Саяра

Конверт орал.

— …ТЫ ПОЗОРИШЬ НАШУ СЕМЬЮ!!!…

Вот не люблю читать корреспонденцию.

— …НЕДОСТОЙНО ДЕВИЦЫ БЛАГОРОДНЫЙ КРОВЕЙ!!!!…

Там обязательно между рекламных буклетов затеряется какое-нибудь гадостное письмо.

— …СМОТРЕТЬ СОСЕДЯМ В ГЛАЗА?!!!…

И ладно бы от какого-нибудь поставщика там или инспектора.

— …НЕПОЗВОЛИТЕЛЬНО!!!…

Так нет же, от любимых родственничков.

— …НЕПРИЕМЛЕМО!!!…

И надо ж мне было эту пакость открыть.

— …ЯВИТЬСЯ НА БАЛ!!!…

На последней фразе конверт сорвался на визг и наконец-то разложился на нормальное человеческое письмо. Мне всегда было интересно посмотреть в глаза человеку, придумавшему голосовые послания. Но, насколько я знаю, этот гениальный маг скрывает свою личность, иначе бы заглянуть к нему в глаза выстроилась длинная очередь благодарной публики.

Вздохнув, я принялась перечитывать письмо от любимой мачехи, которой так не повезло с падчерицей, что об этом слышал, наверное, весь квартал.

Содержание письма было скучным. Можно даже сказать стандартным. Как обычно она сетовала на мое отвратительное поведение, нежелание выходить замуж по ее указке, работу! И не просто работу, а работу руками. И не просто работу руками, а готовку! Последнее — вообще позор для любой уважающей себя аристократки, даром что моя замечательная пекарня знаменита на всю округу.

Но в целом мы с мачехой сосуществовали мирно, в основном потому что на расстоянии, и изредка, как правило на праздники, она присылала вот такие кричащие письма. Чтобы я, так сказать, не забывала отчий дом, который теперь безраздельно принадлежал ей, ее двум непутевым дочерям и их бесполезным муженькам. Вся эта братия радостно проедала, пропивала и прогуливала мое наследство, которое папенька от большой любви в последний момент перед скоропостижной смертью переписал на мачеху.

Так что в одну прекрасную лунную ночь я собрала все свои драгоценности, накопления, документы и прочие важные для самостоятельной жизни вещи и, прихватив из гардероба лишь крайне необходимое исподнее, в домашнем платье и плаще дала деру из родного дома.

И очень вовремя! Говорят, на следующее утро случился страшный скандал — местный палач, мужчина выдающегося послужного списка, явился женихаться по мою душу. А невесты-то и след простыл!

Так бы мы и жили, радостно позабыв друг о друге, если бы не два печальных факта. Факт первый — магический прогресс довел магическую почту до неприличной точности. И факт второй — король объявил бал! И я как единственная наследница графской ветви обязана была явиться на этот злосчастный бал, иначе любезнейшая мачеха объявит меня в розыск и меня притащат обратно. А там палач все еще женихается и замок небось уже наполовину заложили.

В принципе, ничего сложного: явиться во дворец, потанцевать немного, уверить все высшее общество, что все в моем графстве замечательно, и снова раствориться в королевстве.

Можно было, конечно, кинуться в ноги королю, потребовать справедливости, но…

Ноооо…

Опять-таки, могут вернуть в родовой замок, а там мачеха, сестры и палач. А могут дать какого-нибудь другого опекуна, и вот не факт, что результат будет лучше! Мачеха-то хотя бы зло известное.

Еще раз пробежавшись по приглашению, я поняла, что отвертеться не получится. И где бы мне достать приличествующее случаю платье?

Беркант

— Ты издеваешься? — я скептически посмотрел на лучшего друга.

— Ничуть! — радостно воскликнул он. — Только представь, — друг повел по воздуху рукой, как будто собирался описывать неведомые земли, что мы планируем оттяпать у соседей. — Музыка, вино, все благородные девицы страны и ты!

— И я, — согласился я, — и я туда ни ногой.

— Так! — рявкнул друг, грохнув кулаком по столу.

Разговор этот происходил в его рабочем кабинете, что в принципе только добавляло сюрреализма всей беседе. Двое взрослых половозрелых драконов обсуждают бал и девиц на выданье в королевском рабочем кабинете. Что может быть неуместнее?

— Так! — повторил мой друг, по неприятному совместительству Его Величество Август Двадцать Третий. — Я все сказал. Герцогская ветвь не может оборваться на тебе. Изволь жениться и озаботиться наследником. Или я сам тебя женю!

— А чем ты занимаешься? — возмутился я. Конверты с вензелями синхронно подпрыгнули на столе.

— Пока что предлагаю тебе подобрать достойную девицу и сочетаться с ней законными узами брака. Ну или, если уж совсем все плохо, признать какого-нибудь бастарда.

— У меня нет бастардов, — зло процедил я в ответ.

Его Величество по этому поводу вообще не смутился:

— Тем хуже для тебя. Придется жениться!

— Как ты себе это представляешь? — разозлился я окончательно. — Что мне случайно повезет встретить истинную пару среди… — я взял один из незапечатанных конвертов и прочитал вслух: — среди «невинной совершеннолетней девицы от вашего прославленного рода»?

— Беркант, прекрати паясничать. Я знаю, что каждый дракон мечтает встретить истинную пару. Но с каждым годом найти ее шансов все меньше и меньше. Инстинкты притупляются, ты это знаешь не лучше меня. Дракон перестает отзываться и больше тебе не служит. А роду нужен наследник. Или ты хочешь, чтобы земли твоего отца порвали на части третьи-четвертые младшие ветви, попутно загрызя друг друга до полусмерти?

Я скривился. Проблема бракосочетания для любого дракона в нашем мире была больным вопросом. В некоторых странах по этому поводу даже практиковали разводы, на случай если вдруг после свадьбы дракон встретит истинную пару. Такое себе решение, прямо скажем. Но чем выше ты на социальной лестнице, тем больше ответственность. Август вот женился три года назад. Партия выгодная, девушка прекрасная, характер чудесный, детишки каждый год как часы.

Но не та, не тааа… и найти ту он уже точно не сможет, ведь его дракон уже спит, так и не встретив свою истинную. И мой уже впадает в спячку, а с ним и драконова доля магии.

Но Август прав, роду нужен наследник.

— Ладно, демон с тобой, — согласился я сквозь зубы. — Один бал я как-нибудь переживу.

— Не «как-нибудь», а с пользой для общества! — назидательно поднял вверх палец Его Величество, заставив меня закатить глаза.

Может ну его, и сбежать в какой-нибудь форт на границе?

Несколько мгновений идея казалась мне идеальным решением, а потом я вспомнил бедных родственников, которые с удовольствием порвут мое герцогство на мелкие клочки, лишь бы урвать себе кусочек.

Вот за что мне все это?!!

Саяра

Итак, для того, чтобы явиться в приличном виде на этот дурацкий королевский бал мне нужно было раздобыть две вещи: платье и экипаж. И если с экипажем все было более-менее понятно: я могла отправить весточку в замок слугам, из тех, кто еще помнит меня, то вот с платьем намечались ощутимые проблемы.

Сбегая из родного дома, я не могла унести ничего тяжелого, а совершать побег в кринолине можно было лишь до парадных ворот. Однако, спустя непродолжительное время моего отсутствия, все те же верные люди из замка посетовали, что мачеха мои вещи… распродает. Ладно бы перешивала на себя, но нет! Дорогостоящие платья, щедро подаренные мне покойным папенькой до его полного любовного помутнения, отдавались за долги, проигрывались в карты, а иногда и просто продавались за бесценок. Услышав об этом первый раз, мне хотелось явиться в замок и закатить настоящий скандал, недостойный графини. Но я проявила чудеса выдержки и сдержалась, решив, что о папеньке мне напоминает фамильный перстень, а платья все равно рано или поздно пришли бы в негодность.

Мысленно перебрав имеющиеся сейчас в наличии платья, пришла к неутешительному выводу — ни одно не подходит. Конечно, у каждой уважающей себя женщины есть минимум один парадно-выходной наряд. У меня, между прочим, тоже был! Платье небесно-голубого цвета. Такое легкое, летнее, с совершенно неприлично открытыми плечами и без сотни подъюбников. И садистского корсета!

Короче, абсолютно не подходящее для королевского бала платье.

Я печально вздохнула и поняла, что от рукоделия никак не отвертеться.

Несмотря на то, что я была когда-то графиней, мне повезло получить высшее образование. И настояла на это мачеха. Конечно зловредная бабища рассчитывала в мое отсутствие подмять под себя отца, но я-то получила самое настоящее, полезное магическое высшее образование! Но и мачеха получила отца, замок и графскую казну оптом.

Такой себе обмен вышел.

Но я не жалуюсь. Как любит говорить моя соседка здесь «могло быть и хуже». Определенно могло, один палач чего стоил!

Так что можно сказать благодаря любезной мачехе я получила профессию «бытовой маг», что крайне пригодилось мне для самостоятельной жизни. Едва ли бы я справилась бы пекарней без этих навыков. Которые, кстати, среди аристократок считались дурным вкусом. Вышивать гладью с помощью магии им казалось неприемлемо, то ли дело боевой факультет! Там же столько мужчин рядом, ну совершенно нельзя закончить обучение холостой!

Судьбы этих охотниц за толстыми кошельками сложились по-разному, но все одинаково несчастливо. Ну разве может брак быть удачным, если женщина выбирает мужа по размеру, кхм, финансового достоинства, а мужчина жену, как лошадь, по зубам и обхвату бедер?

Не без содрогания вспомнив студенческие годы, я спустилась на первый этаж. Пора было открывать пекарню!

Судьба у пекарни была примечательная. Продавали ее за долги, когда старый пекарь с женой погибли при странных обстоятельствах, а дети остались предоставлены сами себе. Я выкупила домик целиком за пару драгоценных колец, пристроила сироток к дальним родственникам, приплатив тем за беспокойство, а сама решила продолжить дело предыдущих хозяев.

Тем более, что кормилицей у меня была женщина с южных степей, и научила она меня разным необычным для нашей страны рецептам. Вот, например, тающие медовые кусочки теста, треугольные пирожки и орехи в сиропе.

Так что моя маленькая скромная пекарня на отшибе столицы неожиданно стала приобретать неприличную популярность сначала у местного населения, а потом уже и у благородной публики.

Колокольчик двери тренькнул, впуская вихрастого рыжего мальчишку.

— Добрый день, госпожа Кент!

— Привет-привет, — улыбнулась я, снимая чехлы с прилавка.

Чехлы были из пропитанной магией ткани и не давали товару черстветь, зато мне давали спокойно спать по ночам. К счастью, никто не знал об этом еще одном моем маленьком секрете.

— Мама прислала? — спросила я мальчишку, немного растерявшегося от поистине магического вида моей выпечки.

— А? А… да, — наконец, сообразил первый посетитель. — Вот просила купить.

Мальчишка протянул мне записку, где значился хлеб в промышленных масштабах. Семья у гонца была многодетная, денег, конечно, на разного рода роскошь не хватало, но хлеб хозяйка исправно закупала свежий, что вызывало невольное восхищение.

— Мама говорит, будет большой праздник. Даже два! — принялся рассказывать мальчишка, пока я в принесенную им корзинку укладывала на дно комплимент от моей пекарни в виде сладких плюшек, а сверху отсчитывала заказанное количество хлеба.

— Целых два? — я сделала очень удивленный тон.

— Да! Представляете, сначала драконы будут устраивать охоту, а потом и мы все будем отмечать день небесного огня!

Драконы — это большая часть аристократов нашего мира. Стремительно исчезающая раса, к сожалению! Но насколько я знала, там имелись какие-то сложности с браком и деторождением.

А день небесного огня был просто красивым поводом жителям и гостям столицы хорошо провести время. У него не было никакой исторической подоплеки, кажется, его вообще придумал позапрошлый монарх.

— Охоту? — переспросила я, чтобы как-то поддержать беседу.

— Да! — важно кивнул мальчишка. — Мама говорит, у драконов начался сезон охоты на невест.

БДЗЫНЬ!!!

Это у меня нож выпал из резко ослабевших пальцев на каменных пол.

— Сезон охоты на невест? Что это? — как можно более ровным тоном спросила я, поднимая с пола упавший инструмент.

— Не знаю, — вздохнул мальчишка. — Мама говорит, что это как будто смотрины для девиц, только у этих драконов ведь все не как у людей. Разве ж можно устраивать смотрины на танцах? Наверняка просто королю скучно, вот он и решил устроить себе праздник.

— Верно говорит твоя мама, — согласилась я, вспомнив вдруг, что король-то у нас благополучно женат и вряд ли решил на балу устроить смотрины будущей фаворитки. С молодой и красивой женой ему вообще наверняка не до того.

Получается, мне опасаться нечего?

— А я думаю, уж больно вы девчонки наивны, — заявил малец, украдкой отковыривая от стоящей ближе всего к нему пироженки масляные розочки. — Если бы я искал жену, я бы точно пришел на этот бал. Все ж понаряжаются, будут изображать из себя невесть что… а потом БАЦ! и все, сцапала она тебя, хана свободе.

Я аж расхохоталась от этой милой детской непосредственности. Наверняка у кого из старших братьев подслушал и повторяет, не особенно вникая в суть.

— Если бы я могла выбирать, я бы никогда не стала искать мужа на балу, — заявила я, ставя перед мальчишкой корзинку с заказом. Хлеба там было явно больше, чем просила мать, но гонец этого не понял.

Зато понял, что я заметила, как он отковыривает розочки с пироженки и потупился.

— Вкусная? — спросила я.

— Я заплачу, — набычился мальчишка.

— Чем же? — искренен удивилась я.

— Ну… отработаю, — еще больше насупился он.

— Это можно, — согласилась я и, поразмыслив, быстро набросала записку. — Это отдашь госпоже Улле.

А затем завернула поковырянную пироженку в салфетку и добавила:

— Нигде так не делай. Особенно в лавке господина Туруса. Надерет уши и матери пожалуется.

Не уверена, что ребенок меня услышал, но просиял, искренне отблагодарил и, пыхтя и отдуваясь, поволок свою ношу домой.

У госпожи Уллы был лавка тканей, и я надеялась урвать там что-нибудь себе приличное и недорогое. Еще бы где подсмотреть, какие фасоны модны в этом сезоне у приличных аристократок! А то явлюсь, одетая не по моде, и слиться с интерьером не получится.

Решив, что вечером придется отправиться на пешую прогулку, я закатала рукава. Бал — это конечно ну очень ответственное мероприятие, особенно, если не хочешь после него вляпаться в замужество, но плюшечки сами себя не испекут!

Саяра

Когда я последний раз заказывала себе парадно-выходное графское платье в моде были драконы. И платье мое было расшито золотыми чешуйками, драгоценными камушками, и самой себе я казалась походящей на настоящего дракона. В кринолине и корсете, правда, но тем не менее. Конечно, всем известно, что драконий дар передается только по мужской линии, но платье мне от этого меньше не нравилось.

А потом с него срезали все золото и бриллианты и продали как драгоценный лом. В день, когда я узнала об этом, сначала хотела горько порыдать, но потом решила, что ходить в пекарне в таком виде я бы не смогла, да и мода уже изменилась, так что оказалась, что горевать не над чем.

А еще тогда я подумала, что можно больше не следить за высокой модой, она мне никогда в жизни не пригодится.

И на тебе! Приехала аж в центр столицы и хожу, кручу головой по сторонам. Успокаиваю себя тем, что изображаю провинциалку из глухой деревни на три дома, где два нежилых, один заколоченный. Но если бы не графская выучка, ходить бы мне с открытым ртом.

Когда я впервые увидела писк моды этого сезона, то решила, что кто-то наступил этой моде на хвост. Или на причинное место. Ну просто иного объяснения, откуда взялась эта страсть к перьям, у меня не было.

Выставочные образцы на витринах модных домов, дамы, выходящие из экипажей рядом с оперой, актрисы, покидавшие театр — все они были в перьях. И нет, это не миленькое перышко в волосах, это реально нашитые конструкции на подол, рукава и корсеты.

Чем больше я наблюдала за высокородными дамами, тем в более глубокую задумчивость приходила. Даже если я сбегаю к господину Фловсу и попрошу перьев с последних забитых курочек, из не хватит на платье.

В общем, пока я рассматривала аристократок, чувствуя себя юным натуралистом, аристократки рассматривали кое-кого поинтереснее.

На площадь перед оперой практически влетел мужчина на вороном коне. О, какой это был мужчина! Ну просто герой любовного романа. Широкий разворот плеч, черные, по-военному коротко стриженные волосы, серые глаза, цвета стали. Он был одет дорого, но неброско, что мне сложно было определить его социальную принадлежность. Впрочем, в этом мне очень быстро помогли.

Едва мужчина оказался на площади, как все благородные дамы, я не шучу, реально все благородные дамы синхронно повернулись к нему. Будь на месте этого всадника кто-то другой, он бы себя почувствовал куском мяса перед голодной толпой.

Но этот мужчина явно не относился к категории жертв. Наоборот, мне показалось, что это хищник на охоте. Он цепким взглядом окидывал площадь метр за метром, словно ища кого-то. мне вдруг стало ну очень страшно, если он увидит меня, и вдруг узнает? Вряд ли конечно, я слишком давно и слишком мало появлялась в свете, но вдруг! И как мне тогда объяснять свой внешний вид? Да еще и на глазах у всей этой разряженной в перья публики?

Нервно сглотнула и начала тихонечко пятиться к домам, молясь всем богам, чтобы тени стен скрыли меня от этого восхитительно-опасного мужчины.

Но переживала я зря, конечно. Всеобщее замешательство длилось не больше минуты, а затем на мужчину накинулись. Вся площадь, шурша юбками, точно вода в прилив, подалась к нему.

— Ах, герцог, какая приятная встреча!

— Составите ли нам компанию за ужином?

— Мой отец крайне лестно отзывался о вашей последней речи в Собрании.

А это уже в лицо не говорили, так, шептались меж собой:

— Неужели вы решил посетить оперу?

— Да что вы такое говорите, мужчины предпочитают театр.

— Бесстыдник, наверняка приехал к примадонне нашего Золотого театра!

Герцог — целый герцог! — еще несколько мгновений осматривал площадь с таким видом, будто искал опасного преступника, от поимки которого зависит множество жизней. Но дамы вокруг него уже сбились плотным кольцом, так что мужчина на мгновение прикрыл глаза, спешился и, нацепив дежурную аристократическую улыбку, влился в разговор с пернатыми поклонницами.

Бедолага! — подумала я. — Наверняка не женат.

Саяра

К госпоже Улле я шла в смешанных чувствах. Мало того, что меня до глубины души впечатлили перья нынешних модниц, так еще и явление этого герцога произвело неизгладимое впечатление. Почему-то было стойкое ощущение, что явился он по мою душу. Как будто это возможно! Меж лопаток так и чесалось, словно герцог продолжает смотреть мне в спину сквозь всю столицу.

Я успокаивала себя, что не сделала ничего предосудительного. Даже если вдруг когда-нибудь моя жизнь среди мещан станет известна благородной публике, всегда можно сослаться на эксцентричность. Вот такая вот у графа Роттора дочь вышла, с чудинкой.

Выбирать ткань на платье в таком состоянии было задачей непростой. Мне не нравилось решительно все, но отложить вопрос было совершенно невозможно — сроки поджимали.

Я и до знакомства с пищащей модой не очень-то представляла, что на себя надеть, а после оказалась совсем растеряна. Госпожа Улла спрашивала про цвет, фасон, материал, а я лишь печально вздыхала и отвечала «Ну… что-нибудь».

Честно сказать, если бы ко мне пришла такая клиентка, я бы выгнала ее взашей. Но Улла была женщиной мудрой, да и вообще привыкшей к работе с тревожным контингентом.

— Это же не твои булочки, Саяра, — посмеялась госпожа Улла, когда я покаялась ей в своих мыслях. — Многие выбирают ткань на платья по особому поводу и хотят, чтобы все было идеально. А ткань — основа любого наряда. Ни один фасон не спасет скверную ткань, зато отличная ткань спасет некоторые скверные фасоны. Вот какое у тебя мероприятие?

Я снова печально вздохнула, но правдоподобная ложь на этот вопрос у меня была заготовлена заранее.

— Семейное торжество, — почти не покривив душой ответила я.

А что, бал же торжество? Торжество. Меня туда послала мачеха? Значит, торжество семейное. Ну все сходится, не прикопаться.

— Ооо, — понимающе протянула Улла. — Перед родственниками не грех и шикануть. Ты вроде бы говорила, они у тебя не в особом восторге от того, что ты съехала?

— Ага, — отозвалась я, наблюдая, как госпожа Улла полезла по приставной лестнице куда-то на верхние полки. — Мачеха свято уверена, что замуж за выбранного ею типа — самая страстная моя мечта.

— Кто б похлопотал о моем браке, — печально вздохнула женщина, на минуточку, трижды вдова.

Хотя это и звучало зловеще, на самом деле все три мужа у госпожи Уллы погибли при самых банальных обстоятельствах: кто-то любил закладывать за воротник, кто-то рыбачить в неположенных местах, а у кого-то заработок был в весьма сомнительном местечке. И вот вроде бы женщина была ну совершенно не при чем, а мужики теперь ее сторонились.

Сами виноваты, а на госпожу Уллу повесили все ярлыки паучьей вдовы!

— Вот, берегла для себя на особый случай, но, чувствую, не скоро пригодится, — сказала женщина, спуская рулон ткани.

Вот знаете, как бывает, ты вроде ничего не хочешь, или хочешь, но не знаешь что, или может и знаешь, но тебе это не хочется, а тут вдруг видишь и понимаешь — ОНО.

Я всегда думала, что это у меня случится с мужчиной, но пока случилось только с тканью.

Госпожа Улла спустила рулон плотной ткани темно-синего цвета с матовым блеском. Темно-синий — цвет герба моего графства и мне никогда не нравился, казался траурным. Но сейчас я смотрела на ткань и видела то самое идеальное платье, в котором я пойду на королевский бал.

— Вижу, что нравится, — довольно улыбнулась госпожа Улла. — Сколько возьмешь?

— Все, — не отрывая взгляда от ткани, ответила я.

— Все? — удивилась Улла. — Но здесь же много, хватит на десяток платьев.

Это если бы я собиралась шить обычные платья. А на графское бальное такого рулона как раз впритык хватит. Я растерянно посмотрела на женщину, судорожно пытаясь придумать логическое объяснение собственной внезапной транжирности, но, к счастью, госпожа Улла уже все сама придумала. Потрясающий талант!

— Ааа, боишься, что кто-то еще ее купит… — протянула женщина и махнула рукой, решив, что мой случай абсолютно безнадежен: — Ладно, забирай.

Я радостно подпрыгнула и захлопала в ладоши.

Причин для такого искренне восторга на самом деле было две: первая — мне действительно понравилась ткань. И вторая — я придумала, как не ощипывать всех курей в округе.

Саяра

Как я волокла на себе этот рулон ткани — отдельная, леденящая душу история. Нет, Улла конечно предложила мне посильную помощь в лице ее старшенького сына. Еще и подмигнула так задорно, мол, он чутка помладше, но кому это мешало? При молодом мущщщине и женщина молодеет!

Хотелось мне сказать, что не такая уж я и старая, но грубить женщине, оторвавшей от сердца такой шикарный кусок ткани, не хотелось. В конце концов, ничего дурного она не делает, лишь пытается пристроить сыночку в хорошие руки. Поэтому, чтобы переключить внимание Уллы я попросила золотые нитки. Много золотых ниток. Вообще все золотые нитки, что есть у нее и ее коллег.

В итоге шла домой медленно и печально, держа в руках бумажный пакет с нитками и волоча на плече рулон ткани. Пару раз даже тормознул сочувствующий возница, предлагая свою помощь. Надо было бы, конечно, согласиться, но слова «Нет, спасибо» как-то сами собой вылетали из рта. Никогда раньше не страдала желанием лично свернуть горы, но сегодня прям во мне проснулась какая-то мания геройства.

И вот я шла, шла, пыхтя и отдуваясь, периодически ловя так и норовящий выскользнуть из рук пакет с нитками, как вдруг не увидела, но почувствовала, мужчину перед собой. Он словно возник из воздуха, его совершенно точно не было мгновение назад, когда с смотрела на дорогу. Но теперь вот стоял во всем своем аристократическом великолепии и как-то ну очень странно на меня смотрел.

Хотелось вжать голову в плечи и дать деру, но, во-первых, я все-таки графиня и имею представление о манерах даже в самых патовых ситуациях, а во-вторых с такой ношей далеко не убежишь. Вообще не убежишь, будем честны. А бросать ценный груз я не была готова, мне еще из него шить платье и выполнять сложную технику: блистать на балу, одновременно не отсвечивая.

— Вам тяжело, — констатировал тот самый герцог с центральной площади, на которого девицы вешались, как игрушки на праздничное дерево.

— Ну что вы, — возразила я, — это сущие пустяки.

Ага, каждый день такие тягаю.

— Позвольте вам помочь, — внезапно произнес этот странный мужчина.

— Да не стоит… — промямлила я, в то время как моя ноша внезапно сама по себе начала парить в воздухе.

Не то, чтобы левитация была мне недоступна, я все-таки маг, пусть и бытовой, но оперировать предметами на таком тонком уровне я, к сожалению, не умела. С моим участием мотки ниток бы превратились в осиный рой, а рулон ткани — в убийственный снаряд, летящий в одном ему известном направлении.

— Куда вас проводить? — меж тем поинтересовался мужчина, галантно предлагая локоть.

— Может, не надо? — жалобно попросила я.

— Надо, — невозмутимо возразил герцог. — Иначе вас погребет под тяжестью ноши за ближайшим поворотом.

Да я уже половину пути преодолела!!!

Но, конечно, невежливо отказывать таким настойчивым мужчинам в их стремлении причинить добро. Тем более, когда добро тебе пытается причинить целый герцог.

— Ну, допустим, — пробормотала я, осторожно кладя пальцы на сгиб его локтя.

Клянусь, в этот миг меня словно магическим разрядом прошибло! Даже хотела одернуть руку, но графское воспитание не позволило. Раз уж сунула пальцы в клетку, изволь вести себя прилично, когда их откусывают.

— Где вы живете? — спросил герцог.

Слова «в пекарне» застряли где-то в глотке.

Зато появились другие, более веселые и жизнерадостные. Например, «Хотите ли попробовать моих булочек, Ваша Светлость?»

Нет, ну а что? Все равно туда идем.

Беркант

Почему, говоря об истинных, все представляют себе утонченную аристократку с узкими запястьями, тонкой талией и загадочным взглядом из-под полуопущенных ресниц? И ведь никто не предупреждает, что это может быть обычная горожанка в неброском пыльном платье, с открытым взглядом и взъерошенной прической медно-рыжих волос? В шедшей мне навстречу девушки из изящного было только то, что она изящно несла шпалу на плече.

Я замер посреди улицы, чувствуя себя одновременно самым счастливым и полным идиотом. Впрочем, вроде бы иногда эти понятия связаны. Я нашел, нашел свою истинную, и дракон во мне хищно скалился, подсказывая, что девицу надо хватать и волочь в пещеру. Хвастаться своими сокровищами, замками и ворохом наград, делать грудь колесом и вообще производить максимально неизгладимое впечатление. Лучше сразу обернуться в огромного огнедышащего зверя, чтобы она наверняка максимально впечатлилась.

Но я держался.

Стоял столбом и смотрел, как она приближается ко мне. Мир исчез, остался где-то за границей осмысления, растворился в бегущей по венам эйфории. Каждый шаг девушки отдавался грохотом в ушах, словно это был единственный звук во вселенной.

А в голове меж тем толпились печальные мысли. Даже, точнее, одна мысль.

«Сожрут».

Ее сожрут при дворе вместе с костями, пыльным платьем и шпалой на плече. И не спасет девчонку ни мой титул, ни строгий взгляд очей монарха из-за наших спин. Ее размажут на первом же балу тонким слоем по паркету. И защитить ее я смогу лишь в родовом замке под присмотром верных людей. И что же это будет за жизнь?

Дракон во мне ревел от несправедливости, а я пытался найти какое-то адекватное решение сложившейся проблемы. И проникся еще большим сочувствием к своему монаршему другу.

Корона — слишком сомнительный дар, чтобы здравомыслящая девушка на него согласилась. И ни один дракон не мог заставить избранную выбрать его силой.

Когда герцог ушел, у меня в голове крутилась всего одна фраза: «Это что сейчас такое было?».

Спрашивать «А что вам, собственно, от одинокой девушки надо?» я посчитала чреватым получить малоприятный ответ. А потому прихватила свои вещички и поторопилась спрятаться в пекарне.

Уф!

Это было ну очень странно! И очень волнующе! И мне было очень некогда обо всем этом думать, потому что время поджимало.

Люди каждый день едят хлеб, значит, мне каждый день нужно его печь.

Переодевшись в домашнее платье, я отправилась на кухню, на ходу дожевывая чудом сохранившийся пирожок с яйцом и луком.

