Фрэнсис смотрел на удаляющуюся Джейн Дейтон и несущуюся следом гончую. Девушка великолепно держалась в седле, отлично управлялась с лошадью — ухоженным, грациозным и норовистым животным, переходить дорогу которому опасно. Этим она была похожа на хозяйку.

Он часто видел ее, ибо сам любил прогулки верхом по окрестностям, и тогда тайно наблюдал за ней со стороны. Джейн казалась бесстрашной наездницей, было заметно, что у нее хорошее взаимопонимание с лошадью.

Губы его изогнулись в легкой улыбке — единственном проявлении восхищения гостьей. Она застала его врасплох своим появлением в Редмиресе. Да еще в день званого ужина. Рэндольф часто устраивал балы для местных дворян и деловых партнеров. Многие стремились получить приглашение в Редмирес. Фрэнсис отлично знал, какова их цель, и веселился, играя роль добродушного соседа.

В отличие от отца, в чьей жизни существовали лишь лошади, карты и женщины, Фрэнсис много времени уделял делу. С раннего возраста прилежно изучал, как управляются принадлежащие семье угольные шахты на северо-востоке, а после гибели отца вкладывал значительные средства в новые предприятия, шел к успеху, приумножая богатство и убирая с пути многих идущих рядом соперников.

Он чувствовал, как Джейн Дейтон искренне тревожится о сестре, как сильно обеспокоена, что, впрочем, вполне естественно. Она необычная женщина, яркая, смелая и способная удивлять. А также упрямая сверх меры и самолюбивая. При этом, несмотря на вспыльчивость и силу духа, в ней ощущалась внутренняя доброта. И она очень отличалась от утонченных женщин, ложившихся в его постель, чувственных и знающих, как доставить ему удовольствие.

С самого начала она была насторожена, относилась к нему с опаской, однако смотрела уверенно и твердо выдержала не один пристальный взгляд. В ней он видел жесткость и прямоту, которой не бывает в окружавших его дамах. Она открыто заявила, глядя ему прямо в глаза, что отправится на поиски сестры, чего бы это ни стоило, и он увидел характер, по силе схожий со своим. Она вела себя и говорила как человек уверенный и независимый, что не могло не восхитить. В моменты, когда осмеливалась возражать, в ее глазах вспыхивал огонь, указывая на страстную, сильную натуру, что завораживало настолько, что он не мог отвести взгляда.

Так повелось, видимо, со времен ее родителей, униженных и обиженных в равной степени, что у нее не было выбора, как относиться к Рэндольфам, но все же она явилась в Редмирес с целью предъявить ему претензии из-за эпатажной выходки сестры. Он вспомнил их первую встречу в Ньюкасле, когда он едва не сбил ее с ног. Она была зла на него, и совершенно справедливо.

Подхватив ее на руки, он невольно отметил, как приятно ощущать тепло ее тела, любоваться вблизи волосами, отливавшими золотом в солнечном свете. Ее влажные глаза были того чудного оттенка зеленого, который напоминал о траве в каплях росы ранним утром. Благодаря высоким скулам глаза казались раскосыми, как у сиамской кошки, а кожа оказалась удивительно теплого кремового оттенка. На фоне деликатных черт выделялся чуть вздернутый нос и говоривший об упрямстве округлый подбородок. Она, несомненно, наделена многими противоречивыми качествами. Иногда она смотрела доверительно и спокойно, но уже в следующую секунду проявляла невиданное упорство.

Некоторое время он с интересом наблюдал за ней, да и какой мужчина лишил бы себя подобного удовольствия! Такую женщину, увидев однажды, забыть невозможно. Он не решался приблизиться к ней лишь из-за вражды между семьями. Ненависть к Дейтонам зародилась в его душе в ночь кончины отца, он не представлял, сможет ли забыть, как изменил его жизнь Эдуард Дейтон.

Что же касается Эндрю, этого молодого болвана… Младший брат плыл по течению жизни, наплевав на ответственность и соблюдение правил, как выяснилось, кроме угодных ему. В последнее время он нарастил мышечную массу и превратился в молодого мужчину с притягательной улыбкой, высоко поднятой головой, уверенного в себе и полного жизненной энергии. Неудивительно, что в него влюбилась младшая из сестер Дейтон. Брат не раз попадал в передряги, но сейчас зашел слишком далеко.

— Итак, вы отправляетесь на поиски лорда Эндрю? — спросил появившийся, будто ниоткуда, Беркли.

— Боюсь, у меня нет выбора.

— Мисс Дейтон очень привлекательная леди.

— Учитывая ситуацию, это последнее, что важно, Беркли. Ей стоит поблагодарить за это отца.

— Ей придется жить с этим позором. Доходы семьи значительно снизились, милорд, трагическое событие, унесшее жизнь вашего отца, нанесло непоправимый урон репутации Эдуарда Дейтона, но кровь их рода все так же хороша, как прежде, в этом вы равны.

— Возможно, Беркли, но отец перевернулся бы в гробу, узнав о связи Эндрю с дочерью человека, соблазнившего его жену.

— Верно, милорд, но это дело дней минувших, вы же принадлежите к новому поколению, кто знает, не вам ли положить конец вражде. Как по мне, соседям и друзьям должно жить в мире.

— Случившееся нельзя забыть, Беркли.

— Нет, конечно, но жизнь продолжается. — Управляющий неожиданно усмехнулся. — И все же миледи — такая красавица, мечта любого мужчины. Вас ждет поездка в приятной компании, милорд. — Он широко улыбнулся Рэндольфу. — Если вы проведете время до Лондона наедине, бьюсь об заклад, в конце пути вам будет все равно, кто родитель миледи. — Он хихикнул и вновь стал серьезным. — Разумеется, вы будете с ней учтивы, ведь ее положение незавидное. Она много работает, чтобы на столе была еда. А сколько ей пришлось выдержать сплетен, разговоров за спиной и злобных взглядов соседей… Вы уж не пугайте, милорд, бедную девочку. Ее жизнь и без того чрезвычайно сложна.

— Я сделаю все от меня зависящее, Беркли, — произнес Фрэнсис, не сдержав язвительности. — Каким бы люди меня не считали, я не жесток.

— Разумеется, милорд, я-то знаю. Желаю вам удачи в поисках брата, надеюсь, они будут плодотворны, несмотря на большой соблазн отвлечься, — бойко произнес Беркли, даже не представляя, что слова его будут пророческими, и отправился ужинать. Он также не мог предположить, какая сложится ситуация для Фрэнсиса Рэндольфа, красивого и пылкого мужчины, наделенного шармом, присущим всем представителям его рода, привыкшего к вниманию женщин.

Фрэнсис же все стоял и смотрел вслед мисс Дейтон, хотя она уже скрылась из вида. Вспомнив слова Беркли, он хитро улыбнулся. Мисс Дейтон, несомненно, обладает всеми качествами бесконечно долго удерживать интерес мужчины. Она смела и отчаянна настолько, что готова, несмотря на очевидную опасность, броситься на помощь, подобное даже мужчине казалось безрассудным. Фрэнсис отвел взгляд от дороги и с горечью подумал, что невероятно сожалеет, к какому семейству принадлежит мисс Дейтон.

У парадного входа Беквита остановился тяжело груженный экипаж, запряженный четверкой старавшихся изо всех сил гнедых лошадей. В сопровождении были двое хорошо вооруженных охранников, конюх и кучер на козлах. Последний ловко спрыгнул и подобрал единственный саквояж, стоящий тут же на земле. Закрепив его рядом с прочим багажом, слуга вернулся на место.

Фрэнсис глянул в окно и, не заметив спутницы, вышел и осмотрел двор. Признаки упадка были очевидны. Сам дом и пристройки отчаянно нуждались в ремонте, клумбы заросли сорняками, трава на лужайке выросла по самое колено.

Не раздумывая долго, Фрэнсис направился к двери, но на крыльцо вышла запыхавшаяся Бесси.

— Где мисс Дейтон? Она еще не готова?

— Не совсем, лорд Рэндольф, — ответила та и, вытянув голову, посмотрела на конюшни. — Она всю ночь глаз не сомкнула, одна лошадь ожеребилась, роды были сложными. Миледи почти готова, только решила проведать жеребенка и мать.

Тихо выругавшись, Фрэнсис направился через двор в конюшню. В помещении было светло, тепло и тихо. С порога окутал очень домашний запах свежей соломы и зерна, а еще животных, навоза и яблок, хранившихся на чердаке. Атмосфера была мирной, безмятежной. Пробежавшая мимо кошка отбросила тень на стену и тотчас исчезла. Несколько кур, устроившихся в стоге сена у входа, подняли и недовольно повернули голову с коричнево-желтыми глазами. Им явно было вполне удобно на своих местах, поэтому их реакция ограничилась всего лишь недовольным кудахтаньем.

Мисс Дейтон Фрэнсис увидел у калитки стойла. Та повернулась, услышав шаги, и что-то быстро сказала пожилому мужчине, который сидел рядом с кобылой и поглаживал ее бок. Тут же лежал, судя по всему, новорожденный жеребенок красивого каштанового окраса. Мутные глазки с любопытством оглядывали окружающих, затем он поднялся, пошатываясь, подошел к матери и стал искать сосок. Тельце смотрелось крошечным на фоне кобылы, но все признаки указывали, что он станет великолепным жеребцом, под стать ей.

— Прекрасный жеребенок, — произнес Фрэнсис, одним взглядом окинув всех присутствующих.

Лошади всегда были его слабостью, а вид новорожденного жеребенка вызывал трепет.

— Да, он очень красивый.

— Рождение любого существа — настоящее чудо.

— На ферме постоянно кто-то рождается или умирает, жизнь не стоит на месте, но рождение животного всегда завораживает, сколько бы раз я ни становилась тому свидетелем. С Леди все было непросто. Я часто приходила проведать, к счастью, она благополучно разрешилась от бремени. Смотрите, он уже сосет мать. Что ж, теперь я готова ехать, лорд Рэндольф.

— У вас была тяжелая ночь.

Она посмотрела на него очень внимательно.

— Я всегда занята делами, не могу позволить себе праздность. Хозяйство требует рук, а их не хватает. Например, лошади. Они очень мне дороги. Если одна вышла из строя, может, заболела, надо иметь варианты для замены. Пойдемте, не будем задерживаться. Мне, как и вам, не терпится отправиться в путь.

— Вы еще не передумали?

Она остановилась и повернулась к нему:

— Нет, разумеется. Жаль, что я вас разочаровала. Эта поездка нарушила и мои планы, в поместье много дел.

— Но вы смогли добиться своего, убедили меня взять вас с собой и не намерены отступать.

— Да, именно так.

Несмотря на сложности в общении, Фрэнсис восхищался этой молодой леди, так ловко манипулировавшей им, заставлявшей делать то, что хочет она. Он шел следом, не отрывая взгляда от ее покачивающихся бедер — не намеренно и жеманно, а грациозно и вполне естественно. Против воли губы его растянулись в улыбке.

— Мисс Дейтон, вы неисправимы.

— Да, мне говорили это и раньше. Вас это беспокоит?

— Ничуть, — ухмыльнулся Фрэнсис. — Признаться, я с нетерпением жду нашей совместной поездки. Компания будет для меня… необычной. Посмотрим, кто из нас сдастся быстрее.

— Кто знает, что нас ждет, лорд Рэндольф, может, к тому времени, когда мы доберемся до Лондона или другого места, где найдем наших заблудших брата и сестру, то поладим так же хорошо, как они, и будем готовы произнести обеты перед священником.

— Уверен, этому не бывать, мисс Дейтон. В этом я действительно уверен.

— О бог мой, я тоже!

Эмоции менялись быстро, веселье уступало досаде. Он шел и думал, что никогда не встречал столь невыносимой женщины, как мисс Дейтон. И одновременно очаровательной и соблазнительной. Черты характера и фигура будоражили кровь. Он довольно улыбнулся, скользнув взглядом по идеально ровной спине, и продолжил следить за мерным покачиванием юбок.

Удивительно, как в одно мгновение ее появление в доме изменило жизнь. И это несмотря на непримиримую вражду семей. Она бросила вызов, который он не мог не принять. К тому же его раззадоривала ее решимость действовать вне зависимости, окажет он поддержку или нет.

— Вижу, ваш кучер уже позаботился о моем багаже, — произнесла Джейн и нахмурилась, увидев охранников: — Полагаете, они необходимы?

— Времена сейчас непростые. Важно проявить бдительность.

Джейн повернулась к стоящей в дверях экономке:

— До свидания, Бесси. Надеюсь, мы с Мириам скоро вернемся. Постарайся не волноваться.

На крыльцо вышел пес и завилял хвостом при виде хозяйки. Увидев, что она садится в экипаж и уезжает без него, он лег на пол, закрыл голову передними лапами и заскулил.

Фрэнсис помог Джейн сесть, оглянулся на собаку. Он готов был поклясться, что пес будет лежать там до их возвращения и следить за дорогой. Затем сам забрался внутрь современного, отлично отделанного экипажа, устроился на диване напротив Джейн и оглядел ее с неподдельным любопытством.

— Располагайтесь поудобнее, мисс Дейтон. Нам предстоит долгий путь. Хочу сразу сообщить, что на некоторое время избавлю вас от своего общества, я люблю иногда ехать снаружи, рядом с кучером и конюхом. — От него не укрылось, что ее на лице мелькнула улыбка. — Кроме того, меня пугает, что ваше присутствие разрушит мои благие намерения.

— Мне остается лишь надеяться, что этого не случится, лорд Рэндольф. — Она хитро улыбнулась и отряхнула соломинки, прилипшие к ткани юбки. — О боже, я ведь всю ночь провела в конюшне, представляю, как выгляжу, в волосах, наверное, полно сена.

— Не сено, мисс Дейтон. Колючки.

— Ох, видимо, я это заслужила.

— Очень точно подмечено, мисс Дейтон.

Экипаж тронулся.

— Полагаю, нет причин, по которым мы не можем вести беседу на темы, которые не оскорбят ни одного из нас.

Она окинула его холодным взглядом и принялась устраиваться удобнее на мягких подушках.

— И что вы предлагаете? Обсудить погоду? Последние сплетни Корбриджа или Ньюкасла? — произнесла она и скривилась.

Рэндольф смотрел на нее сверху вниз, поджав губы. Взгляд его не был теплее.

— Вы всегда такая несговорчивая?

— Бываю, если вынуждают обстоятельства. Или люди.

— Вот как? — Он приподнял бровь.

— Именно.

— Полагаю, это стоит учесть, ведь нам предстоит провести наедине немало времени до самого Лондона.

— Полагаю, стоит. И не думаю, что у нас могут быть схожие интересы, лорд Рэндольф. Если не возражаете, я хотела бы вздремнуть. Не спала всю ночь, и сейчас мне нужен отдых. Хотя бы ненадолго.

Джейн откинула голову и закрыла глаза.

Фрэнсис последовал ее примеру, но продолжал наблюдать за ней из-под полуопущенных век, гадая, сможет ли вынести это путешествие. Он сделан не из камня, а из плоти и крови, его, как любого мужчину, не может не волновать присутствие молодой и красивой женщины. К тому же отличающейся от всех ему знакомых. Она была домашней, от нее исходило тепло человека, привыкшего заботиться о семье. Пример тому — обеспокоенность выходкой сестры. Было в этой девушке нечто особенное — чуткость и доброта. Но глубоко внутри, намеренно сдерживаемая, не пробужденная, скрывалась страстная натура. Что будет, если ее освободить и дать волю? Во сне она походила на ребенка. Его влечение к ней становилось пугающе сильным. Фрэнсис пошевелился, поменял позу и вновь принялся разглядывать профиль спящей девушки. Ничто не помогало, необъяснимым образом он стал наслаждаться пребыванием наедине с ней. Невозможно оторвать взгляд от ее влажных, чуть приоткрытых губ, длинных ресниц, бросающих полукружья теней на щеки. На ней было очень простое дорожное платье зеленого цвета, старомодное, но элегантное, именно оно подтолкнуло Фрэнсиса иначе взглянуть на мисс Дейтон.

Было очевидно, что она выглядит старше своих двадцати или около того лет. Кремовое кружево ворота, гладкая прическа под маленькой шляпкой с плюмажем в зеленых тонах — все подчеркивало природную красоту и утонченность. Манеры — холодные, отстраненные — очень подходили ее внешности.

Внезапно в душе что-то шевельнулось, в груди разлилось тепло. Черт возьми, что с ним происходит?! Перед ним — дочь Эдуарда Дейтона, человека, повинного в смерти отца. Прошлым вечером он был возмущен, оскорблен ее появлением в Редмиресе, как и поведением, но позже не мог не задуматься о впечатлении, произведенном неожиданной гостьей. Она полна противоречий. Человек, наделенный острым умом, искренностью и прямотой, глубоко чувствующий и способный сопереживать. Похоже, Джейн понятия не имела, как пленительно хороша, она не умела, как многие знакомые ему дамы, использовать чары в корыстных целях, чтобы привлечь кавалеров, а потом заставить плясать под свою дудку.

Проспав совсем недолго, Джейн открыла глаза, потянулась, разминая затекшие конечности, и посмотрела в окно, за которым на бескрайних полях овцы мирно пощипывали траву. Позади осталась река Тайн, и девушка поняла, что впервые в жизни покинула Нортумберленд. Сердце забилось от волнения и страха — что ждет впереди. Покачивание экипажа убаюкивало и помогло расслабиться. Ее спутник выглядел так же, как в самом начале путешествия, лишь немного ослабил галстук. Разделявшее их расстояние было ничтожным, что создавало интимную атмосферу. Веки Рэндольфа опущены, но возможности определить, спал ли он, не было.

Для убеждения Мириам вернуться домой помощь лорда необходима, потому придется довериться ему. Оставалось надеяться, что с Божьей помощью она перенесет это путешествие и не повредится рассудком.

Даже сейчас Рэндольф выглядел красивым и горделиво-высокомерным. Строгие черты говорили о внутренней силе и остром уме. Губы были плотно сжаты, между бровями залегла складка, словно тревоги и думы не покидали его даже во сне. Внезапно Джейн пришло в голову, что неожиданное известие и последующий отъезд стали для него не меньшим шоком.

Словно ощутив ее взгляд, Рэндольф открыл глаза и посмотрел на нее в упор:

— А, вижу, вы проснулись. Удалось отдохнуть?

— Немного… хотя лучше мне станет лишь после ночи в удобной постели. — Взгляд ее уперся в спину одного из сидящих впереди на козлах охранников, его присутствие напомнило об опасности затеянного предприятия. — Надеюсь, защита нам не понадобится.

— Однако в дороге всякое может случиться, лучше ко всему быть готовым. И вам повезло, что я согласился вас сопровождать.

— Сопровождать? Я говорила вам, что в этом нет необходимости, что прекрасно справлюсь сама, если получу адрес, где искать. Не стоило менять свои планы из-за меня.

— Тем не менее, поездка переносится легче в приятной компании. — Он улыбнулся, и выражение его лица показалось ей нахальным и самоуверенным. — И я смогу позаботиться, чтобы в определенном смысле вы не пострадали.

Ей кажется или он пытается ее очаровать и одновременно разозлить? Джейн внезапно ощутила внутренний трепет, который отчего-то вызвал его вкрадчивый голос. Не сумев придумать, как лучше отреагировать, она промолчала, но не смогла отвести взгляда от его глаз, завораживающих глубиной и необъяснимым выражением. За окном менялся пейзаж. Джейн моргнула, отвлеклась лишь на мгновение, но в следующую секунду заметила, как взгляд Рэндольфа переместился на ее губы — впечатление было таким, будто он поцеловал ее. Она нервно сглотнула, поражаясь непривычному напряжению в груди, но выдержала скользнувший вниз откровенный взгляд.

Затянувшаяся пауза заставила ее очнуться, чары были разрушены, и она отвернулась к окну.

— Я должна перед вами извиниться, — произнесла Джейн, выровняв дыхание. — Я так разволновалась за Мириам, что не учла ваши чувства. А ведь вам сейчас не легче, чем мне. Как думаете, мы найдем их раньше, чем они поженятся?

— Только в случае, если они передумают и решат вернуться домой. Мы едем той же дорогой, что и почтовый экипаж, поэтому у нас есть шанс встретиться. Или же только в Лондоне. Эндрю станет известно, что сестра отослала вам письмо, и он может догадаться, что о произошедшем узнаю и я и отправлюсь в погоню.

— Столь импульсивные поступки были и раньше свойственны вашему брату?

Рэндольф кивнул:

— Да, но на этот раз за проступок он понесет наказание. Раньше я относился ко всему снисходительно, позволял делать все, что ему заблагорассудится. Деревенская жизнь его утомила, он говорил, что это старомодно. Его интересовала Ост-Индийская компания, торговля, коммерция. В Лондон прибывают трофеи с разных уголков разросшейся империи, это именно то, что привлекает брата. Он хорошо разбирается в цифрах, у него есть идеи, как достичь успеха. Я же, со своей стороны, надеялся, что новое дело усмирит его нрав, но в связи с последними событиями у меня возникают сомнения.

— Вы были близки?

— Насколько могут быть братья, — медленно произнес Рэндольф, и его взгляд заметно потеплел. — Я всегда считал, что из нас двоих ему повезло больше.

