, все прибавляя ходу. Скорее, нужно успеть, пока не починили!

Оглушительный треск, и мимо второго этажа пронеслось внушительное дерево, помахивая корнями с осыпающейся на ходу землей. Где-то вне поля зрения оно врезалось в ограду, раздался душераздирающий скрежет гнущегося металла.

Передернув плечами, я ускорилась.

Платье, прямо скажем, не самое подходящее для побега, но уж что есть, переодеваться и марафет наводить некогда. Как и собирать то, что успела разложить.

Плевать на тюбики, новые куплю.

Быстрей, быстрей, пока не восстановили щит!

Наша с Эридой комната встретила непривычной тишиной и темнотой. За окном что-то грохотало уже не на шутку. То ли ломались деревья, то ли выворачивались из земли камни.

Подхватила чемодан, наспех проверила ячейки. Все важное на месте, а что нет — не важно.

Выдернула три артефакта для полета и экстренного торможения, закрепила на поясе. Все надежнее со страховкой! Заодно привязала саквояж к себе покрепче заклинаниями.

Так даже если случайно из рук выпущу, далеко не унесет. Не хватало еще так глупо потерять ценнейший груз!

На улицу выбралась под прикрытием самой мощной из известных мне защит. Энергии она жрала как не в себя, зато торнадо из комьев земли и цветов с ближайшей клумбы растеклось по ней грязными разводами, не добравшись до меня. Уцелевшие деревья, державшиеся за почву из последних сил, стремительно покрывались морозными узорами. Температура уже упала до нуля и останавливаться на достигнутом не собиралась. «Пожалуй, стоило накинуть шаль», — пронеслась дурная мысль, и я нервно хихикнула. Да, шикарно я буду выглядеть в полете — мало платья, еще и шаль развевалась бы как флаг!

До ближайшего края острова я добралась в рекордные сроки, особенно учитывая оттягивающий руки саквояж и бушующий вокруг ледяной шторм. К обрыву подобралась боком, скользя на обледеневших камнях. Одно дело — спланированный контролируемый прыжок, и совсем другое — сорваться, шарахнувшись по дороге головой и потеряв сознание.

Застыла на мгновение над бездной, смерила расстояние до земли.

Далеко.

Честно сказать, немного страшно: с такой высоты мне эвакуироваться еще не приходилось. Активировать артефакт придется в свободном падении. Ничего, главное отлететь подальше от острова.

Прижав к груди чемодан обеими руками, я оттолкнулась от края и прыгнула.

Юбка взметнулась, закрывая обзор и демонстрируя кружевные трусики иной эпохи.

Ура, летим!

Недолго.

Падение неожиданно замедлилось.

Вокруг меня обмоталась ловчая сеть

— Куда вы так быстро? Мы же еще толком не познакомились! — перекрывая вой шторма, проорал мистер Айзенхарт, подтягивая меня невидимой веревкой все ближе к себе.

Обратно на остров.

Я брыкнулась, надеясь быстро освободиться и все же улететь куда подальше. Ну да, как же! Заклинание попалось на редкость качественное. Возможно, будь у меня время в нем поковыряться…

Но времени не было.

Минуту спустя я уже стояла перед тяжело дышащим ректором. Все еще спелёнатая по рукам и ногам, слегка покачиваясь под особо резкими порывами ветра.

— Могу ли я узнать, куда вы собрались? — светски поинтересовался мистер Айзенхарт.

— А что вы здесь делаете? — вопросом на вопрос ответила я. — Вам не нужно, я не знаю, академию спасать? Дети без присмотра остались?

— Вы хуже всех детей, вместе взятых, — устало сообщил мужчина, проводя по лицу ладонью.

Спохватился, освободил мне ноги. Руки предусмотрительно оставил связанными, но теперь меня хоть не шатало как былинку.

— Зачем поперлись к обрыву?

Он что, чемодан, висящий за моей спиной в воздухе, не видит?

— Спрыгнуть? — осторожно предположила я.

— Защита от дурака все еще работает. Вас бы скрутило там, под камнями, и держало, пока кто-то не пришел бы. А учитывая что у нас сейчас творится, висели бы вы там долго. Как думаете, хорошо бы себя чувствовали?

Я в очередной раз выплюнула забившиеся в рот волосы и приуныла. Получается, страховка и щит не завязаны друг на друга и работают автономно. Надо было сразу активировать левитацию, но кто же знал?

Теперь буду ученой, только вряд ли мне позволят повторить трюк с побегом.

— Без глупостей. Я освобожу вам руки, — предупредил мистер Айзенхарт и повел ладонью, снимая чары.

Я пошатнулась, теряя равновесие от очередного налетевшего внезапно шквала. Ректор шагнул вперед и приобнял меня за талию, удерживая от падения. Его серьезное, сосредоточенное лицо неожиданно оказалось слишком близко. Наши дыхания смешались, взгляды скрестились.

— Можете попытаться улететь. Но имейте в виду — дальность броска у меня приличная. Все равно поймаю, — снова прочитал мужчина мои мысли. — Придется нам сотрудничать, мисс Данквальд. Или лучше называть вас Тейра?

Вот тут у меня сердце скакнуло в пятки и замерло.

Откуда он узнал?

Нет — он знал изначально! Еще когда мы летели к академии — ректор уже был в курсе, кого везет. Но почему не выдал меня ловцам?

— Вижу, вопросов у вас много. Обещаю на все ответить. Позже. Но сейчас нам нужна ваша помощь, — криво усмехнулся мужчина и, все еще удерживая меня за талию, потащил обратно к академии.

— Помощь? — только и могла шокированно пролепетать я. — И кому это — нам?

— Мне и Эвальду. Хаттегеру, который алхимию ведет, — любезно пояснил мистер Айзенхарт. — Из меня отвратный артефактор, я больше по активной обороне и нападению. А проблема сейчас с техникой.

— С чего вы взяли, что я в ней разбираюсь? — пробормотала я, все еще надеясь увильнуть от ответственности.

Ну, поймали. Заприте в карцере и отстаньте! Зачем сразу припахивать-то?

— У вашего дяди же лавка! — не скрывая сарказма, парировал ректор. — Эвальд был впечатлен тем, как вы лихо обошлись с дистиллятором. Сказал, сам бы лучше не сделал!

— Нет у меня никакого дяди. И лавки, соответственно, тоже, — буркнула я, нехотя передвигая ногами.

Волок меня мистер Айзенхарт неумолимо, чую, даже упрись я каблуками — поднял бы и понес. Не то чтобы мне не хотелось на ручки, но ситуация не располагает.

— Догадываюсь. Но умения, тем не менее, есть. И они нам нужны.

Мы наконец добрались до бокового входа, ректор затолкнул меня внутрь и не без усилий захлопнул за нами дверь.

Воцарилась зловещая тишина, особенно остро ощущаемая после буйства стихии. Снаружи по-прежнему завывал ветер, выдирая вековые деревья и ломая стекла, но здание академии оказалось полностью изолированным. Даже звуки не пробивали многослойную защиту. Я видела дрожащий воздух вокруг стен и могла по достоинству оценить ее эффективность.

Долго любоваться и изучать структуру заклинания мне не дали. Ухватили за локоть и повлекли в сторону закрытого флигеля.

Тут только до меня дошло.

— Вы что, хотите, чтобы я щит исправила?

— А что же еще? — хмыкнул ректор. Таким тоном, что стало ясно — подозревает меня в диверсии.

Тут уж я встала как вкопанная.

За свои преступления отвечу, а за чужие — ни за что!

— Это не я! — заявила со всей возможной твердостью.

Мистер Айзенхарт одарил меня долгим испытующим взглядом. Я ответила не менее долгим и пылающим праведным негодованием.

— Не вы, значит, — пробормотал мужчина наконец.

— Вы что, правда думали, я подвергну опасности сотни детей ради побега? — возмутилась я.

— Откуда мне знать о ваших моральных качествах? Я даже имени настоящего еще не слышал, — пожал плечами ректор, не собираясь извиняться. — Не вы, так не вы. Но починить все равно попробуйте. Иначе придется сидеть в академии до конца года. Всем.

От одной мысли, что несколько месяцев придется провести взаперти, меня передернуло. Ненавижу закрытые пространства!

Мы пронеслись по первому этажу запретного флигеля и спустились по знакомой мне лесенке. Сама я тут не была, а вот шарик где-то здесь валяется, обесточенный и уничтоженный неведомой гадостью.

Кстати, не хотелось бы последовать его примеру.

— Куда мы идем? — уточнила, придерживая чемодан за ручку и втягивая окружавшие его чары невесомости. Не хочу привлекать лишнего внимания со стороны голодной до магии сущности.

— В центр управления защитой. Сердце академии! — торжественно объявил мистер Айзенхарт. — Отнеситесь с уважением и постарайтесь ничего не стащить.

— Я не клептоманка! — я оскорбленно вздернула нос и чуть не промахнулась мимо следующей ступеньки. Хорошо, что мужчина все еще шел рядом, было в кого вцепиться. — Все подряд не тырю, не переживайте.

Наверное, надо было и дальше строить из себя невинность и изображать невиновность, но, если честно, мне надоело. Общаться с человеком, который знает кто я — ну хотя бы официально — и не притворяться никем иным — редкое удовольствие. Мне почти недоступное. Почему бы и не расслабиться, раз все равно правда всплыла?

Кстати, надо бы еще уточнить, каким образом.

Дверь, за которой почила моя следилка, приближалась. По спине бегали мурашки, пальцы чесались от желания накинуть защиту помощнее, но разум подсказывал, что подобная активность скорее приманит тварь.

Чем бы она ни являлась.

Лишь когда мы свернули и спустились еще ниже, я позволила себе облегченно выдохнуть.

— Так что случилось со щитом? — поинтересовалась я после долгого молчания.

Раз уж собираюсь помогать, нужен анамнез!

— Понятия не имею, — честно признался ректор. — Эвальд пытался реанимировать артефакт, но без толку.

Центр управления защитой располагался в настоящем бункере. Дверь открывалась при помощи считывателя ауры. Мистер Азенхарт приложил ладонь к сканеру, тот засветился, принимая данные. Огромное колесо, как на сейфах, медленно повернулось.

— Ты ее нашел? — не поворачиваясь, поинтересовался бугай.

Он почти полностью скрылся под огромной сложносочиненной махиной из проводков и блоков, закопавшись в ее недра и что-то старательно подкручивая.

— Нашел. Вылезайте, — отозвалась я мрачно. — И рассказывайте в двух словах, что здесь у вас.

— Перемкнуло, наверное, — с досадой заявил Хаттегер, выкарабкиваясь как хромой краб.

Низко завязанные в хвост длинные волосы растрепались от усилий, вместо рубашки торс прикрывала пижама в клеточку, хотя штаны оказались приличные, не домашние. Видимо, в отличие от ректора, преподаватель алхимии лег вовремя, а не заявился на вечеринку, а потом бросился спасать остров в том, что первое под руку подвернулось.

— Не включается, и хоть ты тресни.

Я всю дорогу раздумывала над одним-единственным вопросом.

Рассказать, что я знаю про обитающее в подвале нечто?

Или умолчать?

Оно вполне может быть засекреченным экспериментом. Тогда меня могут и убить, чтобы тайну не разглашать. Не сейчас, конечно. Потом. Когда помогу и спасу мир в лице отдельно взятой академии.

Так обычно с героями, узнавшими слишком много, и поступают.

А вдруг ректор не в курсе вообще, что здесь что-то водится? Вон как удивился поломке. Которой в принципе следовало ожидать, учитывая опасное соседство.

И, кажется, я знаю в чем проблема. Мне и в механизме ковыряться не надо.

— Заряд проверяли? — поинтересовалась у Хаттегера, не спеша укладываться по его примеру на пол.

— Конечно! — кивнул мужчина и потыкал носком полурасстегнутого сапога в толстый шнур провода. — Бесперебойная подача из аккумулятора, мы его только на прошлой неделе заряжали!

— Верю, что заряжали. Но вы проверьте все-таки, — мягко посоветовала я.

Мужчины переглянулись. Артефактор обошел прибор размером с хороший шкаф и чем-то забряцал по ту сторону. Послышались не самые ласковые эпитеты.

— Ну вот. Проблема решена, — довольно улыбнулась я.

— Не похоже, — скептически нахмурился ректор, прислушиваясь к цветистым выражениям. — Скорее, наоборот, все только усложнилось.

Хаттегер снова показался из-за прибора, на этот раз еще более встрепанный. На щеке мужчины темнела маслянисто поблескивающая полоса.

— Не пойму, в чем дело! — цензурно обрисовал он ситуацию, учитывая присутствие дамы. — Кабель в порядке, разъем тоже. Соединяются как положено, без зазора. В проводе магия есть, а в прибор ничего не поступает. Мисс Тейра права, генератор щита действительно банально разрядился.

— Не слишком банально, учитывая что мы не можем понять в чем дело, — буркнул Айзенхарт и сам полез за махину.

Я же поставила чемодан на пол, размяла пальцы и встряхнула кистями, сбрасывая напряжение.

Похоже, в академии каждая собака в курсе, кто я такая. Даже вопросов не задают, констатируют факт. А как талантливо делали вид, что мне удалось их обмануть! У, конкуренты-лицедеи!

— Попробуйте заменить шнур? — предложила я, обходя просторное помещение.

Оно было почти пустым, если не считать той самой махины в центре и стекающихся отовсюду тонких нитей контроля. Они соединяли «сердце» с опорными точками щита по краю обрыва, замыкая контур и обеспечивая бесперебойную защиту.

Ну, до тех пор пока все работало, конечно.

— Именно этим и заняты! — пропыхтел Айзенхарт, помогая коллеге разматывать запасной кабель.

Я почти не сомневалась, что оба они бывшие ловцы или из смежных структур. Откуда им еще знать мою настоящую личность?

Точнее, официально-настоящую.

Признаться, реального имени я не знала и сама. Тейрой меня назвали в приюте, куда я попала в возрасте трех лет, ничего не помня о себе и одетая в нищенские тряпки.

Талант к воровству и притворству у меня обнаружился довольно скоро. Чуть позже появились навыки сокрытия преступления и заметания следов. Конфеты из коробок исчезали сами по себе, обидчики, пытавшиеся меня задирать, спотыкались на ровном месте, при этом свидетелей либо не находилось, либо они меня не замечали.

Как ни странно, отвод глаз начал получаться у меня раньше, чем пробудился дар. Наверное, пассивное умение.

Свою расу я так в точности и не определила. Сначала считала себя человеком. Магом. Лишь когда возраст перевалил за сорок, а лицо осталось таким же нежным и свежим, как в восемнадцать, я заподозрила неладное. К тому моменту я уже плотно погрязла в теневом мире преступности, заработала определенную репутацию и обросла связями.

Но даже это не помогло мне найти родителей.

Либо их давно нет в живых, либо они не горят желанием быть обнаруженными.

Да и, если честно, я сама не слишком жажду их отыскать. Вот поначалу хотелось — то ли в лицо плюнуть с презрением, то ли в объятия пасть, орошая слезами все подряд.

Но природный цинизм и рационализм взяли верх.

Справлялась как-то все эти годы одна, и незачем что-то менять.

Только сейчас, когда с виду приличные мужчины отнеслись ко мне с уважением и даже попросили о помощи несмотря на то, что в курсе моих делишек (отчасти, конечно, вряд ли у них есть весь послужной список, хе-хе), в душе всколыхнулось нечто неопределённое, но отчетливо тоскливое.

Наверное, любому человеку нужно иногда тепло и принятие.

Даже если он не совсем человек.

— Не работает! — вывел меня из задумчивости мрачный голос Айзенхарта.

Они с Хаттегером извозились в черной маслянистой дряни по уши, подсоединили запасной шнур и несколько раз попытались оживить генератор. Без толку.

— Значит, проблема не в шнуре. А в разъёме, — пожала я плечами. Тоже мне, специалист-артефактор!

Хаттегер запунцовел ушами и возмутился:

— Я его уже раз пять проверил! Все там нормально.

— Ну, тогда остается один вариант. Заглушка.

На меня уставились две пары непонимающих глаз.

Пришлось пояснять:

— Чтобы не сработала, например, сигнализация, между двумя контактами вставляется прослойка. Иногда магическая, иногда обычной фольги хватает. Скорее всего, здесь тоже что-то подобное.

И, не удержавшись, добавила:

— В академии раньше происходили странные поломки приборов?

Интуиции я привыкла доверять. Без нее в моем деле никуда. А сейчас она истошно орала, что в истории со щитом замешана голодная тварюшка из подвала. Чем бы та ни была на самом деле.

Айзенхарт переглянулся с приятелем. Хмыкнул, потер щеку — там, наверное, масло подсохло и тянуло. Лучше не стало, только размазал гущу до самого глаза.

Я покачала головой, вытащила из саквояжа влажные салфетки и протянула мужчинам несколько штук.

Настоящая леди должна быть готова ко всем неожиданностям.

Особенно если она воровка!

— Собственно, поэтому мы здесь. — после гигиенических процедур и молчаливого диалога взглядов неохотно ответил Айзенхарт. — В академии происходит странное. Все началось после того, как прежнего ректора нашли мертвым в собственном кабинете.

Какая милая история.

Отчего мне кажется, что умер он не от естественных причин?

— Расследование зашло в тупик. Для своего возраста мистер Дитлинд отличался редкостным здоровьем, не курил, пил по большим праздникам и умеренно, ни на что не жаловался, и по заключению экспертов должен был жить и жить еще. Сердце просто остановилось. Подозревали вредоносное воздействие, но никаких следов присутствия посторонних не обнаружили. Единственной зацепкой стало полное отсутствие магического фона на месте преступления.

— Да ну? — старательно удивилась я.

Айзенхарт прищурился, но продолжил:

— Ну да. Именно поэтому наше руководство постановило, что все-таки имело место убийство. А раз академия изолирована от окружающей среды практически весь год, значит виновный все еще здесь. Здание прочесали сверху донизу, проверили и перепроверили алиби всех учащихся и персонала, ничего и никого подозрительного не нашли…

— И подослали вас. — задумчиво кивнула я в такт своим мыслям.

— Назначили. — гордо поправил меня Хаттегер. — Для наблюдения, мониторинга и контроля ситуации.

— Вижу, отлично справляетесь. — не без сарказма заметила я.

— Мы здесь уже второй год. — отрезал Айзенхарт. — За это время центральный генератор ни разу не выходил из строя, но безмагические участки возникали регулярно, обесточивая мелкие приборы вроде артефакта связи и датчиков движения. Так что это не выпускники, к сожалению… преступник все еще где-то в здании.

Ага, они здесь еще и следилок понатыкали! Точнее попытались. А тварюшка их сожрала и не поморщилась, как мою бусинку.

Или то все-таки не тварюшка?

В подвале вчера все произошло так неожиданно, я была уверена что на шарик кто-то набросился.

А если он сам закатился куда-то не туда? В некую зону воздействия? Думаю, живи в академии живое существо, питающееся магией, вряд ли ограничилось бы одним подвалом. Тем более ректора одного уже угробило, что ему мешало приняться за второго, и артефактором закусить?

Или студентами? Вон их целый зал наверху, над нами, понабился. Жуй — не хочу.

Возможно, что-то мешает проглоту бродить где угодно. Существуют различные поводки и привязки, как магические так и не очень.

Я невольно потерла шею — один-единственный раз меня почти сумели арестовать, даже блокирующий дар ошейник нацепили. Ощущения не из приятных, словно оглохла и ослепла разом.