Выкупив пекарню, я потратила еще немного средств на ее переоборудование. Теперь это походило на бесперебойную линию готовки, расположенную по периметру кухни, в центре которой по вечерам на удобном стуле с низкой спинкой и тонкими высокими ножками я дирижировала процессом.

Вот и сейчас, заварив себе крепкий чай, я уселась на свой пекарский трон и начала творить магию.

В прямом смысле!

В отличие от большинства одногруппниц, которым учеба на бытового мага нужна была заради корочки, чтобы продать себя подороже на ярмарке невест, я действительно училась. Чем немало удивляла и одногруппниц, и преподавателей. Декан вообще была в шоке от моего рвения, даже аккуратно интересовалась не прибила ли я настоящую графиню Роттор и не заняла ли ее место.

Никто же не знал, что уже тогда я всерьез раздумывала о путях отступления из отчего дома. А все пути сводились к одному простому факту: драгоценности конечны и нужно уметь зарабатывать на жизнь.

И каждый вечер, заставляя тесто меситься, начинку резаться, жариться, париться, а пироги и плюшки лепиться, я надувалась от гордости. Такая я умничка, такая сообразительная красотулька, выбрала отличную специализацию и так удачно запряталась в самом сердце королевства.

Налив в стеклянную чашку с красивыми двойными стенками, травяной чай, я погрузилась в магию. Готовить с ее помощью было быстрее, удобнее и во всех отношениях приятнее, но и сосредоточения это требовало немаленького. Спустя три часа, оставив пирожки и плюшки, накрытые чистенькими полотенцами, думать над своим поведением перед печкой, я сползла со стула в состоянии выжатого лимона. Спина была сырая, и платье неприятно липло к коже.

Но вместо ванны, которую я, между прочим, очень даже заслужила, пришлось брать в руки листы бумаги, карандаш и заняться творческим процессом.

Рисовать бальное платье!

Шитье, между прочим, тоже было частью бытовой магии. Но моим любимым никогда не было — я могла шить на себе и под себя, но ставить это дело на поток бы ни за что не получилось. Для этого нужно понимать, что кому подойдет и тонко чувствовать клиентуру. Мой предел тонкого чутья был где-то в районе самоубийцы: я просто один раз ляпнула в девичьей компании, что вон то свадебное платье, что сейчас очередной предсмертный писк моды, смахивает на бабушкин сарафан моей кормилицы. Собственно, после этого с подружками у меня не задалось!

Но, как говорила все та же кормилица: «главное в жизни женщины найти друга».

И почему-то рисуя свое бальное платье и вспоминая житейскую мудрость доброй женщины, я думала о герцоге.

Утро началось обыденно. Так обыденно, что все происшествия вчерашнего дня казались какими-то нереальными. Как бывает после сна: только что происходящее было реалистично, и вдруг ты распахиваешь глаза и оказываешься в своей мягонькой постели.

Но если герцога еще можно было отнести к разряду сновидений или даже приятных сновидений, то вот надвигающийся бал напоминал о своей реалистичности письмом мачехи. Мерзотная бумажка, равно как и ее кошмарная отправительница периодически пыталась орать. Так что я придавила ее прикроватной тумбочкой, но послание, определенно перенявшее что-то от автора, сохраняло исключительную бодрость духа и продолжало время от времени пытаться повопить. Получалось такое неприятное мычание, словно в подвале у меня сидит папенькина жена и периодически воет не то на луну, не то на солнце.

Но утро все равно началось обыденно. Я с превеликим трудом сползла с кровати, мысленно ругая себя за то, что увлеклась ночью и принялась азартно вырисовывать будущее платье. Как будто имело какое-то значение, насколько хорошо я буду выглядеть на этом дурацком балу!

После короткой схватки с подушкой и одеялом, в которой мне пришлось выиграть, я умылась холодной водой, в надежде хоть как-то взбодриться. А еще потому что теплая вода почему-то не поднималась до второго этажа, а мне все было некогда заняться этим вопросом. Затем натянула свою любимое, удобное рабочее платье и отправилась красивенько раскладывать свежую выпечку на полочках. До открытия оставалось еще несколько минут, когда в заднюю дверь кто-то неистово заколотил. Вот прям требовательно, словно случился пожар.

Я бросилась открывать, но на пороге был не бригада водяных магов, а сосед. Господин Турус владел колбасной лавкой напротив моей пекарни. Мужчиной он был взрослым, солидным, как и всякий мясник. А еще потрясающим семьянином. Каждый раз, когда я видела, как его маленькая, очаровательная жена вставала на цыпочки, чтобы смахнуть с рубашки мужа несуществующую пылинку, а Турус в этот момент ловко и звонко целовал ее, я даже немного завидовала. Нет, ну всякое конечно бывало у парокчи: и мясник иногда приползла домой на бровях, и женка его с подружками куролесила, а трое пацанов погодок младшего возраста вообще время от времени давали огня всей улице… Но даже за самым грандиозным скандалом с битием посуды и летающими чугунными сковородками никогда не случалось ничего больше грохота и шума. Как однажды призналась мне сама госпожа Турус, даже сковородку она мечет не в мужа, а в какой-нибудь ненужный предмет дома, что выкинуть жалко и оставить мочи нет. Вот такая вот генеральная уборка от простых горожан.

Итак, неприлично ранний час, задняя дверь, грохот и господин Турус на моем пороге.

— Саяра, ты в порядке? — мрачно спросил этот огромный мужчина, руками гнущий подковы и залетных воришек.

— Эээ… — растерянно ответила я.

— Я видел у тебя на чердаке какое-то странно свечение! Сначала подумал, что пожар, но огня не было. Маруша заволновалась и отправила к тебе.

— Я в порядке, — честно ответила я. — За беспокойство спасибо и вот…

Быстренько сгребла несколько булочек и плюшек в корзинку, которую пару дней назад одолжила у Турусов с очень вкусной колбасой.

— …возвращаю!

Турус смущаться и отмахиваться не стал. Дело было привычное, все на нашей торговой улице делились товаром, минуя деньги. Эдакий натуральный обмен без какого-либо внутреннего курса валюты.

— Ну ты если чего — вопи. Мы завсегда поможем, — авторитетно заявил Турус и ушел готовиться к рабочему дню.

Я закрыла за ним дверь, но вместо того, чтобы продолжить раскладывать товар, прислушалась к дому. Ничего особенного услышать я не ожидала, а потому ну очень удивилась, когда поняла, что кто-то действительно шебуршит наверху!

По-хорошему надо было бежать за Турусом и отправлять могучего мясника на разведку на чердак. Но почему-то сегодня логика решила мне отказать, и я полезла самостоятельно.

В этом помещении я была всего раз при покупке дома, проверила отсутствие плесени и неучтенной живности, да и больше не поднималась. Выкидная лесенка долго не хотела опускаться, пришлось не просто постучать по ней, но еще и поугрожать и даже немного применить бытовой магии, хотя с починкой предметов у меня было совсем скверное.

В общем, шум стоял такой, что если там наверху и затаились воры, маньяки, убивцы, то они уже должны были сигануть в окно и дать деру. Так что, когда лестница наконец изволила выпасть, явно целясь мне в голову, я полезла наверх с совершенно спокойной душой, не ожидая там никого застать.

А потому оказалась крайне, ну просто до глубины души поражена, когда поняла, что у меня завелся квартирант!

— Ты что тут делаешь? — ахнула я. — Ну-ка кыш отсюда!

Темный и порядком захламленный чердак тускло освещало единственный источник света. И надо сказать, я к этому источнику света отношения не имела никакого. Мало того, весь дом к нему не имел никакого отношения.

Из коробки с неизвестным содержимым высунулась пернатая голова с миленьким кучерявым хохолком. Птица уставилась на меня с таким видом, будто это не она влетела в мой дом, а я приперлась на ее чердак.

— Кыш! — повторила я, но уже не так уверенно, как первый раз.

Залетевшая ко мне на чердак птица была солнечным аристелем. Маленькая певчая крохотуля со смешным, залихватски закручивающимся хохолком и непропорционально длинным хвостом обладала небольшими магическими свойствами, за что уже несколько веков как страдала. По правде говоря, несмотря на все королевские указы и приказы, солнечный аристель был видом почти что исчезнувшим и встретить его считалось большой удачей.

Ну и в моем случае еще большой головной болью, потому что у меня между прочим любопытные и беспокойные соседи, а если кто-то посторонний узнает, что на чердаке пекарни живет редкий экземпляр магической птицы, мой домик разберут по камешку.

На мое третье растерянное «кыш» птица вообще спряталась обратно в коробку, потеряв к нагрянувшей хозяйки жилища всякий интерес. А я между прочим на квартирантов не рассчитывала!

Был бы выходной, наверное, я бы еще неуверенно помялась на пороге собственного чердака, размышляя, что же делать и как быть, но время поджимало.

— Так! — угрожающе заявила я, обозначив свою решительность, и зашагала к коробке с птицей. Пока шагала топала изо всех сил, уверенная, что приближение агрессивной хозяйки дома должно спугнуть любую нормальную дикую зверушку.

Зверушка не спугнулась!

А когда я заглянула в коробку, то поняла, что платье — это меньшая из моих проблем. Про пошив платья я кое-что знала, на балах несколько раз была в свое время, герцог вообще вылетел у меня с утреца из головы, как нечто близкое к сновидению…

А вот солнечный аристель, свивший гнездо у меня на чердаке, был совершенно реален!

— Так… — задумчиво протянула я, смотря, как птица сердито сияет изо всех сих и прикрывает крыльями кладку. — Так…

Поняв, что еще один так и пернатый жилец решит, что хозяйка дома умалишенная и можно ее не бояться, я уперла руки в боки и строгим тоном спросила:

— Ты зачем здесь поселилась? Столица — не место птичкам и птенцам!

Аристель печально вздохнула и показала лапку и остатками цепочки. Понятно, бедолага сбежала от браконьеров, по дороге на радостях нагуляла прибавление и спряталась где попало.

И «где попало» оказалось моей пекарней. Выставлять на улицу животинку у меня не поднималась рука, так что пришлось смириться с неизбежным.

— Ладно, — мрачно решила я. — Оставайся…

Аристель посмотрела на меня жалостливым глазками, и я поправилась:

— Оставайся со всем приданым. Но придется соблюдать несколько правил.

Птица с готовностью закивала.

— Во-первых, никакого сияния. А то все соседи сбегутся.

Дождавшись неуверенного кивка, и мягкого уменьшения света, я продолжила:

— И никакого чириканья! Клиентов распугаешь.

Птичка презрительно щелкнула клювом, но все же кивнула.

— И никакого постоянного проживания! Встанете на крыло и кыш-кыш отсюда, пока соседские мальчишки не поймали.

Тут аристель печально вздохнула и даже не стала спорить.

— Зайду вечером — проверю, — резюмировала я, направляясь к лестнице.

Но, конечно, уже до самого открытия я успела сбегать наверх несколько раз. Теплое одеялко, забытая кем-то вязанная игрушка, тарелка с водой, тарелка с хлебом, чудом завалявшееся пшено…

В какой момент моя пекарня превратилась в птичий отель с трехразовым питанием?

День не шел, летел привычно, буднично, суетливо. Я торговала булочками, плюшками и пироженками, время от времени отлучаясь, чтобы что-то забросить в печь или наоборот, вынуть. Каждое тилиньканье колокольчика старалась встретить радостной улыбкой — а вдруг это герцог явился за сладеньким? Но герцог не являлся, булочки заканчивались, а рабочий день подходил к концу.

Наконец, продав последнюю булку, я поплелась наверх проверять моих новоявленных питомцев. Каково же было мое удивление, когда я поняла, что аристелька ничего не съела!

— Ты чего?! — возмутилась я. — Кормящей матери нужно хорошо питаться. Ешь!

И придвинула ей тарелку.

Редкая птичка в ответ лишь вздохнула тоном полным безысходности. И тут до меня дошло.

— Ты это не ешь? — спросила я подозрительным тоном.

Аристелька покачала головой. Кучерявый хохолок печально помотался туда-сюда.

— А что ты ешь?

Птица начала живо рассказывать о своем рационе на птичьем языке. Спустя минуту красивой переливчатой трели я очнулась.

— Все-все, поняла. Поняла, что ничего не поняла.

Хотелось упасть своим графским профиле в подушку, ну в крайнем случае усадить свой графский филей за швейную магию, а придется шагать в городскую библиотеку и изучать аристелей.

Ну вот какой из меня орнитолог, а?

Орнитолог может быть и никакой, а арендодатель ну очень ответственный. Так что, закрыв пекарю на один большой амбарный замок и множество маленьких магических защелок, я отправилась в городскую библиотеку.

В столице городская библиотека была не просто каким-то там скучным архивом поеденных молью и плесенью книженций. Это была королевская библиотека, пафосная и на самом деле очень даже неплохая. Но тут конечно сначала это было место мажористых интеллектуалов, а уже потом библиотека.

На ступенях здания стояли, сидели и всячески кучковались светлые юные умы. Они потягивали из стаканчиков перемолотые овощи, носили пеструю одежду, слабо сочетаемую меж собой, не носили носок и надувались от собственной важности.

Пока я преодолевала ступеньки до входа успела нечаянно подслушать обрывки разговоров этих будущих гениев современности.

— …и мы организовали встречу, чтобы обсудить предстоящую встречу!.. — говорил юноша в нелепом клетчатом костюме.

— …я ем только овощи и фрукты уже третий год и чувствую себя превосходно! — радостно заявляла девушка с пергаментной кожей.

— …и я сказал им, что у мои магически биоритмы не совпадают с концепцией их рабочего графика… — с самым высокомерным видом рассуждал тощий тип.

Сложнее всего, конечно, было идти с серьезным лицом и делать вид, что я ничего не слышу. Но я слышала! И меня просто разрывало от страстного желания совершенно по-плебейски заржать.

Учитывая, что на ступенях городской библиотеки по старой доброй традиции мялись безработные выпускники магических академий, большинство этих крайне важных заявлений по сути своей были сотрясанием воздуха. Вторые-третьи дети аристократов, без шансов на внятное наследство всегда были головной боль власти. А уж когда их концентрация достигала неприличного значения, то можно было смело утверждать, что действие происходит у городской библиотеки.

В которую я вошла, старательно кусая щеку изнутри, чтобы своим хохотом не спровоцировать очень важных персон.

Собственно, только это и спасло меня от выражения нелепого удивления на лице, серьезную моську я старательно сохранила. А вот слова вырвались!

— Вы?!

Беркант

— Да хватит ржать уже! — рявкнул я, раздраженно наблюдая за тем, как мой лучший друг, между прочим король и все такое, хрюкая от хохота сползает под стол.

— Ыыыы… — донеслось из-под стола.

— Август!

— Все-все… — поднимаясь обратно в кресло заверила меня это коронованная рожа с трудом сдерживая ржачь.

Его Величество глотнул воды, сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь найти душевное равновесию, и заявил:

— Ну, все не так плохо. Она владеет пекарней, значит, как минимум умеет считать. Ну и пекарня опять-таки, значит, голодным ты не останешься…

— Август!! — рыкнул я, и стекла в оконных рамах жалобно тренькнули.

— Ну серьезно, все могло быть хуже! Она могла быть безграмотной прачкой, например. Или замужем.

Я зыркнул на друга, мысленно обещая мучительную смерть под завалами бюрократических бумажек, если он не угомонится. Август, видимо, угрозу уловил, и развивать тему не стал.

— Ладно, а если серьезно, что ты собираешься делать?

Я выразительно посмотрел на короля и произнес:

— Знаешь, у меня такие заслуги перед короной…

— Ой не начинай, — закатил глаза Август.

— И столько всяких наград за боевые действия…

— Ну еще бы, с нашими-то соседями, — буркнул король.

— В общем, — решил я не ходить вокруг да около, — может ты подаришь моей истинной какой-нибудь ненужный титул?

Август мгновенно растерял всю веселость.

— Безотносительно того, что раздавать женщинам друзей титулы — путь к разладу внутренней политики, ты должен понимать, что баронский или даже графский шильдик ее не спасет. Наши шакалы ее сожрут, — серьезно проговорил друг.

— Я понимаю это лучше тебя, — мрачно ответил, откинувшись в кресле. — Но разница сословий — не та причина, по которой нельзя быть с истинной, согласись?

— Не спорю, — отозвался Август, задумчиво барабаня пальцами по столешнице. — Она знает, кто ты?

— Нет, — отмахнулся я. — Откуда бы простой горожанке знать меня в лицо? Я был без гербов.

— Прости, конечно, но ты даже в исподнем свою герцогскую натуру не спрячешь.

Я самодовольно хмыкнул, а потом спохватился:

— А что?

— Ну нельзя просто взять горожанку, дать ей титул и представить ко двору. Надо ей дать хоть какое-то образование, например. А там глядишь выйдет из стен академии или пансиона с титулом. За какие-нибудь особые заслуги.

— Из тебя всегда был хороший политик, — довольно оскалился я.

— Не зря ношу, да? — ухмыльнулся Август, указывая пальцам на место над головой, где должна была быть корона. — А тебе будет домашнее задание!

— Соблазнить девицу собой и высшим образование? — предвкушающе потер я руки.

— Найти за какие заслуги девицам выдавали титулы, — огорошил меня друг. — Если мы просто от балды впишем ее в новое сословие, нас, конечно, поймут, но не так, как бы хотелось. А вот если повторим уже существующий прецедент, то…

Король многозначительно умолк, хищно улыбнувшись.

— Всегда мечтал побывать в библиотеке имени тебя, — согласился я.

Саяра

— Вы? — удивилась я.

— Вы? — поразился герцог.

Мужчина смотрел на меня потрясенно. Ошарашенно! Как будто встретил говорящую кошку. Ну или застукал бобра за сложным математическим уравнением. Короче, явно не ожидал застать владелицу пекарни в храме литературы.

Но и я не рассчитывала, что уважаемый лорд в свободное от государственных дел время решит взять книжку-другу скоротать вечерок! Скорее, он бы взял ту слащавую девицу, что вцепилась в него бульдожьей хваткой тогда на площади.

Одна из моих гувернанток как-то сказала, что женщине не обязательно говорить, она может красноречиво молчать. Молчать, как правило, сложнее, а уж красноречиво — тем более, но сегодня у меня был явно приступ вдохновения. Поэтому на герцогское восклицание я лишь вскинула бровь. Молча.

— То есть, кхм, какая неожиданная и приятная встреча, — поправился мужчина. — Что привело вас сюда?

Я не стала скрывать причину своего визита, тем более, что она была очевидна:

— В основном — книги, — честно ответила я.

— Это прекрасно, — живо согласился мужчина. — А на какую тему?

— Ммм… — неопределенно протянула я, не уверенная, что стоит распространяться о наличии на моем чердаке одной жутко редкой магической птицы.

— Орнитология, — наконец, нашлась я с ответом.

Думается мне, удивить герцога в любой другой праздный день сложно. Но сегодня я явно лидировала в этом соревновании.

— Очень интересный раздел литературы, — после некоторой паузы, наконец, произнес герцог.

Ага, особенно мне нравится гнездовая практика в своем доме.

— А как вы пришли к этому… этой теме? — спросил мужчина, жестом приглашая меня следовать за ним.

— В основном — вынужденно, — призналась я.

Тут настала очередь герцога заламывать бровь. Пришлось спохватиться и поправиться:

— Чисто академический интерес.

Ответом мне было многозначительное «Хм…».

— А вы? — спросила я.

— А у меня тоже академический интерес, — ответил мужчина, и стало понятно — недоговаривает он примерно столько же, сколько и я, если не больше.

— И на какую тему интересуетесь? — не стала сдаваться я.

— Историческую, — ответил герцог с таким странным видом, словно он не хроники искал, а интимные рассказы позапрошлого века.

— Увлекательная тема, — согласилась я.

Даже если речь не про интимные рассказы.

Меж тем мы пришли, точнее, мужчина меня привел не в общую приемную залу, где можно оформить запрос на книгу, а в какой-то странный полукабинет.

В закутке между стеллажами книг за массивным столом сидел седой мужчина и откровенно скучал. Закинув ноги на стол, он листал какую-то книгу в мягкой яркой обложке и время от времени хихикал над содержимым.

— Онри, добрый вечер! — громко поздоровался герцог, и не дав Онри вставить и слова, проговорил: — Они мой старый друг, и он с удовольствием поможет вам с вашими увлекательными поисками.

Онри немало удивился и нашему появлению, и словам герцога, но молчал. Боялся, что ли?

— А вы? — спросила я, совершенно неожиданно для себя.

— А я уже нашел, что хотел, — ответил герцог. — И даже кое-что больше.

Онри оказался очень приятным и очень вежливым мужчиной. Он очень вежливо лопался от любопытства, но мужественно держался. Видно было, что библиотекаря так и тянет задать несколько животрепещущих вопросов. Например, откуда я знаю второе лицо в государстве, почему он сопровождает меня в библиотеке и с каким пор сам Онри стал ему старым другом.

— Что конкретно вас интересует? — вежливо спросил библиотекарь, когда герцог покинул закуток.

— Орнитология, — туманно ответила я.

Библиотекарь кашлянул. Наверное, подавился вопросом на тему на кой мне орнитология.

— А более конкретно можете сформулировать запрос?

Я немного замялась, но все попыталась обтекаемо конкретизировать. Или конкретизировать обтекаемое.

— Редкие магические птицы.

— О, — воодушевился библиотекарь. — действительно очень интересная тема!

Я рассчитывала, что мне вынесут одну книжку, где есть глава об аристелях и их питании, и на этом я радостно пойду на рынок за провизией для моей наседки, но Онри вышел из-за стола и сделал приглашающий, широкий такой жест рукой:

— Прошу!

Я чуть не ляпнула «может не надо?», но кладка на чердаке обязывала быть мужественной и отправиться действительно изучать орнитологию.

Онри привел меня в небольшой зал, заставленный книгами настолько разными, что я растерялась. Здесь не было ни привычных магических учебников, ни живых фолиантов, ни современных самопролистывающихся свитков. Только старые, пожеванные временем и иногда самими объектами изучения, бумажные книги.

Кошмар.

— А почему здесь такой… — растерянно протянула я, пытаясь найти приличный синоним слову «хлам». — антиквариат?

— Магические птицы в большинстве своем вымерли и ими мало кто интересуется. В основном студиозусы при написании дипломных работ.

— А зачем писать дипломные работы на несуществующие темы? — не поняла я.

Как бытовой мага, который между прочим в качестве диплома защищал семиэтажный свадебный торт, я была бесконечно далека от академической науки. Слышала, конечно, что она есть двигатель прогресса, вроде как теоретики придумывают разные теории, а практики уже потом из реализуют. Ну или доказывают несостоятельность выдуманных гипотез. Но эта высокая наука, как и высокая аристократическая кухня, была мне непонятно. Выглядело красиво, но на вкус это было что-то очень такое себе. Конечно, графиня Роттор такое бы никогда не могла сказать вслух, а вот горожанка Орс честно признавалась, что лучше плошки наваристой похлебки еды нет.

— Потому что тема весьма специфичная и мало кому интересная, — огорошил меня Онри.

— То есть, обсудить мои изыскания будет не с кем? — без особого восторга уточнила я.

Библиотекарь как-то хитро прищурился и вдруг завил:

— Ну почему же, вот ге… кхм, ваш друг, что нас познакомил, вполне может разделить с вами эту увлекательнейшую тему.

— Мда? — спросила я со всем скепсисом. — Он тоже в свободное от личной жизни время увлекается редкими магическими птицами?

— Ну, на счет птиц не уверен… но про магических крылатых он точно кое-что знает, — хмыкнул Онри.

В библиотеке я просидела весь вечер. Обложилась книгами, в которых аккуратно рассовывала закладки с пометками, и делала кропотливые записи.

Ну вот казалось бы, что проще, чем описание рациона птички, за которой охотились несколько веков? Но нет! Нет! Ничего подобного! Описание цвета оперения — пожалуйста. Описание магический свойств тех перьев — пять томов. Описание способа поимки и разделки туши — целая полка!

— Уже уходите? — расстроенно спросил Онри, как будто я просидела в библиотеке не три часа, а три минуты.

Вместо ответа я покосилась на окно, за котором уже даже не смеркалось, а основательно так потемнело.

— Не переживайте, я вернусь завтра. И вероятно послезавтра, — мрачно ответила я, размышляя, что по итогам гнездования одной маленькой аристельки я смогу написать научную работу на тему одного пернатого магического вида. И между прочим настоящую научную работу, а не все то, что пылиться тут на полках и изображает из себя теоретические изыскания.

— Буду ждать! — заулыбался библиотекарь, и мне подумалось, что мужику просто скучно одному в загоне для научной литературы.

На улице действительно было темно, хотя все еще многолюдно. Я шла и размышляла о том, чем кормить свою постоялицу. Вот будь я птицей на кладке, чего бы мне хотелось? Воображение услужливо начало подбрасывать насекомых разной формы и расцветки, что меня даже немного замутило.

Ладно, а вот будь я беременной, чего бы мне хотелось?

Тошнить стало сильнее. Вероятно, от голода, потому что я не ела ничего с… ну, давно в общем.

Рынок под конец дня уже был закрыт, а потому я решила заглянуть в овощную лавку госпожи Лусор. Там, конечно, тоже выбор был уже не ахти, но она хотя бы работала.

— Привет, Саюшка! — поздоровалась госпожа Лусор, перекладывая зелень и выбирая повядшие травинки. — Ты за лучком для пирожков?

— Нет, — покачала головой, — я за…

За, собственно, чем?

И я задумчиво уставилась на прилавок, пытаясь понять, чем бы угостить пернатую постоялицу.

— За вкусненьким! — хихикнула госпожа Лусор. — Вот, возьми эти яблочки. Моя беременная племянница очень их хвалит, уже съела целый ящик!

— А давайте! — согласилась я, выбирая красивые яблоки, у которые одна сторона была ярко-красная, а другая — снежно белая. Наверняка тут не обошлось без бытовой магии, но кто я такая, чтобы осуждать?

К яблокам как-то сами собой в руки прыгнули груши, маленькая корзинка с малиной и последний стакан с черникой. Последнюю я на ходу закидывала в рот, идя домой, и мысленно начиная шить платье. Почему-то сначала казалось, что у меня в голове готовый фасон и дел-то с этим нарядом на пару часиков. Но чем больше я накидывала наброски, тем больше понимала — шитье не моя сильная сторона, и работы тут будет на неделю минимум. Но у меня всего несколько дней до бала!

Полная мрачной решимости начать сегодня шить свое остромодное бальное платье, я дошла до дома и полезла на чердак.

Чтобы с возмущением обнаружить там заботливо укрытую теплым пледиком кладку. Кладку без наседки!

Эй, мы так не договаривались!

И вот стояла я совершенно растерянная над кладкой, размышляла, что же со всем этим делать, где искать пернатую мамашу и надо ли дополнительно греть яйца, а если греть, то как бы не сварить в процессе, как вдруг снизу раздался грохот.

Я от неожиданности подпрыгнула. И яйца подпрыгнули! Несинхронно, но явно неслучайно. Еще и друг о друга постукались, типа «Ты слышал? Кто там шумит? Вы спать мешаете!» И, клянусь магией, они стукались и пищали!

Я бы, наверное, еще понаблюдала за этим непередаваемым зрелище подольше, но грохот снизу повторился.

— Сидите тихо! — скомандовала я, погрозив кладке пальцем.

Как будто будущие цыплята могли меня увидеть. Но, удивительное дело, яйца затихли, лишь немного покачивались, тревожно стукаясь друг о друга. Я поправила плед и полезла вниз, в принципе догадываясь, что я там могу увидеть.

Вариантов была масса. От простых — наседка отчаялась объяснить глупой человечке, что она ест, и пошла добывать провиант самостоятельно, до сложных — явились какие-нибудь любопытствующие соседи с неудобными вопросами. Еще был вариант противный — приперлась мачеха, и вариант приятный — явился герцог. Правда и том, и в другом случае я понятия бы не имела, что делать с этими гостями. Если мачеху еще можно отправить по общеизвестному адресу, то с герцогом вот такой номер бы явно не прокатил…

Короче, спускалась я на первый этаж в состоянии боевой готовности бытового мага. Это только звучит смешно, а на самом деле очень страшное дело! Особенно на кухне. Кухня-то на самом деле вообще место повышенной опасности, почему-то об этом мало кто задумывается.

Но все оказалось банально.

Точнее, не так чтобы банально, но лучше, чем мачеха или герцог.

Наседка действительно сбежала в поисках чего-нибудь пожевать. Поклевать. Только вот все мои гипотезы про питание пернатой соседки оказались бесконечно далекими от реальной жизни. Эта зараза залезла в мой холодильный ларец и стянула оттуда палку колбасы!

Кто бы мог подумать, что магическая птичка питается не зерном, не фруктами, а сыровяленным мясом.

— Ну обалдеть теперь, — пробормотала я, наблюдая, как аристелька остервенело и увлеченно клюет колбасу.

Мать еще не кормящая, но уже порядком замученная декретом наконец-то заметила меня. И не испугалась, нет. Даже виноватый вид не соизволила сделать. Нет, она сцапала лапами колбасу и дала деру! На самый высокий шкаф забилась, с превеликим трудом затащила туда колбасу, чуть не уронив мне на голову, и оттуда победоносно щелкнула клювом. Дескать «Моя колбаса, возврату и обмену не подлежит».