— Почему же?

— Он младше. Конечно, родители любили нас одинаково, но мама всегда относилась к нему с большим вниманием. — Мужчина мечтательно улыбнулся. — Она баловала его, чем ужасно испортила. А он всегда пользовался ее добротой. Вы совершенно верно охарактеризовали Эндрю, мисс Дейтон, он избалованный негодник.

— Я хорошо вас понимаю, Мириам была в схожем положении. Ее баловали и слуги, и мама, хотя она умерла, когда сестре было четыре года. Иногда она может вывести из себя, впрочем, у нас разные характеры. Мне нравится думать, что я обладаю терпением и стойкостью, правда, меня часто называют своевольной и гневливой, якобы я становлюсь такой, когда что-то складывается не так, как я хочу. Мириам во многом моя противоположность. Это очень любопытно. Она — человек увлекающийся, использует любую возможность оказаться в центре внимания. Порой напоминает мне котенка, который забрался слишком высоко на дерево, струсил, не знает, что делать, но отчаянно жаждет свободы.

— Кошки отлично умеют спускаться с деревьев.

— Верно. Но считаю, на некоторое время лучше остаться там и ничего не делать. По крайней мере, я всегда буду знать, где она.

— Дерево, в вашем выражении, — это поместье Беквит.

Джейн вздохнула:

— Да. Считаете меня эгоисткой?

— Вовсе нет. Вы лишь демонстрируете, как сильно любите сестру и заботитесь о ее благополучии.

— Это правда, потому и хочу, чтобы она скорее вернулась домой. Она поддалась чувствам, но скоро поймет, какую ошибку совершила.

— В своем послании она призналась в любви к Эндрю.

— Любовь! Это заблуждение, и ничто иное. Ваш брат вскружил Мириам голову, она в плену иллюзий, в такую ловушку часто попадают юные девушки.

— Эндрю хочет на ней жениться, а не соблазнить, — резко заметил Рэндольф.

Джейн поджала губы и отвернулась.

— В одном я уверена: Мириам понравится Лондон.

— Насколько я понимаю, вам пришлось нелегко, ваш отец уехал во Францию, а вас оставил заниматься хозяйством.

Джейн вздохнула:

— Хозяйством и всем остальным. В летние месяцы и в пору сбора урожая я, кажется, все дни провожу вне дома.

— У вас есть хорошие помощники в лице Сэма Купера и его сына.

— Да, верно. На них всегда можно положиться. Но для сбора урожая осенью и подготовки земли к посеву весной мы нанимаем работников. К счастью, вокруг много людей, которым нужна работа. Полагаю, незавидное положение моей семьи дает немало поводов для насмешек и шуток, надеюсь, вы не ожидаете, что я готова воспринять их с улыбкой?

Рэндольф выдержал ее пристальный взгляд.

— Я вовсе не собираюсь над вами подшучивать. Мне хорошо понятно, как вам непросто.

— Это станет понятно любому, кто увидит дом, так отчаянно нуждающийся в ремонте. Некоторые мужчины продают земли, а деньги спускают на выпивку и карты, мой отец тратит их на безнадежное дело. — В голосе слышались злость и горечь, скрыть которые она даже не пыталась. — Несколько лет я наблюдала, как наши владения уменьшаются, а их части переходят в собственность арендаторов.

Джейн замолчала, погрузившись в размышления о будущем семьи. Некогда величественный особняк действительно давно пора ремонтировать. Крыши амбаров протекают, садом давно никто не занимался. Многое запущено, и надежды на улучшение положения нет. Ей тяжело видеть сочувствие в глазах соседей, она понимала, с каким презрением лорд Рэндольф смотрел на Беквит, ставший таким из-за ее отца. Но все же и в ее жилах текла кровь предка по отцовской линии — ее деда, храброго воина, сражавшегося за короля семьдесят лет назад в войне, почти разорившей Англию. Джейн стиснула зубы и терпела, надеясь на чудо. Никому, особенно лорду Рэндольфу, она не смогла бы признаться, что день за днем, словно заведенная кукла, принималась за дела, чтобы обеспечить семью, находила в себе силы всех утешать и подбадривать.

— Как думаете, мы успеем найти их раньше, чем они совершат какую-то глупость? — спросила она, отвлекаясь от тяжелых дум.

Рэндольф покачал головой:

— Откровенно скажу: я не знаю. Остается надеяться, что они изменят свое решение.

— Мне следовало раньше заметить, насколько все серьезно, наверняка были какие-то признаки.

Несколько секунд Рэндольф молчал, но все же ответил, к тому же заметно смягчив тон:

— Не будьте излишне строги к себе. Я ведь тоже не заметил, что Эндрю строил планы. В последнее время я был так увлечен делами, что ничего вокруг не видел. И даже не предполагал, что он знаком с Мириам, а будь и так, мне и в голову не пришло бы, что он способен на нечто подобное. Я несколько раз видел вас с сестрой, она очаровательная девушка, могу понять, что в ней так привлекло брата.

Его интонации насторожили Джейн.

— Что вы имеете в виду, лорд Рэндольф?

— Послушайте, мисс Дейтон, давайте начистоту. Мне известны обстоятельства вашей жизни. Естественно, ваша сестра ухватилась за столь выгодную партию. Какая девушка в здравом уме отвергнет Эндрю Рэндольфа? Только совсем глупая или слепая.

— Как вы смеете обвинять Мириам в корысти? В ней нет и толики этого отвратительного качества.

— Простите. Я уверен, вы правы. Надеюсь, они передумают и решат вернуться домой, тогда мы встретимся на дороге в Нортумберленд.

— Если и так, для Мириам этим все не закончится. Последствия будут ужасны, ведь со временем все равно произошедшее выплывет наружу. В глазах общества она будет порочной, ее станут избегать. А если еще… — Она замолчала, не в силах озвучить предположение.

— Не беспокойтесь, мисс Дейтон, — спешно произнес Рэндольф, словно прочитав ее мысли. — Несмотря на ваше низкое мнение о моем брате, у него немало хороших качеств, например, он джентльмен. Руководствуясь личным кодексом чести, он не сможет лишить невинности юную леди.

Его прямота заставила Джейн покраснеть.

— Надеюсь, это так.

Неожиданно для себя Фрэнсис отметил, что ее смущение его тронуло и показалось очень милым.

— Но мой кодекс чести не диктует столь строгие правила.

— Похоже на то. Хотя вы и уважаемый член общества, лорд Рэндольф. О вас часто говорят, нередко обсуждают многочисленные пороки.

Он рассмеялся:

— Несомненно. При этом искусно вплетают детали, делая из этого образец. С моими пороками приятно жить и наслаждаться жизнью: лучшими лошадьми и винами, а также самыми привлекательными дамами. Впрочем, не буду говорить о том, что вам и так известно.

Джейн пристально посмотрела ему в глаза:

— Вот и не говорите. Я предпочитаю сама составлять мнение о людях. И вы не исключение.

— И что же вы обо мне думаете?

Щеки ее опять покрылись румянцем.

— Пока у меня не было времени проанализировать ваш характер, но не думаю, что мое мнение совпадет с тем, что о вас говорят в обществе.

— Вот как? Что вы за человек, мисс Дейтон?

Она улыбнулась:

— Весьма заурядный, лорд Рэндольф. Во мне нет ничего необычного. Но сейчас вам следует думать не обо мне, а о Мириам, и о том, как заставить эту пару отказаться от безумных планов.

— Вы должны понимать, что не так просто заставить людей отказаться от задуманного, тем паче, если они что-то твердо решили. Впрочем, ваша сестра может не захотеть отказаться от веры.

Джейн бросила на лорда резкий взгляд:

— От веры? О чем вы? Для вас мои слова станут неожиданностью, лорд Рэндольф, но моя сестра протестантка, так что в этом проблемы не будет. Еще перед своей свадьбой мама настояла, что дети будут воспитываться в ее вере. Таково было условие, и отец согласился.

— Я лишь строил предположения на случай, если они захотят обвенчаться, прошу меня простить. Будем надеяться, что мы найдем их раньше, чем они успеют сделать какой-либо шаг.

— Вы читаете мои мысли.

— Однако семнадцать лет не слишком рано для замужества. В этом возрасте многие девушки уже крестят первенца.

— Бессердечное заявление.

— Но это факт. Сколько вам лет, мисс Дейтон? Девятнадцать? Двадцать? К такому возрасту почти все девушки уже замужем или примеряют судьбу старой девы.

— Мне двадцать один год, и я не намерена выходить замуж.

Повисла тишина. Джейн не имела желания продолжать разговор, ей было о чем подумать и так приятно наблюдать за происходящим снаружи экипажа, в отличие от ее спутника! Он сидел с невозмутимым видом, скрестив руки на груди и вытянув ноги. Выражение глаз неуловимо изменилось, но они оставались по-прежнему красивыми. В целом в нем было нечто притягательное, это нельзя не признать. Рядом с ним она наполнялась жизненной энергией, его присутствие бодрило. Обеспокоенная таким поворотом мысли, Джейн сосредоточилась на пейзаже, а затем и вовсе откинулась на мягкий подголовник и закрыла глаза. Мысли ее, однако, были о том разговоре, который она недавно так легко вела с Рэндольфом. Готова ли она составить мнение? За то короткое время, проведенное в его обществе, она пришла к выводу, что услышанное о нем не дает полную характеристику личности, не позволяет составить список достоинств и недостатков. Помимо отличных внешних данных и насмешливой улыбки, он определенно обладал харизмой. Но за всем этим, за синими глазами, отстраненностью, ставшей невидимой стеной, которой он отгораживался от мира, скрывалось еще что-то гораздо более значимое, волнующее, хотя добраться до него и узнать чрезвычайно опасно.

Джейн остановила себя, напомнив, что это ее не касается. Перед ней просто красивый мужчина. Сейчас важно лишь то, что он помогает ей решить семейную проблему. После того, как Мириам найдется, ее общение с лордом Рэндольфом прекратится за ненадобностью.

Они оказались не единственными путниками, искавшими здесь приют, таверна внизу была заполнена до отказа. Джейн с облегчением выдохнула, радуясь, что Рэндольфу удалось получить номер с отдельной гостиной, где можно спокойно поужинать. Впрочем, он не появился, когда принесли еду, а спустился вниз, где, вероятно, нашел более приятную компанию в общей зале. Закончив трапезу, Джейн решила не уходить в свою комнату, а устроилась на стоящем недалеко от окна диване. Скинула обувь, поджала под себя ноги и стала смотреть на огонь в камине. Усталость все же не удалось преодолеть, глаза закрылись, и она незаметно для себя задремала. Неизвестно, сколько прошло времени, но проснулась она от звука открываемой двери. Лорд Рэндольф прошел сразу к камину, словно истосковался по теплу. Склонив голову, он стоял, не шевелясь, и смотрел на тлеющие угли. В позе ощущалась натянутость. Джейн воспользовалась случаем изучить его в момент, когда он считал, что его никто не видит. Лицо напряженное, что заметно даже в профиль, суровое и высокомерное выражение, сейчас он похож на высеченный из камня монумент. Внезапно дверь распахнулась и появился слуга.

— Ваш бренди, лорд Рэндольф.

— Благодарю. Поставьте на стол, я сам налью.

Слуга сделал, как было велено, и удалился. Рэндольф подкинул в огонь поленья, и теперь тишину в комнате нарушал лишь их треск. Джейн, не шевелясь, наблюдала, как Рэндольф налил себе щедрую порцию бренди и вернулся к огню. Сделав большой глоток, он неожиданно повернулся в ее сторону, будто, подобно дикому животному, почувствовал присутствие другого живого существа. Тишина стала давить, и Джейн опустила ноги на пол.

— Не хотела вас беспокоить. Я случайно заснула.

— Вам стоило расположиться в своей комнате.

— Я так и сделаю. Вы ужинали?

Он мотнул головой, скинул верхнюю одежду и остался в камзоле, затем сел в кресло у камина и вытянул ноги.

— Задержитесь на минуту, у меня новости, которые вам будут интересны.

Джейн подошла и села в стоящее рядом кресло.

— Я говорил с посыльным, который едет из Шотландии в Лондон. В Бремаре граф Мар поднял знамя короля в изгнании.

— Восстание?

Рэндольф кивнул:

— Очень может быть. Якобиты собрали много мужчин в Шотландии и на севере Англии. Войска в Шотландии находятся под командованием герцога Аргайла. Кабинет министров уже отдал приказ на арест лидеров якобитов.

— С того дня, как король Яков оставил трон и бежал, по дороге бросив большую государственную печать в Темзу, высказывалось немало предположений, которые стали причиной беспокойства и догадок. Теперь якобиты хотят возвести на трон его сына, следующего Карла Стюарта, так что борьба не окончена. Скажите, она безнадежна?

— Не мне судить.

— Но Франция…

— Франция измучена войнами, недавно скончался король Людовик, в связи с этим маловероятно, что она захочет сыграть роль в восстановлении Стюартов.

Джейн вздохнула, откинулась на спинку кресла и перевела взгляд на огонь.

— Это для меня не станет неожиданностью. Я давно ожидала чего-то подобного. Несмотря на все пережитое, отец придерживался принципов, не отступил от веры. Возвращение католика на трон, пусть и на короткий срок, было ему выгодно. Отец надеялся, что Яков, хоть и в преклонных летах, но вернется к власти в Англии. Не сомневаюсь, он и сейчас готов откликнуться на призыв Стюартов к оружию.

— Он глуп, раз верит в такое.

Джейн показалось, что на голове зашевелились волосы.

— Он вовсе не такой.

— Разумеется, вы защищаете его, как дочь. Я же, со своей стороны, не понимаю привлекательности занятия, которое делает богатых людей бедными.

— Не понимаете? Лично я не могу встать ни на одну сторону, рассуждения о политике и религии оставляю другим. Но все же нельзя отрицать, что многие люди отдали жизнь за свои убеждения, ими я не могу не восхищаться. Если восставшие добьются цели, отцу будет приятно знать, что он внес свою лепту. И немалую. А таких были единицы.

— Этому не бывать. Карл III никогда не сядет на трон, но люди тратят на восстановление его правления целые состояния.

— Якобиты действуют не совсем так. — Джейн посмотрела на него с осуждением. — Вам и людям ваших взглядов они кажутся безумцами. К тому же вы не питаете симпатию к моему отцу, не так ли, лорд Рэндольф?

— Я мог бы его ненавидеть, но не считаю нужным тратить на этого человека силы и мысли.

— Отец неплохой человек. У него развитый ум и сила характера. Я скажу это, отбросив личные обиды из-за его стремления проводить время во Франции, а не дома с семьей. Такие люди, как он, готовы, несмотря ни на что, отстаивать свои убеждения, даже если они расходятся с общепринятым порядком вещей. Это всегда вызывало мое восхищение. Я хорошо понимаю, какому делу он предан, поэтому меня уже ничто не удивит.

— Он должен осознавать, какую позицию заняли министры, — земли якобитов будут конфискованы в пользу арендаторов, поддерживающих власть в Англии.

Джейн не могла не тронуть эта новость.

— Уверена, он осознает. Но верен Стюартам и готов к такой жертве. Кроме того, он уже продал так много земли в Беквите, что ее почти не осталось.

— Ваш отец бывает дома?

— Нечасто. В последний раз мы видели его год назад. Он возвращался во Францию, привез нам деньги. Не знаю, где он их берет, но считаю их благом, посланным свыше. И я трачу очень разумно, например, чиню какую-нибудь из протекающих крыш.

— Но ваш отец должен быть верен не только монарху, но и своей семье. Если восстание закончится неудачей, а так и будет, страдать придется его детям, то есть вам. Неужели вас это не тревожит?

В глазах Джейн вспыхнул гнев.

— Разумеется, тревожит. Каждый день и каждую ночь. Было время, когда я искренне надеялась, что он откажется от этого дела, не будет больше подвергать опасности ни себя, ни нас. Но тщетно. Его решимость продолжать участвовать в заговорах слишком велика, ее не смогла вынести мама, до самой смерти она тяжело переживала каждый его шаг.

— У вас есть все основания злиться на отца. Простите, если мои слова вас напугали. Я не хотел вас расстроить.

— Вы меня не расстроили, лорд Рэндольф. Мне непременно нужно знать о возможной опасности, чтобы действовать соответственно и быть подготовленной, когда придет время. — Взгляд ее стал напряженным, лицо помрачнело.

— Возможно, все не так плохо, я могу ошибаться.

— Боюсь, вы все же правы.

— А что по поводу ситуации с вашей сестрой? Как отец воспримет ее побег?

— Если бы Мириам сбежала с любым другим мужчиной, я не возражала бы, ведь это для нее шанс не вовлекаться в возможные события в семье. Вы не представляете, сколько раз я ругала ее за разговоры при встрече с вашим братом! И за просьбы принять его в доме. Была в бешенстве, запрещала ей даже смотреть в его сторону. Мириам никогда не воспринимала упреки с покорной молчаливостью. Приходилось терпеть и ее слезы, и дурное настроение. Именно по этой причине я отправила ее к тете, живущей неподалеку от Ньюкасла. Ах, какой это было ошибкой! — Она помолчала, мысленно обратившись к отцу. — Я никогда не забывала об опасности, грозящей отцу. В случае восстания он может быть схвачен, пощады ему не будет. — Она посмотрела на Рэндольфа, не сводившего с нее глаз, и слабо улыбнулась. — Разумеется, вы скажете, что он недостоин милости и сострадания. Единственное, на что может рассчитывать, — милосердный палач, который сделает его кончину быстрой.

— Конец его уже предопределен, и не мне решать, каким он будет.

— Все могло сложиться великолепным образом, когда король удостоил его титула барона и наградил землями, которые могут передаваться по наследству, но это не принесло нам пользы. Нас так и не приняли в высшем обществе, к тому же титул позже был отозван по причине совершенной измены.

— Должно быть, это стало для вас ударом.

— Отец не просил делать его бароном, — многозначительно произнесла Джейн. — Он внушил нам, что в титулах нет смысла. Вы можете не разделять его взгляды, не принадлежать той же религии, но нельзя не согласиться, что следование принципам требует большого мужества.

Брошенный на него взгляд говорил, что она всегда будет защищать отца от любых нападок. Это могло сделать их отношения хуже прежнего, но ей было важно, чтобы Рэндольф не считал Эдуарда Дейтона бесхребетным глупцом, впрочем, и ее тоже. Она находилась под впечатлением от его религиозности и преданности делу и была готова от всех требовать должного пред тем преклонения. Теперь она ждала реакции Рэндольфа и надеялась, что она будет именно такой, какой следует.

— Вашему отцу повезло с дочерью. Не каждая обладает таким терпением, готовностью поддержать, как и здравомыслием. Но стоит отметить, что он оставил дочерей среди врагов их рода.

Стоило представить последствия для нее и Мириам, и ледяной страх пробирал до костей. Каждое сказанное слово стрелой впивалось в сердце. Она смотрела на собеседника, как на человека, бросившего ей в лицо правду, которую она предпочитала не воспринимать.

— Я не питаю иллюзий по поводу моего положения, но не стоит недооценивать отца. К тому же вы совсем его не знаете.

Фрэнсис несколько секунд смотрел на нее и молчал.

— Думаю, ему лучше оставаться во Франции, — наконец произнес он.

— Этого не будет. И мне понятно, почему он вернулся. — Она опустила голову. — Ни время, ни расстояние не стерли любовь к своей стране, к месту, где он родился. Он постарел и устал от борьбы, к тому же наверняка не хочет, чтобы после кончины кости его покоились на чужбине. Но будьте уверены, ни в долинах Шотландии, ни в домах католиков по другую сторону от границы мира не ждите, пока Стюарт не будет восстановлен на престоле.

— Этого не произойдет. В Англии протестантам живется лучше. Я не предвзят, скажу больше, придерживаюсь широких взглядов, уверен, что каждый человек должен следовать туда, куда ведет его сердце, и в делах, и в религии. Но не стоит забывать, что Англия — страна протестантов, здесь не потерпят монарха-католика.

Джейн поднялась с места и сурово посмотрела на Рэндольфа.

— Вы правы. Прошу меня простить, я удаляюсь к себе. — Она с достоинством прошла по комнате, остановилась у двери и оглянулась. Облизнув губы, сделала глубокий вдох и произнесла: — Я понимаю, происходящее вам неприятно, как и мне. Возможно, вы презираете меня из-за моего происхождения.

Фрэнсис быстро встал с кресла, подошел к ней и заглянул в глаза. Взгляд был таким пристальным, словно он намеревался исследовать самые потаенные ее мысли. Положив руки ей на плечи, чуть отстранился и оглядел девушку с интересом. Сила рук была так очевидна, что она ощутила себя рядом с ним слабым ребенком.

— Вы не правы, — произнес он с улыбкой. — Поверьте, я очень далек от этого. Но вижу, как вы расстроены.

— Ничего особенного, просто воспоминания. — Джейн отвела взгляд.

Фрэнсис сам знал все о грустных мыслях и неприятных воспоминаниях, кроме того, не сомневался, что у мисс Дейтон немало на то поводов.

— Что больше всего вас огорчило? Новость о восстании?

