© Мери Ли, текст, 2024

© Макет, оформление. ООО «РОСМЭН», 2024

Рейчел

Глубокая ночь. Жуткий темный лес.

Луна спряталась за тяжелыми черными тучами, и я с трудом различала очертания деревьев, но адреналин, выполняя свою задачу на сто пять процентов, гнал меня вперед.

Шаг, второй.

Вдох, выдох.

Ноги несли меня сами, пока мысли были совсем в другом месте: в дешевом мотеле на краю города. То, что я там увидела, не поддавалось никакому объяснению. Но мне не могло померещиться. Не могло! Если бы это был обман зрения, то сейчас за мной не гнался бы он.

Я же не сумасшедшая…

Надеюсь, что нет.

Хотя…

Легкие плавились, словно наполненные жидким оловом.

Ну же, Рейчел! Давай! Ты можешь! Беги! Беги!

Кажется, я слышала за спиной звуки шагов. Черт! Или мне это только почудилось? В голове все смешалось. Я больше не понимала, что реально.

Шаг, еще один. Все! Больше не могу.

Я остановилась у огромного дерева и привалилась к нему спиной, начала медленно сползать по стволу, но заставила себя оставаться в вертикальном положении. Если я сейчас позволю себе сесть, то не уверена, что потом смогу встать. Я согнулась пополам, уперлась ладонями в колени и попыталась отдышаться. Не помню, когда я бегала так в последний раз. Наверное, никогда.

Секунды шли, но облегчения я так и не почувствовала, только поняла, что ноги нещадно болят. Зря я остановилась.

Хруст…

Я резко выпрямилась и уперлась затылком в ствол дерева. Зажала рот ладонью, вслушиваясь в окружающие звуки, но бешеный стук сердца не дал мне сосредоточиться на них. Я обвела взглядом лес и ни черта не увидела. Откуда я бежала и куда? Горло сжалось от накатившей паники, но тут я заметила между деревьями свет: он стремительно несся с правой стороны и убегал налево. Отлично… значит, шоссе уже близко. Именно туда мне и было нужно. Осталось только добраться до него и тормознуть первую попавшуюся машину.

Хруст…

Все-таки не показалось. Кто-то преследовал меня. Значит, и то, что я увидела, – не плод моего воображения. Жесть! Во что я вляпалась? Меня там вообще не должно было быть.

Зачем я остановилась? Уже давно добралась бы до дороги, а может, и вовсе сидела бы в теплом салоне автомобиля, уезжая все дальше и дальше от этого места.

Хруст…

О боже. Он был рядом. Стоял за этим самым деревом. Он, оно, я не знала, кто именно охотится за мной. Но сомневалась, что это человек. Мне нужно попасть в полицию. Они помогут. Я опустила взгляд, и каким-то чудом мне удалось разглядеть очертания ветки, не очень длинной, но зато толщиной с мою руку. Я медленно наклонилась и бесшумно взяла ее.

Хруст…

Сердце пропустило удар. Я подняла ветку вверх и сжала ее во вспотевшей ладони так сильно, словно от этого зависела моя жизнь. Скорее всего, так оно и было.

Каждая мышца в теле была напряжена до предела. Адреналин и страх смешались в термоядерный коктейль. Пальцы свело, но я только крепче вцепилась в ветку, и когда передо мной появилась высокая черная фигура, все пришло в движение. Термоядерный коктейль взорвался. Я замахнулась и со всей силы ударила его по голове. Но мужчина не упал без сознания, как я надеялась. От удара, в который я вложила все свои силы, его голова просто слегка отклонилась в сторону. Я замахнулась еще раз, но противник с легкостью выбил палку у меня из рук.

Тогда я оттолкнулась от дерева и побежала в сторону шоссе. Позади меня громко шуршала опавшая листва под его ногами. Он больше не скрывался, а смысл? Я видела его. Я видела, что он сделал.

По шоссе, примерно в одной десятой километра от меня, пронеслась очередная машина. Я проводила ее взглядом. Так близко и так далеко.

В следующее мгновение я уже летела на землю. Удар выбил воздух из легких, дезориентировал, я даже не успела толком понять, что произошло. А потом почувствовала, как чужие руки сдавили мои бедра, удерживая и не давая отползти. Сколько в нем силы? Кто он?

– Да успокойся ты, – зловеще прошипел мужчина.

– Отпусти. – Я не была уверена, что он послушает. Точнее, я была уверена, что он этого не сделает. Но, как только поняла, что меня больше не держат, торопливо встала.

Снова тишина. Было слышно только мое в конец сбившееся дыхание. Очередная машина, что проезжала мимо, осветила лицо… того существа, от которого я бежала. Я сорвалась с места, но не успела сделать и десятка шагов, как он снова повалил меня, вжав в землю своим телом. По ощущениям весил он килограммов девяносто, не меньше.

– Я хотел по-хорошему, – прошипел он мне в шею.

Он оттянул мои волосы назад, а потом резко припечатал лицом в землю. Если бы не куча пожелтевшей листвы, то он разбил бы мне нос. Не знаю, как именно, но мне удалось перехватить его руку, и я тут же потянула ее к своему лицу. Я слышала треск своих волос, глаза слезились от боли, но я не позволила себе сдаться. Как только его рука появилась в поле моего зрения, я, не раздумывая, впилась зубами в запястье. Рот наполнился металлическим тошнотворным привкусом.

– Сука! – закричал он и выдернул руку из моего захвата.

Эта секундная заминка дала мне время вывернуться. Не помня себя от страха, я потянулась к своему ботинку, но звонкий удар по лицу опять сбил меня с ног. Я заскулила.

– Дрянь! Я же хотел обойтись малой кровью.

Темноту снова прорезал свет фар, и я успела разглядеть высокого молодого блондина с кристально чистыми голубыми глазами. Его лицо искажала гримаса злости и презрения. Мне вдруг стало холодно, будто мороз пробрался сперва под одежду, а потом – и в каждую клеточку тела. Вскоре машина уехала, и я снова почти ослепла, но почувствовала, как его руки сжались на моей шее. Он собирался меня убить. Я начала задыхаться, схватилась одной рукой за его руку, а второй потянулась к ботинку.

Я не умру! Не сегодня! Не в поганом лесу на отшибе города!

Кислорода почти не осталось, меня трясло, но я наконец-то нащупала спрятанный в ботинке складной нож. Жизнь научила меня быть готовой к любому дерьму. Я нажала на кнопку, и лезвие тут же появилось с тихим щелчком. Я замахнулась, целясь в шею, но попала в плечо.

– Ах ты, мразь! – закричал он и еще сильнее сдавил мою шею.

Перед глазами заплясали разноцветные блики. Я понимала, что еще немного – и потеряю сознание.

Ну нет!

Не могла позволить этому случиться. Собрав остатки сил, я ударила ножом еще раз. Что-то теплое потекло в рукав свитера, значит, на этот раз я попала. Но он только усилил хватку. Мои руки безжизненно упали в траву, я больше не могла бороться. Нож остался в шее противника, его кровь заливала меня.

Секунда, вторая, и его хватка начала ослабевать… мужчина упал на меня. Какое-то время я просто лежала. Горло саднило, дыхание вырывалось из него с хрипом. Потом я прикрыла глаза и попыталась собраться.

Рейчел, твою мать! Вставай! Нет никакой гарантии, что он один.

Я вяло столкнула с себя тело и повернулась на бок. Я видела очертания его лица и боялась отвести взгляд – мне казалось, как только я это сделаю, он придет в себя и опять набросится. Второго такого спарринга я не вынесу. Свет фар накрыл нас, и только сейчас я осознала… что убила его. Я действительно его убила…

Тяжело дыша, я поднялась на ноги и стянула с себя вымокший свитер. Попыталась с его помощью стереть кровь, но только размазала сильнее. В итоге осталась в джинсах и черной футболке. Пару мгновений я смотрела на тело, потом наклонилась и заставила себя прикоснуться к запястью мужчины. Пульса не было. Я всхлипнула, руки начали дрожать. Не задумываясь, я вытащила нож из его шеи и спрятала обратно в ботинок. Я даже не вытерла с него кровь, все как-то смазалось, я сама толком не понимала, что делаю.

Потом я выпрямилась и пошла в сторону шоссе. До рассвета оставалась пара часов, нужно было добраться до города. У меня не было выбора, либо я, либо он. Осталось объяснить это людям и своей совести.

У дороги я проторчала минут десять, за это время проехали три машины, и ни одна не остановилась. Я даже представить себе не могла, как выглядела в тот момент. Как оборванка? Как бродяга? Как убийца?

Когда на дороге появился старый пикап, я откинула осторожность, выскочила ему наперерез и что есть силы замахала руками.

Ну же, тормози! Пожалуйста!

Машина остановилась в паре метров от меня, открылась водительская дверь, и из нее появился пожилой мужчина.

– Ты что, с ума сошла? – прокричал он мне и заглянул обратно в машину, вернувшись уже с битой в руках. – Если ты решила ограбить меня, то пожалеешь об этом.

– Нет. – Я подняла ладони вверх, показывая ему, что абсолютно безоружна. – Мне нужна помощь. На меня напали. – И тут я сделала то, чего не делала уже больше пятнадцати лет. Я начала молиться. О том, чтобы он поверил мне. О том, чтобы увез меня как можно дальше отсюда.

– О боже! – Мужчина только сейчас увидел кровь на мне и опустил биту. – Садись в машину. Я отвезу тебя в больницу.

– Мне нужно в полицию.

– Садись!

Я тяжело выдохнула и пошла к пикапу. Мужчина уже вернулся за руль, он наклонился в сторону пассажирской дверцы, открыл ее, и я забралась в салон. Внутри слабо пахло сигаретами и какими-то травами, почему-то это меня успокоило, и я откинулась на сиденье. Позволила себе на секунду почувствовать, что я в безопасности.

Пикап тронулся с места, а я бросила последний взгляд на лес. Сердце замерло. Странное движение между деревьями заставило меня ближе наклониться к окну. На этот раз мне показалось.

Там просто лес. Ничего нет. Никого нет.

– Дочка, что случилось? Как ты оказалась в такое время одна в лесу? – дружелюбным голосом поинтересовался старик.

– У вас есть телефон? Можно позвонить? – вопросом на вопрос ответила я.

– На заднем сиденье.

– Спасибо.

Я обернулась и сразу увидела маленький черный телефон, который сиротски лежал посреди сиденья. Я взяла его и набрала номер, услышала нудные гудки, а потом беззаботный голос моего брата: «Привет, это Джереми, можете оставить сообщение, но, скорее всего, я его никогда не услышу. Покааа».

– Джереми, это Рейчел. Возьми трубку. Это срочно!

Так и не дождавшись ответа, я сбросила звонок и уперлась взглядом в лобовое стекло. Какое-то время я тупо смотрела на дорогу. Я убила человека. Как я могла оставаться такой спокойной? Это был шок? В этом я сомневалась. Я перевела взгляд на мужчину за рулем и спросила:

– Можно я сделаю еще один звонок?

– Да, конечно. – Он потянулся назад и достал оттуда огромную куртку цвета хаки. Как я ее не заметила, когда брала телефон? – Надень, ты вся дрожишь.

И только после его слов я заметила, что мои руки и ноги било каким-то безумным тремором. Я взяла куртку и натянула на себя. Набрала еще один номер и стала ждать ответа.

– Да, – отозвался сонный голос спустя какое-то время.

Я прикрыла глаза от облегчения. Мне нужно было услышать кого-то родного и близкого.

– Винс, – пискнула я. – Это я.

– Рейчел? Какого черта? Ты время вообще видела? – недовольно пробормотал он.

– Да. Прости. Джереми не с тобой? – спросила я и скрестила пальцы в надежде, что мой нерадивый брат уехал к нему.

– Нет.

Черт!

– У меня к тебе просьба.

– Слушаю.

– Мне нужно, чтобы ты съездил ко мне домой и проверил, там ли Джереми. И моя машина, он уехал на ней. Проверь машину.

– Детка, давай, как только солнце встанет, я первым делом заскочу к тебе.

– Винс, это срочно! – не выдержала я и повысила голос.

– Рейч, Джереми уже большой мальчик, он сам справится.

Слова Винса разозлили меня: каждый раз, когда он говорил так, мне хотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым. Но он даже не подозревал, насколько его ответ был важен для меня именно в этот момент.

Я прикрыла на секунду глаза и сказала:

– Винс?

– Да?

– Пошел ты!

Нажала кнопку отбоя и вернула телефон туда, откуда взяла. Сквозь лобовое стекло на меня уже смотрел город, в котором я прожила всю свою жизнь.

– Рейчел? – осторожно спросил мужчина за рулем.

Я настороженно вскинула на него взгляд.

– Ты по телефону говорила свое имя, – тут же пояснил он. – Так куда тебя отвезти? Можем доехать до твоего дома, я только позвоню супруге, чтобы она не волновалась.

Водитель разговаривал слишком дружелюбно. Не думала, что в этом городе еще остались хорошие люди.

– Нет. Нет. Отвезите меня в ближайший полицейский участок. Пожалуйста, – попросила я и еще сильнее закуталась в огромную теплую куртку.

– Хорошо.

Через десять минут старый пикап притормозил у небольшого участка на краю города. Небо уже посветлело, и сейчас я отчетливо могла разглядеть свои руки. На них бурыми разводами засохла кровь.

– Приехали, – сказал мужчина.

Я начала снимать куртку, но этот добрый самаритянин только покачал головой:

– Оставь себе. – Он достал из кармана листок и передал мне. – Если нужна будет помощь, позвони.

Его доброта удивила меня, и я спросила:

– И всем вы так помогаете? Вы же меня совсем не знаете, а вдруг я – серийный маньяк? Или убийца?

– Серийный маньяк не попросил бы меня довезти его до полицейского участка. – Он замолчал и свел широкие, покрытые сединой брови к переносице. – Если люди будут чуточку добрее, от этого никто не умрет. Мой сын – капитан полиции, и если вдруг… В общем, можешь позвонить мне.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я и взяла листок, но надеялась, что он мне никогда не понадобится.

Покинула салон и пошла в участок. Я была полна уверенности, что там мне действительно помогут.

Молодой лейтенант, сидевший при входе, с аппетитом уплетал розовый пончик. Он, кажется, недавно проснулся. Увидев меня, он с набитым ртом спросил:

– Что случилось, мисс?

– Я хочу дать показания. И еще признание…

– Какого рода?

– Я видела, как было совершено убийство. И… я… кажется, убила человека.

Парень сразу же схватился за рацию и кого-то вызвал, а я удостоилась более пристального внимания. Через пять минут я уже сидела в допросной, но то и дело бросала взгляд на дверь. Мне казалось, что сейчас сюда вломится монстр и утащит меня обратно. В тот чертов мотель.

– Мисс Смит? Вы слышите меня? – ворвался в мои мысли голос детектива.

Я перевела взгляд на него, мужчину примерно сорока восьми лет. На нем был старенький, но ухоженный серый костюм. Лицо украшали небольшая борода и усы, а еще очки, в которых отражалась я. Напуганная девушка-убийца, вся растрепанная и в крови. Я старалась в них не смотреть.

Детектив мне, конечно же, не поверил. Хотя на его месте я и сама бы засомневалась в своих умственных способностях.

– Мисс Смит, прошу, расскажите все еще раз, теперь уже для протокола. Я запишу все на диктофон.

– Хорошо, – устало согласилась я.

– Еще раз сообщаю, что вам доступен бесплатный адвокат, мы можем подождать его и начать допрос.

– Нет, не нужно.

Я хотела быстрее покончить с этим. Если бы я стала увиливать от ответов или ждать адвоката, то мне бы верили куда меньше. Могли бы заподозрить, что я сама заманила того блондина в лес и убила его там. Мотивы они придумали бы быстрее, чем я успела моргнуть.

– Прежде чем мы начнем, ответьте мне на вопрос. Вы что-то употребляли?

– Нет, я ничего не употребляла. Никогда, – совершенно серьезно сказала я.

Но детектив пытался найти логическое объяснение моему рассказу. Я не хотела его огорчать, но логикой тут и не пахло. Зато сумасшествием несло за версту.

– Не случалось ли у вас сильных эмоциональных потрясений в последнее время? Вы уверены, что вам не померещилось?

– Нет. Я уверена, что видела… как сын нашего мэра убил девушку.

Детектив нажал на кнопку маленького черного диктофона, и запись началась. Уже вторая или третья по счету. Детектив снова посмотрел на меня через чертовы очки и, выгнув бровь, спросил:

– Итак, вы утверждаете, что сын мэра – Тони Аллен – высосал душу из некой девушки?

Но я не успела начать рассказ в третий раз. Взрывная волна выбила дверь и разбила смотровое окно-зеркало на миллионы мелких частиц. Волна снесла меня со стула, я едва успела отвернуть лицо, чтобы его не раскромсало осколками, прилетевшими в меня с правой стороны. Наручники, которыми меня приковали к столу, не дали мне возможности грохнуться на пол. Собственный крик я не услышала, только почувствовала, как напряглись связки, руки вывернуло от моего падения. Я была уверена, что кричала от боли и ужаса. В ушах звенело, заглушая окружающие звуки. Но я видела, как детектив слабо пытается подняться. Потом в поле зрения появились чьи-то ноги, я подняла голову и увидела того самого мужчину из леса. Что? Он жив?

Его глаза нереально ярко сияли. Температура в комнате стремительно падала. Белое облако пара вырывалось изо рта при каждом вдохе, словно меня внезапно закинули в морозилку. И не собирались оттуда вынимать.

То же самое я почувствовала там, в мотеле. Липкий, пробирающий до костей холод.

Блондин наклонился надо мной и что-то произнес, но я по-прежнему ничего не слышала. Только боль и звон.

Последнее, что я увидела, – это голливудскую улыбку Тони Аллена. Следом – удар по лицу, и я все-таки отключилась.

Рейчел

За восемь часов до

Номер на сотовом я начала набирать, еще даже не добравшись до своей квартиры. Нетерпеливо выслушала несколько гудков, но, к счастью, всего пару секунд спустя мне ответили.

– Нет. Рейчел, ты не можешь так поступить, – категорически отрезала Шерри.

– Но я еще ничего не сказала, – в свое оправдание ответила я.

– Ты звонишь мне за час до смены, и я могу сделать только один вывод: ты решила отпроситься с работы. Я не права?

Конечно, она была права, это же Шерри.

– Шерри, я заболела, – солгала я и кашлянула в трубку.

– Очередное вранье. Ты же знаешь, что сегодня поставка дорогущего вина, и я не могу позволить тебе филонить.

– Прости. Но я действительно не могу.

– Я уволю тебя, – тут же пригрозила она, а я улыбнулась.

– Не уволишь.

– Почему это? – с издевкой в голосе спросила Шерри.

– Ну, во-первых, меня обожают клиенты твоего магазина. Во-вторых, я знаю свою работу, и лучше меня ты никого не найдешь. Ну и в-третьих, ты же меня любишь, – с улыбкой закончила я.

– Я такого никогда не говорила, – парировала она.

– Это и не нужно. Я это и без лишних слов знаю. Ведь я тебе как дочь.

Повисла недолгая пауза, а следом до меня донесся тяжелый вздох Шерри.

– Ты мелкая манипуляторша, – без капли злости заключила она.

– Не спорю. – Я пожала плечами.

– Если ты скажешь мне, что случилось, то я отпущу тебя. Только правду.

– Я приболела, – снова солгала я.

– Ты уволена.

Я закатила глаза. Как будто она не знает, почему я отпрашиваюсь с работы.

– Хорошо, Шерри. Это Джереми, он снова связался со своей бывшей, и сегодня она тащит его в компанию к наркоманам. Думаю, ты помнишь, чем закончилась прошлая его поездка. – Я говорила это и понимала, что она будет волноваться, но никогда этого не покажет. Шерри – железная леди и всегда такой была.

– И ты поедешь с ними? – тут же спросила она.

– У меня нет выбора.

– Это неправда, выбор есть всегда.

– Шерри, ты же знаешь, я не могу по-другому.

Очередной тяжелый выдох на другом конце провода.

– Знаю, – обреченно сказала Шерри. – Передай Джереми, что как только я его увижу, то сверну ему шею.

– Обязательно передам.

– Ладно, я вызову Коди, и если он разобьет хоть одну бутылку, я вычту стоимость каждой драгоценной капли из твоей зарплаты.

– Я согласна, – без споров согласилась я. – Шерри?

– Да.

– Я люблю тебя, – вполне серьезно сказала я.

– Подхалимка.

Шерри первой положила трубку, и это вызвало у меня улыбку. Обожаю ее. Мне было девять, а Джереми – всего три года, когда она забрала нас из детского дома. Это стоило ей немалых усилий, ведь одиноким женщинам неохотно позволяют брать детей под опеку. Но она свернула горы: наняла дорогущего адвоката после второго отказа, судилась со штатом, и уже через полгода мы поселились в ее небольшом, но уютном доме в центре города. Шерри спасла нас, вырастила и воспитала, но она никогда не умела проявлять эмоции и чувства. Я всегда считала ее скорее старшей сестрой, нежели мамой.

Своих родных родителей я плохо помню. Папа ушел от нас, когда Джереми исполнилось три месяца. Что случилось с мамой, я не знаю. Мне было шесть лет, когда она сказала, что уходит в магазин. Помню, как она наклонилась над кроваткой Джереми и поцеловала его, потом подошла ко мне и сказала следить за братом. Она вышла за дверь, и больше я ее никогда не видела. Прошло уже больше восемнадцати лет, а я до сих пор слежу за братом. Вот такая я послушная дочь.

Лица родителей со временем поблекли, остались лишь крупицы воспоминаний о каких-то незначительных моментах. Мама так и не вернулась, поэтому служба опеки забрала меня и Джереми из дома, а все имущество, которое у нас имелось, распродали. Оказывается, папа был азартным игроком, набрал кучу кредитов, на их уплату и ушли все деньги с продажи дома, мебели и даже фотоальбомов. Я всегда задавалась вопросом, кому придет в голову купить чужие фото? Это же бред. Но и их купили: скорее всего, выкинули наши снимки и вставили свои.

Я подошла к кондо и бросила взгляд на парковку, моя старенькая тойота синего цвета стояла на месте. Ну да, как ее угнать без бензина? Кто-то вчера ночью слил все подчистую, и с утра мне пришлось ехать на общественном транспорте. Ненавижу автобусы, люди там постоянно стараются придвинуться к тебе как можно ближе. А я предпочитаю держаться от них как можно дальше. Вот такой я человек, не очень-то жалую посторонних. Если сказать точнее, то вообще не люблю людей: они все странные, со своими тараканами в голове. Я же и со своими ужиться не могу, куда мне до разборок с чужой живностью.

Я поднялась на второй этаж и достала ключи. Но зря, так как дверь оказалась не заперта. Значит, Джереми уже был здесь. Отлично. Я открыла дверь и вошла в гостиную. На маленьком диванчике в беспорядке валялась одежда. На стене напротив висел включенный телевизор, вещали какие-то новости. До меня донесся шум воды. Джереми был в душе.

Я скинула с себя обувь и пальто, оставила сумку у входа и увидела возле дивана бюстгальтер. Не мой. Ну уж нет! Я быстрым шагом прошла на кухню и на всю мощность включила холодную воду. Услышала крики из ванной комнаты и ухмыльнулась.

Через три минуты из душа появился Джереми, за его спиной пряталась та самая бывшая, Лола. Фу. Меня даже имя ее бесило.

– Джереми, я просила тебя не таскать ко мне в дом своих шлюх, – спокойно сказала я и сложила на груди руки.

Джереми, кажется, опешив, промямлил:

– Это же Лола.

– Я и говорю. Никаких шлюх.

– Рейчел, не начинай, – попросил Джереми и нахмурил брови.

Но я не могла спокойно относиться к этой девушке. Да я готова была землю есть ложками, лишь бы ее никогда больше не видеть. Лола все это время пряталась за спиной Джереми, но все же мне удалось поймать ее взгляд, и я тут же обратилась к ней:

– Лола, не могла бы ты исчезнуть? Мне нужно поговорить с братом.

Лола молча вышла из-за спины Джереми. Ее голое тело было обмотано моим полотенцем. Придется его выкинуть. Она собрала свои вещи, разбросанные по полу, и удалилась в ванную. Я строго посмотрела на Джереми, а он только глаза закатил. Типичный подросток. Гормоны вместо мозгов. Я не хотела становиться для него строгим родителем, быть понимающей веселой сестрой мне нравилось больше, но это не наш вариант.

– Джереми, она уже один раз тебя подставила, не повторяй своих ошибок, – напомнила я.

Джереми снова закатил глаза.

– Она изменилась, – сказал он.

– За месяц?

– Неважно, сколько времени прошло, мы любим друг друга.

Вот на эту фразу уже я закатила глаза, да так, что едва свой мозг не увидела.

– Джереми, это не любовь, – медленно произнесла я.

Я не хотела с ним ругаться, но мне нужно было, чтобы он услышал меня и понял. Однако слушать он не собирался. Проклятые гормоны.

– Тебе-то откуда знать? – с издевкой спросил он.

– Не перегибай, – предупредила я. – Ты сегодня не едешь в мотель вместе со своей «любовью».

– Еду, – упрямо возразил Джереми.

– Нет!

– Да!

Для полноты картины не хватало, чтобы он топнул ногой.

– Тогда я еду с тобой, – с приторной улыбкой сказала я, прекрасно понимая, как брат сейчас меня ненавидит.

– Да ты издеваешься. Мне не нужна нянька!

– Еще как нужна! В прошлый раз тебя посадили за распространение наркотиков!

– Но я этого не делал.

– Я знаю, – примирительно сказала я. – Ты хоть понимаешь, что только благодаря Шерри ты сейчас на свободе, а твое дело замяли? Не рассчитывай, что она каждый раз будет вытаскивать тебя из дерьма, в которое ты так и норовишь вляпаться.

Плечи Джереми опустились.

– Знаю, – прошептал он.

– И это все из-за Лолы, – напомнила я.

В этот момент Лола как раз вышла из ванной и зло посмотрела на меня. Ее коротко стриженные черные волосы были мокрыми, в остальном она выглядела куда пристойнее, чем пять минут назад.

– Я ничего не делала, – огрызнулась она.

– Ой, вот только оскорбленную добродетель не изображай, это ты подкинула ему в карман травку. И даже не отрицай этого!

– Я испугалась. – Она очень натурально изобразила вину и раскаяние, но я почувствовала только головную боль. Эта девушка постоянно врала.

– Лола, иди уже, – устало сказала я и указала ей на дверь.

– Джереми, я буду ждать тебя, – сладким голосом пропела Лола. Она подошла к моему брату, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

Джереми смотрел на нее полными любви телячьими глазами.

– Я скоро буду.

Вот же идиот. Не мог найти кого получше.

– Лола, где проходит вечеринка? – задала я вопрос.

– Э-э-э…

– Если ты не скажешь, я…

Но мне даже не пришлось угрожать, Лола сразу затараторила:

– Мотель на севере города. Четыре километра по одиннадцатому шоссе, там увидишь табличку «Моя Рози».

Как быстро я узнала эту информацию. Даже не ожидала такой прыти от Лолы.

– Если ты мне солгала…

– Она сказала правду, – снова вступился за нее Джереми.

Ладно. Будем считать, что я им поверила.

– Лола, тебе пора, – напомнила я.

Как только за спиной девушки закрылась дверь, я ушла на кухню, Джереми последовал за мной. Я сделала себе кофе и села за стойку, которая напоминала барную. Вдохнула успокаивающий аромат и сквозь пар посмотрела на брата.

– Джереми, я тебе не враг.

– Знаю.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив.

– Но я счастлив с Лолой.

– Тебе это только кажется.

– Ты же счастлива с Винсом. Почему тебе так сложно поверить в нашу с Лолой любовь?

Я промолчала. Тут мне нечего было сказать. Винс – сын владельца гостиницы, которая находится по соседству с винным магазином Шерри. Пару лет назад он пришел к нам за вином, которое Шерри добыла с огромным трудом – так мы и познакомились. Они с Шерри заключили договор на поставку этого поистине редкого вина через наш магазин, и мы стали видеться чаще и чаще. А потом начали спать вместе. И до сих пор это делаем. Но счастлива ли я с ним?

Возможно.

– Рейч? – окликнул меня Джереми.

– Что?

– Ты счастлива? – на удивление серьезно спросил брат.

Я пожала плечами:

– Вполне.

Он кивнул.

– Мне нужно идти, – сказал Джереми. – Если ты решишь ехать, пожалуйста, я тебя умоляю, не следи за каждым моим шагом.

Он так просил, что я не могла не поиздеваться над ним.

– Я сделаю все возможное, чтобы тебе стало стыдно и тебя выкинули из этой компании. Например, станцую стриптиз на столе или что-то в этом роде.

– Ты этого не сделаешь, – с улыбкой сказал Джереми и тут же добавил: – Кстати, сегодня там будет Тони Аллен.

Наверное, эта информация должна была меня удивить, но ожидаемого эффекта не последовало. Я спросила:

– Это кто?

– Сын мэра, Бенджамина Аллена. Ты что, новости совсем не смотришь?

– Мне некогда смотреть новости. Сын мэра, надо же. И что он там забыл?

– Ну, вообще-то, это он всех собрал.

– Почему не у себя в особняке? А у черта на рогах.

– Чтобы папа был не в курсе, конечно. – Джереми снова закатил глаза, но больше для вида.

– Ясно.

Джереми ушел, а я так и осталась сидеть на кухне и думать. Я вела себя словно надоедливый родитель, который не дает подростку оттянуться с друзьями, но мне нужно было убедиться, что все нормально. В первый и последний раз, пообещала я себе. Побуду там часик, успокою нервы и поеду домой. Может, успею даже заскочить в магазин и помочь с приемкой вина, Коди помощь точно не помешает. А то, как Шерри и обещала, я вполне могу остаться без зарплаты, у него ведь все валится из рук. Коди – ходячее недоразумение.

В следующий час я приняла душ, выкинув предварительно полотенце, которое использовала Лола. Высушила свои светло-русые волосы и оставила их распущенными. Немного подкрасила тушью ресницы и нанесла бесцветный блеск на губы.

Потом я взяла телефон и позвонила Винсу.

– Детка, привет.

На слове «детка» меня просто передернуло. Я уже миллион раз просила его не называть меня так, но он, видимо, решил, что это круто.

– Привет, ты заправил мою машину? – спросила я.

– Да. Для тебя – что угодно. Может, сегодня встретимся?

– Не получится, я занята.

– Тогда – когда?

– Винс, я не знаю, я позвоню тебе позже.

Я положила трубку и начала одеваться. Черные джинсы, черная футболка, серый объемный свитер. Ботинки без каблука и пальто.

Еще я захватила с собой маленький складной нож, подарок Шерри, без которого я никогда не покидала стены квартиры. Она вручила его мне примерно три года назад, после одного неприятного случая. Как-то раз я выходила ночью из магазина, и тут откуда ни возьмись появился пьяный и уверенный в своей привлекательности мужик. Я заехала ему по яйцам, прыгнула в машину и умчалась домой, но после этого у меня появился какой-то страх того, что я беззащитна. Я купила газовый баллончик, который теперь всегда лежал у меня в сумке, а Шерри подарила нож и велела пользоваться им и не мешкать. Она всегда говорила мне выбирать себя. В любых ситуациях.

Собравшись, я все-таки отправилась в злополучный мотель. К моему удивлению, Лола не солгала: как только я въехала на парковку, то в глаза тут же бросилась вывеска: «Моя Рози». Я вышла из машины, прихватив с собой сумку.

Мотель был дешевым, облупившаяся краска покрывала его со всех сторон. Оба этажа состояли из длинных открытых террас и белых дверей, ведущих в комнаты. И где-то там должен быть мой брат.

Тони Аллен, похоже, выкупил на ночь этот мотель полностью. Веселье было в самом разгаре. Молодежь пила, танцевала, тут и там зажимались парочки, а я ведь еще не вошла внутрь. На первом этаже все двери были распахнуты, гремела музыка, люди хаотично перемещались туда-сюда. Я по очереди заглядывала в каждую комнату, но ни в одной не увидела Джереми. Мой взгляд упал на высокого блондина, который улыбался так, словно его снимали в рекламе зубной пасты. Он стоял у двери одной из комнат, куда я заглянула. К нему подошла такая же высокая стройная блондинка и повисла на его плече. Будь они в конце комнаты, из-за музыки я бы не услышала их диалога.

– Тони, вечеринка обалденная! – прокричала она, чтобы собеседник мог услышать сквозь шум музыки.

– Да, отлично вышло, – безразлично ответил он.

– Я могла бы тебя отблагодарить… – начала она, но я не хотела слушать эти пошлости. Думаю, не она одна решит его сегодня отблагодарить, он же сын мэра.

Я поднялась на второй этаж и в третьей комнате наконец нашла Джереми: он, абсолютно трезвый, сидел в компании трех парней и двух девушек, одной из которых, естественно, была Лола. Черт. Может, я действительно перегибаю палку? Как только Джереми заметил меня, то с вызовом вздернул подбородок, на что я показала ему средний палец и удалилась из комнаты. Вышла на общий балкон, который опоясывал весь второй этаж, и просто смотрела на вакханалию, происходящую внизу. Я даже в пальто немного замерзла, а там девушки уже почти в купальниках танцуют. А чуть дальше – и без купальников парочка. Раньше я тоже посещала подобные вечеринки. Когда я была подростком, мы с моей лучшей подругой Дакотой могли всю ночь напролет так развлекаться. Я никогда не пила, не люблю, когда рассудок затуманен, а вот Дакота – да, она не отказывала себе в веселье.

– Красотка, почему скучаешь?

Справа подошел какой-то парень и протянул мне красный пластиковый стакан.

– Нет, спасибо.

– Это поможет тебе развеселиться.

– Я сказала – нет.

Он пожал плечами и ушел. Вот почему я не люблю людей: они не видят границ и всегда пытаются нарушить их.

В мотеле я провела примерно два часа, просто ходила с первого этажа на второй и обратно. Наблюдала за людьми в основном. Интересно все-таки на человека действует алкоголь: вот вроде бы адекватная личность, а стоит перебрать – и превращается в жалкое зрелище.

В итоге я решила найти Джереми и узнать, поедет ли он со мной домой. Я вернулась в комнату, где видела его в последний раз, но там его не оказалось. Я пошла дальше, открывала дверь за дверью, но его нигде не было. Так я добралась до последней комнаты. Открыла дверь и невольно замерла. Что за…

В комнате были двое. Тони Аллен и девушка, та самая блондинка, которая так хотела отблагодарить сына мэра. Он держал в руках ее тело, безжизненное, как у сломанной куклы, но даже не это заставило меня оцепенеть и продолжать смотреть. Он почти касался губами ее губ, но не в поцелуе, и я никак не могла понять, что именно он с ней делал. Однако тело блондинки прямо у меня на глазах покрывалось инеем, как и мебель в комнате. Но это же невозможно. На улице не так холодно, а в помещении – и того теплее.

Я прикрыла глаза и снова распахнула их.

Но картина осталась прежней.

Ничего не изменилось.

Рингтон моего телефона раздался неожиданно громко, это вывело меня из ступора, и я вздрогнула. Естественно, внимание Тони он тоже привлек. Блондин посмотрел мне прямо в глаза. А потом развел руки в стороны, и тело девушки с громким стуком упало на пол. Она замерзла. Твою! Мать! Она окоченела! Я выдохнула облако пара и дернулась в попытке сбежать, но Тони успел схватить меня за рукав. Когда я вывернулась, мое пальто осталось в его руке, а сумка упала на пол. Я успела отметить нереальную яркость его голубых глаз, прежде чем выскочить за дверь. Хлопнув ею что было сил, я полетела вниз по лестнице и врезалась в Лолу.

– Где Джереми? – запыхавшись, спросила я.

– Он уехал.

– Что?

– Мы поругались, и он уехал. Поздравляю, тебе удалось нас рассорить.

Я обошла Лолу и обернулась. Тони не преследовал меня. Отлично. Я побежала на парковку, но моей машины там не оказалось. Черт! Джереми уехал на моей тойоте. Я бросила взгляд наверх и увидела, как злосчастная дверь «морозильной» комнаты открылась и оттуда появился сын мэра. Он осматривал толпу, я с замиранием сердца спряталась за первую попавшуюся машину и на карачках начала продвигаться в сторону леса. Хоть бы не заметил. Хоть бы не заметил. Я даже не пыталась проанализировать, что только что произошло. Я этого не понимала. И не уверена, что хотела понимать.

Оказавшись вне поля его зрения, я встала в полный рост и сорвалась с места.

Я бежала в темноте, и меня подгоняло бешеное биение моего сердца.

Рейчел

Мерное покачивание.

Мягкое одеяло.

Полная темнота.

Что еще нужно для блаженного, мирного сна? Мне было так тепло и уютно, единственное, что беспокоило, так это боль в горле. Я попыталась выпрямить ноги, чтобы потянуться после сладкого сна, но они уткнулись во что-то твердое. Я открыла глаза. Все еще было темно. Так. Покачивание. Я начала ощупывать руками все вокруг себя, но мои ладони тут же наталкивались на препятствия.

И тут до меня дошло.

Я в машине, а точнее – в багажнике.

Как я здесь оказалась? Какого черта происходит?

И тут я все вспомнила: мотель, лес, полицейский участок.

Я слышала, как нас обгоняют другие машины. Сон окончательно выветрился, накатило понимание происходящего вместе с паникой. Темнота, и я в ней заперта. В голове тут же всплыли образы из детства, когда мы с Джереми еще жили детском доме. Одна из воспитательниц считала, что за мелкие провинности лучше всего наказывать таким образом: она запирала нас по одному в бельевой комнате и выключала свет. Это было не страшно, по крайней мере пока она как-то раз не забыла меня оттуда выпустить, и я провела всю ночь в кромешной тьме, плача и моля о помощи. На следующий день меня нашел наш охранник, который по утрам обходил здание. После этого я неделю молчала и боялась спать: я постоянно думала, что стоит мне только закрыть глаза, и я сразу же окажусь в той комнате. Одна. В темноте.

Глубокий вдох. Медленный выдох. Шерри говорила, что в критической ситуации нужно успокоиться и если я не могу сделать это самостоятельно, то нужно начать считать до десяти и обратно. Я помню, что однажды спросила у нее, как долго нужно считать, и она тут же ответила: пока не успокоишься. И я считала. Считала и считала.

Но успокоение не приходило. Судя по тому, что я не чувствовала, что машина останавливалась или же поворачивала, она двигалась где-то по шоссе. Так. Логика, от паники меня спасала только старая добрая логика. Я еще раз ощупала все вокруг себя, но не нашла ничего полезного. Только я. Извернувшись, я подтянула колено к груди и попыталась найти нож в ботинке, его тоже не оказалось на месте. Что же делать? Значит, единственное оставшееся мне оружие – это я сама. На большее мне рассчитывать не приходилось. Я развязала шнурки на ботинке, сняла его и крепко сжала в правой руке. Я понимала, что ботинком много не навоюешь, но он давал хотя бы каплю уверенности. Мне оставалось придумать, как заставить похитителя остановить машину. Перебрав в уме варианты, я решилась. Глубоко вдохнула и пронзительно закричала. В моем представлении это должен был быть настолько громкий визг, что птицы повзлетали бы с деревьев на другом конце мира. Но в итоге вышел только слабый, натужный хрип. Я схватилась левой рукой за горло, слезы боли выступили на глазах. Черт! Меня же душили.

Дыхание стало рваным, тело сотрясала нервная дрожь. С новой силой накатила паника. Мне не выбраться, я так четко это осознала, что хотелось выть. Сейчас машина съедет с шоссе, меня завезут в какое-нибудь глухое место и убьют. Мне было страшно. Я замахнулась и начала бить рукой в крышку багажника. Пинала ее и колотила, но только окончательно сбила дыхание. Кислород заканчивался. Я ненавидела признаваться в подобном, но я действительно была ужасно напугана.

Я даже не поняла, когда машина остановилась. Яркий солнечный свет, ударивший по глазам, едва не ослепил меня. Я насколько могла быстро села и попыталась проморгаться. Силуэт высокого мужчины перед собой я сперва приняла за Тони Аллена, но, как только зрение прояснилось, увидела незнакомого брюнета, который смотрел куда угодно, но только не на меня. Это еще кто такой?

На размышления было не так много времени, как мне того хотелось бы. Я должна была сбежать и спасти свою задницу, но сил не было.

– Вылезай.

Мужской голос звучал холодно и устрашающе. Адреналин вскипел в крови, силы, которых еще мгновение назад не было, вдруг прилили волной. Я встала на корточки, немного размяла мышцы, резко выпрямилась, практически снесла головой крышку багажника и бросилась на брюнета. Замахнулась ботинком, но это все было зря, потому что мужчина поймал меня на лету, развернул к себе спиной и заломил правую руку, так что ботинок грохнулся на землю.

Я открыла рот, чтобы закричать, но меня грубо заткнули. Я почувствовала на языке вкус кожи его перчаток. Он что, профессиональный убийца? Кто носит кожаные перчатки в такую погоду? Да никто.

– Если ты сейчас замолчишь и успокоишься, то я позволю тебе ехать в машине. Если нет – вырублю и отправлю обратно в багажник. – Его голос был настолько тих и спокоен, что от этого становилось еще страшнее. Зачем я ему? Кто он? Где я?

Мне нужно было собраться и подумать, но мысли в голове только хаотично метались. Впрочем, я ничего не смогла бы воплотить в жизнь, если осталась бы в багажнике. Поэтому во что бы то ни стало я должна оказаться в машине. Я послушно кивнула, и брюнет тут же отпустил меня. Я сделала шаг от него и обернулась.

– Кто ты такой? – хрипло спросила я и тут же схватилась за больное горло.

– Обувайся, – велел он и кивнул на ботинок, который не справился со своей задачей. Он так и не стал смертоносным оружием.

Я не могла отвести взгляд от человека, который зачем-то вез меня в багажнике. Примерно на голову выше меня, темные короткие волосы, небольшая щетина и жуткие голубые глаза, которые прожигали меня насквозь. Никогда его раньше не встречала, абсолютно точно. Я наклонилась, взяла ботинок и начала натягивать его. Только в этот момент поняла, что на мне до сих пор огромная куртка, которую любезно дал водитель пикапа. Я выпрямилась и бросила взгляд внутрь багажника, надеясь, что нож выпал из ботинка, а я просто не смогла нащупать его в темноте и тесноте.

– Если ты потеряла свой нож, то он у меня.

Я вскинула взгляд на брюнета и тут же едва подавила желание отвернуться. В его голубые глаза, холодные и жуткие, совершенно не хотелось смотреть.

– Он мне нужен, – все же выдавила из себя я.

– Садись в машину.

Я уже поняла, что с этим человеком не стоит спорить. Молча обошла автомобиль и открыла заднюю дверцу, но меня остановил суровый голос:

– Вперед.

Я скосила глаза и просипела:

– Тут мне будет спокойней.

– Вперед.

Ну и что я должна была на это ответить? Скорее всего – ничего. Я села на пассажирское сиденье, по правую руку от жуткого водителя.

Брюнет расположился за рулем, запер все дверцы одним нажатием кнопки на приборной панели, и в следующую секунду машина плавно двинулась с места.

Пока я была в отключке, меня увезли достаточно далеко от города. Длинное извилистое шоссе летело куда-то вперед, в неизвестном мне направлении. Время от времени я бросала на водителя беглые взгляды и каждый раз видела одно и то же невозмутимое выражение. Наверное, у него всегда такое лицо, и неважно, что именно он делает: ест пиццу или же сворачивает кому-то шею (в этих самых перчатках).

Я не выдержала и все же спросила:

– Ты кто?

Ответом мне была тишина. Ясно, возможно, мне лучше не знать, кто он такой. Но ведь по классике жанра, если я видела его лицо, то я все равно уже, считай, труп. Твою мать!

– Куда мы едем? – Очередная попытка.

Тишина.

– Где мы сейчас?

Молчание.

Я бросила эту затею, снова уперлась взглядом в окно. Думала, как мне сбежать от него. Я могла бы быстро нажать на кнопку, которая отопрет двери, открыть пассажирскую дверцу и выпрыгнуть. Но даже если я не переломала бы ноги при падении, то бежать все равно некуда. На километры вокруг только поля и всего одна дорога. Он легко поймает меня и снова бросит в багажник. Я не хотела обратно в замкнутую темноту. Я запустила руки в карманы куртки и нащупала маленький бумажный прямоугольник. Это был номер телефона водителя пикапа. Он говорил, что его сын работает в полиции. Значит, мне нужен телефон. Может, это мой шанс?

Я бросила осторожный взгляд на брюнета за рулем и решила задать еще один вопрос:

– Долго еще ехать?

Тишина. Кто бы сомневался.

– Я в туалет хочу, – пожаловалась я и даже не солгала.

Машина резко свернула на обочину и затормозила так, что галька из-под колес разлетелась в разные стороны. Щелчок – брюнет нажал на кнопку. Теперь я могла открыть дверь, но вместо этого хваталась за сердце. Оно чуть не разорвалось от столь экстренной остановки.

– У тебя минута, – сказал он, все так же глядя в лобовое стекло.

Получив разрешение, я торопливо покинула автомобиль и обошла машину. Бросила взгляд в салон и поймала холодный взгляд голубых глаз, которые смотрели на меня через зеркало заднего вида. Пришлось побороть стеснение и сделать свои дела. Боже! Какое это было облегчение.

Как только я выпрямилась в полный рост и застегнула ширинку на джинсах, то увидела, что с противоположной стороны мчится ярко-желтая машина. Вот он, мой шанс. Всё или ничего. Сердце бешено заколотилось от выброса адреналина. Откинув осторожность, как и тогда, в лесу, я выскочила на середину дороги и начала размахивать руками, постоянно оглядываясь на черный седан, так и стоявший на обочине. Меня всю трясло, на коже выступил липкий пот, несмотря на холодный воздух.

Визг шин разнесся по округе, и вот желтый автомобиль затормозил немного позади меня. Я услышала, как одновременно хлопнули водительские дверцы в обеих машинах. Нет уж! Я не вернусь к этому киллеру в черных перчатках. Я развернулась к желтой машине, сделала шаг и тут же замерла на месте.

Какого хрена?!

В мою сторону, растягивая губы в тошнотворно милой улыбке, шел Тони Аллен. Как он оказался здесь? Это не может быть совпадением.

– Знаешь, – сказал он, и улыбка тут же покинула его лицо, – ты доставила мне уйму проблем.

Я попятилась. Почему-то мое подсознание было уверено, что с брюнетом я в большей безопасности. Тони бросил взгляд мне за спину и недовольно поджал губы. От этого моя уверенность в правильности решения только возросла. Шаг за шагом я отступала назад, пока не уперлась спиной в тело своего похитителя. Руки в черных перчатках легли мне на плечи, и он развернул меня лицом к себе. Он по-прежнему казался невозмутимым, но, кажется, его взгляд стал чуточку суровее, если это вообще возможно.

– В машину. Живо, – спокойно велел он.

Я молча обогнула его и побежала к машине. Оказавшись на пассажирском сиденье, обернулась. Двое мужчин просто стояли и смотрели друг на друга. Они явно были знакомы. Однозначно. Но вот кто они? Друзья? Враги? От обилия вопросов без ответа у меня начинала болеть голова. Я бросила взгляд на приборную панель и чуть не взвизгнула. Ключи. Он не забрал ключи!

Не раздумывая, я перебралась на водительское место. Секунда, и черный автомобиль с ревом сорвался с места. Из-под колес брызнула галька, когда я резко выкрутила руль, разворачиваясь. Обратно, мне нужно туда, откуда мы приехали. Я бросила взгляд в зеркало заднего вида и увидела, как Тони бежит к своей машине, а брюнет неподвижно стоит на середине дороги и просто смотрит мне вслед.

Кровь разогнала по венам адреналин, и я вдавила педаль газа в пол. Скорость немного привела меня в чувство. Я понимала, что как только один из них поймает меня, то свернет шею. Я вздрогнула от звука рингтона: он оказался столь неожиданным, что я чуть не выпустила руль из рук. Обернулась назад и увидела на сиденье свою сумку. Что она здесь делает? Я же выронила ее в мотеле. Одной рукой я продолжала цепляться за руль, второй дотянулась до сумки и перетащила ее на пассажирское сиденье. Достала телефон и увидела скрытый номер. Секунду подумав, я выдохнула в трубку:

– Да…

– Останови машину. – Холодный голос брюнета заставил меня поежиться.

– Нет. Откуда у тебя вообще мой номер? – спросила я.

На языке вертелся еще как минимум десяток вопросов, но он все равно не ответит, а я только больше загоню себя в панику. А мне была нужна трезвая голова.

– Это неважно. Важно то, что как только Тони поймает тебя, ты – труп.

Вспоминая события в лесу, в это я очень охотно верила.

– А ты? – спросила я.

– Я не пытался тебя убить, – все так же спокойно ответил он. Секундная тишина, а следом приказ: – Разворачивай машину.

Да, он не пытался меня убить, но и не сказал, что не сделает этого в будущем.

Я бросила трубку и сжала руль обеими руками. Если я сейчас перевернусь, то это будет самая глупая смерть. Постоянно поглядывала в зеркало, но так и не увидела желтый автомобиль. Может, он солгал и Тони вообще не преследует меня. Боже, куда я вляпалась? Что вообще происходит?

Добравшись до города, я бросила машину на первой же попавшейся заправке, забрала свои вещи и поспешила уйти. Дошла до остановки, села в автобус. Другие пассажиры поглядывали на меня, и я достала из сумки небольшое зеркало. Ого! Я была похожа на бомжа. Лицо грязное, но уже невозможно разобрать, кровь это или грязь. Волосы в полнейшем беспорядке. Но самое страшное – глаза. Бешеные, с расширенными зрачками. Как у наркомана.

Итак, что мне делать? В полицию нельзя, первая попытка провалилась. Они, кто бы они ни были, нашли меня за час. Почему не убили? Ничего не понимаю.

Я достала телефон и позвонила Джереми, но снова услышала голос на автоответчике. На кой черт ему вообще нужен телефон? Я скинула и набрала Винса, он взял трубку после первого гудка:

– Рейчел? Какого хрена происходит? Ты где? – Его голос звучал взволнованно, сбивчиво.

– Я в автобусе. Где Джереми?

– Он с Шерри. Они сейчас у адвоката.

– У какого адвоката? – Я практически взвизгнула. – Что он натворил?

Винс замолчал, и темное предчувствие заставило меня насторожиться.

– Винс? Что произошло? – напряженно спросила я.

– На этот раз полиция ищет тебя, а не Джереми.

– Что?

– Тебя подозревают в убийстве…

– Что?! – закричала я, несмотря на поврежденное горло. Все начали оборачиваться в мою сторону. Я сбавила голос до шепота. – Что ты несешь?

– Уже есть ордер на арест. Ты якобы убила девушку в мотеле «Моя Рози» на краю города.

– Но это неправда.

– Рейч, у них есть свидетель. И ты сбежала, это по всем каналам вещают.

– Что мне делать? – спросила я и прикрыла глаза от безысходности.

– Сдайся. Я вытащу тебя. Обещаю! Подключу отца, да и у Шерри есть связи.

– Нет. Я уже была в участке. Мне не поверили.

– В каком участке?

– Мне нужно подумать. Передай Шерри и Джереми, что со мной все в порядке.

Я нажала отбой и привалилась лбом к спинке сиденья передо мной. И что мне делать? Куда идти? Такого поворота я вообще не ожидала.

Телефон снова зазвонил, я посмотрела на дисплей. Номер скрыт. Я скинула звонок. Открыла сумку и нашла кошелек. Так, с наличностью проблема, а по карте меня выследят очень быстро. По крайней мере, так показывали по телевизору. Я вышла на остановке, в двух кварталах от своей квартиры. Сняла все деньги в ближайшем банкомате, потом купила одноразовый телефон с уже оплаченным тарифом в крохотном магазине техники.

Выйдя на улицу, я снова отправилась на остановку. Что делать? Что предпринять дальше? Если меня разыскивают, то домой и к знакомым мне путь заказан. Нащупала в кармане куртки листок и достала его. Выбора не было. Я набрала номер и стала слушать длинные гудки.

– Алло.

Я сразу узнала этот добрый голос.

– Здравствуйте, это Рейчел, – представилась я и стала ждать реакцию.

– Здравствуй, Рейчел, – ответил водитель пикапа.

– Простите, что беспокою вас, но у меня проблемы.

– Уже наслышан, – грустно вздохнул он.

– Вы сказали, что ваш сын работает в органах, мне нужна его помощь.

С моей стороны этот звонок был верхом наглости, но тому, кто загнан в угол, не приходится выбирать.

– Ты же не совершала того, о чем говорят в новостях? – спросил он.

– Конечно же нет. Меня подставили и… мне больше не к кому обратиться.

– Хорошо. Ты сейчас где?

На пару секунд я задумалась, что ему ничего не помешает вызвать копов и сдать меня. Сидя за решеткой, я ничего не смогу сделать. А тем более – тягаться с сыном мэра. Но у меня не было выбора, кроме как довериться совершенно незнакомому человеку. Я назвала адрес здания напротив меня и скрестила пальцы на удачу.

– Хорошо, сейчас мой сын приедет за тобой, – сообщил водитель пикапа.

– Спасибо вам, – искренне проговорила я.

– Пока не за что.

– Я в вашей куртке, он может узнать меня по ней.

– Он и так тебя узнает. Твое лицо по всем каналам показывают. Жди, он будет в течение получаса.

Мужчина отключился первым, а я тяжело выдохнула. Возможно, сейчас я совершила огромную ошибку, но известно об этом станет позже. А пока я стояла на перекрестке и провожала каждого прохожего подозрительным взглядом. Несколько раз я порывалась вообще уйти, но тут же одергивала себя. Какая уже разница? Если не этот человек, то никто не станет мне помогать.

Через двадцать минут я услышала вой сирены. О боже! Под бешеное биение сердца я начала отступать в переулок. Все-таки сдал! А как же слова о том, что нам надо быть более добрыми к людям? Такой же лжец, как и все вокруг. Но полицейская машина пронеслась мимо меня и исчезла за поворотом. В это же мгновение до плеча кто-то дотронулся, я вздрогнула и резко обернулась.

– Рейчел? – спросил меня подтянутый мужчина лет тридцати – тридцати пяти. – Я Джон, – он улыбнулся и продолжил: – И когда-то я покупал эту самую куртку для своего отца.

– Э-э-э, да, Рейчел это я, – нервно призналась я.

– Приятно познакомиться. Идемте со мной.

– Вы же не сдадите меня копам? – спросила я.

Я не спешила идти за ним, готовая в случае малейшего сомнения дать деру. В последнее время это у меня отлично получается. С момента, когда я открыла чертову дверь в мотеле, я только и делаю, что от кого-то убегаю.

– Я сам коп, поэтому такое пренебрежительное отношение к органам власти немного задевает меня.

– Простите, – сказала я.

Джон снова мягко улыбнулся:

– Я пошутил. Нет, не сдам, иначе отец меня никогда не простит: он почему-то уверен, что ты хороший человек, который не способен на такой поступок.

Конечно. Он просто не видел, как я вонзила человеку нож в горло. Да, этот человек почему-то остался жив, но я бы не смогла с чистой совестью сказать, что не убийца. Я откинула эти мысли, подумаю об этом позже. Сейчас передо мной стояли куда более насущные задачи. Я задала очередной резонный вопрос:

– А как же этика? Вы можете потерять работу.

– Только если ты действительно совершила то, в чем тебя обвиняют. – Джон замолчал и стал внимательно всматриваться в мое лицо карими глазами. – Это так?

– Я этого не делала.

– Хорошо. Если мы докажем, что ты не совершала убийства, то я стану героем. А это мне только на руку. – Он мило улыбнулся и указал, куда нужно идти.

Джон подвел меня к припаркованному форду, и мы сели в машину. В полной тишине проехали по шумным улицам центра города и минут через пятнадцать остановились возле небольшого особняка.

– Это мой дом, – сказал Джон. – Сейчас мы зайдем внутрь, ты примешь душ, а после все мне расскажешь. Хорошо?

– Хорошо.

– Только правду, Рейчел. Иначе я не смогу помочь.

Я просто кивнула в ответ, не представляя, как он воспримет мою историю. В прошлый раз, когда я ее рассказала, все прошло не очень-то хорошо.

Спустя некоторое время после того, как я приняла самый идеальный, долгожданный и умопомрачительный душ в моей жизни, мы устроились на небольшом диване в гостиной и долго разговаривали.

Я рассказала Джону все, начиная с того момента, как попала в мотель «Моя Рози». Он внимательно слушал меня и изредка задавал уточняющие вопросы. И ни разу не выразил сомнения в том, что я и правда видела, как сын мэра Тони Аллен заморозил девушку – то ли взглядом, то ли дыханием, то ли еще каким-то образом. Внутренне я уже свыклась с мыслью, что это действительно случилось, но стоило произнести вслух… в общем, я не удивилась бы, если бы Джон решил, что я сумасшедшая.

Но Джон молчал и только смотрел на меня немигающим взглядом. Что он пытался разглядеть на моем лице? Я не до конца смыла с себя кровь? Или у меня выросли уши как у кролика? Почему он так странно смотрит? Наконец я не выдержала и спросила:

– Вы мне не верите? – Я с замиранием сердца ждала его ответ.

– Я… Рейчел, ты же понимаешь, как это звучит? – осторожно начал он.

– Понимаю.

– Но никто не стал бы выдумывать такую историю в качестве оправдания. А на сумасшедшую ты не похожа.

– Звучит вроде логично, – неуверенно согласилась я.

– Вот именно. Может, еще чаю? – спросил Джон и кивнул на пустую кружку, которую я вертела в руках.

– Не откажусь, – прошептала я.

Я чувствовала себя странно оттого, что мне кто-то поверил. Может, я и сошла с ума, но ведь он – нет. Или помешанные притягивают себе подобных?

Хозяин дома встал с дивана и попытался забрать кружку. Наши пальцы соприкоснулись, и я, сама не понимая почему, отдернула руку, словно Джон обжег меня. Он же тактично сделал вид, что ничего не произошло, и я не повела себя как идиотка. Как только Джон скрылся из виду на кухне, я шлепнула себя по лбу.

«Боже, Рейчел, ты не первый раз в жизни находишься наедине с красивым мужчиной. И с каких это пор ты стала скромнягой?» О, я только что мысленно обратилась к себе по имени. Может, я и правда съехала с катушек? И все, что я видела в мотеле, – всего лишь порождение воспаленного сознания? Что, если ту девушку действительно убила я? Может ли сумасшедший вообще понять, что он сумасшедший? Я думаю, каждый считает себя нормальным. Как я, например.

Нужно узнать у Джона, как именно убили девушку. Я встала с дивана и сильнее запахнула на себе мужской коричневый халат. Сделала шаг в сторону кухни, но замерла на месте.

Что-то было не так.

Тишина.

Ни единого звука в доме.

Это показалось мне подозрительным.

Кажется, я окончательно стала параноиком.

Я подняла полы халата и медленно, беззвучно ступая по ламинату, двинулась в сторону кухни. Меня по-прежнему окружала тишина. Добравшись до двери, я протянула руку и тихо, сантиметр за сантиметром начала ее открывать. Сердце разогналось, но я не останавливалась. Справившись и убедившись, что прямо сейчас опасность мне не угрожает, я переступила порог. На столе стояли две кружки, но Джона на кухне не оказалось.

Так-так-так. И куда же он делся? На противоположной стене я заметила еще одну дверь. Верхняя ее часть была из стекла, нижняя – из серебристого металла. Очевидно, вела она на улицу.

Именно за ней и стоял Джон. Он с кем-то разговаривал по телефону. При виде меня Джон помахал рукой и слегка улыбнулся. Кстати, улыбка у него что надо.

Фух.

Облегчение накрыло меня такой мощной волной, что, если бы не стол, за который я ухватилась, меня бы смыло в океан панической атаки. Нервы мои окончательно сдали: минутная тишина в доме навела на меня жути больше, чем сотня фильмов ужасов.

Я два раза посчитала до десяти и обратно, налила нам с Джоном горячего чая и вернулась в гостиную. Вот же паникерша. Я поставила чашки на журнальный столик перед диваном и почти упала на свое место. Пора было выдохнуть и немного расслабиться, иначе я рисковала сделать глупость. А это было последнее, что я могла себе позволить.

– Предпочитаю кофе.

Голос донесся из темной части комнаты. Тихий, но уверенный.

Естественно, я его узнала.

Рейчел

Спустя шесть часов я сидела в совершенно другом доме, в абсолютно иной гостиной. Но зато все в том же огромном коричневом мужском халате, который принадлежал Джону. Я была настолько измотана, что уже совершенно не переживала, где я и с кем. Я просто безумно хотела спать, веки опускались помимо моей воли. Последние несколько дней моей жизни превратились в фильм ужасов, в котором я с какой-то стати играла роль главной жертвы. Такие обычно не доживают до финала, но я собиралась попробовать.

То, что произошло в доме Джона, было… и страшно, и нелепо. Я даже не успела толком осознать, каким образом безымянный брюнет нашел меня, как пробрался в дом и почему ведет себя, словно хозяин вселенной, потому что дверь кухни почти сразу открылась, и в гостиную вернулся Джон. Его спокойное, умиротворенное лицо всего за секунду изменилось, стало напряженным, даже немного злым. Он мгновенно выхватил пистолет из-за пояса и направил его на брюнета, но непрошеный гость рукой в черной кожаной перчатке уже сжимал свое оружие. В какой момент он его достал, я не знала. Только пистолет похитителя был направлен не на Джона, а на меня. Его спокойный и холодный голос до сих пор звучал у меня в голове, пробирая до дрожи: «Опусти пистолет, иначе ее мозги разлетятся по твоей гостиной». Я видела, как Джон засомневался. Он боялся за меня, совершенно незнакомого ему человека, и потому за него беспокоилась уже я.

– Ты, – обратился ко мне брюнет. – Выходишь за дверь и садишься в мою машину, как она выглядит – ты знаешь.

Мои мозги мне тоже были очень дороги, и прощаться с ними я не собиралась, но и оставлять Джона одного я тоже не хотела. Он ведь просто собирался мне помочь, а в итоге теперь оказался в опасности из-за меня.

– А если нет? – Мой голос дрожал от страха.

Расслабленная поза похитителя, а отныне еще и взломщика раздражала меня и пугала одновременно. Голубые глаза смотрели на меня с иронией, которой до этого я в них не замечала.

– Если нет, то я пристрелю его, – медленно начал он. – Потом поеду к твоему брату и его тоже убью. Дальше отправлюсь к твоей приемной матери и выстрелю ей прямо в голову. Следом найду твою…

– Я поняла, поняла, – перебила я. В тот момент я ненавидела этого человека и боялась его всей душой. Я обернулась к Джону и с сожалением посмотрела на него. – Прости меня за то, что втянула тебя в это.

– Не говори глупостей. Это не твоя вина, – сказал Джон, не сводя взгляда с незваного гостя.

– На выход. – Холодный голос заставил меня поежиться.

Босая, в одном лишь халате с чужого плеча, я направилась к двери.

– Рейчел? – окликнул меня Джон, но я не обернулась, а просто продолжила двигаться вперед. – Я найду тебя.

Это были последние слова, которые он мне сказал. И они укололи в самую душу. Джон не должен этого делать. Мои поиски только подвергли бы его опасности. Джон был действительно добр ко мне, и это удивительно, но всего лишь за один вечер он стал для меня спасением. Ведь он поверил моим словам, не усомнился даже там, где сомневалась я сама. Порой человеку нужно самое обычное понимание и ничего больше.

Как только я села в машину, мой преследователь тут же занял водительское сиденье, мы плавно выехали на дорогу и смешались с небольшим потоком машин. Я бросила последний взгляд на дом Джона и увидела своего спасителя на крыльце. Отвернулась и подавила в себе желание заплакать. Ненавижу слезы, они показывают слабость и беспомощность, а я не такая. По крайней мере я надеялась, что не стала такой за последние дни.

Мы ехали очень долго, и единственное, что сказал мой похититель: «Никогда больше так не делай, это в твоих же интересах». Что именно он имел в виду, я не знала. Не делать чего? Не угонять его машину? Не сбегать? Не выполнять его приказов? Уточнять я не собиралась. Усталость давила на плечи, лишала воли и способности сопротивляться.

Сейчас я находилась в огромной гостиной, сидела на большом диване серого цвета и пыталась не уснуть. Брюнет сказал ждать его здесь и не шастать по дому.

Я так и не поняла, когда успела лечь на диван и вырубиться. Разбудил меня громкий хлопок. Я распахнула глаза и быстро села. Мой взгляд упал на него: брюнет стоял передо мной в обычных синих джинсах, серой футболке и без ужасающих черных перчаток. Отчего-то я была уверена, что он с ними никогда не расстается. Однако прямо сейчас мой похититель выглядел как обычный мужчина. До чего же обманчива внешность.

Он толкнул в мою сторону черную спортивную сумку и сказал, скорее даже приказал:

– Переодевайся. У тебя пять минут.

Он отвернулся, пошел налево и поднялся по винтовой лестнице на второй этаж. Я же села на пол возле сумки и начала доставать содержимое. Чего тут только не было: принадлежности личной гигиены, нижнее белье, одежда, и даже небольшой сотовый телефон нашелся. Он дал мне телефон? Странно все это. Я переоделась там же, в гостиной. Натянула нижнее белье, синие спортивные штаны, черную футболку и полосатые носки. Теплые, мягкие, еще и в широкую красно-белую полоску. Самая яркая вещь в черной сумке.

Я собрала волосы в хвост и стала ждать.

Не знаю, как долго я просидела на диване, сколько раз я его обошла. Я все ждала и ждала, но владелец дома не появлялся.

Э-э-эм… Мне до сих пор нельзя ходить по дому или уже можно?

Ну мне вроде велели сидеть и не шастать, пока он не придет. А он пришел. Из этого следует, что теперь я вольна передвигаться по дому? Я расценила это именно так. Да и сил ожидать непонятно чего у меня не осталось.

И я отправилась на второй этаж. Отметила между делом, насколько все в этом доме дорогое, от сверкающего покрытия пола до шикарной люстры, которая освещала огромную гостиную. Я медленно поднялась по лестнице и попала в широкий коридор. И справа, и слева располагались двери, по две с каждой стороны, но я была уверена, что мне нужна та, которая находилась напротив лестницы. Она оказалась слегка приоткрыта.

Вдох, выдох.

Я обязана была выяснить, что происходит, иначе я сошла бы с ума от своих же догадок.

Собравшись с мыслями, я открыла дверь и увидела до банальности обычный кабинет. Большой стол из коричневого дерева, на нем – ноутбук и куча каких-то бумаг, собранных в аккуратные стопки. Да кто он вообще такой? Киллер и секретарша в одном лице? У стены расположился узкий диван, а возле него стояла искусно изогнутая статуя чего-то там. Современное искусство – полный отстой. Ну по большей части, конечно. Мой похититель обнаружился за столом, просматривал что-то в ноутбуке. Он даже бровью не повел, когда я вошла.

– В следующий раз стучи, – неожиданно произнес он и сделал какую-то пометку в блокноте.

– Хорошо.

– Садись, – сказал он и указал на диван.

Я покорно прошла вперед и опустилась на мягкое сиденье. И снова стала ждать. Но брюнету, кажется, было плевать, что я сидела там и прожигала его взглядом. Он занимался какими-то делами и полностью игнорировал меня. То и дело заглядывал в ноутбук, а потом делал пометки в блокноте. А я больше не могла выдерживать этой тишины и ощущения своей незначимости. Я не скульптура, которая будет молча украшать собой кабинет, в конце-то концов.

– Что происходит? – спросила я.

– Минуту, – безразлично ответил он и продолжил работу.

Я тяжело выдохнула и сложила ладони на коленях. И снова стала ждать. Тянулись минуты. Я даже не знала, в качестве кого нахожусь в этом доме. Похищенная? Но тогда почему не связана по рукам и ногам? Да и похищать меня незачем. Выкупа огромного за меня никто не даст. Даже если Шерри продаст все, что у нее есть, то и это будет слишком маленькая сумма для человека передо мной. Один его кабинет обставлен дороже, чем вся моя квартира.

Устав от того, что ничего не происходит, я встала и направилась в сторону двери.

– Стой. Сядь обратно, – спокойно сказал мужчина, и я решила, что он издевается надо мной. Проверяет, где находится точка моего кипения? Лучше ему этого не знать.

Я вернулась к дивану и снова села, посмотрела в голубые глаза, и мурашки пробежали по рукам. Но я преодолела страх перед этим человеком, вздернула подбородок и расправила плечи. Я бы себя не вела столь нагло в другой ситуации, но уже поняла: он меня не убьет, иначе сделал бы это намного раньше. А не играл бы со мной в кошки-мышки.

– Что происходит? – спросила я.

– У тебя проблемы, – сообщил он.

Какая неожиданная новость.

– Это я уже знаю. – Я пожала плечами. – Но что именно к ним привело? Что произошло в мотеле?

Он наверняка знал куда больше моего, а я уже готова была умолять, лишь бы получить ответы. Не из праздного любопытства, а для того, чтобы наконец-то разобраться со всем этим недоразумением и вытащить себя со дна. Вернуть свою жизнь.

– Ты все видела, – сказал он и тут же добавил: – И должна рассказать Совету.

Я пару раз моргнула, стараясь уловить смысл его слов, но так и не смогла.

– Какому Совету?

– На этот вопрос я не буду отвечать. Ты и так знаешь слишком много.

Да он же издевается!

– Я ничего не знаю. – Я сохраняла спокойствие, хотя внутри все кипело от злости и раздражения.

Мужчина не сводил с меня внимательного взгляда. Мне казалось, что он пытается рассмотреть в моем лице то, чего там никогда и не было.

– Через неделю ты расскажешь, что видела, большего от тебя не требуется, – заключил он.

Нет уж. Так не пойдет.

– Если ты не объяснишь мне, что происходит, я ничего не скажу твоему Совету.

Вот так, Рейчел, молодец, покажи ему, что ты не кроткая овечка.

Ледяные голубые глаза смотрели мне в самую душу, и от этого становилось крайне неуютно и беспокойно, но я старалась этого не показывать.

– Не советую шантажировать меня, – сказал он.

– А то? – Я с вызовом вздернула подбородок.

Несмотря на браваду, мне было жутко оттого, что моя жизнь зависела от этого мужчины. Я его совсем не знала. Не доверяла ему и боялась.

– А то? – переспросил он. – Я просто сдам тебя полиции. Тебя посадят лет на двадцать. А я просто подожду следующего прокола Тони.

– Это ложь, – парировала я.

– Нет.

– Если бы все было так просто, то ты бы не пытался меня вернуть с таким упорством. Это же глупо. Зачем тратить столько сил, если можно подождать очередного прокола? Следовательно, эти проколы очень редки и вообще не факт, что они еще будут. Так что я тебе нужна.

Я протараторила на одном дыхании и замолчала. Не слишком ли много я взяла на себя? Ничто не мешает ему достать пистолет и пристрелить меня. Но, страшно или нет, а я должна прощупать почву. Понять его… настолько, насколько это возможно.

Брюнет странно смотрел на меня. Думаю, он не ожидал, что я вообще себя так поведу. Скорее всего, он рассчитывал, что я буду рыдать и молить его о пощаде. Так бы сделало большинство людей, но не я. Просто не могу прогнуться перед другим человеком. Психолог, к которому меня записывала Шерри, сказала, что это идет из детства: мне невыносима даже мысль, что мной будет кто-то управлять. Но я думаю, что они это всем говорят: «У вас проблемы? Так это все из детства».

– Расскажи, что ты увидела на окраине города в мотеле, – попросил брюнет.

Я молчала какое-то время, но потом произнесла:

– Как Тони Аллен убил девушку.

– А точнее?

– Он… э-э-э… заморозил ее. Я понимаю, что это звучит бредово…

– Это не бред. Именно так он ее и убил, но полиция считает, что девушку убила ты. Исходя из показаний сына мэра Тони Аллена, ты приревновала его к той красотке и зарезала ее, точнее, перерезала ей горло, а потом – сбежала. – Брюнет выдвинул верхний ящик стола и достал оттуда прозрачный пакет, внутри лежал мой нож. – Этим ножом ей перерезали горло, кроме твоих отпечатков и крови жертвы на нем ничего нет. А это прямая улика твоего участия в смерти девушки.

– Меня подставили? Зачем? – Я ничего не понимала.

– Так надо. Не думай, что это что-то личное. Как бы банально это ни звучало, ты оказалась не в том месте не в то время.

– Так это ты подставил меня? – спросила я.

– Нет. Я тебя спас.

Мы замолчали, каждый думал о своем.

Что мне оставалось делать? Как показала практика, сбегать от этого человека – пустая трата времени. Так что вариант побега я сразу отмела. Семья не сможет мне помочь: противостоять мэру не так уж легко. Да и впутывать Шерри и Джереми в ужас, который творился вокруг меня, я не желала. Человек, который сидел передо мной, держал в руках вещь, способную отправить меня за решетку. По крайней мере, он так утверждал. И он хотел, чтобы я выступила перед кем-то и рассказала про увиденное в ночь, которая перевернула мою жизнь.

Голова шла кругом, но все-таки я приняла, как мне казалось, логичное решение.

– Допустим, – начала я, – я выступлю перед Советом. А что потом? Ты меня убьешь? Меня все равно посадят? Как я могу состязаться в суде с мэром? Мне не выиграть.

– Меня это не касается.

– Зато касается меня. Я не буду тебе помогать, если ты не поможешь мне.

Зачем, если при любом раскладе меня посадят? Впрочем, эта мысль придала мне сил произнести последнюю фразу уверенно и твердо.

Он какое-то время смотрел на меня, потом ответил:

– Хорошо.

Я немного расслабилась. Не хотелось воевать прямо сейчас, когда я по-прежнему нуждалась в отдыхе. Собеседник убрал мой нож обратно, достал лист бумаги и протянул мне.