— Да я и не настаивала, — заметила я.

Сверху опять высокомерно щелкнули клювом. Не настаивала — вот и не настаивай.

Надо было, наверное, приниматься за шитье платья, но в дверь постучали. В парадную, между прочим, пекарскую дверь! А в парадную дверь ходят либо клиенты. Либо клиенты!

Мы с аристелью переглянулись. Птичка лапой задвинула поклеванную палку колбасы подальше и распушила перья, приобретя вид воинственный и готовясь отражать нападения непрошенных гостей сверху. Оставляя мне, соответственно, защиту от гостей снизу.

Я вздохнула и пошла открывать. Не мог этот вечер закончится без приключений ведь, да?

За дверью стоял герцог. Его светлость был полон какой-то мрачной решимости, что я даже нервно сглотнула, встретившись взглядом с его глазами цвета стали.

— А булочки кончились… — вместо приветствия зачем-то сказала я.

— Жаль, — ответил герцог и сделал шаг в пекарню.

Я рефлекторно сделала шаг назад.

— И пирожки тоже, — добавила я.

— Печально, — кивнул герцог.

Сделал еще шаг и закрыл за собой дверь.

— Чай? — неуверенно предложила я.

— Можно, — согласился мужчина.

Я так была поражена явлением герцога и немного подавлена его мрачной аурой, что совсем забыла об аристели, грызущей колбасу у меня на кухне. Которая вот именно в этот момент, вот прямо сейчас, когда шикарнейший мужчина стоял напротив меня и чарующе смотрел в мои глаза, решила напомнить о себе.

С кухни донесся грохот.

— Кто это у вас? — прищурился герцог.

— А что? — вопросом на вопрос ответила я, судорожно соображая, что там могло так прогрохотать.

Судя по звукам, аристелька решила соорудить баррикаду из кастрюль и проверить каждую на целостность палкой колбасы.

— И все-таки, кто? — герцог сделал шаг в сторону двери во внутренние помещения.

— Никого, — честно ответила я. — Наверное, неровно поставила посуду, вот она и…

В пекарне снова раздался грохот. Но я решила упрямо гнуть свою линию:

— Вот она и упала!

— Ага, — ни на грамм не поверил мне герцог и шагнул в сторону кухни.

Саяра

Я прижалась спиной к двери, намеренная держать оборону до последнего. И, кажется, герцога это еще больше раззадорило. Мужчина подошел ко мне вплотную и чуть наклонился, словно хотел поцеловать. Я замерла, даже, кажется, дышать забыла, как дышать. Я смотрела в глаза цвета стали, и мне мерещилось, что его зрачки пытаются вытянуться вертикально, а на границе зрения по коже мужчины пробегают мелкие чешуйки.

Но герцог не позволил себе лишнего, лишь шумной втянул воздух и толкнул дверь за моей спиной.

— Вам туда не надо, — произнесла я, правда, не очень уверенно.

— Ну как же не надо? — медленно проговорил герцог, — Вы сами сказали, что там никого нет. А судя по звукам там определенно кто-то есть. Как настоящий мужчина я должен вас защитить, — завил герцог непреклонным тоном.

Я практически отчаялась найти какую-то вескую причину остановить происходящее безобразие, как вдруг меня осенило!

— Но мы же не представлены! — воскликнула я. — Это нарушение всякого… — хотела сказать этикета, но простая горожанка вряд ли была близко знакома с этикетом, поэтому пришлось импровизировать: — всякого здравого смысла!

Герцог удивленно моргнул, явно не ожидая такого поворота событий. А я, почувствовав его секундное замешательство, решила развить успех:

— Да-да, я даже имени вашего не знаю, и не называла своего, а вы уже взялись хозяйничать у меня в пекарне!

— Мужчине не нужно знать имя дамы в опасности, — парировал герцог, — он просто берет и спасает ее.

— Но я не в опасности!

— А это надо еще проверить.

— Да что там проверять? — возмутилась я.

Хотела сказать — это просто неудачно кастрюли стояли, как с кухни опять раздался грохот.

Прибью эту пернатую проблему!

— Так, ну все, — нахмурился герцог и, аккуратно переставив меня с пути, шагнул на кухню.

Я метнулась следом, пытаясь придумать хотя бы одну вескую причину, почему аристельку нельзя у меня забирать. Но магической птице хватило мозгов спрятаться до появления герцога. Сама кухня, конечно, напоминала сущий бедлам. Не знаю, что тут делала эта пернатая квартирантка, но ощущение такой, что просто ходила, то есть, летала по кухне и пинала пирамиды из пустой и чистой посуды.

— Я же говорю, никого нет, — заявила я, скрестив руки на груди.

— Хммм… — протянул герцог, подозрительно осматриваясь.

Поиск маньяков, убивцев и насильников на моей кухне ожидаемо дал отрицательный результат.

— Хммм… — повторил мужчина, поворачиваясь ко мне.

— Абсолютно никого! — сказала я и заметила причину всего происходящего.

Причиной была палка колбасы, которую аристелька зачем-то решила перепрятать. Видимо, на случае боевых действий. И теперь ее добыча по габаритам не проходила на верхнюю полку другого шкафа, но птица была решительно настроена впихнуть невпихуемое и в данный конкретный момент готовилась еще раз уронить эту злосчастную палку колбасы прямо на голову герцога.

Пожалуй, этот вечер мог бы кончиться историческим событием нанесения магу тяжких телесных по средствам сыровяленой колбасной продукции лапами редкого пернатого безобразия, но в парадную дверь снова постучали!

Аристелька ожидаемо уронила колбасу. Герцог увидел и птицу, и ее добычу, и источник грохота и погрома. Удивился — слабо сказано, но прокомментировать не успел, потому как от двери раздалось:

— Беркант, милый! Я и не знала, что у тебя есть такое очаровательное хобби! Пусти меня! — звонкий, певучий голос никак не вязался с долбежкой в мою дверь. Как будто не аристократка стучала, а рота солдат брала штурмом несчастную кофейню.

Я вопросительно посмотрела на герцога, тот на меня, а потом произошло то, чего я ну никак не ожидала:

— Вот и представились. Спрячете меня?

Беркант

Я чувствовал себя полным кретином. Во-первых, потому что ревновал. И к кому? К птице! Да, она, конечно, жутко редка и жутко магическая, но птица! А во-вторых, потому что мое имя истинная узнала не на пафосном свидании, а из воплей Алисии.

— Спрячете меня?

— Вы издеваетесь? — обалдела девушка.

— Самую малость, — честно ответил я, пытаясь найти хотя бы один приличный вариант, при котором баронесса провалится сквозь землю.

— Если хотите, за кухней есть вторая дверь, — сказала истинная.

— То, что нужно! — обрадовался я. — Идем!

— Куда?!

— Самое время прогуляться!

— Итак, свидание?

Я посмотрела на пекарню, где по всей видимости неплохо справлялись и без меня, на герцога, смотрящего каким-то странно внимательным, настороженным взглядом, на солнце, упрямо сползающее к горизонту… и что-то было в этом всем удивительно правильное.

— Ну, почему бы и да… — протянула я, сама поражаясь сказанному.

Все-таки бал неумолимо надвигался, а платье так и не было готово. Но сегодня оказался слишком насыщенный на события день, и вдохновения сидеть с иголкой в руках не было. Без иголки сидеть, если честно тоже, так что почему бы и не сходить на свидание с интересным мужчиной?

Беркант предложил мне локоть, и мы чинно отправились пешком в одному ему известном направлении.

— Ужин? — спросил мужчина, выводя меня из нашего райончика для простых горожан в райончик для горожан посостоятельнее.

— Не откажусь, — кивнула я.

А самой стало жутко интересно, куда же меня поведет мужчина, у которого, судя по слухам, денег бездонно много. И мужчина, что называется, не подвел! Это был идеальный баланс между пафосом и реальностью. То есть достаточно дорогое заведение, что не просто не отравиться, а вкусно поесть, но не достаточно напыщенное, чтобы встретить там половину двора и нового любовника моей мачехи.

— Ресторация «Яблочный цвет» приветствует вас! — мелодичным голосом поприветствовала нас девушка на входе.

— Я бронировал столик номер шесть.

Ого, готовился, — с уважением подумала я.

— Следуйте за мной! — с выражением абсолютного счастья на лице произнесла девушка и повела нас вглубь зала.

Я наблюдала за ней и думала, достаточно ли радостной выгляжу при работе с клиентами, и не взять ли мне пару уроков счастливой улыбки у местного персонала. Ведь меня учили улыбаться вежливо, а здесь сотрудники улыбаются искренне. Прямо-таки верх профессионализма!

— Бывали здесь? — вежливо уточнил Беркант, помогая мне присесть.

— Не приходилось, — честно ответила я.

В бытность графиней я с папенькой и подружайками посещала более элитные заведения, где на входе обслуга профессионально оценивала родовитость даже не проверяя зубы. А став простой горожанкой если и баловала себя посещением каких-то таких мест, то выбирала поближе к дому и подушевнее. Вот, например, трактир дядюшка Франка я любила искренне, несмотря на то, что там частенько обежали стражи порядка в компании мутных типов.

— Я тоже, — признался герцог.

Ну еще бы! С таким-то положением в обществе нужно есть только с золота столовым серебром, иначе никто не поймет.

— Но мне это место очень хвалил человек, чей вкус не вызывает сомнения, — закончил мысль мужчина.

— Сейчас проверим, — сдержанно улыбнулась я, чувствуя, что от прочтения меню у меня сейчас предательски заурчит в животе.

Саяра

— И все? — спросил герцог, а у меня сердце в пятки ухнуло.

Знает?

Или не знает?

Или знает, но не знает, что знаю я?

Ааааа!!!!

Но графское образование позволило мне улыбнуться и, как я надеюсь, невозмутимо ответить:

— И все.

Я целую вечность ждала, что Беркант сейчас ткнут в меня пальцем и воскликнет: «Ага, леди Роттор, попались!», но нам подали закуски, и мы как-то неожиданно увлеклись едой. Точнее, мужчина может и увлекся, а я нашла повод помолчать, обдумывая темы для беседы.

Хорошо воспитанная девушка должна всегда иметь в запасе несколько необременительных тем для общения с молодыми людьми. Но в голове, как назло, только выл сквозняк и сиротливо перекатывался мешок из-под муки. Мысли то и дело возвращались к пекарне, аристельке, платью и…

— А что такого моя птичка сделала с вашей дамочкой? — спросила я невинным тоном.

Беркан, в этот момент потягивающий вино, поперхнулся.

— Она не моя! — возмущенно просипел мужчина.

— Да? — невинно хлопнула я ресницами. — А вопила так, как будто ваша.

— Не моя, — категорично отрезал герцог. — Но особа весьма своеобразная.

— И почему же она искала вас у меня? — я продолжала сотрясать воздух активным маханием ресниц.

— Сложно сказать, — протянул герцог.

И за этим «сложно сказать» явственно читалась что-то такое кровожадное! Что-то типа «узнаю, кто надоумил — убью».

Ладно, если герцог не собирается сознаваться в своем герцогском титуле, то почему бы не позадавать ему неудобных вопросов?

— А откуда вы столько знаете про аристелей? — спросила я.

Беркант ответил не сразу. Я бы на его месте вообще не отвечала! Ведь единственное место, где могли бы обитать редкие птички — это либо браконьерские клетки, либо королевский дворец с его зоопарком. И это я не про придворных!

— Читал, — ответил мужчина с таким видом, что только прелесть какая дурочка бы не поняла, что герцог ни одной книжки про птиц не видел.

— Да? Как интересно! А я вот ни одной путной книги в библиотеке не нашла, — посетовала я. — Подскажете, что искать?

Саяра

Я была вполне благодушна настроена после сегодняшнего вечера в компании Берканта. В основном потому что ужин был вкусный, беседа приятная, а скользких вопросов не последовало.

Но настроения моего хватило ровно до дверей собственной пекарни. Я уже и забыла, что там сегодня моя сторожевая пернатая аристелька гоняла какую-то дамочку, а когда вспомнила — помрачнела. переступала порог вообще в мрачном ужасе, ожидая услышать хруст стекла под туфелькой.

Удивительное дело, но нет! Внутри все было ровно так, как я оставила. Глазам своим не поверила, даже пару пустых подносов на прилавке пощупала. Все целое!

Решив, что хитрая птица заманила противника во внутренние помещения, чтобы иметь стратегическое преимущество, я с не меньшей осторожностью шагнула на кухню. Но и тут все было также! Также разбросанные сковородки, такой же творческий беспорядок, оставленной аристелью, а еще жирный след от палки колбасы, ведущий известно куда.

Пройдясь пару раз по кухне и пощупав все для верности, я убедилась, что и тут ничего смертоубийственного не происходило. Был еще, конечно, вариант, что пернатая соседка за собой прибрала, но тогда она могла бы и остальной свой кавардак прибрать.

Так что я полезла наверх для выяснения деталей, так сказать.

Квартирантка обнаружилась на своем месте — в гнезде. Правда, в гнезде она не сидела, а лежала кверху пузиком, периодически сыто икая. Огрызок от палки колбасы лежал рядышком, и аристелька на него периодически поглядывала. Оценивала, видимо, влезет или нет. По мне так и вся остальная палка бы в эту маленькую птичку влезть не должна была, а тут какой-то крошечный символический кусочек, который даже на заначку на черный день не походил.

Птица время от времени поправляла плед, которым укутала кладку, и снова устало падала на спину, тяжело переводя дыхание.

— Пожадничала? — спросила я без тени сочувствия.

Ответом мне был такоооой строгий взгляд, как будто я где-то нашкодила, а гувернантка меня поймала. Я бы вот вообще не удивилась, если бы птица суровым тоном спросила, где я шлялась в то время, когда все приличные девицы дома драят кастрюли.

— Не смотри на меня так. Ты сама вот это где-то раздобыла, — я кивнула на яйца, которые, поняв, что речь о них, радостно подпрыгнули.

Аристель видимо вспомнила, что сама не так невинна, как хотелось бы, а потому перестала изображать блюстительницу добродетели и продолжила коситься на остатки колбасы и икать.

— Как ты выгнала эту женщину из пекарни? — задала я самый свой важный вопрос.

Птичка тяжело вздохнула, с трудом приняла правильное вертикальное положение, посмотрела на меня одним глазом, потом другим, и принялась бодро чирикать, активно жестикулируя крыльями. Типа она то, а я это, и так ее, и сяк, и вот и все.

— Понятно… — вздохнула я, поняв, что ничего не поняла. — Думаешь, она не вернется?

Аристель уверенно кивнула и снова воинственно нахохлилась. Мол, пусть попробует! Мало не покажется!

— Это утешает, — заметила я и поднялась на ноги.

Птичка тут же оживилась, куда это я намылилась и без нее.

— Я на кухню.

Аристелька важно кивнула и устроилась поудобнее, поведя одним из крыльев таким широким, позволяющим жестом.

— Серьезно, тащить вас всех туда? — спросила я со скепсисом.

В ответ мне так ехидно чирикнули, что стало понятно и без слов, как мне будет ужасно скучно и одиноко на пустой кухне без своих пернатых жильцов. Точнее, одной пернатой постоялицы и ее прыгающей кладки.

— Ладно, — согласилась я. — Будешь помогать мне кроить ткань под платье.

Птичка чирикнула с удивительным для пернатого создания энтузиазмом. Ох чувствую и намучаюсь я с этим платьем…

Итак, шел третий час ночи, пекарня, кухня, пол, отрез ткани, я и яйца. Руководила процессом аристель, все еще немного осоловевшая от палки сыро-вяленной колбасы. Птичка забралась на шкаф и сверху чирикала кому куда двигаться, как чертить и где пора резать.

Я ползала на четвереньках, яйца, каждое завернувшееся по самую макушку в неизвестно откуда раздобытый шерстяной носок, катались вместе со мной, помогая расчерчивать выкройку, и целом казалось все шло по плану.

В моем плане было строгое платье из темной ткани со скучным воротом и символической вышивкой по краю. Собственно, набросок этой выкройки я и показала настроенной на бурную деятельность аристели. Чем мы, собственно, и теперь и занимались.

И все вроде шло прилично, и ничего беды не предвещало, пока в руки я не взяла ножницы. Точнее даже, пока я не вырезала все, что нужно. Еще когда резала, подумала: «Надо же, как интересно получается!»

Ну еще бы!!!

Эта пернатая зараза раскроила какую-то тряпку! Какое-то кошмарное непотребство! Какое-то… остромодное платье!

— Это что?! — орала я, пытаясь согнать пернатую закройщицу со шкафа. — Это что такое?!

Аристель, кажется, протрезвела после моего первого вопля, а потому не то, чтобы ловко, но весьма уверенно ныкалась по углам кухонного гарнитура с видом «я вообще-то хотела как лучше».

— Как я в этом на бал пойду?!

Птичка высунула клюв из очередного убежища и чирикнула что-то в духе «Как приличная графиня, а не нищая родственница», но меня такой подход в корне не устраивал.

— И что мне делать с этим?! — я сердито тыкала во вторую юбку, которая должна или отличаться по типу ткани, или иметь мало-мальское украшение.

Аристель посмотрела на меня тааааааким взглядом, что мне захотелось запустить в нее чем-то навроде черпака.

— Я не буду вышивать все это!!!

Клянусь, за заливистым чириканьем было слышно «Будешь, как миленькая»! Птичка отсмеялась, а затем многозначительно тыкнула крылом в кастрюли.

— Это другое! — возмутилась я. — Готовка — это вовсе не то же самое, что вышивка, хотя и то, и это бытовая магия. Для вышивки нужна такая точность и концентрация, что мне за полгода не вышить все, что ты тут накроила. У меня, между прочим, магический ресурс конечен!

Птичка демонстративно закатила глаза как-то особенно демонстративно, потом соизволила спланировать из своего убежища и пристроиться мне на плечо.

Я думала, что меня сейчас ждет чирикающее раскаяние, даже потянулась погладить бедовую птицу, но не тут-то было. Аристель пребольно клюнула меня в руку!

Я целую вечность смотрела на выступающую бусинку крови на собственной ладони, прежде чем решить, что все, сейчас у меня будет омлет, как вдруг на очередном вдохе поняла — у меня магия.

Нет, то есть у меня всегда была магия, но вот конкретно в это мгновение ее было столько, что я могла бы обеспечить хлебом всю гвардию короля и еще бы на благотворительность осталось.

Я покосилась на сидящую у меня на плече аристельку. Аристелько покосилась на меня. и мы вместе покосились на ткань, имеющую амбиции стать моим бальным платьем.

И вот теперь эти амбиции действительно возымели шанс на реализацию.

Утро началось со стука в парадную дверь. Вежливого такого, осторожного стука. Мы в это время всей закройно-пошивочной компанией пили чай с плюшками. Ну как пили — я пила, яйца, завернувшись в чистые, отутюженные салфетки, грелись среди свежей выпечки, аристель принялась за вторую палку колбасы. На этот раз птичка нацелилась на колечко варено-копченой. Губа у нее прямо скажем не дура, но у колбасы была одна незначительная проблема — она прескверно чистилась. Так что сейчас аристель больше боролась с кожурой, чем завтракала.

А за стеной, в подсобном помещении на импровизированном манекене висло мое бальное платье. Висело и ждало своего звездного часа!

Так вот, в дверь постучали. А я даже не пошевелилась. В дверь еще раз постучали! А я продолжала болтать ложкой в чашке, размышляя, какую бы сделать прическу под платье.

На третий раз аристель оторвалась от процесса, а яйца повысовывались из корзинки с вышивкой. И все коллективно посмотрели на меня.

— Что? — оторвалась я от своих мыслей. — До открытия еще полчаса. Пусть ждут.

— Чего ждут? — раздалось над моей головой, и я подпрыгнула от неожиданности.

В дверном проеме стоял Беркант. В руке у герцога была маленькая корзиночка, судя по запаху — с завтраком.

— Доброе утро, — произнес он, задумчивым взглядом окидывая нашу компанию.

— Присоединяйтесь, — великодушно разрешила я.

Яйца к герцогу утратили всякий интерес, аристель как будто тоже, но на мужчину нет-нет, да и косилась.

— Я думал, вы воспользовались моим советом и закрыли на сегодня пекарню, — заметил Беркант, наливая себе душистый чай.

— Как я могла! Людям же нужен хлеб. Это не какие-то там бумажки, это хлеб!

Рассказывать о том, что, если бы не аристель, у меня б сил даже на блины не хватило, я не стала. Зачем портить впечатление о себе у мужчины?

— Хм… — многозначительно выдал герцог, больше рассматривая аристельку, чем меня.

— А вы, собственно, как попали внутрь? — спохватилась я.

— Так я же маг, — пожал плечами мужчина.

— Домушник?! — ахнула я так театрально, что герцог подавился чаем.

Сказала, а сама затаила дыхание. Как выкрутиться?

Саяра

Выпроводить герцога было делом непростым. В принципе, я думала, а не отправить ли их совсем пернатым коллективом наверх. Сидели бы там на чердаке, обсуждали бы проблемы магических птиц в современном обществе… но для этого Берканту пришлось бы пройти через комнату с платьем. И вот на такое обнажение я была не готова!

Так что пришлось сначала тонко намекнуть, потом толсто намекнуть, потом уже сказать в лоб. Короче, кончилось все тем, что я тащила его за рукав к задней двери, шипя «выметайтесь, у меня рабочий день начинается!», а он мне в ответ: «Да чем я вам тут мешаю?!».

Понятно, что щеколда бы вряд ли остановила герцога при желании снова попасть внутрь, но я уповало на наличие у него совести. как ни странно, совесть обнаружилась!

Я распродала все булочки и плюшки, убралась, замесила новую порцию теста, пожертвовала очередную палку колбасы своим квартирантам, даже поела! И поняла, что делаю и делаю дела, а сама кошусь на входную дверь. Жду, когда явится герцог, которого не звали. А он не являлся, бессовестная аристократическая физиономия!

Села, написала письмо своим бывшим слугам с просьбой подогнать карету как-нибудь незаметно в ночи к пекарне. Сходила отправила это несчастное письмо первым классом магической почты. Поднялась к аристели, сыто похрапывающей, то есть чирикающей в обнимку с кладкой.

Дела окончательно закончились, а герцог все не шел!

Саяра

— Саюшка, нам надо серьезно поговорить, — строгим тоном произнесла госпожа Туруса.

Я вежливо улыбнулась, задвигая ногой не в меру любопытное яйцо в шерстяном носке, пытающееся высунуться в дверной проем.

— Очень надо? — уточнила я, думая, что жена мясника, как и положено доброй соседке, явилась в самое невовремя.

— Очень! — маленькая, но очень уверенная в себе крепко сбитая женщина шагнула на меня, заставляя отступить в собственную пекарню.

И почему я не родилась платяным шкафом? Тогда бы никто на меня не давил массой. Меня б вообще с места бы не сдвинули!

— Ну хорошо, только недолго, — ответила я, поняв, что отступление придется возглавить.

Беглец из кладки угрозу, наконец, осознал, и тихонечко закатился под кухонный шкаф поближе к печке.

Госпожа Туруса прошлась по кухне, окинув ее таким оценивающим, инспектирующим взглядом, забралась на табуретку и посмотрела на меня выразительно, приглашая к серьезному разговору. Я не понимала, как ей удается выглядеть так грозно, учитывая, что ног женщины до пола не доставали, но поняла, почему у них с господином Турусом полное взаимопонимание. Попробуй поперечь такой грозной жене! Пришлось сесть напротив, чинно сложить руки на коленях и стараться не думать о том, что мне еще надо крутить локоны и рисовать лицо для бала, на который такими темпами я рискую опоздать.

— Мы за тебя волнуемся! — без предисловия проговорила жена мясника.

Вообще, я ожидала чего угодно. Жалоб там на своих жильцов, на шум из-за баронессы, не то, что я ночами громыхаю посудиной… но вот явно не этого.

— Эээ… — растерянно протянула я. — А почему?

— Ты девица незамужняя, неискушенная. Ладная и славная девушка. Я все надеялась, что у тебя какой жених появится из хорошей семьи. Может, хоть один из сыновей госпожи Уллы… А у тебя появился этот хлыщ!

— Хлыщ? — не поняла я, судорожно пытаясь вспомнить всех покупателей мужского пола за день. Были стражники, были гвардейцы, были просто рабочий, соседи, конечно же, тоже были, даже один моряк заходил. Но никто из перечисленных на хлыща не тянул.

— Да, Саюшка, хлыщ. Пафосный, явно богатый тип. Я-то понимаю, что он в тебе нашел — такая красивая да невинная девушка, еще и самостоятельная. Но ты-то, ты-то что в нем нашла? Ты же такая умничка!

— Ааа! — протянула я, сообразив, что речь о герцоге. — Этот?

И я показала рукой высоко-высоко над головой, обозначая его рост.

— Да, — важно кивнула госпожа Туруса. — Этот высокий подлец.

— Ну почему же подлец? — возмутилась я.

— Да по нему видно! Рожа подлючая! Такие только дома обносят или в правительстве сидят!

Я чуть не захохотала в голос. Точнее определить место работы уважаемого герцога было сложно. Вот ведь какая востроокая дамочка рядом живет! Вроде из простого народа, а в самую суть зрит. Но обижать добрую женщину неуместным с ее точки зрения ржачем было нельзя, поэтому я выжала вежливую улыбку и уточнила:

— Так у нас с ним это… — я замялась, пытаясь описать суть наших отношений, не упоминая редких пернатых подселенцев. — чисто деловые отношения, во!

Господа Туруса презрительно фыркнула.

— Эх, Саюшка, молодая ты еще и глупая. У тебя-то может с ним и деловые отношения, и вообще чистые помыслы. И у него? Голодным зверем на тебя смотрит, того и гляди сцапает и натворит чего…

— Чего? — не поняла я.

— Чего-нибудь неприличного! — рявкнула женщина.

— Ой… — пискнула я, представляя, как герцог находит мое неприличное платье и неприличный титул.

— Вот! — назидательным тоном воскликнула мадам Туруса. — Так что гони этого подлеца в шею, иначе мы сами его погоним, пока он тебя не обидел.

Ситуация была нелепая и смешная и… и так тепло на душе почему-то стало. Вот вроде бы ну кто мы друг другу, просто соседи несколько лет. А беспокоятся ведь! Защитить хотят!

— Хорошо, госпожа Туруса, — послушным тоном произнесла я. — Я что-нибудь придумаю.

— Уж придумай, милая. А то бить тому хлыщу битым. У господина Фловса рука дюже тяжелая, поломает-то напомаженный профиль.

Я живо себе представила это и громко вздохнула, пытаясь успокоиться. Ржать было категорически нельзя, даже если очень хотелось!

Меж тем жена мясника спрыгнула с табуретки и с важным видом отправилась на выход. А в дверях обернулась и сказала:

— Вот, говорю же, надо ему от тебя то самое!

— Почему? — не поняла я.

— А потому что карету прислал раззолоченную! Вон стоит в проулке!

— Карету? — не поняла я, высунувшись вместе с госпожой Турусой в дверной проем.

Етить! Это же моя карета! И я уже опаздываю!

С трудом выпроводив госпожу Турусу из дома я вспомнила, почему не любила светские мероприятия. Потому что любой сбор для выхода в свет превращался в ужасную суету.

Я грела щипцы, чтобы накрутить локоны. Пока они грелись, пыталась наложить макияж. Совершенно волшебным образом половина нужных кисточек и баночек с косметикой исчезла со своего привычного места. Как будто у них отрасли маленькие такие ножки и лежащие многие месяцы на своем месте предметы дали стрекоча. Из вредности, и чтобы додать хозяйке адреналина.

Ну а иначе как объяснить, что тушь обнаружилась в стираном белье, пудра — на полке со специями, а пилочка оказалась воткнута в раму зеркала? Причем я бегала и возмущалась, обвиняя в происходящем домовых духов, ретроградные звезды и фазу луны, а аристель смотрела на меня так… ну, скептично так, но по-женски понимающе.

— Я их туда не совала! — отрезала я категорически, на что птичка покатилась со смеху.

В этот момент я поняла, что щипцы нагрелись настолько, что смогут завить кочергу, не то что мои волосы. Побежала остужать, не придумала ничего лучше, чем сунуть их в кадку с холодной водой. Железо зашипело, вода мгновенно превратилась в пар, заодно умыв меня и весь мой макияж.

— Да что ж такое-то! — воскликнула я, раздраженно утопив щипцы в кадке. Все равно воду менять.

Аристель спланировала мне на плечо и потерлась о щеку. Я вздохнула и, взяв со стола плюшку, села на табуретку. К середине третьей булочки, которую я не ела, потому что нельзя есть перед тем как собираешься стиснуться в корсет, а просто крошила, я вроде бы подуспокоилась.

— Ладно, я справилась с пекарней, с балом что ли не справлюсь? — спросила я в воздух.

Птичка согласно чирикнула, и мы начали заново.

Критически осмотрев себя в зеркале пришлось признать, что времени на боевую раскраску нет, так что я просто умылась и немного подвела глаза и губы. С волосами была та же история — заново греть щипцы я не успевала, так что ограничилась несложной прической, завернув волосы в хитрый узел на затылке. Несколько драгоценных шпилек, родовой перстень, скромный кулон, чтобы декольте не казалось уж совсем пустым. Да и все.