В темно-синих глазах неожиданно появилась нежность. Удивление вывело Джейн из задумчивости. Она сейчас вспомнила последний визит отца в Беквит. Он уехал довольно быстро, а она долго задавалась вопросом, увидит ли его снова. Интересно, он сейчас в Шотландии или в Англии? Угрожает ли ему опасность? У нее всегда было много дел и мало времени для размышлений о прошлом. Джейн моргнула, сглотнув слезы. Отец наверняка не желал бы, чтобы она часто оборачивалась назад.

Рэндольф смотрел на нее пристально, чуть нахмурившись, словно стремился одним усилием воли сделать ее жизнь легче.

— Я… Со мной все хорошо. — Джейн даже смогла улыбнуться.

Рэндольф немного расслабился. Коснувшись ее подбородка, склонился к самому ее лицу, отчего ее сердце забилось сильнее. Его волосы переливались в свете огня, палец нежно скользнул по ее нижней губе.

Джейн вздрогнула, вспомнив обстоятельства их встречи, и отступила на шаг.

— Я видел немало женщин, но ни одна из них не будоражила мое воображение, как вы, мисс Дейтон. Вы опасная соблазнительница, ваша невинность манит и лишает рассудка. Мне будет тяжело видеть вас каждый день и не иметь возможности прикоснуться.

Голос его стал вкрадчивым и мягким. Взгляд ощущался так же отчетливо, как прикосновение. Уверенность ее стала растворяться в тепле, поднимавшемся в теле. С поразительной ясностью она поняла, что сейчас происходит между ними. Перед ней не враг, но она не может допустить того, чего он желает. Собрав остатки воли и самообладания, она отступила еще на шаг.

— Вам следует быть осторожнее, лорд Рэндольф, и не забывайте, кто я и почему мы здесь.

Она вскинула голову, развернулась и скрылась в комнате.

Ранним утром экипаж уже вез их на юг. Погода была хорошей, хотя клубы низкого тумана еще цеплялись за холмы. Когда Рэндольф сообщил Джейн о возможном восстании, у нее в душе сразу появилась уверенность, что оно произойдет. Девушка и раньше чувствовала приближение неприятного и очень важного, слишком очевидным знаком была цепь пугающих событий, которые она не способна предотвратить. Выступление якобитов приведет к переменам — успех или неудача в любом случае изменят ее жизнь.

Лорд Рэндольф ехал снаружи с кучером до самой остановки днем с целью перекусить и размяться. Затем вернулся в экипаж, и остальную часть пути молодые люди вели довольно приятную беседу, временами легкую и веселую, что изменило настроение Джейн к лучшему и немного снизило градус внутренней тревоги.

Фрэнсис поменял позу и обратился к спутнице с вопросом:

— Когда все это закончится, мисс Дейтон, сможете ли вы простить меня за то, что вовремя не остановил брата? Я виноват, что не обратил внимания на его увлечение.

Джейн была застигнута врасплох, оттого не сразу нашлась, что ответить. Помедлив, она покачала головой, и волна лежащих на плечах волос пришла в движение, лучи солнца подсветили ее, придали яркости.

— Скажу, — начала Джейн с улыбкой, хотя старалась сохранить серьезное выражение лица, — что смогла бы вас простить, поскольку понимаю, как все случилось. Это легче сделать, чем забыть об ужасном матрасе в гостинице. Надеюсь, в Йорке будет лучше.

Фрэнсис захохотал и на несколько мгновений стал обаятельным и веселым мужчиной. Перемены смутили Джейн, хотя было отрадно понять, что он не лишен чувства юмора.

— Я позабочусь, чтобы номер был удобным для вас во всех отношениях. Но, поверьте, по мере продвижения на юг гостиницы становятся все лучше. По крайней мере, мне всегда так казалось. Но я не рассчитываю на долгий отдых, надо добраться до Лондона до того, как мой брат и ваша сестра совершат какой-нибудь глупый поступок.

— Вполне согласна с вами. И надеюсь, они оба помнят об отношениях между нашими семьями на протяжении последних девяти лет.

— А какими были эти отношения?

Она посмотрела ему прямо в глаза:

— Мы были врагами, что же еще?

Рэндольф вспыхнул:

— Разумеется, что же еще. Признаюсь, я не питаю уважения к вашему отцу, ведь он повинен в смерти родного для меня человека. Но вы — другое дело, мисс Дейтон. Вы мне интересны, я хочу узнать вас лучше. Раз мы вынуждены проводить время вместе, может, нам проявить взаимную учтивость?

— Пожалуй, так будет лучше.

— Значит, решено.

— Да. Вы часто бывали в Лондоне?

— Не скажу, что часто, но время от времени навещал маму. Ваша матушка из Нортумберленда?

— Ее семья жила в Бервике, но все уже ушли в мир иной, кроме вдовствующей тетушки Эмили.

— Она познакомилась с вашим отцом в Бервике?

— В Ньюкасле. Гостила у тети Эмили. Они с первого мгновения ощутили взаимную симпатию, но мои бабушка и дедушка были против брака.

— Почему же?

— Отец католик. Но мама была настроена решительно, заверила родителей, что дети их будут протестантами, и они в конце концов сдались. — Джейн задумчиво улыбнулась. — Несмотря на все недостатки, отец очень любил маму, даже гордился тем, как она смело перечит ему и высказывает свое мнение. Он часто говорил, что она упряма и вспыльчива, как мужчина, и от этой вспыльчивости могут дрогнуть горы.

— Черта, которую унаследовала дочь.

Девушка улыбнулась:

— Полагаю, вы имели в виду мое стремление всегда высказывать свое мнение.

— Разумеется. Ваша матушка, вероятно, была редкой женщиной.

Джейн встретилась с ним взглядом и увидела в глазах искренность, а на губах улыбку.

— Да, это так. Она была яркой и очаровательной. Благодаря ей наше детство было радостным и беззаботным… — Джейн запнулась, одолеваемая воспоминаниями. — Это все было до того, как она заболела, а потом умерла. Мне было восемь. Я очень скучаю по ней. Не хочу так же тосковать по Мириам, если она не вернется в Беквит. У нее свободолюбивая, широкая душа, в ней нет ни одного плохого качества. Она, конечно, бывает иногда вспыльчивой, но хорошо понимает, когда заходит слишком далеко, и сразу становится милой и послушной. От нее исходит такое тепло, что быстро забываешь о ее проделках.

— Мы отстали от них всего на день и должны прибыть в Лондон до того, как они совершат опрометчивый поступок. Возможно, они уже пожалели об импульсивном решении.

— Я молю Бога, чтобы так и было. Без отца и Мириам жизнь моя будет невыносимо пустой.

— Мне сложно понять, как вам удалось выдерживать такое напряжение. Не говоря уже о последующем отъезде вашего отца во Францию.

— Не скрою, это было непросто. Я очень долго скучала по маме. Она ушла намного раньше, чем обычно наступает срок окончания человеческой жизни. Я и сейчас помню ее голос, запах… Когда становится совсем трудно, появляется желание обратиться к ней за советом, найти успокоение в мыслях о ней. Постепенно я справилась с шоком от того, что на меня легли все хозяйственные заботы. Без Бесси мне было бы невыносимо. В немалой степени помогли ее безграничная доброта и преданность.

— Возможно, вам пойдет на пользу небольшая отлучка из дома.

Джейн вздохнула.

— Возможно, — пробормотала она. — Но к моему возвращению дел только прибавится.

До гостиницы «Черный лебедь» на Кони-стрит в Йорке они добрались уже в сумерках. В фойе царила атмосфера респектабельности и благополучия, хотя в столовой, помимо знатной публики, попадались и люди среднего достатка, остановившиеся на ужин. Прислуга перемещалась с завидной скоростью, стремясь угодить каждому постояльцу. Лорд Рэндольф вновь оплатил большой номер с гостиной, где можно было трапезничать в уединении. Он так же расспросил служащих об Эндрю и Мириам, но ничего не узнал.

Джейн, не привыкшая к столь долгому сидению без дела, выразила желание прогуляться по городу.

Солнце медленно исчезало за крышами домов, бросая последние лучи на мощеные улицы. Джейн и Рэндольф направились к кафедральному собору, который девушка сочла самым красивым зданием, когда-либо виденным ею в жизни. Фрэнсис хорошо знал его историю. Они шли по улочкам, тянущимся вдоль стены из известняка, и Джейн с интересом слушала рассказ. Обратно возвращались через Павемент и, не дойдя до реки Уз, свернули к «Черному лебедю», где каждый уголок казался наполнен ароматами кушаний.

Хотя ужин и был довольно спешно накрыт в комнатах лорда Рэндольфа, Джейн к тому моменту уже сглатывала слюну, ощущая, как желудок скручивает от голода. Приступив к еде незамедлительно, путешественники мало разговаривали, ведь оба уже очень хотели есть.

— Вы явно проголодались, — заметил Рэндольф, наблюдая, с каким аппетитом девушка накинулась на мясной пирог.

— Верно, к тому же пирог великолепен.

— Так и должно быть, учитывая цены в этом заведении.

— Я благодарна, что вы взяли расходы на себя, хотя у меня довольно средств для поездки, я могу все вам возместить.

— Мне и в голову не пришло бы взять с вас деньги, мисс Дейтон. Сохраните деньги для обратной дороги на случай, если я решу остаться в Лондоне. Воспользуюсь шансом встретиться с некоторыми деловыми партнерами. И маму я давно не видел.

— Уверена, она будет счастлива встрече, — произнесла Джейн, подумав, что о себе такого не сказала бы, и вернулась к трапезе. Даже любопытно, как леди Рэндольф отреагирует на ее появление? — Не могу вспомнить, когда последний раз съедала так много. Обычно я настолько занята, что даже не замечаю, что проглатываю. — Она замолчала, взяла бокал с вином и посмотрела на собеседника. Тот, в противоположность ей, поглощал пищу медленно, смакуя каждый кусок. — Бесси говорит, что еда должна быть обильной, что мы едим не для того, чтобы утолить аппетит, а для того, чтобы набраться сил.

— Мудрые слова.

— Мне понравился ужин. Необходимо, чтобы в желудке было что-то, поддерживающее в пути. Но немного, ведь я последние дни только сижу и ничего не делаю, боюсь, по возвращении в Нортумберленд так располнею, что Бесси меня не узнает.

Закончив ужин, они не вышли из-за стола, а провели еще некоторое время вместе, попивая вино, найдя неожиданное удовольствие в обществе друг друга. Джейн попросила Рэндольфа рассказать о Лондоне, его самых выдающихся местах, а потом и о дворе короля Георга.

— Если вы никогда там не были, то после Нортумберленда вам все покажется удивительным.

— Я в этом не сомневаюсь, но не намерена задерживаться так долго, чтобы это прочувствовать. Как думаете, леди Рэндольф меня примет? Полагаю, ей очень не понравится появление в жизни обеих дочерей Эдуарда Дейтона.

Фрэнсис нахмурился:

— С чего же такие мысли? Не забывайте, их связывала дружба. Мама относилась к ситуации более снисходительно, в отличие от меня. Всегда говорила, что произошедшее было несчастным случаем. — Мужчина слабо улыбнулся. — Не волнуйтесь, она вам не откажет.

— Очень на это надеюсь.

— Вам было известно о близости между вашим отцом и моей матерью?

Джейн потупила взгляд, сожалея, что он упомянул об этом.

— Тогда нет. Я была мала. Уже позже до меня дошли сплетни, что неудивительно. Я не хотела верить, Бесси мне все объяснила.

— Об этом говорил весь Нортумберленд. Поэтому мама уехала в Лондон, жизнь в Редмиресе после кончины отца была невыносима.

— А наш отец полностью погрузился в борьбу за трон для короля и почти все время проводил во Франции. Нам с Мириам было непросто. Мама умерла, отец уехал далеко, это для нас было сродни смерти. Я знаю, вы винили во всем отца, не отрицайте. Я же не винила вас лично, но была зла на весь ваш род за те страдания, которые пришлось вынести.

Рэндольф кивнул:

— Не стану отрицать, я считал Дейтона причиной всех несчастий, не хотел больше никогда его видеть. После тех событий жизнь моя и Эндрю изменилась, нам было тяжело расставаться с мамой, когда она решила уехать жить в Лондон. Одновременно мы потеряли обоих родителей.

— Вам, несомненно, было трудно. Поверьте, произошедшее повлияло и на нашего отца, он так и не смог простить себя. Как думаете, он и ваша мать любили друг друга?

Фрэнсис шумно выдохнул, откинулся на спинку стула и сосредоточился на красной жидкости в бокале.

— Я не знаю. Она отказывалась говорить об этом. Покинув Редмирес и вернувшись в Лондон к друзьям, среди которых когда-то была счастлива, она вновь ожила. — Мужчина перевел взгляд на Джейн: — В чем дело? Вы нахмурились. Что-то задумали?

— Интересно, что заставило ее искать любовь вне семьи?

— Моего отца было непросто любить. В нем была сила, с которой приходилось считаться. Временами, откровенно говоря, он был совершенно непереносим.

— И, подозреваю, недолюбливал католиков.

— Он их ненавидел и не скрывал этого. К тому же воспитывал так и нас с Эндрю.

— И у него получилось? Вы ненавидите католиков?

— Нет. Знайте, мое мнение не зависит от людей, я составляю его сам. Мой отец был сильным, прямолинейным человеком, некоторые считали его высокомерным и властным. С ним было непросто общаться и соответствовать. Впрочем, в семье никогда не было сомнений, что я продолжу его дело. Я полюбил Редмирес еще ребенком и не мог представить свою жизнь в каком-либо ином месте.

Джейн улыбнулась своим мыслям. Скорее всего, Рэндольф намеренно не позволял себе демонстрировать свою любовь и привязанность к родному дому.

— Мне кажется, Лондон совсем не ваше место, как и не мое. А что же Эндрю? Он так же, как вы, любит Редмирес?

Фрэнсис покачал головой:

— Эндрю намного меньше. Он пытался соответствовать ожиданиям отца, но не вышло. Наши интересы совсем разные. Отец был тверд в устремлениях, чем часто пугал маму.

— Мне жаль.

— Это все в прошлом, как сказал бы Беркли, пусть все там и остается. — Он замолчал и перевел взгляд на Джейн: — Мне подумалось, мисс Дейтон, что такую очаровательную девушку, как вы, должна окружать толпа блестящих кавалеров. Полагаю, так и будет, когда мы приедем в Лондон. Вам может так это понравиться, что вы не пожелаете возвращаться в Нортумберленд.

Джейн почувствовала, как румянец заливает щеки против ее воли.

— У меня слишком много дел в Беквите, я не могу позволить себе тратить время на легкомысленные вещи.

— И вы не позволите ничему и никому изменить ваши планы?

— Нет.

— Даже любви? — произнес он, понизив голос.

— Да.

— Вы боитесь любви?

— Нет, разумеется, нет.

— Отчего-то я вам не верю.

— Вы вправе верить, во что пожелаете, но это правда.

Джейн стало не по себе из-за излишне пристального внимания Рэндольфа.

— Если это правда, как говорите, почему же вы прячетесь от любви за стенами Беквита?

— Я не прячусь, лорд Рэндольф, я тружусь. Обстоятельства вынудили меня уволить немало работников дома и поместья. Поэтому я сама готовлю еду и молочные продукты, шью и собираю урожай в полях, еще оставшихся в нашем владении. Я помогаю принимать роды у животных и делаю многое другое.

— Уверен, вы отлично со всем справляетесь. Я восхищаюсь силой вашего духа. И в то же время убежден, не будь у вас столько дел по хозяйству, вы все равно предпочли бы оставаться в стороне от остального мира, стали бы невидимой. — Он улыбнулся, перехватив ее удивленный взгляд. — Прошу простить, если мои слова вас задели, но вы не можете не признать, что в них есть доля правды.

— Будь и так, я никогда не призналась бы вам. Я не боюсь любви, но на данный момент не ищу ее. Мне это неинтересно.

— Вы действительно уникальная женщина.

Джейн смотрела настороженно:

— Вы смеетесь надо мной?

— Мне и в голову не пришло бы. Просто вы, мисс Дейтон, полны очарования.

Можно ли злиться на мужчину с такой обворожительной улыбкой? И он посмеивается над ней по-доброму, как она надеялась. Мысли заставили улыбнуться в ответ.

— То, что о вас говорят, истинная правда, вы настоящий плут, лорд Рэндольф, к тому же высокомерный и властный!

Он усмехнулся:

— Я и не отрицаю. Все, что мне нужно, — красивая, обаятельная и чрезвычайно терпеливая женщина рядом, чтобы наставляла меня на путь истинный.

— Желаю успеха в поисках. Что же до меня, нетерпение и вспыльчивость всегда были главными моими недостатками. Но я уверена, где-то живет девушка, готовая польститься на ваши сладкие речи и потратить много сил и времени для выполнения столь сложной задачи. Кстати, леди, которая была рядом с вами в момент моего визита, кажется, как раз готова на все ради вашего внимания.

Он тихо рассмеялся:

— Вы имеете в виду Маргарет Кроуфорд, дочь лорда Кроуфорда из Корбриджа? Да, она очень подходит на роль моей второй половины, у нее, спешу вас заверить, покладистый характер. Она смогла бы управлять Редмиресом с присущим ей изяществом и вкусом, она уравновешенна и обучена всему, что необходимо знать и уметь хозяйке поместья.

— Однако есть и но, верно? В противном случае вы рассматривали бы возможность жениться на ней с тем же хладнокровием и беспристрастностью, с которой ведете дела.

Рэндольф пожал плечами:

— Почему вы ждете от меня иного? Я не больше остальных склонен к сентиментальности в вопросах брака и отношусь к нему как к удачному контракту. К тому же, учитывая исходные данные, наш брак был бы взаимовыгодным и успешным с деловой точки зрения.

— Как же невыносимо скучно оперировать такими терминами в этом вопросе! Замужество — не сделка.

Рэндольф слушал ее с блеском в глазах.

— Ее отец был бы рад моему вниманию к дочери, но эта особа не для меня.

— Очевидно, она ищет вашего расположения.

— Это так. Разумеется, настанет день, когда я вынужден буду жениться, но мне самому решать, когда это случится. И не раньше того, как я встречу женщину, с которой решу провести жизнь.

Джейн рассмеялась:

— Что ж, желаю вам успеха. Уверена, с возрастом человек становится более избирательным. А теперь, если не возражаете, я пойду спать.

Джейн встала, все еще размышляя о непринужденном разговоре с Рэндольфом. Повернулась и заметила в глубине его глаз нечто новое, необычное, отчего по спине побежали мурашки. Казалось, он все осознает и согласен с ее последним заявлением. Она остановилась, ощутив опасное притяжение к этому сильному и опытному мужчине. А ведь она давала себе слово, что будет сопротивляться его обаянию и сосредоточится лишь на самом важном на данный момент — поисках Мириам! Закончив дело, расстанется с лордом Рэндольфом навсегда и уйдет не оглянувшись.

Жизнь в доме леди Рэндольф казалась и Джейн, и Мириам прекрасной, как и хранившиеся на чердаке платья, которые, по словам хозяйки, она рада была предоставить сестрам. Лондон был местом совершенно отличным от унылых реалий Беквита. Мириам пребывала в постоянном восторге, все здесь казалось ей необыкновенным. Джейн также позволила себе на время забыть о хозяйстве и домашних рутинных заботах, о тысячах вещей, которые требовалось сделать для обеспечения относительно комфортного существования.

В какой-то момент мир роскоши, в который попали сестры, показался ей чем-то нереальным. В нем не было одиночества, страха и постоянной борьбы, а это для нее непривычно. Леди Рэндольф позаботилась, чтобы им никогда не было скучно и чтобы они ни в чем не нуждались. Теперь, оставаясь наедине с Фрэнсисом на довольно длительное время, Джейн получала удовольствие от этой возможности, даже сердце начинало биться быстрее.

Развлечений было множество: мюзиклы и театральные представления, званые ужины в нарядных гостиных, где щедрость сравнима с рогом изобилия. Однако Джейн часто вспоминала, что отец сейчас на севере и ему может грозить опасность во время неминуемого восстания якобитов. Вдруг ему понадобится ее помощь, а она так далеко?

Одолеваемая тяжелыми думами, Джейн стояла на коленях между диваном и одним из сундуков, принесенных слугами с чердака и установленного в малой гостиной. Красивые платья, отвергнутые леди Рэндольф, беспорядочно лежали на ковре. Такую картину и увидел вошедший Фрэнсис. Выбранное Джейн платье, которое она взялась переделать самостоятельно, было расстелено на диване.

— Вы заняты, Джейн? — спросил Фрэнсис, оглядываясь.

— Как видите. — Она села на пятки и убрала прядь с лица. — Леди Рэндольф очень щедра, она подарила нам еще несколько платьев, заверив, что ей они больше не нужны. — На лице появилось смущение, когда она оглядела в очередной раз роскошные наряды из тонких тканей разных фактур и оттенков, украшенные вышивкой, рюшами, воланами и разноцветными бусинами. — Мириам мне помогала, но ушла, когда со встречи с друзьями вернулся Эндрю. В ней столько энергии, что порой ее присутствие тяготит. — Джейн перевела дыхание. — Надо заметить, Мириам не признает полумер. Леди Рэндольф настояла, чтобы я взяла все платья, которые мне понравятся, хотя я пыталась убедить ее, что в Беквите они мне совсем не нужны. Сложно поверить, что человек может быть настолько добрым. Наряды ее великолепны, боюсь, я не умею такие носить, потому пытаюсь выбрать из них самые консервативные. — Она подняла глаза на Фрэнсиса. — Едва ли в Нортумберленде мне представится случай их надеть. Мне ни к чему так много.

