– И не смей меня осуждать! – я осторожно переступила по голове бегемота и все-таки решилась перенести одну ногу на карниз. Благо карниз широкий и не покатый. А вот окна в первом этаже могли бы все-таки и пониже располагаться!

Сиреневый бегемот подо мной тяжко вздохнул.

– Нет, это не пустое любопытство! – я перенесла на карниз вторую ногу, вцепившись рукой в раму. – Это ответственность, понимаешь? Я тут управляющая! Я отвечаю за все, что происходит на острове. И должна быть в курсе!

Ну… ладно, и любопытство тоже, чего уж там. А сами виноваты! Нечего тайны от меня разводить. Если бы все сотрудники ветклиники разом не вступили в сговор – явно преступный! – я бы никуда и не полезла. Но кого они там прячут в дальней комнате, ни одна зараза не признается. Ни ехидный главврач Тим, ни моя подруга Карила, ни этот вот… бегемот. Вообще-то вроде как тайно в меня влюбленный. Хотя от бегемота-то я признаний в укрывательстве неизвестно кого и не ждала, все равно он, когда оборачивается в человека, так страшно меня смущается, что внятно редко говорит.

В ветклинике на острове Лирку я была уже не один раз, и всех ее пациентов наперечет знаю. А вот дальнюю комнату мне никогда не показывают! И так нечестно! Как будто мало мне профессора-консультанта, который по углам в распределителе приюта для животных прячет неучтенных зверей и исследует их там втихомолку.

Я прильнула к стеклу, пытаясь рассмотреть, кто или что может скрываться в полумраке комнаты. Вот ведь… ничего толком не видно! Полки какие-то, клетки… может, все-таки в форточку залезть? Форточка еще выше, зато она открыта…

Я протянула руку в форточку и выругалась, почувствовав невидимую преграду. И тут магия, чтоб ей неладно! Под пальцами ощущалось упругое и прохладное. Антимоскитные чары!

– Крупный нынче москит пошел!

Я вздрогнула, едва не выпустив раму из рук, и осторожно оглянулась. Рядом с бегемотом, печально топтавшимся под окном, стоял, сложив на груди руки, Тимофей Ягубов, главный ветврач клиники и большая ехидна. Голову он чуть наклонил, смотрел с веселым интересом.

– И ведь никого-то ничему не учит печальная судьба небезызвестной Варвары, – с напускной печалью вздохнул он.

– Я тут… инспектирую! – надулась я и попыталась изобразить своим видом небрежное достоинство. Увы, достоинство, видимо, плохо помещается на карнизах, потому что, неловко пошевелившись, я почувствовала, как у меня начинает съезжать нога. Испуганно замерла – и в этот момент прямо из недр темной комнаты в распахнутую форточку на меня гаркнули! Звук был такой, как будто кто-то одновременно наступил на хвост коту, рванул давно не смазанную дверь, полоснул ножом по фарфору и выкашлял свои легкие. От звуковой атаки я невольно отшатнулась – и выпустила-таки раму, неловко взмахнула в воздухе руками и полетела спиной вниз.

Недалеко, к счастью. Мне крупно повезло – ведь у меня под окном торчали целых два кавалера, готовых бескорыстно спасти даму!

Увы, в деле внезапного спасения дам важно согласовывать действия, на что обычно нет времени. И вообще соображать, что делаешь. Руперт Нейр, лаборант ветклиники и мой воздыхатель, кажется, от ужаса забыл, что пребывает в облике бегемота. Он попытался скакнуть кузнечиком, чтобы поймать меня в воздухе… что, вы тоже никогда не видели скачущего кузнечиком сиреневого бегемота? Да, это впечатляет. Особенно когда оный “кузнечик” в результате врезается в тебя головой и сбивает, отбивая, кажется, все внутренние органы и меняя траекторию полета. Чувствуя себя теннисным мячиком, я срикошетила от Рупа и следующие полторы секунды летела уже лицом вниз, не переставая вопить – прямиком в Тима, который едва успел отшатнуться от обезумевшего бегемота. Кажется, ветеринар даже пытался подставить руки, чтобы меня поймать. Но, знаете, растопырившие в полете конечности девицы обычно не особенно эргономичны, и если уж валятся на вас с небес – то не попадают точненько на ручки, а опрокидывают вас навзничь и приземляются сверху.

– Отличный пас, Руп, – прохрипели откуда-то из-под меня.

– Ты цел? – как-то вот сразу резво вскочить у меня не получилось, а убедиться в том, что не убила Тима, очень надо было. Поэтому я, слегка поерзав, приподнялась на локтях и тревожно уставилась ему в лицо.

– Вроде бы в основном да, – задумчиво протянул он. – Но после того, как ты вынула свой локоть из моей селезенки, стало гораздо лучше.

– У меня не острые локти! – возмущенно фыркнула я и принялась отползать. – Руп, ты как?

Сиреневый бегемот топтался рядом с виноватым видом. Вроде бы тоже цел.

– Ну, – я уселась в траве и принялась озираться в поисках своих кроссовок, которые сняла перед тем, как лезть на окно. – Мне вообще-то пора! У меня там… дел море…

– Ага, – Тим с кряхтением уселся рядом. – Тебя принц искал. Говорит, дело государственной важности.

– Что?!

Принц Лиам Наорский – попечитель приюта и гостиницы для животных на острове Лирку. Ну и член императорской семьи. И если он сюда явился и ищет меня, значит, дело действительно важное…

Да что он, чует, что ли? Я со стоном покосилась на свои измазанные в траве и грязи джинсы. Хоть бы раз явился, когда я еще ни в чем еще не успела изваляться!

*

Вопреки всем моим представлениям о пещерах, в этой было сухо и жарко. Я мгновенно почувствовала, как взмокла спина под белой майкой. То есть вот мало мне позора с джинсами в пятнах от травы, теперь я еще потное чудовище!

Зато принц Лиам Наорский рядом со мной был, как всегда, безупречен в своем винно-красном сюртуке и белоснежной рубашке с жабо. Еще и в сапогах! Да меня бы уже тепловой удар хватил. Интересно, особ императорской крови специально учат не потеть ни при каких обстоятельствах? Или, может, это тоже особенность стихийных оборотней, к которым относится вся правящая семья?

Впрочем, сейчас у меня была тема для размышлений поважнее странностей императорской семейки и собственного традиционно плачевного вида. Потому что у дальней стены пещеры в гнездышке из раскаленных докрасна углей сюрреалистичненькой пасхальной композицией лежали они.

Яйца. Шесть штук.

Снесла курочка Ряба яичко, да не простое…

Яйца были будто покрыты сверкающей чешуей, отлитой из чистого золота. А еще курочка Ряба, снесшая их, была, очевидно, дамой больших достоинств. Не знаю, сколько эти штуки весили, но в длину каждое из них было навскидку по полметра… да нет, пожалуй, даже побольше.

– Что это? – в целом было, конечно, очевидно, но хотелось бы знать подробности.

– Яйца, – лаконично констатировал принц.

– Ага… – я понимающе покивала. – Чьи?

– Драконьи.

– Ага. И..?

Лиам Наорский печально вздохнул.

– Перед вами кладка горного дракона. Вид чрезвычайно редкий, водится только в этой местности. Сезон размножения у них раз в столетие. В период высиживания яиц горные драконицы не подпускают к себе самцов. Селятся они стаями, кладки делают в пещерах и иных защищенных местах поблизости друг от друга. На охоту летают тоже стаями. Сегодня утром семь горных дракониц вылетели на охоту, попали в магический вихрь и исчезли. Предположительно их могло вынести в один из соседних миров. Сейчас наши специалисты занимаются розыском дракониц.

– Ага… – снова глубокомысленно протянула я.

– Яйца нельзя оставлять надолго без присмотра – важно поддерживать для них высокую температуру. Если яйца остынут, детеныши погибнут. Они уже близки к вылуплению, сейчас самый опасный для них момент. А после вылупления они будут нуждаться в непрерывном присмотре и регулярном кормлении. Сколько продлятся розыски дракониц, неизвестно. Поскольку вид редкий и ценный для биологического равновесия, было принято решение… в общем, яйца пока придется переместить на Лирку. Только там есть возможность обеспечить им все условия и постоянный ветеринарный контроль. Ваша задача – все организовать и присмотреть за ними. Надо постараться сохранить хотя бы часть детенышей. Прошу вас отнестись к задаче со всей серьезностью – дело буквально государственной важности!

На несколько секунд я замерла, осмысляя открывающиеся перспективы.

В императорской семье Наора никто не бездельничал. Старший принц и наследник престола занимался дипломатическими вопросами и связями с другими мирами. Средний курировал социальные службы. А младшему достались экология и сохранение живой природы. У двух сестренок Лиама до серьезной работы еще нос не дорос, но однажды они тоже наверняка займутся чем-нибудь общественно полезным.

Честно говоря, я до сих пор не знаю, любит ли вообще принц животных, но работу свою делает на совесть и старается вникать во все.

Вообще-то на Лирку у нас гостиница для домашних питомцев и приют для бездомных одомашненных животных. Но принц предупреждал меня, что порой в приют или ветлечебницу при нем попадают и совсем дикие звери – например, осиротевшие детеныши или раненые животные редких видов.

Интересно, эти штуки будут огнедышащие? Если да, нам понадобится еще один противопожарный вольер. А еще профессор Кирреску как-то упоминал, что драконы обладают собственной магией… И надо будет объявить дополнительный набор волонтеров. Наверняка студенты-магзоологи обрадуются возможности понаблюдать вылупление и прочие маленькие радости драконовода-любителя.

…А может, получится приспособить к обогреву яиц наших подопечных? В приюте живут две жар-птицы и три огненные саламандры. Не перестараться бы только, а то яичницу таких масштабов нам, пожалуй, не осилить.

– Ага… вы сказали, дракониц было семь?

– Семь, – кивнул принц. – Тут неподалеку еще несколько пещер.

– И в каждой…

– В каждой.

…Очень большой противопожарный вольер. И очень много волонтеров.

– Осторожнее! Не сметь взбалтывать! Жаров, Пинески, вы омлет решили взбить? Не хихикать! Яйцо трясется! А ну положили на землю, олухи, пока не просмеетесь! Я вам неуды поставлю! Будете мне зачеты по полгода отрабатывать!

Профессор магзоологии Мизерано Кирреску, наш неоценимый внештатный консультант по редким животным, метался под ногами волонтеров, сурово выставив вперед седую бородку клинышком, путаясь в полах мантии и яростно поблескивая стеклышками круглых очков. Учитывая, что для перемещения драконьих яиц были выбраны самые крупные и сильные из студентов-добровольцев, низкорослый и сухощавый профессор оказался у них именно под ногами. Что, впрочем, не мешало волонтерам втягивать головы и послушно замедлять шаг.

Весили яйца, как выяснилось, немало – парни брались за каждое вдвоем и волокли, согнувшись в три погибели. Какой-то шутник предложил было попросту откатить их к порталу, однако был изгнан с позором и проклятиями профессора.

– Пинески!!! Кто позволил вам сесть на яйцо?! Да я вашу курсовую сгною на защите! Заерс, Бугар, если вы собираетесь уронить яйцо с обрыва, рекомендую сразу прыгать следом, иначе жизнь ваша будет полна страданий, боли и лишений, можете поверить! Ловаро, от вашего пыхтения я сейчас сам преждевременно вылуплюсь! – приостановившись, профессор утомленно вытер со лба пот и пробормотал. – Огры, чистые огры…

– Я бы попросил! – пробасил Круххар, проходя мимо. Яйцо он нес в одиночку и без видимых усилий, бережно обхватив его могучими зелеными лапищами. Следом молча и так же легко еще одно яйцо несла его сестра Мрыхха.

Мрыхха и Круххар – огры и наши единственные штатные разнорабочие.

– Прошу прощения, господа, – тут же опомнился профессор и вежливо поклонился обоим. – Это была не более чем фигура речи. К вашей почтенной расе я отношусь исключительно с уважением!

Огры дружно хмыкнули, исчезая в портале.

Временную портальную арку соорудили прямо на горном плато. Проблема была в том, что яйца лежали в семи пещерах, расположенных неподалеку друг от друга… неподалеку с точки зрения взрослого дракона, разумеется. Крылатого! Причем переносить их с помощью левитации или магически облегчать профессор категорически запретил – по его словам, лишнее магическое воздействие, длящееся дольше нескольких секунд, могло повредить детенышам. Он и на портал-то согласился со скрипом – как на меньшее зло. Просто на дирижабле яйца бы точно растрясли до состояния даже не омлета, а полноценного безе.

Я стояла у арки и обреченно подсчитывала наше пополнение. Тридцать восемь, тридцать девять…

– Последнее! – с натугой пропыхтел один из двоих багровых студентов, подтаскивающих к арке изумрудно-зеленое яйцо.

Сорок! Ровно сорок штук! Лучше бы этим драконицам найтись поскорее…

Я шагнула в портальную арку следом – и оказалась на уже ставшем родным за последние две недели острове Лирку.

Яйца были уложены не слишком ровной горкой у самого выхода – возле увеличенного противопожарного вольера. Парни-носильщики валялись рядом – примерно такой же кучкой, утомленно потирая плечи и постанывая. Ничего, скоро им в “инкубатор” все это заносить, пусть отдохнут пока…

“Инкубатор” соорудили в расширенном противопожарном вольере. От использования жар-птиц пришлось отказаться – у них температура тела слишком высокая, а вот саламандры будут постоянно подогревать угли в “гнезде”. Немногочисленные маги из числа наших волонтеров как раз заканчивали зачаровывать над ним дополнительный термоизоляционный купол.

– Исключительно все это утомительно! – объявил профессор и уселся на одно из яиц.

– А как же… – я покосилась на студента Пинески, лежавшего рядом и изумленно вытаращившего глаза.

– А, что ему станется, – небрежно махнул рукой профессор. – Оно вес взрослой драконицы выдерживает! А вы говорите…

Я пожала плечами и присела на соседнее яйцо.

В этот момент у меня на шее запиликал кулон-артефакт – выдав мелодию моего смартфона. Я нажала на камешек в центре.

– Да?

– Дочь, как твои дела? – голос мамы слышался будто издалека, сквозь помехи.

Собственно… издалека и есть, да.

Вопрос я подняла после прошлых выходных, когда наведалась в родной мир к родителям. Конечно, это здорово, что я могу их навещать и успокаивать. Хотя вообще-то я и раньше виделась с ними не каждую неделю, все-таки мы жили в разных городах.

А вот то, что меня всю неделю нет в сети и абонент хронически недоступен, оказалось настоящей проблемой. Бесполезно объяснять, что я работаю “на далеком острове” и связь там плохо ловит. Мама все равно сходит с ума. Поэтому я потребовала от местных магов как-нибудь модифицировать мой связной артефакт, чтобы он ловил сигналы телефона из моего мира.

Связь мне вроде как наладили. Правда, как выяснилось, ловила она все равно крайне плохо. Я появлялась в сети на несколько минут в самое неожиданное время суток, и моя мнительная мама, кажется, завела себе хобби – отслеживать эти мои “появления”. И всегда выбирала для звонков самые “подходящие” моменты!

– Все хорошо, мам!

– Отлично! – с энтузиазмом откликнулись из артефакта. – Чем занимаешься?

– Яйца высиживаю! – честно ляпнула я.

– Что?!

– Э-э-э…

В кулоне что-то зашуршало, защелкало и послышались длинные гудки. Черт! Надо будет перезвонить маме.

Я поерзала. Все-таки яйцо – не самое удобное сиденье. Зато тепленькое!

– А почему они такие разные? – решила уточнить, продолжая оглядывать наше приобретение.

Яйца в самом деле сильно отличались друг от друга. Большинство были будто покрыты сверкающей чешуей – но самых разных цветов и оттенков. Попадались золотые, серебристые, медно-красные, изумрудно-зеленые, голубые, некоторые в пятнышках, полосах или разводах.

– Внутривидовое разнообразие, – пояснил наш консультант, проследив за моим взглядом. – Это нормально.

– А это? – я кивнула на три яйца, вообще не похожих на остальные. Они были мельче почти вдвое, перламутрово-розовые и совершенно гладкие. – Тоже нормально? Не задались?

– М-м… – профессор пожевал губами. – Возможно, остановка развития. Или… есть у меня одно предположение… но я предпочту для начала проверить его. Да, сначала проверить, – он покивал своим мыслям и, с энтузиазмом потерев руки, заключил, – посмотрим, кто из них вылупится!

*

На утренний обход территории я традиционно ходила вместе со своими собаками. Мелкие Буся и Куся радостно скакали по траве и лаяли на обитателей острова, огромный бобтейл Фердинанд степенно вышагивал рядом со мной, по-хозяйски осматривая окрестности. Надо сказать, при всей невозмутимости Фердинанда его побаивались даже некоторые крупные хищники. Во всяком случае, шалить при нем рисковали только совсем уж безголовые.

Самым последним, регулярно останавливаясь, чтобы прыгнуть из засады на какое-нибудь насекомое, скакал котенок Бес. Этот малыш завел привычку ходить с нами на прогулки и держался рядом не хуже собаки, как ни странно, никогда не теряясь.

Проходя мимо ветклиники, я традиционно уже приостановилась, разглядывая слишком высоко расположенные окна в одной из дальних комнат. Может, спросить у профессора, кто может издавать адские звуки и питается насекомыми? Не зря же все ветеринары по очереди с сачком бегают, хотя зарегистрированным питомцам корма исправно поставляются!

– Помни о Варваре, Нарка! – наставительно сказали за моей спиной, и я, вздрогнув, обернулась. Тим стоял, закинув на плечо длинную ручку сачка, прижимал к груди жужжащую жестяную банку и широко улыбался. Тоже мне, ранняя пташка!

– Не очень-то и хотелось! – я сердито дернула плечом.