Одеваться слишком скромно, равно как и слишком шикарно, было вредно для репутации и личной жизни. Если будешь выглядеть богато, попадешь под пристальное внимание матримониально настроенных маменек и папенек, стремящихся женить свое чадушко поудачнее. А если стану изображать бедную родственницу, тут уже активизируются искатели сговорчивых супруг. Ну, тех, кто за еду и отрез красивой ткани будут терпеть всех его фавориток и вечные выезды на охоту.

Короче, нужно было быть максимально осторожной, слиться с интерьером и, засвидетельствовав свое почтение Его Величеству, сбежать после первого же танца.

Все мероприятие по моим подсчетам должно было занять полчаса максимум! Ну и немного времени на дорогу. А потом снова пирожки и плюшки и, кто знает, может заглянет Беркант…

Воодушевившись таким планом на вечер, я втиснулась в свое самодельное платье и, покрутившись перед треснувшим ростовым зеркалом, доставшимся мне в комплекте вместе с домом, спросила у аристели:

— Ну, как?

Птичка задумчиво склонила голову набок, смотря на меня. Вся ее любопытная кладка в шерстяных носках тоже скатилась с чердака и, расположившись в моей косметичке, оценивала. Потом мои жильцы переглянулись. Клянусь, я впервые в жизни видела переглядывающиеся яйца!

А затем аристель с чириканьем в духе «Тут кое-чего не хватает», выдернула у себя перо и уронила мне на ладони. Это было длинное, красивое хвостовое перо, переливающееся от золотого до рыжего цветов. Широкое, гладкое, с очень необычной раскраской на конце, словно увенчанное капелькой огонька.

— Ты что! — ахунала я. — Зачем?

Птичка картинно закатила глаза, а затем указала крылом на мою прическу.

— Думаешь? — неуверенно спросила я, приложив перо к волосам.

«Уверена!» — чирикнула аристель.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я птичку, закрепив перо в прическе. — На верхней полке, кстати, еще палка колбасы спрятана.

Мать семейства радостно подпрыгнула, смешно перебрав лапками в воздухе и замахала крылышками так, типа «кыш-кыш отсюда, иди на свой бал».

Поводы задержаться кончились, пришлось смириться с неизбежным — пора тащиться на бал.

На улице было уже темновато, а в нашем углу, спасибо бесноватым сыновьям мясника, выбитые фонари создавали прекрасную интимную темень. Мысленно пообещав себе, что угощу сорванцов чем-нибудь вкусненьким, если удастся просочиться незамеченной, я отправилась во дворец!

Беркант

— Графиня Саяра Роттор!

Август оживился.

— О, Роттор. И смотри-ка, какая хорошенькая! Иди познакомься, заодно разведаешь, что там с ее мачехой и ее любовником.

— Нет, спасибо. Если хочешь, чтобы я поработал, давай лучше тряхнем казначея, который явно явился сюда, чтобы пристроить пятую дочь.

— Оставь бедолагу в покое, сам же сказал, что у него пять дочерей. Я бы на его месте тоже подворовывал, поди одень всех.

— Ты какой-то подозрительно миролюбивый сегодня, — прищурился я.

— Потому что у меня выходной. И у тебя тоже. О, смотри, девчонка идет сюда засвидетельствовать свое почтение. Ух, хороша! Может пора завести фаворитку? По статусу вроде положено…

Я закатил глаза и повернулся посмотреть, что же там такое с этой Роттор, что даже Август начал пускать слюни. Девушка как раз протиснулась сквозь толпу королевских прилипал и села в глубоком реверансе, приветствуя короля.

На ней было платье темно-синего цвета, с вышивкой по лифу и нижней юбке. В отличие от большинства присутствующих, у Роттор не было этого кошмарного гнезда на голове, лишь одно скромное, но стильное перо. А декольте, которым дамы при глубоком реверансе любили щеголять перед Его Величеством, было таким целомудренно-скромным, что я усмехнулся. Хочешь заинтересовать мужчину — оставь ему пространство для воображения, и я бы на месте Августа сейчас точно заинтересовался этим декольте. Тьфу, то есть этой девушкой. В общем, подать себя графиня умела, несмотря на некоторые вопросики к ее семейству.

— Встаньте, графиня, — повелел король, и девушка медленно, плавно выпрямилась, в последнюю очередь подняв лицо от пола.

ГРАФИНЯ?!!!

— Рады, что вы откликнулись на мое приглашение, — меж тем говорил Август, а я…

Я просто стоял столбом. Стоял столбом и чувствовал весь идиотизм ситуации.

— …был бы рад, если бы вы подарили танец…

ЭТО МОЯ ЖЕНЩИНА, ЯЩЕРИЦА БЕЗХВОСТАЯ!!!

— Мне. — вставил я.

Август и Саяра повернулись ко мне. И девушка, встретившись со мной взглядом, нервно сглотнула.

— Беркант? — не понял король.

— Его Величество был бы рад, если бы вы подарили следующий танец мне, графиня, — произнес я, внимательно смотря на Саяру.

— Простите, — пискнула она. — Но меня уже пригласили.

КТО ТУТ БЕССМЕРТНЫЙ?!

Саяра

Вообще, идя на бал, я почему-то не думала, что могу встретить там Берканта. Я, конечно, знала, что он герцог. Ну и что?

Подумаешь герцог. Да мало ли этих герцогов? Вся родственники короля — герцоги, может это какой-нибудь очень-очень дальний и очень-очень бедный… ну, короче, такой, который гуляет по городу и заглядывает в пекарню к честным девушкам просто так, из любви к булочкам.

Еще и бальной залой, ожидая приглашение, я встретила давнюю знакомую. Не сказать, что мы были с ней близки, но Люсия отличалась добрым, беззлобным нравом. А еще в комплекте к ней шел ее вполне себе симпатичный брат, которым я бы могла прикрыться от нежелательных приглашений на танцы.

— Саяра, как я рада тебя видеть! — воскликнула Люсия. — Ты что-то совсем пропала из светской жизни, — пожурила меня приятельница.

— Ну как-то так, — печально вздохнула я.

Я всегда печально вздыхала, чтобы собеседник сам вспомнил, что перед ним бедная сиротка, у которой некоторые сложности с нелюбящей мачехой. И вспомнив, сам бы начал активно сопереживать и сочувствовать. Ведь сопереживание и сочувствие — это бесплатно и не требует совершенно никаких усилий. Ну там, спасать бедную девочку, отстаивать ее права перед хамоватыми родственниками, которые и не родственники вовсе.

В общем, после моего печального вздоха, все хорошо воспитанные люди понимающе кивают и соскакивают с темы. Люсия не стала исключением, зато ее брат, вполне симпатичный молодой человек, был настолько любезен, что после пары милых улыбок пригласил меня на танец.

Ну как я могла отказать человеку, который спасет меня от малоприятных разговоров!

Так что к трону Его Величества я пробиралась вполне довольная собой. Проявляя просто чудеса памяти я на ходу извлекала из головы все уроки этикета, так что мои педагоги могли бы надувать щеки от гордости — графиня Роттор сегодня была образцом для подражания.

Вот ровно до того момента, когда я не подняла глаза от пала и не наткнулась на взгляд Берканта.

Ой, мамочки…

— Его Величество был бы рад, если бы вы подарили следующий танец мне, графиня, — произнес герцог смотря на меня таким пугающим взглядом, что я нервно сглотнула.

А потом как вспомнила, что меня уже пригласили! Бедный брат Люсии, он и не подозревал, что первая девушка на балу окажется такой проблемной.

— Простите, — сказала я сдавленным голосом. — Но меня уже пригласили.

— Кто? — проявил неуместное любопытство король. И вид у него был такой шкодливо-веселый! Смотрел Его Величество по очереди то на меня, то на Берканат, как будто знал какой-то веселый секрет.

— Граф Митол, — пролепетала я, почему-то продолжая смотреть на герцога.

— Граф Митол уступит, — уверенным тоном заявил герцог, спускаясь от трона ко мне.

— Но это же… это же неприлично! — возмутилась я.

— Неприлично — это если я сейчас схвачу вас на руки и унесу куда-нибудь, — произнес герцог, стоя вплотную ко мне.

От присутствия мужчины у меня сердце забилось где-то в горле, пяточки потеть, а ладошки трястись.

— Угрожаете? — неуверенно спросила я.

— Размышляю, — признался герцог.

— Мне неприлично нельзя, — спохватилась я. — Мне еще замуж надо.

Серые глаза мужчины хитро прищурились:

— Ну так тем более.

— А?

И тут грянула музыка первого танца. Я ожидала, что сейчас традиционно Его Величество с женой или какой-нибудь фавориткой откроет бал, но король сидел на троне и с живейшим интересом наблюдал за нами, подперев одну щеку рукой. И вообще вид у Его Величества был такой, что он сейчас потреплет нас с Беркантом за щеки и скажет «ути-пути!».

Но король сидел далеко. А герцог стоял близко. А еще музыка играла, и я беспомощно обернулась, ища своего кавалера. И вот пока крутилась-то и не заметила, что герцог преодолел разделяющее нас пространство, приобнял за талию и начал подталкивать в центр зала.

— Куда вы меня тащите? — зашипела я, пытаясь упираться.

Безрезультатно, естественно.

— Танцевать, — как ни в чем не бывало ответил герцог. И добавил: — Пока.

А потом?!

Ладно, подумала я. Один танец — не считается. Тем более у меня все равно бальная карточка пустая. Сейчас потанцую с герцогом, а потом спрячусь за братом Люсии.

Первый танец на балу — это такой парад невест и намерений одновременно. Как правило, девушки ходят, показывают, какие они красивые, а юноши смотрят, кого бы себе выбрать. Раньше, говорят, девушки просто ходили кругами, а женихи выдергивали их из круговорота. Кого выдернул — та и жена. Ну эта какая-то дурацкая была традиция, как будто доставшаяся нам в наследство от драконов. Они ее еще жуткими словами «охота на невест» называли. Слава магии, те ассимилировали среди людей и теперь как все нормальные женятся по сговору. Ну или не женятся, их давненько уже никто не видел.

В общем, встали мы с герцогом в первую позицию друг напротив друга. Он — весь такой пыльный и помятый, и я — вся такая красивая в самодельном платье. Ну прямо идеальная парочка, созданная друг для друга!

— Что? — прищурился герцог, заметив мой задумчивый взгляд.

Танцующие поклонились друг другу, и мы с Беркантом тоже.

— Ничего, — ответила я, покручиваясь вокруг своей оси.

— Ну я же вижу, вам что-то хочется сказать, — протянул мне руку герцог.

Я внимательно посмотрела на ту руку и заявила:

— А руки у вас мытые?

— Что? — лицо у мужчины вытянулось.

— Ну просто… — я сделала жест, очерчивая ладонью общий вид герцога, не зная, как потактичнее намекнуть, на его пыльный вид. Потом вспомнила, что он уже лапал меня за талию и торопливо повернулась боком:

— Следов нет? А то руки у вас все-таки, кажется, немытые.

Герцог прикрыл глаза ладонью и, честное слово, я слышала, что он считал до десяти! Затем решительно шагнул ко мне. Мы в этот момент уже сломались весь строй танцующим, но поскольку это все-таки был герцог, который стоял у трона Его Величества, замечаний нам не делали. Ну, по крайней мере вслух.

— У меня кристально-чистые руки. Но мы можем снять ваше платье, и я сам, лично его постираю. Хотите?

— Не надо… — пискнула я, чувству, что отступать некуда.

Забег от герцога по бальному паркету, конечно, повеселит столичное общество, но, боюсь, мачеха меня тогда из-под того самого паркета выколупает, даже если я в перекрытия вмуруюсь.

— Тогда танцуем, — припечатал Беркант и, обняв меня за талию так крепко, словно я последняя тростинка утопающего, начал кружить в танце.

Мамочки!

Танцевали мы… ну, танцевали в общем. Музыка была отдельно. Мы — отдельно. Герцог просто кружил меня по залу, заставляя разбегаться других участников мероприятия. А кто не успел разбежаться — герцог не виноват. Ну я вообще тоже не виновата, но моего мнения тут вроде как и не спрашивали.

Оркестр, надо отдать им должное, сообразил, что медленная парадная часть никуда не годится, и грянул другую, более быструю мелодию. Более быструю и более интимную! Я терпеть не могла этот танец, потому что в нем надо было прижиматься к мужчине. А еще там было столько поддержек, словно не благородные девицы в корсетах и кринолинах танцевать должны, а акробаты на площади.

Когда музыка, наконец, кончилась, я чувствовала себя так, словно перетаскала десяток мешков с мукой. А вот герцог при это выглядел вполне свежим. Насколько это вообще возможно в его запачканном виде.

— Воды бы, — попросила я, сдунув выбившийся локон с лица.

Беркант смотрел на меня пристально, как будто я собиралась дать деру. Нет, я конечно, собиралась, но ему-то об этом знать не обязательно!

— Воды? — прищурился герцог.

— Воды! — состроила я жалостливую мордашку.

Беркант предложил локоть и отвел меня на диванчик передохнуть. Диванчик, конечно, был кем-то занят, но под тяжелым взглядом герцога гости поспешно освободили нам место.

— Ждите, — приказал герцог и ушел за напитками.

Я вздохнула. Хорошо бы схватить юбки и сбежать с этого бала. но было две проблемы. Во-первых, весь зал, включая Его Величество нет-нет да и косит на меня, ожидая дальнейшее развитие событий. Тихонько сбегать под прицелом толпы людей дело бессмысленное. Во-вторых, сбегать в корсете и кринолине вообще так себе затея, а медленно отползти у меня не получится — герцог вернется раньше.

Собственно, на это перечень проблем должен был исчерпаться, но возникла незапланированная, третья.

Ко мне уверенным шагом шагал женихающийся палач.

— Свободно? — спросил палач и, не дождавшись разрешения, плюхнулся на диван рядом со мной.

Бедная мебель натужно скрипнула под весом мужчины. Он не был толстым, но был внушительных габаритов — все-таки работа у него требовала физической нагрузки.

— Занято, — возмутилась я, поджав губы.

— Кем же? — нехорошо усмехнулся палач.

Хотела сказать «герцогом», но поняла, что не знаю его фамилии, а просто «герцог» звучит как-то слабо. Да и «Беркант» без титула — тоже имя в воздухе, врядли вызовет соответствующих ассоциаций.

— Моим кавалером, — наконец, придумала я.

Все же видели, с кем я танцую, тут нельзя обознаться!

— И кто он? Я опоздал на первый танец, — огорошил меня палач.

Он специально что ли?

— Не важно, кто он. Важно, что здесь занято, — отрезала я.

Палач посмотрел на меня со скепсисом, и мне пришлось повторить. Правда, уже не так уверенно:

Просто занято.

— Ага, — кивнул палач, очевидно решив проигнорировать мои слова. — Ваша матушка сказала, что я смогу найти вас тут, и она была права.

— Моя кто? — приподняла я брови.

— Матушка.

— У вас есть дар некромантии? — изумилась я почти искренне.

— Эээ… — растерянно произнес палач.

— Моя матушка много лет как покинула сей бренный мир, — пояснила я. — Или вы о моей мачехе?

На лице палача отобразилась сложная интеллектуальная деятельность, и я вспомнила, почему одного раза общения с мужчиной мне хватило, чтобы сбежать из собственного дома при упоминании о свадьбе. Он удивительно туго соображал. Впрочем, с учетом его профессии, это, наверное, был плюс. Все-таки никаких этических терзаний не возникает при выполнении обязанностей.

— Ну в общем, она сказала, что вы здесь будете, и я вас нашел, — решил резюмировать палач.

В этот момент у меня возникло непреодолимое желание найти мачеху и надеть ей на голову кадку с тестом.

— Поздравляю, — ответила я. — А теперь можете снова потерять.

— Ну нет! Я вообще-то уже внес аванс.

Честное слово, я чуть не заорала. С превеликим трудом смогла взять себя в руки и как можно более невинным тоном уточнить:

— Аванс?

— Ну да. Выкуп за невесту.

— И много заплатили?

Нет, ну мне было действительно интересно, во сколько меня оценила милая мачеха.

— Три акра земли, — немного горделиво произнес палач. — Но вы не переживайте, я получил новую должность и денег у меня с избытком!

Лучше б у тебя было с избытком мозгов, мужик, честное слово…

— Немаленький аванс, — согласилась я. — А что будет, если свадьба не состоится?

— Как это? — не понял палач.

— Ну, не знаю… например, невеста сбежит?

— Не сбежите! Ваша маменька рассказала про ваше увлечение выпечкой, я совершенно ничего не имею против этого милого хобби, только лучше будет его продать, а то ездить в столицу каждый день накладно.

Надеть кадку с тестом и сунуть в печку!

— Знаете, здесь так душно, — сказала я. — Очень пить хочется.

Палач сделал глазами луп-луп, совершенно не понимая намека.

— Воды принесите, — приказала я, поняв, что ходить вокруг да около с этим человеком бесполезно.

— А! это я легко! Это я быстро! — мужчина подорвался с диванчика, который, кажется, даже выдохнул с облегчением, и учесал в том же направлении, что и герцог минутой раньше.

Надеяться, что они там где-нибудь столкнуться и поубивают друг другу было можно, но шансов не имелось. Пришлось прийти к неутешительному виду, что спасение невест дело рук невест. Так что я воровато оглянулась, подобрала юбки и…

Дала деру с этого бала.

Сбегать из королевского замка посреди бала — это не то же самое, что сбегать из родного замка посреди ночи. Тут каждый лишний шаг вызывал оживленный шепот, любопытные взгляды, но хуже того — попытки со мной заговорить!

Я вообще-то обычно не против поболтать о том, о сем, но не когда судорожно пытаюсь слиться с интерьером. Но я же танцевала с самим ГЕРЦОГОМ и потом сидела с каким-то ПАРНЕМ. Кажется, если бы я начала с себя скидывать вещи прямо посреди зала, это бы не имела столь же бурного эффекта, потому что одно дело — какие-то там вещи, а другое — ГЕРЦОГ и ПАРЕНЬ!

Я бы не удивилась, если бы узнала, что кто-то из уважаемых аристократов уже открыл тотализатор на тему моего будущего супруга. Но чтобы определить победителя, нужно было, чтобы мы все втроем встретились в замкнутом пространстве. Желательно под стеклянным куполом, чтобы остальные участники ставок могли вживую наблюдать за процессом выяснения отношений.

Короче, тяжело было сбегать из замка. Практически невозможно, я бы сказала. С трудом преодолев щебечущую толпу девиц, хватавших меня за юбки и локти с восклицаниями «Графиня, куда же вы так торопитесь? Вечер только начался!» я забилась в какой-то коридор для прислуги и, прижавшись спиной к стене, тяжело дышала и пыталась придумать пути отступления. Вежливая прислуга, снующая туда-сюда, делала вид, что не замечает меня, а я делала вид, что нахожусь там, где планировала.

И вот стою я, ножки от адреналина трясутся, ручки теребят выбившийся из прически локон, как вдруг по полу мимо бежит мышь.

МЫШЬ в королевском дворце!

Самое время было бы упасть в обморок, но падать на пол к мыши я боялась еще больше, так что приподняла юбки и тихонечко, стараясь не привлекать к себе внимания, попыталась отшуршать с траектории движения грызущей мелочи.

Мелочь не стала делать вид, что меня не видит. Она вообще замерла. Потом села за задние лапки, потянула носом воздух, смешно шевеля усиками. Затем, клянусь, мне не померещилось, умилительно всплеснула передними лапками, а потом…

Потом нажала хвостом на какую-то неровность на плинтусе в коридоре и целый кусок стены мягко отъехал в сторону.

Я обалдела.

Заглянула в открывшийся проход.

Обалдела еще больше, хотя, казалось бы, куда.

Мышь с важным видом, смешно виляя пухлой попой, забежала в открывшийся коридор и поманила лапкой.

— Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой, заблудилась и умерла от голода? — предположила я, не слишком доверяя малознакомым мышам.

Малознакомая мышь возмущенно пискнула, потом показала на мою голову и принялась активно жестикулировать. С третьего раза после моих слов «погоди, повтори-ка еще разок», я разгадала пантомиму.

Перо, подаренное мне аристелью, было не просто какой-то там перо. Это был опознавательный знак! А мышь — это не просто там какая-то скучная мышь. Это целый мышезавр! Тоже между прочим редкий магический драконий зверь. В доказательство мне был предъявлен чешуйчатый хвост, а еще редкий магический магически зверь возбужденно пыхтел дымом прямо из своих ушей-локаторов.

— Ладно, наконец, согласилась я.

Хотелось бы еще поломаться, но стали слышны приближающиеся по господской части голоса, и шум этот напоминал охоту на одну маленькую графиню.

— Но если ты меня заведешь в какие-то дальние дали, знай — я — бытовой маг. Устрою в вашем подвале такой ремонт, что вся стража сбежится!

Мышезавр демонстративно закатила глазища и юркнула в потайной проход.

А я — за ней.

Беркант

Я — молодец. Я просто красавчик. У меня железная воля! И воля, и сила. Я вот так вот взял и просто потанцевал в истинной. А потом вот так вот взяли и оставил ее сидеть на диванчике.

В королевском дворце.

В центре огромного зала, полного людей.

Во время бала.

И КУДА ОНА ДЕЛАСЬ?!

— У тебя сейчас дым из ушей пойдет, — прокомментировал Август.

— Злорадствуешь? — процедил я.

— Нет, с любопытством наблюдаю за процессом, — ехидно ответил друг.

— Не испытывай судьбу. А то у тебя во дворце обнаружится полноразмерный дракон. И не обнаружится половины стен.

— Давай-давай. А то она недалеко убежала, всего лишь из замка, а так вообще в соседнее королевство усвистает.

Я зарычал. Хотелось орать, бить людей и ломать чужие карьеры. В общем, мужская натура требовала насилия. И еще найти истинную и приковать к себе цепью, как аристельку, только жену. Где-то там на задворках сознания здравый смысл намекал, что это так не работает, но нам с драконом было все равно.

Королевская гвардия уже четверть часа прочесывала дворец и не могла ее найти. Ну как можно потерять женщину в кринолине и корсете?! Они же физически не могут далеко убежать. Вообще убежать!

В общем, я стоял, злился, рядом король, которые пока еще как бы друг, жевал соленые орешки и наблюдал за процессом, когда к нам подплыла одна баронесса, очень интересная дама в годах, и громким шепотом по секрету сообщила, что с искомой девицей перед ее пропажей общался ее жених.

ЕЕ КТО?!

КТО??!!!

— Не забывай дышать, — подсказал Август, причавкивая. — Без кислорода огонь не формируется.

— Убью, — ответил я.

— Свержение династии? — в притворном ужасе ахнул король.

— Да не тебя, — раздраженно отмахнулся я. — Впрочем, тебя может быть тоже, если не перестанешь изгаляться.

— Да я вообще молчу, — миролюбиво заметил Август. — Это ж не у меня дым из чешуйчатых ушей валит…

Спустя полчаса нашелся жених Саяры. Это был региональный палач, граф по титулу, святая простота по жизни.

— Ну так я заключил договор с ее мачехой и уплатил все взносы.

— Какие, говорите взносы? — оживился Август.

— Взносы за невесту, — охотно пояснил парень. — Три акра земли.

— Потрясающе! — радостно воскликнул король.

— Согласен, — мрачно ответил я. — потрясающая наивность.

— Да нет! — отмахнулся друг. — Мы вдову Роттор сейчас за торговлю падчерицей прижмем…

— Что значит «торговлю падчерицей»?! — округлил глаза палач.

— А как вы на эту должность попали? — спросил я, чувствуя, что пареньку в пору выращивать цветы в оранжерее, а не головы рубить.

— Ну как… как это обычно происходит, — помрачнел парень. — Никто не хочет, но кто-то должен. Вот мы и тянули соломинку.

У Августа натурально начал дергаться глаз.

— Смотри, — заметил я, — прям демократия на местах!

— Ага… демократия… — процедил король с таким видом, что стало понятно — главе региона жить осталось плохо, но недолго.

— Так куда, говорите, делась девушка, которая больше не ваша невеста? — невинным тоном поинтересовался я.

— Да кто ж ее знает, — грустно ответил палач. — Попросила воды, — он продемонстрировал стакан, — и сбежала.

Мне захотелось заорать. Но Август положил руку мне на плечо и философски заметил:

— Ты знаешь, как она выглядит, какой у нее титул и где она живет. Я не понял, что ты еще тут делаешь?

Саяра

И вот мы шли по просторным сухим коридорам, все дальше и дальше углубляясь под дворец.

Я сказала просторным?

Я приуменьшила! В начале маленький коридорчик постепенно расширялся, чтобы превратиться в огромный, просто гигантский коридор. и отходящие от него влево и вправо ничуть не уступали по ширине и высоте. Под этими сводами, кажется, могла бы вполне себе поместиться моя пекарня. И даже флюгер бы не пришлось срезать!

Стены коридоров были ровные, блестящие, как будто глазированные сахаром. Или стеклом. Как у пончиков, которые я делала по утрам субботы для особенно ранних клиентов. Ведь надо же скрасить людям день, если они заходят ко мне в восемь утра выходного дня?

— Интересно, как это? — сказала я, задумчиво поковыряв ноготком одну из стен.

Мышезавр, довольно любезно ожидающая меня на развилке, попыталась объяснить. Начала пищать, активно размахивать лапками, изображая что-то действительно большое, даже дым из ушей пошел. Но эта пантомима оказалась слишком сложной, а потому мышка махнула на меня лапкой, как на совершенно безнадежную угадывальщицу, и мы пошли дальше.

Собственно, плутали мы недолго, может минут двадцать, а вышли аккурат к месту парковки всех карет через плавно отъехавший кусок стены.

— Потрясающе! — воскликнула я, приседая на землю. — Ты меня очень выручила. Могу я что-нибудь сделать в качестве благодарности?

Мышезавр активно закивала и указала на перо в моих волосах.

— Отдать? — не поняла я и потянулась к прическе.

Мышь отрицательно замотала головой и сердито топнула, раздраженная моей недогадливостью. И снова указала на перо, на меня, на себя…

— Ты хочешь с ней увидеться? — дошло, наконец, до меня.

Мышезавр активно закивала головой, аж ушки-локаторы заколыхались.

— Ну тогда поехали со мной. Воооон на той карете, — кивнула я в сторону своего транспорта.

На мое счастье, припаркована карета оказалась так ловко, что не пришлось никого тревожить ради выезда. И спустя еще пару минут мы уже мчались обратно к моей пекарне.

Я ехала, смотрела на огоньки столичного города и с тоской понимала, что настало время снова удирать, как бы мне не хотелось остаться.

Жить тут мне очень нравилось: добрые соседи, дело, ставшее любимым, даже незапланированные жильцы и те стали уже родными и близкими.

Но я не испытывала никаких иллюзий: вывернуться из мертвой хватки мачехи у меня вряд ли получится, а замуж не хотелось. Нет, то есть абстрактно, конечно, хотелось, но не по ее указке.

Так что бежать, бежать, спасаться.

Я носилась по пекарне вверх и вниз, упихивая пожитки в дорожную сумку, которую бы могла нести на плече. Самое главное, конечно же, деньги и документы, документы и деньги, а остальное можно купить, ну в крайнем случае выпросить.

Мой добрый кучер в это время перетягивал тканью герб, чтобы не нервировать случайных прохожих, и готов был подбросить меня до куда скажу. Куда сказать я пока не решила, поскольку скакала одной ногой в штанине, другой расшнуровывала адский корсет, третьей накладывала стазис на все продукты в доме. Вряд ли я, конечно, вернусь, но следующие жильцы не обрадуются, если вдруг тесто из кадки решит с ними обсудить последние новости моды.

В общем, когда я в очередной раз повернулась к своей дорожной умке, то обнаружила, что на меня смотрит отряд шерстяных носков под предводительством одной длиннохвостой наседки.

Аристель одной лапой придерживала палку колбасы, а стоящая рядом драконья мышь от этой палки тихонечко откусывала.

— Не поняла, — нахмурилась я. — Вы чего? Еды в доме достаточно даже если решите перезимовать. Но я уезжаю…

После слова «уезжаю» носки радостно заскакали, мышезавр потерла лапки, а аристель распушила перья.

— Вы чего, со мной хотите? — не поверила я своим ушам.

Магическая птица важно кивнула, сердито чирикнула на товарку, сожравшую уже половину колбасы. Мышезавр растерянно отпрыгнула, тиа, это не я, колбаса сама на меня напала, я просто защищалась. Поняв, что никто ее не собирается ругать на тему подъедания чужих запасов, мышка метнулась куда-то в угол комнаты и вернулась с коробочкой.

В коробочке когда-то хранились флаконы духов, но я давно их раздала. Сама не пользовалась, потому что мне больше нравился запах выпечки, а хранить такое сокровище долго невозможно — испортится. В общем, мышь приволокла эту коробку, яйца в носках бодро в нее попрыгали, разместившись по ячейкам, крышка захлопнулась и на нее уселись аристель с подружкой. Типа, мы готовы, поехали, чего стоишь, только тебя ждем.