— Уверен, в будущем вам представится не один случай. Раз вам так нелегко выбрать, позвольте помочь. — Он порылся в сундуке и достал наряд из шелка цвета шафрана. — Этот цвет подчеркнет красоту ваших волос. Как вам ткань?

— Но… О да, она великолепна. Но слишком много рюшей.

Фрэнсис вытянул в руке платье и внимательно оглядел.

— Полная ерунда. Оно очень вам пойдет. Кое-где рюши можете убрать и ушить в некоторых местах…

— Я вижу, Фрэнсис, — Джейн встала, — вы умеете выбирать наряды для женщины.

— У меня был некоторый опыт, — усмехнулся он, сел на диван, вытянул перед собой длинные ноги в ботфортах и принялся наблюдать, как она подшивает подол.

Лицо Джейн изменилось, стало серьезным и сосредоточенным.

— В доме так тихо. Мама ушла?

— Да, с визитом к подруге. А Мириам и Эндрю отправились кататься в парк. С горничной, разумеется. На этом я настояла.

Фрэнсис улыбнулся:

— По моему мнению, вы раньше не блюли сестру так строго. — Взгляд ласкал ее лицо. — Лондон вам на пользу, Джейн. Вы расслабились и уже не похожи на ту девушку, которая выехала со мной из Нортумберленда. Но вы не чувствуете себя здесь так комфортно, как дома, я прав?

— Нет, но близки к истине. Признаю, я наслаждаюсь легкостью жизни, но стараюсь не привыкать, чтобы не разлениться. Я немного нервничаю, что не нахожу, чем полезным заняться в доме. Я не привыкла вставать после восхода солнца, не привыкла, что меня ожидает горячая вода для умывания и роскошный завтрак в столовой.

— Наслаждайтесь этим, пока есть возможность.

Она пристально посмотрела ему в глаза. Лучи солнца выгодно подсвечивали ее лицо с одной стороны, отчего оно казалось еще красивее. Он не мог не залюбоваться ею.

— Жизнь не позволила мне привыкнуть к праздности, как и к долгим чаепитиям и к светским беседам в салонах.

— Мама рада, что вы здесь.

— Я знаю, но настанет день, когда нам надо будет уехать.

— Вы говорили с Мириам о возвращении в Беквит?

— Я пыталась, но она отказывается это обсуждать. Говорит, приняла решение, что выйдет замуж за Эндрю.

— Могу я высказаться?

— Разумеется, можете.

— Будет ли их брак таким ужасным фактом?

Глаза Джейн стали круглыми.

— Я много думала об этом, смириться будет непросто. А вы, получается, теперь не возражаете?

Фрэнсис натянуто улыбнулся:

— Нет, не возражаю. Очевидно, что они влюблены. Возможно, нам стоит забыть прошлое, Джейн. Только представьте, как будет страдать Мириам, если вы увезете ее в Нортумберленд? Она может никогда вас не простить.

Джейн села в кресло лицом к нему.

— Я понимаю. Она меня возненавидит. Но что же мне делать, Фрэнсис?

— Уступите, Джейн. Я уверен, мама будет рада назвать Мириам своей невесткой.

— Она… замечательная женщина. Порой, когда мы остаемся наедине, у меня возникает ощущение, что она хочет что-то мне сказать, но не решается. У нее железная воля, а острота ума поражает.

— Вы правы. Она ни на минуту не теряет бдительности, постоянно держит в фокусе все происходящее вокруг. Но человек, способный выдержать ее взгляд, не может не заметить в глазах печаль, которая появилась после отъезда из Редмиреса. Прошло немало времени, но мама так и не оправилась после трагедии — двойной трагедии, Джейн. Ведь она потеряла не только мужа, но и мужчину, которого любила — вашего отца. Взгляд ее потух. Вы должны понимать, почему она приветствует союз Эндрю и Мириам — они оба тоже любят друг друга. Неужели вы сможете их разлучить?

Джейн потупилась и принялась разглядывать пальцы.

Незаметно для них отворилась дверь, и в гостиную вошла леди Рэндольф. Она сразу поняла, каков предмет разговора, и это глубоко ее тронуло, и она тихо вышла.

Джейн посмотрела на Фрэнсиса и произнесла:

— Нет, не смогу. Но мне не стоит дольше оставаться в Лондоне, пора вернуться в поместье и заняться делами. Ваше гостеприимство было щедрым, но мне надо вернуться домой еще и по причине возможных беспорядков на севере. Кстати, вы не получали никаких вестей?

— Совсем немного, лишь о том, что многие якобиты, откликнувшиеся на призыв лидера, уже арестованы. Столкновения неминуемы.

— Это может привести к гражданской войне, — почти шепотом произнесла Джейн.

— Очень возможно. Большинство дворян Нортумберленда поддержат восставших, а граждане Ньюкасла будут за короля Георга. Графу Мару удалось привлечь на свою сторону многих людей из кланов Хайленда и северо-востока. Для вас, Джейн, полагаю, разумнее остаться здесь, в Лондоне, с нами и Мириам, дистанцироваться от беспорядков.

— Нет. На случай войны я должна быть дома. Хуже всего — неопределенность, незнание, что происходит на самом деле. Кроме того, я… скучаю по поместью и могу… понадобиться отцу.

Лицо Фрэнсиса стало напряженным, он подался вперед:

— Послушайте меня, Джейн. Заговор против короля и кабинета министров вселил в протестующих дух мщения и ненависти к протестантам. Католиков считают воинственными и ненавидят даже тех, кто ни в чем не повинен, люди боятся открытых столкновений. Любого, кто участвует в заговоре против короля, бросят в тюрьму. Выступившие в поддержку меньшинства потеряют голову. Как бы ни стали развиваться события, ваш отец в любом случае пострадает.

По глазам Джейн он видел, что ей трудно осознать всю серьезность происходящего, но слова причиняют боль, каждое из них наносит удар по сердцу, будто молотом. Взгляд ее стал таким острым, что пронзал насквозь.

— Я очень боюсь, что может произойти, — прошептала она. — О боже. Это погубит его. На этот раз он точно будет повешен, а имущество конфискуют в пользу короны. Помоги ему, Господи!

Фрэнсис не спускал с нее глаз и видел отражение на лице внутреннего страха и паники. Он не сомневался, что Эдуард Дейтон сам себя погубит, за его жизнь он не дал бы сейчас и гроша, но никогда не решился бы сказать такое Джейн, сделать ей еще больнее. Если ее отца обвинят в измене королю, последствий не избежать.

Моток ниток выпал из рук Джейн. Фрэнсис встал и потянулся за ним, а затем подошел и сел рядом с девушкой, с удовольствием вдохнул ее сладкий аромат. Он хотел забыть сейчас о серьезности положения, об угрозе ее отцу и думать только о том, как прекрасны ее лицо с легким румянцем и ясные зеленые глаза, особенно яркие в солнечном свете. Он никогда в жизни не встречал такую необыкновенную девушку. Несколько мгновений мужчина смотрел на нее, не шевелясь, затем убрал прядь ее волос, коснулся щеки. Джейн вздрогнула, но не отстранилась, что воодушевило.

— Скажите, Джейн, вы еще мечтаете, как раньше, когда были маленькой девочкой?

— Иногда. И еще я часто вспоминаю маму.

— Вы дрожите.

Закрепив иголку на ткани, она повернула голову и посмотрела на него очень серьезно.

— Это ваша вина, не смейте упрекать меня в том, что между нами так все сложилось. Вы на меня так действуете, Фрэнсис, хотя я совсем того не желаю. Это ощущение возникло в ту первую нашу встречу в Ньюкасле, когда вы сбили меня с ног. Я была уверена, что должна вас ненавидеть из-за того, как умер ваш отец. И я искренне пыталась, но всякий раз видела совсем не того человека, которого нарисовало мое воображение. Ему удалось растопить лед ненависти в моем сердце, и это меня смущает. Я приказала себе не любить вас, но и это у меня не получилось. Потом, после нашего поцелуя, я совсем растерялась, не знала, что делать.

— Это хорошо, что ваше мнение обо мне поменялось. Я видел ваши колебания.

— Видели? Впрочем, пожалуй, я вам верю. Кажется, вы остро чувствуете все мои внутренние страхи. Я никогда в жизни не испытывала столь сильные сомнения, как лучше поступить. Когда я ехала в Редмирес на встречу с вами, то меньше всего хотела, чтобы вы мне понравились, я не желала иметь с вами ничего общего по причине того, кем вы являетесь. Приняв ваше предложение отправиться в Лондон вместе, я создала себе еще больше проблем. Так сошлось, что в тот период страхи мои приобрели наивысшую силу.

— И сейчас это повторилось?

— К вашему сведению, да. Я признаю.

Фрэнсис не сводил с нее глаз, тронутый признанием и возбужденный близостью.

— Вы боитесь меня, Джейн?

— Не вас, — тихо произнесла она и покраснела. — Я боюсь того, что между нами может произойти.

— Вы должны были осознавать, что это возможно, когда соглашались на совместную поездку. К такой женщине, как вы, мужчина не может оставаться равнодушным. Я не отрицаю, что меня влечет к вам, Джейн. У меня было немало женщин, я получал удовольствие от общения с каждой, но ни одна не тронула мое сердце. Они были для меня лишь развлечением. О, как бы я желал, чтобы и вы стали лишь очередным. Поверьте, я никогда не хотел, чтобы так случилось, но понимаю, что должен быть с вами откровенен. После кончины отца я изо всех сил старался держаться, чтобы жить дальше, погрузился в дела, продолжил с того момента, где он остановился. Я пытался смириться с горем мамы, ее отсутствием в Редмиресе и еще позабыть о ее связи с вашим отцом, что и разрушило нашу жизнь. — Лорд перевел дыхание. — И вот однажды в Ньюкасле я встретил девушку. Это были вы, Джейн. Тот день все изменил безвозвратно. Вы понравились мне сразу, произвели столь сильное впечатление, что вскоре я поймал себя на мысли, что всюду ищу вас глазами. Не ваша вина в том, что вы оказались дочерью Эдуарда Дейтона, убийцы моего отца. Я никогда не смогу это забыть, но, поверьте, готов с этим жить.

— Вы правы, Фрэнсис, в том, кто я, нет моей вины. Более того, несмотря на произошедшее и на то, как он уехал и оставил нас с Мириам, я все равно люблю его и очень скучаю.

— Разумеется.

— Боюсь, я никогда не смогу распоряжаться собой по своему желанию, ведь после отъезда отца мне пришлось взять на себя управление поместьем и заботы о сестре.

— Все настолько плохо? — Ее искренность и тихое сострадание причинили боль.

— Это было непросто, — сдержанно ответила Джейн.

— Когда визит в Лондон закончится, вы спокойно вернетесь в Нортумберленд к прежней жизни. Она ни для кого из нас не была дорогой, устланной лепестками роз, скорее шипами от них, однако случилось так, как случилось, и мы такие, какие есть.

— Вы правы. Между нами стоит очень многое. Хотя, говорят, крапива не жалит, если набраться смелости и сжать ее крепко.

— Давайте докажем, что это так.

Фрэнсис положил руки на ее плечи и крепко сжал. Не отводя глаз, привлек к себе. Джейн была настолько ошеломлена, что даже не сопротивлялась. Она оставалась неподвижной даже в момент, когда его губы коснулись ее губ. Они оказались прохладными и на удивление мягкими. Сначала он целовал ее нежно, но потом все более требовательно и страстно. Вскоре, отстранившись, коснулся ее шеи, мочки уха, затем вновь припал к губам. Этот поцелуй был самым страстным, удивительным, нежным, эротичным и желанным.

Фрэнсис приподнял ее голову за подбородок.

— Поцелуйте меня, Джейн. — Голос хриплый, интонации требовательные.

Она ответила ему и вскоре погрузилась в сладостное забытье. Словно издалека, до нее долетали приглушенные стоны. Ответная страсть вызывала в нем желание большего. Он тяжело дышал, когда заставил себя оторваться от нее. Она убрала руку с его плеча и медленно провела кончиком пальца по его щеке, затем по резко очерченной линии челюсти и вниз, по шее. Сделав шаг назад, она освободилась из его объятий и улыбнулась.

— Вы полны сюрпризов, Фрэнсис. Да, я только призналась вам во многом, но вы не должны целовать меня так, будто это что-то меняет. Этого не будет, ничего не изменить. Расскажите, как произошедшее изменило вас? Прошу, будьте со мной так же честны, как и я.

Фрэнсис вздохнул и откинулся на спинку дивана.

— После того как отец погиб, я смог заставить себя оставаться стойким и жить дальше. Все думают, что я все забыл, но я отлично помню тот день, когда увидел изуродованное тело отца. Иногда мне кажется, что с той поры я ни разу не смог вдохнуть полной грудью. — Мужчина подался вперед, коснулся пальцами подбородка девушки и повернул ее голову к себе. — Не думаю, что я любил отца, такого сурового человека непросто любить, но он мой отец. Что же до вашего отца, скажу: да, я его ненавидел по той же причине, что и вы весь наш род, ведь события той ночи остались скрыты от нас обоих. Мама не поддерживала разговоры на эту тему.

— Неудивительно. Полагаю, она была опустошена.

— Случившееся глубоко ее ранило. Поверьте, в моей жизни все изменилось, когда вы появились в Редмиресе. Мне показалось, я снова могу дышать, будто развеялся туман, в котором я блуждал долгое время. Злоба терзала меня, это длилось слишком долго. Признаю, я был зол и на вашего отца, и на мою мать, но теперь здесь, в Лондоне, я понял, что пора всему положить конец. Мне безразлично, из какой вы семьи. Вы — самостоятельная личность, Джейн, в этом истина. Но вы правы, что никогда не станете частью этого мира, вам лучше вернуться в Нортумберленд.

Джейн встала и, подхватив платье, которое подшивала, прошла к дверям. Фрэнсис проводил ее взглядом, полным, как могло показаться, в равной степени и обиды, и сожаления. Как бы то ни было, на душе ее было еще легко, она поднималась по лестнице неспешно, вспоминая ощущения его губ на своих устах, отчетливо осознавая, что это именно то, чего она всегда будет желать и помнить.

Она оставила его заявление без ответа, так как не нашла подходящих слов, к тому же сама считала, что отъезд будет правильным поступком. С каждым днем она все сильнее влюблялась и решила, что это станет проблемой только в том случае, если она не запретит себе испытывать чувства, поэтому твердо вознамерилась не давать волю эмоциям, которые пробуждало появление рядом Фрэнсиса Рэндольфа. Джейн считала себя взрослой и наделенной здравым смыслом, а он подсказывал ей, что любые отношения с Фрэнсисом, выходящие за рамки существующих, станут катастрофическими.

На следующий день приглашенные для разговора Фрэнсисом Мириам и Джейн вошли в гостиную и сразу увидели стоящих в центре леди Рэндольф и сыновей. Эндрю сразу подошел к Мириам, провел ее к дивану, усадил, опустился рядом и взял за руку.

— Вы хотели нас видеть? — спросила Джейн.

Атмосфера в комнате была напряженной, что наводило на мысль о серьезном разговоре и заставляло нервничать. Она посмотрела на Фрэнсиса, надеясь на объяснения, но лицо его было непроницаемым.

— Садитесь и вы, Джейн, — сказал он. — У мамы есть сообщение для всех нас.

— Да, да, — тихо произнесла леди Рэндольф. — Я должна сообщить вам… Следовало сделать это давно, я все откладывала, но больше не могу.

Джейн внимательно посмотрела на женщину, та выглядела спокойной и собранной, но было очевидно, что внутри она трепещет. Эмоции переполняли ее, видимо, это и заставило перейти прямо к сути.

— Ваш отец не был повинен в том, что экипаж перевернулся. В тот момент его там даже не было. Коляской управляла я. Мы встретились с вашим отцом в Ньюкасле. Уильям, мой муж, был в отъезде, но вернулся рано. Он застал меня… И разумеется, был взбешен. Он увел меня, и мы уехали вместе, а Эдуард последовал за нами верхом. Он подъехал после аварии, когда наш экипаж уже съехал с дороги и перевернулся. Уильям получил серьезную травму головы и скончался мгновенно. Эдуард взял вину на себя. Уильям погиб по моей вине.

— Нет, мама, не говорите так. — Эндрю был потрясен услышанным. — Это был несчастный случай.

— Все случилось из-за меня, Эндрю. Я решилась на встречу, я управляла экипажем, чтобы сохранить произошедшее в тайне. Твой отец был в Ньюкасле, он проводил там много времени со своей любовницей. После таких свиданий он всегда возвращался поздно и в изрядном подпитии. К сожалению, в тот вечер он вернулся раньше обычного и выпил намного больше. Не найдя меня дома, он заподозрил, что я встречаюсь с Эдуардом, и в ярости отправился за мной. Мы встретились на улице, по дороге от одного дома к другому. Высокомерие всегда застило ему глаза, он не замечал ничего, кроме своих чувств. Не буду описывать в подробностях произошедшее потом, скажу лишь, что сцена была безобразной. Уильям привязал свою лошадь к моей коляске и заявил, что заставит Эдуарда заплатить за все. Потом случилась авария, Уильяма выбросило из экипажа на дорогу. Когда я подошла к нему, он был уже мертв. После этого я делала то, что велел Эдуард.

Джейн слушала, постепенно постигая смысл.

— Раз это был несчастный случай, не важно, кто управлял коляской. Отцу не стоило заходить так далеко и брать вину на себя.

— Он хотел уберечь меня, потому и не позволил признать себя виноватой перед всем обществом, тогда на мне было бы клеймо, что повлияло бы на моих сыновей. Эдуард совершил поистине благородный поступок.

— А я и Мириам? — спросила Джейн, не в силах скрыть досаду. — Мы были ему безразличны? Неужели никто не подумал, что будет с нами, когда станет известно об убийстве отцом вашего мужа? Как отец мог так с нами поступить? И вы позволили?

Леди Рэндольф посмотрела ей в глаза, по ним было видно, как много и долго она страдала.

— Мне жаль, что так случилось, Джейн. Поверьте, это так. Хотя я понимаю, мне нет прощения. Каждая минута того вечера останется в моей памяти навсегда. Все прошедшие годы я старалась примириться и забыть, что Уильям погиб из-за меня. У меня не получилось. Мне больно, но я ничего не смогла с собой сделать. Мне пришлось уехать из Редмиреса. Мысль о расставании с вашим отцом приносила невероятные страдания, но мы решили, что это единственный выход, несмотря на любовь, которую испытывали друг к другу. Вы, Джейн, и Мириам вправе обвинить меня, что я лишила вас отца. Надеюсь, вы четверо, наши дети, простите нас.

Первым заговорил Фрэнсис:

— У меня всегда были подозрения, что в ту ночь произошло совсем не то, о чем нам рассказывали.

— Я понимаю твои чувства, Фрэнсис. Но что может сделать закон, если человек заявляет о своей вине и настаивает на этом? При полном отсутствии свидетелей.

Джейн заметила, как тяжело Фрэнсис перевел дыхание, как побледнели его губы. Он до сих пор пребывал в напряжении, с которым слушал мать.

— Вы оба сговорились и дали ложные показания, — процедил он.

Его мать кивнула:

— Да. Эдуард желал, чтобы было только так, а не иначе.

— Вы хотите сказать, наш отец ни в чем не виноват? — вступила в разговор Мириам.

— Да, Мириам, я хочу сказать именно это. — Леди Рэндольф посмотрела на Джейн, в глазах ее была глубокая печаль и раскаяние. — Женщины не всегда имеют право решать, какой станет их жизнь. Я жила в Лондоне и уехала в Редмирес после замужества. Наш брак был устроен родителями. Нортумберленд был мне ненавистен, само пространство казалось мне пустым. Я мечтала вырваться оттуда до того возраста, когда еще буду помнить, что такое смех и азарт молодости. Этим мне пришлось пожертвовать ради бессмысленного брака. Но потом я встретила Эдуарда и влюбилась. Впервые в жизни. Так я никого не любила и уже не полюблю. Подобное чувство бывает лишь единожды в жизни.

— Однако вы приняли решение расстаться. — Джейн была удивлена. — Как такое возможно, если вы любили друг друга?

— Причина в муках совести, чувстве вины, в терзающей сердце печали — всего этого было слишком много даже для нас двоих. Мы решили, что расставание — лучшее, что мы можем сделать. Я очень виновата перед вами. Я совершила непоправимую ошибку, позволив Эдуарду уговорить себя согласиться, что он возьмет вину на себя. Но знайте, я за все заплатила. Он заставил меня поклясться, что я никогда не открою правду о той ночи. Я держалась десять лет, но больше не могу. Вы когда-нибудь простите меня? Ты, Джейн, и ты, Мириам? — Она повернулась к одной, потом к другой сестре. — Впрочем, я не жду, что вы дадите ответ сейчас же.