– Понимаю, – Тим вдруг вздохнул. – В ближайшие дни всем нам точно будет чем заняться…

– У меня вообще-то выходной сегодня. И завтра, – вспомнила вдруг я.

– И… ты что, собираешься куда-то уходить с Лирку? – изумился Тим. – Здесь же… яйца!

– А чем я могу им помочь? – я тоже удивилась. – Я не маг и не драконица. Они же просто… лежат.

– Ну да, – ветеринар посмотрел неодобрительно. – Лежат. А ты управляющая. Которая отвечает за все.

Почему-то только теперь я заметила, что глаза у него покраснели, а лицо осунулось, как будто он не спал всю ночь. И чем это занимался, интересно?

Впрочем, какое мне дело?

И, между прочим, на выходные у меня были планы! В магический салон красоты я записывалась больше недели назад. Туда, куда советовала Карила, очередь – не пробиться!

Окликнув собак, я двинулась дальше. Выходной или нет, своих охламонов надо выгулять как следует, да и проконтролировать все никогда не помешает.

Возле противопожарного вольера я изумленно замерла, и мопсиха Буся тут же утомленно рухнула на бок, вывесив язык. Чих Куся завертелся волчком, пытаясь определить, кого необходимо облаять первым делом, а котенок настороженно замер, крутя головой.

У вольера этим ранним утром кипела жизнь. Тут и там вокруг него на разбросанных одеялах сидели студенты. А у самой дорожки высилась палатка – и у выхода из нее сидели профессор и Карила из ветклиники. На этой неделе у моей подруги, регулярно экспериментирующей со внешностью, были радужные волосы и белые кошачьи ушки.

Собственно, вопрос о том, что студенты будут круглосуточно посменно дежурить у инкубатора, мы обсудили сразу. Правда, я не думала, что их будет так много. Несколько магов должны следить за работой купола и термоизоляции, еще несколько человек – просто на подхвате, на всякий случай. Контролировать температуру и в целом присматривать. Присутствие Карилы тоже, в общем, легко объяснимо. Наверняка ветеринары тоже установили вахту и сменяют друг друга. Но профессор-то что здесь делает в такую рань?!

– Что вы здесь делаете? – озвучила я свой вопрос.

– Бдю! – гордо вскинул голову профессор Кирреску, впрочем, тут же уронив ее на грудь. Глаза у него оказались еще краснее, чем у Тима.

– Вы что же, не спали всю ночь?! – ужаснулась я. Все-таки наш консультант совсем не в тех годах, когда можно позволить себе пренебрегать сном!

Только сейчас я сообразила, что, раз ветеринаров у нас всего трое, а кто-то должен оставаться в клинике с пациентами, значит, они сменяют друг друга и спят по очереди… вот где ночевал Тим.

– А как же! – с жаром ответил старик, наставив на меня свою бородку. – За ними же глаз да глаз!

– Но они же… – я перевела взгляд на яйца под прозрачным переливающимся куполом и недоуменно пожала плечами, – просто лежат!

– Они, – профессор ткнул пальцем в сторону купола, – лежат! А вот они, – тут последовал кивок на ближайших двоих студентов, – не лежат! Глаз до глаз! Стоило отвернуться – Пинески попытался чешуйку на память отколупать!

– Так, – я нахмурилась и тоже окинула взглядом группки волонтеров там и сям. – Может, безопаснее тогда их спровадить отсюда? Оставить только магов…

– Нарочка, – снисходительно усмехнулся профессор, – у вас там в гостинице проходной двор. Да если кто проведает..! Ведь эта скорлупа и правда драгоценная. Не золото, конечно, но ценнейший ингредиент. Да любая ведьма за нее удавится! Тут охрана нужна серьезная. Но это бы – ладно, в конце концов, маги справились бы. Но ведь драконы – они вылупятся!

– И что? – я все еще не понимала, для чего здесь тогда столько народу.

– И поползут! – профессор сделал страшные глаза.

– Так под куполом же!

– Это драконы, Нара. Для них магических барьеров не существует!

– Ой… – вот теперь я действительно впечатлилась, вообразив сорок дракончиков, неконтролируемо расползающихся в разные стороны. – И… чего от них еще ожидать? Огнем дышат?

– Огонь прорезается не сразу, – утешил меня наш консультант.

– А что насчет крыльев? – если они будут не только расползаться, но и разлетаться, мы их точно не переловим…

– Крылья при вылуплении чаще всего недоразвитые. В любом случае летать драконы сразу не смогут.

– А что смогут?

– Ползать! Быстро и целеустремленно!

А мы, значит, будем их целеустремленно ловить… Хорошо-о-о…

– Послушайте, профессор, – все-таки попыталась воззвать к разуму я, – но ведь здесь еще Карила. Вы вполне можете немного поспать, а она присмотрит за всем! Ей-то вы можете доверять?

Старик покосился на свою соседку, и Карила мило шевельнула пушистым ушком, выглядывающим из радужной шевелюры. Профессор тяжко вздохнул. Понятно… Ну хорошо!

– А мне?

– Хм…

– Ладно… вот что! Я сейчас закончу обход, заведу собак и принесу вам кофе. Потом в гостиницу должна прийти клиентка – надо отдать ее питомца, у нее назначено время. Это мне надо самой проконтролировать. Потом еще звонил какой-то энтомолог, собирался тоже с утра заехать, у него там стаю феерических бабочек девать некуда, пока он на конференции… потом еще ведьмочка должна зайти с фамильяром, тоже надо будет разместить. А потом я приду и сменю вас! И вы выспитесь!

– Как раз к вечеру и освободитесь, Нарочка, – довольно покивал профессор. – Я знал, что на вас можно положиться!

Я мысленно застонала. Плакали мои выходные!

Утро следующего дня началось с совершенно осатаневшей Нары. Потому что весь прошлый день – мой выходной, между прочим! – я бегала, как савраска. То надо принять кого-то в гостинице. То, наоборот, вернуть владельцу. То покормить кого-то из постояльцев. То в приюте что-то рушится, кто-то сбегает, кто-то безобразит – и везде надо наводить порядок, потому что рук не хватает, оба огра сбиваются с ног, а волонтеры посменно дежурят у инкубатора, а ведь им еще и учиться надо, они же все у нас студенты и аспиранты!

Профессор Кирреску, к слову, взял в своей академии отпуск. Просто не смог смириться с мыслью, что дракончики могут вылупиться без него!

В общем, дел оказалось по горло. Невозможно было даже улучить минутку, чтобы просто сбежать!

А закончилось все вполне закономерно. Тем, что я, падающая с ног от усталости, явилась к инкубатору, обнаружила там такого же падающего с ног, но героически бдящего вторые сутки профессора, затолкала его в палатку – отсыпаться – и осталась дежурить вместо него. Мои собаки преданно остались со мной. Правда, надо сказать, они-то вскоре свернулись вокруг клубочками и засопели. А мне совесть не позволила! Не знаю, сколько ведер кофе я выпила до утра.

…А между тем драконьи яйца мирно лежали. И никого, прошу заметить, не трогали!

Стоило мне утром сдать вахту проснувшемуся профессору, как пришел сигнал из холла гостиницы – кто-то явился без предварительного звонка. Как оказалось – на передержку привели грифона. То есть огромного птицельва, который щелкал своим орлиным клювом прямо перед моим носом! Впрочем, я все равно слишком устала, чтобы бояться, и только досадливо отодвигала клюв рукой, цыкая на наглую птичку. Кажется, я очень впечатлила своим бесстрашием грифоновладельца, который потребовал, чтобы на выгулы грифон летал только со мной лично. Как будто мне больше заняться нечем!

А потом вдруг заиграл нежную мелодию связной артефакт на моей шее.

– Слушаю! – рявкнула я, нажав на камень и готовясь услышать, что случилось еще что-нибудь непредвиденное и требующее моего обязательного участия.

– Здравствуйте! – вежливо сказал приятный женский голос. – Вы записаны сегодня в салон “Еще прекраснее” на полное преображение. Сеанс через пятнадцать минут. Подскажите, вы будете?

И я собралась уже сказать, что, увы, никак не могу быть сегодня через пятнадцать минут. Потому что работа, яйца, грифоны…

Некстати вспомнилось, как Карила рассказывала, что мне крупно повезло. В этот салон записываются как минимум за месяц. А тут образовалось окошко так скоро!

А еще у меня вообще-то выходной. Второй уже, между прочим!

А еще… да имею я право, в конце концов, выспаться хотя бы в кресле косметолога?!

– Я буду! – не давая себе времени на размышления, объявила я.

И тут же рванула в портальный зал – пока никто больше не позвонил!

Хорошо магам – они, если сил хватает, могут перемещаться когда и куда хотят. Простым смертным вроде меня приходится или путешествовать с кем-то магически одаренным, или пользоваться стационарными порталами. Из портального зала – вообще-то просто пустой комнаты на первом этаже гостиницы, где пол был выложен мраморной плиткой в замысловатый узор с многолучевой звездой в центре – можно было попасть в любую точку Наора и в некоторые из соседних миров. В открытых мирах – куда угодно. В закрытых, вроде родной Земли – только туда, где установлены специальные маячки.

Если нужен адрес в пределах Наора, достаточно встать в центре зала и назвать точку – с точностью до широты и долготы. Если место назначения – общественное, попадешь прямо по адресу. Если частная территория, окажешься рядом. Чтобы вернуться, нужно только сжать специальный артефакт, похожий на крупную бусину – возвратный портал.

– Салон “Еще прекраснее”! – выпалила я и добавила нужные координаты – благо Карила повторила мне их раз двадцать, волнуясь, что я могу попасть не туда.

А в следующий миг я оказалась в просторном светлом зале, пожалуй, только размерами и отличающемся от холла в любом земном салоне красоты. Здесь были удобные на вид светло-серые диванчики, стеклянные столики со стопками журналов – и, конечно, стойка ресепшн, за которой стояла блондинка совершенно сногсшибательной красоты.

– Добрый день! – она улыбнулась мне так лучезарно, что сразу становилось ясно: дешево не будет.

– Здравствуйте, – опасливо произнесла я, – подскажите, а стоимость услуги…

– Не волнуйтесь! – девушка улыбнулась еще шире, хотя это, казалось, было невозможно. И чем-то даже напомнила мне в этот момент одного знакомого крокодила… – полная стоимость услуги преображения была списана с вашего счета в момент записи на сеанс!

Я поперхнулась. Ничего себе у них тут правила! А мне, само собой, попросту некогда было проверять зарплатный счет. Знаю, что деньги начисляются раз в неделю – и сплю спокойно…

А если бы я не смогла прийти?!

Ну, во всяком случае, если я за все уже заплатила, я точно должна взять от этого сеанса все, что можно!

Девушка с ресепшн провела меня в крохотную комнату, все четыре стены которой были увешаны большими ростовыми зеркалами в тяжелых вычурных бронзовых рамах.

– Перед вами Зеркала преображения, – любезно пояснила сотрудница салона. – Я оставлю вас здесь, чтобы вы могли без помех продумать свое преображение. Все, что от вас требуется, – представить желаемый образ. Вы можете просто воображать его или озвучивать свои пожелания. Рекомендую быть как можно более конкретной. Скажем, не стоит говорить “хочу стать красавицей” – у каждого свои представления о красоте, и зеркала могут понять это как угодно. Стоит говорить конкретно и с как можно большим числом деталей – скажем, светлые волосы, острые уши… не помешает даже назвать длину ушей. В удобных вам единицах измерения.

– Э… хорошо, – я заторможенно кивнула, и девушка, напоследок окинув меня взглядом, вышла, закрыв за собой дверь. Тоже зеркальную.

Кажется, выспаться в кресле не судьба…

Кстати, узнав о возможности полного преображения, я подумала сначала, что в Наоре, наверное, раздолье всяким преступникам. Ограбил банк – и бегом в салон красоты, меняться до неузнаваемости… и никто никогда не найдет.

Но оказалось, все не так просто. Здесь тоже есть документы и есть магографии – взамен наших фотографий. Причем бывают они двух видов. Если вы хотите запечатлеть момент, можно сделать статичную магографию. Но на документы (как и на сводки “Их разыскивает полиция”) делают динамичные магографии. Они меняются вместе с вами. Стареют, отращивают челку, обзаводятся очками… зато и менять документы с возрастом ни к чему.

Я смотрела в зеркало осоловелыми глазами. Что я там хотела поменять?.. О, для начала – пусть мои глаза выглядят так, как будто я отлично выспалась!

Мгновенно глаза распахнулись, а белки посветлели. Ух ты! А… пусть они станут голубыми! Нет, не белки!!

Радужки моих глаз принялись стремительно светлеть. А потом – мигать разными оттенками. Небесно-голубой, васильковый, лазурный…

– Стоп! – вслух выкрикнула я. – Пусть будут васильковые.

Хорошо… а дальше… о! Точно! Я хотела избавиться от кудряшек!

От природы мои волосы вьются мелким бесом. Думаете, это классно? Да вы просто не пробовали с этим жить! Они пушатся, путаются, прочесать их – целая эпопея, а уж если отрастить их подлиннее, то можно попросту сойти с ума, целыми днями только и делая, что приводя их в порядок.

…А если остричь коротко, кстати, они вообще встают вокруг головы “солнышком” из миллиона пружинок!

И выпрямлять их – дело безнадежное, под первым же дождем они снова закручиваются бараном!

Вообще не то чтобы я прямо жаловалась на внешность. В целом – я, в общем, вполне довольна. У меня темные волосы, темно-карие глаза и светлая кожа. Ага, остается накрасить губы кроваво-красным, и можно смело играть Белоснежку. Диснеевскую. Надоело!

И рост мелковат. Фигура очень даже ничего, зато вот грудь неубедительная, полуторного размера. И вообще…

– Хочу прямые волосы! – выпалила я. – И длинные! Совсем длинные!

В следующую секунду стало жарко. Потому что повсюду были волосы! Всю комнату заполняли волосы!

И, кажется, все они росли из меня…

…Да, все еще росли!

– Стоп! Волосы по пояс!

Охапки волос вокруг исчезли, и я выдохнула.

– Отлично, – пробормотала я. – И прямые, да… совсем прямые, гладкие, как доска!

Мгновенно из глади волос будто выросли неровно торчащие пряди.

– Э… это что – сучки?! – неверяще пробормотала я. – Так… ладно. Просто гладкие! Совершенно прямые волосы. Хорошо… и… и светлые!

Всегда хотела попробовать побыть блондинкой. Но радикальная перекраска мало кого украшает. А вот мы сейчас и брови слегка высветлим, а глаза у меня уже голубые…

Мои прямые волосы зазеленели – надо отметить, в самом деле очень нежным и светлым оттенком.

– Нет! Просто… хочу быть блондинкой. Золотистой. Нет, только волосы золотистые! А лицо не золотистое, нет. Нормальное лицо, белое… нет, не как бумага! Да. И ноги чтоб от ушей… нет!!! Просто длинные… стоп! – это я завопила, ударившись макушкой о потолок. Как там Алиса у Кэрролла говорила – ау, ноги, привет? – Ноги на шесть сантиметров длиннее, чем были! Уф…

Стоит просить грудь побольше или ну ее? Вообще-то я бы не отказалась, но что-то боязно…

Меня резко согнуло и потянуло к земле. Как с этим ходят?!

– Стоп! Третий размер! Хватит!

Чертовы зеркала! Хоть бы мысли-то не читали…

Ладно… что еще стоит изменить? Ну… вот губы можно пополнее. Слегка! А ресницы…

– Пусть будут погуще! И подлиннее! – вслух объявила я.

И стало темно. Впрочем, сразу удалось сообразить, что это просто у меня почему-то закрылись глаза. А вот попытка их открыть не увенчалась успехом. Что-то мешало.

В конце концов я, чувствуя себя Вием, подняла себе одно веко пальцем.

И тут же захотелось снова зажмуриться.

Потому что на каждом глазу у меня красовалось по обувной щетке. По крайней мере, было очень похоже. Густая угольно-черная щетина в полпальца длиной “украшала” до совершенной оторопи.

– Назад! Хочу обратно свои ресницы! – взвыла я. И тут же смогла наконец моргнуть.

В зеркале отражалась хорошенькая блондинка, неуловимо напоминающая сногсшибательную красавицу с ресепшн. Ну да, у нее-то, поди, опыта преображений побольше… а вот меня эта дива не напоминала ни чуточки.

Я хмыкнула.

– К такому образу только розового платья с оборками не хватает…

И… вместо любимых джинсов и майки с веселеньким мультяшным принтом на мне оказалось платье. Собственно, розовое и с оборками.

А что, так тоже можно было?

Хорошо хоть артефакты остались на мне! Ой, а бусина переноса где? О, кармашек…

Вообще-то платье было даже красивое – очень нежное и романтичное, длиной до середины икры, в мелкий цветочек. И новой мне оно и в самом деле очень шло. Как и изящные босоножки на тонких каблуках, сменившие мои кроссовки.

Вот только… меня же даже мама не узнает! Да что там, я и сама себя в зеркале не узнаю. Вот так проснешься утром, подойдешь к зеркалу и помрешь во цвете лет от слишком свежих впечатлений. Эксперименты – это здорово, но хотелось бы все же оставаться собой.

А что до одежды и обуви – смотрится здорово, только как в этой красоте по острову бегать? Дорожки там мощеные, но ведь есть и лужайки, вольеры, и заглядывать надо везде. И я на ногах весь день. Карила, конечно, как-то ухитряется на каблуках ходить, но это какое-то особенно высокое искусство, по-моему.

Нет, все же надо, наверное…

И тут ожил артефакт вызова на моей груди… отныне третьего размера.

– Нара, – голос профессора прозвучал похоронным маршем, – они вылупляются!

– А… – я собиралась что-то спросить, но тут из артефакта послышались разом шипение, грохот и многочисленные голоса.

– Лови, лови!..