Я от такой наглости даже как-то растерялась. Может быть бы и поспорила с непрошенными попутчиками, но тут мышезавр оттопырила одно ухо, прищурившись, всплеснула лапками и истерично запищала, торопя всех на выход.

Намек был максимально понятен и прозрачен — пора удирать, пока сюда не добрался мой жених.

— Куда едем? — спросил кучер.

— Вперед! — скомандовала я. — И быстро!

— Это понятно, — не стал спорить старый слуга, понукая лошадок. — А конкретнее есть направление?

Я посмотрела на своих попутчиков в надежде посоветоваться, но быстро поняла, что это дело бесполезное. Яйцам было все равно, куда ехать, лишь бы куда-то ехать — приключения же. Аристель с мышью сожрали палку колбасы напополам и теперь, осоловев от съеденного, пища и чирикая пьяно запевали какую-то веселенькую, залихватскую песню.

Аристель, правда, время от времени открывала коробочку с носками, пересчитывала их, несколько раз сбиваясь на середине кладки, потом махала крылом, мол, куда они отсюда денутся, закрывала крышку и снова запевала.

И вот мы ехали по южному тракту из столицы, просто потому что это был ближайший тракт, и ехали, и ехали… я смотрела в окно и думала, куда ж мне податься с этим зоопарком? Иллюзий, что где-то посередине пути, мышезавр тормознет карету и, пискнув, что ей пора обратно во дворец грызть королевские носки у меня не было. И что аристель возьмет мои носки, тьфу, то есть свои яйца, выстроит их коробочкой, и они помаршируют в лес отбивать гнезда у какой-нибудь незадачливой пичуги, угрожающе размахивая палкой колбасы, шансов тоже не было.

Короче, надо было подбирать жилье с учетом всей компании.

И вот я ехала и думала, где меня будут искать с наименьшей вероятностью? И поняла — на юге! Там совершенно, просто абсолютно не было никакой недвижимости у Ротторов нет, не было и не будет, потому что с южными графствами у нас идеологическое противостояние столько, сколько существует наш титул.

В общем, идеально место, чтобы спрятать одну маленькую графиню с птицей с кладкой и мышью.

— Едем в провинцию Оота, город Боркен! — скомандовала я.

Кучер покосился на меня прямо скажем без особого восторга, пришлось вздохнуть и изменить приказ:

— Тогда хотя бы до дорожной станции?

— До дорожной станции — можно, Ваша милость. Но раз вы удираете, то лучше бы до речной.

— Почему? — не поняла я.

— Вода ж не оставляет следов. Ни запаха, ни магии… прыг на кораблик, и никто вас не найдет. Ну если только уж не совсем решительно настроен. Но решительно настроенные мужики — редкость в наше время, Ваша милость.

— Отлично, это то, что нужно! Тогда в речной порт!

— Есть, в речной порт! — отрапортовал кучер и карета резко повернула в сторону.

Я едва успела удержать коробку с носками. Аристель от неожиданности несинхронно замахала крыльями, пытаясь удержать равновесие, а бедная мышезавтр кувырком прокатилась через все сиденье, пока не уткнулась мне в бедро.

Остаток пути прошел почти без приключений. Ну разве что я пыталась удержать одну воинственно настроенную ушастую грызунью, рвущуюся пойти научить кучера водить карету.

Но полчаса спустя, запихав коробку с яйцами и аристель в дорожную сумку, а мышезавтра — в карман, я покупала билет на речной кораблик, по рекам и каналам идущий в южные провинции.

Жалко, конечно, было оставлять герцога на растерзание баронессе, но он, наверняка, справится с ней своими силами. Пекарню было оставлять еще жальче, но за ней должны были присмотреть семья Турусов, так что вряд ли кто-то покусится на домик, всем известен крутой нрав жены мясника.

Главное, что никто не сможет меня найти в другом городе! Это же главное, да?

Нелегальный провоз редких магических животных в основном осложнен самими животными.

Первый звоночек был когда обожравшаяся мышь, простите, мышезавр, начала во сне похрапывать. Вы думаете, это такой миленький смешной писк? Или громовой рык? Ну я тоже могла себе вообразить только два этих варианта.

Но нет!

Храпящая мышезавр — это дым коромыслом! Я не сразу поняла, почему пока я прохаживалась по палубе, ожидая заселения в каюту, люди косятся на меня и шепчутся. Думала, что-то с внешним видом. Ну не знаю там, макияж после бала потек.

А это у меня карман дымился!

Пришлось быстренько искать закуток, вытряхивать оттуда пушистое безобразие и будить. Мышезавтр не будилась долго, надымила изрядно, но на мое счастье кораблик тронулся и… тут началась вторая проблема.

Редкую магическую птицу начало укачивать. А это, знаете ли, довольном проблематично, держать пернатого пассажира так, чтобы он фонтанировал за борт, но никто не видел, что происходит.

В общем, когда я наконец-то добралась до своей крошечной каютки, меня хватило только чтобы сбросить туфли и упасть моськой в подушку.

Мне показалось, я закрыла глаза на минуту, или даже не закрывала, а вовсе моргнула, когда меня разбудил очень возбужденный колбасный отряд. Спустя несколько минут пантомим и активных жестикуляций лапами, крыльями, хвостами и ушами я поняла — одно из шерстяных носков, самое любопытное, куда-то ускакало.

Из каюты!

Саяра

Итак, где искать любопытное яйцо редкой магической птицы, одетое в шерстяной носок?

Вот и у меня не было никаких идей.

Для начала я внимательно осмотрела свою каюту. Ну мало ли, закатилось куда и выкатиться не может. Или закатилось и уснуло. Или что там яйца делают, закатываясь под мебель?

В каюте его ожидаемо не было.

После каюты тщательному исследованию подвергся коридор. очень узкое, плохо освещенное пространство с весьма потертым паласом, когда-то гордо именовавшимся ковровой дорожкой. Цвет сейчас неопределим, но, думаю, был красный.

В коридоре тоже не обнаружилось ни яйца, ни носка.

Вариант был один — наверх, на палубу. Аристель схватилась за сердце, когда я сказала, что иду искать ее дидятко где-то на открытом пространстве, но брать с собой редкую птичку было нельзя, хоть та и рвалась.

— У тебя еще целая коробка! Кто будет о них заботиться, если тебя поймает очередной нечистый на руку маг?

Этот вопрос поставил многодетную мать в тупик, и пока она размышляла над ответом, мне удалось сбежать, закрыв за собой дверь на ключ.

Когда я вышла на палубу, солнце уже вовсю светило, кораблик бодро плыл по широченной реке, пассажиры устраивали променад на свежем воздухе. Девушки в красивых летящих платьях проявляли чудеса акробатики, придерживая подолы и шляпы одновременно, мужчины разных возрастов не без удовольствия за этим процессом наблюдали, женщины в годах происходящее игнорировали.

В общем, люди стреляли друг в друга глазками, завязывали ни к чему не обязывающие беседы между попутчиками, а я… искала яйцо.

И если свою каюту и коридор перед ней я смогла изучить на четвереньках, но ползать по палубе было несколько проблематично. И не только потому что тут люди, а я в платье, но еще потому что я ищу контрабандную живость.

Пришлось изображать прогулку по палубе, только это была прогулка не вдоль бортика, а вдоль всех возможных конструкций. И если обычно девушки останавливались у перил и с задумчивым видом смотрели вдаль, то я с таким же видом смотрела на мотки канатов. Или лавки. Или прибитые к палубе ящики.

Над одним из последних я стояла дольше всего, размышляя как бы незаметно провернуть две вещи: попробовать подвинуть и проверить, открывается ли крышка.

— Вы что-то потеряли? — раздался рядом участливый девичий голос.

Я обернулась и увидела милую девушку, чуть младше себя, с огромными, наивными голубыми глазами, золотыми волосами и брюками вместо платья.

— Потеряла, — не стала отрицать я.

— Вам помочь? — оживилась девушка.

— Не думаю, что вам стоит тратить свое время, — покачала головой в ответ, — это не слишком увлекательное занятие.

— Мне как раз совершенно нечем заняться, — заявила девушка. — Меня зовут Амелия Тосор, а вас?

Хотелось взвыть в голос и закричать в адрес мироздания «верни мое везение, сволочь!»

А иначе как объяснить, что искать запрещенку со мной напрашивается девчонка из семьи, которая многие поколения ненавидела моих родственников?

В моей голове пронесли десятки вариантов от «Не стоит, спасибо» до «Моя мать твоей матери драла космы в академии, и я не буду нарушать традиции».

И вот пока я стояла, размышляя о том, как себя вести с девчонкой, та, округлив и без того огромные глазища, воскликнула:

— УХТЫ!

И посмотрела куда-то мне за плечо. Вот даже не оборачиваясь, я была уверена, что там искомое. И точно: по палубе весело и задорно скакал носок.

— Мое! — быстро сказала я и, стрельнув глазами по сторонам, очень сдержанно-быстрым шагом засеменила в направлении беглеца.

Хотелось, конечно, подобрать юбки и рвануть галопом, но был риск привлечь к себе излишнее внимание. А мне и так возможно придется объясняться, почему мой носок путешествует отдельно от багажа.

И довольно бодро путешествует, должна сказать! Причем не катится, а прыгает, зараза. Где только научился?

— Это ваше, да? Оно магической? А что еще умеет? — тараторила Амелия, которая почему-то шагала рядом со мной.

— Пока только трепать нервы, — буркнула я, ускоряясь.

Просто носок нас заметил и бодро поскакал в противоположную сторону.

— А потом? А оно вырастет? А вы его сами вязали? А меня научите?

Беглец в этом время свернул за угол и, на свое несчастье, оказался в тупике. Он суетился, скача вправо-влево, ища куда бы забиться в пространстве без единой щели. А я с чувством победителя наступала, мысленно обещая яйцу, что еще один такой побег и оно пойдет пешком, а не будет плыть с комфортом.

И тут кораблик неудачно качнуло. Я уже говорила, что у меня начались какие-то кошмарные проблемы с везением с недавних пор? Так вот я погорячилась. Проблем не было, и все вообще было прекрасно.

Проблемы начались ТЕПЕРЬ.

Носок зацепился за шляпку гвоздя в палубе при очередной попытке беглеца дернуться в сторону, корабль качнуло, и яйцо выскочило из своего утеплителя, как пробка из бутылки.

Словно в страшном кошмаре я смотрела, как белое с золотыми прожилками яйцо редкой магической птицы аристель летит по дуге, чтобы со всего размаху встретиться с суровой реальностью в виде палубной доски.

Смотреть было слишком страшно, так что я зажмурилась, а еще и глаза ладонями закрыла.

ХРУСТЬ!

Ну все, спать буду теперь на коврике перед своей каютой, потому что аристель меня ни в жисть не простит и обратно не пустит.

Пока я с мрачной решимостью представляла как буду соскребать яйцо с палубы, чтобы похоронить по каким-нибудь птичьим обрядам, рядом раздался голос Амелии:

— Ой, какой хорошенький!

Я раздвинула пальцы и приоткрыла один глаз. Потом второй. потом убрала ладони от лица и клацнула зубами, поднимая отвисшую челюсть.

Картина была следующая: Амелия сидела на палубе и с умилением наблюдала, как пестрый птенец, напоминавший цыпленка, которого уронили в разноцветные краски, с остервенением дергает шерстяной носок в попытках снять тот с гвоздя.

— Так. — сказала я, уперев руки в боки.

Амелия кинула на меня быстрый взгляд и на всякий случай отодвинулась от цыпленка. Тот угрозу в моем голосе не заметил и продолжил терзать носок. Я подошла к этому пернатому сорванцу и грозно встала над ним.

Птенец еще немного подергал носок, а потом меееедленно так запрокинул голову и увидел меня.

— Пи-пи? — растерянно сказало то пушистое чудо.

И сказал еще, зараза, с таким умилительным видом, что я почти готова была ему простить и побег, и палку колбасы, которой придется откармливать мамочку-наседку, но в это время Амелия напомнила о себе:

— А что это за порода? Такой умненький, я бы тоже себе хотела!

Прощения отменяется, жалость тоже! Как объяснить юной графине, что это пушистая контрабанда, о которой нужно молчать?

— Понятия не имею, — честно соврала я в порыве вдохновения. — Я вообще покупала яйцо в дорогу. На яичницу, — добавила мрачно, кинув многообещающий взгляд на цыпленка.

Тот нервно сглотнул и стал тихонечко залезать обратно в носок, как будто это могло его спасти.

Спустя полчаса я оказалась в самой идиотской ситуации в жизни. В руках — носок, в носке — цветной цыпленок, рядом — дочка вражьего рода, в руках у которой скорлупа от цыпленка.

И все смотрят на меня такими огромными, умоляющими глазами!

Цыпленок — в надежде, что я не расскажу его маме о его приключениях. И это разноцветное безобразие никак не смущает тот факт, что слинял из каюты он яйцом, а вернется пищащим птенцом. Ах, ты же в носке, и никто не заметит? Нет, ну если не заметит, то не расскажу. Прям торжественно клянусь, если аристель не поймет, что у нее теперь на одно яйцо меньше и на один голодный рот больше, я ей не расскажу, что тут кое-кто вылупился.

Кое-кто, кстати, уже начал открывать рот на сто восемьдесят градусов, намекая, что пора бы ребенка кормить, он всю жизнь некормленный между прочим.

Амелия делала огромные умоляющие глаза и просила где ей взять точно такого же? А вообще она лучше этого возьмет за любые деньги. Он же такой миленький, такой хорошенький, такой пушистенький!

Знала бы она, это этот миленький, хорошенький и пушистенький в еще яйцом заставлял нас с его матерью седеть! Что будет вытворять птенец — подумать страшно. А уже когда вырастет до взрослой особи, тут вообще возможно нам с аристелью придется съезжать из домика.

— Ну хочешь, я поселю тебя в нашем замке! Ты будешь за ним присматривать, убедишься, что с ним хорошо?

И вот сама того не ожидая, Амелия сделал предложение, от которого я не могу отказаться.

Поселиться в замке графов, которых наследница Роттор должна обходить по широкой дуге? Да меня никто и никогда не найдет! Даже искать не догадаются там!

— Мне надо подумать, — смилостивилась я.

Цыпленок в носке заегозил и запищал типа, ну чего тут думать-то? соглашайся!

— Вот, это уже лучше, чем категоричное «нет»! — радостно закивала Амелия.

— И посоветоваться кое с кем, — добавила я.

— Ты путешествуешь с мужем? — спросила эта святая простоста.

— Нет.

— С братом?

— Нет.

— С опекуном?

— Нет, — раздраженно произнесла я. — Я путешествую сама.

— Сама?!!

Я хотела спросить «а что тебе не нравится», но глаза у Амелии расширились и загорелись еще сильнее, хотя казалось бы куда.

— А что? — подозрительно спросила я.

— Это же так страшно! Я так увлекательно! Ах, я бы тоже когда-нибудь хотела путешествовать сама!

Тут у меня нехорошо засосало под ложечкой. Если эта восторженная прелесть едет в компании отца, то мое инкогнито кончится от одного взгляда графа. Уж он-то фамильные черты Роттор наверняка узнает.

— А с кем ты путешествуешь? — спросила я.

— С нянями, — понурилась Амелия. — Папенька боится отпускать меня одну куда бы то ни было, вот и приходится…

— А няни одобрят птенца? — с сомнением спросила я.

— Кто б их спрашивал, — фыркнула графиня, а потом спохватилась: — Так с кем тебе надо посоветоваться?

— Дааа… — неопределенно протянула я. — С одной курицей.

— Ты везешь с собой курицу? — удивилась Амелия. — А зачем?

— Случайно получилось. Знаешь, как бывает, открываешь сумку, а там у тебя десяток яиц, курица и надкушенная палка колбасы.

— Понимаю… — протянула девушка. — А можно посмотреть? Никогда живых куриц не видела!

Ох, да чтоб тебя!

Взвесив все «за» и «против» пришлось прийти к неутешительному выводу: предложение Амелии — лучшее, на что я могу рассчитывать. Спрячусь у Торсов — и никто и никогда меня не найдет! Тут главное не попасться на глаза ее папеньке.

Осталось только уговорить одну редкую магическую птицу изобразить курицу, и дело в шляпе.

— Жди здесь, — скомандовала я Амелии, когда мы подошли ко входу в мою каюту.

Нужно было вступить в преступный сговор со своим зоопарком, который наверняка снимает стресс колбасой. И точно! Я с трудом зашла, точнее, просочилась в узкую щелочку, чтобы ничей любопытный нос юной графини не засунулся в мою каюту и не увидел творящийся внутри бедлам.

Мышезавр и аристель сидели в обнимку на моей койке на коробке с яйцами и, покачиваясь в такт какой-то незамысловатой мелодии, которую они начириивали и напикивали вместе.

— Чем это вы занимаетесь? — спросила я, осматривая перевернутую вверх дном каюту. Такое только после обыска может быть, сама видела, когда мачеха у меня искала что-нибудь компрометирующее. Безрезультатно, конечно.

Обе певуньи посмотрели на меня глазами пьяными-пьяными, грустными-грустными, что я не стала никого мучить и вытряхнула птенца аристели из носка. Тем более, что этот пушистый проказник начал потихоньку вытаскивать нитки из носка в попытках опять удрать.

Аристель смотрела на цветного цыпленка несколько минут, а потом недоуменно чирикнула что-то в духе «Что это?»

— Ну как «что»? Твой птенец. Первенец! Он просто вылупился, когда носился по палубе.

В доказательство своих слов я ссыпала перед аристелью осколки скорлупы.

Птица еще пару минут пялилась на конструкцию из цыпленка и скорлупы, видимо, пытаясь понять, как оно вместе-то собирается и одно в другое упихивается. А потом и вовсе начирикала «Неси откуда принесла, а мне верни яйцо!».

Я почувствовала некоторую беспомощность, ведь мне нужно было поговорить с аристелью о важных вещах, а они с мышью оказались в очень веселом состоянии.

Растерянно окинув взглядом каюту в поисках чего-нибудь отрезвляющего. Из отрезвляющего было ровным счетом ничего, зато имелся графин с водой. Ладно, отчаянные времена требуют отчаянных решений…

Я хлебнула воды и графина и сделала «ПФФФФ!» на пернато-мохнатую живность.

Эффект прямо-скажем превзошел все ожидания.

Мышезавр, обалдев от такой наглости, просто растерянно хлопала глазками-бусинками, немного неуверенно дымясь: то ли желая раскочегариться, то ли наоборот, свернуть дымзавод. А вот аристель тут же вспомнила, что она многодетная мать, да еще и мать весьма самостоятельного цыпленка. Подскочила на лапы, пропрыгала к птенцу, который пытался слезть с койки.

Тут я увидела трогательную сцену воссоединения семьи: аристель чирикала на повышенных тонах с такими истеричными, материнскими нотками. Были б у цыпленка уши, наверняка бы они остались оттрепанными. А так ему просто прочитали длинную лекцию на птичьем языке и строго указали на коробку с братьями и сестрами. Бедный цыпленок с поникшей головой посеменил в указанном направлении, не без труда забрался на коробку и сел на нее, свесив лапки.

А сама многодетная мать посмотрела на меня и благодарно чирикнула.

— Но и это еще не все! — сказала я. — Я тут повстречала одну графиню… ей понравился твой первенец. Она готова взять его себе на баланс и вообще приютить нас всех в своем замке.

Аристель оживилась — думаю, ей, как и мне, не очень хотелось искать новое жилье прям с палубы корабля. И за шустрым цыпленком скакать будет кому, пока остальная кладка еще только собирается вылупиться

— Но есть один ньюанс… — продолжила я, внимательно наблюдая за реакцией птицы. — Она не знает, что вы за птички, так что тебе придется изображать курицу.

— ЧИ-РИК?!!!!

Саяра

— А это точно курочка? — с сомнением спросила Амелия, рассматривая аристельку.

— Абсолютно. Курочка очень редкой породы, — вдохновенно врала я.

— Да? — оживилась графиня. — Какой?

— Драконьей.

Курочка очень редкой драконьей породы вылупилась на меня, но я продолжала гнуть свою линию. Курица — значит, курица. Яйца несет? Несет. Цыплята вылупляются? Вылупляются. Теперь поди докажи обратное.

— Как интересно! Но я всегда думала, что курочки больше. Какая-то она молчаливая. Не болеет?

— Что ты! Это она от восторга, что с настоящей графиней познакомилась. А так она болтливая, не заткнешь. Да?

Я выразительно посмотрела на аристельку, а та, клянусь, по слогам и с выражением произнесла:

— КУ. КА. РЕ. КУ.

— УХТЫ! — всплеснула руками Амелия в полном восторге.

Меж тем я повернулась к первенцу, который изображал все смирение и кротость мира. Но меня-то не проведешь, я точно знала, что за сорванец этот милаха!

— Будешь играть с Амелией? — спросила я у цветастенького цыпленка.

Тот посмотрел на предлагаемое сначала одним глазом. Потом другим. Издал задумчивое «Пи-пи-пи…». Получил подзатыльник крылом от матери и с гордым, независимым видом попрыгал к Амелии.

— Предложение такое, — проговорила я, наблюдая как цыпленок пытается отгрызть Амелии большой палец, а та с умилением наблюдает, как это хищное животное пытается раскрыть клюв на 180 градусов, чтоб оттяпать побольше. — Ты пока с ним поживи, пообщайся. Если… — тут я хотела сказать «если он не разнесет тебе каюту», но решила не портить сюрприз графине, — если вы друг другу понравитесь, он останется с тобой.

— Конечно-конечно! — сюсюкаясь с птенцом закивала Амелия.

— И мы с радостью примем твое предложение пожить в твоем замке, пока не подберем себе более подходящее жилище. У вас там случайно нет лишних домиков на призамковой территории? Какая-нибудь брошенная пекарня, например, мне очень даже подойдет.

— Брошенных пекарен нет, к сожалению, — вздохнула графиня. — Но есть брошенный магазин в два этажа. Подойдет?

— А почему он брошенный? — живо заинтересовалась я.

— Нууу… — протянула Амелия. — Понимаешь, я хотела поиграть в магазин, и папа построил мне магазин на территории замка. А потом меня отправили учиться, и магазин остался стоять без присмотра…

Если папа строил для любимой дочки — значит, построено на совесть. И сделать из магазина пекарню — ну, сложновато, конечно, но у меня еще есть парочка не потраченных гарнитуров, так что берем!

— Отлично, тогда меняю одного цветного цыпленка на магазин при замке!

Мы торжественно пожали друг другу руки в присутствии свидетеля аристели и тайного свидетеля мышезавтра, которая изнывала от любопытства у меня в кармане.

— И помни! — напутствовала я Амелию на последок после инструктажа о питании курочек очень редкой драконьей породы, — всевидящее око матери будет бдеть!

Амелия быстро-быстро покивала и ушла из моей каюты так медленно и осторожно, словно несла башню из фужеров, а не одного юркого птенца.

— Всевидящее око! — позвала я мышезавра, задремавшего от скуки в моем кармане.

Мышь приоткрыла один глаз и зевнула во всю свою маленькую зубастую пасть.

— Хочешь выполнить крайне важную задачу и проследить за нашим бедовым птенцом и его графиней?

Дважды спрашивать не пришлось — любопытная мышка поскакала догонять объект слежки, смешно скользя на поворотах, потому что толстый попец заносило, и даже хвост не помогал поймать равновесие.

Кажется, надо вводить ограничения на количество сжираемой колбасы за раз…

Остаток поездки прошел без особенных приключений. Можно сказать даже скучно прошел. Амелия возилась с птенцом, которого нарекла гордым именем «Бублик». Птенец честно говоря был против. Он бегал по ее записям, тыкая клювиком в слова типа «Опасный», «Дикий» или «Дерзкий». Разодрал какие-то там важные документ у графини в знак протеста, но Амелия лишь умилилась порхающему по каюте конфетти.

Вот сразу понятно — самец! Девочка бы никогда себе такие имена выбирать не стала. Впрочем, тут графине можно позавидовать — самец в один прекрасный день не осчастливит тебя кладкой веселых непослушных яиц, так и норовящих устроить бардак в твоем жилище.

Единственным случаем, который действительно мог стать фатальным для нашей компании, был тот, когда мышезавр попалась Амелии на глаза.

Сидела я у себя в каюте, наслаждалась последними днями тишины и спокойствия, как вдруг в дверь мне забарабанили с таким усердием, что я ждала минимум пожар.

Но з дверью стояла Амелия с совершенно ошалевшими глазами и Бубликом в кармане. Бублик пищал и пытался эвакуироваться разведывать новые горизонты, но графиня ловко (сказывались долгие часы тренировки, видимо) запихивала непоседу обратно.

— Саяра! Это кошмар! — с порога начала графиня.

Я посторонилась, пропуская возбужденную девушку.

— Это ужас! Это совершенно никуда не годится!

Мне оставалось лишь многозначительно приподнять брови, ожидая сути. Девушка вздохнула, словно собиралась признаться в чем-то неприличном, и выдала:

— У меня в каюте МЫШЬ!

— Живая? — обеспокоенно спросила я.

— ЕЩЕ КАК!

— Уф… — выдохнула облегченно.

— Что значит «Уф!»? Что значит «Уф!»?! — стремительно переходя на писк заверещала девушка.

— Ну, представь, если бы она была ну… неживая, — выкрутилась я.

— Неживая? — не поняла графиня. — Некромантская?

— Дохлая, Амелия. Представь, если бы мышь была дохлая.

Графиня побледнела, позеленела, и тут уже мне было в пору обеспокоиться за собственное жилище. Сунув ей в нос нюхательную соль, я все-таки рискнула уточнить:

— А где ты эту мышь заметила?

— Ну, я бегала за бубликом по каюте, — смущенно проговорила Амелия, — а он бегал от меня. А эта мышь, она… — девушка обернулась, словно бы в закрытой комнате кто-то мог бы ее подслушать, и громким шепотом произнесла: — она каталась по полу!

Бедная мышезавр! Не представляю, как ее не разорвало от хохота на тысячу маленьких мышезавриков, но, если наш верный разведчик потерял всякую бдительность и катался по полу, происходило что-то действительно эпическое.

— Может, ей было плохо? — спросила я.

— Плохо было мне! — возмутилась Амелия. — А не этой корабельной проказе!

За мышку прям обидно стало, пришлось вступаться с риском для всей операции.

— А ты уверена, что это обычная мышь? Вдруг какая-нибудь редкая декоративная? Тоже сбежала, как наш Бублик, и решила прибиться к тебе, такой доброй и отзывчивой.

Амелия крепко задумалась, и пока она пыталась вспомнить обычная ли мышь умирала от хохота на полу ее каюты, а этой разведчице делала страшные глаза.

Мышезавр, которая, видимо, пыталась успеть перед Амелии, теперь стояла у ножки стола и, оперевшись в него одной лапкой, а второй держась за живот, тяжело дышала.

Бедняжка, кто ж знал, что слежка за графиней с птенцом аристели такая опасная работа.

— А знаешь, может быть ты и права. У этой мышки был какой-то ну очень необычный хвостик…

Мышезавр мгновенно выпрямилась, надулась от гордости, как хомяк, оттопырила свой необычный хвостик. А Амелия продолжила:

— Знаешь, как будто облезлый. Больной такой.

Только чудом спикировавшая под стол аристель удержала мышезавра от рассекречивания. Мышь сопротивлялась и требовала сатисфакции, но аристель держала крепко. Сразу видно — опыт жонглированием целой кладки у птички имеется.

— Вот! — аккуратно подталкивая непрошенную гостью на выход. — Так что если ты вдруг ее увидишь еще раз — не кидай тапками и не визжи. Дай лучше что-нибудь вкусненького.

— Мда? — с сомнением спросила Амелия. — Чего, например?

— Ну, не знаю… кусочек сырокопченой колбасы, например.

А лучше — палку!

Домик, который мне сватала Амелия, был вне всякого сомнения шикарный. Наверное, в него бы без проблем влезло две моих предыдущих пекарни и еще бы остался небольшой свободный кусочек. место для творчества, так сказать.

Обстановка внутри была богатая. Точнее, обстановка угадывалась, ведь магазин стоял заброшенным несколько лет, и если собрать клубы пыли со всех горизонтальных поверхностей, то можно было бы связать теплые носки для новой кладки аристели.

— Вот… — немного гордо, немного растерянно произнесла Амелия, когда я облазила весь дом.

— Годится, — ответила я, тщетно пытаясь отряхнуться от пыли. — Но мне понадобится немного времени привести тут все в порядок.

— О, я пришлю девушек, и они тут все отмоют.

— Не надо! — быстро возразила я, представив, как девушки моют дом, а я бегаю из угла в угол и прячу своих жильцов.

В самом худшем варианте к тому моменту кладка превратиться в цыплячий выводок и начнет разбегаться в разные стороны с веселым пищанием.

— Но почему? — не поняла Амелия.

— Я сама! — заявила я с таким видом, словно ведро и тряпка — мои лучшие подружки, и я мечтаю провести в их компании как можно больше времени.

— Эээ… — немного растерянно протянула графиня и попыталась воззвать к голосу разума: — Но это же долго.

— Да чего тут долгого! — я отмахнулась, взвив небольшое облачко пыли.