Может, и на неведомом существе нечто аналогичное? Я бы на его месте тоже бесилась и жрала всех подряд!

— Но почему детей до обучения допустили? — задала я очередной неудобный вопрос. — Это разве безопасно? Учитывая периодическую локальную утрату магии и то что щиты острова на нее завязаны…

— Это помещение особо изолировано от внешнего воздействия. Сюда так просто не пробраться. — покачал головой Айзенхарт. — Мы не думали, что злоумышленник способен на подобное.

— А он раз, и всех удивил! — фыркнула я, подходя ближе к артефакту. Суть его я уже уловила, осталось применить знания на практике и запустить шарманку. Иначе так и застрянем в замке на целый год! Жуть-то какая. — И что говорят ваши датчики? Здесь же наверняка они кишмя кишат! Сердце, как-никак.

— Ничего не говорят. — буркнул Хаттегер. Мужчина был особенно раздосадован тем, что его хваленая техника в этот раз дала сбой. — Пусто. Никто к генератору не подходил, вообще сюда не спускался. Но это же невозможно!

Я открыла рот, чтобы озвучить версию с тварюшкой — и закрыла его обратно.

У меня нет никаких доказательств. Хорошо, что пока что меня не подозревают — я-то была в объятиях ректора в тот момент, когда произошла авария. Алиби идеальное. А вот если расскажу про шарики-следилки… тут мне не отмазаться.

Хорошо бы еще найти ту затерявшуюся опустошенную бусинку, отметила про себя. Она особого внимания привлекать не должна, но при тщательном обыске обязательно обнаружится. Учитывая дотошность ректора, он быстро найдет остальные, а на них свежа моя аура.

Вот тебе и улики. Без вины виновата окажусь.

Обидно как-то, ладно бы я действительно нагадила, а тут в кои-то веки ни при чем!

— Сам генератор в порядке. — полуутвердительно произнесла я. Хаттегер кивнул. — Ну, давайте тогда его сделаем автономным. И накроем этим вашим прекрасным многофункциональным куполом, чтобы никто больше не подобрался!

Если хулиганит голодное существо, ему придется постараться, чтобы снова сломать генератор. В любом случае при вскрытии щита ректору наверняка поступит сигнал бедствия, и он успеет предотвратить повторение сегодняшней катастрофы.

А если это нечто другое… то я понятия не имею, как с ним бороться, но есть вероятность что купол поможет и в этой ситуации.

В любом случае, хуже не будет.

Ловко отвинтив крышку, я обнажила внутренности генератора. Сплетение проводков и неровный ритм шестеренок завораживал. Обожаю копаться в механизмах! Жаль, что чаще всего мне приходится их ломать, а не собирать.

Разомкнув несколько центральных цепей, я соединила кабели в единую сеть и увенчала конструкцию снятым с аккумулятора разъемом. Что ж, гнездышко подготовлено, пора подсаживать птичку!

— И как вы его собираетесь делать автономным? — заинтересовался Хаттегер. В его глазах зажегся откровенный интерес. Не мужской, а профессиональный.

— За свой счет! — вздохнула я и в два щелчка отомкнула саквояж.

Мужчины при виде небрежно закинутого кружевного бельишка смущённо отвернулись. Я же полезла в подпространственный карман и наощупь выловила муассанит поменьше. Жирно им будет крупный. И так от сердца отрываю. Заказчик обещал оплату по весу, каждый карат на счету!

Под непонимающими взглядами магов я подняла шнур от аккумулятора и положила камень в разъем. Он засветился, сначала слегка, как биофлюоресцентная рыбка на глубине, а после все ярче и ярче, пока глазам не стало больно.

— Что это? — изумленно спросил Айзенхарт.

— Бездонный накопитель. — пояснила я, выкапывая в саквояже косметические щипчики. Голыми руками браться за раскаленный муассанит — гарантированный ожог, а мне лапки беречь надо!

В наружном кармане чемодана лежит модный кожаный футляр с набором отмычек и инструментов ручной работы, все под заказ. Но не доставать же его в присутствии правоохранительных органов! Это как-то уж совсем нагло получится.

Хотя с ними бы удобнее получилось.

— И откуда у вас такое чудо? — восхитился Хаттегер, наблюдая затаив дыхание как я помещаю раскаленный, сияющий плазмой камень в подготовленную ячейку среди проводков.

— Секрет фирмы! — кокетливо подмигнула я.

— Если вы мне угробите генератор, я вас в карцер до конца учебного года упеку. — прорычал ректор.

И чего он вдруг взъелся?

«Сердце» загудело, наполняясь силой. Шестеренки завертелись, разгоняя магические потоки по многочисленными нитям, питая узлы и замыкая цепь.

— Ну, вот и все. Купол восстановлен. — удовлетворенно констатировала я, отряхивая руки. — Теперь установите его копию над прибором, чтобы больше никто не смог на нем паразитировать, и в постель!

— В смысле? — закашлялся ректор.

Я подняла невинный взгляд на мистера Айзенхарта.

— Время-то позднее. Детям давно спатеньки пора, а у них то вечеринка, то светопреставление. Завтра учиться как будут, вы подумали? — назидательно выдала я.

— Да-да, вы правы. Нам всем давно пора в постель. — сдерживая смех, согласился Хаттегер и ехидно добавил: — А ты что подумал?

— Ничего. Надо проверить еще, восстановлен ли купол на самом деле! — рыкнул Айзенхарт и рванул прочь из подземелья.

Я не торопясь поднялась, отряхнула подол безнадежно испорченного платья — жаль, одно из моих любимых, но буйство стихий, полет среди камней и ремонт окончательно угробили деликатную ткань — и подхватила саквояж.

— Раз я вам тут больше не нужна, пойду пожалуй.

— Позвольте вас проводить! — вскинулся тут же Хаттегер.

Я про себя помянула его предков многоэтажной конструкцией.

Да что ж он прицепился-то! Я рассчитывала заглянуть в подсобку, забрать шарик незаметно. И что теперь делать?

Пришлось чинно шествовать рядом с артефактором. Он несколько раз пытался проявить воспитание и забрать саквояж, но я не позволила.

Еще копаться начнет!

До откровенного обыска мужчина вряд ли опустится, вроде бы у нас установился напряженный нейтралитет, но вот просканировать — запросто. А у меня там слишком много всего интересного, чтобы раскрывать секреты первому встречному.

Нет ордера — держи руки при себе, я так считаю.

Миновали ту самую подсобку. Я покосилась за плотно закрытую дверь с тоской и прислушалась к магическому фону. Вроде бы никаких активных шевелений, все стабильно.

— А в каких областях возникают эти пустующие зоны? — светски поинтересовалась я. — Есть ли закономерность?

— Только в пределах этого флигеля.

К моему удивлению, Хаттегер открыто ответил. Думала, он примется юлить и задавать неудобные вопросы. Может, и правда воспринимает меня как соратницу, в каком-то смысле?

— Потому мы его и закрыли для посещения студентами. Мало ли!

Я только головой покачала. Меры безопасности у них тут, конечно, сомнительного свойства. Хорошо хоть защита самой академии выстояла, но вот все остальное…

Мы поднялись выше, на первый этаж. Вдали слышался гул толпы, прерываемый зычными голосамипреподавателей. Студентов успокаивали и отправляли по общежитиям.

Судя по виду за окном, там еще полночи придется уборку делать, а то и переезжать кому-то. Некогда ухоженные аллеи знатно проредило, то тут, то там торчали корнями кверху деревья. Дорожки засыпало вырванной травой и прелыми листьями, гравий разметало по окрестностям. Если в общежитиях защита слабее, чем на основном здании, там сейчас неуютно.

— У целителей, бытовиков и боевиков будет отличнаяпрактика, — отметил Хаттегер. — Впрочем, всем остальным тоже придется поучаствовать.

— В смысле?

— Ну, приживление сломанных растений, уборка и разгребание завалов, — хмыкнул артефактор. — Дел невпроворот. Всем найдется, чем заняться.

— Да, надеюсь, всю уборку не свалят на девочек с бытового, — осуждающе заметила я. — Тут и грубая физическая сила вполне справится. Мужская.

— Зато сколько новых заклинаний можно выучить! — радостно заявил преподаватель. — Реставрация, заплатки, декоративное шитье!

Я закатила глаза. Только этого мне не хватало!

Коридор раздвоился. Но вместо того чтобы свернуть направо, к центральному флигелю и выходу, Хаттегер деликатно, за локоток, подтолкнул меня к лестнице.

— Вы же не думали, что вот так запросто пойдете сейчас спать? — хмыкнул он. — Нам нужно с вами побеседовать. Насколько знаю, Руф вами заинтересовался.

Руф? Ах да, он же Рудольф Айзенхарт.

Мне вспомнилось каменное лицо ректора, крайне редко проявлявшего эмоции. Вот уж точно, сокращение Руди ему не слишком подходило.

— Мне не до развлечений и увлечений, — честно отозвалась я и предприняла попытку выдернуть руку. Не тут-то было.

— Не в том смысле. Хотя все возможно! — хитро подмигнул Хаттегер. — Но я сейчас о ваших особых умениях, которые могут нам пригодиться. Так что придется немного подождать, пока Руф освободится. Заодно можете осмотреть место преступления! Вряд ли найдете что-то, что мы пропустили, здесь работали лучшие специалисты. Но вдруг!

Знает, паразит, как даму уломать!

Любопытство сгубило не только кошку, но и воровку.

Я перестала вырываться — смысла-то все равно нет, дальше острова не убегу, купол-то вернулся, — и побрела следом за Хаттегером к кабинету ректора.

Будем искать положительные стороны. Я же хотела осмотреться и определиться, с чем или кем мы имеем дело? Вот и возможность представилась!

Знакомое кресло приняло меня в объятия.

Под задницей перекатились шарики. Я незаметно собрала почти все и ссыпала обратно в карман. Лучше не рисковать. Оставлю парочку на всякий случай, и те перепрячу получше.

— Вы спать собрались или все-таки искать улики? — поинтересовался Хаттегер. Он в кабинет не заходил, остался у дверей, подпирая плечом притолоку.

— И то, и другое, — усмехнулась я и прикрыла глаза.

В работе с магическими следами и потоками зрение только мешает.

Щупальца дара, неосязаемые, но чувствительные, расползлись туманом по комнате. Не удержавшись, коснулась артефактора. Он поежился, но ничего не заметил.

Наши школы магий слишком разные. Засечь мои заклинания для местных сложновато. Буду иметь в виду, возможно, получится пользоваться даром и вне учебного времени так, чтобы не засекли!

Только ради этого открытия стоило сюда прийти.

К сожалению, кроме нечувствительности Хаттегера к моим магическим плетениям сходу, на поверхности, я ничего не обнаружила.

Придется копать глубже.

Не люблю погружаться во временные потоки, но сегодня без этого не обойтись.

Вещи хранят отпечаток происходивших рядом с ними событий. К сожалению, я не могу просто коснуться вещи и увидеть как наяву желаемый момент, хотя, говорят, есть и такие умельцы. А вот зафиксировать присутствие живых существ, траекторию передвижения и их эмоции — вполне.

Если бы мне удалось лично побывать в кладовке, без посторонних ушей и глаз, можно было бы наверняка определить что или кто там безобразничает. Но пока обойдемся местом преступления.

— Прежнего ректора убили здесь? — решила уточнить, прежде чем углубиться в исследование кресла. А что, удобно — и контакт тактильный есть, и ракурс удачный.

Хаттегер вздрогнул.

— Я думал, ты спишь. А ты и правда работаешь! — пробормотал он сконфуженно. — Да, прямо здесь, в этом же кресле и нашли. Руф не стал менять обстановку.

— Не суеверный, значит. Это хорошо, — невнятно буркнула я, поерзала и нырнула в память ткани.

Мистер Айзенхарт оказался настоящим трудоголиком. Просиживал в кабинете все дни и ночи напролет. Даже спал зачастую здесь же! И периодически устраивал обыск с пристрастием. Даже несчастную мягкую мебель вскрывал, правда, потом с помощью магии восстанавливал. Память вещей до его появления из-за этого исказилась, и образы выцеплялись смутные и бесформенные. Чем дальше, тем неопределеннее.

В какой-то момент мельтешение и вовсе сошло на нет — скорее всего, период межвластия, когда старый ректор уже почил, а новый еще не принял бразды.

Я затаила дыхание, ожидая сцены убийства.

Дни отматывались назад мучительно медленно, словно сама сущность магии сопротивлялась моему вмешательству. Но вот и прежний начальник академии — недовольный, брюзгливый, но все еще бодрый дед с привычкой в приступе задумчивости бродить от окна к стене. К сожалению, внешности я разглядеть не сумела, только ощутить эмоции — напряженность, раздражение, рассеянность.

В тот злополучный день прежний ректор сидел за тем же столом, что сейчас возвышался от меня по правую руку, и что-то увлеченно писал. Наверное. Или правил, или подписывал. Немного нервничал, и будто бы чего-то ждал.

Или кого-то?

Вот он поднялся, подошел к стене и поводил руками. Воздух всколыхнулся, потянуло затхлостью и влажной гнилью. Потайной ход!

— Ого! — пробормотала я заинтригованно.

— Что там? — донесся как сквозь вату голос Хаттегера.

— Где? — рыкнул Айзенхарт. — Что здесь вообще происходит?

Меня встряхнули, вырывая из транса без малейшего сожаления.

Последнее, что я успела ощутить перед тем, как вернуться в реальность, был панический приступ мистера Дитлинда. Страх захлестнул старика, парализуя и лишая способности размышлять. Даже меня пробрало, а мне досталось лишь эхо его чувств!

Вместо того чтобы уйти тайным ходом, дед попятился и рухнул в то самое кресло, где сейчас сидела я.

От него разило таким ошеломляющим ужасом, что у меня тоже отчаянно заколотилось сердце, а дыхание перехватило.

Так вот как он умер.

— Ты что стоишь и смотришь? Ей же явно плохо! — выговаривал Айзенхарт приятелю, продолжая немилосердно меня трясти. Еще и по щекам похлопал!

— Мне сейчас плохо. А было нормально! — увернувшись от очередной оплеухи, огрызнулась я. — Вы меня зачем из транса выдернули?! Я почти добралась до момента убийства!

— Вас трясло так, что я думал язык прикусите! — рявкнул ректор. — В бездну такие трансы!

— Побочный эффект, бывает, — пожала я плечами. — Зато я знаю, почему мистер Дитлинд оказался здесь, а не за рабочим столом.

— И почему?

— Случайно.

Я выбралась из мягкого плена, отпихнув с дороги наседку-скалу. Кто бы мог подумать, что в каменном Айзенхарте скрываются залежи нерастраченной заботы! Прям готовая бабушка.

— Он испугался того, что скрывалось за этой стеной. Отступил, попятился и упал в кресло, — подойдя к картине, я сняла ее с крючка.

Под ней действительно обнаружился сейф.

— Там ничего нет. Ничего опасного, — поправился Хаттегер, подумав. — Документы, счета, личные дела некоторых преподавателей.

— Возможно, — дернула плечом, чтобы не отвлекали. — Как там детишки, все по кроваткам?

— Не проверял лично каждого, но общежития в относительном порядке, — проворчал Айзенхарт. — Жить можно. Переночуют, завтра будем разбираться с деталями. Занятия я отменил, дня три придется только сад восстанавливать.

— Вот радость-то! — нарочито восхитилась я, ощупывая каменную кладку.

Ага, вот и первый подвижный булыжник!

Вместо того чтобы опытным путем вычислять последовательность, я обернулась к мужчинам.

— Вы как, готовы к встрече с убийцей?

— Думаете, он еще там? — скептически нахмурился Айзенхарт.

— Вряд ли, — признала я. — Но образ, скорее всего, сохранился. И если кое-кто не станет мешать, я могу попытаться еще раз…

— Ни за что! — гаркнул ректор.

Мы с Хаттегером переглянулись и синхронно закатили глаза.

— Хорошо, ну так мы хотя бы заглянем или сделаем вид, что меня здесь не было, я ничего не видела и мне пора тоже спать? — с сарказмом поинтересовалась я.

— Думаю вам пора спать. А мы заглянем, — твердо заявил в ответ Айзенхарт. — Спасибо, что помогли следствию. Зачтется.

— Зачтется — в смысле? — нахмурилась я.

— Ну вы же не думали, что вас потом просто отпустят на все четыре стороны? — вздохнул ректор. Развернул меня к двери и подтолкнул в спину, как нашкодившего ребенка. — Идите, учитесь пока, общайтесь, наслаждайтесь свободой оставшееся время. Надеюсь на ваше благоразумие и здравый смысл. Скажите спасибо, что в карцере не закрыли.

— Это вы зря! — искренне сообщила я, взмахом руки подманивая саквояж ближе и вцепляясь в ручку, как в спасательный круг.

Больше всего в данный момент хотелось отходить им каменную физиономию, но порыв сдержала.

В карцер все же не хотелось.

Душу рвали на части противоречивые эмоции. Помимо рукоприкладства инстинкты требовали искать выход, рваться на волю. Но единственный способ спастись — снова вывести из строя генератор. А на это я не пойду. Посмотрела уже на последствия, мне хватило. Боюсь, второе такое происшествие и академию повредить может, а здесь дети.

Может, я и эгоистка, но не убийца.

Однако и сдаваться без боя — не мой стиль.

Потому я с деланым безразличием пожала плечами и легкой беззаботной походкой двинулась к выходу.

— Что ж, если передумаете и вам понадобится моя помощь, вы знаете, где меня найти. Только на этот раз я не стану работать бескорыстно. У меня тариф, знаете ли, почасовой.

С этими словами прикрыла дверь за собой без звука.

Не шарахнула от души — пусть ценят.

Отошла подальше, на случай если за мной наблюдают. Спустилась на первый этаж, прошла сквозь опустевший зал. Студенты действительно вернулись в общежития. Здание гулко отзывалось на мои шаги. У самых дверей поставила чемодан на пол, якобы разминая уставшую руку.

И нащупала на браслете нужную бусину.

Шарик из кресла отозвался сразу. Выкатился из складки не без усилий, и я почти сразу же затолкала его обратно.

Ректор и Хаттегер на пару, в четыре руки, ощупывали стену. Видимо, догадались по моим движениям, что открываться ход должен где-то там. Ну, пусть ищут.

Можно было бы разнести кладку направленным взрывным заклинанием, но это же место убийства! Им улики нужны, а не просто проникнуть на ту сторону. Значит, открыть положено по правилам, аккуратно.

Что-то мне подсказывало, затея их успехом не увенчается. Навыки не те. Оба явно привыкли решать проблемы силой, а в данном случае необходима хитрость и ловкость.

Ну, пусть пыхтят и пробуют. А то ишь, сдать меня властям планируют.

Перебьются!

В общежитии меня ждали. Эрида напрыгнула так, что я чуть саквояж не уронила, и запричитала как по покойнице:

— На кого ж ты меня покинула-то! Я напугалась, тебя искала, никто не видел, куда ты делась, думала уж ты снаружи осталась! Нельзя так с подругами! Я ж за тебя переживала-а-а!

Я открыла было рот, чтобы заявить что мы не подруги — ну правда, какая дружба спустя сутки после знакомства? — но закрыла его обратно и молча похлопала девочку по спине.

У нее серьезная травма, стресс и, возможно, новообретенная фобия. Не время для лекции по психологии отношений.

— Все хорошо. Ты меня просто не заметила в толпе, — заверила я девушку. — Видишь, жива-здорова. Сама как?