– Справа заходи, справа!

– Осторожно, этот кусается!

– Аааа! Раньше предупредить не мог?!

– Эй, это был мой бутерброд!!

– Скажи спасибо, что не рука!

– Не сметь подкармливать драконов всякой дрянью!

– Лови!!!

– Кто пустил единорога?!

– А это что еще за курица?!

– Гаси саламандру!!!

Да что там происходит?! Чувствуя, как прямо на расстоянии заражаюсь всеобщей паникой, я торопливо сунула руку в карман и сжала бусину переноса.

Чтобы тут же оказаться в портальном зале – нос к носу с принцем Лиамом Наорским!

– Наконец-то! – вопреки обыкновению принц совершенно бесцеремонно ухватил меня за руку и поволок на выход. – Где вас носило?!

Нет, мог бы хоть комплимент сделать! Я, между прочим, преобразилась тут!

В этот момент принц как раз оглянулся, окинул меня каким-то новым, изумленным взглядом и выдал:

– Кстати, вам идет чистая одежда.

Лучше бы молчал!!

Нет, ну не дураки же мы всем коллективом, в самом деле. Мы же знали, что магией драконов – даже свежевылупившихся – не остановить. А значит, нужен физический барьер, чтобы хоть как-то локализовать их в пространстве. Его и соорудили вокруг вольера первым делом – из металлических решеток высотой около метра.

Просто кое-чего не учли.

Первое, на что я обратила внимание, еще не добежав до вольера, – это собственно яйца. Те, что еще остались. Это напоминало цепную реакцию – одно яйцо начинало трескаться, раскачиваться, задевало соседнее, и трещина бежала уже по нему. Земля была усыпана сверкающими осколками скорлупы, как драгоценными камнями.

А потом из яиц выбирались они. Драконы!

То есть вообще-то так… дракошки пока. Ростом – мне немногим выше колена, пухленькие и просто невероятно милые. Все разных цветов – попадались золотистые, зеленые, розовые, голубые… да какие угодно! На спинках у них топорщились крохотные кожистые крылышки, которыми некоторые из малышей трогательно пытались трясти. Впрочем, я заметила и нескольких, у которых крылышек еще не было – только едва заметные бугорки в районе лопаток. Забавно переваливаясь, новорожденные дракончики поначалу неуверенно, но потом все набирая скорость, начинали ползти.

И все шло бы так, как задумано, но…

В установленном вокруг вольера заборе оказалась широченная оплавленная дыра! И не одна, как обнаружилось вскоре!

И в эти самые дыры, потыкавшись в стены, неумолимо утекали дракончики. Один за другим. Кажется, я в жизни не видела ничего более неотвратимого.

Нет, разумеется, их пытались остановить. Студенты вставали живым барьером… а мелкие проскакивали у них между ногами, кусали кого-то и прошмыгивали, пока тот инстинктивно отшатывался – или просто выжидали удобного момента.

Здесь были уже все – невыспавшиеся ветеринары с красными глазами, огры Мрыхха и Круххар, да и волонтеры, кажется, уже в полном составе – тех, кто отдыхал от дежурства, успели вызвонить и позвать.

И все хаотично носились вокруг, пытаясь изловить разбегающихся дракончиков – и не дать выбраться тем, что еще остались.

В траве прошмыгнула саламандра, и я инстинктивно отдернула ногу, едва не пнув при этом принца.

Да что за…

Нет, саламандры никак не могли проплавить решетки. Поджечь что-то некрупное и огнеопасное – запросто. А вот проплавить металл – неа…

– Что ж, – торжественно объявил Лиам Наорский, – теперь я могу быть спокоен. Помните, ваша задача – сохранить реликтовых ящеров! Весь Наор рассчитывает на вас!

С этими словам он попросту… исчез! Взял и исчез. А на меня, значит, весь Наор рассчитывает!

– Нарка, не стой столбом! Лови! – мимо меня длинными прыжками проскакал ветеринар Тим, а потом, в очередной раз подпрыгнув, пал на живот, подминая под себя красного дракончика.

– Убьешь же! – в ужасе завопила я.

Однако Тим уже поднимался, держа малыша под крылья.

– Эту заразу так просто не убьешь! – свирепо сообщил ветеринар. А “зараза” жалобно посмотрела на меня огромными печальными глазами – точь-в-точь мультяшный котик!

– Отличная прическа! – я оглянулась. Карила с натугой тащила очаровательного золотистого дракончика, уютно свернувшегося у нее на руках. Невероятно, но делала она это, как всегда, передвигаясь на шпильках.

Только тут я сообразила, что уже второй встреченный мной мужчина даже не обратил внимания, что я вообще-то блондинкой стала! Отчего-то стало иррационально обидно, хоть я и прекрасно понимала, что сейчас всем ну никак не до моей неземной красы.

– Что, – Карила бросила взгляд вслед уже куда-то уносящему своего дракончика Тиму, – не заметил? А, не обращай внимания, я в прошлый раз с рогами и хвостом пришла – и то не заметил. Мужчины!

Мимо проскакал с каким-то истерическим ржанием Козеус с подпаленным хвостом. а потом – в другую сторону – молодецки пробежал, подобрав до колена мантию и высоко вскидывая худые голенастые ноги, профессор Кирреску. За ним, перебирая лапками, мчался какой-то особенно мелкий фиолетовый дракончик.

Ага! Вот кто мне сейчас и объяснит, что здесь пошло не так!

Правда, я все-таки не Карила. Бегать по пересеченной местности на шпильках – искусство, мне недоступное.

Больше не раздумывая, я торопливо скинула босоножки и уже босиком рванула за нашим консультантом, а вскоре и поравнялась с ним.

– Профессор! – окликнула я, продолжая бежать параллельным курсом. – А почему вы бежите от дракона, а не за ним?

Как раз в этот момент мое внимание привлекла какая-то вспышка – и, оглянувшись, я обнаружила, что дракончик выпускает вслед нам длинные языки пламени!

Лицо профессора осветилось какой-то совершенно маньяческой счастливой улыбкой.

– Огнедышит! – с гордостью сообщил он на бегу. Мантия сзади у него, к слову, отказалась уже местами прожженной. И слегка как будто надкусанной.

– Я вижу! – прокричала я. – Но почему?! Вы же говорили, огонь не сразу прорезается!

Да если бы я знала, что сразу, я бы заранее понимала, что решетки бесполезны! Драконье пламя еще и не то расплавит!

…Ага, Мрыхха с Круххаром уже катят откуда-то здоровенные валуны – закрывать дырки в заборе.

– Так то у горных, Нарочка! А это… – тут он поднял палец, однако продолжить смог не сразу – не хватало воздуха. Заговорив снова, он делал большие паузы, чтобы отдышаться, однако тон оставался все там же – уверенным и преподавательским, как будто он прямо на бегу читал лекцию. – Перед нами… то есть позади нас… замечательный экземпляр… дракона-пересмешника! Пересмешники… видите ли… никогда не воспитывают сами… свое пото… потомство! Они подбрасывают яйца… уф… в чужие гнезда!

Я оглянулась. Фиолетовый “замечательный экземпляр” был и впрямь мельче остальных дракончиков – и вдобавок, в отличие от них, вовсе не выглядел пухленьким и миленьким. Он вообще, по-моему, злодейски ухмылялся! У него была вытянутая, чуть заостренная морда, над которой возвышались то ли рога, то ли гребни, довольно худое тельце – впрочем, с заметным животиком – маленькие, похожие на ручки, передние лапки и по-кенгуриному мощные задние, на которых он и мчался за нами длинными прыжками, растопырив для равновесия крылышки. Если движения толстеньких горных дракончиков были еще неловкими и неуверенными, то этот малец меньше всего походил на новорожденного.

…А ведь кто бы мог предположить в профессоре такую физподготовку! Хотя…

Дракончик снова пыхнул нам в спины, и мы с Кирреску дружно поднажали. Некоторые аргументы в пользу здорового образа жизни и спорта бывают особенно убедительны!

– Уни… уникальные создания! – пропыхтел профессор.

– Это из тех розовых яиц? – уточнила я на всякий случай.

– Безусловно!

Ага… значит, кукушат… то есть пересмешников у нас трое. Итого – у нас тут тридцать семь очаровательных, хоть и зубастых, младенцев и три деструктивных элемента, которые и запустили весь этот ад. Значит, первым делом надо отделить агнцев от козлищ… и придумать, как этих козлищ обезопасить… то есть от них все обезопасить!

*

Думай, Нара, думай! Как справиться с огнем? Обычно это делают с помощью воды. Но можно ли поливать водой дракончика? Жар-птица, например, погибнет, если ее погасить, потому что огонь – ее суть.

– Профессор! Что будет, если облить дракона водой? Конкретнее – залить в пасть?

– Некоторое… уф… время после питья… огонь… не вырабатывается!

Эврика!

Мимо попытался пробежать Руперт из ветклиники – тот самый, который гораздо симпатичнее в облике сиреневого бегемота. Попытался – потому что я, сделав резкий выпад, вцепилась в его рукав, едва не уронив несчастного лаборанта, так что он был вынужден круто развернуться и дальше бежать уже рядом со мной.

Руперт – дальний родственник принца, и тоже оборотень. Значит ли это, что он тоже маг? А кто его знает! Руп у нас скромняшка!

– Руп! – завопила я, перекрикивая окрестный гам.

– Нара? – лаборант заморгал из-под очков.

– Руп, ты можешь залить эту газовую горелку водой?

Парень оглянулся на злодейского фиолетового дракончика и неуверенно пожал плечами и растерянно заозирался.

– В-ведро надо…

– Да нет! Ты маг или нет?

– М-маг…

– Ну?!

– А-а…

Сообразив, наконец, чего именно я от него хочу, Руперт развернулся, поднял руки, зажмурился – и прямо в морду дракончику, как раз открывшему пасть, чтобы пыхнуть на нас пламенем, из ниоткуда хлынул водопад.

Длилось это всего несколько секунд, во время которых дракончик замер – как и мы трое. Потом мелкий вредитель запрокинул голову, не закрывая рта, некоторое время побулькал, будто полоща горло, и наконец закрыл пасть. Медленно опустил голову, смерил нас взглядом, как-то многообещающе как будто улыбаясь, снова открыл пасть – и выпустил в нас струю воды!

– Я забыл уточнить! – профессор, у которого будто открылось второе дыхание, на удивление резво отпрыгнул. – Пересмешники перенимают чужую магию! Потому у него и огонь такой ранний – подцепил, должно быть, от саламандр…

– Н-надо было нести ведро? – тоскливо уточнил мокрый с ног до головы Руперт. Я выглядела ничуть не лучше.

По крайней мере, огнем он больше не пуляется. А мокрее я уже не стану!

Я ухмыльнулась не менее злодейски, чем дракончик, и сделала шаг в сторону. А потом еще один.

Дракончик настороженно переступил лапками. Я бросила взгляд на профессора и указала ему глазами в другую сторону. Руп понял мою мысль сам – и тоже принялся осторожно обходить мелкого пересмешника. Сам охотник, превратившийся снова в дичь, с интересом наблюдал за нашими перемещениями, чуть наклонив шипастую голову. Кажется, тот факт, что его окружают, ничуточки его не беспокоил.

А почему, интересно?

…А пожалуй, потому, что этот паразит в легкую проскользнет между нами в любой момент на выбор. Покрывало бы какое… или хоть куртку – накинуть на него резко, с нескольких шагов. Увы, климат на Лирку тропический, здесь всегда тепло и в куртках никто не ходит. Обычно меня этот факт радует… но не сейчас. Взгляд невольно скользнул по профессорской драной мантии… представилось, как Кирреску срывает ее с себя, оставаясь в просторных семейных трусах… ой, нет, пожалуй, на стриптиз наш консультант не пойдет… И слава богу!

Тем временем мы сжимали круг, а дракончик все не проявлял беспокойства. Ладно… сейчас или никогда!

– Ату его! – завопила я, и мы втроем разом кинулись на фиолетового с разных сторон. Тот, издав издевательски-неприличный звук, молниеносно метнулся – даже не между нами, а прямо под моими ногам! И в этот момент Руперт, оттолкнув меня, совершил невероятный скачок – и обернулся в бегемота прямо в воздухе, падая на дракончика!

Мы с профессором завопили одновременно – я от ужаса, а он – от ликования. А в следующую секунду я увидела то же, что и он – из-под передней лапы бегемота торчал трепыхающийся фиолетовый хвост. Жив! Жив, мерзавец!

Облегченно выдохнув, я кинулась к обегемотевшему Рупу, а когда тот осторожно приподнял лапу, мертвой хваткой вцепилась в мелкого вредителя. Тот оказался совершенно цел и даже на вид не помят.

– Под крылья берите, Нарочка, тогда он не сможет дергаться. Не волнуйтесь, ему не больно – это примерно как взять котенка за шкирку… большинство видов драконов способны выдержать вес, в несколько раз превышающий их собственный, – менторским тоном сообщил профессор.

Прекрасно! Я победоносно подняла повыше пойманного паршивца. Ох и тяжелый, зараза!

– Народ! – завопила что было сил. – Ловите вот таких мелких! Должно быть еще двое! В общий вольер их не отправлять! Повторяю: ни в коем случае не в общий вольер! Самые мелкие особо опасны! И главное – никакой магии!

Не хватало только научить этих мелких поганцев еще чему-нибудь новенькому!

Ближайшие студенты, слышавшие мои вопли, заозирались в поисках других пересмешников. Собственно, горных дракончиков ловить было не так уж сложно – ползали они еще не слишком уверенно и при поимке не сопротивлялись. Значит, их достаточно просто переловить, водворить в вольер и заделать в нем дыры. А вот что делать с пересмешниками, даже если их удастся поймать?

– Есть способ их утихомирить? – я снова повернулась к профессору.

– Ну, от сладкого они впадают в спячку на несколько часов.

Бегемот печально вздохнул, тоскливо оглянулся, нашел ближайший куст – довольно куцый, надо сказать – и потопал за него.

Об этой маленькой слабости Рупа я уже знала: он почему-то ужасно стеснялся при мне оборачиваться. В прыжке – это он от стресса смог, не иначе.

На самом деле ничего там такого страшного нет. Чего уж там, я же подсматривала!

Вот и сейчас – бегемот зашел за реденький кустик, доходящий ему примерно до середины роста, послышался негромкий хлопок – и за кустиком уже стоял Руперт в на редкость мятом и грязном халате. Уже возвращаясь к нам, он полез в карман и извлек оттуда такую же мятую карамельку.

Общими усилиями втроем мы кое-как разжали плотно стиснутые зубы дракончика и забросили между ними карамельку. Дракончик на секунду задумался, а потом извернулся – и метко плюнул карамелькой мне в лоб.

Я почувствовала, что начинаю звереть.

Спать, значит, не хотим?!

Да ты не на ту напал, парниша! Не дорос ты еще со мной тягаться! Тому, кто хоть раз пробовал скормить таблетку матерому бездомному коту, никакие огнедышащие младенцы не противники!

Да что там – таблетку! Я взрослых матерых котов МЫЛА! И не втроем, а в честном поединке, между прочим! А это, мой дорогой, тебе не какая-то там газовая горелка с крылышками!

– Руп, держи под крылья! – рявкнула я, перехватила дракончика под челюсть одной рукой, а второй зажала ноздри, вынуждая открыть рот – и с усилием распахнула его во всю ширь.

– Профессор! Кидайте прямо в глотку!

Профессор замялся буквально на секунду – однако все же мужественно сунул голову в пасть льва… то есть руку в пасть дракона – и забросил туда карамельку. Мелкий рефлекторно сглотнул. Победа!

Взгляд дракончика в этот момент был непередаваем. И взгляд этот как бы говорил о нашей подлости – мы гнусно и мерзко обманули такого маленького, беззащитного…

– Хррр! – голова дракончика свесилась набок, а глаза закрылись.

Я вытерла пот со лба.

– Так… так! Профессор, откуда эти ребята не смогут выбраться?

– М-м… – тот замялся. – Теоретически камень… может быть…

– На п-побережье есть грот, – подсказал Руп. – Там в-вход узкий, завалить можно…

Ага… прекрасно. Значит, надо передать студентам по цепочке, как утихомиривать диверсантов, потом мелких – в грот, остальных – в вольер, а…

– Кстати, а Козеуса кто-нибудь загнал? И почему он вообще оказался на воле?

Взгляд профессора стал совершенно больным.

– Драконы проходят сквозь магические барьеры…

Несколько секунд я осмысляла. Ага… вот, например, у меня есть доступ для прохода через все барьеры на острове. В момент, когда я подхожу к какому-нибудь вольеру, часть купола передо мной становится проницаемой – и я могу войти. Только важно при этом следить, чтобы обитатель вольера в тот же самый момент не вышел…

Если с дракончиками происходит то же самое, то…

– Кто у нас еще может гулять на свободе?

– Кто угодно, Нарочка… – тоскливо вздохнул профессор, и я схватилась за голову.

*

Поздним вечером я ввалилась в свою спальню на втором этаже гостиницы. Буся и Куся радостно заскакали вокруг меня, Фердинанд солидно ткнулся огромной башкой в руку, и я устало почесала всех по очереди.

Сил не было абсолютно, ноги едва держали. Я даже выгуливать своих собак сегодня вечером отправляла Рупа – все равно он как загонщик был уже бесполезен, не спортивный он у нас.

Взгляд упал в зеркало. Да уж… красотка так красотка! Бегать, прыгать, падать и лазать по скалам в розовом платье и с распущенными длинными волосами – так себе идея…

На голове у меня красовался колтун неопределенно-пегого цвета. Платье больше всего похоже на половую тряпку – причем не новенькую какую, а заслуженную, пережившую на своем веку не одну генеральную уборку. Лицо в разводах грязи и пятнах копоти. Глаза красные – уже не только от недосыпа, но и от песка с побережья. Босоножки так и остались валяться где-то возле противопожарного вольера…

Даже как-то странно, что принц не появился, когда я в таком неотразимом виде!