– Это правила, которые ты должна соблюдать, пока находишься в моем доме.

Я забрала лист и подумала о том, у какого нормального человека есть правила нахождения в его доме? Да еще и в распечатанном виде. Я развернулась, чтобы уйти, но неожиданно для себя осознала: я же даже не знаю имени человека, с которым только что заключила сделку. Ладно, не сделку, но нам хотя бы удалось немного обговорить условия сотрудничества.

– Как я могу к тебе обращаться? – спросила я, встретившись с голубыми глазами. – Как тебя зовут?

– Тебе не нужно этого знать.

– Почему?

Он не ответил.

– Тогда я могу называть тебя так, как захочу?

– Например?

– Ты похож на убийцу. Буду называть тебя – Киллер.

– Хм…

– Не нравится? – спросила я.

– Нет.

– Вот и отлично.

Я покинула кабинет и спустилась вниз, но вспомнила про телефон, который он положил в сумку. Пришлось возвращаться. Я остановилась перед дверью кабинета и подняла руку, чтобы постучать, но в итоге одернула себя, просто вошла внутрь и с порога сказала:

– Еще пара вопросов.

Киллер поднял на меня суровый взгляд. Думаю, я начала его бесить.

– Мне можно позвонить близким?

На положительный ответ я не особенно надеялась, но он неожиданно кивнул.

– Да, этот номер не отследить. Но если ты скажешь что-то лишнее…

– Разумеется. Ты убьешь всех, кого я знаю. – Я сделала паузу и почувствовала, как в груди словно тиски разжали. – Я просто хочу узнать, как у них дела.

– Я тебя предупредил, – сказал Киллер и вернулся к работе.

– И еще вопрос. Я всю неделю буду жить… здесь?

Он оторвал взгляд от монитора:

– Можешь занять любую из трех комнат на втором этаже.

– Но их четыре.

– Одна из них моя.

Так… вот в его комнату я ни ногой, ни рукой. Боже упаси.

– И еще вопрос.

– Ты всегда так много говоришь? – спросил Киллер.

– Вообще-то нет. Я могу свободно передвигаться по дому? Я есть хочу и…

– Можешь ходить везде, кроме кабинета и моей спальни, – кажется, он начинал терять терпение. Что-то мне подсказывало, что я отвлекала его от важных дел.

– Хорошо.

Я не стала дальше играть с огнем и ушла на первый этаж. Села на диван, возле которого до сих пор лежала спортивная сумка, а поверх нее валялся халат. Джон, может позвонить ему? Сказать, что я жива. Номер его отца я запомнила. Нет. Сперва Шерри.

– Алло, если вы что-то продаете, то катитесь в ад, – сказала Шерри, и я зажала рот ладонью.

Убрала руку и глубоко вдохнула, чтобы остудить пожар внутри.

– Шерри.

Мгновение тишины, шарканье и звук закрывающейся двери.

– Рейчел? – шепотом спросила она.

– Да, это я.

– Ты где? Я приеду за тобой.

– Я не могу сказать. Прости, я просто звоню тебе, чтобы ты не волновалась.

– О, я еще как волнуюсь. Ты что, с ума сошла? Тебя ищут по всему штату.

Мне стало так спокойно от звука ее голоса. И неважно, злится она или нет. Не считая Джереми, она – мой самый близкий человек.

– Знаю. Я не совершала этого.

– Даже если и совершала, мне плевать! – уверенно ответила Шерри. – Я наняла Мэтта, помнишь его? Адвокат, который помог в прошлый раз Джереми, он сказал, что сможет все разрулить.

– Спасибо.

– Так что не высовывайся. Как я могу с тобой связаться?

– Пока никак, я сама позвоню при первой возможности. – Я сделала паузу и прикрыла глаза. – Я люблю тебя. Прости, от нас с Джереми только проблемы.

– Я знаю, что любишь. У всех есть проблемы, – отрезала Шерри.

Как же она не переносила сантименты, и как же мне сейчас их хотелось.

– Как Джереми? – спросила я.

– Винит себя. Говорит, если бы не пошел на ту вечеринку, то ничего бы не произошло. И еще он порвал с Лолой.

– Наконец-то. – Хотя бы одна хорошая новость!

– Нет, ты послушай, она дала показания, что видела, как ты бежала с верхнего этажа, а в руках у тебя был нож.

– Это вранье.

– Эта сучка допрыгается, – зло сказала Шерри и тут же смягчилась. – Рейчел?

– Да?

– Я с тобой. Всегда на твоей стороне, что бы ни произошло.

Пару мгновений мы молчали, я чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но сдержалась.

– Пока, Шерри, – сказала я в итоге. Не собираюсь плакать, как маленькая девочка.

– Пока, Рейчел, – ответила Шерри.

Я положила трубку и попыталась сглотнуть подступивший комок, но ничего не выходило. Надо было осмотреться, отвлечь себя от грустных мыслей. Я обошла первый этаж, достаточно обширный и обустроенный для комфортной жизни. Гостиную я во всех подробностях разглядела ранее, но еще нашелся большой спортивный зал со спортивным инвентарем и кухня, настолько прекрасная, что я задумалась даже, не поселиться ли в ней вместо комнаты.

Я вернулась наверх и, держа сумку в руках, открыла первую дверь. Обычная спальня, но я даже не представляла, сколько денег потрачено на ее обстановку. Выполненная в бежево-коричневых тонах комната выглядела стильно и уютно одновременно. По центру стояла широкая кровать, по периметру – два небольших шкафа с витиеватой резьбой на дверцах, но самое главное – балкон. Я бросила сумку на кровать и подошла к панорамному окну, открыла боковую дверь и – ого, это же райское место. Просторный балкон с двумя удобными креслами и журнальным столиком между ними. А вид? Просто дух захватывает! Здесь-то я и проведу все время до какого-то там Совета.

Как бы прекрасно ни было на лоджии, мне пришлось вернуться в комнату и разобрать сумку с моим новым гардеробом. Когда я закончила развешивать и раскладывать одежду по шкафам, желудок уже сводило от голода. Я спустилась со второго этажа и прямиком отправилась на кухню. Когда я говорила, что хочу есть, то совершенно не преувеличивала. Холодильник оказался практически пуст, я достала хлеб, бекон и два оставшихся яйца. Мне хватит, а мистер Киллер пусть ходит голодный. Я начала готовить яичницу, когда до меня донеслись уверенные шаги со стороны гостиной. Держа лопатку в руках, я обернулась и обомлела.

Да твою же мать! Сколько можно?

Передо мной стоял Тони Аллен и не менее шокированно смотрел на меня. А я вобрала полные легкие кислорода и что есть мочи заорала:

– Киллер!

Тони достал телефон и приложил его к уху.

– Я ее нашел, – уверенно сказал он, не отрывая от меня взгляда.

Но тут появился Киллер, он выхватил у Тони трубку и нажал отбой.

– Это я ее нашел, а не ты, – сказал он и бросил Тони телефон.

Что происходит? Они знакомы, это я поняла еще в прошлый раз, но какого хрена Тони делает у Киллера дома?

– Что тебе нужно? – спросил Киллер.

– Папа пригласил тебя на ужин. – Тони бросил на меня короткий взгляд. – Сегодня вечером.

– Передай Бенджамину, что у меня дела.

– Даже если на ужине будет Лорел? – ехидно поинтересовался Тони.

Это имя словно подкосило невозмутимого Киллера, челюсть напряглась, а взгляд обещал кровавую расправу. А она кто такая? Любовь всей его жизни? Подруга детства? Дочь? Жена? Что за Лорел?

– Во сколько? – холодно спросил Киллер.

– В восемь. И да, прихвати с собой свою собачонку.

– Ты можешь и не говорить отцу, что она здесь, – заметил Киллер.

– Могу… но я скажу. И, как ты понимаешь, он сделает все, чтобы избавить меня от лишней головной боли.

Этот ублюдок назвал меня собачонкой и головной болью, да еще и за один раз. Как же я его ненавидела. Все из-за него! Убил девушку и повесил это преступление на меня. Пытался придушить меня в лесу. Из разговора я понимала, что и он хотел меня поймать, вот только не успел. Придурок.

– Убирайся, – холодно произнес Киллер. – Если Лорел не окажется на ужине, я закопаю тебя, и твой папочка никогда не найдет останков своего драгоценного сына.

– Хм. Ты такой злой и страшный. – Тони сделал шаг к Киллеру и оказался с ним нос к носу. – Но я тебя не боюсь.

– И зря.

Тони неприятно улыбнулся, развернулся и, не прощаясь, ушел.

Я заставила себя дышать ровно, но то и дело срывалась на короткие судорожные вдохи. Обернулась к плите. Черт! Еда. От бекона и яиц остались только огарки. Горелым воняло на всю кухню, но в пылу беседы я даже не обратила на это внимания. Бросила сковороду в раковину и включила холодную воду. Обернулась к Киллеру и сказала:

– Вы знакомы.

Он молчал, пребывая в своих мыслях, и я продолжила:

– Что ему нужно от тебя?

Киллер поднял на меня задумчивый взгляд и ответил:

– Чтобы я отдал тебя.

– Ты это сделаешь? – спросила я с замиранием сердца.

Он молча ушел, а я осталась наедине со своими мыслями, так и держа лопатку в руках. Нужно было позвонить Джону. Я не могла и не собиралась оставлять свою жизнь в руках этого человека.

И я ни капли ему не верила.

Рейчел

Позвонить Джону мне так и не удалось: Киллер постоянно находился где-то рядом, не давая мне ни единой возможности сделать это. Примерно через час после нашего разговора в дом привезли еду из ресторана. На этот раз Киллер составил мне компанию за столом и, пока мы ели, запретил притрагиваться к еде на ужине у Бенджамина Аллена. Я не спорила, просто молча поглощала вкуснейшую пасту с морепродуктами. И только доев, с надеждой уточнила:

– Может, я все-таки останусь здесь?

– Нет, – моментально ответил он.

– Я не сбегу. Обещаю.

– Нет.

– Знаешь, а, между прочим, ты замечательный собеседник. – Я даже не пыталась скрыть сарказм в голосе.

– Знаю.

Вот и весь разговор.

Все оставшееся до выезда время я провела как на иголках. Совсем скоро мне предстояло оказаться в логове врага, а я даже не понимала, чего от него ожидать. И как бы я ни пыталась изображать бесстрашие, внутри все тряслось от самого настоящего ужаса. В нашем городе не было человека влиятельнее Бенджамина Аллена, но и за его пределами он имел определенную известность.

Даже сидя в уже знакомой машине и отъезжая от дома, я не знала, куда деть руки, и то сцепляла пальцы, то складывала ладони на коленях, и так по кругу. В отличие от меня, мужчина за рулем оставался, как обычно, невозмутимым. Меня это начинало раздражать, я не понимала, какие эмоции у него вызывала предстоящая встреча. А мне нужно было знать, что там мы будем заодно. Я прекрасно понимала, что верить Киллеру нельзя, но надеялась на то, что он не оставит меня.

Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и задала вопрос:

– А что, если он убьет меня? Кто помешает самому мэру просто закопать меня на заднем дворе его огромного поместья…

– Я, – спокойно сказал Киллер, выкручивая руль влево.

– Что, прости? – тупо переспросила я.

– Я помешаю ему закопать тебя на заднем дворе его огромного поместья.

– Да ладно? Это же Бенджамин Аллен! Чертов мэр! А кто ты такой, я даже не знаю. Почему бы ему не закопать и тебя тоже? Зря мы едем туда.

– Не могла бы ты помолчать?

– Нет, не могла бы. На кону моя жизнь. Понимаешь? Моя! Впрочем, тебе плевать, и я это прекрасно понимаю.

Он промолчал, и это было наихудшим ответом, на который я только могла рассчитывать. Еще некоторое время мы ехали в тишине, но на этот раз молчание нарушил Киллер.

– Успокойся, – неожиданно сказал он. – Тебя никто не тронет. Главное, ничего не ешь и не пей, не отходи от меня и постоянно оставайся в поле моего зрения.

На этот раз не ответила я, да он этого и не ждал. Киллер только что попытался меня успокоить? Странно, но это даже немного сработало. Процентов на пять из ста. И ровно на пять процентов больше, чем несколько минут назад.

Мы въехали в охраняемый коттеджный городок, нас никто не остановил, и это говорило о том, что либо Киллер здесь является частым гостем, либо Бенджамин Аллен дал определенные распоряжения на наш счет. Мы проехали по идеальной дороге до самого конца и припарковались у огромного особняка, освещенного таким количеством огней, что и рождественская елка обзавидовалась бы. От одного вида такой красоты захватывало дух. Я покинула салон следом за Киллером и, как бы глупо это ни звучало, почувствовала себя неуютно в спортивном костюме и обычных кроссовках. Но Киллер сказал, что мы не будем наряжаться ради того, чтобы порадовать взгляд ублюдка Аллена. На тот момент я была с ним абсолютно согласна, но сейчас, идя мимо охраны, одетой лучше и дороже меня в десятки раз, я ощущала себя неуверенно и странно.

Огромные двери распахнулись перед нами, и мы попали… в музей? Высоченный потолок, множество скульптур и картины на стенах вызывали именно такую ассоциацию. Снаружи дом мне понравился куда больше. Внутри же он выглядел настолько нелепо и безвкусно, что хотелось поморщиться. Перед нами появилась девушка в белом переднике поверх черного форменного платья.

– Прошу за мной, мистер Аллен уже ожидает вас, – высокомерно произнесла она со странным акцентом и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла куда-то.

Мы молча последовали за ней и, спустя пару поворотов, оказались в нереально большом помещении. Там можно было бы без проблем закатить прием человек на триста, но сейчас стоял только длинный стол, во главе которого восседал сам Бенджамин Аллен, по правую руку от которого расположился Тони. На этом все, больше никого. А где Лорел, ради которой мы здесь? Или они обманули Киллера и ее не будет? Я начала нервничать еще больше. Ну вот, мы только вошли, а что-то уже пошло не так. Я попыталась отвлечься от нервных мыслей и принялась украдкой разглядывать хозяина особняка. Я видела его раньше в газетах и по ТВ, но вживую встретила впервые. Для своего возраста – немного за пятьдесят – он выглядел отлично: высокий подтянутый мужчина. Тони сильно походил на отца: такие же белые волосы и ледяные голубые глаза, очевидный признак родства. Возраст Бенджамина Аллена выдавали только тонкие морщинки у уголков глаз и пара еле заметных линий на лбу. Я даже позавидовала, вот бы и мне так выглядеть в пятьдесят.

– Я думал, ты не придешь, – громогласно сказал Бенджамин, не сводя голубых глаз с Киллера.

– Ты знал, что я приду. Где она?

– Спустится немного позже. – Бенджамин замолк и бросил взгляд на меня. – Не познакомишь нас со своей прелестной спутницей?

– Рейчел, это Бенджамин, – холодно сказал Киллер. – Именно из-за него ты попала в столь нелепую ситуацию.

– Да, Тони, ты был прав, он не изменился, – хмыкнул мэр, на что Киллер равнодушно заметил:

– Не так много времени для изменений.

– Три года – немалый срок, – возразил ему Бенджамин Аллен.

– Смотря для кого. Зачем ты меня звал?

– Присаживайтесь, чувствуйте себя как дома.

Киллер перевел на меня взгляд и слегка кивнул. Мы одновременно пошли к столу и расположились как можно дальше от мэра и его сына. То есть на другом конце стола. Киллер занял стул во главе напротив Бенджамина Аллена. Я успела заметить, с какой ненавистью в этот момент смотрел на него Тони. Да что с ними не так? Почему они ненавидят друг друга, но общаются так, словно знакомы уже очень давно? И какого вообще черта я делаю в этом особняке?

Как только мы уселись, тут же появились слуги и начали сноровисто расставлять перед нами блюда с едой. Пахло все просто изумительно. Потом Бенджамин небрежным жестом отправил их прочь, и в огромном зале остались только мы вчетвером.

От повисшего напряжения воздух стал таким плотным, что я, наверное, могла бы провести рукой и его потрогать. Но я старалась вообще не шевелиться и не привлекать внимания. Быстрее бы все закончилось, и мы убрались отсюда куда подальше.

Бенджамин разглядывал Киллера. Казалось, что он хочет ему что-то сказать, что-то важное и весомое, но он продолжал молчать, как и все за столом. Мне даже показалось, что я заметила в глазах мэра грусть, но она испарилась слишком быстро. Потом он поднял бокал с напитком, сделал маленький глоток, отставил его и сказал:

– Предлагаю перейти к делу сейчас, пока Лорел не спустилась к нам. – Бенджамин сделал паузу. – Мы же не хотим ее расстраивать?

– Я слушаю, – сказал Киллер.

– Отдай мне девчонку, а я подумаю над тем, чтобы взамен отдать тебе то, что ты желаешь больше всего.

Я перестала дышать и ждала ответа Киллера. Но он молчал. Я перевела взгляд на него и поняла: он думает. Твою мать! Он всерьез размышлял о том, чтобы отдать меня им. Нет, ну какая же я дура: сама взяла и приехала навстречу смерти. Но следующие слова Киллера заставили меня выдохнуть.

– Я и так смогу получить то, что хочу.

Я перевела взгляд на Бенджамина и увидела, как его кадык напряженно двигался под кожей. Пальцы с силой сжимали ножку высокого бокала.

– Мир не должен узнать о нас, – сказал Бенджамин. – И ты это прекрасно знаешь. Так давай поможем друг другу и избавимся от недоразумения.

Так. Стоп. Недоразумение – это я? От меня они собираются избавляться? Ну уж нет. Я открыла рот, но Киллер с силой сжал мою ладонь, лежащую на колене. Я поморщилась от боли.

– Скажи это своему сыну. Мы оказались под угрозой только из-за него. Если бы он держал себя в руках, то ничего бы не произошло.

О чем они говорят?

– Я тебя умоляю. Он просто увлекся. С кем не бывает? – попытался оправдать мэр своего сына.

– Со мной не бывает, – спокойно сказал Киллер.

На этом моменте Тони вступил в разговор и высокомерно произнес:

– Это потому, что ты не такой, как я.

– И я этому рад, – парировал Киллер, по-прежнему сжимая мою руку.

– Тони, я велел тебе помалкивать. Ты уже натворил дел, так что будь добр, не лезь и дай папе в очередной раз вытащить твою задницу из самого пекла, – со злостью в голосе проговорил мэр. Еще мгновение – и ножка его бокала треснула бы, но он отпустил ее.

Тони склонил голову, как нерадивый ученик перед недовольным учителем. Мы все погрузились в молчание. Я наблюдала за Бенджамином, он протянул руку и снова взялся за бокал. Сделал маленький глоток, отставил. Голубые льдинки глаз Бенджамина Аллена переместились на меня, и он спросил:

– Рейчел, я правильно запомнил твое имя?

– Да, – хрипло ответила я.

– Ты хоть понимаешь, в компании кого сейчас находишься? – спросил Бенджамин, и мне показалось, что его глаза начали гореть ярче.

– Нет, не понимает, – ответил за меня Киллер. – И ей необязательно это знать.

– Она все равно труп. Так почему бы не поведать ей историю нашего вида? – спросил Бенджамин.

Что он несет? Я не труп! И не планирую им становиться в ближайшем будущем. Какой еще вид? Я не успела додумать эту мысль, так как открылась дверь. Киллер тут же встал и обернулся в сторону входа. То, с каким лицом он вглядывался мне за спину… это не передать словами. Я даже не представляла, будто что-то может заставить его потерять самообладание.

– Адам? Адам, это действительно ты? – донесся до меня тихий женский голос.

Я обернулась и увидела женщину с короткими белыми волосами, одетую в элегантное платье кремового цвета. Это и есть Лорел? Она быстрым шагом направилась в нашу сторону, и по помещению разнесся громкий стук ее каблуков. Ее голубые глаза заполняли тоска и печаль. На середине комнаты ее встретил Киллер, и она влетела в его объятия. Так его имя Адам? Да ладно! И кто эта женщина для него? Что она делает в этом доме? Боже, как много вопросов, и все без ответов. Я думала, что узнаю хоть какую-то информацию, но пока вопросы только копились. Я с замиранием сердца смотрела на пару, которая о чем-то тихо переговаривалась. Губы и руки женщины дрожали, и казалось, что Киллер – нет, Адам – пытается ее успокоить. Его руки нежно стирали слезы, катящиеся по ее лицу.

– Рейчел? – донесся до меня голос Бенджамина, и я обернулась к нему. – У меня к тебе есть предложение.

И что-то мне подсказывало: его предложение мне не понравится.

– Слушаю.

– Сегодня ты останешься здесь, а завтра утром я первым делом закрою дело об убийстве. С тебя снимут все обвинения.

Хотя нет. Начало мне очень даже понравилось.

– А взамен? – спросила я.

– Тебе придется покинуть страну и никогда не возвращаться. И, естественно, ты должна забыть о том, что видела в мотеле «Моя Рози». Я бы на твоем месте согласился. Второго такого предложения не будет.

Но ты не на моем месте, напыщенный индюк. Неужели он думает, что я настолько глупа, что соглашусь остаться здесь? Да мое бездыханное тело уже через час будет плыть вдоль берега по реке Фрейзер.

– Я жду ответа, – раздраженно поторопил мэр и продолжил гипнотизировать меня взглядом.

– Ответ – нет, – произнес Адам и сел на место.

Рядом с ним расположилась Лорел, она, кажется, немного успокоилась.

– Привет, мам. – А это был голос Тони.

Но Лорел не обратила на него внимания, она, как зачарованная, смотрела на Адама. Ее голос звучал надломленно, когда она произнесла:

– Сынок, я так долго не видела тебя. Не могу поверить, что ты здесь.

Что? Сынок? Мам?

Я переводила взгляд с одного человека на другого. Тони и Адам братья? Бенджамин и Лорел их родители? Они все были высокие и голубоглазые. Но Лорел, Тони и Бенджамин – платиновые блондины. Адам же – брюнет. Так, моя голова скоро треснет. Я потянулась за бокалом, что стоял передо мной, но рука Адама остановила меня на полпути, его суровый взгляд не сулил ничего хорошего.

– А это кто? – спросила Лорел слабо.

С такого расстояния я могла лучше ее рассмотреть. Она казалась измотанной и очень худой. Тщательно нанесенный макияж не скрывал ни темных кругов под глазами, ни бледности ее кожи. Она что, больна? Ее невинный взгляд вызвал у меня сострадание, поэтому я вырвала руку из захвата Адама и протянула ее Лорел.

– Рейчел, приятно познакомиться. – Я попыталась улыбнуться, но, наверное, со стороны это выглядело ужасно.

Лорел немного подумала, но все же протянула руку в ответ. Ее рукопожатие оказалось слабым и быстрым. Она немного наклонилась ко мне и еле слышно спросила:

– Рейчел, что вы здесь делаете?

Я так же тихо ответила:

– Ваш сын Адам великодушно пригласил меня на ужин.

Глаза Лорел распахнулись еще шире.

– Вам нельзя здесь находиться, – прошептала она в ужасе. – Вам нужно бежать.

Сказать, что мне стало страшно, – мягко говоря, никак не выразить ту панику, охватившую меня от слов этой изможденной женщины. Непонимание происходящего убивало меня. Я не могла больше сдерживаться и посмотрела на Адама, он внимательно наблюдал за мной.

– Мне нужно на воздух, – сказала я.

– Мы сейчас уйдем, – ответил он.

Бенджамин деликатно кашлянул, привлекая наше внимание к своей персоне.

– Рейчел? – обратился он ко мне. – Вы подумали над моим предложением?

– Я сказал нет, – тут же отрезал Адам.

– Я спросил не у тебя. – Мэр бросил на него короткий взгляд и снова уставился на меня. – Итак? Я жду ответа.

Нет уж, я не останусь в этом дорогом склепе. Будь моя воля, я бы уже бежала отсюда настолько быстро, что и ветер бы за мной не поспел.

– Вы сказали, что я уже труп. Не думаю, что это хороший способ расположить меня к себе. – Я постаралась говорить очень спокойно. – Я не принимаю ваше предложение.

– Тогда я вам сочувствую, – равнодушно произнес хозяин поместья.

– Не стоит, – на вдохе сказала я.

– Почему же. – Бенджамин поднял бокал с вином. – Вы только что нажили себе врага, которого не в состоянии одолеть.

– Это мы посмотрим, – не сдержалась я и тут же пожалела об этом.

Рейчел, заткнись!

Бенджамин окинул меня совершенно другим взглядом – оценивающим.

– Жаль, что вы нам не подходите. Вы стали бы отличной парой для Тони.

Я решила больше ничего не говорить, но пообещала себе, что выпытаю все у Адама, как только представится возможность. Его я боялась гораздо меньше, чем его чокнутую семейку.

Адам встал, и я сделала то же самое. Наконец-то мы покинем это место. Никто не прощался, мы просто пошли на выход, а Лорел решила проводить нас. У дверей она обняла Адама и тихо заплакала. Она что-то говорила ему, но я не поняла ни единого слова. Потом она подошла ко мне и тоже обняла. Я немного опешила, но все же ответно сцепила руки на ее спине.

– Беги, Рейчел, беги от них, как можно быстрее, – прошептала она и отстранилась.

Лорел не облегчила мне жизнь, только заставила бояться еще больше, хотя я думала, что это уже невозможно. Потом она ушла, оставив после себя лишнюю порцию переживаний.

– Идем, – сказал Адам, и я последовала за ним.

Как только мы отъехали от жуткого сверкающего особняка, я повернулась к мужчине и спросила:

– Адам? Серьезно?

– Так назвала меня мама.

Так, он шел на разговор. И я очень надеялась, расскажет мне что-то еще, кроме этой крупицы информации.

– Ты не сказал, что мы едем в дом твоего отца. Мог бы предупредить.

– Ты не спрашивала.

– А если бы спросила? Ты бы ответил?

– Нет. – Пауза. – И он мне не отец.

– Что?

– Это долгая история.

– Я не спешу.

Но он замолчал, и я поняла: разговор окончен. Я просто смотрела сквозь лобовое стекло и старалась собрать в голове картинку. Но не получалось, словно мне дали кусочки пазлов из разных коробок и ждут от меня невозможного.

Машина остановилась возле заправки, Адам бросил на меня предупреждающий взгляд.

– Не высовывайся.

Он ушел и через пару минут вернулся. Подал мне бумажный стакан с божественно пахнущим кофе, второй оставил у себя. Машина тронулась с места, и он все-таки заговорил:

– Лорел – моя мама, также она и мама Тони. Но Бенджамин не мой отец.

– Она была в браке до Бенджамина? – спросила я.

– Нет. Она изменила ему с человеком.

– Так, погоди. Что значит – с человеком? Вы что-то говорили про свой вид? Кто вы, черт возьми, такие? – Меня словно прорвало, и я завалила его вопросами.

– Тебе не стоит этого знать.

– Почему? Я и так уже слишком много увидела и услышала. Как там сказал мэр? Я все равно труп. Расскажи, иначе я сойду с ума. Пожалуйста. – Я замолчала, но только на секунду. – Ты вообще человек?

– А кто я, по-твоему?

– Не нужно отвечать вопросом на вопрос, это ужасно бесит. Ну, судя по тому, что твой брат заморозил девушку… Я не знаю. Вампир, оборотень, пришелец или что-то еще?

– Ты смотришь слишком много фантастики.

На этом разговор закончился. Но на половине пути я повернулась к Адаму и сказала совершенно серьезно:

– Отвези меня в особняк Бенджамина. Я принимаю его предложение.

Он бросил на меня короткий взгляд:

– Не будь идиоткой.

– Если не хочешь рассказывать, то я лучше вернусь туда. Я не могу тебе доверять.

– Я не отдам тебя им.

– Я не вещь, чтобы меня можно было отдать или же оставить себе!

Машина резко затормозила. Ну все, я его вывела. Окончательно. Адам сжимал руль так сильно, что еще одно нажатие – и тот просто треснул бы пополам.

– Эти существа появились на Земле лет двести назад. Не спрашивай у меня, откуда они взялись. Я этого не знаю. Их было немного, тысяч сто или около того. Они называют себя просто моры. В переводе с их языка это значит «холод». Они очень быстро сумели обосноваться среди людей, а те этого даже не заметили. Но традиции моров и людей совершенно разные. Для них женщина не является кем-то, у кого есть права, она идет как приложение к мужчине. Как Лорел является приложением к Бенджамину. Примерно сорок лет назад она наконец-то родила Бенджамину наследника, сына, и он дал ему имя Тони.

– Погоди, сорок лет назад? Но он выглядит на двадцать, – перебила его я.

Черт! Я сошла с ума! Он сошел с ума! Весь мир слетел с катушек! Моры? Холод? Пришельцы?

– Да, и это благодаря тому, что он мор. То, что ты видела в мотеле, – это его способности.

– Так он что, убил девушку ради… молодости?

Кажется, я задавала совсем не те вопросы, которые должна была бы.

– Нет. Он не хотел ее убивать. Тем более Совет запрещает это. Он хотел подпитаться, но перегнул палку. В очередной раз.

– Так, давай по порядку. – У меня голова шла кругом. – Совет – это кто?

– В Совет моров входят главы самых древних семей, когда-то бывших правящими. Таких осталось всего семь. Остальные моры, которые находятся на Земле, подчиняются им и живут по правилам, которые были установлены еще до того, как они очутились здесь.

– И ты работаешь на них.

– Последние три года.

– А до этого?

– Я служил Бенджамину Аллену.

– Не понимаю.

Я сжала виски, но это не помогло, голова гудела.

– Тридцать три года назад моя мама изменила Бенджамину и родила ребенка. Ее интрижка раскрылась сразу после родов, – сказал Адам.

– Как?

– Видишь ли, моры – все как один голубоглазые блондины. А я родился с черными волосами. Так вот, по закону Совета, побочных детей заводить запрещено. Но так как я уже появился на свет, меня увезли к одному из представителей Совета, тому, кто занимается такими проблемами, и он разрешил матери оставить меня.

– Вы что, убиваете детей?

– Только опасных. Один из членов Совета может определить, несет ли побочный угрозу обществу моров. И если Тобиас видит, что ребенок безобиден и принесет пользу их виду, его оставляют жить. Если же нет, то его усыпляют.

Какой ужас.

– Как неугодную собаку? – спросила я.

– Что-то типа того.

– Это ужасно.

– Для тебя – да. Но не для моров.

– И чем им полезен ты? – Боже, да я точно с ума сошла, раз верю в эти сказки, но если уж Адам заговорил, то я должна выяснить как можно больше. После подумаю о своем психическом здоровье.

– Я вижу всплески энергии кровных родственников.

Что, простите? Я ничего не понимала.

– Это как?

– Случай в мотеле я увидел за два дня до того, как он реально произошел.

– Что? Ты мог спасти девушку?

– Нет. Я не могу изменить будущее.

– Почему?

– Каждый раз, когда я вижу вспышки Тони, я пытаюсь найти место, где произойдет трагедия. И каждый раз я нахожу его уже после происшествия.

– Ты запутал меня еще больше.

– Я говорил, тебе не стоит этого знать. Человеку не под силу это понять и усвоить.

– Ты только что назвал меня глупой?

– Возможно. На этом закончим.

– Пожалуй.

Я откинулась на спинку сиденья и поднесла к губам уже остывший кофе. Боже, да я вляпалась по самые уши. Как выбраться из этого? Как выжить? Как не сойти с ума?

Больше мы не разговаривали. Вернулись в дом к Адаму, и он ушел к себе в кабинет, я же некоторое время сидела на диване в гостиной и крутила в руках сотовый телефон. Я не стала звонить Джону, хотя порывалась это сделать как минимум пять раз.

В итоге я поднялась в свою комнату, приняла душ и улеглась в постель. Долго ворочалась, но не могла уснуть. И все же усталость взяла верх, и я погрузилась в странный сон, где вновь пережила многое из того, что случилось со мной наяву.

И это было ужасно.

Рейчел

Прошло уже три дня, а в дом по-прежнему никто не ворвался и не убил меня. Но я постоянно находилась настороже и даже спала настолько чутко, что периодически слышала, как Адам ходит по дому. Как-то раз он приоткрыл дверь в мою спальню, простоял так от силы полминуты и ушел. Я предпочитала не думать, для чего он заходил. Проверить, жива ли я, или оборвать эту жизнь? Если быть честной с собой, то я не думала, что Адам желал мне смерти. Пока что я была ему нужна как свидетель. Что будет после – неизвестно.

Эти три дня мы особо не разговаривали; единственное, я время от времени спрашивала его о том, как он собирается вытаскивать меня из этой истории, и каждый раз слышала в ответ: «У меня есть план». Что это за план такой мистический, о котором мне было знать необязательно?

Утром первого дня я ждала Адама в гостиной с небольшим списком вопросов в руках. При виде меня он остановился и посмотрел на наручные часы.

– Пять тридцать утра, – констатировал он.

– У меня есть еще несколько вопросов, – сообщила я ему и попыталась мило улыбнуться.

После информации о морах, побочных и Совете было сложно просто смириться и продолжить жить дальше. Я намеревалась узнать как можно больше. Возможно, в этом суть человеческой натуры? Нам всегда всего мало – денег, возможностей, знаний, любви.

– Они когда-нибудь закончатся? – серьезно спросил Киллер.

– Надеюсь, – искренне ответила я.

– У меня сейчас нет времени.

– Ну пожалуйста. – Я почти умоляла.

– Нет. – Адам развернулся и пошел в сторону спортзала, я, естественно, увязалась за ним.

«Нет» меня не устраивало. Я должна разобраться в той каше, что варилась у меня в голове.

– Вопрос первый, – начала я, шагая позади Адама. – Почему Бенджамин Аллен не добился того, чтобы я осталась в его особняке, угрожая моей семье?

– Если бы я знал, что ты такая надоедливая, то не спасал бы.

Я посмотрела на Адама поверх листа, исписанного вопросами, а он подошел к силовому тренажеру и просто стянул с себя футболку. Та-а-ак, ну зачем он это сделал? Потом он сел на тренажер и поставил какой-то там вес. Какой я не видела, потому что откровенно пялилась на его торс, руки и даже шею. Ого! Вот это тело, конечно. Равнодушный голос Адама вывел меня из транса, и я перевела взгляд на его лицо. Либо он и правда не заметил мой изучающий взгляд, либо тактично сделал вид.

– Потому что убивать людей запрещено, – сказал он и продолжил занятие.

О чем это он? Ах да. Мои вопросы.

Я отошла от него немного подальше и напомнила:

– Но ты угрожал моим родным. Говорил, что…

– Мне можно, – перебил Адам и снова взялся за боковые ручки тренажера.

Он занимался, а я наблюдала за тем, как напрягаются мышцы его тела. Впрочем, ничего удивительного. Любая бы на моем месте глазела и пускала слюни, а у меня к тому же давно не было секса. Я постоянно уставала, а Винс старался не давить на меня, и так прошло сколько? Два, три месяца? Да ладно? Так давно?

Я отвела глаза и принялась разглядывать остальные тренажеры и прочий инвентарь – что угодно, лишь бы не его красивое рельефное тело. До этого момента я вообще на Адама как на мужчину не смотрела. У меня что, стокгольмский синдром развился? Я же не настолько глупа, чтобы увлечься своим похитителем. И пусть он утверждал, что спасал меня, а не похищал, это не имело никакого значения. Интрижки с полупришельцем меня вообще не прельщали. Стоп. Как мои мысли вдруг пришли к такому? О боже. Я постаралась собраться, посмотрела на лист и вспомнила, о чем мы говорили до того, как я задумалась про интрижку с получеловеком.

– С чего это? Почему тебе можно угрожать людям, а Бенджамину Аллену – нет? – спросила я и снова бросила короткий взгляд в сторону Адама, но быстро отвела глаза.

– Потому что я работаю на Совет, – с придыханием ответил он.

Да твою мать! Это действительно прозвучало очень эротично или мне только показалось? Не показалось. Отвернуться я отвернулась, но не могу ведь я заткнуть уши, когда сама же задаю вопросы?

– Ясно, – промямлила я. – И ты до сих пор угрожаешь мне?

Не удержавшись, я снова посмотрела в его сторону. Наши глаза встретились, и он спросил:

– А нужно?

Опять это чертово придыхание!

– Нет.

– Тогда – нет.

Я поднесла листок к лицу и начала вспоминать, что я там еще хотела спросить.

Железо ритмично звякало о железо.

– Вопрос номер два, – громко сказала я и отодвинула листок от лица. – Сколько лет Бенджамину?

– Немного больше двухсот пятидесяти.

– Ого! Вы что, бессмертные?

– Не вы, а они. Нет, в среднем продолжительность жизни около пятисот лет. Плюс-минус десяток-другой.

Адам перешел на другой тренажер, я осталась стоять на месте, но взглядом проводила голую спину до самого финиша.

– От чего это зависит? – спросила я.

– От того, как мор подпитывается.

– Убивая людей, – заключила я и уже собралась было вернуться к листку и следующему вопросу, но ответ Адама меня заинтересовал.

– Необязательно.

– А как тогда?

– Мор питается эмоциями. Страх, любовь, эйфория, скорбь. Но самое ценное из этого списка – страх. Именно он дает наилучший результат. Ну и секс, конечно. – Он сделал паузу на слове «секс» или мне показалось? – Но моры-мужчины не любят мараться о людей, а подпитываться от себе подобных практически невозможно.

То есть секс с людьми они считают грязным, но с другими морами не получают подпитки. Интересно и один хрен ничего непонятно.

– Ты тоже считаешь женщин-людей недостойными твоего внимания?

Что? Зачем я это спросила? Кто меня потянул за язык? Но ничего другого не осталось, как стоять и делать вид, что это обычный вопрос из ряда «Сколько времени? Как поживаешь? Ветрено ли на улице?». Я практически напрямую спросила у Адама, подхожу ли я ему. Вот ду-у-ура.

Адам остановился и повернулся ко мне лицом. Потом медленно и слишком откровенно осмотрел меня с головы до ног и обратно. От его взгляда мое сердце заколотилось быстрее.

Он спросил:

– Этот вопрос ты тоже заранее подготовила?

– Да, – моментально соврала я.

– Дай листок.

– Нет.

И тут случилось невообразимое. Адам улыбнулся. Он смотрел мне в глаза и улыбался, от чего на его правой щеке появилась милая ямочка. Как вообще слова «милое» и «Адам» оказались в одном предложении? Так, Рейчел, соберись уже!

Я бросила взгляд на лист и задала следующий вопрос:

– Третий вопрос. А ты кто?

– Хм. Значит третий, не четвертый? – с сарказмом и еще более широкой улыбкой уточнил он.

Черт! В голове у меня пронеслось перекати-поле. Зачем я полезла с этим вопросом? Какая мне разница, как Адам относится к женщинам? Но я не могла позволить ему насмехаться надо мной.

– Э-э-э. Четвертый, я так и сказала.

Я была готова сожрать этот чертов лист и провалиться сквозь землю прямиком в ад.

Адам хмыкнул и продолжил делать упражнение.

– Отвечаю на твой третий вопрос: таким, как я, до сих пор не дали название. Мы просто дети, которых никогда не должно было существовать. По сути – ошибка природы. Но чаще всего нас называют побочными.

– Звучит печально. И много вас?

– По всему миру двадцать четыре единицы.

Так мало. И четверти сотни во всем мире не наберется. А скольких еще убили в детстве? Об этом даже думать не хотелось.

– И ты всех знаешь? – спросила я.

– Нет.

Я посмотрела на следующий вопрос и засомневалась, стоило ли его задавать. Но эта мысль пришла мне в голову еще вчера и не давала покоя. Я подняла глаза и поймала внимательный взгляд Адама. Пару мгновений мы просто молча смотрели друг на друга, но я нарушила эту неловкую тишину:

– Ты говорил, что у всех моров похожая внешность. Голубые глаза и белые волосы. А так как ты наполовину мор, наполовину человек, то у тебя голубые глаза, но волосы другого цвета. И у меня голубые глаза и волосы светлые, не белые, конечно, русые, но… может ли быть…

Но он не дал мне договорить:

– Ты человек.

Вроде мне и полегчало, но вроде бы и нет.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Мы чувствуем друг друга. А тебя я не чувствую.

Даже не буду спрашивать, каким образом он это чувствует или не чувствует.

– Отлично. Я человек. Это радует.

Это действительно радовало. Если бы мне сейчас сказали, что я пришелец, то, боюсь, я бы точно сошла с ума. Может, я уже сошла? Так как действительно верю в рассказы Адаму. И в то, что видела в мотеле.

– Еще вопросы? – поинтересовался он.

– Да. А как именно ты видел тот случай в мотеле?

– Это был сон.

– Сон?

– Необязательно переспрашивать. Да, сон.

– А как ты понял, что он не обычный? Что это видение?

Еще немного, и я поверила бы в магию и мистику, а не только в пришельцев, которые именуют себя морами.

– Очень просто. Сны мне не снятся. – Адам закончил упражнение, и тут его телефон завибрировал. Он посмотрел на экран и нахмурил брови. – Все, хватит вопросов.

– Но у меня есть еще парочка.

Адам развернулся и пошел прочь. Через секунду я уже следовала за ним. Мы поднялись на второй этаж, он остановился возле двери в свою спальню и обернулся ко мне.

– Сейчас я уеду, – сказал Адам.

– А я?

– А ты – нет.

– А вдруг меня убьют, пока тебя не будет? – серьезно спросила я и помахала перед собой листом. – И у меня еще остались вопросы.

Адам прикрыл глаза, и я поставила бы сто баксов на то, что он считал до десяти, чтобы не свернуть мне шею за чрезмерную назойливость. Я в жизни столько не разговаривала, но тут уж извините, не каждый день узнаешь, что человек – не единственное разумное существо на планете. Честно, сама не очень люблю людей, которые трещат без умолку, а тут, вуаля, я стала такой. Но кто бы на моем месте не интересовался? Адам открыл глаза, видимо закончил считать. Потом развернулся и зашел в комнату, а я пошла за ним.

– Я в душ, ты со мной? – не оборачиваясь, спросил он.

Признаться честно, после этого я просто сбежала из его комнаты и с бешено колотящимся сердцем заперлась в своей.

Больше неловких моментов, флирта и приглашений в душ не было. Но я никогда не забуду то, что он рассказал мне в следующий наш разговор. Мы сидели вечером на кухне и снова ели ресторанную еду, и я тогда спросила, почему Лорел не может уйти от Бенджамина. Мне казалось, что это все упростило бы, но ответ Адама поверг меня в уныние.

– По законам моров женщина – не полноправная личность, – напомнил он. – И так как много лет назад Бенджамин выбрал Лорел, она будет с ним до последнего своего вздоха. Если же она решит сбежать, то ее убьют, а имя ее рода надолго покроется позором. Женщины в том мире – рабы. Рабы, которые не имеют права на чувства и собственное мнение.

Я вспомнила изможденное худое лицо, и мне стало ее искренне жаль. Каково это, не иметь возможности распоряжаться своей жизнью? Следовать чужой воле, а не зову своего сердца?

– Она больна? – спросила я. – Она выглядела уставшей и нездоровой. Может, мы можем ей с этим помочь? Лекарства, врачи.

Адам отрицательно покачал головой:

– Моры не болеют, но Лорел не подпитывалась с момента, когда родила меня. Бенджамин не позволяет ей.

– И он имеет на это право? – спросила я, уже заранее зная ответ.

– И не только на это, – с неподдельной грустью сказал Адам.

– Что ты имеешь в виду?

– Это не важно.

Я поняла, что он не хочет разговаривать об этом, и замолчала. Никогда не любила давить на больные мозоли. У каждого из нас есть слабое место, которое мы прячем от мира, оберегаем и заботимся о том, чтобы никто не знал о его существовании.

Мы сидели за небольшим столом и вполне обыденно пили кофе. Со стороны мы выглядели как давние знакомые, которые обсуждали нечто важное для них двоих. Но мы знали друг друга всего несколько дней, а знакомство началось с прыжка из багажника. Это было в другой жизни, в той, где я не подозревала о существовании моров.

В каком-то смысле мне было комфортно с Адамом. Но когда я вспоминала о том, что он может просто убить меня после того, как я дам показания в Совете, то становилось тошно и страшно. Я старалась отгонять эти мысли, мне хотелось бы доверять ему на все сто процентов, но я не была столь наивна, и это меня раздражало. Как же легко жить, нося с собой в сумочке розовые очки. Видишь, что надвигается задница, достала очки, и вуаля, жизнь прекрасна.

Адам сидел и крутил кружку, я уже и не ждала, что он продолжит разговор. Но он все-таки заговорил:

– В особняке Бенджамина, как ты могла заметить, три этажа. На первом ты была. На втором находится его кабинет, спальня Тони и бывшая моя. На третьем – хозяйская спальня и куча других помещений. Но на третьем этаже нет дверей. Ни одной, кроме той, что блокирует лестницу на второй этаж. А на всех окнах третьего этажа установлены решетки из прочного сплава.

– Зачем?

Адам поднял взгляд от чашки и посмотрел на меня.

– Чтобы Лорел не могла спрятаться от него.

– Что он с ней делает? – Я задала этот вопрос, но не была уверена в том, что хотела услышать ответ.

– Поверь, этого знать тебе точно не нужно.

– Уж лучше смерть, чем такая жизнь.

– Не исключено.

Еще долгое время после того разговора я думала о том, что пришлось пережить Лорел. Сколько мучений выпало на долю этой женщины? И не имело значения, человек она или нет. Мне было печально оттого, что домашнее насилие вообще существует. Почему самые близкие порой приносят куда больше боли, чем абсолютные незнакомцы? Извечный вопрос, на который нет ответа.

Мир жесток и обманчив. Зачастую за фасадами лучезарных улыбок скрываются самые гнилые личности.

На следующий день я и Адам собирались вылететь на личном вертолете Совета, а вечером я должна была дать показания. Что будет дальше, я не знала, он по-прежнему ничего мне не рассказывал. Меня терзали сомнения, правильно ли я поступаю, должна ли я вообще оказаться на Совете существ, о которых людям не следует знать. А если меня убьют сразу после того, как я расскажу им, что видела? Или не поверят моим словам? Но ведь другого выбора у меня не было. Кроме предложения Бенджамина Аллена, никакими иными альтернативами я не располагала.

Я промокнула волосы полотенцем после душа и оделась. Меня немного потряхивало от нервов, но я решила поверить Адаму и рискнуть всем ради спасения Лорел и себя, естественно. Когда я вышла из комнаты, то услышала голоса из кабинета Адама. Один принадлежал ему, а второй мне был незнаком. Я подкралась ближе и прислушалась.

– Ты же понимаешь? – сказал незнакомый мужской голос.

– Понимаю. – А это Адам.

– Ее придется убрать, – сказал его собеседник.

У меня душа упала в пятки. С огромной долей вероятности разговор шел обо мне.

– Не придется, – ответил Адам.

– Почему это?

– Я видел еще два дня назад…

– Что ты видел? – начал допытываться незнакомец.

– Ее смерть. Поэтому Совету не нужно убивать. Не придется марать руки.

Что? Мою смерть? Я не дура, даже если они не назвали моего имени, я прекрасно понимала о ком шла речь. Обо мне. Адам видел мою… смерть. И молчал. Боже, какая же я идиотка, поверила ему. Ну сколько можно обжигаться, чтобы наконец понять: люди – чудовища. Адреналин мгновенно разогнался по венам и заставил меня действовать. Я вернулась в комнату, взяла телефон и трясущимися пальцами набрала номер. Не полечу я ни к какому Совету. К черту Лорел, Адама и Бенджамина.

Я выбираю себя.

Адам

Две недели назад

Я стоял в комнате и держал в объятиях блондинку, она мило улыбалась и что-то говорила, а я знал, что она готова сделать для меня все что угодно, но даже не представляла, для чего именно я привел ее на второй этаж этого мотеля. В ее светлых глазах отражалось мое лицо и холодный голубой блеск моих собственных глаз. Она не двигалась и молчала, скованная силой внушения, но в глубине души она все понимала… Знала, что это конец. И ничего не могла предпринять.

Я чувствовал ее страх, чувствовал каждой клеткой своего тела, которую теперь наполняла ее энергия. Чем сильнее она боится – тем лучше, слаще для меня. Температура в комнате падала, знак того, что пора прерваться, а потом заставить ее забыть о произошедшем. Я делал это тысячи раз, но сейчас… Я просто не хотел останавливаться. Эйфория зашкаливала, и в какой-то момент я понял, что прекратить это уже не в моих силах.

И только звук со стороны двери заставил меня отвлечься от жертвы и взглянуть в том направлении. Потом я снова посмотрел на девушку в моих руках. Сука! Она была уже мертва! Я снова это сделал. Снова убил человека. Я больше не чувствовал ее энергию, у трупов ее просто нет.

Но теперь через край била энергия девушки, которая стояла в дверях. Стройная, невысокого роста, светло-русые волосы и голубые глаза. Я видел ее раньше, как раз тогда, когда ныне мертвая блондинка подкатила ко мне со своим предложением, замаскированным под благодарность.

Свидетельница в ужасе попятилась назад. Я должен собраться и внушить ей, что она ничего не видела. Все просто и до ужаса банально. Я расслабил руки и услышал стук оледеневшего тела, которое упало на пол, а девчонка тем временем пришла в себя. Черт! Отец меня убьет. Но не это приводило меня в бешенство, а то, что Адам опять будет в курсе моих дел. И снова попытается свергнуть отца и освободить нашу мать. Упрямый осел! Ему не понять, насколько сложно жить, когда вокруг столько соблазна, а ты должен следовать правилам, придуманным больше двухсот лет назад.

Мне удалось схватить девушку за руку, но она вывернулась, и у меня в руках остался только ее плащ. В следующую секунду она выскочила за дверь. Черт! Если пройдет слишком много времени, то внушить я ей уже ничего не смогу. Своим побегом она только приблизила себя к гибели. Я не знал, что делать. Выход у меня был один: я взял телефон и позвонил отцу. Он поднял трубку после первого гудка.

– Я облажался, – признался я.

Он молчал, пока я рассказывал ему всю нелепую историю, которая со мной произошла. Я понимал, что подставил этим не только себя и отца, но и всех моров.

– Избавься от свидетеля. Остальное я улажу, – сказал отец и повесил трубку.

Я вышел из комнаты и запер ее. Дополнительные проблемы мне не нужны, мне бы с имеющимися разобраться. Я посмотрел по сторонам, но той девушки уже и след простыл. Попытался сконцентрироваться на эмоциях, которые окружали меня. Но это не помогло: вокруг все фонило от зашкаливающей энергии пьяных и укуренных подростков. Ради этой энергии я все и затеял, но перегнул палку. Я спустился со второго этажа и через некоторое время снова смог почувствовать ее. Точнее, я ощутил след, оставшийся от неподдельного ужаса. И этот самый след привел меня в темный лес. Я старался двигаться бесшумно, чтобы не спугнуть ее. Скорее всего, она затаилась где-то, напуганная и одинокая. В какой-то момент я ее потерял и просто бродил по лесу, пока снова не ощутил знакомый вкус страха. Она стояла за деревом. Старалась не шуметь. Но она не понимала, что не звуки выдавали ее. Совершенно не они.

Я вышел из-за дерева, и волна ее ужаса чуть не сбила меня с ног. Она замахнулась, а я даже не успел подставить руку. Эта сумасшедшая со всего маху заехала мне веткой по лицу. Я так взбесился, что мигом передумал просто стирать ей память.

Она сорвалась с места и побежала. Поразительная жажда жизни. Она ведь уже поняла, что не выберется из этого леса невредимой. Я догнал ее, толкнул в спину. Она упала и поползла и, даже когда я придавил ее собой, все пыталась выбраться.

– Да успокойся ты, – сказал я.

– Отпусти.

Она не сдавалась. А я взял и отпустил, сам не знаю почему. Возможно, во мне говорила жажда охоты, и я хотел, чтобы она снова побежала, снова испугалась. А может, мне просто стало ее жаль. Люди настолько слабые и беззащитные, что мне порой обидно за них. Недолго, правда. Мы властители мира, не они. Отец всегда так говорит: «Люди – это скот, который существует только для нашего развлечения и питания. На большее они не годны».

Вокруг стояла тишина, но я отчетливо слышал ее сбившееся дыхание. Она меня не разочаровала: снова встала и побежала, а я улыбнулся и втянул в себя ее ужас. Я предвкушал очередной ее провал. То, как краткий миг облегчения превратится в страх. Всего несколько шагов, и я снова повалил ее на землю.

– Я хотел по-хорошему.

Я не врал. Я действительно не хотел, чтобы сегодняшний вечер закончился именно так. Я не собирался убивать ту блондинку, просто сорвался. И эту девушку преследовать я тоже не хотел. Но у меня не осталось выбора. Свидетель не может жить, а память ей стереть я уже не смогу. Она брыкалась, пришлось оттянуть ее волосы назад и приложить лицом в землю. Она все пыталась перехватить мою руку, очень хотела жить. На мгновение мне снова стало ее жаль. Потом она умудрилась-таки перехватить мою руку и укусила меня так сильно, что кровь пошла.

– Сука!

Я больше ее не жалел. Отдернул руку, и эта заминка дала ей возможность вывернуться. Теперь она лежала спиной на земле и смотрела на меня с ужасом. Меня повело, как от наркотика, но ситуация и так уже зашла слишком далеко. Я замахнулся и ударил ее по лицу. Но даже после такого сильного удара она продолжила сопротивляться.

– Дрянь! – закричал я.

Из-за нее мне придется совершить еще одно убийство. Если бы она не зашла в комнату, если бы не побежала. Это была ее вина, не моя.

– Я же хотел обойтись малой кровью.

Я сомкнул руки на ее тонкой шее и почувствовал бешеный пульс под своими пальцами. Ей немного оставалось. Я даже мысленно попросил у нее прощения. Но она все еще сопротивлялась. В ее руке откуда-то появился нож, и она ударила им меня в плечо.

– Ах ты, мразь! – Я еще сильнее сдавил ее горло.

Вторым ударом она попала мне в шею, и я понял, что зря просил у нее прощения. Ее нож остался в моем теле, но сама она безвольно обмякла.

У меня перед глазами все плыло, но я не мог отключиться. Только не в этот момент. Я должен убедиться, что она мертва. Иначе Адам найдет ее, и тогда мне конец. Но еще сильнее меня страшило, что отец разочаруется во мне.

Уж лучше смерть, чем его осуждение. Ведь я существую только ради него. Это последняя связная мысль, которая посетила меня. В глазах окончательно потемнело, и я упал на девушку. Я искренне надеялся, что она мертва. А иначе…

Когда я открыл глаза, кости немного ломило, как всегда бывало после видения. Однако сейчас боль меня волновала в последнюю очередь: слишком долго я ждал именно этого. Свидетель, наконец-то. Свидетель, который жизненно необходим Лорел. Но я должен найти девушку раньше, чем она умрет в лесу. Мне никогда прежде это не удавалось, но ситуация казалась иной, не такой, как обычно, и я собирался приложить все усилия. Чтобы свергнуть Бенджамина и освободить маму.

Я сел на кровати, обдумывая план действий. Постарался вспомнить моменты из видения, какую-то зацепку. Лес, окраина города, шоссе неподалеку, довольно оживленное. Двухэтажное здание, где скоро убьют девушку. Не густо. Я встал и пошел за ноутбуком, сел в гостиной на диване и начал просматривать все здания, которые находились за чертой города.

Прошла неделя, а я до сих пор не нашел это место. Я спешил: другого такого шанса могло и не выпасть. С возрастом Тони становился умнее и все реже совершал серьезные промахи.

Благодаря ментальной связи со своими кровными родственниками я мог чувствовать вспышки их энергии. Не все, только те, что граничили с наивысшим наслаждением или безумным страхом. Поэтому я знал, когда Тони теряет контроль. Энергию мамы я не ощущал ни разу: ублюдок Бенджамин с самого моего рождения не давал ей подпитываться. Она медленно умирала, а он упивался властью, понимая, что ее жизнь полностью в его руках.

Я подъехал к очередному двухэтажному зданию за пределами города, но даже в сгущающихся сумерках сразу понял, что это не то место. Значит, следующая точка. Я забил в навигаторе мотель «Моя Рози».

До места назначения добрался уже за полночь. И сразу же узнал эту парковку. Я бросил машину, даже не посмотрев на разметку, миновал толпу малолеток на улице и быстро поднялся по лестнице на второй этаж. Дошел до нужной двери и толкнул ее. Заперта. Я опоздал! Снова! Твою мать! Это невозможно. Я словно постоянно гнался за миражом, но он таял, стоило оказаться рядом.

Я приложил усилие, и дверь поддалась под моим напором. Иней стаял, но в помещении до сих пор было достаточно прохладно. Я бросил взгляд на тело девушки. Однозначно мертва. Нашел взглядом сумку, которая по-прежнему валялась у входа в комнату. Я забрал ее с собой, она могла пригодиться. Покинул мотель и направился в лес. Следуя воспоминаниям, я двигался в нужном направлении и спустя какое-то время наткнулся на тело Тони. Он лежал на животе и не дышал. Свидетельница исчезла. Так она спаслась? Я присел рядом с Тони и отодвинул ворот его рубашки. Порез уже начал затягиваться. Девчонка совершила ошибку, когда вытащила нож из его шеи. Она убила бы его, будь он человеком, но моры от таких ран не умирали. Да, у них переставало биться сердце и пропадало дыхание, но только для того, чтобы энергия полностью пошла на регенерацию. Как только исцеление заканчивалось, все остальные функции возвращались. Сердце качало кровь, легкие сокращались и так далее. Вот если бы она оставила нож, то Тони скорее всего бы умер. Все силы его тела ушли бы на борьбу с тем, что восстановить невозможно, и он бы просто иссох. Что такое смерть для мора? Это полная потеря энергии.

Я встал и двинулся в сторону шоссе. Но уже на окраине леса услышал хлопок закрывающейся автомобильной двери. Старенький пикап тронулся с места, в нем сидела девушка из видения. Она выглянула в окно и посмотрела прямо на то место, где стоял я. Я сделал шаг назад, и девушка слегка нахмурила брови – возможно, увидела меня? Я запомнил номер машины и вернулся к телу Тони, но его там уже не было. Быстро же он оклемался. Я открыл сумку, которую до сих пор держал в руках, и достал водительское удостоверение, прочитал имя – Рейчел Смит. Я сфотографировал пластиковую карточку на телефон и тут же отправил фото Серене. Мне даже не нужно было ей что-либо пояснять, она знала свое дело лучше кого бы то ни было.

Серена не заставила меня ждать долго: я едва успел вернуться к своей машине, а она уже прислала мне сообщение со всей возможной информацией о девушке по имени Рейчел Смит. Домашний адрес, место работы, имена и адреса родных и близких. Я отъехал от мотеля «Моя Рози», машины Тони на парковке уже не было, а на втором этаже деловито сновали некие люди. Их задача – скрыть улики и преподнести смерть первой девушки как несчастный случай или даже суицид, но на этот раз Бенджамину не удастся выйти сухим из воды.

Проезжая по тихому предрассветному шоссе, я надеялся найти девчонку быстрее сына Бенджамина Аллена. Зазвонил телефон, я посмотрел на дисплей и тут же ответил:

– Слушаю.

– Адам, девушка, которую ты ищешь, сейчас в отделении полиции, я скинула тебе адрес, – протараторила Серена.

– Спасибо, – сказал я.

– Обращайся, – произнесла она и отключилась.

В сообщении я увидел адрес ближайшего полицейского участка. Вот идиотка, неужели решила, что копы как-то смогут ей помочь? Хотя она была на вечеринке, где люди деградировали со скоростью света, поэтому от ее умственных способностей не стоило ожидать слишком многого.

Я остановился у участка, но не успел даже дверь автомобиля за собой закрыть, когда почувствовал волну знакомой энергии. Тони. Он тоже знал, что я рядом. Вот такая наша особенность – мы и моры чувствуем друг друга. Похоже по ощущению на небольшой разряд тока под кожей или зуд, от которого невозможно избавиться, просто почесавшись.

В следующую секунду внутри здания полиции раздался взрыв. Нет! Неужели я опоздал? Я ускорил шаг и вошел в разрушенное одноэтажное здание, оно оказалось небольшим. Ступив в холл, я сразу понял, что именно сделал Тони: он вошел и остановился посередине, примерно там, где сейчас стоял я. Возможно, немногочисленные полицейские не дали ему пройти дальше, как-то пытались задержать, и тут он призвал свои силы, произошел взрыв, который раскидал мебель и снес двери. У дверей в неестественной позе лежал молодой парень в форме, из его носа тоненькой струйкой текла кровь. Сейчас она замерзла и превратилась в красную льдинку. На стенах и мебели сверкал иней. Неподалеку лежали еще двое мужчин, скорее всего, они тоже были мертвы. Надо же было столько сил использовать на взрыв сразу после смертельного ранения. Идиот.

Я продвигался в глубь участка, перешагивал разломанную мебель и куски стен, пока не нашел Тони и девушку в комнате для допросов. Он стоял ко мне спиной, склонившись над девушкой, – наверное, пытался опустошить и ее. Так увлекся, что даже не услышал, как я подошел к нему. И свернул ему шею. Мерзко хрустнуло, Тони упал, а я присел на корточки перед девушкой. Я не дышал, пока тянул к ней руку. Но, приложив пальцы к прохладной коже на ее шее, я почувствовал размеренные удары пульса. И выдохнул. Она была жива.

Я поднялся на ноги и проверил тело детектива. Он тоже был жив, но без сознания. Я достал ключи от наручников из его кармана и вернулся к девушке. Копы редко использовали наручники на допросах, но если эта девушка рассказала про то, что видела в отеле, ее могли принять за душевнобольную. Добавить одежду в крови – и неудивительно, что она оказалась в «браслетах». Таким банальным способом они обезопасили себя от возможной угрозы.

Я освободил ее и поднял на руки. Я не знал, что Тони успел сделать, возможно, сломал ей что-нибудь, или она пострадала во время взрыва, поэтому действовал предельно аккуратно. Затем я покинул разрушенное здание, быстрым шагом вернулся к своей машине и услышал звук сирены. Среагировал моментально: открыл багажник и опустил Рейчел Смит туда. Заметил блеск металла и протянул руку к ее ботинку. Она прихватила орудие убийства с собой в полицейский участок, как удачно. Я забрал нож и захлопнул багажник. Закинул нож и черные перчатки на заднее сиденье, после чего вышел на дорогу и помахал рукой. Машина скорой затормозила возле меня.

– Сэр, это вы позвонили в 911? – спросила женщина средних лет.

– Нет, но я проезжал мимо и услышал звук, похожий на взрыв. Припарковался и побежал внутрь. Не знаю, чем думал, но в итоге не зря: там мужчина в допросной, ему нужна помощь.

Мимо пронеслись еще две машины, это уже были пожарные. Им было не до разговоров со мной, они спешили выполнить свою работу. Тушить внутри участка оказалось нечего, ведь с подобного рода взрывами пожарные еще не встречались. Один из прибывших выбежал на улицу и махнул парамедику, она кивнула и повернулась ко мне.

– Оставайтесь здесь, – сказала женщина, выбралась из машины и поспешила в сторону участка.

Я дал показания полицейским и получил рекомендацию не уезжать пока за пределы города, так как я, возможно, единственный свидетель произошедшего. Все это время я думал о том, что было бы безумно нелепо, если бы мисс Смит очнулась в багажнике и подняла шум. В таком случае жертв было бы не избежать.

Я оставил копам свои данные и сел в машину. Отлично, дело сделано. Я выдохнул с облегчением и тронулся с места.

Примерно на середине пути мое внимание привлек звук из багажника. Так, принцесса проснулась. Я съехал с дороги и некоторое время двигался чуть в сторону, потом остановился, натянул перчатки и вышел из машины. Секунду постоял, оценивая окружающий меня пейзаж. Было тихо и спокойно. Идеально.

Я подошел к багажнику и открыл его. Девушка пыталась проморгаться и сесть, но с первого раза у нее ничего не получилось, и это неудивительно: я видел, как она сбегала от Тони и пыталась противостоять ему, а потом пережила взрыв и поездку в багажнике.

– Вылезай, – сказал я и отступил на шаг назад.

Девушка все же села, размяла мышцы и посмотрела на меня. Она стала выпрямляться, но следующего я от нее никак не ожидал: оттолкнувшись ногами, она прыгнула на меня, сжимая в руке ботинок. Ничего не скажешь, молодец. Придумала себе оружие. Я перехватил ее и прижал спиной к себе, второй рукой закрыл ей рот и спокойно сказал:

– Если ты сейчас замолчишь и успокоишься, то я позволю тебе ехать в машине. Если нет – вырублю и отправлю обратно в багажник.

Она слабо пыталась вырваться, но я был сильнее. Не понимаю, зачем я вообще дал ей выбор, стоило просто вырубить ее снова. Все же я дождался утвердительного кивка и отпустил мисс Смит. Она тут же обернулась и прохрипела:

– Кто ты такой?

Ей здорово досталось за последнее время: вся в грязи и засохшей крови, говорит еле-еле. Мне подумалось, что ей самое место в багажнике. Я не хотел марать салон автомобиля, но мне было нужно ее доверие. Только с ее помощью я мог свергнуть Бенджамина Аллена.

Поэтому вместо того, чтобы снова запихать ее в багажник, я сказал:

– Обувайся.

Девушка не спорила, наклонилась за ботинком и бросила взгляд в багажник.

– Если ты потеряла свой нож, то он у меня, – сообщил я, чтобы она не тешила себя глупыми надеждами.

– Он мне нужен, – тут же ответила она.

Ну да. Так я его и отдал. Я видел, что она сделала с Тони, а я такой живучестью, как он, похвастаться не мог.

– Садись в машину, – спокойно сказал я.

К моему удивлению, мисс Смит покорно обошла автомобиль и попыталась сесть на заднее сиденье.

– Вперед.

– Тут мне будет спокойней, – пробормотала она.

– Вперед, – повторил я и понял, что с ней будет нелегко.

Но тогда я даже не представлял насколько.

И спустя некоторое время она угнала мой автомобиль. А я стоял на дороге и смотрел, как Рейчел Смит уезжала. Удивительно, но в тот момент я даже не злился. Вовсе нет. Она поразила меня. В ситуациях, где многие люди рыдали бы и просили пощады, она брала все в свои руки и пыталась выжить любой ценой. Как только машина Тони тронулась следом, я спокойно достал свой сотовый и набрал номер беглянки. Я многое успел сделать, пока сюда ехал. Например, закинул жучок ей в сумку. На всякий случай. И не прогадал.

Она отказалась вернуться, а я и не ожидал другого ответа. Позвонил Серене, и уже через тридцать минут меня забрала машина и привезла на заправку.

Зря она вот так бросила мой автомобиль. Я забрался в свою машину и посмотрел на дисплей телефона. Девушка – или ее сумка с жучком – сейчас находилась в одной точке и не двигалась. Я сверил координаты с информацией, которую прислала Серена, и понял, что это не дом ее родных и уж точно не квартира самой Рейчел. Я скинул геолокацию Серене, и уже через пять минут у меня были все данные на владельца этого дома. Некий Джон Пратт, который работал в правоохранительных органах и проживал один.

Я вернул ее.

Но на этом мои проблемы только начались. И я не был уверен, что после Совета они закончатся.

Рейчел пробыла в моем доме неделю, но мне казалось, что мы жили под одной крышей уже не первый год. Каждый день она задавала кучу вопросов. А говорила, что не особо любит болтать. Ага, конечно.

В тот момент мы держали путь на полигон, откуда нас заберет вертолет Совета и доставит на остров, которым полностью владеют моры.

Я видел, как Рейчел нервничала. Я давно заметил, что в моменты переживаний она заламывает пальцы и постоянно смотрит по сторонам отсутствующим взглядом. Не знаю почему, но я хотел ее успокоить. Может, волновался, что она струсит и не даст показания против Тони Аллена… Или же причина крылась в другом?

– Не бойся, – сказал я. – Как только ты все расскажешь Совету, мы вернемся, и я улажу дела с обвинениями в твою сторону. И жизнь станет прежней.

– Она не станет прежней. Уже никогда.

Я бросил короткий взгляд на Рейчел и увидел ее бледное лицо. Кажется, еще секунда – и она бы лишилась рассудка.

– Останови там, я себя нехорошо чувствую, – сдавленно попросила она и указала на придорожное кафе, последнее на нашем пути, дальше – только пустынная дорога.

– У нас нет времени, – сказал я и посмотрел на наручные часы.

– Меня сейчас стошнит.

Ну нет. Только не в машине.

Я затормозил у кафе и, когда Рейчел потянулась к дверце, предостерег ее:

– Не глупи.

– Конечно, – ответила она, не с первого раза открыла дверь машины и стремительно скрылась в кафе.

Я откинулся на сиденье и уперся взглядом в лобовое окно. Совет пообещал ее не трогать. Сразу после собрания Рейчел отпустят, но, конечно же, не по доброте душевной. Все из-за моего видения, в котором она умирает. Умирает вместе с Тони. Мои мысли перебила вибрация телефона. Я посмотрел на дисплей. Номер не определился, но я все равно ответил. Не то чтобы мне мог позвонить кто угодно.

– Да?

И услышал слабый голос Рейчел:

– Киллер.

– Что случилось? – напряженно спросил я и бросил взгляд на кафе.

– Что-то не так, – прошептала она и шмыгнула носом.

Я бросил трубку на сиденье и быстро покинул салон автомобиля. Зашел в кафе и отправился в сторону уборной. Но остановился у последнего столика, спрятанного за невысокой стойкой. Рейчел сидела там и со слезами на глазах смотрела на меня. Я впервые видел, чтобы она плакала. Она не рыдала, ее глаза просто блестели от непролитых слез. Это выбило меня из колеи. Чувство было мне незнакомо, но я понял одно: мне не понравилось, что она плачет.

– Что произошло?

– Я не могу. Я… боюсь.

Ее пальцы дрожали. Паника. Старая добрая паника. Я сел рядом, сжал ее руки в своих и твердо посмотрел в глаза. То, что я собирался сказать, было правдой.

– Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Она странно посмотрела на меня. Потом бросила короткий взгляд мне за спину, я начал оборачиваться, но Рейчел положила свою ладонь мне на щеку и нежно повернула мое лицо обратно. Что она делает? Ответ я получил уже в следующую секунду: Рейчел поцеловала меня. Сперва слегка коснулась губами моих губ, но как только я ответил, что-то словно взорвалось. Она со всей страстью отдавалась поцелую, и я подыгрывал ей.

Секунда, вторая.

Неожиданная боль в шее заставила меня отстраниться. Я увидел ее растерянное лицо. Повернул голову, и мой взгляд упал на темнокожую девушку, которая держала шприц в руках. Я знал лицо этой незнакомки из досье, которое мне скидывала Серена. Подруга Рейчел – Дакота.

Сознание начало ускользать. Я обернулся к Рейчел, слез больше не было, руки не тряслись. Она оказалась отличной актрисой, просто первоклассной. Развела меня, как ребенка. Рейчел смотрела на меня с печалью, она направила мою голову так, чтобы я не рухнул на пол, а уперся в стол, и прошептала:

– Не стоило мне лгать.

Рейчел

Дакота никак не могла замолчать. Она задала мне примерно тысячу вопросов за те пятнадцать минут, что мы ехали в сторону города. На въезде нас должен был ждать Джон.

Вчера, после того как я услышала разговор Киллера с незнакомцем, я не долго обдумывала свои дальнейшие действия. От этого решения зависела моя жизнь. Мне хотелось бы верить Киллеру, найти оправдание его молчанию, но нет. Нельзя вернуть воду в разбитый кувшин.

Шерри и Джереми я отмела сразу. Они не смогли бы мне помочь, а подставлять их лишний раз я не хотела. В итоге я позвонила Дакоте. Она работала в больнице и имела доступ к препаратам, которые фигурировали в моем плане. По сути, я поставила ее под удар. Но в момент страха и отчаяния люди готовы пойти на безумные поступки. Позже подумаю о своем поведении.

Еще я продиктовала ей номер Джона – точнее, его отца – и попросила связаться с ним и узнать, сможет ли он помочь мне исчезнуть на какое-то время. К родным я обратиться не могла, в своей квартире прятаться – это вообще верх идиотизма.

Но сейчас мои мысли были не здесь. Они остались там, в придорожном кафе. Почему меня терзают муки совести? Киллер солгал мне. Он видел, как я умру, и даже не потрудился рассказать.

Чтобы я была готова.

Чтобы не сделала фатальной ошибки.

Меня бесило, что я не могла до конца его ненавидеть. Это было бы куда лучше, чем чувствовать себя предательницей.

Но почему-то я поверила ему, когда он сказал, что не даст меня в обиду. Что-то прочитала такое в его взгляде. Неуловимое и мимолетное.

– Эй, ты вообще меня слушаешь? – спросила Дакота и еще сильнее сжала руль.

– Да.

– Куда ты вляпалась? Рейчел, это полнейшее дно! Я вколола человеку дозу транквилизатора, которая превышает допустимую норму. Да мы с тобой будем сидеть за решеткой. Вместе. Черт. Я же могла убить его? А что, если убила?

– Он жив, – спокойно ответила я.

– Откуда ты знаешь! И кто такой этот Джон? Он мне ничего не сказал. Сообщил только, что будет ждать тебя на въезде в город на патрульной машине, для прикрытия, чтобы тебя не поймали. И почему тебя не поймали еще?

Поток вопросов от Дакоты мог продолжаться вечно.

– Дакота, спасибо.

– Нет. Даже не начинай. Мне нужны ответы. Сейчас же, иначе я увезу тебя обратно к тому брюнету. – Подруга замолчала, и на ее губах появилась хитрая улыбка. – Кстати, он ничего такой.

Я фыркнула в ответ. В этом вся Дакота, она даже в самой патовой ситуации обратит внимание на противоположный пол.

– Я не могу тебе ничего рассказать. Прости.