— Меня Блюфрос спас! Дважды! — захлебываясь восторгом, сообщила Эрида. Слезы высохли как по волшебству. — На меня дерево летело, он его раз — и пополам!

Соседка принялась в красках расписывать героизм мальчишки, а я под шумок запихнула чемодан под кровать, пока ей не пришло в голову задать логичный вопрос — а зачем он вообще у меня в руках?

Что в этом случае отвечать, я еще не придумала.

В нашей комнате окна уцелели, чего нельзя было сказать обо всем остальном общежитии. Сработали наложенные мной дополнительные щиты. Правда, от них самих ничего не осталось, но функцию свою успели выполнить с блеском.

Другим девочкам пришлось ютиться по четыре-пять в одной спальне, а до того полночи разгребать осколки, чтобы найти во что переодеться. Сторона здания, обращенная к академическому корпусу, пострадала меньше, так что все переместились туда, и нам с Эридой никто не мешал шумом ни снизу, ни сверху. И вообще в коридоре царила настолько пронзительная тишина, что несколько раз я просыпалась проверить — все ли в порядке, или опять напасть какая приключилась.

На завтрак собрались рано. Зал был забит битком, несмотря на предрассветное время, и гудел как улей летом. Всем хотелось поделиться впечатлениями, похвастать проявленным вчера героизмом, да и просто обсудить неслыханное. Как же, слетел знаменитый купол, защищавший остров с незапамятных времен!

Я слушала разговоры краем уха, уминая творожные корзиночки с фруктами под омерзительный кофе. К счастью, кухня не пострадала вовсе, как и повара, и меню радовало разнообразием. Наверное, в качестве компенсации за пережитое вчера кондитер расстарался вовсю.

— Папеньке непременно напишу, пусть в следующем году меня заберет! При первой же возможности! — заявила Эмергарда нарочито громко. — Это ж что делается, нас чуть не угробили всех!

— Кому не слишком хочется учиться, тот всегда повод отлынивать найдет, — меланхолично заметила я, слизывая желе с ребристого краешка песочной корзиночки. — Подумаешь, щит слетел. Зато какое приключение!

— Это все ты виновата! — наставила на меня осуждающий палец девица. — Если бы ты нас всех не вытащила на эту дурацкую церемонию, ничего бы не было!

— Вообще-то было бы, — все так же флегматично отозвалась я, немного повысив голос, чтобы перекрыть разволновавшихся студентов.

Идея обвинить меня показалась им привлекательной. Увы, люди всегда стараются найти виноватого, даже если он ни при чем.

— Купол отключился бы в любом случае. Только произойди это среди ночи, когда вы все спали в удобных кроватках, началась бы паника и истерия. А так тихо, организованно проследовали в академию всем составом, красота и благодать.

— Ты еще скажи, мы тебя благодарить должны! — фыркнула Эмергарда.

— Еще как должны! — неожиданно вмешался ректор.

Наступила гулкая тишина. Студенты застыли с раскрытыми ртами. В пылу обсуждения все как-то успели позабыть, что преподавательский стол не пустует.

— Если бы не самоотверженность и быстрая реакция мисс Данквальд, последствия поломки защитного артефакта не удалось бы ликвидировать так быстро и эффективно, — веско заявил мистер Айзенхарт и обвел всех тяжелым взглядом. — В связи с этим я считаю, что лучше нее кандидатуры на пост старосты первого курса бытового факультета не найти. Как вам кажется, миссис Гристейн?

И он вперился в несчастную женщину, которая от неожиданного и пристального внимания общественности покрылась пятнами.

— Да-да, раз вы так считаете… — проблеяла она.

И участь моя была решена.

Честно сказать, я и позабыла уже о своем желании стать старостой. Оно мне и не нужно теперь, в общем-то. Где находится артефакт — знаю, как остановить и убрать щит — в курсе. А толку? Так что выступление Айзенхарта меня только еще сильнее выбесило. Вот зачем он влез? Стала бы старостой эта Эмергарда, и ей же хуже!

Ненавижу ответственность!

— Кстати, зайдите ко мне после занятий. У меня будет для вас задание, — небрежно бросил напоследок ректор и поднялся.

Я проводила его задумчивым взглядом.

Похоже, они с приятелем бились с тайным ходом всю ночь. Вон, синячищи какие под глазами, осунулись и побледнели оба.

Помощи просить будут?

Хорошо.

Поторгуюсь от души!

Мистер Айзенхарт производит впечатление благородного и разумного человека, слову которого можно доверять. Главное вытрясти с него это самое слово! Пусть пообещает не сдавать меня ловцам, а я, так и быть, разберусь с расследованием.

Настроение резко улучшилось.

Кажется, все не настолько мерзко, как казалось с утра!

Занятия — громко сказано.

Весь день мы посвятили уборке. Разноплановой и беспощадной. Боевики сконцентрировались на физической работе — поднять упавшие деревья, собрать разбросанный по лужайкам гравий, очистить окрестности от осколков и обломков.

Внутри женского общежития девочки справлялись своими силами. Чинили шторы, сгребали труху, налетевшую с ветром.

Восстановить стекло оказалось не так-то просто. В идеале нужно подобрать все обломки, чтобы они сами вспомнили исходную форму и собрались в нее под воздействием рестраврирующего заклинания. Но поскольку окон было много, и в разбитом виде они где перемешались, где вовсе рассыпались снаружи по кустам, обычный алгоритм не срабатывал. Пришлось идти сложным путем: сначала утилизировать весь мусор, рассортировать по материалам, а уже после переплавлять в мастерской в обычные стандартные стекла. Их потом по одному вставят работники академии.

Ремонт грозил растянуться на несколько недель. Не все проблемы можно решить при помощи магии, кое-где умелые руки и молоток с отверткой куда уместнее.

Запрет на использование дара временно отменили. Не ручками же все поднимать! Так что к обеду мы все выглядели не лучше ректора с артефактором. А ближе к ужину так и хуже.

Кстати, что Айзенхарт, что Хаттегер трудились наравне со всеми.

Чаще всего я их видела поблизости от женского общежития, но, вероятно, это совпадение. Не могли же они на полном серьезе думать, что я попробую сбежать?

Или могли?

Чужая душа потемки, конечно. Тем более репутация у меня соответствующая.

Кстати, я так не узнала, как меня вычислили. Надо бы уточнить.

Во-первых, любопытно.

А во-вторых, учту где прокололась — на будущее.

После ужина к кабинету ректора я брела без особого энтузиазма. Больше всего хотелось лечь в постель и умереть на недельку. Давно я так не выкладывалась!

Я больше спринтер, чем марафонец. Могу вложить весь резерв в одно заклинание и разровнять все к песям.

А вот так, по капельке цедить целый день — выносите меня.

Айзенхарт уже ждал. Сидел за столом и распивал нечто темно-карамельное в обществе друга. Любимое кресло почившего мистера Дитлинда пустовало, я с облегчением в него рухнула и взмахнула рукой из последних сил.

— Мне тоже налейте. Для бодрости! — повелела со слабым вздохом.

— Студентам не положено, — не слишком уверенно возразил Хаттегер и метнул вопросительный взгляд на начальство.

— Ну серьезно! — воскликнула я, привставая, и снова повалилась обратно. — На здравую голову я с вами сотрудничать отказываюсь.

— Не рассчитывайте на что-то эдакое. Это восстанавливающий сбор на шишках! — предупредил Айзенхарт, но полтора пальца в граненый стакан нацедил.

На чем бы там ни настаивали, пробрало до самой печенки.

— Рассказывайте! — разрешила я, придя в более благодушное настроение.

— Собственно, я думал, это вы нам расскажете, — выгнул бровь ректор.

Я отзеркалила его мимику. Получилось даже выразительнее.

— Ничего не знаю, ничего не помню. Смирно учусь и жду своей незавидной участи, — отчеканила и сделала еще глоток. Зелье действительно неплохо восстанавливало силы — уже не было чувства, что на мне пахали неделю без анестезии.

— Потайной ход! — подсказал Хаттегер. — Вы сказали, он где-то за стеной.

— Да ну? — вытаращила я глаза в искреннем изумлении. — Неужели? Найдете — обязательно расскажите, что там! Так интересно!

— Хватит изображать дурочку. Вам не идет! — рыкнул Айзенхарт. — Чего вы хотите?

— Взаимовыгодное сотрудничество? — мурлыкнула я. — Это мне по душе. Пожалуй, для начала хотелось бы магическую клятву. С моей формулировкой.

— Лучше мы как-нибудь сами справимся, — проворчал Хаттегер.

— С большим удовольствием посмотрю, как именно! — заулыбалась я.

Устроилась поудобнее и залпом допила оставшееся в стакане пойло. Шишки особенно четко ощущались в послевкусии. Спросить, что ли, рецептик на прощание?

— Мы вполне можем подождать год, пока не появится связь с твердью. И позвать специалистов, — отрезал Айзенхарт. — Зря я вас пригласил. Всего доброго.

— Да нет, не зря, — безмятежно отозвалась я, и не думая подниматься из уютных недр. — За этот год случиться может многое. Кто знает, доживем ли? Я не про себя, конечно. Такие, как я, хуже тараканов — уцелеем в любой ситуации…

— Вы мне сейчас угрожаете? — перебил ректор.

— Предупреждаю. Из самых лучших побуждений! — еще и руку на грудь положила, для пущей убедительности.

Декольте у меня сегодня скромное, так что эффект слегка смазался. Но взгляды мужчин все равно метнулись, куда требовалось. Рефлексы!

— Не хочется, знаете ли, остаться на острове единственной обитательницей. Скучно будет.

— С чего вы взяли, что все настолько серьезно? — не выдержав, вмешался Хаттегер.

Я обратила на него обманчиво-ласковый взгляд.

— У вас уже есть на руках один труп и небольшая локальная катастрофа. К счастью, все обошлось. На этот раз. Мне действительно нужно что-то добавить к перечисленному?

— Желательно, — прищурился Айзенхарт.

И тут до меня дошло.

Они меня провоцируют!

Сами прекрасно понимают, что остров катится в… пусть будет пропасть. Не только фигурально выражаясь. Но пытаются сыграть на моем самолюбии, чтобы проговорилась и рассказала что знаю!

Ага, разбежались!

Поставила опустевший стакан обратно на стол и демонстративно поднялась.

— Когда соберетесь вести полноценный диалог, вызывайте. Пожалуй, мне пора. Сегодня был тяжелый день, а вчера еще тяжелее. Впереди еще почти год, стоит поберечь силы!

— Сядьте! — рявкнул ректор.

Я с достоинством, не спеша опустилась обратно.

Кажется, дозрел.

— Давайте сюда текст вашей клятвы! — мрачно потребовал Айзенхарт.

— Не только вы, он тоже пусть ее принесет, — заулыбалась я, протягивая сложенную в несколько раз бумажку.

Полночи над ней корпела!

Совместила непричинение вреда, освобождение после завершения работы и взаимовыгодную сделку. Пока учла все нюансы, чуть не рехнулась, но результат того стоил. Если ректор примет ее без правок и произнесет, подкрепив силой, то при первой же возможности я вырвусь из Траумфельда. И он никак не сможет мне помешать.

— Одно замечание, — Айзенхарт криво усмехнулся и заскрипел по бумаге ручкой. — Все это вступает в силу после того, как мы разберемся с магической аномалией и установим ее источник.

Тьфу ты.

Вечно эти силовики все усложняют! Теперь придется вместе с ними преступление раскрывать до конца. Открыть тайную дверь и сбежать не выйдет.

Ну, не думаю что там что-то сложное. Опасное — да, но не запутанное. Ставлю на одного из преподавателей. Для хорошего умельца организовать себе липовое алиби — раз плюнуть.

— Согласна, — буркнула, зорко следя, чтобы под шумок мужчина больше ничего не почеркал в документе.

Мы втроем расписались по очереди под текстом клятвы и поставили отпечатки ауры. Запястье обожгло откатом. Там, невидимая обычному глазу, сформировалась нить обязательства. Если мне — или ректору, или его приятелю — вздумается нарушить договор, нить начнет прожигать плоть. В худшем случае можно и без руки остаться!

— Все еще не верю, что мы на это пошли, — пробормотал Хаттегер, почёсывая под манжетой. — Магические узы с воровкой — до чего я докатился?

— С лучшей воровкой семи миров! — воздев палец, торжественно поправила я. — Это официально, а неофициально еще с десяток местечек наберется, где меня ждут, помнят и уважают.

— Открывайте уже тайник! — раздраженно буркнул Айзенхарт. Он тоже пребывал не в лучшем настроении, но хотя бы не бухтел в открытую.

Я и не подумала сдвинуться с места. Только рукой лениво махнула.

— Погодите. Сначала расскажите о подозреваемых. Не может быть такого, чтобы ни на кого не подумали за все эти годы! Странно себя вел, косил при допросе, запинался и бормотал непонятное… Любые зацепки подойдут!

— Никого, — вздохнул ректор и полез в ящик стола. — Но учитывая наличие секретного хода, концепцию придется пересмотреть. Мы исходили из того, что убийца должен был пройти по коридору академии через весь флигель, и кто-то обязательно его бы заметил. Да и все преподаватели, как и студенты старших курсов, находились в момент убийства в своих комнатах.

— Если коридор связывает несколько флигелей, значит, кто-то из них соврал, — кивнула я.

— И под подозрением оказываются практически все, — мрачно завершил логическую цепочку Хаттегер.

Мы помолчали, обдумывая ситуацию.

— Кому это могло быть выгодно? — поинтересовалась я после недолгого размышления. — У убийства всегда есть мотив. У любого преступления есть мотив, поверьте, я знаю о чем говорю. Даже ограбления заказывают, исходя из удобства расположения, возможной наживы и проработав схему сбыта краденого заранее. Никто методом тыка в дома не лезет, ну кроме левых дилетантов. Так кто получил плюшки после смерти мистера Дитлинда?

— Смотря что считать плюшками, — хмыкнул Айзенхарт. — Ректорское кресло получил я, хотя мистер Берен, куратор боевиков, подошел бы лучше. Он опытнее, с учебным процессом знаком, профильное образование имеет, опять же. Да кто угодно из старших преподавателей подошел бы, прямо скажем!

— То есть его могли убить из-за должности. И преступник должен быть сейчас очень расстроен неудачей, — загнула я мизинец. — А в личной сфере? Наследство, родственники, дрязги?

— Он был одинок, — покачал головой Хаттегер. — Ни жены — умерла давно, ни наследников. Дальние родственники имелись, но наследства, за которое стоит передраться, мистер Дитлинд не оставил. Он жил работой, академия заменяла ему семью.

— Бывает, — понимающе вздохнула я.

Сама такая.

— И что, на счетах совсем-совсем ничего подозрительного? А в доме? — уточнила, подумав. — Редкие артефакты, дорогие безделушки?

— Занятно, что вы заговорили о редкостях, — прищурился Айзенхарт. — Ректор жил здесь же, на острове, и не спускался с него долгие годы. Но коллекцию собирал. Все знали, что мистер Дитлинд любит археологию и увлекается историей разных миров. Зато вопроса, что дарить ему на юбилей, не возникало!

— То есть у него имеется целая коллекция редкостей? — вскинулась я. — И это, по-вашему, ничего ценного?!

— Древностей. Не ценностей, — поправил меня он. — Совершенно не равнозначные понятия. Мистер Дитлинд собирал рухлядь, если называть вещи своими именами. Иномирный мусор.

— А вы часто бывали в других мирах, что судите об этом с такой уверенностью? — нахмурилась я. Чуйка подсказывала, что мы копаем в правильном направлении. — Мне хотелось бы взглянуть на этот мусор, если не возражаете.

Мужчины переглянулись и пожали плечами.

— Почему бы и нет, — озвучил их общее мнение Айзенхарт. — Только сначала откройте тайный ход. Если сможете, конечно.

Подобных инсинуаций в сторону своих умений я не спускала. Фыркнув, поднялась и подошла к монолитной с виду стене. Пробежалась кончиками пальцев по кладке, заново проверяя поддающиеся камни.

Немного магии, чтобы определить порядок нажатия. Благодаря активности нового ректора отпечатки вышли смазанными, так что с первой попытки не удалось. Подумав, я поменяла местами третий и предпоследний. Сработало. Точно как в моем видении, по кабинету пронеслось зловонное дуновение. Я уже привыкла к стоячему воздуху академии, и отшатнулась от неожиданности.

Попав прямо в объятия «утеса».

— Осторожнее, мисс Тейра! — проворчал он хрипло. — Давайте вы посторожите дверь, а мы проверим, что там?

— Вот вы здорово придумали! — прищурилась я, высвобождаясь из цепких рук. Ректор отпустил мою талию с явной неохотой. — А если там дальше тайники или ловушки? Нет уж, пусть ваш приятель на стреме стоит. Как открывается, запомнили?

— Вроде да, — не слишком уверенно протянул Хаттегер.

На всякий случай я трижды повторила последовательность, чтобы точно отложилось в памяти. Скорее всего, с обратной стороны тоже можно открыть — устроил же кто-то ректору сюрприз! Но лучше подстраховаться.

— Погодите-ка минуточку! — попросила я, спохватившись, и полезла в саквояж.

Благо содержимое и его, и дополнительных карманов знала наизусть.

Мужчины едва успели снова отвернуться.

Все мои платья скроены особым образом. В критической ситуации достаточно потянуть за скрытую в шве нить, и юбка отваливается. Улика, конечно, и жаль хорошую вещь, но когда речь идет о жизни и свободе — не до мелочей. Сейчас к счастью, не экстренная ситуация, и ворох ткани с усилием был запихнут обратно в пространственный карман. А пышную красоту заменили рабочие штаны с карманами, полными необходимых мелочей.

Обычно я на дело сразу в них и иду. Но никогда не знаешь, в какой момент твои умения потребуются!

— Оригинально! — выдавил Хаттегер, оценивающе оглядывая необычный ансамбль.

Я застегнула поверх корсажа пояс с отмычками и прочими инструментами и решительно вздёрнула подбородок.

— Зато удобно. Я готова!

— Похоже, что ко всему, — пробормотал ректор. Одобрительно и осуждающе одновременно.

После чего Айзенхарт шагнул в вязкую затхлую темноту. А за ним и я.

Первым делом мы осмотрели площадку сразу за дверью. Стена открывалась занятно — кусок кладки поворачивался вокруг оси, образуя два прохода одновременно. Лампы из кабинета скудно освещали пространство, казалось что лучи тают, поглощенные тьмой, настолько густыми были тени. Даже выпущенные сначала Айзенхартом, а после и мной магические шарики не слишком помогли.

Пока ректор оглядывал, ощупывал и чуть ли не обнюхивал пол, я прикрыла глаза и прислушалась к ощущениям. Не тянут ли из меня магию? Возможно, тот, кто скрывается в кладовке, и сюда добрался?

Но нет. Тишина, пустота. Обычная пустота, не сосущая и выматывающая.

Память камней отказывалась отзываться. Удалось уловить лишь отзвуки прихрамывающей походки с шарканьем. Очевидно, мистер Дитлинд был в курсе существования тайного хода и активно им пользовался.

Отчего же тогда удивился до смерти? Или покойного удивил тот, кто стоял по ту сторону двери? Возможно, почтенный ректор считал себя единственным обладателем секрета?

— Есть что-нибудь? — с нетерпением уточнила у Айзенхарта.

Ненавижу ждать! Одно дело в засаде, когда нервы напряжены до предела и вот-вот объект покинет дом, в который предстоит вломиться и вскрыть заветный сейф. Весело, адреналин, азарт!

И совсем другое — вся эта скукота со сбором улик.