Большинство разбежавшихся зверей удалось переловить и водворить по местам. Впрочем, деваться им с острова все равно некуда, даже крылатым – перелететь через океан мало у кого хватит сил. Лишь бы ничего не разрушили. Пересчитать дракончиков, правда, оказалось невозможно – их было много и они все время ползали. Но, по крайней мере, пересмешников вроде бы всех заселили в грот. К счастью, кормить их в день вылупления еще не нужно.

От усталости я едва не заснула в душе. И даже голову сушить не стала – просто подошла к кровати, откинула с нее покрывало и рухнула лицом вниз. Подняла руку, чтобы, не глядя, хлопнуть ладонью по кнопке ночника.

Однако в следующую секунду все-таки подняла голову и медленно повернула ее к соседней подушке.

Нет, не показалось.

Кровать у меня просторная – императорская все ж таки. Я сплю всегда с одной стороны. А на второй подушке давным-давно повадился спать котенок Бес.

Сейчас на этой подушке, свернувшись единым уютным клубком, лежали двое: Бес и крохотный серебристо-белый дракончик. Судя по размерам, мелким даже для пересмешника, грот мы закрыли неплотно. Или закинули туда кого-то не того.

– Ну вот какого, а? – тоскливо протянула я.

Котенок и дракончик одновременно подняли головы и осуждающе посмотрели на меня. Мол, ходят тут всякие, честным зверям спать не дают.

– Да и черт с вами! – в сердцах бросила я, хлопнула по кнопке выключателя и рухнула обратно на подушку.

С тех пор, как мой личный зверинец пополнил котенок по кличке Бес, мое утро практически всегда начиналось одинаково: маленький сладкий котик подползал к моему лицу и принимался нежно трогать и гладить меня по щеке лапкой. Очень мило звучит, правда? Это если не знать, что при этом когти у маленького сладкого котика выпущены на всю длину. И за щеку он меня трогает как раз ими. Самыми кончиками. Нет, он не царапается! Просто… вдыхает в меня немного бодрости.

Потому что котики – это не только ценный мех, но и три-четыре килограмма нежности и когтей. Впрочем, в моем все равно пока и полкило не наберется.

Я даже уже почти привыкла к этой процедуре и не вскакивала от нее с воплями. Обычно. Спокойно открывала глаза и шла кормить кота.

Но сегодня что-то оказалось неправильно. Еще не открывая глаз, я осознала, что что-то не так. Очень сильно не так. Потому что когтистыми лапками по щекам меня гладят с двух сторон!

Я резко открыла глаза и одновременно подскочила.

На подушке по обе стороны от моей головы в совершенно одинаковых позах сидели Бес и серебристый дракончик.

– Твою ж… – пробормотала я, торопливо выбираясь из постели. Взгляд упал на часы на стене. Который час?! Да я же проспала все на свете! У меня-то график работы ненормированный, а вот у зверей графики очень даже четкие…

Подтверждением последнего у выхода из комнаты слаженно тоскливо взвыли Буся и Куся. Фердинанд молчал, но смотрел укоризненно.

Надо срочно отправить пересмешника в грот, выгулять собак, а еще я обещала Мрыххе взять на себя утреннее кормление летучей мыши… и, кажется, у меня был еще примерно миллион дел…

Бес, спрыгнув с кровати длинным прыжком, приземлился как раз около своей миски – и принялся требовательно бить по ней лапой.

И кота покормить! И желательно все это сделать одновременно.

В желудке заурчало. Хм, интересно, а я сама вообще вчера что-нибудь ела? Смутно припоминался Тим, сующий мне на бегу какой-то бутерброд. Нет, ну это несерьезно! И, кажется, если я срочно не съем хоть что-нибудь, я упаду в голодный обморок, так и не добежав до грота.

Окинув взглядом изнывающих собак, я приняла решение делегировать полномочия. Хоть какие-то!

– Фердинанд, ты за старшего! – с этими словами я распахнула дверь комнаты, и собаки единым вихрем вынеслись в коридор. Из гостиницы их неизбежно выпустит сова – она у нас противница всяческих ограничений свободы и всех, кто просится, впускает и выпускает. А на Лирку, на мое счастье, некому возмущаться, что огромный пес гуляет без поводка.

Так, теперь… если я не выпью чашку кофе срочно, случится что-то однозначно страшное! Поэтому весь мир подождет…

Я подошла к столику и объявила в пространство:

– Завтрак, пожалуйста! И кофе!

Точечный телепорт на моем обеденном столике работал исправно. До сих пор не знаю, откуда мне поставляют завтраки и ужины (когда я до них добираюсь, конечно), но это неизменно вкусно.

Бес издал возмущенный мяв.

– Ой… и молока!

Корма я котенку уже насыпала, но по утрам он неизменно желал молока.

А стоило налить из фарфорового молочника в миску на полу, как к ней с двух сторон одновременно припали двое: котенок и дракончик.

Хм… а разве драконы вообще едят молоко? И не будет ли у этого конкретного дракона расстройства желудка?

На всякий случай я все-таки подхватила чешуйчатого вторженца под крылышки и пересадила на кровать. Вот выясню особенности рациона пересмешников, тогда…

Дракончик обиженно фыркнул, зато Бес залакал с удвоенной скоростью – похоже, спешил уничтожить молоко до того, как гость снова потребует делиться.

На котенка я любовалась не дольше пары секунд, клянусь! Но когда обернулась к столу, чтобы наконец выпить свой кофе, то обнаружила, что кофе уже не мой! Прямо на столе восседал серебристый нахаленок и с довольным видом лакал из моей кружки!

– Не смей! – Я кинулась к столу. Не знаю, что там с рационом у пересмешников, но кофе – точно не напиток для новорожденных!

Дракончик как-то ехидно посмотрел на меня из-за края кружки и длинно хлюпнул. Я заглянула в кружку. На дне сиротливо чернела гуща.

Все мысли из головы разом исчезли, кроме одной: надо срочно хватать мелкого и нести в ветклинику – пусть желудок промывают и проверяют, не случилось ли каких последствий…

Однако выполнить этот план была не судьба. От моих протянутых рук дракошка отскочил так резво, как будто кофе придал ему ускорения. Я попыталась прыгнуть следом – и детеныш вспорхнул, весело трепеща крылышками, и издевательски завис прямо над моей головой – как раз на такой высоте, чтобы я, подпрыгнув, не могла достать.

И тут в игру вступил Бес. Обнаружив в своих владениях кого-то нагло летающего, котенок, конечно, не мог такого снести. В конце концов, он настоящий прирожденный охотник! Никто не смеет безнаказанно летать на территории грозного кота Беса! Напружинив лапы, котенок, качнув попой с напряженно вибрирующим хвостом, присел – и с места взвился в фантастическом прыжке!

…Правда, допрыгнул он только до середины моего роста и повис, зацепившись когтями за пижамную майку. Впрочем, грозного охотника это нисколько не смутило, и он в ту же секунду решил покорить-таки эту вершину. То есть меня. И без остановки полез-побежал на когтях, стремясь взобраться-таки мне на голову – идеальный трамплин для прыжков за драконами.

…Вот хорошо все-таки, что здесь у меня из соседей – только зверье. Даже не знаю, что они подумали бы, услышав этим утром, что именно я вопила, пока скакала, пытаясь отодрать от себя неумолимо карабкающегося котенка. Возможно, что меня особо изощренно убивают… ну или расчленяют заживо. Ощущения были как раз такие.

И в этот момент на прикроватном столике взвыл артефакт-напоминалка.

– Покормить десмонда-кровохлеба. Утреннее кормление пропущено восемнадцать минут назад!

Я взвыла пуще прежнего – и наконец сумела отцепить Бесенка. Чтоб вас всех! Я опаздываю!

А если десмонда не покормить вовремя, он закатит такую истерику, что врагу не пожелаешь… мы уже один раз это пережили.

Кровососущая летучая мышь стала у нас пока самым “засидевшимся” постояльцем гостиницы. При проверке оказалось, что ее хозяин… не самый законопослушный вампир в Наоре. В общем, после пятнадцати суток за хулиганство и попытку зачаровать меня ему пришлось остаться взаперти еще на какое-то время. А все нечестно нажитое у него теперь уходило на оплату совсем недешевого проживания его питомца в гостинице на Лирку.

Но что меня невероятно радовало – от своего жутенького любимца этот криминальный элемент явно не собирался отказываться, несмотря ни на что. Деньги с его счетов исправно поступали, а вместо родственников и дружков вампир звонил на переговорный артефакт мне – узнать, как поживает его Сонко.

Может, у меня профдеформация, но по мне – это уже значит, что вампир не совсем пропащий. По крайней мере, он не собирается предавать того, кто ему доверяет. Даже когда самому несладко.

Я покосилась на дракончика, закладывающего виражи под потолком. Ну… кажется, он не собирается помирать от отравления кофе. Сейчас я очень быстро покормлю Сонко и вернусь ловить дракона…

Я торопливо переоделась в повседневные джинсы, мимоходом с отвращением глянув на сброшенные вчера остатки платья – надо бы его выбросить… – и бросилась к двери. Однако, стоило ее открыть, как мимо меня двумя пулями рванули котенок – под ногами и дракончик – над головой.

Впрочем, судя по всему, эти двое собирались меня сопровождать. Секунду поразмыслив, я решила махнуть пока рукой – лишь бы не терялись! Бегом спустилась на первый этаж, забежала в раздаточную – бывшую императорскую кухню, где теперь работал точечный портал для доставки рациона всем постояльцам гостиницы. Затормозила только у большого стола.

– Номер семнадцать! – выпалила в пространство. – Завтрак для десмонда-кровохлеба!

При подаче корма платным постояльцам гостиницы всегда учитывались пожелания их владельцев. Поэтому Сонко свой кровавый паек получал в высоком винном бокале – как хозяин приучил.

На столе материализовался серебряный поднос с изящным хрустальным бокалом, почти доверху наполненным густо-красной жидкостью.

С подносом я возиться не стала. Навыков официантки у меня нет, пока донесу, расплещу все. Поэтому по-простому схватила бокал за ножку и, стараясь не разлить, торопливо зашагала снова на второй этаж – к семнадцатому номеру.

Номер представлял собой темную комнату со множеством черных и алых драпировок и изящным столиком из темного дерева. Потолок был украшен серебряной “паутиной”. Вот с этой-то “паутины” и свисал наш постоялец, при виде открывшейся двери растопыривший крылья и оскаливший клычки.

– Сонко, – опасливо позвала я, выгрузив бокал на столик. – Кушать!

Вообще-то летучих мышей я, конечно, не боюсь. Они же миленькие! И мордочки у них ужасно славные, и еще эти очаровательные ручки с пальчиками…

Но Сонко – все же не простая летучая мышь. Он питается кровью разумных. И неизвестно, чему еще его учил хозяин, кроме как пить из хрустальных бокалов.

Сонко фыркнул и, сделав кульбит, спорхнул на столик.

В эту же секунду прошмыгнувший в комнату следом за мной Бес, обнаружив еще одну летающую дичь, да еще в окружении таких замечательных драпировок, решил, что его звездный час наконец пробил. Не размениваясь на сей раз на прыжки на месте, котенок рванул к стене, без остановки пробежал по драпировке вертикально вверх, оттолкнулся от нее и с душераздирающим мявом пролетел мимо летучей мыши. Сонко, как раз приземлившийся, проводил этот полет снисходительным взглядом, а затем, протянув одну лапку, чуть наклонил к себе бокал. Я не успела даже толком рассмотреть, как он это сделал – но послышался хлюпающий звук, а в следующее мгновение десмонд уже вспорхнул со стола, на котором остался не только пустой, но и девственно-чистый бокал.

Тем временем Бес, обнаружив, что полет прошел не совсем по плану, решил продемонстрировать завидное упорство и непреклонное стремление к цели. Он молниеносно снова вскарабкался вверх по портьере – однако, увы, на сей раз та не выдержала и с грохотом обрушилась вместе с котенком.

Я кинулась спасать Беса – а вдруг его там зашибло?! И в этот миг мимо моего плеча просвистело что-то серебристое. А стоило мне выпутать отчаянно вопящего возмущенного котенка из складок ткани и обернуться, как моим глазам предстала душераздирающая картина: серебристый дракончик сжимал в передних лапах, слегка прихватив зубами за шею, нашего постояльца!

Завопить я не успела. Потому что дракончик уже спланировал на пол вместе со своей трепыхающейся жертвой и… отпустил ее. Перед самой мордой Беса!

Это что… подарочек?!

– Не сметь! – рявкнула я, и дракончик с котенком шарахнулись в разные стороны, а слегка помятый десмонд смог подняться на лапки. И я продолжила самым назидательным тоном, одновременно усаживая летучую мышь на стол. – Мы не едим постояльцев! Это невежливо, в конце концов!

Две одинаково обиженные мордашки непримиримо уставились на меня с двух сторон и хором фыркнули. А потом дракоша покосился на котенка и вытянул одно крыло, демонстрируя все его великолепие. Бес уставился на него завистливо.

Надо вызвать кого-нибудь из ветеринаров, пусть осмотрят Сонко на всякий случай…

И тут сработал артефакт вызова из холла.

Я застонала. Только новых постояльцев мне сейчас и не хватало!

*

Прежде чем мчаться в холл, я все-таки позвонила по переговорнику в ветклинику.

– Нара? Что у тебя там? – раздался из кулона голос Тима.

– У меня дракон, – пожаловалась я.

– У всех дракон, – вздохнул ветеринар. – И не один! Что он там делает?

Я оглянулась на дракончика. Сидел он рядом с Бесом – и оба совершенно одинаково не спускали хищных взглядов с летучей мыши.

– В основном хулиганит. И сбивает с пути истинного моего кота, – вообще-то вопрос, кто тут кого сбивает, оставался открытым. Но коты хоть не летают! – Он тут кофе напился, надо бы проверить, ему ничего за это не будет?

Ответил Тим после паузы.

– Драконы способны усваивать практически любую органику, причем почти с момента вылупления. Может, чуть бодрее будет разве что.

– Куда ж еще бодрее, – тоскливо протянула я. – Ладно. Но ты все равно в гостиницу забеги, пожалуйста. Тут еще постояльца надо осмотреть. У меня десмонда слегка пожевали. Вроде бы цел, но мало ли что.

– Ладно. Буду, – с этими словами Тим отключился, а я, не теряя времени, кинулась в холл. Переноситься не стала – чтобы не оставлять без присмотра котенка с дракончиком. Эти двое, разумеется, резво посеменили за мной. Дракошка, по моим наблюдениям, хоть и начал уже осваивать крылышки, длительных полетов пока не выдерживал – мог только подняться ненадолго в воздух, сделать бросок или повисеть несколько минут, но передвигаться на большие расстояния предпочитал пока на лапах.

Новая клиентка уже стояла в холле, нетерпеливо барабаня длинными тонкими пальцами по стойке портье.

Кто это такая, я опознала сразу. Сложно не признать ведьму, если она стоит, опираясь на метлу, и зыркает из-под высокой остроконечной шляпы!

Ведьма оказалась юной – лет восемнадцати-двадцати, не больше. Одета она была в короткое черно-фиолетовое платье с пышной юбочкой, черно-белые полосатые чулки и туфли с крупными пряжками. Из-под широких полей шляпы в художественном беспорядке свисали черные пряди волос.

А вот питомец у нее оказался неожиданным. Точнее – фамильяр. Прямо на столешнице стойки портье сидел толстенький сурок в крохотной шляпке.

– Ведьма Гунилла? – уточнила я, припомнив недавний звонок, и дождалась небрежного кивка посетительницы. – Вы ведь должны были прийти позавчера.

– Ну да, – ведьмочка развязно пожала плечами. – Возникли непредвиденные обстоятельства. Я хочу сдать вот этого! – она ткнула пальцем в бок сурка, и тот возмущенно подскочил.

– Да! – возопил он неожиданно тонким голосом. – Заберите меня от этой! – и попытался точно так же ткнуть лапой хотя бы в руку хозяйки, но та вовремя ее отдернула.

– Мм… – я открыла журнал регистрации. – Назовите вид и кличку питомца, предполагаемый срок проживания, особые требования к содержанию.

– Неделя, не меньше! А там посмотрим! – злобно фыркнула ведьмочка.

Хм… надеюсь, она не собирается бросать своего сурка у нас?

– Вы поссорились? – осторожно уточнила я.

Фамильярами я интересовалась из-за нашей совы, так до сих пор и не назвавшей никому своего имени. Сейчас она дремала на жердочке над нашими головами. Судя по тому, что мне удалось узнать, фамильяры – симбионты ведьм и магов, и во многом перенимают характеры своих владельцев. Причем из-за прочных каналов магической связи между ними в разлуке одинаково страдают оба.

– Еще бы! – фыркнул сурок. – Эта дура собралась замуж, можете себе представить?! Еще ведовскую школу не закончила, а уже замуж ей подавай!

– Этот толстый комок меха не пускает меня на свидания, можете себе представить?! – в тон ему отозвалась ведьма. – Отваживает всех моих ухажеров!

В этот момент серебристый дракончик вспорхнул на стойку портье и принялся “незаметно” красться к сурку, пригнувшись и почти уткнувшись носом в столешницу, зато при этом высоко подняв попу с хвостиком-морковкой. Сурок опасливо отступил подальше. Бес, попробовав запрыгнуть следом, не осилил высоту, и обиженно размяукался, а потом встал на задние лапки, поставив передние на стойку, и принялся следить, задрав голову, за дракончиком.

– То есть вы планируете успеть выйти замуж за неделю? – уточнила я.