Неужели я так же доставала вопросами Киллера? И как он меня не прибил? Дакота постепенно выводила меня из себя, а я ведь действительно не могла рассказать ей всей правды. Я решила поменять тему разговора:

– Ты видела Шерри и Джереми?

– Да. Вчера заезжала к Шерри домой, Джереми ошивался там.

– Но ты ей ничего не сказала?

– Конечно нет.

– Спасибо.

– Ты – сучка, – с любовью в голосе произнесла она.

– И ты, – ответила я.

Это мы так признаемся в теплых чувствах. Не знаю почему, но мы никогда не могли сказать друг другу «я тебя люблю» и нашли такую вот замену.

Вдалеке мы увидели патрульную машину, и мое сердце пропустило удар. Я надеялась, что это Джон. Боже, я стольких людей втянула в это. Голова просто разрывалась от разных мыслей. А что, если это не Джон? А если Киллер снова меня поймает? А вдруг я попадусь семейству Аллен? Дакота подъехала ближе, водительская дверца патрульной машины открылась, и оттуда появился Джон. Слава Богу! Я выдохнула с облегчением. Мы притормозили рядом с ним, и я покинула салон, Дакота вышла следом.

Джон преодолел разделяющее нас расстояние и заключил меня в объятия. Я обняла его в ответ, но почувствовала себя неловко. Такой теплой встречи я не ожидала, и это насторожило меня. Но я не могла сказать, что не испытала радости и благодарности при виде него. Джон вообще меня не знает и уж точно не обязан мне помогать. Но он помогал, и я буду вечно ему признательна.

– Давай в машину, – сказал Джон мне в волосы.

Я отстранилась от него и повернулась к подруге.

– Спасибо, – искренне прошептала я.

– Я больше тебе не должна, – с вызовом сообщила Дакота.

– Определенно.

Дакота подмигнула мне, села в машину и уехала. Она собиралась какое-то время переждать у отца. Они не общались уже лет семь, но Дакоте пришлось пойти на этот шаг, чтобы скрыться от возможного преследования Киллера. Я повернулась к Джону, всмотрелась в его карие глаза и сказала:

– Прости меня. Я правда не знала, к кому еще могу обратиться.

– Все нормально. Садись в машину.

Я кивнула и забралась в теплый салон автомобиля, спустя три минуты мы въехали в город. Джон какое-то время молчал, но потом неожиданно заговорил на тему, о которой я успела несколько позабыть:

– Твое дело ведет сводный брат моего начальника. Он заметил расхождения в показаниях, и это может тебя спасти.

В душе впервые за долгое время затеплилась слабая надежда.

– Что за расхождения? – спросила я.

– Нож, которым ты якобы убила девушку, обнаружили в доме свидетельницы.

– Что?

– Да, поступил анонимный звонок с информацией по твоему делу. Лола Гамильтон задержана, пока только за дачу ложных показаний и по подозрению в сговоре.

Я прикрыла глаза и сжала пальцы в кулаки. Это Киллер сделал. Я даже не сомневалась. Ведь у него остался мой нож. Он подставил Лолу и попытался выгородить меня. Почему тогда не сказал о своем видении? Теперь я определенно чувствовала себя предателем. Я бросила его без сознания в придорожном кафе. Черт! Он явно будет не в духе, когда придет в себя.

– Рейчел? – ворвался в мои мысли обеспокоенный голос Джона.

– Да?

– Ты как?

– В порядке, – на автомате ответила я.

– Сейчас я отвезу тебя в дом, который наш отдел использует как убежище для свидетелей. Там Адам Уокер тебя не найдет.

После этих слов я напряглась всем телом. Медленно перевела взгляд на профиль Джона и спросила:

– Откуда ты узнал его имя?

Меня прошибло холодным потом. Я не доверяла Киллеру, но почему-то испытывала безграничное доверие к Джону, с которым меня связывало куда меньшее.

– Составил фоторобот и пробил по базе, – без раздумий ответил он.

Боже, ну я и параноик. Как можно сомневаться в человеке, который бескорыстно помогает тебе? Возможно, в этом и кроется подвох. Безвозмездно в наше время никто ничего не делает. Я пыталась успокоиться и спросила самое главное:

– И что на него есть?

– Ничего. Только имя и дата рождения. Это все, что известно о его личности. – Джон замолчал на некоторое время. – Рейчел? Я советую тебе сдаться властям. Улики по поводу тебя косвенные, и, скорее всего, тебя отпустят под залог. До суда по крайней мере.

– Я не от полиции прячусь, – сболтнула я. – Ну, не только от полиции.

– Я просто предложил.

– Я не сдамся.

– Как скажешь.

Я даже не заметила, когда мы успели въехать в какой-то городок. По обе стороны от нас проплывали маленькие, уютные домики. Джон свернул направо и остановился. Спустя пятнадцать минут я сидела на скудно обставленной кухне и крутила в руках кружку с чаем. Я сбежала. Смогла. Но нервозность моя так и не прошла. Даже если меня оправдают по делу об убийстве, это не даст совершенно никаких гарантий того, что меня оставят в покое. Может, попытаться связаться с мэром? Нет. Он просто меня убьет, и все.

Я не понимала, что мне делать, чувствовала себя загнанной в угол. Говорят, выход есть всегда, но я уже не была в этом уверена. Может, все-таки бывают и такие ситуации, когда выхода нет?

Я вздрогнула от звука незнакомого мне рингтона. Отлично, телефон Джона только что чуть не довел меня до сердечного приступа. Он посмотрел на экран, слегка нахмурился, перевел на меня взгляд и взял трубку.

– Слушаю.

Какое-то время Джон молчал, потом убрал трубку от лица и поставил на громкую связь. Из динамика раздался голос Киллера:

– Это была ошибка.

Я молчала и пыталась понять, как он узнал номер Джона. Его звонок заставил меня нервничать сильнее прежнего, но я была рада, что Киллер жив. Я зажмурила глаза с такой силой, что перед ними заплясали белые точки.

– Сейчас я еду в милый домик, где вы прячетесь. Если уж я знаю о том, где вы, то и Бенджамин в курсе. Я бы посоветовал не делать глупостей в дальнейшем и просто тихо ждать меня.

– Адам… не приезжай, – хрипло отозвалась я, но он услышал.

– Поздно.

Джон со злостью посмотрел на сотовый и сказал:

– Что тебе от нее надо? Оставь Рейчел в покое.

Секундная пауза, но следом мы снова услышали голос Киллера:

– Спокойно, рыцарь, драконов здесь нет. Если она не будет рядом со мной, то долго не проживет.

– Ты же знаешь, когда я умру? – тут же спросила я.

Повисла тишина. Я оказалась права. Это не был какой-то обманный маневр перед незнакомцем, Адам действительно знал, как и когда я умру. Джон непонимающе переводил взгляд с телефона на меня и обратно.

– Я слышала твой разговор, – прошептала я.

– Ты все неправильно поняла, – сказал Адам.

– Ты ему солгал? – в надежде спросила я.

– Нет.

Надежда рухнула и превратилась в пепел.

– Почему не сказал мне?

– Ты не должна знать.

– Не приезжай, – попросила я. – Прошу тебя. Ты найдешь другой способ вытащить Лорел.

– Я не только ее стараюсь вытащить, но и тебя.

Зачем он так говорит? Словно ему не плевать? Я не нашлась с ответом, просто смотрела на кружку остывающего чая. Зато ответил Джон:

– Адам, я бы на твоем месте не стал приближаться к дому.

– Уже поздно. Я на месте.

Мы услышали гудок.

Мне не сбежать от него.

Никогда.

– Я жду ровно две минуты, – предупредил Киллер. – Как только время выйдет, я зайду в дом и…

– Не стоит угрожать сотруднику полиции, – перебил его Джон.

– Это не угроза, это обещание.

Разговор оборвался монотонными гудками. Я прикрыла глаза, чувствуя, как плечи обреченно опускаются под заново свалившимся на них грузом. Джон сел возле меня.

– Ты не обязана идти с ним. Мы что-нибудь придумаем, – сказал он.

Я снова его подставила. Но я действительно надеялась сбежать от Киллера, вот только, как выяснилось, это невозможно. Он прямо за дверью и ждет меня. И Джону несдобровать, если я решу отсидеться в этом пустующем доме. Так или иначе Киллер заберет меня и увезет на Совет.

– Прости еще раз. – Я открыла глаза и встретилась взглядом с Джоном. – Я совершила ошибку, сбежав. – Мне было страшно неловко говорить ему эти слова. – И я должна вернуться. От этого зависит не только моя жизнь.

Я встала, взяла куртку и направилась к двери: две минуты, отведенные мне, уже заканчивались.

Как же глупо. Я уже несколько раз сбегала от Киллера, но не проходило и суток, как он находил меня. Я вышла на улицу и посмотрела на знакомый черный автомобиль, на мужчину, который сидел за рулем. Киллер не сводил с меня взгляда, пока на пороге не появился Джон.

– Рейчел. Не уезжай, – сказал он.

Я обернулась к нему и не смогла подобрать нужных слов. Все выглядело настолько по-идиотски. Я его использовала? Возможно, но не умышленно и только от отчаяния.

– Джон, прости, – прошептала я.

Больше я не нашла что сказать, развернулась и пошла в сторону машины, где меня ожидали Киллер и его гнев.

Рейчел

Я села в машину и тихо прикрыла за собой дверь. Но мы не сорвались с места, как я ожидала, вместо этого я еще примерно минуту наблюдала за тем, как Джон и Киллер сверлят друг друга взглядами. Мне даже в какой-то момент показалось, что сейчас лобовое стекло треснет от напряжения. Битву прервал Джон, он посмотрел на меня и печально улыбнулся, и ровно в эту же секунду тихо заговорил Киллер. Настолько тихо и безэмоционально, что я испугалась его как никогда раньше.

– Если ты еще раз убежишь…

– Ты снова поймаешь меня, – предположила я.

– Нет. – Он перевел ледяной взгляд на меня и не мигая произнес: – То я больше не буду тебя спасать.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Я не могу описать весь спектр эмоций, которые испытывала. Здесь были и страх, и жалость, и душевная боль, и неверие, но было и что-то другое. Что-то тянулось невидимой нитью от меня к нему и обратно. Я физически это чувствовала. Может, это была какая-то способность побочных, но эта нить нравилась мне настолько же, насколько и пугала. Как она появилась и когда? Бессмысленные вопросы, которым суждено остаться без ответа.

– Ты мне солгал, – еле уловимым шепотом произнесла я, и в груди все сжалось.

Я решила опустить момент с кафе и начала наступление первой.

Киллер, кажется, смотрел не просто мне в глаза, складывалось ощущение, что он видел, насколько сильно его обман задел меня. Словно его взгляд в потемках моей души нашел обиду и страх, спрятанные за тысячей дверей. Обиду и страх, которые появились из-за него.

– На то была причина, – коротко ответил он. – Но сейчас не об этом. Ты либо доверяешь мне, и мы сейчас уезжаем, либо продолжаешь в том же духе. Можешь вести себя как подросток, но тогда нам больше не по пути. Если ты не готова помочь мне и себе, то уходи. Я больше не буду тебя искать.

Такого поворота я не ожидала. От его слов стало как-то горько. Я, похоже, уже привыкла к тому, что он меня ловит, спасает, отвечает на нескончаемый поток вопросов. А сейчас он отпускал меня. Вот так вот просто? Или это очередная уловка?

– И ты не будешь меня преследовать? – уточнила я.

– Я – нет, – тут же ответил он.

Я отвела взгляд от лица Адама и стала рассматривать свои руки, пытаясь сосредоточиться. Взвесила все за и против. Мой побег был глупой затеей, сейчас я это понимала, но в тот момент не могла поступить по-другому. Не знаю, что бы я делала дальше, если бы Адам не нашел меня. Джон не смог бы спасти меня от моров, он ведь даже не подозревает о их существовании. Только Адам сейчас мог мне помочь. Без него меня убьют, а с ним, может быть, нет. Я перевела взгляд на сосредоточенный профиль Адама.

– Поехали, – уверенно сказала я, а дальше попыталась попросить прощения за подростковое поведение: – Адам…

– Просто замолчи, – холодно оборвал он.

И я замолчала. Только сейчас обратила внимание на то, как сильно сжаты его челюсти и насколько крепко пальцы сдавливали руль. Адам был в бешенстве, и причина этому – я. Но несмотря на то, что я натворила, он взял себя в руки и сделал так, что я сама согласилась ехать с ним. Манипулятор.

Дорогу до полигона мы пролетели на огромной скорости. Несмотря на большую задержку, нас до сих пор ожидал вертолет. Холодный ветер растрепал мне волосы, когда мы покинули машину. Адам отошел и заговорил с каким-то мужчиной, – возможно, это был пилот. Я же рассматривала металлическую махину перед собой. Черт! На вертолете я никогда не летала. Он выглядел новым, наверняка оборудован по последнему слову техники, но почему-то легче не становилось. Даже не думала, что так испугаюсь. Я множество раз летала на самолете, и мне никогда не было страшно, но сейчас…

– Пошли! – крикнул Адам, и, несмотря на гул от работы двигателя, я его услышала.

Он подошел к вертолету, но, заметив, что я не следую за ним, остановился и обернулся. Я снова доставляла ему проблемы, хотя вовсе не желала этого. Не в этот раз. Адам увидел, что я стою на месте, закинул голову вверх и посмотрел в небо. Может, молился или же проклинал Бога за то, что ему достался проблемный во всех смыслах этого слова свидетель. Он ждал меня у входа, и я медленно, преодолевая себя, направилась к нему. Подошла вплотную и, привстав на цыпочки, громко сказала:

– У нас, кажется, проблема.

– Опять?

– Похоже, я… я боюсь высоты, или… вертолета… или того и другого одновременно.

Адам еще раз взглянул на небо, холодно посмотрел на меня и сказал:

– Просто закрой глаза.

Ха! Конечно же, это поможет мне справиться с узлом ужаса, что скручивал меня пополам.

– Но это не спасет, если мы будем падать, – сказала я.

– Не спасет.

– Ты не успокаиваешь меня.

– И не собирался, – серьезно сказал он.

Наши взгляды снова пересеклись.

– Не злись, – тихо попросила я. Скорее всего, он этого и не услышал.

Адам молча взял меня за талию и подсадил в вертолет, забрался следом и закрыл дверь. Я даже не пыталась рассмотреть, что находилось внутри, просто закрыла глаза и стала ждать. Я ведь никогда не была трусихой, но в последнее время постоянно боялась. Это очень раздражало, я не хотела быть нежной барышней, которая теряет сознание от малейшего стресса.

Гул винтов усилился, и я сильнее сжала сиденье. Потом стих: это Адам надел на меня наушники, но я все никак не могла открыть глаза. Или не хотела.

То ли через минуту, то ли через целую вечность я почувствовала, что мы оторвались от земли. Я сжала пальцы так сильно, что стало больно. Я ведь даже не пристегнулась! Но от падения ремень безопасности точно меня не спасет.

Я ощутила, как рядом появился Адам и слегка приобнял меня. Я на мгновение опешила, ведь он совсем недавно сказал, что не собирается меня успокаивать. Но, может, не я одна чувствую эту нить? Я откинула все мысли и вцепилась в его рубашку, прижалась к ткани лицом и стала дышать. Вдох, выдох. Медленно и плавно. Потом я считала до десяти и обратно. Мне стало спокойнее, но счет и плавное дыхание тут были ни при чем. Горячее тело Адама, аура его уверенности и крепкое объятие – вот что смогло меня успокоить.

Я даже примерно не знала, сколько мы летели, но отчетливо поняла, когда приземлились. Весь полет Адам не разжимал своих объятий, и только это дало мне силу не впасть в панику и не сойти с ума там же, на борту. Но, даже успокоившись, я не отстранилась.

Когда мы покинули вертолет и отошли от него достаточно далеко, откуда-то появилась девушка, высокая блондинка с голубыми глазами, я же пялилась на высоченные пики замка, видневшиеся вдалеке. Девушка кивнула Адаму, и мы пошли за ней. Миновали ухоженный сад с искусно подрезанными деревьями и вышли на дорогу, ведущую к замку. Кто бы мог подумать? Самый настоящий замок со всеми атрибутами: башнями, бойницами и высокими стрельчатыми окнами. По бокам невероятно больших ворот стояли двое высоких блондинов. Думаю, другую внешность я сегодня не увижу. Они просканировали нас голубыми лазерами своих глаз, проверили на наличие оружия и других опасных предметов и в итоге пропустили дальше.

Буквально пару минут спустя мы шли по огромному холлу, и звуки наших шагов эхом отражались от стен. Вокруг все было настолько же изысканно, насколько и жутко. Темные оттенки коричневого разбавляли только кроваво-красные оттенки. У меня возникло впечатление, что я попала в замок Дракулы. Сейчас я бы поверила и в его существование. Мы остановились перед очередной внушительной дверью, и наша сопровождающая развернулась к нам, но смотрела только на Адама. Ну да, они же презирают людей, а я была для них всего лишь букашкой.

– Ты знаешь правила. Не спорить, не перечить, четко отвечать на вопросы. Делать, что потребуют, – перечислила блондинка.

Адам ничего ей не ответил, он даже не смотрел на нее. Н-на тебе, высокомерная сучка, мы тебя тоже не особо жалуем. Она снова обернулась к двери и толкнула ее. Ого! Этот зал максимально отличался от остального замка. Все оказалось белоснежным. Потолок, стены, пол. Помост с восьмью тронами, который расположился у дальней стены в остальном абсолютно пустого помещения. Не стоит упоминать, что троны и помост тоже были белые. Аж глазам стало больно.

Трон, замок… Не много ли они на себя берут? Напыщенные моры, да я не помню ни одной страны, которая бы собирала советы с таким размахом. Судить мне, конечно, тяжело, это первый совет, на котором я присутствую, а не вижу в кино или новостях. Так, нужно постараться думать о морах уважительно, вдруг они и мысли читать умеют?

Мы прошли на середину зала и остановились. Моров, входящих в Совет, еще не было. В помещении вообще никого не было, только я и Адам. Я еще раз осмотрелась вокруг, но белый цвет давил на глаза, и я сосредоточилась на Адаме:

– Когда они придут?

– Скоро.

Как только он произнес это слово, сбоку от тронов открылась до этого невидимая белоснежная дверь, и оттуда один за другим в мантиях серебряного цвета начали появляться моры. Они были высокими и статными, практически все выглядели на пятьдесят лет, не старше. Аура их превосходства давила, сковывала. Из общего ряда выбивался только один из вошедших мужчин. Ему я дала бы на вид лет девяносто. Он последним занял свой трон. Его взгляд был мутным, – может, он ничего и не видел. После того как они все расселись, я смогла получше рассмотреть их лица. Ничего радужного для себя я в них не увидела: на всех застыло одинаковое жесткое, высокомерное, даже грубое выражение. Еще они все почти как две капли воды походили друг на друга, и это добавляло жути: я словно попала в низкобюджетный фильм, где с помощью компьютерной графики скопировали единственного актера, забыв добавить копиям побольше различий. Только необходимый минимум.

Сердце снова разошлось, а ладони вспотели. Меня так и подмывало спрятаться от восьми пар пронзительных голубых глаз за спиной у Адама. Он говорил, что мне всего лишь нужно будет рассказать Совету моров о том, что я увидела в мотеле. Проще простого, даже врать не пришлось бы, но всегда есть это проклятое но.

Мужчина, который сидел практически по центру, заговорил, его голос звучал официально, но с легкой ноткой небрежности:

– Адам, сын Лорел из рода древнейших моров, по какому праву ты проявил неуважение к старейшинам и опоздал на слушание, которое сам же и запросил ранее?

Вот черт! Я открыла рот, чтобы объяснить, что это я виновата, из-за моего побега мы и опоздали, но Адам опередил меня:

– Я не хотел оскорбить Совет, но в пути возникла проблема. Примите наши искренние извинения за столь неразумное поведение.

Мор кивнул. Непохоже, что он принял объяснение Адама, он его просто услышал.

В разговор вступил старейшина, сидевший по правую руку от того, который заговорил первым. Его лицо было еще более отталкивающим, чем у остальных, и с каждым произнесенным словом он все выше и выше поднимал брови. В какой-то момент я подумала, что они вот-вот совсем исчезнут в его белесых волосах.

– Только из уважения к крови твоей матери мы позволим тебе высказаться. Однако ты должен знать, что я не видел и не вижу необходимости собирать Совет из-за такого, как ты.

Он замолчал и тут же отвел взгляд, словно ему было неприятно смотреть на Адама, и в разговор вступил первый старейшина:

– Мы готовы выслушать тебя.

– У меня есть свидетель неправомерных действий сына Бенджамина Аллена.

В зале повисла тишина, теперь все холодные, равнодушные глаза уставились на меня. Я была бы рада сейчас провалиться в преисподнюю и никогда не видеть этот чертов Совет. Они одним присутствием заставляли меня испытывать страх и неуверенность в себе. Все казалось сюрреалистичным. Еще недавно я жила обычной жизнью, работала в винном магазине, раз в месяц встречалась с Дакотой, вела воспитательные беседы с Джереми, пыталась построить отношения с Винсом, созванивалась с Шерри и спрашивала у нее советы, а сейчас стояла перед существами, которые могли убить меня, стоило им только этого пожелать.

Мужчина, который восседал на втором троне слева, спросил, кто я, где живу, чем занимаюсь. Я отвечала на автомате, если признаться, то я не помню, что говорила. Мне вообще казалось, что старейшины и так все это знали, но решили проверить, солгу я в чем-то или нет.

После того как я закончила выдавать информацию о себе, мор тут же спросил:

– И что же вы видели?

И тут я зависла. Понимала, что должна все рассказать, но язык словно прирос к небу, и я не могла выдавить ни единого слова. Мне казалось, что лучше будет промолчать. Я переводила взгляд с одного бледного лица на другое и видела в их глазах брезгливость. Они считали, что я недостойна их общества. Но легкое покашливание Адама заставило меня заговорить:

– Это произошло в отеле «Моя Рози». Я искала своего брата, обошла почти все номера, оставался последний. Когда я открыла в него дверь, то увидела сына нашего мэра, Тони Аллена, он держал в руках девушку… и она была мертва.

Меня перебил участник Совета с прыгающими бровями. Повысив голос, он начал задавать идиотские вопросы:

– То есть вы не видели, что именно он убил ее? Только то, что он держал тело в руках?

Я пыталась собраться и говорить разумно.

– Но он меня преследовал, – начала я. – После того как я попыталась сбежать, он ринулся за мной. Согласитесь, если бы ему нечего было скрывать, он бы не хотел меня поймать. И в комнате все обледенело, в разгаре лета, когда люди у мотеля ходили в купальниках. Он сделал это, убил девушку, и я видела это своими глазами… ее тело, оно тоже было замерзшим.

Но белобрысая тварь гнула свою линию, его никто не перебивал, остальные моры даже слегка качали головами в знак согласия его следующим словам.

– Может, хотел объяснить вам ситуацию? – спросил старейшина. – Возможно, он пытался спасти девушку, но вы поняли все не так?

– Но он пытался меня убить, – как можно более уверенно произнесла я.

Самый мерзкий советник ухмыльнулся и слегка подался вперед.

– Если бы один из нас решил убить вас, поверьте мне, сейчас вы тут не стояли бы, – с нескрываемым удовольствием сказал он.

– Я дала ему отпор. – Я пыталась достучаться до них, но с каждым словом понимала, что только глубже закапываю себя.

– Каким образом? – прохрипел самый пожилой из них.

– Я… ранила его.

Эти старейшины уже порядком раздражали меня. Они словно специально не слышали мои показания и задавали вопросы, которые уводили мой рассказ как можно дальше от его сути.

В разговор вступил тот, что сидел рядом со стариком. От возмущения он едва не раздулся как индюк.

– Вы утверждаете, что напали на Тони Аллена? Уму непостижимо!

– Я защищалась! – Я повысила голос.

В зале повисла тишина. Как они умело все перевернули. Теперь я злодей, а Тони Аллен – несчастная жертва. Неужели из восьми старейшин не найдется ни одного, кто понял бы суть? Даже я это понимала. Тони Аллен раскрыл моров, он облажался, убил девушку, и пусть для моров убийство человека ничего не значило, то, что я стояла перед ними и знала об их существовании, должно было заставить их задуматься.

Заговорил тот старейшина, который выглядел древнее остальных:

– Она говорит правду. И Адам предвидел ту ситуацию.

– Да, – подтвердил Адам, когда к нему обратились.

Тут опять выступил самый противный из них:

– Но мы не берем в расчет видения побочных детей. Вы свободны. Мы обсудим сложившуюся ситуацию и вызовем вас, когда примем решение.

Ох, у меня в запасе еще много чего оставалось, что я хотела бы им сказать, но в этом не было смысла. Я это понимала.

Адам слегка подтолкнул меня, и я, как марионетка, послушно пошла в сторону выхода, где нас ожидала все та же девушка. Пока мы возвращались туда, откуда пришли, я негодовала от эмоций, что бурлили в крови. Что за отвратительное, наполненное ложью место. Я кое-как выдохнула, только когда мы покинули стены замка. Они все перевернули. Исковеркали правду так, как им выгодно. Уверена, они приняли решение еще до начала этого нелепого Совета.

Мы снова прошли сквозь сад, но на этот раз он не показался мне таким уж прекрасным. Сейчас мне даже искусственная форма деревьев казалась доказательством лживой натуры всех моров, живущих на острове. Девушка проводила нас в одноэтажный гостевой дом с панорамными окнами во всю стену. И вид, естественно, открывался на замок.

Как только сопровождающая покинула нас, я обратилась к Адаму:

– Прости, я не думала…

– Ты сделала все, что могла. Теперь дело за ними.

Я знала, насколько этот Совет для него важен, и не справилась. Еще и подставила своим побегом. Он подошел к креслу, сел и устало выдохнул. У меня же в голове вертелась навязчивая мысль, избавиться от которой самостоятельно я не смогла бы.

– Ты видел мою смерть. Она произойдет здесь? В этом месте?

Я ожидала ответа с затаившимся дыханием.

– Нет, не здесь, – ответил Адам и устало провел рукой по лицу. – Если бы я видел, что это случится на острове, то не привез бы тебя сюда.

– На острове? – уточнила я.

– Если бы ты сидела в вертолете с открытыми глазами, то видела бы, что мы прилетели на остров, и я говорил тебе, что Совет будет проходить здесь. Это место уже очень давно принадлежит морам, и здесь проживают только самые достойные из них.

Разговор ушел в другое русло, но я все продолжала думать о фразе, которую Адам бросил так небрежно, словно мы о погоде разговаривали. В итоге не выдержала и все же спросила:

– Почему ты так говоришь?

– Как? – непонимающе отозвался Адам и отвернулся от окна, от замка, на который смотрел последние пару минут.

– «Если бы я видел, что это случится на острове, то не привез бы тебя сюда», – передразнила его я. – Это звучит так… словно тебе не все равно.

Я не была уверена, что хотела услышать ответ. Ведь существует только два варианта. Один из них заставит меня еще больше сомневаться в нем. А второй – все усложнит. Но и оставить все просто так я не могла. Да, не самая важная из моих и его проблем, но я хотела узнать, что именно Адам имел в виду. И понять, как мне к этому относиться.

Адам долго смотрел на меня снизу вверх. Потом откинулся на спинку кресла, тяжело вздохнул и предложил:

– Может, помолчим?

Ну уж нет.

– Ответь, – настаивала я. – Мы взрослые люди, а эти недомолвки не дают мне поверить тебе. Да и вообще, есть куча очень важных дел, а я должна стоять и думать…

– Мне не все равно.

Я замолчала, а сердце пропустило удар. Скажите мне, почему я так сильно хотела ему поверить? Я так искренне надеялась, что та нить, которую я выдумала, реальна и что он не лжет.

– Почему? – прошептала я.

– Если бы я знал.

После этого я оставила его в покое. Сейчас время Адама, время его переживаний. Не моих. Он так долго пытался спасти Лорел, и сейчас ее судьба в руках восьми высокомерных стариков. Что-то мне подсказывало, что они вынесут вердикт не в нашу пользу. Нашу? С каких это пор я стала говорить «мы»?

Я опустилась в соседнее кресло, и мы просто молча смотрели на грозные вершины замка. Тишина казалась даже приятной. Я понимала, что спокойствие всего лишь видимость, внутри каждого из нас бушевала буря, летала и билась посуда, ломалась мебель. Мы злились не друг на друга, а на окружающий мир. На моров с их законами, где женщина всего лишь домашний питомец. На мир людей, где меня обвинили в преступлении, которого я не совершала. Но внешне мы просто смотрели в окно. И не произнесли ни единого слова, пока за нами не вернулась безымянная девушка-сопровождающая и не сообщила:

– Вердикт вынесен, вас ожидают.

Адам повернулся ко мне и спросил:

– Готова?

– Да. А ты?

– Давно.

Он поднялся и подал мне руку. Мы вышли из дома бок о бок и снова пошли по уже знакомому маршруту. Внутренний голос, раззадоренный плохим предчувствием, нашептывал, что нам нужно бежать. Опять бежать, без оглядки. Но спокойствие Адама давало ту каплю уверенности, которая не позволяла мне пуститься прочь. От него исходила сила, я чувствовала ее, он словно убеждал: мы выиграем. Адам спасет свою маму, а Бенджамин и Тони… А что будет с ними? Надо было спросить раньше. Их что, убьют? Казнят? Посадят в тюрьму? Отберут силы? Власть? Что является высшим наказанием для мора, который нарушил закон?

Пока я раздумывала на эту тему, мы подошли к дверям белого зала. Наверняка напыщенные высокопоставленные моры уже сидели на своих тронах.

– Повторять не буду, правила вы знаете, – сказала девушка и тут же открыла дверь.

Мороз пробежал по коже, когда мы вошли, – кажется, здесь стало порядком холоднее. Совет находился здесь в том же составе. Но теперь самый старый из них держал в руках лист бумаги. Он смотрел на него, но по выражению лица ничего невозможно было прочесть. Может, он умер, а они и не заметили? А, нет, жив. Он отвлекся от листа и посмотрел на Адама. Я почувствовала, как тот собрался, – не зрением увидела, внешне он остался все таким же спокойным, как и обычно, – а уловила на каком-то ином уровне. Тем временем старик снова уставился в листок и начал читать:

– Совет выслушал показания свидетеля и принял единогласное решение, что вина Бенджамина Аллена в данном происшествии не доказана.

Что?! Нет! Они не могли так поступить. У меня едва ноги не подкосились. Я даже не представляла, что сейчас испытывал Адам. Старик прокашлялся и продолжил:

– Также мы пришли к единогласному решению в том, что обвинения со стороны человека и побочно рожденного не могут быть убедительным доказательством вины чистокровного мора Тони Аллена. Данное решение обжалованию не подлежит. – Старик перевел взгляд с листа на Адама и обратился к нему: – Адам, если ты решишь и дальше позорить кровь своей матери, то раздобудь более веские доказательства. А сейчас тебя ждет расплата за расточительное пользование бесценным временем Совета и наговор на семейство Аллен.

Вот и все. Мы проиграли. Ради чего все это было? Следующие слова старика вернули меня в реальность:

– По поводу свидетельницы не был вынесен смертный приговор. – Старик смотрел только на Адама, который сжимал кулаки так сильно, что я слышала скрип кожи. – Я знаю, что ты сказал правду о ее грядущей смерти, в связи с чем Совет не хочет брать на себя ответственность за отнятую жизнь. Вы свободны.

Я развернулась, чтобы убраться как можно быстрее из этого места, но замерла, потому что Адам не двинулся с места. Нет. Нет. Нет. Не глупи. Я потянулась и взяла его за руку.

– Вам есть что еще поведать Совету? – издевательски спросил самый противный.

Он смотрел в глаза Адаму, хотел, чтобы тот совершил какой-нибудь опрометчивый поступок. Я почувствовала, как рука Адама расслабилась, и он равнодушно произнес:

– Нет. Совету мне больше нечего сказать.

Мы развернулись и в полнейшей тишине, только лишь под звук своих шагов, покинули замок. Я не представляла, сколько эмоций в тот момент бушевало внутри Адама, не могла понять по его виду. Он был холоден, собран и абсолютно равнодушен ко всему. Я не знала, как он смог не взорваться там, перед Советом, но была уверена, что этот взрыв не заставит себя долго ждать. И снесет на своем пути все, что только возможно.

Та же самая девушка проводила нас прямиком к вертолету. Адам первым забрался внутрь, я же остановилась, мне снова стало жутко от полета на этой машине. Но как только Адам протянул мне руку, я тут же схватилась за нее, как за спасательный круг. Стоило мне очутиться в железной машине, Адам тут же притянул меня к себе и приобнял так же, как в прошлый раз. Я обняла его в ответ. Почему-то я подумала, что ему это нужно куда больше, чем мне. Возможно, самонадеянно с моей стороны, но мне казалось, что мы успокаивали друг друга.

– Что будет дальше? – спросила я, но Адам просто прижал меня еще ближе и опустил подбородок мне на макушку.

Рейчел

Я сидела на диване в гостиной Адама и не знала, что мне делать. Как только мы очутились у него дома, он пообещал, что завтра же уладит дело о моем обвинении в убийстве, и сразу же ушел в кабинет. Минут пять там стояла оглушительная тишина. А теперь уже минут десять он, судя по звукам, разносил мебель и все, что попадалось под руку. Я не представляла, что хладнокровный и практически безэмоциональный Киллер может настолько потерять самообладание. Но это произошло. Скорее всего, в его кабинете не осталось целых вещей. Я не могла больше сидеть на месте. Я знала, что Адаму плохо, и, возможно, настолько плохо ему никогда не было, и единственный человек, который находился с ним рядом, – я. А нужно ли оно ему – мое утешение?

Что-то невидимое заставило меня встать и направиться к лестнице. Я поднималась медленно, каждый раз останавливалась на ступенях, когда сверху снова раздавался грохот. Может, мне следовало оставить все как есть? Не идти к нему?

Но меня подталкивала мысль о том, что мы все одиноки. Абсолютно каждый из нас одинок в этом огромном мире. Мы плыли по течению жизни и не знали, что ждет нас впереди, очередная удача или провал. Сейчас мы проиграли. Точнее, проиграл Адам, он шел к спасению Лорел всю свою жизнь и почти поймал шанс на победу. Оставалось только протянуть руку. Он протянул ее, но победы так и не ощутил. А я… Я не хотела, чтобы он один на один бился со своей злостью. Хотела разделить это с ним. Поддержать, понять, прочувствовать. Хотела быть рядом.

Когда я подошла к кабинету, услышала, как что-то стеклянное разбилось внутри. Я зажмурилась и собралась с силами. Я ведь не слабачка. Я все смогу. Тихо постучала и стала ждать ответа. Но его не было. По ту сторону теперь стояла абсолютная тишина. Адам явно ждал, чтобы я ушла. Скорее всего, так и следовало поступить, но я глубоко вдохнула и резко распахнула дверь. Адам стоял ко мне спиной в самом центре хаоса и тяжело дышал, сжимая окровавленные кулаки. Целыми остались только небольшой диван и стол, остальное было разбито и искорежено. У одной из стен валялись части разломанного ноутбука.

Адам молчал.

Я молчала.

Секунды утекали, и я сделала осторожный шаг, стараясь не наступить на стекло, но им был усеян весь пол. Крошечные осколки кололи мне ноги даже через плотные носки, пока я шла, я морщилась от боли, но не останавливалась. Возможно, я была дурой, но я чувствовала, что нужна ему. Именно в этот момент.

– Уходи, – произнес Адам, по-прежнему не оборачиваясь ко мне.

Но я молча продолжала идти. Я не знала, что именно толкало меня и тянуло к разъяренному мужчине. Но я не могла оставить его один на один с гневом. И с болью.

Я подошла вплотную и протянула руку к его плечу, но не коснулась его. Может, он и не нуждался в моем утешении? Но я все-таки положила ладонь на его спину и почувствовала, как под моими пальцами напряглись мышцы. Тяжелый вздох Адама разнесся по кабинету.

– Я сказал – уходи, – повторил он.

– Почему? – спросила я, но не потому, что хотела знать ответ. Если честно, то я не знала, зачем задала этот вопрос. Я вообще слабо понимала, что до сих пор делаю в этом кабинете.

– Можешь не задавать вопросы, а просто выйти?

– Мм… Нет.

Он медленно обернулся, стекло жалобно заскрипело под его ботинками. Моя рука соскользнула с его спины. Я не знала, чего от него ожидать. Да и чего ожидать от себя.

Теперь Адам стоял лицом ко мне, но с закрытыми глазами. Я видела, как его дыхание замедляется. Он старался взять под контроль эмоции. Это же хороший знак? На мгновение это успокоило и меня. Но потом Адам открыл глаза, и его взгляд заставил меня отступить назад. Его глаза горели холодным пламенем. Так же как у Тони, когда я увидела его в той комнате в мотеле. Я хотела сорваться с места и сбежать, но не двигалась.

– Я сказал – уходи, – совершенно спокойно сказал Адам.

– Что с твоими глазами?

– Ничего.

– Лжешь.

– Я не знаю, – в легком раздражении ответил он. – Такой ответ тебя удовлетворит?

– Только если это правда, – сказала я.

– Это правда.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Он словно гипнотизировал меня, а мне это нравилось. Я физически не могла отвести от него взгляда. В воздухе стало зарождаться странное напряжение. Кожу покалывало, дыхание перехватывало.

– Ты найдешь выход, – сказала я.

– Я в это больше не верю.

– Почему?

Адам отвел от меня взгляд и осмотрел комнату, словно видел ее впервые.

– Он сказал, что это сработает, – начал он. – Что свидетель поможет избавиться от Бенджамина и Лорел освободится. Но он такой же лжец, как и все. Я просто не понимаю смысл этого спектакля. И именно это больше всего меня злит.

Адам замолчал. А я попыталась переварить эту информацию.

– Кто такой «он»? – спросила я.

– Он – это Тобиас. Самый старый представитель Совета.

Я сразу вспомнила белого старика, который зачитывал приговор. И он ведь сказал, что их решение единогласное.

– Как он мог это знать?

– У него тоже видения. Но они касаются совершенно разных моментов, не так, как у меня. Он видит далеко вперед, но тоже не вмешивается, после того, как от его попыток изменить ход событий начались две войны и люди практически истребили себя. – Адам сделал паузу. – Он сказал мне еще два года назад о том, что появится девушка и она поможет свергнуть Бенджамина.

– Может, будет другой свидетель? Скорее всего, я просто не та девушка.

– Нет. – Адам отрицательно покачал головой. На его губах появилась еле заметная грустная улыбка. – Он описал тебя достаточно подробно, и когда я увидел тебя в видении, то сразу же понял, что это именно ты.

Все оказалось намного сложнее, чем я предполагала.

– Прости, видимо, я там что-то не то сказала. И…

– Не проси прощения за то, на что не могла повлиять.

Он обошел стол и открыл ящик. Достал оттуда бутылку какого-то алкоголя – скорее всего, виски, если судить по цвету и форме бутылки, – и жестом предложил мне.

– Спасибо, но я не пью, – сказала я и обхватила себя руками.

– Ты работаешь в винном магазине и не пьешь? Почему?

– Не люблю терять контроль.

– Ясно. – Адам открыл бутылку и сделал глоток прямо из горла, опустил ее на стол и пояснил: – Стаканы разбились.

Он сделал еще пару глотков, обошел стол, смахнул щепки с дивана, сел и позвал меня. Я не стала возражать и опустилась рядом с Адамом. Здесь было слишком мало места для двоих. Наши ноги соприкасались. Я не нашла слов, которые могла бы сказать ему в поддержку. Но это и не требовалось, так как теперь вопросы решил задавать он. И совсем не о том, о чем я бы хотела говорить.

– Зачем ты поцеловала меня в придорожном кафе? Отвлекающий маневр?

При упоминании об этом моменте меня бросило в жар. Это было так нелепо. Но я решила сказать ему правду, пусть и сама узнала ее только сейчас.

– Отчасти.

– Хм. – Он сделал очередной глоток и продолжил: – Это сработало.

– Не только для тебя, – сказала я и тут же пожалела об этом.

Тишина. Сейчас она была так неуместна. Я начала нервничать. Зачем я это сказала? Не могла просто промолчать? Но забирать слова назад еще никто не научился. Я косо поглядывала на бутылку в его руках. Вот сейчас я бы не отказалась от глотка крепкого алкоголя.

– Что ты хотела этим сказать? – слишком тихо спросил Адам.

От звука его голоса на руках выступили мурашки.

– Ничего, – тут же ответила я. Слишком быстро.

– Ложь.

Отлично, он хочет правды? Вот она, такая, какая есть. Я посмотрела Адаму в глаза и проговорила четко и ясно:

– Я не только успешно отвлекла тебя, но и отвлеклась сама. Хотя это определенно не входило в мои планы.

Адам улыбнулся. Слегка, настолько неуловимо, что если бы я сидела немного дальше и смотрела не так внимательно, то и не заметила бы.

– Тебе понравилось, – сказал он.

Меня бросило в жар.

– И тебе.

– Бесспорно, – согласился он и тут же добавил: – Я не против повторить, но меня не интересуют отношения.

– У меня, вообще-то, уже есть отношения.

Как стыдно, что за все это время я так мало вспоминала Винса.

И снова наступила тишина. Боже! Зачем я развила эту тему? Напряжение между нами уже можно было потрогать рукой. И это только от разговора. А что будет, если…

– Рейчел?

То, как он произнес мое имя… Столько обещания и желания всего в одном слове. Дыхание участилось, я на мгновение прикрыла глаза и спросила:

– Да?

– Завтра все закончится, и ты уедешь домой. – Его голос… был слишком тих и слишком близок.

– Я знаю, – ответила я.

– Но есть сегодня. – Он носом коснулся моей щеки.

– Есть.

И только тогда я открыла глаза и повернулась к нему. Наши лица почти соприкасались, я чувствовала его дыхание. Он отставил бутылку на пол и взял меня за руку.

– Иди сюда, – сказал он.

Он слегка потянул меня, но я и не думала сопротивляться. Меня влекло к Адаму, пусть я понимала, насколько это глупо. Мы едва знакомы, у меня есть парень, а завтра мы разойдемся и больше не встретимся, но, несмотря на все доводы рассудка, я пошла на поводу у своих инстинктов и села к нему на колени. Мы снова смотрели в глаза друг другу.

Адам опустил взгляд на мои губы и шепотом попросил:

– Отвлеки меня снова.

По-прежнему глядя ему в глаза, я подалась вперед и нежно коснулась его губ своими. Но как только он ответил на поцелуй, мои веки помимо воли сомкнулись, и я отдалась ощущениям. Я чувствовала его вкус, смешанный с виски, и это пьянило. Уж если и употреблять алкоголь, то только так. И никак иначе.

Адам медленно, с нажимом провел руками по моим ногам. Начиная от колена, по бедрам и остановился на ягодицах. Резко пододвинул меня к себе, и поцелуй перестал быть нежным. Одна его рука по-прежнему лежала ниже талии, а он сгреб мои волосы и сжал у самых корней. В ответ я запустила руки ему под рубашку, но она была слишком узкая, это раздражало. Я резко дернула ее в разные стороны, и до меня донесся перестук падающих пуговиц. Я улыбнулась в губы Адама, он сделал то же самое. Получив полный доступ к его великолепному телу, я водила по нему руками, постепенно опускаясь все ниже. Адам тихо зарычал, и я снова улыбнулась в поцелуй, почувствовав ответную улыбку на его губах.

– Идем, – сказал он и легким движением заставил встать.

Я наступила на крупный осколок стекла и вскрикнула, Адам тут же поднял меня, вынес из кабинета и аккуратно поставил на ноги у стены. Я немного потерялась в пространстве и поехала вдоль стены вниз, но руки Адама подхватили меня.

– Сильно? – спросил он.

Сильно? О боже, о чем это он? Как ответить? Я еще не отошла от поцелуя, внизу живота до сих пор полыхал огонь, а тут уже снова какие-то вопросы.

– Э-э-э, не знаю, – заторможенно ответила я.

Ленивая ухмылка появилась на лице Адама, и это заставило меня улыбнуться.

– Я про ногу, – сказал он.

– А, нет. Не сильно.

– Отлично.

Он развернул меня спиной к себе и направил в свою спальню. Я была здесь ранее, но тогда совершенно не обратила внимания на обстановку, а сейчас мне и подавно было плевать, в какой цвет выкрашены стены. Меня вообще не интересовало, что находилось вокруг. Я могла думать только о том, что Адам идет за мной, и я всем телом ощущала его присутствие. Ни с одним другим мужчиной в моей жизни такого не случалось.

Адам остановил меня и одним движением снял объемный свитер. Я осталась в джинсах и бюстгальтере черного цвета, но не чувствовала неловкости. Меня заполняло предвкушение. По-прежнему стоя за моей спиной, он медленно спустил одну лямку и поцеловал место, где она находилась раньше. От этого незатейливого движения пальцы на моих ногах поджались. Дыхание участилось. Тем временем Адам проделал то же самое со второй лямкой. По моему телу волной пробежали мурашки. Адам расстегнул лифчик, он полетел на пол. Так же как полетели к чертям мои тормоза. Без какого-либо стеснения я обернулась к Адаму, посмотрела в голубые глаза, но не поймала ответный взгляд. Он смотрел гораздо ниже.

Я стянула с Адама распахнутую рубашку, и он, словно очнувшись, молниеносно преодолел и без того маленькое расстояние между нами. Опустил руки мне на талию и подтянул наверх, губы встретились в сладком поцелуе, а в следующее мгновение я лежала голой спиной на прохладных простынях, не успев даже перевести дух, когда Адам накрыл меня своим горячим телом. Очередной поцелуй. Более страстный, более нетерпеливый. Но этого было мало. Я потянулась к ремню на его джинсах, Адам сделал то же самое. Он скатился с меня и в секунду избавился от штанов. А вот я запуталась в своих, пальцы не слушались, я даже не смогла пуговицу расстегнуть. Но Адам помог мне, стянул вместе и джинсы, и черные стринги. Я голая. Он голый. Что могло быть лучше?

Последующее оказалось… замечательным.

Когда я, обессиленная, упала на грудь Адама, каждая клеточка моего ставшего невесомым тела ликовала. Боже. Такого у меня никогда не было… Но реальность обрушилась на меня слишком быстро. Я только что сделала то, за что презирала очень многих людей. Я попыталась скатиться с Адама, но его руки сомкнулись за моей спиной, и он прошептал мне в волосы:

– Нет.

И я просто уснула, позволила себе провести эту ночь с тем, с кем завтра расстанусь навсегда. Возможно, завтра меня убьют или случится конец света. Но сегодня – это сегодня.

Адам

Мои руки сжимали руль настолько сильно, словно я хотел его уничтожить. Нога до упора выжимала педаль газа. Спидометр уже показывал 230, но это была еще не максимальная скорость. Мы только что покинули город. Город, который однажды станет моим. Но этого не произойдет, если я не докажу отцу, что достоин.

Девушка рядом кричала, но я не обращал на нее внимания. Я должен убедить отца, что способен сам избавляться от проблем. Я сам со всем разберусь! Больше Бенджамин не будет сравнивать меня с побочным, теперь он заметит именно МЕНЯ.

– Тони, остановись! Мы умрем! – истошно вопила Рейчел.

– Заткнись!

Она только отвлекала меня от дороги. Неужели не понимала, что это из-за нее мы можем разбиться, слететь в кювет или вылететь на встречную полосу?

Это она во всем виновата, если бы не убежала из мотеля, я бы все исправил. Но нет же! Она рванула так, что я не смог ее поймать. Но не сейчас. Сейчас она полностью в моей власти. Это опьяняло. Давало чувство безграничного счастья и сильнейший всплеск адреналина.

– Тони! Адам видел это! Он говорил мне! – вопила Рейчел.

– Да заткнись уже!

Рейчел замолчала и лихорадочно принялась рыться в своей сумке. Что она делает? Я бросил взгляд в ее сторону и увидел, как она достала телефон, а всего через мгновение уже кричала в него:

– Адам, это происходит! Сейчас! Мы на сто третьем шоссе!

Я выхватил телефон и потерял управление. Машину занесло на обочину. Обледенелая дорога не давала мне выровнять автомобиль. Я уронил ее телефон себе на колени и схватился за руль обеими руками. Боковым зрением увидел, как Рейчел швыряло из стороны в сторону. Хорошо, что она пристегнута. С трудом, но я справился с управлением. На секунду показалось, что нам конец. Я снова вырулил на шоссе, открыл окно и выкинул ее телефон рядом со знаком «Река Фрейзер».

Рейчел продолжала что-то кричать, но мне было плевать. Она испортила мои отношения с отцом и за это будет страдать! Я придумал, как именно, но сначала мы должны добраться до места назначения.

Автомобиль несся уже на запредельной скорости, стремительно приближаясь к мосту. По самому его центру стояла черная машина. Это Адам! Чертов ублюдок! Я просто протараню его, хотя нет, там есть место для объезда.

Но это был не он…

Не его машина…

Время остановилось, и я увидел, словно в замедленной съемке… как на дорогу выбегает ребенок…

Я нажал на тормоз…

Мотор взревел… Но было слишком скользко… Слишком быстро…

Рейчел кинулась на меня и стала выкручивать руль в сторону. Я выдохнул. Мы объехали ребенка. Он остался цел.

А потом…

Барьер…

И удар…

Машина на огромной скорости снесла ограждение, и мы отправились в полет.

Крик Рейчел.

Еще удар.

Боль.

Темнота.

Я открыл глаза и посмотрел в потолок. Второй раз одно и то же видение. Такое происходило впервые. Оно ничем не отличалось от того, что я видел ранее. Думаю, это связано с тем, что затронуты не только эмоции Тони, но и мои. Бред какой-то.

Я посмотрел на наручные часы – 3:25. За окном еще было темно, но в комнате до сих пор горел ночник. Я посмотрел на мирно спящую Рейчел. Она лежала на боку лицом ко мне. Дышала спокойно и ровно. Я протянул руку и убрал волосы с ее лица. До чего же красивая. Даже слишком.

В голове тут же всплыли образы прошедшей ночи, настолько яркие, что мне захотелось снова разбудить ее. Нет. Не стал. Мы и спали только урывками: постоянно просыпались и все начинали сначала. Я никак не мог ею насытиться, нужно было сделать это раньше, а не ждать последнего момента.

Я встал с кровати и направился в кабинет. Черт! От кабинета осталось одно название. Я вернулся в комнату и тихо оделся, взял ключи от машины и поехал улаживать дела. А их было немало.

Рейчел

Проснулась я в восемь утра. Одна. Голая. В кровати Адама. От воспоминаний о том, что мы делали в этой самой кровати, к лицу прилил жар. Я встала, собрала раскиданные вещи и отправилась в душ, который находится в моей комнате.

Стоя под струями теплой воды, я думала о том, что, переспав с Адамом, только все усложнила. Не для него. Для себя. Мне было ужасно стыдно перед Винсом, скажу ему правду, как только увижу. Я презирала изменников, сколько себя помнила, и теперь у меня появились все основания презирать себя. Но я не могла: мне казалось, что такой исход событий был предрешен с самого начала. Возможно, я просто искала оправдание своему поступку. Но эта мысль немного успокаивала меня. Словно секс между мной и Адамом – это самое правильное, что я сделала за несколько последних лет. По крайней мере, я уже очень давно не чувствовала себя настолько счастливой. И цельной. Или это вообще было впервые?

Я высушила волосы, но так и осталась стоять перед зеркалом, разглядывая себя. Вроде все та же Рейчел, но что-то изменилось. Что-то в выражении глаз. Сожаление? Стыд? Боль? Я не понимала. И только звук с первого этажа заставил меня прекратить самобичевание. Все уже случилось, пора перестать размышлять о прошлом и подумать о будущем.

И все-таки, выходя из комнаты, я не на шутку нервничала. Сегодня очень многое решится… Очень многое закончится. Я начала спускаться по ступеням, но замерла на середине лестницы. В центре гостиной с сумкой в руках стоял Адам, одетый во все черное: брюки, куртка, ботинки. Заметив меня, он медленно прошелся по мне взглядом, с ног до головы. Потом поставил сумку рядом с собой и спокойно сказал:

– Привет.

А мне вдруг стало неловко. Я не знала, как себя вести с ним сейчас. Почему после секса все так сильно меняется? Видимо, такова человеческая натура. Стоит только подпустить кого-то слишком близко, и все, ты становишься уязвимым, беззащитным. Я откинула философию куда подальше, она мне сейчас явно не помогала, и решила делать все, как и обычно. Словно ничего сегодня ночью и не было.

– Привет. Что в сумке?

– Да так, мелочи, – сказал Адам. – Все улажено. Подозрения с тебя сняты.

Теперь мне точно придется уехать. Смысла оставаться в его доме больше не было. Мне бы порадоваться, но отчего-то я почувствовала, как сердце сжалось. Слишком мало времени оказалось нам отведено.

– Что? Ты серьезно? Как ты это сделал? – Я готова была задать еще как минимум десять вопросов, но ухмылка Адама заставила остановиться на трех.

– Ты же не думаешь, что я расскажу тебе? – спросил он.

– Спасибо, – искренне прошептала я.

Теперь я могла вернуть свою жизнь. Снова ходить на работу, разгребать проблемы Джереми, созваниваться с Шерри, видеться с Дакотой и… Винсом. Хотя о последнем я сейчас старалась не думать.

– Не за что. Если ты готова, то я могу отвезти тебя домой.

Ведро холодной воды в лицо не отрезвило бы меня так, как его слова. Я знала, что сегодня мы расстанемся, но не думала, что это произойдет так. Холодно и безразлично.

– Я готова, – сказала я и почувствовала на душе тяжесть. Она была так велика, что я никак не могла вдохнуть. Захотелось плакать, но я сдержалась.

– Отлично, – сказал Адам и поднял сумку с пола.

Он развернулся и направился к двери. Несколько секунд я смотрела ему вслед и понимала, что вот-вот покатятся слезы.

Вот идиотка! Рейчел, возьми себя в руки. Ты взрослая женщина, не разыгрывай драму, словно вы прожили вместе десять лет, а не две недели. Он ведь сразу дал понять, что ему вовсе не нужны ни я, ни отношения. Произошел секс, которому значение придала только я, подумала, что это было нечто особенное. Какая же я дура!

Я проморгалась и вернулась в спальню, схватила куртку и напялила ее прямо на ходу. Мне хотелось быстрее уехать отсюда, чем меньше времени я проведу в мыслях об Адаме, тем лучше.

Оказавшись на улице, я бросила прощальный взгляд на дом и села в машину. Ехать нам предстояло около трех часов, и я даже не знала, о чем мы будем говорить. Наверное, просто молчать.

Но молчание длилось не долго, его нарушил Адам:

– Открой бардачок.

Я выполнила просьбу и достала маленький черный телефон.

– В этом телефоне забит мой номер, – сказал Адам.

– Ты что, предлагаешь мне позвонить тебе? – с иронией спросила я.

Он помолчал, но через несколько секунд все же ответил:

– Нет… Это на крайний случай. Если тебе что-то понадобится – звони.

– Хорошо, – сказала я, тут же пообещав себе, что не позвоню. Никогда. Пусть он останется частью моей жизни, о которой никто никогда не узнает. Хотя я понимала, что забыть его будет не так уж и просто.

Мы снова погрузились в молчание. От нечего делать я провожала взглядом каждую машину, разглядывая номера. Но Адам снова заговорил:

– Если ты увидишь Тони, то беги от него как можно быстрее и не садись к нему в машину ни при каких обстоятельствах. – Адам бросил на меня короткий взгляд. – Ты меня поняла?

– Да. – От его слов стало жутко, но я не могла не спросить: – Это касается твоего видения?

– Да.

Грудь сдавило, стало трудно дышать. Перед глазами мелькали ужасные картины моей смерти. Значит, меня убьет Тони, и он точно не будет нежным. Он меня расчленит? О боже.

– Я умру в муках? – спросила я.

– Ты не умрешь, – уверенно сказал Адам и тут же добавил: – Если не сядешь к нему в машину.

– А Совет или Бенджамин? Они не попытаются меня убрать? Я же свидетель.

– Нет, Совет не считает нужным думать о таких мелочах, тем более они уверены, что мое видение сбудется. А Бенджамина сегодня посетил визитер от Совета, так что о нем можно тоже не волноваться.

– Ладно.

– Продолжай жить.

Легко сказать.

– Я постараюсь.

И снова тишина. Адам включил какую-то радиостанцию, и салон заполнила медленная мелодия. Мои мысли вернулись к проведенной с ним ночи, и я вспомнила, что мы не предохранялись. Черт! Я раньше никогда не забывала о контрацептивах. Даже с Винсом. Я не хочу детей и тем более болезней. Я косо посмотрела на Адама, но не решилась спросить его об этом. Просто первым делом куплю в аптеке нужные препараты, а через неделю сдам анализы и схожу к врачу. И все. Не будет у меня инопланетного ребенка. И заболеваний.

Остальная часть пути прошла спокойно, я думала о том, как соскучилась по своим родным. Я хотела обнять Джереми, выслушать нотации от Шерри. В какой-то момент я задремала и когда открыла глаза, то поняла, что мы подъезжали к моему дому. Взгляд упал на машину Винса. Черт! Почему он здесь? Я хотела побыть одна. Совсем одна.

– Приехали, – сообщил Адам.

– Да, – сказала я и повернулась лицом к нему. – Спасибо.

– Прекращай меня благодарить. Возможно, я сломал тебе жизнь. Некоторые секреты тяжело хранить. Ты же понимаешь, что о морах говорит нельзя? Никому. Они узнают. Так или иначе.

– Я не дура.

Он смотрел мне в глаза дольше необходимого.

– Я так и не считаю. – Адам бросил взгляд мне за спину и сказал: – Твои кавалеры заждались.

Что? Кавалеры? Я обернулась и увидела, что не только Винс приехал: недалеко от входа в дом стоял Джон. Они пока не увидели меня, но незаметно в квартиру я не проскочу. Я снова посмотрела на Адама и с улыбкой в шутку сказала:

– Не ревнуй.

– Не обещаю, – тут же ответил он, его взгляд соскользнул на мои губы.

Ну зачем он это сказал? Зачем так посмотрел? Я так хотела наклониться к нему и поцеловать. Скорее всего, мы больше никогда не увидимся. Не заговорим. О поцелуях и речи не шло. Но я сдержалась и произнесла тихо:

– Пока.

Я покинула салон автомобиля, с силой сжимая в руках телефон. Тут же в мою сторону с разных краев парковки направились Джон и Винс. Я не обернулась, чтобы посмотреть на Адама еще раз, а пошла навстречу к Винсу. Он поймал меня в объятия и встревоженно спросил:

– Боже, Рейчел, ты как?

Но я не ответила, не смогла. Мой взгляд невольно проводил черный автомобиль, который как раз исчез за поворотом.

– Рейч?

– А? Все в порядке.

В этот момент до нас добрался Джон, он посмотрел сперва на меня, потом на Винса. Боже, как в моей жизни оказалось так много мужчин? Я вообще не понимала, что тут забыл Джон.

– Привет, Джон, – поздоровалась я. – Познакомьтесь. Винс – мой молодой человек, это Джон – мой… спаситель.

Они пожали друг другу руки. Винс расплылся в улыбке и спросил его:

– Это ты помог Рейчел? Как тебе удалось?

– Вообще-то… – начал Джон, но я перебила его и почему-то солгала:

– Да, это он. Но оставим расспросы, я хочу как можно быстрее все забыть. Винс, у тебя с собой ключи? Я потеряла сумку.

– Да, вот держи.

Я забрала ключи и по очереди посмотрела на мужчин. И поняла, что ни одного из них видеть не хотела. Я изобразила смертельную усталость и сказала:

– Я бы хотела побыть одна. Мне еще нужно связаться с Джереми и Шерри. И позвонить Дакоте. А потом собрать жизнь по кусочкам и прийти в себя.

Говоря это, я медленно отступала в сторону квартиры.

Джон тут же понятливо попрощался с нами и ушел. Но Винс… Он пытался меня поддержать, и из-за этого я чувствовала себя полнейшей дрянью. С трудом избавилась от него и зашла в квартиру. Прислонилась спиной к двери и сползла по ней вниз.

Разбитая, потерянная предательница, именно так я себя ощущала.

Рейчел

Постепенно жизнь вошла в привычное русло. Вернувшись домой, я узнала из новостей, что страшное убийство девушки из мотеля «Моя Рози» раскрыто. И все благодаря нашему уважаемому мэру Бенджамину Аллену, он самолично нашел преступника, который позже сознался в содеянном. Конечно, этим преступником не был его единственный сын и наследник Тони Аллен. Я и не рассчитывала на справедливость. Но тем не менее была рада тому, что с меня сняли обвинения. Чуть позже меня посетили полицейские, и детектив сообщил, что нанятый Шерри адвокат предоставил им авиабилеты на мое имя, по которым я якобы была за границей, и поэтому меня никто не мог найти. Они принесли мне извинения за ложные обвинения и удалились. А я сидела, смотрела на снимки билетов и думала о том, что в этой жизни можно купить все, главное знать цену. Я не представляла, как расплатился Адам, но моя свобода стоила ему дорого.

Две недели по всем каналам показывали фото молодого мужчины – преступника, которого я ранее никогда не видела. Ему приписывали не только убийство девушки из «Моя Рози», но и другие преступления, в том числе и взрыв в полицейском участке. Жертв из участка тоже повесили на него. В желтой прессе писали о том, что он якобы работал на картель в другом городе, а еще в одном городке изнасиловал женщину. Я надеялась, что этот мужчина – действительно плохой человек, который заслуживал, чтобы его посадили за решетку, и старалась не думать о том, что он мог быть таким же, как и я, случайным человеком на пути семьи Аллен. Мне было не суждено узнать, как именно всего этого добился Адам, но моя благодарность ему не имела границ.

Еще вечером в день моего возвращения приехали Джереми, Шерри, Винс и Дакота. Они решили, что мне нужна вечеринка. Я улыбалась и делала вид, что мне весело. На самом же деле меня терзало чувство вины и одиночество. Я была одинока среди самых близких людей. К тому же я не могла спокойно смотреть в глаза Винсу, он все пытался меня поцеловать, но я каждый раз находила предлог и избегала этого. Какой же тварью я себя тогда чувствовала.

Первую неделю я вела себя как параноик, вглядывалась в каждый угол и искала там опасность… или Адама. И голубоглазых блондинов я теперь обходила за километр. Мне постоянно казалось, что за мной кто-то следит. Я искала преследователя везде – на улице, на работе, в торговых центрах и даже у себя дома. Я не могла поверить, что моры просто оставили меня в живых и забыли о том, что на земле есть как минимум один человек, который знает о их существовании.

Прошел месяц, а я до сих пор была жива. Это радовало, но меня ни на один день не отпускала грусть. Она теперь стала моим постоянным спутником. Сегодня Винс предложил сходить в ресторан, и я согласилась. Мой изначальный план под названием «Рассказать Винсу правду при первой же встрече» полетел к чертям. После моего возвращения он стал очень внимательным и обходительным. И от этого становилось только хуже. Но сегодня я все ему скажу, пусть он знает, какой я человек и что за поступок совершила. Я и до этого много раз порывалась признаться в измене, но так и не смогла. Вся сложность заключалась в том, что я эгоистка, которая не хотела, чтобы о ней думали плохо.

А пока я была на работе. Очередная поставка вина застала меня врасплох. Я знала, что у нас разгрузка в этот день, но напрочь о ней забыла. Стала рассеянной и невнимательной. Мыслями постоянно находилась в другом месте. Коди уже успел разбить две бутылки, но я ему даже слова не сказала по этому поводу. Меня ничего не трогало, а сегодня еще и предстоял тяжелый разговор с человеком, которого я не хотела обижать, но и лгать ему я больше не собиралась. Но если быть честной самой с собой, то все мои печали и грустные настроения были связаны совершенно с другим мужчиной.

Адам сказал: «Продолжай жить». Боюсь, это было уже невозможно. Существовать – да. Жить… не уверена. Несмотря на старания, пока это у меня не особо получалось. Но, надеюсь, начало новой жизни положит разговор с Винсом. Сегодня же. Я больше не могла тянуть.

Вернувшись домой после работы, я приняла душ и переоделась. Долго выбирала, в чем пойти, и все мне казалось неподходящим для разговора про измену. Не придумали одежды, которая помогла бы мне сегодня. Я остановилась на черных брюках и белой рубашке, уложила волосы на повседневный манер, немного подкрасила глаза и губы, накинула пальто, взяла сумочку и покинула квартиру в семь вечера, за тридцать минут до назначенной встречи. Успею. Но стоило мне подойти к машине, зазвонил телефон. Звонил Джон, на дисплее высветилось его имя. Да, у меня теперь был его номер. За этот месяц он позвонил мне раз пять. Приглашал где-нибудь перекусить, но я отказывалась, ссылаясь на всякую ерунду.

– Алло, – сказала я, ища в сумке ключи от машины.

– Привет. Куда собралась?

Я вздрогнула, по шее пробежал неприятный холодок. Я начала оглядываться по сторонам, но никого не увидела. Из трубки раздался тихий смех Джона.

– Я в кафе через дорогу, увидел тебя из окна.

Я облегченно выдохнула и повернулась лицом к кафе. Нужно уже прекращать бояться любого шороха, иначе моя жизнь превратится в корявые записки человека, который медленно сходит с ума.

Я помахала кому-то в кафе, Джона я там так и не разглядела. Неудивительно, по вечерам там все столики были заняты.

– Может, зайдешь? – спросил Джон. – Я тут с отцом встречаюсь. Он спрашивал о тебе.

Мне уже было неловко отказывать ему, ведь в свое время именно Джон пытался спасти меня, совершенно незнакомого ему человека. И в знак благодарности я обязательно схожу с ним куда-нибудь, но не сейчас.

– Прости. Не могу. Давай в следующий раз. Папе привет и огромное спасибо от меня.

На мгновение в трубке повисла тишина.

– Хорошо, – произнес Джон. – Пока.

– Пока.

Я убрала телефон в сумку, забралась в машину и быстро захлопнула дверь, спрятавшись от холода. Зима вступала в свои права, частенько стал выпадать снег. Но несмотря на это, рождественского настроения так и не появилось. Мысли увели меня к Джону. Нужно было раз и навсегда расставить все по своим местам. Я не давала ему поводов думать, что между нами могло бы что-то быть. Ни единого. Но тем не менее я понимала, что нравлюсь ему, и пользовалась этим в своих целях. Нужно оставить его в покое и объяснить, что мы можем общаться только как приятели. Я завела машину и подышала на руки, пытаясь их согреть. Вскоре я выехала с парковки. Ехала по городу и снова делала это. Выискивала взглядом машину Адама. Нужно прекращать страдать этой фигней. О нем пора бы позабыть, но я не могла просто взять и выкинуть его из мыслей и постоянно таскала с собой его телефон. Я купила новый аппарат и восстановила старый номер, но так и не заставила себя избавиться от его подарка. Несколько раз, особенно по вечерам, я брала его телефон в руки и гипнотизировала единственный номер, который был в нем записан. Но не решалась позвонить.

Ему это было не нужно.

Мне тоже.

Я даже не могла представить, что сказала бы ему. Стоило бы вообще выбросить телефон или удалить номер, но я осознанно хранила эту ниточку между нами. Скорее всего, Адам уже позабыл о моем существовании. Боже, почему я думала о нем, когда ехала к Винсу?

Я припарковала тойоту на единственном свободном месте у ресторана. Покинула теплый салон автомобиля, быстрым шагом преодолела расстояние до входа и вошла внутрь. Раньше мы с Винсом часто ходили по таким заведениям, но после моего возвращения это было впервые. И скорее всего, в последний раз. На входе в большой зал я отдала верхнюю одежду и назвала имя Винса, девушка с приклеенной улыбкой проводила меня к столу, за которым уже сидел мой кавалер. При виде меня он поднялся с места, и я увидела, что он одет в строгий черный костюм.

Он никогда так не одевался. Более того, с костюмом у меня ассоциировался совершенно другой мужчина. Строгий костюм, белоснежная рубашка и кожаные перчатки – будь проклят этот образ. Отмахнувшись от воспоминаний об Адаме, я села за столик и заметила, что в бокалах уже налито шампанское. Шампанское? Я нахмурилась и бросила взгляд на Винса:

– Ты же знаешь, я не пью. И я за рулем.

Винс нервничал, он смотрел на меня так, словно не видел долгое время. Он улыбался и крутил в руках наполненный бокал.

– Сегодня исключительный день, – сказал Винс и сделал глоток.

Официантка принесла нам меню, но Винс его даже не открыл. Я бездумно переворачивала страницы, но даже не видела, что там написано. Нервозность Винса и улыбка, которая никак не сползала с его лица, меня напрягали. Я прогнала в голове даты. Может, у нас сегодня какая-то годовщина, а я позабыла? Нет. Обычный день, но Винс назвал его исключительным. Официантка вернулась, я наугад ткнула на какое-то блюдо и отдала меню, а Винс все так же смотрел на меня. Когда официантка отошла от нас, он нервно достал из кармана брюк темно-синюю бархатную коробочку, поднялся из-за стола, одернул полы пиджака и тут же опустился на одно колено…

Мой мир покачнулся.

Что, простите, происходит?

Нет! Нет! Нет!

Этого не могло быть! Я попала в дурной сон. Нет! Почему именно сегодня? Если бы я только рассказала ему обо всем раньше, то мы бы избежали этой нелепой ситуации. Камень грусти и стыда потянул меня на дно, в самое пекло ада. Тем временем Винс что-то говорил, стоя передо мной на колене. Я видела, как шевелились его губы и сверкали глаза, но не понимала ни единого слова, в ушах стоял гул, а душа сжалась в комок. Я отбросила оцепенение и постаралась вслушаться.

– Рейчел, после времени, проведенного вдали от тебя, я понял, что ты мне безумно дорога. И я хочу прожить с тобой всю свою жизнь…

О боже.

– Винс… остановись, – прошептала я.

– Ты стала для меня единственной…

Нет. Не продолжай!

– Пожалуйста, прекрати, – умоляла я, но он словно не слышал.

Я обвела взглядом полный зал людей, мы привлекли всеобщее внимание. Черт! Этого мне только не хватало. Винс же продолжал и продолжал говорить. Совсем скоро он будет смотреть на меня по-другому.

– И я буду самым счастливым из мужчин, если ты скажешь мне «да», – закончил он.

Я окинула взглядом зал: незнакомые люди улыбались и наслаждались представлением. А я была готова разрыдаться. Ведь я не могла сказать Винсу «да». Я постаралась абстрагироваться от людей в ресторане и сосредоточилась на человеке, который вот-вот разочаруется во мне, а возможно, и вовсе возненавидит.

– Винс, давай поговорим.

– Сперва ответь, – с улыбкой попросил он.

Неужели он не видел, что я вовсе не рада тому, что происходит? Он не чувствовал, что творилось у меня в душе, как я медленно распадалась, смотря на него.

– Ответ, – напомнил Винс.

– Нет, – одними губами произнесла я.

Улыбка Винса тут же исчезла, словно ее никогда и не было. По залу разнеслись удивленные вздохи, волной пробежал шепот. Но мне было плевать на всех этих людей. Я смотрела только на мужчину передо мной. Он до сих пор стоял на одном колене и с неверием разглядывал меня.

– Винс, прошу, встань.

Он, опомнившись, поднялся и занял свое место. Около минуты смотрел на кольцо в руке, а я не вмешивалась в его внутренний монолог. К согласию с собой он, к сожалению, пришел раньше, чем мне того бы хотелось, и Винс посмотрел на меня:

– Рейчел, если тебе нужно время подумать…

– Прости, – искренне произнесла я. – Мой ответ не изменится.

– Почему?

Боже, как больно было смотреть на его растерянное лицо. Тянуть я больше не могла, если бы я рассказала раньше… Это нужно сделать быстро, словно пластырь сорвать с раны. Ведь чем дольше тянешь, тем больнее. Я собрала всю храбрость в кулак и призналась:

– Я изменила тебе. – Зал снова зашушукал, и я бросила пару злых взглядов на незнакомцев. – Займитесь лучше своей жизнью!

Винс молча крутил в руках бархатистую коробочку и больше не смотрел на меня. Я не знала, куда себя деть. Я одновременно испытывала и стыд, и некоторое облегчение. Теперь я хотя бы не была лгуньей. Винс опустошил бокал шампанского и наконец-то взглянул на меня. Даже если сейчас он меня возненавидит, я пойму. В тот момент я сама себя ненавидела.

– Кто он? Джон? – слишком спокойно спросил Винс.

Зачем ему это знать?

– Нет.

– Тогда кто?

– Ты его никогда не видел.

Мы замолчали. Я надеялась, что эта пытка скоро закончится и мы просто разойдемся, как взрослые люди. Так неуютно в собственном теле мне никогда не было.

– И как долго это продолжается? – спросил Винс.

– Ничего не продолжается.

Он снова замолчал, взял мой бокал шампанского, выпил за раз и поставил обратно на стол. Тишина тянулась, как жвачка, мне уже становилось дурно от косых взглядов окружающих, от напряжения, которое повисло между мной и Винсом. Я бы никогда не подумала, что он решит сделать мне предложение. Мы даже не встречались в полном смысле слова. Да, мы очень долгое время спали друг с другом, но никогда не обсуждали будущее, семью или детей.

– Мы взрослые люди… Все совершают ошибки, – неуверенно сказал Винс и посмотрел на меня, словно я должна ему помочь. Но я не могла.

– Ты мне изменял? – спросила я.

– Нет.

– А я тебе – да. – Пластырь. Как пластырь. – Прости, но думаю, нам не стоит больше встречаться.

Все, я призналась, но успокоение не пришло.

– Мое предложение остается в силе, – сказал Винс и посмотрел мне в глаза.

Этими словами он ошарашил меня. Как такое возможно? О чем он говорит?

– Что? – тупо переспросила я, несмотря на то что расслышала каждое его слово.

