Я единственный, кто вернулся из Бездны — кошмарного мира, от которого даже у богов бегут мурашки по коже. Я познал многие Её секреты и научился управлять Её Энергией. И хочу повидаться с теми, кто предал меня много лет назад.
Только… почему мое новое тело такое… мертвое? Хм, это юный наследник рода, проигравшего войну кланов? Ладно, держи живительный поджопник, тушка. Пустим Бездну по твоим венам, сразу полегчает.
Подземный каземат тонул в напряженной тишине, нарушаемой лишь редкими шорохами и тяжелым дыханием. Дарья, Вадим и двое сотрудников службы безопасности осторожно приблизились к телу Фомы, который громко храпел, распластавшись на каменном полу.
— Это что еще за фокусы? — произнесла Дарья, озадаченно хмуря брови, — Он что, вырубился? Прямо посреди атаки? Да быть такого не может!
Вадим молча покачал головой. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глазах плескалось плохо скрываемое смятение. Он явно тоже не понимал, что происходит.
— Госпожа Дарья, как прикажете поступить? — вполголоса поинтересовался один из палачей, — Может, водичкой его ледяной, чтоб очухался? Или это… розгами с подкрепляющими печатями?
Виконтесса брезгливо поморщилась.
— Руки прочь, недоумки! — отрезала она, — Не хватало еще, чтобы этот гаденыш загнулся раньше времени. Дядюшка с нас шкуру сдерет, если пленник копыта отбросит!
Палачи стушевались, отступили на шаг. А Дарья с Вадимом подошли ближе к бесчувственному телу Лисовского. Тот посапывал, причмокивал во сне — ну чисто младенец в колыбельке!
— Надо его просканировать, — сказал Вадим, уже складывая печати.
— Да-да! — закивала Дарья, чуть нахмурившись. Кажется, она была недовольна, что Вадим ее опередил с этим предложением, — Проверим аналитическими заклинаниями, что там у него со здоровьем. Авось поймем, с чего это он в спячку ударился посреди пыток…
Дарья решительно начала складывать замысловатые печати, по ее пальцам забегали лиловые искорки. Концентрация маны вокруг нее стремительно нарастала, готовясь выплеснуться сканирующим заклятием. Тоже самое происходило и с Вадимом.
Но тут…
Случилось неожиданное. Фома вдруг дернулся и неуклюже поднялся на ноги. Кандалы с жутким скрежетом соскользнули с его запястий и со звоном ударились о пол. Цепи лопнули, будто гнилые нитки.
Все так и застыли. А пленник, пошатываясь, сделал неверный шаг вперед… и, спотыкаясь, побрел куда-то в сторону стены. Глаза его оставались полуприкрытыми, с губ по-прежнему срывался громкий храп. Казалось, Лисовский глубоко спит!
— Это что за… — только и смогла просипеть Дарья.
Она метнула в Фому боевое заклятие, желая осыпать его иссушающим огнем. Алые всполохи с гудением понеслись к цели, в мгновение ока достигли лунатика и… бессильно скользнули по его груди, так и не причинив вреда! Словно разбились о невидимый щит!
— Не может быть! — ахнул Вадим, округлив глаза.
А Фома все брел вперед, спотыкаясь и едва не падая. В пустых остекленевших глазах плескалась жуткая пустота. Воздух вокруг него начал подрагивать и искажаться, будто от невыносимого жара.
Вадим заступил лунатику дорогу.
— А ну стоять, ублюд…
Договорить он не успел. Потому что в этот миг Фома, даже не поворачивая головы, небрежным жестом смахнул здоровяка в сторону! С такой легкостью, будто виконт был не крепким воином, а пушинкой!
Вадим отлетел к стене и сполз на пол, хватая ртом воздух. В глазах его плескалось неприкрытое изумление пополам с болью.
Палачи истошно завопили и прижались к стенам, даже не пытаясь сражаться. Ну их к лешему, эти разборки! Ноги бы унести!
А Фома продолжал свое странное путешествие. Двигался медленно, словно под водой. Будто ничего вокруг не замечая. Не просыпаясь.
Дарья, кусая губы, кинулась вдогонку. Ее пальцы усиленно заплели сложнейшую вязь печатей, призывая Дар на помощь. Выплеснула в лунатика мощнейший поток подчиняющей магии…
Куда там! Заклятия просто стекали с Фомы, как вода с гуся! Он словно и не почувствовал ничего!
— Твою ж!!! — взвыла Дарья, в сердцах топнув ножкой. Ну что ж такое-то, а⁈ Куда только ее Дар запропастился⁈
А лунатик меж тем продолжал свой неспешный путь. Подошел к массивной двери, ведущей из каземата, и легонько стукнулся по ней всем телом! С пугающей легкостью высадил створки и, спотыкаясь, побрел по коридору.
Попадающиеся навстречу защитные печати и артефакты лопались с оглушительным звоном, рассыпались осколками. Фома давил их одним своим приближением, одной лишь аурой жуткой дремлющей мощи!
Один из сотрудников, кряхтя, отлип от стены. Подбежал к Вадиму:
— Господин, что будем делать? Этого обалдуя, похоже, теперь ничем не остановить! Прет как таран осадный!
— Знать бы еще, куда он так целенаправленно ползет! — прорычал виконт, накладывая на себя исцеляющую печать, — Вот ведь… Знал же, что этот Лисовский с приветом!
— А теперь вон как вштырило, чтоб его! — прошептала Дарья, растерянно глядя Фоме в спину.
— Может, он часом похмелиться ищет? — невесело пошутил Вадим, — К добру его так тянет, не иначе…
Дарья только отмахнулась. Не до смеха сейчас!
Тщетно пытаясь придумать, что делать, она огляделась по сторонам. А ведь и правда — куда это Фома так уверенно шагает? Явно ведь к какой-то цели стремится, не просто же так, куда глаза глядят!
Но додумать не успела. Потому что Лисовский как раз вломился в очередное подземное помещение — и там принялся крушить все на своем пути с удвоенным энтузиазмом!
Полки со склянками и амулетами обрушились на пол с диким грохотом. Бесценные ингредиенты, редчайшие алхимические настои — все смешалось в кучу, превратилось в бесформенное крошево!
Дарья застонала в голос. Вадим только за голову схватился…
— Да что ж он творит⁈ — взвыла виконтесса, — Это ж целое состояние коту под хвост! Дядюшка с нас семь шкур сдерет!
Вадим уже куда-то умчался, на ходу отдавая приказы по рации. Вернулся через минуту с десятком дюжих охранников, увешанных амулетами и оберегами.
Те с ходу кинулись на лунатика, пытаясь скрутить, повязать, вырубить на худой конец. Куда там! Фома, даже не открывая глаз, раскидывал их как котят — одним небрежным движением плеча!
Он, кажется, даже вообще не заметил, что с кем-то сражается…
Бойцы с воплями шмякались о стены, мешками валились на пол. Самые стойкие лупили по Лисовскому зачарованными дубинками — да только все без толку! Оружие отскакивало от тела лунатика, будто от каменной стены! Ни единой царапины, ни кровинки!
А бедняга Фома так и брел вперед в своем зачарованном сне. Ноги сами несли его неведомо куда, словно повинуясь безмолвному зову.
Дарья совсем извелась. Металась туда-сюда, заламывала руки. То подскакивала к Вадиму, сыпля проклятиями и ругательствами, то принималась накладывать на лунатика все новые и новые заклинания…
Вот только ничего не помогало. Вадим куда-то убежал, даже посоветоваться не с кем было… Сотрудники охраны лишь беспомощно разводили руками, наблюдая за буйством Фомы…
— Может, князю весточку послать? — робко предложил кто-то из охраны, — Он бы мигом порядок навел…
— А он в город укатил, к Императору на аудиенцию! — рявкнула Дарья, — Он у Государя, в самом сердце Синегорска! До него сейчас не докричишься, даже экстренным порталом письмо не дошлешь! Магическая защита вокруг резиденции такая, что и муха не пролетит!
— А ну все в сторону! — вдруг вдруг раздался голос Вадима. Виконт спешил к ним, в руках у него был увесистый хрустальный штоф, до краев наполненный янтарной жидкостью. Скорей всего — элитным коньяком не меньше чем полувековой выдержки… а может и намного больше.
Дарья опешила. Это что еще за новости? С чего это Вадим вдруг решил, что сейчас лучшее время, чтобы надраться в хлам? А когда она принюхалась к запаху…
— Ты что, сдурел??? — возмутилась она, — Это же любимый дядюшкин коньяк, элитнейший сорт! Оно старше нас всех вместе взятых! Да за это сразу казнь!
— Заткнись, — коротко бросил ей Вадим. Дарья аж задохнулась от гнева.
Объяснений долго ждать не пришлось. Виконт ловко выдернул пробку, характерный звук прокатился по всему подземелью… Фома резко замер и медленно повернулся к Вадиму, словно стрелка компаса на север. Его ноздри разом расширились, втягивая воздух.
Дарья и охранники затаили дыхание. Неужели сработало? Фома, который долгое время потреблял лишь дешевое пойло, так сильно соскучился по нормальному алкоголю?
Вадим шагнул к Фоме и принялся размахивать бутылкой перед носом у лунатика. Дивный аромат дорогого алкоголя поплыл по коридорам, защекотал ноздри.
И Фома целенаправленно побрел в сторону заветной посудины!
— Работает! — возликовала Дарья, чуть не приплясывая от восторга, — Скорее, Вадим, тащи его… э-э-э… да хоть в ближайшую камеру! Эй, вы, остолопы! Готовьте кандалы и сильнейшие печати!
Виконт кивнул. Осторожными шажками двинулся вперед, увлекая за собой Фому-лунатика. Тот, совершенно одурманенный ароматом любимого пойла, покорно плелся следом, словно привязанный. Ноги его заплетались, но упорно несли тушку к вожделенной цели.
Наконец процессия добралась до пустующей камеры. Вадим, ухмыляясь, толкнул дверь, вошел первый… И Фома, не просыпаясь, ввалился внутрь за ним!
Дарья и охрана застыли в напряженном ожидании. Неужели получилось?
Несколько бесконечно долгих секунд ничего не происходило. Но вот из камеры послышался звон стекла, затем утробное бульканье… А следом раскатистый храп, от которого задрожали стены!
Дарья и охранники, затаив дыхание, заглянули внутрь. И чуть не расхохотались от облегчения — Фома дрых без задних ног прямо на полу, обнимая пустой штоф! Ну чисто младенец с погремушкой!
Стоявший рядом Вадим дал знак охране. Те мигом нацепили на лунатика новые антимагические оковы, еще крепче и толще прежних. Дарья, бормоча себе под нос заклинания, принялась опутывать тело пленника сетью дополнительных защитных печатей.
Закончив, она удовлетворенно выдохнула и смахнула пот со лба. Повернулась к Вадиму, расплылась в торжествующей улыбке:
— Ну все! Теперь-то уж точно никуда не денется! Даже если снова очнется в лунатическом трансе — далеко не уползет!
Она победно вскинула кулак. Вадим улыбнулся краем рта — в его глазах читался неприкрытый скепсис. Он, кивнул:
— Да уж, все было на грани… Будем надеяться, князь вернется побыстрее…
Дарья кивнула. Да уж, знатно лунатик покуролесил! Не хотела бы она оказаться на месте тех бедолаг, что встанут на его пути…
— Наблюдайте за камерой внимательно, Фому не трогайте, — приказал Вадим охране, — Держите под рукой пару бутылок алкоголя — напоить его, в случае чего. Князь вернется — решит, что делать дальше.
— Да, господин! — рявкнули охранники.
Тьма опустилась на город, окутав его своим бархатным покрывалом. В лаборатории под особняком Безумовых царил полумрак, разгоняемый лишь неверным пламенем свечей и слабым мерцанием магических огней. Я склонился над котлом, внимательно следя за кипящей в нем жидкостью. Тонкие струйки разноцветного пара поднимались от булькающего варева, окутывая меня сладковатым ароматом трав и примесей.
Сосредоточенно сдвинув брови, я отмерял нужное количество очередного ингредиента. Красный Сгуститель — вещество опасное, требующее предельной аккуратности в обращении. Одно неверное движение — и все пойдет прахом. Вместе с самой лабораторией…
Я осторожно приоткрыл пробку и начал по капле вливать сгуститель в котел. Зелье тут же вспенилось, забурлило, грозя вот-вот перелиться через край. Но я был начеку. Вовремя повел рукой, унимая бушующее варево.
Краем глаза я заметил какое-то движение позади. Обернувшись, обнаружил Эмми, с любопытством заглядывающую мне через плечо. Ну конечно, и когда только успела просочиться? Вот ведь непоседа!
— Ой, Кость, а что это ты тут делаешь? — пропела Эмми, сверкая глазищами, — Никак зелья варишь? А для чего они?
Я раздраженно цокнул языком. Вот же привязалась, не дает сосредоточиться!
— Эмми, я занят, — буркнул я, пытаясь оттеснить любопытную бестию, — Иди погуляй, не мешай работать.
Но куда там! Эмми и не думала сдаваться. Увернувшись от моей руки, она подскочила к столу и принялась с энтузиазмом изучать разложенные на нем ингредиенты.
— Да я только посмотрю! — покладисто произнесла она, тыча пальчиком в склянки, — А это что за штука? Не видела такого раньше…
Я закатил глаза. Вот же неугомонное создание!
— Эмми, — процедил я, стиснув зубы, — Будь так любезна, не трогай ничего и дуй отсюда. У меня нет времени с тобой няньчиться.
Та надулась, скрестила руки на груди.
— Ах так? Ну и ладно, ну и пожалуйста!
Она резко развернулась, всем своим видом излучая праведное негодование. Но тут ее локоть задел полку с ингредиентами, и несколько склянок с оглушительным звоном полетели на пол! Эмми ойкнула, вокруг нее вспыхнул покров. Она едва успела подхватить склянки прямо у пола… Но несколько пустых флаконов все же разбились.
— Ой, Кость, прости! Я нечаянно! Давай я помогу прибраться?
Я только отмахнулся, сгребая осколки в кучу. Тьфу ты, пропасть, и так времени в обрез, а еще тут бардак разгребать! Спасибо, удружила, рыжая!
Кое-как утрамбовав мусор в ведре, я вернулся к котлу. Зелье уже почти дошло до кондиции, оставалось добавить пару штрихов. Я принялся быстро помешивать варево, то и дело сверяясь со старинным фолиантом. Нужно было на миг отвернуться, как за спиной раздался оглушительный чих! Резко обернувшись, я увидел, что Эмми стоит у входа и принюхивается к нему, раздувая ноздри.
— Ой, что-то у тебя пахнет так странно, — пробормотала она, чихая снова, — Будто бы гарью какой-то… Ты не чувствуешь?
Я похолодел. Кинулся к котлу — но было поздно. Зелье забурлило, вспенилось и стало стремительно менять цвет. Из изумрудно-зеленого оно сделалось грязно-бурым, а потом и вовсе почернело.
— Какого… — только и смог просипеть я.
Ученица испуганно попятилась, во все глаза глядя на забурливший котел. Похоже, до нее только сейчас начало доходить, что дело пахнет керосином.
— Ой…
— Эмми, на пол!
Остаток фразы потонул в оглушительном взрыве. Котел разлетелся на куски, забрызгав все вокруг черной вонючей жижей. Стены задрожали, с потолка посыпалась штукатурка. Мы с Эмми грохнулись на пол, пережидая взрывную волну.
Когда все стихло, я с трудом поднялся на ноги. Лаборатория выглядела как после бомбежки — все перевернуто вверх дном, склянки перебиты, ингредиенты рассыпаны.
— Твою дивизию… — только и смог выдавить я, потирая ушибленный затылок.
Эмми сидела в уголке, обхватив колени руками. Она выглядела такой несчастной и испуганной, что я даже злиться на нее расхотел.
— Прости, — прошептала она, шмыгая носом, — Я не нарочно. Правда-правда…
Я только вздохнул, подходя к ней и проверяя на наличие травм. Вроде все ок…
— Ты не виновата, Эмми, — сказал я, — Кажется, это я где-то накосячил… И вовремя не заметил. С красным сгустителем нужен глаз да глаз…
— Но это я, быть может, тебя отвлекла… — Эмми шмыгнула носом, — Если бы не я, ты бы может быть успел заметить, что там что-то не так…
Я лишь печально улыбнулся и погладил ее по голове. Ладно, что уж теперь. Придется все заново переделывать.
Поднявшись, я принялся собирать с пола остатки ингредиентов, сгребать в кучу черепки от разбитых склянок. Эмми тут же подскочила мне на подмогу.
— Давай я уберу, правда! — затараторила она, — А ты пока новое зелье вари, ладно?
Я только отмахнулся. Скажет тоже — новое! Его долго варить! А у меня времени — в обрез. Кривотолковы небось уже во всю над Фомой измываются, секреты вынюхивают. Того гляди, еще и к Черному Солнцу ключики подберут, сволочи. Нет уж, надо спешить.
Кое-как расчистив место, я вновь склонился над котлом. Эмми, кажется, поняла всю серьезность ситуации — просто молча помогала, стараясь ускорить процесс.
Часа через три новое зелье общими усилиями было готово. Я с облегчением выдохнул, утирая пот со лба. Слава богам, успел-таки! Теперь главное — не мешкать.
Достав из шкафа несколько пустых склянок, я быстро разлил зелье по сосудам, отдельно зачаровывая каждый специальными печатями. Закупорил пробками, тщательно заделал воском. И аккуратно прикрепил к поясу, чтобы не мешались.
Эмми, затаив дыхание, следила за моими действиями. Глазищи горели любопытством, так и сверлили дырки. Ох… не к добру это. Чую, так просто она от меня не отвяжется.
Закончив сборы, я повернулся к рыжей бестии. Смерил ее строгим взглядом и веско произнес:
— Эмми, что здесь видела и слышала — никому ни слова, ясно? Иначе не отлипнут от меня с расспросами…
Ученица часто-часто закивала, хлопая ресницами.
— Ясно, Кость, как день ясно! Могила!
Ну-ну… знаю я, как ты секреты хранить умеешь… Вздохнув, я шагнул к стене и быстро начертил в воздухе несколько рун. Пространство подернулось рябью, завихрилось — и прямо передо мной разверзся черный провал портала! Прямо в Божественное измерение!
Эмми ахнула. Отшатнулась, вытаращив глаза. Похоже, такого она точно не ожидала!
— Кость, ты чего? Куда это ты собрался? А как же я?
Я на миг обернулся. Ободряюще подмигнул ошарашенной ученице:
— По делам. А ты пока присмотри тут за всем, ладно? Скоро вернусь!
И с этими словами, не мешкая, шагнул в зияющую тьму. Пространство вокруг схлопнулось, поглощая, затягивая в неведомую глубь. Последнее, что я увидел — растерянное лицо Эмми…
Миг, другой — и вот я уже стою в своем божественном измерении. Здесь сейчас наступила ночь, как и в реальном мире. Темное небо, причудливо искаженные деревья, бледные огни призрачных созданий, снующих меж диковинных построек.
Не теряя ни секунды, я решительно зашагал вперед. Тьма расступалась передо мной, вздрагивала, словно приветствуя хозяина. Я же сосредоточенно вышагивал по тропам, все ускоряя и ускоряя шаг. Туда, где маячил вдалеке ледяной храм Айсштиль, сверкающий в мертвенном свете черной звезды.
Богиня не так давно закончила его постройку, развлекаясь на досуге. Она использовала не тающие глыбы льда и возвела весьма монументальную постройку с острыми шпилями и изящными арками. Когда у нее здесь появятся свои верующие, им будет куда прийти за утешением.
Вот и знакомые резные врата, покрытые морозными узорами. Толкнув тяжелые створки, я шагнул внутрь — и сразу увидел ее. Юная жрица Виви, облаченная в белоснежные ритуальные одежды, застыла в молитвенной позе, преклонив колени, прямо посреди зала. Вокруг нее мерцали ледяные жаровни, разгоняя полумрак призрачным светом ледяного огня…
Виви, почувствовав мое присутствие, распахнула глаза. Вздрогнула, увидев, кто пожаловал. А я, не тратя времени на расшаркивания, шагнул к ней и произнес:
— Виви, дело срочное. Мне нужно в Мир Мертвых. Немедленно.
Девочка заморгала, явно сбитая с толку. Неуверенно поднялась, одернула складки белоснежного ритуального одеяния.
— Господин… но зачем вам туда? Это же опасно — Мир Мертвых не слишком-то жалует живых… Он до сих пор… полноценно не встроен в ваше божественное измерение в отличие от Зеленого Мира…
Я только отмахнулся. Что мне сейчас какие-то там мертвецы? Главное — поспеть вовремя!
— Не важно. Ты просто проводи меня, и все. Ты здесь уже все изучила как свои пять пальцев. Остальное — моя забота.
Виви закусила губу. Похоже, перспектива тащиться в обитель мертвых ее совсем не прельщала. Но перечить не посмела.
— Хорошо, господин. Я… я сделаю, как вы велите.
Она быстро зашагала вглубь храма, петляя меж колонн и ледяных изваяний. Я поспешил следом, не отставая ни на шаг.
Вскоре мы вышли к неприметной двери, скрытой в стене за тяжелой портьерой. Виви, поколебавшись, отодвинула занавес и прошептала несколько слов на древнем языке. Дверь тихо скрипнула, отворяясь.
За ней простирался длинный коридор, утопающий в синеватом тумане. Лишь призрачные огоньки мерцали вдоль стен, освещая путь.
Мы зашагали вперед — Виви впереди, я за ней. Чем дальше мы углублялись, тем холоднее становилось. Морозный ветер свистел в ушах, забирался за шиворот, покрывал инеем одежду.
Наконец впереди забрезжил тусклый свет. Коридор вывел нас на небольшую площадку, сплошь затянутую льдом. А прямо перед нами, распахнув зубастую пасть, зиял ледяной вход в Царство Мертвых.
Я хмыкнул, разминая плечи. Повеяло могильным холодом, дохнуло застарелой гнилью. Но меня это ничуть не смутило.
Обернувшись к застывшей Виви, я криво ухмыльнулся:
— Спасибо, милая. Дальше я сам. А ты возвращайся. Негоже юной деве по Миру Мертвых гулять…
— Господин… — Виви виновато смотрела на меня, — Что вы задумали?
— Все хорошо, — я легонько чмокнул ее прямо в лоб, отчего та слегка покраснела, — Скоро вернусь.
Ледяной, пронизывающий ветер свистел в ушах, забирался под одежду, покрывал инеем лицо. Я медленно брел сквозь снежную круговерть, с трудом разбирая дорогу. Царство Мертвых встретило незваного гостя недружелюбно — словно пыталось вытолкнуть прочь, прогнать туда, откуда явился.
Но я упрямо шел вперед, не обращая внимания на жалящий холод и колючие порывы ветра. У меня здесь было важное дело. И какой-то там стужей меня не испугать.
Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась белая пустыня. Лед, снег, застывшие глыбы — и больше ничего. Ни единого звука, кроме завывания вьюги и хруста наста под ногами. Царство Мертвых словно вымерло окончательно…
Хотя почему «словно»? После того, как я поглотил этот мир и заархивировал, в нем и правда остановилась всякая жизнь. Замерли некогда бурлившие процессы, застыли существа и энергетические потоки. Всё обратилось в лед — холодный, неподвижный, мертвый.
Мир Мертвых теперь стал памятником самому себе. Застывшим слепком былого величия.
Я хмыкнул, перешагивая через очередной сугроб. Да уж… впечатляющее зрелище… жутковатое даже. Кто бы мог подумать, что Бездна способна на такое? Что она может полностью ассимилировать целый мир, без остатка? Ну пусть не целый, а лишь кусок… но тем не менее?
Порой я сам себя пугаюсь.
Тряхнув головой, я отогнал непрошеные мысли и ускорил шаг. Ветер, словно назло, завывал все громче, пытался сбить с ног. Я утопал в снегу едва ли не по колено, то и дело проваливаясь в особо глубокие наносы. Дыхание вырывалось изо рта облачками пара, щеки горели от мороза.
Но вот впереди наконец-то показались первые признаки былой жизни. Точнее, «смерти»…
Вдоль тропы возвышались застывшие ледяные статуи — безмолвные стражи, обращенные в лед заклятием Бездны. Воины застыли в боевых стойках, с оружием наизготовку, словно вот-вот ринутся в бой. Их лица искажали жуткие гримасы ярости и боли. Кажется, я уловил даже отблеск бессильной ненависти в стеклянных глазах…
М-да… даже мертвым покоя нет — торчат тут как свечки, аж смотреть жутко.
Но надо двигаться дальше. Времени в обрез, каждая секунда на счету. Кто знает, что там сейчас с Фомой творится в лапах Кривотолковых? Небось уже все мозги вынули и на столе разложили лабораторном…
От этих мыслей я невольно стиснул зубы и припустил резвее. Перепрыгивал через сугробы, проламывался сквозь свистящую пургу.
И вскоре впереди замаячили знакомые очертания ледяных пещер. В памяти одно за другим замелькали воспоминания — яркие, болезненно-четкие…
Вот мы с однокурсниками оказались в ловушке, затянутые Разломом. Вопли ужаса, метания, паника… А потом — стылое дыхание Мира Мертвых, леденящее душу…
Стычки с жуткими ледяными чудищами, высасывающими жизнь. Изматывающая борьба за выживание…
Страшной участи мы тогда избежали. Когда тело немеет, разум меркнет, а в груди разливается звенящая пустота. Страшнее той смерти, пожалуй, ничего и нет…
Помню прекрасную фигурку, застывшую в глубине ледяной пещеры. Прекрасная дева с белоснежными волосами и бездонными глазами цвета арктических льдов… Связанная ледяными жгутами, тянущими из нее силу и энергию…
Наша Снежная Королева, Айсштиль. Богиня холода и зимы, заточенная в темнице на краю мироздания…
Я до сих пор помню то чувство, что испытал, впервые увидев ее. Словно сердце пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.
Вздохнув, я тряхнул головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания. Миновав пещеры, я вышел на бескрайнее белоснежное плато. Ага, вот и оно, то самое…
Здесь было еще холоднее, чем в туннелях. Ветер выл, ледяная крошка хлестала по лицу, забиваясь в нос и рот…
Пробираясь через метель, я то и дело спотыкался о мерзлые комья. Приглядевшись, с содроганием понял, что это останки ледяных тварей — тех самых монстров, что раньше обитали здесь. Мы с одногруппниками знатно по ним прошлись.
Меж сугробов поблескивали вмерзшие в лед золотые монеты. Теперь сокровища стали никому не нужны…
Ноги сами несли меня вперед. Туда, на то самое место, куда мы когда-то попадали из Разлома. Именно там следовало искать щель, соединяющую миры…
Внезапно я замер как вкопанный. И непроизвольно сглотнул.
Впереди показалась исполинская туша — гигантский червеобразный монстр, вмерзший в сугроб по самую макушку. Лишь бугристая спина торчала наружу, распластавшись среди снегов.
У него было человеческое лицо. Чудовищного размера, испещренное морщинами и шрамами. Мертвенная, землистая кожа…
— Так ты еще здесь… — произнес я слегка отстраненно.
Существо явно почувствовало мое присутствие. Веки чудовища дрогнули, с усилием приподнялись. И в меня уперся мутный, полный неизбывной тоски взгляд.
Губы монстра шевельнулись. Сквозь вой ветра донесся слабый, полный мольбы шепот:
— Господин…
От звука этого голоса меня прошиб озноб. Нечеловеческий, гулкий, он словно просачивался в самую душу, леденил изнутри.
— Господин… умоляю, освободи…
Червеобразная тварь содрогнулась всем телом, пытаясь вырваться из ледяного плена. Но куда там! Ледяной капкан крепко держал добычу, не собираясь отпускать.
Я поскреб макушку. Черт, и что теперь делать? Не бросать же несчастного стража тут помирать… Хотя, по сути, он уже мертв. Как и все в этом проклятом царстве.
Решившись, я шагнул к монстру. Положил ладонь на холодный, как камень, лоб. Закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Губы сами зашептали слова Силы:
— Спи, верный страж. Твое время еще придет.
Я почувствовал, как чудовищная туша расслабляется, обмякает подо мной. Мутные глаза медленно закрылись, дыхание сделалось размеренным и глубоким.
Страж Мира Мертвых вновь погрузился в свой беспробудный сон. Я подпитал его энергией, дав возможность пережить трудное время. Что ж… хоть что-то. Лучше уж покоиться в ледяном безмолвии, чем маяться неупокоенным…
Тяжело вздохнув, я отошел от монстра. Стиснув зубы, заспешил дальше через пургу и стужу. Ну ничего, еще немного осталось. Главное — дойти, отыскать нужное место…
В какой-то момент белоснежная круговерть расступилась, и я очутился на открытом пространстве. Оглядевшись, понял — это то самое место, которое искал. В точности как в моих воспоминаниях, те же сугробы и вмерзшие в лед сокровища.
Задрав голову, я прищурился, всматриваясь в нависающую громаду ледяной скалы.
Где-то там, в вышине, должна быть расселина, ведущая к разлому. На стыке двух миров — живого и мертвого. У меня в свое время не хватило сил ее как следует изучить, но сейчас другое дело. Я стал куда могущественнее и умею такое, о чем раньше и помыслить не мог. Уж как-нибудь доберусь до нужного места…
Не мешкая, я выпустил из спины длинные, чернильно-черные щупальца — отростки Бездны, послушные моей воле. Примерился, прикидывая расстояние. И резким рывком послал щупальца вверх, навстречу отвесной стене!
*БАЦ!*
Острые, как бритва, концы с чавкающим звуком вонзились в лед. Прорезали его, будто масло, ушли на добрый метр в глубину. Нащупав опору, намертво впились в скалу.
Щупальца подтянули меня к отвесной стене. Ухватившись покрепче, я начал карабкаться вверх. Словно паук по стене, только в сотни раз быстрее!
Лед трещал, крошился, осыпался снежной пылью. Но мне было плевать. Одну за другой выпуская щупальца, я полз по отвесной громаде, набирая высоту.
Ветер бил в лицо, пытался сорвать и ударить оземь. Но куда там — Бездна надежно удерживала, не позволяя гравитации взять верх.
*Вжик* *Вжик*
Щупальце за щупальцем, и вот я уже в сотне метров над землей!
Я карабкался и карабкался, упрямо преодолевая ледяной склон. Сквозь пелену снега пытался высмотреть хоть какие-то приметы Разлома. Бормотал себе под нос:
— Так, где же это место? Вроде бы было где-то здесь…
Прищурившись, я скользил взглядом по стене, выискивая малейшие неровности и впадины. И вдруг замер, невольно затаив дыхание.
Метрах в двадцати надо мной в пространстве зияла узкая светящаяся расселина. Неглубокая, едва заметная. И из этой нити пробивалось слабое мерцание, едва различимое в снежной круговерти!
— Ага, вот ты где! — довольно прошептал я.
И рванул вверх с утроенной прытью. Щупальца мелькали, словно спицы в колесе, зачерпывая и отталкивая тело от ледяной поверхности. Глаза слезились от ветра, горло саднило от холода, но я не обращал внимания.
Выпустив еще четыре щупальца и крепко вцепившись в лед, я заставил их поднести меня поближе к щели в ткани мироздания. Внимательно осмотрев ее, я сложил пару печатей. Та запульсировала и как будто бы стала шире.
Кивнув, я сотворил жука-слугу и молча запустил его прямо в портал…
Пока мой верный шестилапый разведчик разведывал обстановку по ту сторону портала, я спешно готовил маскировку. Быстро смешав в нужных пропорциях ингредиенты из припасенных склянок, я выпил получившееся зелье одним глотком. По телу тут же побежали мурашки, кожу закололо тысячью невидимых игл. Мои черты на глазах поплыли, поверх моего лица из воздуха и духовных потоков соткалась чужая физиономия — острый нос, тяжелые надбровные дуги, мрачный прищур глаз. За какую-то минуту я превратился в абсолютно незнакомого человека. Даже родная мать не признала бы!
Если бы она, конечно, у меня, бога, была… Скорее я был рожден из коллективного бессознательного человеческих душ, из их желаний и стремлений… впрочем, это сейчас не важно.
Боевой жук тем временем скользнул обратно через портал, застрекотал на ухо, передавая информацию. Кивнув, я осторожно расширил портал, заглядывая через него в открывшееся помещение. Так… вижу помещение, кажется, спальня. Полумрак, тишина, лишь редкие магические светильники мерцают вдоль стен. Похоже, это один из гостевых этажей особняка. Отличное место, чтобы проникнуть незамеченным!
Не теряя ни мгновения, я еще сильнее расширил портал и осторожно протиснулся вслед за жуком в зыбкое марево. Разлом недовольно заискрил, норовя схлопнуться, но я вовремя подпитал его своей силой, заставив расшириться. Перебравшись на ту сторону, я бесшумной тенью скользнул в угол, зорко озираясь по сторонам.
Чуткий слух уловил чье-то мерное посапывание и легкий храп. Поняв, где нахожусь, я невольно хмыкнул… Да уж, пикантная ситуация…
На широченной кровати, в беспорядке раскинув конечности, дрых Вольдемар собственной персоной. Прямо в его груди сверкал портал, из которого я и вылез. Рядом с ним, свернувшись калачиком, посапывала румяная служанка. Одеяло сползло на пол, являя миру соблазнительные формы девицы.
Хм… похоже, этот тевтонский жеребец недавно показывал милашке свой пресловутый «Дас Ис Фантастиш». Как говорится — и ржет как конь, и скачет как конь. Бедная девчонка, теперь небось ноги не сможет свести неделю!
Хотя вряд ли она сильно против.
Повезло девчонке, что я вылез наружу сейчас, а не, допустим, полчаса назад. А то если бы я выскочил из груди Вольдемара в самый ответственный момент, служанка улетела бы на небеса не в переносном, а в самом прямом смысле…
Я хмыкнул и отвернулся, не желая смотреть на эту сладкую парочку. И тут же хлопнул себя по лбу! Портал! Тот самый, которым я только что воспользовался как дверью!
Вольдемар ведь ни за что не должен догадаться, что им нагло попользовались как бесплатным транспортом. Он и раньше толком не понимал, что за сила таится у него в груди… пусть и дальше остается в неведении. Я быстро сплел несколько печатей, недрогнувшей рукой запечатал зыбкую воронку. Теперь грудь Вольдемара выглядела как обычно, там остался лишь давно заживший шрам.
Вот так-то лучше. Теперь тевтонец даже не заподозрит ничего. Я быстро потянулся к его Книге Судьбы, но там никакой информации про Фому не оказалось. Возможно, немец просто не в курсе… либо его не посвятили, либо мне просто не повезло найти нужную страницу.
Ладно… попробуем еще раз. Я закачал немного Бездны уже в свою Книгу Судьбы, повышая немного свой уровень удачи. После чего потянулся к голове Вольдемара еще раз.
Книга Судьбы послушно материализовалась в моих руках — точная ментальная копия, передающая все события прошлого и настоящего.
Едва сдерживая нетерпение, я еще раз пролистал страницы, бегло просматривая текст. Так и есть! Вот оно, свежее упоминание:
Сегодня князь Дмитрий доставил в подземелья особняка некоего важного пленника, предположительно врага государства. Допрос длился несколько часов, но добыть ценные сведения так и не удалось.
Бинго! Книга Судьбы не назвала Лисовского по имени, но и дураку ясно — речь именно о нем! Кривотолков все-таки сцапал беднягу Фому и поволок в свое змеиное гнездо. И, кажется, теперь из него силой вытрясает сведения о Черном Солнце.
Тревожное предчувствие сдавило грудь. Медлить нельзя.
Я захлопнул книгу. Покрутив головой, прищелкнул пальцами и призвал еще нескольких своих жуков-разведчиков.
— Летите, мои хорошие, — прошептал я им, склоняясь к крохотным тельцам, — Обыщите весь особняк, найдите беднягу Фому. Да поживее! Одна нога здесь, другая там!
Жуки послушно разлетелись в разные стороны, а я тем временем задумался, как действовать дальше. Обшаривать вражескую территорию, полную охраны и всевозможных ловушек — удовольствие так себе. Тут одной маскировки мало. Нужно быть тише воды, ниже травы, полностью слившись с обстановкой.
На лице невольно заиграла кривая усмешка. Ну что ж, Безумов, пришла твоя очередь показать класс!
Мысленно сосредоточившись, я достал заранее сваренное зелье невидимости. Склянка в моей руке искрилась и переливалась. Недолго думая, махом опрокинул в себя содержимое — и тут же исчез из виду! Почти полная прозрачность, разве что тень отбрасываю. У Насти Дар, конечно, получше работает, но для действий ночью и этот вариант вполне сгодится.