На глаза Джейн навернулись обжигающие слезы. Внутри что-то надорвалось. Она ощутила нарастающий гнев, схожий с тем, который испытывала к отцу много лет назад. Ей стало страшно, что этот гнев подтолкнет ее к необдуманным действиям против леди Рэндольф. Получается, именно она разрушила их с сестрой жизнь, лишила отца и возможности стать счастливыми.

— Джейн, вы меня слышите? — умоляюще спросила леди Рэндольф.

— Да, я слышу. Я все поняла. — Картины перед глазами были, как никогда, яркими. Она вспомнила в деталях тот день, когда отец уехал во Францию, взяв с нее слово заботиться о Мириам и поместье. Тогда ей было двенадцать.

Джейн поспешно встала, единственным желанием было скорее покинуть гостиную, остаться наедине с собой и обдумать все сказанное леди Рэндольф.

— Прошу меня простить. Я… Мне надо побыть одной. — Она не могла отвести взгляда от хозяйки дома, как и произнести еще хоть слово, горло сдавило от необъяснимой жалости к ее страданиям и до сих пор терзавшему ее душу чувству вины.

Джейн прошла в сад, решив не подниматься в спальню, опасаясь появления Мириам, — сейчас она не готова к разговору с ней. Потрясенная, девушка шагала по тропинке, уводящей от дома, и остановилась у каменной стены, поросшей красным плющом. Хорошо бы идти дальше, туда, где раскинулся бы перед ней весь Лондон — место неизвестное, где все чужое и нет ничего родного, как дома.

— Вы в порядке, Джейн?

Не оборачиваясь, она кивнула. Хорошо, что это Фрэнсис, а не кто другой.

— Да, я…

Он подошел, развернул ее к себе, взяв за плечи, и посмотрел в глаза. Такое выражение она никогда не видела на его лице раньше: обида перемежалась с нежностью и болью. Была еще едва уловимая мольба о понимании, о прощении за произошедшее много лет назад.

— Мне очень жаль, что так получилось, Джейн. Но отрадно, что мы все наконец узнали правду. — Он обнял ее и прижал к груди, стараясь помочь сдержать дрожь. — Вы расстроены, это объяснимо. — Мужчина продолжал шептать ей на ухо добрые слова, успокаивал, как ребенка.

Джейн не сдержалась и заплакала, хотя в жизни подобное случалось с ней очень редко. Она положила голову Фрэнсису на грудь. Время шло, слезы высохли, оставив лишь страдания в сердце. Джейн перестала всхлипывать, подняла голову и заглянула в темно-синие глаза. Фрэнсис улыбнулся и коснулся ладонью ее щеки.

— Вам лучше?

— Кажется, да. Мне неловко, что я позволила себе подобное, не переношу плакс. Обычно я так себя не веду.

— Я знаю, Джейн. Вы твердая, упорная, сильная духом, мне это в вас нравится. Хотя и в такие минуты мне приятно быть рядом, и я чувствую себя сильным, способным защитить. Есть и еще нечто не менее важное, но об этом я заставлю себя забыть, чтобы дать вам возможность успокоиться и обрести равновесие. Поверьте, я сам испытал шок, узнав, что на самом деле произошло с отцом.

Джейн вытерла слезы и освободилась из его объятий.

— Разумеется, иначе и быть не могло. Ваше состояние, должно быть, схоже с моим.

— Да, пожалуй. Я шокирован, не могу поверить, что мама столько лет от нас скрывала эту постыдную тайну. Разочарование можно выразить по-разному, Джейн, но правда все равно остается неприглядной, порой отвратительной.

— Но почему все должно было так случиться?

— Разумом я все понимаю, однако в самом потаенном уголке засела мысль, что, не будь у мамы романа с вашим отцом, мой родной отец был бы жив. Эта мысль не дает мне покоя. Мама многие годы страдала от чувства вины. Но нельзя отрицать, что ваш отец соблазнил замужнюю женщину.

— Он спас ее честь, уберег от страшного скандала. Для вас это ничего не значит?

— Не хотите ли сказать, что я обязан благодарить его за это?

— Нет, я не намерена заходить так далеко. Потребуется время, чтобы смириться с тем, что произошло тем вечером. Насколько я поняла, ваша мама была несчастна в браке, между ней и моим отцом возникло взаимное влечение, никто из них не смог устоять. Чувства их были глубоки настолько, что мой отец поставил под угрозу свою честь, но сберег репутацию вашей матери, сделал все, чтобы уберечь ее от позора. Такая сильная любовь достойна уважения.

— Мы никогда не узнаем всей правды, как все тогда было. И здесь нет моего отца, он ничего не сможет сказать в свою защиту.

— Нет. Правду узнать было очень больно, но я рада, что она нам открылась. В глубине души я чувствовала, что все не так, как мне рассказывали, я рада, что с отца сняли вину. Я знала, что мои родители были очень близки, мама любила отца, это было очевидно любому, кто видел их вместе. Интересно, увлекся бы он леди Рэндольф, если бы мама осталась жива?

— Кто знает? На этот вопрос мы никогда не получим ответа, Джейн.

— Вы верите словам мамы безоговорочно? О том, что мой отец принял на себя каждую крупицу вины? Стал, скажем так, козлом отпущения?

— Я всецело ей доверяю и очень сочувствую, что ей пришлось все эти годы скрывать правду. Произошедшее было несчастным случаем. Все мы ощутили на себе влияние той страшной аварии. Мама никому не желала зла, и не думайте, что она не заплатила свою цену.

— Как и мой отец, и я, и Мириам. Если бы не это происшествие, возможно, он не уехал бы во Францию, оставив нас на произвол судьбы. Впрочем, он был одержим идеей вернуть трон Стюартам, рано или поздно, подозреваю, это все равно случилось бы. Знаете, я внезапно почувствовала, как повел себя в тот момент отец, как он начал смело действовать и сделал то, о чем мы теперь знаем. Я так же хорошо чувствую, как страдала женщина, которую он любил и которая позволила ему так поступить. Как она бежала из Нортумберленда в Лондон, мечтая оказаться подальше от всего, что напоминало бы о том ужасном событии. Я не сомневаюсь, что в тавернах Нортумберленда до сих пор то и дело вспоминают ту трагедию. Если бы возлюбленная моего отца не выдержала, сломалась, благородный жест его был бы напрасен. Он хотел, чтобы она жила, не обремененная тяжестью позора, сам же посвятил себя делу, которое считал жизненно важным.

Она обхватила себя за плечи, отвернулась, переведя взгляд с Фрэнсиса на клумбы, затем на траву, которую уже тронул сгустившийся туман. Это выглядело очень по-зимнему и напоминало о времени года, которое могло остаться в сердце навсегда. Фрэнсис встал так, чтобы она видела его лицо, и посмотрел с тревогой.

— Я искренне сочувствую вам из-за того, что пришлось пережить в связи с известными событиями. Они затронули каждого члена наших семей, но вас больше остальных. Вы особенная, Джейн. — Он ласково погладил ее по щеке.

Она покраснела, восхищенная похвалой. Взгляд его был нежным и немного изменившимся, появилось в нем то, что он открыл для себя — в ней или самом себе — только сейчас. Этот момент был одним из тех редких между мужчиной и женщиной, когда нет нужды в словах, когда все ясно без них.

Тишину нарушил голос леди Рэндольф. Выражение лица Фрэнсиса сразу изменилось. Он смотрел через плечо Джейн на приближающуюся к ним мать.

День венчания наконец настал. Мириам в прекрасном кружевном наряде, похожем на облако, шла по проходу церкви к алтарю, где ее ждал жених и где им предстояло произнести клятву. Эндрю смотрел на будущую жену с такой гордостью и обожанием, что в глазах Мириам встали слезы.

Джейн испытывала смешанные чувства. Во время церемонии влюбленные выглядели счастливыми и полными надежд на прекрасное будущее. Сердце Джейн кольнула тоска. Она была рада за сестру, но понимала, что будет скучать по ней.

Джейн перевела взгляд с Мириам на Фрэнсиса, стоявшего рядом с братом. Голова его возвышалась над всеми, руки сцеплены за спиной, ноги чуть расставлены. Она наблюдала за ним, чувствуя, как теплеет на сердце. Строгий профиль казался прекрасным, оттененный костюмом из ткани полночного синего цвета. Его красота казалась ей совершенной.

Фрэнсис почувствовал на себе взгляд, повернулся, и они встретились глазами. Джейн отчетливо увидела, как велико его напряжение.

После венчания молодожены прибыли в дом леди Рэндольф, к ее огромной радости.

Организованный по случаю прием был не слишком большим, но роскошным. За ужином Джейн была погружена в свои мысли, как полагал Фрэнсис, о поместье, куда ей предстояло отбыть на следующий день. Он предложил ей немного пройтись, и был рад, что она согласилась.

— Погода для прогулки по саду неподходящая, но мне в голову не приходит, где мы еще можем остаться наедине. — Он взял лежащую на стуле в холле шаль и накинул ей на плечи. — Это немного вас согреет.

На улице Джейн полной грудью вдохнула прохладный воздух.

— Как вы узнали, что я мечтала уйти?

— Вы были озабочены чем-то. Все внимание гостей сейчас приковано к жениху и невесте, прогулка на свежем воздухе пойдет вам на пользу.

— Освежить голову было бы прекрасно, пожалуй, я выпила слишком много шампанского. — Джейн приглушенно рассмеялась. — Мне не скоро доведется сделать это снова. Свадьба получилась прекрасной, как думаете?

— Лучше и быть не могло, — кивнул Фрэнсис. — Впрочем, подружка невесты затмила ее саму.

— Мириам была очень красивой невестой. Похожа на ангела. Мне кажется, ваш брат так подумал. — Она повернулась и посмотрела на Фрэнсиса. Глаза ее сияли, на щеках появился румянец. — А что скажете о моем платье? — Она выпустила его руку, приподняла пышные юбки темно-розового платья, открыв лодыжки, и закружилась, переступая маленькими ножками в изящных туфельках. — Вы должны признать, что прежний наряд мне удалось значительно улучшить.

Фрэнсис, изогнув бровь, смотрел на нее оценивающе.

— Зачем вы спрашиваете? Очевидно, что выглядите вы восхитительно. Не замечал раньше за вами склонности к тщеславию. Вы уже не та юная леди, которая приехала со мной в Лондон.

— С помощью одежды любая женщина легко превратится из воробья в лебедя. Я так понимаю, вы одобряете изменения? В таком наряде я не похожа на нищенку и больше подхожу на роль вашей спутницы?

— Полностью подходите. Жаль лишь, что изменения поверхностны. — Он лукаво ей подмигнул. — Ваши глаза сияют, румяные щечки прекраснее розы в саду, но внутри чертополохом колючим засела дума о том, что происходит на севере, в поместье.

Легкость, обретенная благодаря шампанскому, помогла Джейн, ей удалось скрыть испуг за натянутой улыбкой и поднять на собеседника глаза столь невинные, которые смогли бы растопить толстый слой льда. Но только не обмануть Фрэнсиса.

— Не пытайтесь меня провести. Помните, я хорошо вас знаю. Но не сдержусь и скажу комплимент: вы на самом деле выглядите очаровательно. — Он осмотрел ее с головы до ног.

— Но… Разве это не правда? — Она хитро ему улыбнулась.

— Я предпочел бы, чтобы это было для вас больше чем комплимент.

— Это меня и беспокоит. — Она взяла его под руку и пошла по дорожке.

— Не знай я вас лучше, видя, как сверкают глаза, решил бы, что вы влюблены.

— В кого же? В вас?

— Почему бы нет?

— Потому, что я еще не лишилась здравого смысла и не позволю себе чувства к такому повесе.

— Я очень упорный и заставлю вас изменить мнение.

— Можете попробовать, но знайте, что потратите время впустую.

Он посмотрел на нее в упор, и глаза его сверкнули.

— Увидим.

Они прогуливались по саду, и Джейн было легко и спокойно рядом с Фрэнсисом. Оглядывая кусты и клумбы, она невольно задумалась, как они будут выглядеть весной в пору цветения. Потом они говорили о разных пустяках, довольные обществом друг друга.

Через некоторое время они свернули к дому и вскоре увидели идущую к ним леди Рэндольф. Приблизившись, она оглядела их с улыбкой.

— Вы двое были бы прекрасной парой.

Глаза Фрэнсиса сверкнули.

— Мама, ты слишком много на себя берешь.

— Да? Что ж, жаль. Полагаю, эту черту приобретаешь с возрастом, когда остается мало времени, в том числе говорить обиняками. Прости меня, дорогая. — Она посмотрела на Джейн. — Я привыкла высказывать свое мнение. Вы очень хорошая, даже слишком, чтобы это было правдой, при этом красивы. Если решите остаться в Лондоне, вскоре станете самой популярной среди юных девушек. Такая партия, с приданым или без, порадовала бы любого мужчину. Что же касается тебя, Фрэнсис, ты настоящий дворянин, при этом хорошо ведешь дела. Я горжусь тобой, а в обществе тобой восхищаются. Скажи, тебе, случайно, не приглянулась никакая девушка с севера?

— Мама, это мое личное дело.

Леди Рэндольф тихо рассмеялась:

— Конечно, мой дорогой, я не стану вмешиваться. Но вы очень хорошо смотритесь вместе. 6 X. Диксон «Страстный поцелуй лорда»

Джейн покосилась на спутника, на губах которого появилась кривая усмешка.

— Ты излишне за меня волнуешься, мама, и на этот раз зашла слишком далеко. Ты смущаешь Джейн. Прошу, оставь нам устройство собственной жизни.

— Да, разумеется, — с улыбкой ответила дама, сделала шаг, чтобы уйти, но остановилась. — Моя вина в том, что я поступаю так же, как поступил бы твой отец, — непременно вмешался бы. Но… надеюсь, вы запомните мои слова. Я бросила семя и теперь буду ждать, когда оно прорастет.

Джейн смотрела вслед леди Рэндольф, пытаясь осознать, верно ли все поняла, та только что дала понять, что одобрила бы их брак с Фрэнсисом? Несколько мгновений она не могла пошевелиться, так силен был шок.

— Я не ослышалась? — наконец пролепетала она. — Ваша матушка только что предложила нам…

— Пожениться, — кивнул Фрэнсис. — Да, именно так. Последние десять лет она ждет, когда я наконец обзаведусь женой и детьми. И да, мама всегда высказывает свое мнение прямо.

Легкость, с которой он говорил о таких интимных вещах, свет глаз и улыбка на лице вызвали негодование Джейн. Мысли в голове кружились беспорядочным вихрем. Она пыталась представить себя в роли супруги Фрэнсиса — дамы в роскошных нарядах и драгоценностях. И поспешила стереть возникающие в голове образы.

— Я успела привязаться к вашей матушке, испытываю к ней бескрайнее уважение. Пожалуй, готова признать, что вы правы. Она весьма прямолинейна.

Фрэнсис во все глаза смотрел на стоящую перед ним девушку чудесной красоты, на вздымающуюся от частого дыхания грудь, приоткрытую вырезом платья.

— Вас удивляет, что мама вмешивается в мою личную жизнь?

— Мать имеет на это право. Мне приятно, что она считает меня достойной ее сына.

— Скорее всего, это была шутка, хотя скажу, что ее выбор и мне по душе.

— Бог мой! Сейчас вы еще скажете, что готовы следовать ее совету. В последнее время в моей жизни произошло много событий, еще одна свадьба не входит в мои планы, и я не собираюсь замуж.

— Не стоит принимать все так эмоционально, Джейн, — произнес Фрэнсис и хитро улыбнулся. — Я полностью разделяю ваше отношение к институту брака.

— Вот как?

— Именно. Впрочем, неужели быть замужем за мной так ужасно?

Джейн была поражена услышанным. Он говорит это серьезно?

Фрэнсис коснулся рукой ее щеки, и по телу девушки пробежала дрожь. Глаза, напротив, вспыхнули огнем, подсказывая, что следующий его шаг будет смелее. Джейн затаила дыхание, ощутив теперь жар в теле.

— Я же сказала вам, что сейчас не хочу думать о замужестве. — Она отступила назад, заставляя его убрать руку.

— Все изменилось, Джейн. Вам больше не надо чувствовать вину перед отцом за то, что вас влечет к одному из Рэндольфов. — Он старался встретиться с ней взглядом, будто желая увидеть согласие.

Предательское тепло стало разливаться по телу Джейн. В его глазах отчетливо читалось то, что он хотел сказать, не было нужды пытаться угадать слова и желания.

— Да, любовь отца к вашей матери освобождает меня от этого. Полагаю, новость о нашем браке его порадовала бы. Надеюсь, отец в любом случае принял бы мой выбор супруга, если бы понял, что я счастлива.

— В то время, как я изо всех сил пытаюсь добиться вашего расположения, надеюсь хоть на крошечную привязанность, вы мечтаете о скорейшем возвращении в Нортумберленд, где забудете о Лондоне и обо мне.

Выражение его лица было наигранно расстроенным, и Джейн стало неприятно, что он так легко шутит на столь деликатную тему. Впрочем, ей удалось сохранить спокойствие на лице и легкость в голосе.

— Ах, Фрэнсис, прошу меня простить. Я очень расстроила вас, не упав, сраженная вашими чарами?

— Можно и так сказать. Мое самолюбие сильно уязвлено.

— Не тревожьтесь, Фрэнсис, — продолжала она сладким голосом. — Не стоит так остро реагировать. Вы ведь с удовольствием проводили со мной время в Лондоне, признайтесь. Вы находите мое общество приятным, даже когда не целуете меня до головокружения.

— Рад, что вы не считаете, что после этих поцелуев я обязан на вас жениться.

— Подобное даже не приходило мне в голову. Но вы должны признать, что сами хотели поцеловать меня.

— Всякий раз, когда вы становились упрямы или слишком импульсивны.

— Импульсивна? Я никогда не бываю импульсивной!

— В вас есть все черты женщины.

— Причина в вас, из-за вас я становлюсь такой. У вас, любезный лорд, есть все задатки чудовища.

Фрэнсис довольно усмехнулся:

— Ничего подобного. Если бы вы узнали меня ближе, поняли бы, каким внимательным и нежным я могу быть. Тогда стали бы испытывать ко мне иные чувства.

Джейн улыбнулась, давая понять, что считает их перепалку игрой, хотя отлично видела, что Фрэнсис говорит серьезно.

— Шарм часто становится эффективным оружием, но меня не так легко завоевать. Надеюсь, вы поняли это еще по дороге в Лондон.

— Таким образом хотите поставить меня на место?

— Расценивайте, как пожелаете.

— Мне казалось, я вел себя достойно, учитывая сложность обстоятельств.

— И вы будете продолжать так себя вести до той минуты, когда нам предстоит расстаться.

Фрэнсис хмыкнул и вгляделся в ее лицо, на котором отразилось внутреннее смятение.

— Вы не привыкли идти на уступки, верно? Только не говорите, что наша поездка в Лондон вам не понравилась.

— Я сказала бы, это было весьма поучительно, дало мне полезный опыт и взбодрило. Но какие бы вы ни строили планы на мой счет, повторю: вы напрасно тратите время.

Фрэнсис приподнял бровь, взгляд его стал веселым.

— Пожалуйста, объясните, Джейн. Я не вполне вас понял.

— Если вы надеетесь на обратном пути соблазнить меня, советую оставить надежды. Я не собираюсь стать развлечением для скучающего распутника, равно как и легкой добычей.

Фрэнсис рассмеялся, пораженный ее откровенностью.

— Меня обвиняли во многих грехах, но никогда в распутстве. Что же касается женщин, я всегда серьезен в своих намерениях, вы неверно меня поняли, Джейн.

— Напротив, я отлично вас поняла и прошу не придавать излишнего значения тому, что мы много времени провели вместе.

— Но иначе я не могу.

Они шли к дому, храня молчание. Фрэнсис иногда кивал в такт мыслям.

— Кстати, кроме шуток, — внезапно произнес он уже серьезным тоном, — я много думал, как все сложится, когда мы вернемся на север, когда вы окажетесь в том доме, куда так стремитесь. Полагаю, в ваших же интересах, если там мы не будем встречаться так запросто, как сейчас.

Она посмотрела на него с удивлением и опаской, пораженная внезапными переменами, — голос его стал серьезным, а взгляд острым. Шутки закончены. Казалось, она давно ждала чего-то подобного и боялась одновременно. Предчувствие возникало всякий раз, стоило подумать о возвращении домой. И вот слова произнесены. Но слишком поздно, он непременно станет ее первым разочарованием в любви, ведь чувство уже жило в ее сердце.

— Что вы такое говорите, Фрэнсис? — Она была в смятении, и он понял ее состояние.

— Не смотрите на меня так, Джейн. И пожалуйста, выслушайте. Дело не в вас и не во мне, даже не в сложившихся у нас отношениях. Но может так случиться, что, вернувшись, мы пересмотрим произошедшее и дадим иную оценку. Ваш отец может пуститься в бега и найдет укрытие в Беквите, его непременно будут искать. Если найдут и увезут, последствия будут страшными. Подумайте об этом, Джейн. Учитывая положение моего отца в обществе, его известное отношение к католикам и безусловная вера в то, что его взгляды разделяет сын, я смогу предоставить лучшую защиту, не вызвав при этом подозрений.