– Я по-прежнему хочу, чтобы ты стала моей женой, – уже более уверенно повторил Винс. – Если ты думаешь, что твой проступок может изменить мое отношение к тебе, то заблуждаешься.

– Нет, – повторила я и поняла, что это единственный возможный ответ. – Винс, так не должно быть.

– Как? – непонимающе спросил он.

– Я тебе изменила. Понимаешь? Это невозможно простить. А если ты прощаешь меня… тем более так просто, значит, это не любовь. Привычка, зависимость… да что угодно, но определенно не любовь. Прости.

Я начала вставать, но Винс поймал меня и сильно сдавил кисть. Он упрямо смотрел мне в глаза, и я села обратно, попыталась отнять руку, но ничего не вышло, и я сдалась. Винс прищурил глаза и процедил сквозь зубы:

– Чего ты хочешь? Чтобы я сказал, какая ты дрянь? Как я тебя ненавижу? Этого ты от меня не дождешься. Я скажу вот что: мне тебя жаль. Ведь ты так и останешься одна, никому не нужная… шлюха!

Он имел право на злость. Было бы более справедливо, если бы слова Винса задели меня за живое, обидели или оскорбили, но я ничего не почувствовала. Винс отпустил мою руку, и я тут же встала.

– Пока, Винс.

– Катись в ад, сука.

Я покинула ресторан с чувством удовлетворенности. Я сказала Винсу правду, больше это меня не тяготило. Да, он оскорбил меня, но я заслужила куда больше негативных слов. Винс еще обязательно обретет свое счастье. Просто не со мной. Пока я ехала домой, прокручивала в голове весь наш разговор. Все прошло не так плохо, как могло бы.

Я подъехала к своей квартире, припарковалась и быстрыми перебежками направилась к дому. К вечеру похолодало еще сильнее. Усилившийся ветер пробирался под плащ, посылая ледяные мурашки по коже. Брр.

Я открыла дверь, переступила порог и потянулась к выключателю, но поскользнулась на чем-то и упала на пол, во что-то мокрое. Черт! Неужели прорвало трубы? Может, я не выключила воду? Я еще раз поскользнулась, пока поднималась, но не упала, выпрямилась в полный рост и включила свет.

Воздух вышибло из легких.

Я снова попала в мир ужаса и хаоса.

Мой крик разлетелся по квартире.

Потом меня затошнило.

Кругом была кровь, я сама вся была в крови, руки, пальто.

Мой диван… На нем лежало тело…

Нет! Это неправда!

Это сон!

Из шока меня вывел звук из ванной.

Похоже, я была не одна…

Адам

Я отвез Рейчел домой и сразу же отправился к Бенджамину. Прискорбно, но я возвращался туда, откуда все началось. В стены, которые я ненавидел, к морам, которых я презирал. Три года свободы от Аллена, и вот теперь я снова его верный пес. Для того чтобы с Рейчел сняли обвинения и оставили ее в покое, мне пришлось пойти на сделку с дьяволом. К сожалению, без участия Бенджамина ее дело не замяли бы. Мэр выбрал первого попавшегося человека, который работал на него, и приказал сознаться в том, чего тот не совершал. А его люди знают, что случится, если ослушаться самого Бенджамина Аллена. Его слово больше, чем закон или приказ. Его слово свято, и всех, кто считает, что этой святостью можно пренебречь, ждет кара хуже смерти.

Рейчел даже не представляла, насколько была близка к истине, когда впервые назвала меня Киллером. Я долгие годы выполнял грязную работу для Бенджамина. Для меня до сих пор остается тайной, как именно он это делает, но Совет ничего не подозревает о его делах. О горах трупов, что оставались после меня.

Бенджамин выполнил свою часть сделки, теперь настал мой черед. Я вошел в особняк, там меня встретила девушка-мор, она же проводила меня в кабинет, где за огромным дубовым столом сидел старший Аллен. Он, как и прежде, не стал говорить лишних слов, а сразу приступил к делу. Мы работали друг с другом слишком долго и знали сильные стороны друг друга. О слабостях в наших делах говорить не приходится: стоит кому-то прознать об уязвимом месте – и ты труп. Жаль, но Бенджамин знал про мою слабость, она жила с ним под одной крышей.

– Вот список тех, кто не должен дожить до следующего месяца. – Бенджамин положил на стол папку. – Мне достоверно известно, что двое из них сейчас в Мексике, остальных сам найдешь.

Я взял папку и собрался уходить. Чем быстрее сделаю эту работу, тем лучше. Но не успел я дойти до двери, как голос Бенджамина заставил меня остановиться.

– С Тони я поговорил, завтра он уедет из города и вернется только через полгода.

Я обернулся к Бенджамину, и наши взгляды встретились.

– Это в твоих же интересах, – сказал я ему.

– Не будь таким самонадеянным. Это в наших интересах, – поправил меня он и был прав.

Конечно, в наших. Ведь если Тони причинит вред Рейчел, то я перестану работать на Бенджамина. А по условиям нашей сделки, это должно длиться целый год. Свобода Рейчел – мое заточение. Я не думал, что когда-нибудь вернусь к старшему Аллену, но жизнь постоянно сводила меня с этим мором. Я старался держаться от него как можно дальше, но судьба из раза в раз сталкивала нас лбами.

– Где Лорел? – спросил я.

Не знаю почему, но чаще всего я называл маму по имени. Я толком не помнил своего детства, лишь какие-то урывки, и в них Лорел всегда было плохо. Иногда я думал, что мама рождена, чтобы страдать. Воспоминания из детства были наполнены слезами и мольбами Лорел, а отстраненный и суровый Бенджамин в них издевался над ней и получал от этого удовольствие. И я снова с ним работал.

– У себя. Можешь ее навестить. Я не против.

Меня удивило, что он позволил. В основном Бенджамин не давал Лорел видеться со мной, это было своего рода продолжением ее пыток. Я бросил на Бенджамина короткий взгляд, покинул кабинет и отправился в спальню на третьем этаже. Проходя по коридорам, я старался не обращать внимания на то, что меня окружало. Все напоминало о детстве, которое я предпочел бы забыть, даже убранство дома с тех пор не изменилось.

Постучав в комнату к Лорел, я не дождался ответа и вошел. Она сидела в уютном кресле-качалке и смотрела на улицу. Без платья и косметики, в обычном белом халате и с растрепанными волосами она вовсе не походил на женщину, которую я видел на ужине у Бенджамина совсем недавно.

– Привет, – сказал я и прикрыл за собой дверь.

Но она не услышала меня. Сердце сжалось, когда я понял, куда она смотрела. На могилу мужчины, которого когда-то любила и с кем смогла быть счастливой, хотя и совсем недолго.

После того как Бенджамин узнал об измене супруги, он убил моего отца и закопал его тело в саду напротив окна их спальни. В память о нем осталась даже не могила, а просто небольшой бугорок земли, на который Лорел смотрела изо дня в день на протяжении тридцати двух лет. Более яркого напоминания о неверности жены Бенджамин не мог оставить.

– Мама, – тихо позвал я, но она никак не отреагировала.

Когда-нибудь я вытащу ее отсюда. Пусть это будет не сегодня, пусть я снова испытаю разочарование, но не сдамся.

Я подошел к Лорел, мягко поцеловал ее в макушку и покинул спальню. Как же в этот момент я ненавидел Бенджамина Аллена: он уничтожил ее, растоптал и продолжал это делать по сей день. Насколько нужно быть жестоким и бессердечным, чтобы издеваться над своей женой десятилетиями? Я думал об этом всю дорогу до дома.

Где меня ждал еще один сюрприз: на пороге моего дома я увидел старика Тобиаса. Он переминался с ноги на ногу, еще и без охраны или свиты из пары десятков моров. Если бы я не знал, что Тобиас являлся одним из сильнейших существ на этой планете, то решил бы, что передо мной одинокий старик. Что он тут забыл? Старейшины никогда не покидают остров, это слишком опасно.

Последний раз один из Совета выбрался в большой мир в 1941 году, и это плохо закончилось: погибли сотни тысяч людей и множество моров. Они попытались изменить ход событий, но сделали только хуже. Их ошибки, да, собственно говоря, и мои тоже не давали мне возможности открыть Рейчел полную правду о видении. Это всегда приводит к ужасающим последствиям. Я ее предупредил, сделал так, чтобы Тони не было в городе всю зиму. Ведь в видении я наблюдал холод, гололед и замерзшую реку, в которую на полной скорости летела машина.

Забрав из машины папку, которую мне передал Бенджамин, я отправился в сторону дома. Блеклый взгляд Тобиаса следил за каждым моим шагом. Скорее всего, мор уже знал, что я сейчас скажу и как отреагирую на его появление. Тобиас видел будущее лучше меня. В его венах текла чистая кровь, которая открывала ему куда больше возможностей, чем обычным морам и тем более – побочным. О людях я вообще молчу.

– Чем обязан такой чести? – спросил я, опустив приветствие.

Он молча протянул мне небольшую коробку и сказал:

– После моей смерти ты должен это открыть… Но не раньше.

Я смотрел на Тобиаса и удивлялся его наглости. Он солгал мне и думает, что я стану делать то, что он скажет? Именно Тобиас заставил меня поверить, что Рейчел сможет освободить Лорел из-под гнета Бенджамина. Я так долго охотился на свидетелей преступлений Тони, делал все, что говорил Тобиас, но это не дало результата, только разочарование и новый контракт с Бенджамином Алленом.

– Вы отстранили меня от служения Совету, – напомнил ему я. – С чего ты взял, что я буду делать то, что ты говоришь?

А ведь старейшины действительно считали, что для таких, как я, побочных детей служение Совету – это высшая награда, а отлучение – наказание, хуже которого не придумать. Ну не идиоты ли?

– Потому что так случится, – спокойно сказал Тобиас.

– Ты уже один раз мне солгал. И я должен поверить, что сейчас это не очередной обман?

– Я не лгал.

Тобиас начинал меня злить.

– Ты сказал, что свидетельница поможет и я освобожу Лорел, – напомнил я.

– Да. Так и есть.

– Но этого не произошло.

– Я не говорил, что это произойдет благодаря Совету или сразу после его собрания. Ты, как никто другой, понимаешь, что я не могу открыть тебе всего, что вижу. Могу выдавать только крохи, которые приведут механизм в действие.

Это я знал, но знание не помогало чувствовать себя меньшим дураком, ведь я поверил тому, кому на меня совершенно плевать.

– И чем мне поможет свидетель, которому суждено умереть? – спросил я и внутренне поморщился от этих слов.

– Это ты выяснишь позже. Я не могу сказать. – Тобиас замолчал и посмотрел на коробку, которую принес с собой. – Здесь ты найдешь куда больше ответов, чем предполагаешь.

Он снова протянул коробку, и я взял ее. Дело не в том, что я поверил его словам, вовсе нет. Мне нужно было, чтобы старик как можно быстрее убрался в свою конуру и не мешал мне выполнять работу. В списке, который я получил от Бенджамина, значилось тринадцать имен, а мне еще нужно найти этих людей и моров.

– Только после моей смерти, – повторил старик, кивнув на коробку.

– Я понял.

Взгляд Тобиаса стал печальным, он посмотрел на меня тяжелым взглядом и, положив руку на сердце, сказал:

– Я тебе не враг.

– Что-то еще? – спросил я. – У меня дела.

– Нет, я сказал все, что хотел.

Я кивнул Тобиасу и вошел в дом, оставив старика на пороге. Чертовы моры с их законами. В качестве наказания меня отстранили от служения Совету и запретили появляться на острове следующие восемьдесят четыре года. То есть даже мои останки не должны посещать остров. Эти напыщенные идиоты действительно считали это наказанием, я же считал это благословением. Осталось выполнить обещание Бенджамину, и все, через год я обрету свободу и оборву с морами все связи. Останется только мое обещание вытащить Лорел.

В голове всплыл образ мамы, сидящей в кресле и смотрящей вдаль. Вот кто никогда не знал свободы: всю свою жизнь она провела в заточении, наедине с тираном. Но я найду решение, я спасу ее.

Первую неделю я собирал информацию по списку, который дал мне Аллен. Три человека и десять моров. И каждого из них я должен был отправить на тот свет. Возможно, среди них были хорошие люди, которые помогали сиротам и старикам. А кто-то мог оказаться и конченым ублюдком. Я никогда не вникал в подробности слишком сильно. Так или иначе, мне пришлось бы выполнить работу. Мне предстояло посетить множество мест в разных частях мира, и первым делом я отправился в Мексику. Там хотя бы было тепло.

Единственное условие, которое выдвинул мне Бенджамин Аллен, – последний из списка должен страдать. Как именно, он не уточнил, сказал, что решать мне, но велел обязательно сказать перед его смертью фразу: «Бенджамин Аллен не прощает». Я не видел в этом смысла. Какая разница смертнику, по чьей именно указке его убьют. Эти слова даже не формальность, а пустое сотрясание воздуха, которое ничего не изменит. Но потом я выяснил, что тринадцатая жертва – мор, а не человек, и все прояснилось. Послание предназначалось не ему, а его семье. Они увидят последние моменты его жизни, и, естественно, «привет» от Бенджамина безошибочно дойдет до адресата. Я зря сомневался, Бенджамин никогда ничего не делал просто так.

Прошло три недели. Я исколесил четверть планеты и выполнил девяносто процентов заказа. Оставалось всего две мишени, сейчас я наблюдал за одной из них. Ничем не примечательный мор, который жил обычной жизнью вместе со своей женой. Они как раз покинули свой абсолютно обычный дом. Я проводил пару взглядом и, как только они зашли за угол соседнего дома, покинул салон автомобиля, взятого напрокат. Отмычкой вскрыл замок входной двери и попал в маленькую, но уютную прихожую.

Интересно, чем же ты не угодил Бенджамину? Я исследовал комнаты, но ничего подозрительного не нашел. Остановился у кровати в супружеской спальне и посмотрел на тумбочку, которая находилась с левой стороны. На ней стояло старое, еще черно-белое фото в рамке. Его настолько часто складывали пополам, что середину прорезала линия. На фото была изображена счастливая семья моров: отец, мать и двое детей не старше семи-восьми лет. Скорее всего, они давно уже выросли и выглядят ровесниками своих родителей. Внутри тумбочки я нашел обычный «Глок». Больше в комнате не было ничего интересного.

Я еще раз прошелся по дому и проверил каждый закуток. Я не любил сюрпризов. Чем больше информации на руках, тем меньше вероятность потерь с моей стороны. Я покинул дом и вернулся в машину. Теперь нужно дождаться, когда хозяин дома, мой номер двенадцать, останется один. Женщину я трогать не собирался. Но не из-за доброты душевной. Ее просто не было в списке.

В двадцать два года, когда я только начинал выполнять заказы Аллена, меня терзали чувство вины и опустошение. Меня мучили кошмары, иногда я думал, что вот-вот сойду с ума. Со временем это стало неважно, работа как работа. Возможно, я был ужасной личностью, но ничего изменить уже не мог. Да и не собирался. Бенджамин сделал из меня машину для убийства, неспособную на сострадание к своим жертвам.

Пара моров, за которыми я следил, практически не отлипала друг от друга. Все четыре дня, что я за ними наблюдал, они не расставались и на минуту. Они даже работали в одном и том же месте. Но сегодня супруга встречалась с подругами-людьми: если верить графику, который я видел на холодильнике, такие встречи проходили два раза в месяц.

Вечером женщина покинула дом, и там, в гордом одиночестве, осталась только моя мишень. Я выждал минут десять. Натянул кожаные перчатки, взял пистолет с глушителем, спрятал его под куртку и покинул машину. Уже знакомым способом открыл дверь и вошел внутрь. Из спальни до меня донесся голос мужчины:

– Милая? – Не угадал. – Ты что-то забыла?

Он чувствовал энергию крови мора, но она не принадлежала его супруге. Мор, встретивший меня в спальне, кинулся к прикроватной тумбочке, как только понял, что происходит неладное. Я знал, что там лежит пистолет, поэтому не мешкая выстрелил ему в руку. Он закричал от боли, но скоро рана заживет, так как пуля прошла навылет.

Мор сыпал проклятиями. А я думал, почему выстрел не в голову, а в руку? А потом сделал то, чего никогда раньше не делал.

– За что Бенджамин Аллен хочет твоей смерти? – спросил я.

– Что? Кто это? Я не знаю, о чем ты говоришь. Мы мирно живем, никого не трогаем, – кажется, он говорил искренне.

На секунду я задумался: может, спрятать его? Не убивать? Может, пришло время узнать, что делает Бенджамин, и найти другой способ освободить Лорел, а не следовать указке Тобиаса?

Но в следующее мгновение мор стремительно открыл тумбочку, достал пистолет и направил его на меня, и я откинул эту мысль. Он даже выстрелить не успел, повалившись на пол с новообретенным отверстием в центре лба. Пистолет – лучшее оружие, чтобы убить мора. Пуля остается внутри, и организм тратит энергию на то, чтобы заживить рану, но раз за разом не справляется. И в итоге мор умирает.

С людьми в этом плане проще, они умирают от всего, им только повод дай.

Я вернулся в машину и поехал в отель, чтобы выспаться перед перелетом в другую страну. Последняя моя жертва пряталась в Китае, но я и там ее найду и передам слова Аллена-старшего.

По прилете в Пекин я даже не стал заселяться в номер, сразу направился по адресу, который для меня, как всегда, раздобыла Серена. Я почти добрался до нужной улицы в трущобах старого города, когда мой телефон зазвонил. Я достал трубку и увидел имя Рейчел. Я сбавил шаг: она месяц не звонила, и это говорило о том, что сейчас что-то произошло.

– Слушаю.

В трубке я услышал истерический плач. Что, твою мать, случилось? Она же не плачет. Рейчел сильнее многих, кого я встречал, а на моем пути было более чем достаточно людей и моров.

– Рейчел, что случилось? – спросил я и понял, насколько мне небезразлично, что с ней происходит.

Я готов уничтожить каждого, кто только подумал бы довести ее до такого состояния.

– Тут кровь! Море крови! Он убил ее… в моей квартире… Адам, он убил Дакоту. Наверное, думал, что это я. Я не знаю…

Я остановился, пальцы сжали телефон так, что он чуть не треснул.

– Так, успокойся.

– Он еще там. Я слышала звук, Тони еще там.

– Где ты сейчас?

– В машине. Я все замарала в крови. Я упала в лужу крови и вся перепачкалась. А потом замарала машину… Я не знаю, что делать. Я все замарала.

– Послушай меня. Дыши. Давай, вдох – выдох.

Я слышал, как Рейчел пыталась сделать, как я говорю, но получались только судорожные выдохи, которые еще больше загоняли ее в панику.

Я был слишком далеко от нее. Слишком.

– Ты вызывала полицию? – спросил я как можно спокойнее.

– Н-нет. – Она замялась. – Я сразу тебе позвонила… почему-то.

– Хорошо. Рейчел, ты все сделала правильно. Ты уверена, что Дакота мертва?

– Да! Он разбил ее голову, как орех! Адам, там… там…

– Так, оставайся в машине и вызови полицию и скорую. Сейчас к тебе приедет мой человек.

– Не ты? – Ее голос звучал так тихо и печально, что будь я рядом… но меня там не было.

– Прости, я не могу. Оставайся в машине. Если увидишь, что Тони выходит из квартиры, тут же уезжай. Поняла меня?

– Да.

– Отлично. Жди.

Я положил трубку и отправил смс человеку, который поможет Рейчел. А меня ждала работа, которую, кроме меня, никто не сделает. Сегодня последний день месяца, который отвел Бенджамин на выполнение задания. Значит, до завтра мор под номером 13 должен умереть. Я прибавил скорости и позвонил Бенджамину.

– Да. Все улажено? – спросил он.

Я негодовал от злости:

– Нет. Какого хрена Тони в городе? Ты сказал, что отослал его!

В трубке повисла тишина. После до меня донесся тяжелый вздох Бенджамина и его ответ:

– Я разберусь.

– Если он тронет Рейчел, я самолично оторву ему голову!

– Сказал же, я все улажу! – повысил голос старший Аллен.

Я как раз добрался до нужного места, поэтому нажал отбой. Открыл дверь, которая висела на одной петле, и вошел внутрь. Меня отвлекали мысли о Рейчел. Как она? В панике, одна. Черт! Мне нужно собраться. Я должен быстро закончить работу и вернуться домой.

Я оказался в небольшой комнате, от потолка до пола завешанной каким-то тряпьем. Воняло нечистотами и краской. Я увидел высокого блондина, который выделялся на фоне низких черноволосых китайцев. Они сидели прямо на полу и рассматривали какую-то карту. Мор поднял на меня взгляд и сжал губы. Возможно, он догадывался, что рано или поздно за ним придет кто-то по велению Бенджамина, а может, и нет, но он точно почувствовал во мне кровь мора и понял, что я побочный.

Мор кивком головы показал своим друзьям, что им пора уходить, и поднялся на ноги. Китайцы прыснули в разные стороны, как тараканы при виде света. У меня не было времени для долгих пыток, как просил Бенджамин. Но боль я мору причиню, я ведь обещал. Я достал пистолет и, не особенно прицеливаясь, выстрелил в коленные чашечки. Хлопок, второй, и мор с криком боли осел на пол. Я подошел к нему ближе и, глядя в глаза, произнес:

– Бенджамин Аллен не прощает.

Глаза мора расширились, и он истошно завопил:

– Но мы это делаем только для блага таких, как мы! Он должен это понять!

– Мне плевать.

Я перевел пистолет на его живот, но не успел нажать на спусковой крючок: мор резко выкинул руку вперед, и в меня полетела металлическая звездочка. Я увернулся, но она задела щеку и оставила после себя огненный след. Ублюдок! Я выстрелил, и блондин снова закричал. Выстрел в живот – это адски больно. Знаю по себе.

Мор зажимал руками дыру на животе. Кровь потекла из его рта, когда он произнес:

– Конец не только мне.

Черт! Я прикоснулся рукой в перчатке к царапине на щеке и понял, о чем он говорит. Он меня отравил.

Природа сыграла злую шутку или, может, сохранила таким образом баланс сил. Внушение моров не действует на побочных, но, в свою очередь, их кровь – яд для нас. Противоядие есть, но не у меня. Перед глазами все начало плыть. Через минуту, максимум две я потеряю сознание. Я достал телефон, набрал Бенджамина, и до меня словно из колодца долетел его голос:

– Все уладил?

Я бросил взгляд на мора, который уже не дышал.

– Да.

– Отлично.

Я осел на пол.

– Есть проблема.

– Какая? – спросил Бенджамин.

– Он поцарапал меня. В рану попала его кровь, он смазал ею оружие.

– Где ты сейчас?

– В Пекине, отследи по телефону…

Больше я ничего сказать не успел. Единственное противоядие – чистая кровь мора, а такую днем с огнем не сыщешь. У Бенджамина Аллена есть все, но потратит ли он столь ценный ресурс на пока еще живое напоминание о неверности его жены?

Рейчел

Я сидела в машине и пыталась себя успокоить, но ничего не получалось. Картина, которую я увидела в своей квартире, будет преследовать меня всю жизнь. Дакота. Боже, это было настолько ужасно. Она лежала в луже крови, с изломанными под неестественным углом руками и ногами, а ее голова… от нее практически ничего не осталось. Ее словно раздавили. Такая сила может быть только у мора. К горлу подкатила желчь, я нажала на кнопку и буквально на сантиметр открыла окно.

Вдох, выдох.

Я сделала так, как сказал Адам, вызвала полицию и скорую. И теперь следила за дверью своей квартиры, все ждала, что сейчас оттуда выскочит Тони и убьет меня так же, как и Дакоту. О боже, Дакота! Ее больше нет! И все это из-за меня. Если бы я не поехала в тот проклятый мотель, ничего бы не произошло.

Так, Рейчел.

Дыши.

Возьми себя в руки.

Руки, они все в крови! И весь салон машины тоже в крови. Где же эта чертова полиция? Мысли калейдоскопом сменяли одна другую, так и с ума сойти недолго. Я уже балансировала на грани.

Стук в окно машины заставил меня вскрикнуть и схватиться за сердце. По ту сторону стояла девушка среднего роста, из-под объемной шапки выбились пряди светлых волос, карие глаза прятались за огромными очками с толстыми линзами. Она мило улыбнулась и рукой показала мне опустить стекло еще ниже. Кто это? Я отмела вероятность того, что она мор, достаточно быстро. Несмотря на светлые волосы, глаза у нее не голубые, а карие. Она могла нацепить линзы, но все моры, которых я видела, были достаточно высокими, а эта девушка даже по человеческим меркам не отличалась ростом.

Я нажала на кнопку, и стекло опустилось еще примерно на десять сантиметров. Девушка переступила с ноги на ногу и протараторила:

– Рейчел, привет. Я Серена, меня прислал Адам Уокер.

Что? Я готова была увидеть кого угодно, но не миниатюрную девушку с плохим зрением. И чем она мне поможет?

– Как я пойму, что ты от него? – словно параноик спросила я.

Девушка нахмурила брови и поежилась от прохладного ветра.

– Э-э-э, ну, я могу многое рассказать о тебе.

– Например?

И тут ее словно прорвало, она, как скороговорку, выдала:

– Рост один метр шестьдесят два сантиметра, размер ноги – тридцать шесть. Родилась в этом городе в тысяча девятьсот девяносто пятом году, есть младший брат Джереми. Твоя страховая компания…

– Так, стоп. Ты этим доказываешь, что ты многое обо мне знаешь, но…

– Все это я узнала в ночь, когда Адам прислал мне фото твоего водительского удостоверения. Тогда же тебя обвинили в убийстве, которое ты, скорее всего, не совершала. Потом я еще следила за вашим маршрутом по датчику в машине Адама…

– Хорошо. Хорошо, я поняла.

Девушка замолчала и посмотрела на меня печальным взглядом, или так только казалось, потому что ее очки все искажали, и из-за этого она выглядела как мультяшный персонаж с огромными глазами и красным носом.

– Он бы сам приехал, честно. Но он сейчас не в городе, поэтому, к сожалению, тебе придется потерпеть меня, – сказала Серена и перевела взгляд на телефон. – Три минуты.

– Почему три? – растерянно спросила я.

– Полиция подъедет через три минуты, через пять – скорая.

– Откуда ты это знаешь?

– Оу, ну я как бы… – Она склонилась ближе к окну и перешла на заговорщицкий шепот: – Лучший хакер на этом полушарии.

Ее улыбка стала такой огромной и открытой. Было видно, что она горда собой. Возможно, это было ошибкой, но я ей поверила.

– Садись, – сказала я.

– Думала, не предложишь.

Она трусцой обежала машину и забралась на пассажирское сиденье. Сняла запотевшие очки, протерла их варежкой, надела обратно и повернулась ко мне. Ее глаза широко распахнулись при виде крови, которая окружала меня.

– Ты что, убила человека? – взвизгнула она. – Ой. Нет. Не говори мне, иначе я стану соучастницей, свидетельницей или покрывательницей, а мне нельзя в тюрьму, у меня собака.

– Я никого не убивала, но в моей квартире труп и, скорее всего, убийца.

– Что? Серьезно? Ужас какой. – Она замолчала на пару мгновений, покусала нижнюю губу. – А это… точно не ты убила?

– Точно, – ответила я и задала интересующий меня вопрос: – Почему Киллер прислал тебя?

– Кто? Киллер? – переспросила Серена и нахмурилась еще больше.

Я мысленно дала себе подзатыльник и исправилась:

– Адам, конечно, Адам. Это так, наша с ним шутка.

– Ну, он сказал, чтобы я была рядом, пока он не вернется.

Чтобы отвлечь себя от мыслей о Дакоте, я стала разглядывать Серену и поняла, что она невероятно красивая, несмотря на нелепые огромные очки и мешковатую одежду. Я открыла рот, чтобы спросить, откуда она знает Адама, но вой сирены привлек мое внимание. Полиция приехала. Я вышла из машины и встретила полицейского. Указала на свою квартиру, и двое вооруженных людей побежали внутрь. Я чувствовала, как колотится сердце, у меня кружилась голова. А что, если Тони и их убьет? Столько крови на своих руках я не переживу.

Девушка-полицейский подошла ко мне, проверила документы и взяла показания. Я рассказала ей все, не считая звонка Адаму, она внимательно слушала меня и параллельно этому делала какие-то пометки в блокноте. Ее нагрудная рация зашипела.

– Чисто, – раздалось оттуда.

– Что значит «чисто»? – спросила я.

– Это означает, что живых в помещении нет.

Немного позже выяснилось, что на время следствия я не смогу жить в своей квартире. Обвинений мне не выдвинули, но рекомендовали не покидать город. Я дала полиции координаты Винса, он – мое алиби. В момент убийства я была с ним в ресторане. Вход в мою квартиру оклеили желтой лентой, а спустя минут тридцать вынесли тело, накрытое простыней. Личность жертвы пока считалась неустановленной, но я знала, это Дакота. Мне сообщили, что завтра состоится опознание, и я должна присутствовать. После вскрытия станет известна причина смерти. Будто сейчас не понятно, что она умерла оттого, что ее голову размазали по полу моей гостиной. Я слушала все это, кивала, иногда вставляла пару слов, но осознавала, что ничего не понимаю и, возможно, назавтра не вспомню, о чем мне вещали полицейские. Меня спасало то, что рядом все время находилась Серена. Когда полицейские наконец меня отпустили, помощница Адама предложила мне пока пожить у нее.

– Я не могу тебя так обременять. Я поеду к брату, – ответила я на предложение.

– Ты же понимаешь, что я поеду с тобой? – совершенно серьезно спросила Серена.

– К моему брату?

– Куда угодно. Адам сказал быть рядом, и я буду рядом.

– Ты ему настолько предана?

– Да. – Серена даже не раздумывала.

Я не хотела волновать Джереми, я даже не позвонила Шерри. Подумаю об этом завтра или в другой день. В тот момент я валилась с ног и единственное, чего хотела, – принять душ.

– Хорошо, поехали к тебе, – сдалась я.

– Моя машина стоит у кафе. Идем, только можешь снять пальто? А то химчистка салона дорого стоит, а у меня не так много денег…

– Хорошо, я тебя поняла. – Я не дала Серене развить мысль.

Мне казалось, если ее не тормознуть, она сможет говорить сутками и при этом ни разу не повториться во фразах и не запнуться.

Мы подошли к ее машине – «Форду Фиеста» цвета морской волны. Автомобиль максимально подходил этой странной девушке. Прежде чем сесть, я выполнила просьбу. Заметила рядом с кафе урну и, вытащив из карманов ключи и телефон, выкинула дорогое пальто.

Бо́льшую часть пути мы молчали, но я заметила осторожные взгляды, которые Серена бросала в мою сторону. Я не выдержала гнетущей тишины и, прикрыв глаза, сказала:

– Выкладывай.

– Я просто думаю, зачем Адам отправил меня к тебе? Знаешь, за все время, что я работаю на него, это первая просьба, которая не касается поиска информации. Вот мне и интересно, вы что, пара? Ну, типа встречаетесь? Или ты родственница его, хотя это вряд ли? Или подруга? Или…

– Мы просто знакомые.

– Ага.

– А кем вы приходитесь друг другу? – в ответ поинтересовалась я.

– Ой, ну тут нет никакой тайны. Я работаю в его фирме.

– В какой еще фирме?

Она бросила на меня еще один странный взгляд и снова повернулась к дороге.

– Ты вообще что-то о нем знаешь? – спросила она. – У него и его друга фирма… Как бы объяснить… Мы занимаемся информационной безопасностью достаточно известных организаций. Большего говорить не буду, ты все равно ничего не поймешь.

– И ты в свободное от работы время взламываешь для Адама базы данных?

– Нет, ты что, это было бы незаконно. – Говоря это, Серена улыбалась так, словно только что выиграла в лотерею.

Больше я не хотела разговаривать, снова прикрыла глаза и отвернулась в сторону бокового окна. От мерного покачивания меня клонило в сон. Как можно было думать о сне в такой ужасной ситуации? Никак. Меня вырубило без единой мысли. Когда я открыла глаза, мы уже прибыли, и Серена искренне сказала:

– Добро пожаловать.

Она вышла из машины, помахала мне рукой, и я, словно зомби, последовала за ней в уютный одноэтажный домик. Я едва переступила порог, как меня в прыжке чуть не сбил с ног огромный хаски. Я сделала шаг назад, чтобы не потерять равновесие, и схватилась за дверной косяк. Но пес не прекращал попыток уронить меня на пол.

– Пончик, стоять, – со смехом в голосе приказала Серена, и пес послушно замер на месте. Но его лапы продолжили семенить по полу, и я поняла, что ему безумно хотелось завалить меня на пол и, возможно, облизать.

– Пончик? – переспросила я.

– Ну да, он просто пончики любит, а так его зовут Граф, но на эту кличку он не откликается. Я сперва думала, что он глухой. Вообще у нас с ним редко бывают гости, вот он и рад. Если что, Пончик совершенно безобидный малый…

Боже, она так быстро тараторила, что я не успевала усваивать информацию, поэтому попросила ее остановиться и показать мне, где ванная комната. Полицейские запретили мне забирать что-то из квартиры, так как каждая вещь могла оказаться уликой, которая поможет им поймать убийцу. Мне пришлось позаимствовать халат у Серены. Он мне, по крайней мере, точно подошел бы, несмотря на небольшую разницу в нашем с ней росте.

Я закрылась в душе и, стоя под струями теплой воды, думала о том, что вообще произошло с моей жизнью? Как я докатилась до убийств, моров, хакеров, предложения руки и сердца? Что сделать, чтобы все это закончилось? И ни одно мое решение или действие не вернуло бы Дакоту к жизни. Слезы смешивались с водой, но я этого не замечала. Внутри, там, где находилось сердце, было так больно и тяжело. Я проклинала тот день, когда поехала в злополучный мотель «Моя Рози». Мысли метались по кругу. Я совершила оплошность, не пожелав беспокоить Шерри и Джереми, ведь Тони Аллен мог попытаться добраться и до них. Нужно позвонить, предупредить, чтобы они были осторожны.

Так я и сделала, первым делом после ободряющего душа позвонила родным. Серена постелила мне на диване в гостиной, и, как только голова коснулась подушки, я провалилась в сон, который, слава богу, оказался без сновидений.

Адам

Чертова лепнина на потолке дала мне понять, что я нахожусь в доме Бенджамина Аллена, в комнате, которая раньше принадлежала мне. То есть в которой я раньше жил. Я прекрасно понимал, что в этом доме не было ничего моего. Глаза слипались, но я упрямо сел на кровати, и невидимая сила тут же повалила меня обратно. Черт! Действие отравы еще не закончилось.

– Еще рано вставать. Я же просил, чтобы последний страдал, – спокойно сказал Бенджамин.

– Он и страдал, – с трудом разлепив губы, ответил я.

– Но не так, как ты.

Мои страдания волновали меня в последнюю очередь.

– Где ты нашел чистую кровь? – спросил я, удерживая веки поднятыми.

Чистой кровью обладали единицы из оставшихся на земле моров. Это кровь, которая столетиями не смешивалась. То есть последствие браков между родственниками, порой весьма близкими. Говорят, у тех, в чьих венах она текла, не все в порядке с головой. А чего они ожидали?

Кровь обычного, посредственного мора опасна для таких, как я, но в то же время кровь чистого мора способна спасти. По мне, так это жестокая шутка природы. Также ходили слухи, что чистая кровь помогает исцелиться даже людям, но так как я никогда не встречал мора с чистой кровью, то мне неизвестно, правда это или только вымысел.

– Лорел, – сказал Бенджамин.

Я повернулся к Бенджамину, тот сидел на резном стуле и пристально смотрел на меня.

– Что? – переспросил я.

– Твоя мать – единственный известный мне носитель чистой крови. Точнее, единственный, которым я могу воспользоваться.

Теперь все встало на свои места, вот она причина, по которой Бенджамин держит ее при себе. Это не любовь и не месть – это чистая выгода. Глаза закрылись, и я прошептал:

– Так вот для чего она тебе нужна.

– Пусть будет так, – тут же ответил старший Аллен.

– Что это значит? А для чего же еще ты ее держишь при себе? – Я усилием воли открыл глаза и с ненавистью посмотрел на Бенджамина.

Какое-то время мы молчали и прожигали друг друга взглядом.

– Ты ничего не знаешь, – в итоге сказал Бенджамин.

– Я знаю, что ты убил моего отца и закопал под окном матери. Избивал ее годами, запирал… Ты моришь ее, не даешь подпитаться. Она же скоро умрет. Иссохнет.

Бенджамин начал злиться, а это происходило крайне редко. Он наклонился немного вперед и твердо повторил:

– Ты ничего не знаешь!

– Так просвети.

– Тебе это не нужно.

– Ты скажи, а я решу.

Но он молчал и просто смотрел на меня ледяными глазами, и я решил задать следующий вопрос, который волновал меня не меньше:

– Что там с Тони?

– Он вчера вернулся в город. – Я видел, как это злило Аллена-старшего. – Он ослушался меня.

Звучало так, словно он сам не верил, что это произошло.

У меня уже не было сил держать глаза открытыми.

– Договор расторгнут, – собрав последние капли сил, сообщил я.

– Ты не можешь его аннулировать. Он не приближался к девушке.

– И ты ему веришь.

– Он мой сын и не станет мне лгать! Не посмеет! – Голос Бенджамина взлетел, но он быстро взял себя в руки и уже спокойно сказал: – Когда придешь в себя окончательно, зайди в мой кабинет, у нас состоится серьезный разговор.

На это я уже ничего не ответил, я проваливался в темноту. Последнее, что я услышал, – это шаги Бенджамина и звук тихо прикрытой двери.

Адам

Я окончательно пришел в себя только спустя два дня и, наскоро приняв душ и одевшись, сразу же направился к Бенджамину. Но стоило мне подойти к дверям, ведущим в святая святых особняка, появилась девушка-мор и высокомерным тоном сообщила мне:

– Мистер Аллен в данный момент отсутствует и прибудет только через двадцать минут. Ожидайте у кабинета.

Моры, даже если занимали должность обычной прислуги, всегда ставили себя выше побочных и тем более людей. Оно и неудивительно: даже самые слабые из них обладали силами и возможностями, о которых остальные виды могли только мечтать. Одна только долгая молодость чего стоила.

Я не стал далеко уходить, устроился на огромной лоджии и достал телефон. Голова до сих пор немного гудела. Я все еще чувствовал яд мора под номером тринадцать где-то внутри, но моей жизни он больше не угрожал. Я набрал номер Рейчел, но в ответ услышал только длинные гудки, а следом – голос девушки на автоответчике. Тогда я позвонил Серене. Это, наверное, единственный человек, который всегда оставался на связи. Она взяла трубку после первого гудка и заговорила быстрым шепотом:

– Адам, все в порядке, она спит. Сегодня похороны ее подруги… А я, кажется, немного переборщила с успокоительным, и Рейчел уснула. А еще…

Я перебил девушку и спросил:

– Во сколько похороны?

– В два часа дня.

Я бросил взгляд на наручные часы, время – 12:45. Кладбище в нашем городе было одно, дорога до него отнимет у меня минут тридцать, не больше. Что-то подсказывало, что я должен там быть. Возможно, мое присутствие немного успокоит Рейчел. Я хотел самолично убедиться, что она в норме.

– Хорошо, скажи Рейчел, что я приеду.

– А можно я тогда не поеду? Не очень люблю кладбища и все эти церемонии. Ну не мое это, я лучше дома останусь и…

– Можешь не ехать.

– Фух, отлично. А то я подумала…

Серена всегда выдавала информацию автоматными очередями. В основном ту, что не следовало бы говорить в тот или иной промежуток времени. Мне пришлось снова перебить ее.

– Спасибо, – сказал я, сбросил вызов и убрал телефон.

Я выглянул в коридор и увидел, как к кабинету мэра приближаются две фигуры. Я безошибочно узнал в них Тони и Бенджамина Алленов. Я пошел им навстречу, мысленно успокаивая себя, ведь меня так и подмывало расквасить физиономию Тони. Он не смог выполнить даже банальный приказ «Ничего не делать». Порой я сомневался, действительно ли Тони сын Бенджамина. Они отличались друг от друга как небо и земля, во всем. Бенджамин – властный, безапелляционный, с характером таким твердым, что можно только позавидовать. И Тони не более чем избалованный мажор, изнывающий от безделья.

Бенджамин кивком пригласил меня в кабинет. Я первым переступил порог, за мной последовал Тони и последним вошел мэр. Тони с ублюдской улыбкой демонстративно уселся на ближайший к креслу Бенджамина стул. Он зачем-то все время пытался со мной соревноваться, что не имело никакого смысла. Он – сын Бенджамина, а я на него работаю. О каком вообще сравнении может идти речь? Однако Тони так не считал и постоянно пытался показать мне свое превосходство. На что мне всегда было наплевать.

Я остался стоять, не собирался я вести долгие беседы. Бенджамин тоже не спешил садиться, встал напротив меня, но смотрел куда-то в сторону окна. Я не мог ничего прочитать по его лицу, но был уверен: он что-то тщательно обдумывал. Все так же не глядя на меня, он заговорил:

– Ко мне на днях приходил Тобиас и сказал, что я должен рассказать тебе о Лорел.

Снова этот старик.

– Ты и так уже сказал мне о том, что Лорел – носитель чистой крови. Что я могу еще услышать нового? – спросил я и посмотрел на часы.

– Например, что твои попытки ее спасти бесполезны. Сейчас у нас есть более глобальные проблемы, – влез Тони и откинулся на спинку стула.

Я смотрел на него и тихо ненавидел. Он ведь тоже ее сын. Как он может смотреть на мучения Лорел и ничего не делать? Он ведь всю свою жизнь наблюдал, как истязают женщину, которая его родила. Мое внимание привлек голос Бенджамина.

– Твоя мать больна, – сказал он.

– Моры не болеют.

– Это заблуждение. Такое случается, но крайне редко и только у представителей чистой крови.

Я молча смотрел на Бенджамина. Он тяжело вздохнул, достал из кармана брюк черную флешку, подошел к столу и воткнул ее в ноутбук.

– Тобиас предупредил меня, что ты не поверишь моим словам. – Бенджамин не смотрел на меня, он что-то нажимал на клавиатуре. – Ты всегда пытался спасти свою мать, хотя это никогда не требовалось. Однако вскоре тебе придется спасать ее не от меня.

– А от кого же? – спросил я.

– От людей.

Он развернул ноутбук монитором ко мне. Качество видео оставляло желать лучшего, но и его хватало, чтобы разобрать происходящее. Я увидел Лорел в белой одежде, выпачканной в крови, она плакала в объятьях незнакомого мне мужчины. Она практически не изменилась с тех пор. Мужчина трогательно пытался ее успокоить. Через мгновение Лорел резко вскинула голову и посмотрела ему в глаза, а он ласково провел ладонью по ее щеке. Она что-то говорила ему, но звук камера не записала, а разобрать слова по губам не удалось. Потом она замолчала. Я смотрел, как мужчина замерзает, пока он не упал. Его кожа посинела, глаза превратились в льдинки, безжизненные и пустые, волосы, ресницы и брови покрылись инеем. Лорел какое-то время смотрела на тело отсутствующим взглядом, а потом закричала и принялась рвать на себе волосы. Потом она упала на колени и начала толкать его, словно пыталась привести в чувство. Вот только после такого не выживают – она до последней капли выпила его энергию, и теперь ему уже ничего не смогло бы помочь. Спустя некоторое время в замерзшую комнату вбежал Бенджамин. Я видел, как он с силой сжал пальцы в кулаки, но, взяв под контроль эмоции, начал успокаивать маму. Он сел прямо на пол рядом с ней, Лорел припала к его груди и продолжила плакать, это я мог понять по тому, как беззвучно вздрагивало ее тело. Он держал ее в руках с благоговейной нежностью, и это не соответствовало ничему из того, что я о нем знал. Неужели…

– Это день твоего рождения, – нарушил тишину голос Бенджамина.

Он тоже смотрел на монитор, на котором двое моров выносили тело, а Лорел продолжала рыдать. Мерзкая догадка заставила меня усомниться в моих знаниях.

– Этот мужчина… – начал я.

Бенджамин перевел ледяной взгляд на меня и подтвердил:

– Твой отец. И, как видишь, его убил не я.

На записи тем временем остались только двое – Бенджамин и Лорел. Я посмотрел на Бенджамина. У меня возникло слишком много вопросов.

– Но ты закопал его тело под окном комнаты Лорел. Зачем? Из мести?

– Нет.

– Но я видел могилу.

– Это действительно могила, но в ней не твой отец.

Эта фраза выбила меня из колеи. Я вспомнил рассказ Лорел, который слышал множество раз. Она всегда говорила одно и то же. Что Бенджамин – животное, что он убил единственного мужчину, которого она любила, и закопал его тело в саду. И все это – чтобы отомстить женщине, которая закрутила роман со смертным у него под носом.

– Тогда кто? – задал я логичный вопрос.

Бенджамин молчал. Я видел, как он не хотел разговаривать со мной на эту тему, но Тобиас приказал, и Бенджамин не мог ослушаться. Я хотел подойти, взять его за грудки и как следует встряхнуть, но высокомерный голос Тони остановил меня на первом же шаге.

– Ты был не единственным ребенком, который родился в тот день, – сказал он.

– Кто лежит в той могиле? – повторил я.

– Твоя сестра, она родилась уже мертвой. – Бенджамин захлопнул ноутбук и выжидающе посмотрел на меня.

– Ты думаешь, я тебе поверю? – спросил я. – Лорел столько раз рассказывала мне, что ты сделал с моим отцом. О том, что ты делал с ней.

Я впервые видел, чтобы Бенджамин не был скалой, о которую разбивались все вопросы. Настал тот день, когда и я узнал его слабое место. Как жаль, что оно оказалось одним на двоих.

– Она действительно верит, что все так и произошло, – начал Бенджамин. – Тобиас внушил ей эту историю, он считал, будто она не переживет мысль о том, что убила единственного мужчину, которого искренне любила. Еще и в день, когда потеряла ребенка. Весь ее мир рухнул тогда, она бы просто не справилась.

Я начинал путаться во всей этой информации. Где правда? Где ложь? Все смешалось. У меня не получалось поверить, что Лорел убила моего отца. У меня была сестра? Почему все это Бенджамин говорит именно сейчас? Какого хрена Тобиасу понадобилось, чтобы я узнал эту правду?

– При чем здесь Тобиас? – спросил я.

– Ты же знаешь, что в Совет моров входят только представители чистой крови. Так вот, Лорел – единственный ребенок Тобиаса. На ней заканчивается чистая кровь их рода. Ее больше не будет. Твой дар предвидения достался тебе от деда, ты последний, у кого он есть.

Я внук Тобиаса? Мне было сложно поверить во все, что сейчас говорил Бенджамин. И нужно ли это мне?

– Это бред какой-то, – сказал я. – Допустим, Лорел и правда сошла с ума, но зачем ты снял все двери с петель и запираешь ее на верхнем этаже? На окнах до сих пор стоят решетки. Ты никого к ней не пускаешь. В детстве я слышал ее крики о помощи и много раз пытался пробраться наверх, но не мог, так как единственный вход на третий этаж закрыт стальной дверью, ключ от которой есть только у тебя.

– Крики, припадки – все это происходит в момент, когда она вспоминает, что натворила. Со временем внушение Тобиаса слабеет. – Бенджамин замолчал и устало провел ладонью по лицу. – Я снял все двери, чтобы она не смогла запереться и навредить себе. Поверь мне, она пыталась. Очень много раз.

– То есть плохой парень в этой истории – она, а вовсе не ты?

Лицо Бенджамина исказила злая гримаса.

– Я никогда не претендовал на звание героя. Ты даже не представляешь, насколько я ужасен, но женщина, которая заперта наверху, – это единственное, что заставляет меня терпеть тебя в своей жизни. Ты думаешь, мне легко было смотреть на то, как растет ребенок от другого мужчины? Наблюдать из года в год, как ты меня ненавидишь? Но, поверь, я ненавидел тебя еще больше. Однако Тобиас сказал, что ты нужен. Он видел тебя в будущем. И если бы Лорел не убила твоего отца, я бы с большим удовольствием убил его сам! – Бенджамин встряхнул перед собой руками. – Этими самыми руками я бы свернул ему шею, но прежде он испытал бы такую боль, что молил бы меня о смерти!

Бенджамин замолчал. Он выровнял дыхание, и маска злости исчезла, но он еще не все сказал.

– Я любил ее. Всю жизнь я любил женщину, которая не отвечала мне взаимностью. Ты не представляешь, каково это. Любить женщину, которая как минимум раз в неделю пытается убить себя. Любить так, как она того не заслуживает. Все, что я делал в этой жизни, каждый мой шаг, каждое действие – только ради нее. Ради женщины, которой от меня ничего не нужно.

– Так отпусти ее, – сказал я.

– И это я тоже пытался сделать. Тебе лучше не знать, что совершала Лорел, когда меня не было рядом всего сутки.

– Папа говорит правду. – Тони вступил в разговор. А я и забыл, что он здесь. Я перевел на него взгляд и увидел неприкрытую ненависть, которая была направлена на меня. – После того как ты ушел три года назад, ее приступы стали случаться все чаще и чаще. Так что злодей здесь ты, а не мы.

Этот выродок бесил меня все больше и больше. Я не стал отвечать, – может, он и прав в том, что говорит, но я не знал и половины о своей матери. Вместо этого я обратился к Бенджамину.

– Какого черта он еще в городе? – спросил я. – Ты обещал…

– Я знаю, – сказал глава Алленов.

Тони подпрыгнул со стула и истерически закричал:

– Ты не можешь указывать отцу, что делать! Ты – побочный ребенок, который только портит нам жизнь.

– Тони… – попытался остановить его Бенджамин.

Но это было уже невозможно. Ненависть ко мне потоком хлестала из младшего Аллена. Возможно, он ненавидел меня даже сильнее, чем я ненавидел его.

– Ты – пятно на нашей родословной! Да как ты смеешь указывать мору, что ему делать?! Ты – ничтожество, которое должно было подохнуть вместе с сестричкой!

– Тони! Вон! С тобой я поговорю позже. И в последнее время именно ты пятнаешь нашу репутацию! – Голос Бенджамина громом прокатился по кабинету.

– Но, папа… – опешив, начал оправдываться Тони.

– Я сказал – вон!

Тони удалился, напоследок громко хлопнув дверью. Плевать на него. Картина в голове складывалась достаточно убедительная, но сложно в одно мгновение переключиться с того, во что верил всю свою жизнь. И все-таки рассказ Бенджамина не казался мне выдумкой, более того, я вообще не помню, чтобы он хоть раз мне солгал.

– Если ты хотел стереть из памяти Лорел то, что она сделала, зачем закопал ее мертворожденного ребенка у нее под окном? – спросил я.

У меня когда-то была сестра. По поводу ее потери я ничего не почувствовал.

– Лорел сама об этом попросила еще до того, как Тобиас поработал с ее памятью. И я пообещал ей. Но похороны – дело рук ее отца, я там не присутствовал. – Бенджамин обошел стол и опустился в свое кресло.

– Ты сказал, что ее нужно будет защищать от людей. Что это значит?

– Это слишком долгая история.

– Расскажи. Если действительно хочешь, чтобы я тебе поверил.

Какое-то время Бенджамин молчал. Он просто смотрел в пространство и, кажется, что-то вспоминал. Я не торопил его, старался разложить по полкам ранее полученную информацию.

– С давних пор в Совет входило восемь чистокровных моров. Они долго правили только морами, но со временем распространили свое влияние и на людей. Они сейчас везде. В разных странах, на разных континентах. Большинство из верхушки власти в тех или иных местах – это моры. Но им стало и этого мало. Бесспорно, моры – высшая стадия эволюции. Но старейшины перегнули палку и стали считать себя богами. И пятеро из Совета хотят открыть людям правду о нашем существовании.

Я слышал об этом, но никогда не относился серьезно к этой идее.

– Рано или поздно это все равно произойдет, – сказал я.

– Возможно. Но для них люди – это просто скот, который должен служить для удовлетворения нужд. И после того как они объявят о себе, начнется война, в которой, возможно, никто не выживет. Ни моры, ни побочные, ни люди.

Вполне может быть.

– При чем тут Лорел?

– Видишь ли, если тайна будет раскрыта, люди так или иначе узнают, что существует чистая кровь моров… и что она способна творить чудеса, – сказал Бенджамин.

– Например, исцелять?

– Да. Люди начнут вылавливать моров в попытке завладеть их кровью. Это приведет к войне, к хаосу и смертям. Моры возомнили себя бессмертными, но это далеко не так, а люди найдут способ дать отпор. Они не станут жить под гнетом тирании.

– И как ты хочешь это остановить?

Бенджамин обреченно покачал головой:

– Я пока не знаю. Тобиас передал мне пакет, который я должен открыть только после его смерти. Он сказал, что если мы будем следовать правилам, то сможем свергнуть нынешний Совет и создать новый, из других моров, тех, в которых он уверен.

Как я не подумал об этом раньше. Старший Аллен никогда не упустит возможность увеличить степень своего влияния.

– И среди этих избранных, конечно же, есть ты, – сказал я.

– Конечно.

Что же, возможно, свой злодей у власти лучше, чем чужой.

Наш разговор прервал рингтон моего мобильного, я достал телефон. Увидел имя Рейчел и бросил взгляд на часы. Черт! Два тридцать пять. Я опоздал на похороны ее подруги, а ведь обещал, что приеду, но кто же знал, что именно сегодня Бенджамин решит раскрыть самый глубокий шкаф с нашими скелетами. Я взял трубку.

– Да, – сказал я.

Крик Рейчел услышал не только я, но и Бенджамин. Сердце рухнуло в пятки, я понял: видение сбывается. Тони, ублюдок, добрался до кладбища, пока я разговаривал с Бенджамином. Я перестал следить за временем, отвлекся и…

– Адам, это происходит! Сейчас! Мы на сто третьем шоссе!

Я опоздал. Я, твою мать, опять опоздал!

Рейчел

Что такое смерть? Просто череда событий в жизни, которая ведет к ее логическому завершению. Не больше, не меньше.

Роковым событием в жизни Дакоты оказалось знакомство со мной. Я была уверена, что Тони хотел убить меня, но каким-то образом пострадала моя единственная подруга.

Вскрытие показало, что Дакоту задушили, а уже после ее смерти убийца взял статуэтку, которая стояла на столике, и размозжил ею голову уже мертвой девушки. Детектив, занимающаяся ее делом, сказала, что такие убийства совершают в основном знакомые люди либо маньяки. Еще она сказала, что подобное убийство произошло четыре года назад, но убийцу поймали, и сейчас он сидит за решеткой. Значит, он не мог этого совершить. Дакота умерла быстро, но убийца от души поиздевался над ее телом, его ненависть граничила с безумием. Он бил и бил ее по голове, пока от черепа практически ничего не осталось.

Детектив долго расспрашивала меня, не разозлила ли Дакота кого-то, не было ли у нее врагов. Я отрицательно качала головой. Я не могла сказать, кого подозреваю, это поставило бы под угрозу жизни Джереми и Шерри. Следствие продолжалось, мне разрешили вернуться в свою квартиру, но я не могла там больше жить. Это место больше не являлось моим домом, моим убежищем. Теперь эта квартира превратилась в персональный ад. Шерри вызвала туда клининг, а после пообещала, что знакомый риелтор поможет ее продать.

Пока же я стояла перед зеркалом в ванной Серены. Она накачала меня успокоительными, и я вырубилась, а несколько минут назад она с трудом, но все же разбудила меня. Таблетки отчасти помогли уйти от реальности. Внешне я оставалась спокойной, но мысли о гибели подруги не покидали меня. Через двадцать минут приедет такси и отвезет меня на кладбище. Там я должна буду попрощаться с Дакотой. Внутри комом скопилась черная боль, и я была уверена, что она навсегда останется со мной. Мне не избавиться от нее, не отмахнуться. Серена говорила, что я должна поплакать и от этого станет легче. Но я не могла. Не знаю почему, но слезы всегда давались мне с трудом. Возможно, сейчас еще и успокоительное действовало. Или я просто оказалась чудовищем, не способным на скорбь? Но я скорбела, пусть и не так, как принято. Я не билась в истерике и не рыдала, но боль ржавчиной разъедала меня изнутри. Она пожирала мое нутро, оставляя после себя пустоту.

Стук в дверь вырвал меня из грустных мыслей.

– Ты как? – донесся тихий голос Серены.

– Сейчас выйду, – ответила я.

Напоследок еще раз посмотрела на свое отражение, в свои опухшие, уставшие глаза. Для похорон я выбрала теплое черное платье с воротом, собрала волосы в тугую шишку, но несколько прядей уже выбились из прически. Краситься я не стала. Сегодняшний день не про меня. Сегодня день Дакоты. Последний ее день…

Я вышла из ванной и увидела Серену, как всегда, в объемном свитере, с пучком на голове и в огромных очках. В руках она держала две кружки, одну из них протянула мне.

– Это чай на травах, – сообщила она.

Я приняла горячую чашку и улыбнулась. Я принесла столько хлопот, а Серена все равно была со мной мила и участлива. Не хотелось ничего пить или есть, но ее забота тронула меня, и отказаться я не смогла. Мы устроились на маленьком уютном диванчике в светлой гостиной.

– Адам звонил, сказал, что приедет на кладбище, – сказала Серена, внимательно наблюдая за мной поверх кружки.

Эта новость меня удивила, но обрадовала. Ведь только с ним я могла поговорить о том, что это Тони убил мою подругу. Больше я ни с кем не могла поделиться своими подозрениями. Да что греха таить, я бы просто хотела его увидеть и снова почувствовать себя под защитой. Ощутить его силу, которая укрывала и не позволяла никому даже мысли допустить, что меня можно тронуть.

– Как вы познакомились? – спросила я у Серены и отпила травяного чая.

– Я просто устроилась к нему на работу, – ответила девушка и забралась с ногами на диван.

– Но ты делаешь для него намного больше, чем простой работник.

Я мысленно дала себе подзатыльник за то, что не удержалась от расспросов. Меня не должна была волновать жизнь Адама, его отношения с противоположным полом, но я не могла не спросить Серену хотя бы о мелочах, которые могли соединить столь разных людей, как Адам и Серена.

– Да. Я обязана ему. – Говоря это, девушка улыбнулась.

– Чем?

– Он спас Пончика. Я не очень схожусь с людьми, но вот мой пес – он для меня все. Возможно, прозвучит глупо, но так и есть. Я очень его люблю, и если бы его не стало тогда… Не знаю, что было бы со мной сейчас.

– Вовсе не глупо. – Я огляделась по сторонам. – Кстати, где он?

– Спит на моей кровати. – Она мило улыбнулась и продолжила: – Когда этот огромный друг заваливается на кровать, мне приходится спать на диване. Он так храпит, что мне кажется, будто я завела мужчину и даже не заметила.

Я улыбнулась ее словам и спросила:

– Почему не заведешь? Настоящего мужчину, не Пончика?

Серена на секунду задумалась и нахмурилась. Я вообще заметила, что у нее очень подвижная мимика, особенно брови и выражение глаз, они менялись со скоростью света.

– Ой, это сложно, – наконец произнесла она. – Они ведь странные.

– Ну да, – согласилась я.

– Может, я еще не готова? Ведь отношения – это витиеватая дорога к детям, а я сама как ребенок. И знаешь…

Дальше я перестала слушать Серену. Как я могла забыть?

– К детям. К детям, – словно мантру повторила я.

Боже! Я ведь так и не сходила в аптеку, когда вернулась. Прошло больше месяца, а у меня так и не начались критические дни. Нет, не может этого быть! Я отставила кружку, сложила руки на животе и невидяще посмотрела на Серену. Она что-то продолжала рассказывать, а у меня в голове гудел ветер. Боже! Да этого быть не может! Я, как и она, не была готова к детям. Нет! Мне не хватало воздуха, а Серена все тараторила.

– Серена?

– Что?

– Аптека далеко?

– Нет, в соседнем доме, справа от моего. – Она подсела ко мне ближе и с тревогой спросила: – Тебе нехорошо?

Я прикрыла глаза, очень надеясь, что моя догадка окажется ошибкой. Я не могла сейчас стать мамой. И вообще, наверное, никогда не смогла бы. У меня есть Джереми, который для меня больше сын, нежели брат. Я не хотела ответственности такого рода.

– Через сколько приедет такси? – сдавленно спросила я.

Серена посмотрела на экран телефона:

– Через пять минут. Что тебе нужно? Может, у меня это есть?

Я посмотрела Серене в глаза и спросила:

– У тебя есть тест?

– Тест? – переспросила она. – На что?

– На беременность.

– Э-э-э… нет. Прости… – Серена посмотрела мне на живот, потом снова в глаза. – Ты беременна?

– Я не знаю, – растерянно ответила я, начиная задыхаться. Кажется, кто-то наглым образом выкачивал кислород из дома Серены. Я поднялась с дивана, отдала Серене кружку с чаем и пошла за новым пальто черного цвета, которое Серена заказала для меня через интернет. – Я быстро схожу и вернусь. Если такси приедет раньше, задержи его.

– Хорошо.

Не помню, как я натягивала пальто и сапоги. Быстро вылетела за дверь, слегка поежилась от холодного воздуха и целенаправленно устремилась в сторону аптеки. В голове билась только одна мысль: «Пожалуйста, нет». Я не смогла бы сейчас вынести еще и это. Ребенка от случайной связи с получеловеком. В аптеку я практически ворвалась. Слава богу, посетителей внутри не оказалось, я схватила с полки первую попавшуюся коробочку с тестом и пошла на кассу. Остановилась на середине пути, вернулась и взяла еще пять коробок. Отдала это все фармацевту и стала ждать, когда она пробьет товар. Женщина несколько раз что-то мне предлагала, я механически отвечала одно и то же:

– Нет, спасибо.

И когда я уже готова была сорваться и закричать на нее, фармацевт отдала мне пакет, я расплатилась трясущимися руками и вышла из аптеки. Еще более быстрым шагом вернулась в дом к Серене. На пороге на меня уже привычным образом напрыгнул Пончик, но девушка его тут же отодвинула в сторону. Я молча разделась и пошла в ванную. Толком ничего не видела и не слышала. Но как бы я ни пыталась сделать тест, так и не смогла. Просто не смогла пописать на полоску. Это все от нервов.

С той стороны двери я услышала голос Серены:

– Рейчел, такси приехало.

– Иду, – отозвалась я и бросила попытки сделать невозможное.

Стоило мне только выйти из ванной, как Серена тут же появилась передо мной и спросила:

– Ну что там? Ты будущая мама?

– Не знаю, – пискнула я, закрыла дверь ванной и повернулась к Серене. – После похорон я заеду к тебе, хорошо? Я ненадолго. Обещаю, просто…

– Да, конечно. Можешь оставаться столько, сколько захочешь. – Серена улыбнулась и поправила очки. – Нам с Пончиком очень приятна твоя компания.

Она, наверное, даже не представляла, как я была ей благодарна. И все-таки я не хотела ее обременять, поэтому решила попросить еще об одной услуге.

– Можешь помочь мне еще раз? – обратилась я.

– Конечно.

– Найди, пожалуйста, мне какой-нибудь номер в отеле. Не хочу сейчас жить у родственников. Хочу побыть какое-то время одна. После похорон вернусь к тебе за вещами и сделаю… тест.

– Да, без проблем.

– Спасибо, – искренне сказала я и сделала то, чего мне раньше даже не пришло бы в голову сделать с малознакомым человеком. Я крепко обняла Серену и еще раз прошептала: – Спасибо.

Я снова оделась и отправилась к двери, за которой меня уже заждался таксист. Пончик сидел на пороге и бодро вилял хвостом, я потрепала его по голове:

– И тебе спасибо за компанию.

Я подхватила свою сумку и вышла на улицу. Черный седан ждал меня на подъездной дорожке. Я попыталась открыть заднюю дверцу, но она не поддалась. Водитесь вышел из машины и сказал, что придется ехать впереди. Я даже не вникала в смысл его слов, просто устроилась на пассажирском сиденье и пристегнулась. Сейчас мне было не до скандала с таксистом. Водитель вернулся за руль, и мы тронулись. Ехали небыстро из-за скользких дорог и, что мне понравилось больше всего, в полной тишине. Я не хотела разговаривать, не хотела ехать на кладбище, не хотела прощаться с Дакотой. Как жаль, что в жизни мы не всегда делаем то, чего желаем.

Отец Дакоты накануне попросил меня что-нибудь сказать у могилы подруги, но я не была уверена, что смогу это сделать. Что я должна сказать? Что вообще говорят в таких ситуациях? Я не знала. Может, стоило подготовиться? Написать речь? Но я этого не сделала.

Мы выехали за город и, немного прибавив скорость, направились в сторону, где находился дом Адама. Я искренне надеялась, что он будет на кладбище, я нуждалась в его поддержке. Хоть мы и знакомы всего ничего. Не знаю почему, зачем и как, но он был мне нужен. Будь он рядом, мне стало бы в разы легче, словно я смогла бы разделить с ним свое горе.

На первом же повороте мы съехали налево и покатили по ровной дороге в сторону леса. Единственное кладбище в нашем городе утопало в зелени. Это случилось из-за обычая сажать дерево рядом с могилой сразу после похорон. Я не знаю, кто это придумал и зачем. Возможно, это была своего рода дань уважения природе, которая в какой-то момент привела каждого из нас в этот мир. Каждое дерево в этом месте равнялось одной душе, покинувшей наш город.

Мы остановились возле остальных машин, и я решила, что опоздала, но, посмотрев на часы, убедилась: я вовремя. Расплатившись с таксистом, я попросила его:

– Ждите меня, я недолго.

– Хорошо… Мисс, простите, я понимаю, что у вас горе, но я должен вам сообщить, что каждая минута ожидания стоит денег.

– Я знаю, оплачу все, как только увезете меня отсюда.

Водитель кивнул, и я покинула теплый салон, медленно прошла мимо деревьев и надгробных плит. Издалека ко мне направились две фигуры. Джереми и Шерри. Они, едва мы поравнялись, заключили меня в объятия, Шерри по-матерински шептала какие-то слова утешения, но я не вслушивалась в их смысл. Брат сжимал меня так сильно, что дышать мне стало тяжелее, чем пару минут назад.

Дальше мы пошли все вместе, и, стоило нам дойти до глубокой черной ямы, я перестала ощущать холод, который еще недавно пробирался под одежду. Теперь я могла думать только о подруге, которой больше нет. Гроб еще не опустили в землю. Мне пришла в голову мысль о том, что Дакота, наверное, замерзла. Но я тут же поняла, какой это бред. Ей больше не холодно и не жарко. Ей теперь никак.

Вокруг собралось много людей в черной одежде. Я практически никого из них не знала. На каких-то лицах я видела печаль, но большая часть выражала скуку и желание побыстрее покинуть кладбище. Я старалась ни на кого не смотреть, иначе могла бы и наговорить лишнего. Через пару минут я нашла взглядом отца Дакоты, отошла от своей семьи и направилась к седому мужчине. Приблизившись, я поняла, насколько этому жесткому и упрямому человеку сейчас тяжело. Они очень часто ссорились с Дакотой, иногда подолгу не общались. Наверняка теперь он жалел о каждой секунде, которую они провели в ссоре. Почему мы начинаем ценить близких, только потеряв их? Большинство из нас даже не задумывается о том, как легко мы можем лишиться тех, кто дорог.

Я смотрела в покрасневшие глаза мужчины, на слезы, катящиеся по его щекам. А я так и не сумела заплакать…

– Здравствуй, Рейчел, – со всхлипом сказал он и сжал меня в объятиях.

Этот человек никогда не отличался добротой, и тем более он не ассоциировался у меня с объятиями. Тем не менее я крепко обхватила его в ответ, но так и не смогла из себя выдавить банальных слов типа: мне жаль. Разве есть слова, которые способны принести утешение родителю, потерявшему ребенка? Нет, не думаю.

До меня донесся голос священника, начавшего свою речь. Я не вернулась к Шерри и Джереми, осталась рядом с отцом подруги, сжимая его морщинистую руку в своей. Я не знала, как долго говорил священник, но, как только он замолчал, стало ужасно, до ледяных мурашек, жутко. Вот и все. Сейчас прозвучат слова прощания, и тело моей подруги опустят в промерзшую землю. Я ее больше никогда не увижу.

– Рейчел, скажи что-нибудь. Я не могу, – сквозь слезы попросил отец Дакоты.

Но я тоже не могла! Я стала выискивать взглядом лицо Адама среди толпы незнакомцев, но не нашла. Он же обещал. Все в ожидании смотрели на мужчину, который оплакивал своего единственного ребенка. Они действительно рассчитывали, что он сейчас соберется и сможет что-то сказать?

Глубоко вдохнув, я высвободила свою руку из холодных пальцев отца Дакоты и сделала осторожный шаг к темно-коричневому лакированному ящику. Внутри лежала моя подруга. Я прикоснулась к гладкой поверхности, и в голове произошел взрыв воспоминаний: как мы ходили по барам, смеялись, дружили, любили друг друга, словно были сестрами. А потом… ее тело лежит в моей гостиной. Я отдернула руку и выпрямилась в полный рост. Обвела взглядом собравшихся и заговорила:

– Дакота была мне не просто подругой, она уже давным-давно стала частью моей небольшой семьи. – Я опустила взгляд на гроб. – Я никогда не думала, что смогу подпустить кого-то к себе настолько близко, но она смогла пробраться ко мне в самую душу. Ведь Дакота была замечательным человеком, веселой, преданной… и просто лучшей. – Стоило начать, и слова выплеснулись из меня потоком. Я рассказала какой-то запомнившийся случай из нашей с ней жизни, а когда закончила – почувствовала, что слезы наконец-то потекли по лицу. Ну вот, я все-таки не чудовище и способна на скорбь, на слезы. Я отошла от гроба и мысленно сказала подруге: «Я никогда тебя не забуду. Люблю тебя».

Дальше все пришло в движение: сейчас должны были опускать гроб в землю. Я не могла на это смотреть, чувствовала, что меня сейчас стошнит. Я не могла больше находиться здесь и поэтому просто сбежала.

Проходя мимо Шерри, я сообщила ей:

– Я уезжаю.

– Тебя подвезти? – обеспокоенно спросила она.

– Нет, таксист ждет меня. Останься с… Дакотой.

Шерри кивнула и сжала мои ледяные пальцы.

– Позвони, как приедешь, – сказала она.

– Хорошо.

Я ускорила шаг, желала убраться оттуда как можно скорее. Чем быстрее бежали слезы, тем сильнее я ускоряла шаг. Боже! Ее действительно больше нет! На месте Дакоты должна была быть я! Я! Не она! Затуманенным взглядом я нашла автомобиль, он стоял там же, где я видела его последний раз. Я села на пассажирское сиденье, захлопнула дверь и пристегнулась.

– Поехали, – безжизненным голосом сказала я, глядя на свои трясущиеся руки.

– Не думал, что будет настолько просто, – произнес знакомый мне голос.

По салону разнесся щелчок, двери оказались заперты. Я перевела взгляд на водителя. Это был не таксист, на водительском месте сидел Тони Аллен.

Только не садись к нему в машину. Адам предупреждал меня. Страх вытеснил скорбь, я была готова броситься на Тони. Это он убил Дакоту, а теперь добрался и до меня.

Но я не успела ничего сделать: Тони вдавил педаль газа в пол, и мы сорвались с места в карьер. В голове эхом все звучали слова Адама. Не садись к нему в машину. Как только увидишь Тони, беги настолько быстро, насколько это вообще возможно.

Я облажалась. Говорят же, мысли материальны. Я думала о том, что должна быть на месте Дакоты. И вот я здесь, в машине с безумным мором несусь на огромной скорости к своей смерти.

– Где водитель? – спросила я.

– В багажнике.

Тони шел на контакт. Это уже было хорошо. Боже, до чего я дошла! В багажнике лежал человек, а я даже глазом не моргнула, когда узнала. Если бы это мне сказали три месяца назад, я бы не поверила, а сейчас я верю даже в пришельцев, которые с помощью холода высасывают энергию из людей. И один из них сидит по левую от меня руку. Я посмотрела на сосредоточенного блондина и задала вопрос, на который уже знала ответ:

– Это ты убил Дакоту?

– Нет, – со злостью сказал Тони. – Зачем мне это?

Почему он лгал? Мог бы ответить честно, я все равно не выживу после нашей с ним сегодняшней встречи.

– Ты лжешь, – глухо повторила я.

Мне было необходимо знать, кто убил Дакоту.

– Я не лгу.

Я не стала с ним спорить: по словам детектива, с такой жестокостью, с какой убили Дакоту, действовали только те, кто не в ладах с головой. И сейчас я находилась с таким психом в закрытом пространстве. Так что лучше лишний раз было его не злить.

Дорожный указатель с названием города и кладбище остались уже далеко позади. Столько всего произошло за последние несколько дней. Мысли путались и запинались друг о друга, меня, как цунами, накрывал панический ужас.

Я только что похоронила подругу. И я буду следующей. Я в машине с убийцей. Неожиданно я вспомнила про тест, который так и не успела сделать. Сердце защемило. Возможно, я ждала ребенка, и Тони сейчас отнимет не одну жизнь, а сразу две. Три, ведь в багажнике еще лежит несчастный водитель такси. В защитном жесте я сложила руки на животе и осознала, только тогда поняла со всей ясностью затуманенного рассудка, что, если во мне действительно зарождается жизнь, я должна ее сохранить.

Я пыталась говорить с Тони спокойно, но он делал вид, что вообще не слышит меня, тогда я не выдержала и заорала:

– Тони, остановись! Мы умрем!

– Заткнись! – в ответ закричал он.

По его лицу я понимала, что он задумал что-то недоброе. Он так сильно сжимал руль, что я боялась, как бы он не остался у Тони в руках. Несмотря на панику, размышляла я как-то заторможенно. Думаю, такой эффект дали таблетки Серены и стресс.

У меня не получалось вразумить Тони и заставить его остановить машину. Он был глух к моим мольбам и крикам и увозил меня все дальше и дальше. Кажется, его вовсе не заботил гололед, он постоянно прибавлял газу, а я пыталась удержать в себе чай.