— Ничего, — нехотя выпрямился ректор. — Если здесь и были отпечатки, их кто-то стер. Чисто как после качественной уборки!

— Тогда давайте посмотрим, что там дальше! — обрадовалась я и поскакала по проходу первой.

Коридор оказался тесным, но высоким. Похоже, дублировал уровень остального этажа. Лестницы тоже повторялись, только более узкие ступеньки тайного хода истерлись, а местами надломились от времени и покрылись скользкой плесенью. Если бы не магические светлячки, мы оба сломали бы шею на первом же спуске. Держать их приходилось практически под ногами, иначе смысл терялся — проявлялись стены, а пол пропадал из виду.

Как тут только дед пробирался?

Я остановилась, отчего Айзенхарт чуть не врезался мне в спину.

— Еще минуточку, пожалуйста, — попросила я, кладя ладонь на неровную стену.

Прикрыла глаза, прислушиваясь к воспоминаниям камня.

Сюда самоуправство нового начальства не дотянулось. Шорох одежды, кряхтение и напряженность мистера Дитлинда считывались как наяву.

Но не только его. Был еще кто-то. От незнакомца веяло раздражением и нетерпением, смешанным с предвкушением.

И спускались эти двое по лестнице почти одновременно. Друг за другом.

— Предыдущий ректор знал убийцу! — постановила я. — Жаль, не могу определить внешность. Точно моложе, факт! И бодрее.

— Это несложно. Здесь весь преподавательский состав моложе, а персонал тем более, — проворчал Айзенхарт. — Приметы поконкретнее есть?

— Я чувствую только эмоции и немного — звуки, — я с сожалением покачала головой. — Пожалуй, стоит познакомиться поближе с каждым преподавателем, их ассистентами, уборщиками, поварами… Придумайте какое-нибудь задание, что ли?

— Зачем?

Я снова принялась осторожно спускаться, и ректор следом.

— Ну сделали же вы меня за каким-то олеандром старостой! Вот и прикажите, ну я не знаю, данные собирать, оценки исправить, в журнале расписаться всем подряд! Откуда мне знать, что у вас тут по системе принято. В общем, мне нужно прикоснуться кожа к коже, чтобы считать эмоции и сравнить с оставленными здесь отпечатками.

— И что, узнаете вот так, сходу? — полюбопытствовал Айзенхарт.

— Скорее всего, да. У меня особая магия, точнее в вашем мире это направление не развивали. Вот и получается, что местным в голову не придет стирать следы присутствия, которые я могу засечь. Убрать только физические — это любой дурак сумеет. А в память предметов залезть не догадаются.

— Надо же, сколько в вас скрытых талантов! — вздохнул ректор с долей осуждения. — Еще сюрпризы будут?

— Вы серьезно считаете, что я вам все выложу? — хмыкнула я, останавливаясь перед развилкой. — Налево или направо?

— Понятия не имею.

Айзенхарт опустил магический светлячок к самому полу и всмотрелся.

— Разделимся? — предложила я. — Я налево, вы направо.

Ректор смерил меня долгим взглядом и покачал головой.

— Нет уж. Я вас одну никуда не отпущу. Оба пойдем налево.

— Отчего ж не направо? — усмехнулась я.

— Вы ж собрались налево. Значит, что-то там есть!

Ишь, как хорошо он меня уже изучил!

Левый коридор едва заметно уклонялся вниз. Нам примерно в ту сторону и надо, если ориентироваться на кладовку, где осталась бездыханной моя следилка.

Я и пошла. А Айзенхарт за мной.

Только успела подумать, что уж больно все спокойно, как плита под ногами исчезла. Меня спасла только молниеносная реакция. И висевший на поясе артефакт полета.

Носки туфелек почти коснулись острейших пик, густо натыканных на дне ловушки.

— Ну здравствуйте. Давно не виделись, — пробормотала я, взмахом руки отгоняя себя в сторонку.

Проснулась ностальгия. Все-таки спокойная сытая жизнь в академии порядком меня расслабила. Что такое одна небольшая локальная катастрофа в сравнении с моими привычными буднями?

Приземлиться на ноги мне не позволили — Айзенхарт перехватил в воздухе и сжал в объятиях так, что я крякнула.

— Ты в порядке? — взволнованно прошептал он мне на ухо, ставя на пол и ощупывая во всех местах одновременно.

Понятия не имею как у него вышло! Прямо-таки талант.

— Мы уже на ты? — уточнила я в ответ. — И приставания односторонние или мне тебя тоже можно пожмякать? Если да, то лучше потом. Сейчас немного не до того.

— Тьфу ты. Я ж за тебя испугался! — отшатнулся ректор и чуть не свалился во все еще разверстую яму.

— За себя переживай, — проворчала я, хватая мужчину за воротник и оттаскивая ближе к стене.

Немного не рассчитала, и он уткнулся спиной в камни. Охнул. И снова схватил за талию.

Рефлексы у него зачетные.

Я неохотно высвободилась из цепких рук. Стоять вот так, прижавшись щекой к широкой груди и слушая мерное, чуть учащенное биение сердца оказалось неожиданно приятно.

Нельзя расслабляться!

— Дальше пойдем медленнее, я буду тщательнее проверять каждый участок, — заявила, отправляя сканирующий импульс вдоль коридора.

Судя по сияющим наточенным лезвиям, ловушка относительно новая, не с древних времен сохранилась. И с отличной маскировкой — мой упрощенный поисковик ее не засек. Придется применять углубленный вариант, и то не факт что справится.

Увы, различие в магических школах играло как за, так и против меня. Те же самые купола — я так и не разобралась еще, по какому принципу они работают. А на ловушках явно стояло что-то аналогичное, с трудом мною засекаемое.

— Я, пожалуй, тоже, — проворчал Айзенхарт, когда я чуть не свалилась в дыру второй раз.

Так и пошли — впереди я, вытянув руку и удерживая активное плетение на всю ширину коридора. Мало ли, сверху что упадет? А сзади, отставая ровно на шаг и дыша мне в затылок, ректор. Как ни странно, подобное тесное сотрудничество не нервировало. Обычно я терпеть не могла работать с напарником. Иногда приходилось, никуда не денешься. Подать инструмент, подсадить в окошко кому-то нужно.

Но ничего серьезнее, и строго на один раз.

Сейчас же я фактически доверила мужчине собственную безопасность. Он засек два подозрительных участка, которые я пропустила, и за локоток проводил по широкой дуге мимо.

Милота! Почти свидание в моем представлении.

По ощущениям мы с полчаса нарезали круги по тайным переходам. Они петляли, сходились и расходились, но ничего интересного мы не могли обнаружить. Вокруг царила идеальная чистота — ни тебе пыли, ни паутины. Влажность разве, но, к сожалению, она уничтожала и следы тоже, смывая их в буквальном смысле.

К решетке мы вышли не иначе как случайно.

И остановились.

Дальше пути не было, да и незачем. За частоколом металлических прутьев виднелась модная, вполне современная по самым моим строгим меркам дверь сейфа.

— Откуда в этом захудалом мирке такая прелесть? — промурлыкала я, пожирая взглядом красоту. Мне еще не доводилось вскрывать «Трезормейстер», только слышала про него — вроде еще в разработке, опытные образцы, все такое.

И тут на тебе. В Траумфельде!

— Что это? — растерянно уточнил Айзенхарт.

— Ваш мистер Дитлинд знал толк в развлечениях, — расплылась я в довольной усмешке. — Я такое не открою. Нам нужен ключ!

Ректор смерил меня долгим сомневающимся взглядом.

— Мне казалось, ты лучшая в семи мирах, — протянул он наконец скептически.

Я фыркнула.

— Я лучшая, но не богиня все-таки. Даже с ключом эту ласточку так просто не вскрыть. Нужно еще сымитировать ауру мистера Дитлинда, с этим я справлюсь. А вот без ключа, увы, только сносить весь замок. И то не факт, что откроется!

— И где мы возьмем ключ? — поинтересовался Айзенхарт. — При почившем ничего постороннего и подозрительного не нашли.

— Кольцо? Трость? Кинжал? — на каждое мое предположение ректор качал головой, а я унывала все сильнее. — Занятно. Хотя и логично — вы же сказали, что магия на месте преступления исчезла. Ключ тоже деактивировался бы и рассыпался. Тогда могу предложить три варианта. Хороший, средний и плохой.

— Начнем с хорошего, — тут же попросил он.

— Скорее всего, ключ забрал убийца. И если мы найдем ключ — найдем и преступника! — радостно ответила я.

— А плохой?

— Мистер Дитлинд мог не носить ключ с собой, а прятать где-то на острове. И поди отыщи… а, нет. Это средняя версия, не плохая. Плохая — если ключ таки пропал, испарился вместе с магией в кабинете.

— Что будем делать в этом случае? Разрушить академию — не предлагать! — поспешно добавил ректор, заметив мое оживившееся лицо.

Я снова скуксилась.

— Ну вот, такую идею запорол! Тогда можно скучно подбирать подходящие излучения, но это надолго.

— Ничего, у нас еще целый год впереди!

Обнадежил так обнадежил, нечего сказать.

Внимательно оглядев решетку, я приложила руку к стене. Прежде чем лезть к сейфу, стоит проверить, какие возле него заложены сюрпризы. Один мой незадачливый коллега погорел на невнимательности. Буквально. Над дверцей, которую он вскрывал, установили капсулу с кислотой.

Больше бедолага по профессии не работает. По техническим причинам.

Прикрыв глаза, я вслушалась в прошлое камней. Многое вычленить не получилось, к сожалению. Мешала близость защищенного мощными чарами хранилища.

Вообще наука чтения вещей — тонкая и привередливая. Не только дается далеко не каждому, но и использовать умение получается не всегда. Вода накапала — все смыло. Помагичил кто рядом — затер. Сильный артефакт поблизости фонит — ничего не видно и не слышно, будто во время концерта пытаешься поговорить с соседом через ряд. Вроде что-то улавливаешь, но смутно, обрывками и неразборчиво.

Сейчас единственное, что я почуяла — остаточные следы аур. Двух.

— Сюда имели доступ двое, — сообщила я вслух Айзенхарту. — Один из них точно мистер Дитлинд. Второй — тот неизвестный, кого я чуяла раньше. Жаль, не могу поточнее определить, кто это. Даже пол не скажу.

— Думаешь, это может быть женщина? — скептически хмыкнул ректор.

После чего глянул на меня ещё раз — повнимательнее, и более сомнений не высказывал.

Вместо этого предложил:

— Решетку ты хоть снять можешь? Я бы посмотрел, что там у двери. Может, отпечатки какие найду.

— Я бы ее не трогала, — решительно отозвалась я, отлипая от кладки. — По одной простой причине. Пока что тот, второй, не в курсе что мы его засекли. И считает, что ты так и просиживаешь штаны в кабинете в ожидании невесть чего. Пока он — или она — расслаблен и ничего не подозревает, у него больше шансов совершить ошибку. А у нас — его поймать.

— Такое чувство, что ты только и делала всю жизнь, что преступников ловила, — усмехнулся Айзенхарт.

— Когда долго находишься по ту сторону закона, начинаешь мыслить иначе, — пожала я плечами. — И вживаться в шкуру преследователя иногда, чтобы понять — могут тебя поймать или нет. Вот сейчас могу сказать, что у нас неплохая фора. Я оставлю следилку, замаскирую, чтобы не спугнуть, и подчищу за нами следы присутствия. А когда он явится за чем-нибудь, у нас будет его аура. А то и внешность, если повезет.

На последнее я не сильно рассчитывала. Наша братия по сути недоверчива и на дело всегда идет в маскировке, хоть в плаще на худой конец. А вот ауру прикрывать частенько забывают, на чем и прокалываются.

— Хорошо, я тоже поставлю датчик, — согласился Айзенхарт.

Государственным технологиям я не сильно доверяла, а потому трижды перепроверила с разного расстояния, насколько эффективно работает маскировка.

Надо признать, на этот раз сыскарь справился не хуже меня.

— И что будем делать, пока ждем преступника? — поинтересовался ректор по пути обратно. Мы уже привычно обходили опасные места, небрежно сворачивали в знакомые повороты.

Если к подземелью привыкнуть, то не такое уж оно и таинственное.

И самую малость романтичное.

Рука Айзенхарта поддерживала меня за локоть. Не чтоб удержать от побега, а из галантности, чтобы я не споткнулась в темноте.

Спотыкаться я не собиралась, но жест оценила.

План дальнейших действий у меня уже сложился.

— Проведем обыск дома мистера Дитлинда! — жизнерадостно заявила я, обходя разверстый зев ловушки.

Небольшой магический импульс — и плита встала на место, невинно прикрывая острейшие пики. Еще один — и следы нашего присутствия, в том числе энергетические, стерты на очередном участке прохода.

Не стоит возбуждать в преступнике подозрительность. Пусть считает, что он единолично владеет тайной секретного хода.

— Мы его уже проводили. — не слишком уверенно возразил Айзенхарт, наткнулся на мой насмешливый взгляд и умолк.

— А ключ находили?

— Нет. Точнее, не были в курсе, что именно нужно искать. — вздохнул ректор. — Во всяком случае, ничего подозрительного точно не обнаружили.

— Ваши критерии подозрительного оставляют желать лучшего. — отрезала я. — Завтра займемся обыском, если у тайника никто не появится.

— Завтра? — переспросил ректор.

— Ну не сегодня же! — возмутилась я. — У меня и так выходит рабочий день ненормированный! А поспать? А отдохнуть? Я не в том возрасте, когда можно развлекаться всю ночь напролет!

— А в каком? — не на шутку заинтересовался Айзенхарт.

— Приличные люди даму о таком не спрашивают! — гордо задрала я нос. И не удержавшись, кокетливо стрельнула глазами: — Вот вы бы мне сколько дали?

— От пяти лет до пожизненного, смотря какой адвокат попадется. — проворчал ректор.

Я закатила глаза. Вечно он атмосферу испортит!

Ход в кабинет так и стоял все это время открытым. Охранявший проход Хаттегер с облегчением выдохнул, когда мы вывалились из коридора и попадали в кресла.

— Ну, что там? — нетерпеливо спросил он.

— Сейф! — мечтательно выдохнула я. — Мощный!

— У меня чувство, что вы влюбились. — проворчал Айзенхарт.

— Почти. — усмехнулась я и с неохотой отскребла себя от мягкой обивки. — Доброй ночи, уважаемые сыскари. Вечером пойдем на дело, готовьтесь.

С этими словами я покинула кабинет ректора и отправилась в общежитие.

Эрида не спала. Мало того, она не находила себе места от беспокойства.

— Ты где была? — набросилась на меня соседка, стоило мне переступить порог комнаты. — Я вся испереживалась! Тебя сильно ругали?

— За что? — ошарашенно выдавила я.

— Не знаю. — сбавила напор девушка. — Может с уборкой не справилась, или обязанности старосты не так исполняла. Чего так долго-то?

— А, зачитывали инструкцию. — выкрутилась я, тем более что Эрида сама подсказала версию. — Что можно, чего нельзя, и куда посылать прогульщиков.

— И куда? — заинтересовалась девушка. — Не то, чтобы я собиралась прогуливать…

— Так в карцер же! — устрашающе вытаращила я глаза. — К крысам!

— Там еще и крысы есть! Ой, мамочки! — пискнула Эрида и нырнула под одеяло. Наверное, под ним не так страшно, хотя преграда из него так себе.

Я же, похихикивая, отправилась приводить себя в порядок. Не то чтобы мне действительно так уж вредило отсутствие полноценного сна или переутомление. После чудодейственного эликсира ректора силы вернулись почти в полном объеме, да и кровать не так уж манила.

Но нужно же обозначить границы!

То, что я согласилась помогать, не значит что на мне можно пахать.

Следующий день почти ничем не отличался от предыдущего. Снова уборка, на этот раз не настолько глобальная. Крупные обломки и основную грязь уже зачистили, осталась мелочь, но как раз она и выматывала. Просеять гравий от стекла, засеять траву, перевернуть пласты дерна, подвязать оборвавшийся плющ, привести в порядок оранжерею…

В общем, к вечеру я снова валилась с ног. Однако любопытство пересилило. И после ужина ноги сами понесли меня в сторону ректорского домика.

С момента убийства мистера Дитлинда в нем никто не жил. Айзенхарт обустроился в кабинете, а больше никто на обиталище почившего руководителя не претендовал. Ярко-оранжевая лента, обозначавшая место преступления, так и болталась поперек двери.

На крыльце меня уже ждали.

— Мы уж думали, вы не сообразите, куда идти. — приветствовал меня Хаттегер.

— Вы весьма лестного мнения о моих умственных способностях. — елейно пропела я, поднимаясь по ступенькам и бесцеремонно обрывая бумажную полосу вместе с защитным заклинанием.

— Он не имел в виду ничего дурного. — примирительно добавил Айзенхарт, обращаясь к моей спине.

— Угу. — буркнула я и скрылась за дверью.

Жилище прежнего ректора воображение не поражало.

Строгая, лаконичная обстановка, минимум мебели, все довольно простенькое и дешевое. Скорее всего, казенное. Ни безделушек на камине, ни картин на стенах.

— И где же коллекция? — удивленно спросила я, оглядывая голую штукатурку.

Обычно обладатели редкостей и ценностей норовили выставить их на всеобщее обозрение. Не самое ценное, конечно, но что-то попроще — обязательно. Как напоминание самим себе о хобби.

— Здесь. — пояснил Айзенхарт и распахнул одну из дверей.

Вот, это уже ближе к делу!

Библиотека, совмещенная с кабинетом, оказалась настоящим кладезем иномирных артефактов.

— Ого! — только и сумела я произнести, оглядывая многочисленные полки. Коллекционером ректор был педантичным, каждый обломок лежал в отдельной коробочке и был подписан — мир, дата, кому принадлежал и для чего использовался.

Но в целом Айзенхарт оказался прав.

Мусор. Ничего интересного. Неработающие или сломанные артефакты, кости, клыки чьи-то — не хочу даже вникать, чьи именно. Но размер впечатляет.

Древние книги занимали целый стеллаж — каждая в своем футляре, под общим колпаком.

— Мы восстановили защиту после того, как все осмотрели. — извиняющимся тоном пояснил Айзенхарт. — Не хотелось бы, чтобы все растащили на сувениры. Детей тут много, заняться им нечем… начали бы лазить на спор.

— Понимаю, сама такая. — хмыкнула я, переходя от одного шкафа к другому и хмурясь.

Все не то!

— Так что мы ищем? — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, спросил Хаттегер.

— Сама не знаю. Что-нибудь, совпадающее по вибрациям и плетению с замком на сейфе. — задумчиво пробормотала я себе под нос, прислушиваясь к чутью.

Оно молчало.

Потому без особой надежды на успех я прикоснулась к одной из полок. На ней лежало меньше всего занятных безделушек, потому оставалась надежда что рьяные сыщики не сильно на ней потоптались.

Раздражение, злость, ярость нахлынули мутным потоком, сбивая концентрацию.

— Ничего себе в мистере Дитлинде страсти кипели. А с виду божий одуванчик был! — буркнула я, снова погружаясь в транс. На этот раз я была готова, потому удалось вычленить не только эмоции, но и местоположение.

Ректор ссорился с неизвестными личностями у стола. И гости, и хозяин дома были на взводе, бурно жестикулировали и перебивали друг друга.

— О, как интересно!

— Что? — вскинулись сразу оба мужчины.

— Вижу четверых. Одна знакомая аура, это точно сам мистер Дитлинд. — медленно, вслушиваясь в ощущения, произнесла я. — Второй — наш знакомец из подвала. И еще двое неизвестных.