Джейн полагала, что он начал издалека с целью подвести ее к тому, что не желает продолжения отношений и встреч в дальнейшем, когда они приедут в Нортумберленд и все вернется на круги своя. Достоинство и страх быть отвергнутой не позволяли открыть, что у нее на сердце, поэтому она лишь молча слушала. Признания навеки останутся невысказанными. Он никогда не узнает о ее готовности страстно молить, не отворачиваться от нее, думать, как тяжело подавить свои чувства, и стараться отбросить мысли о разлуке. Фрэнсис был достаточно милосерден и предложил ей защиту, но в то же время не было в его глазах связанного с расставанием сожаления, которое она так надеялась увидеть. В будущем ее ждет вновь беспросветное одиночество.

— Какой, должно быть, наивной я кажусь вам, Фрэнсис! Не думайте, я не жду от вас предложения руки и сердца, это никогда не приходило мне в голову. Сейчас моя жизнь чрезвычайно насыщена событиями, у меня нет времени строить матримониальные планы. Но все же… скажите, о чем вы думали, когда целовали меня? Просто развлекались со мной, чтобы развеять скуку в пути?

— Нет. Я не посмел бы. Я поцеловал вас, потому что хотел. Очень хотел, если уж быть до конца честным. Насколько помню, вы не возражали, вы по страстности не уступали мне.

— Мне стыдно, что я все же так легко уступила.

— Не стоит себя корить! И к чему слова? Поверьте, я никогда осознанно не причинил бы вам вреда. Надо ли объяснять все подробно? Поймите, если нас будут видеть вместе в Нортумберленде, мне будет сложнее помочь вам в случае необходимости. Вы же знаете, как разносятся слухи, что будут говорить люди, когда станут видеть нас вместе.

— Вас беспокоит, что подумают люди?

— Ни в малейшей степени, я давно перестал обращать внимание на сплетни. Но меня беспокоит, как они повлияют на вашу репутацию. Нам обоим будет непросто, если мы будем часто видеться.

Джейн бросила на него многозначительный взгляд.

— Нет нужды объяснять мне все в мельчайших деталях, Фрэнсис. В свете никому не известно, что произошло на самом деле между нашими семьями, и правда никогда не откроется. Из-за отца я нахожусь в положении изгоя, вы навредите себе, если станете появляться в Беквите. Я все понимаю и обещаю, что никогда не буду просить вас о помощи. Я совсем не желаю подвергать опасности еще и вас. Вам не о чем тревожиться. Если мы встретимся в Корбридже или Ньюкасле, я пройду мимо.

— Это же нелепо, Джейн. Позвольте мне объяснить, вы неверно поняли…

— О, я так не думаю. Я отлично вас поняла. А теперь проводите меня в дом. И больше не будем возвращаться к теме нашего разговора.

Душа разрывалась от боли, поток слез готов был вот-вот хлынуть из глаз. Внутри будто умерло что-то, ставшее свидетелем страданий наивной, глупой, переполняемой надеждами на лучшее Джейн Дейтон, которая впервые в жизни полюбила, и полюбила всем сердцем.

Направляясь в конюшню, Фрэнсис упорно отказывался признаваться себе, что больше всего на свете сейчас хотел бы вернуться в дом, к Джейн, заключить ее в объятия, разогнать все страхи и сделать все, чтобы их сменили радужные надежды. К тому же ему все же придется вернуться к поднятой теме и еще раз объяснить, почему он считает необходимым держаться друг от друга на расстоянии по возвращении в Нортумберленд. Восстание якобитов на севере беспокоило его больше, чем он готов был признаться Джейн — не хотел излишне ее волновать. Однако был честен с ней: если Эдуарду Дейтону придется скрываться, ситуация для всей семьи будет ужасной. Он сможет помочь лишь в том случае, если все вокруг будут уверены, что его ненависть к якобитам так же велика, как у его отца.

Фрэнсису не хотелось думать, что Джейн может так легко забыть его после всех тех проведенных наедине минут, после нескольких недель жизни под одной крышей в доме его матери. В далекое будущее он старался не заглядывать, не строить предположения, как будет складываться жизнь после восстания, но хорошо понимал, что до разрешения ситуации с якобитами ему не стоит надеяться поцеловать Джейн.

Тогда Фрэнсис еще не знал, что между планами и реальностью лежит огромное пространство, способное растянуться на много миль. Ему все станет ясно, но позже, в Йорке, где они остановятся по пути на север.

Сказанное Фрэнсисом стало огромным ударом для Джейн, разрушило их мир, создаваемый день за днем все время, которое они провели вместе. Она от всей души желала поверить, что он искренне тревожился о ее репутации, но никак не могла себя убедить в этом. Объяснения не нужны, и без них понятно, как будет истолковано в их родных краях появление лорда Рэндольфа в обществе девушки из обедневшей семьи, отец которой изменил королю и бежал из страны, ко всему прочему обвиненный в гибели человека. Все это создаст Фрэнсису ненужные сложности. Она ведь знала все это и раньше, как можно быть такой наивной и позволить себе думать, что ему приятно проводить с ней время! Его планы на жизнь никогда не были и не могут быть связаны с ней, они близко общались лишь потому, что их свели вместе обстоятельства. Лондон — не то место, где может протекать ее жизнь, путешествие было коротким мигом, восхитительной возможностью отвлечься от рутины и отдохнуть, ощутить себя свободной, будто птица. Она могла часто, как никогда раньше, наслаждаться красотой утра, возможностью заниматься тем, чем хочется, а не в чем есть необходимость, и находиться рядом с Фрэнсисом, которого полюбила всем сердцем, не испытывая при этом и толики сожаления.

Часы, проведенные вместе, стали чудесным временем веселья и смеха, а ведь она уже почти забыла, каково это. Теперь будущее без Фрэнсиса виделось мрачным, холодным и совершенно лишенным радости. И более сложным из-за одиночества, особенно после полученного опыта жизни в семье, рядом с мужчиной. За то короткое время она успела приобрести зависимость от него. Джейн закрыла глаза и позволила себе постыдную слабость — воспоминания о том, как Фрэнсис обнимал ее, прикасался губами, о том волнении, которое ее охватывало. Несколько раз тряхнув головой, она попыталась прогнать видения.

Она делилась с Фрэнсисом очень личными мыслями, сейчас, в свете скорого возвращения в Нортумберленд, подобное поведение стало казаться возмутительным и постыдным. Жизнь в Лондоне дала необыкновенный опыт, внутри она заметно изменилась, появилась некая сила, подталкивающая к действиям, к сожалению, пока неясным. Частички ее прежней жизнь разбросала и оставила лежать неподалеку, видимыми, но уже чужими. Стать такой, как раньше, уже невозможно, как и взять назад сказанное. Пожалуй, лучше больше никогда не встречаться с человеком, который так внезапно появился в ее жизни и с которым она была излишне откровенной.

Пожалуй, Фрэнсис прав. Джейн не была глупа и понимала, что борется и должна противостоять волне, которая готова накрыть ее с головой. Надо сохранять здравомыслие, в сложившейся ситуации было бы ошибкой поддаваться романтическому увлечению, тем более которому не суждено закончиться так, как ей хотелось бы.

Внешне между ними ничего не изменилось. Отношения могут казаться дружескими, быть наделены характерными чертами даже в том случае, если это не так. После серьезного разговора они все говорили и делали напоказ. Но чувства, которые Джейн испытывала, не исчезли, это не могло произойти так быстро, она лишь спрятала их в дальний уголок сердца.

Утром их отбытия на север Джейн спустилась вниз решительная и даже выглядела царственно в своем темно-зеленом дорожном платье с манжетами, отделанными тонким кружевом. Сверху она накинула теплый шерстяной плащ, волосы просто перевязала лентой, позволив свободно лежать на спине.

Фрэнсис несколько секунд неотрывно смотрел на нее, потом кивнул. Он не заметил перемен после неприятного разговора, который воспринял одобрительно. Однако это не облегчило его подавленного состояния из-за вынужденной необходимости сдерживать страстные желания.

Вскоре Джейн уже прощалась с Мириам. Сестра склонила голову и задумчиво оглядела ее.

— А как ваши отношения с Фрэнсисом? Вы провели много времени вместе, вы явно относитесь друг к другу с теплотой. Что-то случилось между вами по пути в Лондон? Думаю, будь что-то серьезное, ты со мной поделилась бы.

— Ничего не случилось, Мириам.

— Случилось, Джейн. Я чувствую.

Та потупила взгляд и залилась румянцем.

— Что ж, хорошо, я скажу… Он… он меня поцеловал.

Глаза Мириам вспыхнули.

— Он… поцеловал? Бог мой! И тебе понравилось?

— Нет… Не знаю…

— Я знаю. Последние дни я внимательно за тобой наблюдала и почти уверена, что ты влюблена в него.

Джейн покраснела еще сильнее. Как бы ей хотелось убедительно развеять все подозрения в испытываемых чувствах, но от цепкого взгляда сестры, похоже, ничто не укроется.

— Я… Мне приятно его общество, но ничего больше, поверь. Я мечтаю скорее вернуться в Беквит, Мириам, мне будет чем занять себя после долгого отсутствия.

— Ты должна прежде думать о себе, Джейн. Фрэнсису ты небезразлична, это очевидно. — Она вздохнула и обняла сестру за плечи. — Я буду скучать по тебе. Надеюсь, ты за меня рада.

Джейн с грустью вгляделась в ее лицо. Оно было серьезным, но глаза при этом светились от счастья — такого никогда не было раньше. Мириам менялась, стоило хотя бы подумать об Эндрю. Это ее жизнь, она наслаждается каждым мгновением. Возмущение побегом сестры еще не прошло, но Джейн убедила себя, что должна уважительно относиться к ее выбору. И этот свет в глазах Мириам — подтверждение, что выбор верный. Ее же собственное сердце сжимает тоска.

— Я люблю тебя, Мириам.

— Я знаю, Джейн. — Сестра с улыбкой провела рукой по ее голове, и это был самый прекрасный жест в жизни Джейн.

— У тебя есть то, что крайне редко случается с женщиной. Береги это, милая.

Проведенные в Лондоне дни навсегда останутся в памяти. Джейн закрывала глаза и вновь проживала моменты, когда гуляла по парку, вспоминала прочие незначительные на первый взгляд вещи, но в то же время очень приятные. Ритм города проник в нее, отдавался бешеной пульсацией в голове. Никогда раньше она не казалась себе такой молодой, живой и полной сил, начала даже ощущать себя своей в семье Рэндольф. С каждым у нее было что-то общее, они легко находили темы для разговора, поводы для смеха и веселья, с ними ей удавалось расслабиться и наслаждаться жизнью, чего раньше она никогда не испытывала. Девушка впервые чувствовала себя свободной и раскованной, а Нортумберленд казался ей призрачным и далеким. И вот она возвращается домой после всего произошедшего и понимает, что многое изменилось безвозвратно, разрушен ее прежний маленький мирок, она испытала и увидела то, на что не надеялась. Пройдет немало времени, прежде чем она сможет все осмыслить.

Недолгий период посещения Лондона закончился, как и все в жизни. На Джейн внезапно навалилась тяжесть осознания, что ей скоро предстоит расстаться и с Фрэнсисом, и это пронзило ее неожиданно острой болью. Учитывая все обстоятельства, он был с ней галантным до такой степени, какой она совсем не ожидала. Они оба сохранят воспоминания о минутах, проведенных наедине, и оставят это навсегда в прошлом. Джейн было сложно признаться даже самой себе, что в ее душе жила надежда, что когда-нибудь они все же смогут вновь проводить время вместе. Пустые, бесполезные мечты. Этому никогда не бывать. На подобное везение ей не стоит рассчитывать. Однако никто не может ей запретить мечтать.

Удача сопутствовала им в дороге, и вскоре они без происшествий добрались до Йорка. Джейн коротала время в экипаже за чтением книги, подаренной ей леди Рэндольф со словами, что она поможет скрасить тяготы дороги. Фрэнсис нашел спасение от тоски, перебравшись наверх к кучеру. Отдаление их друг от друга было весьма ощутимо.

По мере приближения к дому Фрэнсиса все больше тревожила ситуация на севере. Он старался узнать последние новости в каждом месте, где они останавливались отдохнуть, поесть и сменить лошадей. Как и предполагалось, все они были неутешительными. Имели место сражения не только при Шерифмуире, в Шотландии, но и на севере и западе Англии, что усиливало угрозу существующему режиму. Реакция была скорой, на север отправили войска для подавления мятежных якобитов. Битва при Шерифмуире не дала ожидаемых результатов — обе стороны объявили себя победителями. Однако неспособность графа Мара одержать решающую победу и взять под контроль центральную часть Шотландии означала поражение восставших. Последовали еще удары — якобиты капитулировали в Престоне и Ланкашире. Более тысячи человек, брошенных в темницы Лондона, должны были предстать перед судом.

Понимая, как будет волноваться Джейн, Фрэнсис не поделился с ней тем, что узнал. К сожалению, к моменту прибытия в Йорк события на севере стали главной темой разговоров. «Черный лебедь» был до отказа заполнен путниками. В камине ярко горел огонь, в воздухе витали ароматы еды. После быстрого разговора с трактирщиком молодые люди получили две комнаты и устроились в таверне за столом в углу, где им подали ужин. До них доносились обрывки разговора группы людей у барной стойки, обсуждающей битвы и поражения якобитов и отправляемых в Лондон пленных.

Фрэнсис наблюдал за Джейн. Она с равным вниманием слушала разговоры и отдавала должное вкусной еде. Через некоторое время аппетит у нее, кажется, исчез, с ее лица сошли краски. Несколько минут она сидела будто застывшее изваяние, затем поднялась, извинилась и собралась уходить.

Фрэнсис поднялся следом:

— Джейн, если я вам понадоблюсь, моя комната рядом.

— Благодарю, — произнесла она и удалилась, даже не удостоив его взглядом.

От страха за отца становилось дурно. При неудачном исходе битвы, если он не попал в плен, значит, будет вынужден скрываться. Предчувствия подсказывали, что трагедии не избежать, но каков будет исход, сейчас предположить невозможно, и это действовало на нервы. Джейн была растеряна и напугана, казалась себе беспомощной перед лицом страшных событий. Сон то и дело отступал, унося с собой рисуемые воображением кровавые сцены и образ отца.

Джейн поднялась с кровати, ощутив острую потребность поговорить с Фрэнсисом. Даже не подумав об одежде, вышла в коридор, поражаясь, как громко бьется ее сердце. Снизу доносились звуки веселья и разговоров, давая понять, что время не совсем позднее. Подойдя к двери соседней комнаты, она робко постучала, моля Бога, чтобы Фрэнсис еще не отошел ко сну или не был в общей гостиной с кучером или охраной.

— Фрэнсис, я могу с вами поговорить? — спросила Джейн, когда дверь приоткрылась.

Она распахнулась шире. Фрэнсис вернулся совсем недавно, после нескольких стаканов бренди в компании слуг.

— Вам уже следует быть в постели, Джейн.

Она отвернулась, пораженная тем, что он явно ее ждал.

— Не могу уснуть.

— Я не настолько бесчувственный, чтобы не понять, что у вас на сердце. Вы ведь слышали разговор тех мужчин, верно?

— Разве его можно было не услышать? Мне так страшно… — Девушка глубоко вздохнула, испуг отразился на ее лице, а следом растерянность, будто она не понимала, как вышло, что происходившее ей неизвестно. Взгляд стал напряженным, глаза показывали всю степень обеспокоенности. Кроме того, о волнении говорил и тот факт, что одета она была в одну ночную сорочку, чего, похоже, не замечала. Фрэнсис не мог не залюбоваться лежавшими на плечах чудесными волосами.

— Я постоянно думаю о том, что может случиться с отцом. Если его поймают, то объявят предателем и отправят на виселицу. Я не вынесу его смерти. — Она шумно сглотнула вставший в горле ком. — Как это ужасно… — Джейн принялась ходить по комнате. — И все это происходило, пока я была в Лондоне. Мне надо было оставаться в Нортумберленде, а не отправляться в погоню за Мириам. Ведь я могла ему понадобиться. Дай бог, он сможет выбраться невредимым и вернуться во Францию. Помоги ему, Господь, — прошептала Джейн.

Фрэнсис не отводил от нее глаз и видел, сколько чувств было вложено в мольбу, а также ужас и неуверенность, как лучше поступить.

— У вас есть причина для расстройства. Жаль, но то, что вы слышали, действительно имеет место быть. Я не буду пытаться успокоить вас, отрицая это, рисуя радужные картины, но все же есть надежда, что ситуация не так страшна, как вы думаете. Люди имеют склонность преувеличивать.

Фрэнсис говорил на удивление спокойно, почти нежно. Джейн покраснела от смущения. Он смотрел на нее сверху вниз, и на мгновение ей показалось, что на лице появилось выражение, которого не бывало раньше. Она стала вглядываться, надеясь найти подтверждения правоты. Но, мелькнув, выражение исчезло, уступив место серьезности.

— Боюсь, на этот раз они правы. Я постоянно думаю о том, что услышала. Вы знали о происходящем в Шерифмуире, Фрэнсис?

— Знал. Но надеялся, что мы успеем благополучно добраться до Нортумберленда прежде, чем слухи дойдут до вас. Мне больно осознавать, что подвел вас.

Она подняла на него удивленные глаза:

— Подвели меня? Что вы такое говорите? Без вас я не добралась бы до Лондона, кроме того, вы и леди Рэндольф так много сделали для меня! Вы же не могли предугадать, как поведут себя заговорщики, и тем более не могли ни на что повлиять.

— Да, но мне следовало убедить вас задержаться в Лондоне еще на некоторое время.

Джейн открыла рот, чтобы возразить, но он прижал палец к ее губам. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сдержать внезапно выступившие слезы, когда Фрэнсис склонился и поцеловал ее в лоб. В следующее мгновение он прижал ее к себе, и она совсем не возражала, напротив, это оказалось именно тем, что ей было нужно, тем, чего она подсознательно ждала.

Джейн прижалась щекой к его груди и ощутила благословенное, ставшее знакомым тепло. Ей удалось не расплакаться, ведь это было совсем не к месту. Говорить она тоже не могла из-за давления в горле. Но и это было не нужно, главное — Фрэнсис рядом. Его присутствие, его объятия — лучшая защита от невзгод.

Джейн пошевелилась и уткнулась носом ему в плечо, чувствуя, как рука нежно гладит ее по голове.

— Вы необыкновенная, Джейн. Я не представлял, что такая женщина есть на свете. — Сейчас он был совсем не похож на того Фрэнсиса Рэндольфа, каким она себе представляла его раньше. — Вы красивая и добрая, и точно не заслужили таких трудностей в жизни.

Она подняла голову и заглянула в его бездонные синие глаза.

— Возможно, нет, но я ничего не могу сделать, чтобы их избежать.

Она провела пальцем по его щеке — колючей и теплой. Он перехватил ее руку и нежно поцеловал ладонь, а затем кончик каждого пальца. Джейн положила голову ему на плечо и прерывисто вздохнула.

— Прошу вас, не заставляйте меня уйти.

— Оставайтесь, если хотите.

— Да, я останусь. — Голос ее дрогнул.

Фрэнсис смотрел так, будто намеревался прожечь ее взглядом. В воздухе появилось напряжение от желаний и ожиданий. Синие глаза потемнели почти до черноты.

Джейн поняла, о чем он думает, и это немного испугало. Такое молчание красноречивее слов. Решение принимать ей, и она, разумеется, должна спешно уйти, пока не передумала, пока есть время.

Фрэнсис обнял ее крепче, тепло стало ощутимо сильнее, а следом и аромат мужского тела. Разум ее затуманился, причина, по которой она сюда пришла, отступила на второй план. Фрэнсис не шевелился, но и не собирался отпускать ее. Грудь сдавило, но потом внутри стало разливаться тепло, сладкое, будто медовый хмельной напиток. Она запрокинула голову, и его лицо сразу оказалось рядом, так близко, что губы их почти соприкасались. Оба потеряли счет времени, возможно, прошла целая жизнь, пока они не отводили глаз друг от друга, прислушиваясь к новым для обоих эмоциям и чувствам, которые никто не смог бы выразить словами.

Нежный взгляд стал твердым, будто гипнотизировал ее. Джейн выдохнула, готовая раствориться в этом моменте. А потом они целовались страстно и мучительно долго. Джейн отстранилась и покосилась на кровать. Фрэнсис улыбнулся, подошел и сбросил на пол покрывало. Джейн улыбнулась в ответ, она не собиралась возражать.

Вскоре и этот город остался позади, до поместья Беквит было всего несколько часов пути. Джейн устала физически и морально от постоянных мыслей, что может ожидать ее дома. Фрэнсис ощутил перемены в ее настроении и по мере продвижения на север уже не пытался завести разговор.

После расставания с Мириам Джейн еще сильнее ощутила пустоту внутри, и она усиливалась с каждым днем, проведенным порознь. Никогда в жизни девушка не чувствовала себя такой одинокой.

Лошади замедляли ход, и в душе росло нетерпение. Внезапно усталость от долгой, насыщенной событиями поездки навалилась на нее, вызвав лишь одно желание — принять ванну и лечь спать.