– Ха! – Гунилла снисходительно усмехнулась, лихо сдвинув набекрень свою шляпу. – Я совершенно точно это сделаю! И не за кого-нибудь там…

Она таинственно прижмурилась, давая понять, что несчастный, который еще, видимо, не знает, что женится в ближайшую неделю, не так прост, но выдавать его имя она не планирует. Однако ведьму выдал с потрохами ее фамильяр.

– На принца эта оглашенная нацелилась! – взвыл он, потрясая в воздухе кулачком и одновременно продолжая пятиться от медленно наступающего дракончика. – Ну не дурища ли!

– Сам дурак! – надула губки ведьмочка. – А душка Лиам через три дня на мне женится.

– Э-э… а принц Лиам в курсе? – не то чтобы меня очень заботила судьба принца, но все же как-то жалко, что ли, мужика.

Гунилла пожала плечами.

– Скоро будет. Я все-таки ведьма! – она гордо выпрямилась. – Нас учили разным способам гадания на суженого. Так вот, принц Лиам – идеальная пара для меня, я проверяла! Он, правда, меня еще не видел, но как увидит – так сразу все поймет!

– Да ты с ним даже не встретишься, дура! – продолжал бухтеть сурок, отпрыгивая на самый край стойки, а потом обратился ко мне. – И ведь даже остановить эту оглашенную некому будет! Она меня в зверинец упечь решила! Произвол!

– У нас не зверинец, – вступилась я за честь Лирку. – У нас элитная гостиница для магических животных. Поверьте, у вас будут все условия для комфортной жизни!

– Вот! – подняла палец ведьма Гунилла.

Я решила все-таки выяснить, не грозит ли что-нибудь на самом деле попечителю Лирку. Ведьма все-таки! Он, правда, и сам маг, но кто его знает, чего можно ожидать от экзальтированной девицы, которая так страстно желает замуж.

– Скажите, а почему вы так уверены, что… эээ… скоро увидитесь с принцем Лиамом и он сделает вам предложение?

Ведьмочка напустила на себя таинственный вид, но потом все-таки не выдержала – видно было, как ее распирает от желания похвастаться. А потому она сунула руку куда-то за пазуху и извлекла крошечный флакончик, на самом донышке которого что-то мерцало.

– У меня все продумано! Вот – три стипендии отдала, еле достала! Настоящая пыльца лузонской феи!

– Связалась с какими-то мутными личностями – хорошо, если не контрабандистами! – сварливо сообщил сурок. – И не факт, что это вообще настоящая пыльца!

– Контрабанда! – оживилась на своей жердочке сова. – Карается изъятием имущества в пользу короны. Исключение может составить сумма, необходимая на содержание малолетних детей и иных нетрудоспособных членов семьи. В отдельных случаях наказание может быть дополнено исправительными работами в пользу короны.

– Эй, я же ее не распространяла! – Гунилла сердито подняла глаза на сову.

– Это что – приворот? – я подозрительно уставилась на флакончик.

– Использование приворотов! – обрадовалась сова. – Тяжесть преступления зависит от уровня приворота. Карается исправительными работами в пользу семьи пострадавшего на срок от месяца до двадцати лет!

Ого! Сурово у них тут.

– Еще чего! – наша гостья фыркнула, вздернув нос. – Я законопослушная ведьма! Пыльца лузонской феи – никакой не приворот! Она желания исполняет!

– И даже если она настоящая, то женить на тебе принца все равно не потянет! – снова расфыркался сурок. – Сколько там ее у тебя, пара крупинок? И на чужую волю, если помнишь, она не влияет ни капельки!

– Жениться он решит сам, – уверенно объявила ведьмочка. – Я же говорю, мы с ним идеальная пара! А я загадаю всего лишь с ним познакомиться! На это и пары крупинок хватит. И никакие толстые пессимисты меня не остановят!

…Может, толстые пессимисты и не остановили бы. Беда в том, что в этот самый миг дракончик наконец добрался до сурка – как бы тот ни уворачивался. И, раскрыв пасть, деликатно прикусил толстенький меховой бочок.

От вопля сурка содрогнулись стены. А его скачку – прямо на руки хозяйки – позавидовал бы любой тигр. Следом, помогая себе крыльями, со стойки вспорхнул дракончик – и в один миг в ведьмочку, все еще державшую в руках свой драгоценный флакончик, врезались поочередно два снаряда: один покрытый мехом, другой – крылатый и чешуйчатый. Гунилла от неожиданности всплеснула руками – и флакончик вылетел из них, описал дугу в воздухе, со звоном ударился о пол под моими ногами и брызнул мелкими осколками, из которых взвилась тонкая мерцающая дымная струйка.

Ближе всех к месту катастрофы оказались я – и котенок под моими ногами. И чихнули мы одновременно.

Не могу объяснить, как именно это произошло. Но в следующую секунду у меня в зубах оказался зажат огромный бутерброд, а в руке – чашка с кофе.

– Моя пыльца!!! – горестно завопила ведьма.

Я протянула свободную руку, чтобы взять бутерброд – не забыв от него откусить, разумеется. Вкусный! Отхлебнула, жмурясь, глоточек кофе.

И только после этого медленно опустила глаза на подозрительно шуршащего под ногами котенка.

Окинув взглядом Беса, я на пару секунд снова зажмурилась, надеясь, что это сулящее неприятности видение развеется. И снова открыла глаза.

Не помогло.

Бес сжимал в зубах бок отчаянно трепыхающегося и верещащего Сонко. И одновременно, не разжимая челюстей, пытался извернуться, чтобы рассмотреть собственные крылышки – почти точно такие же, как у десмонда, только очень маленькие. Этими крылышками котенок неловко вразнобой дергал, пытаясь их то ли расправить, то, наоборот, сложить. А может, и вообще взлететь.

Со стоном я наклонилась и ухватила Беса под челюсти, чтобы разжать их.

– Не смей жевать постояльцев! – повторила назидательно, отнимая Сонко, который прильнул ко мне, как к родной, и попытался, кажется, даже обнять крылышками… хотя нет, судя по хищно оскаленным клычкам, похоже, просто примеривался к моей шее. Я осторожно придержала его на вытянутых руках.

– Это что – постоялец?! – в ужасе возопила ведьмочка и переглянулась со своим фамильяром.

– Я отказываюсь оставаться в этом месте! – категорично объявил сурок.

– Уверяю вас, это случайность, просто небольшая накладка… – залепетала я, и только потом сообразила, – да это же была ваша пыльца! Из-за нее постоялец, вместо того чтобы сидеть в безопасности в своем номере, оказался в зубах хищника!

“Хищник” переступил лапками с исключительно самодовольным видом, продолжая подергивать свежеобретенными крылышками.

А в следующую минуту действующих лиц в гостиничном холле резко прибавилось.

Первым с парадного входа вошел принц Лиам Наорский – как всегда, безупречный.

Всего секундой позже из коридора со стороны черного хода ворвался мой чих Куся – как всегда, готовый немедленно всех засобачить. Следом, чуть отставая от него и вывесив язык от натуги, вкатилась мопсиха Буся. И только после них торопливо вошел ветеринар Тим – тоже традиционно слегка растрепанный и взмыленный, в джинсах и клетчатой рубашке с закатанными рукавами. Последним степенно вошел преисполненный чувства собственного достоинства Фердинанд.

Куся, обнаружив на знакомой и почти своей уже территории сразу столько посторонних, залился яростным лаем, подпрыгивая, как теннисный мячик. Сначала он попытался напрыгнуть на стойку портье, потом – на резво отскочившую ведьмочку. Увы, испытать на ней свой любимый прием – вцепиться в одежду – не удалось: до края короткой юбки пес попросту не допрыгнул (хоть кто-то еще не крылат!), а чулки оказались слишком скользкими. Обиженно отскочив, Куся снова залился лаем, огляделся – и радостно прыгнул на принца. И повис на штанине, вцепившись в нее зубами.

Буся, решив, что цель ее забега наконец достигнута, попросту брыкнулась о пол. А Фердинанд дисциплинированно сел рядом, ожидая указаний.

– Где тут пациент? – Тим осмотрелся и, не обращая больше ни на кого внимания, направился к стойке – осматривать Сонко. – Нар, подержи-ка крыло расправленным, мне надо взглянуть…

В это же время ведьмочка, обнаружившая предмет своих мечтаний на расстоянии вытянутой руки, несколько секунд просто ловила воздух ртом, вытаращив глаза и прижав руки к груди (по-прежнему зажатый в них сурок сдавленно захрипел, но хозяйка этого, кажется, не заметила). А потом, отмерев наконец, попыталась изящно повести рукой, в которой тряпочкой болтался несчастный фамильяр, и присесть в реверансе.

– Ваше Высочество! – глубоко вдохнув, она выпрямилась и затараторила, – Какая честь для меня! Я ведьма Гунилла, учусь на последнем курсе ведовской школы, отличница, и на хорошем счету у преподавателей… ну есть там пара взысканий, но, честное слово, совсем уж по ерунде! Не замужем, ни с кем не встречаюсь, увлекаюсь травологией и зельеварением. Потомственная ведьма в тринадцатом поколении, но мои родственницы не против, если я выйду замуж. Приданого за ведьмами не дают, вы, наверное, знаете, но это ведь не главное, верно?

Принц выслушал эту тираду с честью – сохраняя свое обычное непроницаемое выражение лица и почти не двигаясь. Только ногой дрыгал, пытаясь стряхнуть Кусю. Я ему помочь ничем не могла, поскольку придерживала крыло летучей мыши, которую Тим тщательно ощупывал.

Зато Бесенок помочь просто жаждал – правда, не совсем понятно, кому именно. Но отчаянно болтающийся в воздухе хвост чиха взволновал его до глубины души, и теперь котенок подпрыгивал под ногами принца, пытаясь поймать такую замечательную игрушку. Взлететь у него пока не получалось – он только бестолково дергал крыльями, поминутно из-за этого теряя равновесие и заносясь то в одну, то в другую сторону.

– Счастлив знакомству, – безукоризненно-вежливым ровным тоном ответил Лиам Наорский, слегка кивнув ведьме, и повернулся ко мне. – Я зашел узнать, как дела с драконами, – в этот момент его взгляд остановился на серебристо-белом паршивце, который сейчас сидел на стойке, сложив крылышки и обернувшись хвостиком – как самый примерный дракон на свете.

– Реакции в норме, – тем временем заключил Тим.

– Аппетит тоже! – заверила я его. Сонко как раз пытался, повернув голову, поймать мой палец – и выразительно скалил при этом зубки.

– В общем, десмонд в порядке. Стрессанул немного. Рекомендую покой и дополнительную порцию крови.

Сонко щелкнул зубами, намекая на приоритеты.

– Драконы тоже в порядке, – я оглянулась на принца.

– Кстати, сегодня вечером я совершенно свободна! – сообщила ему ведьма, неумолимо надвигаясь.

– М-м, – невнятно промычал Его Высочество, пытаясь одновременно отступить, не наступить на кота, стряхнуть Кусю и не уронить достоинства. С достоинством получалось, с Кусей – не очень.

– Скажем, в семь? – Гунилла широко улыбнулась, чем-то напомнив Сонко, и дружелюбно колыхнула выпяченной грудью.

– Ставки делать будем? – шепнул мне на ухо Тим, чуть сдвигаясь для лучшего обзора и одновременно толкая меня локтем.

– На что? – я тоже попыталась говорить едва слышно.

– Удерет! – уверенно заявил ветеринар все тем же шепотом.

Я оценила диспозицию и настрой ведьмы и качнула головой.

– Догонит!

– Да ну, он же маг!

– А она ведьма!

– А… мм… – принц сглотнул и сделал еще один неловкий шаг назад, снова дрыгнув ногой. – Вижу, драконы в порядке! Пожалуй, их размещение я оценю в другой раз. Боюсь, сейчас у меня…

– Утюг не выключен? – подсказала я.

– Верно! – сначала с облегчением подтвердил, а потом едва заметно нахмурился принц. – Что? Какой утюг? Я хотел сказать, долг требует моего немедленного присутствия в… в императорском дворце. Сейчас. Прошу меня простить!

Еще раз дернув ногой, он попытался церемонно поклониться. Правда, поклон вышел слегка смазанным из-за по-прежнему висящего на штанине Куси – все-таки этот чих умеет вцепляться поистине мертвой хваткой!

А мгновением позже принц попросту растаял в воздухе, и песик, взвизгнув, шмякнулся на пол – благо падать было невысоко. Тем не менее, я кинулась к нему – у чихов очень уязвимые суставы и хрупкие кости, мало ли что! Впрочем, как выяснилось, пострадало только самолюбие Куси. И не только его.

– А как же… – ведьма снова ловила ртом воздух. – А как же наше свидание!

Она даже ногой топнула от возмущения.

– Убедилась? – сварливо отозвался сурок, все так же болтающийся в ее руке.

– Да он просто не успел меня толком рассмотреть! Так! – ведьмочка деловито повернулась ко мне, – принц часто здесь бывает?

Я неопределенно пожала плечами.

– Захаживает… он попечитель приюта, так что…

– Отлично! – ведьма водрузила недовольного сурка на стойку. – Оформляйте! Пока на неделю… – и тут же с нежной улыбкой засюсюкала, – не волнуйся, милый, я буду заходить к тебе в гости… очень часто заходить!

– Хана принцу, – прокомментировал Тим.

– Но удрал же, – я пожала плечами. – И вообще, сам говорил – он маг!

– А она – ведьма!

– Мне нужен ваш сачок! – я стояла на пороге ветклиники с самым решительным видом. – Срочно!

– Что-то еще случилось? – Тим, открывший мне дверь, приподнял брови.

– Случилось все!! Драконы! Кот! Банда! Окно! Бабочки!! Я сойду с ума и мне срочно нужен сачок!!

– Эй-эй, потише! – Тим выставил перед собой руки. – Я сейчас принесу сачок, пойду вместе с тобой и ты мне спокойно все расскажешь. Да?

– Неси!!!

….Нормально позавтракать мне в этот день все-таки удалось. На бегу, правда, но будем считать, что нормально.

А потом я не без труда и при активном участии скачущих под ногами собак (не говоря уже о коте) изловила-таки неучтенного дракончика и под белы крылья отнесла его в грот, прихватив с собой Мрыхху для открывания-закрывания “дверей”.

Грот оказался просторным. У одной из каменных стен бил небольшой родник, а большая часть пола была занесена песком. “Дверью” служил массивный валун, который только огры и могли сдвинуть с места. Троим дракончикам есть где и побегать, и спрятаться, и поспать в комфорте.

То есть… уже четверым. “Лишнего”, закинутого сюда вместо серебристого, я заметила сразу – пухленький зеленый малыш и в самом деле был мельче своих собратьев – других горных дракончиков, из-за чего и угодил в эту “резервацию”. Хотя как его можно было принять за пересмешника, я все равно не понимала. Крылышки у него только-только начали проклевываться и выглядели пока как пара бугорков в районе лопаток. Совершенно очаровательное большеглазое и толстолапое существо – ничего общего с мелкими чудовищами-пересмешниками. И ходит не очень уверенно – скорее ползает, забавно переваливаясь с лапы на лапу. Нормальный трогательный малыш.

И как бы его тут не научили плохому!

Стоило мне сделать шаг в грот, чтобы забрать “лишнего”, как зеленый вполне резво, хоть и переваливаясь, прыснул прочь. Дорогу мне перебежал фиолетовый, поминутно выпуская языки пламени. А в воздухе мельтешил, вполне уверенно держась на крыльях, еще один пересмешник – красный.

– Может, и ничего, что один горный здесь останется? – предложила Мрыхха. – Питание у них все равно одинаковое…

Я малодушно отступила. А в самом деле, ну что с ним станется? Обидеть они его не обидят, вон – переночевали нормально. Грот закрыт со всех сторон. В общем… и ничего страшного!

В последний момент успела поймать Бесенка, который радостно кинулся в грот следом за своим новым приятелем-драконом. Нет уж, вот кота оставлять с огнедышащими младенцами я не готова точно!

…В общем, грот мы надежно завалили, оставив там диверсантов-пересмешников.

А потом выяснилось, что выпущенных драконами из вольеров зверей накануне переловили все-таки не всех. В результате, например, котобуки едва не слопал яйцекладущего кролика. И несколько часов мы с Мрыххой и волонтерами гоняли по острову сначала котобуки, потом кролика, потом кого-то еще…

А потом огры отправились кормить драконов – и подняли тревогу. Потому что грот оказался пуст! А это значило, что нужно срочно обыскивать остров в поисках четверых беглых дракончиков.

Не знаю, почему мне сразу пришло в голову, что начинать стоит со здания гостиницы. Но ведь пробрался туда накануне серебристый паршивец!

Беглецов мы заметили издалека – благо все яркие, на фоне травы эту компашку было отлично видно. Только тут, к слову, я и спохватилась, что давно не видела рядом с собой Беса. Ничего удивительного…

Они шли по дорожке вереницей – все пятеро. Точнее, красный дракончик летел чуть впереди остальных – видимо, высматривал дорогу, иногда опускаясь на землю, чтобы отдохнуть, пробежав несколько шагов, и снова вспархивал. Следом длинными скачками, расправив крылышки, мчался Бес. За ним, резво переставляя ноги, рысили серебристый и фиолетовый дракончики. Второй время от времени запрокидывал вытянутую морду, чтобы пыхнуть в небо язычком пламени. Замыкал процессию зеленый горный дракончик – он все время отставал, и остальным приходилось время от времени приостанавливаться, поджидая его.

Впрочем, пока мы добежали до них, вся банда успела уже выстроиться под одним из окон гостиницы. Красный дракончик, вспорхнув, заглянул в окно, Бес, подпрыгнув, повис на раме, фиолетовый вскарабкался на голову зеленого и пыхнул огнем куда-то в район задвижки – и окно распахнулось!

А из него сияющим голубым облаком выпорхнули бабочки…

– Бабочки? – удивился ветеринар, прервав мой рассказ.