– Тони! Адам видел это! Он говорил мне!

Но мои слова только разозлили Тони сильнее. Он завопил так, что слюна полетела из его рта:

– Да заткнись уже!

Я не собиралась выводить его из себя. Думай, Рейчел! Мысли сменяли одна другую, но дельного я ничего придумать не могла. Телефон! Мне нужно позвонить Адаму. Он все решит. Он спасет меня. В этом я была уверена на сто процентов. Я зарылась в сумку и быстро нашла и достала телефон, нажала на единственный сохраненный номер в записной книжке. Я услышала гудок на фоне бешеного стука моего сердца. На втором Адам взял трубку, и я начала кричать:

– Адам, это происходит! Сейчас! Мы на сто третьем шоссе!

Тони выхватил у меня телефон и в это же мгновение потерял управление. Машину занесло на обочину. Обледенелая дорога не давала ему поймать баланс. Тони выпустил мой телефон и схватился двумя руками за руль. Меня кидало из стороны в сторону. Хорошо, что я пристегнулась, когда села в салон. С трудом, но Тони справился с управлением. На секунду я подумала, что вот она – моя смерть, но нет. Обошлось. Тони вырулил на шоссе, открыл окно и выкинул мой телефон. Мимо промелькнул указатель: «Река Фрейзер».

– Тони, ты идиот! Останови машину! Мы же умрем! – Я продолжала кричать, но он просто меня игнорировал. Его ледяные голубые глаза горели ненавистью, и я готова была поклясться, что она направлена на меня.

Автомобиль летел уже на запредельной скорости, к нам стремительно приближался мост. Практически по самому центру стояла черная машина. Если Тони не сбавит скорость, то мы просто протараним ее!

О боже! Ребенок!

В просвет между машиной и барьером, именно туда, куда повернул Тони, чтобы избежать столкновения, выбежал ребенок. Я уже просто бессвязно, изо всех сил, кричала. Тони надавил на тормоз, машина заревела. Но дорога оказалась слишком скользкой, а машина разогналась слишком сильно.

Я не успела подумать, что делаю, кинулась на Тони и выкрутила руль в сторону. На короткое мгновение я испытала облегчение, что мы не сбили ребенка, а потом перед нами словно из ниоткуда вырос барьер.

Удар вышиб из легких воздух. Машина снесла ограждение, и мы отправились в полет.

Я кричала и упиралась руками в приборную панель, словно это смогло спасти меня. Следующий удар пришелся о ледяную поверхность реки. Подушка безопасности врезала мне по лицу, и я провалилась в темноту, но успела ощутить пронизывающий холод воды, которая засасывала автомобиль вместе с нами.

Рейчел

Когда я открыла глаза, белый свет настолько ярко слепил меня, что я снова прикрыла веки. Боль. Она была повсюду. Внутри, снаружи. Все тело ломило, я не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Звуки больничных мониторов – это последнее, что я услышала, прежде чем снова впала в забытье.

Когда я открыла глаза во второй раз, на меня снова светила эта чертова яркая лампа. Я не могла отвернуть голову, что-то словно тисками держало ее в одном положении. Я водила глазами из стороны в сторону, но видела только белые стены и край капельницы, которая, вероятнее всего, вливала в меня лекарство.

Я прикрыла веки, но в этот раз меня не унесло в забытье. А я так на это надеялась. Каждой клеткой своего тела я чувствовала агонию, – казалось, что все кости сломаны, а внутренности превратились в желе и кочуют по всему организму так, как им того хочется. Только сейчас поняла, что дышу я не сама, а мой рот открыт. Я подняла опухшие веки и посмотрела вниз. Увидела прозрачную трубку шириной в два пальца, благодаря ей в мои легкие поступал кислород. Я устала. Успела подумать: «Почему я здесь одна? Где мои родные?» – и снова погрузилась в искусственный сон.

И в очередной раз я открыла глаза. Не знаю, сколько времени прошло, но эта идиотская лампа по-прежнему светила ярче солнца.

Кто-нибудь, пожалуйста, выключите свет!

Боль никуда не делась, она теперь стала частью меня. Я мечтала, чтобы все закончилось. Не могла больше испытывать ужасную агонию, которая огнем разливалась по венам. Хотела кричать, биться в истерике и молить, чтобы вырубили эту адскую лампу. Но единственное, что я могла, – просто смотреть в потолок.

– Она пришла в себя, – сказал незнакомый женский голос.

Да я не первый раз уже прихожу в себя. Где же ты была раньше?

– Доктор Дикинс, она меня сейчас поймет? Услышит?

До моего слуха долетело какое-то шуршание, словно кто-то листал книгу или блокнот. Через несколько секунд я услышала низкий мужской голос:

– Можешь попробовать. Но, думаю, она ничего не запомнит. С ее увечьями… скорее всего, мы зря тратим время. Их машину смяло, словно консервную банку, я удивлен, что пациентка вообще открыла глаза.

Передо мной склонилась девушка, и я даже обрадовалась, потому что она немного загородила лампу. На вид медсестре было примерно двадцать семь лет, короткие русые волосы собраны в идеально прилизанный хвост. Глаза серого цвета вглядывались в мое лицо, словно что-то искали.

– Рейчел, если вы слышите меня, моргните два раза.

Я моргнула дважды, и на ее лице появилось странное выражение – то ли улыбка, то ли гримаса скорби и сожаления.

– Вас привезли к нам два дня назад. Это чудо, что вы пришли в себя. Рядом с вами постоянно дежурят мама и брат, но первым приехал ваш жених. Врачи считали, что вы не выживете, однако вы боец. Организм борется, и все же, несмотря на это, вы не сможете больше ходить.

Что?

– Боже, Бетти, кто так резко сообщает? А если она в себе? Да она нас засудит за некомпетентность и нарушение врачебной этики, – недовольно и взволнованно произнес мужской голос.

Что? Не смогу ходить? Мужчина что-то говорил мне, но я больше не обращала внимания на его слова. Я смотрела на девушку и думала о том, что сказала она. Я не буду ходить. Кажется, я почувствовала слезу, которая сползала по щеке, или мне только казалось? Я ни в чем не была уверена. Консервная банка? Что я вообще делаю в больнице? Жених? Приходил Винс? Что происходит?

По движению губ девушки я догадалась, что она мне что-то говорит. Я же пыталась скинуть с себя ворох вопросов.

– Вы не переживайте, я уверена, что вы справитесь, – прошептала девушка и исчезла из поля моего видения.

Стой! С чем справлюсь?

О чем она говорила? Боже. Краем глаза я увидела, как медсестра воткнула шприц в капельницу, и через минуту я снова погрузилась в сон. Но он не был спокойным… Агония терзала меня, пока я не проснулась, но и пробуждение не принесло освобождения от боли, она усилилась во сто крат. Я уже не понимала, где я, кто я и что со мной происходило. Помнила только, как меня кто-то держал, а я дико кричала и билась в истерике.

Я молила о том, чтобы это прекратилось.

Я не хотела больше жить.

Адам

Пошел седьмой день после аварии на реке Фрейзер. Семь суток, как я вколол Рейчел кровь, которую заботливо привез и передал Бенджамину Тобиас в момент своего последнего визита. Если бы не эта кровь, то Рейчел умерла бы, не приходя в сознание. Ее всю переломало, осколок лобового стекла прорезал подушку безопасности и вонзился ей в грудь… Он практически задел сердце. Она потеряла очень много крови. Для человека – катастрофически много.

Как бы это бредово ни звучало, но в тот день все сложилось по-своему неплохо. Люди из машины, той самой, которая застряла на мосту, как раз вызвали спасателей, и те приехали спустя считаные минуты после того, как машина с Тони и Рейчел улетела в реку. Тони так и не нашли. Я до сих пор уверен, что ублюдок жив и смог выбраться из машины, бросив ее умирать.

В больнице Рейчел пробыла трое суток, на четвертый день я ее забрал. Точнее, украл. Бенджамин рассказал мне, что происходит с человеческим телом через три дня после попадания чистой крови в неподготовленный организм. Он сказал, что она испытает все муки ада в следующие четыре дня, но тем не менее именно в этот промежуток времени произойдет практически полная трансформация поврежденных тканей. Люди, естественно, не поймут такого чудесного исцеления. И если оставить Рейчел в больнице, то она всю оставшуюся жизнь будет подопытным кроликом, которого не оставят в покое до самой смерти. Теперь она числится как пропавшая без вести. По новостям снова мелькает ее фото. Это уже становится тенденцией.

В самые пики агонии, сжимая Рейчел в руках, я, кажется, чувствовал, как срастаются ее кости и восстанавливаются ткани. Смотреть на ее боль… было невыносимо. Я видел в своей жизни многое, чаще всего более чем отвратительные вещи, но я никогда раньше не хотел забрать чужую боль или хотя бы разделить ее. Жаль, что это невозможно. Я мог только поддерживать ее и утешать, пока она корчилась и молила о смерти.

Но Рейчел выдержала это и теперь будет жить. А это самое главное. Я не думал, что она очнется так скоро, но почувствовал это еще до того, как она меня окликнула.

– Киллер? – с удивлением в голосе позвала она.

– Привет.

Она лежала в моей кровати и смотрела на меня слегка затуманенным взглядом. Она пока еще была слаба, как новорожденный котенок, но это продлится недолго, скоро она полностью придет в себя. Рейчел с трудом сглотнула ком и хрипло спросила:

– Что происходит?

С самого начала ее вопросы меня раздражали, потом начали меня забавлять, но я даже не подозревал, что буду по ним скучать.

– Все в порядке. Ты попала в аварию, машина слетела с моста. Тебя экстренно госпитализировали в центральную больницу. Там ты провела три дня, после чего я тебя забрал. – Я замолчал, потому что увидел: Рейчел хотела что-то сказать.

– Мои ноги, – с трудом произнесла она и всхлипнула.

– Все в порядке, ты полностью восстановилась.

– Как?

Я не планировал посвящать ее в тонкости медицины моров, но она выглядела такой растерянной, что передумал.

– В первый же день я пришел в больницу и сказал, что я твой жених. После долгих уговоров меня пустили к тебе, и я добавил в твою капельницу кровь мора.

Глаза Рейчел расширились, в них появился страх.

– Я теперь…

– Нет, – сразу же успокоил я. – Ты по-прежнему человек. Можешь прекращать спрашивать каждый раз. Мором можно стать только родившись им и никак иначе.

Рейчел прикрыла на секунду глаза, но потом, словно что-то вспомнив, распахнула их и медленно, с усилием опустила руки на живот. Она начала тяжело дышать, а во взгляде плеснула паника. На выдохе она произнесла:

– Ребенок.

Что? О чем она говорит?

Я посмотрел на ее руки, которые покоились на животе, и что-то внутри меня сломалось. Я испытал такой спектр эмоций, что меня чуть не сшибло со стула.

Не может быть.

– Какой ребенок? – спросил я.

Рейчел мне не ответила. Ее глаза медленно закрылись, и она провалилась в сон, оставив меня один на один с мириадами мыслей. Черт! Мне нужна Серена. Я вышел из комнаты, тихо прикрыл за собой дверь и достал из кармана брюк телефон. Набрал номер девушки, и она ответила после второго гудка:

– Слушаю.

– Серена, мне нужно, чтобы ты взломала сайт центральной больницы и достала все документы на Рейчел. Все, что найдешь. Сколько тебе потребуется времени?

– Минут пять.

– Даю тебе три.

– Но я…

– Я жду.

Я сбросил вызов и направился в кабинет. Что-то неведомое мне ранее поднималось в душе, и я не знал, что с этим делать. Впервые в жизни я не мог дать описания своим чувствам. В отремонтированном кабинете я достал стакан и налил на два пальца бурбона. Выпил его и сел в кресло. Вот это поворот. Такого я точно не ожидал. Я посмотрел на часы: прошла минута. Всего одна чертова минута. Я налил еще и теперь делал небольшие глотки. Меня терзала неизвестность. Телефон оповестил о том, что пришло письмо. Я открыл послание от Серены и быстро просмотрел данные о Рейчел. Нашел нужную строку… и стакан с недопитым напитком раскололся в руке. Я отложил телефон в сторону и с ненавистью посмотрел на дверь передо мной.

Не может быть… Этого просто не может быть.

Рейчел

Я сидела на кухне Адама и уплетала вкуснейший бутерброд. Прошло два дня с моего полного восстановления, и я готова была съесть слона. Первым делом после окончательного пробуждения я позвонила Шерри и Джереми, успокоила их и, как могла, попыталась объяснить, где я и что со мной. Они очень переживали. Первый раз за всю мою жизнь я слышала, как Шерри плачет. Эта сильная и независимая женщина плакала из-за меня: она решила, что меня уже нет в живых. Беседа оказалась эмоционально сложной, но я попросила ее довериться мне и не переживать. Сделает ли это Шерри? Скорее всего, нет. Кладбище и гроб Дакоты были еще слишком свежи в памяти, и мысли о потере никого не оставляли в покое.

Адама не было дома, он уехал улаживать дела с моим исчезновением. С очередным исчезновением. По меркам нашего города я уже практически звезда. Каждая, даже самая захудалая, газетенка написала о том, что некую Рейчел Смит при смерти украли из больницы, не забыв, естественно, упомянуть и о том, что ранее эту же Рейчел Смит обвиняли в убийстве девушки, совершенном в мотеле «Моя Рози», а после в ее же квартире был найден изуродованный труп уже другой девушки.

Я даже не представляла, что должно произойти, какую магическую вещь должен был придумать Адам, чтобы прекратить все это. С момента, как я узнала про существование моров и побочных, со мной столько всего произошло, что я уже давно должна была слететь с катушек. И это совсем не те вещи, присутствия которых я жаждала в своей жизни. Два дня назад, когда я пришла в себя и смогла самостоятельно ходить, Адам сообщил, что я не была беременна, с моей души упал хотя бы этот груз. Я буквально смогла спокойней дышать. Еще больше потрясений я бы просто не выдержала. Все, хватит.

Я действительно хотела вернуться к своей жизни и позабыть все, как страшный сон. Но пока я до сих пор нахожусь в этом самом сне и должна смириться с этим так же, как и с тем, что покидать дом Адама я не могла. Ведь любой прохожий мог опознать во мне «ту самую девушку из новостей», которая уже должна быть мертва. Поэтому я сидела в доме Киллера и не высовывалась.

Как сказал Адам, Тони не нашли, когда груду металла достали из воды, его там не оказалось, но в багажнике обнаружили тело мужчины, по данным экспертизы, которые, естественно, добыла Серена, тот умер, захлебнувшись ледяной водой. Выходит, он был еще жив, когда машина упала в реку. Тони снова убил. За этим мором тянулся шлейф смертей: сперва девушка из мотеля, потом Дакота, следом – водитель такси. И это не считая тех, о ком я не знала.

Услышав звук подъезжающей машины, я закинула в рот последний кусочек бутерброда и пошла в гостиную. Через минуту туда же с улицы вошел Адам. По его суровому взгляду было понятно: что-то произошло.

– Получилось уладить проблему? – спросила я. Надежду в моем голосе невозможно было не заметить.

Адам несколько секунд смотрел на меня, потом отрицательно покачал головой.

– Нет, у нас появились проблемы посерьезней, – сказал он.

Совсем не те слова, которые я хотела бы слышать в ближайший год. Какие еще проблемы? Неужели нам мало тех, что уже есть? Мне вот лично и их хватало, на новые я не согласна. Я до сих пор тащила за собой старые, и для других в моей проблемной повозке уже не осталось места.

– Не говори мне, – быстро сказала я и стала расхаживать из стороны в сторону. В нервном порыве я заламывала пальцы, в итоге остановилась, снова посмотрела на Адама и протянула по слогам: – Не хочу ничего знать.

– Хорошо, – сказал Адам и снял кожаную куртку.

Я молча стояла возле дивана и чувствовала, как любопытство борется со здравым смыслом. Нет. Не буду спрашивать. Хватит с меня. Надоело. Как же я хотела спокойствия и свою скучную, размеренную жизнь обратно. Но ведь незнание проблемы не поможет ее решить. К сожалению, это я тоже понимала. Поэтому все-таки велела:

– Ну, говори уже.

– Ты не хотела знать, – напомнил Адам.

– Я и сейчас не уверена, что мне следует лезть не в свое дело.

Я снова принялась расхаживать по гостиной, не могла остановиться: скорее всего, нервы так находили выход, через ноги.

– Но это и твое дело тоже.

Я остановилась и внимательно посмотрела на Адама.

– Окей, – протянула я, подошла к дивану и села, чтобы не рухнуть на пол. – Я тебя слушаю.

– Сегодня умер Тобиас.

– Кто? – недоуменно спросила я, но в голове тут же всплыл образ самого старшего из восьмерки. – Это старик из Совета?

– Да, – сказал Адам и провел рукой по волосам. – И по совместительству мой дед.

– Что? Э-э-э… соболезную? – Не знала, как отреагировать на эти новости.

Родственники у Адама, конечно, отборные. Серийный убийца Тони, жестокий, насквозь прогнивший Бенджамин, забитая и страдающая Лорел, а теперь еще и мертвый дед. Врагу не пожелаешь.

– Не стоит. Я узнал, что он приходился мне родственником, в день аварии.

При упоминании о том злосчастном дне мурашки пробежали вдоль позвоночника. Но, возможно, именно эта информация объясняла, почему Адам не сдержал слово.

– Ты поэтому не пришел на кладбище? – осторожно спросила я.

– Да.

– Я ждала тебя, – прошептала я.

Стоило этим словам соскользнуть с губ, как я пожалела о сказанном. Я выглядела как влюбленная девочка-подросток. Я ждала тебя. Ну не идиотка ли? Определенно, да.

В глазах Адама, внимательно всматривавшихся в мои, промелькнули печаль и сожаление, он тихо сказал:

– Я должен был быть там.

Тишина опустилась на наши плечи. Мне хотелось сказать, что да, он должен был быть там. Он был мне нужен.

– Нет, не должен, – сказала я вместо этого и отмахнулась, словно это не имело для меня никакого значения. – Забыли об этом. Ну и что, Тобиас умер, а я-то тут при чем?

Адам смотрел на меня иначе. С момента моего окончательного пробуждения его взгляд изменился. Порой мне казалось, что он пытается заглянуть мне в самую душу, но туда сейчас было небезопасно лезть. Вот и теперь он вглядывался в мое лицо, пока я не отвернулась.

– Незадолго до своей смерти Тобиас прилетел в город и оставил посмертные послания мне и Бенджамину, – начал Адам. – Я свое еще не открыл, но Бенджамин уже изучил содержимое своего пакета и сообщил мне, что я должен рассказать правду о морах Серене и вечером привезти ее и тебя в резиденцию Алленов, где он расскажет о наших дальнейших действиях.

– Нет! – вскрикнула я.

– Что нет?

– Мы не будем рассказывать правду о морах Серене, она замечательный человек, а эта информация несет за собой горы трупов. Я это знаю по себе!

Если бы мне дали выбор, я бы предпочла остаться в неведении. Тогда и Дакота, и водитель такси были бы живы.

– В скором времени она и так о них узнает.

Боже, чем больше говорил Адам, тем сильнее запутывалась я.

– Почему?

– Если вкратце, – сказал Адам, – то Совет разделился на две фракции, и одна из них хочет открыть историю моров для мира.

– Зачем им это?

Разве моры не собирались сохранять свое существование в секрете от людей? Адам пытался поймать Тони именно на этом, на том, что тот поставил их общество под угрозу раскрытия.

– Как говорит Бенджамин, они считают себя богами и люди должны прислуживать им, а не существовать с ними бок о бок на равных.

– Я запуталась. Стой! А как давно ты стал доверять Бенджамину Аллену?

Адам задумался на некоторое время, его голубые глаза впились в мои, и он сказал:

– Я не доверяю ему, но я понял простую истину. Не все оказывается таким, как мы видим. Стоит посмотреть на ту или иную ситуацию под другим углом, и всего одна деталь сможет заставить тебя изменить мнение или как минимум усомниться в правдивости первого впечатления.

– Что это значит?

– Не думаю, что ты хочешь это знать.

– Хочу.

И я действительно хотела. Мне было важно понимать, почему Бенджамин Аллен из врагов перешел в союзники.

– Он не убивал моего отца, – начал Адам. – Это сделала Лорел. Она больна, и все это время она представляла опасность не только для себя, но и для окружающих. – Он устало провел ладонью по лицу и продолжил: – В общем, это слишком долгая история. Сейчас важно другое. Тобиас видел, что именно мы помешаем Совету. Понимаешь, если люди узнают о морах, то будет война, и, скорее всего, не выживет никто. В опасности не только мы, но и Шерри, Джереми, Лорел.

– Хорошо, допустим, это правда. Но как мы помешаем самым сильным существам на планете? Это же верная смерть. А я совсем недавно чуть не умерла и поняла, что хочу жить. Спокойно, тихо и мирно.

Адам грустно улыбнулся и сказал:

– Боюсь, это уже невозможно.

Я тоже так думала, но все равно продолжала цепляться за мысль, что вот-вот все вернется на круги своя. Пора бы взглянуть правде в глаза: так, как раньше, уже никогда не будет.

Адам достал телефон, несколько раз нажал на экран, поднес аппарат к уху и всего после пары мгновений сказал:

– Серена, ты должна приехать ко мне домой.

Я не слышала, что отвечала Серена, но уверена, говорила она без умолку.

– Сегодня у тебя выходной. Жду через двадцать минут. – Адам завершил звонок и бросил телефон на диван.

Не прошло и получаса, как мы услышали стук в парадную дверь. Адам поднялся с дивана, на котором мы разговаривали последние тридцать минут. Все это время он расспрашивал меня о самочувствии и о том, комфортно ли мне в его доме. Я поняла, что мне тут очень спокойно, чувство страха и вовсе пропало.

Адам пошел встречать гостью, я тоже не смогла усидеть на месте, встала и сделала два шага вслед за ним. Как только Адам открыл дверь, Серена ввалилась внутрь и стряхнула со своей огромной шапки целый сугроб.

– Ну и погода. Такой снегопад начался, – причитала она, снимая запотевшие очки. Протерла их варежкой, надела обратно и осмотрела дом. – Ого! Так вот на что ты тратишь заработанные мной деньги. Ой, я не это имела в виду. Не то, что я одна работаю. Хотя я действительно работаю больше всех, но это не значит…

– Серена, проходи, – перебил ее Адам.

Девушка улыбнулась и прошла дальше, но замерла на месте, едва заметив меня.

– Рейчел?

– Привет, – сказала я и по-идиотски помахала рукой.

Боже, Серена, прости меня. Прости нас за то, что мы сейчас сломаем тебе жизнь.

– Тебя же похитили. – Серена обернулась и посмотрела на Адама. – Это ты ее украл? Но… я видела больничную выписку. – Серена снова посмотрела на меня. – Тебя же собрали по кусочкам, а ты стоишь тут здоровая и…

– Серена! – хором оборвали мы ее.

– Простите, я просто шокирована. – Девушка замолчала и искренне улыбнулась мне. – Но я очень рада, что ты цела. Наверное, просто произошла какая-то ошибка.

Серена преодолела расстояние между нами и обняла меня. Снег с ее одежды моментально пропитал мою футболку, но я не отстранилась, а только сильнее сжала ее в ответ. Мне было жаль, что через пару минут жизнь Серены перевернется с ног на голову.

– Мне жаль, – озвучила Серена мои мысли и отстранилась.

– Спасибо, – прошептала я, не понимая, о чем именно она сожалеет. О Дакоте, моем падении в реку или еще о чем-то.

Серена отошла, сняла куртку и спросила:

– А зачем вы меня позвали? Вы не подумайте, я рада вас видеть, но там много работы.

– Садись, – сказал Адам и указал на диван.

Серена опустилась и безмолвно одними губами спросила у меня: «Что происходит?» Я же просто улыбалась, немного безумно, ведь даже не представляла, с чего Адам начнет рассказ про моров. Он покинул гостиную и через минуту вернулся с бокалом янтарной жидкости. Отдал его Серене и сел на другой край дивана. Я осталась стоять.

– Серена, нам нужно тебе кое-что рассказать, но об этом ты не сможешь ни с кем говорить, только с нами. Это секрет, понимаешь? – неторопливо начал Адам.

Как у него получалось оставаться таким спокойным? Я готова была выкрутить себе руки от нервозности. Серена тем временем переводила взгляд с меня на него и обратно, ее лицо стало серьезным.

– Я не уверена, что смогу промолчать. То есть я не стану рассказывать ваш секрет специально, просто я их хранить не умею. Может, вам позвать кого-то еще? – Серена заметно разнервничалась. Если бы я сейчас была в состоянии, то улыбнулась бы ее предложению. – Если вы кого-то убили, например, то не рассказывайте мне. Тогда зачем бы вы мне позвонили? Я же не знаю, что делать в такой ситуации. Если надо помочь кого-то закопать… Так я и копать-то не умею…

Адам потянулся к руке Серены, в которой она держала стакан. Заставил ее поднести напиток к губам. Это помогло остановить поток слов, Серена сделала глоток и тяжело выдохнула.

Адам сказал ей:

– Нам нужна именно ты.

– Почему?

– Потому что ты гений.

Серена улыбнулась и утвердительно кивнула:

– Это да, бесспорно.

– Вот и отлично. Сейчас я тебе кое-что расскажу, и ты внимательно меня выслушаешь. Хорошо? – Он гипнотизировал Серену взглядом.

– Хорошо, – ответила она.

– Ты мне доверяешь? – спросил Адам и посмотрел Серене в глаза.

– Ты же Пончика спас, конечно, доверяю. Просто я что-то занервничала.

И Адам начал рассказ. За все время, пока он вводил девушку в курс дела, Серена не проронила ни единого слова. Только смотрела на Адама сквозь огромные линзы, выпучив глаза. В какой-то момент, как мне показалось, она перестала и моргать, и дышать. Адам рассказал ей обо всем, о чем ранее знала я, но было и кое-что новое. Например, что восемь членов Совета представляют восемь линий чистой крови и у каждой такой семьи есть особый дар. Но есть и то, чем обладают все моры. Это внушение. Однако чем чище кровь, тем сильнее оно работает. Именно таким образом Тобиасу удалось внушить Лорел, что это не она убила отца Адама. Чаще всего они используют этот дар для того, чтобы заставить жертву замолчать и не двигаться, а потом спокойно приступают к поглощению энергии. Моры не стремятся убивать людей, после энергетической кражи они заставляют жертву забыть обо всем, и человек спокойно уходит. В таком случае люди отделываются мигренью, однако, если мор забирает слишком много энергии, человек умирает.

У ветви Тобиаса особый дар – видение будущего. Так как он чистокровный мор, он видел намного больше, чем, к примеру, Адам. Последний, как оказалось, вообще исключение из правил, ведь побочным обычно не передаются дары в наследство. Это случалось всего несколько раз, и от таких старались избавиться как можно быстрее, ведь они представляли угрозу.

Были и другие семьи. Например, представители первой ветви умели читать мысли: стоило только человеку или нечистокровному мору потерять контроль, и они считывали все, что творилось в голове, все помыслы и желания. Им становилось известно абсолютно все. Не хотела бы я, чтобы кто-то имел возможность копаться у меня в голове. Мысли – это очень личное и сокровенное.

Моры, принадлежавшие ко второй ветви, управляли воздушными потоками. Пользовались этой способностью, по словам Адама, крайне редко, так как этот дар требовал слишком много энергии и его обладатель, не рассчитав силы, мог и умереть. Остальные чистокровные старались не связываться с этой ветвью, ведь одной только мыслью ее представители способны блокировать кислород в легких. Там уже никакая регенерация, которой славились все моры, не помогла бы.

Чистокровные из третей ветви владели эмпатией, они очень четко распознавали эмоции, но самое главное – отлично видели ложь. Вот такой своего рода детектор лжи. Этот род в итоге разросся по всей планете, и его представители занимали достаточно высокие должности в правительстве многих стран. Эта ветвь была и остается самой плодовитой.

Четвертую ветвь называли ветвью создателей. Их дар – ум и логика. Большинство технологий, что придуманы на Земле за последнюю пару сотен лет, – их рук дело. Они неимоверно заносчивы и себялюбивы, но именно благодаря разработкам этих моров остров остается вне зоны действия всех радаров. Его словно никогда и не существовало на Земле.

Пятая ветвь, наверное, самая сильная, они способны останавливать время. Совсем ненадолго, всего на несколько секунд, но порой именно секунды достаточно, чтобы спасти жизнь или уберечься от неправильного шага. Их ветвь достаточно маленькая, и все они проживают на острове, чтобы сохранить дар, который в скором времени может навсегда исчезнуть с лица земли.

Шестая ветвь – целители, они крайне ценны среди моров, так как только их род может делиться своей энергией с другими. Это, пожалуй, самая миролюбивая ветвь, они даже отказались подпитываться от людей. Как сказал Адам, они старались жить в небольших городах, полностью слившись с людьми.

И наконец, седьмая ветвь. Их конек – манипуляции со светом. Это род Бенджамина, данная способность перешла и к Тони. Теперь я поняла, как в тот раз он пробрался в полицейский участок: сконцентрировав энергию, полученную от убитой девушки, он обратил ее в оружие, силой света произвел взрыв и спокойно вошел внутрь здания. В обычном понимании это нереально, но, как сказал Адам, людям мало что подвластно, и есть моменты, которые нам пока понять не дано.

Даже у меня плавились мозги от этой информации, хотя я все же располагала кое-какими знаниями о морах и побочных. Я боялась представить, что происходило с Сереной. Минуту назад Адам закончил свой рассказ на том, что мы должны остановить Совет. Но Серена по-прежнему молчала и смотрела на него сквозь толстые линзы огромных очков. Мы с Адамом переглядывались между собой и пожимали плечами, а Серена вообще не двигалась. Кажется, мы только что сломали самого опасного хакера этого континента.

Дальше так продолжаться не могло, я присела рядом с Сереной и взяла ее руку в свою.

– Серена? – осторожно окликнула я.

Она начала смеяться. Громко, неистово, закинув голову назад, из глаз катились слезы, она не могла остановиться. После пары минут Серена резко замолчала и посмотрела на нас по очереди. Встала с дивана, выпила залпом все содержимое стакана, отдала его мне и стала одеваться.

– Ребят, я не знаю, зачем вы меня позвали, но это все не может быть правдой. – Нервный смешок.

– Но это правда, – сказала я. – Как еще ты сможешь объяснить мое исцеление, например?

– Я вспомнила! – воскликнула Серена, посмотрела на нас как на сумасшедших, потом бросила взгляд на запястье, на котором никогда не было наручных часов. – Ой, надо же, сколько времени! Я опаздываю…

– Куда ты собралась? – спросил Адам.

Серена стала так быстро говорить, что я не успевала за ходом ее мыслей.

– Сегодня же четверг? Так вот, именно по четвергам я с двенадцати до часа… кормлю Пончика… И мне уже пора. А потом у меня пилатес и воскресный чай. Пока.

Она стремительно пошла в сторону двери. Я была в растерянности, мы не могли отпустить ее в таком состоянии. Повернулась к Адаму, но место на диване оказалось пустым. Я осмотрелась по сторонам, но его так и не обнаружила. Замечательно.

– Серена, постой! – крикнула я и побежала за девушкой, которая уже тянула дверную ручку вниз.

Когда дверь открылась, за порогом стоял Адам. Видимо, он вышел через кухню, там тоже есть дверь, ведущая на улицу. Снегопад бушевал вокруг него, но Адам даже не поморщился, его взгляд был прикован к лицу Серены. Он начал ей что-то говорить, но так тихо, что я не смогла разобрать общий смысл, до моего слуха доносились только отдельные слова: «поверь», «Рейчел», «сама». В итоге я прекратила подслушивать, все равно от этого не было никакого толку. Я вернулась обратно на диван, так и не выпустив из рук пустой стакан. Может, мне тоже выпить? Ведь не просто так люди в патовой ситуации решают сделать пару глотков крепкого спиртного? Нет. Сейчас точно не время. Вот потом можно попробовать. Когда все это закончится. Я мысленно поправила себя. Если закончится.

Адам все-таки нашел нужные слова. Серена медленно вернулась к дивану и теперь с опаской рассматривала меня.

– А ты кто? – спросила она. – В смысле, ты тоже побочная?

– Нет, я обычный человек.

– Точно?

– Да.

– Ты прям уверена? – с нажимом переспросила Серена.

В разговор вступил Адам:

– Она точно человек. Несмотря на то, что мне пришлось ввести Рейчел чистую кровь, она по-прежнему человек и останется им навсегда. Как и ты.

Серена перевела взгляд с меня на Адама и обратно.

– Ладно, – сказала она. – Я тогда посижу рядом с тобой.

Устроившись рядом со мной, она молчала примерно минуту, а потом из нее вырывался рой безудержных вопросов. Их было много, но Адам ответил на все. Кажется, Серена немного успокоилась, этому поспособствовали не только ответы Адама, но и два бокала алкоголя.

Серена сидела на диване и разговаривала сама с собой. Она тихо что-то шептала и махала руками у себя перед носом. Со стороны это выглядело так, словно она что-то кому-то объясняет. Я перевела взгляд на Адама. Он сидел рядом со мной и тоже смотрел на Серену.

– Кажется, мы ее сломали, – предположила я.

– Нет, она просто пьяна и немного шокирована. И вообще, она уже спит.

Когда я снова посмотрела на Серену, она действительно спала. Так резко уснула? Полусидя на диване, руки лежат на животе, а голова откинута назад. Адам подошел к ней и устроил девушку удобнее. У нее было пять часов до нашей поездки в резиденцию Бенджамина Аллена. Там Серену ожидали новые потрясения, как и всех нас.

Рейчел

Всю дорогу до дома Бенджамина Аллена Серена, не замолкая ни на минуту, задавала вопросы. Их было очень много, иногда она что-то спрашивала по несколько раз. Нужно отдать Адаму должное: он терпеливо, но односложно отвечал на все.

Я же вообще не обращала внимания на то, о чем именно они говорили. Как только я села на переднее сиденье машины и пристегнулась ремнем безопасности, меня практически парализовало страхом. Я старалась держать себя в руках и не подавать виду, но Адам все равно заметил изменение в моем поведении. Он протянул руку и переплел наши пальцы, и мне сразу стало спокойнее. Я не собиралась позволять Тони управлять моими эмоциями. Слишком много чести для такого, как он. Спустя пару минут мысленных уговоров я практически полностью откинула страх и смогла прислушаться к диалогу Серены и Адама. Они перебрасывались вопросами и ответами, словно мячом в пинг-понг.

– Моры опасны? Они могут убить меня одним взглядом? – слишком быстро спрашивала Серена.

– Да, – тут же отвечал Адам.

– Но ты не можешь?

– Нет.

– А как вы попали на Землю?

– Я родился здесь.

– Ну, в смысле моры, как они попали сюда?

– Не знаю.

– А как давно?

– Очень давно.

– Мы едем к мэру Бенджамину Аллену?

– Да.

– Он твой отец?

– Отчим.

И так по кругу. Только вопросов было куда больше. Но стоило нам попасть в резиденцию мэра, как Серена замолчала, готовая сбежать от любого шороха. Также она демонстративно держалась подальше от девушки, которая провожала нас в кабинет мистера Аллена. Если признаться, я и сама была на пределе. Когда я посещала это место в последний раз, меня назвали трупом, а потом и вовсе решили убить. Я не знала, чего ожидать от этого визита, пусть Адам и уверял, что сейчас мне ничего не угрожает и мы все нужны Бенджамину Аллену живыми и невредимыми. Меня вгоняло в ступор то, что в этом доме живет мор, который хотел меня убить и практически преуспел в этом. В нормальной жизни, в той, где до сих пор стоит винный магазин, а Коди периодически разбивает бутылки, там я даже представить подобного не могла. За каждым поворотом я ожидала увидеть отвратительную физиономию Тони. Я даже не могла до конца понять, ненавижу я его или боюсь. Скорее всего, все вместе. Мы подошли к кабинету, девушка оставила нас одних и удалилась эффектной походкой в неизвестном направлении. Адам без стука открыл дверь и вошел внутрь кабинета, мы последовали за ним, но у самого порога Серена потянула меня за руку и шепотом предложила:

– Давай сбежим.

Ее глаза казались нереально большими. Все из-за линз и страха. Я искренне сожалела, что мы втянули Серену во все это безумие, но старый Тобиас не дал нам выбора.

– Серена, в этом нет смысла.

– Да они и не заметят. Мы же просто люди, что можем сделать мы, чего не смогут они?

Резонный вопрос.

– Успокойся. – Это все, что я смогла придумать, и потянула Серену в кабинет.

Дверь закрылась за нашими спинами. За огромным столом восседал Бенджамин Аллен, Адам в самоуверенной позе уже расположился на диване. Все. Больше никого не было. А где Тони? Неужели он так и не объявился? Может, все-таки ему не удалось выбраться из реки?

– Добрый вечер! – громогласно произнес мэр. Он указал на стулья, расставленные по бокам от стола, и сказал: – Присаживайтесь.

Мы с Сереной выбрали самые дальние. Он внимательно разглядывал Серену, от этого ее начало заметно трясти. Мэр вопросительно выгнул белую бровь и спросил:

– Вы, видимо, и есть Серена?

– Э-э-э… да, мистер Аллен. – Дальше случилось то, что происходило с Сереной, когда она начинала нервничать. Она стала выдавать всю информацию, касающуюся Бенджамина. – Я, кстати, видела парк, который вы сами проектировали. О, он поистине великолепен. А еще я знаю, что вы лично нашли убийцу девушки из мотеля «Моя Рози», это же гениально. А еще…

– Серена. – Хор наших с Адамом голосов смог перекрыть поток слов.

– Все, поняла, молчу, – прошептала она, стараясь не смотреть на Бенджамина.

Серена сделала знак, словно закрывает рот на замок, но ее взгляд метался от меня к Адаму. Мне очень хотелось сказать ей, что мы никуда не денемся и будем рядом.

Бенджамин Аллен обратился к Адаму:

– Ты все им рассказал?

– Только то, что знал сам.

– Отлично. Тогда начнем. – Хозяин особняка раскрыл бумажный пакет, который все это время лежал перед ним. Достал оттуда прямоугольные карточки, встал с места и раздал нам по одной.

– Что это? – спросила я, смотря на белый прямоугольник, на котором было изображено мое фото, имя и непонятные знаки.

Бенджамин вернулся на место во главе стола, сел и посмотрел мне прямо в глаза.

– Это посмертное приглашение на похороны Тобиаса. Прощание состоится завтра…

Серена не выдержала и перебила старшего Аллена:

– То есть он сам нас пригласил на похороны? Еще когда был жив? Это… отличная идея. А то вот так вот умер и не знаешь, кто там придет, а так и отказать неудобно…

– Серена, не могла бы ты помолчать? – Бенджамин пристально посмотрел на девушку.

Его голос прозвучал так холодно, что всем присутствующим сразу стало ясно, что это не вопрос, а приказ «Серена, закрой рот».

– Могу, – пискнула Серена.

– Итак, – продолжил Бенджамин. – Тобиас видел, что мы должны быть на острове в момент похорон. В моем пакете находились пять пригласительных на церемонию и краткий план наших действий.

Мерзкие мурашки пробежали по рукам. Пять. Пять пригласительных. Кто этот пятый? Только не Тони. Пожалуйста. Я до сих пор надеялась, что он утонул и его тело унесло течением в другую галактику. Я открыла рот, но Адам опередил меня и задал нужный вопрос:

– Пять? Нас же четверо.

Бенджамин взглянул на него:

– На Тони тоже есть приглашение.

Ну вот. Значит, он жив. Мне стало мерзко от этой мысли. Как я докатилась до желания, чтобы кто-то умер? Плевать, он заслуживал смерти после того, скольких людей лишил жизни. Не стану я стыдиться того, что жду возмездия. Надеюсь, закон бумеранга не минует Тони Аллена, и он будет страдать так, как страдают близкие погубленных им людей.

– Ну уж нет, – сказала я, смотря на Бенджамина. – Вы в курсе, что ваш сынок хотел меня убить?

Старший Аллен перевел высокомерный взгляд с Адама на меня и ответил:

– Мне это известно. Но сейчас оплошность моего сына не имеет никакого значения. Я дам ему четкие указания касательно тебя.

Оплошность?

– И касательно меня, пожалуйста, – вставила свое слово Серена и снова изобразила знак «рот на замок».

Бенджамин сделал вид, что не услышал слов девушки, развернулся лицом к Адаму и спросил у него:

– Что было в твоем пакете?

– Это, – сказал Адам, поднялся с дивана и отдал небольшой лист старшему Аллену.

– Что это? – недоуменно спросил тот, крутя лист перед лицом.

– Думаю, это для Серены, не для нас, – ответил Адам.

Бенджамин передал бумагу девушке, и она примерно минуту разглядывала его. Потом сложила лист в маленький квадрат и убрала себе в карман.

– Да, – уверенно произнесла она. – Это определенно для меня. Ключ для обхода систем безопасности.

Эта информация мне ничего не дала, и я не хотела знать, что это за системы безопасности такие, но теперь стало понятно, почему Тобиас пригласил на свои похороны Серену: там для чего-то нужен будет хакер. Адам является последним обладателем дара и его внуком, Бенджамин – супруг его родной дочери, Тони продолжает род Тобиаса. А какого хрена там буду делать я?

Неожиданно дверь кабинета распахнулась, и вошел… Тони. В серых брюках и белой рубашке, ворот которой был расстегнут на две пуговицы. Его наглая улыбка выбила меня из колеи. Он выглядел вполне здоровым и живым. А я оказалась не готова встретить его так скоро после аварии. Сердце замерло, потом разогналось – споткнулось, упало, встало и побежало дальше. Боже мой.

Я испытывала дикий ужас перед Тони. Он был неадекватен, я даже не представляла, чего от него можно ожидать. Тони провел взглядом по собравшимся здесь. Как только его глаза нашли меня, он улыбнулся еще шире и подмигнул мне. Вот ублюдок. Теперь я вовсе не сожалела, что меня посещали мысли о его смерти. Как только Адам увидел, кто пожаловал в кабинет, его лицо превратилось в маску безумия, он сорвался с места и в несколько шагов оказался рядом. Секунда, и улыбка Тони исчезла, а глаза расширились от страха. В следующую он уже лежал на полу кабинета отца, а Адам с остервенением разбивал ему лицо, при этом что-то приговаривая. Но я не понимала слов. Наверное, этот язык принадлежал морам.

– Боже, Адам же убьет его! – закричала Серена.

– Не убьет, – спокойно ответил Бенджамин, наблюдая со скучающим видом за развернувшейся сценой.

Я тоже не могла отвести взгляда. Еще пару мгновений назад Тони пытался защититься руками, прикрыть лицо, но сейчас лежал неподвижно. Он был весь в крови. И кажется, он больше не дышал. Но я-то знала, что это все блеф. Пройдет немного времени, и он будет цел и невредим, в отличие от девушки из мотеля, Дакоты и мужчины-таксиста.

Нет. Все же Тони дышал, его грудная клетка медленно поднималась и опадала. Адам смотрел на Тони с омерзением, и я не поняла как, но в его руке появился нож. Он замахнулся, воткнул лезвие в живот обездвиженного Тони и провернул. Страшный звук разрываемой плоти едва заставил меня сдержать рвотный позыв. Черт! Серена! Я обернулась и посмотрела на девушку. Отлично, она скорее не так уж и много увидела, так как потеряла сознание. Хорошее качество. Не нравится происходящее? Падай в обморок.

Адам как ни в чем не бывало вернулся на диван, достал из внутреннего кармана куртки белый платок и начал вытирать кровь Тони с правой руки. Я перевела взгляд на свои руки, даже не заметила, когда сжала пальцы в кулаки, да так сильно, что теперь мои ладони прорезали глубокие полумесяцы. Потом я легонько встряхнула Серену. Та что-то тихо забормотала. Отлично. Жить будет. Она наполовину лежала на столе, если бы ее положение было немного другим, то при падении она бы могла себе что-нибудь разбить.

– Ну, думаю, можно продолжить, – сказал Бенджамин, глядя на Адама и делая вид, что его родной сын не лежит в центре кабинета в луже крови. – У нас есть план, составленный самим Тобиасом, а кому, как не ему, доверять в этом вопросе? Он видел будущее и знал, что именно мы сможем остановить Совет. Я надеюсь, никому не нужно объяснять серьезность задачи? Если мы облажаемся, то миру придет конец. – Мэр сделал паузу, не услышал ничего в ответ и продолжил: – По прибытии нас проводят в сад для прощания с Тобиасом. А после общей молитвы я, Тони и Серена отправимся в главный зал, засвидетельствовать почтение теперь уже Совету семерых.

Адам бросил окровавленный платок на стол Бенджамина и сказал:

– Серену не пустят туда, она же человек.

– Но Рейчел ведь пустили, – произнес Бенджамин и ухмыльнулся: – Нам просто нужен повод. Серена пройдет как будущий член моей семьи, то есть как невеста Тони. Ей нужно обязательно попасть внутрь, чтобы поймать сигнал бомбы, которую ранее установил сам Тобиас.

– Что же будем делать мы? – спросил Адам и бросил на меня мимолетный взгляд.

– Вы должны достать нам вертолет и пилота.

– Как? – спросила я, продолжая поддерживать Серену.

– Этого в записях Тобиаса нет. Но я уверен, вы справитесь, – ответил мэр.

– Подождите. А когда вы собираетесь взорвать бомбу? – спросила я.

Бенджамин Аллен всматривался в мои глаза. Думаю, он понял, что именно меня интересует.

– После того, как все моры отдадут дань уважения новому Совету семерых, – сказал он. – Как только последний мор покинет замок, Совет начнет трехдневную молитву. В это время никто не имеет права их беспокоить. Это лучший момент.

Я перевела на Адама взгляд и напряженно спросила:

– Но ты говорил, что раскрыть тайну моров хочет только часть Совета. Не все.

Он слегка кивнул

– Но вы хотите убить всех, – ошарашенно прошептала я.

– Дело не в том, чего хотим мы, – произнес Бенджамин. – Мы обязаны убрать тех, кто хочет повергнуть мир в хаос. В таких делах сопутствующий ущерб неизбежен.

– Я поняла, – говоря это, я смотрела на свои руки. То есть я стану убийцей. Я бросила взгляд на Тони, который по-прежнему не пришел в себя. Я стану подобной ему.

– Вылет завтра в шесть утра. И дайте своей подруге что-то успокоительное, чтоб завтра на острове она нас не выдала. – Это были последние слова, которые прозвучали в кабинете Бенджамина.

Мы сразу же покинули резиденцию мэра, Адаму пришлось нести Серену, она так и не пришла в себя. В машине я воспользовалась нашатырем из аптечки и наконец-то привела ее в чувство. Прежде чем отправится к Адаму, мы заехали к Серене домой. Она забрала с собой Пончика, взяла кое-какие вещи и трижды проверила, выключены ли электричество и газ. Всю дорогу до дома Адама Серена молчала, смотрела в окно и рассеянно гладила Пончика за ушами.

Сейчас они спали в соседней от меня комнате. Я же не могла сомкнуть глаз. Понимала, что сон мне необходим, но уснуть не могла. Я вспоминала, с каким убийственным взглядом Адам заносил кулак для очередного удара по лицу Тони. Потом думала о том, как он держал меня за руку, пока мы ехали обратно. Как только машина сдвинулась с места, Адам сразу же поймал мою ладонь и уже привычным движением сомкнул замком наши пальцы.

Я перевернулась в очередной раз. Боже, как же я сама себя бесила. Когда это я успела стать кроткой и нерешительной? Я знала, что мне нужно, чтобы почувствовать себя лучше, мне нужен был Адам, но после моего возвращения в его дом, кроме как подержаться за руки, ничего и не происходило. Может, он и не хотел.

Я села на кровати и посмотрела на дверь. Если я сейчас выйду из комнаты, поверну налево и сделаю четыре шага, то окажусь напротив двери в комнату Адама.

Может, и глупо, но я знала, что почувствую себя спокойнее рядом с ним. Но за все это время мы ни разу не заговорили о той ночи, он ничего не спросил о вымышленном мною ребенке. Он просто делал вид, что ничего и не было. Я тоже старалась держать дистанцию. Но разве был в этом смысл, если есть вероятность того, что завтра наступит конец света? Думаю, нет. Да я уверена, что нет.

Так или иначе судьба снова свела нас вместе. Если что – буду винить ее.

Я встала с кровати и на каждом шагу задавала себе вопросы, которые заставляли меня двигаться дальше. А что, если завтра что-то пойдет не так? Если нас поймают? Если не удастся спасти этот мир? Если кто-то из нас умрет? От каждой из этих мыслей мне становилось только поганей, зато я упрямо продвигалась вперед.

Последний вопрос привел меня к комнате Адама. И тут моя уверенность закончилась. Я стояла перед дверью и переминалась с ноги на ногу. Почему нам так легко общаться с людьми, которые нам безразличны, и так тяжело с теми, к кому испытываем настоящие чувства? Интересный вопрос, надо бы о нем подумать, но если я сейчас начну разбираться с философией отношений, то слиняю, сверкая пятками.

Рейчел, ну ты и трусиха! Эта мысль послужила мне пинком. Я не была трусихой! Я занесла руку, постучала и открыла дверь.

– Что случилось? – донесся спокойный голос Адама.

Вдох… Выдох…

Я подняла на него взгляд и вошла в знакомую комнату. На меня тут же навалились воспоминания. Сейчас Адам лежал на кровати, закинув одну руку за голову. Он слегка нахмурился. Видимо, думал, что я ему что-то дельное скажу. Не просто же так посреди ночи пришла?

Я молча подошла к кровати, внутренне обмирая от страха, что сейчас он попросит меня уйти. Тогда я просто сгорю со стыда и улечу жить на другую планету. Но он молчал и внимательно наблюдал за тем, как я приближалась. Я решила идти до конца, откинула одеяло и забралась к нему. Я пришла за успокоением, но сердце колотилось так, что еще секунда, и оно пробило бы грудную клетку.

Я легла лицом к Адаму, в свете ночника я отчетливо видела его глаза. Он был напряжен? Рассержен? Он так странно смотрел на меня, что я затаила дыхание. Я собиралась ему что-то сказать, но из-за жара его тела все позабыла.

– Зачем пришла? – серьезно спросил Адам.

Я понимала, что не смогла бы сказать словами, но я могла показать действиями. Я медленно сократила расстояние между нами и легко коснулась его губ своими. При этом внимательно смотрела в голубые глаза. Я хотела увидеть в них что-то… Что-то большее, чем просто похоть. И я увидела это. Он тут же обхватил меня руками и крепко прижал мое тело к себе. Он углубил поцелуй, и я подчинилась.

В этот раз все было иначе. Понимание того, насколько сильно я скучала по нему, делало каждое касание ценным и желанным. Мы отстранились друг от друга, сели на кровати и, неотрывно глядя глаза в глаза, медленно освободились от одежды. И как только мы сбросили с себя все…

В эту ночь я впервые испытала такое единение с мужчиной. Это был не просто секс. А нечто большее, глубокое, только наше…

В эту ночь не было места мыслям, были только чувства. Чувства, которые сносили все преграды на своем пути.

В эту ночь я осознала, насколько Адам мне дорог и необходим.

В эту ночь я поняла, что любовь – не миф.

Рейчел

Сказать, что утро выдалось странным, – ровным счетом ничего не сказать. Всеобщая нервозность витала в воздухе. После пробуждения мы молча перемещались по дому, собираясь на задание, о котором вроде бы знали все, но одновременно с этим нам не было известно ничего. Единственный человек, который не подозревал, что мы идем на массовое убийство, – это Серена. Вчера она как нельзя вовремя потеряла сознание в кабинете у Бенджамина и не слышала, что мы собираемся оборвать жизни семи самых влиятельных моров на земле. Адам сказал ей, что мы взорвем само здание, когда внутри уже никого не будет. Он объяснил это необходимостью показать морам их уязвимость и что люди могут достать их даже на острове. Серена долгое время с недоверием смотрела на него, но в итоге согласилась с этим объяснением. Я боялась, что после того, как она узнает правду, возненавидит нас… Или, что гораздо хуже, возненавидит себя.

Бенджамин прав, у нас не осталось другого выхода. Или же я просто пыталась убедить себя в этом, чтобы снять груз вины с души. С души, которая с каждым днем становилась только темнее и темнее.

Все внутри меня противилось тому, чтобы убить семерку из Совета, но за последнее время я стала эгоисткой. Если поставить на одну чашу весов этих моров, а на другую – моих родных и вообще все человечество, для меня выбор очевиден. Понятия не имею, как я продолжу жить дальше, зная, причиной чего стала, но постараюсь не сойти с ума и буду надеяться, что все наладится.

Мы подлетали к острову. На этот раз я не закрывала глаза и не утыкалась в рубашку Адама. Я хотела видеть то, что мы сегодня разрушим. Остров оказался не слишком большим, совсем не такой огромный клочок земли, как я думала раньше. С высоты птичьего полета он выглядел просто изумительно. Я разглядывала огромные зеленые сады и ровные полосы песчаных дорог. И замок со множеством башенок в центре всего этого великолепия. Замок, которого скоро не станет, как и семерых оставшихся старейшин. Я бросила короткий взгляд на Тони, его лицо уже совершенно зажило, но он то и дело зверем смотрел на Адама. Думаю, теперь он ненавидел его больше, чем меня. Мне вообще казалось, что Тони Аллен не мог жить без ненависти, она была ему необходима.

Вертолет пошел на посадку, и с каждым метром, приближающим нас к земле, я чувствовала, как натягиваются нервы, а ладони покрываются липким потом. Я боялась, что у нас не получится. Если мы сейчас не справимся, то потеряем право жить на этой планете. Люди станут рабами и в конечном итоге перестанут существовать как вид. Если бы моры просто хотели жить среди людей и не скрываться, то это была бы совершенная другая ситуация.

Пока вертолет садился, я все же вцепилась в руку Адама. Мы покинули железную махину, и нас сразу же встретил высокий мужчина-мор. Не сказав ни слова, он проверил наши пригласительные, обвел каждого из нас высокомерным взглядом и отдал бумаги обратно. Дальше он обращался только к Аллену-старшему, остальные, видимо, были недостойны даже его слова. В том числе и Тони. Я видела, как подобное пренебрежение раздражает младшего Аллена. Смирись, ублюдок, ты в одной лодке с отребьем.

– Бенджамин, – говорил тем временем встречающий, – я вас уважаю, Совет ожидал вас, но зачем вы притащили с собой этот балласт?

Бенджамин Аллен сделал пару шагов вперед и остановился в полуметре от него. Несмотря на то что оба мужчины были одного роста, мэр умудрялся смотреть на второго мора свысока. Как же хорошо, когда находишься с Бенджамином Алленом на одной стороне.

– Это посмертное желание самого Тобиаса, – холодно пояснил он. – И не тебе обсуждать его решения. Они не балласт. Эта девушка, – он указал на Серену, – невеста моего единственного сына, и Тобиас дал благословение на брак несмотря на то, что она всего лишь человек. Поэтому она имеет полное право находиться сегодня здесь.

– Я не знал… – начал оправдываться мор.

Но Бенджамин и не думал останавливаться, он продолжил морально растаптывать встречающего:

– А это побочный от крови и плоти Тобиаса, его имя Адам Уокер, думаю, ты наслышан о нем. Девушка, что стоит рядом с ним, – тот самый свидетель, которого вы принимали ранее. Данным жестом Тобиас решил показать всем вам, что, несмотря на наши недавние разногласия, наша семья – его ветвь – по-прежнему едина. – Бенджамин сделал паузу, дождался, когда у мора выступит на лбу пот, и продолжил: – Надеюсь, я понятно объяснил тебе, что каждый из этого балласта – почетный гость всеми уважаемого Тобиаса?

Мор шокированно водил взглядом растерянных голубых глаз по каждому из нас и сказал:

– Да, мистер Аллен, приношу вам свои искренние извинения.

– Перед ними извиняйся, мне пустые слова не нужны.

Вот это да. Ложь из уст Бенджамина прозвучала так убедительно, что я сама во все это поверила. Серена и Тони играли свои роли еще лучше, они постоянно держались рядом и о чем-то тихо переговаривались. А ведь в вертолете она даже подсесть к Тони боялась, но сейчас они очень даже были похожи на влюбленных. Лицо Адама вообще ничего не выражало, так же как и физиономия Бенджамина. Они – словно два изваяния без чувств и эмоций. Не представляю, как со стороны выглядела я. Надеюсь, что соответствовала основной части команды. Но мне казалось, что мою тревогу видел каждый.

Мор проверил нас на наличие оружия, максимально тщательно, но быстро. Он ничего не нашел и не смог бы: бомба уже находилась на острове. Телефон Серены мор оставил без внимания, а зря. Эта простая вещица должна сделать невообразимое, но мор об этом даже не подозревал.

Сегодня утром меня разбудил звонок в дверь, это был посыльный, он передал Адаму кучу коробок и пакетов с логотипами дорогих брендов. Это Бенджамин заказал одежду для меня и Серены. Также в одной из коробок лежала записка, в которой было написано размашистым почерком мэра:

Вы должны выглядеть как королевы, не меньше. Ведь с этого дня семью Аллен будут считать опустившейся до родства с людьми. И уж если таковое неизбежно, то пусть все видят, что эти люди являются лучшими представителями своего вида.

Посыльный, а по совместительству прислужник Бенджамина, остался в доме присматривать за Пончиком. Это было единственным условием Серены, она заботилась о хаски больше, чем некоторые о своем ребенке. Серена говорила, что не сможет сконцентрироваться, если не будет знать, что с ее любимцем все в полном порядке.

Сейчас мы шли вслед за мором по широкой песчаной дорожке. Тони, Бенджамин и Адам в совершенно идентичных строгих черных костюмах и белых рубашках. Я и Серена – наоборот, в легких белых платьях. Как оказалось, у моров такой обычай для прощания с усопшим: мужчины надевают черное, женщины – белое. С чем именно это связано, мне неизвестно. В тот момент я просто была благодарна, что о наших с Сереной нарядах подумали за нас.

Мы с Адамом будем присутствовать только на общей молитве, в замок нас не пустят. Собственно говоря, нам туда и не нужно. Мы вышли на поляну, которую полукругом огибали идеально ровные деревья. В центре ее стояла статуя в форме… я не понимала, что это было такое. Нечто похожее на серебряный полумесяц, но в окружении бесчисленных переплетающихся нитей, образующих шар.

Я осмотрелась по сторонам. Здесь собралось множество моров, тысячи, возможно – и больше. Боже, и это только малая часть, только самые значимые фигуры. Мы остановились возле самой толпы, Бенджамин строго посмотрел на нас с Сереной и сказал:

– Мы будем стоять в первом ряду, и даже не вздумайте выглядеть как запуганные мыши. Аллены никогда не прячутся за спинами других, и, даже если сегодня каждый из присутствующих будет презирать нас, мы вынесем это достойно, с высоко поднятой головой. Идем.

Что-что, а речи Бенджамин толкать умел. Но я-то не являлась частью семьи Аллен и становиться ей в дальнейшем совершенно не собиралась. Тем не менее мы последовали за широкой спиной главы семейства. Моры расступались перед ним, некоторые пытались с ним заговорить, но Бенджамин даже головы не повернул в их сторону. И так мы оказались прямо перед странной статуей. Вблизи она выглядела еще более величественно. Казалось, что от нее исходит энергия.

– Что это? – спросила я у Адама.

– Столб для поклонения, – ответил он.

– Поклонения? Морам?

– Нет, чему-то более возвышенному, – сказал Адам и пожал плечом. – У каждого свой бог.

Толпа за нашими спинами разрасталась. Серена держала Тони под руку, он что-то говорил ей и отлично справлялся с ролью влюбленного. До этого я ни разу не видела у него подобного взгляда, словно он смотрел на безумно вкусный и желанный десерт. Серена мило улыбалась ему, казалось, что она и вовсе перестала его бояться. Может, Тони внушил ей отсутствие страха? Надо было подумать об этом заранее и попросить, чтобы и меня загипнотизировали.

– А где же тело Тобиаса? – спросила я у Адама.

– Его нет. После смерти тело мора иссыхает, и, поверь мне, это зрелище не для слабонервных. Больше похоже на мумию, которой тысячи лет.

И все. Вот так мы и стояли. Все молчали, никто не произносил речь, не читал молитв. Но сам воздух начал вибрировать, вокруг меня происходило что-то удивительное… Не на видимом уровне, но я чувствовала это каждой клеточкой своего тела, ощущала что-то магическое и невесомое. Адам еще вчера рассказал мне, что моры не молятся в человеческом смысле слова. Вместо этого все моры, которые собрались на прощание с Тобиасом, делились своей энергией с миром. Они просто выплескивали столько энергии, что у меня перехватывало дыхание, я ощущала странные волны, которые проходили сквозь тело и покачивали его. Моры верили, что это действие поможет чистокровному переродиться в новом теле. И вот я чувствовала электрические импульсы, от которых волосы на руках вставали дыбом. Это было одновременно и чарующе, и пугающе. Словно магия…

В один момент, не сговариваясь, моры развернулись и пошли в сторону замка. Как они поняли, что пора уходить?

Бенджамин, проходя мимо нас, сказал:

– За дело.

Ушли все. Абсолютно все моры покинули площадь, и мы с Адамом остались одни в компании столба поклонения. Простояли минуту и, как только последний мор скрылся за деревьями, двинулись в сторону вертолетной площадки. Краем глаза я увидела, как Адам достал из кармана черные кожаные перчатки и на ходу надел их. Ох, не к добру это.

С каждым шагом моя решительность таяла. Я же не чудовище. Я уже тысячу раз подумала о том, что мы не должны этого делать. Спор внутри меня разгорелся с новой силой. Я остановилась и взяла Адама за руку, ему тоже пришлось притормозить.

– Мы не можем, – сказала я, вглядываясь в его голубые глаза.

– Еще как можем, – тут же ответил он.

– Но ведь не все они плохие. Двое из них не виноваты в том, что другие возомнили себя богами. Адам… У них ведь есть семьи. Семьи, которые больше не увидят своих родных. И виновниками этой катастрофы будем мы.

Адам забрал свою руку из моей хватки и взял в ладони мое лицо, секунду всматривался в глаза, потом невесомо поцеловал в губы, отстранился и сказал:

– Я все сделаю сам, на твоих руках не будет крови. Ты просто будешь рядом.

Я положила ладони поверх его:

– Но кровь будет на твоих руках.

– Поверь, я уже давно по шею в крови.

Что это значило? Но я не успела спросить. Адам снова взял меня за руку и потянул в нужном направлении. Я переставляла ноги и старалась не думать о том, что мы все беспринципные убийцы. Боже, Серена будет страшно зла, когда узнает правду.

На вертолетной площадке я насчитала как минимум пятнадцать железных машин. Мы направились к первой попавшейся, но пилота на месте не оказалось. Так мы обошли пять вертолетов. Безрезультатно. Времени оставалось все меньше и меньше. Но удача улыбнулась нам. Возле шестого вертолета стоял мор. У него были очень длинные белые волосы, которые он собрал в низкий хвост. Стоило нам подойти к нему ближе, он заговорил:

– Посторонним на площадке находиться запрещено. – Мор брезгливо оглядел нас с головы до ног. – Особенно таким, как вы.

Последнее предложение, наполненное ядом, он почти выплюнул. Адам отпустил мою руку и одним неуловимым движением достал из-за ворота своей рубашки маленькое лезвие. Оно блеснуло на солнце, и в следующее мгновение Адам бросил его. Мор не успел отреагировать, – скорее всего, он даже не ожидал, что на него нападут на острове. Острый металл впился ему в щеку. Он закричал, потянулся рукой к лицу, но Адам перехватил его ладонь одной рукой. Вторую поднес к лезвию и медленно, слишком медленно стал проталкивать острие дальше. Теперь я понимала, для чего были эти перчатки. Когда я впервые назвала Адама Киллером, я действительно думала, что он делает ужасные вещи, но потом позабыла об этом. Поглощенная просто им, я не думала о том, какой он человек. Я отступила на шаг и оглядывалась по сторонам, свидетели нам были не нужны. Нервы мои звенели от напряжения, готовые вот-вот лопнуть, но Адам словно не замечал повисшей опасности.

– Сейчас ты сядешь в вертолет и по моей команде поднимешь эту пташку в небо, – сказал он.

– Какого черта? – Мор захрипел и попытался отвернуться, но Адам не позволял. – На территории острова у гостей не должно быть оружия.

– Если тебя интересует только это, – Адам резко убрал руку от его лица и достал идентичное лезвие с другой стороны ворота, – тогда я тебя разочарую. Их у меня много, и каждое окажется в твоем лице. Я даже расскажу тебе, что произойдет дальше… Я свяжу тебя и закрою в твоем вертолете, там ты долго будешь истекать кровью, а так как лезвия никто вынимать не станет… ты умрешь. Твоя энергия попытается исцелить тебя… но мы-то с тобой знаем, что это не поможет. И в итоге ты иссохнешь здесь, на чертовом полигоне.

– Я лучше умру, чем стану выполнять приказы побочного! – прокричал мор, а я поморщилась. Я надеялась, что мы сможем обойтись без пыток.

– Как скажешь. – Адам вонзил второе лезвие в щеку блондина.

Тот закричал. Я опять стала озираться по сторонам, боясь, что кто-то услышал нас. Но никто не объявился, или я их не видела.

– Думаю, ты знаешь, кто я? – спокойно спросил Адам и потянул лезвие в сторону.

Меня чуть не стошнило, зря я к ним в этот момент повернулась.

Звуки, что сопровождали действия Киллера, были отвратительными, я почти физически ощущала, как лезвие рассекало лицо мора. Даже мне стало больно, но тот не сдавался. Его лицо уже напоминало ленточные шторы, что же с ним будет через несколько минут?

– Нет, – сказал мор, и из его рта потекла кровь.

– Я – побочный сын Лорел из ветви Тобиаса. – Глаза мора расширились. Теперь он понял, кто стоит перед ним. А я и не думала, что Адам знаменит среди моров. – Ты должен знать, что я работаю на Бенджамина Аллена. И уж наверняка ты слышал о моих деяниях. Так вот, послушай меня, если ты сейчас не сядешь в чертову вертушку, я пойду к твоей семье и медленно убью всех. Они будут мучиться и страдать. И будут знать, что это ты повинен в их смерти.

Мор словно пришел в себя ото сна.

– Я понял. Ты – Адам, – сказал он. – Я знаю, кто ты такой.

– И?

– Полетели.

Адам кивнул.

– Только когда я скажу, – не сводя взгляда с мора, повторил Адам.

– Только когда ты скажешь, – согласился блондин, кивая как болванчик. Полосы, которые недавно были его щеками, тряслись, и меня снова затошнило.

Адам выгнул бровь, и мор тут же поправился:

– Только когда вы скажете.

– Так-то лучше. – Адам отпустил его, быстрым движение руки вынул лезвия и бросил их на ровную поверхность полигона. – И приведи себя в порядок, а то рубашку замараешь.

Мор еще раз кивнул и полез в вертолет. Именно в этот момент произошел взрыв. Слишком рано! Что-то пошло не так. Крики сотен моров донеслись до нас, как раскат грома. В небо взмыли птицы, а у меня сердце ушло в пятки.

– Забирайся! – крикнул мне Адам. – Я сейчас вернусь. – Он бросил взгляд на вертолет, туда, где находился пилот, и сказал: – Напомни ублюдку, что его семья пострадает, если он что-то сделает не так.

– Ты куда? – в панике спросила я.

Но Адам не ответил и уже через минуту скрылся за первыми деревьями. Я забралась внутрь вертолета, мор-пилот обернулся в мою сторону. Его лицо уже практически зажило, только на левой щеке осталась небольшая царапина. Вот это регенерация.

– Вас всех казнят, – сообщил он и снова отвернулся.

Мой взгляд зацепился за снимок, который он держал в руке. На нем была изображена женщина-мор и трое детей, кажется, одного возраста. Они выглядели счастливыми, по крайней мере на этом фото. Я собралась и сказала то, что должна была:

– Делай, как сказал Адам, и они не пострадают.

Тут в вертолет ввалился Бенджамин, он держался рукой за живот, его кровь стекала по пальцам на пол. Не помню как, но я оказалась рядом с ним и помогла пройти дальше. Следом появился Тони, он нес Серену – ее руки и ноги свисали словно кукольные. Белоснежное платье вымазано в крови, очки потерялись.

– Что произошло? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросила я.

Последним в вертолет забрался Адам, закрыл дверь и приказал пилоту:

– Взлетай!

Я услышала, как по металлу застучали пули. На автомате прикрыла голову руками и наклонилась еще ниже. По нам стреляли! В голове вспыхнула картинка из боевика, когда пуля попадает в бак, и вертолет взрывается. Но этого не произошло, и мы улетели. От адреналина, бежавшего по венам, дрожали руки. Я бросила взгляд на остров. Замок лежал в руинах, окруженный кольцом поваленных деревьев, что-то до сих пор полыхало, в воздухе висела завеса дыма и пыли. Я опустилась на пол рядом с Сереной, бросила взгляд на Тони, который сидел возле девушки и поддерживал ее голову.

– Что случилось? – прокричала я сквозь шум вертолета.

– Все шло по плану, – Тони тоже кричал. – Но она запаниковала и стала отказываться. Я отнял у нее телефон и нажал на кнопку раньше времени. Мы уже ушли на достаточное расстояние, но нас все равно зацепило взрывной волной. Потом сбежалась охрана, началась стрельба, они просто палили по всем. Попали в отца и Серену.

– Куда? – спросила я с замиранием сердца, осматривая девушку на наличие видимых ран.

– В ногу, – сказал Тони и, словно придя в себя, стал отрывать кусок ткани от подола платья девушки. Быстрым движением перевязал ногу в районе бедра и сказал: – Сразу, как только прилетим, отвезем ее в больницу.

Он говорил так, будто искренне переживал. Но я не поведусь на его спектакль. Возможно, он сейчас играл перед отцом или просто пытался втереться в доверие. К черту его.

– Это ты виноват. Нужно было действовать по плану, – сказала я, и Тони зло на меня зыркнул.

– Он спас ее, – вмешался Бенджамин. – Вернулся за девчонкой. Так что будь благодарна.

Тем временем Адам перестал отдавать указания пилоту и подсел к Бенджамину, который полулежал в центре вертолета.

– Дай посмотрю, – сказал Адам.

– Нет! – вскрикнул Бенджамин. – У тебя руки порезаны, если моя кровь попадет на рану, то ты можешь не дождаться помощи и умереть. Кто знает, когда мы попадем домой, – с хрипом говорил Бенджамин, а я тем временем смотрела на правую ладонь Адама. Из разреза на перчатке тонкой струйкой вытекала кровь.

– Как будто тебе не плевать, – бросил Адам.

Он явно злился, но я не понимала, на что именно.

Бенджамин не ответил. А вот я сказала то, о чем моментально пожалела:

– Я могу помочь. – Вот только чем? В медицине я полный ноль.

– Отлично, – тут же отозвался старший Аллен, и из его рта побежала струйка крови. – Пуля в животе, достань ее.

Я думала его перебинтовать надо или температуру измерить, но уж точно не в кишках ковыряться.

– Что? Чем? – спросила я.

– Руками, – сказал Бенджамин. Он видел, что я не могу решиться. – Поверь, это будет куда менее болезненно, чем свинец, который не дает мне регенерировать.

Мне понадобилось около минуты, и я практически насильно заставила себя действовать.

– Хорошо. – Я подползла к Бенджамину и расстегнула на нем рубашку. Отлично. Что дальше? Немного выше пупка я видела отверстие, которое после себя оставила пуля, и оно уже начинало затягиваться.

– Если ты не поспешишь, то придется разрезать меня, – проговорил Бенджамин, его веки опускались и поднимались все медленнее и медленнее.

У меня в голове стоял какой-то гул, я не могла сконцентрироваться. Рейчел! Давай же! Приди в себя! Девочка, ты сможешь!

– Мне нужно продезинфицировать руки. Наверное.

– Не нужно! – Бенджамин схватил мою руку, прижал к животу и, глядя мне в глаза, приказал: – Давай!

Это было мерзко, но я протолкнула два пальца в тело мора, он начал хрипеть. Тошнота подступила к горлу. Я почувствовала на плече руку Адама и сосредоточилась на его тихом голосе. Я делала все, как он говорил. Но не могла найти пулю. Мне пришлось добавить третий палец, его кожа от этого растянулась сильнее. Теплая кровь уже залила весь пол вертолета и мое платье. Но я не могла думать ни о чем, кроме того, что сейчас я или спасу его, или добью окончательно. Вертолет тряхнуло, я вскрикнула, и мои пальцы погрузились еще глубже. Но это помогло нащупать твердый металл.

– Нашла, – задыхаясь, сказала я.

– Доставай! – приказал Бенджамин.

Я протолкнула руку еще глубже и зажала гладкую пулю между указательным и средним пальцем. Попыталась вытащить, но она выскальзывала. Кажется, что ткани вокруг уже начали срастаться и не отпускали снаряд на волю. Металл был скользким, пальцы тоже, и это никак не помогало извлечению пули, но я продолжала стараться. С третьей попытки мне это удалось, я достала и отбросила пулю как можно дальше. Обессиленная, но с чувством полного превосходства, я откинулась назад, прижавшись спиной к груди Адама, который все время был рядом со мной.

– Отлично, – сказал Бенджамин и закрыл глаза.

Немного отдышавшись, я спросила у Адама:

– Так мы это сделали? Семерка мертва?

– Да. После такого взрыва никто бы не выжил.

Я выдохнула с облегчением и с сожалением одновременно. Прикрыла веки и попросила Всевышнего простить нас за это. За все, что мы сегодня совершили. За все жизни, которые оборвали. За боль родных, которые больше не увидят своих близких. Я медленно съедала себя изнутри, но это мало помогало. Хотя Адам и сказал, что я не сделала ничего ужасного, это было не так. Я виновата так же, как и все, не считая Серены: она ничего не знала.