— То есть список подозреваемых расширяется? — вздохнул Айзенхарт.

Бедняга, только уверился, что убийца почти у нас в кармане! Кто зайдет в тайник — тот и он. Ан нет! Вот еще кандидатуры.

— Давайте пока сосредоточимся на том, которого проще вычислить. — решительно заявила я, выныривая из видения. — Поймаем его, допросим, узнаем кто еще замешан.

— Как ты быстро вошла во вкус! — хмыкнул ректор. — Понравилось по эту сторону закона?

— Честно — не очень. Там все понятно. Хорошо заметай следы, скрывайся, не сбывай все в одном месте, и проживешь долго, счастливо и богато. А тут у вас бардак какой-то, без обид. Кого ловить, как, сплошные непонятки.

Я перешла к письменному столу, около которого когда-то ругались с мистером Дитлиндом неизвестные. Коснулась поверхности.

И заинтересованно вздернула брови.

Ну не может же все быть настолько просто!

Обойдя стол, устроилась в кресле. Покачалась со скрипом, привыкая к подлокотникам.

— Ваш мистер Дитлинд был редкостный затейник. — сообщила напряженно наблюдающему за мной Айзенхарту. — У меня к нему прямо-таки уважение просыпается, как к коллеге. Вы только полюбуйтесь!

С этими словами я нажала на небольшую выпуклость на внутренней стороне столешницы.

Мгновение ничего не происходило, я уж было засомневалась в собственных выводах. Но тут механизм зажужжал, и часть потолок с древними фолиантами вместе с куполом отъехала в сторону.

К сожалению, скрытого хода там не обнаружилось. Все-таки дом стандартный. Зато тайничок с двойным дном вышел отменный!

В узком футляре, оставшемся от шкафа, сиротливо висел один-единственный кулон.

Я выпрыгнула из кресла, в два скачка оказалась у разверстой дверцы, опередив опешивших мужчин, и запустила сканирующее заклинание.

После чего удовлетворенно кивнула.

— Так я и думала. Второй ключ у убийцы.

— В смысле? — Айзенхарт подоспел, проверил хранилище на предмет ловушек и ядов, и осторожно снял неказистое украшение. Обычный плоский диск из темного металла. Если не знать, для чего он, и не посмотришь дважды.

— Этот кулон висел здесь минимум года два, если не больше. Им не пользовались. — пояснила я, протягивая руку ладонью вверх.

Ректор поколебался, но ключ отдал.

— А теперь — в подвал! — скомандовала я и двинулась первой на выход.

— Чего это она раскомандовалась? — вполголоса поинтересовался Хаттегер.

— Того, что мы за все это время не раскопали и половины того, что нашла она. — прошипел в ответ Айзенхарт. — Молчи и иди.

Я довольно заулыбалась. Знает ректор, как польстить девушке!

На этот раз к тайнику пошли втроем. Хаттегеру тоже хотелось взглянуть на сокровищницу мистера Дитлинда. Тем более, что сейчас мы намеревались ее таки открыть.

Тех крох, что я считала во время сеансов погружения, как раз хватило, чтобы воссоздать ауру прежнего ректора. Ничего сложного, на самом деле. Мне часто приходится ненадолго перевоплощаться в других людей.

Ментально, конечно, для вскрытия подобных замков.

Физически тоже, но гораздо реже. При посещении банка, например, или когда нужно появиться в людном месте, но так чтобы никто не узнал. Возни много, лицо под гримом чешется, ужас.

Нет, маскировкой я стараюсь не злоупотреблять.

А вот сымитировать на время личные излучения владельца сейфа — с завидной регулярностью проворачиваю этот финт.

Решетка открылась, стоило мне изобразить мистера Дитлинда. Никаких дополнительных действий не потребовалось, сработала автоматика. Заслон отъехал в сторону и убрался в стену целиком.

Я нейтрализовала следилку, которую оставляла в надежде на появление сообщника, и шагнула к сейфу. Любовно огладила металлическую увесистую ручку, провела по гладкому сияющему боку.

— Кто у меня тут красавец? — промурлыкала я, кладя ладонь на все кнопки разом. Мощная защита сейфа блокировала все следы воспоминаний, но сам металл все равно их хранил. И если на какое-то время вывести его из-под воздействия щита… — Кто самый современный и неуязвимый? Откуда ты только в этом захолустье взялся! Иди к мамочке…

— Это она о тебе или о сейфе? — донесся как сквозь вату голос Хаттегера.

— Не обо мне, конечно. — хмыкнул Айзенхарт. — Вряд ли мисс Тейра годится мне в матери.

Ну, я бы не была столь уверена. Сколько там ректору — тридцать пять, сорок? Я его конечно не в два раза старше, но близко к тому.

Даже страшно сознаваться, если честно.

Мужское внимание лестно, приятно, и задевает струны в душе, которые как мне казалось давно атрофировались. Жаль будет потерять то восхищение, что то и дело сквозит во взгляде Айзенхарта.

Перебор кнопок затянулся. Комбинаций множество, а последовательность правильная только одна. Благодаря изобретенному мной плетению я прорабатывала по две в секунду, и наконец отыскала нужную.

Шестеренки внутри замка заскрежетали, становясь в пазы.

Я поспешно подняла медальон и приложила к выемке над ручкой.

По телу прошелся холодок. Сканер ауры подтверждал, что открывает сейф именно хозяин.

Пауза — задерживаю дыхание в предвкушении. Самый волнующий момент, ради которого я и работаю. Что же там, по ту сторону?

Петли проворачиваются бесшумно, дверца вздрагивает и медленно, торжественно открывается.

По одному, убегая вдаль, загораются светильники.

— Ничего себе! — присвистывает Хаттегер за спиной.

Даже я под впечатлением. Давненько не видела настолько просторного хранилища краденого.

А в том, что вещи здесь у кого-то незаконно экспроприированы, я не сомневаюсь. Достаточно взглянуть на ряд картин, небрежно прислоненных к стене. Как минимум троих почивших импрессионистов, безумно популярных в соседнем мирке Шварцмаре, узнаю по мазкам издалека.

Но основное внимание привлекают не произведения искусства, а накрытое тканью нечто в середине помещения. Оно стоит на небольшом возвышении, под лампой, и притягивает взгляд.

Слишком сильно притягивает взгляд. Будто гипнотизирует.

Прежде чем я успела остановить мужчин, они подошли прямехонько к постаменту, и Хаттегер сдернул ткань.

Под ней обнаружилось старинное ростовое зеркало с потрясающей красоты резной рамой. Правда, узоры угадывались смутно из-за того, что все оно было замотано тряпками. Особенно тщательно прикрыли отражающую поверхность.

— Зеркало Паркера! — выдохнула я с благоговением.

— Что за ерунда? — скептически хмыкнул Айзенхарт и вытянул руку, собираясь снять обмотку.

Я едва успела перехватить его запястье.

— С ума сошел? Куда щупать полез?! — и вмазала, с трудом дотянувшись, по пальцам Хаттегеру. — Ну-ка, оба отошли подальше! Как дети малые, все потрогать надо! Спасибо хоть в рот не тянут.

Подчиняться мужчины не спешили, пришлось отпихнуть магией.

— Отвернитесь. Это часть функционала артефакта — легкий гипноз, побуждающий всмотреться в отражение, — пояснила, разворачивая Айзенхарта за плечи к выходу.

Тут следует быть поосторожнее. Хранилище оказалось с сюрпризом! Кто знает, сколько еще здесь таких вот опасных игрушек хранится.

— Что это вообще было? — ректор потряс головой, покосился через плечо на постамент и снова поспешно отвел глаза. — Наваждение какое-то!

— Зеркало Паркера, оно же Паучье зеркало. Позвольте представить — наш убийца! — жизнерадостно заявила я. — Ну, или скорее пособник убийцы. Само-то оно добраться до мистера Дитлинда никак не могло, значит, кто-то его любезно отнес в кабинет, а после вернул на место.

— Серьезно? — Хаттегер тоже мазнул взглядом по невинному с виду артефакту. — И как оно работает?

— Впитывает магию и саму суть человека. Высасывает досуха, как паук. Отсюда и название, — пожала плечами. — Гадость редкостная, я, если честно признаться, в первый раз эту диковину вживую вижу. Только читать приходилось.

— И как она здесь оказалась?

Айзенхарт заозирался, будто впервые разглядел расставленные по полочкам и на полу сокровища.

— Контрабанда! — с легкой ностальгией и профессиональной завистью пояснила я.

Это ж надо, как ребята удобно устроились! Под носом у полицейских, вдали от проверок. Идеальный схрон! Раз в год загружаешь, ждешь, пока все успокоится и про кражу подзабудут, и выставляешь на торги.

Может, и не год ждут, а лет пять. Ректор-то у власти давно уже, поди, за это время схему отработал до мелочей.

— Вот она, его настоящая коллекция и гордость, — я обвела рукой хранилище для наглядности. — А не тот мусор, что хранился в кабинете. Там скорее сувениры, свидетельства успешных сделок. Мистер Дитлинд, я вас официально посмертно уважаю!

— Очень смешно, — проворчал Айзенхарт.

— Да, и я рекомендую закрыть сейф обратно и подождать специалистов по особо опасным артефактам, — небрежно добавила я. — Дело в том, что зеркало напиталось под завязку.

— И чем это нам грозит?

— В данный момент оно спит. Так что ничем. Днем оно обычно не активно. А вот ночью, после заката, выпускает энергетические щупальца и питается тем, что под них подвернется, — я внимательно оглядела хранилище, в особенности потолок. — Как и думала, вентиляция прямо над нами. Стены и пол защищены надежно, а вот в потолке есть отверстия воздухопровода. Похоже, щит на них прохудился или изначально был слабоват.

— Но почему тогда сам сейф не обнулился? — недоуменно уточнил Айзенхарт. — Если эта штука питается магией…

— Мне тоже интересно.

Склонив голову набок, я прищурилась и изучила плетения на постаменте. Зеркало окружала невидимая и неощутимая нами завеса, не мешавшая проходить сквозь нее людям, зато не пропускающая магию. На пробу протянула вперед руку и почувствовала, как от запястья к локтю пробежали иголочки.

— Похоже, этот участок специально укрепляли перед тем, как поместить в него зеркало. Но местами не доработали. Занятно, занятно. Значит, появление этой штуковины не случайно, и мистер Дитлинд прекрасно знал, что именно у него здесь лежит. Как и его сообщник. А вот появление диковинки в кабинете его удивило и не обрадовало. Кстати, интересен способ транспортировки. Прикасаться-то к нему нельзя…

— Совсем? — вздрогнул Хаттегер и посмотрел на свои руки, которыми недавно срывал ткань с артефакта.

— Совсем. Но через плотный материал — можно, — я задумчиво прикусила губу. — Вероятно, толстые рабочие перчатки… и тележка или подставка на колесах… Вот такая!

Торжествующе ткнула пальцем в угол, где стояла компактная рокла*.

* тележка с двумя колесами и «вилами», используется в магазинах для перевозки тяжестей.

Представив себе убийцу, крадущегося по тоннелю с громыхающей тележкой, я невольно хихикнула. Ситуация страшная, конечно, но со стороны выглядит весьма забавно!

Можно было бы перенести предмет магией, будь это любой другой артефакт. Но не Паучье зеркало. Оно высосет все, что есть рядом, включая носильщика, если он будет неосторожен.

Вместе с постаментом, разве что?

Присев, я осмотрела внимательнее подставку. Вроде компактная. Взяли вместе с ней, довезли, сгрузили напротив выхода в кабинет, активируя пакость, и открыли потайную дверь. Преступление практически идеальное. Ни следов, ни улик, ни подозреваемого.

Собственно, так и планировалось.

Посидел бы Айзенхарт в кресле ректора еще годик-другой, ничего бы не добился и уехал. А сообщник мистера Дитлинда быстренько распродал бы сокровища и скрылся.

Если бы я не вмешалась.

Надо хорошенько осмотреть переходы. Вряд ли преступник скакал по ступенькам, рискуя разбить драгоценную дрянь. Подозреваю, где-то мы свернули не туда и ходим окольными путями, наверняка есть и покороче. И поровнее!

— Но зачем мистеру Дитлинду так рисковать? — растерянно протянул Айзенхарт. Он все еще не мог поверить в увиденное и бродил как потерянный по подвалу, разглядывая вазы, статуи и прочие предметы. Руками не трогал — запомнил. Быстро учится. — Одно неверное движение — и он труп!

— Деньги. Азарт. Власть, — пожала плечами. — Теперь уже не узнать, что именно толкало его на сотрудничество с темной стороной мира.

Ректор остановился у великолепного гобелена середины прошлого века из Кристагара, небрежно свернутого в рулон и прислоненного к стене.

Возмутительно! Никакого уважения к искусству.

— А что вас на это толкнуло, Тейра? — неожиданно спросил он.

Я захлопала глазами, сбитая с толку непредвиденным поворотом беседы.

Зачем ему знать обо мне такие интимные подробности? В дело добавить?

— У меня лучше всего получались маскировочные чары. Иллюзии, — сама удивилась, как у меня вырвалась чистая правда. — Поначалу промышляла мелко — на улице, по карманам, как все. Потом притворилась потерянной дочерью одного промышленника. Мне поверили, впустили в дом, показали где деньги лежат.

Я сглотнула, вспомнив то свое первое дело. Полноценное, проработанное от и до заранее, где не просто надо было вытянуть кошелек и быстро убежать. Нет, если бы меня поймали — отправили бы на каторгу для малолетних. Законы в том мире строгие.

Но мне повезло. То ли я действительно сильно походила на пропавшую девочку, то ли промышленник собственную дочь редко видел и с трудом вспомнил, как Беата вообще выглядит.

Хватило трех дней, чтобы выяснить где расположены сейфы, украсть и продублировать ключ и снять слепок ауры хозяина дома.

Мне было восемь лет.

Дар пробудился незадолго до этого, и на меня сразу же донесли смотрящему нашего района. Дети-маги в преступном мире на вес золота, даже дороже.

Больше побираться на улицах и воровать по мелочи мне не приходилось никогда.

Не сказать, чтобы я сразу стала циничной и безразличной, как сейчас. Ребенок остается ребенком, даже если вырос среди бандитов.

Тогда, в доме промышленника, меня не раз посещал соблазн остаться. Продолжать играть роль дочери, расти в роскоши, потихоньку тянуть из него деньги. Возможно, смотрящий и разрешил бы.

Если бы не одно но.

Я точно знала, где находится настоящая Беата. И понимала, что изнеженная фиалочка долго не протянет.

Перед тем как сбежать с награбленным, я положила в сейф вместо драгоценностей листок с адресом, где держали ребенка с целью дальнейшей продажи в соседний мир, промышляющий работорговлей.

Насколько мне известно, промышленник успел вовремя. А после вложил все свои уцелевшие миллионы в борьбу с торговлей людьми.

Бессмысленное занятие, как по мне. На каждого спасенного все равно приходится десяток тех, кому не повезло.

Но мужика я уважаю до сих пор. И подкидываю адреса по старой памяти.

От смотрящего я ушла через два года. Нелегально пробралась в Кристагар, потом на Ильтарику, где устроилась в магическую школу. Чтобы не привлекать внимания, изобразила взрослую женщину, якобы собственную мать. Под ее личиной сняла домик, зарегистрировалась в мэрии и совершила прочие бессмысленные бюрократические телодвижения.

В двенадцать мне подобные иллюзии удавались уже на раз.

Я планомерно сколачивала состояние, не задерживаясь на одном месте надолго, не привязываясь и не строя долгосрочных планов.

Самый главный принцип — никому не доверять.

Даже давним приятелям.

Даже посреднику.

Особенно посреднику — он привык продавать услуги и сведения, и не задумываясь продаст клиента, если ему это будет выгодно.

Кстати.

— Мне вот интересно, а как вы на меня все-таки вышли? Чем я себя выдала? Хотелось бы знать на будущее, — с кривой усмешкой уточнила я.

Айзенхарт отвел взгляд и нарочито заинтересовался ближайшей ничем не примечательной картиной, словно ему было неловко обсуждать эту тему. Зато его напарник никаких моральных терзаний не испытывал.

— Из общих межмировых уведомлений, — с готовностью ответил Хаттегер. — Не знаю, как тебя Руф в толпе вычислил, но в первый же день он уже знал, кто ты.

— И почему пустили в академию? — я не отрываясь смотрела на ректора, напряженно ожидая ответа.

Сама не знаю, почему это вдруг стало для меня так важно?

— Я бы не пустил, — все так же открыто развел руками Хаттегер. — Но тут решаю не я.

— Мне показалось, что ты сможешь нам помочь, — наконец повернулся лицом Айзенхарт. — И, как видишь, я не ошибся.

Значит, только ради дела? Приютил воровку, сделал над собой усилие, рассчитывая принудить ее к сотрудничеству, выжать, а после сдать коллегам?

То, что я ощутила, нельзя назвать обидой. Нельзя обидеться на чужого, никакого к тебе не имеющего отношения человека.

А вот разочарование — да, слово подходящее.

Мне в какой-то момент показалось, что Айзенхарт испытывает ко мне нечто большее, чем практический интерес следователя.

Что между нами проскочила искра.

Ну что ж. Значит, показалось.

— О, просыпается! — я насторожилась, почувствовав липкое, мерзкое прикосновение к ауре. — Пора нам отсюда убираться. Защита стоит, но насколько она прочна — не хотелось бы выяснять на себе. Кстати, у меня появилась мысль, как найти убийцу!

— И как же? — не скрывая скепсиса, спросил Хаттегер.

— Это будет сюрприз! — нарочито восторженно заявила я, в свою очередь не глядя на ректора.

Что ж. Хочет чисто деловых отношений — будут ему.

Спала я как младенец, и поднялась раньше Эриды.

Сегодня важный день. Наконец-то мы найдем преступника, а значит, согласно договору Айзенхарт будет обязан меня отпустить!

Возможно, мне удастся его убедить приоткрыть щит? Ненадолго, мне минутки хватит. Если среди ночи провернуть, никто и не заметит!

Как же мне надоел этот остров, кто бы знал. Нет, скучать здесь некогда, но находиться в зависимости от прихотей некоего ректора, не говоря уже о невозможности сбежать — омерзительно!

На завтрак я шла чуть не вприпрыжку. Уселась за привычным столиком, лицом к залу, чтобы видно было преподавательский стол. Интересно, насколько хороша реакция Айзенхарта? Сидит, зыркает по сторонам с подозрением. Готов задерживать в любой момент! Еще на меня посматривает, мол, когда?

Когда поем, вот!

Мне силы нужны. Заклинание не из легких.

Моя задумка заключалась в том, что для обороны от щупалец зеркала Паркера нужно особое плетение. Частично оно было отражено в щите, который накрывал постамент, так что примерную схему я себе зарисовала и все утро мысленно крутила, собирая заклинание.

Прежде чем распознать его у другого мага, нужно прочувствовать самой.

Когда из-под пола полезли первые, неуверенные нити паучьих щупов, я бросила короткий взгляд на ректора. Заметит ли?

Заметил.

Посмотрел на меня вопросительно.

Молодец. Прежде чем бросаться грудью на амбразуру, подумай.

Студенты вообще не замечали, что кто-то тянет из них магию. Сидели, болтали, попивали дурной кофе, пытались проснуться.

Зато за преподавательским столом наметилось оживление.

Быстрее всех среагировал не боевик. И не артефактор — хотя он-то был в курсе и тоже выжидательно на меня поглядывал.