– Угу, – горестно протянула я. – Феерические бабочки! Это постояльцы вообще-то. Один энтомолог на конференцию улетел и оставил нам свою стаю. У них там цветущая поляна в номере. Но поляна снаружи им понравилась почему-то больше. Лучше бы у него были тараканы какие! Они хоть не летают!

– И ты надеешься переловить сачком несколько десятков бабочек, разлетевшихся по всему острову? – скептически уточнил Тим.

Я мотнула головой.

– Они стайные насекомые. Достаточно поймать хоть одну, и остальные последуют за ней. Проблема в том, что ловить я их буду не одна…

Впрочем, это Тим мог видеть уже и сам. Потому что на поляне перед гостиницей вовсю шла охота!

*

…Надо отдать должное драконьей банде – действовали они организованно и слаженно. Подолгу летать пока не удавалось ни одному, но кого это когда останавливало?..

Феерические бабочки получили название из-за своей пыльцы, которую на вид не отличить от пыльцы одного из видов фей. Она в точности так же сыплется с крылышек во время полета, так же мерцает, переливается и светится в темноте разными цветами. Только, в отличие от фейской пыльцы, никаких волшебных свойств не имеет. Разве что на подсветку для вечеринок ее можно использовать, но для этого пришлось бы обтрясти целую стаю бабочек, а они редкие и дорогущие.

Хотя, конечно, не настолько дорогущие, как пыльца фей. И, само собой, нечистые на руку торговцы, случается, используют это сходство, выдавая пыльцу бабочек за пыльцу фей, чтобы продать повыгодней. Из-за этого, кстати, бабочки и стали редкими.

Это все мне профессор рассказывал. А в общем все это значит, что, скорее всего, если мы не переловим бабочек, придется не только выплатить их хозяину огромную сумму. Вдобавок меня с высокой вероятностью заподозрят в хищении с целью мошенничества. А еще, конечно, репутация гостиницы на Лирку полетит в тартарары, я лишусь работы… и, в общем, лучше об этом не думать. Просто махать сачком… и бегать. Бегать и махать. И не наступать на кота! На дракона тоже лучше не наступать. И на вот этого дракона тоже. И на третьего, чтоб их! А если дракон летит тебе прямо в лицо, от него можно просто уклониться, это же так просто! Наверное.

Обожаю свою работу! Она держит меня в тонусе и в отличной форме. Развивает ловкость, скорость, выносливость… и пожароустойчивость тоже развивает, да.

О несомненных преимуществах своей работы я себе напоминала, пока Тим, содрав с себя рубашку, хлопал ею по мне, гася мои тлеющие волосы. Об ароматах, сопровождающих этот дивный процесс, лучше, пожалуй, умолчать.

– Варвары мелкие! – подвывала я. – Вы хоть знаете, сколько эти волосы стоили?!

Я вот, например, знаю – смотрела выписку со своего счета. Лучше бы не смотрела! Как-то сразу стало понятно, почему не все кругом писаные красавцы и красавицы.

– Все равно они тебе не идут! – буркнул Тим. – И не кричи на детей! У них психика формируется!

– У них психика?! Это у меня психика! Подожди… что?! Что значит – не идут?!

– С кудряшками было лучше!

– Что-о-о?!

Я-то думала, он моей смены имиджа вообще не заметил! А он заметил и даже оценил – то есть, наоборот, не оценил!

Мужчины – бесчувственные животные, вот что!

Карила мне объясняла, что, как бы сильно я ни менялась, узнавать меня все равно будут все, кто меня знает – но и видеть перемены. Это часть магии преображения. Но на острове я как-то уже смирилась с тем, что окружающие мужчины вообще не замечают, что я тут из кудрявой брюнетки в длинноволосую блондинку превратилась. А они… они замечают! И не одобряют! А я только-только себя почти убедила, что мне даже нравится, хотя поутру с непривычки все равно от отражения шарахаюсь.

Тьфу на этих мужиков, в общем!

В общем, примерно все это я и попыталась высказать, для убедительности угрожающе размахивая сачком. Нервы, знаете ли!

– Должен отметить, – вмешался в мою сумбурную тираду профессор Кирреску, который за процессом ловли бабочек предпочитал наблюдать исключительно с дорожки, прижимая к себе предназначенную для бабочки банку, – что затронутая вами тема, безусловно, глубоко рефлексивна и представляет немалый интерес, однако же наш предмет, то есть, я хотел сказать, объект…

– Чего? – не очень-то вежливо получилось, но уследить за витиеватой мыслью нашего консультанта в самом деле не всегда возможно!

– В смысле, пока ты тут страдала о загубленной юности и рассуждала, что все мужики – козлы, бабочки улетели, – перевел Тим, ткнув пальцем в направлении дорожки, по которой, по-прежнему подсаживая друг друга и не забывая отстающих, организованно рысили члены нашей мелкой драконьей преступной группы. Следом за стаей бабочек!

Все дракончики, как один, кстати, оказались уже качественно усыпаны пыльцой, так что переливались теперь всеми цветами радуги, а на котенке вообще образовалась практически карта звездного неба.

– А-а, чтоб вас! – размахивая сачком, я бросилась следом.

– Погоди! – догнав меня, Тим выхватил у меня сачок, замахнулся им в длинном красивом прыжке – и рухнул на землю вместе с ним, как спортсмен, поймавший мяч на излете.

Я уже неторопливо подошла, оценивая композицию.

– Ну, кого-то ты, несомненно, поймал, – констатировала я.

– Мя-а-а-а-а!! – возмущенно взвыло из сачка.

– Могло быть хуже, – философски заметил профессор, рысью догоняя меня. – Я имею в виду, если бы это был кто-нибудь огнедышащий, мы могли бы вовсе остаться без сачка…

Как бы в ответ Бес еще раз рванулся в сачке, и что-то там угрожающе затрещало.

Дракончики тем временем осторожно крались все ближе – кажется, планируя взять нас в окружение и отбить подельника.

– Я, между прочим, ногу подвернул, – мрачно сообщил Тимофей, морщась и пытаясь подняться.

– Хорошо, что ты ветеринар! – подбодрила его я. – Других животных лечишь, наверняка и себе поможешь!

– Жестокая бесчувственная женщина! – пожаловался Тим, без посторонней помощи поднимаясь и осторожно пробуя встать на подвернутую ногу. Профессор тем временем аккуратно вытряхнул из брошенного сачка котенка.

А Тим, бросив на меня взгляд, вдруг округлил глаза.

– Замри!

– Что? – я нахмурилась, а ветеринар, приложив палец к губам, медленно-медленно сделал ко мне шаг, стараясь не опираться на больную ногу – а потом вдруг сделал молниеносный выпад и схватил меня за волосы.

– А-а-й! Совсем спятил? Если тебе не нравятся мои волосы, это еще не повод снимать с меня скальп!!

Тим, не обращая на мои вопли внимания, сделал знак профессору, и тот подскочил, протягивая банку. И парень, слегка потянув меня за волосы, опустил руку в банку, разжал кулак – и за стеклом забилась крупная бабочка с ярко-голубыми крыльями!

О своих страданиях я тут же забыла – и кинулась обнимать дорогого коллегу.

– Ты поймаааал! Мой герой!

– Да! И именно эта нога у меня была подвернута, спасибо, что напомнила!

Рухнув в траву, он принялся стаскивать с себя кроссовок.

– Что ж, – удовлетворенно отметил наш консультант, накрывая банку куском ткани, – остается только дождаться вечера…

– Почему вечера? – я растерялась. – Разве остальные не должны полететь следом за этой?

– Ну, если вы сейчас отправитесь с банкой в номер, остальные будут просто порхать вокруг гостиницы. А вот на ночь вся стая устраивается очень кучно. И если одну бабочку занести в помещение, остальные будут вынуждены слететься прямиком к ней. Важно, однако, чтобы у них была возможность ее видеть…

Я чертыхнулась. Я-то надеялась, что приключения бабочек закончатся прямо сейчас! А теперь еще надо защищать всех остальных от драконов-диверсантов, у которых все лучше получается летать. Не говоря уже о коте!

– А вы, – Тимофей обернулся к ближайшему дракону и ткнул пальцем на дорожку. – Живо в грот! Все!

Для убедительности он еще и слегка замахнулся кроссовком, который как раз держвал в руке, и шлепнул им фиолетового вредителя под попу. Тот обиженно фыркнул, пыхнув язычком пламени, а потом… потом дракончики явственно дружно вздохнули – и один за другим вереницей потянулись по дорожке.

– Как это?! – сказать, что у меня глаза полезли на лоб – ничего не сказать. – Как тебе это удалось?!

Тим, не вставая с земли, пожал плечами, явно рисуясь.

– У меня – опыт! А также харизма. И кроссовок! А кроссовок часто бывает самым убедительным из аргументов!

– Теперь понятно, как ты держишь в страхе и покорности подчиненных и пациентов, – я вздохнула. – Руку давай, болезный, помогу до клиники дохромать… эй-эй, кота-то оставьте!

*

…Вечер выдался почти безлунным, и на фоне ночного неба, усыпанного огромными звездами Наора, танцующие разноцветные бабочки светились особенно ярко, а когда с их крыльев сыпалась пыльца, казалось, что мы сидим под звездным дождем.

Профессор обещал, что после наступления темноты они заснут в течение часа – двух. Вот мы и ждали. Я сидела на пледе, прислонившись спиной к стене гостиницы, и прижимала к себе банку с пойманной голубой бабочкой, а Тим составлял мне компанию – по его словам, в клинике все равно сейчас дежурил Руп, а главврач хотел убедиться, что все бабочки после своих приключений будут целы и невредимы. Не знаю уж, чем бы он им помог, окажись с ними что-то не так – все же насекомое вряд ли удалось бы прооперировать и подлечить… но я не возражала. Сидеть вот так вдвоем оказалось на удивление уютно. А еще танец феерических бабочек в ночном небе – это настолько невероятно красиво, что эту красоту хотелось разделить с кем-нибудь.

Время от времени то одна, то другая бабочка отделялась от общей стаи – и опускалась мне на плечи, волосы, грудь… наверное, в гостиницу я пойду, вся облепленная бабочками. И переливающаяся блестками вдобавок.

– У тебя исключительно гламурный вид, – сообщил с усмешкой Тим. – Хоть сейчас на дискотеку.

– Ага-а-пчхи! – я шмыгнула распухшим и покрасневшим носом, замерев и выжидая, когда вспорхнувшие с меня бабочки усядутся обратно.

Оказывается, на пыльцу феерических бабочек у меня аллергия. Но это же не повод доверять их кому-то другому!

Впрочем, одна из них, рассудив, видимо, что мы сидим достаточно близко, уселась на кончик носа Тима. Ветеринар шевельнул носом, сгоняя нахалку. Далеко она не улетела – уселась на макушке парня.

– Аддергия – стдашная вещь! – сообщила я. – До кдасивые же, задазы!

– Ну что ты! – усмехнулся Тим. – Ты очень мило шмыга…а-апчхи!

Я злорадно хихикнула. Не только красоту всегда приятно с кем-нибудь разделить!

– Вы не понимаете! – девица тряхнула головой, и ее светлые волосы картинно взметнулись, точно как в рекламе шампуня. – Мне нужен кто-то действительно милый! Такой, чтобы… ну не знаю… чтобы мы шли, и все падали от восторга! Я мисочки купила уже. Со стразами! Знаете, какие дорогущие? И поводок! Знаете, какой поводок! Вот, смотрите! Вы можете себе представить это лохматое чудовище на таком поводке?!

Посетительница полезла в свою крохотную сумочку и извлекла оттуда поводок – тоже, разумеется, розовый, как и ее короткое платье. И сумочка. На девице вообще все было до того розовое, что, если долго на нее смотреть, во рту возникал привкус зефира, и начинало остро хотеться чаю.

При этом, как ни странно, мои душераздирающие рассказы совершенно ее не напугали.

Наверное, можно подумать, что главная задача персонала приюта для животных – впарить вам хоть кого-нибудь и избавиться от очередного четверолапого (хотя не всегда, не всегда…) беспризорника. Но на самом деле лично я каждый раз первым делом пытаюсь каждого пришедшего… отговорить от питомца. Потому что пусть он лучше прямо сейчас задумается о том, что зверь будет портить его вещи, метить углы, не давать спать по ночам… просто, если бы люди задумывались об этом до того, как заводить кого-то, брошенных зверей было бы куда меньше.

Звери в приюте – все до единого уже с тяжелой травмой на душе. Каждый из них пережил предательство или потерю хозяина. У многих из-за этого серьезно испортился характер. Тому, кто возьмет кого-то из них, нужна бездна любви и терпения.

Уж я-то знаю.

Но девушку в розовом мои мрачные рассказы абсолютно не смутили. Она не боялась ни царапин, ни испорченных туфель, и уверяла, что готова ко всему – чем и заслужила мое невольное уважение.

Вот только из наших зверей ей никто не нравился. Недавно поступившего щенка-аралеза я показала уже от отчаяния – вообще-то такая корова самим нужна. Но назвать его “лохматым чудовищем”?! Мы со щенком переглянулись и одинаково непонимающе уставились на посетительницу – Азалию Фирин, как она представилась.

– Вы знаете вообще, какого размера вырастают аралезы? – пояснила она. – Это же будет монстр не меньше вашего!

Она указала взглядом на Фердинанда, и тот кокетливо наклонил голову.

Хм… а ведь девица, как ни странно, знает, о чем говорит. Аралезы – это крылатые псы, больше всего похожие на волкодавов. И милый щеночек в самом деле вырастет в огромного пса. Мне про таких когда-то бабушка Наринэ сказки рассказывала. У них волшебная слюна – они умеют зализывать раны. Даже, говорят, смертельные. Вот поэтому-то я и думаю, что новенький приютский щенок на Лирку и останется – не подопечным, а сотрудником. Просто его еще наши ветеринары не осматривали. А как увидят, подозреваю, сами никому не отдадут. Такой помощник в ветклинике на вес золота!

Я взглянула на Азалию Фирин по-новому. Впечатление она производила совершенно несерьезное, но о животных, которых я ей показывала, знала немало. И пусть “ему не подойдет поводок в стразах” – звучит глупо, но на самом деле тот, кто берет в дом крупную собаку, должен быть действительно готов к этому.

А еще я вдруг поняла, что меня в ней раздражало – когда она в очередной раз тряхнула своими идеальными волосами и переступила бесконечными ногами на шпильках. У нее были длинные прямые светлые волосы – в точности такие же, как у меня сейчас. Только не подпаленные с одной стороны. И глаза такие же голубые. И рост примерно такой же. Невольно вспомнилось мое собственное розовое платье, безвременно почившее в первый же день… нет, оно, конечно, было не настолько душераздирающе-розовым, но… В общем, Азалия выглядела практически в точности такой безупречной красавицей, какую я из себя пыталась вылепить в магическом салоне. Только при моей работе и образе жизни оставаться всегда безупречной невозможно. А быть всего лишь чьей-то растрепанной и расхристанной копией оказалось ужасно неприятно.

Но… мне нравится моя работа и мой образ жизни!

А Азалия Фирин имеет полное право выглядеть так, как нравится ей. Зато она серьезно подходит к выбору питомца – хоть и пытается казаться глупее, чем есть.

Собственно, мы с ней обошли уже, кажется, все вольеры, где содержались некрупные животные, и дошли до распределителя. Очарована она была только когда увидела дракончиков – впрочем, сразу же сама сказала, что взрослого дракона содержать не сможет. И слава богу, иначе пришлось бы объяснять, что эти мелкие чудища ни в какие добрые руки не отдаются – они не беспризорники, а дикие звери, и должны вернуться в естественную среду обитания, как только найдутся их мамы.

Горные дракошки, как полагается, подрастали и осваились в своем вольере. Почти все. Кроме зеленого, оказавшегося, кстати, самочкой – как и бело-серебристый пересмешник. Профессор Кирреску говорит, пол у драконов очень легко определять – оказалось, в глаза надо смотреть (а вовсе не туда, куда я думала). У них рисунок на радужке разный.

Банда пересмешников, в которую вошли зеленая драконочка и мой котенок, продолжала периодически бесчинствовать, неизвестно как выбираясь из грота, и загнать их на место мог только Тим, который ругался, что нанимался вовсе не драконов пасти.

Я заглянула в комнату отдыха – Мрыхха как раз пила чай, рассеянно почесывая одной рукой пристроившуюся у нее на коленях малиновую сороконожку Марусю.

Ну как – пристроившуюся… Задняя часть Маруси оставалась на полу и немножко в воздухе, несколькими лапами она опиралась на ноги нашей работницы, а несколько передних вместе с крохотной головой и сложила, собственно, на коленях. Сколопендра довольно стрекотала, и я рассеянно отметила про себя, что уже даже практически не содрогаюсь при виде Маруси.

– Не знаешь, сегодня никто новенький в приют не поступал больше?

Огриха покачала головой.

– А здесь у вас… – Азалия выглянула из-за моей спины, заглядывая за дверь, и тихонечко застонала. Я резко развернулась, готовясь ловить падающую в обморок девицу – и остолбенела, обнаружив написанный на ее лице восторг. – О… о боги! Какая прелесть! Какая… она невероятная!!

Я перевела взгляд с нее на Мрыхху, и мы синхронно пожали плечами. Кажется, придется объяснять, что огриха тоже не отдается в добрые руки…

Тем временем Азалия сделала шаг в комнату и вдруг упала на колени. И поскребла пальцами по полу, не спуская влюбленного взгляда… с Маруси!

Сколопендра стрекотнула, окинула восторженную поклонницу оценивающим взглядом – и сдала с места назад, опускаясь всем длинным телом на пол. А потом, неторопливо перебирая суставчатыми лапками, приблизилась к Азалии. Та протянула чуть дрожащую руку и почесала сороконожку.