По прилете пилота скрутили люди мэра и увели в неизвестном направлении. Бенджамин не разрешил отвезти Серену в больницу. Но еще будучи в воздухе дал указания, и в его резиденции нас уже ожидали его личные медики. Они осмотрели Серену, провели какие-то манипуляции и заверили, что с ней все будет отлично.

Я смыла с себя кровь и переоделась в одежду Лорел. Она была мне немного велика, но это все равно лучше, чем ходить в окровавленном платье. Адам и Бенджамин практически сразу же заперлись в кабинете.

Прошло несколько часов, я не знала, что делать, и отправилась в комнату, где разместили Серену. Медики сказали, что пуля прошла навылет и ничего критичного не произошло. Девушка однозначно будет жить. Как можно тише я открыла дверь и увидела, что Тони сидит на стуле у постели Серены и смотрит на нее.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

Тони даже не переоделся, так и остался в черном костюме. Кровь, которой он замарался, уже засохла и блестела.

– Сижу, – без эмоций ответил он.

Я немного помялась на пороге, но все же вошла в комнату, тихо прикрыла дверь, взяла еще один стул и поставила его по другую сторону кровати. Села и посмотрела на бледное лицо Серены. Минуты утекали сквозь пальцы, тишина давила на нервы. Я сидела в одной комнате с существом, которое хотело убить меня и едва не преуспело. Мне вообще казалось, что поведение Тони – это какой-то трюк. Что он забыл в комнате Серены? Они знакомы чуть больше суток.

– Зачем ты это сделал? – спросила я, прожигая его взглядом. – Почему спас ее? Это какой-то трюк для отца?

Он секунду поразмышлял, пожал плечами и сказал:

– Не знаю, она такая слабая.

– Она не слабая.

– Слабая. Как только мы вышли из вертолета, она вцепилась в мою руку и так и не отпустила ни разу. Словно… доверяла мне? А потом, после взрыва, я увидел, как она упала и не шевелилась. Такая хрупкая, беззащитная. И я почему-то вернулся за ней. – Тони перевел взгляд с девушки на меня, и я увидела полнейшую растерянность в его глазах.

– Я не слабая, – прошептала Серена и открыла глаза. – У меня вообще-то есть разряд в спорте.

– Какой? – спросила я и улыбнулась.

Ну уж если Серена начала говорить, значит, все точно будет в порядке.

– В шахматах, – ответила она с тихим смешком и снова заснула.

В комнату вошел Адам. Он перевел взгляд с меня на Тони, и его глаза сузились.

– Ты в порядке? – спросил Адам у меня.

Я кивнула, и он посмотрел на Серену:

– Как она?

– Нормально, – ответила я и сама поверила в это.

– Идемте, Бенджамин ждет, – сказал Адам и в спешке покинул комнату.

Мы с Тони переглянулись, но я тут же отвела взгляд: мы не на одной стороне. Встали и отправились за Адамом. Но стоило мне переступить порог кабинета мэра, и я поняла: что-то случилось. Боже! Хватит уже. Мы же все сделали как надо.

Старший Аллен сидел за столом и смотрел в монитор открытого ноутбука. Он дождался, когда Тони тоже войдет, поднял взгляд от экрана и тяжело посмотрел на нас. Ничего хорошего его лицо не сулило. Бенджамин развернул ноутбук экраном к нам и включил видео. На видео был Тобиас, его полный печали вид заставил меня опуститься на ближайший стул, Тони сделал то же самое. Тем временем старик начал вещать:

– Уважаемые моры, случилось ужасное. – Тобиас выдержал театральную паузу и продолжил: – Сегодня были мои похороны. Мне и остальным старейшинам Совета пришлось сфабриковать мою смерть, чтобы выявить врага. Предателя, который десятками лет жил с нами бок о бок. И теперь мы знаем, кто это. – На экране в правом верхнем углу появилось фото Бенджамина. – Я сообщаю вам эту новость с глубочайшей скорбью. Бенджамин Аллен, его сын Тони, побочный Адам Уокер и две человеческие женщины напали сегодня на Совет и уничтожили его. – На экране сменилась картинка, появилось видео взорванного замка. – Они решили, что таким образом вычеркнут нас из истории. Но этому не бывать! Я, как единственный выживший из Совета, призываю вас отомстить за смерть и надругательство над нашим видом. Моры, я считаю, пора нам выйти из тени и занять свое место в этом мире. Люди не должны командовать нами, отныне мы берем все в свои руки. Я прошу каждого из вас встать рядом со мной в этой войне и вернуть место, принадлежащее нам по праву. Совет был согласен со мной, но их больше с нами нет. И первое, что мы сделаем, – уничтожим тех, кто посягнул на святая святых.

На экране под траурную музыку сменялись фото, словно нас уже поймали и наказали. По экрану трижды проплыли лица Бенджамина, Тони, Адама, Серены и мое. А Тобиас тем временем продолжал:

– Мы должны наказать каждого из них. Те, кого вы видите на экране, являются врагами Новой империи моров. И да будет провозглашен первый император этой республики. Моры, призываю вас, возьмите то, что наше по праву!

Бенджамин захлопнул ноутбук и сказал:

– Это видео показали по всем местным и федеральным каналам, также оно разошлось по интернету. Теперь все будут жаждать нашей смерти. Мы развязали войну, которой хотели избежать. И отныне мы враги как для людей, так и для моров.

Рейчел

Я никогда не предполагала, что стану свидетелем конца света. И тем более не думала, что послужу причиной этому. Но это произошло. Как сказал в тот день Бенджамин: «Ублюдок жив, и он обвел нас вокруг пальца».

После того как видео с обращением Тобиаса попало в сеть и на ТВ, люди не восприняли его всерьез и первые сутки все было более-менее спокойно, но с рассветом следующего дня… начался ад. По данным, которые транслировали по телевидению, моры один за другим захватывали стратегически важные объекты: центральные больницы больших городов, административные центры, заводы и производства. И то, что в будущем поможет им определить исход войны, – авиационные базы и аэродромы, военно-морские базы, порты, склады ядерного оружия.

Через пару дней с помощью захваченного вооружения и своих нечеловеческих сил моры взялись за верхушки власти по всему миру. Это было ужасно. Тех, кто не желал сдаваться и становиться рабом, они просто убивали. Но тех, кто решил капитулировать, ожидала судьба гораздо более страшная…

Через неделю люди, опомнившись, попытались дать отпор, но оказалось уже поздно: власть моров распространилась слишком далеко. Те, кто мог, спасались бегством, остальных заклеймили как скот и отправили на так называемые фермы. Да и мест для побега становилось все меньше. Наша планета отныне нам не принадлежала, наш дом превратился в поле боя. Наверное, все мы думали об одном: лежать нам на этом поле, устремив безжизненные взгляды вверх.

Всего за месяц моры оккупировали большие города, через полтора стали покидать их, сметая на своем пути все, что им попадалось: маленькие города, деревушки, ранчо и даже захудалые никому не нужные хосписы, дома престарелых и детские дома. Им было неважно, кто перед ними находился: взрослый с автоматом в руках или ребенок с палкой. Они или убивали, или забирали с собой, без вариантов.

Они ждали захвата Земли всю свою жизнь и, сорвавшись с цепи, уже не могли остановиться. Я никогда не думала, что планету можно уничтожить за столь короткий срок. С каждым днем люди теряли преимущество, а моры поднимались все выше в пищевой цепи. Раньше я постоянно сожалела о том, что моя жизнь перестала быть прежней, но сейчас я хотела бы вернуться обратно. Пусть от моей жизни ничего не осталось бы, но мир продолжил бы существовать. Миллиарды людей не заслужили, чтобы все потерять за какой-то вшивый месяц.

Через два месяца оставшиеся на свободе люди начали объединяться в отряды. Они пытались отвоевывать небольшие поселения и иногда, очень редко, даже освобождали пленных, но в основном из таких походов никто не возвращался.

Из-за таких вот повстанцев через три месяца моры обнесли захваченные города стенами, которые не под силу было преодолеть обычному человеку. Они не стали возводить какие-то невообразимо высокие или особо прочные препятствия, вовсе нет. Города теперь окружала сетка из колючей проволоки, по которой бежал не ток, а энергия моров. По периметру несли стражу постовые из линии чистой крови, которая обладала даром контролировать стихию воздуха. Если бы неугодный подошел к этому забору, его просто разорвало бы на части их силой. Бенджамин говорил, что теперь это возможно, так как у моров под рукой появился огромный запас энергии в виде людей, которых собрали на фермах. По сути, они представляли собой тюрьмы, куда заключили людей, решивших сдаться. Эти фермы, защищенные дополнительными энергетическими барьерами, располагались только в больших городах. Те, кто в них попадал, становились безвольными рабами Новой империи.

Со временем почти повсеместно пропало телевещание и сотовая связь, исчез транспорт. Все это сохранилось только в мегаполисах, которыми единолично управляли моры. В маленьких же городах – сплошь и рядом пустынные улицы, разбитые витрины магазинов, брошенные машины, дома и тишина. Абсолютная тишина, изредка слышны лишь завывания одинокого ветра.

И всем этим хаосом правил Тобиас. Он провозгласил себя императором Новой империи моров, которая раскинулась по всему миру. Точнее, по его остаткам. Бо́льшая часть вооружения, в том числе и ядерного, находилась теперь в руках моров, и некоторые страны и даже целые участки суши просто стерли с лица земли в наказание за непокорность.

Прошло уже полгода. А мы до сих пор были живы и скрывались. Я не понимала, как нам это удавалось. Ведь Тобиас знал будущее, он видел то, о чем мы даже не могли догадываться. А как можно сражаться с тем, кто знает все наперед? Никак, но мы пока не сдались.

Я знала, все знали, благодаря кому наши сердца еще бьются. Бенджамин долгие столетия собирал вокруг себя верных моров, и только благодаря ему мы до сих пор живы. За наши головы назначена награда, и это не деньги, нет. Они перестали править этим миром. Если нас поймает мор, то он и его семья будут приближены к Тобиасу до конца своих дней, если же это будет человек, то ему и его семье даруют свободу. Беспрецедентная награда. И теперь, когда моры захватили практически весь мир, главными мишенями стали мы. Та самая пятерка, из-за которой и случился весь этот кошмар.

Адам

Все полетело к чертям в тот день, когда мы взорвали замок. Старик ждал долгие годы, возможно, даже столетия, чтобы захватить власть. Абсолютную, безграничную власть во всем мире.

После того как видео с обращением Тобиаса облетело всю Землю, мы в срочном порядке собрали все необходимое и покинули особняк. Слишком уж многие знали, где обитает Бенджамин Аллен. В двадцати километрах от города Бенджамин когда-то приобрел старый склад, но со временем его практически растащили, и остались какие-то руины и бетон. Но Бенджамин уверенно вел нас туда: как выяснилось, под складом он давно оборудовал огромный бункер. Наверное, чем длиннее твой жизненный путь, тем более предусмотрительным ты становишься. Когда мы прибыли в бункер, нас было всего сорок. Два человека – Рейчел и Серена, тридцать четыре мора – приближенные Бенджамина, плюс сам теперь уже бывший мэр, Тони, Лорел и один побочный, то есть я. Вот такая компания. Кроме нашей объявленной в розыск пятерки, там находились только те, кому Бенджамин всецело доверял. Его уверенность в них меня удивляла. После того как нас провел Тобиас, я не думал, что мы вообще можем на кого-то полагаться. Теперь же я и Бенджамин стали сотрудничать открыто и без недомолвок.

Я и Рейчел не пробыли в бункере и часа. Бенджамин дал добро на то, чтобы мы забрали ее брата и Шерри. Через пару дней к нам присоединились еще две семьи моров, которые по каким-то причинам решили не вставать на сторону Тобиаса. Еще через пару дней Бенджамин собрал всех в огромной комнате, именуемой штабом, и сообщил, что нам понадобится любая помощь, и неважно, будут это люди, моры или побочные.

Странным образом в нашу компанию затесался еще и Джон. Да, тот самый рыцарь Джон, который пытался спасти Рейчел от меня.

Мы не искали его целенаправленно, это была чистая случайность, которой я совершенно не обрадовался. Забрав семью Рейчел, мы проезжали мимо ее старого дома, и она увидела знакомый старый пикап, тот самый, который увез ее из леса в ночь, с которой все началось. Она попросила остановить машину, подбежала к пикапу и обнаружила за рулем отца Джона. Сам рыцарь в тот момент искал ее в квартире. По словам Рейчел, он собирался увезти ее из города, пока была возможность. Вот так в нашу и без того не маленькую компанию попали Джон с отцом. И я ничего не имел против него, но обстоятельства заставляли меня часто отсутствовать. Когда мы останавливались в очередном убежище, – а из-за видений Тобиаса мы меняли их как перчатки, потому что не могли долго оставаться на одном месте – я, Тони и Лорел жили отдельно от всех. Наша связь с Тобиасом намного сильнее, и если он узнает, где мы, то будет в курсе и где находятся остальные. А так у нас оставался шанс попасться не всем сразу.

И в те самые моменты, когда я уходил, именно Джон оставался рядом с Рейчел. Он защищал ее и оберегал. Это хорошо, но… Всегда есть но, которое портит всю картину.

Сейчас мы в который уже раз покинули очередное убежище. Как всегда, разделились на небольшие группы и передвигались разными маршрутами. В нашей команде было всего восемь человек: я, Рейчел, Джереми, Джон и четверо моров из охраны Бенджамина. Мы не отходили далеко от нашего города, ведь, по логике, лучше прятаться у всех на виду.

Фонари по ночам теперь не горели, город словно умер. Быстрыми, тихими перебежками наша компания передвигалась между пустынными зданиями. Я остановился у столба и заметил очередную листовку с нашими фото.

Так как телевидения больше не было, моры расклеили наши фото даже на захудалых улочках брошенных городов. Рейчел всегда с ненавистью срывала их, словно это нам как-то могло помочь. Я перестал объяснять ей, что это бессмысленно, ведь каждая шавка знала наши лица лучше, чем физиономии своих родственников. Не поможет даже то, что Рейчел обрезала волосы и покрасила их в черный цвет. Она – по-прежнему она. И только глупец не распознает девушку с листовки в лице Рейчел.

Передвигаясь по разрушенному городу, я постоянно озирался по сторонам. И только убедившись, что в округе никого нет, знаком показывал остальным следовать за мной. Мы двигались по окраине, на выезде нас ожидали две машины с ключами под задним колесом. Очередная помощь должников Бенджамина. Сколько нам еще прятаться? Чего выжидает Тобиас? Я старался не думать об этом, не отвлекаться, когда нужно быть начеку. За каждым поворотом нас могла подстерегать опасность. Тоненькой змейкой мы ползли в нужном направлении. Домов становилось все меньше. Всего километр – и мы будем у машин.

Звук мотора заставил меня остановиться и дать знак остальным замереть на месте. Я почувствовал, как энергия моров наполняет воздух, а это означало, что они тоже чувствовали меня.

Я обернулся, нашел глазами Джона и кивнул ему. Он знал, что нужно делать. Моры и побочные чувствовали людей, только когда те испытывали сильнейшие эмоции, но сейчас все перекрывала моя энергия. Я наблюдал, как Джон подошел к Рейчел, слишком близко подошел, и начал что-то говорить. Она отрицательно покачала головой и бросила на меня серьезный взгляд. Я кивнул ей, Рейчел одними губами сказала «нет». Мы должны были разделиться и делали это уже не один раз, но Рейчел всегда противилась. Да я и сам не испытывал особого восторга от того, что она останется с Джоном, а не со мной. Но кто еще присмотрит за ней так, словно она самый важный человек на свете? Только тот, кто в нее влюблен. Поэтому Джон был лучшим вариантом за пределами защитных бункеров.

Джон не сдавался и указал Рейчел на ее брата. Джереми стоял ближе ко мне и не понимал, что происходит. Но как только Рейчел и Джон подошли к нему и объяснили ситуацию, он кивнул в знак согласия. Джереми – один из рычагов давления на Рейчел, поэтому я постоянно таскаю его с нами, когда мы перебираемся из одного места в другое. За брата Рейчел переживала куда больше, чем за себя.

И вот теперь я наблюдал за тем, как трое людей уходят в противоположном направлении. Так было нужно. Они просто обойдут квартал и направятся к машинам с другой стороны. Рейчел обернулась и бросила на меня взгляд. Я отвернулся. Это не прощание, черт возьми! Через двадцать минут мы увидимся.

Я показал знак морам из моей команды, и мы перешли дорогу. Бесшумно вошли в темное здание бывшего торгового комплекса, рассредоточились по первому этажу и стали ждать. Я сел на корточки за невысокую стойку, перепроверил оружие и, убедившись, что все в порядке, посмотрел на входную дверь, через которую мы пробрались ранее. Энергия моров приближалась, как и звук машины. Автомобиль был один, а значит, дел тут на две минуты. Звук остановился напротив входа в комплекс, машину они не заглушили. Отлично. На автомобиле мы быстрее доберемся до нужного места. Свет фонарика рассек темноту сквозь уцелевшее стекло витрины. Я пригнулся еще ниже и обвел взглядом каждого из моей компании. Они ожидали команды.

Входная дверь открылась, я услышал звук шагов. Их было двое. По крайней мере вошли только двое. Сколько осталось за пределами здания, я не знал.

– Так-так-так. И кто это у нас тут прячется? – долетел до меня высокий женский голос. Она говорила нараспев, словно общалась с детьми. – Ну и ладно, можете молчать, я вас все равно найду.

– Сандра, не глупи, а если они вооружены? – Громкий шепот мужчины.

– Да плевать. Мы тоже вооружены, – самодовольно ответила Сандра.

Они постепенно продвигались в мою сторону, но я ждал. Хотел сперва выяснить, сколько их. Водитель, я думаю, остался в машине. Двое здесь. Но я чувствовал больше энергии. Я ждал. Шаги раздавались все ближе ко мне. Остановились. Снова пошли. Опять остановились. У мужчины была более тяжелая поступь, и он сейчас двигался в другую сторону, ко мне же приближалась Сандра. Она остановилась у стойки, за которой сидел я.

– Ну же, детки, я знаю, что вы здесь, – сказала она.

Шаг. Второй. Я увидел ее ноги, Сандра стояла возле меня. Я бесшумно вытянулся в полный рост, оказался за спиной девушки и зажал ей рот. Мгновение, и я уже тащил ее за стойку, одновременно перехватив руку, в которой она держала пистолет. Когда я опустил Сандру на пол перед собой, тут же услышал:

– Сандра? Кажется, я что-то слышал.

Судя по всему, ее напарник – идиот, отлично.

Я зажал ей рот и нос ладонью одной руки, второй с силой сдавил ее кисть, заставив отпустить пистолет. Она задыхалась. Хорошо. Я вытащил пистолет из ослабевших пальцев и тихо положил на пол рядом с собой. Сандра брыкалась, но кислорода становилось меньше, и она стала обмякать в моих руках. Ну уж нет, детка, мне нужна информация.

– Сколько вас? – прошептал я ей на ухо.

Я отнял руку от ее лица, и Сандра судорожно попыталась вдохнуть. В этот момент кто-то выстрелил, что-то повалилось на пол.

Девушка прохрипела:

– Ах ты, побочная мразь, да как ты смел ко мне притронуться?

Я до хруста вывернул ее руку, снова заткнул ей рот и спросил:

– Сколько вас?

Вместо ответа она начала собирать энергию вокруг себя. Я не знал, какие именно у нее способности, но и не горел желанием, чтобы меня взорвали или задушили, поэтому спросил у нее в последний раз:

– Сколько вас?

– Слишком много. – Она задыхалась, но нашла в себе силы рассмеяться. – Но главное – не сколько нас, а где мы. Ты думаешь, твои дружки спасутся? Смогут убежать от Империи?

Черт! Рейчел! Сандра засмеялась громче, я быстрым движением повернул ее голову до характерного хруста и отпихнул от себя бесполезное тело. Поднялся на ноги, и в этот самый момент машина, что привезла Сандру и ее друга, взвизгнув шинами, уехала от торгового центра. В промелькнувшем свете фар я увидел тело напарника Сандры, пуля попала ему четко между глазами. Я достал пистолет и так же выстрелил в голову девушки. Чувство вины? Нет, я его не испытывал. Либо я, либо они. Я убрал пистолет и побежал в сторону выхода.

– За мной, – скомандовал я, и моры безоговорочно выполнили приказ.

В спешке покинув здание, я успел заметить красные габаритные огни машины, которая уезжала в том же направлении, куда ушли Рейчел, Джереми и Джон. Я побежал следом, но мощная взрывная волна откинула меня назад. Нет! Перед глазами замигало. Я поднялся на ноги, понял, что пистолет куда-то отлетел. Поднес руку к лицу, что-то теплое бежало по виску. Кровь. Меня шатало из стороны в сторону, в ушах до сих пор звенело. Но я шел. Шел туда, откуда прогремел взрыв. Один из охраны Бенджамина попытался помочь мне, но я отпихнул его руку и приказал:

– Найди их.

Не знаю, сказал ли мор что-то в ответ. В голове у меня стоял сплошной гул. Зрение постепенно возвращалось в норму, и я увидел, как мор побежал вперед, повернул за здание. Остальные двое следовали за ним. На секунду я прикрыл глаза, постарался сфокусироваться на задаче, а не на эмоциях. Собрался с силами и пошел дальше. Но стоило мне дойти до середины улицы – места взрыва, я понял: Рейчел здесь нет. И Джона тоже. Джереми лежал вдалеке на земле и не двигался. Я подошел к нему и проверил пульс. Жив. Я слегка пошлепал его по щекам, и он открыл глаза.

– Где она? – спросил я.

Но глаза парня снова закрылись, он потерял сознание. Я осмотрел его тело: видимых повреждений не было. Его просто оглушило.

– Сэр, их нет. Но есть следы протектора. Свежие следы… думаю, их забрали, – отчитывался мор, а я чувствовал, как во мне поднимается волна невиданной ранее злости.

Мы обыскали каждое чертово здание в округе, но следов Рейчел и Джона не обнаружили. Их действительно забрали. И я даже примерно не знал куда.

Рейчел

Боже, как же у меня болела шея. Меня что, били дубиной или обливали кипятком? Не открывая глаз, я протянула руку и потрогала место, которое приносило наибольший дискомфорт.

Черт!

Я распахнула глаза и села. Я находилась в коробке. В огромной бетонной коробке. Кроме шеи, болел подбородок, содранная кожа саднила. Осмотревшись по сторонам, я поняла, что здесь нет ничего, только огромная лампа под потолком и металлическая решетчатая дверь в одной из стен. Вокруг копошилось множество людей. Джон, Джереми? Где они? Хотела бы я, чтобы кто-то из них оказался здесь? Лучше думать, что у них есть шанс.

Каждый раз, когда мне приходилось куда-то уходить без Адама, я чувствовала, что случится что-то плохое. Каждый проклятый раз я крутила в голове мысль, что больше его не увижу. Что кто-то из нас погибнет или пропадет без вести. Сейчас люди не подают в розыск: если человек не вернулся домой в течение недели, значит, он или умер, или стал рабом на ферме. Каждый раз мое нутро противилось, я не хотела разделяться с Адамом. И не надо было. Как показывала практика, нужно прислушиваться к своему внутреннему голосу, а не затыкать его, как назойливого собеседника.

Я вглядывалась в лица людей, что окружали меня. Кто-то лежал на полу – то ли без сознания, то ли спал. Кто-то ходил из стороны в сторону, некоторые забились по углам и, сжавшись в комочек, тихо молились. Что это вообще за место? Кажется, интуитивно я уже знала ответ, но старалась не произносить его вслух, ведь это сразу стало бы реальностью, а не моими домыслами.

Я нервничала, чувствовала, как каждая частичка тела напрягалась от непонимания происходящего. Я встала и начала рассматривать лица тех, кого не разглядела в первый раз. Не знаю, чего я больше хотела, найти знакомые лица или же убедиться, что их здесь нет.

Я медленно перемещалась вдоль стены, вглядываясь не только в мужчин, но и в женщин, но никого не узнавала. Когда я уже смирилась и решила, что оказалась в этом месте совершенно одна, взгляд уперся в неподвижно лежащее у противоположной стены тело. Очертания казались мне знакомыми, но я не видела лица. Я направилась к мужчине, расталкивая всех на своем пути. Я не знала, какие чувства испытывала, но я должна была увидеть лицо. Когда до лежащего оставалось не больше пары метров, я уже знала, что это Джон.

Я опустилась на корточки рядом с ним и слегка потрясла его за руку:

– Джон. Вставай.

Он поморщился и так же, как и я ранее, схватился рукой за шею. Когда нас схватили, то что-то вкололи, и я физически ощущала, как эта дрянь продолжала циркулировать в моей крови.

– Джон, ну же, – взмолилась я и толкнула его еще раз.

Он не приходил в себя. Я встала и еще раз обошла помещение в поисках Джереми, вглядываясь в лицо каждого несчастного, но брата здесь точно не было. Вернувшись к Джону, я снова опустилась на корточки и помогла ему сесть. Пока он протирал глаза и пытался проморгаться, я села рядом и притянула колени к груди. Джереми здесь нет. Значит, он мертв? Когда мы убегали от моров, он бежал последним. Машина вырулила на дорогу, и какой-то мор с помощью своей энергии произвел взрыв. Нас откинуло взрывной волной, но самый большой урон получил Джереми. Я видела, как он лежал без движения. Заботливая сестра хотела вернуться за Джереми, поднять его, потащить на себе, но испуганная сестра побежала так, что только пятки сверкали. Моры на машине не спрашивали у нас, хотим ли мы сдаться. Я и Джон просто бежали. В тот момент я молилась лишь об одном, чтобы Джереми остался жив. Мы уводили напавших, выиграв ему время подняться и скрыться в противоположном направлении. Но сделал ли он это?

Я пыталась сбежать, несмотря на то что мой брат остался лежать там. Это съедало меня изнутри. Как я могла так поступить? Оставить его. Я сделала пару шагов в его сторону, попыталась. Но Джон остановил меня, сказал, что мы вернемся за ним позже, и потащил прочь. Даже это не помогало не чувствовать себя последней дрянью, которая в критической ситуации выбрала себя, а не брата. Возможно, виной всему банальный страх, или я просто не ожидала, что передо мной когда-нибудь встанет такой выбор. В фильмах и книгах все просто: хорошие люди всегда выбирают другого, жертвуя собой, но в жизни все не так. В жизни все намного сложнее…

И я побежала, Джон взял меня за руку, мы нырнули в проулок, но не успели преодолеть и десяти метров, как нам в шеи прилетели дротики. С чем они были, я не знала, но в ту же секунду, когда я почувствовала боль, мои ноги отказались двигаться, и я кубарем полетела вперед, лицом пробороздила землю, но даже не ощутила удара. Я больше ничего не чувствовала, вплоть до момента пробуждения в этом помещении.

– Где мы? – спросил Джон.

– Возможно, это ферма, – ответила я и мысленно дала себе подзатыльник. Я ведь не хотела говорить это вслух.

– Не думаю, – произнес Джон и снова потер шею.

До этого момента я наблюдала за копошением других пленных, но сейчас перевела взгляд на Джона. Он казался таким же растерянным, как и я. Это не помогло успокоиться, более того, я подумала, что хотела бы видеть на его месте Адама. Дело не в том, что я желала ему попасть в подобное место, вовсе нет, но с ним я бы чувствовала себя намного спокойнее. Я была бы уверена, что мой Киллер вытащит меня из любого дерьма. А сейчас я даже не знала, жив он или нет. Что-то темное и склизкое разрасталось в груди. Это был страх, определенно он.

Разглядывая своего единственного союзника, я сказала:

– Тогда это плохо.

– Почему? – тут же спросил он и повернулся ко мне.

Я смотрела в его карие глаза и опять мечтала увидеть вместо них голубые. Холодные и колючие. Я постаралась отогнать от себя эти мысли и сказала так, как на самом деле чувствовала:

– Значит, мы не знаем, для чего нас здесь заперли.

В этот момент открылась решетка-дверь, и в комнату вошел мор, высокий, статный, высокомерный блондин, – в общем, такой же, как и все остальные моры. От белизны его одежд у меня заболели глаза, но я упрямо не отводила взгляд. Мор был безоружен, держал руки за спиной и с безгранично величественным видом медленно шагал по бетонному полу. Он был здесь больше чем король или президент. Люди жались к стенам и старались не смотреть на вошедшего. Они производили настолько мало шума, что я слышала, как у Джона заурчало в животе. Кто этот мор? Куда мы попали? Что с нами будет?

Мор продолжал молча идти, он высокомерно разглядывал напуганных людей и наслаждался их страхом. Подпитывался им.

Его молчание не могло длиться вечно.

– Разве никто из вас не хочет быть свободным? – спросил он и улыбнулся.

Пленники неистово затрясли головами в отрицании. Я медленно скользила взглядом по лицам и нашла пару человек, которые, как и я, смотрели на мора с непониманием. Значит, мы с Джоном не одни здесь новенькие. У мора вырвался тихий издевательский смешок, он впитывал наш страх, словно губка. Он сделал еще пару шагов и остановился.

– Вы же знаете, если не будет добровольцев, я выберу сам. – Ответом ему была гробовая тишина. – Спрашиваю в последний раз, кто будет представлять меня? Забег скоро начнется, мне нужна всего лишь одна лошадка, и она обязана выиграть.

Все молчали. Кажется, я и сама начала ощущать страх окружающих меня лошадок. Заметив справа от себя испуганную девушку, я как можно тише наклонилась в ее сторону и спросила:

– Что за забег?

– Отвали, – огрызнулась она и тихо заплакала.

Вот черт. Так друзей я здесь точно не заведу.

Всхлипывания обратили на нее внимание мора. Он уперся в нее холодным взглядом, склонив голову, поднес два пальца к подбородку и хмыкнул. Потом он снова пришел в движение и, неторопливо добравшись до девушки, пихнул ее в бок белоснежным ботинком. Кажется, она стала еще меньше в размерах, а мор произнес:

– Думаю, ты.

– Нет, нет, – шептала несчастная.

На блеклых губах появилась еле уловимая улыбка, а голубые глаза загорелись триумфом. Он снова склонил голову набок и спокойно заговорил, морально добивая девушку:

– Раз добровольцев нет, то я выбираю тебя. Ты трусливая, и я уверен, что страх заставит тебя преодолеть финишную черту первой.

Мор поднял правую руку вверх, и в тишине щелчок пальцами прозвучал словно выстрел в голову. В то же мгновение в помещение вошли еще два мора. В отличие от первого, в руках они держали автоматы. Моры подошли и начали поднимать девушку на ноги, но она настолько сильно сжалась, что они просто вынесли ее на руках в позе эмбриона. Я провожала ее взглядом и корила себя. Я больше никогда ее не увижу, но крик ужаса, который эхом отражался от стен, навсегда останется со мной. Она кричала и кричала. Вопль постепенно удалялся, в итоге и вовсе затих.

Мор, надменно развернувшись на каблуках, покинул комнату, и за его спиной тут же захлопнулась дверь. Но люди так и остались сидеть, и через минуту я поняла причину гробовой тишины и полного онемения пленников. Дверь открылась снова, и вошел очередной высокомерный белый засранец. Он так же выбрал себе лошадку и ушел.

Так продолжалось двенадцать раз.

И с каждым разом я начинала бояться больше. Когда зашел последний мор, в помещении осталось всего двадцать два человека. Следовательно, рано или поздно мы с Джоном тоже станем лошадками, что бы это ни значило.

Когда последний мор и его жертва покинули помещение, люди зашевелились и начали расходиться друг от друга. Джон тоже встал и подал мне руку. Но я не приняла помощь и поднялась сама.

– Мы должны узнать, где мы и что вообще происходит, – напряженно произнес мой единственный друг во всем этом безумии и отошел от меня.

Я наблюдала за его бесполезными попытками расспросить людей. Он старался как мог, но они все как один склоняли головы и молчали. Замечательно. И виной этому хаосу являлась в том числе и я. Никогда не перестану себя корить за то, что мы развязали руки Тобиасу… И теперь посмотрите на людей. Они больше не люди, а загнанные в угол жертвы. Лошадки.

Я устала наблюдать за безрезультатными попытками Джона разговорить хоть кого-нибудь и, когда он пошел на второй круг, поднялась и отправилась к нему.

– Прекрати, они ничего не скажут. Слишком напуганы. Лучше вернуться на место и все как следует обдумать.

Джон поймал мою руку, я развернулась, а он медленно притянул меня к себе. Он так внимательно всматривался в мои глаза, что я захотела отвернуться, но не успела, а он заговорил:

– Я вытащу тебя отсюда, несмотря ни на что.

Все эти взгляды, касания. Я никогда особенно не любила, когда меня трогают. Объятия подруг и семьи не считаются. Я забрала ладонь, но не отступила.

– Не говори так, – попросила я.

Джон удивился, снова потянулся к моей руке, но я сделала шаг назад.

– Почему? – растерянно спросил он. – Я вытащу тебя.

– Потому что повторение этих слов не сделает их правдой, – сказала я. От его взгляда я чувствовала себя неуютно. Он часто смотрел на меня так, словно между нами что-то было. Но ничего нет. С моей стороны так точно. Я отвела от него взгляд и попросила: – И… прекрати делать это.

– Делать что?

В голове всплыл наш с ним разговор, который произошел месяц назад. Тогда Джон попытался меня поцеловать, но я увернулась и даже ударила его по лицу. Он начал переходить грань. Сперва это были просто разговоры ни о чем, дальше – незаметные касания, потом – его монологи о том, что, несмотря на мир, на то, каким он стал, Джон хочет семью. А я не хотела. Точнее, она у меня уже была. И каким бы милым и отзывчивым ни был Джон, он не входил в число людей, которые мне безгранично близки. Замечала я не только его намеки, но и взгляды Адама. Адам понимал, что Джон пытается добиться моего расположения, и ему это не нравилось, а я не хотела недопонимания.

Я твердо посмотрела на Джона и сказала:

– Джон, мы не будем вместе. Мне это не нужно.

– Но я не прошу тебя об этом, – совершенно серьезно сказал он.

– Не просишь, но делаешь очень прямые намеки. Я не дура, но мы только друзья. Понимаешь?

Он открыто улыбнулся, провел рукой по темным волосам и сказал:

– Я понял, что мы просто друзья… еще после той пощечины. И если бы на твоем месте сейчас был любой другой знакомый мне человек, я бы попытался спасти его так же, как и тебя. Не из-за каких-то там романтических чувств, а потому, что нас осталось слишком мало и, как говорит Бенджамин, важен каждый. И да, ты мне нравишься, я никогда этого не скрывал, но я не буду давить. Я просто подожду, когда ты сама поймешь, что человек и побочный не могут существовать как пара.

Вот теперь я чувствовала себя отвратно, словно напридумывала себе то, чего на самом деле не было. Да и плевать, сейчас главное выбраться. И не важно как.

К нам подошел мужчина в возрасте. И я как никогда была рада тому, что наш с Джоном разговор прервали.

Озираясь по сторонам, мужчина тихо проговорил:

– Я знаю, как вы можете выбраться.

Я смотрела на него с нескрываемым сомнением, мой внутренний параноик не дремал. После того как нас обманул Тобиас, я везде видела подвох. С чего вдруг этот мужчина с нами заговорил? И если знает, как отсюда сбежать, почему не сделал этого сам? Но тем не менее я спросила:

– Как?

– Вы должны стать лошадками.

Ха! Разбежался. У нас что, на лбу написано: «идиоты»?

Джон сделал шаг к мужчине, тем самым закрывая меня от его взгляда, и спросил:

– Что это вообще значит?

Мужчина переступил с ноги на ногу и бросил взгляд на дверь-решетку. Ничего нового он там не увидел, вновь посмотрел на Джона и пояснил:

– Так моры этого города развлекаются. У них до отказа забиты фермы, мы просто туда не помещаемся, поэтому они придумали своего рода полосу препятствий. Тем, кто побеждает, в качестве награды даруют свободу.

При слове свобода сердце споткнулось.

– Ты уверен? – с сомнением спросила я.

– Нет. Но они так говорят. Я бы попытался, но я здесь самый слабый. – Он поднял штанину, и я увидела металлический протез вместо ноги. – Мне точно не выиграть гонку, а вот вы можете попытаться. Понимаете, чем дольше вы здесь пробудете, тем хуже для вас. От постоянного страха все рано или поздно сходят с ума. Но вы недавно прибыли, вызовитесь добровольцами и попытайтесь выиграть.

Мы с Джоном обдумывали его слова. Я не знала, верить мужчине с протезом или нет. Он мог пытаться оградить от гонки себя, ведь тогда моры будут выбирать всего десять лошадок, а не двенадцать. Значит, его шанс на забег сократится.

А какая, собственно говоря, разница? Мы так или иначе уже мертвы, это вопрос времени.

– А что это за город? – спросил Джон.

– Мор-шесть, – тут же ответил мужчина.

– Что? – глухо переспросила я.

Наш собеседник печально покачал головой и пояснил:

– Они переименовали все города и каждый назвали Мор, а потом просто приписали цифру.

– Самовлюбленные ублюдки, – вырвалось у меня.

Я тут же закрыла рот и посмотрела на оставшихся людей. Те, кто слышал наш разговор, смотрели на меня как на самоубийцу. Ну да. Думаю, не стоило так выражаться в сторону своих тюремщиков.

– Да. А знаешь? – Мужчина резко замолчал и стал всматриваться в мое лицо. – У меня такое ощущение, что я видел тебя раньше.

Сердце замерло в груди. Нет, только этого нам не хватало. Если он узнает меня, то тут же сдаст и получит свободу. А я, наверное, в скором времени буду мертва. Но Джон пришел мне на помощь и сказал:

– Она снималась в рекламе, еще до того, как все случилось.

– А, ну да. Скорее всего. Хорошие были времена, не то что сейчас.

Лицо мужчины стало очень печальным, – кажется, он погрузился в воспоминания о былом.

Не попрощавшись с нами, он ушел в самый угол тюрьмы, сел там и стал разглядывать свои руки. Я выдохнула с облегчением и тихо поблагодарила Джона.

– Всегда пожалуйста. – Он снова взял меня за руку и потянул к стене, подальше от всех. – Они не знают, кто ты. И ты должна вести себя тихо и не привлекать внимания.

– Согласна.

– Вот и славно. Слушай меня: когда в следующий раз они придут выбирать, мы пойдем добровольцами и выиграем этот забег. Поняла?

Минуту я обдумывала ответ, понимая, что нам как минимум нужно выбраться из этой бетонной коробки. Уверена, за ее пределами у нас будет куда больше шансов на спасение. Я рылась в мыслях, как в пыльном шкафу, но ничего более логичного в голову не приходило. Сидеть здесь – не вариант. Ждать спасения? Кто будет нас спасать? Адам не знает, где мы; более того, мы и сами не знаем.

Все время, что я раздумывала, Джон выжидающе на меня смотрел, я повернулась к нему и ответила четко и без сомнений:

– Да.

Прошел месяц, а моры больше так и не приходили за лошадками, но периодически закидывали кого-то в нашу бетонную тюрьму. Раз в три дня нас выводили из заточения, проводили по узкому коридору в другую, но точно такую же комнату. Заставляли раздеваться догола и вставать в шеренгу по одному, а после мыли нас из шланга. Точнее, поливали водой. От охраны я услышала, что они это делают только для того, чтобы высокопоставленные моры при посещении не чувствовали вонь наших немытых тел: это, видите ли, оскорбляет их обоняние. Как предусмотрительно с их стороны. Также два раза в день через решетку нам закидывали еду, которая больше походила на помои, но мы с Джоном ели, закрыв глаза и заткнув нос. Нам нужны были силы на побег. Только эта мысль помогала мне не сойти с ума. Я уже так давно не видела солнца, снега. Иногда мне казалось, что я всю жизнь сидела в этом коробе и не знала другой жизни. Пару раз за месяц мне снился Адам, я держалась за эти сны как за спасительную соломинку.

Но самым мерзким местом оказался конечно же туалет. После пробуждения я не заметила, но в одном углу бетонной коробки была дыра диаметром с кружку, и туда мы должны были ходить по нужде. На глазах у десятков незнакомцев. Мне повезло, со мной был Джон, он прикрывал меня своей футболкой. И, как ни печально, я привыкла и к этому. Больше ничего не казалось мне мерзким или ужасным. Все стало обыденностью.

Спустя тридцать дней нашего пребывания здесь вновь открылась дверь-решетка, и, держа руки за спиной, вошел все тот же высокомерный мор, как и в прошлый раз в белоснежном одеянии. Он снова вызвал добровольцев… Я встала в полный рост и гордо подняла подбородок, но внутри у меня все сжалось в ком от страха и отчаяния, настолько огромный, что я могла подавиться им и рухнуть, так и не поучаствовав в забеге.

– А это неожиданно, – сказал блеклый и склонил голову набок. – Восьмой доброволец на моей памяти. Это было бы достойно уважения, не будь ты человеком. – Последнее слово он произнес с огромной долей презрения.

Плевала я, что он говорил или думал. Я больше не могла находиться в этом месте. Я сходила с ума.

Мор подошел ко мне вплотную и внимательно всмотрелся в мое лицо, а я пыталась думать о чем угодно, только не о моем главном страхе. Ведь я не знала, из какой он ветви, вдруг он прочитает мои мысли и поймет, кто я и что причитается за мою поимку. Неожиданно я поняла, что не так уж и сильно боюсь. Преобладающими эмоциями были ненависть и злоба.

– Да начнется игра, – сказал он и щелкнул пальцами.

Снова двое охранников зашли в помещение, но меня не пришлось тащить, я пошла сама под дулом двух автоматов, направленных мне в спину. Но как только я вышла из комнаты и свернула направо, мне на голову надели старый тряпочный мешок, насквозь провонявший сыростью и страхом моих предшественников.

Рейчел

Меня вели очень долго, мы несколько раз спускались и поднимались по ступеням. Поворачивали так много раз, что я сбилась со счета на седьмом повороте направо. Я слышала какофонию звуков – открывание и закрывание дверей, топот ног, разговоры моров и даже их смех, но видела только темноту, и лишь маленький просвет внизу мешка давал возможность разглядеть ноги, идущие по бетону, земле, доскам… на них-то мы и остановились.

– Не снимать мешок, – строго приказал охранник.

Так я и стояла, пока не услышала данную фразу еще одиннадцать раз. Значит, привели всех. Здесь ли Джон? Мне стало страшно. Без преувеличения я пребывала в ужасе, а что, если Джона здесь не было? Вдруг что-то пошло не так и у него не получилось пойти добровольцем? Вот черт! Не стоило мне идти первой, лучше бы я дождалась, когда возьмут его.

Мне казалось, что ноги не смогут бежать, а легкие – вырабатывать кислород. Но даже если Джона тут не окажется, я должна взять себя в руки. Я не могла позволить страху поглотить меня. Я не завишу ни от Джона, ни от кого бы то ни было.

Я сама по себе.

Я должна выиграть и выбраться отсюда.

Я сжала пальцы в кулаки, чтобы почувствовать хоть что-то, кроме парализующего страха. Ощутила, как отросшие ногти впиваются в ладони, и от этого стало немного легче. Еле уловимая боль давала понять: я до сих пор жива. Я прикрыла глаза и пыталась успокоить дыхание, нужно было посчитать до десяти. Поможет ли это? Вряд ли, но я попробую. Один… Два… Три… Четыре. Мой счет сбился от звонкого мужского голоса, он был настолько писклявый и громкий, что им можно было с легкостью пытать грешников в аду:

– Можете снять мешки!

Я тут же сорвала мешок, и яркий свет ослепил меня. Прикрыла глаза рукой, но быстро убрала ее от лица и стала осматриваться вокруг. Глаза болели от непривычного освещения. Я месяц не видела солнечного света, но наслаждаться им буду позже, когда выберусь отсюда.

Мы стояли на улице города. Под ногами лежал невысокий помост из досок. Скорее всего, когда-то эта улица была центральной. По обеим сторонам от дороги располагались магазины, банки, салоны красоты и так далее, но они больше не работали, все выглядело заброшенным и разграбленным. Снега было совсем немного, не больше пары сантиметров, но я видела, что на дороге образовался гололед. Из-за страха я не чувствовала холода, кровь настолько разогналась, что мне стало жарко.

Я бросила взгляд на людей, что находились на помосте, они все расположились по правую сторону от меня. Рядом со мной стояла девушка с черными волосами, дальше мужчина, потом два парня, мы с Джоном предполагали, что они братья. Они на днях пополнили наши ряды и постоянно держались вместе, о чем-то переговариваясь вполголоса. Также я часто ловила их взгляды, устремленные в нашу сторону. Они были крепкими и могли стать угрозой или помехой. Я бы могла быть точнее, но не совсем понимала, что мы должны будем тут сделать. В любом случае все, кто сильнее меня, опасны.

В самом конце линейки я увидела Джона и выдохнула с облегчением. Знакомое лицо среди этого мрака – как глоток воды для путника в пустыне. Я перевела все внимание на груду оружия перед нашими ногами: пистолеты, автоматы, всевозможные ножи и даже лук. Где они вообще его нашли? Бо́льшая часть оружия была в коричневых подтеках, не требовался особый ум, чтобы понять – это кровь наших предшественников. Писклявый голос мора разнесся по улице, и я перевела на него полный ненависти и злости взгляд.

– Итак, сегодня у нас состоится седьмой забег в честь восхождения Новой империи. Таким образом мы отдаем дань уважения великому Тобиасу и его деяниям, направленным на наше превосходство над людьми. – Все моры, охрана и несколько зевак подняли правую руку вверх и, что-то бубня, провели ею по лицу. Что это? Молитва? – И теперь, когда мы свободны в своих действиях и поступках, я прошу вас поприветствовать двенадцать счастливчиков, которые попытаются выиграть забег.

Мор начал расхаживать перед нами из стороны в сторону. Теперь он обращался к нам, а не к своим сородичам.

– Вы являетесь лошадками двенадцати высокопоставленных моров нашего города. Они сделали ставку на вас… так что не подведите их. Перед вами лежит оружие, которое вы можете использовать только против себе подобных, если же решите рискнуть и напасть на кого-то из нас, то не сомневайтесь, ваша смерть будет долгой и о-о-очень болезненной. – Мор замолчал, указывая рукой вокруг себя. – Перед вами пустынная улица. Ваша задача – добраться до ее конца. Если вы сейчас внимательно посмотрите вдаль, то увидите, что там стоит металлическая арка. Преодолеете ее, и вашей жизни ничего не будет угрожать. Но это не просто забег, это соревнование. Поэтому на вашем пути расставлены ловушки. Они очень коварны и опасны. В прямом смысле слова вы можете потерять голову от наших изобретений. По дороге бежать нельзя. – Мор указал рукой на толстые белые линии, что были нарисованы прямо на асфальте. – За линию не заступать, это автоматическое поражение. На другие улицы выходить запрещено. Движение только сквозь здания по обеим сторонам этой дороги. Вот и все. Я буду знать о каждом вашем шаге. Здесь повсюду висят камеры видеонаблюдения, и не имеет значения, что я вас не услышу: я буду видеть все по вашим испуганным глазам. Если вы попытаетесь сбежать или уклониться от маршрута, то умрете. Ах да, я забыл, всего лишь трое первых получат свободу, остальные, к сожалению, покинут этот мир. – Мор сделал два шага назад, кивнул охранникам, которые находились позади каждого из нас, и прокричал: – Вперед!

Удар сердца, еще один… я сорвалась с места и сбежала с помоста, плюнув на оружие. Обернулась всего на мгновение, мне нужно было дождаться Джона, а дальше мы бы действовали вместе, как и планировали. Остальные лошадки сражались за оружие. А обернулась я именно в тот момент, когда брюнетка среднего телосложения с испуганным взглядом доставала нож из живота мужчины. Твою мать! Они действительно готовы убивать ради своего спасения. И все это только для развлечения белесых ублюдков. «Рейчел, беги!» – закричала я себе мысленно и прибавила шаг. Я увидела, как Джон оттолкнул эту самую девушку и побежал в мою сторону. Передо мной выросло банковское здание, не думая, я перелезла через разбитое ранее окно, спрыгнула на пол и оказалась в просторном помещении, но что-то остановило меня, не позволило идти дальше. Интуиция? Страх?

Джон оказался рядом и слегка подтолкнул меня вперед, но я стояла на месте и внимательно смотрела по сторонам. Все не могло быть так просто. Ублюдки хотели зрелища.

– Рейчел, беги! – закричал он.

– Они сказали про ловушки. Здесь все слишком идеально, – на удивление спокойно отозвалась я, хотя в груди горело, а ноги так и рвались вперед.

Я начала медленно передвигаться вдоль стены. Хруст стекла привлек мое внимание, и я обернулась в сторону окна, через которое мы оказались здесь. Та же самая девушка, что доставала нож из мужчины, перелезла через окно. Она, не раздумывая, бросилась вперед и в самом центре комнаты наткнулась на растяжку, которую я увидела за секунду до этого. Словно в замедленной съемке я наблюдала, как луч солнца упал на тонкую леску, а в следующее мгновение нога девушки задела ее и разорвала, запустив невидимый механизм в действие. Тут же открылась дверь, к которой она так стремилась, и оттуда вылетело несколько стрел. Они мчались с такой скоростью, что сбили девушку, словно поезд. Тело оторвалось от пола и с тяжелым стуком упало назад. Нож вылетел из ее ослабевшей ладони, а изо рта с предсмертными хрипами начала вытекать кровь. Боже! Она даже закричать не успела. Меня затрясло: если бы не интуиция, то сейчас на месте девушки лежала бы я.

Я хотела жить. Пусть и в этом сумасшедшем мире, но я не готова была умереть здесь. Просто не готова.

– Черт, – слишком спокойно сказал Джон и подошел к брюнетке, я же просто смотрела на нее.

Она больше не дышала, вокруг тела растекалась огромная алая лужа, которая росла так быстро, что уже достигла моих ботинок. Меня парализовало от увиденного. Если такая ловушка в первом же здании, то что нас ожидает дальше?

Джон оказался возле меня и вложил в руку нож, и только сейчас я заметила, что он добыл пистолет. Видимо, успел выхватить из груды оружия, что лежала на помосте.

– Там всего три патрона, так что на многое не рассчитываем, – сказал он и сделал шаг в сторону двери в следующую комнату.

– Хорошо, – запоздало ответила я и отступила на метр от лужи крови, но она продолжала преследовать меня.

Напарник обернулся и позвал меня:

– Идем.

Дальше мы продвигались так же медленно, теперь я везде искала подвох. Всматривалась в каждый угол, оглядывала стены, пол, потолок. Было много засохшей крови. Мы оказались в следующей комнате, здесь раньше сидели сотрудники. Столы и стулья были перевернуты, а стена напротив вообще отсутствовала и открывала вид на следующее здание. Я обернулась и заметила, что за нами идут двое парней, те самые, которых мы считали братьями. Тот, что постарше, тоже держал пистолет, второй оказался безоружен. Вот и наши первые противники.

– Джон, – тихо, но напряженно позвала я.

Он тут же обернулся и направил пистолет на одного из них, но парни примирительно подняли руки вверх.

– Эй, мужик, ты чего? – спросил тот, у которого была пушка. – Мы на одной стороне, доберемся до конца, а там за аркой уже выезд из города.

Мы с Джоном быстро переглянулись, и он спросил:

– Откуда знаешь?

Парень тяжело сглотнул и ответил:

– Мы здесь прожили всю свою жизнь.

– Нам не выйти, там в любом случае энергетический барьер, – сообщил им Джон.

Второй парень, более молодой, лет двадцать, не больше на вид, сделал осторожный шаг вперед и заговорил со знанием дела:

– Так и есть, поэтому мы и не должны тратить патроны на людей, а выпустить всю обойму в него. – Он замолчал и указал на место отсутствующей стены. – Выгляни и посмотри в сторону арки, там стоит вышка, на ней находится мор, который защищает периметр.

– Ты не можешь знать этого наверняка, – сказала я.

Взгляд молодого стал злым.

– Могу. Мы скрывались от них здесь больше полугода, а когда поняли, что армии и спасения не будет, то решили сбежать. Мы рассчитали все, но этот самый мор не дал нам уйти, и нас поймали четыре дня назад. Они ожидают, что мы будем биться между собой, но мы с братом предлагаем этого не делать.

Старший вступил в разговор:

– Мы видели все забеги, и поверьте, на финише не будет свободы.

– Что это значит? – спросила я и почувствовала, как испарина покрыла шею и спину. А чего мы ожидали? Я и сама не верила, что в конце забега нас ждет освобождение, но не могла сидеть на месте и ждать неизвестно чего.

– Эта гонка придумана только ради наших эмоций, – пояснил старший. – Благодаря этому забегу человек испытывает сильнейший страх, а после того как победители пересекают арку, они находятся в эйфории от победы и долгожданной свободы. Но это не более чем энергетический коктейль для моров, точнее – для победителей, чья лошадка прибудет первой, второй или третьей. Они заберут нашу жизненную силу, а тела выкинут за периметр. Они делают так раз за разом.

После этих слов наступила тишина. Каждый взвешивал шансы на успех. Естественно, нас не отпустят, даже если мы победим. Им плевать на человеческую жизнь. Для них мы – ничто.

Я бросила взгляд на противоположную сторону улицы. Сквозь выбитые окна увидела группу из пяти человек, и они уже обогнали нас, проходя сквозь здания на той стороне. Так, двое мертвы, там пятеро, нас четверо, где-то оставался еще один.

– Джон, нам пора, – сказала я.

Получила кивок в ответ. Напарник опустил пистолет и сказал братьям:

– Выберемся, и наши дороги разойдутся.

– Согласен, – ответил старший.

Младший утвердительно кивнул.

Я подошла к краю комнаты и посмотрела на стену, которая когда-то упала, словно картонный лист. Следом за банком располагался салон красоты. Дверь, что вела в него, была вся в подтеках крови. Я присмотрелась повнимательнее и увидела… фу. У самого входа валялись чьи-то пальцы.

Голос младшего заставил меня вздрогнуть.

– Через дверь не входите, там что-то наподобие гильотины, стоит ступить на порог, и огромное лезвие упадет вниз. Надо идти через окно.

– Ты первый, – сказал Джон и указал на парня, который был с оружием.

– Да без проблем, – ответил тот и пошел вперед.

И так мы змейкой перебирались из здания в здание. Первым шел старший брат, потом младший, следом я, и заключал нашу процессию Джон. Следуя указаниям братьев, мы беспрепятственно прошли бо2льшую часть пути. Нам действительно повезло, что они видели эту полосу смертельных препятствий десятки раз.

Сейчас мы пробирались сквозь жилые дома. С противоположной стороны дороги до нас долетел душераздирающий мужской крик. Старший бросил взгляд в том направлении.

– Они дошли до капканов. Это задержит их ненадолго, – обратился он к Джону. – Сколько у тебя патронов?

– Три.

– У меня два.

Мы пошли дальше. Оставался последний дом, после него мы могли побежать к арке, именно там заканчивалась белая линия, за которую нельзя было заходить. Какой больной придурок все это придумал? Кому в голову пришла идея со стрелами, капканами и гильотиной?

Мы подошли к входной двери, но братья остановились. Старший смерил нас с Джоном серьезным взглядом.

– Либо сейчас, либо никогда, – сказал он. – На вышке один мор. Встречают победителей еще двое. Остальные предпочитают смотреть на забег с помощью камер видеонаблюдения. Лучшего момента нам не найти. – Он уверенно посмотрел на Джона. – Ты стреляешь в того, что справа, я беру левого.

Джон кивнул, а старший из братьев продолжил:

– Дальше мы должны снять того, который на вышке. Как только барьер спадет, сразу же бежим в сторону леса. Там проходит железная дорога. Моры говорили, что сейчас они целыми поездами перевозят людей на свободные фермы. Наш единственный шанс не быть пойманными – добежать до поезда. До этого никто не сбегал, но я уверен, они сразу же отправят за нами машины, поэтому пешком нам далеко не уйти. Даже если мы спрячемся в лесу, они найдут нас по эмоциональному следу.

– Откуда ты знаешь, что поезд будет там, когда нам нужно? – спросила я, чувствуя, что от адреналина путаются мысли. Я словно наблюдала за нашим разговором со стороны, а не принимала в нем непосредственное участие.

– Я это знаю, потому что каждый раз после забега мы слышали звук поезда. Раз в месяц именно в этот день поезд проезжает Мор-шесть.

– Сколько у нас времени? – спросил Джон.

– Минут тридцать, не больше, – ответил младший.

Джон подошел к двери, которая отделяла нас от старта нашего личного забега. Он повернулся ко мне, я видела, насколько сильно он нервничал, я переживала не меньше, но обратной дороги не было.

Джон повторил слова старшего из братьев:

– Либо сейчас, либо никогда.

Он толкнул дверь и побежал в сторону арки, мы последовали за ним. Сердце билось в горле, я даже не ощутила холода, ноги несли меня вперед, а нервы дрожали.

Я увидела, что нас ожидают два мора, все, как и сказали братья. Огромная доза адреналина гнала меня вперед. Сердце так стучало, я боялась, что оно не выдержит моих эмоций и разорвется. Мы пробежали арку, я остановилась и обернулась. В нашу сторону шел человек. Я не сразу его узнала, а потом вскрикнула и заткнула рот ладонью.

Не может быть! О боже! Это же Винс.

Он был изможден, еле передвигал ноги. На его лице стояло клеймо в виде статуи с острова моров. Вот черт! Это точно был он. Как Винс оказался здесь?

Джон и старший из братьев подняли пистолеты и словно по команде выстрелили одновременно. Однако пули не достигли цели, а остановились в воздухе напротив лиц моров. Сердце ухнуло в пятки. Из-за ужаса я теряла связь с реальностью. Один из моров ехидно улыбнулся:

– Ай-ай-ай. Думаю, мне стоит представиться. Я Аугуст, и моя линия крови позволяет мне управлять воздухом. Например, я могу остановить пулю или же перекрыть вам кислород. – Говоря это, он прикрыл глаза, и пули бесполезными кусочками металла упали на землю.

Я почувствовала, как легкие сжались. Мне не хватало кислорода, словно кто-то выкрутил вентиль. Я осела на землю, нож выпал из рук, я схватилась за горло, как будто это могло мне помочь. Затуманенным взглядом я видела, что братья и Джон тоже повалились на тонкий настил снега и корчились от боли.

Мор продолжил что-то говорить, но я была не в состоянии понять его слов. Перед глазами возникло исхудалое лицо Винса. Это действительно он. Больше сомнений быть не могло.

– Рейч? Это ты? – с недоверием спросил он, и я не узнала его голоса.

Я не могла ответить. Мое тело забилось в судорогах, и я молила о том, чтобы это закончилось. Лишь бы эта пытка прекратилась. Я смутно различала фигуру Винса, который удалялся от меня. Он направился в сторону Аугуста и неожиданно бросился на него. В это же мгновение я сделала резкий шипящий вдох. Перед глазами прыгали тени, в ушах стоял гул, легкие ломило. Я попыталась подняться, но получилось не с первого раза.

– Ах ты, мерзкая шваль, да как ты посмел поднять на меня руку! – кричал Аугуст на Винса.

Мой бывший парень валялся на земле, прикрывая голову руками в защитном жесте.

Мор обратился ко второму сородичу:

– Отруби ему руки, чтобы он больше не смел меня трогать!

Вся эта заминка спасла нам жизнь.

Джон и старший брат вновь схватились за пистолеты. Второй мор достал из-за спины длинный острый меч. Нет! Не делай этого! Я понимала, что сейчас Винса убьют. Мор наклонился, одной рукой взял Винса за кисть и потянул ее в сторону. Я закричала и побежала к ним.

Шшхх. Взмах лезвия, и рука Винса отделилась от тела. Выстрел, второй, и оба мора упали на землю. Я не успела до него добраться. Упала на колени возле Винса и трясущимися руками попыталась зажать культю, но безрезультатно. Он потерял сознание, а кровь толчками била из раны.

Выстрел.

Джон промазал.

Он не попал в мора на вышке.

Барьер по-прежнему оставался закрыт.

Мы оказались в мышеловке.

Я плохо понимала, что происходило вокруг.

Приближающийся топот заставил меня оторвать взгляд от белого лица Винса. В нашу сторону бежал мужчина с другой стороны улицы. Я видела его на старте, он тоже был участником забега.

– Рейчел! Рейчел! – кричал Джон у самого уха и пытался поднять меня на ноги. Я ничего не понимала. За пять минут произошло слишком многое, и оно не умещалось у меня в голове. С сожалением я отпустила Винса и поднялась. – Беги с младшим. А мы со старшим полезем на вышку.

Он прокричал все это мне прямо в лицо, но я слышала его словно издалека. Еще раз бросила взгляд на Винса – тот был мертв. Грудная клетка больше не поднималась и не опадала. Мне снова не хватало воздуха, но уже от паники и непонимания происходящего.

– Беги! – заорал Джон и толкнул меня в сторону.

И я побежала. Бежала так быстро, что не чувствовала ни ног, ни рук. Ничего. Даже страх куда-то пропал. Я двигалась на автомате. Только в голове крутилось: я снова стала причиной смерти человека.

– Нам сюда, – крикнул младший, и мы пробежали сквозь заправку.

Я обернулась и увидела, как тело в белом одеянии падает с вышки, а трое людей быстро спускаются вниз. У них получилось. Барьер был открыт.

– Надо подождать, – сказала я и остановилась.

– Хорошо, – задыхаясь, согласился парень.

Мы наблюдали, как Джон, старший и какой-то мужчина бежали в нашу сторону. А дальше мы все вместе пересекли черту города и понеслись что было сил в сторону железной дороги. Я слышала, как стучат металлические колеса поезда. Минута, и он уже в поле зрения. Мы бежали, бежали, бежали! Оставалось немного. Совсем чуть-чуть.

Но мы не успевали…

Поезд унесся, оставив нас позади.

Мы забежали в лес и продолжили движение между деревьями. Это напомнило мне о том, с чего все вообще началось. Первый увиденный мною мор, лес, побег.

Тогда была глубокая ночь, сейчас – ясный день.

Жуткий темный лес в противовес редким деревьям.

И одинокая испуганная девушка вместо пяти человек, несущихся в неизвестность.

Сейчас мы спаслись, но надолго ли это?

Рейчел

Мы сбежали. Нам действительно удалось это сделать. За нами не пустили погоню, и это настораживало. Прошла уже неделя, а я до сих пор не могла не думать: что-то в нашем побеге было неправильное. Как они могли не послать за нами отряд, не вернуть обратно и не покарать за смерть моров? Не очень-то похоже на самовлюбленных ублюдков, которыми они, собственно говоря, и являются.

Мы снова находились на территории нашего родного города. Джон сказал, что мы должны вернуться сюда. Как оказалось, Адам дал ему четкие инструкции на случай, если что-то пойдет не так и мы разделимся. Наша задача состояла в том, чтобы вернуться в город и ждать его в разрушенной церкви, которая находилась на окраине. До того как прежний мир рухнул, я видела эту церковь несколько раз, но внутри никогда не была.

Адам сказал, что каждый четверг будет приходить сюда. Но так как мы вообще не подозревали, какой сейчас день недели, мы просто ждали. И каждый день я надеялась, что уже настал четверг. Как же я скучала по Адаму. Не хотелось этого признавать, но мне безумно сложно приходилось без моего Киллера. Ведь только он мог своим присутствием дать неподдельное ощущение, что все будет хорошо. Даже если мир катился к чертям, я верила ему. И буду верить до последнего, что он придет в эту церковь и заберет меня.

До места назначения мы добирались долгих три дня. И каждую минуту я ждала, что нас снова кто-то поймает. Но нам улыбнулась удача, и в первом же маленьком городе мы нашли исправную машину и проехали на ней бо́льшую часть пути.

Кстати, братья так и остались с нами. Несмотря на то что мы договорились о том, что дороги наши разойдутся, мы до сих пор вместе. Имя старшего Калеб, ему двадцать четыре года. Младшего зовут Кайл, ему девятнадцать. Внешне они очень похожи – темно-русые волосы, зеленые глаза и выдающийся рост. Они все семь месяцев жили в Мор-6, не уходили из-за матери, которая была сильно больна еще до того, как мир изменился. Но без нужных лекарств она угасала на глазах и через пять месяцев после создания Новой империи умерла в страшных муках. Но братья и тогда не покинули город, так как до последнего верили, что правительство, которого больше не существует, спасет их. Этого не произошло, а город полностью захватили моры, и братья решили бежать. Их поймали, бросили в нашу камеру. Ну а дальше – гонка, побег, и вот теперь мы здесь. Все вместе. Мужчина, который бежал с нами, ушел сразу же. Просто развернулся и побежал в противоположную от нас сторону. Больше мы его не видели. Надеюсь, он жив.

Я сидела на полу, привалившись спиной к одной из уцелевших скамеек, и смотрела на изображения святых. Как они могли позволить этому случиться? Ведь столько людей приходило в церковь и молилось о том, чтобы был мир во всем мире. Неужели эти мольбы так и остались неуслышанными?

За спиной с протяжным стоном открылась и закрылась входная дверь. Из-за того что я находилась на полу, меня не было видно со стороны входа, и это было моим единственным преимуществом. Не оборачиваясь, я протянула руку и сжала рукоять ножа, который нашла в церкви. Тихие, но уверенные шаги быстро приближались ко мне. Один человек. Значит, это не братья и не Джон, они ушли вместе. Адам? Просто заблудившийся человек? Или убийца, пришедший по мою душу? Звук шагов становился все громче, значит, этот кто-то уже совсем рядом со мной. Я напряглась всем телом и задержала дыхание. Черные лакированные ботинки появились в поле моего зрения. Я медленно поднимала глаза вверх. Строгий черный костюм. В руке пистолет. Платиновые волосы. Что?

– Тони? – тихо спросила я.

Он вздрогнул, направил на меня пистолет, а узнав, завопил:

– Твою мать! Идиотка, я же мог убить тебя!

– Тони? – снова спросила я, хотя теперь точно знала, что это он.

Его я, правда, ожидала увидеть в последнюю очередь. Кого угодно, но только не его.

Мор наконец-то опустил пистолет и ответил:

– Да я это, я.

Я поднялась на ноги и смотрела на него во все глаза. Это нормально, что я хотела его обнять? Несмотря на все, через что мне пришлось из-за него пройти, сейчас я была бесконечно рада его видеть. Ведь если Тони здесь, значит, Адам тоже рядом.

– Где Адам? – тут же спросила я.

Тони закатил глаза и ответил:

– Тебя ищет. Где же еще? Он уже объехал восемнадцать окрестных городов. – Тони осмотрелся вокруг. – А ты вот здесь. Сидишь, молишься.

– Я не молилась.

– Ну тогда просто сидишь. А где Джон? – Спрашивая это, Тони снова посмотрел по сторонам.

– Джон и братья ушли в город, проверяют обстановку.

– Здесь уже давно никого нет. Город пуст. – Младший Аллен нахмурил брови и склонил голову набок. – Так, стоп. Что за братья?

– Это наши новые друзья, – объяснила я и замолчала, чтобы набраться храбрости для вопроса, который мучил меня все это время. – Джереми…

– Жив, здоров и жутко меня раздражает. Ты вообще знаешь, что он не в состоянии замолчать ни на секунду? Он задал мне миллионы вопросов о морах, побочных и чистой крови. Это порой выводит из себя. В общем, все как обычно.

Его монолог вызвал у меня улыбку. Джереми жив. Это лучшая новость последнего месяца. Я даже боялась думать о том, что он погиб, а я – его старшая сестра, которая должна за ним присматривать, сбежала. По крайней мере пыталась.

– Шерри? Серена?

– Со всеми все в порядке. За время твоего отсутствия на нас напали всего один раз, но мы потерь не понесли. А вот нападавшие… В общем, они умерли.

– Никаких вестей от Тобиаса?

– Есть кое-что. Мы рискнули и… – Тони замолчал, и выражение его лица дало мне понять, что он не в восторге от их риска.

– Ну же, не томи, – попросила его я.

И мор начал свой рассказ:

– В общем, раньше Лорел принимала лошадиную дозу антидепрессантов. Только так мы могли гарантировать, что она будет спокойна. Никого не поранит. Не нанесет вред себе и не вспомнит то, что сделала со своим возлюбленным-человеком. Лекарства она больше не принимает, и от этого чувствует себя очень нехорошо. Но сейчас она наше самое сильное оружие и одновременно самая большая слабость. Она дочь Тобиаса, и их связь очень велика. Из-за того, что ей перестали давать таблетки, у нее было видение. И теперь мы ждем его свершения.

– Но это значит, что и Тобиас может видеть ее, – напряженно сказала я.

– Да. Это риск. Огромный риск, но другого, более гениального решения мы не нашли. На данный момент отец собрал достаточно сил, и сейчас лучшее время для решительных действий.

– Ясно, – протянула я и попыталась переварить все, что он мне сообщил. – Что за видение?

Но Тони не успел рассказать мне, дверь снова открылась, и в церковь вошли Джон и братья. В руках они несли какие-то пакеты. Наверное, еду, одежду, медикаменты.

Калеб тут же бросил пакеты, они упали с тяжелым стуком на пол, и из них покатились консервные банки. Он молниеносно вытащил пистолет и направил его на Тони.

Я встала перед мором, подняла руки вверх и сказала:

– Он друг.

Я услышала смешок позади себя и тихий вопрос:

– Ого, и когда это мы с тобой подружились?

– Только что.

Джон что-то сказал парням, и они заметно расслабились. Калеб убрал пистолет и начал собирать то, что рассыпалось по полу.

Тони вышел из-за моей спины и сказал:

– Ну раз все в сборе, пора ехать домой.

Он даже не представлял, как я ждала этих слов: «едем домой». Мы тут же, быстро и без единой заминки, покинули разрушенную церковь. За чертой города нас ожидали еще две машины, битком забитые морами, работающими на Бенджамина.

Сидя в машине и глядя на пустынный пейзаж, я понимала, что сейчас Адам, Бенджамин и его люди – это единственное, что не дает Тобиасу полной власти над миром. Пока мы ехали, Тони рассказал, что за прошедшие полтора месяца у нас прибавилось моров и людей. Моров Бенджамин переманил сам, а вот люди… Они попадают к нему через побочных. Адам рассказывал мне, что их всего двадцать четыре. Они объединились и стали своего рода отрядом спасения. Побочные находят людей и перевозят их в безопасные места, эти места предоставляет Бенджамин Аллен. Его имя теперь для людей стало нарицательным. Ведь только он спасает их от участи стать рабами моров и вечными обитателями ферм.

Мы прибыли в тот же бункер, из которого уходили в прошлый раз. Как я поняла, Бенджамин двигался по кругу, не задерживаясь долго на одном месте. Как только мы спустились вниз, на меня налетел Джереми, и я наслушалась от него столько приятных слов, сколько не слышала за всю свою жизнь. Я была так рада обнять своего маленького братишку. Ну как маленького, моя макушка упиралась ему в подбородок. Как только он отпустил меня, я нашла глазами Шерри. Она стояла в стороне и смотрела на меня, но вряд ли четко видела: ее глаза наполняли непролитые слезы. У меня в горле встал ком. Не представляю, что она пережила, пока думала, что меня уже нет в живых. А она точно об этом думала. Я медленно пошла в ее сторону.

– Привет, – мягко сказала я.

– Привет. И где ты была? – строго спросила она, а из уголка ее глаза скатилась слеза. Но Шерри мастерски сделала вид, что ничего не произошло.

– Да так, в гонках участвовала, – ответила я и печально улыбнулась.

Шерри хлюпнула носом и спросила:

– Победила?

– Как всегда.

Шерри оглядела меня с ног до головы и сказала:

– Иди сюда.

И я влетела в объятия единственной мамы, которую когда-либо признавала. Стоя там и вдыхая ее запах, я понимала, что это мой дом. Не место, а эта женщина. Где бы она ни была, рядом с ней я всегда буду чувствовать себя маленькой девочкой. Даже когда мне исполнится пятьдесят, я буду нуждаться в моментах единения с ней. И пусть во мне не течет ее кровь. Это совсем не важно. Важно то, что мы есть друг у друга.

После долгих разговоров я ушла в комнату, которую занимала в прошлый раз. Адам запретил отдавать ее кому-то, ведь он верил, что рано или поздно я вернусь. И я вернулась, а его здесь не было.

Стук в дверь не дал мне возможности принять душ и переодеться.

– Войдите, – сказала я, печально посмотрев на чистые вещи, которые приготовила. От меня несло, я чувствовала себя какой-то дворняжкой, похудевшей, с синяками по всему телу.

Дверь приоткрылась, и в комнату на всех парусах влетел Пончик, а следом появилась Серена. Пончик наскочил на меня всеми лапами, сбил с ног и принялся радостно облизывать.

– Фу… Пончик, прекрати, – просила я сквозь смех и пыталась встать.

– Пончик, иди приставай к кому-нибудь другому, – сказала Серена, и пес тут же куда-то унесся.

Девушка подошла ко мне и села рядом. Еще до того, как нас с Джоном похитили, мы поговорили с ней. Сначала Серена была очень зла, ведь если бы мы сказали ей правду, она бы ни за что на свете не стала взрывать Совет и мир остался бы прежним. Но она отходчивая, и я искренне надеялась, что она не ненавидит меня.

– Ты как? – спросила подруга.

– Я дома, – искренне ответила я, вспоминая объятия Шерри, и улыбка тут же появилась на губах.

– Ты дома, – сказала Серена и тоже улыбнулась.

– Ага. А ты как?

– Хорошо. Мы только вчера перебрались сюда. Так что неделю можем жить спокойно, а потом опять в дорогу. А я постоянно хочу спать, – пожаловалась Серена.

– Что случилось? Ты заболела? – обеспокоенно спросила я.

Серена посмотрела на меня сквозь линзы своих очков, щеки ее порозовели. Она прикусила нижнюю губу, отвела взгляд в сторону.