Следом я активировал чары бесшумного передвижения. Они слегка приглушают звуки шагов, дыхания и даже сердцебиения. Теперь я могу по особняку хоть кентавром проскакать — ни одна живая душа не услышит. Удобно, ничего не скажешь.
Ну все, вперед!
Я целенаправленно двинулся по безлюдным коридорам, методично заглядывая во все комнаты подряд. Жилые спальни, гостиные, рабочие кабинеты — ничто не укрылось от моего цепкого взгляда.
Благодаря зелью невидимости и чарам бесшумности я перемещался по вражеской территории абсолютно беспрепятственно. Я чутко прислушивался, улавливая малейшие звуки. Так, глядишь, удастся разузнать что-нибудь полезное…
В какой-то момент я почувствовал чье-то приближение. Тихие звуки шагов, звон стекла, приглушенные мужские голоса… Черт, прислуга! И направляются прямиком сюда!
Рвануть прочь я уже не успевал. Заметался взглядом по сторонам, судорожно ища, где бы укрыться. Невидимость невидимостью, но лучше не рисковать, благо она не совершенна.
Слева по коридору виднелась двустворчатая дверь с вычурной резьбой — кажется, вход в библиотеку. Не раздумывая, я метнулся туда и затаился за массивным шкафом, набитым фолиантами.
Сердце грохотало как сумасшедшее, на лбу выступил холодный пот. Я чуть ли не вжался в дубовую обшивку.
Два лакея как раз поравнялись с библиотекой. В руках у обоих позвякивали подносы с бутылками вина, не меньше пяти штук на брата. Я затаил дыхание, весь обратившись в слух.
— Слышал, там в подвале кого-то весь вечер… гм… уговаривали, — вполголоса бросил один слуга, многозначительно поигрывая бровями, — Дарья сама участвовала, вместе с Вадимом.
— Ага, неслабо она его, видать, уговорила. Аж крики было слышно, — подхватил второй. И, хохотнув, добавил, — Охрана болтала, что какой-то опасный тип, старый знакомый князя. Или типа того…
— Наверняка это Фома! Об их стычке весь интернет уже гудит… Сам-то князь недавно куда-то срочно умчался, прям посреди ночи. Видимо, не особо хотел со старым другом общаться…
— Да уж, в последнее время прям не дом, а проходной двор. То допросы, то дела важные, покоя совсем нет.
— А наше-то какое дело? — слуга многозначительно звякнул бутылкой с вином, — Пошли по-быстрому, пока не спалили…
— А как же карта…
— Да потом заберем, забей… Все равно еще пару ходок надо сделать…
Голоса слуг постепенно стихли вдали. Я выждал еще пару минут, боясь поверить своей удаче. Нет, ну каковы, а? Сами того не ведая, выложили мне прямо в руки ценнейшую информацию!
Вот что значит вовремя напитать Книгу Судьбы удачей.
Так, теперь все встало на свои места. Лисовского все-таки держат где-то здесь, в подземельях особняка. И совсем недавно подвергали допросу с пристрастием. Под чутким руководством Дарьи и Вадима, чтоб им пусто было. Редкие специалисты в области выбивания информации из пленников, ничего не скажешь…
Вот только князя нет дома. Умотал по каким-то срочным делам прямо посреди ночи. И как знать, когда вернется? Значит, промедление смерти подобно.
Слуги с вином так меня и не заметили, но после их болтовни в коридоре я еще несколько минут не рисковал даже пошевелиться, вжавшись в плотные ряды книжных шкафов.
Безмолвие старинных фолиантов успокаивало, приводило мысли в порядок. Я прислушался к тишине особняка, пытаясь уловить малейший шорох, скрип половиц, отзвук шагов. Но все было тихо — лишь шуршали по стеклам ветки раскидистого вяза за окном.
Пора выбираться отсюда и искать вход в подземелья. Жаль, что лакеи не сболтнули, где конкретно держат Лисовского, но и на том спасибо. Надеюсь, мои жуки-разведчики сумеют нашарить след.
Я уже собирался покинуть библиотеку, как вдруг мой взгляд зацепился за нечто любопытное на массивном письменном столе. Подойдя ближе, я с изумлением уставился на ворох бумаг, небрежно разбросанных по полированной столешнице.
Похоже, кто-то совсем недавно работал над чертежами и планами. Об этом красноречиво свидетельствовали многочисленные кружки из-под кофе, окурки в пепельнице и… погодите-ка! Да это же не просто бумаги — это подробная схема особняка! Да еще и с какими-то пометками, отмеченными траекториями движения…
Затаив дыхание, я склонился над столом, жадно разглядывая находку. Толстые стены, анфилады комнат, лестницы — все было вычерчено с поразительной точностью. А вот и обозначение винного погреба, и несколько безопасных проходов в него… Странно, с чего бы Кривотолковым так заморачиваться с собственным подвалом?
И тут меня осенило. Ну конечно! Наверняка эти бумаги — дело рук хитрющих слуг! Спорю на что угодно, втихаря таскают элитный алкоголь из хозяйских запасов и сбывают на сторону. А схемы — чтобы, значит, безопаснее было, не нарваться на патрули охраны ненароком.
Я хмыкнул, качая головой. Ай да прохвосты! Такую схему соорудили… Небось не один вечер корпели, старались.
Хотя, если подумать, мне же только на руку. Значит, винный погреб — самое безопасное и укромное место во всем особняке. Надо будет держать это в голове…
Быстро свернув бумаги в трубку, я сунул их за пазуху. Не прогадал — вон как схема пригодилась! Теперь у меня есть подробный план местности и несколько потайных лазеек на выбор.
В этот момент мои верные жуки принялись возбужденно жужжать, передавая телепатически важные новости. Я замер, сосредотачиваясь на их крохотных голосках в своей голове.
Скрытый вход в подземелья… дальний угол погреба… за винными стеллажами… точно!
Я мысленно возликовал. Бездна, напитавшая мою Книгу Судьбы, продолжает посылать мне удачу. Один из проходов в подземелье, где держат пленников, как раз находится в винном погребе. То, что доктор прописал!
Выскользнув из библиотеки, я осторожной тенью побрел по безлюдным коридорам. Стараясь не шуметь, избегая малейшего скрипа половиц.
Я на цыпочках крался вдоль стен, петляя меж сумрачных гостиных и пустынных кабинетов. Карта, добытая в библиотеке, оказалась бесценной. Благодаря ей я мог проложить самый короткий и безопасный маршрут к винному погребу.
Спустившись по парадной лестнице на первый этаж, я принялся методично обшаривать анфиладу комнат в дальнем крыле. Именно там, если верить плану, располагался неприметный спуск в подвалы. Но найти его оказалось не так-то просто даже с картой.
Я метался из помещения в помещение, шаря по стенам в поисках потайных дверей. Бесчисленные гостиные, будуары, малые залы — казалось, этому лабиринту не будет конца! А вожделенный лаз в подполье никак не желал находиться.
Пот тек по спине, в висках нервно стучало. Время поджимало. Рано или поздно тишину особняка прорежет чей-нибудь испуганный вопль: «Лазутчик! Живо хватайте мерзавца!»
Я, наконец, наткнулся на высокую двустворчатую дверь черного дерева. Массивная, украшенная вычурной резьбой, с бронзовым кольцом вместо ручки — в точности как на чертеже! Сомнений не оставалось — за ней скрывался вход в подвал.
Затаив дыхание, я осторожно потянул кольцо на себя. Тяжелая створка подалась с еле слышным скрипом. Готовый в любой миг защищаться, я заглянул внутрь и застыл, ослепленный открывшимся зрелищем.
Передо мной раскинулся необъятный винный погреб. Стройные ряды бочек и стеллажей тянулись, насколько хватало глаз, теряясь во мраке подземелья. Бутылки мерцали в неверном свете редких факелов, искушая роскошными этикетками и благородной пылью веков.
Первое впечатление — передо мной разверзлась сама Сокровищница Бахуса, эдакий алкогольный Эльдорадо! Тут тебе и бургундское, и токайские вина, и чуть ли не вековые бренди — на любой, самый взыскательный вкус. Да уж, Кривотолковы знают толк в выпивке.
Но я понимал, что пялиться на винные богатства некогда. Лисовский где-то там, за стенами погреба, томится в мрачной темнице. А уж что с ним творят по приказу князя — боюсь даже представить.
Поэтому, в последний раз окинув восхищенным взором алкогольные сокровища, я решительно шагнул меж стеллажей. Теперь я знал куда идти — в дальний угол погреба, где начинался тайный лаз в подземелья. Жуки-разведчики отлично сработали, указав кратчайший путь.
Петляя меж бесчисленных полок и бочек, я то и дело прислушивался, принюхивался. Тишина, полумрак, терпкие ароматы благородных напитков. Хоть бы охраны тут не оказалось… Да, здесь были невидимые защитные печати, но я их видел и обходил по широкой дуге, стараясь не активировать.
Магические светильники еле теплились под потолком. Углубившись в дальние чертоги погреба, я наконец увидел то самое место, отмеченное на плане. Неприметный закуток, до отказа забитый пыльными бутылями. На первый взгляд — ничем не примечательный тупик. Но стоило внимательнее приглядеться…
Я шагнул к дальней стене и, поднапрягшись, сдвинул в сторону стеллаж. Есть! Массивные винные полки поддались на удивление легко, явив моему взору замаскированную потайную дверь. Узкую, с выщербленными ступенями, ведущую вниз — прямиком в недра подземелий!
Соблазн отступить был велик. Но я нахмурился, и сомнения растаяли без следа.
Поэтому, поправив пояс с зельями и бормоча простенькие защитные заклинания, я шагнул в неизвестность. Потайная дверь с тихим скрипом затворилась за моей спиной, отсекая путь назад.
Я двинулся по узкому тоннелю, освещая путь магическим огоньком на ладони. Не слишком-то приятная прогулка, прямо скажем. Под ногами похрустывали камешки, с потолка то и дело капала вода. Душный, спертый воздух забивал легкие. Того гляди, вообще задохнусь в этой душегубке! Кривотолковы начали пытать прямо с порога, ничего не скажешь…
Казалось, сырым переходам не будет конца. Я плутал, кружил, натыкался на тупики. Несколько раз едва успевал юркнуть в боковое ответвление, заслышав приближающиеся шаги патрулей.
Но я упрямо шел вперед, инстинктивно выбирая нужное направление. Туда, откуда тянуло металлическим запахом крови и гари.
И вот впереди забрезжил слабый огонек. Скорее не свет даже — бледное, зыбкое мерцание редких факелов на стенах. Видимо, здесь экономили на магических светильниках. Ну еще бы, чего их на пленников переводить?
Я ускорил шаг, напряг слух. И различил чьи-то голоса. Глухие, еле слышные отзвуки спора. Мне не удалось разобрать слов, но интонации были красноречивее любых фраз. Ярость, досада, раздражение.
Мое сердце забилось быстрее. Похоже, я у цели. За массивной стальной дверью, к которой меня вывел тоннель, явно происходило что-то важное.
Я осторожно приблизился к двери темницы. Приник ухом к холодному металлу, вслушиваясь. Так и есть — в камере явно разгорался нешуточный спор!
— … растак! Он же чуть не порвал нас всех! Как пить дать — снова взбунтуется! И что тогда⁈
Этот звонкий, чуть стервозный голос я узнал сразу. Дарья собственной персоной! И судя по всему, не на шутку злится.
— Хорошо, что Вадим додумался напоить его! — подхватил другой голос, куда более низкий и хриплый, — А потом мы еще добавили…
— Сколько там ему влили? Бутылей пять, не меньше? — добавил третий.
— Шесть с половиной, — уточнил кто-то четвертый, — Мы его вусмерть упоили, но он все одно через минут сорок очнулся… Пришлось снова элитный княжеский коньяк использовать… только тогда Фома снова отрубился…
— Как бы дяденька нам головы за это не оторвал, — продолжала яриться Дарья.
— Как бы дяденька нам головы за это не оторвал, — продолжала яриться Дарья. Ее голос, даже полный злости, странным образом притягивал меня. Я невольно залюбовался стройной фигуркой виконтессы, мелькавшей в приоткрытую щель. Статная, с точеными изгибами, она казалась воплощением грации даже сейчас, в минуту раздражения. Локоны пламенели на свету факелов, искушали запустить в них руку…
Тряхнув головой, я мысленно одернул себя. Тоже мне, время выбрал любоваться! Есть дела поважнее, чем глазеть на хорошеньких девиц со склонностями к БДСМ. От Дарьи и ее присных сейчас зависит судьба Фомы, а может статься, и всей страны. Так что не до сантиментов. Надо действовать — быстро и решительно.
Прикрыв глаза, я призвал на помощь силу Бездны. Та откликнулась мгновенно — хлынула по венам ледяным потоком, затопила до кончиков пальцев. Окутала непроницаемой пеленой, сгустилась вокруг, сплетаясь в причудливый узор.
Повинуясь безмолвному приказу, щупальца тьмы скользнули в приоткрытую дверь камеры. Тонкие, почти невидимые в полумраке, они змеились меж ног ничего не подозревающих врагов.
Дарья как раз развернулась к своим подручным и открыла было рот, намереваясь разразиться очередной гневной тирадой. Но не успела издать ни звука. Черное щупальце под ней резко метнулось вверх, на лету меняя форму, и с размаху залепило рот, заглушая крик.
В тот же миг остальные щупальца набросились на охранников. Опутали их, стиснули, повалили на пол. Рты заткнули кляпами из Бездны, горла перехватили душащей хваткой.
Не прошло и секунды, как все было кончено. Дарья и стражники валялись на полу, скорчившись и хватая ртами воздух. Пальцы судорожно скребли по щупальцам, пытаясь освободиться. Но куда там — тьма держала крепко, нипочем не желая отпускать добычу. Духовные потоки так же были надежно заблокированы — ни печати сложить, ничего.
Бесшумной тенью я скользнул в камеру, применяя заклятие усыпления. Пора баю-бай, ребята!
Склонился над поверженными врагами, вглядываясь в их перекошенные лица. Хмыкнул про себя — надо же, как легко удалось их уделать. Даже усилий прикладывать особо не пришлось. Видать, слишком расслабились, сочли себя в безопасности в этой своей норе. Или это я стал сильнее?
Ну да ничего, сейчас мы им покажем, где раки зимуют… Для начала — Книга Судьбы у каждого.
Не мешкая, я накрыл ладонью лоб ближайшего стражника. Сосредоточился, призывая его Книгу. И та не заставила себя ждать — оказалась прямо в моей руке, источая слабое золотистое сияние.
Жадно раскрыв фолиант, я принялся листать страницы. Та-ак, что тут у нас? Так, вот упоминание о пленнике в подземельях… Фома Лисовский, точно. Допрашивали его под руководством самой Дарьи… Развлекалась, значит, красотка.
Перевернув еще несколько страниц, я нашел то, что искал. Охранник, похоже, присутствовал, когда Фому скрутило в припадке.
Лисовский внезапно обмяк и рухнул как подкошенный. Не реагировал ни на что, даже на боль. А потом начал ходить как лунатик… ничего нельзя было сделать… Господин Вадим сказал, что это летаргический сон, вызванный истощением и стрессом. Еле-еле успокоили, влив элитный коньяк, а потом еще несколько бутылей крепчайшего алкоголя…
Я мысленно присвистнул. Ну и дела! Выходит, Фома грохнулся в беспамятство прямо посреди пытки. То ли организм не выдержал, то ли психика. А может, и то и другое вместе. Хотя чему удивляться — столько печатей и прочей магии в него влили, что слона свалило бы! Причем, судя по всему, летаргия спасла беднягу от куда худшего… А эти, вместо того чтоб в чувство привести, давай его спаивать! Ну что за идиоты, а?
Так или иначе, а вырубился Фома знатно. Теперь надо его отсюда вытаскивать, пока снова в беспамятство не грохнулся.
В этот момент я добрался до книги Судьбы Дарьи. Любопытство взяло верх, я быстро пролистал до нужного места. И застыл, пораженный.
Передо мной разворачивалась подробнейшая картина… моих отношений с Дарьей. Вернее, ее отношения ко мне. Каждая мысль, каждое слово, жест были скрупулезно занесены на пергамент, словно в дневнике.
Ненавижу его! Ненавижу эту сволочь Безумова! Мало того, что мои атаки для него что слону дробина, так еще и насмехается, гад! Вечно юлит, вечно выкручивается, зараза… так бы и придушила собственными руками!
Я хмыкнул. А ничего себе страсти! То-то она на меня с когтями и рогами наголо кидается при каждой встрече! Видать, и впрямь проняло красотку…
Перевернул страницу. Почерк здесь был совсем другой — рваный, неровный. Будто в лихорадке писали.
Ни разу такого в Книгах Судьбы не видел.
Хочу его… Дьявол, как же я его хочу! Подчинить, сломать, подмять под себя! Чтоб на коленях ползал, умолял о пощаде! А я буду хлестать его плетью, буду слушать его крики и наслаждаться… О-о-о… как сладко!..
У меня глаза на лоб полезли. Ни фига ж себе завернула, девочка-садистка! Вот это я понимаю, одержимость! Похоже, Дарья совсем слетела с катушек на почве… хм… влечения ко мне. Или близка к этому.
Но она явно довольно умело скрывает свои чувства. Поскольку раньше такого сильного интереса к своей персоне я не наблюдал.
Мало мне других врагов, так еще и экзальтированная дура с замашками госпожи на хвост упала!
Раздраженно захлопнув Книгу, я впечатал ее обратно Дарье в лоб. Призрачная книга беззвучно влетела назад в ее голову. А мне отсюда ноги делать надо. Вместе с Фомой. Да побыстрее, пока случайно не засекли.
Быстро просмотрев книги остальных стражей, я выяснил — Фома в соседней камере. Не теряя времени, я захлопнул все Книги. Втянул в себя щупальца и поднялся, направляясь к двери. Но не успел и шагу ступить, как волосы на затылке встали дыбом. Я резко развернулся — и в самый последний момент успел-таки отскочить в сторону. В то место, где секунду назад была моя голова, с лязгом вонзился длинный тонкий стилет!
— Чтоб тебя! — раздался полный бешенства вопль. Дарья! Чертовка все-таки очнулась!
И каким-то образом стряхнула с себя сон и блокирующие печати!
Я ее недооценил.
Она стояла, пошатываясь и приходя в себя после действия моей магии. В руке поблескивал второй стилет, близнец того, что едва не прикончил меня. Лицо перекошено яростью, глаза мечут молнии.
Я сложил печати, накладывая на окружающее пространство заклинание беззвучности. Ни один звук не вырвется наружу из этой комнаты. Надеюсь, наш бой не услышат.
— Ты кто такой⁈ — прошипела она, готовясь к новому броску, — Как смеешь врываться сюда? Да я тебя на лоскуты порежу!
Ответить я не успел. С невероятной скоростью Дарья метнула в меня стилет — и снова чудом разминулась, по касательной чиркнув по плечу. Рукав плаща разошелся, на коже выступили капли крови.
Призвав Бездну, я ударил. И поток беспросветно-черной субстанции, гудя и клубясь, ринулся на Дарью. Но та оказалась не лыком шита — извернулась, пропуская атаку мимо, и швырнула в ответ сгусток пурпурного пламени.
Огонь вспыхнул на груди, пытаясь прожечь мой покров. Запахло гарью! Дьявол, а чертовка хороша! Явно тренируется упорно к турниру, она стала намного сильнее с момента нашей последней встречи!
Стиснув зубы, я начал складывать печати, пытаясь сбить пламя с покрова. Краем глаза заметил, как Дарья, воспользовавшись заминкой, кинулась на меня. Взмах рукой — и ее ногти удлинились, заострились, превращаясь в настоящие когти! С утробным рыком фурия ринулась вперед, целя мне в лицо!
Я пригнулся, пропуская удар над головой. Когти с визгом располосовали каменную кладку, выбивая сноп искр. Не давая опомниться, боднул Дарью лбом в живот. Та охнула, согнулась пополам. Тут же получила коленом под дых и кубарем отлетела к стене.
Я не хотел ее убивать. Но вырубить девицу так, чтобы она не поняла на ноги весь особняк — та еще задачка.
Зашипев от ярости, Дарья вновь ринулась в бой. Наши духовные потоки столкнулись, слились в чудовищном хороводе. Мы кружили по камере в смертельном танце — уворачиваясь, атакуя, пытаясь достать друг друга всеми возможными способами.
Я метал в нее черные копья, призывал удушающие щупальца. Дарья отбивалась пульсирующими всполохами, швыряла сгустки мерцающей дряни. В какой-то момент достала — плечо обожгло, по спине потекла кровь.
А потом она вдруг замерла. Выпрямилась, сверля меня безумным взглядом. И медленно, с расстановкой произнесла:
— А ты силен… Кто ты такой? Впервые вижу твою рожу… Но стиль боя выглядит знакомо…
— Я не собираюсь вредить вашему роду, — с ухмылкой произнес я, — Так что в битве смысла нет.
— Возомнил себя пупом земли, раз влез к самим Кривотолковым? Ничего, сейчас я преподам тебе урок…
В ее руках возникло нечто. Сперва слабое, неверное марево, но с каждой секундой обретающее плоть. Сгущающееся, ширящееся… Что это, чтоб его??? Дарья собирается жахнуть чем-то по-настоящему жестким?
Огромная, клубящаяся воронка разверзлась прямо посреди камеры. Ревела, гудела, стремясь поглотить все вокруг. Я отшатнулся, пытаясь удержать равновесие. Да что ж такое-то, а? С каких это пор у Дарьи прорезалась такая способность⁈
Но додумать не успел. Дарья с воплем послала в меня мощный залп!
Черт! Я должен сдержать это, иначе бабахнет так, что весь особняк взлетит на воздух! И тогда окончательно прощай конспирология…
Я успел выставить перед собой щит, сотканный из тьмы. Бездонно-черная субстанция вскипела, забурлила, готовясь принять на себя чудовищный удар… Но внезапно произошло нечто невероятное.
В тот самый миг, когда смертоносный залп Дарьи должен был впечататься в темную завесу, в камере появилась еще одна фигура. Прямо из пустоты, словно из воздуха соткалась! Высокая, мощная, с растрепанной шевелюрой и окровавленными лохмотьями вместо одежды…
Фома Лисовский собственной персоной! Тот, ради кого я, собственно, и затеял эту безумную вылазку! Просто взял и телепортировался в своём фирменном стиле…
Не успел я и рта раскрыть, как магическая атака с гудением врезалась точнехонько в грудь лунатика. Яркая вспышка, грохот, волна спрессованного воздуха, от которой заложило уши… А Фома лишь слегка пошатнулся! Даже с ног не свалился, вот ведь живучий, зараза!
— Пу-пу-пу… — бормотал он себе под нос, вышагивая неторопливо по камере, — Пум-пум-пум…
Залп, способный пробить насквозь каменную стену… а может и целую гору… просто утонул в нем, будто в зыбучих песках. Поглотился без следа его аурой, даже царапины не оставив!
Такому обжорству даже Лилия позавидует.
Мы с Дарьей застыли, потрясенно пялясь на чудо. Девица, похоже, вообще дар речи потеряла. Хлопала ресницами, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба.
Ну еще бы! Сначала из ниоткуда является псих ненормальный. По нему магией с двух рук жахнули. А он, вместо того чтоб подыхать в корчах, знай себе, вышагивает вразвалочку! Ходит туда-сюда, ни на что не реагирует…
Краем глаза я уловил какое-то движение. Прямо из стен начали прорастать… щупальца? Бледные, склизкие, они извивались и тянулись к нам!
Напоминают мои щупальца Бездны… Но мои состояли из чистой энергии. А эти больше похожи на настоящие, скользкие, мерзкие с присосками…
И одновременно в дальнем углу сгустилась тьма. Сперва казалось — просто игра теней. Но вот она заклубилась, задрожала… И из черного марева начали сплетаться жуткие тени! Бесформенные, переливающиеся всеми оттенками черноты, они ворочались и шевелились в своем углу. Сливались в единую массу, обретая плоть…
Наконец жуткие метаморфозы завершились. И нашим глазам предстало НЕЧТО. Огромная тварь, сплошь состоящая из бугрящихся мышц и щупалец! Гигантская пасть, утыканная акульими зубами, распахнулась, источая смрадное дыхание. Где-то там, в глубине, маячило крохотное подобие человеческого черепа — узкий лоб и впавшие глазницы с мерцающими алыми огоньками вместо зрачков.
Почуяв биение горячих сердец, монстр медленно развернулся к нам. Щупальца заходили ходуном в предвкушении, в глотке заклокотало утробное рычание…
— Что за дьявольщина? — просипела Дарья. Голос ее дрожал от ужаса, перепуганное лицо приобрело землистый оттенок, — Откуда… что это за жуть???
Я нахмурился. Я уже видел нечто похожее, хотя тогда оно проявилось куда слабее. На турнире, во время моей битвы с Фомой реальность начала плавиться, меняясь под воздействием некой силы…
Это что же получается? Реальность плавится, что ли, реагируя на присутствие Фомы? Или хлипкие оковы рассудка трещат по швам, готовые вот-вот обрушиться в пучину безумия?
Но размышлять было некогда. Потому что чудовище внезапно взревело и, пригнувшись для броска, ринулось на нас! Щупальца хлестали воздух, разевая пасти поменьше — видимо, для захвата добычи. Я чувствовал огромную силу, переполняющую тварь…
А Фома как ни в чем не бывало пытался пройти сквозь стену, думая, что там проход. Но вместо этого раз за разом бился головой об кладку…
Дарья истошно завизжала, на ее ладонях замерцали всполохи боевой магии.
Я грязно выругался сквозь зубы. Ну держись, образина! Я вскинул руки, черные сгустки с гудением понеслись навстречу исполинскому монстру, норовя впечататься точнехонько в бесформенную тушу! Вокруг бурлило, искрило, грохотало…
Дарья тоже ринулась в бой. Ее пурпурные всполохи смешались с моей чернотой, слились в единый смертоносный вихрь. Мы молотили по твари чем могли — сгустками темной материи, файерболлами, свистящими лезвиями. Вот только все без толку! Наша магия просто утопала в бугрящейся плоти, не причиняя ей ни малейшего вреда!
Чудовище торжествующе взревело и, извернувшись всем телом, ПРЫГНУЛО! Я только и успел, что отшвырнуть зазевавшуюся Дарью в сторону. Сам же заслонился щитом из Бездны, готовясь принять удар…
*БА-БАХ!*
От столкновения меня отбросило к стене, приложило затылком так, что искры из глаз посыпались. В голове зазвенело, легкие будто в тиски зажали. Из последних сил цепляясь за ускользающее сознание, я глянул вверх… И обомлел.
Фома! Лунатик одним скачком очутился между мной и монстром, вцепившись в его бесформенную тушу! Лисовский, оскалив зубы, молотил тварь кулаками с такой силой, что та жалобно повизгивала. А в следующий миг… ВМАЗАЛ чудовищу лбом промеж глаз! С чудовищным хрустом раскроил плоть, брызги черной жижи полетели во все стороны!
Почему после ударов Фомы тварь не восстанавливалась…
Одним мощным рывком Фома подмял монстра под себя. И принялся молотить что было дури — безжалостно, остервенело! Лупил до тех пор, пока от твари не осталась лишь дымящаяся плешь дурно пахнущей слизи.
Лисовский медленно распрямился. Лицо его, вымазанное в черной субстанции и собственной крови, оставалось бесстрастным и спокойным. Остекленевшие глаза смотрели прямо перед собой.
— Пум-пум-пум… — сказал Фома и снова побрел куда глаза глядят.
Шатаясь, я попытался встать, шипя сквозь зубы от боли. Кажется, тварь здорово меня приложила… Пара ребер точно треснула… но реген уже заработал, восстанавливая меня.
Дарья сидела неподалеку, баюкая вывихнутую руку. Мелко дрожала, зубы стучали от потрясения. Было видно — первый раз столкнулась с ТАКИМ. Да и мне, чего уж там, поджилки затряслись от этакого «милашки»…
Таких видел только на самом дне Бездны…
Лисовский меж тем замер посреди камеры. Медленно обвел нас мутным взглядом, явно не узнавая. Мотнул головой из стороны в сторону, будто принюхиваясь к чему-то.
И вдруг, не говоря ни слова, развернулся. Нога за ногу, пьяно пошатываясь, двинулся к дыре, пробитой монстром в стене темницы. Ни на кого не глядя, вывалился в образовавшийся пролом.
— Эй, стой! — я попытался окликнуть беглеца, но подавился собственным криком. В боку нещадно резануло, перед глазами заплясали черные мушки. Черт… Реген, давай, штопай меня быстрее! — Фома!
Бесполезно. Лунатик, кажется, даже не услышал меня. Вразвалочку двинулся по коридору, то и дело спотыкаясь. Скрылся за поворотом, растворяясь в потемках. Ну и как теперь его искать прикажете?
У меня вырвался приглушенный стон. Чую, очень скоро здесь будет полно людей Кривотолковых… Пошатываясь, подковылял к Дарье. Та глядела на меня квадратными от шока глазами, комкая в пальцах край платья.
— Ты как? Идти сможешь? — прохрипел я, протягивая ей здоровую руку.
Несколько долгих секунд виконтесса не реагировала. Потом вдруг встрепенулась, ухватилась за мою ладонь. С трудом поднялась, морщась и постанывая.
— Вроде бы… — выдавила она, — Спасибо…
Она вперила в меня недоверчивый взгляд. В глазах плескалось откровенное непонимание.
— Зачем ты меня спас? — выпалила вдруг, — С чего такая забота? Мы же враги!
Я хмыкнул. Хороший вопрос, ничего не скажешь.
— Просто так вышло, — буркнул уклончиво, — Случайность. В следующий раз не обессудь.
И прежде чем она успела возразить, решительно подтолкнул к пролому. Чуть слышно прошептал на ухо:
— Идем. Надо найти этого психа, пока он не выбрался наружу и не устроил кровавую баню в Синегорье…
— Ты думаешь, я просто так послушаюсь незнакомца? — вспыхнула Дарья, рывком отстранившись. Она подняла рацию с пола, но та оказалась сломана, — Черт… Откуда я знаю что у тебя на уме?
— Поступай как знаешь, — я пожал плечами, — Я тебе не враг. И я собираюсь остановить это безумие. Кривотолковы в этот раз связались с силой, которую лучше было бы оставить в покое…
Дарья выругалась. Немного потопталась на месте. После чего неохотно пошла следом за мной.
И мы двинулись по темному коридору, стараясь далеко не отходить друг от друга. Шаг за шагом, пробираясь сквозь завалы щебня. Всюду царил полный разгром — стены с проломами, хрустящее под ногами крошево, свисающие клочьями гобелены…
В какой-то миг Дарья вскрикнула от неожиданности. Я резко обернулся. Из покореженной стены тянулось белесое щупальце — длинное, извивающееся, совсем как те, что создал Фома в камере!
— Гребаный Лисовский! — прошипел я. Сложил пальцы в хитрый жест, призывая Бездну. Не двигаясь с места, метнул сгусток тьмы прямехонько в щупальце!
Есть! Черная плеть перерубила мерзкий отросток у самого основания. Обрубок конвульсивно задергался, забился в агонии… и, наконец, замер, растекаясь вонючей лужицей.
Я кивнул. Ну хоть Бездна способна более-менее уничтожать эту дрянь. Я пока понятия не имел, что там за природа у способностей Фомы… но это явно не Бездна и не простая духовная сила.
Дарья судорожно выдохнула, крепче цепляясь за мою руку:
— Что все это значит? Почему реальность сходит с ума?
Я передернул плечами. Мол, без понятия. Хотя какие-то мысли на этот счет уже зрели, крутились в гудящей от боли голове. Нечеловеческая сила и живучесть, одержимость Черным Солнцем, способность невольно влиять присутствием на окружающее пространство…
Мне нужна Книга Судьбы Фомы.
Так, молча размышляя каждый о своем, мы брели по разоренным подземельям. Все глубже погружаясь в недра особняка, следуя по невидимому следу безумного лунатика. Не зная, что ждет нас впереди…
Несколько раз нам еще пришлось схлестнуться с тварями, порожденным изломанным сознанием Фомы. Какие-то кошмарные гибриды, недобитки прошлого — мутанты, изуродованные, перекошенные кошмары…
Несколько раз мы видели раненых охранников — тех, кто не успел разбежаться. Они без чувств валялись вдоль стен, просто сметенные неведомой силой. Видимо, эти бедолаги просто не успели убраться с пути обезумевшего Фомы.
— Черт, да что ж такое-то, а? — бормотала Дарья себе под нос, перешагивая через очередного служаку, — Этот псих так всех положит к чертям собачьим!
— Его срочно надо вырубать, — кивнул я.
«И вывезти отсюда куда подальше», — мысленно добавил я.
Дарья хмыкнула, на ходу поправляя прическу:
— Легко сказать — вырубить! Ты ж сам видел, что с ним творится. По нему хоть из пушки стреляй — хоть бы хны! Только новых монстров из воздуха наколдует… Он специально это делает?
— Скорее неосознанно, — сказал я, — Он не полностью контролирует свои силы.
Она содрогнулась, явно вспоминая жуткую тварь, возникшую прямиком из теней. Длиннющие щупальца, бугрящаяся плоть, вывернутые суставы — бр-р-р… аж мороз по коже!
— А ты много знаешь… ты кто такой будешь? — прищурилась Дарья, быстро совладав с собой, — Какое тебе дело до Фомы? Ты же за ним явился? Родственник его какой или сослуживец бывший, м-м-м?..
Тут я вспомнил кое-что важное:
— Стоп! Когда Фома отрубился, вы ж его вроде как напоили? До беспамятства?
Дарья удивленно покосилась на меня:
— Ну да. А что? А откуда ты это знаешь?
Я торжествующе прищелкнул пальцами:
— Так может, в этом и есть выход? Напоить его снова, до зеленых чертиков! Глядишь, снова вырубится! И безумие остановится!
Дарья остановилась. В глазах её мелькнуло понимание.
— А ведь точно! — выпалила она, хлопнув себя по лбу, — Как же я сама не допетрила? Да, Фомка от алкоголя всегда в отключку уходил. Может, и сейчас сработает? Вот только где столько бухла-то взять?
— Оттуда же, откуда Вадим изначально брал. Из вашего погреба.
Дарья удивленно вскинула брови:
— Откуда ты знаешь? Ты что, подслушивал нас?
Я мысленно обругал себя последними словами. Надо поосторожнее выдавать информацию.
Но делать нечего — надо выкручиваться.
— Просто предположил, — пожал плечами я, старательно изображая невозмутимость, — Чтобы дворянский родовой дом и без погреба с напитками? Не верю в такое.
Дарья внимательно смотрела на меня. В ее глазах мерцали странные огоньки. На лице проступало непонятное, едва уловимое выражение.
— Любопытно… Очень любопытно… — протянула она, склонив голову набок, — Мало того что ты знаешь про наши дела с Лисовским, так ещё и повадками на кое-кого смахиваешь…
Она вдруг резко шагнула ко мне и, прищурившись, вгляделась в мои черты. В ее движениях, в ее взгляде было что-то… хищное. Как у дикой кошки, почуявшей добычу.
Я молча смотрел ей в глаза. Неужто раскусила? Понял, кто я такой на самом деле?
Так оно и оказалось. Потому что в следующий миг Дарья прищурилась и прошипела:
— Костя! Какого черта ты здесь делаешь? Жить надоело?
Я уверенно держал рожу кирпичом, хотя под ложечкой засосало. И как она только вычислила, зараза? Ведь маскировка же, вроде, в порядке была… (ну до начала замеса с Фомой…) Да и ауру я свою скрыл начисто…
— С чего ты взяла? — произнес небрежно я, пытаясь потянуть время, — Обозналась, красавица. Не знаю никакого Безумова…
Но Дарья лишь фыркнула. Скрестила руки на груди и процедила:
— Ой, да брось, Костик! За дурочку меня держишь? Думаешь, я повадки твои мерзкие ни с чем не спутаю? Этот прищур ехидный, ухмылочку кривую? Да ты за версту палишься!
Она гневно сверкнула глазами, надвигаясь на меня:
— Совсем страх потерял, да? Припереться в логово Кривотолковых — это ж надо! У нас тут каждый угол глазами утыкан, сам понимаешь! Да тебя, не ровен час, засекут — мало не покажется! Снова поссориться с нами решил?