Амелия задумчиво проследила за движением облачка и напомнила:

— Тут три этажа.

— Ну и ничего!

— И чердак.

— Ну и прекрасно!

— И подвал.

— Обожаю подвалы!

— И…

— Амелия! — воскликнула я. — Просто оставь… у меня это, ну…

— Пунктик? — догадалась графиня.

Да хоть абзацик, только никого не присылай!

— Да, пунктик. Обожаю убираться! Знаешь, это что-то сродни медитации. Натираешь половицу, напеваешь любимую песенку. Очень расслабляет!

— Мда? — с сомнением спросила Амелия.

— Подходит не всем! — быстро сориентировалась я.

— Даже не сомневаюсь, — покивала графиня. — Но если передумаешь — сразу говори!

— Обязательно, — покладисто согласилась я.

— А пока ты тут отмываешь все, девочки тебе в замке приготовят комнату недалеко от моих покоев. Будем по вечерам ужинать вместе и сплетничать! — с горящими глазами заявила графиня.

В этот момент я поняла, что папенька у нее видать не лучше моего по итогу. Только мой умудрился отписать все имущество какой-то вертихвостке и помереть, а этот держал-держал девчонку в ежовых рукавицах на няньках и мамках, а сейчас, кажется, забыл о ее существовании. И теперь у маленькой графини ни друзей, ни личного опыта, ни критического мышления.

— Ладно, — буркнула я, закрыв за девушкой дверь, — над этим мы поработаем попозже. Совместные ужины с врагами семейства должны проходить весело и с огоньком.

Вытащив из кармана мышезавра я долго делала ушастому разведчику внушение, что нельзя драться с местными мышами, нельзя попадаться на глаза местным жителям и категорически нельзя попадаться на глаза Амелии. А то она ее приютит по полной.

Мышезавр с видом бойца перед генеральным сражением важно кивала головой так, что ушки-локаторы колыхались в такт.

Следующей на беседу была приглашена аристель. Ей пришлось инспектировать дом, выбирая себе комнату по вкусу. Птичка долго летала, чихала, даже что-то умудрилась уронить. Это что-то громыхало два этажа по лестничному пролету, но до меня так и не докатилось.

Зато вернулась многодетная мать, вся перепачканная в пыли и паутине, плюхнулась мне на колени, и, громко чихнув, заявила»

— Чирик!

— Что значит, ты будешь жить со мной?! — возмутилась я, пытаясь спихнуть с колен нахалку.

— Чириииииик! — законючила аристель.

Я прикрыла глаза, чувствуя безвыходность ситуации, и, поднявшись, решительно скомандовала:

— Ну раз так — то пошли убираться.

Думала, это спугнет пернатую соседку. Куда там! Она первая сцапала тряпку и попрыгала в сторону кухни в поисках воды.

Ладно, меня ждут три этажа, чердак, подвал и куча пыли. А еще небольшой косметический ремонт, который из крошечной, чисто символической кухни, сделает хлебопекарный цех.

Кошмар!

Беркант

Мои люди отработали на отлично, и спустя сутки после отплытия Саяры у меня было не просто направление, а название корабля, имя капитана и даже номер каюты, в которой моя истинная путешествовала.

По пути следования кораблика было несколько крупных городов, где, предположительно, Саяра могла бы сойти на берег, и которые я планировал прочесать вдоль и поперек.

Была только в этом прекрасно плане одна неучтенная деталь…

— Напомни, а почему в охоте за МОЕЙ невестой участвуешь ты? — спросил я Августа, с довольной рожей щурящегося на солнце, отражавшегося от водной глади.

— О, друг мой, тут есть несколько причин! — радостно отозвался король.

— Ну порази меня, — мрачно проговорил я.

— Во-первых, моему величеству нужен отпуск.

— Да ты ничего не делаешь уже треть неделю!

— Цыц! Во-вторых, я, может быть, возжелал проинспектировать южные регионы.

— Ага, то есть когда я говорил, что надо бы туда съездить напомнить им, что воровать стоит в разумных количествах, — это могло подождать. А сейчас вдруг резко нет?

— Тихо! И в-третьих! Я, может быть, переживаю за твое душевное равновесие.

— Не надо за меня переживать, со мной все в порядке.

— С тобой-то да, а вот с твоим душевным равновесием — не очень. Вот вдруг увидишь свою истинную под ручку с каким-нибудь кузнецом, и что тогда?

Мирно дремавший дракон во мне встрепенулся. Чешуя начала противно проклевываться вместо щетины, а мгновенно отросшие когти впились в перила фальшборта корабля.

— Вооот, — протянул Август. — А вдруг она не с кузнецом обнимается, а с каким-нибудь бароном? А то графом? Еще сожрешь ненароком какого-нибудь важного аритократа, а мне потом мятежи подавляй…

Я картинно застонал:

— Боги-драконы, за что мне это?

Августа мои страдания не проняли.

— Да ты еще спасибо скажешь! — возмутился лучший друг. — Вот представь, приедем мы сейчас в Милор, и что? Ты потребуешь вывести всех девиц нужного возраста на центральную площадь, построишь их как полк на смотре и будешь каждой в глаза заглядывать? Та — не та?

Я зло зыркнул на Августа, а тот вдохновенно продолжал:

— А так приезжает Его Величество, ради него, то есть, ради меня обязательно закатят какие-нибудь пиршества и разного рода городские мероприятия. Ходи по улицам и хватай понравившихся девиц в свое удовольствие, пока не найдешь нужную.

— Просто признайся, тебе просто хотелось свалить из дворца, — парировал я.

— Мне не просто хотелось! — возразил Август. — Я хотел, и я свалил!

Я посмотрел на друга мрачно, выразительно так, но тот намека не понял и, видимо, решил меян добить:

— Ну и потом, мы же с тобой знаем: герцогству нужен наследник! проконтролировать бы…

— Убью, — пригрозил я.

— Нельзя, — возразил Август. — Иначе самому придется править этим балаганом.

ДА ЧТОБ ТЕБЯ ПОХМЕЛЬЕ МУЧИЛО ВСЮ ДОРОГУ!

— Да, нельзя лишать тебя такого удовольствия, — злорадно согласился я.

Неделю я драила магазинчик, приходя в выделенные мне юной графиней безусловно шикарные покои чтобы только упасть моськой в кровать. При этом Амелия гонялась за птенцом по всему замку и тоже была немного измотана зверюгой, так что вечерние посиделки откладывались и откладывались.

Мне же в дополнение к уборке досталась дюжина любопытных цыплят. Нет, они, конечно, первенцу несколько уступали в шустрости и наглости, но зато брали количеством. Бедная аристелька носилась по всему дому, перманентно ловя своих отпрысков и оттаскивая обратно в сундук без крышки, который я выделила подросшему семейству в надежде, что это упростит задачу.

Куда там!

Я не имею ни малейшего представления как они это делали, но стоило только отвернуться, как пушистая цветастая братия весело пища разбегалась в разные стороны.

Трижды собрав цыплят по всему дому, я сдалась.

— Это не моя война, — сказала я аристельке и позорно ретировалась из домика.

Совесть меня не мучила — у птицы был запас колбасы на целую роту, так что уж одну-то ночь она со своей пищащей саранчой как-нибудь справится.

Вообще, в моих планах была ванна, ужин и может быть какие-нибудь посиделки с Амелией. Душа требовала обсуждать бантики и рюшечки, занавески и вывески в мою будущую пекарню, а кроме аристельки и графини пообщаться пока было не с кем. Но первой все равно с каких карнизов снимать своих цветастых безобразников, а вторая могла посоветовать что-то путное.

Так что, когда я, вся такая разнеженная после ванной постучала к графине в надежде поболтать о своем, о женском, я рассчитывала увидеть такую же Амелию. Ну, может, немного не такую радостную — ей-то за птенцом приходится бегать самостоятельно — но определенно расслабленную, потому что на ночь она свое пернатое чудовище запирает в роскошной клетке, размером с загон для лошади.

Чего я не ожидала, так это что юная графиня, выпучив глаза, будет носиться по своим покоям, разбрасывая чулки и платья, бормоча «не то, не то, не то».

— Что с тобой? — спросила я, немного постояв и понаблюдав за процессом.

Птенец, кстати, тоже наблюдал, и вид у Бублика был максимально шокированный. Он-то думал, что только он может устраивать бардак и наводить суету, а тут оказалось, что ему еще учиться и учиться!

— Я ищу платье! — ответила девушка, волоча ворох тех самых платьев из гардеробной в гостиную.

— Это я поняла. А зачем?

— Как зачем? Ты что, не знаешь? — округлила глаза графиня, замерев посреди комнаты.

— Кажется, не знаю, — призналась я. — Была очень занята — отмывала магазин.

— Ну как же! — всплеснула руками девушка, и ворох платьев упал разноцветной кучей на пол. — К нам едет Его Величество!

— Король? — округлила глаза я. — Но зачем?

— Понятия не имею! Он едет по всем крупным городам юга и в каждом закатывает невероятный праздник!

Амелия посмотрела на кучу тряпья под ногами, и продолжила:

— Говорят, Его Величество устал от Ее Величества и ищет себе фаворитку. И захотел экзотики! Поэтому закатывает праздник и, переодевшись, слоняется по улицам.

А затем громким шепотом доверительно добавила:

— Слоняется по улицам и щупает девиц!

Я попыталась вспомнить Его Величество, и что-то у меня возникли некоторые сомнения в этих странных слухах… Впрочем, мало ли что там этим венценосным мужикам может в голову ударит. Кризис среднего возраста, приступ трудоголизма, профицит в бюджете — тут могло случиться что угодно!

— И ты решила принарядиться, чтоб тебя наверняка пощупали? — уточнила я, наблюдая, как Амелия собирает платья с пола.

Графиня ахнула, снова уронила барахло и посмотрела на меня со всем возможным возмущением.

— Что ты такое говоришь! Просто Его Величество будет размещаться в нашем замке, и я должна хорошо выглядеть, чтобы он меня заметил…

— …и пощупал?

Мы долго смотрели друг на друга. Потом на ворох платьев. Потом снова друг на друга. И на двери распахнутой гардеробной.

— Было у меня одно траурное платье, — задумчиво проговорила Амелия, — застегнутое наглухо. Как думаешь, можно из черного сделать какой-нибудь другой цвет? Не такой мрачный?

— Пф! Я же бытовой маг! Тащи сюда свое платье, будем красить!

Следующий полчаса мы с Бубликом наблюдали, как из гардеробной летели кофты, юбки, туфли, какие-то шарфы и пояса, подъюбники и накидки. Птенец был в таком восторге, что я бы не удивилась, если бы он начал исполнять взрослую трель для Амелии. По крайней мере глаза у цветастого сорванца были влюбленные-влюбленные!

Прошло еще полчаса, прежде чем графиня выбралась из гардеробной с каким-то черным бархатным кулем в одной руке и бутылкой вина в другой.

— Этим красить нельзя, — заметила я.

— Это старая заначка, — отмахнулась девушка. — возьмем для образца цвета.

И пока я размышляла над поставленной задачей, Амелия спохватилась:

— Так же можно? Ну, чтобы за образец цвета…

— Конечно! Открывай и разливай. — скомандовала я. — Сейчас будем… снимать образец цвета.

Винных бокалов в покоях у графини не было, зато были стаканы под воду.

— Но нам же не пить, да? Нам же просто за образец цвета взять, — пробормотала Амелия, разливая по стаканам вино.

Сначала немного налила. Так, на донышко. Взяла свой бокал, понюхала, посмотрела на свет, попробовала. Поставила бокал рядом с нетронутым моим, налила побольше. Снова посмотрела на свет. Снова поставила и снова долила в оба бокала.

— Не то? — участливо спросила я, наблюдая с дивана за процессом.

— Ты знаешь, какой-то водянстый цвет… А хочется более насыщенный.

«Более насыщенный» оказался цвет «одна бутылка на два стакана». Нет, я в принципе с графиней была согласна — цвет красивый.

— Вот какой-то такой, — плюхнувшись рядом со мной на подушки, произнесла Амелия.

— Понятно, — ответила я.

Тут как-то само собой получилось, что мы чокнулись. Ну цвет-то определили, теперь уж надо было вино попробовать. Вдруг испортилось? Всякое бывает!

— Показывай, что там у тебя красить надо.

Амелия со вздохом развернула платье. Тяжелый, черный бархат, золотая фурнитура, строгий крой. Ворот-стойка, длинные рукава до середины ладоней, длинная юбка немного подметала пол.

— Давно ты его носила? — с сомнением спросила я, пригубив вина. — Рукава не коротковаты?

— Я надевала его несколько лет назад. И всего один раз — на мамины похороны.

— Соболезную, — искренне произнесла я. — Моя мать тоже покинула этот мир.

— Выходит, у нас много общего? — задумчиво протянула Амелия.

— Не уверена, — проговорила я, заглядывая в свой стакан, в котором почему-то вино уменьшилось. — Мой отец нашел себе молоденькую любовницу и отписал ей все имущество.

— Ага, слышала, — покивала Амелия.

У которой тоже почему-то вина было меньше, чем в начале разговора.

Так, стоп.

— Слышала?

— Ну конечно. Отец в тот момент аж худеть начал, в попытках найти и себе какую-нибудь молоденькую грелку. Но! — Амелия подняла палец вверх, — в отличие от тебя, ой то есть от юной графини Роттор, я всех его потаскух вышвыривала из замка еще на подлете.

— И давно ты знаешь?

Девушка продемонстрировала стакан и приложила указательный палец к боку на уровне, где еще совсем недавно было вино:

— Вот примерно отсюда. У вас, ой, то есть у них, Ротторов, очень сильные семейные черты, — Амелия еще пригубила вино и хихикнула. — Я же получила прекрасное и совершенно бесполезное образование в художественной академии.

Я вздохнула:

— Ну, я пошла.

— Эй! — возмутилась графиня. — А платье? А пекарня? У меня еще есть эээ… заначка для дегустации цвета. Тьфу, то есть окраски.

— Но я — Роттор, — напомнила я. — Кровная вражда, все такое.

— Ты главное отцу на глаза не попадайся, — отмахнулась Амелия. — Он сейчас опять активно худеет и ищет молодую любовницу. Очень занят, ему некогда смотреть по сторонам.

Я задумчиво посмотрела на вино, на платье, на Бублика, который пер из гардеробной вторую заначку для дегустации цвета.

Бегать, честно говоря, надоело. И прятаться немного тоже. ну с прятаться тут уж ничего не поделаешь, но искать новый дом, снова его отмывать…

В принципе может я бы и сорвалась куда, но при мысли об очередной генеральной уборке снова откинулась на подушки дивана. Лучше я столкнусь нос к носу с графом Торсон, чем отдраю еще три этажа, чердак и подвал в каком-нибудь соседнем проблемном графстве.

— Так, ну давай сюда свое платье. Придадим ему более веселый цвет…

Амелия радостно захлопала в ладоши и ловко, практически профессионально откупорила следующую бутылку.

— Ну что? — начала оправдываться графиня под моим многозначительным взглядом. — Когда приставляешь к дочери полк нянек надо понимать, что дух противоречия сильнее. Я же Торсон!

— О да, об упрямстве Торсон ходят легенды… — пробормотала я.

— Вот, — согласилась Амелия, разливая вино по бокалам. Ой, стаканам.

Амелия повесила платье на дверь, я размяла пальцы, посмотрела на остатки вина в стаканах — опять оно куда-то делось! — и, вспомнив короткий курс магического рукоделия, перекрасила платье.

С минуту мы молча рассматривали результат, Амелия налила мне полстакана, а сама по-простецки хлебнула из горла.

— Нет, ну интересно получилось, — наконец, произнесла я.

— Ага, — согласилась моя новая подруга.

— Свежо, — заметила я.

— Очень, — кивнула Амелия.

Платье ядовито-зеленого цвета тоже было согласно с обоими замечаниями.

— Я сейчас перекрашу, — вздохнула я.

— Может не надо? — с сомнением произнесла графиня.

— Как это не надо? — возмутилась я. — Его Величество едет девиц щупать, а тут ты в ярко-зеленом платье! Нет-нет-нет, надо перекрасить. Еще есть образцы цвета?

— Отож! — Амелия ткнула пальцев в гардеробную, и Бублик радостно поскакал за заначкой.

— Так, — произнесла я, закатывая рукава, — красим…

Утро после покраски было интересным во всех отношениях.

Я проснулась на мягкой кроватки, потянулась, хрустнув всеми затекшими после уборки конечностями, открыла глаза и…

Обалдела.

Комната, где я находилась, лишь отдаленно напоминала комнату, где мы начали дегустировать цвета. Ну, то есть, планировка была та же, мебель стояла, где положено, даже окна были на месте.

Но цвета…

Цветааааа…

Я тихо застонала. Рядом мне вторила Амелия, выбираясь из-под завала подушек. Девушка села и мы вставились друг на друга в полном ужасе.

— Ты, главное, помни, это всего лишь краска, — доверительным тоном сообщила мне графиня Торсон.

— Да? — растерянно спросила я. — Вот то же самое хотела сказать тебе.

— Зеркало, — скомандовала Амелия и подорвалась на ноги.

Путаясь в юбках и спотыкаясь о стеклотару мы помчались в гардеробную. В которой нас на самом деле тоже ждал небольшой сюрприз, но все меркло по сравнению с отражением.

В отражении стояла я, точно я, с волосами ярко-розового цвета. Рядом стояла Амелия, и вот ей на самом деле повезло — у Торсон была только одна ядовито-зеленая прядь.

Где-то от пола раздался душераздирающий писк. Мы обе опустили взгляд, там птенец аристели милого рыжего оттенка в прекрасную зеленую полосочку.

В самой гардеробной одежда была только одного цвета — черного. Вся. Даже та, которой положено быть белого по всем законам этикета и логики.

— А как так… как так необычно получилось? — растерянно спросила я, ковыряя пальцем кружева в надежде, что магия осыплется вместе с цветом. — Ты помнишь?

Амелия, подняв полуобморочного цыпленка и осторожно поглаживая бедолагу пальцем по спинке, вздохнула.

— Понимаешь, где-то на третьей заначке я пожаловалась, что вот ничегошеньки не умею колдовать. И попросила тебя научить меня цвет одежды. Ну, это интересно, увлекательно и вообще сплошная экономия. Перекрашивай себе платье и не надо на каждый случай его перешивать.

— Платья перекрасила, — согласилась я, возвращаясь в комнату. — А это?

— А это случайно, — вздохнула Амелия.

— А это?! — я продемонстрировала розовую прядь.

— А это мы подумали, что тебя никто не узнает, если кардинально сменить внешность. Ну там, макияж яркий сделать… или волосы перекрасить…

— А это я уже решила освежить твой строгий вид… — вспомнила я, задумчиво рассматривая зеленую прядь у Амелии.

Так мы и стояли задумчивые посреди комнаты, когда в дверь заколотили:

— Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство! — затараторила служанка по ту сторону разноцветной двери. Да, двери тоже досталось. — Его Величество едет! Ваш отец просит вас присоединиться к нему встречать гостей!

— Нам конец, — застонала Амелия.

— Ну почему же? — я покосилась на свое отражение в зеркале. — Меня вот точно не узнают!

— Тебя-то не узнают, зато узнают меня. Узнают и запомнят, как девушку с зеленой прядью! — вздохнула Амелия и подошла к платью, которое так и висело на дверце гардеробной подозрительно нетронутым.

— Скажи, что это местная мода такая, — предложила я. — И всем кандидаткам в любовницы отца по-секрету подскажи, что граф любит девушек с внешностью поярче. Дальше отсылай ко мне, я их за невменяемую плату буду разукрашивать в веселенькие цвета. Прибыть пополам!

— Прекрасный бизнес-план, — согласилась Амелия, расправляя подол платья.

Складки скрывали результат нашей веселой магии и, если растянуть ткань, то становилось видно, что подол теперь в полосочку: черный-зеленый-черный-розовый-черный-голубой-черный-желтый… и, кажется, цвета ни разу не повторялись.

— Могу перекрасить обратно в черный, — предложила я.

— Да? — с сомнением спросила Амелия.

— Ну… попробовать точно могу.

— Нет, знаешь, пусть будет так. Так даже лучше.

— Серьезно?

— Конечно. Представь, ты — Его Величество…

— Ой, да упаси магия!

— Нет, ты представь! Так вот, ты — Его Величество, приехал щупать девиц. И тут дочь твоего вассала вся такая молодая красивая и… с зеленой прядью в разноцветном платье. Твоя реакция?

— Щупать другую девицу в другом месте.

— Вооот…

В дверь снова заколотили.

— Ваше Сиятельство, Ваше Сиятельство! Его Сиятельство настаивает…

— Да иду, иду! — раздраженно крикнула Амелия, не собираясь открывать дверь прислуге.

— И я, пожалуй, тоже пойду, — произнесла я. — Меня там ждет… эээ… курица с колбасой.

— Приходи вечером, — попросила Амелия.

— Боюсь, второго такого вечера твоя комната не переживет, — хмыкнула я в ответ.

— А придется! Мне же на завтра потребуется новое платье. Два дня в одном и том же, сама понимаешь, даже зеленые волосы себе не могут позволить.

На том и порешили. Я — ушла в магазин, а Амелия — встречать дорогих гостей.

В магазине меня ждало… ждало… ждало целое цветастое пернатое войско и еле живая аристель. Завидев меня, птица, лежавшая кверху лапками и изображавшее дохлое чучело, подпрыгнула и с радостным чириканьем уселась мне на плечо.

Цыплята, мать которых самым бессовестным образом попыталась сбежать, начали возмущенно пищать. Но в какой-то момент все притихли и уставились на меня. а затем из кармана вылезла мышезавр очаровательного ярко-желтого цвета, и пернатые жильцы всем составом начали ржать.

Птенцы катались по полу смешно барахтая лапками. Их многоголосое «пи-пи-пи-пи» напоминало звука органа, который плохо кушал и не вырос. Сама аристель так хохотала, что свалилась с моего плеча. Несинхронно взмахивая крыльями, птица кое-как спланировала на столешницы и принялась весело чирикать уже оттуда.

Мы с мышезавром переглянулись. Выразительно так. Не то, чтобы моя гордость была задета этим чирикающим балаганом, но дело принципа! Живут в моем доме, едят за мой счет, еще и ржут надо мной.

— Перекрашу, — пригрозила я, потирая ладони.

Мышь активно закивала головой. Мол, давай, отомсти и за меня тоже. аристель, кажется, масштаб угрозы осознала и попыталась ретироваться. Я была настроена решительно, и начала кидать ей вслед заклинания…

В конце концов все кончилось тем, что мышезавр держала отчаянно отбивающуюся подругу поперек туловища, пока я целилась в аристельку приятным голубам цветом.

БАМС!

Я довольно отряхнула руки, наблюдая, как птица бегает кругами по полу, рассматривая перья нового цвета, и осмотрелась.

Ну, что сказать. Первый этаж магазинчика постигла та же участь, что и гостиную в покоях у Амелии. С той только разницей, что я могу это назвать — креативным дизайнерским решением, а ей придется объяснять отцу, почему потолок оранжевый.

Весь день был посвящен кухне. Во-первых, и в-самых главных, ее не было. Не было в том смысле, в котором она должна быть не то, что в пекарне, а просто в обычном доме. Нет, я понимала, что это вроде как игрушечный магазин для дочери графа в натуральную величину. Ну как можно забыть сделать кухню-то?!

Обнаружила я этот печальный факт когда убиралась, но не придала особого значения. А надо было!

И вот сейчас я в задумчивости перекатывалась пятки на носок и обратно на первом разноцветном этаже домика и размышляла. Задача передо мной стояла амбициозная: превратить крохотную комнатушку с одной плитой в хлебобулочный цех. Нужно было каким-то невероятным образом впихнуть невпихуемое: печку, мойку, рабочий стол так, чтобы я еще могла хотя бы боком протискиваться по помещению.

И поднять всю эту конструкцию на другой этаж было нельзя — никакие перекрытия бы такого насилия над собой не выдержали. По крайней мере мне так казалось. Оставить все на первом этаже тоже было скверно — торговая зона тогда просто исчезала.

Короче, проблема.

Печально вздохнув, полазив по подвалу и по второму этажу я пришла к выводу, что мне нужна консультация профессионала. Вдруг ее все-таки можно впихнуть наверх?

Надо найти печника в графском замке. Должен же кто-то чинить местные кухонные конструкции!

Наказав своим подселенцам вести себя хорошо и шкуркой от колбасы не разбрасываться, я отправилась гулять по территории замка Торсон. В принципе, ничем особенным от моего бывшего он не отличался. Типовая можно сказать застройка.

Решив почему-то, что лучше всего начать с кузнеца, который в моем воображении должен был быть как-то профессионально связан с печником, я отправилась в кузню. От домика шел жар, слышались размеренные удары тяжелого молота, и звонкий перестук молоточков поменьше. Вместе все это сливалось в веселую мелодию, возможно, не без участия остатков вина в моей голову.

Собственно, когда я увидела то, что увидела, я сначала на это самое вино и погрешила. И шла такая, в полной уверенности, что мне кажется. Но когда человек, которого физически здесь быть не должно, мне подмигнул, я поняла — не кажется.

Решительной походкой с видом мрачным и немного замученным ко мне шел… палач.

Надо было по идее драпать со всех ног, а я наоборот застыла и завертела головой. Драпать-то в голом дворе было некуда! Еще и люди все, как назло, куда-то делись.

И вот палач подошел ко мне с явным намерением заговорить. Я нервно сглотнула, готовясь вопить «Караул, убивают!» Тьфу, то есть «Караул, замуж выдают!».

— Привет, милая девушка. А не знаешь ли ты случайно, не приезжала ли в гости к графине Торсон ее лучшая подруга графиня Роттор?

Я как стояла так и села бы. Еле удержалась! Это кто это нас лучшими подругами назвал?! Кто эти две фамилии вообще в одно предложение втиснул?!

— Н-н-неет-т-т… — проговорила я, стараясь не сорваться на возмущенные писки.

— Ох, бедняжечка, ты, наверное, из местного храма? — участливо проговорил палач. — Знаешь, говорят в столичном храме заикательную болезнь научились лечить.

Кто заикается? Я заикаюсь?! Да у меня просто СЛОВ НЕТ!

А палач с озабоченным видом залез в поясной кошелек, позвенел там, выудил — мама дорогая! — целый серебряный и заявил:

— Вот, на дорогу. Такая красивая девушка с такими необычными волосами не должна заикаться!

И с этими словами вложил мне в ладошку монетку. Я стояла, тупо пялилась на серебряный и с трудом выдавила из себя:

— С-с-с-с-спас-с-с-с-сибо…

Конечно, там было «Спасибо, но я не заикаюсь!» но на остальную часть фразы меня не хватило.

А палач меж тем пошел дальше искать графиню Роттор, лучше подружку графини Торсон.

— Это что сейчас такой было? — пробормотала я растерянно.

Впрочем, учитывая перепланировку домика, серебряный лишним точно не будет. Так что я продолжила шагать в сторону кузни, уже, правда не так решительно, мало ли — вдруг мачеха из-за угла вырулит, как вдруг запели замковые трубы, а горластый глашатай завопил:

— Встречайте Его Величество Августа Тридцать Четвертого со свитой!

И вот от этого «со свитой» у меня возникло ну очень нехорошее предчувствие.

Беркант

— Я больше не могууууу! — на все лады страдал Его Величество. — Я больше не могу столько пить!

— Тебя никто не заставляет, — мягким голосом произнес я. — Ты можешь спокойно взять весь свой багаж, всех подхалимов и катиться… эээ… плыть обратно в столицу.

— Нет, ты что! — тут же оживился Август. — Сойти с дистанции перед самым финишом? Как же я пропущу воссоединение двух любящих сердец! — и ехидно поправился: — Точнее, одного любящего и одного обалдевшего от такого счастья.

На самом деле у нас осталось не так много городов, где могла бы сходить на берег Саяра, и я уже начинал переживать, а не пропустил ли где девушку? Дракон тоже переживал, но пока удавалось с этой влюбленной ящерицей договориться не оборачиваться громадной тушей посреди городских площадей и не начинать летать на бреющем полете по всей стране.

— Завидуешь — завидуй молча, — парировал я.

— Как можно! Я за тебя рад. Почти искренне. Вот видишь, оторвался от дел праведных, катаюсь тут с тобой по всему югу, контролирую процесс.

— Себя лучше контролируй, — огрызнулся я.

— А что я? Веду себя прилично, подложенных в постель девиц шугаю разными веселыми способами, графов даже ни одного не казнил за растраты!

— И пьешь, — заметил я.

— Пью, — вздохнул король. — А куда деваться? Это южное гостеприимство просто кошмар. Нельзя столько пить!

— И есть, — поддакнул я.

— И есть… эй, на что ты намекаешь?!

— Я? Ой да что тут намекать. Ты в зеркало давно смотрел? Тут, знаешь, вопросики возникать начинают: кто в положении ты или Ее Величество…

— Да я ж ради тебя стараюсь! — возмутился Август. — По три дня праздную, чтоб ты всех девиц перенюхать смог! Видишь, а какие жертвы приходится идти ради нашей дружбы!