– Нет. Я просто… я не знаю, как тебе это сказать. Точнее, как сказать знаю, я просто не понимаю, как ты к этому отнесешься, а я хочу, чтобы ты была рада. Ведь я-то рада. Вроде как. Ну ты понимаешь.

– Ничего не понимаю.

– Я… – Она положила руки на живот, и меня озарило.

– Ты что… в положении? – спросила я.

– Да. Возможно. Я точно не знаю. Но скорее всего.

– Э-э-э… поздравляю. И кто счастливчик?

Серена молчала, и ужасные мысли полезли в голову. Почему она не хочет мне сказать? Но когда она заговорила, с каждым сказанным ею словом мне становилось только хуже.

– Понимаешь. Мы были одни, ты пропала, я чувствовала себя одинокой, он тоже. Все как-то само собой случилось. Я не понимаю, как это произошло.

Она говорила про Адама. У меня закружилась голова, внутренности стянуло в тугой узел.

– Кто отец? – с замиранием сердца спросила я, хотя уже не хотела знать ответа.

Но Серена, словно не слыша меня, продолжала:

– И вот через два дня после того, как тебя похитили, он пришел ко мне, чтобы утешить, ведь мы не знали, что с тобой, жива ли ты вообще. И все как-то получилось. Прости меня. Пожалуйста, извини.

Серена взяла меня за трясущиеся пальцы и сжала их, я опустила взгляд на наши руки и почувствовала, как кто-то в грязных ботинках проходит по моей душе, оставляя после себя зловоние и мрак. Но я переборола себя и спросила:

– Кто отец ребенка? Это Адам?

Сердце остановилось и не хотело больше биться. Оно просто отказывалось. А я и не была против.

Я перевела взгляд на лицо девушки и увидела, как ее глаза расширяются в недоумении.

– Что?! – взвизгнула она. – Нет! Это Тони.

– Что?! – Волна облегчения едва не смыла меня, и я начала судорожно глотать воздух. – Тони? Почему я должна тебя ненавидеть, если отец Тони? Это твой выбор.

– Потому что он причинил тебе слишком много боли, и еще та авария… ой. Я пойду. Ладно?

– О чем ты говоришь? Я не понимаю тебя.

Серена ломала мне мозг.

– Прости, я не могу сказать. – Я видела, что она испугалась своих слов. – Все мой проклятый язык. Не слушай меня. Я что-то несу, сама не понимая…

– Говори! – приказала я.

Серена колебалась, я больше не давила, знала, она сама сдастся. В итоге так и получилось, она прикрыла глаза и стала рушить мой и без того хрупкий мир.

– Тогда в машине, когда вы съехали в реку с моста… Ты была в положении, но потеряла малыша.

Это неправда. Серена что-то напутала. Это просто не могло быть правдой. В груди появился камень и сильно давил на грудь.

– Нет. Адам сказал… – начала говорить я, но Серена перебила меня:

– Он солгал.

– Он не лгал мне, – спорила я.

Я отказывалась в это верить. Я не была в положении. Нет. Конечно нет. Я бы почувствовала, что часть меня отняли, но я ничего не ощутила. Как только Адам сказал, что я не беременна, я даже не возвращалась к этим мыслям. Зачем бы ему меня обманывать. Это бессмысленно. Но и Серене лгать не было никакого резона.

– Это я взломала сервер больницы и передала ему твои документы, – прошептала Серена. – И сама тоже посмотрела, там было написано: беременность четвертой недели.

Каждое слово Серены словно молотом било по камню, поселившемуся у меня в груди.

– Не понимаю, – невнятно прошептала я.

– Адам приказал мне молчать. Сказал, что не время тебе это говорить. И я молчала, но когда начала подозревать, что я сама в положении… Я не знаю… я чувствую, что ты должна знать правду. Прости. Пожалуйста, прости меня…

Серена продолжала что-то говорить, но я предпочла ее больше не слушать. Я положила руку себе на живот, но ведь там больше никого не было. Только пустота, такая же, как и в душе. Тони. Он убил моего нерожденного ребенка, а я сегодня собиралась его обнять. Настолько обрадовалась, увидев знакомое лицо, что простила ему все, что он делал до этого, но я не знала о том, что… Адам солгал, глядя мне прямо в глаза. Серена тоже врала. Я не понимала, что испытывала в тот момент. Почему не горевала по малышу, которому не суждено было увидеть белого света? Как в этом случае скорбеть? Но я определенно чувствовала злость и пустоту.

– Серена, мне нужно помыться, от меня воняет, как от помойки, – без эмоций сказала я и поднялась с пола.

– Прости меня, – повторила она в тысячный раз.

– Я не злюсь. – Но я-то знала, что это ложь.

– Правда? – с надеждой во взгляде спросила она.

– Да. Мне просто… нужно побыть одной.

– Прости меня еще раз, но я считаю, что ты должна знать правду… Какой бы она ни была.

– Спасибо, что сказала мне.

И Серена ушла, оставив меня одну. Наедине с чувствами, которым нет названия. После ее ухода я снова опустилась на пол и долгое время просто сидела возле кровати и смотрела в одну точку. Слез не было, не было истерики. Это все в прошлом. И, хорошо это или плохо, теперь я знала правду. Спустя какое-то время я поняла, что боль никуда не денется. Я просто должна взять ее за руку и свыкнуться с тем, что теперь она мой верный спутник.

Я сходила в душ и быстро помылась под струями холодной воды, вытерлась и переоделась в чистую одежду. Можно сказать, я почувствовала себя человеком. Снаружи, но не внутри. Сейчас уже, наверное, темнело, и я решила не выходить из комнаты. Забралась на кровать, выключила свет и провалилась в странный сон. Но это длилось недолго. В полусне я почувствовала, как крепкие мужские руки прижали меня к своей груди. Адам вернулся. Я улыбнулась и прижалась к нему еще ближе. Мы поговорим с ним о том, что он солгал, но сейчас я просто была рада тому, что он рядом.

Но что-то меня насторожило. Объятия были не столь уверенными, как обычно. Запах и… Я скинула руки, распахнула глаза и села на кровати. Потянулась и включила ночник.

– Что ты тут делаешь? – спросила я у мужчины, который лежал рядом со мной.

– Я пришел поддержать тебя, – спокойно ответил Джон.

– Я об этом не просила. – Да он совсем свихнулся?

– Но я случайно услышал твой разговор с Сереной.

И что, хотела спросить я, но не успела, так как дверь моей комнаты распахнулась, и на пороге возник Адам. Его взгляд метался от меня к Джону и обратно. Грудь высоко вздымалась и резко опадала. В глазах горела жажда убийства.

Вот только этого мне сейчас не хватало.

– Какого хрена тут происходит? – спросил он и на удивление тихо прикрыл за собой дверь рукой в черной перчатке.

Адам

Миновал сорок один день с момента пропажи или, скорее, похищения Рейчел. И каждый проклятый час я не мог выкинуть ее из головы. Это было наваждением, от которого я не мог избавиться.

Чувства, какими бы они ни были, делают нас слабыми. И я прекрасно понимал, что принес бы куда больше пользы, вступи я в отряд побочных, но я не мог. Не тогда, когда Рейчел находилась неизвестно где. За это время произошло многое. На нас напали, но мы смогли успешно отбиться. И я был уверен, что этих моров прислал не Тобиас. Они оказались всего лишь дилетантами, которые и оружие в руках не умели держать. А так как их сила на меня не действует, я расправился с ними буквально за двадцать минут.

Также к нам прибились несколько семейств моров и немало людей. В течение сорока одного дня я обследовал восемнадцать ближайших городов, где располагались фермы. И все безрезультатно. Каждый раз провал, каждый раз разочарование. Это порядком начинало злить меня. По возможности я приходил в церковь на окраине города и ждал. Но и это обернулось против меня. Сидя там, в разрушенной церкви, я постоянно думал о том, что, возможно, Рейчел уже нет в живых, а я так и буду до конца своих дней ее искать… и не находить.

Я не раз задавался вопросом: в какой момент она стала важна для меня, когда я заметил в ней что-то, чего не встречал в женщинах ранее? Возможно, это произошло, когда она попыталась напасть на меня с ботинком в руках, или же когда оставила меня посреди дороги и угнала мою машину. Но, скорее всего, это случилось, когда она пришла в разрушенный кабинет. Именно тогда что-то изменилось. И Рейчел стала не просто орудием для достижения цели в моих руках. Она сама стала целью. Моей целью.

Сегодня первый раз я не сам направился в церковь, а попросил Бенджамина отправить туда лучших людей, а сам поехал в новый город под названием Мор-6. Если церковь вновь оказалась бы пуста, я, по крайней мере, обыскал бы еще один город.

Как всегда, без лишнего шума я вошел в периметр и направился в самый центр. Я искал любую информацию. Но я не думал, что получу ее настолько быстро. Проходя мимо небольшого кафе, я услышал разговор двух моров-охранников. Они обсуждали невиданное – как пять человек сбежали и при этом убили троих моров, включая и того, который держал защитное поле. Они долго говорили об этом, и мне стало известно, что в пятерку беглецов входили двое парней помоложе, двое мужчин и одна девушка. От этих слов улыбка появилась на моем лице. Моя девочка. Она все сделала правильно. Я даже не сомневался, что речь шла о Рейчел.

По-прежнему незамеченный, я покинул этот город, так и не обследовав его полностью. Все предыдущие восемнадцать раз я заодно собирал информацию об охране, где и сколько постовых, а также подмечал слабые места и где именно находились фермы – все, что могло со временем нам пригодиться.

Машину я оставил за пределами невидимых стен, в ближайшем лесу. Быстрым шагом преодолел расстояние в километр, сел за руль, завел мотор и впервые с воодушевлением направился в церковь.

В течение нескольких часов я добирался до нужного места, а добравшись, был снова разочарован. Рейчел там не оказалось. Но я нашел кое-кого другого.

Тихо приоткрыв входную дверь, я бесшумно направился в глубь помещения. Тишина и запустение встретили меня с распростертыми объятиями. Но стоило мне подойти к переднему ряду скамеек, до моего слуха долетел еле уловимый писк. В самом углу церкви давно лежал кусок брезента, но сейчас под ним явно кто-то прятался. Все так же тихо я пошел в этом направлении, нацелив дуло пистолета на едва шевелящийся ком. Дошел до брезента, наклонился к нему и, не сводя прицела, откинул в сторону. На меня смотрели две пары зеленых испуганных глаз. Женщина лет сорока и девочка, совсем маленькая: ей, наверное, было лет пять, может, немного больше.

– Что вы здесь делаете? – спросил я, убирая пистолет.

Женщина быстро и плавно задвигала руками. Я, естественно, ничего не понимал на амслене. Но тут девочка пришла мне на помощь и сказала:

– Тетя Грейси просит вас не убивать нас.

– Скажи ей, что я и не собирался, – тут же ответил я.

– Она вас понимает. – Девочка прикоснулась грязной рукой к губам. – Она по губам читает.

– Хорошо. Что вы здесь делаете?

И у нас начался странный диалог из трех людей. Я узнал, что они шли из соседнего поселения, но на них напали моры. Они убили мужа этой женщины и всю семью девочки. Таким образом, я понял, что передо мной тетя с племянницей. Инцидент произошел недалеко отсюда, так что мы должны были как можно быстрее покинуть это место.

Я смотрел на них, и мне стало их жаль. Помочь им было некому, и, скорее всего, если бы я оставил их здесь, они не прожили бы и недели.

– Вставайте, я увезу вас в безопасное место, – сказал я и протянул руку девочке.

Она засомневалась, но, увидев утвердительный кивок тети, вложила крошечную ручку в мою ладонь. Как только девочка оказалась на ногах, я помог подняться женщине и на мгновение замер. Только после того, как она выпрямилась в полный рост, я увидел, что она находится в положении. Очень сильно в положении. Живот разве не на глаза ей лез, и она то и дело хваталась рукой за спину. Ну уж нет, в акушерки я не записывался.

– Когда должны начаться роды? – спросил я.

Женщина показала жестами, а девочка перевела:

– Неделю назад.

– Твою мать! Идем, – сказал я, надеясь, что она не начнет рожать прямо в машине, а доберется до бункера в том же состоянии, в каком пребывала сейчас.

Мои молитвы оказались услышаны, роды мне принимать не пришлось. Но я всю дорогу следил за женщиной через зеркало заднего вида. Она то и дело стискивала зубы и зажмуривала глаза. Кричать она не могла, но я и по лицу понимал, что ей безумно больно. Мы съехали с шоссе, чтобы машину невозможно стало заметить, и добрались до бункера.

Я первым покинул салон и бросил взгляд на солнце, которое уже уходило за горизонт, но где-то далеко еще виднелся отблеск красного зарева. На улице становилось довольно прохладно. Я помог женщине выбраться из автомобиля, и мы пошли по разрушенным ангарам. Медленно, периодически останавливаясь, дошли до потайной двери и спустились вниз.

Но я и не подозревал, что этот день будет настолько ярким на события и неуместные встречи. Первая встреча произошла в церкви. Вторая состоялась сразу же, как только моя нога ступила на бетонный пол бункера. Я увидел жену мора номер двенадцать из последнего списка, которого я прикончил для Бенджамина. Это практически выбило меня из колеи. Какого черта она здесь делала?

Я остановил первую попавшуюся девушку-мора.

– Присмотри за ними. Женщина, кажется, рожает. – Я указал на молчаливых спутниц, которые во все глаза разглядывали подземное царство Бенджамина Аллена.

– Хорошо, Адам, – ответила девушка и увела новеньких.

Я сразу направился к Аллену-старшему. Без стука открыл дверь кабинета и тут же встретил еще одного призрака прошлого. Прямо напротив меня стояла улучшенная копия мора, убитого мною ранее в Пекине. Да что тут вообще происходило? Меня не было всего-то двадцать пять часов, и за это время тут появилась уйма моров, которые как минимум не рады моему существованию, как максимум захотят меня покарать за смерть близких.

– Адам, входи, – сказал Бенджамин. – И прикрой за собой дверь.

Высокий статный мор, которого я вроде как убил, смотрел на меня с интересом, я же окончательно растерялся. И это крайне раздражало. Мы обговорили с Алленом все на берегу – никаких игр.

– Это ты, – сказал мор и сделал шаг в мою сторону. – Ты убил моего брата.

Отличная новость, умом я не тронулся. Это не труп, а всего лишь брат трупа.

– Скорее всего, да, – ответил я.

– Хм. Отличная работа. – Высокий блондин кивнул мне, и тут я окончательно потерял терпение. Бросил взгляд на Бенджамина, и он понял, что мне нужны ответы и не стоит с этим тянуть.

Хозяин кабинета, не вставая с кресла, обратился к мору:

– Фрэнк, оставь нас на минуту.

Блондин молча покинул кабинет. А я тут же налетел на Бенджамина с вопросами:

– Какого хрена происходит? Что они здесь делают? – Мое терпение было на пределе. Я прекрасно понимал, что Бенджамин Аллен всегда вел двойную игру. Но то, что я являлся фигурой на его доске, меня изрядно злило.

– Они теперь на нашей стороне, – сказал Аллен и тут же поправил себя: – Они и были на ней, но лишь недавно смогли присоединиться ко мне.

– Как мы можем им доверять? Я убил их родных. И если женщина из фойе этого не знает, то этот парень точно в курсе.

– Женщина, о которой ты говоришь, – Миранда. И она знает, что ты убил ее мужа. Она сама меня об этом попросила.

Полнейшая дичь.

– Зачем? – спросил я.

– Видишь ли, я долгие годы боролся с сектой моров, они стали поклонятся вымышленным богам, и раньше я думал, что все это с подачи Совета. Но оказалось, что заправлял всем этим Тобиас. Так вот, изначально я сам выслеживал тех, кто перешел грань, и убивал их, а потом у меня появился ты и стал делать грязную работу за меня.

– Какую именно грань?

Бенджамин какое-то время молчал, окунувшись в размышления с чего бы начать рассказ.

– Миранда долгие годы жила со своим мужем и не подозревала, что он состоит в секте и приносит в жертву людей и даже моров. Она узнала об этом за месяц до его смерти. Но, помимо этого, она узнала и более страшную вещь. Ее супруг, с которым они прожили вместе около ста пятидесяти лет, принес в жертву их детей. Понимаешь? Сектанты неуправляемы. Нелогичны и опасны. Представь, на что способен мор, который безоговорочно верит во что-то. На многое. Даже на убийство собственных детей. Миранда не могла сама его убить или как-то наказать, ведь ты знаешь, что женщины в сообществе моров стоят на низшей ступеньке. И она связалась со мной. А я, в свою очередь, внес его имя в список – и она осталась мне должна.

Я вспомнил фото, которое было в их доме. Женщина, мужчина, двое детей. Оно лучилось любовью и счастьем. Мне так показалось. Но на самом деле все это фальшь. Никогда не узнаешь, что руководит тем, кто может совершать такие поступки и продолжать жить дальше. Как отец может отнять жизнь своих детей? Меня и раньше не мучила совесть по поводу этих убийств, а сейчас я вообще рад, что ублюдка больше не было в живых.

– А парень из Пекина? – спросил я.

– Это брат-близнец Фрэнка. Фрэнк долгие годы пытался вытащить его из этой секты. Он бы и дальше пытался, если бы не видение.

– Видение?

– Да. Они тоже из линии Тобиаса, только очень разбавленной и довольно слабой. Эти близнецы видели действия друг друга так же, как ты видишь действия Тони.

– И что он увидел?

– Он увидел, как его брат, находясь в Пекине, похищает женщин и прячет их на складе, а потом поджигает. Таким образом его брат хотел отдать дань сомнительным божествам… И только десятки женских криков из видения заставили Фрэнка предать свою кровь и убить родного брата.

– Моими руками, – добавил я.

– Твоими руками, – согласился Бенджамин. – В тот самый момент, когда ты убивал его брата, он освободил пленных и первым рейсом покинул Пекин. К нам он присоединился только сегодня. Где он был все это время, мне неизвестно, и я как раз пытался это выяснить.

Я прогнал в голове новую информацию и понял: Бенджамин Аллен давным-давно готовился к войне, которая шла сейчас. Он один встал против секты и убирал ее приспешников долгие годы. Боролся с этим как мог. Я никогда до конца не пойму, что он за личность, но с каждым новым открытым секретом я смотрел на него другими глазами.

– И сколько лет ты этим занимаешься? – спросил я.

– Слишком долго. Но эти моры считают себя обязанными мне, и поэтому я их принимаю. – Самодовольная ухмылка появилась на лице бывшего мэра. – Я не говорю, что доверяю им. Абсолютно нет, но я уверен в том, что они выбрали выигрышную сторону.

Звучало напыщенно, в духе Бенджамина, но я надеялся, что это правда и мы действительно находимся на стороне победителя. А иначе… дело плохо.

Раздумывая над его словами, я понял, что Бенджамин делал все это не по доброте душевной: как только нам удастся убить Тобиаса, именно он возьмет правление в свои руки. Кстати, об этом.

– Как Лорел? – спросил я.

Всего за одно мгновение лицо Бенджамина осунулось.

– Сегодня ночью была очень буйной, ее пришлось связать, зато целый день она проспала.

Мне больно было это слышать. Бенджамину было больно это говорить. Она заслуживала лучшей участи, но сейчас мы не могли позволить ей употреблять успокоительные. Но как только мы избавимся от Тобиаса, то обязательно найдем решение и облегчим ее страдания. По крайней мере именно так я себя успокаивал.

– Видения еще были? – спросил я.

– Нет.

– Зайду к ней позже.

– Еще сегодня Тони привез Рейчел.

– Ты что, отправил в церковь Тони? – возмущенно спросил я.

– Да. Прекрати на него злиться.

– Это не злость, – ответил я.

Старший Аллен даже не подозревал, какие именно я испытывал эмоции по отношению к Тони. И это не злость. Раньше он меня просто раздражал, но все изменилось. И я стал его ненавидеть. Он отнял у меня и у Рейчел то, к чему не имел права прикасаться. Из-за своей глупости он совершил непоправимое…

– Как скажешь, – произнес Бенджамин.

Не прощаясь, я вышел из кабинета и снова столкнулся с Фрэнком. Он преградил мне дорогу. На его губах появилась ленивая улыбка:

– Ну здравствуй, родственник. – Он еще раз окинул меня взглядом. – Я видел тебя в последние минуты жизни моего брата, и в его глазах ты казался куда более устрашающим.

– Это потому, что я пришел его убить и он это знал.

– Логично. – Мор протянул руку для рукопожатия и представился: – Фрэнк.

Я пожал его руку:

– Адам.

– Будем знакомы.

Как только рукопожатие окончилось, я направился в комнату Рейчел. Я предвкушал нашу встречу. Мне нужно было знать, что она дома, в безопасности. Я не мог описать то, что творилось у меня внутри. Я довольно быстро преодолел расстояние до комнаты и тихо открыл дверь.

Но и там меня ожидал сюрприз в виде полуголого мужчины в ее кровати. Джон? Какого хрена?

Рейчел

Обнаружив Джона в кровати вместе со мной, Адам моментально сделал свои выводы, и звучали они так:

– Какого хрена здесь происходит? – После этих слов наступила гробовая тишина.

Напряжение. Именно это я чувствовала каждой клеточкой своего тела, даже воздух в комнате стал настолько тяжелым, что у меня получалось совершать лишь редкие и медленные вдохи. С каждой секундой оно разрасталось, заполняя собой пространство, в какой-то момент мне показалось, что еще немного – и случится эмоциональный взрыв. У меня уж точно.

Я еще не пришла в себя ото сна и оттого, что в моей кровати невиданным образом оказался Джон. И я злилась на Адама из-за того, что он не сказал мне правду о ребенке. Я имела право знать и оплакать его еще тогда.

– Я спросил, какого хрена здесь происходит? – четко и размеренно повторил Адам.

Он медленно стянул свои черные перчатки и бросил их на угол кровати. От каждого его слова и жеста у меня бежали мурашки по спине.

– Я пришел поддержать Рейчел… – начал говорить Джон, до сих пор сидя в моей кровати.

Боже, ну почему он не может просто встать и выйти?

Но все мое внимание было приковано к Адаму. Внешне он был абсолютно спокоен, но его взгляд, когда он слегка наклонил голову и посмотрел на Джона, не предвещал ничего хорошего.

– Поддержать… как?

– Морально, – тут же ответил Джон.

Боже, Джон, идиот! Замолчи! Ты же только хуже делаешь.

Я же словно онемела. Не могла ни одного слова произнести. Не так я себе представляла встречу с Адамом. Совсем не так.

– И именно поэтому ты лежишь в кровати Рейчел только лишь… в одних штанах? – задал Адам очередной вопрос.

Между ними снова происходила дуэль взглядов, как тогда через лобовое стекло машины Адамы. Что я тоже в комнате, они как будто не замечали. Но я-то была! Вот, прямо здесь. Возможно, кому-то польстило бы такое соперничество двух шикарных мужчин. Но я уже вышла из того возраста и морального состояния, когда это имело значение. Я просто хотела, чтобы все закончилось.

– Киллер, прекрати, – сказала я, почему-то пытаясь выгородить непрошеного гостя. Я знала, насколько Адам может быть жесток. – Джон просто пришел и уже уходит.

Едкая ухмылка украсила лицо Адама, и он произнес всего одно слово, но сделал это так, словно наслаждался каждым звуком в отдельности:

– Нет.

– Что нет? – тупо переспросила я.

– Просто так Джон не уйдет, – ответил Адам.

Джон наконец-то встал с моей кровати и подошел к нему вплотную.

Ну уж нет! Ей-богу, ведут себя как подростки.

Что за петушиные бои они собрались устроить? Еще и из-за обычного недоразумения. Но не успела я встать с кровати, как слова Джона больно ударили меня по самому сокровенному, по тому, что я не хотела слышать. Не сейчас.

– Да, я пришел к Рейчел, но лишь потому, что ей нужна поддержка, поддержка человека, которому она небезразлична, который не лжет ей на каждом шагу.

Каждое слово было пропитано такой ненавистью, что я посмотрела на Джона совершенно другими глазами. Если он думает, что его слова располагают меня к нему, то он очень сильно ошибается.

Адам, кажется, забыл, что такое моргать, он, не отводя взгляда от лица Джона, спросил:

– Это она просила тебя прийти и поддержать ее?

– Нет. Но я знаю, что ей больно оттого, что она потеряла ребенка и даже не знала об этом! Как ты вообще мог утаить это от нее?

Земля ушла у меня из-под ног, я осталась стоять только на мысли о том, что сейчас Адам опровергнет слова Джона. Но он этого не делал.

Он молча смотрел на Джона, потом бросил на меня мимолетный взгляд и прикрыл глаза. Мне снова стало больно. Глубоко внутри я все-таки надеялась, что малыша никогда не существовало. Я так надеялась, что Серена просто перепутала или не так поняла. Но реакция Адама дала мне понять: все это правда.

Не открывая глаз, Адам холодно произнес:

– У тебя одна попытка уйти отсюда в целости и сохранности. Второй не будет.

– Рейчел не хочет, чтобы я уходил, – самонадеянно сказал Джон.

Почему они решают за меня? Кто уйдет, кто останется. Если честно, я бы предпочла не видеть никого из них. Очень рада, что они оба живы и здоровы, но я хотела побыть одна и попытаться свыкнуться с мыслью, что я потеряла ребенка. Я была не в состоянии смотреть на то, как они делят меня.

– Думаю, ты заблуждаешься, – медленно сказал Адам и открыл глаза. В них плескалась злость. – Джон… лучше… иди. Пока еще можешь ходить.

Но Джон словно выпил коктейль, смешанный из храбрости и безрассудства. Он сделал еще крошечный шаг к Киллеру и спросил:

– А то что?

– Ты не хочешь этого знать.

Кажется, что они уже дышали одним воздухом. Их лица были так близко, я видела, как Джон сжимает и разжимает кулаки, готовый наброситься на соперника в любую минуту. Адам же стоял совершенно без движения, лишь грудная клетка равномерно поднималась и опадала.

Я не выдержала:

– Убирайтесь оба! – Я действительно не хотела сейчас видеть никого из них. Мне нужно было остаться одной. Потом, когда-нибудь, я поговорю с ними. Или нет.

Устроили какой-то спектакль, вот только я об этом не просила. И смотреть продолжение не собиралась.

– Уходите, – повторила я уже более спокойно.

Джон обернулся и посмотрел на меня.

– Рейчел, я правда подумал, что тебе нужна поддержка и понимание человека, который дорожит тобой.

Я искренне считала его другом, но он снова перешел грань дозволенного, и если так продолжится, то в скором времени мне придется прекратить общение. Я сделала глубокий вдох и медленный выдох.

– Спасибо, Джон, но в следующий раз спрашивай, нужна ли мне поддержка и помощь…

– Следующего раза не будет, – сказал Адам, перебив меня на середине предложения.

– Так, заканчивайте эту тестостероновую войну. – Я сделала пару шагов в их сторону, и мне наконец удалось завладеть их вниманием. Я попыталась объяснить им, насколько абсурдная ситуация сложилась. – Произошло недоразумение. Джон решил, что мне нужна поддержка… и ошибся. Адам, а ты все не так понял. Ничего не было и быть не могло.

По лицу Адама я не понимала, подействовали ли мои слова как-то на него или нет, но по лицу Джона было видно, что я сделала ему больно. Несмотря на это, он улыбнулся мне.

– Если что, ты знаешь где меня искать, – сказал Джон и направился вон из комнаты, но, проходя мимо Адама, специально толкнул его плечом.

Дверь хлопнула, и я и Адам остались одни.

– Подожди минуту, никуда не уходи, – сказал он.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела, он уже тоже скрылся за дверью. И теперь я вообще осталась одна. Замечательно, пришли, померились тут кое-чем и слиняли. Оба. Это вызвало у меня истерический смешок. Но грохот в коридоре заставил меня сорваться с места и выйти из комнаты. Хорошо, что я легла в кровать в пижаме, где в комплект входили штаны и футболка, а то сейчас был бы конфуз. Однако стоило мне увидеть Джона, лежащего на полу, и я позабыла про пижамы и конфузы. Адам стоял над ним и что-то говорил, сейчас на его обычно спокойном лице читалось множество эмоций. И все, как одна, должны были дать понять Джону, чтобы тот больше ко мне не подходил и уж тем более не смел утешать. Я не привыкла видеть Адама таким, но это хотя бы давало понимание, что я ему небезразлична. Мог бы просто сказать. Я бы предпочла услышать слова, а не увидеть избитого Джона. Мне не удалось разобрать, что Адам говорил Джону, да это было неважно. Я добежала до них и села рядом с Джоном. Он вытащил меня из ада на Мор-6 и точно не заслуживал быть избитым.

– Вы что, с ума сошли? – спросила я, но они оба молчали. И смотрели друг на друга с неприкрытой злобой. Скорее, даже с ненавистью.

Джон без моей помощи сел и приложил руку к затылку. Думаю, он был разбит. Я заметила огромный синяк, который расползался сразу на оба его глаза. Из сломанного носа стекала тонкая струйка крови. Боже, я не хотела, чтобы все так закончилось. Я вообще ни при чем, если честно, но тем не менее чувствовала вину за физическую боль Джона.

Я поднялась и посмотрела на Адама.

– И это было обязательно? Я же тебе все объяснила.

– Обязательно, – сказал Адам. – Иди в комнату.

– Ну уж нет. Прекратите! Оба!

Вокруг нас становилось все больше и больше зевак. Тем временем Джон поднялся на ноги, отошел от нас на пару метров, обернулся и посмотрел на Адама.

– Я должен увидеть с твоей стороны хоть что-то. И только тогда я смогу отступиться. А пока…

– Как насчет того, чтобы увидеть гроб? Изнутри, – совершенно серьезно предложил Адам и сделал шаг в сторону Джона, но я взяла его за руку, и он остановился.

Что бы я сейчас ни сказала, они не прекратят. Рано или поздно они закончат то, что начали.

Джон фыркнул и произнес таким тоном, что у меня мурашки побежали по рукам:

– Это не конец.

– Конечно нет, – подтвердил Адам.

Я закатила глаза, отпустила руку Адама и ушла в свою комнату, хорошенько хлопнув дверью. Заперлась изнутри, но ждала, когда Адам придет и постучит или вырвет петли с корнями. Но этого не произошло. Минуту за минутой я сидела на кровати в ожидании, но он так и не пришел. Почему? Почему он не пришел? Ну и ладно. Всю ночь ждать его я не собиралась. Думаю, будет лучше, если мы поговорим обо всем завтра. Я забралась с ногами на кровать и быстро заснула. Мне снился Винс и его изможденное лицо с клеймом, следом за ним шли Шерри, Джереми, Серена и все, кого я знала. Они шли ко мне и просили помочь им, но я не знала как.

Рейчел

Я думала, что вернусь домой и смогу спокойно выдохнуть, но оказалось, что это не так. Буквально через пару часов в мою дверь все же постучали, но это был не Адам, а его мама. Сама Лорел Аллен стояла на пороге моей комнаты и смотрела на меня невидящим взглядом женщины, потерявшей рассудок.

– Здравствуйте, – запоздало поприветствовала ее я и отошла в сторону, чтобы гостья смогла пройти внутрь. – Входите.

– Здравствуй, Рейчел, – медленно произнесла Лорел и плавно вплыла в комнату.

Я прикрыла за ней дверь, обернулась и заметила, что гостья села на краешек кровати и внимательно осматривала пространство. Идеальная осанка и аккуратно сложенные руки на коленях выдавали в ней чистую аристократку. Одета она была в белую ночную рубашку в пол, распущенные платиновые волосы спускались вниз неряшливым потоком. Я понимала, что что-то разбудило ее посреди ночи и привело ко мне в комнату, но что это могло быть? Мне почему-то становилось не по себе от ее присутствия. Предчувствие подсказывало, что со стороны Лорел это не визит вежливости.

– Милая, садись, у нас не так много времени, – сказала она и слегка похлопала ладонью по кровати рядом с собой.

Я настороженно опустилась по правую руку от нее и спросила:

– Что-то случилось?

– Разумеется. Но для начала я бы хотела тебе сказать, что сегодня ты сделала очень больно моему мальчику. – В ее глазах плескалась грусть и переживание матери за своего сына. Неважно, сколько ребенку лет, для мамы он навсегда останется ребенком.

– Что, простите? – в недоумении спросила я.

– Как бы тебе объяснить… Теперь, когда я не употребляю психотропные вещества, я могу видеть вспышки его энергии. За всю свою жизнь я наблюдала только два эмоциональных взрыва Адама. – Она немного стушевалась, но все же продолжила: – В общем, я видела стычку в этой комнате. И, поверь мне, ему было очень больно. Он, конечно, никогда этого не признает и никому не скажет, но чувства, которые он сегодня испытал… уникальны. Уникальны для него. Понимаешь?

– Да. – На самом деле я сомневалась, что хоть что-то поняла.

– Но мне нужно рассказать тебе о видении. – Лорел замолчала, ее взгляд стал лихорадочным, словно она на какое-то мгновение потерялась, забыла, где и с кем находилась. Она взяла мою руку и слабо сжала в своих холодных ладонях. – Нужно спешить, скоро меня начнут искать. Итак, я видела все урывками, но могу сказать, что до Тобиаса вы доберетесь на поезде, который развозит людей по фермам. Дальше я видела, как ты пронзаешь правителя Новой империи ножом… Но еще я видела… это невозможно, но… я действительно это видела… я не могу рассказать это мужчинам, но это правда… и…

На этом Лорел замолчала, я видела, как сознание покидало ее. Она старалась ухватиться за него, но у нее не вышло. Ледяные голубые глаза, казалось, смотрели мне в самую душу, и тут я осознала, что не могу двигаться. О нет. Я словно кролик перед удавом. Лорел заговорила, и я поняла, что мыслями она вернулась в прошлое и теперь перед ней не я, а мужчина, которого она любила и от кого родила детей. Мне стало страшно, и я бы сбежала, но я была абсолютно парализована. Теперь я понимала, почему девушка из мотеля не звала на помощь. Тони так же ее обездвижил, как сейчас Лорел сделала это со мной. Тем временем Лорел всматривалась в мои глаза так, что мне стало дурно, она сильно сжала мою ладонь и с надрывом заговорила:

– Милый, прости меня, но я так больше не могу. Они заберут моих детей, а Бенджамин… он не сможет простить мне это. Я совершила огромную ошибку… полюбила человека. Но я хочу, чтобы ты знал, я не жалею. И никогда не буду жалеть! – На глазах Лорел появлялись слезы, но они не катились дальше на щеки, а замерзали, превратившись в холодные бриллианты.

Я чувствовала, как мои руки и ноги сковало льдом, слышала потрескивание одежды Лорел, все замерзало, и я в том числе. Я хотела кричать. Хотела встать и сбежать, но не могла. Я просто смотрела на маму Адама и испытывала дикий ужас. Она наклонилась ко мне и приоткрыла рот, словно собиралась подарить мне поцелуй, но я понимала, что это будет поцелуй смерти. Стало настолько холодно, что я чувствовала, как замерзают глаза, и это было больно. Очень больно. Нестерпимо.

– Я тебя так люблю… – произнесла Лорел, и ее глаза стали настолько яркими, что если бы я могла зажмуриться, то сделала бы это не раздумывая. Я чувствовала, как слабею. Она подпитывалась мной. Все болело, я чувствовала, как замерзает каждый сантиметр моего тела, как жизнь покидает меня. Мне стало страшно. Но потом неожиданно… пришла эйфория – сладко-терпкое чувство вседозволенности и свободы. Я больше не хотела, чтобы это заканчивалось, и, если бы была возможность, я бы подалась вперед и отдалась этому чувству до конца… до моего конца. Я все понимала, но меня больше не страшила смерть. Это было удивительно и прекрасно, и я хотела умереть с этим чувством внутри себя.

Мое тело упало на пол, но я даже не поняла этого, пока лицо Лорел не появилось передо мной. Наконец-то сейчас она закончит. Я еще дышала, клубы пара вылетали из моего рта. Лорел склонилась ниже и снова взялась за дело.

Чувства и мысли снова исчезли, осталось только наивысшее наслаждение, которому я отдалась до конца.

До моего слуха долетел топот ног. Кто-то бежал.

Нет! Они сейчас помешают! Не входите! Стойте!

Но дверь распахнулась, чьи-то руки оторвали Лорел от меня, ее крик разнесся по комнате. И я осталась одна. Покинутая ею. Как же я ненавидела тех, кто нам помешал. Перед глазами мельтешили чьи-то ноги, вокруг царил хаос, слышались крики и ругань. Я не могла разобрать ни единого слова. Но я тоже хотела кричать, вопить во все горло, чтобы Лорел вернули. Да как они посмели разлучить нас?

Лицо Адама возникло передо мной. Он поднял меня на руки и куда-то понес. Это ванная, отлично. Хотя нет. Не отлично. Где Лорел? Я ничего не видела из-за пара, заполнившего комнату. В следующую секунду я оказалась под струями воды. Ничего не чувствовала. Горячая она или холодная. Это не имело значения.

Так проходило время… Сколько? Не знаю.

Но я по-прежнему хотела, чтобы Лорел вернулась. Чувство эйфории начало рассеиваться, и на смену ему пришла боль. В меня словно воткнули тысячу раскаленных игл. И я знала, что эту боль сможет прекратить только она.

Адам что-то говорил, утешал меня, гладил по волосам. Но как он не мог понять, что мне нужно вовсе не это?

Мы вместе с ним стояли под потоком воды, она нещадно била меня по плечам и стремительно убегала вниз. Потом Адам повернул кран, и поток прекратился. Одной рукой он снимал с меня пижаму, второй придерживал мое тело, которое постепенно начинало функционировать. Я уже могла шевелить пальцами и даже моргать. А потом все пропало. Я просто провалилась в темноту.

В следующий раз я открыла глаза уже в кровати, с ног до головы укутанная в одеяло. Я окинула взглядом стены и поняла, что комната не моя. И снова темнота.

В следующий раз мое сознание вернулось, когда Адам сидел на кровати и держал меня на руках, как ребенка. Глаза помимо воли закрылись снова.

А потом я проснулась одна в его постели. Голая и наконец-то пришедшая в себя. У меня никогда не было похмелья, но думаю, ощущается оно именно так. Все тело ломило, голова гудела, и я ужасно хотела пить.

Звук поворачивающейся ручки заставил меня напрячься и еще больше закутаться в одеяло. Дверь открылась, и вошел Адам. В руках он держал кружку с чем-то горячим. Мне это было нужно. Пусть там просто кипяток или горячая лава. Это не важно.

– Ты как? – спросил он.

– Нормально, – хрипло ответила я.

– У тебя переохлаждение. Из-за этого и голос пропал, – пояснил Адам.

И снова он спас меня. Несмотря на то, что в тот момент я этого не хотела. От воспоминаний мурашки пробежали по телу. Боже, я ведь сама хотела умереть. Все эта чертова сила моров. Как люди вообще могут воевать с ними? Я постаралась забыть об инциденте и, посмотрев на Адама, спросила:

– Почему я в твоей комнате? – Не то чтобы я была против, но я все еще не решила, как относиться к тому, что он не сказал мне правду.

– Потому что твоя превратилась в морозильник. А комната Джона слишком далеко.

– Прекрати.

Мы замолчали. Адам передал мне кружку, и я аккуратно взяла ее. Подушечки пальцев были онемевшими. Я сделала глоток горячего чая и решилась спросить, несмотря на то, что не была уверена, хочу ли вообще об этом разговаривать. Но я понимала: молчание не принесет нам ничего хорошего.

– Почему ты не сказал мне о… ребенке?

Мы смотрели друг другу в глаза, и я видела, как взгляд Киллера становится другим. Прежде я такого никогда не видела. Это скорбь? Сожаление?

– В тот момент я решил, что ты не выдержишь еще одной потери. Я собирался рассказать, но только позже.

– Ты жалеешь, что не сказал мне тогда?

Адам отрицательно покачал головой и произнес всего одно слово:

– Нет.

До меня только сейчас дошло, что он не знает, что этот малыш был и его тоже. Мы провели вместе всего одну ночь, а наутро он вернул меня домой. Руки задрожали, а голос опустился до шепота:

– Это же был и твой… ребенок. – И тут я начала плакать. Тихо и практически беззвучно.

Адам наклонился ко мне, забрал кружку из моих рук, отставил ее куда-то и обнял меня. Я уткнулась лицом ему в грудь и дала волю слезам. Только сейчас до меня дошло, почему я не заплакала, когда Серена рассказала мне об этом. Мне нужен был Адам, чтобы разделить это горе с ним. Он нежно погладил меня по волосам и сказал:

– Я знаю, что он был наш. Все будет хорошо.

– А если не будет?

– Будет. Верь мне.

Рейчел

Два дня.

Именно столько времени я провела с Адамом. Боже, как мне его не хватало, обычных разговоров, объятий, поцелуев. Мне просто до боли в сердце недоставало его. Адам был нежным и трепетным по отношению ко мне. И я ценила это, тем более после слов Лорел о том, что он испытывал уникальные для него эмоции. Каждый раз ловя его взгляд, я понимала: так он смотрит только на меня и ни на кого больше. Я начала надеяться, что все происходившее между нами – не простое физическое влечение. Возможно, это глупо, думать о чувствах, когда мир превратился в поле боя, но эмоции не спрашивают позволения, когда им появиться.

Тему ребенка мы больше не поднимали, но вот о Джоне нам пришлось поговорить. Мы решили, что без надобности я постараюсь с ним не пересекаться. По глазам Адама я понимала: даже упоминание имени Джона приносило ему дискомфорт. И дело не в неуверенности в себе. Вовсе нет. Это оказалась банальная ревность. Ревность мужчины, который не приемлет, когда на его территории появляется соперник.

Я видела Джона лишь дважды с момента их стычки с Адамом, и оба раза издалека. Он дружелюбно махал мне рукой, я лишь слегка улыбалась и кивала в знак приветствия. Я понимала, что он хороший человек, но точно не для меня. Его чувства тоже не спросили позволения и появились не в то время и совершенно не к тому человеку.

Всего два дня спокойствия – это слишком мало. Но большего времени у меня не оказалось. Бенджамин вернулся из поездки, и умиротворению пришел конец. Он поставил меня перед фактом: я должна убить Тобиаса. Как? Ножом. Это все, что мы знали, но все доверяли видению Лорел. И на данный момент это был единственный шанс на победу над Новой империей, которая словно паразит расползалась по миру.

Сейчас я находилась в кабинете Бенджамина и слушала их спор с Адамом. Старший Аллен, вернувшись в бункер, сразу же вызвал меня к себе в кабинет. Он передал через своего подручного, чтобы я пришла одна, но Адам с этим не согласился и, естественно, отправился вместе со мной. Одно его присутствие давало мне уверенность, что я смогу справиться с Тобиасом. С самым древним мором на земле: остальных он убрал нашими руками.

Сначала Бенджамин расспросил меня обо всем, что со мной случилось за тот месяц, что я провела у моров. Досконально расспросил про забег и про всевозможные мелочи. Он очень внимательно слушал и кое-что даже записывал в блокнот. Потом его лицо стало совсем серьезным, и мы перешли к разговору о Лорел. Я все так же без утайки рассказала ему о том, что она мне говорила. Больше всего его заинтересовало, что такого Лорел хотела сообщить мне, чего не собиралась рассказывать ему.

После Бенджамин в подробностях пересказал мне видения Лорел. Она говорила, что до Тобиаса можно добраться только с помощью поезда, в котором перевозят людей для ферм. Это я и так знала. Но я не знала того, что окажусь в одной комнате с правителем Новой империи и только тогда смогу подобраться к нему и вонзить нож в самое сердце. Где в это время будут остальные, мы не знали, но Адама в видении Лорел не было, а из этого следовало, что он не поедет с нами на поезде. Именно по этому поводу сейчас они и спорили.

– Я поеду, – снова сказал Адам.

– Нет, – спокойно повторил старший Аллен.

Адам оттолкнулся руками от стола и отошел назад на пару шагов. Он словно лев в клетке, я наблюдала за тем, как его распирало от негодования. Он серьезно посмотрел на оппонента и сказал:

– Бенджамин, это не обсуждается.

– Ты же понимаешь, что если ты поедешь, то что-то пойдет не так или окажется, что видение Лорел было о каком-то другом разе… У нас есть шанс убить его. Понимаешь? Мы выиграем войну таким образом. Скорее всего, другой возможности у нас не будет.

– Мне плевать. Я еду. Я не отправлю Рейчел туда одну.

– Она не будет одна, с ней поедет несколько людей. Там будет подмога.

– Ты бы не отправил туда Лорел, так почему просишь меня отпустить Рейчел? Видимо, ты не в своем уме, раз решил, что я на это соглашусь.

И они снова начали спорить. Если бы я не знала, что они не являются родственниками, то решила бы, что это отец и сын. Они оба были несгибаемы, безапелляционны, и уж если что-то созрело у них в голове, то они не сворачивали со своего пути, а танком неслись к цели. Мы сидели здесь уже слишком долго, я понимала, что этот спор никогда не прекратится, и поэтому решила вмешаться. Мне было немного страшно перед встречей с Лорел, но другого варианта я не видела. Она хотела сообщить мне то, чего мужчины в этой комнате не знали.

– Мне нужно поговорить с Лорел. – Я сказала это тихо, но они меня услышали.

Адам и Бенджамин замолчали, словно я произнесла какое-то заклинание тишины. Они бросали на меня недовольные взгляды. Бенджамин, скорее всего, опасался, что из-за Лорел я погибну и тогда наша возможность перестанет существовать. Адаму претила сама идея подвергнуть меня опасности. Да, я понимала, что последняя встреча с Лорел закончилась не самым хорошим образом, но она знала что-то, что готова сказать только мне. И, возможно, это поможет в нашем сражении против Тобиаса.

– Последний раз она потеряла контроль, – напомнил Бенджамин.

– Знаю, я там была. Но это может нам помочь.

Бенджамин и Адам какое-то время обдумывали мои слова. Оставлять меня наедине с Лорел они боялись, а в присутствии кого-то она не будет говорить.

В какой-то момент они посмотрели друг на друга и молча согласились с тем, что я права. Таким образом, я осталась сидеть в кабинете Бенджамина, а сам его хозяин и Адам ушли за Лорел. С каждой секундой я нервничала сильнее. Но я понимала, что за дверью будет Адам, и это дало мне силы встретиться с ней лицом к лицу. Спустя десять минут мама Киллера вошла в святая святых Аллена-старшего и с сожалением посмотрела на меня:

– Прости, что причинила тебе вред. Я…

Я смотрела на нее и видела перед собой больную женщину, которая не отдавала отчета своим действиям. Я взяла эмоции под контроль и сказала:

– Все обошлось. Лорел, скажите мне то, что хотели сказать тогда.

– Я не могу. – Она опустилась на самый дальний от меня стул и заломила пальцы, не осмеливаясь встретиться со мной взглядом.

Ну уж нет. Она не может просто так сидеть и молчать. Мне ее жаль, но еще мне жаль себя и всех, кто пойдет на это дело. Ведь любая мелочь важна, и единственная, кто располагает хоть какими-то сведениями, – женщина, которая сходит с ума. Сидя на стуле, я наклонилась немного вперед и, не отводя взгляда от бегающих глаз Лорел, сказала:

– Незнание может стоить нам жизни, ведь мы отправимся туда, не видя полной картины. Помогите нам… выжить.

Лорел бросила на меня взгляд и задержала его, сейчас она полностью отдавала себе отчет в происходящем. С грустью в глазах она тихим шепотом произнесла:

– Пообещай мне, что сохранишь это в секрете.

– Обещаю, – без раздумий солгала я.

Она сказала мне то, что перевернуло все мое нутро. От описания ее видения мне стало настолько плохо, что я еле смогла сделать вдох. После я молча встала со стула и покинула кабинет, оставив Лорел ронять слезы скорби на белоснежное одеяние.

Адам

Я безостановочно ходил мимо двери кабинета Бенджамина. Лорел и Рейчел находились наедине всего несколько минут, а я уже раз пять порывался войти внутрь. Бенджамин наблюдал за мной, и я понимал, что привлекло его внимание. Я себя так никогда не вел, всю свою жизнь я был собран и безэмоционален. Но все изменилось, и я действительно не мог позволить, чтобы с Рейчел что-то случилось. А если это что-то сделает моя мать? Даже представлять не хотелось. Сорок один день я медленно сходил с ума из-за переживаний о Рейчел, потом она чуть не погибла, и я понял, что, скорее всего, не смог бы продолжить спокойно жить, если бы ее не стало. Да даже от этих мыслей меня воротило.

Рейчел вышла из кабинета, похожая на живой труп. Молча прошла мимо меня и Бенджамина и направилась куда-то вдаль. Надеюсь, она пошла в мою комнату. Что бы ни сказала ей Лорел, это выбило Рейчел из колеи. Бенджамин встал передо мной и закрыл вид на удаляющуюся спину девушки.

– Узнай, что Лорел ей рассказала, – сказал он.

Не отвечая старшему Аллену, я направился вслед за Рейчел. Достаточно быстро преодолел расстояние до своей комнаты и открыл дверь. Она сидела на кровати и смотрела в стену. Ее взгляд был печален, и это мне не нравилось. Да что такого могла сказать Лорел? Я прикрыл за собой дверь и сделал пару шагов в направлении Рейчел, но остановился, когда она повернулась ко мне и сказала:

– Она хочет, чтобы мы убили Тобиаса.

– Кто хочет? – спросил я.

– Твоя сестра.

Эти слова заставили меня усомниться в правильности решения дать ей возможность поговорить с Лорел наедине. Это же невозможно. Моя сестра? Та самая, что уже тридцать два года закопана в саду? В голове пронесся вихрь мыслей и догадок, но я просто переспросил:

– Что?

Я хотел услышать от Рейчел, что это неправда. Слишком много родственников у меня развелось. Меньше чем за год двое восстали из мертвых, еще тот мор объявился. Но Рейчел не помогла мне уложить в голове эту информацию.

– Лорел сказала, что все это дело рук твоей сестры и сейчас она позволит нам убить Тобиаса, но только потому, что он стал ей мешать.

Так. Замечательно. Сестра жива, но она не на нашей стороне.

– Моя сестра мертва, – совершенно серьезно сказал я, хотя уже в этом сомневался. В голове постоянно крутился один и тот же вопрос: «А что, если?..»

– У Лорел нет сомнений, что это она.

Я сел на кровать и схватился руками за голову. Это невозможно. Совсем недавно я узнал, что у меня вообще когда-то была сестра. Потом мне стало известно, что она умерла при рождении. А сейчас выяснилось, что она жива. Это невозможно! Но я мог это выяснить. Я повернулся и посмотрел на Рейчел, в ее взгляде я видел поддержку и понимание. Только при ней я мог отпустить самоконтроль и немного побыть обычным человеком с эмоциями. Она моя, эта мысль пронеслась в голове неожиданно и смела все на своем пути. Я наклонился к ней и поцеловал. Я никогда не придавал поцелуям особого значения, но сейчас, с ней, появилось такое ощущение, словно мы разговаривали на языке, понятном только нам двоим. Я чувствовал, как внутри меня разгорался пожар, желание ударило в голову, но я заставил себя отстраниться. Мы продолжим, когда я вернусь. Я встал и взял куртку.

– Ты куда? – обеспокоенно спросила Рейчел.

– Скоро вернусь. – Я подошел и поцеловал ее снова.

Она сразу же ответила мне взаимностью. Как это было сладко. Никогда не любил сладкое, но…

Я разорвал поцелуй, бросил на Рейчел последний взгляд и покинул комнату, несмотря на то, что совсем не хотел оттуда уходить. Я шел мимо людей и моров и думал о том, что видениям Лорел нельзя доверять на сто процентов. Ведь если бы моя сестра была жива, то я бы почувствовал это. Увидел бы хоть что-то, касающееся ее, но за все годы ничто даже не намекало на ее существование.

Я вышел на поверхность и наткнулся на отряд, который патрулировал сегодня ночью. Парни прошли мимо, кивая мне в знак приветствия. В самом конце отряда плелись трое, Джон и братья, которые вернулись вместе с Рейчел.

При виде кареглазого ублюдка у меня свело скулы. Рейчел почему-то считала, что он хороший человек, но я чувствовал, что от него исходят мерзкие, низменные импульсы. Он был не настолько прост и добр, каким хотел показаться. Я физически ощущал темноту внутри него.

Либо это просто ревность. Нет. Не ревность. Определенно нет.

Джон остановился в паре метров от меня и с искренним беспокойством спросил:

– Как там Рейчел?

Во мне поднималась огромная волна ненависти, готовая снести Джона моим кулаком. Снова. Он спрашивал это только для того, чтобы позлить меня и вывести из себя. Но я пообещал Рейчел, что не трону его. Хотя мне очень хотелось размозжить его темноволосую голову о бетон, на котором мы стояли. Или о ближайшее дерево. Или переехать его на машине. От этих мыслей как-то полегчало. Где-то внутри себя я даже улыбнулся. Еще меня радовало его синее лицо: мое искусство, не иначе.

Не ответив, я прошел мимо, но он не сдавался и продолжал:

– Скоро, совсем скоро она поймет, что ты ей не подходишь. И тогда она придет ко мне. И знаешь что? Я буду ждать.

Я никогда не терял самообладания. Никогда. Но сейчас… На ходу я достал маленький метательный нож и, не оглядываясь, бросил себе за спину, целясь Джону в плечо. За спиной раздался болезненный вскрик. Значит, я попал. Впрочем, я и не сомневался.

Сел в машину, завел мотор и сорвался с места. Дорога не заняла много времени, и спустя примерно три часа я въехал в некогда престижный район нашего города. Но здесь больше не было подстриженных лужаек, почищенных от снега дорог и дорогих машин на подъездных дорожках: эту часть города тоже разграбили. Я повернул направо, и перед глазами возник особняк Бенджамина. Остановив машину, я покинул теплый салон. Некоторое время просто молча смотрел на огромное здание. Здесь прошло мое детство, оно было странным и не таким, как у других детей. Но ведь и я никогда не был обычным.

Я откинул все мысли, открыл багажник, достал лопату и пошел к могиле моей сестры.

Невысокий холмик зарос травой и обледенел.

– Если ты там, – обратился я к маленькой девочке, которая так и не успела увидеть мир, – то… прости меня.

Я воткнул лопату в землю и начал копать. Одна лопата, вторая, третья. Зачем я считаю? На землю упали первые капли дождя и влажного снега, но я не останавливался. Мне думалось, что я совершаю что-то ужасное. Если Лорел ошиблась и останки ребенка лежат в этой могиле, я перезахороню ее. Найду место получше, там, где больше солнца и растут цветы. Хотя моей сестре это уже неважно. Очередной взмах лопаты, и я уткнулся в крышку гроба. Дождь уже нещадно поливал. Я отбросил лопату в сторону, сел на корточки и принялся разгребать землю руками. Дождь мешал мне. Но я все бросал и бросал размякшие комья. Прекратил это занятие и с минуту просто смотрел на маленький гроб, который уже почти сгнил. Потом достал нож и с его помощью открыл крышку.

Пусто.

Там никого не было.

Видение Лорел – правда.

– Твою мать!

Я выбрался из могилы и быстро вернулся в машину. Бенджамин говорил, что все хлопоты по захоронению сестры взял на себя Тобиас. Ублюдок!

Пара часов, и я уже был на месте. Спустился вниз, весь промокший, в грязи, прямиком пошел в кабинет Бенджамина. Как всегда, не стучась открыл дверь и сказал:

– Она жива. Моя сестра жива.

Но Бенджамин не выглядел удивленным. Он что – знал об этом? Я сделал шаг к нему. Злость. Снова это чувство. Когда-нибудь оно меня погубит.

– Уже знаю. Рейчел рассказала, – спокойно сообщил старший Аллен.

– Как это возможно? Ты же сказал, что похоронил ребенка Лорел.

Бенджамин устало потер ладонью лицо и сказал:

– Нет. Я сказал, что выполнил ее просьбу и тело закопали в саду. Но я не видел девочку и тем более не присутствовал на похоронах, этим занимался Тобиас. Он любезно взял на себя эти обязанности.

Тобиас уже тогда знал, что она поможет ему завладеть миром. Я помнил слова Бенджамина, но все же надеялся, что где-то ошибся.

– Черт! Это все меняет, – сказал я.

Ведь если моя сестра жива, мы могли все переиграть, но Бенджамин мне возразил:

– Это ничего не меняет.

Сердце пропустило удар. Я понимал, к чему он клонит, к тому, что Рейчел все равно должна отправиться в логово Тобиаса. Но мы могли перевернуть видение Лорел по-другому.

– Нет, – твердо сказал я. – Рейчел не поедет туда.

– Отряд, в который входит Рейчел, отправился через двадцать минут после того, как ты уехал.

Все рухнуло. Она уехала. Рейчел уехала одна. Как она могла? Ей не выбраться из того города без меня. Черт! Черт! Черт!

– Ты… лживый ублюдок. Это ты заставил ее?

– Я тебе не лгал. Рейчел сама пришла ко мне и сказала, что мы должны действовать, пока тебя нет.

– Почему?

Бенджамин не ответил.

Этот день официально возглавил топ самых отрицательных моментов моей жизни. Я вышел из кабинета и отправился в комнату. Мне нужно было переодеться, и я тут же собирался выехать. Перехвачу их на полпути.

Решила погеройствовать.

Я залетел в комнату, скинул с себя мокрую, грязную одежду и направился в душ. Мне хватило пяти минут, и я вышел из ванной. Но так и не приблизился к шкафу с одеждой. Мой взгляд упал на тумбочку, на которой лежал лист бумаги, сверху придавленный карандашом. По венам растеклось нехорошее предчувствие. Я медленно подошел и взял записку в руки. Там было написано всего четыре слова, и я был бы рад услышать это от нее лично, а так это выглядело как прощание. Я снова посмотрел на записку: «Я люблю тебя. Прости». В порыве злости и страха за Рейчел я смял лист, но не выбросил его, а убрал в карман. Темная и неудержимая злость растеклась по венам, отравляя кровь.

Настоящий хаос происходит в тишине.

Сейчас в тишине мои демоны метались и просились на волю.

И я выпустил их.

Не стал их сдерживать, а позволил им вырваться на свободу.

Рейчел

Около пяти часов назад

Я покинула кабинет Бенджамина в полнейшем раздрае. Лорел рассказала мне, что она отчетливо видела свою умершую дочь. Но не это повергло меня в шок.

Адам умрет…

Мой Киллер умрет…

Если верить видению Лорел, это произойдет в том самом зале, где я должна буду убить Тобиаса: сразу после его смерти появится высокая, стройная брюнетка с ледяными голубыми глазами, это и есть сестра Адама. Она попытается меня убить, потом откуда-то появится Адам, и они вступят в схватку. В схватку, из которой ни один из них не выйдет живым. Такова цена избавления мира от Тобиаса. Но я не готова была платить за это жизнью Адама.

Пока я шла в комнату, я очень много думала, мысли с бешеной скоростью сменяли одна другую. И поняла, что раньше, до того, как я узнала о морах и побочных, я всегда решала проблемы без чьей-либо помощи, но потом все изменилось. Появился Адам и занял в моей жизни слишком важное место. Он решал мои проблемы, спасал меня множество раз. И я размякла. Даже будучи в плену у моров, я постоянно думала о том, что скоро появится Адам и спасет меня. Он не пришел, и я положилась на Джона. И только благодаря ему мы вырвались оттуда. Я же не сделала ничего, я просто бежала и выполняла его указания.

Думаю, хватит. Я должна вернуть веру в себя. Я не слабая и немощная. Я сильная и стойкая. Я смогу.

Переступая порог комнаты, я ждала Адама, знала, что он последует за мной, а также была уверена, что информация, которую я ему сейчас сообщу, заставит его на несколько часов покинуть бункер, и в это время мне понадобится помощь Бенджамина.

И нет, я не считала себя героиней художественного фильма, которая встанет на защиту человечества, пожертвовав при этом своей жизнью. Я не собиралась умирать. Я не настолько храбрая и безрассудная. Я хотела дожить до глубокой старости и увидеть, как мои дети, которые, я надеюсь, у меня будут, взрослеют и строят свою жизнь, делая ошибки и преодолевая их. И мой Киллер должен быть там рядом со мной.

Но это все в будущем, а сейчас я собиралась спасти Адама, хотя он даже не подозревал об этом, и выжить. Вот мой девиз на ближайшие несколько дней.

Я села на кровать, и в этот момент Адам вошел в комнату. Стоило ему переступить через порог, мои руки начали немного дрожать. Чертовы нервы. Я бросила на него взгляд и поняла: медлить нельзя. Он слишком хорошо меня знал, и я боялась, что чем-то выдам себя, и тогда все пропало. Он не отпустит меня туда одну и поплатится за это своей жизнью.

Я набрала в грудь побольше воздуха и сказал:

– Она хочет, чтобы мы убили Тобиаса.

Киллер слегка нахмурился и спросил:

– Кто хочет?

Адам должен покинуть бункер, а для этого мне придется нанести ему удар. Я знала, что именно ему расскажу. Он не купится на обычные слова, ему нужны будут доказательства их правдивости, и, чтобы найти их, ему придется уехать на несколько часов. Адам не должен отправляться в логово льва со мной, там его поджидает смерть. Эта мысль не покидала меня и страшила. Смерть Киллера. От этого становилось настолько неуютно и плохо, что я не могла представить, что случится со мной, если это, не дай бог, произойдет. Скорее всего, меня тоже не станет. Возможно, моя оболочка останется бесцельно бродить по земле, но внутри я буду абсолютно пустой.

– Твоя сестра, – сказала я, забрасывая первый крючок.

– Что?

– Лорел сказала, что все это дело рук твоей сестры и сейчас она позволит нам убить Тобиаса, но только потому, что он стал ей мешать.

– Моя сестра мертва, – совершенно серьезно сказал Адам.

– У Лорел нет сомнений, что это она.

Адам опустился на кровать рядом со мной и схватился руками за голову. Я хотела его утешить, сказать, что все будет хорошо. Я не собиралась ему лгать, но утаить кое-что мне пришлось. Зная его, я не сомневалась, что он либо пойдет к Бенджамину, либо отправится в его старый особняк и убедится в том, что могила пуста. Адам убрал руки от лица и какое-то время внимательно смотрел мне в глаза. Я старалась вести себя так же, как и всегда, но мне казалось, что мое дыхание слишком участилось, что я чересчур быстро моргаю, а может, еще какой-то признак прямо сейчас выдаст меня с потрохами и Адам поймет, что я вру.

С каждой секундой мои нервы натягивались и натягивались. Еще мгновение, и этот канат, истончившийся до нити, разорвался бы. Но нет, Адам ничего не понял. Он наклонился ко мне и подарил глубокий, нежный поцелуй. Не задумываясь, я ответила ему тем же. И невольно подумала, что, возможно, это наш последний поцелуй. Прощальный. Умирать я не собиралась, но, как известно, планы часто летят к чертям и выходит совершенно непредсказуемый результат. Я зажмурила глаза до черных точек, хотела бы сказать о том, что влюбилась… До боли в сердце влюбилась в него. Но не могла. Если я это скажу, то он останется, и в итоге я не смогу молчать и расскажу ему все о видении Лорел.

Адам резко отстранился от меня, встал и взял куртку.

– Ты куда? – слегка запыхавшись, спросила я.

– Скоро вернусь, – ответил он, но ушел не сразу. Снова вернулся ко мне и поцеловал еще раз.

Через несколько секунд я осталась в комнате одна, тупо глядя на дверь. Вот и все. Он взял куртку, а это значит – собрался ехать в особняк Бенджамина, а не идти с расспросами к старшему Аллену. Это хорошо. Лучший сценарий. Я все сделала правильно, но на душе скребли кошки. Я не была уверена в правильности своего решения. Но на данный момент другого выхода не видела.

Все, Рейчел. Вставай. Иди к мэру и возьми с собой столько людей, сколько он даст.

Я слышала о том, что у Бенджамина есть план, как именно попасть на поезд, а также он знал, где находится Тобиас. Эти сведения Бенджамин и добывал в последние два дня.

Я сжала пальцы в кулаки и сделала глубокий вдох. Все, я была готова. Вышла из комнаты, но тут же остановилась. Зашла обратно и направилась к тумбочке, которая стояла возле кровати. Выдвинула верхний ящик и тут же нашла блокнот и карандаш. Написала Адаму короткую записку. Я бы хотела написать куда больше, но остальные слова я оставлю для нашей встречи. А если она не состоится, то пусть он знает… Знает, насколько он стал мне дорог. Помнится, Джереми спрашивал у меня, счастлива ли я с Винсом, и сейчас я могла бы без запинки ответить на этот вопрос. Счастлива я была бы только рядом с Адамом.

Я вышла из комнаты и быстрым шагом направилась в кабинет Аллена. Постучала, но, не дожидаясь ответа, вошла внутрь. Он был один. Как всегда статный и властный, Бенджамин Аллен сидел за столом и не обращал на меня никакого внимания.

– Мы должны это сделать сейчас, – твердо сказала я.

– Что сделать? – спросил он, параллельно что-то помечая в блокноте.

– Убить Тобиаса.

Мои слова заставили Бенджамина отвлечься от дел и посмотреть на меня. Теперь все его внимание было приковано только ко мне. В этот раз его ледяные глаза не заставили меня поежиться или отвести взгляд. Я твердо и уверенно смотрела на него.

– Почему? – холодно спросил он.

– Лорел видела, как я его убиваю.

Бенджамин внимательно посмотрел на меня и откинулся на спинку кресла, вращая ручку между пальцами, слегка склонил голову и сказал:

– Это я знаю. Лучше скажи то, что мне неизвестно.

Я сглотнула ком в горле. Сейчас мне придется сказать это. Почему-то казалось, что стоит мне только произнести эти слова вслух и это неминуемо случится.

Я начала говорить быстро и сумбурно:

– Она видела, как Адам умрет. А значит, его не должно там быть! Сейчас он поехал выкапывать гроб своей сестры, у нас есть время на то, чтобы собрать людей и уехать.

Бенджамин молча смотрел на меня и раздражающе продолжал крутить ручку. Так проходили минуты, я все ждала и ждала. Без него мне не добиться результата.

Словно придя в себя, старший Аллен спросил:

– Она что, жива?

– Лорел видела, как Адам и его сестра убьют друг друга. – Я замолчала, но понимала, что мне нужны еще аргументы. У меня же были только догадки, ими я и воспользовалась. – Несмотря на то, как вы вели себя с Адамом все эти годы, я знаю, он вам небезразличен. И как бы это глупо ни звучало, вы считаете его своим сыном.

По взгляду Бенджамина стало понятно: я попала в точку, но также зашла на территорию, на которую не следовало соваться. Уверена, это поможет мне. Сейчас я и Бенджамин Аллен были на одной стороне, и мы не позволим Адаму умереть.

– Хорошо, – сказал Бенджамин. – Люди, которых я отобрал для захвата поезда, готовы отправиться в любой момент. Также с тобой поедут Тони и Джон. – Я открыла рот, чтобы возразить против двух последних кандидатов в сопровождение, но старший Аллен меня опередил: – Это не обсуждается.

Черт с ним.

– Согласна, – сказала я.

Да я сейчас соглашусь даже на сопровождение самого Цербера из ада. Главное, уехать как можно быстрее.

– Жди здесь, – приказал бывший мэр и вышел из кабинета.

Не прошло и десяти минут, как он вернулся с Джоном, Тони и еще каким-то человеком. Хотя нет. Это был не человек – побочный. Его выдали кристально-голубые глаза и солдатская манера держаться. Он стоял по стойке смирно, заложив руки за спину, и смотрел только на Бенджамина. Такой же взгляд я видела у Киллера. Они – бойцы, которым не давали выбора, их растили такими изначально. Они привыкли выполнять приказы и четко следовать инструкциям. Бенджамин вернулся на свое место, мужчины остались стоять у дверей.

– Выдвигаемся сейчас, – сказал хозяин кабинета.

– Почему? – спросил Тони.

Я не могла смотреть на него спокойно. Я простила ему аварию и все то, что он совершил или пытался совершить. Но тогда я еще не знала, что потеряла ребенка из-за него. И то, что он убил моего нерожденного малыша, сделало нас с ним врагами навечно.

– Потому что, – с сарказмом ответил Бенджамин сыну. – Тони, Джон, ваша главная задача – быть всегда рядом с Рейчел. Во что бы то ни стало она должна попасть в здание, отмеченное на этой карте.

Бенджамин открыл верхний ящик стола и достал оттуда карту города, в который мы сейчас отправимся. Я увидела в углу пометку – Мор-23. Остальное было настолько мелким, что со своего места мне не удалось разглядеть деталей.

– Рондо, – обратился мэр к побочному, – ты знаешь, что нужно делать.

– Да, сэр. Но мы можем подождать остальных, чтобы…

Бенджамин со всей силы ударил кулаком по столу, и кажется, я даже услышала треск дерева. Его взгляд стал уничижительным, а голос прозвучал холодно и зло:

– Это, вашу мать, приказ! А не посиделки у костра. Если я сказал сейчас – значит, сейчас. Надеюсь, мне больше не нужно будет тратить время на объяснение таких банальных моментов.

– Нет, сэр, – тут же ответил Рондо, еще выше приподняв подбородок.

– Отлично, – уже спокойно сказал старший Аллен.

Он снова откинулся на спинку кресла и обвел всех взглядом. Как только он собрался что-то сказать, в дверь тихо постучали.

– Входи, – сказал Бенджамин и словно от усталости прикрыл глаза.

Дверь открылась, и в проеме я увидела Серену. Она была, как всегда, в очках, с пучком на голове и в объемной кофте серого цвета. Девушка тихо прикрыла за собой дверь и обернулась к нам.

– Я тут услышала что-то про приказ, – сказала она. Наткнувшись на вопросительный взгляд хозяина кабинета, она объяснила: – Ну я проходила мимо двери и случайно подслушала.

– Тебя это не касается, – холодно сказал Бенджамин.

– Касается. – Серена спорила, но не рьяно.

– Что, прости? – Кажется, старший Аллен растерялся. Такого выражения лица я у него никогда не видела. – И с каких это пор каждый решил высказать свою точку зрения?

– Вы куда-то уезжаете? – спросила Серена, смотря на Тони.

– Да. Я тебе рассказывал об этом, – ответил тот.

Серена расправила плечи и выдала:

– Я тоже еду.

Аллены ответили хором:

– Нет.

– Да. Не вижу причин не поехать. С моего участия начался весь этот хаос. И что я скажу своему ребенку… – тараторила Серена.

– Что? – шокированно спросил Тони и обошел ее, чтобы лучше видеть лицо с раскрасневшимися щеками. – О каком ребенке идет речь?

– О твоем. И о моем, конечно.

– Ты беременна? – спросил Бенджамин.

– Да. Теперь я уверена.

Наступила тишина. Вот так, одним махом, Серена смогла сбить спесь с семьи Аллен. Тони медленно подошел к Серене и нежно взял ее за руку. Кажется, он потерял дар речи. Но старший Аллен, наоборот, приобрел:

– Тогда ты тем более останешься здесь.

– Простите, но нет, – заявила Серена. – Я не смогу остаться в стороне от того, что сейчас будет происходить. Вы не знаете, как сильно я себя презираю за то, что помогла этому случиться. И я не хочу, чтобы мой малыш считал, что его мама – чертов подрывник, террорист. Не знаю, называйте как хотите. Я буду учить его на своих ошибках. Понимаете? Когда он вырастет, я расскажу ему о том, что люди порой совершают глупости, необдуманные шаги, но они всегда должны пытаться их исправить, а не прятаться за спинами других. Или вы хотите, чтобы матерью вашего внука была трусиха?

На этом моменте Тони заставил ее замолчать. Он наклонился к ней и поцеловал на глазах у всех. Я была рада за подругу, но моя нелюбовь к Тони ни капли не уменьшилась. Он недостоин ее.

– Тони, она твоя ответственность, – спокойно сказал Бенджамин, тем самым давая сыну право выбора.

– Она едет со мной, – сказал Тони, с нежностью глядя на Серену.

Я даже не думала, что у него может быть такой мягкий взгляд.

– Хорошо, но твоя задача – защищать Рейчел. Не забывай об этом.

– Я понял.

Минутка сентиментальности завершилась, и Бенджамин вернулся к нашему делу:

– Рондо, берешь командование на себя. Отряд полностью в твоем распоряжении.

– Есть, сэр.

– Ты знаешь план, как никто другой. Расскажешь Рейчел все по дороге. – Он бросил на меня взгляд. – Сейчас на это нет времени. Свободны.

Все потихоньку уходили из кабинета, но я осталась и сказала Бенджамину:

– Спасибо.

– Не благодари меня, скорее всего, я отправляю тебя на смерть.

– Я знаю. Сколько нам добираться до места назначения?

– Три дня.

– Он может успеть, – нервно сказала я.

– Я задержу Адама.

Я встала и направилась к двери, но у самого выхода меня догнали напутственные слова Бенджамина:

– Береги себя.

Я обернулась и попросила его:

– Присмотрите за Джереми и Шерри.

Бенджамин кивнул, я покинула кабинет и столкнулась нос к носу с Джоном. Мне было немного некомфортно, но я заставила себя действовать, как человек с холодной головой, и спросила у него:

– Что мне делать?

Я выслушала инструктаж по дороге до машины, стараясь лишний раз не смотреть на избитое лицо Джона, потому что моментально чувствовала себя виноватой. Я села на заднее сиденье, рядом со мной расположился Джон. Вел Тони, на пассажирском сидела Серена. Им нужно было многое обсудить. Всю дорогу до машины Тони светился, как рождественская елка. Он ни на мгновение не отпускал руку Серены.

Автомобиль тронулся с места, и только сейчас я поняла, что не попрощалась с Джереми и Шерри. Если я выживу, они меня за это убьют. Но каждая секунда была на счету. И поэтому я не попросила Тони остановиться.