На открытую всем ветрам долину опустились сумерки, сделав коричневыми и без того поблекшие обычно розово-фиолетовые вересковые заросли. Потревоженная стайка ланей на опушке леса подняла голову и проводила экипаж спокойным взглядом. Джейн улыбнулась, увидев взлетевшую ввысь ржанку. Вдохнув полной грудью прохладный воздух, порадовалась тому, что наконец вернулась в родные места.

Фрэнсис тоже следил за полетом ржанки, но не ощущал того восторга, что Джейн. Причина была в том, что благодаря расспросам людей на каждой остановке он лучше ее знал, каково настоящее положение дел в Нортумберленде. Настроение его значительно испортилось, выражение лица стало мрачным. Возможно, со стороны он и выглядел владеющим собой, но мысли были сумбурными, не покидало ощущение приближающейся катастрофы.

Фрэнсис знал, что восстание в Англии и Шотландии закончилось. После пересечения границы Нортумберленда оба остро ощутили, как изменилась атмосфера. Власти обыскивали дома в поисках всех причастных к восстанию якобитов.

— Со мной все будет в порядке, не тревожьтесь.

— Я перестал бы себя уважать, если бы в подобной ситуации мог оставаться спокойным.

Похоже, он говорил искренне. Джейн прочла это по глазам. Он действительно волнуется за нее, хочет защитить и помочь.

— Со мной все будет в порядке, Фрэнсис, — повторила Джейн. — Поезжайте, вам, должно быть, не терпится скорее оказаться в Редмиресе.

Фрэнсис перевел взгляд с Джейн на ожидавшую ее Бесси и обратно.

— Вы уверены?

— Да, спасибо.

Он открыл дверцу экипажа. И уехал.

Слезы от тоски и боли навернулись на глаза, но девушка справилась с собой. Она была в отчаянии, что пришлось навсегда расстаться с Фрэнсисом, и дрожала от страха из-за отсутствия сведений об отце. Джейн выдохнула и расправила плечи. Сейчас не время для истерик. Дождавшись, когда экипаж преодолеет подъездную дорогу и выедет за ворота, она повернулась к экономке:

— Бесси, скажи, как дела? Только правду.

— Не очень, миледи.

— Отец?

— Милорд здесь. Не хотела говорить об этом в присутствии лорда Рэндольфа, ведь он человек короля. Милорд смог спастись в битве при Шерифмуире, сбежал от преследователей, не представляю, как он добрался до поместья?

Сердце Джейн едва не остановилось.

— Где он?

— В тайной комнате за библиотекой.

— Я иду к нему.

— Он ранен в бок, резаная рана мечом. Слава богу, он в сознании и сохраняет ясность ума, но рана плохая и глубокая. Молюсь, чтобы не было заражения. Я обработала ее, как могла. Постарайтесь держаться ради него. Знаете, миледи, первым делом он спросил о вас.

Джейн вошла в дом, но обернулась, услышав топот копыт. Вскоре у крыльца спешилось несколько всадников. Они с шумом поднялись по ступеням, и Бесси вернулась открыть им дверь.

Дрожь нехорошего предчувствия пробежала по спине. Джейн подняла голову и оглядела трех солдат в форме королевской армии. Один из них вышел вперед и остановился, увидев женщин. Джейн с трудом сдерживала страх и ненависть. Они с Бесси стояли бок о бок, не сводя глаз с мужчин. Воздух напоминал тот, что бывает перед грозой. Как они смеют врываться в ее дом?! Она решительно встретила грозный взгляд стоявшего перед ней солдата, вероятно, старшего из трех. Он скривился и посмотрел на нее дерзко, с вызовом. Если он думает этим лишить ее самообладания, то глубоко ошибается.

Ледяная рука сжала горло, но Джейн вспомнила, что она старшая дочь Эдуарда Дейтона и обязана держаться со всем достоинством, на какое способна.

— Что вы хотите, сэр? — спросила она, оставаясь стоять неподвижно. — Ведь это не дружеский визит.

Мужчина едва заметно улыбнулся, отчего по спине девушки побежали мурашки.

— Вы Джейн Дейтон, дочь Эдуарда Дейтона?

— Да, это я.

— Капитан Уолтон. Я здесь не для того, чтобы выразить почтение. Прошу простить за вторжение, но вы должны знать, какова причина. Мы разыскиваем якобитов, сбежавших после битвы при Шерифмуире.

— Якобитов?

— Ваш отец, Эдуард Дейтон, якобит, он среди беглецов, как вам известно. Его видели направляющимся на юг. Мы ведем масштабные поиски и непременно его задержим. Вы его видели?

— В этом доме нет якобитов.

— Что? А как же вы, его дочь?

— Я не католичка, к вашему сведению, а если и была бы, то не обязательно была бы якобиткой. Последний раз я видела отца год назад.

Мужчина оглядел ее с прищуром, словно пытался определить, насколько она честна с ним.

— Вы хотите сказать, мой отец опасен?

— Любой отчаявшийся человек опасен, миледи, — холодно ответил офицер. — По моим сведениям, он ранен, не могу сказать, насколько серьезно. Куда идти раненому, как не к родным?

— Тогда я буду молиться, чтобы отец выжил.

— Будем молиться, чтобы все молитвы были услышаны.

Мужчина сделал шаг вперед и посмотрел ей в глаза с нескрываемой угрозой:

— Эдуарда Дейтона непременно поймают и допросят. Мы надеемся, что он назовет имена всех своих сподвижников. Если он здесь, я требую, чтобы вы его выдали. — Он оглядел холл с таким видом, будто ждал, когда на фоне дубовых панелей появится хозяин особняка.

— В этом доме нет беглецов, — твердо произнесла Бесси.

— Будь и так, едва ли вы признались бы, — холодно парировал офицер. — Я с удовольствием обыскал бы дом, но получил приказ срочно прибыть в другое место.

— Не станем вас удерживать. Если повстречаете отца, могу я рассчитывать на любезность, что вы дадите мне знать?

Взгляд пронзил ее, губы уродливо скривились в натянутой улыбке.

— Приму к вниманию вашу просьбу. Будьте уверены, мы вернемся. Надеюсь, вы дважды подумаете, прежде чем оказать помощь любому из мятежников, появившемуся у порога этого дома. Для укрывателей изменников последствия будут страшными.

Джейн выдержала его взгляд, ни намеком не дав понять, что напугана, хотя от нее не укрылось, что офицер сжал рукоять сабли, готовый в любую минуту выхватить ее и нанести УДар.

Видимо решив, что здесь беглеца он не найдет, капитан быстро поклонился, развернулся на каблуках и вышел. Солдаты последовали за ним, а Бесси поспешила закрыть дверь.

Джейн показалось, что ее голову сжало железным обручем, во рту появился вкус пепла. Ногти спрятанных в складках юбки рук до боли впились в ладони. Теперь на лице ее отчетливо читались тревога и страх за отца.

Женщины прошли в библиотеку только после того, как солдаты выехали за ворота особняка. Потянув едва заметный рычаг за книжными стеллажами, Джейн открыла дверь, ведущую в достаточно просторную комнату. Подобных помещений и тайных ходов в доме было немало, ведь строился он в тот период, когда они были необходимы. Род Дейтонов всегда был католическим, они слушали мессу, исповедовали истинную веру и были готовы дать кров каждому, кто пострадал за нее или бросил вызов протестантам.

Из темноты вышел отец — высокий мужчина с изможденным лицом, на котором была печать страданий то ли от боли, то ли от того, что он слишком много знал. Сейчас он выглядел намного старше своих лет и значительно хуже, чем год назад, когда они виделись в последний раз, плечи отчетливо опустились, правда, осанка его все еще была ровной. В зачесанных назад длинных волосах появилось больше седины. Морщины у рта стали глубже, темные глаза смотрели настороженно.

Увидев дочь, он протянул к ней руки, словно искал защиты.

— Джейн, слава богу, это ты! Бесси сказала мне, что ты в Лондоне.

— Да, я расскажу об этом позже. А сейчас сядьте к огню. Только что приходили солдаты, искали вас. И они вернутся, я в этом уверена, чтобы обыскать дом. Им известно, что вы бежали после битвы при Шерифмуире, и о вашем ранении тоже.

Мужчина поднял голову:

— Я ожидал, что они придут, но не думал, что так скоро!

Огонь подсветил лицо, на котором было написано отчаяние. Фортуна отвернулась от него, судьба подбрасывала новые, не менее сложные испытания.

Вошла Бесси с подносом еды, налила в стакан бренди и вложила его в руку Дейтона.

— Рана причиняет очень сильную боль? — спросила Джейн, заметив, что рубашка под кожаным камзолом пропитана кровью.

— Сейчас значительно меньше.

— Я принесу чистую одежду. Скажите, отец, зачем все это? — Она села напротив, размышляя, как лучше поступить, чтобы помочь. В воздухе витало напряжение от невысказанных претензий. Джейн хотела определенности, она должна понимать, чего ожидать в будущем, ей надо проявить силу в поступках, мыслях и словах. — Происходящее очень меня тревожит.

Джейн говорила и не могла остановиться. Рассказала отцу о страхах за его жизнь, за их будущее, ведь события повлияют на всех, а она совсем одна, рядом нет даже Мириам, которая могла бы ее поддержать.

Отец смотрел неотрывно, потрясенный. На мгновение она даже решила, что ему стало хуже. В глазах мелькнул ужас, потом лицо стало мрачным. Джейн увидела подтверждение того, что самые страшные ее опасения имеют основания, их жизнь вскоре могут разрушить страшные события.

— Прости, Джейн. Я понимаю, как тебе тяжело.

Она вспыхнула, гнев с трудом удалось сдержать.

— Я никогда не смогу забыть, сколько несчастий нам принесла деятельность якобитов и ваша измена королю. Мы столько страдали! Я прошу, будьте хотя бы сейчас со мной откровенны. Я знаю, вас ищут, я глубоко обеспокоена серьезностью положения. Но в этом нет моей вины, учитывая степень вашего участия в организации восстания. Я понимаю, что вы все делали ради веры, но неужели трудно было хоть немного подумать о семье? Вы пожертвовали нами ради интриг и эфемерных целей. Неужели вы всегда будете действовать так вероломно и бездумно? Иначе невозможно?

Джейн уже понимала, что не получит от отца таких ответов, какие очень надеялась услышать. Годы приучили его не делиться мыслями, ведь, произнесенные вслух, они могут стать приговором. Видимо, отец настроен молчать и ждать, как будут развиваться события. Он учил ее быть честной, уважительной, но сейчас сам не в состоянии следовать собственному учению.

— Нет, Джейн. — Дейтон покачал головой, уклоняясь от ее взгляда. — Невозможно. Для меня — невозможно. Я по-прежнему предан делу, которому посвятил жизнь.

— И в которую втянули нас.

Ситуация с якобитами была знакома Джейн с детства, тогда она очень обижалась на короля, живущего за морем, потому что он забирал у нее отца, из-за короля Дейтон был в постоянной опасности.

На глазах отца выступили слезы, ставшие следствием страданий из-за причиненной детям боли.

— Время не лишило меня честолюбия, Джейн, но возраст отдаляет меня от молодых горячих голов новой эры. Я больше не могу быть в первых рядах. Я вернулся, чтобы найти тех, кто нас поддержит, но боюсь, слишком поздно.

— Я так и думала… — протянула Джейн. — Этот путь опасен, отец.

— Где Мириам? Почему ее здесь нет?

Джейн вздохнула. Реакция отца непредсказуема, но она обязана рассказать.

Дейтон был несказанно удивлен, пожалуй, шокирован новостью о побеге младшей дочери с Эндрю Рэндольфом, но промолчал. Джейн поведала еще и том, что леди Рэндольф открыла им тайну, которую хранила много лет, — о трагическом происшествии и роли Эдуарда Дейтона.

Отец выслушал спокойно, помедлил и кивнул:

— Да, Джейн, это все сделал я. Коляской управляла она, но я не мог допустить, чтобы она взяла вину на себя. Но мне ясно, почему она вам открылась. Она истязала себя слишком долго, наказание было тяжелым. Самым важным в жизни для нее всегда были сыновья, она не хотела, чтобы они пострадали еще больше, ведь они уже потеряли отца.

— А как же я и Мириам? — спросила Джейн с горечью в голосе. — Вас не волновало, как это скажется на нас?

— Разумеется, волновало. Поверь, я немало мучился. Но ты была мала, Джейн. Как я мог рассказать ребенку столь сложные для понимания вещи? И у вас была тетя Эмили и Бесси. Я знал, что они хорошо о вас позаботятся.

— Так и было. Но ничто не смогло стереть пятно позора с нашего рода. И все из-за одного вашего поступка, отец.

Джейн смотрела вслед Фрэнсису и отцу, с трудом сдерживая тревогу. Оба в черных плащах, шляпы надвинуты на лица, чтобы их невозможно было разглядеть. Фрэнсис уверял, что в Редмиресе отец будет в безопасности, но она все равно волновалась, что солдаты найдут его и там.

— С вашим отцом ничего не случится. — Рядом встал мистер Беркли. — Постарайтесь успокоиться.

— Вы так уверены, мистер Беркли? Но почему?

— Да, я уверен.

Через два часа после ухода Фрэнсиса и Дейтона управляющий Редмиреса сел на лошадь и покинул поместье Беквит.

Ситуация была напряженной, солдаты ежедневно обыскивали дома в поисках мятежников, вернулись они и в поместье Беквит. Джейн так долго находилась в состоянии тревожного ожидания, что для нее стало облегчением сообщение, что во дворе появились несколько человек в форме. Не утруждая себя докладом, они проследовали в холл, затем в гостиную, где находилась Джейн.

— Вашего отца не нашли! — прорычал капитан Уолтон. — У меня есть полномочия обыскать каждый дюйм особняка и всего поместья. Надеюсь, вы проявите благоразумие и не станете возражать.

— Мои возражения едва ли вас остановят. Ищите, где считаете нужным, — в доме, конюшнях, по всей территории. Не в моей власти запретить вам. Но знайте, вы никого не найдете. Зачем отцу приходить туда, где его первым делом станут искать?

— Будьте уверены, если он здесь, мы его отыщем. — Офицер повернулся к следовавшим за ним людям. — Начинайте! — приказал он. — Переверните здесь все вверх дном!

Джейн наблюдала, как они расходятся по комнатам, оставляя на полу следы грязных сапог. Казалось, топот отдается даже в голове. Внутри все стянулось в тугой узел, хотя причин для паники не было, ведь в доме нет ни отца, ни других его товарищей-якобитов. Надо благодарить Бога и Фрэнсиса, который увез его в безопасное место.

Джейн стояла без движения, прислушиваясь к доносящимся звукам. Никогда на ее памяти в особняке не звучало столько голосов сразу, по нему не ходило столько людей, производя неимоверный шум. Последний раз столь же громко здесь звучал детский смех, когда они с Мириам были маленькими. Эти стены наверняка все помнят.

Джейн вздрогнула от грохота — на пол повалились картины и содранные со стен деревянные панели. Дверцы всех шкафов распахивались, полки освобождались от вещей и книг, теперь их содержимое валялось на полу. Вся прочая мебель в доме была перевернута. Удовлетворившись на этом, солдаты отправились в конюшни. Казалось, эти ужасные обыски не закончатся никогда.

Но они все же закончились, хотя были очень тщательными и продлились долго. Солдаты вернулись в гостиную. Капитан хмуро посмотрел на Джейн, он был явно раздосадован, что Эдуард Дейтон так и не пойман.

— Итак, капитан? — Джейн вскинула бровь. — Вы довольны?

— Нет. Мы нашли тайную комнату рядом с библиотекой, а там подтверждения недавнего пребывания человека. Кто это был, мисс Дейтон? Ваш отец? Так где же он теперь?

Джейн побледнела, но промолчала. Почему ей не пришло в голову как следует убрать в комнате?

— Он все еще здесь, в доме? — продолжал допрос офицер. — Сколько в особняке еще тайных помещений, где может спрятаться человек? Подумайте, прежде чем ответить, мисс Дейтон. Подумайте, что ложь будет значить для вас. Признавайтесь, он был здесь? Где он теперь?

Джейн вскинула голову и посмотрела на Уолтона с презрением:

— Я говорила вам и раньше: его здесь нет.

— Надеюсь, вы хорошо подумаете, прежде чем оказывать содействие изменникам, которые могут появиться на пороге Беквита. Последствия для всех будут страшными. — Он перевел суровый взгляд с Джейн на Бесси, вошедшей недавно и занявшей место в кресле у камина. — Эдуард Дейтон будет найден! — громогласно продолжал Уолтон. — Мы его найдем, не сомневайтесь!

Джейн с вызовом встретила его взгляд и не пошевелилась, пока капитан не закончил говорить. Она думала лишь о том, как не позволить страху отразиться на лице и стать очевидным для присутствующих.

— От всей души надеюсь, что этого не случится, — произнесла девушка неожиданно для себя уверенно и твердо.

Капитан Уолтон пронзил ее пристальным взглядом:

— Увидим. Дом большой, и я уверен, Дейтон прячется где-то здесь. — На его лице появилась зловещая улыбка. — Если он не сдастся сам, придется его выкурить из укрытия! — Он резко развернулся и зашагал к выходу, солдаты двинулись следом.

Когда в доме вновь стало тихо, Бесси поднялась и встала рядом с Джейн.

— Слава богу, ушли. Надеюсь, больше мы их не увидим. Как теперь приводить дом в порядок?

— Да, Бесси, ушли. — Джейн с облегчением вздохнула. — Что же касается дома, это сейчас беспокоит меня меньше всего. Поместье будет либо конфисковано, либо солдаты его сожгут, будет в доме порядок или нет, не имеет значения.

Несколько последующих дней прошли в тишине и неведении. Джейн, не выдержав, оседлала лошадь и отправилась на прогулку в сторону Редмиреса, предварительно заперев в сарае Спайка, чтобы он не понесся за ней следом. Ей было известно, где расположился солдат, оставленный капитаном Уолтоном следить за домом, поэтому она поехала в обход, другим путем, держась подальше от главных дорог.

Впереди был вечер, уже сгущались сумерки, темнота становилась все плотнее. Внезапно Джейн увидела впереди очертания строения, похожего на те, которые часто встречались на территории Нортумберленда, но все же несколько отличного от привычных, и поняла, что она на окраине Редмиреса. Башня выглядела заброшенной, но еще крепкой. Вероятно, так и было, ведь, по заверениям Фрэнсиса, здесь отец мог в безопасности переждать угрозу ареста.

У входа в особняк ее встретил мистер Беркли, проводил внутрь и оставил, чтобы сообщить о ее приходе лорду Рэндольфу. Тот появился почти сразу и увел в комнаты, подальше от глаз любопытных слуг. Закрыв дверь кабинета, встал рядом и взял ее руки в свои.

— Ты меня удивляешь, Джейн. Время позднее. Я не ожидал тебя сейчас увидеть.

— Прости меня, Фрэнсис, не смогла сдержаться. От тебя не было вестей, мне надо узнать, как отец.

— Отец? А я было подумал, ты пришла ко мне.

За искорками смеха в глазах она увидела страстное желание, не имевшее никакого отношения к сложной ситуации. Сердце забилось сильнее. Он пробудил в ней чувственность, о существовании которой она не подозревала, поэтому сейчас трудно удерживать в голове лишь те мысли, которые приличны для добропорядочной леди. Одно лишь присутствие Фрэнсиса делало ее другим человеком и заставляло бояться собственных чувств, того, куда они могут ее завести.

— Ты вполне способен позаботиться о себе сам, Фрэнсис, а отец нет. Я прошу тебя быть милосерднее.

Он тихо рассмеялся, ее осторожный упрек, видимо, лишь развеселил его.

— Всякий раз оказываясь рядом с тобой, я понимаю, что должен к этому стремиться. Прошу прощения, что ничего не сообщил, опасался, что за поместьем следят. Сейчас главное — спасти твоего отца. Что происходит в Беквите?

— К сожалению, ничего хорошего. Солдаты вернулись, обыскали дом, теперь там творится невообразимое. Они вскрывали полы, сдирали панели со стен, много чего натворили. Привести дом в порядок будет непросто.

Фрэнсис сжал ее плечи и с тревогой посмотрел в глаза:

— Проклятие! Тебя они не тронули, Джейн?

Она покачала головой:

— Нет. Но капитан Уолтон действительно неприятный тип. Обещал вернуться вновь и сжечь дом, если не найдет отца. Надеюсь, ты не попадешь под подозрение.

— Сомневаюсь, что они явятся обыскивать Редмирес, но лорда Дейтона все же лучше увезти в другое место.

— Они выставили пост наблюдения за моим домом. К счастью, я знаю, где он, и смогла обойти. Ты отведешь меня к отцу? Я хочу его увидеть.

— Да, разумеется. Идем.

Они покинули дом и направились к башне. Подвал использовался как склад, на верхние этажи вела отчаянно нуждающаяся в ремонте каменная лестница. Джейн поднялась за Фрэнсисом и остановилась, ожидая, пока он четыре раза постучит. Послышались звуки, отодвинулся засов, и тяжелая дверь отворилась.

Фрэнсис вошел и проделал все в обратном порядке.

— Я прошу прощения, что приходится находиться в полуразрушенном помещении. Здесь тягостно и мрачно, но главное, оно неплохо выполняет роль убежища. Никому не придет в голову сюда наведаться, всем в округе известно, что это земля Рэндольфов. Я постарался сделать так, чтобы пребывание здесь вашего отца было комфортным, насколько возможно, учитывая ситуацию. — Он указал рукой на соломенный матрас. — Беркли за всем следит.