Да, неудобно вышло… Хотел по-тихому проникнуть, Фому вызволить — ан нет, все прахом! Но делать нечего — нужно выруливать ситуацию. Ухмыльнувшись краем рта, я шагнул к девушке и вкрадчиво произнес:
— А может, я просто соскучился по тебе, Дашенька? Вот и решил в гости заглянуть, на огонек…
И подмигнул ей многозначительно. Мол, понимай как хочешь, дорогуша!
С кем бы другим такой прямолинейный трюк вряд ли сработал бы. Но у Дарьи была особая ситуация…
Виконтесса поперхнулась от возмущения. Щеки ее вспыхнули румянцем, в глазах заплясали гневные искры.
— Ах ты!.. — выплюнула она, сжимая кулаки. Я видел, как она пытается справиться со своими чувствами, но давалось ей это крайне плохо. Книгу Судьбы не обманешь, — Ты мне зубы не заговаривай! Лучше признавайся — за Лисовским припёрся? Думал, выкрадешь его под шумок?
Я философски пожал плечами. Мол, а что такого-то? Святое дело — товарища из беды выручать! Даже если он и полный псих и… не совсем и товарищ. Но вслух произнес с самым невинным видом:
— Вот ещё! Больно надо мне за этим алкашом бегать. У меня, может, свои цели имеются… Но ты уж больно нос любопытный, вот я и решил заглянуть по старой дружбе…
Дарья аж позеленела от ярости. Открыла рот, чтобы разразиться очередной гневной тирадой… Но я указал ей на пол — на небольшой продолговатый предмет, лежавший рядом с неподвижным телом.
— Ты же это искала?
Дарья тут же осеклась. Склонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. А потом рывком подняла рацию, на которую я и указал ранее. Чертыхнулась, нажав пару кнопок.
Прижав рацию к уху, Дарья быстро забормотала в микрофон:
— Да, это я! Какого черта вы так долго? У нас тут ЧП! Где мои гребаные подкрепления? Немедленно высылайте элитных бойцов в особняк! Всех, кого сможете найти! У нас там безумец на свободе! Что?.. Я же велела следить за периметром!!!
В рации что-то невнятно затрещало, но Дарья уже не слушала. Отшвырнула ее прочь и повернулась ко мне, сверкая глазами:
— Ну все, Костик! Твое время вышло! Сейчас сюда нагрянут лучшие воины моего рода — и тебе крышка!
И она расхохоталась — нервно, истерично. В этом смехе звучало неприкрытое торжество.
Я лишь мило улыбнулся.
— Ну, тем веселее будет, — и подмигнул ей. На что Дарья гневно засопела — кажется, такой реакции она точно не ожидала, — А то бороться с одним единственным алкашом дьявольски скучно.
Я же лихорадочно размышлял, что делать дальше. Так, нужно срочно Фому найти и утащить отсюда к чертовой бабушке. А там уж — будь что будет. Но куда он, зараза такая, подевался? И эта чокнутая виконтесса на хвосте, никуда не денешься!
Словно в ответ на мои мысли из-за поворота послышался грохот и звон разбитого стекла. Дарья вздрогнула, подобралась. Навострила ушки, силясь расслышать, что там такое.
А я припомнил сведения из ее Книги Судьбы. Мысленно усмехнулся:
— Расслабься, детка. Никуда я от тебя не денусь. Ты ж без меня как без рук, правда?
Бросил ей воздушный поцелуй и стремглав припустил по коридору туда, откуда доносился шум. Дарья что-то бешено заорала вслед, гулко застучали каблуки — виконтесса со всех ног кинулась за мной.
Я несся по полуразрушенным галереям, не чуя под собой ног. Дарья спешила следом, то и дело спотыкаясь на каблуках. Сыпала ругательствами вперемешку с проклятиями.
Но я уже не обращал на нее особого внимания. Потому что в какой-то миг из-за поворота прямо на меня вывалился насмерть перепуганный боец в форме Кривотолковых! Рухнул на пол кулем, забился в конвульсиях. Кажется, от ужаса даже в штаны наложил, бедняга.
А следом в коридор с грохотом ввалился Фома-лунатик — взлохмаченный, оборванный, в крови и копоти! За ним по пятам бежали еще двое безопасников — судя по всему, пытались скрутить, да куда там! Лисовский раскидал их парой движений их как нашкодивших котят, даже не напрягаясь!
После чего, что-то неразборчиво бормоча под нос, Фома убежал в том же направлении, откуда явился.
Дрожа всем телом, паренек перед нами попытался отползти в сторону. Забормотал невнятно:
— Там… там… тварь в зале совещаний… чудовищная… Вадим пытается её удержать… Но…
Всхлипнул судорожно, мотая головой:
— Не… не получается у него ничего… Там такое творится… такое…
После чего обессиленно откинулся на стену, всхлипывая.
Я переглянулся с Дарьей. Та побледнела, прикусила губу. Кажется, даже позабыла, что собиралась меня сдать. Молча кивнула и первая шагнула к приоткрытым дверям, из-за которых доносились грохот и крики.
Сделав глубокий вдох, я последовал за ней. Мысленно готовясь к худшему.
И худшее не замедлило явиться во всей красе! Стоило только ступить в просторный зал, как в глаза бросился форменный разгром! Перевернутая мебель, побитые колбы и реторты, какие-то склизкие лужи на полу… А над всем этим безобразием, подобно рассерженным коршунам, парили иссиня-черные сгустки. Сталкивались друг с другом, распадались, вновь собирались воедино… И все время меняли форму!
В какой-то миг я разглядел среди них зубастые пасти, хлещущие плети щупалец, бугристые тела неведомых чудовищ. Они роились под потолком, шипя и гудя. Того гляди, обрушатся вниз прожорливой стаей!
А в центре бардака обнаружились Фома с Вадимом. Виконт, похоже, отчаянно пытался утихомирить беснующегося лунатика — да только все без толку! Что ни удар, что ни захват — Лисовский только отмахивался, словно от назойливой мухи. А искаженная реальность бурлила, вспучиваясь новыми сгустками тьмы…
Глубокая ночь окутала Синегорскую Императорскую резиденцию. Огни фонарей мерцали вдоль дорожек, выхватывая из мрака величественные очертания дворца. В воздухе разливалась звенящая тишина, лишь изредка нарушаемая шорохом ветра в кронах вековых дубов.
Внезапно ночную безмятежность прорезал рокот мотора. К парадному входу стремительно приближался роскошный автомобиль цвета воронова крыла. На капоте серебрился фамильный герб рода Кривотолковых…
Взметнув шлейф брызг из луж, машина с визгом затормозила у крыльца. Тут же распахнулась массивная дверь, и на ступени ступил князь Дмитрий Кривотолков собственной персоной — мрачный, насупленный, словно грозовая туча. Стремительно взбежал по лестнице, на ходу поправляя безупречный сюртук.
Охранник встал во фрунт, отдал честь. Толкнул тяжелую створку, пропуская гостя внутрь. И через минуту князь уже чеканил шаг по анфиладе пустынных залов, всем своим видом излучая раздражение пополам с недоумением. Ну что за блажь — выдергивать его среди ночи, аки мальчишку? Что за дело такой важности приключилось, что не терпит отлагательств?
Размышляя так, князь Дмитрий и не заметил, как очутился перед высокими дверями императорского кабинета. Пара гвардейцев застыла в карауле по обе стороны, скрестив алебарды. Узрев князя, один из них шагнул в сторону и с поклоном распахнул перед ним створку:
— Прошу, Ваша Светлость! Его Величество уже ожидает!
Кривотолков кивнул. Перешагнул порог, готовясь к неприятному разговору…
…Император Александр, задумчиво побарабанив пальцами по подлокотнику кресла, смерил вошедшего тяжелым взглядом. Бросил отрывисто:
— А, Дмитрий! Наконец-то! Что ж ты не торопишься, когда Государь вызывает?
Князь поклонился, прижимая руку к груди:
— Прошу прощения, Ваше Величество! Дела неотложные, знаете ли… Уладить кое-что требовалось… — он замялся, подыскивая слова, — А что стряслось-то? С чего вдруг вызов среди ночи?
Кривотолков также кивнул Горовому, который неподвижной тенью застыл за спиной Государя.
Император нахмурился. Поднялся из-за стола, заложив руки за спину. Неспешно прошелся по кабинету.
— Что стряслось, спрашиваешь? Будто сам не знаешь! — резко обернувшись, он в упор посмотрел на князя, — Что у вас там с Фомой Лисовским приключилось? Почему он не у Истребителей, а у тебя в подземельях прохлаждается?
Кривотолков на миг опешил. Быстро справился с собой, склонил голову с самым смиренным видом:
— Ваше Величество! Тут вышло недоразумение прискорбное… Этот безумец, Лисовский, напал на меня средь бела дня! Еле отбился, спасая свою жизнь и жизни подданных Ваших! А после — в подвалы упрятал, покуда в себя не придет…
Горовой саркастически приподнял бровь:
— Вот как? Напал, значит? А не ты ли сам его вынудил, а, Дима? Знаю я твои методы — на святого нарвешься, и тот озвереет!
Лицо Дмитрия потемнело. На скулах заиграли желваки. Однако голос остался ровным:
— За кого ты меня принимаешь, генерал? Да я в жизни…
Но Горовой стоял на своем:
— Будет, князь. Фома хоть и пьянь беспробудная, но человек чести. Просто так на князей с кулаками не кидается. Не иначе как ты, Дмитрий, его до ручки довел!
Кривотолков побагровел. В глазах вспыхнул нехороший огонек:
— Вы меня обвиняете, генерал? В присутствии Императора? Сеете рознь в то время, когда нужно быть едиными как никогда?
Горовой поморщился:
— Что-то не припоминаю в списке княжеских обязанностей пункта «похищать бывших Истребителей и укрывать в фамильных застенках». Или я чего-то не знаю?
— Лисовский преступник и враг государства! — не сдавался Кривотолков, повышая голос, — Он сам на меня с кулаками накинулся, едва завидев! Что мне оставалось? Не на растерзание же чокнутому отдаваться! Скрутил его малость, в подвалах упрятал, покуда буйствовать не перестанет.
Император слушал эту пылкую тираду, хмуря брови. Многозначительно постукивал пальцами по столешнице, всем своим видом излучая скепсис. Наконец, произнес веско:
— Положим, ты и впрямь лишь защищался. Отбился от обезумевшего Фомы, скрутил, в темницу упек. Опасного преступника обезвредил, можно сказать. И что теперь? Под замком гноить будешь?
Дмитрий дернулся. Как-то уж очень резво для невинно оскорбленного. Но совладав с собой, склонил голову:
— Никак нет, Ваша Светлость! Не изверг я, чтобы беднягу в кандалах томить! Продержу малость, покуда буйство не поутихнет. А там Истребителям сдам, как и положено… Или в Ваше распоряжение препровожу, ежели соизволите…
Император задумчиво побарабанил пальцами по губам. На лице его отражалась напряженная работа мысли. Похоже, он что-то прикидывал, взвешивал… И никак не мог прийти к определенному выводу.
Наконец, решился. Махнул рукой, будто отметая сомнения:
— И как долго ты собрался его держать? Покуда твои кудесники из него мозги все не извлекут?
Лицо Кривотолкова брезгливо искривилось:
— Помилуйте, Государь! Да на кой ляд мне этот умалишенный сдался? Одни проблемы с ним, прости Господи! Лучше бы вообще не связывался!
— Вот это ты в точку попал! — кивнул Император, — Силы, которыми обладает Фома… Куда опаснее, чем ты можешь подумать. Я скажу больше, князь — все, кого ты оставил Фому охранять — сейчас в смертельной опасности.
Князь вскинул брови. Кажется, он не вполне поверил сказанному. Император помолчал, сверля Кривотолкова тяжелым взглядом. А потом припечатал:
— Поэтому Фома Лисовский отныне переходит под мою личную юрисдикцию. Ты сдашь его моим людям — живого и невредимого. А уж мы разберемся, что с ним делать и как обезвредить.
— Но Ваше Величество! — вскинулся Дмитрий, лицо его побелело от бешенства, — Это возмутительно! Фома первый напал на меня, главу благородного рода! Вы не можете лишить меня права на отмщение! Это… это плевок в лицо всему клану Кривотолковых!!!
Его голос почти сорвался на крик. Кулаки судорожно сжались, на скулах заходили желваки. Кривотолковым словно овладел праведный гнев… либо он очень умело притворялся.
— Да кто нас уважать будет после такого? Любой голодранец сможет пинка отвесить Кривотолковым — и ничего в ответ? Я такого допустить не могу!
Он в ярости ударил кулаком по столу. Звякнули склянки с чернилами, жалобно скрипнуло дерево. Горовой нахмурился.
Император лишь скривился досадливо. Покачал головой:
— Что за детское упрямство, Дима?.. Сам ведь понимаешь — не до гонора сейчас. Зачем тебе этот геморрой с Фомой? Сдай его по-тихому, от греха подальше. Я слово даю — Слово Императора — никто и не пикнет, что не ты сам наказал обидчика. Возмездием займется императорский дом — официально. Все будут знать, Фома получил причитающееся. Не ущерб это твоему авторитету, а здравый смысл и благоразумие.
— Не упрямься, Дима, — сурово произнес Горовой, — Ты и так ходишь по самому краю… Государь сегодня ОЧЕНЬ добр, цени это.
Кривотолков скрипнул зубами. Отвел взгляд, явно борясь с собой. Выражение лица, весь его внешний вид протестовал против такого поворота, гордость княжеская вопила дурниной. Как это так — добычу из рук упускать? Своими руками отдавать⁈
Но и против воли Государя не попрешь. Себе дороже выйдет.
— Воля Ваша, Ваше Величество, — процедил он сквозь зубы, — Передам вам Лисовского. Берите этого психа. Только потом на меня не серчайте, если что не так!
— Вот и славно, — кивнул Император, — А теперь давай-ка, Дима, просвети меня — что там за история вышла-то? С чего это Фома на тебя с кулаками накинулся? Хочу узнать все с твоих слов. Верить журналистам особого желания нет.
Дмитрий нехотя перевел дух. Нацепил на лицо вымученную улыбку:
— Да я ж говорю, Ваше Величество — умом тронулся бедолага. С чего — не знаю. Сам в толк не возьму…
Он принялся сбивчиво рассказывать, как случайно повстречал Фому во время прогулки в старом парке. Будто бы они разговорились, Кривотолков предложил помощь, а Лисовский возьми да и вспылил не на шутку! Начал орать что-то про Черное Солнце, размахивать кулаками. Дескать, нечего князю совать нос в дела, его не касаемые! А не то худо будет!
Ну Дмитрий попытался разрядить ситуацию. Ляпнул сдуру, что он, дескать, мог бы поговорить с Императором. Что с легкостью мог бы замолвить за Фому словечко, если бы тот излечился от своей напасти. Глядишь — и простили бы бедолагу, вернули на службу…
Ах, зря он это! Лисовского аж перекосило всего! Завизжал дурниной, кинулся на Кривотолкова с кулаками… Еле отбился князь, честное благородное! Скрутил психа, в подвал спровадил, от греха подальше…
Император слушал эту пылкую речь, хмурясь все сильнее. Недоверчиво качал головой, явно не склонный особо верить.
— Ладно, Дмитрий, будем считать, что так все и было, — наконец произнес он устало, — Фома и впрямь на всю голову двинутый, это мне и самому известно. Черным Солнцем одержимый, прости господи… Вот и мечется, несчастный, по стране. Покоя ищет — да где ж его найти, если душа изъедена?
Он помолчал, постукивая костяшками пальцев по столешнице. А потом вдруг подался вперед и прищурился лукаво:
— Князь… А ты ведь и сам не прочь до самого Черного Солнца добраться, а? Или я не прав?
Кривотолков вздрогнул. Резко вскинул голову, сверля Императора настороженным взглядом:
— С чего вы взяли, Ваше Величество? Зачем мне такая напасть, которая Фому со свету сжила?
— Да так, интуиция, — хмыкнул Александр, многозначительно поигрывая бровями, — Просто хочу тебя предупредить… Черное Солнце — это не та вещица, с которой можно играться. Или относиться несерьезно. Она… — лицо Императора помрачнело, — Уже сгубила очень много достойных и умных людей, кто его изучал… И мне бы очень не хотелось, чтобы их число увеличилось…
Кривотолков мрачно смотрел на Императора, кусая губы. Он явно не был доволен таким поворотом событий. Уступать добычу — это не в правилах главы рода Кривотолковых! Но и перечить не смел — себе дороже выйдет.
— Я услышал вас, Ваше Величество, — процедил он сквозь зубы, — Я все понимаю. Но ваши подозрения беспочвенны. Моя команда — один из фаворитов турнира. Мы в любом случае получим осколок Чёрного Солнца — как сильнейшие.
Император пристально смотрел на князя, будто пытаясь прочитать его мысли. Но то ли не нашел ничего подозрительного, то ли решил пока не заострять внимание. Лишь кивнул и произнес назидательно:
— Что ж… тогда вернемся к Фоме. Придется похоже-таки его укоротить… В карцер упрятать, чтоб не буйствовал. Для его же блага, как ни крути. Иначе ж так поди весь Синегорск переполошит…
И в этот самый момент у Кривотолкова зазвонил телефон. Дмитрий нахмурился. Быстро выудил аппарат из кармана сюртука, глянул на дисплей. Помрачнел еще сильнее.
— Прошу прощения, Ваше Величество… Кажется, что-то важное…
Поколебавшись секунду, он все же нажал на кнопку приема. И в ту же секунду из динамика раздался перепуганный голос:
— Господин! У нас тут ЧП! Фома… он вырвался! Носится по подземелью, все крушит! Мы не можем его сдержать! Он будто обезумел! С ним что-то не так, совсем слетел с катушек! Только что снес половину стены в подвале, вылетел на парадную лестницу! Ранен — но все равно бесится!
Кривотолков застыл, стиснув телефон побелевшими пальцами. Лицо его посерело, в глазах застыло крайнее недоумение.
А голос в трубке надрывался все отчаяннее:
— И Вадим… Он пытался его остановить! Напоролся на этого психа — и все, с концами! Лежит в отключке, весь переломанный! Дарья с ее другом пытаются остановить Фому! Мы… мы не знаем что делать! Там будто ад разверзся! Вся охрана на ушах!
Последние слова потонули в грохоте и треске. Судя по всему, говоривший со всех ног улепетывал от разбушевавшегося Фомы. Связь прервалась, из динамика понеслись короткие гудки.
Несколько секунд в кабинете царила гробовая тишина. Император и Горовой молча переглянулись. На лицах обоих читалось откровенное недоумение пополам с тревогой.
А потом Александр резко поднялся. Рывком сдернул со стола переговорное устройство. Рявкнул в микрофон так, что у всех присутствующих уши заложило:
— Гвардию — в полную боевую! Мою машину — живо! И всех магов подтягивай, сколько есть под рукой! Чтоб были готовы по первому слову!
В рации что-то невнятно булькнуло. Послышался торопливый топот, отдаленные крики, лязг оружия. А Император уже несся прочь из кабинета, по пути на ходу выкрикивая Горовому:
— Быстрее, генерал! Нет времени! Похоже, у Кривотолкова там форменный кошмар! Только бы успеть!
— Что же этот гад удумал? — бормотал себе под нос Горовой, торопливо семеня следом, — Совсем, что ли, крыша поехала? Так долго терпел — и на тебе, прорвало!
Дмитрий Кривотолков замыкал процессию. Он мчался за Императором, больше не скрывая тревоги. Даже про свою обиду начисто позабыл.
Выскочив на парадное крыльцо, все трое с разбегу запрыгнули в ожидающие машины. Слуги едва успевали отдавать честь, открывая дверцы. Взревели двигатели. И бронированный кортеж стремительно сорвался с места, разбрасывая из-под колес комья грязи.
Грохот, звон бьющегося стекла, истошные вопли. В какофонию звуков вплетаются утробное рычание и скрежет когтей по камню. А над всем этим безобразием властвует ЯРОСТЬ. Слепая, дикая, испепеляющая. Сметающая все на своем пути — и живое, и неживое.
Эпицентр этого безумия — один человек. Всклокоченный, перемазанный кровью и копотью, в изодранном тряпье. Он шагает по коридорам, не разбирая дороги, круша стены голыми руками. За ним тянется длинный хвост разрушений.
Фома Лисовский. Бывший Истребитель, ныне сущий дьявол во плоти. Во власти неизбывного безумия и стихийной мощи, сокрушающей препятствия словно карточные домики.
И при этом он продолжает спать, разгуливая во сне.
Мы с Дарьей со всех ног мчимся за ним. Вернее, за следами погрома, что он учинил. Из бокового коридора с воплем выскакивает перепуганный слуга, но, увидев нас, шарахается прочь. Похоже, бедолага уже успел вкусить прелести общения со взбесившимся лунатиком.
Дарья на ходу выхватывает рацию. Рявкает в нее отрывисто:
— Говорит Дарья Кривотолкова! Красный код, всем покинуть здание! Срочная эвакуация!
Но куда там. Похоже, рации уже ни у кого не работают. Либо перепуганные обитатели особняка попросту не в состоянии внять гласу разума.
Я на всякий случай плету защитные печати — и на себя, и на Дарью. Сомневаюсь, что это как-то поможет против буйства Фомы, но хоть какая-то дополнительная защита. Одновременно пытаюсь нащупать его ауру. И натыкаюсь на бешеный водоворот духовной мощи, клокочущий вокруг лунатика. Это ж надо — ни следа Бездны, сплошная дикая стихия!
Я скашиваю глаза на Дарью. Та бежит рядом, тяжело дыша. На точеном лице — неприкрытый ужас пополам с яростным возбуждением. Кажется, азарт боя уже овладел упрямой виконтессой. Еще бы — не каждый день выпадает возможность скрестить клинки с легендарным Фомой Лисовским!
Она ловит мой взгляд. Хищно скалится, сверкнув белоснежными клыками:
— Что, Костик, не передумал еще? Может, валил бы ты отсюда, пока цел?
Я хмыкаю. Ну и язва…
— Вот еще, — лаконично бросаю в ответ, — Такое шоу я не пропущу.
Дарья смотрит на меня… странно так смотрит. То ли с жалостью, то ли с каким-то мстительным предвкушением. Кривит губы в ухмылке:
— Ну-ну, поглядим…
Дальше бежим молча, сберегая дыхание. А вскоре впереди показалась цель — приоткрытые двери, ведущие в огромный зал. Именно оттуда доносятся грохот и вопли. Похоже, Фома сейчас как раз там куролесит вовсю.
Мы с разбегу влетаем в распахнутые створки… Мда… ну и картина… Мебель перевернута, стекла выбиты, на стенах — черные подпалины и глубокие борозды от когтей. Пол и стены покрыты инеем… кажется, где-то здесь рядом Вольдемар. Вокруг валяются тела охранников — кто без сознания, кто скорчился от боли. В другом конце — горящий факел и языки пламени, лижущие гобелены.
А в центре бедлама — ОН. Фома неспешно вышагивает себе, будто на прогулке. То и дело взмахивает руками, порождая лавины тьмы и плоти. Сияющие всполохи заклятий уцелевших охранников утопают в них без следа. В какой-то миг — хрясь! Лунатик с мерзким хрустом впечатывает кулак в стену, пробивает насквозь! Похоже, он и не заметил. Брызги каменного крошева и тяжелые осколки валятся на пол…
В этот момент Вольдемар решился-таки атаковать. Вынырнул из дымки, рывком заходит сзади к Фоме, прыгает — и на загривок Лисовскому обрушивается могучий хук! Бум! От удара, способного проломить стальную стену, голова лунатика мотнулась… И тут же вернулась в исходное положение. Более того — он даже ритма шага не сбил! Прет себе дальше, ровно паровой каток!
Я коротко переглядываюсь с Дарьей. Та молча кивает и мы врываемся в зал.
В этот миг Фома словно почуял неладное. Замер, медленно разворачиваясь. Мутные глаза уставились прямо на меня — пустые, застывшие. Без тени узнавания или осмысленности.
Черт! Я выбрасываю вперед руки, призывая силу Бездны.
— Сдохни!!! — истошный вопль над самым ухом. Это Дарья. Похоже, тоже решила вступить в игру.
В воздухе резко холодает. На кончиках пальцев виконтессы пляшут зловещие багровые всполохи. Тонко звенит натянутая тетива заклинания, готовая вот-вот распрямиться и ужалить.
В следующий миг в Фому одновременно ударили мои щупальца Бездны и подчиняющее заклятие Дарьи. Толстые, маслянисто-черные отростки опутали лунатика, стиснули, пытаясь повалить наземь. Лиловое марево окутало голову, вгрызаясь в извилины, стремясь подчинить, сломить волю…
Куда там! Фома взревел — яростно, утробно. Рванулся так, что щупальца лопнули будто нитки! Ментальная хватка Дарьи разлетелась вдребезги, даже не поцарапав пелену безумия.
Краем уха слышу, как смачно ругается Дарья. Не поймешь даже — то ли от бессильной ярости, то ли от восхищения. В крайнем изумлении выдыхает:
— Вот это да! Ну и силища!
А Фома, отряхнувшись, уже прет на нас. Прет неспешно, вразвалочку. Глаза по-прежнему пусты и мертвы. Похоже, наша атака его даже не взбодрила.
Я вскидываю руки, готовясь повторить залп. Краем глаза замечаю, как Дарья гибкой кошкой скользит вбок, беря Фому в полукольцо. Рядом пристраивается Вольдемар, чуть пошатываясь. Бедняга порядком потрепан, но в строю. То, что он смог какое-то время держаться против Фомы, говорит о нем только с хорошей стороны.
У стен жмется уцелевшая охрана. Бледные, трясущиеся, с круглыми от ужаса глазами. Но держатся, молодцы.
Тряхнув головой, призываю новую порцию Бездны. Сгущаю ее, сплетаю в длинные иссиня-черные плети с шипами на конце. Вскидываю руки, примериваясь… В этот момент Дарья и бойцы тоже атакуют — пурпурными всполохами и ледяными копьями. Мои щупальца сливаются воедино, превращают в подобие чудовищного кнута.
Щелк! Казалось бы, попадание неминуемо… Фома лениво отмахнулся, даже не глядя. Багрово-черный хлыст отлетел, с чавканьем впился в стену. Выдрал добрый кусок штукатурки с кирпичом… Но Лисовскому хоть бы хны! Прет себе, будто на прогулке! Вот же гад!!! На другие заклинания он даже внимание не обратил…
Я взвыл от досады. Метнулся вбок, уворачиваясь от удара. Вокруг свистят пули — охранники палят по Фоме из всех стволов. Без толку, естественно. Заряды просто утопают в непрошибаемой тьме, не причиняя вреда…
А в следующий миг грянул взрыв! Дарья, зарычав, швырнула в лунатика сгусток чистой Силы — лилово-алый, размером с хороший арбуз. Тот с гулом впечатался точнехонько промеж лопаток, брызнул снопом искр… Фома моргнул. Пошатнулся, но устоял. Медленно развернулся к виконтессе, сверля ее пустым взглядом.
Черт! Рывком подаюсь вперед, готовый закрыть собой Дарью от неминуемой расправы. Та тоже рвется навстречу, явно вознамерившись напасть первой. С пальцев уже срываются новые всполохи, губы сжаты в тонкую линию. Истинная фурия…
…атака Фомы врезалась прямо в мой подставленный щит Бездны. Я отклонил ее вверх, она пробила потолок и скрылась в ночном небе. Дарья озадаченно моргнула, только сейчас осознав, от ЧЕГО я ее спас…
Один из бойцов, взревев, налетел на Фому сбоку! Всей тушей припечатал лунатика к стене, принялся молотить что есть мочи. Лупит, не жалея кулаков — того гляди, самому костяшки в крошево! Только вот незадача — Лисовскому по барабану. Извернулся, спихнул боевика с себя, словно котенка драного. И попер себе дальше, мерно вышагивая…
— Твою ж!.. — Дарья от досады топнула ножкой. Смачно сплюнула под ноги, — Да что ж он за урод такой? Неубиваемый, что ли?
Я только хмыкнул невесело. Похоже на то. Ладно, черт с ним. Пора завязывать этот балаган.
Краем глаза замечаю буйство разгорающегося пламени. Так, еще этого не хватало! Пожар нам тут только для полного счастья!
Кошусь на Дарью. Киваю едва заметно в сторону пылающих гобеленов. Мол, прикрой, пока я буду психа утихомиривать. Та мигом просекает фишку. Вскидывает руки, шепчет заклятия, стараясь потушить огонь.
Ну держись, гад!
Призываю портал в божественное измерение, распахиваю прямо под ногами лунатика. Тот с размаху провалился по пояс в черную хлябь… Но даже не запнулся! Так и пер вперед, разбрызгивая вокруг ошметки тьмы. Словно в воду вошел, честное слово!
Активировав Синхронизацию Бездны, я взмыл в воздух. Описав широкую дугу, я рухнул на Фому сверху, припечатав его обеими ногами. Лисовский с хлюпаньем вошел в муть портала, погрузившись в него с головой. Щелкнув пальцами, я закрыл портал.
Не очень я хотел прибегать к такому способу… но другого варианта нет.
Выдохнув, приземляюсь на пол. Деактивирую Синхронизацию, втягиваю щупальца… И внезапно ощущаю на себе чей-то пристальный взгляд.
Оборачиваюсь. Дарья. Смотрит прямо на меня, не мигая. В глазах ее плещется странная смесь эмоций — восхищение напополам с… яростью?
Несколько секунд мы буравим друг друга взглядами. Кажется, между нами проскакивают искры. Какое-то необъяснимое напряжение, почти физически ощутимое…
Тряхнув головой, сбрасываю наваждение. Ох уж эта Дарья! Вечно от нее одни проблемы, истеричка малолетняя! То в драку лезет, то глазками стреляет. Уж лучше бы ненавидела меня открыто, честно — было бы, пожалуй, проще…
Охранники вокруг нас валялись в самых разных позах. В том числе и Вольдемар, которому прилетела шальная атака. По ходу, все были без сознания. Надеюсь, все выживут. Не люблю, когда смертные умирают…
Перевел взгляд на Дарью.
«Подумать только, я сейчас реально работал с ней в команде!» — вдруг доходит до меня. И это было… на удивление приятно. Слаженно так, будто мы давно сражаемся бок о бок…
Так, стоп. Я тут вообще о чем думаю? В голове бардак похлеще, чем в разгромленном зале! Дел по горло — Фому надо в божественном измерении все еще в чувство привести, объясняться с властями, возможно, придется… а я тут развел, понимаешь, сантименты! Ну-ка, соберись, тряпка!
Решительно отворачиваюсь от виконтессы. Мне сейчас ни к чему эти ее фокусы с перепадами настроения — то агрессия, то мимишность. Одним словом — женщины! Как с ними вообще можно иметь дело?
Ну за исключением Аськи, Лилии и учениц. Они другое дело, они лапочки…
Привычным жестом призываю пространственную воронку в свое божественное измерение. Пора сматывать удочки, пока сюда не набежали… еще какие-нибудь личности. Я свое дело сделал — Фому обезвредил, пусть теперь Кривотолковы сами с этим бардаком разбираются…
Но не успеваю я и шага ступить, как сзади раздается отчаянный вопль:
— Стой!!! Ты куда это собрался?
Нехотя оборачиваюсь. Ну точно, Дарья. И откуда только голос прорезался? Стоит, подбоченясь, сверлит меня пылающим взором. Того гляди, дыру прожжет взглядом, в стиле Фомы.
Закатываю глаза. Ох уж эти девки с их закидонами!
— Мне пора, — бросаю небрежно, — Сама подумай — ни к чему мне тут больше задерживаться. Еще, не ровен час, ваши ищейки учуют, что я у вас в гостях побывал. И все, считай, приплыли — новая война меж кланами на пустом месте!
Дарья вспыхивает. Делает шаг навстречу, едва не сталкиваясь со мной нос к носу:
— Ты что, совсем дурак? Думаешь, я вот так запросто отпущу тебя после всего? Ты вторгся в наш родовой особняк! Размечтался!
Ее глаза мечут молнии. В голосе — неприкрытая угроза вперемешку с какой-то странной хрипотцой. Не злость, нет… Что-то иное. Более глубокое, темное. Я даже растерялся на миг, вспомнив, ЧТО прочитал в ее Книге Судьбы. Но тут же хмыкнул, пожал плечами:
— Делай что хочешь. Можешь, конечно, попробовать меня задержать. Только учти — тебе же хуже будет. Сама ведь видела, что здесь творилось. Так себе расклад, согласись.
Я уже отворачивался к порталу, уже сделал к нему несколько шагов… Но тут Дарья выдала нечто совсем уж из ряда вон:
— Я… знаю, кто ты на самом деле!
Я замер. Что-то в интонациях Дарьи мне не понравилось.
Она прокашлялась и чуть увереннее произнесла:
— Ты на самом деле монстр! Ты превратился в чудовище! Тот самый! Избил Горового и Истребителей! Осквернил луну! Я видела, как Настя тебя обратно в человека возвращала! Если ты уйдешь — я все расскажу дяде!
Я застыл. А вот это было действительно неожиданно…
Медленно поворачиваюсь всем корпусом. Чеканя шаг, подхожу к Дарье вплотную. Сверху вниз смотрю ей прямо в глаза.
Она невольно сглатывает и пятится. Кажется, только сейчас осознала, что сморозила. Ее всегда раздражала моя наглость и бесцеремонность… Но сейчас, похоже, до нее дошло, что лучше не злить меня почем зря…
— Значит так, — отчеканиваю ледяным тоном, — Хочешь меня подчинить? Сделать своим ручным зверьком? Мечтаешь, как будешь издеваться да в покорности держать? Чтобы я тебе тапочки в зубах приносил?
У Дарьи аж глаза на лоб лезут. Пунцовеет, хватает ртом воздух:
— Что⁈ Да как ты… С чего ты взял вообще?
Я лишь криво ухмыляюсь. Делаю еще шажок вперед, нависаю над ней всей своей немалой статью. Дарья прямо-таки съеживается, даром что сильная Одаренная.
— Брось, красотка. Можешь не притворяться. Я знаю все твои грязные фантазии…
Чистая правда. Спасибо Книге Судьбы. Впрочем, у виконтессы сейчас все на лице было написано, я читал ее без всякой магии…
— Заключим пари, — продолжаю как ни в чем не бывало, — После турнира Черного Солнца ты выберешь удобное время и место. Мы проведем вместе ночь. Делай со мной что пожелаешь, реализуй любую свою фантазию. Обещаю не сопротивляться.
Дарья ошарашенно моргает. Похоже, малость подвисла от такого поворота. На щеках алеют пятна румянца, в зрачках пляшут лихорадочные огоньки. Я продолжаю давить:
— Я отключу все свои силы. Печати, барьеры — все к чертям. Ты же можешь юзать что угодно — Дар, артефакты, любые примочки. Поняла?
Она судорожно кивает. Похоже, до сих пор не может в себя прийти. Вот же… И откуда в ней это все? Жажда подчинять, доминировать? Тоже мне, госпожа выискалась…
— Если до утра сможешь меня укротить, промыть мне мозги, сделать своим — я весь твой, — чеканю, глядя Дарье в глаза, — Стану твоим верным рабом. На всю жизнь. Но если облажаешься… Сама пойдешь ко мне в услужение. Идет?
Несколько бесконечно долгих мгновений виконтесса молчит. Буравит меня испепеляющим взором, грызет губы. На лице — буря эмоций: ярость, смятение, похоть… И вдруг выдыхает еле слышно:
— По рукам.
Вот так-так! Мысленно присвистываю. Ну ты даешь, девка! Сразу видно — ни за что не упустит шанс почувствовать свою власть надо мной. На все готова, лишь бы подмять, подчинить, сломать…
— Слово Кривотолковой.
— Слово Безумова.
Мы скрепили договор рукопожатием, поставив на кон свою честь.
Тем временем в коридоре за дверью слышится грохот и беготня. Крики «Именем Императора, прекратить бой!». Кажется, подмога для Кривотолковых подоспела. В последний момент, как всегда.
Что ж… вовремя. Иначе Дарья, чего доброго, передумает. Хотя вряд ли — не тот характер у дамочки…
Не удостоив виконтессу больше ни взглядом, ни словом, решительно шагаю в портал. Тьма смыкается вокруг, обволакивает, засасывает…
И вот уже я лечу сквозь мерцающие пласты реальности. Всей кожей ощущаю неистовое биение сил, струящихся меж измерений. Дышу полной грудью, наслаждаясь покоем и прохладой родной стихии.