Самой шустрой и внимательной оказалась миссис Гристейн.

Вот уж на кого бы я подумала в последнюю очередь!

Бытовичка вскочила с места, накрыла прорыв отработанным до автоматизма специализированным куполом, и заверещала во всю глотку:

— Берегись! Все вон из здания!

Студенты, наученные опытом, тут же вскочили и бросились врассыпную. Недавняя поломка щита заставила их уяснить, что при сигнале тревоги сначала нужно слушаться, а потом уже думать.

Зато Айзенхарт предпочел подумать.

Неспешно поднялся и, пользуясь тем что внимание куратора бытового занято мнимыми паучьими щупальцами, почти лениво вытащил из-за пояса противомагические наручники.

Раз — и они защелкиваются на вытянутых вперед, как по заказу, узких женских запястьях.

Я поежилась и потёрла свои. Прямо-таки фантомная боль кольнула. Неприятненько.

— Миссис Гристейн, вы арестованы за убийство прежнего ректора, мистера Дитлинда! — зычно объявил Айзенхарт.

Что тут началось!

Студенты, осознав, что прямой угрозы для жизни нет, притормозили. Кто-то сел обратно — завтрак сам себя не доест! Кто-то рухнул на ближайший стул, потому что ноги не держали, как например Эрида. Я еле успела придвинуть ближайший, а то шмякнулась бы на пол бедняжка.

Остальные застыли, где стояли, с любопытством и непониманием глазея на арестованную преподавательницу.

Полагаю, бывшую.

— Вы что делаете? — растерянно и лишь немного испуганно пробормотала женщина, рассматривая оковы на своих руках. — Вы не понимаете, нам всем грозит смертельная опасность! Снимите немедленно! Только я могу всех защитить!

— Нам стоит побеседовать в кабинете, — процедил Айзенхарт и потащил упирающуюся добычу к выходу.

Осознав, что слушать ее никто не собирается, миссис Гристейн забилась в его руках пойманной рыбиной и пару раз весьма удачно саданула каблуком по коленке. Ректор поморщился, спеленал ее магией, да так и повлек — на весу, как шарик на веревочке. И про кляп не забыл, а то арестованная продолжала завывать о неотвратимости угрозы.

Я незаметно скользнула в коридор следом за Айзенхартом.

Куда ж они без меня!

Хаттегер, пристроившийся рядом, бросил на меня неодобрительный взгляд, но вслух возражать не стал. Чем он на этот раз недоволен? Сами же просили участвовать в расследовании. Можно сказать, от успеха операции моя свобода зависит!

— Куда вы ее несете? — нас догнал запыхавшийся мужчина средних лет, ниже среднего роста, с короткими усами щеточкой. До сих пор не было нам не приходилось пересекаться, но я уже знала что это штатный целитель академии, мистер Йорген. Видела не раз за обедом. Аппетитом лекарь отличался знатным, а вот о его профессиональных качествах я пока что была не в курсе.

Вот и случай представился.

— На допрос! — лаконично отозвался Айзенхарт.

Больше лекарь вопросов не задавал. Но увязался с нами, на всякий случай, как он сам выразился.

В кабинете ректор швырнул миссис Гристейн в кресло безо всякого почтения к возрасту, устроился за столом и только после этого нейтрализовал кляп.

— Вы только что обрекли на мучительную смерть сотни молодых магов! — отчеканила дама, выпрямившись. Я ее зауважала еще больше — выкручивается до последнего. — Освободите меня, пока не поздно!

— Вы про зеркало Паркера? — небрежно отмахнулся Айзенхарт. — Оно в подвале, накрыто щитом и к происшествию отношения не имеет.

Я восхитилась его актерскими умениями. Ведет себя так, будто не вчера о существовании артефакта узнал, а как минимум подозревал с самого начала дела!

— Раз вы знаете, о чем речь, то понимаете, что все очень серьезно! — тут же сориентировалась бытовичка. — Разве вы не почувствовали отток магии там, в столовой? Сначала слабость, потом дискомфорт, а там и до перманентной потери дара недалеко!

— Вы это планировали провернуть и что-то пошло не так? Или же сразу собирались убить мистера Дитлинда? — светски уточнил Айзенхарт, лихо вытаскивая из ящика ручку и примеряясь к листу бумаги.

Миссис Гристейн поджала губы и изобразила оскорбленную добродетель.

Поздновато спохватилась.

— Молчание вам не поможет, — обманчиво-ласково заверил ее ректор. — У нас есть улики и свидетели. Мисс Тей…Тиара?

— Да, я именно ее ауру почувствовала и в кабинете, и в хранилище, — отчиталась я, просканировав женщину.

И нахмурившись, повторила процедуру.

Что-то цепляло глаз, выделялось, но что именно — я уловить не могла. Обойдя кресло, устроилась за спинкой, вытянула перед собой руки, чтобы увеличить поверхность контакта, и прикрыла глаза.

Мистер Йорген заинтересовался моими манипуляциями и тоже навис над подозреваемой.

Она запрокинула голову, неодобрительно нас оглядела, поджав губы, и выпрямилась до хруста. Мол, я не могу вам сопротивляться, вас больше, но я не одобряю происходящее!

Пусть хоть загримасничается. Меня настораживали происходящие с ее телом изменения.

— Вы это видите? — негромко уточнила у мистера Йоргена.

Он пожал плечами и покачал головой. В общем, проделал все телодвижения, демонстрирующие его полную беспомощность и непонимание ситуации.

С другой стороны, если он по травмам и разбитым коленкам, не менталист, вряд ли поймет, что я имею в виду.

Тем временем допрос продолжался.

— Откуда у вас зеркало Паркера? И на кого вы вместе с ректором работали? — пошел по списку стандартных вопросов Айзенхарт.

Если бы я не была настороже и не сканировала сознание преступницы, мы бы не успели ее спасти. Сидевшее в глубине плетение — ментальный червь развернулся в считанные мгновения, пожирая память и личность миссис Гристейн. Мой дар сработал прежде, чем я осознала что творю, закукливая гада обратно и покрывая нейтрализующими чарами.

Но было уже поздно.

Дамочка покачнулась и осела, сползая на сторону в глубоком обмороке.

— Что с ней? — подхватился Айзенхарт.

Хаттегер меня еще и отпихнул, принявшись осматривать бытовичку, мешая делать то же самое мистеру Йоргену.

— Ты ее убила? — резко бросил он.

Признаться, я слегка оскорбилась.

— Надо было менталиста вызвать. Или иметь в штате, — досадливо поморщилась, отходя в сторону. — Что ж вы так халатно к задержанию относитесь! На ней блокировка стояла, а никто не удосужился проверить.

— Я проверял. Пока нес, — растерянно выдавил Айзенхарт.

— Я тоже! — вскинулся мистер Йорген. — Уверяю вас, никаких блокировок на ней не стояло!

Теперь они втроем хлопотали над беспамятной женщиной.

Боюсь, действительно беспамятной. Мое почти своевременное вмешательство спасло ей жизнь, возможно, и рассудок. До какой степени — сможем судить, когда она очнется. Но вот с воспоминаниями у дамочки будет туго. Хорошо если вспомнит, как ее зовут.

Целитель пригодился. Он извлек откуда-то из недр пиджака флакончик с отменно вонючей жидкостью и сунул под нос миссис Гристейн. Она заворочалась, силясь увернуться от неприятного запаха. Распахнула глаза и обвела нас всех по очереди взглядом, остановившись на Айзенхарте.

— Вы кто? — спросила она. — Мистер Йорген, кто все эти люди? Что они здесь делают и где мистер Дитлинд?

— Она притворяется? — нахмурился Хаттегер.

— Попрошу, молодой человек! — гордо вздернула подбородок бытовичка. Ее глаза засияли, руки на автомате поправили юбки, проверяя насколько все прилично и не помялось ли что, пока она лежала в обмороке. Настоящая леди. — Немного уважения к сединам!

— Вам стало дурно, — вмешался мистер Йорген, делая знак обоим дознавателям, чтобы сбавили обороты. — Что вы помните последним? Перед тем как потеряли сознание?

— Я не теряла сознания… наверное, — лицо миссис Гристейн стало задумчивым. — Мы были в городе с мистером Дитлиндом. У него какие-то дела в Лимбергере, он позвал меня, что-то хотел показать. Как я оказалась в академии?

— Мистера Дитлинда уже два года как нет в живых, — бухнул Айзенхарт.

Я возмущенно на него глянула. Ну кто так делает? Понимаю, он хотел вывести подозреваемую на эмоции, но в данной ситуации это совершенно бесполезно. Только стресс пожилой даме организовал. Сразу видно, что ловец не до конца понимает, как работает ментальный червь.

Миссис Гристейн ахнула и схватилась за прикрытое шифоном декольте.

— Позвольте, я помогу.

Не дожидаясь разрешения, я размяла ей плечи, незаметно вливая успокаивающее и расслабляющее заклинание. Женщина обмякла, откидываясь обратно на спинку кресла.

Нащупать цепочку и незаметно выудить медальон было делом техники.

Подняв на уровень глаз, я молча продемонстрировала его ректору.

— Если можно, мистер Айзенхарт, на пару слов, — кивнула в сторону двери.

— Присмотри за ними! — бросил он Хаттегеру и послушно вышел вслед за мной в коридор.

— Что ты творишь? — зашипела я злобной гадюкой, стоило за нами закрыться створке, отрезая звуки в обе стороны.

— В смысле? — недоуменно захлопал глазами ректор. — Мы поймали преступницу, я веду допрос. В ближайшее время все равно подкрепления не увидим, нужно целый год ждать. А если это не она? А если у нее сообщники есть на острове? Может произойти вторая диверсия!

— Диверсию устроила не она, это точно, — покачала я головой. — Точнее, не специально. Щит над зеркалом ослаб, вот щупальца и дотянулись до шнура генератора. До самого артефакта не вышло, да и защищен он получше, а вот провод с одним слоем изоляции — как раз отличная кормушка. Можешь расспросить студентов, наверняка миссис Гристейн в какой-то момент отлучилась из зала во время всеобщей эвакуации. И сбегала в тайник, обновить чары. Вам просто нужно теперь пристально следить за куполом над зеркалом и вовремя его подпитывать. Дыры я закрою. Наша проблема не в этом.

— А в чем? — нахмурился Айзенхарт.

— В том, что я знаю автора ментального червя, которого подсадили миссис Гристейн, — мрачно ответила я.

Ректор даже не моргнул. Привык уже, что я вываливаю козыри в самый неподходящий момент. Или наоборот, подходящий?

Можно ли привыкнуть к неожиданностям? Хороший вопрос, философский.

— И кто же? — только и спросил он.

— Есть у меня один знакомый, — уклончиво отозвалась я. — Одна загвоздка — он не в этом мире обитает.

— Учитывая иномирную контрабанду, я догадывался, что сообщники миссис Гристейн не из Траумфельда, — хмыкнул Айзенхарт.

— Они скорее не сообщники, а начальники. Или заказчики, — покачала я головой.

Потому что червь был мне знаком слишком хорошо.

Принимая первый заказ от Фалька, я едва успела увернуться от аналогичного. К счастью, у меня мощные природные блоки, они сработали даже пока я была без сознания. Гаденыш подсыпал снотворного в кофе, которым меня угощал.

Извращенец!

Когда пришла в себя, мало ему не показалось. С тех пор мы сотрудничаем на доверии — если можно так назвать наши взаимоотношения. У обоих полно компромата друг на друга, отсюда некий вооруженный нейтралитет.

Был.

До тех пор, пока этот гад меня не сдал ловцам.

Зато сейчас у меня развязаны руки, и ничто не мешает сдать его Айзенхарту в отместку.

Все-таки насколько тесна Вселенная!

А справедливость существует.

— Только у нас есть одна маленькая, но увесистая проблема, — добавила я. — Червь сейчас законсервирован и сигналов не подает. И очень скоро мой знакомец всполошится из-за отсутствия новостей, после чего заляжет на дно и выкурить его будет куда сложнее.

— И что ты предлагаешь? — склонил голову набок ректор.

Я расплылась в довольной ухмылке.

— Тебе придется назначить заместителя до конца года. Как я понимаю, замена сюда не попадет до следующего лета. Думаю, мистер Берен подойдет. Он любит дисциплину.

— Зачем? — вытаращился Айзенхарт.

— Мы с тобой покинем остров и отправимся на задержание, разумеется, — небрежно пожала плечами, ликуя про себя.

Наконец-то я уберусь из этой летающей тюрьмы! Признаться, положение студентки начинало меня тяготить. Не то чтобы я много и усиленно училась, нам за эти дни не до того было, но просто не мое это.

— И как ты собираешься «покинуть остров»? — изумленно уточнил ректор. Помолчал. Подумал. И решительно заявил: — Нет. Мы не будем отключать купол.

— Как скажешь, — легко согласилась я. — Тогда будет у тебя висяк в личном деле. Преступница есть, но осудить ее нельзя, потому что любой менталист тебе скажет — на нее было оказано воздействие. А уж по своей воле она убивала мистера Дитлинда или под принуждением, этого мы никогда не узнаем. Но если мы предъявим «автора» червя, и он расскажет обо всех его свойствах… а может, и заказчика зеркала…

Я многозначительно замолчала. И так понятно — артефакты уровня «Паркера» простые люди не покупают. Подобные игрушки нужны тем, кто пресытился властью и желает самоутвердиться на новом уровне — поставить экспонат в тайную комнату и наслаждаться осознанием могущества.

Это в лучшем случае.

В худшем — преступникам, специализирующимся на заказных убийствах, чтобы подсунуть кому-нибудь в качестве подарочка. Одна такая пакость может уничтожить обитателей небольшого города и не наесться.

Само собой, Айзенхарт все это прекрасно и сам понимал. Потому отправил миссис Гристейн в карцер — чисто на всякий случай. Вместо себя оставил Хаттегера — тот сильно упирался, не желая принимать ответственность за целое учебное заведение, но приказ старшего по званию есть приказ. Пришлось подчиниться.

Я же укрепила щит над зеркалом, чтобы точно продержался до следующего лета. Подмога сюда раньше не доберется, к сожалению. Надо позаботиться о том, чтобы больше несчастных случаев и катастроф не произошло.

Можно было бы забрать пакость с собой, но я не могла гарантировать ее сохранности. Все-таки прыгать придется с хорошей высоты, да еще и вдвоем, а артефакты мои рассчитаны на одного человека. Запасных не осталось, третий использовала в тоннеле, когда из ловушки выбиралась.

На всякий случай из ремней я соорудила своеобразную упряжь, которой предполагалось сцепить нас с ректором. Даже если один артефакт не выдержит, второй дотянет.

Прощаться с Эридой не стала. Вообще не говорила ей, что ухожу.

Не хватало еще, чтобы слухи по академии пошли! Стоит студентам узнать, что с острова можно выбраться, как начнут строить самопальные артефакты. Не побега ради, а хулиганства для. Так и убиться недолго, ума-то нет еще.

Ровно в полночь мы с Айзенхартом стояли спина к спине на краю обрыва, глядя на мерцающий купол и ожидая его отключения.

— Главное, не кричи слишком громко. Боюсь оглохнуть, — ехидно напомнила я, проверяя ремни.

В худшем случае придется вытягивать нас обоих заклинаниями, и мне нужны свободные руки и место для маневра.

— У нас будет тридцать секунд, — не обращая внимания на провокацию, сообщил Айзенхарт то, что я и без того уже знала.

Нервничает.

Ну, это нормально. Первый раз все-таки. Я на его месте тоже бы переживала. Артефакт незнакомый, подельница сомнительная. Вполне могу, например, ослабить крепления и случайно его уронить.

Нет, я так конечно не поступлю.

Но он-то об этом не знает!

Часы на главной башне академии неспешно принялись отзванивать положенные двенадцать раз. Это и было условным сигналом для Хаттегера. Глубоко в подвале он потянул за ручку, отключая купол.

Поднявшийся ветер чуть не снес нас обоих с ног. Я поставила щит и ткнула ректора в бок.

— Ну что, полетели?

Не дожидаясь ответа, оттолкнулась от края, помогая себе магией. Айзенхарт, надо отдать ему должное, не сопротивлялся. Но и не помогал.

Хоть не орал — уже молодец.

Судя по тому, как закаменела прижатая ко мне спина, высказать ему хотелось многое. Мешал перехвативший горло спазм. Далеко не каждый способен сохранять спокойствие, видя как стремительно уходит ввысь относительно безопасный остров, мимо мелькают острые края каменных сколов, а вокруг — лишь темное небо, рассыпавшиеся бисером звезды и все еще розоватые после заката облака.

Потока воздуха я больше не ощущала, щит прикрывал нас со всех сторон. Только приближающаяся с каждым мгновением земля напоминала, что мы летим.

Точнее, камнем падаем.

— Активирую артефакты! — сообщила вслух, вливая силу.

Булавки, вколотые в корсаж мне и в жилетку ректору, засветились мягким золотом, окутывая обоих компенсирующим полем. Скорость плавно уменьшилась до парящего скольжения по задаваемой мною траектории.

Лимбергер лежал в долине на горизонте, к нему-то мы и направились.

Чтобы Айзенхарту не было скучно, я повернулась боком к земле. Теперь он тоже мог рассмотреть крошечные, как игрушечные, домики, неровные участки полей и извилистую сеть дорог.

— Часто ты так летаешь? — гаркнул он.

Я поморщилась. Щиты блокировали и внешние звуки тоже, в коконе стояла тишина, повышать голос было совершенно необязательно. Похоже, у ректора заложило уши от резкой смены высоты.

— Иногда приходится, — честно призналась я. — Но с такой высоты еще не эвакуировалась. Обычно с десятого этажа, однажды пришлось с небоскреба… ну, это очень высокое здание, уровней сто. Было весело!

— Я начинаю тебя понимать, — хмыкнул уже потише Айзенхарт.

Я тоже хмыкнула. Вряд ли он действительно меня понимал. Но то, что ему понравился прыжок в неизвестность, мне импонировало.

Мы приземлились в пригороде. В центр напрямую лететь не стала, опасалась застрять в чьем-нибудь защитном поле. Аристократы, они такие. Защищают свою территорию, совершенно не думая о пролетающих мимо воровках!

Айзенхарт с трудом разжал руки, и мой чемодан с глухим стуком упал на землю.

Для полета пришлось все вещи переместить в пространственные карманы. Набились под завязку, зато вес ушел, осталась лишь масса самого саквояжа. Такой вот магический фокус.

Было бы странно, имей багаж вес всего, что в нем в данный момент находится. Я бы тогда и с места его не сумела сдвинуть!

— Поаккуратнее, он у меня один такой! — возмутилась я, поднимая бесценный артефакт с сырой земли и счищая налипшую траву. Грязь на юбках меня не смущала. Выйдем на нормальную дорогу — уберу. Сейчас же все равно придется брести по проселочным тропкам.

Высокие сапоги уверенно месили осеннюю слякоть. В небе маячили темные пятна летающих островов. Редкие прохожие с недоумением провожали нас взглядами. Еще бы — одеты мы прилично, а бредем пешком!

Впрочем, в черте города нам удалось найти пустой кэб с дремлющим за рулем водителем. Он не пришел в восторг от поздних клиентов, но ректор продемонстрировал значок ловца. Лицо труженика руля и колес моментально разгладилось, и чемодан в багажник мужчина грузил уже с любезной улыбкой до ушей.

Старался изо всех сил.

Удобно все-таки иметь под рукой служителя закона.