…Полчаса спустя все документы были оформлены, и Азалия Фирин уходила из приюта, уводя на розовом поводке со стразами малиновую сороконожку Марусю. И смотрелись они вместе как-то на диво гармонично. А я, глядя им вслед, думала о том, что надо, пожалуй, снова записаться в салон, чтобы вернуть свою настоящую внешность. Разве что стрижку чуть поменять? Впрочем, там видно будет.

*

– Ладно, пробуешь еще разок, а потом хорошим драконам пора спать!

Зеленая драконочка явственно вздохнула и окинула печальным взглядом свечу, никак не желавшую загораться.

Я ужасный педагог и эти мелкие паршивцы из меня веревки вьют. Признаю и посыпаю голову пеплом.

У большинства горных дракончиков огонь вообще-то еще не прорезался, а вот пробовать крылышки некоторые из них уже начали. И главное – никто из них совершенно не парился по этому поводу. В противопожарном вольере с драконьим детским садом царил мир и благолепие.

А вот бандиты-пересмешники уже почти все неплохо летали и освоили огонь, хотя лучшими летунами оставались белый и красный, а главной газовой горелкой – фиолетовый, пыхавший пламенем при всяком удобном и неудобном случае. Мало того – эти паршивцы побывали уже в половине вольеров приюта и переняли магию их обитателей. На то и пересмешники. Так что при случае они теперь еще плевались водой и запускали вихри, а также освоили вселяющее ужас рычание и взгляд, вызывающий неконтролируемое умиление. Нет бы чему хорошему научиться!

Бес тоже неплохо освоил планирование в воздухе, а иногда ему даже удавалось взлететь с места. А вот зеленая драконочка оставалась в бандитской компании отстающей по всем статьям. Крылышки у нее только-только начали проклевываться, а огнедышать вообще не получалось. И совершенно бесполезно было ей объяснять, что это нормально для ее вида!

Самое невероятное, что пересмешники и Бес всегда ждали толстенькую зеленую драконочку, помогали ей карабкаться и пробираться, когда надо, и никогда не бросали.

Однажды я застала “урок огнедышания”. В роли преподавателя выступал фиолетовый дракончик, который медленно вдыхал воздух, крутясь перед зеленой драконочкой и показывая, как надувается его грудь, а потом так же медленно выдыхал, чуть наклоняя голову и выпуская струю пламени. Зеленая повторяла за ним, делая все точно так же – но, увы, впустую.

Правда, меня это зрелище тогда совсем не умилило, нет. Потому что делали они это рядом с конюшнями для пегасов и единорогов! С деревянными стенами и сеном внутри! Ух, как я рассвирепела – думала, сейчас сама огнем дышать начну.

…А закончилось дело тем, что я попросила Тима загнать бандитов в их зачарованный от огня грот, а сама притащила туда набор свечей для поджигания. Пусть уж лучше под моим контролем и в безопасном месте тренируются!

Свечку я поставила на камешек, указала на нее фиолетовому дракончику, и тот осторожно выдохнул тоненькую струйку пламени. Я похвалила его, задула свечу и кивнула зеленой – пробовать.

Вот она и пробовала – уже который час. Я заглядывала в грот время от времени для проверки. Хорошая новость заключалась в том, что пока зеленая упражнялась, остальные не пытались никуда выбраться и бесились на своей территории.

Может, забрать у нее свечи? Иначе она сегодня не угомонится, а ведь дракошки еще мелкие, им надо много спать. Хотя… может, она так быстрее устанет.

Махнув рукой, я вышла из грота. Круххар, дожидавшийся меня у выхода, снова завалил вход валуном.

И кого мы обманываем? Эти паразиты все равно регулярно как-то выбираются, а камень создает сложности только для нас же.

*

В номер на первом этаже я заглянула… ну, скажем, просто проверить, как идут дела.

На самом деле вообще-то – удостовериться, что ведьма Гунилла, которая теперь заглядывает к нам “навещать питомца” буквально каждый день после своих занятий, не рыщет по острову ни в поисках принца, ни в поисках редких ингредиентов.

Идеальным номером для фамильяра ведьмы оказалась алхимическая лаборатория. Я глазам своим не поверила, когда заглянула туда в первый раз. Какие-то горелки, ряды котлов и склянок, весы и множество малопонятных непосвященному инструментов, но главное – бесконечные стеллажи с флакончиками и шкатулками. С сурком Афанасием, кажется, едва не приключился сердечный приступ, когда он все это богатство увидел. Он бегал по полкам, разглядывая содержимое баночек и скляночек, принюхиваясь к нему, восторженно закатывая глаза и издавая какие-то невнятно-булькающие звуки.

Когда следом заглянула хозяйка фамильяра, она сначала просто вытаращила глаза, а потом тоже принялась перебегать от одного стеллажа к другому.

– Это же… это… не может быть!!

Добиться от нее чего-то более внятного удалось далеко не сразу. Как оказалось, в “алхимическом” номере у нас полным-полно редких и ценных ингредиентов для приготовления зелий – всего совсем понемногу. Например, волосы из гривы единорога, перо жар-птицы, коготь грифона, чей-то выпавший зуб, те же скорлупки от драконьих яиц, даже чешуйка золотой рыбки нашлась. Сама рыбка, хоть и довольно пожилая и на редкость сварливая, ожидаемо задержалась в приюте недолго, для нее очень быстро нашлись новые хозяева. А чешуйку нашла потом Мрыхха, когда чистила аквариум.

Осмыслив открывающиеся перспективы, сурок не только перестал роптать против того, чтобы его оставляли “в этом ужасном месте”. Он, кажется, вообще забыл о матримониальных планах хозяйки, ради которых все и затевалось. Афанасий загорелся фанатичным энтузиазмом и принялся химичить. Не знаю, спал ли он вообще, и если да, то где. Когда бы я ни заглянула в номер, сурок нависал над очередным булькающим котелком.

А Гунилла стала ходить к нам буквально как на работу и подолгу задерживаться в номере своего сурка. Я не возражала – стоимость проживания фамильяра в гостинице, думается, однозначно выше стоимости аренды алхимической лаборатории. Да и все использованные ингредиенты включены в счет, хотя, если по-честному, нам-то они ничего не стоили. Радует одно: если бы на счету Гуниллы было недостаточно средств, чтобы все это оплатить, я бы получила уведомление об этом. То ли она кривила душой, когда говорила об отсутствии приданого, то ли у нее есть какой-то источник дохода.

А вот что мне не нравилось – это то, как нехорошо юная ведьмочка стала поглядывать на случайно встреченных в гостинице или на острове животных. Как будто прикидывала, на какие ценные ингредиенты можно каждого из них разделать. Дракончикам я вообще категорически запрещала показываться на глаза и ей, и сурку – у драконов все потроха считаются ценными.

В этот раз картина оказалась вполне ожидаемой – Гунилла вместе с сурком склонились над кипящим котелком, от которого поднимался нежно-сиреневый мерцающий пар, благоухающий сиренью и розами.

Дверь я открыла бесшумно, так что на меня головы никто не поднял.

Ведьмочка подняла над котлом обе руки – в одной из них блеснул нож – и…

И в этот момент с ней случился Фердинанд.

Мой пес зашел вместе со мной, бесшумно вдвинулся в комнату, подошел заглянуть в котел – и ненароком толкнул Гуниллу здоровенной лобастой башкой. Рука ведьмы дернулась – и она сама себя полоснула ножом по открытой ладони, да так, что брызги крови полетели во все стороны. Взвизгнув, девушка отскочила от котла, прижимая пораненную ладонь ко рту.

– Кто пустил животное в лабораторию?! Безобразие! – первым дар речи обрел, конечно, Афанасий. – Зелье испорчено! Нужно было ровно одну каплю крови, а кто знает, сколько их попало!

Зелье тем временем потемнело, будто доказывая, что рецептура нарушена. Запах резко потяжелел, становясь удушливым.

– Ой! – это уже я. – Простите, пожалуйста! Фердинанд, выйди сейчас же! Гунилла, покажите руку!

Ведьма, хмурясь, продемонстрировала ладонь, пересеченную порезом.

– Я этот рецепт еле достала! И настаивала на полнолуние! А теперь месяц ждать! И как я с такой рукой писать буду, мне же еще на лекции завтра! Надо теперь варить кровоостанавливающее, ранозаживляющее и…

– Минутку! – я подскочила к окну и, повозившись, распахнула створку, первым делом жадно втянув свежий воздух. А потом, вывесившись из окна, закрутила головой.

Ага, вон они!

Как я и думала, наши ветеринары, едва разглядев щенка аралеза и разобравшись, что это за зверь, решили усыновить его всем коллективом и твердо заявили, что никому этого пса не отдадут. Еще бы! Теперь мелкие раны и травмы, полученные в неизбежных между питомцами драках, не приходилось ни дезинфицировать, ни зашивать. Достаточно было позвать щенка! А совсем скоро он вырастет и сможет лечить действительно серьезные раны. Только насчет имени для него согласия в коллективе до сих пор не было, и каждый звал его по-своему.

Так что теперь дважды в день можно было наблюдать, как кто-нибудь из ветеринаров бегает по острову не только с сачком, но и с щенком.

Вот с моим котенком, правда, аралез не поладил: Бес, вполне привычный к моим собакам, почему-то крылатого пса счел буквально личным оскорблением и не упускал случая повиснуть у него на хвосте, а то и расцарапать нос. Учитывая, что у Беса была теперь нехилая драконья группа поддержки, ветеринары старались во время выгула щенка держаться подальше от грота.

Пару секунд я полюбовалась на сюрреалистичную картинку: Руперт прогуливался по лужайке, держа в одной руке огромный сачок, а в другой – поводок, а над его головой парил, расправив красивые птичьи крылья и потряхивая кудлатой головой, пес.

Я сунула два пальца в рот и заливисто свистнула. Руп встрепенулся, а щенок дернулся в воздухе, натягивая поводок. Я махнула им рукой, парень согласно кивнул и отпустил поводок – и песик рванул к моему окну.

– Еще собака?! – несколько истерично взвизгнула ведьмочка, когда щенок влетел в лабораторию и приземлился на пол, волоча за собой болтающийся поводок. – Я же сказала – никаких собак! Он сейчас все здесь разнесет!

Я вздохнула.

– Дайте раненую руку, пожалуйста.

Едва увидев открытую рану, щенок радостно подскочил. Правда, с пола он все равно до руки не доставал, так что я подняла его на руки, и аралез длинно лизнул ладонь Гуниллы.

– Ой! – девушка ошеломленно уставилась на свою руку, на которой на глазах затягивалась ранка, оставляя сначала розоватый шрам, а после – и вовсе чистую гладкую кожу. – Но… как же…

Она перевела взгляд на щенка.

– Ощипывать перья с крыльев не дам, – быстро сообщила я. – И брить шерсть тоже!

Ведьма жалобно вздохнула.

– Может, он хотя бы поплюет в баночку? Я бы алхимический анализ провела…

Я быстро шлепнула песика, указывая на окно, и умница-щенок вспорхнул в окно. Гунилла проводила его взглядом.

– А принц не появлялся? – без всякой связи с происходящим вдруг полюбопытствовала ведьмочка.

Впрочем, в этот раз она еще долго терпела. Обычно это был ее первый вопрос.

Я пожала плечами.

– Появлялся. Уже ушел.

Надо сказать, принц Лиам как будто чуял визиты Гуниллы. Он на самом деле время от времени бывал на Лирку, интересовался, как устроились и как растут дракончики, и очень радовался, что вылупились и выжили все до единого.

Ну как – очень радовался… никаких эмоций он, как обычно, не демонстрировал. Наверное, принцам не положено. Но сообщил, что счастлив и что это большая победа всего нашего коллектива.

Но вот когда в гостиницу заходила ведьмочка, одержимая идеей выйти за него замуж, Лиам Наорский не показывался никогда.

– Ужасно, – Гунилла наморщила нос. – Так дело не пойдет. У вас тут случайно нет вакансий? Только с вечерним графиком, у меня учеба!

Я яростно мотнула головой. На самом деле вакансии-то у нас всегда были – правда, волонтерские, потому что на самоокупаемость мы пока не вышли, и нанимать персонал еще не могли. Но Гуниллу с ее второй одержимостью – алхимической – я к приютским животным допускать не собиралась. Не желаю однажды утром обнаружить бритых питомцев с выбитыми зубами.

– Кстати, а что это вы такое варили? – как бы невзначай полюбопытствовала я. Было у меня одно подозрение…

– При… ээээ… прекрасное зелье! Очень редкое и сложное! А ваш пес все испортил!

Ясно. А говорила, что законопослушная ведьма. Похоже, раньше у законопослушной ведьмы просто не было надежды напоить принца нужным зельем – для этого с ним сначала надо встретиться и познакомиться.

Умница все же Фердинанд!

Я вздохнула, наблюдая в окно, как Руп подпрыгивает, пытаясь поймать болтающийся поводок, а резвящийся щенок нарезает круги вокруг его головы.

– Удивительные звери – аралезы… – задумчиво проговорила я. – В моем мире о них сохранились легенды. Мне бабушка в детстве рассказывала. Знаете, Гунилла, это очень поучительно!

– Неужели? – без энтузиазма кисло откликнулась ведьма.

– Весьма! Эти собаки жили в горах. И когда какой-нибудь отважный воин был тяжело ранен, они могли спуститься к нему и зализать раны. Некоторых даже с того света возвращали! Но запомнилась, понятное дело, единственная их неудача – когда не смогли оживить. Вечно люди все плохое запоминают! Есть такая легенда, об Аре Прекрасном. В общем, жил когда-то такой царь, Ара Прекрасный. И был он до того прекрасный, что запала на него сама царица Семирамида. Бабушка Наринэ говорила – Шамирам. Ну, это такая, в общем, знаменитая у нас царица… Так вот, Семирамида запала, а Ара ей отказал. Ну, не хотелось мужику жениться, что тут поделаешь. В общем, Шамирам расстроилась, что он своего счастья не понимает, и войной на него пошла. Резкая была тетка. Вот. А он в сражении погиб. Царица тогда приказала его в горы отнести, пока не попортился. Чтоб, значит, собачки оживили, а она его, такого оживленного, быстренько бы захомутала. Аралезы к Аре слетелись, облизали с ног до головы. Но он, наверное, жениться сильно не хотел. И оживляться не стал. Шамирам тогда, конечно, вообще обиделась, но это уже совсем другая история. Вот такая трагедия получилась. А все почему? Потому что если мужик жениться точно не хочет, все равно он найдет куда сбежать.

Ведьма помолчала.

– Да. Это ужасно! – заключила она наконец, а потом сделала неожиданный вывод. – Мужики, конечно, козлы. Даже ведь не пробовал отношения наладить! А вдруг это была его судьба?

Я поперхнулась.

– Ну, в некотором роде…

– А может, она была его идеальной парой?! – не унималась ведьма. – Хорошо, что принц Лиам не такой. Мужики, конечно, козлы, но он-то не мужик. То есть не козел. В общем, он точно вовремя все поймет.

– Думаешь? – как-то я незаметно для себя перешла на “ты”. Сложно “выкать” девчонке, которая всерьез собирается выйти замуж за звезду с плаката… ну или за принца. И не менее всерьез верит в то, что счастья можно добиться приворотным зельем.

– Куда он денется! – бодро отозвалась Гунилла и тоже посмотрела в окно. А потом продолжила совсем другим, жалобным тоном. – Ну, может хоть перышко… на анализ, а?

Я наклонила голову, внимательно ее осматривая. Дурочка она еще, конечно, но это ведь от юности в основном… вот дожила – в мои двадцать шесть восемнадцатилетняя – или сколько ей там? – девчонка совсем ребенком кажется.

А все-таки чем-то Гунилла мне была симпатична. Точнее, я даже знаю, чем. Люблю людей, всерьез увлеченных своим делом.

– А знаешь, – задумчиво выдала я наконец. – Пожалуй, у меня есть для тебя работа со свободным графиком. Правда, зарплату не обещаю – только процент от выручки.

Естественно, никого ощипывать и стричь я не дам. Но мы каждый день расчесываем гриву единорогу – и на гребне остаются волоски. Во всех птичниках по полу гуляют перья и пух. У молодых животных выпадают молочные зубы. Василиски и змеи сбрасывают шкуры в сезон, а парнокопытные – рога. Кое-кому из подопечных приходится стричь когти. И все это выбрасывается как мусор или пылится где-то в кладовых. А между тем… кое-что из этого списка и так очень ценится у зельеваров и алхимиков. Некоторые животные у нас и вовсе настолько редкие, что их свойства до конца не изучены. Конечно, у нас есть профессор Кирреску, но он – зоолог, и его интересуют сами звери, а не что можно сделать, например, с их шерстью.

Может быть, гостиница – не единственный способ добыть денег для подопечных приюта?

– Волосы единорога – несколько штук каждый день. Пегаса – по случаю. Скорлупа драконьих яиц – разовая большая партия. Сброшенные рога и шкуры – сезонно. В общем, там большой список. Неизученное – изучить, выявить свойства, установить цену. Все прочее – сбыть по рыночным ценам. Твои – пять процентов, можно брать ингредиентами. Самостоятельно по острову не шастать, ингредиенты не искать, к подопечным приюта не подходить ближе десяти метров, к постояльцам гостиницы – на пушечный выстрел.

Несколько секунд ведьма и сурок молча таращили на меня глаза, а потом одновременно так оглушительно завизжали, что мне пришлось зажать уши руками. Интересно, я не многовато ей предложила?

Надеюсь, принц действительно чует, когда приходить не стоит…

*

Уже собираясь ложиться спать, я решила все-таки напоследок еще разок заглянуть в грот к дракончикам – просто удостовериться, что они на месте и собираются спать, а не выбрались в очередной раз безобразничать в ночи.