И сам не замечаю, как губы растягиваются в предвкушающей ухмылке. Ох… Дарья-Дарья, знала бы ты, во что ввязалась… Впрочем, мне главное, чтобы она держала язык за зубами. Лишние скандалы сейчас ни к чему.
Глухой рокот мощных автомобилей эхом разнесся по ночному Синегорью. Размеренно гудели моторы, фары выхватывали из темноты стены домов и редких припозднившихся прохожих. Маленькая колонна из бронированных машин стремительно приближалась к особняку Кривотолковых.
А в самом особняке сейчас царил форменный хаос. Повсюду виднелись следы недавнего разгрома — выбитые двери, обугленные стены, потрескавшийся мрамор пола. В воздухе висел едкий запах гари, в котором явственно ощущались отголоски мощнейшей магической энергии.
Из-за поворота коридора, спотыкаясь и постанывая, появилась Милена Кривотолкова. Всклокоченная, бледная, в порванном платье. Она тяжело оперлась о стену, пытаясь отдышаться. Сознание понемногу прояснялось, мысли обретали ясность…
Безумный Фома. Внезапная атака… Вихрь темной силы, чудовищные твари, то появляющиеся, то пропадающие в никуда… Боги, ну что за бред! Мало было проблем, так теперь еще и этот чокнутый на голову свалился!
О чем дядя вообще думал, когда притащил его в особняк…
Милена со стоном потерла виски. Эх, Дарья, кузина, вляпалась так вляпалась! И Вадим туда же… Оба рисковали всем — честью рода, положением, репутацией… Не удержали Лисовского, упустили, позволили сбежать! Дядя теперь с их три шкуры спустит!
Милена не то чтобы питала сильные родственные чувства к Дарье… но уважала ее как сильную Одаренную. За время тренировки они успели немного сдружиться.
«Хотя… может, я рано паникую?» — забрезжила вдруг мысль, — «А вдруг все не так плохо? Может, Дарье удастся как-то замять это дельце, сделать вид, что ничего не случилось? В конце концов, здесь ведь только свои, чужих нет…»
Она покосилась на Вадима и охранников, которых медики уже вынесли на свежий воздух и оказывали им первую помощь. Хмыкнула мрачно… да-а-а… дела…
Виконтесса досадливо цокнула. Похоже, выкрутиться не получится. Придется Дарье и Вадиму во всем признаваться дяде, уповая на его милость и понимание… Они упустили ценного пленника.
Додумать Милена не успела. Снаружи послышался шум моторов, хлопки дверей. Отрывистые команды, лязг оружия. И вот уже в проеме дверей возникли внушительные фигуры гвардейцев в полном боевом облачении.
— Именем Императора! Всем оставаться на местах! — рявкнул один из них, выступая вперед.
За плечом бойца маячила до боли знакомая физиономия со щегольскими усиками и надменным прищуром глаз. Генерал-губернатор Горовой собственной персоной, чтоб ему пусто было!
Милена непроизвольно втянула голову в плечи. То, что надо! Влипли так влипли!
Ну, была не была! Кривотолкова решительно двинулась навстречу вошедшим. Прочистила горло и хрипло произнесла:
— Ваше Высочество! Генерал! Господа офицеры! Прошу прощения, у нас тут небольшое… недоразумение приключилось. Дичь непредвиденная!
Генерал смерил ее недоверчивым взглядом. Красноречиво приподнял бровь, обводя глазами разгромленный зал.
— Недоразумение? — процедил он сквозь зубы, — Хороши у тебя недоразумения… Милена, да⁈ Особняк едва по кирпичику не разнесло!
Милена сглотнула. Опустила взгляд, кусая губы.
Но тут за спиной генерала раздался негромкий, полный холодной ярости голос:
— Отставить.
Из-за широких спин гвардейцев степенно выплыла знакомая фигура, затянутая в безукоризненный камзол. Бледное, породистое лицо, тонкие губы, отточенный жест руки, небрежно поправляющей рукав… Император Александр V собственной персоной!
Милена замерла, не веря собственным глазам. Ох ты ж ешкин кот! Сам Государь пожаловал, и так скоро!
Не успела она и рта открыть, как из-за плеча Императора показалась еще одна физиономия — хмурая, раздосадованная. Дядюшка Дмитрий, легок на помине! И судя по перекошенной роже, явно не в духе…
Кривотолков быстрым шагом пересек разгромленный зал. Подлетел к Милене, впившись пальцами в плечи.
— Ты в порядке? — отрывисто бросил он.
— Д-да, дядюшка… — пропищала Милена, словно мышь в лапах кота.
Кривотолков тряхнул ее как куклу, прошипел в лицо:
— Тогда какого дьявола тут стряслось?
В его глазах плясало неподдельное бешенство. Милена невольно сжалась, хлопая ресницами. Попыталась вывернуться из железной хватки, пролепетала сбивчиво:
— Дядя, все не так! Я не виновата, честно! Это все Лисовский! Он с катушек слетел, начал крушить все подряд! Дарья, Вадим и Вольди пыталась его скрутить, но куда там! Он же как бешеный зверь! А больше сильных бойцов в особняке в эту ночь и не было, даже тётушки Илоны… все разъехались по делам…
Кривотолков оторопел. Отшатнулся, будто от пощечины. Его лицо стремительно краснело, наливалось кровью, словно перезревший помидор. Он сделал несколько глубоких вздохов, явно силясь обуздать клокочущий в груди гнев.
А потом снова впился взглядом в перепуганную племянницу. Процедил тихо и страшно:
— Фома сбежал? И бардак тут он устроил? Так я тебя понял, да?
Милена судорожно кивнула. Затрепетала, словно пойманная в силки пташка.
— А ну-ка, милая, поведай — как это вышло? Почему Лисовского не усмирили? Где была охрана, куда смотрели печати и артефакты защиты? Где Дарья и остальные?
Голос князя сочился неприкрытым сарказмом. Он смерил Милену уничижительным взглядом, явно не ожидая вразумительного ответа. Одаренная побледнела еще сильнее, сглотнула. Теребя дрожащими пальцами прореху на рукаве, она залепетала:
— Мы сделали все, что могли! Я… поддерживала сражавшихся… — на самом деле Милена была занята тем, что убегала от чудовищ, призванных Фомой. Самого Лисовского она видела лишь пару раз, — Бойцы били Фому со всех сторон, гасили, как могли! Я сама на него с Даром кидалась, думала, уж в этот раз укрощу! А он… он будто невменяемый был, глаза пустые, стеклянные… И такая мощь от него исходила, такая ярость слепая! Любые атаки — что об стенку горох!
Горовой скептически хмыкнул. Обернулся к Императору:
— Ваше Величество, разрешите обратиться? По-моему, здесь все ясно как день. Небось, довели беднягу, вот он и озверел.
И генерал смерил Кривотолкова тяжелым, многозначительным взглядом. Тот дернулся, будто от удара хлыстом. Нервно облизнув губы, выдавил:
— Да кто ж знал, что он так с катушек слетит? У нас тут, чай, не пансион благородных девиц! Опасного преступника упрятали, нужно было принять у нему сдерживающие меры!
Император поморщился. Устало потер переносицу и, не глядя на спорщиков, бросил:
— Хватит. Скажи мне лучше, Дмитрий — как он вообще умудрился сбежать? Неужто ваши хваленые подвалы не выдержали?
Кривотолков затравленно огляделся. Заметался, силясь подобрать слова:
— Кхм… Ваше Величество, тут уже надо разобраться…
Император молчал. Пристально смотрел на князя немигающим взглядом. Потом повернулся к генералу:
— Что скажешь, Горовой? Какие-то соображения будут?
Генерал-губернатор задумчиво поскреб подбородок. Медленно покачал головой:
— Чует мое сердце, неспроста Фома с цепи сорвался… Небось, накопилось у мужика. Столько лет мучился, сила проклятущая жгла изнутри — тут кто хочешь слетит с катушек! Особенно, если его как следует… простимулировать.
И Горовой вновь стрельнул глазами в сторону Кривотолкова. Тот аж позеленел от злости.
— Вы уж определитесь, господа хорошие! — прошипел он сквозь зубы, — То я виноват, то сам Фома с ума сошел на почве своих бзиков! И так плохо, и этак нехорошо! Что мне теперь, наизнанку вывернуться?
Император примирительно поднял руки:
— Спокойно, Дмитрий. Никто тебя ни в чем не обвиняет. Просто хотим разобраться, что творится в твоих владениях.
Он сделал паузу. Окинул орлиным взглядом полуразрушенный зал.
— И сейчас нам надо кое-что прояснить. Первое: куда мог направиться Лисовский после побега?
Дарья, кашляя и щурясь, вынырнула из-за поднявшегося смога. Поправила растрепавшиеся волосы и чертыхнулась сквозь зубы.
Вот ведь чертовщина! Весь особняк практически до основания разнесло, в пыль разметало роскошные интерьеры! А все из-за кого? Из-за проклятого Фомы, чтоб его черти в аду жарили!
Дарья в сердцах пнула обломок лепнины. Тот жалобно хрустнул и развалился на куски. Н-да уж, хорошенькая вечеринка вышла… Куча времени уйдет на восстановление, это как пить дать. И ладно бы просто ремонт — так ведь еще и перед Императором ответ теперь держать! Мало ему было, видите ли, пленного Фомы, так он теперь и за сам факт разрушений с Кривотолковых спросит…
Дарья еще не видела Императора, но видела гвардейцев. Их золотую форму ни с чем не спутаешь. А где гвардейцы — там и Император…
От этой мысли Дарья скрипнула зубами и яростно сжала кулаки. Ну, Костик, ну удружил, паразит! Мало того, что в особняк пробрался, едва не спалившись, так еще и Фому упустил! Чтоб тебя твоя же Бездна сожрала, остолоп ушастый!
Или же… он намеренно позволил ему уйти? Он ведь показывал портальную магию в битве с Соколовой… Черт, черт, черт…
Виконтесса тряхнула головой, прогоняя непрошеные воспоминания. Сейчас не время и не место ударяться в рефлексию. Надо срочно найти дядю, в красках обрисовать ему всю «радужную» картину последствий и начинать разгребать завалы. А то как бы Император еще что похуже не удумал…
Если у Дарьи все удасться… если она приведет дядюшке Безумова, который будет полностью покорен ее Дару… Дарья аж зажмурилась от удовольствия, как кошка при взгляде на сметану…
Да, ее Дар как правило носил лишь временный эффект. Однако был способ сделать его постоянным…
— Дарья! — раздался вдруг знакомый голос. Резкий, с едва уловимыми нотками беспокойства.
Виконтесса вздрогнула. Медленно обернулась, втянув голову в плечи. И застыла, не веря своим глазам.
Из-за поворота коридора, прямо сквозь клубы дыма и гари вышагивал… сам Император! Чеканя шаг, прямой как палка, в безукоризненном камзоле и при всех регалиях! Ни тени сомнения или растерянности на лице — лишь холодная целеустремленность и сдержанное любопытство.
«Твою ж дивизию!» — ахнула про себя Дарья, — «Он и правда здесь…»
Следом за Императором, почтительно склонив голову, семенил генерал-губернатор Горовой. Ну еще бы, куда ж без него, родимого! Вечно везде сует свой длинный нос, сволочь усатая!
А замыкал процессию сам князь Кривотолков — мрачный как туча, с пляшущими на скулах желваками. Поравнявшись с племянницей, он окинул ее цепким, испытующим взглядом. На миг в глазах князя промелькнуло что-то… странное. Не то одобрение, не то… подбадривание?
Дарья сглотнула, чувствуя, как по спине бежит холодок. Ох, не к добру это! Похоже, предстоит очень непростой разговор…
— Виконтесса Кривотолкова! — рявкнул генерал, в упор глядя на Дарью, — Потрудитесь объяснить, что тут у вас стряслось! И главное — куда подевался Фома Лисовский, черт бы его побрал?
Дарья невольно сжалась под грозным взглядом генерала и Императора. Затравленно покосилась на дядю, ища поддержки. Тот едва заметно кивнул, мол, не трусь, я с тобой. И снова это странное, будто бы обнадеживающее подмигивание…
Дарья перевела дух. Так, спокойно! Сейчас главное — не ударить в грязь лицом, сохранить хорошую мину при плохой игре. Представить все так, чтобы комар носа не подточил! В конце концов, кто тут Кривотолкова или кто?
Гордо вскинув голову, Дарья шагнула навстречу Императору. Присела в изящном реверансе — все как учили, плавно и грациозно. Бархатным голосом пропела:
— Ваше Величество! К превеликому моему сожалению, случилось ужасное недоразумение, — на сей раз Дарья покосилась на Горового. Тот скривился, но промолчал, — Наш пленник, бывший Истребитель Фома Лисовский, неожиданно вырвался из заключения. Видимо, перемкнуло у бедолаги в мозгах от вынужденного заточения, с катушек слетел напрочь! Кинулся крушить все на своем пути, призывать каких-то монстров невиданных! Поднял такой тарарам, что мы едва его утихомирили!
Император нахмурился. Переступил с ноги на ногу, всем своим видом излучая скепсис:
— Допустим. Но почему вы не позвали подмогу? Почему не связались с Департаментом охраны правопорядка, в конце концов?
Дарья трагически заломила руки:
— Ваше Величество, поверьте — мы пытались! Да только Фома буквально за считанные минуты разнес все кристаллы связи, вырубил магические печати! Вся серверная уничтожена! Мы оказались полностью отрезаны от внешнего мира! Это было ужасно!
— Хм-м-м… — протянул Александр V задумчиво. В упор глянул на виконтессу, — И что же вы предприняли? С одержимым-то Истребителем как совладали?
— О, Ваше Величество! — всплеснула руками Дарья. Глаза ее блеснули торжеством, — Мы бросили на усмирение Лисовского все силы! Вадим, Вольди, наша охрана — все сражались не щадя живота своего! И я… применила против Фомы свой Дар. Использовала ментальные слабости, подсмотренные во время допроса. Нанесла такую боль, что ему пришлось отступить!
— Какие же слабости? — прищурился Император.
Дарья замялась на миг. Смущенно потупила взор:
— Ваше Величество, сами понимаете… Допрос есть допрос. Пришлось надавить, расшатать защиту разума… Припугнула я его всякими жуткими видениями… Вот его и проняло! Отшатнулся, открыл портал в иное измерение и был таков!
Император помолчал, обдумывая сказанное. Горовой рядом с ним скептически хмыкнул, явно не особо веря байке Дарьи. Но вслух пока ничего не сказал.
А вот дядюшка Кривотолков мгновенно оживился:
— Ваше Величество! Осмелюсь добавить — моя племянница благодаря своему Дару может многое узнать о человеке и его слабостях! Уверен, только благодаря ей нам удалось не допустить худшего…
Император лишь поморщился. Дарья мысленно возликовала. Ай да дядя, ай да хитрец! Так поддержать, так подыграть! Глядишь, и выкрутимся!
Император явно подозревает, что истинный зачинщик конфликта был не Фома…
Тем временем Александр V задумчиво побарабанил пальцами по эфесу шпаги. Еще раз смерил Дарью взглядом с головы до пят. Прищурился недоверчиво:
— И все же, виконтесса… Не сходится что-то в вашем рассказе. Не поверю, что Фому так просто можно было одолеть! Тем более ментальной атакой — он ведь бывший Истребитель, такой хваленой защиты разума у него отродясь не водилось! И еще — с каких это пор у вас обнаружились такие таланты допроса? Неужто опыт появился?
Горовой не выдержал, встрял:
— Видать, практиковалась втихаря! Самоучка… может быть из-за ее действий у Фомы крышу снесло? Его сила хоть и ужасна, но сам по себе он просто мирный алкаш…
— Типун тебе на язык! — зашипел Кривотолков, гневно сверкая глазами, — Не смей на голубом глазу обвинять мою племянницу! Уж не в пособничестве ли врагу?
— Тихо! — рявкнул Император. Голос его заметался под сводами, эхом отразился от стен, — Довольно пререканий! Сейчас не до склок!
Он снова повернулся к притихшей Дарье:
— Итак, молодая леди. Позвольте еще пару вопросов…
Виконтесса внутренне подобралась. Так, надо держать ухо востро! Сейчас любой прокол может стоить ой как дорого!
— Да, Ваше Величество, — пропела она самым покладистым тоном.
— Значит, Лисовский открыл портал и сбежал в иное измерение? Так?
Дарья часто-часто закивала:
— Именно так, Ваше Величество! Сама видела, как он ломанулся в какую-то воронку — только его и видели! Гадать не берусь, где он теперь — ищи-свищи теперь!
Император пристально смотрел на нее несколько секунд. Будто насквозь пронзал взглядом, пытался в мыслях покопаться.
«Только попробуй!» — мысленно оскалилась Дарья, — «Не на ту напал, Государь! Не видать тебе моих секретов, как своих ушей!»
Император хмыкнул. Словно понял намек. Развернулся на каблуках и бросил через плечо:
— Ладно, молодая леди. На сей раз поверю вам на слово. Но учтите — если окажется, что вы мне лгали…
Он не договорил. Многозначительно стрельнул глазами в сторону князя Дмитрия. А потом… просто направился в сторону кортежа. Только полы мантии мелькнули в сумраке коридора.
Горовой тоже не стал задерживаться. Одарил Дарью мрачным, подозрительным взглядом и двинулся вслед за патроном.
Дарья перевела дух. Обернулась к дяде, ища поддержки. Тот молча сжал ей плечо и кивнул в сторону разгромленных покоев.
— Пойдем, милая. Дел невпроворот…
Они двинулись по усыпанным обломками переходам — туда, откуда еще недавно доносились грохот и крики. Уцелевшие слуги уже сновали там и сям, пытаясь хоть как-то расчистить завалы. Кто-то выносил раненых, кто-то судорожно тушил пожары…
— Восстанавливать особняк придется месяцами, — вздохнул Кривотолков, озирая разруху, — Ну ничего, прорвемся. Денег не пожалею, все отстроим заново!
Дарья кивнула. А про себя подумала — лишь бы Император не вздумал копать под них, выискивать нестыковки… Очень уж подозрительным было его молчание. Уж больно легко поверил на этот раз.
— Дядюшка… — негромко произнесла Дарья, — А что с Черным Солнцем? Планы в силе? Император, кажется, что-то подозревает…
Кривотолков молча приложил палец к губам, намекая, что для разговоров сейчас не время.
Я вывалился из портала, по инерции сделав несколько шагов вперед. Приземление вышло не самым мягким — все-таки хорошенько меня потрепало в схватке с бесноватым Фомой. Но боль была терпимой, реген уже вовсю штопал ушибы и ссадины.
Куда больше меня волновало другое — что стряслось с Фомой и куда его занесло в моем измерении? Судя по следам разрушений, тянущимся из точки выхода портала, лунатик и здесь времени зря не терял. Крушил все на своем пути с завидным энтузиазмом, будто бульдозер, ей-богу! Обломки ледяных глыб, вывороченные с корнем ледяные деревья, искореженные силуэты строений вдалеке… М-да… знатно он погулял, ничего не скажешь!
Я присвистнул сквозь зубы. Прикинул масштабы бедствия и невольно поежился. Да уж, сильно я придумал — перебросить обезумевшего Истребителя в собственное божественное измерение! Аукнется мне еще эта бравада, ох, аукнется… Ладно, Безумов, соберись! Надо срочно отыскать Фому и вырубить к чертовой бабушке, пока он тут все на молекулы не разнес!
Впрочем, Мир Мёртвых — самое подходящее место для безумного лунатика. Здесь он может долго крушить все что ни попадя.
Я целеустремленно зашагал вперед по следам погрома. Почва хрустела под ногами, с неба порхали редкие снежинки. В какой-то момент меня посетило странное чувство дежавю…
Петляя меж руин и сугробов, я упрямо двигался вперед, ориентируясь по слабому духовному следу. Чутко прислушивался, принюхивался, старался уловить малейшие признаки присутствия Лисовского. То и дело подключал магическое зрение, сканируя окрестности. Пару раз мне почудилось какое-то движение на периферии, но стоило сфокусироваться — наваждение тут же рассеивалось. Похоже, лунатик и здесь мастерски путал следы, юлил как заправский лис. Или я просто себя накручиваю?
Постепенно я приближался к переходу в зеленый Мир… И с каждым шагом кошки на душе скреблись все сильнее. Я был готов к драке в Мире Мертвых, но вот в благоустроенном Зеленом мире… там все может оказаться слишком сложнее.
Черт, и куда же он все-таки намылился? К какой цели так упорно стремится его воспаленный разум?
Тряхнув головой, я прибавил шагу. След Фомы все не обрывался, продолжал виться вглубь ледяных пустошей. Я упрямо шел за ним, сжав зубы и стиснув кулаки. Но в какой-то миг, вынырнув из-за очередного сугроба, я увидел вход в храм Айсштиль. Ледяные стены нависали надо мной, впереди вился ход, ведущий на поверхность. Казалось, вся эта громада парит над снежной равниной, зыбко колышется в застывшем воздухе. Эфемерная и в то же время до боли реальная…
Следы Фомы ведут прямиком к храму! Судя по всему, именно сюда он и приволокся в своем бредовом полусне-полубезумии! Проклятье, только этого не хватало! Разнесет ведь к чертям собачьим весь храм к свиньям собачьим — костей не соберешь!
Встряхнувшись, я опрометью кинулся по тоннелю. Взлетел по ступеням, с грохотом распахнул массивные двери… И снова застыл, пораженный. Потому что картина, открывшаяся моим глазам, повергла меня в состояние, близкое к коматозному. Не будь я богом — решил бы, что брежу наяву!
В центре главного зала, за изящным ледяным столиком… чинно восседал Фома Лисовский! Да не один, а в компании трех призраков-мирмеций! Девушки в снежно-белых одеяниях, с льдисто мерцающими хитиновыми доспехами… Девушки мирно беседовали, попивая чай из тонких фарфоровых чашечек и мило улыбались безмолвному Фоме. Будто давние друзья, собравшиеся на дружеские посиделки!
Я протер глаза, не веря увиденному. Что за чертовщина? Еще минуту назад Фома носился по окрестностям спятившим бульдозером, круша все на своем пути. А теперь — вот, извольте видеть! Чаи гоняет в дамском обществе, лыбится как ни в чем не бывало! Бессмысленными глазенками блестит.
Может, мне все это кажется? Может, это я тут спятил, а не он?
Осторожно, стараясь не спугнуть идиллическую компанию, я двинулся к столику. Подошел вплотную, вглядываясь в лицо Фомы. Тот казался… до жути безмятежным. Расслабленным, даже будто слегка осоловевшим. Глаза по-прежнему остекленевшие, но без тени агрессии или безумия. Он сидел, чуть покачиваясь, и блаженно улыбался как ребенок, которому подарили долгожданную игрушку.
Это что же получается? Мой божественный мир так благотворно повлиял на бедолагу? Умиротворяющая атмосфера и общество приветливых мирмеций смогли усмирить бушующую стихию внутри Фомы?
Как-то не верится.
— Здравствуй, папа! — пропела одна из девушек, поднимая на меня сияющие глаза, — Какими судьбами к нам? Присоединяйся к нашему чаепитию! У нас как раз гость… странный, молчаливый… но зато самый первый!
— Да, вижу… — вздохнул я, кивая на застывшего Фому. Присел напротив него, не сводя настороженного взгляда, — И как он тут оказался, позвольте полюбопытствовать?
Призраки-мирмеции дружно заулыбались.
— О, это целая история! — защебетала вторая дочурка, — Понимаешь, мы тут прогуливались неподалеку, вдоль кромки леса. Никого не трогали, цветочки собирали… И вдруг — бац! Неподалеку началось какое-то столпотворение! Грохот, крики, лед крошится!
— Точно-точно! — подхватила третья мирмеция, — Мы сперва перепугались даже — думали, может, чудище какое пожаловало или враг прокрался! Но глянули пристальнее — вроде как человек это был. Только странный очень — все крушит вокруг, сам весь побитый, в лохмотьях. Бродит туда-сюда как неприкаянный, бормочет что-то под нос. А глаза — пустые-пустые, будто стеклянные! Жуть, в общем…
— И вы его… окликнули, да? — уточнил я, уже прекрасно понимая, о ком речь. И догадываясь, чем дело кончилось.
Голубоволосая кивнула:
— Ну да, окликнули. А что нам еще оставалось? Не бросать же беднягу на произвол судьбы! Мы его по имени назвали — помнишь, ты нам про Фому Лисовского рассказывал? Ну вот… Подумали, вдруг это он? Позвали, значит. А он — прямо замер весь! Голову к нам повернул, уставился… Совсем как неживой! А потом возьми и двинься в нашу сторону. Идет, спотыкается, а сам все бормочет, бормочет…
Я закусил губу. М-да уж, картина маслом… Прямо триллер какой-то, честное слово! Лунатик Фома в тумане, чтоб его через колено! И что дальше-то было, а?
Будто услышав мой немой вопрос, рассказчица продолжила:
— Ну, в общем… Мы его тихонечко к себе подманили. Аккуратненько так, не резко — боялись спугнуть. И мёдом угостили — нацедили ему полную кружку! Он выпил, и у него аж лицо посветлело! Мы его за собой позвали, чай попить.
— А он и рад стараться — прется за нами как миленький, глазками хлопает, — подхватила третья дочь, — Вроде как и впрямь послушный стал, мамой клянусь! Пришлось, конечно, повозиться — он же еле на ногах стоял, голубчик. Еле-еле дотащили его до храма, всей гурьбой поддерживали…
— Зато смотри, какой он сейчас смирненький да ласковый! — пропела первая мирмеция, с обожанием глядя на умиротворенно сопящего Фому, — Сидит вот, чаек попивает. Слушает нас внимательно, кивает. И улыбается так мило, так доверчиво — прямо душу греет!
Я только хмыкнул, качая головой. Ну надо же — какие метаморфозы! Кто бы мог подумать, что наш суровый бунтарь экс-Истребитель способен так расслабиться и подобреть? Прямо хоть на видео снимай для потомков — зрелище уникальное, раритетное!
Кажется, мёд мирмеций оказал на него самое благотворное влияние.
Откашлявшись, я перевел взгляд на призрачных дев:
— Значит, говорите, чаепитие устроили, дабы гостя подбодрить? Идея хорошая… И как, помогло? Пришел он в себя хоть немного? Может быть сказал что-нибудь?
Мирмеции дружно закивали.
— Еще как помогло, папочка! Ты бы видел, как он сразу приободрился, едва чашечку в руки взял! Аж порозовел весь, заулыбался! Видно, тепло живительное его и внутри разморило, успокоило. А там и язык развязался — начал нам всякие байки травить про свои похождения.
— Мы правда, ничего не поняли, — вздохнула первая, — Он какие-то обрывки выдавал… то про Чёрное Зеркало… то про Кривотолкова… то про Императора… то про какого-то Гришина и царевну…
— Совсем невнятно так, да, — добавила вторая, — Но все одно интересно! Заслушались мы, чуть пирожные мимо рта не пронесли!
Я ошарашенно моргнул. Фома не просто разговорился… он еще и лясы тут точил, пока я его по всему измерению искал? Вот же засранец, а⁈ У меня там душа в пятки от страха ушла, думал — все, конец света близок. А он, оказывается, прохлаждается тут в дамском обществе и в ус не дует! Ну я ему устрою, ей-богу…
Я задумчиво разглядывал безмятежного Фому, прихлебывающего чаек в компании призрачных мирмеций. Надо же, какой контраст с недавним неистовством! Верно говорят — от любви до ненависти один шаг. Или наоборот…
И все же меня не покидало смутное беспокойство. Слишком уж просто все вышло — обезумевший лунатик, который только что крушил все на своем пути, вдруг взял и притих. Подозрительно! Неужто мой божественный мир и впрямь так благостно повлиял на Лисовского?
Я скосил глаза на чинно попивающего чай Фому. Мой божественный мир с его мёдом и девушками-духами хоть кого угодно сумеет утихомирить? Что-то слабо верилось…
А еще мысли мои то и дело возвращались к Дарье. Уж больно странный у нас с ней вышел разговор в подвалах особняка Кривотолковых. И наше дурацкое пари… Вот ведь зараза, умудрилась меня подловить! Теперь, чую, житья от нее не будет…
Но куда больше я опасался другого — что сумасбродная виконтесса возьмет, да и настучит обо всем дядюшке Дмитрию. Она ведь своими глазами видела, как я проник в их родовое гнездо! Спалила меня, считай, с поличным! А значит — теоретически может сдать с потрохами, и поминай как звали. Со всеми вытекающими последствиями — возобновлением боевых действий, локальными стычками и прочими прелестями аристократических разборок…
Черт, вот только этого мне сейчас не хватало! Учитывая грядущий турнир Черного Солнца и прочие масштабные замуты — самый неподходящий момент, чтобы собачиться с Кривотолковыми. Как пить дать, бабахнет так, что мама не горюй…
Я скривился и потер лоб. Ладно, будем надеяться на лучшее. В конце концов, у нас с Дарьей есть пари. Мы поклялись честью аристократов… хотя кто их знает этих истеричных девиц? Могут и переобуться на лету, особенно если прижмет. Шанс на черного лебедя, как говорится, всегда есть…
Тем не менее я решил, что дергаться не надо. Скорее всего Дарья не ринется сразу стучать дяде. По крайней мере до окончания турнира — точно. Он для Кривотолковых сейчас важнее всего, они на него буквально молятся. Так что вряд ли Дмитрий захочет отвлекаться на мелкие дрязги и сведение счетов. Но вот после… после он может и бабахнуть, причем так, что небу жарко станет.
Я тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли. Потом, все потом. А пока надо разобраться с Фомой. И побыстрее, пока он снова в буйство не впал.
Повернувшись к мирмециям, я как бы невзначай бросил:
— Девочки, а позовите-ка сюда Виви. Что-то мне подсказывает, ее помощь вскорости ой как понадобится…
Тихо охнув, одна из мирмеций подскочила. Глаза ее испуганно расширились — похоже, увидела в моих словах какой-то тревожный подтекст.
— П-прямо сейчас, папочка? — заикаясь, прошептала она.
Я успокаивающе улыбнулся и погладил дочурку по призрачным волосам:
— Да, милая, прямо сейчас. Беги скорее, позови жрицу. Скажи, тут дельце одно образовалось… щекотливое. Ее компетенции.
Мирмеция часто-часто закивала. Подхватив краешек белоснежных одежд, она стремительно выпорхнула за дверь. Остальные девушки проводили ее встревоженными взглядами.
Я же как ни в чем не бывало повернулся к столу. Плюхнулся на ледяной табурет рядом с Фомой и дружелюбно осклабился:
— Ну что, мил-человек, продолжим чаевничать? Глядишь, и я к вам присоединюсь, гулять так гулять!
«И заодно прощупаю почву, прежде, чем Виви прискачет», — мысленно добавил я.
Фома никак не отреагировал на мое появление. Сидел молча, прихлебывал из чашки, задумчиво разглядывал узоры на блюдце. На физиономии — блаженная пустота вселенского масштаба.
Мирмеции засуетились, забегали. Живо подсунули мне чашку с дымящимся напитком, пирожных там всяких навалили, сладостей диковинных. Зачирикали наперебой, мол, угощайтесь, папочка, для вас самое лучшее припасено…
Я одарил девчонок благосклонной улыбкой. Сделал глоток… и с трудом подавил глупую улыбку на лице. Фух, вкуснятина-то какая! Я теперь понимаю, чего Фома так разомлел… Кажется, тут без магии не обошлось… А мне бы разум холодным сохранить…
Но деваться некуда — этикет и все такое. Пришлось пить, подавляя неземное наслаждение. Мирмеции дружно выдохнули, расплылись в умильных улыбках. Одна так вообще чуть ли не на месте пританцовывать начала — вот, дескать, как мы папочку уважили!
Медленно потягивая зачарованный чаек, я искоса поглядывал на Фому. Пытался просчитать его реакцию, понять, что у бедолаги сейчас в голове творится. Может, хоть какие проблески разума появились? Или так и будет изображать овощ на грядке, пока я бдю и размышляю?
Внезапно меня осенило. Ну конечно же! Книга Судьбы! Глядишь, и сыщется какой-нибудь ключик к его измученной душе… Или хотя бы объяснение, что ж с ним такое приключилось, раз на людей бросается.
Недолго думая я выудил из головы Фомы призрачный том в черной обложке. На обложке красовался живой портрет самого Фомы, мрачный и хмурый, как и оригинал.
С замирающим сердцем я раскрыл фолиант. Пальцы мои слегка подрагивали.
И погрузился в чтение. Неспешно переворачивал страницу за страницей, вчитывался в плотные строчки витиеватого почерка. Картины прошлого одна за другой вставали перед внутренним взором…
…Вот Фома-подросток, вечно лохматый и вечно голодный. С колким прищуром зеленых глаз, исподлобья зыркающих на мир. Мир отвечает ему злобой и побоями…
…Вот Фома на пороге юношества — порывистый, нетерпеливый. Жадно расталкивает локтями сверстников, прокладывая себе путь наверх. С разбитыми костяшками, в вечных синяках — но не сломленный, не покоренный…
…Вот наш герой в рядах Истребителей — уже возмужавший, похолодевший взглядом. Добившийся всего и всё всем доказавший. Кромсает нежить направо и налево, дерзко ухмыляется в лицо опасности.
Значит, вот оно как… Судьба Фомы и впрямь не сахар. Скорее уж полынь с горчицей пополам! Хлебнул лиха по самое не балуйся, ничего не скажешь.
Но самым любопытным оказался последний абзац. Тот самый, где сухим казенным языком (будто протокол допроса!) описывался инцидент с Кривотолковым. Как подло Дмитрий подловил Фому, заколдовал, обездвижил… а потом уже дал полную волю своей садистской фантазии. Пытал с подручными и физически, и ментально — и все из-за Черного Солнца…
Ага, кажется, Кривотолков серьезно настроен заполучить сам артефакт, а не только лишь осколок…
Бедняга Фома… После такого-то неудивительно, что он умом тронулся. Стресс не каждый выдержит…
Но что мне не понравилось — я нигде не мог найти информации о том, как именно Фома превратился в то… чем он являлся сейчас. Словно бывший Истребитель сам изо всех сил старался об этом забыть…
Я как раз дошел до самого смачного места в повествовании, как вдруг… Почувствовал, что волоски на руках сами по себе встали дыбом. Будто сам воздух вокруг вдруг загустел и заискрил от напряжения. Медленно, поднял глаза…
И наткнулся на пристальный, ОСМЫСЛЕННЫЙ взгляд Фомы Лисовского. Он больше не таращился в пустоту стеклянными глазами. Не хлюпал слюнями. Нет — глядел прямо на меня, цепко и настороженно. Челюсти крепко сжаты, желваки так и ходят… Похоже, наш лунатик вышел из ступора!
— Книжки читать любишь, Безумов? — хрипло каркнул он. Голос со ржавчиной, будто не смазанные жернова.
Я молча встретил его взгляд. Это что же получается, очухался?
Фома не дал мне времени на размышления. С неожиданным проворством выхватил Книгу Судьбы из моих онемевших пальцев. С брезгливой гримасой помахал фолиантом у меня перед носом:
— Любопытненько, да? Копаться в чужом грязном белье? Что, Безумов, совсем стыд потерял?
И с этими словами, прежде чем я успел хоть что-то сказать… вобрал Книгу Судьбы обратно в себя! Та лопнула, и испарилась яркими искрами!
А вот это… было по-настоящему удивительно.
Мирмеции испуганно взвизгнули, шарахнулись прочь. А я молчал, пораженный увиденным. Фома только что… манипулировал собственной Книгой Судьбы? Впервые вижу, чтобы обычный человек это проделал! Да еще и с такой легкостью, будто каждый день практикуется!
Впрочем, я не дал Фоме насладиться триумфом. Рожу сделал кирпичом, словно ничего из ряда вон не произошло. Мол, подумаешь, бином Ньютона! Можно подумать, я каждый день такие фокусы не вижу…
— И что дальше, Фома? — сухо произнес я, — Что ты теперь будешь делать?
Фома ничего не ответил. Он переводил взгляд с меня на чай и обратно. Мирмеции затаили дыхание, наблюдая за нами.
— Может, поговорим? Как цивилизованные люди? За чашечкой чая, так сказать. Глядишь, и выход из твоей затруднительной ситуации сыщем…
Я старался, чтобы голос звучал дружелюбно. Может, хоть это остудит пыл разбушевавшегося Лисовского…
Куда там! Фома резко подался вперед, с силой опершись ладонями о стол. Глаза яростно сверкнули, на скулах заиграли желваки. Процедил, глядя мне прямо в лицо:
— Со мной этот фокус не прокатит, Безумов. Можешь засунуть свои сладкие речи знаешь куда? Прямо к чаю, которым ты тут меня потчуешь!