Авгутс сделал такой жест, типа, ну вот посмотри, посмотри что со мной стало? Все для тебя!

Вдалеке запели трубы, ворота замка приветственно распахнулись, навстречу высыпал празднично разодетый народ.

— Крепись, дружище, — я положил ладонь на плечо Августа. — Пять городов осталось.

Его Величество издал нечленораздельное «ЫЫЫЫЫЫ…» и мы въехали в замок.

Замок, надо сказать, был очень даже приличный, ухоженный. Народ не кидался под копыта с воплями «спасите-помогите, умираем с голодухи прям на самых плодородных землях страны». Все были вполне воодушевлены приездом короля, потмоу как развлечений в провинции не особенно, а тут целый король.

Так что Торсоны если и воровали из бюджета, то в рамках дозволенного, не прикопаешься.

В общем, въехали мы во двор замка. Нас встречал граф с, видимо, дочкой. Дочка широко улыбалась Его Величеству, от чего у Августа начал немного дергаться глаз: у девицы была зеленая прядь и закрытое наглухо платье такое, будто его простирали в радуге, а потом облили черным цветом.

— Беркант, если папаша попытается всучить мне вот это в фаворитки, я тебя придушу, — прошипел Август.

— Меня нельзя душить, — радостно возразил я, широко улыбаясь дочери графа, — у меня наследников нет.

Но едва мы подошли ближе к Торсонам, я и забыл, о чем злорадоствовал. Дракон внутри выл, ревел и требовал устроить смотр девиц. Можно начать вот с этой разукрашенной.

Потому что от нее ну очень подозрительно пахло Саярой.

Саяра

Свита у Его Величества была впечатляющая. Красивая так, пышная и с одним ну очень настырным герцогом в комплекте. Я стояла на самом дальнем ряду и наблюдала за процессом. Учитывая, что палач меня не узнал, особенной опасности ни герцог, ни король не представляли. Последний вообще видел меня один раз и мельком, тут даже без розовых волос есть риск обознаться.

Граф Торсон был мужчиной во всех смыслах впечатляющий. У него была впечатляющая лысина, не менее впечатляющая борода и невероятно впечатляющий живот. Он, наверное, был в шоке от вида Амелии, но надо отдать должное, держался стоически.

Амелия тоже была прекрасна — лыбилась во всю челюсть, и пялилась на Его Величество изо всех сил. Еще немного она начала бы пускать слюни пузырями на королевский камзол, но внимание девушки отвлек герцог.

Мужчина вообще без какого-либо стеснения и зазрения совести шагнул к юной графине, заставив старого графа пойти пятнами — то ли от возмущения, то ли от радости. Склонился к девушке близко-близко. Неприлично близко! Я аж притопнула от возмущения! Да что он себе позволяет!

А потом вдруг отступил от нее в глубокой задумчивости. Амелия тоже выглядела растерянной, ее отец — возмущенным, а король… король почему-то выглядел радостным. Скалился, как будто ему веселое представление показали, только что не ржал.

Впрочем, кажется кроме меня все это никто не заметил, потому что народ продолжал радостно гудеть, приветствуя Его Величество. Хотя, возможно, гудел он радостно по другому поводу: уже все знали, что по приезду короля закатывается пир на несколько дней большей частью за счет короны. Ну и какие тут могут быть глубокие аналитические наблюдения, когда вот-вот выкатят бочонки с пивом и можно будет плясать на главной городской площади до упаду?

Я подумала, что стоит пойти, откопать в моем нехитром багаже то самое голубое платье и тоже немного повеселиться. Да и боязно было оставлять Амелию одну, какой-то явно нездоровый интерес у герцога! Вдвоем-то наверняка отобьемся. А если аристель под прикрытием и мышезавра с собой взять, то у Берканта просто никаких шансов, вот.

Толпа начала рассасываться, и я тоже стала отходить, решив что у меня достаточно времени до всеобщих гуляний, чтобы найти печника, пока тот еще не начал отдыхать.

И уже развернувшись спиной к высоким гостям, я почувствовала странный, тяжелый взгляд, аж меж лопаток зачесалось.

Но оборачиваться было страшновато. Вдруг кто признал во мне графину Роттор?

Да не, глупости какие. Меня теперь даже мачеха не узнает!

Беркан

— Она здесь!

Дракон внутри меня возбужденно бегал кругами, так и норовя укусить себя за хвост.

— Ты уверен? — сомнением спросил Август.

Его Светлость выделила нам целое крыло его типового замка, так что пока еще не начались торжества, мы отдыхали с дороги. Точнее, кто-то, КОЕ-КТО может и отдыхал, а я вот нет. Мне хотелось бежать прямо сейчас и искать, искать, искать…

— Абсолютно!

Дракон даже скорость оборот сбавил от возмутительного сомнения в наших способностях.

— Ладно, — миролюбиво согласился Август. — Вот, допустим, сегодня ты ее унюхаешь. И дальше что?

— Беру в охапку и везу обратно, — мрачно и решительно заявил я.

— И она сбегает от тебя при первом же удобном случае? — продолжил мысль этот… друг.

— Да как от меня можно сбежать? — возмутился я.

Дракон во мне тоже возмутился. Даже чешуя опять начала прорезаться.

— Да я — мечта любой женщины. Герцог! Богат, хорош собой, обласкан Его Величеством. Лучше места моей жены — только место твоей жены, а оно занято.

— Это да, — вздохнул Август, — занято. Но ты уверен, что весь такой хвостатый и чешуйчатый подойдешь к Саяре, и она сразу с разбега рухнет в твои когтистые лапы? Неси, скажет, меня драконище, в твою сокровищницу, буде золотишко считать!

— Издеваешься? — мрачно поинтересовался я.

— Ну такое… — неопределенно ответил король. — Не совсем. Если серьезно, то на некоторых женщина лобовая атака действует как сигнал к древнему инстинкту.

Я довольно оскалился, а Август закатил глаза.

— Да не этому, ящерица ты женихающаяся! Другому!

— Какой инстинкт еще может быть древний? Только этот! — предвкушающе потирал лапы, тьфу, руки я.

— Бей и беги, Беркант.

— А?

— Даст деру твоя истинная, если начнешь ее хватать и волочить в неизвестном направлении. И все заново. А я столько уже не выпью!

— Да тебя никто и не просит! — напомнил я.

— Ну конечно, оставь тебя без присмотра, — проворчал король, — сразу начнешь бедокурить вместе со своим драконом. Вот сбежит девчонка, что делать будешь? Герцогству нужен наследник!

Я сердито засопел, и из носа начали подниматься струйки дыма.

— Август, я тебе серьезно говорю, не беси меня, — прорычал я.

— Вот вместо того, чтобы оборачиваться, лучше бы пошел и привел себя с дороги в порядок, — занудным тоном проговорил король. — Чтобы поразить невесту своим обаянием, а не дорожным, кхм, ароматом. Мы тут дня на три, за три дня уж найдешь ее и обаяешь!

Я посмотрел на друга выразительно, но тот был непрошибаем:

— Цветы, конфеты, прогулки под луной — нужен полный комплект.

И тут наш заговор по поимке одной ну очень резво бегающей истинной оказался под грозой летального исхода.

— И кому вы тут хотите организовать весь этот полный комплект, дорогой?

Ну еще королевы мне тут не хватало для полного комплекта!

Беркант

— И кому вы тут хотите организовать весь этот полный комплект, дорогой?

Мы с Августом как-то синхронно нервно сглотнули. Просто если беременная женщина пересекла полкоролевства, то простым выеданием мозгов ржавой ложечной она не ограничится. Тут уже реальная угроза мне унаследовать престол возникала.

— Будущей невесте Берканта, — ответил мой друг таким мягким тоном, каким обычно с хищным зверем разговаривают, чтоб он не бросился.

— Вы в каждом городе по одной штуке ему решили завести? — вскинула идеально-смоляную бровь королева.

— Да что ты, Твое Величество, у меня столько денег не хватит такой гарем содержать! — успокоил я королеву.

За что получил выразительный такой взгляд карих глаз.

Август вздохнул, усадил жену на диван, заботливо обложил подушками и нехотя пояснил:

— У Берканта появилась истинная, но она удрала из столицы, столкнувшись с, хм, некоторыми проблемами.

Беспокойство Августа я понимал — если у него была истинная, а женился он на Оливии, там наверняка какая-то малоприятная история случилась, о которой друг не рассказывал, и в которую я не лез, уважая его границы.

Но Оливия была на самом деле великолепной женой, помимо того, что была великолепной королевой и просто женщиной, так что тонкий момент истинности она пропустила мимо ушей,

— И ты решил составить ему компанию? — ехидно поинтересовалась королева.

— Ну естественно, он же сам не справится. Ты бы слышала, что он тут предлагал! Закину, говорит, на плечо и отволоку в свою пещеру. Где это видано, чтобы счастливая семейная жизнь начиналась с насильственного обогащения?

И королевская чета посмотрела на меня с одинаково осуждающим взглядом.

— Нет, это решительно никуда не годится, — заявила Оливия.

— А я о чем! — поддакнул Август.

— Что девушка говорит? — спросила у меня королева.

— Всмысле? — не понял я.

— Ну, почему она сбежала? — уточнила Оливия.

— Я еще с ней не говорил, — нехотя ответил я.

— Но видел? — продолжила допытываться дотошная беременная женщина.

— Нет, — процедил я.

— А… как? — не поняла Оливия.

— Унюхал, — пояснил Август, радостно скалясь.

Выражения лица королевы передать было невозможно. Женщина прикрыла глаза ладонью и тихо пробормотала:

— Хуже мужчин могут быть только ящерицы мужского пола…

Я хотел было возмутиться, но Август из-за спины жены показал мне кулак с такой зверской рожей, что пришлось захлопнуть рот. Король продолжил веселую пантомиму, суть которой сводилась к следующей: не беси беременную женщину, иначе нам всем хана!

Пока мы с королем переглядывались, Оливия забыла, что она хотела начать распекать меня за мои чисто драконьи повадки и с энтузиазмом голодного тигра кинулась собирать меня в «нюхательную» разведку.

— Ты что, собрался идти искать истинную в ЭТОМ? — округлила глаза женщина, а Август заржал:

— А я говорил! Говорил!

— Нет, это полное безобразие! Дорогой, помоги мне стать. Я должна собрать нашего отвратительно холостого друга ко встрече с его будущей женой. Иначе он так и останется счастливо холостым, а герцогству нужен наследник.

— И ты туда же?! — возмутился я.

— Мои детям нужна приличная компания, — отрезала королева, с помощью Августа поднявшись на ноги. — И если тебя сейчас не женить, то неизвестно, когда это компания еще народится!

— А ты был недоволен моим присутствием, — тихонько шепнул друг.

— Я просто не знал, что может быть хуже, — буркнул я в ответ.

— Я всееее слышу! — отозвалась важно шагающая Оливия, не оборачиваясь.

Когда там уже пир начинается? Мне нужно срочно сбежать от этих венценосных сватов!

Саяра

— Мне совершенно нечего надеть! — воскликнула Амелия, раскидывая платья по комнате, в которой и так было ощущение легкого погрома.

— Не одевай ничего, — флегматично отозвалась я.

— Совсем?! — обалдела Амелия.

— Не одевай ничего красивого, — поправилась я.

— Ну знаешь, после наших экспериментов с краской у меня все… не очень красивое.

— Давай перекрасим? — также вяло предложила я.

Амелия не ответила, но чем-то усиленно зашуршала. Я при этом наблюдала восхитительную картину: край обоев тихонько отогнулся и из образовавшейся щелки высунулась острая мордочка. Пошевелив усиками и убедившись, что опасности нет, мышезавр протиснулась в дырку в стене и поскакала пересекать комнату по диагонали.

За ним, тихонечко пища от восторга, бежали птенцы аристели. Разноцветный пушистый выводок добежал до середины комнаты и растерянно замер: цыплятки потеряли мышезавра из вида и не понимали куда семенить дальше.

В этом время через дырку в стене пыталась протиснуться аристель. Как и всякая мамочка после родов она немного поднабрала в весе, а потому там, где мышь с птенцами просочились без проблем, взрослой птице приходилось протискиваться.

Протискиваться пришлось с усилием, поэтому аккуратно отогнутый кусок обоев предательски затрещал. Аристель замерла. Треск прекратился. Я не дышала, боясь спугнуть свой зоопарк. Магическая драконья птичка продолжила протискиваться. Обои продолжили страдать. Птичка замирала, все затихало. Из гардеробной доносилось шуршание Амелии, я не дышала, аристель продолжала протискиваться. Цыплята посередине комнаты метались то к мамочке, то к мышезавру, высунувшейся из-под комода.

В конце концов, у молодой матери сдали нервы, и она одним могучим рывком дернулась в комнату. Обои жалобно хрупнули и порвались. Цыплята радостно запрыгали и заверещали — мама вырвалась! Машезавр прикрыла лапкой глаза. амелия вошла в комнату с двумя бутылками вина в руках и задумчивой фразой:

— Есть красное и розовое, в какой цвет будем красить?

Сказала и замерла, наблюдая весь зоопарк.

Тут у нее из-за спины с радостным пищанием выскочил Бублик и попрыгал обниматься с родственниками. Мышезавр от переизбытка эмоций запищала что-то в духе «Бегите, глупцы!». А аристель распахнула материнское объятия и обняла всю дюжину птенцов голубыми крыльями.

— Это что? — растерянно спросила Амелия, замерев с бутылками в руках.

— А это, я так понимаю, гости к Бублику, — ответила я.

— А почему птичка голубая? — обалдела графиня.

— Сезон линьки, — пожала плечами я.

На словах «сезон линьки» аристель зыркнула на меня возмущенно, но скандалить при чужих не стала. Понимала, что если что — защищать, то мне ее с цыплятами от посягательств злых людей придется.

— Так, — Амелия с грохотом поставила обе бутылки на стол.

В этот момент мимо ее туфельки пронеслась ярко-желтая мышка. Подлетела к пернатому семейству и принялась их громко и возмущенно отчитывать. Мол, план-то другой был, а вы?

Мы с Амелией переглянулись, и я протянула девушке бокал:

— Что там ты хотела перекрасить?

— Платье… — медленно проговорила девушка, открывая розовое вино и косясь на зверинец.

— Отличный цвет, — заметила я.

— Ага… — графиня зачарованно наблюдала за тем, как вся пестрая компания промаршировала по комнате, забралась на баррикаду из каких-то подушек, и принялась там о чем-то негромко пищать и чирикать.

— Что красим — то?

— Красим? Красим… — Амелия все никак не могла смириться с тем фактом, что мой зоопарк пришел к ней провести вечер. Но возможно ее больше шокировала палка колбасы, изъятая как будто бы из воздуха, которую теперь вся компания дружно уплетала на шелковых подушках. — красим! Красим платье.

— Ну так неси, — вздохнула я.

На этот раз покрасочная конструкция, тьфу, то есть платье, было вполне классическим. Возможно, изначально даже у него даже был сносный цвет, но наши вчерашние возлияния… ээээ… эксперименты не обошли его стороной.

— А может так оставим? — спросила я, рассматривая белое платье в крупный черный горох.

— Ты что! — возмутилась Амелия. — Там же будет Его Величество!

— Ну так тем более.

— Ну нет уж. Давай розовый!

— Розовый… — задумчиво протянула я.

Посмотрела на платье сквозь бокал с розовым вином одним глазом. Вторым глазом. Тут меня кто-то подергал за подол. Я опустила глаза вниз — на полу стояла машезавр и, восхищенно смотря на бокал в моей руке, активно жестикулировала.

— Тебе нельзя пить! — возмутилась я.

Пушистая разведчица топнула лапкой и снова принялась указывать на бокал и на себя.

— Она хочет в розовый, — подсказала Амелия.

Мышезавр активно закивала.

— Ааа… — протянула я. — Ну вставай к платью. На свой страх и риск.

Животинка бодро поскакала к платью. За ней чуть менее бодро, но не менее решительно потопала аристелька. Обе встали такие, лапки-крылья развели, мол, крась нас полностью.

— Я вас предупреждала.

Но что делать? принялась красить.

Спустя где-то час, кучу веселых комментариев от Амелии, радостный писк цыпляток и моего у нас были в наличии: розовый мышезавр, розовая арителька, розовые стены вокруг платья и, удивительное дело, ярко-зеленое платье.

— Все, я сдаюсь, — заявила я, плюхнувшись на подушки.

Графиня задумчиво посмотрела на результат моих потуг и ответила:

— Ну в принципе… сойдет.

— Урааа… — вяло отозвалась я.

Моя новая подруга сцапала платье и ускакала переодеваться и наводить марафет. Так что я поднялась на ноги, кивнула своим жильцам следовать за мной и уже почти дошла до двери, как Амелия меня окликнула:

— Ты куда?

— К себе, — растерянно ответила я.

— Отлично, теперь и тебя соберем! — радостно заявила девушка.

— Может не надо? — осторожно спросила я, заметив в ее руке огромную косметичку.

— Очень даже надо! Я что, одна должна такая красивая там быть? Ну нет!

С этими словами Амелия решительно сцапала меня за руку и, скомандовав обалдевшим от такой прыти команде пушисто-пернатого сопровождения «За мной!» поволокла нас в выделенные мне комнаты.

А потом началась экзекуция!

Нет, реально, я и не подозревала, что в юной графине таится такой садист. Она пыталась накрутить мне кудри, но я отбилась. Пыталась нарисовать мне стрелки, но я убежала! Пыталась перекрасить мое прекрасное голубое платье, но что-то пошло не так и теперь я жила в комнатах милого бирюзового оттенка.

И вот спустя какое-то бесконечное количество времени мы вышли в коридор, чтобы проследовать на пиршество по случаю приезда Его Величества. Чтобы добраться до огромного зала, заставленного по случаю столами и лавками, нам нужно было спустить вниз, пересечь холл и подняться наверх.

Собственно, проблема обнаружилась в холле.

Там с задумчивым видом прохаживался палач. Прохаживался и рассматривал интерьер, как будто в музей зашел. Я как увидела его, так и встала.

— Ты чего? — обернулась Амелия.

— Жених! — выдавила я.

Он, конечно, меня в прошлый раз не узнал, но стоит ли испытывать судьбу?

— Твой? — живо заинтересовалась девушка, найдя взглядом искомый образец настырности.

— Ну как мой… мачеха хочет, чтоб мой.

— А ты?

— А я здесь.

— Ааа… — протянула девушка, поняв причину моей стольк отдаленной миграции. — А он вроде ничего такой…

— Может быть, — не стала спорить я. — Но не интересует.

— Да? — переспросила Амелия. — Совсем.

— Вообще, — подтвердила я.

— Ну, тогда беру его на себя! — заявила графиня и решительным шагом направилась к палачу.

И что-то мне так подумалось, что раз у ее папеньки ни одна любовница не прижилась в замке, то шансов у палача удрать от решительно настроенной графини маловато.

А может и просто нет.

Я притаилась за колонной и принялась наблюдать за Амелией.

— Добрый день, — кокетливо стрельнув глазками поздоровалась девушка с палачом. — Вы кого-то ищите?

Палач ответил не сразу. Пару секунд он просто пялился на Амелию, и я не могла понять, что его больше поразило в девушке — красота неземная, зеленая прядь или цвет платья?

— Ищу… ох, простите моб бестактность. Граф Кадор, Лотон Кадор к вашим услугам.

— Граф… — повторила Амелия, улыбнувшись так хищно, что даже стоящий вдалеке почетный караул просек — холостые дни графа сочтены. — И кого же вы ищите, граф?

— Ох, это прозвучит дико, — смутился палач.

— Поверьте, я за последние несколько дней много чего дикого уже видела, — чуть помрачнела девушка, явно намекая на цветную живность с колбасой, — вряд ли вы сможете меня удивить.

— Ммм… в общем, была у меня невеста.

— Но умерла? — участливо спросила Амелия.

Я закусила костяшки пальцев, чтоб не рассмеяться.

— Что вы! Нет, конечно. По крайней мере, я не знаю об обратном.

— Так почему же «была»?

— Сбежала, — хмуро пояснил граф.

— И вы отправились на ее поиски? Как романтично!

— Да, — кивнул палач. — Но только чтоб сказать, что я разорвал контракт с ее мачехой.

— Да? А почему же? — с совершенно искренним любопытством спросила Амелия.

— Стали бы вы жениться на девушке, которая сбегает от тебя дважды в неизвестном направлении? — задал резонный в общем-то вопрос палач.

— Хм… — картинно задумалась Амелия. — наверное нет. А то вдруг она после свадьбы решит не сбежать, а овдоветь.

Эй!!!

— Вот, и я о том же подумал. Но она-то об этом не знает! Так и будет бедняжка скитаться по всему королевству, думая, что я за ней охочусь.

А сейчас ты что делаешь, болезный?!

— Какая потрясающая забота! — восхитилась Амелия. — Уверена, скоро вы найдете свою бывшую невесту и сможете с ней объясниться.

— Хотелось бы, — вздохнул палач.

— А пока как на счет того, чтобы составить мне компанию на торжественном мероприятии в честь визита Его Величества? — взяла быка за рога Амелия.

— С удовольствием, — согласился палач с важным видом, совершенно не подозревая, что идет прямо в руки охотника. Точнее, охотницы.

Палач предложил Амелии локоть, та на него оперлась и, подмигнув мне из-за спины своего кавалера, поволокла того на торжество. Не иначе как с папенькой знакомить.

Я сначала опечалилась, что моя новая подруга упорхала вместе с моим бывшим женихом, а потом обрадовалась. Это ж надо как я ловко — и ее пристроила, и от него избавилась. Двух зайцев одним платьем прям!

И, наверное, это было бы идеальным завершением сегодняшнего дня, если бы, не развернувшись на выход я не поняла, что уткнулась носом в пуговицы чьего-то камзола.

Ой, мамочки!

Собственно, пуговицы были не единственным впечатляющим перед моими глазами. Камзол тоже вызывал массу эмоций. В основном, конечно, восхищение — потому что с таким героическим упорством удерживать пузико мог не каждый элемент одежды!

— А что это за щегол с моей девочкой? — возмущенно прошипел граф, смотря куда-то поверх моей головы.

Я обернулась и поняла, что кроме Амелии и палача под определение «моя девочка» в холле не подходит вообще никто — даже вытянувшиеся в струнку исторические латы.

— Так это же Граф Кодор! — охотно пояснила я.

— Граф? — недоверчиво переспросил отец Амелии. — И что, хороший граф?

— Раз Ее Светлость с ним под ручку идет, наверняка хороший, — уверенно заявила я.

— У Ее Светлости одни шалости в голове! — возмутился отец Амелии. — Вон, как выкрасилась и вырядилась!

— Так можно же! — принялась я защищать подругу.

— Модно? — недоверчиво спросил граф.

— Да! — уверенно заявила я. — Вся столица так ходит. Вот, посмотрите!

И ткнула себя в голову, обращая внимания на свою ярко-розовую шевелюру.

— А ты из столицы? — удивился мужчина. — С Ее Величеством что ли приехала?

Я чуть не завопила «КОРОЛЕВА ТУТ?!», но очень сдержалась. Раз королева за шкирку не тащит короля обратно в столицу, ой, то есть Его Величество не свернул торжественное пиршество и не умчался по срочным государственным делам обратно, значит, он действительно не девок щупать приехал.

Идея про поиск девицы для герцога в свете этой новости уже не казалась такой дурной.

— Почти, — уклончиво ответила я графу.

Мужчина снова посмотрел в сторону уходящей дочки:

— И что, богатый граф?

Я быстренько вспомнила, какую цену он отвалил за тот злосчастный договор с моей мачехой, и честно ответила:

— Очень.

И добавила уверенно, как говорила своим покупателям в пекарне:

— Берите, не пожалеете.

— Хм… — многозначительно произнес граф и очень бодро, даже как-то слишком бодро для человека его комплекции зашагал за своей дочкой.

Я выдохнула. То, что папенька Амелии меня не признал, придало уверенности и приободрило. И палач не признал, и старый граф не признал, и герцог наверняка тоже не признает!

Чувствуя себя героем сказки, который ото всех ушел, я решила, что раз у Амелии теперь есть хорошая компания, я могу вообще удрать из замка и погулять по праздничному городу. В конце концов, зря я что ли красивое платье с собой через полстраны тащила?

Выйдя во внутренний двор, я немного постояла, понаблюдала за людской суетой — таскали еду туда, багаж сюда, бочки оттуда, иногда меняя все местами или волоча по кругу.

Неожиданно очень приятно было смотреть, как другие работают. Интересно и прям доже как-то расслабляюще. Работаю-то не я!

В общем, стояла я, наблюдала, и тут над ухом раздалось:

— Кого высматриваете?

Беркант

Если я еще когда-нибудь хоть раз в жизни доверю этим королевским извергам вмешиваться в свою личную жизнь, клянусь, это се закончится свержением правящей династии.

Август чудовище! Просто омерзительное чудовище, которое позволило своей жене надо мной измываться!

А Оливия… Оливия… Оливия просто беременная женщина, на которую нельзя рычать.

И вот это беременное чудовище, тьфу, королева, заставила меня триста тридцать три раза переодеться, перепречесаться, переобуться и вообще чуть ли не бант на хвост моему дракону нацепила!

Мы с драконом героически терпели это издевательство над собой. Ему, правда, было легче, он просто терпел. А я терпел и переодевался!

Короче, когда я удрал от этой семейки, отвлекшейся на шевеление ребенка, первое, что сделал — взъерошил обратно старательно прилизанные Оливией волосы. Дракон предложил еще оторвать рукава у камзола и подрать коленки у брюк, но я решил ограничиться прической и развязыванием шейного платок.

С последним возникли проблемы — Ее Величество, чтоб там была двойня, завязала платок с такой выдумкой, словно была дочерью мореплавателя. И эта пакость не снималась!!!

Разъяренный я пронесся по замку, мучимый одной мыслью — достаточно ли дорогой и качественный платок у меня на шее? Если обернусь драконом — он порвется или удавит меня окончательно?

И вот вылетаю во внутренний двор уже почти готовы рвануть в небо, пугая местных жителей, как вдруг один вздох и…

Дракон внутри точно взбесился! Лови ее, хватай, давай утащим в родовой гнездо и срочно, срочно покажем ей все-все свои сокровища!

Девушка стояла на верхних ступенях каменной лестницы и увлеченно наблюдала за паникой и суетой, что навело явление сначала Его Величества, а потом и Ее Величества. Бедные люди не знали куда бежать и за что хвататься.

В общем, стоит моя истинная, смотрит на людей вокруг, а я — на нее смотрю. Смотрю, смотрю, даже дышу через раз. Потому что спугнуть боюсь. Или что ящерица эта сорвется и потом придется объяснять, что я вообще жить без нее не могу, и вот просто так случайно получилось, что уволок через полстраны в родовой замок.

Так вот, смотрю и понимаю, что что-то не то. Вот что у женщины может быть не то? Долго пялился, принюхивался, приглядывался. Дракон посоветовал на зуб попробовать, мало ли чего там.

А потом понял.

Волосы! Волосы другого, какого-то совершенно безумного оттенка! Драконья магия, зачем она испортила свой потрясающий огненный цвет волос?

Мы с драконом крепко призадумались. Я терзал удавку на шее, дракон просто грыз кончик хвоста пытаясь понять, зачем девушки делают с собой такое?

А потом мимо моей истинной, МОЕЙ ИСТИННОЙ!!! Пронесся ее горе-жених палач, случайно толкнул плечом, буркнул на ходу «извините» и поскакал дальше в сторону цветочной лавки.

Происходящее обрело смысл и открыло массу широких перспектив!

Так что мы с моим внутренним драконом тихо-тихо подкрались к Саяре, и я спросил:

— Кого высматриваете?

Саяра

Я повернулась и увидела герцога. Герцога! Беркант стоял так близко, что между нами и мышезавр бы протиснулась с трудом. Стоял и смотрел, и в глубине его глаз цвета стали я словно видела отблеск древнего пламени.

И тут вдруг я поняла, что он-то меня не узнал! А это открывало массу широких перспектив!

— Печника, — ответила я, с трудом отворачиваясь от чарующего взгляда.

— Печника? — озадаченно переспросил герцог.

— Да, печника. Того, кто кладет печи.

— А… а вам зачем?

— Нужно положить печь, очевидно.

— Кхм… ну, допустим, я печник, — вдруг заявил герцог.

Я выразительно покосилась на его дорогущий камзол, шейный платок, который он теребил, и уточнила:

— Точно?

— Абсолютно, — не моргнув глазом, соврал Беркант, опуская руки от платка и снова принимаясь его терзать.

— Что-то вы больно хорошо для печника выглядите, — со всем возможным сомнением сказала я.

— А я из элитных печников, — продолжил вдохновенно врать герцог. — Хорошо зарабатываю.

— Осталось научиться хорошо обращаться с дорогой одеждой, — не удержалась я от шпильки.

Нет, серьезно, разве можно так дергать этот шикарный шейный платок?

— Мне всегда казалось, я вполне умею обращаться с дорого одеждой, — с какой-то ехидной двусмысленностью заявил Беркант.

— А это сейчас что? — я выразительно посмотрела на шейный платок.