Я выглянула из окна и увидела, что, помимо нашего джипа, ехали еще три машины. И это все? Нас так мало? Я вжалась в спинку сиденья и стала молиться. Я молилась о том, чтобы у нас все получилось.

Рейчел

Мы несколько часов добирались до Мор-4. По данным, раздобытым Бенджамином, Адамом и их подчиненными, именно эта остановка была самой незащищенной из всех, что встречались на маршруте следования. Здесь находились всего трое моров, которые проверяли новых пленных для ферм. Мы приехали за сорок минут до прибытия поезда.

План был таков: нас просто-напросто сдаст мор по имени Киллиан, приехавший с нами, и таким образом мы попадем в поезд, а затем точно доставят до нужного города. До логова Тобиаса. На словах план нашего крестового похода казался простым. По крайней мере та часть, что касалась проникновения в поезд: по сути, моры Тобиаса сами меня к нему доставят, не подозревая, что я не одна. Бенджамин и Адам долго продумывали этот план и задействовали множество моров, людей и побочных.

Киллиан станет героем среди моров. Он сдаст тех, кого искали очень долгое время, тех, чьи лица изображены на объявлениях с большой красной надписью «Разыскиваются». А точнее, меня и Тони. Также он героически поймает неуловимого побочного по имени Рондо, и, в довесок ко всему, у него есть четверо людей для фермы самого императора. В эту четверку входили Серена, Джон и братья. Остальные же будут следовать за поездом на машинах, на небольшом расстоянии, но так, чтобы моры-охранники не почувствовали прислужников Бенджамина. Сейчас я переживала о том, чтобы моры не разглядели в лице Серены одну из разыскиваемых персон. Она не пожелала оставаться в стороне, и нам оставалось только надеяться, что моров, прислуживающих императору, достаточно отвлечем я и Тони. По приезде в нужный нам Мор-23 Рондо сбежит и приведет подмогу. На мой вопрос, как он сможет сбежать, он просто ухмыльнулся и отвернулся. Тем временем, пока он будет впускать подмогу, нас, скорее всего, отправят к Тобиасу. По крайней мере мы на это надеялись. Если же нет, то нам придется немного пошуметь, и тогда император снизойдет до того, чтобы уделить нам свое внимание. А дальше все, как в видении Лорел: я убиваю его. После этого появляется сестра Адама… А дальше – неизвестно, что будет, но Рондо сказал, что у него четкие указания освободить Джона и Тони, а они уже должны разобраться с ней.

В теории все звучало очень просто и легко, но я не могла избавиться от тревожного ощущения. В то же время я понимала, что так жить невозможно. Несмотря на раскинувшиеся нити Бенджамина, на его поддержку и влияние, мы были не в силах прожить дольше недели на одном месте. Словно кочевники, собирали пожитки, переходили на новое место и постоянно боялись, что Тобиас знает, где мы, и уже идет по нашему следу. Жизнь с мишенью на спине невозможна, ведь рано или поздно в эту мишень кто-нибудь выстрелит.

Получится ли у нас?

Скоро узнаем.

В данный момент мы стояли в лесу и ожидали команду от Рондо. Он главный и пререканий не терпит. Он сказал стоять и ждать. Мы стоим и ждем. Пока у нас получалось выполнять приказы.

Оружия нам не дали, единственный пистолет, который мы провезем в Мор-23 на поезде, находился у Киллиана. И пользоваться им он будет только в крайнем случае, я надеялась, что этого удастся избежать. Согласно плану, оружие у нас появится, но позже. Люди Бенджамина заранее закопали сундуки с арсеналом у стен города, и, как только Рондо выберется из заточения и попадет за периметр, его там будут ждать еще двое побочных. Они-то и внесут оружие в город. Ведь для них сила моров – не преграда, и они могут пройти через их барьер, главное – остаться незамеченными, а Рондо это умеет.

Минуты утекали сквозь пальцы. Нервы были натянуты до предела. Еще полчаса, и дороги назад не будет. Если быть честной самой с собой, то я думала о том, чтобы отказаться и вернуться в бункер. Но слова Лорел «Адам погибнет там» заставили меня перебороть страх и остаться на месте. Адама с нами не было, Бенджамин пообещал его задержать, значит, я должна убить Тобиаса в этот раз, это единственный вариант, который мы рассматривали. Но смогу ли я? Я никогда никого не убивала, даже не думала о таком, не считая, конечно, Тони. Но тогда я скорее надеялась, что его тело просто не всплывет из реки Фрейзер. Жаль, что существуют вещи, которые не тонут.

Я в очередной раз переступила с ноги на ногу и начала заламывать пальцы. Чертова нервозность. Я посмотрела на Рондо. Он стоял у самого выхода из леса и вглядывался в даль, туда, куда мы скоро направимся. Он был спокоен и собран. Лишь изредка сверялся с часами и снова смотрел на место остановки поезда. Как ему это удается? Ведь на его плечах лежало куда больше ответственности, чем на моих. Не знаю, как проходило обучение побочных, но они словно первоклассная сталь – несгибаемые. Серена и Тони стояли в стороне от всех и тихо разговаривали. Видя сияющие глаза девушки, я еще больше начинала злиться на младшего Аллена. Я уверена, что рано или поздно он причинит ей боль. Такой, как Тони, не способен на глубокие чувства и преданность, а Серена именно их и заслуживала. Но они взрослые люди, им виднее. Я влезать со своими советами и мнениями не собиралась.

– Рейчел, надо поговорить.

Я вздрогнула от голоса Джона. Черт! Он появился из ниоткуда и напугал меня, я схватилась за сердце и обернулась на звук его голоса.

– Что случилось? – спросила я.

Боже, его лицо до сих пор не зажило. Два отцветающих синяка красовались под обоими глазами. Под глазами, которые смотрели на меня со всей серьезностью. Не к добру это. Джон украдкой посмотрел по сторонам, наклонился ближе ко мне и, понизив голос до шепота, сказал:

– Это по поводу Адама.

Ну нет. Хватит уже. Не хотела я с ним говорить об Адаме. У меня сейчас крыша съедет от переживаний, а он снова решил выяснить отношения? Отношения, которых нет, никогда не было и не будет. Я надеялась, что Джон поймет и отступит, я старалась от него дистанцироваться, не хотела, чтобы он был здесь, но Бенджамин не дал мне выбора.

– Не самое время для разговоров. И вообще, Джон, я не думаю, что мне стоит обсуждать с тобой Адама.

– Нет, ты не поняла. Он сказал мне кое-что тебе передать, – все так же шепотом продолжал он.

Я осмотрелась по сторонам. Все занимались своими делами, на нас никто не смотрел. Я максимально понизила голос и спросила:

– Когда он тебе это сказал?

Громкий голос Рондо заставил меня снова подпрыгнуть на месте. Да черт! Такими темпами мое сердце не дотянет до Тобиаса, а разорвется намного раньше.

– Готовность двадцать минут! – прокричал Рондо.

– Идем, – сказал Джон и потянул меня за руку.

– Только быстро, – ответила я и вырвала руку из его захвата. Я и сама была в состоянии пройти два метра.

Но мы отошли не на два метра, а углубились в лес на несколько десятков шагов. Зачем идти так далеко? Тут нас уж точно никто не услышит. Я даже не могла себе представить, что такого Адам сказал Джону и когда он вообще успел это сделать. Я остановилась, но Джон продолжал идти вперед, пока не заметил, что я не следую за ним, и не остановился.

– Джон, здесь нас никто не услышит, говори, – устало попросила я и выжидательно посмотрела на него.

Но Джон молчал. Вместо слов расстегнул свою куртку и показал мне забинтованное плечо.

– Что это? – непонимающе спросила я.

– Это сделал Адам, – ответил Джон и сокрушенно покачал головой. – Рейчел, он – зверь. Понимаешь? Он не может держать себя в руках…

Я перебила Джона и спросила:

– Как именно это произошло? И когда?

Я думала, что Адам может что-то сделать Джону, но он мне пообещал, что сам к нему не подойдет, и я поверила его словам тогда и верю сейчас.

– Сегодня. Я просто шел мимо него. Я ему и слова не сказал, а он достал нож и бросил в меня. Он целился мне в голову, но я увернулся. Он хотел меня убить. Понимаешь? Таким образом он пытается оградить тебя от людей, которым ты небезразлична.

Джон замолчал, я смотрела на него во все глаза. И что я должна на это ответить? Это не та проблема, которая сейчас имела значение, мы должны думать о том, как убрать Тобиаса и спасти себя и свои семьи. Джон ждал от меня каких-то слов, но у меня не нашлось тех, что он хотел услышать.

– И это все, что ты хотел сказать? – спросила я. – Поговорим об этом потом. Хорошо?

Джон молчал.

Что-то было неправильно. Темное, мерзкое предчувствие заполняло каждый сантиметр моего тела. Мурашки, словно предвестники беды, пробежали по шее и рукам. Если бы Адам захотел его убить, то Джон не стоял бы сейчас передо мной и не рассказывал эту небылицу. Я не идеализирую Адама, но он не зверь. Джон бросил взгляд на мои ноги, которые я постепенно передвигала, пытаясь отойти от него как можно дальше. Зачем он увел меня ото всех? Уж точно не для того, чтобы показать мне ранение, нанесенное Адамом. Если там вообще была рана. В голову закрадывались сомнения, но я постаралась их оттолкнуть. Это же Джон, мы с ним через многое прошли, мы выбрались из места, откуда не сбегают. Джон плавно поднял взгляд с моих ног и остановился на глазах. Отрицательно покачал головой и произнес:

– Рейчел, ты не поедешь на этом поезде.

Что?

– Поеду, – спокойно сказала я. А внутри меня кто-то во все горло завопил: «Беги!»

Но это же Джон. Я его знала, и он столько раз помогал мне, я не должна его опасаться.

– Нет. Тебя там убьют, а я не хочу этого, – сказал Джон и начал такими же медленными шагами идти в мою сторону. Мы словно два хищника внутри клетки. Или хищник и жертва.

– Я тоже этого не хочу. – Не знаю почему, но мне казалось, что я должна разговаривать, соглашаться с ним во всем. Это совершенно другой Джон, я такого прежде не видела. Никогда. Его голос изменился, стал на октаву ниже, а взгляд… От него у меня бежали мурашки.

– Ты не можешь так со мной поступить, – с грустью в голосе сказал Джон. – Я так долго ждал не для того, чтобы смотреть, как тебя убьют. Нет.

Я передумала, не буду с ним разговаривать. Я буду медленно шагать в том направлении, где находятся остальные. Но Джон решил выдать мне все, что у него накопилось, и мне пришлось выслушать это.

– Сначала я спасал тебя от Адама… Я действительно хотел тебе помочь. Ты казалась такой испуганной и ранимой. И я выдохнул с облегчением, когда узнал, что ты вернулась домой и больше он тебе не угрожает. Я долгое время звонил и хотел увидеться с тобой. Помнишь мои звонки? Я же просто хотел посидеть и поговорить. Ты должна была узнать, какой я. И тогда бы ты поняла, что лучше меня никого нет. Мы идеально подходим друг другу. Словно два кусочка пазла. Мы бы стали парой, возможно, у нас бы даже появились дети. – Джон замолчал, мы по-прежнему двигались медленными шагами в сторону выхода из леса, нас с Джоном разделяла буквально пара метров. С каждым его словом мне становилось не по себе настолько, что тошнота подступала к горлу. Лицо Джона вдруг стало злым, он продолжил: – Но ты никогда не отвечала мне взаимностью. Каждый мой звонок на предложение о встрече ты мне говорила что?.. Что у тебя нет времени. И так раз за разом. День за днем. А потом ты поехала на свидание. А я сидел в кафе напротив твоей квартиры и думал, как заставить тебя связаться со мной по своей воле. И я просто пошел к тебе в квартиру.

– Что? – Я собиралась молчать, но…

– Да. Я был там в момент смерти твоей подруги. Ты кое о чем совсем позабыла… Когда Адам увозил тебя из моего дома, ты оставила свою сумочку. В ней были ключи. Но даже это не заставило тебя позвонить мне и встретиться. Хотя бы для того, чтобы забрать свои вещи.

Я уперлась спиной в дерево и быстро задышала, я не могла отвернуться от Джона, знала – он тут же кинется на меня. Я ничего не понимала. Передо мной стоял Джон, он выглядел как обычно, но манера речи, движения и даже его взгляд, они принадлежали совершенно другому человеку. Человеку, от которого у меня кровь стыла в жилах.

– И вот я допил свой кофе. Встал, надел пальто, покинул кафе и пошел прямиком к тебе. Открыл дверь ключами и попал внутрь квартиры. Я просто хотел что-нибудь сломать, чтобы тебе понадобилась помощь и ты позвонила мне. После того как я вышел из твоей комнаты, произошла небольшая неожиданность. Открылась входная дверь, и в квартиру вошла Дакота. – Его глаза загорелись триумфом. – И я понял, что вот оно, решение.

– Это ты убил ее. – Это единственное, что мне удалось выдавить из себя.

Ком в горле стал настолько велик, что я практически задыхалась. Боже, это сделал Джон. Я бы никогда в жизни на него не подумала. Но это точно он. В голове пронеслись все моменты с ним, начиная от неожиданного объятия на дороге в тот день, когда Дакота увезла меня от Адама. Еще тогда я должна была понять, что что-то не так. Но я не догадалась, ведь думала совершенно о другом.

– Только для того, чтобы ты поняла… какой я идеальный вариант.

Что он несет? Идеальный вариант? Убийца! Ублюдок! Моральный урод! Гнев переполнял меня. Как он мог убить человека только для того, чтобы его заметили… Это же абсурд! Он болен! Здоровый человек такого бы не совершил.

– Ты чудовище, – сквозь зубы процедила я.

– Не смей так говорить! – закричал он и мгновенно поменялся в лице. – Это ты виновата.

Я оттолкнулась от дерева и, не думая, что делаю, бросилась на Джона. Он явно этого не ожидал, и мы вдвоем повалились на землю. Он снизу, я сверху. Я хотела его смерти. Слезы застилали глаза. Я замахнулась и ударила его по лицу. Это была не легкая пощечина. Я собрала всю свою силу в кулак и обрушила ее на Джона. Он пытался убедить меня, что Адам настоящий зверь, а оказалось, что волк в овечьей шкуре – это сам Джон. Он так долго водил меня за нос. Я замахнулась еще раз, но он ожидал этого и перехватил мою руку. Не раздумывая, левой рукой я нажала ему на плечо, туда, где он ранее показывал рану. Я вдавила палец в отверстие под бинтами и почувствовала, что рана открылась и из нее потекла кровь. Тут он не солгал, Адам действительно ранил его. Джон замычал от боли, но, несмотря на это, с легкостью скинул меня. Я приземлилась на пятую точку и тут же вскочила на ноги. Джон начал подниматься следом, но я с размаху пнула его по лицу. Я хотела крови. Его крови, его слез, мольбы о пощаде. Лживый ублюдок! Ненавижу! Замахнулась ногой еще раз, но он перехватил ее и резко дернул на себя. Я больно рухнула на спину. Воздух напрочь выбило из легких. Лицо Джона с подтеками крови из носа и старыми синяками, которые оставил Адам, возникло надо мной. В его руке был нож. Где он его взял? Рондо забрал оружие у всех. Джон подставил лезвие к моему горлу и зашипел:

– Ты сейчас тихо и послушно пойдешь со мной.

Нет уж. Не пойду. Но я только слегка кивнула в знак согласия. Тут же его взгляд поменялся, и передо мной был все тот же добрый милый Джон. Он даже улыбнулся:

– Такая ты мне больше нравишься. А вот эти замашки дикарки – это все из-за плохого влияния Адама. Но скоро ты его забудешь, и все наладится. А теперь поднимайся.

Я села, но Джон не убрал нож от моей шеи, я чувствовала, как металл давит на кожу. Мое дыхание участилось, когда за его спиной я увидела Серену. Ее лицо выражало решимость, наверное, она что-то услышала из нашего разговора. Джон поймал мой взгляд и обернулся именно в тот момент, когда Серена налетела на него.

– Нет! – закричала я.

Глаза подруги стали огромными, а рот приоткрылся в беззвучном крике. Она замерла и опустила взгляд. Нож Джона… он торчал из ее живота.

Все происходило как в замедленной съемке. Джон отпустил рукоять ножа, и тот остался внутри девушки. Серена поднесла руки к животу и с непониманием смотрела на кровь, которая текла из раны. Я замерла. Это неправда. Это сон. Нет, не сон. Я все чувствовала, а значит, это правда. Я скинула оцепенение.

Джон сидел ко мне спиной, я, не раздумывая, выдернула шнурок из своих спортивных штанов. Накинула ему на шею и резко потянула на себя. Он пытался пальцами влезть в промежуток между шнуром и своей шеей, но у него не выходило. И не выйдет. Я тянула с такой силой, что в какой-то момент даже показалось, что сейчас его голова откатится в сторону. Я видела, как Серена медленно осела, а затем повалилась на землю, по-прежнему держась за живот. Из раны ручьем текла кровь. Это придало мне сил и ненависти. Я уперлась коленом в позвоночник Джона и потянула так сильно, что онемели руки. Умри, ублюдок! Умри! Умри! Я беззвучно рыдала сквозь стиснутые зубы.

Шуршание листвы. Кто-то шел! Я захотела крикнуть, что мы здесь, но была не в силах, язык не шевелился. Единственное, что я могла делать, так это тянуть за края шнура.

– Серена! Рейчел! Джон! Время! – прокричал Рондо.

Но я не могла закричать ему в ответ, все мое внимание было сосредоточено на предсмертных судорогах Джона. Его ноги и руки тряслись. В следующую секунду он прекратил сопротивляться и затих. Навсегда.

С громким всхлипом я отпустила веревку, и тело Джона завалилось на бок. На четвереньках доползла до Серены, только сейчас набрала полные легкие воздуха и закричала:

– Помогите!

Я пыталась заткнуть рану, но кровь текла слишком сильно. Нож. Что с ним делать? Вытащить или оставить? Боже, я не знала… Я не знала…

– Серена, держись. Пожалуйста, – молила ее я.

Я продолжала что-то бормотать и пыталась остановить кровь, но ничего не получалось. Рондо появился рядом со мной. Но он ничего не делал. Почему он бездействовал? Наш командир просто сидел на корточках и смотрел на Серену.

– Помоги же! – сквозь слезы прокричала я.

Его слова разорвали мое сердце в клочья.

– Рейчел, она мертва. Идем.

– Что? Нет! Мы не оставим ее здесь! Одну в лесу. Нет! – вопила я, захлебываясь слезами. Кажется, это была паника. Перед глазами помутнело. Меня качало из стороны в сторону, я бросила взгляд на Джона, его карие глаза были открыты и, кажется, смотрели на меня с укором. Меня тошнило. Теперь я точно знала, что способна убить человека.

Твою мать! Я убила человека! Я! Только что убила Джона.

Я отвернулась и посмотрела на Серену, она лежала словно кукла, бездвижная и красивая. Она вообще не должна была ехать! А ее малыш? Голос Рондо вернул меня из мыслей.

– Ей уже не важно, где она и с кем. У нас пять минут. Мы оставим одного из братьев, и он доставит ее тело в бункер, а когда мы все закончим, то похороним ее. Хорошо?

Я не знала, стоит ли соглашаться на предложение Рондо. Что он вообще сейчас сказал? Я уже забыла. Листва снова зашелестела, и из-за дерева вышел Тони.

– Вы что тут застряли? – в своей обычной высокомерной манере спросил он.

В следующую секунду его взгляд зацепился за тело Джона, и он замолчал, а потом его глаза нашли ноги девушки, которые были видны из-за наших с Рондо спин. Тони тут же бросился к ней и упал на колени рядом.

– Нет! Какого черта? – ошарашенно спросил он.

Я стала сумбурно пересказывать все, что случилось. Не знаю, поняли ли они хоть слово, я постоянно плакала и заикалась. Рондо положил руку мне на плечо и слегка сжал. Я замолчала и попыталась хоть как-то успокоиться. В голову пришла мысль, я посмотрела на Рондо и спросила с воодушевлением:

– Чистая кровь, она же сможет помочь? Она вытащила меня, и Серене поможет.

Рондо отрицательно покачал головой:

– Прости, но с того света она не в силах вернуть.

И снова боль. И снова скорбь.

Тони молчал и не мигая смотрел на лицо Серены. Он взял ее ладонь и нежно сжал безжизненные пальцы. Потом заговорил на неизвестном мне языке. Вторую руку положил ей на живот, и его глаза наполнились влагой, но слезы не падали, не стекали по его лицу, они оставались в его глазах. Тони продолжал что-то шептать.

– Что он говорит? – спросила я у Рондо.

– Он произносит молитву влюбленного. Желает ей попасть в то место, где они встретятся и воспитают ребенка, который погиб вместе с ней.

Тони замолчал, наклонился, поцеловал Серену в губы, потом в лоб. Встал и сказал:

– Идем. Надо, чтобы кто-то присмотрел за ней.

– Младшего оставим, – ответил Рондо.

– Хорошо, – согласился Тони, в его голосе звучали неподдельная боль и восхищение. – Она так хотела исправить то, что мы натворили. – Он перевел на меня взгляд и продолжил: – И мы сделаем это.

Я кивнула.

– Времени нет. Бежим, – скомандовал Рондо.

Пробегая сквозь лес, я думала о том, что не прошло и двадцати минут, а погибло три человека. Точнее, убито три человека. Стоило нам присоединиться к остальным, Рондо дал указания Кайлу, и тот без лишних разговоров направился в лес. После этого Киллиан связал руки мне, Тони, Рондо и Калебу. Надел на нас мешки и повел на станцию. Я услышала стук металлических колес поезда. Слезы прекратили бежать безудержным потоком, но черная дыра в душе только разрасталась.

Ублюдок Джон мертв.

Добродушная Серена мертва.

Нерожденный малыш тоже мертв.

Кто следующий в этом списке?

Рейчел

Все происходило словно во сне. Я толком не понимала, что творилось вокруг меня. С мешками на головах и с завязанными руками Киллиан довел нас до станции, а там уже началась одна из основных частей спектакля. Моры-охранники стащили с моей головы тряпичный мешок и, убедившись, что я та самая личность с листовок, сопроводили нашу компанию в самый последний вагон. Но прежде, чем мы туда попали, нам пришлось пройти по меньшей мере двадцать идентичных вагонов, и в каждом из них мое сердце готово было остановиться. Что же мы наделали? Люди больше не принадлежали себе, они превратились в развлечение и подпитку для новых венцов природы – моров.

В вагонах я увидела людей всех возрастов, начиная от грудных детей на руках у матерей и заканчивая древними стариками, которые и передвигаться-то сами не могли. Практически на каждом из них был надет ошейник, соединенный крупной цепью с кольцом в полу вагона. Из-за ее тяжести некоторые пленники согнулись настолько низко, что практически упирались лбами в пол. Складывалось ощущение, что их шеи скоро не выдержат и позвонки просто сломаются. Люди боялись, они понимали, что обречены. Даже я, не будучи мором, ощущала давящий смрад страха, вот только меня он не подпитывал, а ослаблял еще больше.

Когда мы проходили мимо, пленники прятали лица и прикрывали глаза. Лишь бы эти чудовища не заметили их взгляда или дыхания.

В моей же голове постоянно крутились две мысли, которые я никак не могла остановить.

Серена мертва.

Я – убийца.

Я шла последней из пленных, позади меня шагал мор-охранник, который периодически тыкал мне в спину автоматом. Делал он это не оттого, что я медленно шла, нет, ему просто это нравилось. Возвыситься, доминировать над кем-то, думаю, именно так звучал его девиз на день. А может, и на всю жизнь.

Чтобы не смотреть на пленных, я сконцентрировала взгляд на своих связанных веревкой руках, они до сих пор были в крови, но это никого не смущало. Сейчас другое время, и кровью тут никого не удивишь. Но сквозь красные засохшие подтеки я разглядела темно-синие тонкие полосы, которые рассекали мои пальцы посередине. На среднем и указательном пальцах правой руки даже треснула кожа. Настолько сильно я затягивала удавку на шее Джона.

Рейчел – убийца. И это то, что исправить я уже никогда не смогу.

Очередной толчок в спину. Меня прямо подмывало развернуться и разнести лицо мора в щепки. Но я понимала, что должна быть покладистой и смирной. Боже! Откуда у меня в голове вообще взялись такие мысли? Когда я успела стать кровожадной? Видимо, сегодня. Там. В лесу.

И так по кругу. О чем бы я ни думала, все сводилось к одному и тому же.

К лесу.

К смерти Серены.

К убийству Джона.

Тем временем нас завели в последний вагон, где сидело не так много людей. Всего десять человек. Шесть молодых мужчин и четыре крепкие девушки, все на вид не старше сорока. Их, как и всех, сковали цепью, но, в отличие от других, они не склоняли головы перед морами, наоборот, провожали их нахальными взглядами. Рыжий, что сидел в самом углу, даже улыбнулся. Псих, наверное.

– Сюда, – прорычал мор, который толкал меня в спину всю дорогу.

Я уселась рядом с Тони, а напротив нас расположили Рондо и Калеба. Киллиан остался стоять, прожигая нас неприязненным взглядом. Рондо он вообще пнул по ботинку, словно тот грязь под его ногами. Это его роль – высокомерного мора, схватившего удачу за хвост. Один из охранников начал надевать нам ошейники, а двое других направили дула автоматов на наши головы. Я сидела у прохода и наслаждалась последними моментами без ожерелья, но мор слишком быстро это исправил, надев металлическое кольцо мне на шею и защелкнув его. Он бросил цепь, она звякнула, падая на пол, и сильно дернула мою шею вниз. Моров это повеселило, они отпускали шутки по поводу того, что в их коллекцию добавились новые шавки. Главный шутник отступил от нас и сказал:

– Итак, шавки, мой вам совет, не пытайтесь сбежать из поезда, вас тут же убьет энергией, которая защищает его. Также советую вам молчать и не раздражать мой слух своими мерзкими голосами. Если уж приспичит по нужде, то терпите до последнего, а потом можете позвать меня. Все понятно?

Я молча кивнула, остальные же из моей компании просто смотрели на говорившего мора. Ну же, идиоты, мы должны доиграть спектакль до конца и остаться в живых хотя бы до смерти Тобиаса.

Но наш подставной мор Киллиан спас положение.

– А это кто такие? – спросил он и указал на дальний угол вагона, туда, где сидели остальные пленники.

– А, это? Такое же отребье, как и все на этом проклятом поезде. Просто они из ополчения. Слышал про такое? Они типа работают с Бенджамином Алленом, с папашей вот этого сосунка, – ответил мор и указал автоматом на Тони. – Этот вагон мы оставляем для тех, кто особо насолил императору, и привозим их сразу к нему. А там он смотрит: кого-то отправляет на фермы, кого-то пытает, кого-то сразу казнит. В общем, он решает сам, как с ними поступить. Но за каждого пойманного такого он дает нам право переселиться в новый город, любой на выбор.

– И куда переселишься ты? – спросил Киллиан, продолжая поддерживать разговор.

– Глупый вопрос. В Мор-двадцать три, конечно. Это жемчужина Новой империи. – Блеклый кивнул в сторону выхода из вагона и сказал: – Идем, пусть сидят тут. Им все равно никуда не деться.

Киллиан улыбнулся самой мерзопакостной улыбкой и отрицательно покачал головой.

– Ну уж нет, – протянул он. – Такой куш я не оставлю без присмотра ни на минуту.

– Ясно, – сказал мор с львиной долей зависти. – Идемте, парни.

Не успели они покинуть вагон, как поезд стронулся с места. Ну вот, путешествие началось.

Тихий стук колес и мерное укачивание должны бы навевать сон, но ничего подобного не происходило. В голове снова и снова проносилась картина из леса. Она навсегда останется в моей памяти черным пятном, которое невозможно вывести. Как я скажу Шерри и Джереми, что убила человека? Боже. Нет, Рейчел, прекращай об этом думать. Сначала надо выжить, а то вдруг… и рассказывать не придется. Я бросила взгляд на Киллиана. Он сидел на небольшом отдалении от нас и смотрел строго перед собой. Он единственный из нас, кто не был прикован, и это давало крохотное чувство защищенности. Я перевела взгляд на Рондо и Старшего, они тоже сидели молча и с жалостью смотрели на Тони. Я тоже посмотрела на Аллена-младшего. По нему и не скажешь, что он только что потерял любимую девушку.

– Тони, – тихо позвала я, сама не понимая, что хотела до него донести.

– Что тебе?

– Мне жаль. – Как бы я его ни ненавидела, я понимала боль, которую он испытывал. Даже если Тони и не показывал этого, ему было чертовски плохо.

Тони прикрыл глаза и сказал:

– Мы встретимся.

– С кем?

– С Сереной и нашим малышом. Они будут ждать меня на той стороне.

Он что, поехал головой? Этого только не хватало. Следующие его слова ввели меня в еще больший ступор.

– Понимаешь, мы не люди и у нас другая вера. Совершенно другое понимание того, что происходит после нашей смерти. Я успел произнести молитву, которая доставит Серену в Святую Нишу, и там она будет ждать меня.

– Но она человек, – с болью в голосе сказала я.

Я не хотела рушить надежды Тони, но должна была хоть как-то привести его в чувства. Он нужен нам там, в Море-23, а не в своих мыслях.

– Это не имеет значения. – Он разозлился. – Это не имеет никакого чертова значения! Она будет там! Ждать меня! Поняла?

Я решила не лезть ему под кожу: несмотря на то, что, мягко говоря, я недолюбливаю его, такого никому не пожелаю. Но, кажется, он успокоился и заговорил настолько тихо, что мне пришлось наклониться к нему, чтобы разобрать слова:

– Как это у вас называется? Карма? Я отнял у тебя нерожденного ребенка и убил ту девушку в мотеле, а она ведь тоже была кому-то дочерью, сестрой, возлюбленной. И теперь кто-то свыше, ваш бог или наши, покарал меня за мои деяния. Я бы хотел скорбеть так, как это делают люди… – Тони повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. – Рейчел, мне очень жаль, что по моей глупости ты потеряла ребенка. Сейчас… мне искренне жаль. И я не прошу прощения, просто знай, что если бы я мог что-то изменить, то изменил бы.

Ком в горле был размером с кулак. Глаза начало печь, не отрывая взгляда от печальных глаз Тони, я сказала:

– Но ты не можешь.

– Не могу, – согласился он. – Я пытался доказать отцу, что могу быть сыном, которого он хочет видеть. В тот день, когда я похитил тебя с кладбища, отец выгнал меня из кабинета, как последнего слугу. Он и Адам всегда были на одной волне. Даже когда ненавидели друг друга, они думали в одном направлении и всегда сами исправляли свои ошибки, не прибегая к помощи других. Я же… Да что я. Я просто приносил отцу новые проблемы, часто подрывал его авторитет и делал ужасные вещи. И только сегодня я понял, как ошибался.

Тони замолчал и опустил голову, его плечи подрагивали. Никто не должен скорбеть в одиночестве. Если подумать, то у Тони действительно никого не было. Даже я заметила, что Бенджамин куда лучше относится к Адаму, нежели к родному сыну. Лорел его присутствия вообще не замечала. Я никогда не видела, чтобы он с кем-то разговаривал, смеялся или проводил время. Была только Серена. Была. Я протянула окровавленную руку к Тони, взяла его ладонь, слегка сжала пальцы и сказала так же тихо, как это делал он:

– Просто чувствуй, вспоминай о Серене самое лучшее и надейся, что она попадет в мир, который она заслужила. Плачь. Кричи. Освободи свои эмоции. Так скорбят люди.

Но он молчал. Склонил голову еще ниже и до боли сжал мои пальцы в ответ. Больше мы не говорили, но я знала, что будь Серена рядом, она попросила бы меня проявить сочувствие. Она бы хотела, чтобы он не был одинок в своем горе. Так мы и сидели. Я видела, как капли его слез падали на грязный пол вагона и разлетались вдребезги. Так скорбел Тони. Молча, сожалея о своих деяниях.

Несколько часов прошли в тишине. Но потом голос парня с шикарной рыжей шевелюрой из дальних рядов заставил всех нас обернуться.

– Ты Рейчел? – спросил он.

Я перевела напряженный взгляд на Киллиана, он молча кивнул, и я вернула внимание к незнакомцу.

– Да, – ответила я.

– Отлично, – произнес парень, снова откинулся на спинку кресла и продолжил перебирать в руках цепь.

– Что происходит? – спросила я у Рондо.

Тот, в свою очередь, изогнул губы в ленивой улыбке, в его глазах плясали черти.

– Это действительно люди Бенджамина. Не думаешь же ты, что он отправит в Мор-двадцать три кучку необученных сопляков? Если бы не видение Лорел, то вас бы здесь не было и делом бы занялись опытные люди. Они специально сделали так, чтобы их поймали. Приказ Аллена, а его приказы выполняются в десяти случаев из десяти.

– Ясно, – протянула я и понадеялась, что Бенджамин действительно рассмотрел все возможные варианты развития событий.

А что, если каждое наше действие ведет к единственному исходу? К тому, что увидела Лорел? По рассказам Адама, не было ни одного видения, которое бы не сбылось. Так или иначе, все происходит в точности, как предначертано. Даже наше с Тони падение в реку случилось. И я бы действительно умерла, если бы не спасатели, которых вызвали люди с моста, и не доза чистой крови. Что, если в ближайшем будущем Адам… Нет. Нет. Нет. Даже не буду думать об этом.

Я смотрела в окно, на то, как солнце опускается за горизонт. С наступлением ночи в вагоне не загорелись никакие огни. Мы сидели практически в полной темноте. Ехать нам предстояло примерно двое суток. Каким-то образом нужно было заставить себя уснуть. Мне необходимы силы и здравый ум. Я дернула цепь, но она, естественно, не поддалась моему напору. Я откинула голову назад, прикрыла веки и попыталась уснуть. Долгое время мне не удавалось этого сделать, но усталость взяла свое, и я провалилась в темноту, перед глазами сразу возник лес, Серена, Джон и шнурок в моих руках.

Мне что-то постоянно снилось, при пробуждении я так и не смогла вспомнить, что именно, но сон начинался всегда одинаково. Я была бы рада это забыть, но память продолжала терзать меня и подсовывать в сновидения то, что случилось в лесу.

В вагоне было темно. Практически все спали, но только не Рондо и Киллиан. Они, видимо, роботы и во сне не нуждаются. Прошла еще пара часов, и я поняла, что нещадно хочу в туалет.

– Киллиан? – тихо позвала я.

– Что?

– Мне нужно в туалет.

– Прям очень?

– Да.

Мор встал, направился в ту сторону, откуда нас привели, и покинул вагон. Но спустя пять минут вернулся с ключом от оков. Я была рада, что хоть на минуту освобожусь от ошейника. Вся шея была исцарапана и болела. Киллиан легким движением снял его с меня и повел в туалет по узкому проходу. Когда мы дошли до уборной, он открыл дверь, пропустил меня вперед и зашел следом.

– Я и сама справлюсь.

– Не сомневаюсь в этом.

– Тогда выйди.

Киллиан закатил голубые глаза и, как несмышленому ребенку, пояснил:

– Если бы ты была повнимательней, то заметила бы камеру, которая красуется над нашей головой в тамбуре. И если мы хотим, чтобы нам верили, будто вы мой волшебный билет, я не должен и глаза с тебя спускать. Так что садись и делай свои дела, я смотреть не буду.

Да и плевать, когда я была в плену, то ходила по нужде при десятках незнакомых людей. Сейчас неподходящее время для скромности. Так что я сняла штаны и быстро сделала свои дела. Встала, надела штаны и хотела затянуть шнуровку на них, но шнурка больше не было. Он остался в лесу на шее Джона. Черт, я смогу не вспоминать об этом хоть несколько минут? Я бы с удовольствием расклеилась и пожалела себя, но не могла себе этого позволить. Возможно, потом, когда сделаю, что должна, я уйду куда-нибудь подальше от людей и проревусь и проорусь вдоволь, так чтобы глаза опухли, а голос пропал.

Прежде чем выйти из туалета, я спросила у Киллиана:

– В вагоне тоже есть камера?

– Да.

Я начала нервно поправлять кофту и прошептала:

– Они слышали, что мы говорили.

– Нет. Эта модель только картинку показывает. И даже если кто-то из них умеет читать по губам, у них тоже не выйдет. Вы постоянно говорите, наклонив голову вниз. Так что все в порядке.

Я выдохнула с облегчением:

– Мог бы и раньше сказать.

– Не видел смысла лишний раз с вами разговаривать, – высокомерно сказал Киллиан.

Я бросила на него свирепый взгляд.

– Шутка. Я давно смирился, что люди и моры на одной ступени эволюции. У меня жена человек, так что… Пошли.

Мы покинули туалет и вернулись в вагон, я села на свое место, и Киллиан быстро пристегнул меня. Вернул ключ и прошел на свое место. Я просовывала пальцы между ошейником и шеей, пытаясь хоть как-то облегчить давление металла на израненную кожу, но ничего не вышло.

Потом поезд остановился, как и мое сердце.

– Мор-шестнадцать, – сказал Рондо, смотря мне в глаза. – Сейчас прибудет пополнение.

Я выглянула в окно. Там стояла кромешная тьма, ничего невозможно было разглядеть, но даже через толстое стекло я отчетливо слышала истошный женский плач и мужские крики.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Я молилась о том, чтобы у нас получилось и весь этот кошмар закончился. Когда Тобиас предстанет передо мной, я не буду мешкать. При первой же возможности сделаю то, что должна. Иначе этот ужас никогда не прекратится.

Через несколько минут в наш вагон привели еще троих мужчин и одну женщину. Она плакала и пыталась вырваться из хватки мора-охранника, который тащил ее по проходу. Удар прикладом под ребра заставил ее сжаться в комок и тихо застонать. Моры пристегнули людей и быстро ушли, поезд тронулся, и буквально через пять минут девушка, которая рыдала, начала смеяться.

– Тупые блеклые ублюдки. – Она сделала паузу и добавила: – Привет, Киллиан, ты же знаешь, что к тебе это не относится?

Киллиан в ответ хмыкнул и поприветствовал новую пленную:

– Привет, Рене, не думал, что ты сама пойдешь на задание.

– Бенджамин сказал предоставить четверых, но самых лучших. А кто лучше меня? Правильно, никто.

Что-либо разглядеть в такой темноте было практически невозможно, но, видимо, Рондо увидел вопрос на моем лице и пояснил:

– Рене – старшая сестра жены Киллиана. Она управляет северным отрядом ополчения.

– И подчиняется Бенджамину, – дополнила я.

– Все подчиняются либо Аллену, либо Тобиасу. В наше время другого варианта нет. Если ты не в одном из этих лагерей, то ты труп. А так… есть небольшой шанс остаться в живых.

На этом наш разговор закончился. Какое-то время я слышала, как пленники из дальних рядов шушукаются между собой.

Прошла ночь, и наступило утро. Я чувствовала себя разбитой и измотанной. Едва солнце встало из-за горизонта, снова пришел мор-шутник и бросил каждому из нас по куску хлеба. Все это сопровождалось тупыми шутками и его мерзким смехом. Хлеб я съела без раздумий, неизвестно, когда нас снова покормят, а мне нужны силы. И покормят ли вообще. Поезд останавливался еще несколько раз, но в наш вагон больше никого не заводили. Так проходили минуты, часы.

Снова стемнело, и я уснула, уронив голову на плечо Тони. Спустя какое-то время меня разбудили громкие вопли мора:

– Шавки, подъем! Приехали!

Я распахнула глаза и бросила взгляд в окно. Поезд еще двигался, но уже очень медленно. Привычный стук колес сейчас звучал как отсчет секунд до момента икс. Мы уже ехали по городу, и я поняла: это и есть Мор-23. С прибытием, Рейчел.

Я надеялась, что с нас снимут оковы. Но оказалось, что нет. Мор-шутник отстегивал нас по одному, но не снимал ошейник, а открывал замок у основания пола и после сцеплял нас в одну длинную-предлинную шеренгу. Если вы когда-то видели в кино, как ведут заключенных, это выглядело точно так же, только нас скрепили не за руки и за ноги, а за шею. Медленным гуськом мы покинули поезд. С каждым шагом моя решимость только росла. Но также появлялась нервозность, руки начинали дрожать, а сердцебиение ускоряться.

Яркое солнце нещадно слепило. От долгого сидения все тело затекло, а ноги стали ватными. И несмотря на то, что мы шли улице, я чувствовала, как земля продолжает качаться, словно мы до сих пор ехали в поезде. Я зажмурилась, оступилась и едва не упала, но меня удержал ошейник, который практически оторвал мне голову. Черт! Это больно. Рондо находился у меня за спиной и быстро помог мне вернуться в вертикальное положение. Чертова цепь. Ненавижу ее! Так, шеренгой, мы и шли вдоль города. Мимо нас постоянно проходили моры-охранники с автоматами, они внимательно смотрели за тем, чтобы мы не разговаривали между собой и не поднимали головы. Мы добрались до огромного здания. Наверное, это когда-то был завод или что-то типа того. Бо2льшую часть нашей цепочки отстегнули и увели внутрь. Все, кто ехал в последнем вагоне, включая меня, остались на улице.

– Идем дальше! – прокричал мор, и наша шеренга двинулась вперед.

Оглядываясь по сторонам, я понимала, что этот город защищен намного лучше, чем тот, из которого нам с Джоном удалось сбежать. Ну вот, мысли опять возвращаются к нему. Пошел вон из моей головы!

Киллиан держался рядом с нами, но никак не выдавал себя, он постоянно о чем-то разговаривал с одним из охранников нашего конвоя. Здесь вообще было слишком много вооруженных моров. Я не представляла, как Бенджамин разыграет свои карты, как ему удастся избавиться от них. Что он придумал? Бенджамин никому не раскрывал план целиком, только части, в которых та или иная пешка будет участвовать. Если кого-то поймают, то он не сможет выдать всего. Это был умный ход, но рискованный.

Мы дошли до огромного особняка. Трехэтажный белый дом выделялся на фоне невысоких построек. Также я могла сказать наверняка, что раньше этот дом выглядел иначе. Никто в былые времена не стал бы портить такую красоту огромной бронированной дверью и решетками на окнах. Полагаю, это именно то здание, где прячется Тобиас. Сердце зашлось, и я постаралась его успокоить.

– Стоять! – проорал мор-охранник, и мы тут же подчинились.

Один мор из нашего конвоя и Киллиан подошли к двери особняка, спустя несколько секунд она открылась, и пара исчезла за ней. Мы так и стояли, пока дверь снова не открылась и не вышел сам Тобиас. Сердце ухнуло в пятки. Скоро, совсем скоро. Страх подкрался ко мне со спины и задышал в шею. Руки покрылись нервными мурашками. Ничто не помешает Тобиасу выстрелить нам в головы и покончить с этим. Почему я не подумала о подобной перспективе и всецело доверилась видению сумасшедшей?

Старик был одет в белоснежное одеяние: строгий костюм, но поверх него накинут белый плащ, который доставал до земли. Я присмотрелась к нему повнимательней. Что это? Корона? У него на голове корона! Вот это самомнение. Предполагаю, что она из белого золота и вся усыпана бриллиантами. Вот индюк! Чертов император Новой империи!

Тем временем он медленно шел с правой стороны шеренги, но держался на расстоянии от нас. Боялся? Презирал? Тобиас остановился на середине и указал пальцем на троих людей из ополчения:

– Этот, этот и тот. Их казнить. Расстреляйте перед входом на мою личную ферму, пусть отребье посмотрит, что происходит с теми, кто не преклоняется передо мной и нашим видом.

Я слышала гулкий бой своего сердца, оно бешеным молотом колотилось где-то у меня в голове. Моры-охранники начали отстегивать троих пленных, один из них сверкнул рыжей шевелюрой. Проходя мимо нас, он бросил на меня короткий взгляд, слегка улыбнулся и подмигнул. Его вели на смерть, а он улыбался. Во рту стало горько. От меня сейчас зависело слишком многое. Множество людей полагалось на меня. Я прикрыла глаза на секунду и сглотнула ком, но он никуда не делся. Император тем временем двигался дальше, как только его глаза остановились на лице Тони, он начал улыбаться.

– Мой дорогой внук, как я рад тебя видеть. А где?.. – Тобиас прошелся взглядом по остальным и заметил меня. Мне стало тошно. Его глаза из голубых выцвели в белые. Надеюсь, это знак его скорой кончины. – Вот ты где. Рейчел и Тони, прошу вас проследовать в мою резиденцию. Остальных уведите на ферму.

Тобиас кивнул своим морам, и они отстегнули нас. Как только с моей шеи сняли ошейник, я выдохнула с долей облегчения. Прикоснулась пальцами к ранкам и вздрогнула от неприятных ощущений. Тобиас словно позабыл о нашей поимке и все внимание обратил к Киллиану.

– Я признателен тебе за столь ценную находку, – высокопарно сказал император. – Отныне ты и твой род приближены ко двору до скончания времен.

Киллиан склонил голову в знак признательности и что-то произнес на своем языке. Я не понимала слов, но по лицу Тобиаса сделала вывод, что ему они определенно понравились.

Император развернулся и медленно пошел в свой особняк. Двое моров-охранников направились в нашу сторону, но Киллиан опередил их, подошел к Тони и со всей силы ударил его под дых кулаком. Младший Аллен согнулся пополам и с хрипом упал на колени, держась за живот. Киллиан презрительно бросил:

– Это тебе за то, что предал наш род, – плюнул на землю рядом с осевшим Тони и сразу же ушел.

Я подошла к Аллену и помогла ему подняться, почувствовала, как в спину уперлось дуло винтовки. Это что, их любимое занятие? Пихать меня в спину. В момент, когда Тони принимал мою помощь, я почувствовала, как он вложил мне в руку что-то холодное. Рукоять ножа! Твою мать! Именно сейчас, когда мы у всех на виду? Да вы издеваетесь! Я вцепилась в нож, мне стало вдруг страшно, что он выскользнет из пальцев. Адреналин затопил меня, сердце настолько быстро качало кровь, что у меня закружилась голова от избытка кислорода.

– Спрячь в рукав, – прошептал Тони и напоследок сжал мою руку.

Не знаю, каким образом, но я сделала, как было сказано, и выпрямилась в полный рост. Тони сделал то же самое. Мы одновременно получили тычки в спину и пошли в сторону белого особняка.

У меня так тряслись руки, что я боялась все-таки уронить этот чертов нож! А если нас будут проверять? Нас по-любому будут проверять! Сейчас я понимала, что это Киллиан передал нож Тони, когда ударил его. Боже, сейчас нас разоблачат! Я начала паниковать, но ничего не могла с этим поделать. Мне было страшно. Я оказалась в самом опасном месте. Через минуту предстану перед мором, от которого мы скрывались больше семи месяцев. А моего Киллера нет рядом, и поэтому я чувствовала себя до ужаса уязвимой. Конечно, они нас досмотрят перед тем, как начнется разговор или пытка, или что там еще могло начаться. Или нет? Нас же обсмотрели с ног до головы перед тем, как посадить в поезд. Надеюсь, что не будут. От этих мыслей и адреналина разболелась голова, виски сдавило так, что хотелось мычать от боли.

Металлическая дверь особняка открылась, один мор вошел первым, второй толкнул нас вперед, и мы оказались в… дурдоме? Внутри тоже все было белого цвета. Абсолютно все, начиная от стен и потолков, заканчивая маленькими вазами на белом камине, словно из особняка выкачали все краски. Охрана проводила нас на второй этаж и открыла обычную белую дверь в очередную белую комнату. Я словно попала в детскую раскраску: вот сейчас кто-то возьмет кисть и наполнит это место всеми цветами радуги. Комната поражала размерами, но здесь не было ничего, кроме большого дивана, кресла и стола, который находился между ними. Все это, естественно, белого цвета. Из этой комнаты вели две двери. Через первую мы вошли, а вторая находилась в противоположной стене. Моры-охранники не вошли внутрь, оставили нас и молча закрыли дверь с той стороны.

Ну вот и все. Мы на месте.

– Тони, – начала я, но он перебил меня:

– Ничего не говори.

Я замолчала и осмотрелась. Лучше уж ослепнуть, чем всю жизнь смотреть на белоснежное… все. Стены давили на меня, казалось, что с каждой секундой они придвигаются все ближе и ближе. Я прошла вперед, села на край дивана, незаметно поправила нож в рукаве и попыталась успокоить дыхание. Делала все, как говорила Шерри, считала и считала до десяти, но это больше раздражало, чем помогало.

Вторая дверь открылась неожиданно, оттуда появился Тобиас. Вслед за ним в комнату вплыла сногсшибательная высокая брюнетка с голубыми глазами. В противовес Тобиасу она была облачена в черный костюм. Подведенные черным глаза, шпильки и высоко собранный хвост. В другое время я бы подумала, что она модель, причем одна из самых красивых и востребованных.

– Тони, познакомься, это твоя сестра по матери – Аида, – произнес Тобиас и расплылся в улыбке.

– Это двойняшка Адама? – спросила я.

– Вообще-то это он мой двойник, близнец. Называй как хочешь, но я первая родилась. А потом уж он. – Хриплый голос Аиды и блеск глаз заставили меня нервничать намного сильнее. Стоило ей только открыть рот, как сразу же стало понятно, кто здесь босс. И это не тот старик с короной на голове. Сейчас он больше походил на придворного шута истинной королевы.

– Тони, тебе придется пойти со мной, – сказала она. – Сейчас ты выступишь перед жителями Мор-двадцать три и скажешь во всеуслышание, что ты переходишь на сторону императора Тобиаса и отрекаешься от своего отца – изменника Бенджамина Аллена.

Аида развернулась и пошла, она даже не могла предположить, что кто-то не собирается выполнять ее приказы. Когда она поняла, что мор не следует за ней, то остановилась, медленно обернулась и, приподняв изящную черную бровь, посмотрела на Тони.

– Что-то непонятно? – елейным голосом спросила она.

– А если я этого не скажу? – поинтересовался Тони и улыбнулся своей фирменной мерзкой улыбкой.

Лицо Аиды стало злым и беспощадным. Я видела в этих чертах и даже в манере говорить… своего Киллера.

– Поверь мне, ты не хочешь знать этого, – сказала Аида.

– Тони, иди, – прошипела я, и брюнетка бросила на меня заинтересованный взгляд.

– А шлюшка Адама дело говорит.

Сама ты шлюха длинноногая! Тони сделал пару шагов вперед и бросил на меня последний взгляд, прежде чем скрыться за дверью. Вот и все, теперь я один на один с врагом. Тобиас сел в кресло и указал мне на диван. Я опустилась на мягкое покрытие и выжидательно посмотрела на императора. Неужели он не понимает, что Аида его использует?

– Положи нож на стол, – сказал старик.

Как гром среди ясного неба. Нет! Я не могла отдать ему нож. Металл словно прожигал мне руку, пальцы вспотели, и я по-прежнему боялась выронить оружие.

– Какой нож? – как можно спокойнее спросила я.

Теперь я окончательно испугалась. Вот и все. Как можно воевать с тем, кто все знает наперед? Было ли вообще видение Лорел? Или она просто поехала головой до конца?

– Тот, который Тони дал тебе. Видишь ли, то, что сегодня произойдет… я все знаю. Аида видела это и предупредила меня о ноже. И о многом другом тоже. Не глупи и положи его на стол. Мы с тобой просто поговорим.

Я не двигалась. Он все знал и смотрел на меня, как на ребенка, который обманывает взрослого. Как бы я ни лгала и ни юлила, он понимал это еще до того, как я открывала рот. Удастся ли Рондо выбраться из заточения? Или об этом ему Аида тоже рассказала? Что будет с Тони? Что сейчас Тобиас сделает со мной? Я не могла думать о других и сконцентрировалась на себе.

– Рейчел, я бы не хотел портить наши с тобой отношения. Смотри. – Тобиас откинул полы плаща и достал нож. – Вот этот нож я приготовил для тебя. Это ручная работа, сделанная по моему заказу. Такого второго в мире нет. А ты что принесла? Показывай.

Хорошо. Я попробую играть по его правилам.

Я прикрыла глаза и достала нож из рукава. Совершенно обычный нож, темного цвета рукоять и стальное лезвие. Сейчас или никогда. Со стариком я смогу справиться. За все шесть месяцев, что мы прятались по бункерам, Адам многому меня научил, в том числе и как управляться с ножом, пистолетом, автоматом и так далее. Я многое знаю, я смогу.

Я встала с дивана и наклонилась над столиком, который разделял меня и императора. Но в последний момент оттолкнулась ногами от пола и бросилась на Тобиаса. Замахнулась и опустила нож прямо в сердце мора. Но старик поймал мою руку, которая так и не успела нанести решающий удар. Он так сильно сжал кисть, что я почувствовала, как захрустели кости. Это с виду он старик, но под этой оболочкой скрывалась нечеловеческая сила. Второй рукой он наотмашь ударил меня по лицу, и я повалилась на пол. Нож куда-то улетел. Неужели я думала, что справлюсь? Глупая! Глупая! Мертвая и глупая!

– А теперь садись и ответь на мои вопросы, – зло прошипел Тобиас.

Я бросила на него уничтожающий взгляд, но все же села на диван и стала искать глазами свое оружие.

– Итак, где сейчас Бенджамин?

– Не знаю.

– Как поживает Лорел?

– Не знаю.

– Где Адам?

– Не знаю.

И так продолжалось какое-то время. Тобиас задавал мне всевозможные вопросы, а я отвечала одно и то же. Я думала, как мне снова напасть на Тобиаса, ведь видения всегда… всегда сбываются! Я боялась, что этот случай станет исключением из правила.

Звук выстрелов на улице заставил меня понадеяться, что это Рондо сбежал и они идут сюда. Но Тобиас разрушил мои ожидания.

– Это казнь предателей, – сказал он. – Не обращай внимания. Продолжим. Что Бенджамин собирается предпринять?

Я не выдержала этих глупых вопросов и задала свой:

– Ты думаешь, что он сказал бы это мне?

– Я думаю, он бы поделился этой информацией с Адамом, а тот сказал тебе.

– Неправильно думаешь.

– Ох, Рейчел. Ты же понимаешь, что так или иначе я найду вас всех. Тебя и Тони уже поймали.

Так, стоп. Он сказал, поймали. И только сейчас я поняла, что он не знает о том, что нас не ловили, мы сами сюда пришли. Тьму страха прорезал луч надежды. Надо выиграть время и найти подходящий момент для нападения. Моего ножа больше нет. Но Тобиас крутил в своих морщинистых ладонях белый клинок, предназначенный для меня. Возможно, именно этот нож и принесет всем нам избавление. Итак, Рейчел, ты снова в игре.

– Если я скажу тебе правду обо всем, то… ты сохранишь мне жизнь? – спросила я.

– Я подумаю, – высокомерно заявил император.

– Мне этого недостаточно.

– Хорошо. – Он несколько секунд обдумывал свои следующие слова. – Но тебя клеймят, и ты будешь прислуживать мне до конца своих дней, а также публично заявишь о том, что Бенджамин является угрозой мирной жизни и его нужно уничтожить.

Ага, конечно. Мирной жизни мешаешь только ты. Но вместо этого я сказала:

– Хорошо.

– Рассказывай, – отдал команду Тобиас и слегка расслабился в кресле. Или он просто проверял меня? Но я поняла: еще не время. Я не знала как, но я верила, что подходящий момент настанет и я смогу все-таки убить Тобиаса. Хотя сейчас я не смотрела на это как на убийство, я расценивала как самозащиту. Самозащиту, которая нужна не только мне, но и многим другим.

Я – человек. Он – мор, один из самых древних на земле. Точнее, самый древний. Но мы с ним на равных. Он не знал, что случится в ближайшем будущем, он не видел то, что видела Лорел. А ведь именно в этом его сила и состояла – знать все. И сейчас она не имела никакого значения.

– Бенджамин постоянно переезжает с места на место, и поэтому ты не можешь его поймать. Лорел больна, и ей сейчас намного хуже, чем было раньше. Где Адам и что с ним случилось, я не знаю.

Тобиаса моя полуправда-полуложь удовлетворила. Он кивнул и задал следующий вопрос:

– Сколько людей у Бенджамина?

– Слишком много. Они повсюду.

Стук в дверь. Наша беседа прервалась, и в комнату вошел мор-шутник из поезда.

Вот он, шанс!

Каждая клетка моего организма находилась в предвкушении. На какой-то момент я даже перестала бояться и начала просто действовать. Я придумала полнейший бред, но это точно отвлечет Тобиаса.

– Например, он. – Я кивнула на мора в дверях. – Тоже работает на Аллена-старшего.

В этот момент произошло слишком многое. Мор сказал, что на город напали. Тобиас с выпученными глазами поднялся с кресла. А я встала с дивана и снова кинулась на него. Этого он не ожидал. Я все-таки застала его врасплох. Он держал в руке нож. Я нет. Я перевернула стол и прыгнула на старика, словно сумасшедшая. Схватилась за лезвие и дернула на себя, порезала ладонь, но мне удалось забрать оружие. Я быстро перехватила нож другой рукой, не раздумывая врезалась в Тобиаса и вонзила лезвие в живот. Мор-шутник открыл по мне огонь, но я упала на пол, закрыла голову руками и зажмурилась. На меня падали щепки, вокруг столбом встала пыль. Автоматная очередь прекратилась. Я распахнула веки и увидела, как Тобиас пытается достать нож из раны. Нет! Если он это сделает, то быстро исцелится. Я бросила взгляд на пол рядом с собой и увидела второй нож, тот, который мне дал Тони, я схватила его и сжала изо всех сил, ощущая боль в суставах. Тем временем мор-шутник побежал к Тобиасу, но я поднялась на ноги и успела добраться первой. Охранник достал пистолет, выстрелил в меня и попал в плечо. Закричав от боли, я упала на пол и вновь потеряла нож. Боже! Как же это больно. Мою руку словно опустили в кипяток и медленно варили. Тобиас лежал недалеко от меня, он был жив и все пытался достать нож, но у него не получалось. Охранник упал рядом с императором на колени и попытался помочь. А я наконец заметила нож, выпавший ранее.

Нет!

Твою мать!

Преодолевая боль, я поднялась и бросилась на мора. Он сидел спиной ко мне, и вся его энергия и внимание были сконцентрированы на Тобиасе. Два шага, и я оказалась за его спиной. Левой рукой схватила его за белые волосы, резким движением рассекла воздух ножом и воткнула ему в шею. На Тобиаса полилась кровь, но я понимала: времени нет. Мор-охранник упал на своего хозяина. Но и он скоро очнется. Я столкнула охранника с императора, подняла пистолет и выстрелила мору в голову. Больше он не придет в себя. Навела пистолет на Тобиаса, и снова открылась дверь.

Стрельба.

Стреляли по мне.

Я упала за императора. Они побоятся его задеть. Я отстреливалась, но ни в кого не попала. Вроде ворвавшихся было трое, но я могла ошибаться, я уже мало что понимала. Передо мной стояла одна цель, ни о чем другом я не могла и думать. В глазах двоилось то ли от потери крови, то ли от адреналина. Я перестала чувствовать боль, словно каким-то образом отключила ее.

Моры больше не стреляли, боялись задеть своего драгоценного вождя, но я чувствовала – скоро отключусь. Да и в таком неравном бою мне не выжить. Я лежала рядом с Тобиасом, у меня в руке до сих пор находился нож. Я собралась с силами, их осталось немного. Я замахнулась.

– Прощай, ублюдок! – прошипела я, и в этот момент пуля насквозь пролетела через мою руку.

Адская боль растеклась по всему телу, но я не отступилась. С криком вонзила нож в шею Тобиасу. Кровь хлынула каким-то нескончаемым потоком. Видимо, я попала куда нужно.

От боли и понимания того, что мне конец, на глазах выступили слезы. Но стрельба прекратилась вновь. Здоровой рукой я вытерла глаза и огляделась по сторонам. Трое моров, что стреляли в меня, замерли и смотрели перед собой, я перевела сбивающийся взгляд и увидела стройную двоящуюся фигуру Аиды.

– Оставьте нас. Я сама ее казню, – произнесла она.

Моры выполнили приказ и удалились.

– Рейчел, ну почему так долго? – Аида была недовольна. – Не смогла прикончить старика? Я была о тебе более высокого мнения.

Что эта стерва несет? Кажется, я улетаю. Перед глазами прыгали черные зайчики, а голос Аиды я слышала словно издалека.

Аида медленно шагала в моем направлении, я слышала уверенный стук ее каблуков. Она остановилась и посмотрела на Тобиаса. Подняла правую ногу, наступила на рукоять ножа и вдавила его еще глубже в шею императора. Что она делает?

– Старик стал неуправляем, – с сожалением сказала она. – Столько лет я вела его к вершине. Но он слишком стар и боялся принимать кардинальные меры по отношению к людям. Размяк.

– Он только что отдал приказ о расстреле, – сквозь боль прошептала я.

– О, это я сказала ему. Он сам мало что делал. Вот я и решила его убрать. Он стал обузой. – Она молча посмотрела на Тобиаса, потом продолжила: – Страх – вот что правит миром. Не моры или люди, даже не побочные. Кто страшнее, тот и у власти.

Не знаю, где я взяла силы, но я с трудом села и облокотилась на диван. Голова падала, я удерживала ее лишь силой воли. Я искала глазами хоть какое-то оружие. Но поблизости ничего не оказалось. Комната с моим появлением достаточно изменилась. Раньше, кроме белого цвета, здесь не было ничего иного. А теперь тут и там появились алые потеки крови. Она смотрелась настолько ярко на фоне белого цвета, что хотелось отвернуться.

– Твоя мама хотела бы тебя увидеть, – зачем-то сказала я. Возможно, пыталась выиграть время, но вот для чего? Я чувствовала, что умираю.

Аида рассмеялась, громко и искренне.

– Я тебя умоляю. У меня нет мамы. Ни она, ни мой брат даже не пытались меня найти. Всем было плевать. Еще до моего рождения у Тобиаса было видение. Он знал, что именно я приведу его к заветной цели. К единоличному владению миром. И я это сделала.

– Как?

– Я видела многое и вижу сейчас.

– Будущее?

– Да. Видишь ли, очень редко, но побочные рождаются с невероятной силой. И Совет всегда убивал таких детей. Но Тобиас оставил меня и прятал от всех все это время. А потом я увидела в видении тебя. Не удивляйся, я вижу не только своих родственников. Итак, я увидела тебя и Адама. Вместе. Потом тебя и твою подругу Серену, как вы помогаете взорвать Совет. Я вижу все. И я настолько сильна, что при этом никто не видит меня. Например, я скрывала себя всю жизнь, и дала единственное видение о себе Лорел. Таким образом я привела тебя сюда и твоими руками убила императора.

– Поэтому Адам тебя не чувствовал. – Моя голова склонялась все ниже и ниже. Силы окончательно покидали меня.

– Именно. Но я разочаровалась. Тобиас не смог править так, как хочу я. И убить его сама я тоже не могла. А так у меня есть как минимум три свидетеля, которые видели, как ты убила императора. Тебя я, естественно, казню. Прилюдно. И стану их новым правителем. И тогда…

Кашель одолел меня, изо рта пошла кровь, и этим я прервала речи Аиды. Прокашлявшись, я утерла губы и спросила:

– Ты хоть раз видела себя в роли правителя?

Она молчала. Приложив все силы, что остались в моем теле, я подняла голову и посмотрела в расплывающееся лицо Аиды.

– Все просто, – сказала я. – Сегодня ты умрешь. Прости, но править тебе не предстоит.

Она хмыкнула:

– Не думаю.

– Адам войдет в эту дверь и убьет тебя.

Я врала, но, по сути, пересказывала ей видение Лорел. В этот момент произошла череда взрывов, потом послышались приближающийся звук стрельбы и вопли. Аида быстрым шагом направилась к двери, но не успела ее открыть, как та распахнулась и в комнату влетел Адам.

Что?!

Не может быть!

Я заморгала, но он не пропал.

Я была одновременно рада и в полнейшем ужасе.

Нам снова не удалось обмануть судьбу.

Нет! Его не должно быть здесь! Я так хотела крикнуть ему: «Уходи!» Но силы остались только на то, чтобы смотреть.

Они начали кружить друг напротив друга, я плохо различала происходящее, но общая картина была понятна даже человеку на грани сознания. Могу сказать одно, они куда лучшие бойцы, чем я. Они словно танцевали, но тем не менее наносили друг другу достаточно сильные удары. Не знаю, сколько это продолжалось, но, когда они оба уже порядком устали, и случилось то, что увидела Лорел. Адам полоснул Аиду ножом по горлу, а она в этот момент выпустила ему в живот сразу две пули. Я бы закричала, но могла только смотреть, как мой Киллер оседает на пол и в итоге падает на него. Лужа крови растекалась по белому покрытию.

У героизма есть своя цена, и мы ее заплатили сполна.

Я безучастно смотрела на тело Киллера и мысленно произносила все то, что хотела сказать ему при встрече.

Я бы не смогла произнести этих слов, глядя ему в глаза, я бы немного опустила взгляд вниз и произнесла целую речь о том, что я втрескалась в него по уши. О том, что он стал самым дорогим мне человеком… я бы даже сказала, что он самая важная часть моей жизни. О том, что я хочу быть с ним. И я рада, что узнала его и…

Я продолжала думать о нем, пока темнота окончательно не забрала меня.

Я бы обязательно произнесла молитву, которую Тони прочитал над телом Серены. Я бы тоже после смерти хотела оказаться в одном месте с Адамом.

С моим Киллером…

Тем временем в городе творился ужас.

Война, хаос, разруха.

Всюду смерть, кровь и предсмертные крики раненых.

Залпы орудий, автоматные очереди и всплески энергии.

Все так, как и планировал Бенджамин Аллен. Но даже он не мог предположить, что будет настолько много потерь. Лишь одна треть его людей уцелеют, остальные положат свои жизни на благо победы.

Автоматная очередь, которую ранее услышал Тобиас, была вовсе не казнью ополченцев. Это было спланированное Бенджамином убийство моров, охраняющих ферму. Люди, которых вели туда, понимали всю значимость сегодняшнего дня. И они, жертвуя своими жизнями, напали на свой конвой, завладели оружием и расправились с захватчиками.

С этого все и началось.

Дальше они разделились, половина пошла освобождать людей с фермы, вторая же, во главе с побочным по имени Рондо, двинулась в условленное место на краю города. Они без проблем прошли через барьер, а там их уже ждало подкрепление в виде сундуков с оружием и людей, преданных Бенджамину. Среди этих людей он увидел Адама и Фрэнка. Старший Аллен не сдержал слова, данного Рейчел, и не стал удерживать приемного сына, но объяснил ему, что там его ждет смерть. И Адам пошел на это, не раздумывая. Бенджамин понимал, что если не отпустит его, то тот никогда не простит приемного отца. Как бы ни скрывал старший Аллен своих чувств, но Адам был ему не просто приемным сыном или напоминанием об измене Лорел, он был для него частью семьи. А это значило для него слишком многое. Адам не мог просто дожидаться исхода, бросив Рейчел на произвол судьбы. Не мог и не хотел.

За спинами Адама и Фрэнка Рондо увидел приближающиеся военные машины. Об этом даже он не знал, но испытал облегчение при виде техники, которая поможет им в этой войне. Далее Адам и Рондо вместе преодолели стену и убрали постовых, которые создавали защитный барьер, тем самым открыв невидимые ворота города для армии Бенджамина.

И началась бойня.

Ужасная кровавая расправа в городе Мор-23, позднее ее назовут Переломной. Но это будет только спустя какое-то время.

Пока вокруг люди и моры погибали за свои идеалы, Адам, Рондо и Фрэнк продвигались к белому особняку. Пока они бежали, отстреливаясь от врагов, в этом самом особняке, этажом выше, чем находилась Рейчел, Тони Аллен выслушивал пустые речи своей новоявленной родственницы. В какой-то момент он задумался о том, что сумасшествие его матери передалось и Аиде. А она все говорила и говорила о том, как прекрасен ее план. За пару минут до этого она отправила двоих моров-охранников для того, чтобы они собрали народ на площади и выслушали его речь. Которую Тони, естественно, не собирался произносить. В комнате остались только Аида, Тони и еще трое охранников.

Тони напрягся всем своим существом, когда услышал выстрелы, сотрясающие особняк. Он был уверен, что это Рейчел. Ей требовалась помощь. Но Аида приказала охранникам не спускать с него глаз и покинула комнату, прихватив с собой пистолет. Еще одна волна выстрелов и криков пронеслась по особняку. Тони собрал вокруг себя максимальное количество энергии и выпустил ее наружу, предварительно направив весь поток на охранников. Они не успели отреагировать, и их откинуло взрывной волной. Дальше младший Аллен взял автомат одного из них и расстрелял лежащих моров, которые пытались прийти в себя, но были повторно оглушены с помощью его дара. Это вам не мысли читать. Тони не испытывал при этом ни малейших угрызений совести, он и куда хуже вещи совершал.

Такой расход энергии ослабил его, но, превозмогая усталость и потерю сил, Тони выбрался из комнаты. Спустился на второй этаж и обнаружил нужную ему дверь открытой, оттуда больше не доносились ни звуки борьбы, ни стрельба, вообще ничего. Возле входа он увидел Адама, который лежал лицом вниз в луже крови, рядом с ним находилась Аида с перерезанным горлом. Чуть дальше, у перевернутого стола, лежали мертвый охранник и Тобиас с ножом, торчавшим из горла. Стоило Тони сделать пару шагов, и он увидел Рейчел, ее правая рука была залита кровью. Она сидела с закрытыми глазами, прислонившись спиной к когда-то белому дивану. Тони первым делом бросился к ней и нащупал на запястье слабое биение пульса. Она просто потеряла сознание от потери крови. Но тут его привлек тихий стук за спиной. Он обернулся и увидел, как Адам стучит пальцами по полу рядом с собой. Тони тут же оказался рядом с ним, перевернул его на спину. Адам с закрытыми глазами пытался что-то сказать Тони, но тот никак не мог разобрать ни единого слова. Пока наконец не догадался, что хотел сказать ему брат по матери. Всего два слова: кровь Тобиаса.

Как он сам до этого не додумался? Тони не стал рисковать и доставать нож из горла Императора, но взял его корону, которая без дела валялась рядом с ним, и острыми краями стал разрезать руки старика, тем самым добившись доступа к чистой крови. Потом он с сожалением разрезал запястье Рейчел и руками влил в нее кровь императора. Хватило бы и капли, главное, чтобы она попала в вену и преодолела путь до сердца. Потом Тони проделал все то же самое с Адамом и без сил сел возле него.

Как долго Тони ненавидел Адама? Наверное, всю свою жизнь, а сейчас вот надеялся, что чистая кровь выполнит свою задачу и спасет его и Рейчел. Буквально через минуту в комнату влетел Рондо, перепачканный с головы до ног, и сообщил, что город захвачен, а все моры, которых удалось найти, мертвы.

В тот день никто не брал пленных.

Через пару часов у Рейчел и Адама началась горячка…

Это был верный признак того, что кровь императора спасет им жизни.

Прошло уже два года с момента смерти императора. Но это практически ничего не изменило.

Мы не выиграли войну, мы просто одержали победу в одном из сражений. Единственное, что стало лучше с того момента, – теперь меня, Адама и Тони никто не пытается поймать. А вот Бенджамин до сих пор является для уцелевших вражеских моров мишенью номер один. Они искренне верят, что он зло во плоти, раз посмел убить императора и развалить Новую империю. Они даже не знают, что Бенджамина Аллена не было в Море-23 во время сражения. Он, как и всегда, находился в очередном бункере и просто ждал, когда другие исполнят его замыслы.

Так как морами из других захваченных городов некому стало управлять, а к Бенджамину примыкать они не собирались, началась полнейшая неразбериха. Разобщенные и оттого еще более опасные моры принялись воевать за территории, какие-то города объединялись, какие-то просто пропадали, и их названия со временем забывались. Но, убив Тобиаса и Аиду, мы сравняли счет между враждующими сторонами, ведь больше ни у кого не было возможности посмотреть в будущее и воспользоваться этим.

Бенджамин и его семья теперь живут в Триумфе, так назвали бывший Мор-23. И этот город действительно стал неприступным, так как вокруг него выросли огромные стены, не из силы моров, как было раньше, а из бетона, стали и всего, что только попалось под руки строителям.

Я, кстати, теперь тоже являюсь частью семьи Бенджамина Аллена. Восемь месяцев назад я и Адам стали мужем и женой, мы стояли в церкви перед настоящим священником и давали клятвы. Я свою составила, естественно, сама, но Адам внес один пункт, где я обязуюсь впредь говорить ему действительно важные и ценные вещи напрямую, а не писать записки.

Также я решила, что война – это не мое призвание, меня до сих пор мучают кошмары с участием Серены, Джона, Тобиаса и мора-шутника. Каждый раз во сне я кого-то убиваю, к этому невозможно привыкнуть. Поэтому я работаю в больнице, которая находится на окраине нашего города. Адам, Тони, Фрэнк и Рондо входят в главный отряд Бенджамина и очень часто покидают город, и каждый раз я молюсь, чтобы они вернулись домой. Адам говорит, что Тони стал неуправляем, он всегда кидается в гущу битвы. Он ищет смерти. Но у нее на него пока нет никаких планов.

И сейчас, сидя за столом в нашем с Адамом доме, я смотрю на то, как он прожигает меня глазами, и улыбка сама появляется на лице.

Он замечает это и одними губами произносит:

– Люблю тебя.

– А я тебя.

Хочу сказать огромное спасибо моим родителям. За все. За то, что подарили мне жизнь и поставили на ноги. И вообще за то, что вы у меня есть. За вашу веру в меня и мои силы.

Огромное спасибо родителям моего мужа, я вам безумно благодарна за воспитание такого замечательного сына, который поддерживает меня во всех моих начинаниях. (Ему отдельное спасибо, но это я лично скажу.)

Неимоверная благодарность всем родным, друзьям и знакомым, которые интересуются моими книгами и ждут новые.

И миллион спасибо моим читателям: без вас не было бы меня как автора.