Похоже, Фома не в духе. Того гляди, сейчас кулаками махать начнет — и тогда капец…
— Слушай, мужик, остынь, — я примиряюще поднял руки. Я старался говорить с ним максимально спокойно — как с душевнобольным. Мужик очевидно не в адеквате. Что неудивительно — после всего того, что с ним случилось, — Я не со зла лез в твою Книгу. Просто хотел разобраться, что с тобой такое творится. Почему ты с катушек слетел, на людей бросаешься.
Упс… кажется, зря я это сказал. Фома дернулся, будто от пощечины. Глаза полыхнули таким бешенством, что мирмеции с испуганным писком нырнули под стол. Рявкнул, брызгая слюной:
— Полюбопытствовал, значит? И почему же я бросаюсь? Не потому ли, что эти самые люди меня в пыточной чуть наизнанку не вывернули? А?
Он грохнул кулаком по столу, да так, что посуда жалобно звякнула. Мирмеции испуганно сжались, затряслись осиновыми листьями. Похоже, такого разъяренного Фомы они еще не видывали.
Пора было спасать ситуацию. А то если еще немного — и наш экс-Истребитель снова в буйство впадет.
— Так, Фома, спокойно! — я вскинул руки в примиряющем жесте, — Давай не будем тут устраивать очередную бессмысленную эпичную зарубу! Сам посуди: я тебя выдернул в это измерение, чтобы Кривотолковы больше не могли над тобой измываться… Или ты все забыл уже? Давай пообщаемся по-человечески.
Фома скрипнул зубами и привстал. На желваках заходили желваки. В глазах заплясали нехорошие алые огоньки:
— По-человечески? А чем ты лучше Кривотолковых? Все вы одним мёдом мазаны… Тоже хочешь меня использовать в своих целях?
Черт, похоже, я его только сильнее разозлил! Надо было как-то выруливать на мирные рельсы. А то ведь если мы с ним сейчас схлестнемся — прощай моё божественное измерение…
— Так, мужик, спокойно! — я тоже привстал, примиряюще выставив ладони, — Давай-ка без этих кулачных плясок, ладно? Чего ты завелся, в самом деле? Я ж правда хочу помочь! Сам посуди: у тебя сейчас проблемы, тебя Кривотолковы ищут. А я могу тебе укрытие предложить, совет там дельный подкинуть. Ну а если не хочешь — так иди на все четыре стороны. Выход показать где?
Фома недоверчиво прищурился. Смерил меня долгим, испытующим взглядом. Будто пытался в самую душу заглянуть, вывернуть наизнанку. Я же спокойно встретил этот немигающий прицел глаз.
— И с чего это ты такой добрый стал, Безумов? — процедил он сквозь зубы, — С каких таких щей удумал помогать мне, несчастному? Или решил таким хитрым макаром в доверие втереться? Чтобы потом с лихвой стребовать должок, а?
Елки-палки…
Я только вздохнул устало. Мотнул головой:
— Нет у меня никаких задних мыслей, Фома. Просто хочу тебе руку помощи протянуть, только и всего. Думаешь, мне так в кайф смотреть, как ты страдаешь? И дичь всякую творишь на арене? Я хочу спокойно выиграть турнир. И меня изрядно напрягают все эти ваши с Кривотолковыми телодвижения.
Ох, зря я это сказал. Фома аж позеленел от ярости. Стиснул кулаки так, что костяшки побелели. И заорал, брызгая слюной:
— Да пошел ты, Безумов!!! Руку помощи мне хочешь предложить? Я тебе кто, щенок подзаборный???
Мирмеции взвизгнули, разлетелись кто куда. А Фома уже вскочил из-за стола, пошатываясь и сверкая глазами. Надвигался на меня страшный как смертный грех, глазищами сверкал как черт:
— Значит так, Безумов. Выметайся отсюда, покуда я тебя на запчасти не разобрал. Быстро, одна нога здесь, другая там! И чтоб духу твоего тут больше не было, усек? Иначе и тебя, и девок твоих драгоценных на бутерброды намажу, ясно тебе?
Я вздохнул… Из родного измерения гонят, дожили… Ладно, не хотел я этого делать… но ситуация тупиковая.
Да и надоело мне изображать терпеливую няньку.
— Тогда посмотри на это внимательнее, — сказал я и поднял руку на уровень лица. Тыльной стороной запястья к Фоме, — Узнаешь?
Фома что-то хотел сказать такое резкое… и вдруг осекся. Злость исчезла с его лица, сменившись крайним изумлением.
— Ты… — прохрипел он, пристально глядя на мою руку, — Откуда это у тебя?
На мгновение воцарилась звенящая тишина. Казалось, весь мир замер, ожидая моего ответа. Даже вечно шебутные мирмеции и те притихли, забившись по углам. Лишь настороженно поблескивали глазенками.
Фома застыл напротив меня, сжимая и разжимая кулаки. Лицо его застыло, глаза прожигали мою руку насквозь. Я видел, с каким трудом ему давалось сдерживать клокочущую ярость. Того гляди, сорвется — и тогда прощай мирные переговоры!
Нет уж, увольте. Только драки с лунатиком-берсерком мне не хватало для полного счастья! Зарубимся насмерть, и поминай измерение как звали.
— Узнаешь? — повторил я вопрос, напирая голосом.
И с затаенным злорадством наблюдал, как вытягивается физиономия у моего визави. Как расширяются глаза, как отвисает челюсть — в буквальном смысле слова! Ибо на моем запястье в виде черной татуировки были те же символы, что светились на руке Фомы. Точь-в-точь один в один!
Фома сразу понял, что это не просто татуировка.
— Ты… — просипел он, во все глаза пялясь на татуировку, — Откуда это у тебя? Неужели… неужели ты тоже?..
— Контактировал с Черным Зеркалом? — подсказал я, позволив себе скупую усмешку, — Нет, я получил ее несколько иначе. Правда, подробностей не жди — не до откровений сейчас. Просто прими как факт.
Фома судорожно сглотнул. С видимым трудом перевел взгляд с моей руки на свою. Пошевелил пальцами, разглядывая светящиеся закорючки. Пробормотал невнятно:
— Слушай, а ты можешь… ну, посмотреть внимательнее? На мои знаки? Может, чего углядишь такого, что я не могу?
Вот те на! Никак наш отмороженный мизантроп решил сменить гнев на милость? Прям интрига закручивается — закачаешься!
Аж протрезвел, зараза.
— Конечно, — великодушно кивнул я, усаживаясь обратно за стол, — Показывай, изучим под микроскопом. Глядишь, и найдем способ поправить ситуацию…
Фома неуверенно покосился на меня. Будто все еще сомневался — можно ли мне доверять. Но потом, решившись, пристроил локоть на столешницу и развернул предплечье внутренней стороной вверх.
Несколько долгих минут я вглядывался в мерцающие символы. Бормотал себе под нос, прикидывал что-то. Фома терпеливо сносил мои манипуляции, лишь нет-нет да подергивался нервно.
Наконец, я выпрямился. Задумчиво поскреб подбородок, сведя брови к переносице.
— Ну? — не выдержал Фома. Голос его так и сочился плохо скрываемым нетерпением, — Что скажешь?
Я вздохнул. Пожал плечами и неохотно процедил:
— Сложно сказать наверняка… Но, возможно, я знаю, как эти символы убрать. Тем самым излечив тебя от одержимости Черным Зеркалом.
«Внутри него находится точно такой же амулет-мозаика, что и внутри меня», — подумал я, — «Возможно, один из тех, что я сделал в прошлом. Все силы, которые использует Фома, также имеют природу Бездны… только амулет не дает их почуять и обнаружить для внешнего наблюдателя, так же как и мой. Только в Фому он встал крайне криво… отсюда и все эти побочки».
У Фомы аж дыхание перехватило. Уставился на меня, будто громом пораженный. А в глазах вдруг вспыхнул крохотный, робкий огонек. Лучик надежды — несмелый, едва заметный. Но он был, чтоб его! Впервые за долгие годы!
— Не шутишь? — прошептал одними губами, — Ты правда… можешь помочь?
Я осторожно кивнул. Не хотелось обнадеживать беднягу раньше времени. Заговорил мягко, стараясь подбирать слова:
— Послушай, приятель, я ничего не обещаю. Но есть у меня одна теория… Короче, мне нужно взглянуть на само Черное Солнце. Изучить его как следует, понять принцип действия. Только тогда, возможно, я сумею помочь тебе избавиться от этой дряни.
Сказал — и тут же пожалел. Потому что огонек надежды в глазах Фомы стремительно потух. Сменился бездонным, беспросветным отчаянием. Похоже, он уже не верил в свое спасение. Смирился с печальной участью — быть вечным рабом проклятого камня.
— Зачем тебе это, Безумов? — глухо произнес он, пряча взгляд, — На кой ляд тебе сдалось Черное Солнце? Что ты о нем знаешь вообще? Повелся на сказки о великой силе?
Я криво усмехнулся. Развел руками:
— Ну, кое-что знаю. Архивы моего рода хранят немало древних рукописей и манускриптов. Там и про Черное Солнце кое-что имеется. Правда, информация обрывочная, неполная. Так, разрозненные фрагменты и намеки. Но и их достаточно, чтобы сделать некоторые выводы…
— И что же это за выводы? — хмыкнул Фома. В голосе его явственно слышалась ирония напополам с горечью, — Поделишься, о великий и могучий? Или так и будешь юлить, как уж на сковородке?
Я почувствовал, как меня захлестывает злость. Так, спокойно! Только ссоры с этим психом не хватало! Нечего поддаваться на провокации!
Поэтому, одарив Фому убийственным взглядом, процедил с расстановкой:
— Не все сразу, мил человек. Для начала я хочу просто взглянуть на ЭТО. Понять, что же такое Черное Солнце на самом деле. И желательно — без крайних мер. Уж извини, но превращаться в одержимого психопата мне как-то не улыбается!
— Ха! Можно подумать, ты не такой уже! — фыркнул Фома, кивнув на мою руку. Но как-то вяло, без огонька. Видать, и сам понимал — переборщил малость.
— Меня не колбасит приступами безумия, — процедил я, — И я не опасен для окружающих.
Вот это Фоме крыть было уже нечем.
— Короче, — подытожил я, решительно поднимаясь из-за стола, — Вот что, Фома. У меня к тебе деловое предложение. Ты помогаешь мне добраться до Черного Солнца. Не до осколка, который выдают за победу в турнире, а до самого артефакта. А я, в свою очередь, стараюсь придумать, как тебя вылечить. По рукам?
И я протянул Лисовскому руку. Тот несколько мгновений таращился на нее, будто на ядовитую кобру. Но потом нехотя, явно через силу, ответил на рукопожатие.
— Идет, — буркнул угрюмо, — Но учти, Безумов. Если обманешь или подставишь меня — пеняй на себя. Я с тобой церемониться не стану.
Я ухмыльнулся:
— Брось, приятель. Это не мой метод — подставлять союзников. Чего нельзя сказать о твоей дружбе с Кривотолковыми. Ох и славную же свинью они тебе подложили, я смотрю! Измордовали как бог черепаху…
Фома дернулся, будто от удара. В глазах снова вспыхнула ярость — багровая, испепеляющая. Но он с явным трудом взял себя в руки.
— Потом сочтемся, — процедил сквозь зубы, — С Димой у нас будет отдельный разговор. И с Дарьей тоже. Никуда эти ублюдки от меня не денутся, в аду достану!
Мирмеции, робко выглядывающие из своих укрытий, при этих словах дружно вздрогнули. Переглянулись с опаской, зашушукались. Похоже, кровожадность Фомы пугала даже духов.
— А кроме Кривотолковых у тебя есть друзья? — спросил я, — Ты явно не мог появиться на турнире без их помощи. Айсштиль нашла на арене рунические знаки, которые позволили тебе преодолеть защитные чары и телепортироваться. Колись давай, кто такие! А то союзничков от меня утаиваешь, нехорошо!
Фома бросил на меня очередной испепеляющий взгляд. Процедил нехотя:
— Не друзья. Ну и не совсем союзнички. Скорее уж, случайные попутчики и сочувствующие. Мы с ними вроде как вынужденно объединились.
— Ну так и кто они? — не отставал я. Любопытство буквально распирало меня изнутри. Кому ж это еще приспичило бодаться с влиятельнейшим кланом Синегорья?
Фома скривился так, будто лимон раскусил. Нехотя обронил:
— Гризли это. Ну, из банды Грифов который. Он смог пролезть в участники турнира под чужой личиной. Он и оставил руны на арене во время своего боя. Лютые они, беспредельщики. Но сейчас нам с ними по пути. Черные Хирурги и Кривотокловы их в свое время сильно прижали, вот и затаили обиду, гады. Нашли общий язык, короче.
И замолчал. Всем своим видом давая понять — продолжения не будет. Мол, это вся информация, уважаемый Безумов — радуйтесь. А нет — так и не больно-то хотелось.
Я хмыкнул про себя. Слышал я что-то про Грифов краем уха от Перчинки. Сорвиголовы не хуже тех же Стервятников… Но банда довольно мелкая.
А вслух задумчиво протянул:
— Что ж… любопытные у тебя кореша, ничего не скажешь. С ними только хлопот наживешь, помяни мое слово…
— Не твоего ума дело, — отрезал Фома. И вдруг как-то заполошно глянул по сторонам, — Ладно, Безумов, закругляемся. Не хватало еще, чтобы нас тут засекли ненароком. У твоих-то девок, поди, язык без костей! Чего доброго, сболтнут лишнего…
Я невольно улыбнулся, покосившись на мирмеций. Те жались к стенам, затравленно мигали глазенками. Того гляди, опять под стол нырнут от греха подальше!
— Не бойся, лунатик, — хохотнул я, — Они у меня умницы, не выдадут. Да и кому им сплетничать-то? Здесь же божественное измерение, чужих не бывает. Только если я сам кого приведу…
Фома недоверчиво хмыкнул. Но возражать не стал — видать, и сам уже порядком подустал от всей этой нервотрепки.
А в следующий миг одна из мирмеций (кажется, Колокольчик, я их пока ещё путаю) несмело высунулась из-за колонны. Робко хлопая ресницами, пролепетала:
— Папочка, а может вы это… ну, вернётесь за стол? Мы новый чай заварим, с мятой! И пирожных подадим, с кремом. М?..
Я не сдержал снисходительной улыбки. Ишь, зелье приторное! И ведь не откажешься — обидятся ведь…
— Хорошо, милая, — кивнул благосклонно, — Уговорила, красавица. Мы с Фомой ещё немножко посидим. Правда ведь, дружище?
И повернулся к Лисовскому, приподняв бровь. А то вдруг опять ощетинится — мол, чаи гонять не нанимался! Но нет, обошлось. Фома лишь закатил глаза и обреченно вздохнул:
— Ладно уж, наливай свой чай. Хуже все равно не будет…
Кажется, чай с мёдом мирмеций ему всё-таки зашел…
Светлана стремительным шагом вошла в приемный покой Особого Учреждения для Содержания Одаренных. ОУСО, так и называлось. Подобные здания были спроектированы таким образом, чтобы удержать даже сильнейших Одаренных, если те вдруг взбунтуются или сойдут с ума. Это было мрачное здание из серого гранита, с узкими зарешеченными окнами и массивными стальными дверьми. Каждый сантиметр стен был исписан защитными рунами и дышал холодной угрозой.
Охранник на входе вытянулся по стойке смирно, завидев дочь влиятельного узника.
— Госпожа, до назначенного вам времени еще минута, — раздался чей-то голос сбоку, — Пожалуйста, имейте терпение…
Но княжна Соколова даже не удостоила его взглядом. Расправив плечи и вздернув подбородок, она прошествовала в камеру для свиданий.
Князь Георгий Константинович Соколов уже ждал ее там. Он сидел за столом, с безупречной осанкой, руки сложены перед собой. Даже оранжевая роба не могла скрыть его врожденного аристократизма и достоинства.
Князь и княжна молча разглядывали друг друга сквозь толстое бронестекло, усиленное магическими чарами. Когда Светлана опустилась на стул напротив, охранник за ее спиной нервно дернулся. Девчонка была слишком непредсказуемой, чтобы спускать с нее глаз хоть на миг!
— Здравствуй, папенька, — наконец произнесла Света. Голос ее звучал чуть суховато, — Как ты тут?
Князь ободряюще улыбнулся дочери:
— Здравствуй, милая. Со мной все в порядке, не переживай. Держусь.
Он обвел глазами камеру и поморщился:
— Конечно, эти стены и решетки — так себе компания. Но вынужденное одиночество дает время поразмыслить. Сотрудники этого замечательного учреждения весьма предупредительны, снабжают меня всем необходимым. Даже доступ в интернет есть, хотя и односторонний. Я могу читать все, что там пишут, но ни с кем связаться не могу…
Светлана нахмурилась. В ее лазурных глазах мелькнула искорка обиды:
— Вот как? Ты, значит, времени зря не теряешь. А обо мне подумать не забываешь?
— Ты о чем родная? — удивился князь, — Что-то не так?
— Я о тех напарничках, которых ты на меня навесил, — поморщилась Света.
Улыбка князя чуть померкла. Он мягко произнес:
— Светочка, пойми. Я только хотел тебя подстраховать. Одной против Безумова тебе пришлось бы ой как непросто…
— Ха! Слышала я все это и не раз… — вспыхнула княжна, — Они слабы и в итоге сильно пострадали. Мне это не по душе!
Князь выглядел удивленным. Обычно дочь никогда не беспокоилась о союзниках…
— Им нечего делать на этом турнире. Им еще тренироваться и тренироваться, — продолжала Света, — Дозволь мне сражаться одной.
Соколов вздохнул, покачал головой:
— Не кипятись, доченька. Я ведь как лучше хотел. Ты же видела, что Безумов учудил… Команда — великая сила…
— Ой, можно подумать! — фыркнула Света. Скрестила руки на груди, отвернулась, — Ты просто мне не доверял! Так и скажи!
Князь внимательно посмотрел на дочь. В голосе зазвучали теплые, ласковые нотки:
— Глупышка, ну конечно, я тебе доверяю! Горжусь тобой безмерно, ты даже не представляешь! Ты у меня умница, красавица! Сильнейшая! Кто еще смог бы поставить на место этого выскочку Безумова?
Светлана, услышав похвалу, слегка оттаяла. Но обиду все еще не желала отпускать:
— Да уж, Безумов тот еще фрукт… И ведь жульничал, гад! Эта его темная магия и порталы хитрые…
Соколов улыбнулся:
— Гад? Мне уже доложили, как ты с ним обнималась…
Света аж вскочила со своего места. На ее щеках вспыхнул легкий румянец, а в глазах вспыхнуло возмущение.
— Ничего я с ним не обнималась! — от ее голоса аж стекла задрожали, — Я… я его просто решила подлечить немного! А… э… э… чтобы выразить ему свое презрение, вот! И показать благородство рода Соколовых!
Сколов едва заметно ухмыльнулся в усы, но спорить не стал.
— Да, мерзавец тот еще, — произнес он задумчиво, — И толпа, кажется, ему симпатизирует… Ну ничего, невелика награда — симпатии толпы! Эти люди все равно не видели всей подоплеки. Своими дешевыми трюками он их ненадолго охмурил, но это скоро пройдет. Главное, что моя девочка одержала победу! Ты лучшая, Светочка! И последнее слово будет за тобой!
Княжна хмыкнула, чуть смягчаясь:
— Ну, хорошо хоть здесь ты со мной согласен…
Помолчала немного. А потом нехотя выдавила:
— Кстати… Я тут с дядей Мирославом говорила. Он к Государю на аудиенцию ездил, просил за тебя…
Георгий Константинович встрепенулся:
— И что? Что Император сказал?
Света закусила губу:
— Немедленно тебя освободить не получится. Государь сильно недоволен, он ведь защиту держал на одном своем горбу, пока ты с Горовым разборки устраивал. Но дядя Мирослав настаивал, что систему защиты надо полностью переделывать. Чтобы больше никто не смог воспользоваться ее уязвимостями. Вроде бы Император дал добро…
Князь возвел очи горе, тяжко вздохнул:
— Ох уж этот Горовой… Горе луковое, а не генерал-губернатор! Будет же до последнего отбрехиваться, выгораживать свою никчемную систему!
Он покачал головой, словно отгоняя грустные мысли:
— Ладно, что уж теперь… Придется подождать Высочайшего решения. Небось недолго мне куковать осталось. Авось все уладится…
Повисло тягостное молчание. Казалось, отец и дочь вдруг растеряли все слова, не знали, о чем еще говорить.
А потом… Светлана не выдержала. Глаза ее вспыхнули неистовым огнем, вокруг тела взметнулся мощнейший энергетический кокон. Пространство задрожало, пошло рябью. Девушка шагнула вперед — и толстенное бронестекло, не выдержав напора, с треском лопнуло, разлетелось мириадами оплавленных осколков!
Охранники обомлели, застыли с отвисшими челюстями. А Светлана уже заключила отца в объятия, прижалась всем телом, тряслась и всхлипывала! Слезы катились по ее щекам, княжна шептала прерывисто:
— Папочка, миленький… Прости меня… Это из-за меня ты здесь… потому что я оказалась слишком слаба… Я… должна была плюнуть на все и вытащит тебя отсюда…
Князь гладил дочь по волосам, бормотал утешающе:
— Ну-ну, не плачь, солнышко мое… Что ты, в самом деле! Все обойдется, вот увидишь! Я ж не пропаду, чай не маленький! Да и не дадут мне здесь сгинуть, больно ценный я кадр!
Света лишь крепче прижалась к его груди, всхлипнула:
— Я… я обещаю, папочка! Кля-я-янусь тебе — я выиграю чертов турнир! Во что бы то ни стало, любой ценой! Я уничтожу всех соперников, размажу по стенке! Черное Солнце будет наше! Мы отомстим всем, кто посмел нам перечить! Безумов, Кривотолков, Императора — всех в бараний рог скрутим!!!
Георгий Константинович замер, охваченный невольным восхищением. Его дочь, его отважная девочка! Он сразу после ее рождения понял — в ней скрыта великая сила, первобытная ярость, раскаленная добела! Уж она-то не подведет, выдержит любое испытание! Ради семьи, ради чести рода она костьми ляжет, но своего добьется!
— Я верю в тебя, Светочка, — прошептал князь, целуя дочь в макушку, — Верю… Знаю, ради близких ты и самому дьяволу глотку перегрызешь. А уж каким-то там Безумовым — и подавно…
— Пе-е-ерегрызу, — клятвенно пообещала княжна, шмыгая носом, — Зубами вырву, ногтями выцарапаю нашу победу! Чтоб никто не посмел больше унижать Соколовых! Гордость нашу топтать!
— Рассчитываю на тебя, родная…
Над камерой повисла звенящая тишина. Охрана все еще стояла ошарашенная, таращась на застывших в объятиях отца и дочь. Никому и в голову не приходило вмешиваться, разнимать пылких аристократов.
Самоубийц не нашлось…
Так они и застыли — могучие, несгибаемые. Две непокорных души, два пылающих сердца из рода Соколовых…
С Фомой я расстался почти на мажорной ноте. Он даже извинился перед мирмециями за то, что напугал их своими криками… Мы договорились встретится еще раз, чтобы обсудить ситуацию с Черным Солнцем, но уже ближе к финалу турнира.
Несколько недель спустя после памятного боя со Светланой мы с командой вовсю сражались в Нижней сетке. Не скрою, поражение от Соколовых здорово подкосило девчонок поначалу. Особенно страдала Настя — она места себе не находила, кляла на чем свет стоит «эту синеволосую Мальвину с батарейкой в одном месте», мол, как это мы ухитрились продуть ей, когда уже почти победили?
Но я быстро вправил девчатам мозги. Нечего, говорю, нюни распускать! Подумаешь, оступились разок! С кем не бывает? Теперь главное — не раскисать, а с удвоенной силой рвать всех в клочья!
Айсштиль, конечно, тоже приуныла слегка. Еще бы, ей, Снежной королеве, непобедимой и несгибаемой, да получить леща от зарвавшейся смертной! Обидно, аж до зубовного скрежета!
Но моя богиня не из тех, кто долго хандрит. Злость и жажда реванша быстро вытеснили хандру. И Айс с головой (хе-хе, простите за каламбур) ушла в тренировки, доводя свое ледяное мастерство до совершенства.
А Сахаринка — та вообще нисколько не сомневалась! Так и сказала, мол, хоть обратно в Нижнюю сетку, хоть к черту на рога — главное, вместе!
— Не бывает непобедимых, рано или поздно мы вернем себе первенство! — заявила она.
Эмми тоже воспряла духом. И принялась с утроенным рвением отрабатывать всякие хитрые финты ушами, не забывая подбадривать нас шуточками.
В общем, команда не пала духом. Напротив, недавний проигрыш лишь сплотил нас. Поэтому к сражениям в Нижней сетке мы мы подошли в полном боевом настрое.
Первые схватки дались нам, прямо скажем, нелегко. Новые противники из Нижней сетки тоже были настроены на победу. Каждый мечтал надрать нам задницы, вышвырнуть фаворитов турнира куда подальше! Многие достали из закромов своих родов разные неприятные магические штуки, что хранились на черный день.
Пришлось неожиданно попотеть, скажу я вам. Не то что бы выкладываться на полную катушку, но пришлось как минимум импровизировать, придумывать все новые стратегии. Благо у нас был богатейший арсенал — и опыт, и сноровка, и командный дух что надо!
Особенно мне запомнилась рубка с Бессоновыми — древним родом монахов-воинов. Это был хороший бой, достойный Верхней сетки!
…Свет софитов слепит глаза, трибуны ревут — кто подбадривает нас, кто улюлюкает и освистывает. Дескать, слабаки вы, Безумовы, слили Соколовым — и здесь сольете!
А навстречу нам из вражьего сектора выплывают эдакие мрачные тени, закутанные в черные балахоны. Впереди вышагивает тот самый Георгий Бессонов, которого многие называют религиозным фанатиком… У него нет одного любимого бога, он выбрал путь поклонения всем сразу. Хм… необычный подход, в мое время такое не практиковали.
Глазищи равнодушно смотрят перед собой, но кулаки он стиснул что твой терминатор!
— Ну что, Безумов, — произнес он ровным голосом, даже каким-то слишком спокойным, — Пробил твой час! Сейчас я всем покажу, что вся твоя сила — ничего не стоит…
Я лишь усмехнулся краем рта. Вот ведь упертый идиот! Все никак с придурью своей совладать не может!
— Много на себя берешь, Жора, — говорю ему этак ласково, — Полегче-полегче. А то, глядишь, надорвешься на ровном месте.
Он дернулся. На лице его мелькнуло злое выражение, которое он с явным трудом подавил:
— Не зови меня Жорой, тварь! — рыкнул он, — Сейчас ты у меня попляшешь!
Комментатор меж тем надрывается, захлебывается слюной от восторга:
— Нет, вы видали, а? Какой накал, какие страсти! Георгий Бессонов, кажется, бросает персональный вызов Константину Безумову! У-у-у… сейчас будет жарко!
Толпа неистовствует, улюлюкает. А я глаза закатываю. Вот ведь балаган!
Судья скомандовал начало битвы, и понеслась душа в рай. Лязг, грохот, треск, вспышки! Бой начался!
Монахи ринулись на нас подобно разъяренным теням. Закружили, запорхали, осыпая градом ударов. Духовная сила от них так и перла!
Особенно усердствовал Бессонов. Вертелся юлой, молотил что было дури. Крутил посохом, швырялся какими-то светящимися сферами — довольно мощными, должен признать!
Сахаринка ринулась на монахов, размахивая своим исполинским хитиновым молотом. Вмазала одному прямо промеж глаз — тот кубарем полетел, только пятки сверкнули!
Настя с Эмми тоже в стороне не остались. Скачут вокруг врагов, словно блохи от дихлофоса! Уклоняются, контратакуют. Эмми так вообще огненных птичек напустила — те вьются, трещат, в глаза монахам целятся!
А Айсштиль даже не сразу в бой вступила. Встала в отдалении, прищурилась, будто прицеливаясь. Ледяную ауру вокруг себя сконцентрировала, готовясь, видать, вмазать посильнее…
И вмазала. Да так, что ледяная пурга затянуло все видимое пространство внутри арены. Бессонов что-то яростно взревел, воздел над головой руки. Полыхнула вспышка света нестерпимая — аж глаза резануло!
А когда я проморгался, то сперва не поверил своим глазам: Айс нигде не было видно! Куда делась?
Девчонки тоже оторопело озираются. А монахи, гады, ухмыляются!
— А, Безумов! — гаркнул Георгий, сверкая глазами, — Что, съел? Это тебе не шуточки! Тра-та-та, и нет подружки твоей!
И он победно вскинул руку. Зажатый меж пальцев небольшой металлический амулет мерцал зловещим багрянцем. Стоп… я знаю, что это за артефакт…
Я сразу же почувствовал исходящую от него духовную силу Айсштиль…
— Откуда ты взял эту штуку, ублюдок? — прищурился я.
Но монах лишь расхохотался. Поиграл желваками и выплюнул:
— Там ей и место, твоей зазнобе! В духовной ловушке, откуда нет выхода!
Подобные ловушки мастерили в древности почитали Громовержца. Эти ловушки не могли поглотить бога, но кого-то чуть менее сильного — запросто. Не думал, что хоть одна такая конструкция уцелела до нынешних дней.
Я задохнулся от ярости. Ах ты ж скотина! Ну, держись!
— Вот это поворот! — надрывался меж тем комментатор, — Куда же запропастилась несравненная Снежная королева? Неужто монахи с ней что-то сотворили?
На трибунах началось нешуточное волнение. Зрители вскакивали с мест, тыкали пальцами, выли от возмущения! Слышались разрозненные крики:
— Безобразие! Жульничество!
— Нечестно, монахи мухлюют!
— Верните Айсштиль! Куда дели ледяную няку?
Краем глаза я заметил, как в императорской ложе заволновались. Государь подался вперед, вперил в нас напряженный взгляд. Кривотолков тоже встрепенулся, оживился. Зыркнул на Бессонова с азартным прищуром. Мол, ну-ка, ну-ка, чем дело кончится?
А я тем временем рванулся на Георгия, складывая печати.
Но тот, хитрая бестия, увильнул в последний миг! Взмыл в воздух, закружил над ареной, демонстрируя впечатляющие навыки левитации. И с издевкой так:
— Ну что, Безумов, съел? Выкуси, выродок! Без своей Снегурочки ты — ничто! Пшик, пустое место!
Настя стоит бледная, того гляди в обморок грохнется. Сахаринка выдохлась, еле дышит. Эмми тоже притихла, кусает губы.
Я вздохнул… и поднял руку с зажатым в ней предметом.
— Жора, а ты ничего не потерял?
В моей руке был зажат — амулет, который секунду назад держал в руке монах. Тот выпучил глаза на меня а затем оторопело уставился на свою руку — пустую. Амулет неизвестным образом переместился ко мне.
Хотя почему неизвестным? Я ж не зря упорно тренировал портальную магию, которая так помогла мне в бою против Светланы.
— Чтоб тебя, Безумов, — прорычал Григорий, он явно не собирался сдаваться.
Я ухмыльнулся. Монахи дерутся умело, биться с ними весьма занятно, но бой пора заканчивать.
Я стиснул зубы, глубоко вдохнул-выдохнул. Прикрыл глаза, концентрируясь. Ну-ка, Бездна родненькая, не подведи!
В груди разлилось знакомое покалывание. По венам заструилась чернильная темень, растеклась по всему телу. Обвила непроницаемым коконом, укутала вторым доспехом!
Да, Синхронизация Бездны, родимая! На максимум ее, до упора!
А Бессонов, сволочь, опять бочком-бочком подкрадывается! Да еще и подручные его с другой стороны наседают!
— Ату его, ребята! — верещит Георгий, брызжа слюной, — Порвем еретика, как жабу!
И монахи с гиканьем ломанулись ко мне. Да только вот им по всем рожам!
Выждал момент и резко развернулся! Толстое щупальце вырвалось из непроницаемого кокона, впечаталось Бессонову прямехонько в грудак! Отшвырнуло бедолагу, впечатало в пол со всей дури!
А его прихлебателей я в ближнем бою уделал за пару секунд. В нужный миг — хрясь кулаком промеж глаз одному, с разворота с ноги в челюсть второму! Монахи покатились по арене тряпичными куклами.
Георгий, гляжу, уже очухался. Приподнялся на локте, трясет башкой. Глаза шокированные — словно не верит, что так легко проиграл.
А трибуны неистовствуют! Улюлюкают, свистят, скандируют мое имя!
— Ай да Безумов! — надрывается комментатор. Брызжет слюной, захлебывается от восторга! — Ай да силен, чертяга! В одиночку уделал таких матерых волков! И куда запропастилась Снежная королева, а?
А, точно… я хлопнул себя по лбу. Надо еще Айси выпустить… Что-то ей прямо не везет на этом турнире. То без головы останется, то запечатают…
Я сжал пальцы на артефакте, в котором была запечатана Айсштиль. Сжал пальцы, вливая в него духовную силу. С тихим хрустом ловушка разлетелась на куски — и Снежная королева предстала перед восхищенными взорами зрителей!
— Ты как, в порядке? — спросил я, поддерживая слегка пошатывающуюся богиню.
Айс лишь отмахнулась. Гордо расправила плечи, одарила трибуны ледяной усмешкой:
— Спасибо, милый. Но на будущее — постарайся прикрывать мой тыл получше. А то мало ли что…
Я улыбнулся и легонько шлепнул Айси по «тылу», обещая и защиту, и заботу…
Девчонки восторженно запищали, кинулись обнимать вернувшуюся подругу. Настя чуть не плакала от облегчения, Эмми скакала вокруг как стрекоза.
— Ура! Наша Айси снова с нами! — верещала она.
Айсштиль лишь закатила глаза.
— Какой позор… — прошептала она одними губами, — Опять я так глупо попалась…
Зрители просто обезумели! Рев стоял такой, что уши закладывало. Имя Безумовых скандировали так, что стены дрожали! Даже в императорской ложе одобрительно зааплодировали.
Хм… эффектному появлению Айсштиль они, кажется, рады больше всего. Неужели наша Ледяная Королева стала так популярна?
Я в последний раз взглянул на поверженных монахов. Бессонов уже кое-как поднялся на ноги, смерил нас яростным взглядом. Его подручные валялись неподалеку, постанывая.
Я хмыкнул. Шагнул к Георгию, протянул руку:
— Неплохо сражались, ребята. Может, закончим уже эту бессмысленную вражду? Все мы здесь ради боя, а не склок.
Бессонов дернулся, словно от пощечины. Перекосился весь, будто лимон раскусил. Выплюнул зло:
— Не дождешься, Безумов! Наш бой еще не окончен! Я знаю, кто ты на самом деле! Рано или поздно я надеру тебе задницу! Попомни мои слова!
С этими словами он круто развернулся. Уковылял прочь к выходу, по пути подбирая своих покалеченных монахов.
Я лишь удивленно приподнял бровь. Что этот фрик вообще несет? Что я первый раз я ничего не понял, что во второй…
Книгу Судьбы бы его полистать, но что-то я этот момент проворонил… Впрочем, вряд ли там будет что-то интересное. Скорее, обычные религиозные заморочки.
Настя вздохнула, проводила его сочувственным взглядом:
— Странный типчик. Совсем себя извел этой ненавистью. А ведь мог бы таким сильным союзником стать!
— Да ну его, — фыркнула Эмми, — Упертый как баран! Спорим, опять что-нибудь учудит в следующий раз?
— Не будет следующего раза, — холодно произнесла Айсштиль, — Из Нижней сетки путь один — на трибуны зрителей.
Сахаринка на радостях сграбастала меня в охапку, закружила:
— Папочка, ты лучший! Так этому фанатику вломить — дорогого стоит!
Я лишь усмехнулся, оценив крепкие объятия вокруг моих ребрах. Моя девочка, став преторианцем, иногда не рассчитывает силу…
Победа над Бессоновыми стала для девочек важным событием. Она воодушевила команду, вернула веру в себя.
— Нам осталось победить лишь нескольких противников, — сказал я, — И можно начинать готовиться ко встрече с Кривотолковыми и Соколовой.
Мои подруги энергично закивали, переглядываясь.
— Вы пока отпразднуйте, — задумчиво произнес я, — А мне сейчас надо сходить кое-куда…
— Посетить белого мраморного приятеля в сортире? — хихикнула Настя.