— Да, он очень внимателен ко мне. Перевязал рану, принес достаточно еды и питья. Даже проводит со мной время — развлекает партиями в шахматы. — Дейтон кивнул в сторону доски с расставленными фигурами на перевернутом ящике, служившем столом. — Он принес мне книги, так что я не скучаю, Джейн. И не мерзну, благодаря наличию нескольких одеял, можно даже не разжигать огонь, чтобы дым не привлек внимания.

— А что же слуги? — спросила Джейн, повернувшись к Фрэнсису. — Они ничего не подозревают?

— Нет, мы очень осторожны. Но если и заподозрят, думаю, ради сохранения места не станут распускать слухи.

Одна свеча давала мало света, но Джейн удалось разглядеть драпировки на стенах, порванные в нескольких местах, открывающие плесень. Небольшие окна-бойницы располагались высоко от пола, покрытого подгнившим тростником. Отец пытался ее успокоить, но несложно представить, как тягостно его пребывание здесь, как медленно тянутся часы.

Джейн провела некоторое время с отцом, а позже, когда явился мистер Беркли с ужином, прошла в особняк. Она намеревалась сразу же уехать, но Фрэнсис попросил ее ненадолго задержаться, заявив, что им надо обсудить один вопрос. В доме было тихо, слуги занимались своими делами. В кабинете горел камин. Фрэнсис налил им мадеры и пригласил занять кресло.

— О чем ты хотел поговорить?

— Мне кажется, пришло время дать определение происходящему между нами.

Словно сама страсть подтолкнула его к этому разговору. Смутившись, Джейн покачала головой:

— Я… прости, Фрэнсис… я не понимаю. Мы, кажется, друзья…

Взгляд его несколько секунд блуждал по ее лицу, наконец он негромко произнес:

— Мы больше чем друзья.

Она подняла на него глаза и затаила дыхание. Лицо его оставалось непроницаемым, лишь пытливый взгляд проникал, казалось, вглубь.

Джейн собрала оставшиеся силы, отбросила страхи за отца и прочие переживания, как и мысли о том, что в целом происходит в Нортумберленде.

— Не знаю, о чем ты думаешь, — произнесла она так же негромко, — но, пожалуй, да, ты прав, мы больше чем друзья.

Фрэнсис поболтал янтарную жидкость в бокале, выпил одним глотком и отставил пустой бокал.

— Я тревожусь за тебя, Джейн, больше, чем ты можешь предположить. Особенно после обыска в поместье.

— Капитан Уолтон ясно дал понять, что арестует меня за помощь отцу, если найдет его в доме. Не стану отрицать, меня это пугает. Он явно не поверил, что я ничего не знаю о местонахождении отца. Боюсь, он подожжет дом или сделает еще что-то.

Джейн не могла и не старалась скрыть страх. Вся ее жизнь могла измениться в один момент, несложно представить, как она тогда будет себя чувствовать.

— Я понимаю, у тебя есть все основания для страха и переживаний.

— Создается впечатление, что мой отец единственный принимал участие в восстании. Весь Нортумберленд поддерживал якобитов, и где теперь эти люди?

— Полагаю, скрываются или находятся рядом с Маром. Обыски велись не только в одном Беквите. У Уолтона нехорошая репутация в округе. Он активно делает карьеру, поэтому настроен найти как можно больше беглецов. Он поощряет наговоры на любого, сам не брезгует подтасовкой фактов против взявших в руки оружие или сочувствующих мятежникам, таким образом он добывает немало грязных деталей их деятельности в прошлом и настоящем.

— И этому верят?

— Те, кто не любит католиков, возмущены их попыткой получить власть.

— А какого мнения придерживаешься ты, Фрэнсис? Ты тоже ненавидишь католиков?

— Я считаю себя человеком разумным и уважаю право на свободу выбора. Каждый волен сам решать, как поступать, и я готов это уважать, если нет вреда окружающим.

Джейн вздохнула и покачала головой. Теперь больше, чем раньше, она чувствовала сложность собственного положения.

— Хотелось бы, чтобы и остальные придерживались такого мнения. Меня совсем не удивляют действия солдат. Моего жизненного опыта вполне достаточно для понимания низкой и бесстыдной природы человека. Мне известно, как люди бывают резки в выражении своего мнения. Отец не был единственным, в Нортумберленде многие сочувствуют католикам, многие сами участвовали в восстании. Если отца поймают, моя жизнь тоже будет кончена, возможные последствия мне хорошо понятны, но я не хочу об этом говорить.

— Тогда не будем, — кивнул Фрэнсис. — Однако знай, я сделаю для тебя все, что могу. Мое влияние велико как в Ньюкасле, так и в других регионах.

— Спасибо, Фрэнсис. Поверь, эти слова много для меня значат. Сторонников католиков немало, но они боятся выдать себя. Если бы удалось увезти отца во Францию, я поехала бы с ним.

Раздражение исказило черты Фрэнсиса.

— Что за нелепые мысли? Почему ты так хочешь уехать?

Джейн сжала зубы, глаза ее сверкнули, она смотрела так, будто готовилась защищаться.

— Почему нелепые? Что еще мне остается делать? Очень скоро у меня не будет дома. Отец слаб, ему не обойтись без моей помощи.

Фрэнсис подался вперед, склонился, опираясь на локти. Джейн обладает удивительной способностью выводить его из себя парой острых фраз, причинять боль хуже самого острого клинка.

— Пока твой отец в Редмиресе, ни о чем подобном не может быть и речи. Нравится тебе или нет, но надо это принять. Можешь бросить вызов сплетникам и остаться со мной здесь. Я лишь хочу, чтобы ты потом не пришла к печальному выводу, что совершила ошибку. Из-за произошедшего между нами я чувствую себя ответственным за тебя, обязанным позаботиться о твоем отце, и я это сделаю.

Джейн сверкнула глазами и встала.

— Я верю тебе, Фрэнсис. Но это не дает тебе права назначать себя моим защитником, точнее, ангелом-хранителем. — В голосе слышался ядовитый сарказм, что вызвало ответную вспышку гнева Фрэнсиса.

— Каким бы титулом ты ни наградила меня, Джейн, останешься со мной до принятия решения перевезти твоего отца. Если в тот день ты сочтешь нужным отправиться с ним, я не встану у тебя на пути. У каждого человека есть данное Богом право выбирать, как жить.

— Отцу, скорее всего, придется уехать, у него не будет возможности остаться в Англии, а у меня — иной, кроме как отправиться с ним.

Взгляд Фрэнсиса стал серьезным, он чувствовал, как в груди медленно образуется пустота.

— Послушай меня, Джейн. Я не вижу причин, по которым ты должна бежать с ним. Он уже много лет сам о себе заботится, ранение не такое серьезное, чтобы требовался еще кто-то.

Джейн поджала губы и отвернулась. Она не могла сказать, что главной причиной отъезда станет он, Фрэнсис Рэндольф, и ее любовь к нему. Она полюбила его со всей страстью и не желала в жизни ничего так сильно, как быть рядом. И забыть данную некогда себе клятву не попадаться в его сети. Она приняла решение отправиться с отцом во Францию и не отступится.

— Я приняла решение.

Она уже собралась уходить, но тут Фрэнсис взял ее руку и прижал к своей груди.

— У меня еще есть время заставить тебя передумать.

— Это невозможно, Фрэнсис.

— У меня нет права, я понимаю, но если я скажу, что не могу жить без тебя?

Каждый звук остро ранил сердце. Серьезное выражение лица взволновало.

— Возможно, я могла бы поверить, что это правда, — прошептала Джейн.

Фрэнсис переложил ее руки на свои плечи и привлек к себе.

— А если скажу, что не хочу, чтобы ты уходила, хочу, чтобы ты осталась со мной? Возможно, мысли мои эгоистичны, но искренны. Мне сложно представить, как я буду жить, не видя тебя.

Джейн не могла поверить, что все это он говорит ей.

— Я ответила бы, что все равно уеду. — Губы ее дрожали от внутреннего напряжения.

Сопротивляться настойчивому взгляду было непросто, казалось, он проникает в самые дальние уголки души. Джейн шагнула в сторону и направилась к двери, но через мгновение сильные руки обхватили ее за талию. Фрэнсис прижался грудью к ее спине и уткнулся носом в шею. Он был так близко, что ароматы тела окутывали, будили чувства и лишали сил сопротивляться. Фрэнсис развернул ее к себе лицом и поцеловал. Все произошло так быстро, что она не успела ничего понять, лишь с опозданием осознала, что отвечает на его поцелуй. Не желая больше сопротивляться, она последний раз легко ударила Фрэнсиса в грудь и закрыла глаза.

Они наслаждались друг другом, смакуя каждое мгновение, пока она не ощутила, что потребность удовлетворить желание велика настолько, что вскоре ее уже невозможно будет унять. Она отстранилась, глотнув ртом воздух, отчего губам сразу стало холодно, и попыталась вырваться из его объятий. Ей это не удалось, Фрэнсис держал ее крепко.

— Не надо, Фрэнсис. Пожалуйста, отпусти меня.

— Ни за что. Я так долго ждал этого!

— В самом начале нашего знакомства был момент, когда я дала тебе понять, что не стоит пытаться меня соблазнить.

— А я ответил, что смогу тебя убедить сдаться, что и произошло в Йорке. Прошу, Джейн, не отталкивай меня и сейчас. — Он говорил, не отрывая взгляда от ее губ. — В чем дело? Ты боишься невольно воскресить возникшие той ночью чувства? — Ритмичные звуки, мягкие интонации — все это действовало гипнотически, словно Фрэнсис шептал заклинание.

Джейн смотрела, широко распахнув глаза. Он стоял перед ней, высокий и сильный, лицо с четкими, строгими чертами было совсем близко.

— Да. Да, я этого боюсь.

Она пошевелилась и встала вполоборота к нему, надеясь, что в следующую минуту сможет убежать — терпеть его присутствие было невыносимо. О той ночи она не забудет никогда. Сейчас вспомнилось, как выглядел Фрэнсис после занятий любовью. Тогда она была шокирована видом обнаженного мужского тела, разглядывала его исподволь, чем удивляла себя еще больше. Волнение шевельнулось, когда она представила его без одежды, с кожей, блестящей от покрывавшего ее пота. Картина произвела сильное воздействие, как и всякий раз прежде, и теперь Джейн уже не была так уверена в силе выдержки. Каждое появление рядом Фрэнсиса напоминало о произошедшем между ними, чувства сдерживать становилось все сложнее, а страхи за будущее чудесным образом отступали. К тому же огонь в его глазах заражал, не мог оставить равнодушной.

— Отчаяние подтолкнуло тебя к решению покинуть Англию. Позволь мне предложить другой выход из ситуации. В этом случае ты сможешь остаться и жить в родных местах в покое.

Джейн склонила голову набок и посмотрела с подозрением:

— И что мне для этого надо сделать?

— Забудь на некоторое время об отце. Я не принимаю поспешные решения в вопросах длительных отношений, но сейчас хочу просить тебя выйти за меня замуж. Позволь мне привести тебя в Редмирес в качестве моей супруги и хозяйки.

Джейн от чувств лишилась дара речи. Фрэнсис же, напротив, казался спокойным и уверенным. Интересно, в чем причина столь спешных и радикальных перемен? Она знала точно, что ее они не порадуют.

— Твоей супругой? Но… еще в Йорке я сказала, что ты не должен считать себя обязанным мне. Я сама отдалась тебе и ничего не жду от тебя.

— Рассмотри и этот вариант, Джейн, прежде чем принять окончательное решение уехать во Францию. Положение моей жены будет тебе очень выгодно.

— Да? И чем же?

— Беквит, вероятнее всего, будет конфискован, следовательно, жизнь твоя будет под угрозой. Тебе будут нужны дом и защита, а я могу это дать. Во всем Нортумберленде не будет человека, который позволит себе напасть на тебя.

Джейн резко повернулась и напряженно посмотрела на него.

— Спасибо за предложение, — произнесла она, — и за тревогу обо мне, но мне не хотелось бы усложнять тебе жизнь. Я справлюсь и без твоей помощи. Но скажи, а тебе какая выгода от брака со мной? Мне ведь нечего тебе дать.

Она была смущена и подавлена осознанием собственной бедности и униженного положения, это Фрэнсису удалось подчеркнуть, скорее всего не желая.

— У меня будешь ты, Джейн. — Он взял ее лицо в ладони и посмотрел в глаза. Взгляд был искренним и полным чувств. — Я ощущаю себя юнцом. Мое влечение к тебе огромно, с ним ничего нельзя поделать. Оно появилось в момент нашей первой встречи и со временем лишь усиливалось, хотя, видит бог, я старался от него избавиться.

Джейн не могла поверить, что это происходит наяву. Фрэнсис стал для нее особенным человеком, благодаря ему она испытывала чувства и эмоции, о существовании которых не подозревала ранее. Нынешнее смущение отчасти связано с тем, что Фрэнсис совсем рядом, сердцебиение учащалось всякий раз, когда он был так близко. Что он с ней делает, почему так велико желание быть с ним? Именно оно заставляет идти на сделку с совестью и цепляться за каждую возможность увидеться.

Никогда прежде она не чувствовала себя такой желанной, их ласки и поцелуи странным образом не казались ей греховными или постыдными. Сможет ли она вынести расставание с Фрэнсисом? Можно ли обмануть себя, убеждая, что способна уйти навсегда?

— Прости, если мои манеры в столь важный момент показались тебе холодными, неэмоциональными, но ты женщина, которую очень сложно покорить. Поверь, я был бы глубоко опечален нашим расставанием, как и ссорой, способной поместить нас на разные края пропасти, заполненной непониманием и гневом. Скажи, тебя делает несчастной мысль о браке со мной?

Слова потрясли Джейн, она растерялась и совершенно не представляла, что ответить. В глубине души она мечтала лишь о том, чтобы броситься в его объятия, признаться в любви и прекратить наконец глупые обсуждения и препирательства, прижаться к нему всем телом и забыть навсегда о страхе и бедности. Но она ведь уже приняла решение об отъезде во Францию.

— Нет, эта мысль не делает меня несчастной. Вовсе нет.

— Тогда объясни, почему мое предложение вызвало недовольство? Может, поговорив, мы сможем во всем разобраться?

— Сможем ли?

— Я мечтаю избавить тебя от боли, Джейн, хочу видеть счастливой, как тогда, в Лондоне. Неужели ты столь низкого о себе мнения, что полагаешь, будто я готов взять тебя в жены лишь из жалости? Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что словами можно выразить мои чувства к тебе.

— Не знаю, что и думать… Мне хотелось бы, чтобы ты принимал меня такой, какая я есть.

— Не знаю, изменит ли что-то мое признание, но скажу, что не только похоть заставляет меня желать проводить с тобой как можно больше времени. Мне приятно, когда ты рядом, я хочу назвать тебя своей. 8 X. Диксон «Страстный поцелуй лорда»

Джейн смотрела на него с возрастающим изумлением. Его слова находили отклик в ее душе, но нет, она не должна себе позволять.

— Фрэнсис, — произнесла она, надеясь, что смогла придать лицу серьезность, — я приняла решение. Когда отец сможет уехать, я поеду с ним. Так нужно. Моя обязанность — заботиться о нем.

Он горько рассмеялся:

— Да, разумеется. Твоя обязанность.

Она каждой клеточкой ощущала его досаду. Подалась вперед и взяла его ладони в свои.

— Отчего такой тон, Фрэнсис? Тебе лучше всех известно, как обстоят дела, я вынуждена ехать с отцом, у меня нет выбора. — Хотя сейчас думать о дне расставания с Фрэнсисом она не желала, боясь, что сердце не выдержит и разорвется.

Он слабо улыбнулся и посмотрел на нее с нежностью. Освободив руки, погладил ее по щеке.

— Тогда я сделаю все, что смогу, для организации вашего отъезда. Но твой отец должен пока оставаться в башне. Надеюсь, мы встречаемся не последний раз, я буду снова и снова пытаться тебя отговорить. И попрошу тебя дать мне слово.

— Вот как?

— Я не могу об этом умолчать. Ты могла забеременеть, а если так и случилось, обещай, что изменишь решение, останешься и выйдешь за меня замуж.

Слезы подступили к самому горлу, Джейн несколько секунд не могла заставить себя заговорить, но проглотила рыдания, понимая, что должна быть сильной.

— Не думаю, что… вероятность велика, но… да, да, Фрэнсис. Если пойму, что у меня будет ребенок, я выйду за тебя. Но все же сначала уеду с отцом во Францию, устрою его и тогда вернусь. Ты готов согласиться с этим?

— Нет, не готов, но понимаю, что придется тебя отпустить.

— Спасибо. А теперь мне пора возвращаться. Бесси очень нервничает, когда я долго отсутствую.

— Джейн, я прошу тебя, останься в Редмиресе, здесь ты будешь в безопасности. Так лучше, поверь.

Она видела, что он пытается убедить в большей степени себя, а не только ее.

— Я знаю, но не могу бросить дом. И никому не позволю испугать меня и заставить сбежать.

— Тогда я поеду с тобой, ехать одной в темное время неразумно.

Они добрались до Беквита, не столкнувшись с солдатами, и без прочих происшествий. Фрэнсис развернул коня, лишь убедившись, что Джейн скрылась в доме. Заперев дверь, отстранившись от внешнего мира, она прошла к камину в гостиной, опустилась на край кресла и стала смотреть на огонь. Мысленно, впрочем, она оставалась рядом с Фрэнсисом. Вспоминала отдельные моменты последних недель их знакомства, анализировала дотошно, разбирая по словам и жестам, а потом попыталась упорядочить эмоции. Неразумно отрицать, что их влекло друг к другу с самого начала. Фрэнсис понимал ее, будто имел возможность проникнуть в мысли, он относился к ней с теплом, умел порадовать и развеселить так, как никто раньше. После того как отношения их стали близкими, в ней появились новые потребности, которые только он умел удовлетворить. Он сразу дал ей понять, что хочет ее как мужчина женщину.

Она была словно околдована им, с трудом сдерживалась, не позволяла чувствам взять верх над разумом. Часто думала о том, как вышло, что он имеет на нее такое влияние, рядом с ним она становится покорной. Как она могла подумать разорвать отношения и уехать от него навсегда?

Леди Рэндольф была в восторге от сообщения об их решении пожениться, хотя оно совсем ее не удивило.

— Тогда сделайте это до того, как мы уедем во Францию. Эдуард тоже будет рад за вас. И ему будет легче уехать, зная, что не оставляет дочь одну.

Их свадьбе предстояло стать самым приятным и крупным событием в Нортумберленде за последнее время, поэтому скрыть это от общества не удалось. Друзья и соседи Фрэнсиса потянулись с визитами, все были любезны и вежливы, но на лицах читалось нескрываемое любопытство. Всем не терпелось узнать как можно больше подробностей и о пожаре в Беквите, и о том, как же вышло, что Джейн выходит за самого завидного холостяка Нортумберленда, да еще так внезапно. Она почти физически ощущала в каждом направленном на нее взгляде вопрос: «Почему лорд Рэндольф женится на нищей соседке, отец которой к тому же разыскивается за измену королю Георгу, когда у молодого мужчины были все шансы заключить выгодный союз с лучшей девушкой на выданье во всем графстве?» Разговоры так или иначе касались темы пожара, поддержки Дейтоном Карла Стюарта и якобитов и причиняли боль Джейн. Ей становилось не по себе даже при мысли о том, какие в округе ходят слухи. Теперь эти ядовитые сплетники получат достаточно информации для злословия.

Джейн было трудно свыкнуться, что жизнь ее вскоре изменится, она выйдет замуж за Фрэнсиса, станет хозяйкой Редмиреса и, действительно, сама этого хочет. Бывали моменты, когда мысль о том, что они всегда будут вместе, согревала душу, но так же часто сердце сжимала боль, что ее дома, поместья Беквит, больше нет. Настало время принять ситуацию, как бы сложна она ни была. Отстраивать особняк нет смысла, ведь в нем никто не будет жить, к тому же, вероятнее всего, его конфискуют из-за предательских по отношению к короне действий отца. Фрэнсис дал слово сделать то, что было ему под силу в таком положении, — выкупить землю и присоединить ее к Редмиресу.

Джейн и Фрэнсис обвенчались в церкви в Корбридже. Церемония получилась скромной и с налетом грусти, на невесте было платье из кремового сатина, волосы убраны в красивую пышную прическу. Джейн невероятно сожалела, что в этот день рядом нет ни Мириам, ни отца. Как она и хотела, венчание провели по всем правилам в англиканской церкви — их семья будет держаться подальше от религиозных распрей, они всегда будут строго следовать заповедям и законам веры. Так было и у Мириам.

Фрэнсис, облаченный в великолепный костюм из бархата бордового цвета, с нежностью смотрел на невесту, произнося клятву.

— Ты прекрасна, — прошептал он, закончив.

Похвала была предназначена только ей, больше его слова никто не услышал.

Джейн излучала счастье, она вся светилась, не только великолепные зеленые глаза, но даже волосы.

Фрэнсис уверенно положил ее руку на свою и повел к ожидавшему у церкви экипажу.