— На портальную станцию, — бросил Айзенхарт, устраиваясь на заднем сиденье.

Этот момент мы с ним оговорили заранее.

Точнее, капитально поругались. Ректор собирался к коллегам — требовать подкрепление. Я же настаивала на тайной операции. Пусть пошлет им записку, чтобы были в курсе где мы и зачем, но под ногами не путались.

Знаю я их — набегут, устроят шухер, вспугнут всех кого могут.

Нет уж, мы лучше как-нибудь своими силами. Уж с кем с кем, а с Фальком я одной левой справлюсь. И не таких обламывала.

Разборку с бывшим посредником я искренне предвкушала.

Никто не смеет меня сдавать!

Тем более кто-то вроде Фалька. Средненький маг, дара которого только и хватало маскировать внешность и подписывать магические контракты. Впрочем, сквозь его личину я видела, так что в случае чего и на улице опознаю.

Портальная станция в честь неурочного времени была тиха и пустынна. У каждого перехода сидел дежурный охранник. Они по очереди позевывали, глядя по сторонам. Около двух постаментов с радужными завихрениями телепортов стояли группы туристов, ожидая открытия. Ночные билеты дешевле, так что путешественники победнее частенько предпочитают именно их.

Я собралась было в кассу, но Айзенхарт двинулся прямиком к табличке «Альдер» и снова продемонстрировал жетон ловца.

— Дама со мной, — лаконично бросил он, огибая толпу и увлекая меня за собой в первые ряды. Ропот смолк — стражей порядка побаивались все.

— Надо же! Через неучтенные порталы лазила, с чужими документами — было дело, а вот так, зайцем — первый раз! — восхищенно прошептала я на ухо спутнику.

— Ты не зайцем, а по служебной надобности, — назидательно возразил он и неожиданно подмигнул.

У меня ослабели колени.

Подмигивающая и лукаво усмехающаяся скала — это ж орудие массового поражения женских сердец!

Он меня еще и за талию ухватил.

Судя по осуждающим взглядам пассажиров, большинство решило, что мы нагло пользуемся привилегиями в личных целях. В какой-то степени так оно и было!

— Должен тебе кое в чем признаться, — шепот Айзенхарта обжег ухо.

Я поежилась и кивнула, давая понять, что внимательно слушаю.

— Мне раньше не приходилось покидать пределов Траумфельда, — сознался ловец. — Так что ты уж будь добра, не потеряй и не подставь меня.

— Не переживай. Позабочусь, как о самом ценном грузе! — заверила я и похлопала по ладони, все еще уверенно лежащей на моей талии.

Бесстрашный ректор опасается путешествий по мирам. Чего только не увидишь в многоликой вселенной!

Собственно переход я почти не ощутила, как всегда. Ступила с одной платформы в мерцающее многоцветное зарево, зажмурилась, а вышла уже на другой стороне.

На Альдере занималась заря. Вовремя мы. Фальк как раз закрывает офис, если можно так назвать его комнатушку на верхнем этаже таверны, и идет домой отсыпаться.

Тут-то мы его и накроем!

Вряд ли посредник подозревал, что все его тайные убежища для меня давно не тайна.

Я уверенно вела Айзенхарта по узким улочкам столицы. В плане цивилизации Альдер порядком отставал даже от Траумфельда, застряв где-то между средними веками и индустриализацией. Потому и стал центром сходок различных группировок и оплотом преступности. Скрываться проще.

Поди проверни черные делишки, когда все деньги хранятся в банке, а пользоваться ими можешь только через артефакт!

Вот то-то же.

Мы обошли три квартиры, оказавшиеся пустыми. Я проголодалась и обозлилась, потому когда наконец почуяла следы присутствия Фалька, особо не церемонилась. Дверь вынесло воздушной волной, припечатав посредника к стене. Я перешагнула порог, отбросила бесполезную створку в сторону и подняла гаденыша за шею, чтобы удобно было смотреть ему в глаза и любоваться синеющей мордой.

— Итак, я слушаю, — промурлыкала нежным тоном, не вязавшимся с яростным оскалом и оттого еще более пугающим.

Ответом стал невнятный хрип.

— Ты бы его поставила. Или положила, — оценив состояние бедолаги, посоветовал Айзенхарт.

Он боком пробрался в гостиную, опустил чемодан на пол и скучающе прислонился к пустующей притолоке.

— Да, ты прав, — после секундного раздумья согласилась я и разжала пальцы.

Фальк мешком рухнул на пол и потер покрасневшеегорло.

— Вот дурная баба! Откуда взялась только… — прохрипел он и осекся.

Я склонилась над ним, улыбаясь обманчиво-ласково.

— С неба свалилась, дурачок. Думал, сдашь меня ловцам и все, платить не надо? А камешки откуда получать собрался?

— Так передали бы… — пожал плечами посредник, возвращая былую уверенность в себе. — Но раз уж так вышло, могу и заплатить. Они у тебя с собой?

Незамутненность зашкаливала.

— Ты правда думаешь, что я отдам тебе муассаниты? — склонив голову набок, уточнила я. — После того как ты отправил меня на верный арест?

— Да никто бы тебя надолго арестовывать не стал! Вытащили бы! — отмахнулся Фальк. — Ты лучше скажи — зеркало забрала?

Если бы на меня упала каменная плита, меня бы так не придавило.

— Что, прости? — выдавила через силу и, не выдержав, глянула в сторону Айзенхарта. Он же не подумает, что я ему врала все это время?

Вместо ответа посредник повернулся к Айзенхарту.

— Ты же от Мейсона? Почему ей не помог?

Изумление удалось скрыть с трудом.

Ректор-ловец же и бровью не повел, словно ожидал этого вопроса. Отлепился от стены, устроился на низком дешевом диване, накрытом пледом, и небрежно закинул ногу на ногу.

— Да, я от Мейсона. А не помог потому, что артефакт поврежден и нуждается в ремонте, — выдал он наконец.

— Вот же сучка! Таки испортила! — прошипел Фальк.

Он очень быстро пришел в себя и поднялся. Что ему небольшое удушение, и не в таких переделках бывал. Работа у него опасная, нервная.

Я стояла посреди гостиной и лихорадочно пыталась понять, что вообще происходит.

Неужели Айзенхарт предатель? Пробрался в академию, чтобы поживиться после смерти мистера Дитлинда, а то и вовсе был в доле с прежним ректором, и поспешил занять освободившееся место, чтобы забрать ценности.

Тогда почему не забрал? Не знал, где тайник?

Ну вот она я, на блюдечке.

Теперь стало более понятно, как он меня опознал и почему пропустил в академию. Ему нужна была ищейка, способная отыскать спрятанные на острове сокровища. О моем присутствии в Траумфельде ловец узнал не от начальства, а напрямую от посредника. Потому и вычислил запросто, Фальк наверняка указал и ауру, и особые приметы внешности, с которой я отправлялась на дело. Не имею привычки менять ее во время операции, только перед ней. Заранее готовлюсь, чтобы парик не слетел в самый неподходящий момент.

А дальше дело техники. Пригрозить, запугать, заключить договор…

Что-то здесь не вяжется. Айзенхарт явно удивился, когда узнал кто сообщница мистера Дитлинда. И контракт мы заключили о поиске и поимке преступника, а не обнаружении сокровищ. Зачем я ловцу, если он собирался всего лишь озолотиться?

Нет, тут нужно копать глубже и смотреть в корень.

— Зачем ты подсадил червя миссис Гристейн? — осторожно спросила я, отходя к окну. Прыгать в случае чего недалеко, всего третий этаж, да и водосточная труба рядом. В данный момент я не доверяла никому из присутствующих, но очень хотела разобраться, куда меня втянули.

Пахло все дурно, прямо скажу. А от такого нужно либо держаться подальше, либо — раз уж вляпалась — зачищать по полной, чтобы и следов не осталось.

Потому пока что поддержу игру ловца. Посмотрю, к чему она идет.

— Не доверял, — пожал плечами Фальк, устраиваясь на шатком табурете.

Это убежище было крошечным, однокомнатная мансарда под крышей. Кухня с одной стороны, окно с другой, кровати вообще не видно. Крепко подозреваю, что на том самом диване, где сейчас сидит Айзенхарт, посредник и спал.

— И давно она… участвует? — продолжала ненавязчивый допрос.

— Уже лет пять. Ее сам Дитлинд предложил. А что, бабенка сообразительная и маскировочные чары на уровне. Внешность меняла лучше тебя!

Знает, паразит, чем зацепить! Но я не собиралась вестись на провокацию.

— А ректора зачем убили? Не проще было и его подчинить?

— Из игры хотел выйти! — поморщился Фальк. — Решил, что зеркало слишком опасно, чтобы отдавать в одни руки. Благородный, сука! Хорошо, что мы в свое время позаботились о запасном плане. Червь такая удобная штука, им можно даже из другого мира управлять! Жаль, что в сильных магах он не приживается. А Дитлинд был очень силен, гад. Не прижмешь.

Посредник сокрушенно вздохнул, переживая из-за неудачи.

Понятно. Убрали ректора руками несчастной миссис Гристейн. Она, скорее всего, в тот момент и не понимала, что творит. Неизвестно, помнила ли вообще события той роковой ночи или же действовала как сомнамбула, подчиняясь приказу извне?

— Если что, его еще можно починить. Артефакт, не Дитлинда, — хмыкнула я, собрав весь имеющийся цинизм.

Никто не должен заметить, что у меня внутри все дрожит от напряжения.

Работа всегда была простой и понятной. Украсть, передать, получить деньги, насладиться благами цивилизации, получить новый заказ. По кругу, привычно и удобно.

Во что превратилась моя размеренная жизнь?

— Надеюсь. Иначе заказчик откажется и придется возвращать аванс, — хитро прищурился Фальк.

Я знала это выражение лица. Сейчас он попробует нас надурить. Ну-ну.

— Если хочешь, можешь передать мне зеркало, — небрежно предложил он. — Мы его починим здесь и сразу отдадим мистеру Манкорну.

При звуке этой фамилии внутри неприятно екнуло.

О теневом владыке Альдера не слышал только глухой. Но никто его не видел. Поговаривали, что лично познакомившиеся с ним долго не живут.

Вот это мы влипли.

Айзенхарт оказался то ли глухим, то ли тупым.

А может, изначально это и планировал?

Меня как ледяной водой окатило.

Похоже, я по незнанию вляпалась в массированную атаку на верхушку преступной организации. Мистер Манкорн правил железной рукой, не терпел неповиновения и обладал неким, пусть извращенным, кодексом чести. Однако в последнее время он потерял берега окончательно. Одна затея с зеркалом чего стоит!

Теневой владыка решил выйти на новый уровень?

Возможно, стать официальным правителем Альдера.

Возможно, не только Альдера.

У меня по спине пробежали зловеще настроенные мурашки.

Всегда старалась держаться подальше от политики и власть имущих. Максимум — тихонько грабить их. Изредка.

Но вот, вляпалась где не ждала.

— Пожалуй, мы сами сообщим мистеру Манкорну о задержке груза, — беспечно улыбнулся Айзенхарт. — В конце концов, ранее чем через год его с острова все равно не достать.

— Но вы же как-то выбрались? — прищурился Фальк.

— Зеркало так не вынести, — покачала я головой. — Мы рисковали собой, чтобы заверить мистера Манкорна в нашем глубочайшем почтении и извиниться лично.

Да, похоже, я тоже сошла с ума.

Но отправлять ловца одного в логово самого опасного человека этого мира — а то и всех семи миров — на такое преступление не пойду.

— Что ж. Мне же лучше, — пробормотал посредник себе под нос. И уже громче добавил: — Я организую вам встречу. Точнее, попрошу об аудиенции. Посмотрим, примет ли он вас. Ничего обещать не могу. Мистер Манкорн очень не любит, когда его планы срываются. А если он недоволен, летят головы.

— Да, я заметила, — проворчала я.

Далеко ходить не надо. Малейший признак бунта — и не стало сначала мистера Дитлинда, а потом и миссис Гристейн. То, что она жива — это не ее заслуга и не наша, а всего лишь недоработка червя. Бедняжка в безопасности, пока на остров невозможно попасть. Стоит открыться сообщению — и по ее следу будут пущены наемные убийцы. Манкорну плевать, что дамочка ничего не помнит. Он устраняет все ведущие к нему следы.

И точно так же, не задумавшись, избавится от нас с Айзенхартом, если мы будем недостаточно убедительны.

— Когда нам ждать приглашения? — блаженно заулыбался ректор.

Он точно ненормальный! Или где-то за плечом у него армия, я просто не в курсе? Отчего ему так не терпится влезть в логово к дракону?

А за глаза Манкорна так и называли — драконище. Страшный, зубастый и мстительный, как легендарные ящерицы.

— Скоро, — отрезал Фальк, снова обретая уверенность в себе. — Ждите. Я вас сам найду.

— Мы и не думали скрываться, — пожала плечами и первой направилась к выходу.

Мне срочно нужно было на свежий воздух. Подышать, прийти в себя, ощутить себя живой. Пока это еще возможно.

Мы спускались по лестнице в мертвой тишине.

Чемодан гулко ударялся о ступеньки, отсчитывая каждую вторую.

Айзенхарт пару раз пытался что-то сказать, но я бесцеремонно на него шикнула.

Не время! Это ж убежище Фалька, а он не пальцем деланный. Наверняка и следилки, и прослушки понатыкал. Я штуки три не особо присматриваясь обнаружила, а если пошарить, то еще с десяток найдется.

На улице я тоже молчала. Остановила взмахом руки кэб, запряженный понурой тощей лошадкой, залезла в тесную, темную кабинку и чинно уселась, сложив руки на коленях.

— В центр! — приказала кучеру.

Айзенхарт устроился напротив. Еще и чемоданом отгородился, хотя мог бы на крышу забросить.

Разумно. Подальше от кипящей гневом женщины.

Но мне и не надо было дотягиваться до него руками, чтобы выразить все что накопилось на душе.

Коротко, без замаха я пнула мужчину под коленку.

Он нападения не ожидал, дернулся, схватился за повреждённое место и зашипел от боли.

— За что? — возмутился ловец.

— Сам знаешь! — буркнула я в ответ и выпустила сканирующее заклинание.

Так и есть, три жучка под сиденьями, кучер с артефактом прослушки, еще и едет не в ту сторону.

Кажется, встреча с мистером Манкорном произойдет раньше, чем мы думали. Даже не знаю, к добру это или к худу.

Времени на подготовку и согласование постановки у нас осталось катастрофически мало. Любой просчет — и нам конец.

Обоим.

Дождавшись, когда Айзенхарт отдышится, я изобразила рукой полукруг. К счастью, он понял правильно и поставил свой фирменный купол. Я уже проверяла, сквозь него никакая подслушка и посторонние заклинания не пробираются. Исключительно полезное заклинание. До конца в нем еще не разобралась, но уважаю.

— Итак, каков план? — поинтересовалась я, глядя на неспешно проплывающие мимо здания.

— Как раз хотел задать тот же вопрос, — криво усмехнулся ловец. Саданула я от души, ныть будет еще долго. — Зачем нам в центр?

— Уже незачем. Нас везут к Манкорну. Скоро сможешь задать ему все интересующие вопросы напрямую.

Айзенхарт тоже уставился в окно, будто мог навскидку определить, в какую сторону мы направляемся, хотя никогда раньше в Альдере не был.

— Вот что. Прыгай! — неожиданно заявил он.

Я аж рот приоткрыла. Столь элегантный способ решения проблемы мне отчего-то в голову не пришел.

Ну правда, что я забыла на разборке элитного босса, высочайшего уровня криминального авторитета, с одним-единственным заблудшим ловцом? Давно не была на грани гибели, адреналину не хватает?

— Нет! — решительно покачала головой. — Тебя ж там прибьют и закопают.

— А так нас там обоих прибьют и закопают, — вздохнул Айзенхарт. — Мне бы очень не хотелось, чтобы ты пострадала из-за меня.

— О, теперь ты обо мне беспокоишься? — фыркнула я, складывая руки на груди. — То есть когда ты организовал облаву, фактически загнал меня в академию, шантажом вынудил тебе помогать — все это было нормально и в пределах разумного. И тут неожиданно проснулась совесть!

— Именно так! Это опасно! — рявкнул ловец.

На ректора он теперь не походил вообще. Как я могла хоть на минуточку поверить, что он труженик науки? Хищный взгляд, каменное выражение лица, военная выправка…

Хотя надо признать, скала дала трещину. Что-то в глазах Айзенхарта виделось такое — то ли мольба о прощении, то ли вина.

— Мы сегодня ночью прыгнули с острова, имея в запасе ровно два артефакта полета, — вздернула я подбородок. — Ты действительно считаешь, что ситуация сейчас опаснее?

— Однозначно. Заметь, у нас было целых два артефакта. Что ты собираешься противопоставить мистеру Манкорну?

— Понятия не имею, — небрежно дернула плечом. — Что-нибудь на ходу придумаю. Ненавижу импровизации, но иногда без них никуда.

— Согласен, — кивнул Айзенхарт.

И ловким движением открыв дверцу, выпихнул меня из кэба!

Мы как раз проезжали поворот, так что я скатилась на обочину и села, отплевываясь.

На моих глазах этот идиот — другого слова не подобрать — выбросил и чемодан, помахал мне рукой и захлопнул дверцу.

Лошадка продолжала неспешно трусить, не поведя ухом на всю эту акробатику, и вскоре кэб скрылся за деревьями. Возница либо ослеп и оглох, либо ему был дан приказ доставить именно Айзенхарта, а меня — как получится.

Ну уж нет, я так просто не отступлюсь!

Я поднялась и не спеша, прихрамывая, побрела к саквояжу. При падении неслабо ударилась бедром. Вот и отомстил ловец за пострадавшую коленку!

Судя по тому, что мы находимся в пригороде, до резиденции Манкорна осталось недалеко.

Но не побегу же я за кэбом, волоча за собой чемодан! Тут придется выбирать.

Спасать упертого ловца или нести муассаниты обратно Фальку.

Собственно, а где гарантия, что меня не прибьют, как только я снова заявлюсь на порог посредника?

Нет уж, будем рассуждать логически.

Единственный способ для меня выручить хоть что-то и не стать изгоем — разделаться с Манкорном. Я уже заступила ему дорогу тем, что связалась с ловцами. Отвернулась от своих.

Но для Айзенхарта своей так и не стала.

Прискорбно.

Ну, мне не привыкать. Одиночество — мое второе я. Сменю имя, залягу на дно на несколько лет. Покраситься, что ли? Блондинкой мне не идет, а вот рыжей…

Пока голова была занята планами на ближайшее будущее, руки сами маскировали саквояж. Отстегнутая темно-серая юбка легла поверх него в канаве, сверху насыпались листья и немного земли, чтобы в глаза не бросалась конструкция.

Вскинув руки, я неуверенно выплела заклинание купола.

Он получился чуть больше, чем я рассчитывала, и сожрал половину резерва, но встал как родной.

Я отошла к дороге и проверила. Вроде не видно.

Ну и ладно. На пару часов хватит, а там либо я вернусь, либо кому-то крупно повезет.

После моей смерти купол в любом случае спадет.

Трусить в туфельках по пыльной и пустынной проселочной дороге — сомнительное удовольствие. Так что когда из кустов на меня выпрыгнули бойцы в удивительно современной униформе — аж с бронежилетами! — я им обрадовалась как родным.

— Ребята! А я как раз к мистеру Манкорну направляюсь, — широко развела руки, демонстрируя отсутствие оружия. — Не проводите?