— Ну в каком-то смысле, — вздохнул я.
Особняк Кривотолковых, обычно такой тихий и умиротворенный, сегодня гудел словно разворошенный улей. Слуги бегали, суетились. Перешептывались по углам, бросая на хозяев опасливые взгляды. Что-то явно назревало в воздухе — что-то недоброе, напряженное. Предгрозовое.
Ведь сегодня день битвы в верхней сетки. Битва с командой Соколовых. А если точнее — со Светланой. Ее соратников как противников не воспринимали…
Дарья металась по анфиладе пустынных, недавно отремонтированных комнат, не находя себе места. То и дело порывалась броситься к выходу, но тут же замирала на полушаге. Дрожащей рукой комкала батистовый платочек, закусывала губу до крови. И напряженно раздумывала…
— Я ведь не предавала дядю… — шептала она, — Мое решение пойдет на благо всему роду Кривотолковых… если удастся подчинить Безумова…
Ну и ей самой, конечно. Обычно подчиняющий Дар Дарьи действовал лишь какое-то время… Но она знала особый способ сделать его воздействие перманентным…
Она невольно вспоминала последний разговор с Константином Безумовым. Тот безумный спор, рискованное пари на желание… И свое внезапное, совершенно иррациональное согласие! С чего вдруг? Что на нее нашло? Не иначе бес попутал, зараза ушастая!
Ведь Костя — враг. Злейший недруг, супостат, самая настоящая заноза в заднице! Сколько крови он попортил их клану, сколько хлопот доставил… И разве мало было случаев, когда он откровенно насмехался над Дарьей? Издевался, провоцировал ее?
Ну гад же, каких свет не видывал!
И в то же время… была в нем какая-то неуловимая притягательность. Магнетизм. Несгибаемая воля и внутренняя сила, перед которой Дарья просто не могла устоять. Сложись обстоятельства хоть чуточку иначе — и она бы с радостью присягнула ему на верность. Стала бы самым преданным соратником и другом. Может быть, даже…
Виконтесса сердито мотнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Какая там дружба, тем более — любовь? С главным врагом клана? Глупости какие, наивный бред! Дарья сама себя проклянет, если хотя бы на миг поддастся этим нелепым фантазиям!
Безумов — враг. И если Дарья пойдет у него на поводу, потеряет бдительность хоть на секунду… О, тогда пиши пропало! Он же уничтожит ее — в два счета, играючи. Переманит на свою сторону сладкими речами, а потом — бросит гнить в подземельях как использованную вещь!
Так что нет уж, Дарья не собиралась становиться его рабой или подстилкой! Наоборот, он станет ее послушным песиком!
Скрипнув зубами, виконтесса плюхнулась в резное кресло у камина. Сжала виски, тяжело вздохнула. Но это не помогло…
Ярость вскипела в груди с новой силой. Сжав кулаки, Дарья вскочила с кресла и снова забегала по комнате. Туда-сюда, туда-сюда — словно заведенная!
Вот ведь наглец, а? Мерзавец! Ну ничего, она ещё покажет ему, кто здесь хозяин положения! Он ещё пожалеет, что связался с ней!
Нервно облизнув губы, Дарья в который раз выглянула в окно. Солнце уже стояло в зените, и это не добавляло спокойствия. Скоро пора было выдвигаться на турнир… первые бои в Нижней сетке уже начались… Она слышала голоса Вольдемара и Олега на первом этаже… Кажется, обсуждают Соколову и методы борьбы с ней…
«Тьфу ты, дура набитая!» — одернула себя Дарья, — «Чего это ты забегала-то? Будто девка перед первым свиданием, ей-богу! Соберись, тряпка! Ты — Кривотолкова или где? Гордость клана, лучший боец среди молодежи и старшая наследница! И у тебя важный бой!»
Резко выдохнув, виконтесса решительно выпрямилась. Тряхнула рыжей гривой, расправила плечи. И чеканя шаг, направилась прямиком на первый этаж…
Кортеж Кривотолковых прибыл на турнирный стадион последним из великих родов. Бронированные автомобили с фамильными гербами на дверцах въехали в подземный паркинг. Снаружи уже вовсю сновала разномастная публика. Зрители, журналисты, охрана — все спешили наверх, к трибунам и ВИП-ложам.
Дарья выбралась из машины, поправляя наряд. На ней был облегающий черный кожаный костюм, усиленный защитными рунами — идеальный вариант для жарких схваток. Длинные светлые волосы стянуты в высокий хвост, в ушах позвякивают серебряные серьги-талисманы.
Следом из автомобиля выпорхнула Милена в развевающемся алом плаще. За ними выбрались Вольдемар, Эраст и Олег. Все выглядели хмурыми и напряженными. Видать, настраивались перед важной битвой.
Процессия Кривотолковых медленно поднималась по ступеням. Впереди вышагивали Вадим и князь Дмитрий, за ними шли Вольдемар и Олег. Дарья с Миленой шагали чуть позади, переглядываясь и перешептываясь. Эраст замыкал процессию. Княжны Илоны не было, она обещала присоединиться позже.
Выбравшись на трибуны, Кривотолковы заняли свои места в ВИП-ложе, предназначенной для финалистов Верхней сетки. Дарья скользнула взглядом по огромному стадиону — и помимо воли восхитилась. Все таки народу дофигища… Ревут, улюлюкают, машут транспарантами! А внизу, на песке арены, уже бушуют магические всполохи. Похоже, первый бой в самом разгаре!
— Бе-зу-мов! Бе-зу-мов! Бе-зу-мов! — скандировала большая часть зрителей.
А… ну, все понятно… Новый любимчик толпы наслаждается минутами славы. Что ж… пусть-пусть порадуется, пока еще может.
Подперев подбородок кулаком, виконтесса вгляделась в сражающиеся команды. Это и правда оказались Безумовы. А противостояли им Бессоновы.
— Тоже мне, — фыркнул Олег, — Опять Безумов с его ручными девками! Вечно лезут на рожон, строят из себя невесть что!
— Ну ничего, сейчас монахи покажут им, где раки зимуют… — злорадно произнес Эраст.
«Давай, Георгий, раскатай их по арене!» — мысленно подбадривала Бессонова Дарья. Она знала, что монашек далеко не так прост. Возможно, именно он сможет дать Безумову достойный отпор.
Не победит, так ослабит?
Но битва пошла совсем не так, как ожидала виконтесса. Безумов лихо уворачивался и контратаковал, а под конец и вовсе выкинул какой-то умопомрачительный финт ушами! Каким-то образом спёр амулет-ловушку, в которой застряла Айсштиль, выпустил Снежную королеву на волю… И в считанные минуты уложил монахов на обе лопатки!
Трибуны взревели. В воздух взметнулся лес рук, приветствуя победителей. Имя Безумовых скандировали, будто мантру повторяли!
Дарья резко отвернулась. Вскочила, едва не опрокинув кресло. Ее колотило от с трудом сдерживаемой ярости. Ну и как это понимать⁈ Почему Безумовы, эти жалкие ничтожества, всегда выигрывают? Да еще и так легко! Играючи! Им что, сам черт в помощники записался⁈
— Дашка, ты чего? — обеспокоенно протянула Милена.
Дарья не ответила. Молча развернулась и широким шагом двинулась прочь. Прочь от проклятой арены, от рева толпы, от мерзкой рожи Безумова на гигантских мониторах!
Она быстро покинула ВИП-ложу и направилась в сторону внутренних помещений, куда могли попасть лишь участники турнира. Охрана беспрепятственно пропустила виконтессу внутрь, не задавая лишних вопросов.
Оказавшись в безлюдном коридоре, Дарья притормозила, перевела дух. Она не знала, куда идет. Просто хотелось на какое-то время оказаться подальше от всей этой суеты, очистить разум перед собственным сражением.
А мысли упрямо возвращали к недавнему разговору с Безумовым. И к их нелепому пари…
Но не успела она додумать свою мысль, как за спиной послышались мягкие, неспешные шаги. Обернувшись, Дарья рывком выхватила из ножен тонкий стилет.
Константин Безумов, собственной персоной! Невозмутимо выходит из теней, руки в карманы засунул. На губах — мерзкая ухмылочка, в глазах пляшут лукавые огоньки.
— А ты долго, — хмыкнул он, склонив голову набок, — Я уж думал, не дождусь.
— А ты что-то против имеешь, Безумов? — процедила Дарья сквозь зубы, — Буду ходить с той скоростью, с какой захочу!
За спиной у Дарья раздался едва слышный хлопок… а за ним последовали шаги. Размеренные, спокойные. И в тоже время в коридоре как-то странно потемнело.
Обернувшись, Дарья увидела его — Фому Лисовского! Немытые черные патлы обрамляют бледное лицо. Хмуро смотрит на нее, в глазах пылает пламя…
Внутри у Дарьи все похолодело…
Костя лишь усмехнулся шире. Обвел коридор насмешливым взглядом, будто в первый раз видел:
— Любите же вы темные помещения… Фому в таких же условиях пытали?
— Не твое дело! — вспыхнула виконтесса. Ей вдруг стало невыносимо стыдно за то, что Безумов с Фомой… зажали ее здесь, словно в тисках. А взгляд такой… словно в душу ей заглянул, все самое грязное и постыдное разглядел!
— Ну-ну, не кипятись, — примирительно вскинул руки Костя, — Я ж не в укор!
— Короче! — рявкнула Дарья, шагнув к нему. Стилет в ее руке слегка подрагивала, — Зачем пришел? Да еще и… вместе с ним…
Она несколько боязливо оглянулась на Фому. Тот молчал и, кажется, не торопился мстить страшную мстю…
— Поговорить, — Безумов перестал улыбаться. В его глазах мелькнуло что-то жутковатое, хищное, — Напомни, как наш уговор звучал? Я отключаю все свои силы и не сопротивляюсь тебе. А ты используешь все, что у тебя есть — Дар, артефакты и прочее. Верно?
Дарья облизнула вдруг пересохшие губы. Сердце забилось быстрее, во рту образовалась противная горечь.
— Верно…
У Фомы лицо слегка вытянулось. Он посмотрел на Безумова, как на умалишенного.
— Ты и правда на это пошел? — произнес он.
— Ну да, — кивнул Костя, — Иначе закруглить всю ту безумную лавочку у Кривотолковых было никак нельзя…
Фома нервно рассмеялся.
— И это меня называют безумцем, — процедил он.
Дарья судорожно сглотнула. Пальцы на рукояти меча дрогнули. Это что же получается — Безумов и впрямь отдаст себя на ее милость после турнира? Позволит ей делать все, что заблагорассудится?
В глубине души она не верила в это до последнего.
Кровь бросилась в лицо, щеки вспыхнули. В животе предательски екнуло. Дарья стиснула зубы, приказывая себе успокоиться. Вот еще, испереживалась тут!
«Соберись, тряпка!» — мысленно рявкнула на себя Дарья. И, вскинув подбородок, направила острие прямиком Безумову в грудь.
— На колени, — отрывисто бросила она.
Костя приподнял бровь.
— Эй, эй, не гони коней, родная, — произнес он, — Ты пока не получила право мной командовать.
Медленно перевел взгляд на дрожащее лезвие у своего сердца. Хмыкнул, не сводя с Дарьи пристального, чуть насмешливого взгляда. Он как будто вообще ее не боится и того, что она может с ним сделать…
Виконтесса нервно облизнула губы. Стилет в руке вдруг показался неподъемным.
Убить? Искалечить? Унизить, подчинить себе раз и навсегда?
О, как долго она мечтала об этом! Грезила, представляла во всех подробностях. Ненавидела и желала одновременно. Жаждала сломать, подмять под себя…
Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Рука сжимала рукоять стилета до побелевших костяшек.
— Ты, кажется, считаешь, что все тебе тут позволено, Безумов? — процедила сквозь зубы, — Явился без приглашения, да еще и этого психа с собой притащил?
И кивнула на Фому. Тот лишь раздраженно дернул щекой.
— А сам-то хорош! — фыркнула Дарья в сторону несостоявшегося узника совести Кривотолковых, — Смотрю, вы с Безумовым спелись на славу! Еще вчера глотки друг другу рвали, а сегодня уже не разлей вода? Ну-ну!
Лисовский оскалился, шагнул вперед — того гляди, вцепится Дарье в горло!
— Не смей дерзить, девка! — прорычал он, — А то ведь как дам сейчас промеж глаз — мало не покажется!
Дарья невольно попятилась. Ох, и здоровый же он, зараза! Да и безумный взгляд как-то не внушал оптимизма…
— Эй-эй, полегче! — вклинился Безумов. Небрежно отодвинул Фому плечом, встал между ним и виконтессой, — Давайте-ка без рукоприкладства.
Он скользнул по Дарье насмешливым взглядом. В глазах заплясали лукавые искорки.
— Прошу простить нашу бестактность, Дарья! — шутливо раскланялся Костя, — Понимаю, не слишком-то приятно видеть нас тут. Но поверь, дело того стоит.
Виконтесса скрестила руки на груди. Скептически приподняла бровь:
— Вот как? И что же за дело такое? Небось, опять какую-нибудь пакость задумал?
Костя хмыкнул. Прищурился хитро:
— А вот и не угадала. Я, можно сказать, с предложением пришел.
— С предложением? — опешила Дарья. Наморщила лоб, силясь сообразить, — Ты часом головой не ударился? Или перепил с утречка пораньше? Каким еще предложением?
За плечом у Безумова грозно заворчал Фома. Но под суровым взглядом Кости притих, отступил на шаг.
— Самым что ни на есть настоящим, — терпеливо пояснил Безумов, — Видишь ли, тут такое дело… Короче, Черное Солнце может оказаться намного опаснее, чем нам всем говорят… Если не дай бог, Государь Император ошибается на счет этой штуки, не миновать беды! А то и конца света заодно…
Дарья застыла, хлопая ресницами. Эк его понесло, а! Конец света, надо же! Ну и фантазер!
— С чего такая уверенность-то? — с подозрением прищурилась она.
Тут Фома не выдержал. Грубо оттолкнул Костю, шагнул вперед:
— Знаешь, девонька, с чего? — прорычал он, сверля Дарью пылающим взглядом, — А вот с того! Видишь, до чего меня эта адова цацка довела?
И он рывком задрал рукав, явив виконтессе свою предплечье. Дарья ахнула, невольно отшатнулась. На коже Фомы пульсировали уродливые разноцветные символы! Они будто впитались под кожу, растеклись чернильными кляксами! Даже на расстоянии от них веяло жутью и болью.
Лисовский поморщился. Одернул рукав, пряча страшные знаки.
— Вот такие делишки, — мрачно процедил он, — Черное Солнце меня изуродовало. Извратило, подчинило своей воле. Теперь я на поводке хожу у этой дряни — ни сбежать, ни вырваться! А теперь представь, что с кем-то еще такое может случиться… Одного Фомы Лисовского на эту планету уже слишком много… Полагаю, твой дядя тебе об этом не говорил?
Он осекся, отвел глаза. Но Дарья поняла и так. Содрогнулась от накатившей жалости вперемешку с ужасом.
Костя кашлянул, привлекая внимание.
— Короче, — подытожил он, — Нам позарез нужны любые сведения про Черное Солнце. Предания там всякие, легенды, упоминания в старых хрониках… Глядишь — и отыщется способ укротить эту дрянь. Ну или хотя бы обезвредить как-то.
Он красноречиво посмотрел на Дарью.
— А у вашего клана, говорят, знатная коллекция древностей имеется. Раритетов всяких, манускриптов ветхих… Да и дядя твой, кажется, говорил, что про Черное Солнце знает больше других…
Безумов улыбнулся краешком рта. Прям сама невинность, честное слово! Того гляди, нимб вокруг башки засияет!
Дарья несколько мгновений ошарашенно таращилась на него. Смысл сказанного с трудом пробивался сквозь пелену эмоций.
Это что же получается? Безумов заявился сюда не просто так — а за помощью? К ним, Кривотолковым? Да еще и насчет Черного, чтоб его, Солнца?
Ну офигеть теперь!
— То есть… ты предлагаешь мне действовать в обход дяди? — недоверчиво прищурилась виконтесса, — И с какой радости я должна тебе верить?
Наглая ухмылка Кости стала шире.
— О, милая! Я всего лишь хочу разобраться в ситуации. Ну и по возможности предотвратить конец света, само собой! Ты же не думаешь, что один лишь твой клан достоин выжить? Если грянет буря — накроет всех без разбору.
Фома угрюмо закивал, подтверждая.
Дарья закусила губу. Как оба запели, а⁈ Значит, дело и впрямь швах?
Делиться с ними знаниями, допускать к фамильным секретам… Да дядя с нее живьем шкуру спустит за такое! Не посмотрит, что любимая племянница!
Но с другой стороны… Уж больно убедительно эти двое живописали грядущие кошмары. Конец света, надо же!
«Хотя постой-ка… А не морочат ли они мне голову?» — вдруг подумалось Дарье, — «Может статься, все это — лишь коварный план Безумова? Втереться в доверие, выведать побольше, а там — и нанести удар в спину?»
Кровь бросилась в лицо от жгучего стыда. Нет уж! Что бы там Костик ни болтал — черта с два она ему поверит!
Гневно раздув ноздри, виконтесса выпрямилась во весь рост. Смерила парочку уничижительным взглядом:
— Вы за кого меня принимаете, а? За дурочку малолетнюю? Думаете, я вот так вот прямо сразу брошусь вам на шею, разбазаривать семейные секреты? Ха! Два раза «ха»!
Дарья негодующе всплеснула руками.
— То, что у нас с Костей благородный договор заключен… — тут она слегка покраснела… — Личного характера, совсем не означает, что я тут вам выложу все секреты! Не на ту напали!
Распалившись, она ткнула пальцем в сторону Кости. Полыхнула глазами:
— И вообще! Не больно-то верю я в твою доброту, Безумов! Больно надо тебе мир спасать, как же! Знаю я вас, альтруистов фиговых! Небось опять какую пакость замышляешь исподтишка? А этого обалдуя с собой притащил — так, для отвода глаз!
Безумов лишь вздохнул и развел руками.
— Вот значит как ты заговорила? — процедил он, — А я-то, дурак, понадеялся на твою сообразительность…
Фыркнув, Дарья развернулась и демонстративно удалилась по коридору. Даже не оглянулась.
— Даже пытаться не стоило, — хмыкнул Фома, глядя ей вслед, — Я знал, что все закончится именно так.
— Нужно просто немного подождать, — сказал Костя, задумчиво глядя вслед Дарье. Фома с подозрением смотрит на него.
— Неужели ты что-то такое прочитал в ее Книге Судьбы?
На что Костя лишь загадочно улыбнулся…
Жаркое солнце в этот день нещадно палило, заставляя жителей Синегорья прятаться в тени раскидистых деревьев и навесов. Но это не относилось к Сахаринке, которая бодро вышагивала по главной площади в поисках чего-нибудь вкусненького для своих товарищей по команде. Хитиновые доспехи как всегда блестели на солнце, отполированные до зеркального блеска, а длинные стройные ноги споро несли ее вперед.
«Хм… надо бы девчатам мороженого прикупить!» — размышляла Сахаринка, ловко лавируя в толпе, — «Такая жарища, как будто не осень, а разгар лета… а у нас сегодня важная битва — надо сил набраться!»
Она решительно направилась к лотку со всевозможным лакомством и сувенирами. Продавец, увидев внушительную фигуру мирмеции, слегка стушевался, но тут же приветливо заулыбался:
— Прошу-прошу, уважаемая сударыня! Что желаете отведать? У нас тут и фруктовый щербет, и сливочное с орехами, и даже новинка — особое лакомство с водорослями — для самых искушенных! В Европе набирает популярность!
Сахаринка задумчиво поскребла подбородок. Вот ведь задачка — чем бы таким побаловать подружек? И себя, конечно, не обидеть.
— Так, дружище, накладывай-ка мне пять порций твоего самого лучшего! — решительно бросила она, — Будем пробовать все!
Продавец расплылся в довольной улыбке:
— Конечно, госпожа!
Он споро принялся наполнять вафельные стаканчики разноцветным содержимым, ловко орудуя ложкой. А Сахаринка лишь нетерпеливо постукивала ножкой, пытаясь разглядеть, что же там внутри.
И тут…
— Сахаринка, сестренка! — раздалось вдруг за спиной.
Мирмеция резко обернулась на голос. И просияла, узнав говорившую:
— Перчинка!
Средняя сестра стояла в паре шагов, широко улыбаясь. На ней красовался добротный дорожный костюм: потрепанный кожаный плащ с глубоким капюшоном, высокие сапоги со шнуровкой и широкий пояс с множеством подсумков и карманов. Видно было, что Перчинка вернулась из долгого и полного опасностей путешествия.
— Я, я! Кто ж еще! — расхохоталась Перчинка, картинно взмахнув полами черного плаща, — Соскучилась небось по сестренке?
Сахаринка не стала размениваться на слова. С радостным визгом она сграбастала Перчинку в объятия, да с такой силой, что та аж пискнула от неожиданности! Мирмеция сжимала сестру, приподняв над землей, и кружила на месте. Ноги Перчинки беспомощно болтались в воздухе, едва не задевая случайных прохожих.
— Эй, потише, раздавишь! — возмущалась Перчинка, колотя Сахаринку по спине. Но глаза ее смеялись — видно было, что встрече она тоже несказанно рада.
Зеваки шарахались от мирмеций, как от прокаженных. Еще бы — две здоровенные девицы с хитиновой броней и четырьмя руками каждая обнимаются посреди улицы, аж панцири трещат! Не каждый день такое увидишь!
Наобнимавшись вдоволь, сестры отстранились. Перчинка с интересом оглядела старшую:
— Ну ты даешь, Сахаринка! Я смотрю, ты за последнее время здорово подросла! И мускулатура такая — закачаешься! Как так вышло-то?
Мирмеция гордо выпятила грудь, демонстрируя рельефные мышцы под хитином:
— Дык папка меня того… апнул малость! До уровня преторианца мирмеций! Круто, да? Не знаю правда, что это означает, но я стала намного сильнее!
Перчинка присвистнула. В ее глазах мелькнуло неприкрытое восхищение:
— Ни фига ж себе! Поздравляю, сеструха!
Она легонько пихнула Сахаринку в плечо. Та лишь зарделась от удовольствия:
— Ага, я теперь ого-го! Но ты-то сама хороша, как я погляжу! Новая экипировка, все дела… Выглядишь как бывалый авантюрист. Где пропадала-то? Чем занималась?
Перчинка небрежно отмахнулась:
— Да всё там же… В Диких Землях была, с парочкой банд контакты налаживала. Скоро будем торговать — артефактами, ценными ресурсами, информацией… Ребята оказались сговорчивые.
Она заговорщицки подмигнула. Мол, при встрече с папкой все подробно обсудим.
Сахаринка понимающе кивнула. И тут вспомнила про мороженое, которое продавец все это время терпеливо держал наготове.
— Ой, совсем из головы вылетело! Перчинка, будешь холодненького? Я как раз девчатам набрала, пока ждем своего выхода.
Не дожидаясь ответа, она всучила сестре вафельный стаканчик и расплатилась с продавцом. Тот, кажется, слегка оторопел от щедрых чаевых, но спорить не стал — мало ли, вдруг эти мирмеции ему еще и по шее настучат за недовольство?
Перчинка весело фыркнула, принимая угощение:
— Вот ты жука! Знаешь ведь, что я сладкоежка та еще! Не откажусь, короче!
Сестры уселись на ближайшую скамейку, с наслаждением поглощая холодное лакомство. Некоторое время сидели молча, с урчанием причмокивали и постанывали от удовольствия. А потом Перчинка как бы между делом бросила:
— Слышала я, у вас тут на турнире уже некоторые успехи есть…
Сахаринка оживилась:
— Ага! Мы тут рекорды ставим. Уже финал Нижней сетки сетки на носу! Представляешь, умудрились самой Соколовой навалять! Ну… почти… Судьи, правда, ей засчитали победу, но все ж таки…
Перчинка слушала сестру вполуха. Задумчиво ковыряла ложечкой подтаявшее мороженое, хмурила брови. А потом вдруг выдала:
— Сахаринка, я полагаю, отец сделал тебя сильнее при помощи… черных конфеток, правда?
Сахаринка слегка смутилась. Вот ведь, не успела Перчинка в город вернуться, а уже все сплетни собрала! И как это у нее получается…
— Ну-у-у… — протянула она, ковыряя носком сапога песок, — В целом да, есть такое дело. Папка постарался, нас подготовил как следует. Но ты не парься — для тебя он тоже парочку припас! Там еще осталось!
Сахаринка расплылась в заговорщицкой улыбке. Перчинка на миг замерла, о чем-то напряженно размышляя. А потом лишь покачала головой:
— Знаешь, сестренка, пусть уж эти конфетки лучше другим нашим талантливым сестричкам достанутся. Я тут, пока по Диким Землям шаталась, свой собственный путь развития отыскала. Так что мне апы папкины ни к чему.
Сахаринка удивленно вытаращилась на сестру:
— Да ну? И что ж это за путь такой? Колись давай, не томи!
Она выжидательно уставилась на Перчинку, подперев подбородок кулаком. Та лишь загадочно улыбнулась краешком рта:
— Всему свое время, сестренка. Скоро сама все увидишь, обещаю. А пока давай-ка лучше о вашем турнире потолкуем. Что там за расклады-то? Кто еще, кроме Соколовых, в фаворе ходит?
Сахаринка мигом оживилась. Принялась увлеченно рассказывать про самые впечатляющие бои, про команды, что заставили всех ахнуть. Особенно подробно она остановилась на таинственной Госпоже и ее бойцах:
— Вот уж кто силен, так это они! Сметают всех в Нижней сетке, как корова языком! И сама Госпожа — ух, люта! По мне, так она чем-то на нас с тобой похожа. Тоже четырехрукая, летает как ты, да и ростом вышла! Разве что антенн на голове нет, да и пахнет как-то не по-нашему, по-человечьи больше…
Перчинка слушала, склонив голову набок. В глазах ее плясали какие-то странные, лихорадочные огоньки.
— Я тут через своих осведомителей разного разнюхала про эту Госпожу, — медленно произнесла она, — Говорят, у нее где-то в Диких Землях целая база скрывается. И принимает она туда всех обделенных, обиженных — ну, кого из распавшихся банд, кого вообще из ниоткуда. Собирает, значит, свою банду. А вот зачем — неведомо…
Сахаринка невольно передернула плечами. Перчинка всегда умела находить жуткие истории! Вслух же произнесла с деланным легкомыслием:
— Ну так то ж хорошо, разве нет? Глядишь, эта Госпожа нам еще и пригодится когда. Она ж вроде как к папке нашему со всем уважением. Опять же, помнишь, как она помогла наших мелких из плена Стервятников вытащить?
Перчинка задумчиво кивнула, но промолчала. Доела мороженое, смяла стаканчик и швырнула в урну неподалеку. Потом посмотрела на сестру в упор и решительно произнесла:
— Это все, конечно, здорово. Только вот незадача — по всему выходит, что рано или поздно вам с этой самой Госпожой сражаться придется. Ну, если она и дальше в Нижней так попрет, не щадя живота своего. Как думаешь, сестренка, чем дело кончится?
Сахаринка шумно выдохнула. Встряхнулась, будто сбрасывая оцепенение. И решительно вскинула подбородок:
— А чем надо, тем и кончится! Не забывай, мы тоже не лыком шиты! Уж если самой Соколовой навалять смогли, то уж с обычными людьми и подавно справимся! Даже не сомневайся!
Она самодовольно хмыкнула и откинулась на спинку скамейки, всем своим видом излучая непоколебимую уверенность. А потом зевнула, прикрыла глаза и потянулась, разминая мышцы…
Из-под плаща Перчинки внезапно высунулся призрачный скорпионий хвост. Тонкий, полупрозрачный, он скользнул к Сахаринке и молниеносно просунул острое жало в едва заметную щель меж пластин ее хитиновых доспехов.
Та, ничего не заметив, продолжала потягиваться и даже зевнула… Хвост, сделав свое дело, втянулся назад.
Сестры доели мороженое и двинулись в сектор отдыха, принадлежащий Безумовым. Благо уже скоро, через пару схваток в Нижней сетке, должен был начаться финал Верхней сетки.
— Очень хочу увидеть, как вы сражаетесь, — с улыбкой произнесла Перчинка.
— Будет здорово, сестра! — Сахаринка лучилась оптимизмом, — Ты бы знала, как папа и другие девочки соскучились по тебе!
Сахаринка двигалась как ни в чем не бывало и выглядела полностью здоровой.
Небо над Синегорьем, казалось, полыхало всеми оттенками алого. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая облака и верхушки домов в багрянец. Но несмотря на вечерний час, на турнирном стадионе царило невообразимое оживление. Толпы болельщиков заполняли трибуны до отказа. Флаги с гербами великих родов развевались на ветру, в воздухе висел разноголосый гомон тысяч глоток.
Я стоял у самого ограждения ВИП-ложи, предназначенной для моей команды. Задумчиво смотрел вниз, на арену, где совсем скоро предстояло сражаться. Позади негромко переговаривались девчонки, слышался звон посуды — похоже, Настя с Эмми накрывали легкий перекус. Все-таки следующий бой предстоял лишь через пару часов, надо было подкрепиться.
Но я потерял аппетит.
Может, сказывалось напряжение последних дней. Может, вся эта неопределенность с Черным Солнцем. А может, и то, и другое вместе взятые. Но внутри засела какая-то тревога, не дающая покоя. Словно вот-вот должно было произойти что-то из ряда вон выходящее…
Да еще и Фома над ухом зудит периодически…
— Костя, ты чего там застрял? — раздался сзади звонкий голосок Эмми, — Давай скорее к столу! А то Аська с Настей сейчас все съедят!
Я обернулся. На лице рыжей бестии сияла лукавая улыбка. Эмми уже тащила меня за руку, тараторя без умолку:
— Ну ты представляешь, там такие вкусности! И мясное ассорти, и колбаски копченые, и даже вишневый пирог! Кристина Валерьевна с курьером подогнала! А еще Настя достала бутылочку вина — но это секрет, я тебе не говорила! Идем же скорее!
— Какой алкоголь перед боем? — я закатил глаза.
— Не-не-не, после-после, разумеется! Чтобы отпраздновать победу!
Я невольно улыбнулся, позволяя увлечь себя за стол. Усевшись на свое место, сразу потянулся к румяному боку пирога. Да, умеют мои девчонки создавать уют! Даже здесь, на чужой территории, в накаленной атмосфере жестокого турнира…
Некоторое время мы молча и сосредоточенно жевали. Слышалось лишь довольное чавканье да позвякивание приборов о тарелки.
Тишину прервала Настя. Задумчиво ковыряя вилкой мясной рулет, она будто в пространство бросила:
— Кто-нибудь знает, когда там Перчинка обещала заявиться? Уже середина турнира, а ее все нет и нет…
Эмми оживилась:
— Точно! Она ведь вроде еще из Диких земель не вернулась? Ох, надеюсь, с ней все в порядке… Мало ли что там, в этих дебрях и руинах случится может…
Я хмыкнул. Покачал головой, накалывая на вилку кусок колбаски:
— За Перчинку можете не волноваться. Уж кто-кто, а она сама кого хочешь… того-этого. Не пропадет, в общем. Она сообщала, что вроде как со дня на день ждать ее надо…
— ПАПОЧКА! ДЕВОЧКИ!
Мы все разом вздрогнули. Резко обернулись на знакомый голос… И дружно расплылись в счастливых улыбках. В распахнутых дверях ВИП-ложи, сияя как начищенный пятак, стояли Сахаринка и Перчинка!
Вот ведь… Умеет эффектно появляться, ничего не скажешь!
Настя и Эмми с визгом кинулись обнимать путешественницу. Сгребли в охапку, затискали, зацеловали! Перчинка отчаянно отбивалась, хохоча во все горло:
— Да отпустите вы меня! Задушите ведь! Дайте хоть плащ скинуть!
Но куда там… Сахаринка стоит чуть в сторонке, загадочно улыбаясь. Она-то уже поздоровалась с сестрой — судя по всему, встретила у входа на стадион и проводила сюда.
Когда девчачьи страсти поулеглись, Перчинка наконец-то смогла добраться до меня. Шагнула навстречу, смущенно теребя прядь волос. И вдруг неожиданно кинулась на шею с возгласом:
— Папа!
Я невольно охнул, сжимая дочь в объятиях. Вот ведь… Все они у меня на один манер — что Эмми, что Перчинка — любят нежданчиком прыгать, чертовки!
Но как же это было здорово… Моя непоседа, моя отчаянная девочка вернулась!
Я слегка отстранился, окинул среднюю дочь внимательным взглядом. Та и правда изменилась. Не то чтобы внешне — разве что плащ новый, да сапоги добротные. Но в глазах появилась какая-то внутренняя сталь, жесткость что ли. Будто многое повидала, со многим столкнулась…
— Ты как, родная? — тихо спросил я, убирая прядь волос с ее лба, — Не случилось ничего? А то вижу — притомилась ты…
Перчинка лишь отмахнулась. Мол, все путем, не берите в голову.
— Бывало и хуже, — отчеканила дочурка. В уголках ее губ затаилась лукавая усмешка, — Вот как-нибудь на досуге расскажу…
Я скептически приподнял бровь, но настаивать не стал. Всему свое время, как говорится. Сейчас нам и без того было о чем поговорить!
Перчинка шумно втянула ноздрями воздух. Принюхалась, блаженно зажмурилась:
— Никак пирогами пахнет? Вишневыми?
Настя расплылась в ехидной ухмылке:
— Ага. Прямиком из печи! Небось, оголодала в своих странствиях? Давай, налетай — а то щас слопаем все, и поминай как звали!
Перчинка в два прыжка очутилась за столом. Сцапала добрый кусище пирога, смачно впилась зубами. И застонала от наслаждения:
— Бошечки… как ше фкушно! Штоб я шдохла!
Эмми со смехом пихнула Перчинку локтем в бок:
— Жуй давай, потом разглагольствовать будешь! А то вон, папка тоже на пирог зарится!
Я открыл было рот, чтобы возмутиться. Но лишь улыбнулся и покачал головой.
Сахаринка вдруг нахмурилась. Задумчиво посмотрела на сестру:
— Перчинка, а ты там… В смысле, в этих твоих Диких землях… случайно ничего не слыхала про Фому Лисовского? Ну, того психа, что отцу на турнире напакостить пытался?
Перчинка замерла с куском пирога во рту. Медленно прожевала, вытерла губы тыльной стороной ладони. И задумчиво протянула:
— Да так, слышала кое-что… Говорят, совсем с катушек слетел мужик. То ли от пьянства, то ли от своей темной силы — неясно пока. Но точно знаю — к добру это не приведет…
Эти слова будто сгустили атмосферу. Веселье мигом испарилось, всех накрыло вязкое, томительное напряжение. Словно туча на солнце набежала.
— Ну это… короче… — произнесла Эмми, — В общем… как бы это поделикатнее сказать…
— У нас с ним теперь союз, — холодно отчеканила Айсштиль, — Он обещал не буйствовать, а взамен Эстро постарается излечить его.
Перчинка замерла, прекратив жевать.
— Ну это неожиданно, конечно, — отметила она. В ее глазах застыло задумчивое выражение, — Но папе, конечно, виднее…
Я хлопнул ладонью по столу, привлекая внимание:
— Так, девоньки! Про Фому позже. Закругляемся с трапезой — наш выход будет скорее, чем вы думаете. Последний рубеж перед финальным рывком. Кто там у нас следующий противник?
Мне не хотелось перед боем начинать все эти сложные разговоры про союзы с Фомой.
Сахаринка сосредоточенно наморщила лоб, вспоминая:
— Кажется, команда Кулаковых. Марк Кулаков и его элементалы-стихийщики.
Эмми презрительно фыркнула:
— Ха! Да мы их в два счета сделаем! Подумаешь, великие маги нашлись! Я им устрою веселую жизнь!
И она многозначительно похрустела костяшками пальцев, зыркнув на арену.
— Это точно подметила, — хохотнула Настя, — От нас им лучше сразу лыжи смазать. Мне кажется, любая из нас их всех в одиночку раскатает!
Девчонки энергично закивали, задорно хихикая.
— Короче! — подвел я итог, — Выходим и рвем Кулаковых в клочья! А ну-ка, боевой клич!
И девчонки дружно заорали, вскинув кулаки:
— ЗА РОД БЕЗУМОВЫХ!!!
На арене царил форменный бедлам. Рокот толпы накатывал волнами, заглушая даже истошные вопли комментатора. Не хватало разве что молний в ночном небе и раскатов грома — для пущего, так сказать, антуража.