Сонный огр отодвинул для меня валун, и на плечо мне тут же спланировал котенок. Я заглянула в грот и пару секунд умиленно разглядывала зеленую драконочку, которая, сложив лапки, умиротворенно любовалась ровно горящей свечкой.

А потом драконочка подняла голову, обнаружила меня, обрадованно подпрыгнула, тут же раскрыла пасть, набрала побольше воздуха и изо всех сил выдохнула.

Отскочить я успела. Разве что ресницы слегка припалило, возможно, да еще котенок соскользнул и повис на когтях, вонзившихся в мое плечо сквозь футболку, кажется, прямо до кости. Я со свистом втянула воздух и аккуратно отодрала Беса.

Зеленая драконочка виновато сжалась над полыхающей лужицей, в которую превратилась свечка. Пересмешники окружили ее с трех сторон, кажется, готовясь защищать от моего гнева.

– Ты умница! – сообщила наконец я. – Здорово получается!

Драконочка стеснительно шаркнула лапкой.

…Хорошо все-таки, что Бес позавидовал только умению летать. Огнедышащего кота я бы не вынесла.

Еще не открыв глаз, я тихонько зарычала. Потому что когтями за лицо меня нежно трогали по меньшей мере с трех сторон. И еще кто-то деликатно (нет) топтался по моей груди. И кто-то негромко, но смачно всхрапывал на соседней подушке.

Со стоном откинув одеяло вместе с подселенцем, я повернула голову и все-таки открыла глаза. На соседней подушке, свернувшись клубочком, сладко спала зеленая драконочка. Кто бы мог подумать, что настолько милое создание может издавать такие звуки! Остальная банда ожидаемо топталась вокруг. Я бросила взгляд в другую сторону. Мои собаки рядком сидели у постели, причем Буся и Куся с двух сторон жались к безопасным бокам незыблемого Фердинанда, в ужасе косясь на творящийся беспредел.

Мда… я-то раньше думала, что мой зоопарк не может стать разнообразнее и безумнее. И что заставить Кусю вести себя кротко и тихо не сможет ничто и никто. Что ж, никогда не говори “никогда”.

Я поискала глазами недостающего в картинке дракончика – точнее, серебристо-белую драконочку. И обнаружила ее там, где и рассчитывала – дракоша сидела на кофейном столике, выжидательно глядя на меня.

– Даже не думай! – я наставила на нее палец. – И не надейся!

Эта мелкая крылатая поганка стала настоящей кофеманкой и похищала у меня кофе при всяком удобном случае. При неудобном, впрочем, тоже. Причем такое ощущение, что пьет кофе она одна, а действует он на всю компанию! Во всяком случае, после порции бодрящего напитка шило под хвостом начинает вращаться у всех, включая Беса.

…В окно они влететь не могли, зеленая еще не летает. Значит, крались с первого этажа, через дверь. Входную-то им сова открыла, а вот кто впустил, интересно, в мои апартаменты? Впрочем, на замок я свою дверь на ночь не запирала – не от кого, просто прикрывала. Кто-то должен был нажать на ручку двери изнутри. Фердинанд не выдержал жалобного скобления в дверь? Ему, конечно, для этого достаточно поднять переднюю лапу. Или кто-то залетел в окно и сел на эту чертову ручку?

Я окинула питомцев тяжелым взглядом. Вид у всех был исключительно невинный, а кое у кого – еще и жалобный. Заговор, значит. Ну-ну.

В холл я спускалась, можно сказать, торжественно – со свитой. И очень медленно. Потому что зеленая драконочка, видите ли, не выспалась! Всю ночь, поди, практиковалась. А теперь ее оказалось не добудиться никакими силами! Оставлять всю эту гоп-компанию в своей комнате не хотелось совершенно, а в неполном составе их было не выкурить. Вот и пришлось сгребать похрапывающую дракошку в охапку и нести на руках. Между прочим, драконий младенец весит… ну совсем не как младенец! Ладно, главное, спуститься вниз, а там я позову кого-нибудь сильного и выносливого…

Кандидат в “сильные и выносливые” обнаружился в холле. Ну как… я окинула принца Лиама оценивающим взглядом, решая для себя, совместима ли переноска драконов с высоким достоинством члена императорской семьи. По всему выходило, что не очень. И просить принца поработать носильщиком, наверное, не лучшая идея.

…Дурочка все-таки эта Гунилла, вот что! Нет, принц, конечно, красавчик, спору нет. Но как можно всерьез запасть на мужика, на которого нельзя без раздумий и без всякого зазрения совести сгрузить приблудного дракона, если он тяжеленный? С этими особами королевских кровей надорвешься, пока решишь, что там вообще подобает, а что нет.

– Доброго утра, Нара! – церемонно поздоровался принц, слегка склоняя голову.

– Ага… уф… – я сгрузила свою ношу на стойку портье и смогла наконец выдохнуть. Дракоша недовольно всхрапнула и засунула голову себе под мышку. Завидная гибкость! – То есть здрасьте, Ваше Высочество! Одну минуту!

Вот, кстати, как там правильно полагается приветствовать принца, я так и не выяснила до сих пор. Хорошо, что он и не требует реверансов. В джинсах они выглядели бы довольно нелепо. И вообще – некогда мне расшаркиваться. Мне для начала собак надо выпустить. Между прочим, только “зов природы” сейчас спасает Его Высочество от очередной атаки Куси – бедный чих и рад бы повиснуть на принцевых брюках, но уж очень надо на улицу.

Я метнулась к парадному выходу и распахнула дверь – дружная собачья троица вылетела наружу со скоростью ветра.

В следующую секунду из коридора со стороны заднего входа ворвался Тим.

– Нарка, давай бегом, там…

– О! – одновременно с ним начала я. – Хватай зеленую, надо отогнать этих в грот…

– В этом нет необходимости, – оборвал нас обоих принц, и на мгновение наступила тишина. – Поисковой группе удалось разыскать пропавших дракониц.

*

Пока мы, сбиваясь с ног, бежали к вольеру с горными дракончиками, я успела передумать очень много чего. И даже почти разреветься.

Потому что… ну да, все это ужасно меня утомляло, а порой и бесило. Каждый день меня оставляли без утреннего кофе, регулярно подпаливали прическу и одежду, разносили мою комнату, да что там – я не помню, когда в последний раз нормально ела или высыпалась!

А все-таки… Всех питомцев в приюте поневоле начинаешь воспринимать чуточку как своих. Потому что кто-то же должен любить их! Каждому нужен кто-то, кто бы его любил. И да, я знаю, что они здесь для того, чтобы найти настоящих хозяев, и рано или поздно каждого нужно будет кому-то отдать. Но пока – они одиноки. Поэтому каждый из нас, работников Лирку, старается дарить этим животным тепло – сколько может. А в итоге каждый раз, когда кто-то находит хозяина, ты, безусловно, страшно радуешься – но в то же время всякий раз будто отдаешь кусочек собственного сердца.

Постояльцы гостиницы – совсем другое дело. Большинство из них появляется ненадолго, и ты точно знаешь, что кто-то очень любит и скучает по этому зверю. Но по приютским скучать некому.

С дракошками я тоже с самого начала знала, что где-то у них есть мамы, и однажды этим малявкам нужно будет вернуться к ним. В конце концов, это дикие животные, а не домашние питомцы, и лучше всего им будет именно в родной стихии. Но не привязываться к малышам, которые появились на свет на твоих глазах и попили столько твоей крови, тоже невыполнимо.

Бежали, кстати, мы с Тимом – он с зеленой дракошкой на руках. Следом мчались бандиты-пересмешники – кто по земле, кто на бреющем полете – и мой кот. Последним торопливо, но не теряя величия, шествовал принц.

Я почти добежала до вольера, около которого толпились маги из королевской службы и наши волонтеры, когда вдруг споткнулась, осененная новой мыслью. Тим успел поддержать меня под локоть, второй рукой удерживая по-прежнему безмятежно дрыхнущую дракошку, и я тут же опрометью кинулась к профессору, топтавшемуся неподалеку.

– Профессор Кирреску! – наш консультант обернулся, поправляя очки. – Профессор, а вы уверены, что дикие драконицы примут своих детенышей, которые вылупились в их отсутствие? И главное – что детеныши примут мам?

Что ни говори, а для этих малышей родным стал именно остров Лирку, а родителей заменили сотрудники приюта. Как отреагируют драконята на незнакомых взрослых огромных дракониц? У многих магических видов срабатывает импринтинг – детеныши запечатлеваются на первого, кого увидят после рождения или вылупления, и именно его считают своим родителем… и еще, кстати, совершенно непонятно, как мамы будут разбираться, где чьи дети? Яйца перемешались сразу, а уж не перепутать свежевылупившихся малявок, когда у нас творилось тут драконье светопреставление, было и вовсе нереально.

Маги рядом сосредоточенно водили руками в воздухе, выстраивая временный портал, через который сможет пройти вся наша драконья армия.

– Кхм, – профессор бросил взгляд на разноцветный детсад в вольере, а потом – на бандитов-пересмешников. – Горные драконы чувствуют родную кровь. Так что, думаю, матери благополучно воссоединятся со своими детенышами.

– А… они? – я кивнула на сбившихся в кучку пересмешников, чувствуя, как комок застревает в горле. Да, мне жаль расставаться с бандитами-кукушатами, но… неужели у них нет ни единого шанса на настоящую драконью семью и собственную маму?

– Кхм, – профессор повздыхал, пожевал губами и снова без всякой необходимости поправил очки. – Сложно сказать. Обычно горные драконицы принимают таких подкидышей, вылупившихся в их гнезде. Они, безусловно, понимают, что это не их детеныши, но воспитывают их вместе со своими, никак не выделяя. Но в нашем случае… сложно сказать, да.

Тем временем усилия магов дали результат: у самой дорожки возле схода к вольеру засветился овальный контур портала. Воздух внутри сияющей рамки задрожал, соткался в зыбкое марево, а затем – в знакомую картину горного уступа у входа в пещеру.

– Как мы и предполагали, – принц успел подойти к нам, – дракониц вынесло магическим вихрем в один из соседних миров, и они никак не могли самостоятельно вернуться. Хуже того – это оказался слабоцивилизованный мир, где драконов считают опасными монстрами, а их истребление приравнивается к подвигу. Когда нашим магам удалось разыскать дракониц, бедняжки держали круговую оборону от целого отряда местных рыцарей, мечтающих о славе и надеящихся распотрошить сокровищницу. По их легендам, драконы всегда стерегут сокровища.

– Вообще-то у таких легенд есть основания, – скромно вставил профессор. – Некоторые виды драконов, подобно определенным видам птиц, падки на все блестящее…

Завершить свою очередную лекцию профессору на этот раз не удалось. Потому что как раз в этот момент свет, падающий из проема портала, закрыло что-то огромное – и сквозь рамку, задевая роскошными рогами и гребнем сияющий контур, просунулась чудовищных размеров голова.

Ох, честно говоря, и предположить не могла, что наши малявки вырастут когда-нибудь настолько… настолько огромными! Голова в высоту была примерно с мой рост. Красная, покрытая сверкающей чешуей, с бездонными мудрыми глазами.

Ноздри драконицы шевельнулись, она окинула взглядом наш детсад – и вдруг издала трубный звук, от которого у меня заложило уши. Да что там – меня едва не снесло с места!

Тут же мелкая зеленая дракоша на руках у Тима встрепенулась, вскинулась и закрутила головой. Ветеринар осторожно поставил ее на землю – и малявка, путаясь в толстеньких лапах и запинаясь, кинулась к порталу. Со стороны вольера, в завесе которого маги уже открыли проем, так же спешили еще трое дракошек – два красных и один зеленый. Последний даже летел, не слишком уверенно трепыхая крылышками.

Не добежав нескольких шагов, наша зеленая дракошка споткнулась и оглянулась. Пересмешники продолжали сидеть, сбившись кучкой. Дракоша посмотрела на них, на свою маму, снова на них. Взрослая драконица повторила зов – и четверо ее малышей, включая зеленую, собрались у портала.

Гигантская голова втянулась обратно, и мелкие один за другим последовали за ней. Самой последней уходила зеленая дракоша, постоянно оглядываясь.

Тем временем за рамкой портала происходило какое-то движение. Мелькнул огромный синий хвост, фиолетовый глаз, широченный нос, шевельнувший ноздрями – и еще одна драконица за рамкой издала трубный клич. А следом – третья, парящая в воздухе чуть в отдалении.

Сбивая друг друга с ног, врезаясь друг в друга (а иногда и наползая друг на друга), все неполных уже четыре десятка дракончиков ринулись к порталу. Счастливчики, успевшие худо-бедно научиться летать, вспархивали и сшибались уже в воздухе. Глаза у всех были слегка безумные и очень-очень счастливые.

И только трое пересмешников сидели, нахохлившись и прижавшись друг к другу. Тревожно мурчал, будто пытаясь утешить приятелей, затесавшийся в их компанию Бес.

Прошло минут двадцать, прежде чем драконий вольер опустел.

Я медленно подошла к по-прежнему светящейся рамке портала. По ту сторону пара огромных дракониц стояла, опустив крылья, по которым неуклюже карабкались к ним на спины детеныши. Еще две уже парили со своим драгоценным багажом в воздухе – видимо, направлялись к собственным пещерам.

…А красная дракономама все еще топталась у входа в окружении своих малышей. Мелкая зеленая драконочка подбегала то к ней, то к светящейся рамке – и в конце концов все-таки перепрыгнула через контур. Следом за ней в портал снова сунулась гигантская голова матери.

Я невольно отшатнулась. Впрочем, драконицу я явно не интересовала. Покрутив головой, она безошибочно остановила взгляд на троице пересмешников – и снова издала свой трубный зов. Переглянувшись, бандиты дружно сделали осторожный шаг, а потом еще один. Оглянулись на стоящего рядом Тима. Тот, присев на корточки, почесал по загривку, а потом слегка шлепнул по заду каждого поочередно.

– Летите! – только и сказал он.

Следом все трое жалобно перевели взгляды на меня, на профессора и даже на принца. Я тоже опустилась на корточки, чтобы потрепать на прощание мелких паразитов.

А в следующую секунду произошло сразу несколько вещей. Фиолетовый и красный дракошки наконец взмыли в воздух – и полетели к порталу. А в дальнем конце дорожки, ведущей от гостиницы, показалась целая процессия – мои собаки, на ходу заливающиеся лаем, а следом за ними – ведьма Гунилла.

– Ваше Высочество! – радостно завопила она еще издалека и прибавила шаг. Собаки и вовсе пустились бегом – первым добежал Куся, торопившийся высказать всем свое негодование по поводу посторонних драконов на его территории. Не говоря уже о принце.

– Счастлив, что все благополучно завершилось! – торопливо объявил принц Лиам. – Персонал Лирку блистательно справился с крайне сложной задачей. На этом я вынужден вас покинуть…

С этими словами он растаял в воздухе. Однако долей секунды раньше на него успел-таки прыгнуть Куся. Куся – песик отважный, но осторожный. Иногда. В общем, кидаться на драконицу, у которой один зуб больше него всего, чих все-таки не решился. Но выразить свое негодование было очень надо! В его распоряжении по-прежнему оставался давний непокоренный “враг” – принц Лиам. А потому отважный чих бесстрашно бросился на него – и традиционно повис, вцепившись зубами в штанину.

В то же самое мгновение все еще не взлетевшая бело-серебристая драконочка решила, что идея-то отличная! В конце концов, надо как-то запомниться этому замечательному человеку! А потому ничтоже сумняшеся она прыгнула тоже – и повисла на второй штанине.

Ей-богу, не знаю, как эти двое вообще не сняли штаны с бедолаги принца.

Но если в прошлый раз он был, видимо, готов и телепортировался один, не прихватив Кусю с собой, то сейчас все произошло внезапно. А потому в воздухе он растаял вместе с песиком и дракошкой.

А пару секунд спустя снова появился – на том же месте. Держа в одной руке за шкирку Кусю, а в другой – белую дракошку.

– Прошу прощения, – невозмутимо кивнул Лиам Наорский, аккуратно сгрузил обоих питомцев на землю и снова растаял в воздухе.

Гунилла на дорожке издала горестный вопль. А белая драконочка, сочтя на этом свой долг исполненным, а всех людей осчастливленными, вприпрыжку кинулась к порталу – через пару шагов уже взмыв в воздух и набрав такую скорость, что буквально впечаталась в морду приемной мамы. Та, впрочем, кажется, ничуть не обиделась. Вместе с распластавшейся по ней мелкой дракошкой огромная голова втянулась в портал – и следом за ней исчезли все бандиты.

– Вот и все… – протянул Тим, поднимаясь с земли.

Я подобрала Бесенка, у которого сделался совершенно потерянный и несчастный вид, и почесала его между ушами.

– Профессор… – возникло у меня одно нехорошее подозрение… – скажите, а в какой момент и как пересмешники перенимают чужую магию?

– Они перенимают магию, направленную на них, – без запинки оттарабанил Кирреску.

– Ага… то есть, если кто-то телепортировался вместе с драконом-пересмешником, то теперь дракон-пересмешник тоже умеет телепортироваться?

– Совершенно верно! Я говорил вам, это удивительные создания! Кстати, друг у друга они тоже способны учиться!

– Ага… а они могут перемещаться куда угодно?

– Ну что вы! Только в хорошо знакомые места!

Я сглотнула. Куда уж более “хорошо знакомые”!

Бес у меня на руках прянул ушами.

– Слышал? Можешь не расстраиваться – никуда нам от твоей банды не деться! Она теперь не только летающая и огнедышащая, но и вездесущая. Надеюсь, приемная мама у них строгая и научит их хоть каким-то манерам…

Итак, мой утренний кофе по-прежнему под угрозой. И почему-то странным образом это поднимает настроение.

Главное, не воображать, что случится с моей спальней, если однажды в нее телепортируется взрослый дракон…