— Отчего не проводить, проводим, — пробасил один из них и на правах главного облапил меня, проверяя на предмет сокрытого.

Ожидаемо ничего не нашел, хотя очень старался. Пожалуй, в тех местах, где он искал, я бы при всем желании ничего не сумела спрятать!

А вот отмычки в поясе пропустил. То ли посчитал неопасными, то ли решил, что отбирать рабочий инструмент — грех.

Там же, в кустах, у охраны был припаркован вполне современный вездеход. Судя по знакам и мелькающему в зарослях забору, здесь начиналась частная территория. Подручные мистера Манкорна совершенно не переживали из-за нарушенного десятка межмировых законов. Что им, одним больше, одним меньше!

Меня посадили на заднее сиденье, зажав между мощными, пованивающими потом и ношеной одеждой телами. Несмотря на доступ к благам цивилизации, мытьем парни пренебрегали.

Я ожидала увидеть особняк или дворец, или на худой конец замок. Но машина направлялась прямиком к горе! И не сбавляя хода влетела в туннель, замаскированные ворота едва успели раскрыть створки полностью.

Над головой прерывисто замелькали вытянутые лампы.

Искусственное освещение, ни капли магии.

Теперь понятно, почему мистера Манкорна не могли найти все это время лучшие специалисты. Что там! Даже мы, представители теневой общественности, не знали где его логово.

Обилие магии и щитов легко вычислить по остаточному фону. Его бы быстро засекли из-за обилия артефактов. Здесь же сплошная технология, никаких чар, с уровнем развития Альдера обнаружить убежище дракона нереально. Да и, пожалуй, с уровнем большинства союзных миров — тоже. Разве что техномиры могут еще что-то предпринять, но те вообще зачастую не в курсе существования параллельных реальностей.

Мда, незадача.

Пока я оглядывалась и прикидывала, как отсюда выбираться (ничего путного в голову не лезло), мы остановились в просторном гараже. Кроме дюжины аналогичных авто, в нем с комфортом разместились два вертолета, небольшой двухместный самолет и что-то броненосное и вооруженное. Я в таком не разбираюсь, но все равно впечатлилась.

Короткая поездка в лифте, и мы выходим в просторном холле. Вдоль стен выстроились вооруженные охранники, под потолком виднеются бойницы, наверняка тоже не пустующие. И вся эта мощь сейчас направлена на одного-единственного человека.

Стоящего в центре зала Айзенхарта.

Услышав звук открывающихся дверей, он обернулся.

Кажется, не меня он ждал. На каменном лице по очереди промелькнули разочарование, раздражение и злость и тут же пропали.

— Ты все-таки пришла, — холодно бросил он, поворачиваясь снова спиной.

— А ты все-таки тупой! — фыркнула я в ответ. — Неужели ты думаешь, что Манкорн явится с тобой побеседовать лично?

— Попрошу. Мистер Манкорн! А почему бы, собственно, и нет? — раздался негромкий голос из ниши прямо напротив нас. Участок стены медленно развернулся вокруг своей оси, являя сидящего в кресле мужчину средних лет. — Мне очень хочется знать, почему задерживается мой заказ.

— Вы про зеркало Паркера? — непринужденно уточнила я. — Знаете, небольшая загвоздка вышла. Но мы уже работаем над ее устранением!

— Помолчи, женщина! — отмахнулся главарь и вперился взглядом в моего спутника. — Ты, значит, наш агент из ловцов? Преемник Мейсона?

— Можно и так сказать, — уклончиво отозвался тот.

— Айзенхарт… Не припомню тебя в списке, — нахмурился мистер Манкорн.

— Ого, у вас целый список завербованных есть! — восхитилась я. — А может, расскажете, как вы технику между мирами протаскиваете? Я тоже хочу такие машинки!

Мужчины понимающе переглянулись и синхронно закатили глаза.

— Когда зеркало будет у меня? — перешел к делу главарь преступного мира.

— Боюсь, что никогда, — с притворным сочувствием покачал головой Айзенхарт.

Мне стало дурно. Что он творит?! Конечно, план побега отсюда у меня пока что в разработке — на стадии обдумывания и паники, но зачем же так сразу ставить на себе крест?

И на мне заодно!

— Не понял? — протянул мистер Манкорн.

— Это слишком опасная штука, чтобы отдавать ее в руки подонков вроде тебя, — терпеливо пояснил ловец.

Я подумывала о том, чтобы свалиться в спасительный обморок. Давно пора, но не было уверенности, что лежачую не добьют.

И тут гору тряхнуло так, что с потолка посыпалась щебенка.

— Что происходит? — нахмурился главарь, привставая с кресла и напрягаясь.

— Штурм! — радостно заявил Айзенхарт и раскинул в стороны руки.

Нас с ним накрыл купол уже знакомой конструкции и в то же время немного иной. Будто бы… прочнее?

Ловец покачнулся и на мгновение прикрыл глаза.

— Отвык я. — буднично поделился он, глядя на судорожные попытки мистера Манкорна активировать потайной выход. Что-то у него там заело, и разблокироваться отказывалось. — Давно не работал в полную мощь.

— А ты вообще кто? — пролепетала я.

— Спецотряд Имперских ловцов по борьбе с организованной преступностью, полковник Айзенхарт к вашим услугам, леди.

Мужчина изобразил куртуазный поклон и чуть не упал носом вниз. Похоже, действительно под ноль опустошил резерв. Зато накрытый таким же плотным магическим куполом глава организованной преступности не сумел сбежать и лишь скрежетал зубами, наблюдая, как его тайное логово заполняют бойцы в черной униформе и без особых усилий вяжут его приближенных. Механизм, поворачивающий стену, отчего-то внезапно заклинило, и я почти наверняка знала, отчего именно.

Точнее, от кого.

Великий властелин оказался не таким уж и великим. Слишком сильно полагался на охрану и неуязвимость своего убежища, за что и поплатился.

Интересно, как Айзенхарт умудрился подать сигнал сквозь эдакую толщу камня? Иномирные технологии? Да еще и неизвестные мне?! Любопытно!

Никогда не думала, что мне придется присутствовать при эпичном событии — аресте самого дракона теневого мира! Не говоря уже о том, что происходило это буднично и чуть ли не обыденно.

Когда мистера Манкорна скрутили и уткнули носом в каменный пол, я невольно поморщилась. Очень уж отозвалось в душе унижение бедняги. Да, он далеко не идеал добропорядочного гражданина, но прямо сейчас сбывался мой самый худший кошмар.

Ловцы вокруг и некуда бежать.

Видя, как лихо ребята упаковывают почти не сопротивляющихся от шока подручных Манкорна, я боком, боком двинулась к лифту. Может, не заметят, как одна незначительная воровка пролезет в шахту?

— Куда ты, собственно, собралась? Твоя задача еще не выполнена. Преступники не пойманы. — Айзенхарт ехидно усмехнулся уголком рта. — Не все, по крайней мере.

Я уже говорила, что он меня бесит? И немного пугает.

— Оказывается, у тебя недюжинный актерский талант! — хмыкнула я, с трудом сохраняя видимость хладнокровия. — Суметь обвести меня вокруг пальца — надо сильно постараться.

— Я почти не врал, — ловец шагнул ко мне, я отступила прежде, чем заметила что делаю.

Айзенхарт нахмурился.

— Ты меня что, боишься?

— Немного, — я нервно хохотнула. — Признай, у меня есть для этого все причины. Ты лгал мне, обманом заставил свести с Фальком… Ты ведь понятия не имел о его существовании, так?

— Да. В нашем отделе на Траумфельде не так давно завелась крыса, — поморщился мужчина. — Кто-то сливал информацию на Альдер, но мы не могли понять кто именно и как. Пришлось внедриться под видом нового сотрудника и отслеживать все переговоры и передвижения. Мейсона мы выявили довольно быстрое, но стало ясно, что есть шанс выловить рыбку покрупнее.

— Поймать на живца, — кивнула я понимающе.

И сделала невзначай еще шаг назад.

— Именно. Мне удалось втереться в доверие к предателю, попавшись на взятке. Мейсон замял дело, завербовал меня и очень тем гордился. Обещал принять в банду, посвятить во все дела, и тут облом — мистер Дитлинд умер! И как назло, в этот же день Мейс угодил в перестрелку и погиб, не успев связаться с Манкорном. Я остался в подвешенном состоянии: на кого выходить, кому сообщать — не знаю, а упускать такой случай грех, потому продолжил играть свою роль недалекого продажного ловца. Пришлось целый год сидеть в академии, вникать в учебный план и распределять нагрузку преподавателям. Думал, свихнусь! Зато когда ты появилась на портальной станции, удалось перехватить сообщение-ориентировку. Тебя специально слили, подставили под удар, чтобы ты направилась на летающий остров.

— Фальк меня отлично изучил, — вздохнула я, мельком оглядываясь.

Лифт снова поехал наверх, увозя очередную партию арестованных, но мне ведь необязательно в кабину. Можно и так, по шахте…

— Да, они были уверены, что ты полезешь исследовать академию. И как видишь, оказались правы. Ты таки полезла и нашла зеркало, о существовании которого я совершенно искренне понятия не имел. Как и о том, кто убийца, о подсаженном ментальном черве и прочих деталях. Увы, иногда в таком деле нужно немного везения, а оно не всегда на моей стороне.

— Как я тебя понимаю! — промямлила, прикидывая про себя расстояние до дверей.

Еще и отжать их успеть — нет, не хватит времени.

— Надеюсь, ты согласишься на небольшое свидание? — неожиданно предложил Айзенхарт.

Я отвлеклась от планирования побега и наконец-то внимательно посмотрела ему в лицо.

Имперский ловец галантно отставил локоть калачиком и выжидающе уставился на меня.

— Наверное, не стоило мне так шутить. Прости, — покачал он головой после долгой паузы, и добавил кодовую фразу: — Наш контракт завершен.

С неслышным звоном и едва ощутимой вибрацией с запястья исчезла вязь договора.

Я свободна?

Не веря глазам, пощупала руку и ничего не обнаружила.

Он действительно сдержал слово и отпустил меня…

Отпустил ли?

Я огляделась.

Вокруг по-прежнему суетился отряд в черном. Один приказ…

— От имени империи Кристагар объявляю вам благодарность! — рявкнул неожиданно Айзенхарт.

Я вздрогнула, военные обернулись, одобрительно покивали и вернулись к своим делам.

Наверное, и похлопали бы, но руки были заняты бандитами.

— Вот видишь! Ничего страшного. Можешь идти в любое время. Если захочешь, конечно! — поспешно добавил мужчина, заметив, как я попятилась в сторону лифтов. — Вообще-то я хотел попросить тебя об одолжении…

— Ты вроде говорил про свидание? — вырвалось у меня.

Я прикусила губу, а Айзенхарт довольно заулыбался.

— Зная тебя, можно совместить, — промурлыкал он и демонстративно покосился на все еще отставленный в сторону локоть. — Мистера Манкорна арестовали, но сейф его еще предстоит найти.

— Сейф? Их тут должно быть не меньше дюжины! — пренебрежительно фыркнула я и поняла, что попалась.

Но ожидаемого ужаса не испытала.

За прошедшие дни ректор-ловец ни разу меня не подвел там, где это было действительно важно. Врал, конечно, безбожно, так и я ему всех карт не открывала. Так что мы квиты.

А умение брехать с каменным лицом в моем представлении вовсе бонус и преимущество.

— Ну, пойдем взглянем, что у него водится! — легкомысленно хихикнув, согласилась я.

Арестованных уже осматривал менталист. Я чувствовала колебания магического фона — всех, в том числе мистера Манкорна, проверяли на наличие скрытого червя, что развернется в самый неподходящий момент. Например, во время допроса. И хорошо если только прикончит или память сотрет, как произошло с миссис Гристейн. Попадались и куда более гадкие разновидности, например провоцирующие массовое убийство всех присутствующих, помешательство и превращение в пускающий слюни овощ.

Честно сказать, я испытывала некоторое разочарование.

Про мистера Манкорна ходило столько невероятных слухов, легенд практически, и вот так глупо попасться на манок какого-то там имперского ловца… хоть и привлекательного, умелого и сообразительного, да. Но все равно, я бы и то дольше сопротивлялась!

Покосилась на пустующее запястье и решила эту мысль не развивать.

Так оно обычно и бывает. Пройдешь джунгли, полные ядовитых гадов и хищников, и упадешь с лихорадкой от укуса какой-нибудь мерзкой мошки.

Не то чтобы Айзенхарт был мерзким, или мошкой… но аналогия напрашивалась.

На третьем сейфе меня охватил азарт. Каждый следующий был укреплен пуще предыдущего. Что там «Трезормейстер» из академии! Вот здесь собрались действительно произведения хранилищного искусства.

Большую часть нельзя было вскрыть в отсутствие владельца. Одной ауры было недостаточно. Потому арестованного Манкорна тащили вслед за нами как мешок, то и дело «прикладывая» его к артефактам.

В любом случае так безопаснее. Старый гад наверняка надеялся выкрутиться и из этой передряги, так что в его интересах остаться в живых.

Сначала дракон изображал статую. Гордую и непоколебимую. Получалось у него почти так же хорошо, как у Айзенхарта, я оценила.

Он меня тоже оценил. На пятом открытом тайнике, кажется, и зауважал.

А на шестом меня ждал сюрприз.

— Это еще что? — пробормотала немеющими губами.

В шикарной бархатной коробке, как самое изысканное ожерелье, лежала простенькая цепочка с половиной кулона. Ширпотребная ерунда, которой пять монет цена в базарный день, с разъемным сердечком.

Я бы не обратила на него внимания, ценности в нем никакой. Ни исторической, ни скрытой — наложенных заклятий или там оберегов. Ни-че-го.

Кроме одного.

Точно такой же хранился в одном из кармашков моего неизменного рабочего пояса.

На шею вешать я его не решалась — все-таки примета, по которой меня могут опознать. А расставаться с ним не хотелось. Вот и носила с собой, но тайно.

— Ерунда! — буркнул зловещий дракон и отвел взгляд.

Могу поклясться, что скулы его слегка порозовели.

Наверное, на моем лице отразилось нечто нецензурное, потому что Айзенхарт чуть ли не пинками выгнал своих подчиненных, оставив лишь двоих охранять двери. Самых благонадежных и неболтливых, похоже.

— Повторю вопрос. Откуда у вас этот медальон? И прежде чем отвечать, подумайте, — процедила я.

Ловцы глянули на меня с уважением. Интонации точно как у офицера, ведущего допрос.

Насмотрелась, да.

— Давнее это дело. Очень давнее, — с нажимом добавил Манкорн. — Никого из вас тогда и в плане не значилось.

— А вот с этим я бы поспорила, — пробормотала, вытаскивая из кармашка вторую половинку медальона.

Единственный предмет, что был со мной столько, сколько я себя помню. И висел на моей шее, когда меня младенцем подкинули на порог приюта. Как никто не украл и не отобрал за последующие годы — не знаю, наверно просто повезло.

— Откуда это у тебя? — спав с лица, выпалил дракон.

Не отвечая, я зажала медальон в кулаке и, наплевав на все протоколы, вывалилась из библиотеки в коридор. Меня мутило, сердце стучало в ушах и почему-то в горле, мешая глотать.

Чтобы не упасть, пришлось опереться на стену.

Азенхарт вышел следом, дал сигнал остальным ловцам присмотреть за арестованным, а то последний начал бузить. Орал нечто неразборчивое, пытался освободиться из магических-антимагических оков и рвался за мной.

— Вот я, значит, в кого пошла! — невесело усмехнулась я, с трудом проталкивая слова наружу.

Казалось, на язык насыпали битого стекла. Список прегрешений повелителя теневого мира Альдера встал перед глазами, как наяву. Грабежи, поджоги, убийства — массовые, заказные, жестокие…

Я всегда мысленно винила мать за то, что она меня бросила. Но сейчас, зная кто именно мой биологический отец, не могла на нее более злиться. Родить от такого не каждая осмелится. Спасибо, что в канаву не вышвырнула или плод не умертвила.

Неизвестно, по согласию ли у них было все вообще. Судя по бурной реакции дракона — с его стороны точно имелось нешуточное увлечение.

С другой стороны, что толку гадать, когда можно пойти и спросить?

— Ты не в него. Это точно, — мягко заверил меня тихий голос Айзенхарта.

Я запоздало осознала, что стою, уткнувшись лицом в его пропахшее дымом и металлом пальто, и беззвучно плачу. Причем довольно давно — ткань успела промокнуть напрочь.

— Откуда тебе знать? — вяло возразила я.

— Я точно знаю! — ловец бережно взял мое лицо в ладони и большими пальцами вытер струящиеся слезы. — Ты умная, благородная, самоотверженная и самое главное — добрая. Поверь мне, Манкорн не побежал бы спасать одного излишне самоуверенного ректора из лап преступников!

— Это был сиюминутный порыв.

— Это очень четко тебя характеризует, — отрезал Айзенхарт. — Ты идеальная женщина. И не пытайся доказать мне обратное.

Он наклонился к моим губам с явным намерением в свою очередь что-то доказать.

Например, то, что воровки и ловцы очень даже совместимы.

Доказывал долго, с чувством и вдохновением.

Я почти поверила.

Но одна мысль сидела занозой в голове и мешала беззаветно насладиться происходящим.

— Я все это время никак не могла понять… почему я не старею? — нахмурилась я. — Мне должно быть более девяноста лет. Что со мной не так?

— Более девяноста? — вскинулся ловец.

Надеюсь, он не раздумал со мной и дальше целоваться? Мне вообще-то понравилось!

— Погоди-ка. А что, если его прозвище — вовсе не кличка, а реальная раса? — лихорадочно пробормотал Айзенхарт.

И словно в ответ на его слова из библиотеки донесся ужасающий грохот.

Когда мы туда ворвались, все было кончено. Бойцы лежали кто где, оглушенные взрывом. Но вроде бы живые.

А медальон и мистер Манкорн пропали.

Конечно, я тут же бросилась на поиски тайного хода.

Мы его обнаружили через несколько минут, но дракона давно след простыл. Не станет же он нас дожидаться!

Самое обидное, я так и не успела у него спросить про мать.

Жива ли она? Как ее звали?

Не уверена, что хочу знать. Но какая-то мазохистская частичка души требует выяснить все детали.

— Начальство будет рвать и метать, — вздохнул Айзенхарт, убедившись, что мистера Манкорна в пределах досягаемости нет.

Если у него есть мозги — а в этом сомневаться не приходилось — главарь преступного мира заляжет на дно и снова потихоньку начнет копить силы.

Впрочем, без его тайников и сбережений поначалу придется туго. Так что захват Альдера откладывается на неопределенный срок.

— Хотя, есть у меня одна мысль, как умилостивить генерала, — протянул ловец, плотоядно меня оглядывая.

— Ты мне обещал свободу! — возмутилась я.

— Про предложение работы в договоре ни строчки! — возразил Айзенхарт.

Так я неожиданно получила официальную должность при Имперских ловцах. Консультант по вопросам безопасности — звучит же?

Вот и я думаю, что звучит.

Красть, конечно, мне теперь ничего нельзя, зато выискивать тайные ходы, скрытые сейфы и прочие прелести — можно и нужно. А также проводить семинары для боевых отрядов по теории сокрытия украденного.

Всеми профессиональными секретами, конечно, не поделюсь, но и от того, что я рассказываю, у парней глаза на лоб лезут.

А Манкорна мы еще найдем и обязательно допросим.

Вместе с Айзенхартом. Куда я теперь без моего личного ловца… Он знает, как правильно обезвреживать воровок!