— Не развязывается, — пожаловался герцог, снова попытавшись потянуть за рандомный край ткани.

— Ох, да прекратите вы его дергать! — не выдержала я, легонько шлепнула ладошкой мужчину по пальцам и принялась сама развязывать конструкцию у него на шее.

Герцог, кажется, пришел в полное бешенство. Стоял, сопел, раздувал ноздри, прожигал меня таким взглядом, ТАКИМ ВЗГЛЯДОМ!!! Но что с меня, простой девушки взять ему, простому печнику? Ой, то есть элитному, но все равно простому.

Так что пришлось стоять и стоически терпеть.

— Это вы сами так завязали? — спросила я, рассматривая узел у мужчины на шее.

— А что? — настороженно спросил он.

— А вы точно печник? Очень похожи на мореплавателя.

— Точно, — мрачно ответил Беркант. — Так получилось.

Помолчал и уточнил:

— С узлом.

И еще добавил:

— Случайно.

— Я поняла, — ответила я, тихонько помогая себе магией.

Не знаю уж, кто ему этот бантик завязывал, или может у самого руки из интересного места растут, но проще было разрубить, чем распутать. Но я же бытовой маг! Я и не такое могу развязать!

— Готово, — сказала я, стягивая с шеи мужчины платок с легким шелестом.

Беркант облегченно выдохнул и рванул ворот рубашки. Пара жемчужных пуговиц отлетела и запрягала по ступеням, а мужчина потер шею и произнес:

— Вы меня спасли! Как я могу вас отблагодарить?

Мои губы сами собой растянулись в улыбку. Не ехидной, я надеюсь.

— Мне нужно перенести печь в доме. Сможете? Вы же печник…

Беркант

— Ох, да прекратите вы его дергать! — воскликнула Саяра и потянулась к этому проклятому шейному платку.

А у меня, оказывается, драконья выдержка! Я мужественно стоял, держа руки по швам, пока девушка возилась с узлом. Стоял и удерживал в себе чудовище, рвущееся наружу, страстно желающее обратиться драконом, сцапать девицу, уволочь подальше и… в общем, страстно желающее, да.

Да я кремень! Я высокогорный ледник! Я — гладь бесконечного магического океана!

Я стоял и дышал через раз. Потому что лишний вдох мог бы послужить началом ну очень неоднозначных событий.

А Саяра все возилась и возилась с этим узлом. От девушки пахло хлебом, а еще весной и приключениями, какие только могут застать такую егозу в дороге. Уютный такой запах, домашний.

Мне бы хотелось, чтобы такой запах был у моего дома.

— Готово, — голос девушки вырвал меня из собственных мыслей.

Я раздраженно рванул ворот рубашки, который как будто бы все еще меня душил.

— Вы меня спасли! Как я могу вас отблагодарить? — спросил я беглянку.

Вот что нормальная девушка попросит у мужчины? Помощи! И думая о помощи, я рассчитывал на «защитите меня от мачехиного произвола» или «спасите от навязанного жениха».

Но пока тонкие пальчики Саяры колдовали над моим шейным платком я напрочь забыл об одной детали…

— Мне нужно перенести печь в доме. Сможете? Вы же печник… — мило улыбнулась девушка, а нам с драконом захотелось зарычать.

ДА Я ВЕСЬ ДОМ ТЕБЕ ПЕРЕНЕСУ СЕБЕ В ЗАМОК!

Но первое правило охоты — не спугнуть добычу. Так что я тоже улыбнулся, надеюсь, дружелюбно, и согласился:

— Помогу с удовольствием. Только сегодня у нас в гостях Его Высочество, такой редкий случай! Предлагаю сделать так: сейчас гуляем, а завтра я перенесу вашу печь хоть куда.

— Не хоть куда, а на второй этаж, — поправила Саяра.

— И на второй, и на третий, — покладисто согласился я.

— Гуляем? — с сомнением уточнила девушка.

— Ага. Сегодня будут уличные гуляния по случаю визита Его Величества. Составите мне компанию?

Я предложил девушке локоть и замер. И мой дракон замер. И мир вокруг, казалось, тоже замер.

Никто ничего не делает. Никто никуда не несется. И даже не дышат.

Согласится ли?💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙Я посчитала, что пока пишется эта книга, у меня дома уже третий раз лазарет. Заговоренная история, все она виновата! Надеюсь, вы держитесь, потому что нас накрыла лютая ковидла. Но я приползла порадовать вас маленькой продочкой, потому что наверняка мы не одни такие грустнявенькие болеем.И вот вопрос — кто-нибудь читает тележные авторские каналы? Я в задумчивости, нужон ли он мне или нет…

Саяра

— Предлагаю сделать так: сейчас гуляем, а завтра я перенесу вашу печь хоть куда.

Герцог сказал это и посмотрел на меня так, словно я сейчас этим решением судьбу мира определяла.

Я в задумчивости посмотрела на предложенный мне локоть. Нет, в принципе это как раз то, чем я планировала заняться сегодня. Но планировала-то я этим заниматься без Берканта! Походить по городу, проникнуться его атмосферой. Мне тут жить, между прочим, а я кроме замка ничего не видела.

С другой стороны, почему бы и нет? Когда мне еще выпадет случай походить под руку с герцогом нашего королевства и предложить ему попробовать простой человеческой еды. И вина из казенных бочек. И поплясать под жутко фальшивящих уличных музыкантов.

— А давайте! — согласилась я, беря мужчину под локоть. — Вас, кстати, как зовут?

— Бер… — начал было герцог и оборвал себя на полуслове.

— Бер… — задумчиво повторила я. — Это полное имя?

— Угу, — отозвался герцог. — А вас как зовут?

Я решила использовать его же прием. Ну и что изобретать магию?

— Сая, — ответила я.

— Саааая… — протянул Беркант. — И зачем вам двигать печь, Сая?

Мы медленно спускались по лестнице во внутренний двор замка.

— Мне тут по наследству достался домик, — туманно начала я, — из которого хотелось бы сделать пекарню. И очень нужно, чтобы в домик втиснулась торговая площадь, кухня и спальня. Пока я не придумала ничего лучше, чем пододвинуть печь.

Мужчина шел рядом с видом глубокой задумчивости. Наверняка ему хотелось сказать, что идея двигать печь, как и двигать в целом мебель по жилищу, может прийти в голову только женщине. Но он был вежливым герцогом и воздерживался от комментариев изо всех сил.

Мы уже даже почти успели дойти до ворот, ведущих прочь из внутреннего двора замка, как вдруг нам в спину ударилось:

— Беркант! Ты куда это намылился?!

Я от неожиданности споткнулась, а вот герцог даже бровью не повел.

— Беркант!!!

Орал, между прочим, Его Величество.

— Идем-идем, — невозмутимо произнес герцог, — это не нам.

Как это не нам?! — чуть не ляпнула я.

— БЕРКАНТ!!!

— Точно не нам? — уточнила на всякий случай.

— Абсолютно. Слышите же, ищут какого-то Берканта? Наверняка для очередных скучных придворных дел. Или чем там эти бездельники занимаются.

Его Величество был настырен и не оставлял попыток доораться до герцога, но поскольку никто в глаза не знал, кого зовет монарх, нас совершенно беспрепятственно выпустили из двора. Последнее, что я услышала, была угроза в духе «Посажу в приемную разгребать бумажки», от чего Берканта конкретно так перекосило, но мы все равно не вернулись.

Я только что улизнула в обнимку с герцогом от короля! Кошмар! Мачеха бы удавилась от зависти, если бы узнала.

Меж тем столица графства Торсон преобразилась. Висели праздничные магические светильники, торговцы выставили прилавки со снедью, трактирщики вытащили столы и лавки, тут и там кучковались уличные музыканты, настраивая безнадежно фальшивящие инструменты.

— Красиво, да? — спросила я, крутя головой.

— Угу, — отозвался Беркант странным тоном: то ли он со мной согласен, то ли просто в шоке от провинции.

— Все-таки, хорошо, что Его Величество приехал, — заявила я. — Смотри, какое воодушевление!

— Его действительно любят, — задумчиво проговорил герцог, наблюдая за суетой горожан.

— Конечно! — воскликнула я. — И его, и королеву.

Если бы некоторые выбирались из своих помпезных замков, то знали бы, что и его тоже очень даже любят. Женщины — потому что холостой, а мужчины — потому очень берег своих бойцов во всяких там военных компаниях.

— Авг… кхм, Его Величество был бы рад это узнать, — ответил Беркант.

Мы вышли на площадь, где городской оркестр уже наигрывал что-то веселенькое. Здесь народ уже был навеселе, и кто-то крикнул:

— Давайте южную пляску!

— Да! Да! Пляску! — подхватили остальные.

Кто-то даже заколотил приборами по столам, затопал, захлопал. Музыкантам не осталось ничего другого, кроме как тренькнуть вступление южной пляски. Народ начал вскакивать, разбиваться на пары и парочки и заполнять большую площадь перед ратушей.

— Потанцуем? — вдруг спросил Беркант.

Южная пляска вообще-то была очень бодрым и очень интимным танцем. Не в смысле, что партнеры прижимаются друг к другу изо всех сил, но там такие поддержки, такие подпрыгивания, что хочешь не хочешь начнешь хватать партнершу за филей, если не планируешь, чтобы она расшиблась о брусчатку.

Так что этот танец считался танцем семейных пар, молодоженов ну или в крайнем случае помолвленных парочек. В общем, точно не наш с Беркантом случай.

Но я смотрела в его удивительные глаза цвета закаленной стали, и мне почему-то ужасно хотелось сказать:

— Да…

Мужчина просиял и, крепко обняв меня за талию, повел в центр площади.

А потом началось невероятное. Я никогда в жизни не танцевала южную пляску, потому что вообще-то воспитанная девочка из хорошей семьи. И, если честно, мне не хотелось даже думать, откуда Беркант знает этот танец. Я просто отдалась в сильные руки мужчины, позволила ему вести и растворилась в происходящем. И иначе чем «магия» этот танец назвать было нельзя.

Беркант вел, и я не знаю, как он предугадывал мои неловкие движения, как умудрялся держать меня так бережно и так крепко одновременно, и как за все время танца мы ни разу не разорвали взгляда.

Было что-то завораживающее в его глазах. Что-то парализующее, вызывающее одновременно и ужас, и восторг. Заставляющее чувствовать себя как кролик перед удавом. Мне даже в какой-то момент показалось, что у герцога вертикальные зрачки! Чушь, конечно.

Но все равно, нельзя была отрицать, что я проводила вечер с невероятно харизматичным и просто красивым мужчиной. И вечер только начинался!

Когда последние аккорды южной пляски стихли, и мы с Беркантом замерли друг напротив друга, продолжая стоять в очень тесную обнимку, я подумала, что даже просто вот так замереть — уже прекрасное продолжение прогулки. Герцог, кажется, даже хотел что-то сказать по этому поводу, но…

— Саяра! — раздался рядом радостный возглас Амелии.

Вот никогда раньше еще я не испытывала древнего, жгучего инстинкта Роттор бить Торсонов тяжелыми предметами по голове!

Я попыталась сделать вид, что это не про меня. Ну мало ли какая еще Саяра тут отплясывает? Но Амелия была неугомонна.

— Саяра! Эй, Саяра! Посмотри на меня, я здесь!

Эта мелкая коза, то есть графиня, проталкивалась и протискивалась ко мне сквозь не спешащую расходиться толпу, волоча на буксире палача.

— Там какую-то Саяру зовут, — задумчиво произнес Беркант.

— Настырные люди, — согласилась я, потянув мужчину за рукав в другую сторону.

Беркант, надо отдать ему должное, не стал артачиться, и мы принялись пробираться сквозь толпу на противоположный край площади. И я была уверена, у нас все шансы на успех! Но тут едва ли не из воздуха материализовалась Амелия с неизменным палачом на прицепе и с радостным лицом заявила:

— Саяра, я привела твоего жениха! Он хочет что-то тебе сказать!

Мы с женихом смотрели друг на друга с ужасом. Точнее, я смотрела с ужасом на него, а он смотрел с ужасом на Берканта. А я подумала, что одной зеленой прядью эта грррррафиня теперь не спасется.

— Это не та Саяра, — неуверенно произнес палач.

— Та-та! — продолжала подписывать себе приговор на новый модный образ Амелия. — Вот представь, если волосы не розовые, а рыжие.

Палач уставился на меня, а затем почему-то посмотрел на Берканта. Так, знаете, вроде бы как разрешение спрашивал — можно ее узнавать или нет?

Я тоже покосилась на герцога. Тот окинул меня задумчивым взглядом, видимо, визуально примерял рыжие волосы.

— С рыжими явно будет лучше, — заявил мужчина.

— Вот, даже герцог Тореф подтвердил! — сдала липового печника Амелия.

И судя по выражению лица Берканта, ее папочку точно ждет зверский аудит в качестве личной мести.

— Надо же, а казались приличным печником! — воскликнула я.

У «приличного печника» дернулся глаз, и он медленно повернулся на настигнувшую нас парочку.

— И что же граф Кадор желал сказать графине Роттор? — произнес Беркант таким тоном, что даже до Амелии дошло — если палач не скажет ничего хорошего, то и ждать ничего хорошего его не будет.

— Я это… — парень нервно сглотнул.

Амелия ободряюще погладила его по плечу, и тот встрепенулся.

— Я хотел сказать, что разорвал помолвочный договор с вашей матушкой…

— Мачехой, — поправила я.

— Мачехой. И вы вольны устраивать свою жизнь, как посчитаете нужным.

Амелия снова погладила парня по руке, уже более настойчиво.

— И я! — спохватился палач. — И я волен.

Моя новая подруга в этот момент не выдержала и повисла у парня на руке.

— Мы с Лодором поняли, что созданы друг для друга! — с горящими глазами заявила Амелия. — Это любовь с первого взгляда! Ну, знаешь, как у драконов бывает!

— Амелия… — застонала я, закатив глаза, — ну каких драконов? Ты хоть знаешь, чем он в свободное от графства время занимается? Головы людям рубит!

— И у него тааааакие накаченные руки! — восхищенно вздохнула девушка, пощупав бицепс у палача. — В общем… ты не против?

И графиня Торсон показала пальчиком на себя, на Лодора, на себя, на Лодора. Туда-сюда, туда-сюда.

— Ну, если у вас, как у драконов, что ж с этим поделать, — улыбнулась я.

Амелия запищала и радостно кинулась мне на шею, будто она не палача себе нашла, а минимум наследного принца выцарапала. Палач же наоборот, стоял на месте, как будто побаивался подходить ко мне. Или к Берканту, кто этих мужиков разберет.

— Ну, мы к папеньке! — воодушевленно заявила Амелия, — Надо бы его обрадовать!

— Удачи, — улыбнулась я, представляя как старый граф меняется в цвете, надувается от гнева, а несчастные пуговки не выдерживают насилия.

И только когда они усвистали в сторону замка, я поняла, что осталась один на один с герцогом. И вот мы стоит посреди празднующих горожан, смотрим друг на друга и как-то неловко молчим.

— Печку, получается, не подвинете? — спросила я, чтобы хоть как-о нарушить затянувшееся молчание.

— Получается, что так, — ответил мужчина.

Он смотрел на меня каким-то странным, чарующим взглядом, и мир вокруг начал отходить на второй план. Словно немного размываться в яркие акварельные краски. Заиграла медленная музыка, люди рядом стали снова разбиваться на пары и покачиваться в такт.

Я даже не поняла в какой момент сама оказалась в объятиях Берканта, но на этот раз мы не скакали по всей площади, а стояли, прижавшись друг к другу, даже не танцевали, а просто стояли.

Смотрели в глаза.

Молчали.

Я пыталась рассмотреть это потаенное пламя в его невероятный серых глазах, чувствовала дыхание мужчины на своих губах, его сильные руки держали так крепко и так бережно, словно я была величайшей ценностью в его жизни, невероятно хрупкой и бесконечно желанной.

— Саяра… — произнес Беркант тихим, глухим голосом.

Я не успела спросить «Что?» или хотя бы «А?» потому что в следующий миг мужчина впился в мои губы поцелуем. Самым жарким, самым сладким поцелуем. Внутри словно взорвался фейерверк — это был чистый восторг, какой я не испытывала никогда в жизни. Мои пальцы как-то сами легли на лицо мужчины, такому красивому, такому… чешуйчатому?

Я распахнула глаза и поняла, что у целовавшего меня мужчины вертикальные зрачки, желтые глаза и ЧЕШУЯ.

— Мамочки… — пискнула я дернулась из объятий герцога.

Саяра

— Я — дракон. А ты — моя истинная пара.

Дракон?

ДРАКОН?!

Это такая огромная чешуйчатая ящерица с крыльями и клыками? Которая дышит огнем и тащит все, что блестит? Этот дракон?!

Или он в переносном смысле? В переносном же?!

А если не в переносном, то что значит «истинная»? Это типа метки на лбу? Или на каком другом месте?

Нет, ну почему я-то?! Что, девиц больше не нашлось во всей столице!

Кажется, что-то слишком красочное отразилось на моем лице, что Беркант чуть нахмурился и предложил:

— Отойдем?

Меня хватило только молча кивнуть. Мужчина предложил локоть, на который я, как хорошо воспитанная графиня, оперлась кончиками пальцев, и мы ушли с шумной центральной площади. Пройдя через узкую улочку мимо самозабвенно целующихся парочек под развешанным между домами бельем, мы вышла на другую, уже небольшую площадь.

В центре бил круглый фонтан, людей почти не было, только пожилая пара сидела за выставленным на улицу столом, потягивала вино и слушала невесть как очутившуюся здесь скрипачку.

Девушка играла какую-то бесконечно грустную, ужасно тоскливую мелодию, что хотелось отнять у нее смычок и выкинуть за ограждение, что отделало площадь от крутого перепада рельефа.

Мы с Беркантом подошли к парапету, и я увидела речной порт в ночных огоньках. С высоты он казался маленьким, почти игрушечным, словно макет в музее.

Беркант положил ладони на каменные перила. Широкие, сильные ладони. Такие легко представить владеющими мечом или магией. Несколько минут он молчал, вглядываясь в горизонт, вздохнул и проговорил.

— Знаешь, не каждому дракону везет найти свою истинную. Пожалуй, в этом плане я счастливчик — я нашел тебя.

— А что это значит? — не удержалась я от вопроса. — Ну… «истинная»?

— Это значит, что из всех женщин мира моя драконья магия выбрала тебя.

— И что теперь? Все, твоя магия решила за меня?

Герцог чуть поморщился.

— Нет, конечно. Просто для меня ты — идеальная пара.

— А для меня?

Беркант как-то тяжело вздохнул:

— А тут ты сама будешь решать.

Наверное, стоило бы тихонечко попятиться и дать деру, пока Беркант изображал каменное изваяние. Я даже почти совершила очередной побег, как вдруг задумалась.

Я бежала от мачехи, потому что испугалась и, если честно, не хотела конфликтовать с ней в открытую.

Я бежала от палача, потому что испугалась и, если честно, не хотела разбираться во всем том, что там наинтриговала моя мачеха.

И я снова хотела бежать, бежать от герцога, потому что испугалась. И, если уж быть совсем честной, испугалась что этот мужчина мне нравится.

Мужчина, помогший нести мне отрез ткани, мужчина, препирающийся с аристелью на моей кухне, мужчина отыскавший меня на другом конце королевства.

Мужчина, отпускающий меня сейчас…

Я немного потопталась на месте, собираясь с духом и прочей решимостью и коснулась пальцами его сжатых в кулак ладоней.

Беркант распахнул свои глаза цвета самой острой стали, в которых полыхало настоящее драконье пламя. И я поняла, что у меня ну вообще ни одной идеи, что бы ему сказать.

— А в твоем замке есть пекарская печь?

Герцог удивленно моргнул.

— Не знаю… — совершенно растерянно произнес мужчина.

— Надо будет поставить, — попросила я.

— Хорошо, — окончательно обалдел Беркант.

В этот поистине пафосный момент истины скрипачка брала какую-то особенно тоскливую ноту. Я не выдержала и щелкнула пальцами. Раздался «Трень!» и озадаченное «Э?!» девицы. Смычок самым неожиданным образом так удачно развалился в ее руках, что пиликать сегодня она точно не сможет.

Беркант покосился на музыкантшу, затем вопросительно на меня.

— Бытовая магия, — ответила я на его немой вопрос.

— Это многое объясняет, — кивнул герцог.

— Пойдем? — неуверенно предложила я. — У меня там скотина не кормлена. Хотя, возможно, она уже пробралась на графскую кухню, и теперь Торсон лишается запасов колбасы.

— Кто? — обалдел Беркант.

— Аристель, — начала перечислять я. — ее цыплятки и мышезавр…

Герцог чуть улыбнулся, а до меня вдруг дошло:

— Они прибились ко мне, потому что я — твоя истинная?

— Ну отчасти это тоже, — кивнул Беркант, снова предлагая мне локоть. — Но на самом деле аристели ты просто понравилась. А мышезавр… знаешь, это самые зловредные наши спутники.

— Что-то навроде духов дома?

— Ага, «что-то»… — скривился Беркант.

— Получается, я увела у королевского замка духа? — озадачилась я.

— Поверь, Август будет только рад. А Оливия тебя вообще расцелует за такой подарочек.

— Хм… — многозначительно ответила я, размышляя, что же за проблема была у миленькой мышки с предыдущими хозяевами. Видимо, подземные ходы и регулярная недосдача колбасной продукции могут довести до белого каления даже королеву.

Хотела еще спросить что-то про магическую живность, как каблук туфли левой ноги самым неудачным образом подвернулся на брусчатке.

— Шшшш!.. — зашипела я, стараясь не выругаться, как сосед-мясник, когда попадает себе по пальцу.

— Нога? — нахмурился герцог.

— Да… немного подвернула. Сейчас пройдет, — уверенно произнесла я и попыталась наступить на нее, но сразу же почувствовала, что домой придется добираться, прыгая на одной ноге.

Или ползком.

Или на драконе… погодите, что?

Я и пикнуть не успела, как оказалась в воздухе. Меня закинул себе на шею огромный, огроменный, чешуйчатый дракон! У него была чешуя цвета закаленной стали, шипи вдоль всего хребта, между которыми так удобно было устроиться, красивые рога на злобной клыкастой морде и шипастый набалдашник на кончике хвоста.

Ух, какой мужчина!

Я вцепилась в шип обеими руками, и сквозь свист ветра, набирающего высоту дракона, слышала испуганные и восторженные визги гуляющей толпы. Нет, увидь я дракона над головой, тоже бы подумала, что началась война или еще какая-нибудь малоприятная активность.

Кто бы мог подумать, что это всего лишь девушка подвернула ногу, а благородный мужчина спешит доставить ее домой с меньшим дискомфортом.

Интересно, а какие выйдут булочки в печке на драконьем пламени?

Беркант

Август орал.

— Беркант, ты совсем сдурел?! Дракон посреди мирного города! Там половина жителей инфаркт получила, а вторая подумала, что война началась!

Пару минут назад я с Саярой приземлился во внутреннем дворе графского замка, немного подправив ему геометрию здания казарм, и вот теперь мы беседовали в абсолютно пустом дворе, откуда удрали даже собаки.

Ну как беседовали. Август орал, остальные смотрели выразительно.

— Я выполнял поручение своего короля. Тут уже не до конспирации, — пожал плечами я.

— Какое поручение? — оживилась Саяра, до этого пребывающая где-то между ужасом и восторгом от первого полета на драконе.

— Ммм… — неопределенно протянул я.

— Как какого? — вклинилась Оливия. — Август очень переживал, что герцогство Берканта без наследника. Вот они и катались по всей стране в поисках тебя.

Саяра покраснела, смутившись. Хотелось шикнуть на королеву, но шикать при хватающем ртом воздух графе Торсон было нельзя.

— Саярушка, какое счастье! — мимо пронеслась дочка графа и с разбега повисла у моей истинной на шее. — Я так за тебя рада! Вы прекрасная пара! Даже когда он человек…

Август сдавленно хрюкнул, Оливия спряталась за веером, а вот графу конкретно поплохело.

— Амелия! Это же Роттор! — возмутился граф, но как-то вяло.

— Папа она уже почти Тореф, это не считается, — отмахнулась Амелия, а затем спохватилась: — Ой, Саяра, а как же твоя мачеха?

Саяра помрачнела, а Август демонстративно посмотрел на часы на цепочке.

— Вот прямо сейчас, благодаря вмешательству герцога Тореф, она отправляет на каменоломни варить похлебку рабочим за использование запрещенных средств, — проговорил король. — Но, судя по твоему лицу, Саяра, для тебя это не новость.

— Ну тут нужно было быть слепой, чтобы не заметить, — нехотя ответила девушка.

— А почему же не обратилась в королевский суд?

Саяра упрямо нахмурила брови, и Август не стал допытываться.

— В следующий раз не стесняйся пользоваться привилегиями собственного титула, — заметила Оливия.

— Следующего раза не будет, — сухо заметил я.

— Ну, знаешь… — начал было Август, но слова «мало ли» застряли у друга в глотке под моим мрачным взглядом. — …это же не обязательно судебные разбирательства. У графского титула много других прекрасных привилегий!

— А у герцогского еще больше, — вставила Оливия.

— И обязанности, кстати, совершенно необременительные. Даже приятные, — добавил король.

— Каких? — удивилась Саяра.

Вот только попробуй…

— Герцогству нужен наследник! — широко улыбнулся Август, подписыая себе бюрократическую смерть.

Оливия же закашлялась. Кажется, сочетание «наследник» и «необременительно» вместе плохо совмещались в ее голове.

— Пф! — фыркнула Амелия. — Тоже мне обязанности. Дети — это прекрасно. Да, дорогой?

«Дорогой» палач молча кивнул. Чувствуется, что парень попал под влияние неугомонной графини. Но тут, как говорится, глазки-то видели к чему ручки тянулись.

— Беркант? — тихонько позвала меня Саяра. — Там моя пернато-пушистая братия уже, наверное, дом разносит.

— Идем, — кивнул я и обратился к меняющему цвет от зеленого до красного и обратно вдадельцу замка.

— Любезный, а где у вас хранится колбаса?

— А вам зачем? — отмер герцог. — Стол же накрыт в большом зале.

— Это не ему, — ответила Саяра. — Это мне. Надо вчерашние яйца накормить.

— Колбасой? — сдавленно пискнул граф.

— Конечно, колбасой, папа! — закатила глаза Амелия. — Чем еще?

Граф молча ткнул в сторону какой-то двери, и мы отправились за провиантом.

Вот так сезон охоты на невест превратился в сезон охоты за колбасой.

Саяра

Я сидела в беседке с Оливией. Мы пили чай с моими хлебобулочными шедеврами и наблюдали потрясающую картину. Шестеро разновозрастных детей тискали выводок мышезавров и пытались поймать какую-нибудь аристельку, что стаей кружились над кучей-малой.

— Шадран, прекрати! — вяло окликнула младшего сына королева.

Тот мгновенно выпустил из рук мышку, которая радостно помчалась в поисках убежища.

Но вместо спасения попала в руки моей младшей годовалой дочки.

— Пи-пи-пи! — радостно заявила дочурка, тиская пушистую магическую зверушку.

— Эола! — возмутилась я.

— Пи-пи-пи? — малявочка и не подумала выпускать добычу.

Я уже хотела встать и идти спасать бедное животное, как случилась командная работа.

Одна из аристелек, рискуя перьями, уселась на плечо дочурке. Та выпустила мышезавра и попыталась поймать птичку, но обе удрали.

Ребенок печально вздохну и, плюхнувшись на попу, решил поделиться своим горюшком со всем миром.

Пришлось вставать, брать на руки человечка, успокаивать и обещать, что она обязательно поймает всю пушисто-пернатую живность в доме, надо только подрасти.

Эола хныкала, а потом вдруг резко замолчала и ткнула пальчиком куда-то в облака.

Я присмотрелась и вынуждена была признать — это наш папа возвращался. Беркант сейчас помогал встать на крыло наследнику трона, первому из детей, пробудившего дракона. Август очень горевал, что не может поучаствовать на этом этапе взросления сына, но его умная жена нашла какой-то поистине магически способ угомонить мужскую печаль.

Мудрейшая женщина!

Правда, была в этом и обратная сторона проблемы — король теперь гонялся за королевой с требованием «еще дочурку, смотри какие бантики!».

Оливия не то, чтобы была против, но куда столько! Собственно, малышовый бунт как раз и прервал наши размышления за и против «еще дочурки». Вот и сейчас, прокравшись в беседку Его Величество изволил пытаться приласкаться к королеве, что шипела на него и пыталась отодвинуться.

И когда Ее Величество добралась до самого края лавочки отползая от собственного мужа, в мой любимый сад, бодро маша своими могучими крыльями и портя все мои уникальные посадки, приземлились два дракона. Один еще совсем маленький, неуклюжий и напоминающий только-только вылупившегося птенца аристели. А второй огромный дракон с чешуей цвета закаленной стали.

Мы с Эолой подошли к Берканту, и малышка шлепнула ладошкой прямо по страшной чешуйчатой морде огромного дракона.

Моя отважная крошка! — подумала я с гордостью.

Мой сильный дракон. — подумала я с восторгом.

И моя такая прекрасная жизнь.