А в центре песчаного круга бушевало нешуточное сражение. Мы с Кулаковыми сошлись грудь на грудь, осыпая друг друга градом атак. Огненные шары, ледяные копья, каменные глыбы так и мельтешили в воздухе!
Марк Кулаков, как и ожидалось, сделал ставку на мощную команду элементалистов. Те с ходу обрушили на нас целый шквал стихийной магии, пытаясь смять и втоптать в песок.
Ну уж нет, не на тех напали!
Эмми и Сахаринка сражались плечом к плечу, ловко уворачиваясь и контратакуя. Огненная плеть так и летала, выжигая песок вокруг. А метательные молоты, посланные мощной рукой Сахаринки при попадании вышибали из противников весь дух!
Настя тем временем мастерски руководила действиями своего доппеля. Двойник Айсштиль шаг за шагом надвигался на ошеломленных элементалов, сметая их словно кегли. Рушились каменные валы, вскипала и испарялась ледяная броня на призванных големах…
Сама Айсштиль даже не участвовала в бою, стояла поодаль скрестив руки на груди. Противник был слабоват и в участии ледяной богини не было нужды.
— А ну, девочки! — надрывался я, подбадривая спутниц, — Жарьте напалмом!
— Чтоб вас! — прорычал взмыленный Кулаков. Вскинул руки, принялся истово плести какое-то особо замысловатое заклинание. Над ладонями заклубилось марево, зазмеились разноцветные всполохи…
— Папа, берегись! — взвизгнула Эмми.
Но я уже и сам почуял неладное. Рывком развернулся навстречу подлому удару — и в самый последний миг выставил щит Бездны! Багровая молния с гудением впечаталась в черное марево, брызнула снопом искр! От столкновения двух мощнейших сил аж песок на арене вскипел!
— Скотина! — заорал я, призывая верные щупальца, — Ну, держись!
Марк заметался, затравленно озираясь. Но было поздно — живые канаты Бездны опутали его, намертво приклеили к земле. Бедняга забился в путах, пытаясь вырваться. Да только куда ему!
И вот финальный аккорд!
— Настя, давай! — рявкнул я, — Кончай его!
Ученица не заставила себя ждать. Стремительно шагнула вперед, занося руку для удара. Пальцы девушки затянуло черное марево энергии Бездны.
— Получай, зараза! — азартно прокричала Настя. И впечатала сгусток энергии точно промеж глаз обездвиженного Кулакова!
Голова несчастного мотнулась, глаза закатились. Покров его затрещал и лопнул. По подбородку заструилась тонкая струйка крови. Марк Кулаков рухнул кулем, растянувшись на песке. Отрубился, голубчик!
Его соратникам-элементалистам только и оставалось, что поднять руки. Сдались, родимые! Поняли, что против Безумовых им ловить нечего!
— И победа в сегодняшнем поединке присуждается клану Безумовых!!! — надрывался комментатор, — Какая феерическая схватка! Какая сила и слаженность! Похоже, этому семейству по плечу любые соперники!
Толпа неистовствовала. Трибуны ходили ходуном, болельщики вопили и размахивали флагами. В какой-то момент мне показалось, что стадион вот-вот обрушится от столь бурного проявления эмоций!
Настя и Эмми, хохоча, повисли у меня на шее. Сахаринка тоже подскочила, принялась обнимать и тормошить.
— Папочка, мы сделали это! Мы победили! — звенел восторженный голос Сахаринки.
— Ты видел, как я его? Прямо в лоб! Бабах! — возбужденно частила Настя.
— Моя гордость! — я чмокнул ее в лоб, — Таки освоила основы Бездны…
Настя скромно улыбнулась, но глаза ее лучились. Эмми едва заметно поджала губу. Кажется, она ревновала… Ее успехи в изучении Бездны не были столь впечатляющи, несмотря на наши занятия.
И только гордая, полная достоинства улыбка Айсштиль красноречивее всяких слов говорила: «Я в вас верила!»
Но стоп. А где же наша Перчинка?
Я завертел головой, высматривая среднюю дочурку. И увидел ее — на трибуне, в секторе для членов команд. Перчинка стояла у ограждения, сжимая пальцами металлические прутья. И неотрывно смотрела на нас, на арену.
В ее глазах плескались такие эмоции, что у меня едва сердце не разорвалось. Казалось, Перчинка всей душой переживала этот бой, всем существом болела за семью. И теперь вот застыла, не в силах поверить, что мы и правда выиграли.
Она улыбалась, глядя на нас — счастливая, невероятно гордая своей семьей.
Я помахал дочери и ободряющий кивок. Мол, все хорошо, родная. Мы вместе, а значит — справимся с любыми трудностями! Даже если впереди нас ждет не один суровый бой.
Кстати, о предстоящих боях… На пути к заветному финалу Турнира нам оставалось преодолеть всего пару ступенек. Но легкой прогулки ждать не приходилось.
Следующий наш противник — сама Госпожа и ее непобедимая команда одаренных простолюдинов! Та еще темная лошадка, честно скажу… Вроде она и лояльна к роду Безумовых, а поди пойми, что от нее ожидать.
Я стиснул кулаки. И не таких повидали — сломаем, как щепку! Сейчас как раз бой команды Госпожи против другого рода. Но не было никаких сомнений, кто выйдет из этой схватки победителем…
Сахаринка вдруг коснулась моего плеча и с хитрой улыбкой шепнула:
— Батя, ты только скажи — и мы хоть саму Сверхсущность из преисподней вытащим! Всей толпой навалимся — быстро крылышки общиплем!
От подобной бравады я невольно рассмеялся:
— Хе-хе, неплохой настрой… Ладно, сейчас — всем отдыхать! Заслужили, бойцы!
Сахаринка лукаво подмигнула и, подхватив под руки девчонок, утащила их в сторону раздевалок. А я, бросив последний взгляд на ликующие трибуны, отправился следом.
Покой нам только снился…
Мы шли по длинному коридору, оставляя за спиной камень арены и гул ликующих трибун. Переодевшиеся девчонки радостно галдели, вспоминая самые яркие моменты прошедшего боя. Их глаза сияли восторгом, лица раскраснелись от возбуждения. После ожесточенной схватки даже неутомимая Эмми слегка запыхалась.
— А как я этому напыщенному павлину Кулакову промеж глаз зарядила… м-м-м… — азартно тараторила Настя. Она никак не могла успокоиться, вспоминая момент своего триумфа, — Такие понты перед началом боя кидал, нехорошее про нас говорил, а в итоге отлетел…
Сахаринка весело фыркнула и толкнула подругу локтем в бок:
— Ага, ничего так! Но я б еще добавила! Дерзкий больно паренек…
Айсштиль снисходительно хмыкнула, покачав головой:
— Вы как дети малые. Нашли тоже повод для гордости — кучку слабаков раскатать! Вот когда Госпожу одолеем — тогда и можно гордиться.
Я устало улыбнулся, бросив взгляд на сурово поджавшую губы богиню. Аська как всегда все по фактам разложила…
Мы как раз поднялись в свой сектор, вышли из коридора под открытое небо. И едва не оглохли от взрыва восторга, который обрушился на нас со всех сторон. Болельщики обступили нас со всех сторон, надрывались в истошном крике, размахивали флагами с нашими портретами.
— Команда Безумовых лучше всех! Порвут хоть демонов, хоть богов, хоть аномалий!
— Костя — батя! Покажи всем, где раки зимуют!
— Давай, Эмми, жарь рыжим напалмом!
Как они сюда пролезли?
Я лишь криво усмехнулся, кивая в ответ на восторги. Да, нас поддерживают. Но и от наших соперников фанаты без ума. То тут, то там вспыхивали стычки, где азартно спорили, кто все-таки фаворит турнира.
— Эй, княжич! Ставить будешь? — раздалось у меня за спиной.
Я резко обернулся. И обомлел: вокруг нас образовалась форменная давка! Простые горожане и даже некоторые благородные бесцеремонно расталкивали друг дружку локтями, протискиваясь ближе.
— Ну же, хозяин, скажи свое веское слово! На кого ставить — на вас или на Госпожу?
— Точно-точно, колись давай, Безумов!
Меня обступили со всех сторон, сверля нетерпеливыми взглядами. В руках у особо ретивых поблескивали горсти монет и самоцветов.
— Да вы что, офигели? — обалдело пробормотал я, отпихивая кого-то особо назойливого, — Совсем мозги растеряли?
Мне что, вспомнить мои навыки обращения с обнаглевшими папарацци?
Один худосочный хлыщ в потрепанном камзоле даже вцепился мне в рукав, что-то страстно шепча на ухо:
— Барин, смилуйтесь! Шепните по секрету, чего ждать-то от вашей схватки с Госпожой? У меня кредиторы, сами понимаете… Последние штаны на вас поставлю!
Меня аж передернуло. Рывком стряхнул прилипалу, сердито рыкнул:
— А ну пошли вон отсюда! И думать забудьте про инсайды! Придумали, блин…
Тут мне на выручку кинулась и охрана стадиона. Парни в форме споро растащили горе-игроков, вытолкали взашей из сектора.
— Простите, господин Безумов! — виновато развел руками начальник, — От них никакого спасу нет, чтоб их за ногу! Выводишь одних, другие тут же через другую щель просачиваются. Любители легкой наживы, чтоб их приподняло да шлепнуло…
Я лишь устало отмахнулся. Поправил рукав и направился к нашим местам, где уже похрустывали закусками девчонки.
Опустившись на скамью, сразу потянулся за кружкой кваса. Хлебнул от души, смакуя терпкий вкус на языке. Перехватил встревоженный взгляд Айсштиль, ободряюще ей подмигнул. Мол, все в порядке, снежная королева. И не с такими справлялись!
Настя, тоже прихлебывая квас, неодобрительно покачала головой:
— Ну и публика пошла, я вам скажу! Ни стыда, ни совести! Так и норовят облапошить друг дружку, лишь бы разжиться деньжатами на халяву!
— Хлеба и зрелищ, — меланхолично отозвалась Сахаринка, подцепляя сахарными щипчиками вишенку из вазочки, — Толпа жаждет потех, крови и лёгких денег. Всегда так было, всегда так будет…
— Фига ты мудрая! Тебе же всего несколько месяцев от роду! — возмутилась Настя.
— Я быстро учусь, — мило улыбнулась Сахаринка.
— Это верно подмечено, девочки, — вздохнула Айсштиль, обводя трибуны печальным взглядом, — Смертные очень жестоки. То ли дело у меня, в моем старом измерении льда… Снежные балы, хрустальные чертоги, ледяное вино в тонких кубках…
Она мечтательно прикрыла глаза, погрузившись в воспоминания.
— … и снеговые бабы в неглиже? — невинно поинтересовалась Настя и тут же захихикала, пихнув локтем покрасневшую Сахаринку.
Эмми прыснула в кулак. Айсштиль небрежно махнула в их сторону ручкой, выражая все свое божественное «фи» этим глупым смертным.
— Ой, я вас умоляю! Тоже мне, сравнили, — фыркнула Перчинка сквозь смех, — Вы не видели, как в Диких Землях развлекается народ! Вот, к примеру, на прошлой неделе…
И она пустилась в красочное повествование, взмахивая руками:
— Короче, неделю назад сижу я в забегаловке с наемниками, кружечку пенного потягиваю. А рядом за дубовым столом два амбала здоровенных — ну чисто шкафы трехстворчатые! Тоже турнир обсуждают. Давай они спорить, кто круче. То один вскочит, пузо вперед: «Я-де вашу Госпожу одним пальцем задавлю!» То другой в грудь себя колотит: «А я твоих безумовских недомерков скопом харчком положу!» И пошло-поехало, слово за слово — в общем, до поножовщины дошло. Вся таверна на ушах стояла — кто в кровище валяется, кто по углам забился… Короче, весело было!
Перчинка со смехом откинулась на спинку лавки, закинула ногу на ногу. В глазах бесенята так и прыгали — кажется, воспоминание и правда ее позабавило.
Все девушки молчали, глядя на Перчинку слегка… удивленно.
— Ну и нравы… — протянула Эмми, слегка позеленев.
Мне тоже как-то не по себе сделалось. Во средняя дочурка дает, понабралась местного колорита в Диких землях… За словом в карман не лезет, и в драку с превеликим удовольствием ввяжется. Авантюристка в квадрате…
Я кашлянул, привлекая внимание своих бойцов:
— Так, девоньки, посерьезней давайте. Времени в обрез осталось — скоро наш черед с Госпожой рубиться будет. Надо бы перетереть.
Девчонки тут же подсобрались. В глазах мелькнула сосредоточенность вперемешку с азартом.
— Госпожа так называемая сильна, конечно! — нетерпеливо выпалила Настя, — Но кто она такая после той же Соколовой? Да мы ее чмошников с одной левой…
— Не все так просто, — перебила Айсштиль, смерив ее ледяным взглядом, — Эти «чмошники» уже многим задницы надрали, если ты забыла. И нам придется о-о-очень постараться, чтобы их уделать. И не понести при этом серьезные потери.
— Снежка права, — кивнула Перчинка, посерьезнев, — Я тут пошуршала малость, поспрашивала об этой Госпоже знающих людей… Короче, дело такое.
Она понизила голос и подалась вперед, сверля нас внимательным взглядом:
— Говорят, она не просто так с простолюдинами якшается и в бой их ведет. У них там что-то вроде производства стимуляторов боевых или типа того… а может быть и еще каких веществ похуже. Причем таких, что аналогов нет.
— Ого, — нахмурилась Эмми, поджав губы, — И что, многие ее поддерживают?
Перчинка скорбно кивнула:
— А то ж! Ее банда с каждым днем разрастается. К ней бегут все, кто аристократов ненавидит — что разорившиеся купчики, что голодранцы безземельные. Базу себе отгрохали в руинах древней крепости посреди Серых Топей. Говорят, там и тренируются, и планы свои будущие строят…
В глазах у Перчинки мелькнуло что-то странное. Будто лихорадочный огонек, предвкушение.
Я смерил ее взглядом:
— А сама-то ты, доченька, что думаешь про это все? Уж не повеяло ли тебе ветерком свободы да равенства?
Перчинка вспыхнула. Вскочила, яростно сверкая глазами:
— Папа, ты что такое говоришь? Я своя, до мозга костей! Никакая Госпожа меня в свои сети не заманит!
В ее словах звучала неприкрытая обида. Но в то же время… было в них что-то неуловимо фальшивое. Словно Перчинка и сама до конца не знала, чего хотела…
Я с подозрением прищурился, но смолчал. Незачем сейчас ссору затевать — дел и без того невпроворот.
Итак, сообщение Перчинке придало моей команде необычной серьезности. Никто больше не ёрничал и не бахвалился. Все понимали — схватка с Госпожой будет не из легких.
Я задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Обвел притихших девчонок внимательным взглядом.
— Смотрите. Если Госпожа и правда заправляет армией обозленных простолюдинов, то выкладываться эта братия будет по полной. Поражение для них равносильно полному краху их… как ты сказала, Перчинка? Их идеологии?
Дочка кивнула, поджав губы. Я продолжил:
— А значит, зная о нашей силе, они полезут на рожон. Будут рисковать, не щадя ни себя, ни соперника. Как крысы загнанные — или грызть, или сдохнуть. Противник будет опасный и непредсказуемый.
— И что же делать? — робко подала голос Эмми, нервно комкая подол платья.
Я пожал плечами:
— Действовать по обстановке. Смотреть в оба, чтоб не подловили где. Ждать подвоха в любой момент. И уповать на удачу — мало ли, вдруг боги улыбнутся…
Кажется, мои слова девчонок не слишком впечатлили. У нас были выработаны стратегии и планы против каждого оппонента, но меньше всего информации было о простолюдинах…
Перчинка поднялась. Окинула нашу честную компанию цепким, оценивающим взглядом. Будто прикидывала в уме какие-то одной ей ведомые расклады.
— В общем, батя, послушай мой совет. С Госпожой нужно действовать нестандартно. Сбить ее с толку, обвести вокруг пальца. Выкинуть что-нибудь такое, чего она точно не ждет.
Я удивленно приподнял бровь:
— Это ты на что намекаешь, доченька? Уж не на свой ли богатый опыт авантюризма в Диких Землях?
Перчинка лукаво ухмыльнулась:
— Ага, есть такое. Понимаешь, пап, я ж там каких только трюков не навидалась. Ловкость рук и никакого мошенничества, ха-ха! Короче, я тебе вот что скажу…
Она наклонилась ко мне, прошептала в самое ухо:
— Внезапность — наше все. Мы должны выкинуть какой-то финт ушами. Сделать ход конем, который Госпожа в жизни не просчитает. Например…
Несколько долгих минут она что-то горячо нашептывала, размахивая руками. Я слушал, хмурясь и прикидывая в уме.
— Хм… рискованно, но может сработать. Спасибо, дочка. Подумаем, как это провернуть.
Я поднялся. Окинул девчонок внимательным взглядом:
— Ладно, бойцы. Пора на выход. Покажем этим простолюдинам, где раки зимуют! Порвем как…
Мои бравурные речи прервал испуганный вскрик Насти:
— Сахаринка! Что с тобой⁈
Я резко обернулся. То, что я увидел, заставило сердце ухнуть куда-то в пятки.
Старшая дочь стояла, пошатываясь и хватаясь за край стола. Миловидное лицо исказила гримаса боли. Она была бледной, как мел. На лбу выступила испарина.
— Па…папочка… — едва слышно выдохнула Сахаринка, — Мне что-то… нехорошо…
Ноги у нее подкосились. И в следующий миг моя девочка рухнула на пол — прямо там, где стояла! Тяжело, неуклюже, словно марионетка с обрезанными нитями…
Мы с девчонками так и застыли, потрясенно глядя на распростертое тело. Сахаринка дергалась в конвульсиях, закатив глаза. По подбородку текла тонкая струйка слюны.
«Сахаринка!»
Я рванул к дочери, рухнул рядом на колени. Рывком перевернул на спину, пытаясь нащупать пульс. Руки сами складывали магические печати, спазм страха сжал горло.
— Что с ней? Что случилось? — истошно завопила Эмми. Она упала рядом, вцепилась в безвольную ладонь мирмеции. По щекам рыжей чертовки потекли слезы.
— Н-не пойму… — сипло выдавила Айсштиль, склоняясь над Сахаринкой. Пальцы богини быстро-быстро запорхали в воздухе, сплетая какие-то хитрые чары.
Настя подскочила, вцепилась мне в рукав:
— Может, на нее кто-то проклятье наслал? Или отравил?
Я стиснул зубы. В горле клокотал сдавленный рык. Как, ну как такое могло произойти⁈ Моя доченька, моя крошка… Да что ж за невезение такое, а?
— Эмми, быстро тащи аптечку! — гаркнул я, продолжая складывать печати.
Эмми всхлипнула и умчала выполнять поручение.
Перчинка уже села рядом с сестрой на колени, принялась ощупывать, прислушиваться. Глаза дочери сузились, став цепкими и колючими. Сейчас передо мной была не просто моя средняя дочь, а настоящий боец, закаленный приключениями в Диких Землях.
— Та-ак… — протянула Перчинка, внимательно осматривая Сахаринку. Мирмеция-преторианец слабо постанывала сквозь стиснутые зубы, глаза ее закатились, — Похоже, это не просто так… Что-то тут нечисто, пап.
— Н-ну⁈ — рявкнул я, склоняясь над старшей дочерью. Мои руки постепенно погружались в мерцающие потоки духовной силы вокруг дочери.
Так, что тут у нас? Резкий спад энергии, вялые аритмичные всплески в духовных потоках… Я похолодел. Такой рисунок я уже видел — у жертв парализующих отрав и проклятий! Неужели кто-то умудрился подсунуть Сахаринке какую-то дрянь?
Перчинка, кажется, пришла к тем же выводам.
— Батя, тут полный швах, — мрачно процедила она, — Глянь, у нее челюсти совсем свело. И конечности будто ватные стали. На паралитический яд похоже, зуб даю!
Я стиснул кулаки. Ярость клокотала внутри, грозя вот-вот вырваться на волю. Кто? Кто посмел поднять руку на одну из моих девочек⁈ Да я в порошок сотру мерзавца!
С трудом взяв себя в руки, я призвал Книгу Судьбы Сахаринки. Крепко сжал пульсирующий золотистым светом фолиант. Пролистал до последних страниц, всматриваясь в четкие строчки…
Черт! Права была Перчинка! Прямым текстом сказано:
Поражение парализующим веществом. Предположительно, отравление.
И время указано — буквально несколько часов назад!
Кто-то очень ловко и незаметно, прямо у нас под носом всадил в Сахаринку эту дрянь! Специально перед важнейшим боем! Чтобы ослабить, вывести из игры…
Закусив губу, я вернул Книгу назад. А сам склонился над Сахаринкой, лихорадочно сплетая исцеляющие чары. Мирмеции отличались от людей, их тела работали по-другому. Но должен же я хоть что-то сделать, помочь дочери!
Время утекало сквозь пальцы. Толку от моих усилий было чуть. Сахаринка по-прежнему была бледна, дыхание срывалось хрипами. Казалось, разве что самую малость отпустило — ногами пошевелила, глаза слабо приоткрыла. Исцеляющие печати сработали.
— П-прости, пап… — почти беззвучно выдохнула она, — Я… облажалась. П-прощелкала нападение, растяпа…
Из уголка глаза Сахаринки скатилась слеза. Сердце мое сжалось…
— Цыц, глупышка! — строго процедил я, наклоняясь к самому лицу дочери, — Не смей себя винить, ясно?
Слышал, как Айсштиль и другие девчонки притихли, сгрудились вокруг. Читал немой вопрос в их полных тревоги глазах. Но сейчас мне было не до того, чтобы успокаивать остальных.
— Да, сеструха, папа дело говорит! — решительно встряла Перчинка. Она сжимала руку сестры в своих ладонях, — Не кори себя, ни к чему это. Лучше силы побереги. Мы поможем!
Несколько долгих, мучительных минут мы с Перчинкой обменивались духовной силой с Сахаринкой, пытаясь хоть немного облегчить ее страдания. Старшая дочь то проваливалась в беспамятство, то выныривала из него. Слабо шевелила губами, словно пыталась что-то сказать.
Наконец, самое страшное, кажется, миновало. Судороги унялись. Дыхание Сахаринки сделалось глубже, ровнее. Но она до сих пор была слаба как котенок. О том, чтобы встать и сражаться, не могло быть и речи.
Так, надо срочно искать замену. Иначе нас попросту сметут — ведь схватка с Госпожой вот-вот начнется!
— Пап, я готова, — вдруг подала голос Перчинка, — Я пойду вместо Сахаринки.
Я перевел на нее изумленный взгляд. Перчинка, конечно, много где побывала, многому научилась. Но все же… Риск, очень большой риск!
— Ты уверена, дочка? — спросил я, пристально глядя ей в глаза, — Там будет жарко. Это тебе не с пьяными наемниками в кабаке махаться.
Перчинка лишь зубасто ухмыльнулась:
— Справлюсь, не боись. Уж я-то знаю что почем. Я стала намного сильнее.
Она обвела наш притихший отряд горящим взглядом. В глазах ее плясало пламя решимости.
Я закусил губу. Нехорошо как-то менять состав в последний момент… Как бы судьи бучу не подняли. Но дочь права — иного выбора нет.
Из всех возможных членов рода заменить Сахаринку может только Перчинка. Она сильнейшая.
Повернувшись к Айсштиль, я кивнул на Сахаринку:
— Присмотришь за ней? И вы, девчонки, тоже. А мы с Перчинкой пойдем к распорядителям. Надо выбить разрешение на замену.
Не дожидаясь ответа, я стремительно вышел из ложи. Перчинка поспешила следом, на ходу поправляя плащ и оружие.
Мы быстрым шагом миновали анфиладу пустынных коридоров. Турнирная арена дрожала от рева болельщиков. Краем уха я слышал, как комментатор уже объявляет следующую схватку. Надо торопиться!
Наконец, мы ворвались в комнату распорядителей. Те аж подскочили от неожиданности, уставились на нас квадратными глазами. Ага, не ждали княжеского визита?
— Господа, у нас форс-мажор, — отрывисто бросил я, не тратя время на расшаркивания, — Сахаринке стало плохо. На замену выйдет Перчинка.
И кивнул на дочь. Та скрестила руки на груди, сверля судей тяжелым взглядом. Мол, только попробуйте вякнуть против!
Распорядители растерянно переглянулись. Тот, что постарше, неуверенно откашлялся:
— Н-но позвольте, Ваша Светлость… Правилами запрещено менять бойцов после объявления боя… Да еще так скоропалительно, в последний момент!
Я прищурился, меряя его ледяным взглядом. Сделал маленький шажок вперед — судья невольно попятился, вжимаясь в спинку кресла.
— То есть вы предлагаете нам выйти на бой ослабленными? Не в полном составе? Отдать победу Госпоже на блюдечке? — процедил я, чеканя каждое слово, — Вы этого хотите?
— Н-ну что вы, Ваша Светлость! — залепетал судья, часто-часто моргая, — Как можно! Но правила есть правила! М-мы не можем…
Я резко шагнул вперед. Навис над ним всей своей немалой статью, с наслаждением наблюдая, как он бледнеет и сжимается в комок.
— Правила, говорите? Хорошо. А как насчет другого правила — защиты чести аристократов? Вы хоть представляете, какой удар по репутации нанесет дому Безумовых ваш отказ? Хотите, чтобы об этом прознал Император?
Я понизил голос до зловещего шепота, сверля судей немигающим взглядом:
— Вы ведь не хотите навлечь на себя наш гнев, уважаемые? Не хотите, чтобы мы припомнили это вам — и вашим семействам? О, поверьте, у нас хорошая память…
Не особо мне нравилось изображать злобного и обнаглевшего аристо, но другого варианта не было. Либо я щас задавлю их авторитетом, либо…
Распорядители побелели как полотно. Пару минут сидели, как громом пораженные. Потом старший судорожно сглотнул и просипел:
— К-конечно же, мы понимаем, Ваша Светлость… С-сейчас же распорядимся, чтобы внесли в протокол замену…
— Вот и славно! — осклабился я, — Вот и договорились!
Перчинка за моей спиной довольно хмыкнула. Подмигнула мне — мол, здорово ты их приложил, батя! Впечатляюще!
Мы вылетели из комнаты судей и помчались обратно. Времени впритык совсем осталось. Через несколько секунд после того, как мы ворвались в ложу и встали рядом с Айсштиль и девчонками, раздался громоподобный голос распорядителя:
— Команда Безумовых! Команда простолюдинов! Прошу вас выйти на арену для сражения!
Трибуны разразились восторженным ревом. Я перевел дух, оглядел своих бойцов. Все были мрачны и собраны. В глазах пылала решимость. С Сахаринкой тем временем уже возились вызванные штатные медики, а также прибежавшая Кристина Валерьевна и Мелинта.
Перчинка выступила вперед. Обернулась ко мне и кивнула:
— Идем, пап. Надерем задницу этим выскочкам!
И мы шагнули на арену — навстречу неизвестности. Навстречу, возможно, самому тяжелому бою в этом турнире…
Багровое заходящее солнце заливало арену ярким светом. Пыль клубилась в воздухе, оседала на коже и одежде бойцов. Но ни наша команда, ни люди Госпожи не обращали внимания на свет, слепящий глаза. Все напряженно застыли друг напротив друга, готовясь к решающей схватке.
Трибуны ревели. Кажется, ближе к вечеру на стадион набилось еще больше народу. В одной стороне скандировали мое имя и размахивали флажками с гербом дома Безумовых. В другой — неистово улюлюкали, подбадривая Госпожу и ее бойцов.
— Порви их, Костя! — надрывался какой-то провинциальный купчик, брызжа слюной.
— Давай, девка, наподдай этим сосункам аристократишкам! — верещала краснолицая торговка, потрясая пухлым кулачком.
А вот и наш любимый комментатор активировался:
— Нет, вы только посмотрите! Какая интрига, какой накал! Воистину, это будет бой века! С одной стороны — непобедимые Безумовы, любимцы публики! Они почти победили саму Истребительницу Соколову! А с другой — неукротимая Госпожа и ее лихая банда! Сойдутся титаны, содрогнется стадион! Кто кого, а? Делайте ваши ставки!
М-да уж… ну и балаган… Я раздраженно передернул плечами, отгоняя шум и суету. Скосил глаза на свою команду.
Настя стояла, скрестив руки на груди — собранная, напряженная, готовая в любой момент сорваться с места. Эмми нервно кусала губы, озираясь по сторонам. В рыжих космах уже пробегали первые искорки — в буквальном смысле слова! Перчинка замерла чуть впереди — ноги расставлены, плечи расправлены, в глазах вспыхивают лукавые огоньки. Позади всех застыла Айсштиль — невозмутимая, холодная, будто изо льда высеченная. Губы богини кривились в брезгливой усмешке.
Я глубоко вдохнул, расправил плечи… и шагнул вперед. Навстречу нашим соперникам.
Люди Госпожи выглядели грозно. Мускулистые, закаленные, обвешанные разномастным оружием. Поблескивали клинки, щелкали арбалеты, шуршала броня. И надо всей этой пестрой толпой возвышалась она — Госпожа собственной персоной.
Высокая фигура, облаченная в черное. Лицо скрыто под маской, но я чувствовал — она улыбалась. Насмешливо, дерзко, даже несколько снисходительно.
— Ну здравствуй, княжич, — бросила она, шагнув мне навстречу. Голос Госпожи был низким, с легкой хрипотцой. Простудилась что ли? — Рада снова свидеться лично. Покажем хороший бой?
Я хмыкнул. Оскалился в ответной усмешке:
— С удовольствием, — и мы обменялись рукопожатием.
Госпожа тихо рассмеялась и бросила взгляд на Перчинку:
— Вижу, у вас замена. Надеюсь, с юной сударыней Сахаринкой все хорошо?
— Более или менее, — ответил я, пристально разглядывая Госпожу, — Её чем-то отравили, но мы успели оказать ей помощь.
— Это ужасно, — вздохнула Госпожа, — На что только не идут люди, движимые алчностью и ставками…
Я молча кивнул.
Она обвела взглядом притихшую арену. Медленно повернулась к трибунам и вскинула руку в приветственном жесте. Толпа восторженно взревела. Крики «Госпожа!» и «Даешь простолюдинов!» потонули в общем гвалте.
Я хмыкнул. Вот позерша, а! Ишь, как завела своих поклонничков! Но пусть не думает, что мы так просто сдадимся.
— Однако при всем уважении… — проговорил я, старательно растягивая гласные, — Вы же понимаете, что поддаваться мы не намерены?
Госпожа резко обернулась. Сверкнула на меня глазами сквозь прорези маски:
— Да что ты, Безумов? Неужели думаешь, что я приму подачку? Пусть даже и от вашего рода?
Она гордо вскинула подбородок:
— Мы победим в честном бою! Хватит с нас подачек и унижений! Мы докажем, что ничуть не слабее вас, благороднорожденных!
Она выплюнула последние слова, будто ругательство. По рядам наемников пробежал одобрительный гул. Я же остался невозмутим.
— В таком случае… — лениво протянул я, делая знак своим бойцам, — Покажите класс, девчата.
На трибунах снова загудело. Похоже, назревала знатная заварушка.
— Начинаем бой! — пророкотал распорядитель, — Три… два… Один! Понеслась!!!
На последнем слове наемники ринулись вперед с гиканьем и улюлюканьем. Казалось, сама земля задрожала от топота их ног! Блеснули на солнце обнаженные клинки. За спиной у Госпожи раскрылись крылья, похожие на стрекозиные. Над их головами замерцало яркое сияние.
А вот и магия подтянулась — целый шквал разноцветных всполохов! Смертоносная красота, ничего не скажешь…
Но мы были готовы.
Я хищно осклабился. Тьма, клубящаяся вокруг, взвилась по мановению руки. Сгустилась, обретая плоть, вытягиваясь в длинное, извивающееся щупальце. И резко, без замаха, хлестнула навстречу летящим в нас снарядам!
*БАХ!*
Столкновение сил потрясло арену. Наемники, не ожидавшие такого напора, замешкались. Крайних чуть отбросило назад.
Но они не дрогнули. Плотным строем неслись на нас, горланя боевой клич. Госпожа летела впереди — сжимала по мечу во всех четырех руках, глаза пылали яростным огнем.
— Эмми, жги! — рявкнул я, складывая печати, — Настя, Перчинка — на фланги! Айс — действуй по плану!
Мои бойцы среагировали мгновенно. Настя прыгнула влево, на ходу призывая доппеля Госпожи и допеля Айсштиль! Высокие, широкоплечие фигуры встали плечом к плечу, готовые громить врага.
Эмми рванула вправо. Рыжие волосы девчонки встали дыбом, по коже забегали всполохи пламени. Она вскинула руки, и ревущая огненная буря взвилась над ареной!
Мои девочки, моя гордость…
А Айсштиль даже не шелохнулась. Богиня застыла ледяным изваянием. Лишь в глазах сверкал лютый холод, обещавший врагам лютую смерть.
Когда до столкновения оставалась пара секунд, Айси плавным движением выбросила вперед руки. Вздыбились вверх колоссальные ледяные пласты и острые, как бритва, сосульки, запирая противника в смертельную ловушку…
— Ну ни фига ж себе! — ахнул комментатор, — Вы это видели? Безумовы сходу показывают класс! Настоящая магическая буря — и это только начало!
Трибуны восторженно взревели. Кто-то принялся скандировать имена членов нашей команды. Но мне сейчас было не до оваций публики.
Я напряженно следил, как Госпожа и ее бойцы сближаются с ледяным частоколом. Вот сейчас… вот они попытаются прорваться…
Но вместо тупого напора наемники вдруг плавно растеклись в стороны! Будто вода, обтекающая препятствие! Их строй перестроился мгновенно, не замедляя бега. И вот уже две группы охватывают наши фланги!
Неплохо-неплохо… действуют очень слаженно, словно читают мысли друг друга.
Я прыжком развернулся, на ходу сплетая защиту. Мои щупальца взвились вверх и вперед, хлестнули по покровам наседающим наемникам. Те взвыли, шарахнулись назад. Но лишь на миг — и снова ринулись в бой, выставив перед собой клинки.
Перчинка уже взмыла в воздух и теперь раскручивала вокруг себя сверкающий вихрь магии. Полупрозрачные магические крылья с гулом бились за ее спиной. Острые, как кинжалы, хитиновые пластины двигались так быстро, что казались размытым пятном.
Наемники Госпожи лишь поднажали, хищно скаля зубы. Нас пытались взять в клещи, зажать, отрезать возможности для маневра… И пока получалось неплохо.
Несколько бойцов стреляли в нас на ходу из арбалетов. Еще двое сплетали боевые заклятья, понуждая нас отступать. Госпожа, взмыв в воздух, будто коршун, раз за разом пыталась достать Перчинку. Только вот моя дочь оказалась не лыком шита.
Перчинка порхала, уворачивалась, огрызалась короткими выпадами. Ее четыре руки то и дело метали в Госпожу сгустки какой-то мерзкой субстанции — чем-то смахивавшей на расплавленный хитин. Жижа шипела и плавила доспехи простолюдинки… да только плевать хотела эта стерва на такие мелочи!
На одном из вираже Перчинка чудом увернулась от удара, неловко завалилась на бок. Госпожа победно вскрикнула, уже заносил меч на добивающий удар…
Моя дочь собиралась выстрелить сгустком прямо ей в лицо, однако в последний момент Госпожа дернулась в сторону, уйдя от атаки. Сгусток чиркнул ей по маске, чуть ее не сбив…
Я резко обернулся. Один из наемников каким-то чудом умудрился прорваться сквозь ледяной буран Айсштиль. И теперь рванулся вперед, все ближе подбираясь к ничего не подозревающей Эмми!
Рыжая чертовка увлеклась боем. И теперь самозабвенно поливала противника огненными всполохами, не замечая опасности!
— Берегись! — заорал я, бросаясь наперерез бугаю в черном. Тот как раз наложил на арбалет болт, прицелился…
Миг, удар сердца — и я врезался в ублюдка всем телом! Впечатал в плиты на полу арены, вышибая из легких воздух! Дикая рожа с перекошенным от боли ртом мелькнула перед глазами… А в следующий миг я с размаху впечатал кулак меж мутных глазенок — раз, два! Хрустнул сломанный нос, веером брызнула кровь.
Парировал короткий, неумелый выпад кинжалом. Заломил руку, рывком вывернул из сустава. Бандит взвыл, выгибаясь. Его пальцы разжались, выпуская оружие.
А толку-то? Потому что в ту же секунду на меня налетело сразу двое верзил! Тут же перегруппировались и бросились своему на подмогу!
Крепкие, тренированные — и такие же безмозглые! Рубили, кромсали, молотили дубинами с удвоенной яростью. Я едва успевал уворачиваться!
Кружился волчком, огрызался короткими злыми выпадами. Отмахивался сгустками тьмы как пиявками. И все равно пропустил пару ударов — по корпусу, по ногам. Зашипел, стиснув зубы. Твою же ж!
Избитый мной противник уже поднимался, на ходу вылечивая свои раны. Должен признать, все эти простолюдины обладали весьма впечатляющей силой — они были достойными противниками даже моим девчонкам.
Что ж… кажется, для победы нам все же придется задействовать наши козыри и сильнейшие приемы…
Краем глаза видел, как Перчинка снова сцепилась с Госпожой. Дочка нарезала круги вокруг лидерши, точно разъяренная оса. Жалила магией, раздирала хитином, пыталась достать ту любой ценой!
Треск крыльев, полыхание разноцветных всполохов. Госпожа и Перчинка сшиблись в воздухе, кружа друг вокруг друга подобно двум разъяренным насекомым. Четырехрукая мирмеция лупила противницу хитиновыми конечностями с шипами, Госпожа огрызалась короткими выпадами клинков.
В какой-то миг произошло невероятное — моей дочери удалось подловить вражескую командиршу на ошибке! Резкий рывок, сверкнули лезвия шипов — и Госпожа отлетела прочь, зажимая глубокий порез на предплечье. Перчинка победно вскинула руки, явно довольная собой.
— Ну ни фига ж себе! — надрывался комментатор, — Вы это видели, уважаемые зрители? Перчинка Безумова одним ударом отбросила саму Госпожу! Это нечто невероятное!
Трибуны восторженно ревели. Болельщики вскакивали с мест, размахивая флагами и транспарантами с моим гербом. Раздавались крики: «Безумовы! Безумовы!», заглушая улюлюканье фанатов Госпожи.
А я не мог расслабляться ни на миг. Враги наседали со всех сторон, не давая продыху. Я кружился волчком, раздавая тумаки направо и налево. Краем глаза видел, как Эмми прожигает кому-то грудь огненным шаром, Настя рубится сразу с двумя противниками, ловко уворачиваясь от ударов.
Айсштиль безмолвной ледяной статуей возвышается над схваткой, то и дело посылая волны лютого холода, а то и град сосулек. В полную силу она пока не била — в узком пространстве арены были велик риск задеть своих.
Вот здоровяк в черной броне с ревом кинулся на меня, занося секиру. Я резко присел, пропуская удар над головой. И резко, без замаха саданул тому в печень хлыстом Бездны! Бугай взвыл, выпучив глаза. Его скрутило пополам, меч выпал из ослабевших пальцев. Я с наслаждением впечатал колено в перекошенную морду.
*Хря-я-ясь!*
Бандит кулем осел наземь и затих.
Двое его дружков, впрочем, тут же кинулись на меня с двух сторон. Узкие злые глазенки, перекошенные рты, вздувшиеся жилы на шеях. И непрекращающийся свист стали, разрезающей воздух!
Я метался меж ними как уж на сковородке. Уклоняясь, парируя, огрызаясь короткими злыми выпадами. Тьма гудела вокруг меня, обвивала тело вторым доспехом. Щупальца хлестали воздух, стараясь достать юрких ублюдков.
Неподалеку Настя, Эмми бились еще с двумя здоровяками.
— Ах ты ж!.. — вырвалось у меня, когда один из них все-таки достал меня. Острие кинжала, пройдя сквозь покров, прочертило длинную царапину на плече, мгновенно окрасившуюся алым. Кровь моя зашипела, затягивая рану. А я, зарычав, прописал гаду сразу два сокрушительных хука в челюсть.
С грохотом рухнул еще один враг. Вот Эмми спалила кому-то патлы, и бедолага с воплями покатился по земле. А ледяные копья Айсштиль пригвоздили к полу арены ещё одного. Здоровый мужик дергался и вопил как подранок.
Я скользнул взглядом по гудящим трибунам… и на миг застыл, пораженный увиденным. Да они же скандируют наши имена! Перекрикивая друг друга, улюлюкая и размахивая кулаками!
«БЕ-ЗУ-МО-ВЫ! БЕ-ЗУ-МО-ВЫ!» — ревели фанаты, с восторгом следя за ходом боя.
«Девки, жгите!!!», «Ай да Айсштиль, ай да красотка ледяная!», «Перчинка, порви её!» — доносилось со всех сторон.
Да уж, не было печали с этой «народной любовью»…
Бедная Госпожа, что называется, оказалась меж двух огней. Ее бойцы геройствовали как могли, но… похоже, не рассчитали силы. Постепенно их боевой порядок рушился, строй расползался как дырявое рядно…
— Невероятно! Беспрецедентно! — надрывался комментатор, — Команда Безумовых на наших глазах рвет, мнет и катает противников! А ведь говорили же, куда им против Госпожи⁈ Но вон поди ж ты!..
Мне оставалось лишь хмыкнуть под нос. Ишь ты, приятно слышать… Я-то не сомневался в своих девчонках. Но сегодня они и впрямь превзошли сами себя…
Перчинка по-прежнему кружила над полем брани, сцепившись с Госпожой. В какой-то миг та все-таки достала мою дочь. Стрекозиные крылья с гулом рассекли воздух, и Перчинка вскрикнула от боли. Длинный кровоточащий порез рассек ее хитиновый доспех.
Я дернулся, вскидывая руки, готовясь ударить Госпожу Бездной. Но не успел — Перчинка оказалась быстрее. Дочь зарычала, ее глаза яростно вспыхнули. Пальцы замелькали, сплетая хитрую вязь заклятий. И резкий хлопок — из ладони мирмеции вырвался ослепительно-белый сгусток! Разрастаясь на лету, он устремился к Госпоже…
*БУМ!*
От столкновения ауру простолюдинки будто кипятком ошпарило. Она вскрикнула, отшатнулась… а в следующий миг Перчинка с разгона влепила ей хуком прямо в маску! Та жалобно хрустнула, пошла трещинами.
Госпожа кулем полетела вниз. С глухим стуком впечаталась в плиты арены, прокатилась несколько метров и застыла. Ее черные одежды изодранными лохмотьями облепили тело.
— ДА-А-А!!.. — взревела ликующая толпа. Трибуны ходили ходуном, фанаты надрывали глотки, славя Безумовых. Полыхали разноцветные баннеры.
— Да, уважаемые зрители, вы не ослышались! — голос комментатора сорвался от возбуждения, — Никаких сомнений — команда Госпожи ПОВЕРЖЕНА! Все ее бойцы выведены из строя! Невероятная, феерическая победа Безумовых!
Обалдеть. Мы и правда сделали это. Уделали грозную Госпожу и всю ее лихую банду. Выдохнув, я торопливо осмотрелся. Враги особо не рыпались — кто в отключке валялся, кто судорожно сращивал переломы.
Остальные члены моей команды стояли невдалеке. Настя поигрывала ножом Ноктуса, часто и тяжело дыша. Ее одежда местами обуглилась и порвалась, на лбу алела ссадина. Но глаза сияли неистовым восторгом. Она подняла на меня взгляд — и подмигнула, мол, порядок, Костя!
Рядом стояла Айсштиль. Снежная королева гордо вскинула голову, обводя поле боя ледяным взглядом. Безупречная укладка растрепалась, на скуле пылал багровый синяк. Кажется, эта всегда невозмутимая и отстраненная красотка тоже увлеклась сражением!
С торжествующим кличем к нам подлетела Перчинка. Бешено улыбаясь, она обняла меня за плечи — и тут же охнула, хватаясь за бок. Дочка сильно хромала, ее черно-желтый доспех весь покрылся вмятинами и трещинами. Но эта чертовка и ухом не повела — так и продолжала скалить зубы, словно услышала удачную шутку!
И тут я заметил краем глаза какое-то движение…
Резко развернувшись, я приготовился отразить нападение. Но это оказалась Эмми.
Рыжая бестия брела к нам, пошатываясь, едва не падая на каждом шагу. Ее одежда превратилась в лохмотья, лицо было белее мела. На какой-то миг мне показалось, что ученица вот-вот грохнется без чувств. Но Эмми лишь слабо улыбнулась и просипела:
— М-мы сделали это, К-костя… Мы смогли…
И в следующий миг она уже повисла у меня на шее! Крепко обняла, уткнулась лбом в плечо. Я проверил ее, но все было хорошо — исцеляющий фактор уже работал, залатывая раны моей ученицы.
— Конечно, смогли, глупышка, — проворчал я, легонько щелкнув Эмми по носу, — Мы ведь круче всех, забыла?
Рыжая чертовка слабо хихикнула. Потом нахмурилась, задумчиво покусывая губы. В ее глазах плескалась странная смесь эмоций — торжество, облегчение… и что-то еще, чему я не мог дать названия.
Как-то уж очень… восторженно она на меня смотрит.
Наш сентиментальный момент прервал громкий вопль:
— Стой-стой! Сдаюсь, сдаюсь!
Я рывком обернулся, выставив щит Бездны. Мало ли, подлый удар в спину не исключен…
Но нет. Это была… Госпожа собственной персоной! Над ней стояла Айсштиль, с занесенным для удара копьем. Госпожа выставила вперед руки, умоляя богиню остановиться.
— Тогда скажи это громко, чтобы судьи услышали, — холодно произнесла Айсштиль.
Госпожа медленно поднялась на ноги, пошатываясь и прихрамывая. Подняла вверх раскрытые ладони, демонстрируя, что безоружна.
Маска слетела, явив нашим глазам осунувшееся лицо, залитое кровью. Губа разбита, скулу рассекал длинный порез. Но Госпожа улыбалась — искренне, открыто. Кажется, она и впрямь признала свое поражение.
Вот те на! Гордая, несгибаемая Госпожа добровольно капитулирует? Прямо вот так, без лишних фанфар? Ну надо же…
Госпожа шагнула к нам. Я напрягся, готовый отразить любую атаку. Так, на всякий случай. Мои девчонки тоже подобрались, нацелив на врага оружие.
— Безумов… — хрипло выдавила она, на миг прикрыв глаза. Облизнула пересохшие губы, сглотнула. И продолжила уже тверже, — Княжич, ты победил. Твоя взяла.
Я кивнул.
— Это был хороший бой, — я отсалютовал ей клинком Бездны, — Вы сражались достойно.
Госпожа усмехнулась. Покачала головой:
— Я признаю вашу победу — безоговорочно, абсолютно. Вы, Безумовы, оказались достойнейшими из всех. Истинные воины, лучшие из лучших!
Она обвела притихшую арену долгим взглядом. Трибуны взорвались овациями и восторженным рёвом. Зрители вскакивали с мест, размахивали флагами, скандировали моё имя.
Я устало улыбнулся и прокричал в ответ:
— Вы и ваши люди были великолепны! Лучшая команда на этом турнире после моей!
Мы пожали друг другу руки, я внимательно рассмотрел лицо Госпожи… Хм… нет, совершенно незнакомые черты лица. Всё-таки я ее не знаю…
Я протянул руку, желая взять ее Книгу Судьбы, но Госпожа в этот момент отступила от меня на пару шагов.
Она весело хмыкнула:
— Но не расслабляйтесь, княжич, я сделаю выводы из этого поражения. Рано или поздно мы выясним, кто сильнее!
— Что ж… поглядим, — ухмыльнулся я.
Тут ко мне подлетела Перчинка. По лбу у неё струйкой стекал пот, дыхание срывалось. Было видно, как она вымоталась. Но в желтых глазах горел триумф!
— Пап, мы сделали это! — выпалила дочка, повиснув у меня на шее, — Е-е-е!..
И она лихо завопила на всю арену, вскинув руку. Толпа восторженно заулюлюкала, подхватывая её клич. На мгновение Перчинка напомнила мне себя прошлую… какой она была еще совсем молодой, беспечной и наивной…
Ещё до того случая, когда ее ранили Громов и Волков, до того, как мы попали в преисподнюю к Сверхсущности… Кажется, те события сильно повлияли на нее, изменив навсегда характер моей дочери.
— Перчинка, солнце! — зазвенел восторженный голос Эмми. Она со всех ног кинулась к Перчинке, обнимая и тормоша, — Ты просто умничка! Настоящий ас!
— Да ладно тебе, — отмахнулась польщенная Перчинка, зардевшись ярким румянцем, — Ты тоже молодец!
Айсштиль с Настей подошли следом. Ледяная богиня степенно кивнула, окинула нас одобрительным взглядом:
— Достойная победа, девочки. Вы все превзошли себя. И ты, Перчинка — сражалась как львица!
— Вот это по-нашему, подруга! — хихикнула Настя, хлопнув Перчинку по плечу, — Показала, кто тут ас!
Тем временем измочаленная и растрёпанная, но улыбающаяся Госпожа наскоро приводила себя в порядок. Она наградила мою команду долгим взглядом… а потом вдруг шагнула вплотную ко мне. Наклонилась к самому уху, обдав жарким шёпотом:
— Теперь ты — фаворит турнира. Осталась самая малость — наподдать своим благороднорожденным конкурентам! Пусть хоть самого Императора на помощь зовут — это ничего не изменит. Вы, Безумовы, сейчас сильнее всех… и только вы достойны завладеть Черным Солнцем.
Выдав это, она быстрым шагом пошла прочь. Я невольно вздохнул, глядя вслед удаляющейся Госпоже. Звучало, конечно, здорово — только вот с чего она так уверена в нашем превосходстве? Ну, лично я-то, конечно, тоже уверен, но я то знаю наши полные возможности, а она нет…
Из раздумий меня вырвала Перчинка. Она щёлкнула пальцами перед моим носом:
— Эй, пап, ты чего завис? Пора возвращаться. Сахаринку проведать надо, да и нам бы передохнуть не мешало… А еще скоро битва в Верхней сетке…
Я встрепенулся. И правда, скоро финальные бои — Кривотолковы против команды Светланы Соколовой. Ну а мы можем отдохнуть, для нас бои на сегодня окончены.
— Идёмте, девочки, — махнул я рукой, направляясь к выходу с арены, — Надо собраться с силами и настроиться на бой.
Мои бойцы, пошатываясь и приобняв друг друга за плечи, двинулись следом. Зрители провожали нас бурей аплодисментов и восторженных возгласов.
— До чего ж слаженная командная работа у Безумовых!
— Эмми так молода, а смотри как жарит! Будущая звезда!
— Айсштиль огонь-мороз-баба нереальная!
К нам подлетели юркие мальчишки-разносчики. Принялись совать в руки кувшины с водой, и всякую закуску. Толпа ликовала, по трибунам ходили волны оглушительного рёва.
Увидев возвращающегося победителя, Мелинта расплакалась от облегчения и кинулась обнимать меня и Перчинку. Кристина Валерьевна степенно кивнула, гордо улыбаясь. Даже Сахаринка приподнялась на лежанке и слабо помахала нам рукой.
— Как ты, сестрёнка? — подскочила к ней Перчинка, — Оклемалась маленько?
— Ещё как! — просияла наша мирмеция-преторианец, — Чувствую себя намного лучше! По сравнению с моим иммунитетом яды этих отморозков — так, ерунда!
Интересно кто же отравил Сахаринку? Госпожа? Сложно сказать, она выглядела довольно искренней… Неужели кто-то из зрителей решил поставить против нас и поднять себе шансы? Или опять Кривотолковы воду мутят?
Я ощущал дикую усталость, приправленную чувством выполненного долга и… некоторой тревогой за Перчинку. Её поведение в бою выглядело как-то… странно. Даже дико. Я помню старый боевой стиль Перчинки, она сражалась немного не так. Больше магию использовала.
А тут она билась так, словно собиралась Госпожу на куски разорвать.
Может, это последствия жизни в Диких Землях? Или какие-то её новые способности? Надо бы потом расспросить поподробнее…
Стоило мне задуматься об этом, как у Перчинки вдруг тренькнул телефон. Бросив взгляд на экран, средняя дочь вдруг засобиралась, засуетилась:
— Ладно, народ! Вы тут отдыхайте. Раны зализывайте после схватки. А мне надо по-быстрому кое-куда смотаться. Проверить там кое-что…
— Сейчас? — удивилась Эмми, оторвавшись от обнимашек с Сахаринкой, — Да ты на ногах еле стоишь! Куда тебя опять понесло, неугомонную?
— Дела у меня! — отрезала Перчинка, уже направляясь к выходу, — Важные, неотложные! Это касается наших бизнес-планов по торговле и закупке всякого ценного… Скоро буду, не скучайте тут без меня!
Я только головой покачал, глядя ей вслед. Ишь, деловая дочурка… Но что тут поделать — это ж Перчинка. Мы её любой принимаем.
Устало откинувшись в кресле, я прикрыл глаза. В голове крутились обрывки недавнего боя. Треск хитина, свист арбалетных болтов, свист крыльев, крики и ругань… Надо бы мне хоть немного вздремнуть, пока выпала свободная минутка. Скоро грянет битва Соколовых и Кривотолковых. Зрелище будет то еще. Проспать её мы не имеем права…
«Интересно, куда это Перчинка намылилась?» — промелькнула сонная мысль.
И так я окончательно задремал…
Перчинка решительным шагом направлялась куда-то вдоль трибун, явно что-то высматривая. Наконец она добралась до сектора простолюдинов. Недолго думая, она просочилась сквозь охрану и целеустремленно двинулась прямо к их ложе!
Подойдя вплотную, средняя дочка окинула притихших наёмников нахальным взглядом исподлобья. Выдержала многозначительную паузу. А затем довольно ухмыльнулась и произнесла:
— Ну что, ребята, все прошло как по маслу, а? Отец даже ни o чем не догадался!
Госпожа выступила вперед, на ходу снимая маску:
— Да, Госпожа, вы мастерски сыграли свою роль. Теперь, когда вас и… ложную Госпожу видели вместе, никто не будет подозревать вас!
На глазах внешность «Госпожи» изменилась. У нее поменялось телосложение, она стала более приземистой, немного изменились черты лица. И также у нее пропала лишняя пара рук!
Кажется, эта женщина была самым обычным человеком.
— Кулебякин — самый настоящий гений, — сказала Перчинка, внимательно осмотрев женщину, — Это его последнее изобретение — просто безумие какое-то…
— Но оно работает, — с улыбкой сказала лже-Госпожа, — Я стала неотличимой от вас… и смогла использовать вашу силу…
И они обнялись, хлопая друг друга по плечам. Остальные простолюдины радостно засвистели и заулюлюкали.
Светлана Соколова сидела во главе длинного стола, сосредоточенно разглядывала разложенные перед ней документы. По обе руки от неё застыли напряженные фигуры членов команды — Марья с её грозным лавовым псом, Афина в окружении сверкающих ледяных клонов и двое магов-сенсоров, чьи глаза уже мерцали, настраиваясь на грядущую битву.
В комнате царила строгая, напряженная атмосфера. Ничто не напоминало о прежних посиделках — ни следа былого легкомыслия и шуток. Кажется, серьезность и собранность Светы передалась всей команде. Они понимали — сегодня им предстоит схватка не на жизнь, а на смерть.
Слуга бесшумной тенью скользнул в комнату. Поклонившись, он начал раздавать напитки и легкие закуски. Марья с Афиной с готовностью приняли угощение, благодарно кивнув. Маги-сенсоры тоже потянулись к подносу, жадно облизывая губы. И только Света едва заметно качнула головой, не отвлекаясь от своих записей.
Наконец, собрав бумаги в аккуратную стопку, Светлана подняла взгляд. Обвела присутствующих тяжелым, пронизывающим взором, задержалась на каждом. Взгляд её холодных голубых глаз сейчас казался острее любого клинка.
— Что ж, господа, — негромко произнесла княжна, — Пришло время серьезного разговора. Сегодняшняя схватка будет решающей. И мы не имеем права на ошибку.
Она чуть подалась вперед, оперлась ладонями о столешницу.
— Кривотолковы — опасный и хитрый противник. Сильные одаренные, каждый на своем месте. Нам нужно трезво оценить свои шансы… и их тоже.
Марья решительно кивнула. Её лавовый пес глухо заворчал, словно соглашаясь со словами хозяйки.
— Верно, госпожа. Недооценивать этих гадов нельзя. Помнишь, как они уделали Простолюдинов? А те, между прочим, фаворитами считались!
Светлана сжала губы в тонкую линию.
— Именно. Поэтому нужно учесть все их сильные и слабые стороны. И бить наверняка! Кривотолковы не самая сильная команда по чистой боевой мощи… но коварства им не занимать.
Она начала загибать пальцы, перечисляя:
— Олег, сын князя — стал очень силен и даже хладнокровен. Сотрудники нашей службы безопасности доложили, что он даже бросил пить. Способен выстоять против нескольких противников разом. Но… он слишком самоуверен. Склонен недооценивать соперника. Этим и воспользуемся.
Афина согласно прищурилась. Её ледяные клоны дружно закивали, позвякивая острыми гранями.
— Да, — поддержала она, — Олег привык полагаться на грубую силу. А мы его перехитрим! Верно я говорю?
Света одобрительно улыбнулась краем губ.
— В точку. Так и сделаем. Марья, ты со своим верным псом отвлечешь его внимание. Афина тем временем расставит клонов, чтобы окружить и зажать в кольцо. А там уж и наши сенсоры подключатся и выжгут ему мозги…
Маги дружно закивали, довольно ухмыляясь. Похоже, идея скоординированной атаки пришлась им по душе.
— А что насчёт остальных? — спросил один из них, откидываясь на спинку кресла, — Ну там, Эраст, Милена, Вольдемар?..
Светлана задумчиво постучала пальцами по столу.
— Эраст умен и хитер, как лис. Горазд на всякие уловки и финты ушами. Но слаб в прямом столкновении. Милена… та больше понтов кидает, чем дело делает. Но недооценивать не стоит и её — может припасти какой козырь в рукаве.
Княжна внезапно помрачнела, нахмурила точеные брови.
— А вот Вольдемар… Он опасен, очень опасен. Его ледяные атаки сметают все на своем пути. Боюсь, в прямую стычку вам с ним лучше не встревать. Им займусь я лично. И после того, как разделаюсь с ним, приду к вам на помощь.
Марья закусила губу, невольно поежившись.
— И что же нам делать? Вдруг Кривотолковы снова выкинут какую подлость и нам придется драться с Вольдемаром без твоей помощи, княжна? Неужели нет управы на этого снежного лба?
Светлана внезапно хищно осклабилась. Полыхнула глазами — яростно, предвкушающе.
— Есть у меня одна идейка… Афина, помнишь то заклятие, что мы с тобой намедни отрабатывали? Ну, которое ещё ауру противника в ледышку превращает?
Глаза Афины расширились. На губах заиграла понимающая усмешка.
— Ещё бы! Такой финт он точно не просчитает!
— Заморозить ледяного мага… — Марья покачала головой, — Звучит, как что-то нереалистичное…
— Это сложно, но возможно, — сказала Света, усмехнувшись, — Именно это я и проделала с Айсштиль во время нашей стычки. А она была куда сильнее Вольдемара. Тут главное обратить силу Одаренного против него самого, и дело в шляпе.
— Рассчитывайте на меня, княжна! — глаза Афины сверкнули азартом.
— Вот-вот! — довольно кивнула Светлана, — Ты главное постарайся подгадать момент и влепить ему прямо промеж глаз. А там и сенсоры подключатся, добьют гада.
Маги дружно закивали, хищно скалясь. Похоже, перспектива поквитаться с Кривотолковыми их весьма вдохновила.
— А как же Дарья? — вдруг подала голос Марья. На её лице отразилась смесь опаски и решимости, — Она ж у них вообще ходячий кошмар! Веревки из врагов вьет, подчиняет своей воле! Вырубить ее в первую очередь надо, иначе всем крышка!
Светлана прищурилась. По лицу пробежала тень — будто воспоминание о чём-то неприятном.
— Дарья… Да, её способности внушают трепет. С Госпожой она разделалась весьма эффектно… Но у всего есть слабые места. И у неё тоже.
Княжна выдержала эффектную паузу. Обвела притихших бойцов многозначительным взглядом.
— Дарья слишком самоуверенна. Считает себя неуязвимой, раз уж владеет этим своим подчинением. А значит — потеряет бдительность.
Марья недоуменно нахмурилась.
— И что же нам это даст?
Светлана торжествующе улыбнулась.
— А то, что мы ударим с той стороны, откуда не ждут! Афина, твои ледяные клоны смогут создать копию человека? Сымитировать то, чего на самом деле нет?
Афина моргнула — и тут же расплылась в понимающей ухмылке.
— Ещё бы! Будет ей полная копия! Создам дубликаты членов нашей команды, пусть гадает, кто где! Заморочим стерве голову по самое не балуйся!
— Вот и славно! — хлопнула в ладоши Светлана. Обвела своих бойцов горящим взглядом, полным предвкушения скорой схватки, — Значит, так и порешим. Бьем Кривотолковых их же оружием — хитростью и внезапностью!
За дверью послышался усиленный голос распорядителя, оповещающего о начале следующего поединка. Светлана встрепенулась, решительно поднялась из-за стола.
— Что ж, друзья… Настал наш час! Выложимся по полной, будем биться до последнего! За Соколовых!
Бойцы восторженно взревели, вскакивая со своих мест. Их глаза пылали яростным огнем, лица горели жаждой битвы. Светлана окинула их горделивым взглядом и первой направилась к выходу.
Слуга, стоявший у двери, поспешно распахнул её перед госпожой. Но Светлана даже не взглянула на него. Вся её сущность была сейчас сосредоточена на грядущем поединке.
Некоторое время слуга неподвижно смотрел вслед удаляющейся процессии. А потом, оглянувшись по сторонам, быстрым шагом направился куда-то вглубь коридоров.
Он петлял и кружил, ныряя из одного безлюдного перехода в другой. Похоже, путь его лежал в самые глухие, потаённые закоулки стадиона. Туда, где уже не было слышно ни рёва трибун, ни воплей комментатора.
Наконец слуга замер перед неприметной боковой дверью. Нервно облизнул губы, потянул за ручку…
На пороге, подбочениваясь, стояла Дарья Кривотолкова. Её зеленые глаза полыхнули мрачным торжеством, на губах заиграла кривая усмешка.
— Ну что? Сделал, что велено? — процедила она, смеривая слугу высокомерным взглядом.
Тот согнулся в угодливом поклоне. Растянул губы в мерзкой ухмылке:
— Так точно, госпожа! Все в лучшем виде исполнил, как и уговаривались! Все испили угощения, что вы передали…
Он выдержал подобострастную паузу и добавил елейным голоском:
— … все, кроме Соколовой.
Дарья дёрнулась, словно от удара. Лицо её исказилось от бешенства, губы скривились оскалом:
— Что-о-о? Какого черта, бездарь? Я же ясно велела — всех без исключения! Особенно эту синеволосую стерву!
Слуга втянул голову в плечи. Неловко переступил с ноги на ногу, силясь подыскать слова оправдания:
— Так ить… Так ведь не вышло, госпожа! Больно уж подозрительная она, зараза! Я предлагал, а она ни в какую… Принюхивалась все, присматривалась… А уж как на подносы мои зыркала — аж мороз по коже! Не рискнул я, в общем…
Он развел руками, всем своим видом изображая вселенскую скорбь.
Дарья некоторое время буравила его испепеляющим взглядом. Желваки на скулах ходили ходуном, пальцы судорожно стискивали рукоять стилета на поясе.
Наконец Дарья раздраженно цокнула языком. Лицо ее исказилось от недовольства:
— Вот же упрямая стерва! Все палки в колеса норовит вставить!
Она зашагала по комнате быстрее, нервно комкая манжеты пышных рукавов. Потом вдруг резко развернулась и впилась в слугу испытующим взглядом:
— Но остальные-то все выпили? Точно? Афина, Марья, сенсоры? Отвечай, ничтожество!
Слуга часто-часто закивал, обливаясь потом:
— Да-да, госпожа! Все до единого, клянусь! Осушили бокалы до дна, я собственными глазами видел!
Дарья скривилась, словно от зубной боли.
— Ладно, хоть это хорошо… Но самый опасный противник — сама Соколова. Коль не вышло вывести ее из игры, придется действовать по старинке…
Она задумалась, покусывая губы. Слуга переминался с ноги на ногу у порога, боясь нарушить ее раздумья.
Наконец, Дарья тряхнула головой. Одарила прислужника тяжелым взглядом и отчеканила:
— Что ж, за часть работы — получишь часть платы. Так и быть, выделю тебе четверть обещанной суммы. Но не более того.
Лицо слуги вытянулось от изумления и обиды:
— Но… госпожа! Мы ведь договаривались! Вы обещали полновесный золотой, если я…
— Молчать! — рявкнула Дарья. Глаза ее опасно сузились, губы сжались в тонкую линию, — Еще слово — и пеняй на себя. Вылетишь отсюда в два счета — без работы, без денег, да еще и с волчьим билетом! Ни одна живая душа в Синегорье на порог не пустит!
Слуга заметно сник. Плечи его поникли, голова безвольно опустилась на грудь.
Но в следующий миг в его позе что-то неуловимо изменилось. В поблекших глазах вспыхнул какой-то лихорадочный огонек.
— Вот значит как? — процедил он, вскидывая подбородок. Голос его сочился ядом и скрытой угрозой, — Кидаете меня, госпожа? Думаете, я совсем ничтожество, да? Безмозглый раб, который будет молча сносить любые унижения?
Дарья застыла на месте. Медленно повернулась к слуге, одаривая его ошарашенным взглядом. Кажется, такой наглости она не ожидала.
А слуга, осмелев, шагнул вперед. В его осанке появилась какая-то недобрая целеустремленность:
— Предупреждаю, госпожа — не доводите до крайности. А не то, клянусь, вывалю всю подноготную ваших грязных инсинуаций перед всем честным народом! Расскажу, как вы со своим папенькой пытались извести соперников! Узнают все — и простолюдины, и аристо! Опозоритесь на всю Империю!
Договорив, слуга перевел дух. И гордо вскинул подбородок, явно довольный произведенным эффектом.
Дарья слушала его, склонив голову к плечу. На губах ее играла странная, загадочная улыбка.
Неторопливым, плавным движением виконтесса отделилась от стены. Шагнула к застывшему слуге, впившись в него немигающим взглядом.
— Надо же, какие мы смелые стали, — протянула она елейным голоском. Почти ласково погладила слугу по щеке, — И не боишься, бедолага?
Тот попятился. Глаза его тревожно забегали, а рука невольно дернулась к горлу, будто защищаясь.
— Ч-что вы имеете в виду, госпожа? — выдавил он, заикаясь, — Я… я всего лишь…
Закончить он не успел. Потому что Дарья стремительным, плавным движением скользнула ему за спину.
Тонкий стилет сверкнул тусклым блеском — и чиркнул слугу поперек горла, раскрывая глотку от уха до уха.
Бедолага захрипел, схватился за шею. Но было поздно. Кровь толчками выплескивалась из раны, заливая ковер. Слуга пошатнулся и рухнул на колени. А потом завалился на бок и затих.
Дарья брезгливо стряхнула с клинка алые капли. Спрятала стилет в складках платья и деловито щелкнула пальцами.
Тело слуги вспыхнуло, будто облитое маслом. Жадное пламя принялось пожирать плоть, оставляя лишь черные, дымящиеся ошметки.
Очень скоро от человека осталась лишь горстка пепла… Дарья взмахнула рукой, и налетевший порыв ветра развеял его.
Виконтесса хмыкнула. Обвела комнату цепким взглядом, проверяя, не осталось ли следов. Удовлетворившись увиденным, направилась к двери.
Уже на пороге она на мгновение застыла. Словно о чем-то задумалась.
— Второй раз оказалось заметно проще, — пробормотала Дарья себе под нос, — С первым не сравнить…
Криво ухмыльнулась и вышла вон, аккуратно притворив за собой дверь.
Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь отголосками шума с арены. Дарья Кривотолкова быстрым шагом шла к арене.
Шум трибун нарастал, переходя в неистовый рёв. Казалось, сам воздух сотрясался от звуков тысяч глоток. Флаги и баннеры трепетали на ветру, сияли гербы великих родов.
— СО-КО-ЛО-ВЫ!!! БЕЙ КРИ-ВО-ТОЛ-КО-ВЫХ! — скандировал один сектор.
— КРИ-ВО-ТОЛ-КО-ВЫ ВПЕ-РЕД! — надрывался другой, размахивая чёрными стягами с символами рода Кривотолковых.
А в ВИП-ложе для финалистов уже вовсю бурлили страсти.
— Ну наконец-то! — азартно потирала руки Эмми, подпрыгивая на месте от нетерпения, — Сейчас такое будет, закачаешься! Кто кого, а?
— Ставлю на Кривотолковых, — флегматично бросила Сахаринка, прихлёбывая из стакана, — У них хитрожопость прокачана на максимум. Наверняка что-то эдакое придумали.
— Ой, да ладно тебе! — фыркнула Настя, — Они, конечно, сильны и хитры, но у Соколовых кое-что покруче имеется! Света ж вообще зверь! Ей просто пофиг на любые их хитрости!
— Против лома хитростей нет, — кивнула Эмми.
Я лишь хмыкнул, качая головой. Тоже мне, знатоки выискались.
— Рано ещё ставки делать, — наставительно произнёс я, — И те, и другие полны сюрпризов.
Девчонки дружно скептически заулыбались.
— Ну-ну, посмотрим-посмотрим! — с вызовом бросила Эмми.
Айсштиль лишь неодобрительно поджала губы. Ей явно не нравилась вся эта болтовня на пустом месте.
Перчинки с нами не было. Так и не вернулась со своей бизнес-встречи, хотя обещала. Деловая колбаса… вся в папку.
А тем временем на арене уже выстроились команды противников. Они стояли друг напротив друга, замерев в напряжённых позах. Будто в любой момент были готовы сорваться в бой.
— Судари и сударыни! — надрывался комментатор, — Минуточку внимания! Сейчас мы станем свидетелями эпохального события! Две сильнейшие команды сойдутся в решающей битве за место в финале! Итак, встречайте!
Толпа взревела, вскакивая с мест. Трибуны ходили ходуном.
— Слева у нас — непобедимый клан Кривотолковых! Во главе процессии — их лидеры Вольдемар и Дарья! Следом идут не менее грозные Олег, Эраст и Милена!
Кривотолковы все как один стояли с важным видом, задрав подбородки. На них красовались чёрные камзолы с серебристой вышивкой. Плащи развевались, будто крылья воронов.
— Смотри-ка, какие пафосные! — присвистнула Эмми, — Ещё бы хвосты распустили!
— А справа, — продолжал комментатор, — лихая дружина рода Соколовых! Княжна Светлана — гроза всех Аномалий Синегорья! Легендарный Истребитель! И её верные соратницы Марья с лавовым псом, Афина во главе строя ледяных клонов… И эти двое парнишек, как их там… — комментатор замялся, разглядывая какие-то бумаги под рукой.
Трибуны взорвались приветственными криками и улюлюканьем. Кто-то даже развернул огромный транспарант с портретом Светланы.
Соколовы стояли спокойные и собранные. Впереди всех Светлана — с гордо поднятой головой, прямая как стрела. Небесно-голубые волосы девушки струились по плечам, сияли в лучах софитов.
За их спинами высились ряды ледяных клонов Афины.
— Красотка, — восхищённо выдохнула Эмми, — Какой стиль, какая харизма! Настоящий лидер! Хотела бы я быть похожей на нее…
— Угумс, — хмыкнула Настя, — От неё веет такой мощью, что аж мурашки по коже!
Сахаринка лишь скептически пожала плечами. И демонстративно отпила ещё глоток через трубочку. Айсштиль лишь вздохнула, увидев Светлану.
— Я не забыла тот твой подлый трюк, девочка, — процедила ледяная богиня, — Жди реванша, моя дорогая.
Команды тем временем выстроились друг напротив друга. Капитаны — Светлана и Вольдемар — выступили вперёд.
Они скрестили оружие, обменялись короткими репликами. В их позах сквозило напряжение, они напоминали сжатые пружины. Мне даже на расстоянии было видно, как подрагивают желваки на их скулах.
— Поклялись друг другу в вечной вражде, не иначе, — буркнула Настя себе под нос.
— И долго они ещё будут красоваться? — заныла Эмми, — Сколько можно уже, в самом деле! Давайте начинать!
— Да уж, — согласился я, потягиваясь на стуле, — Что-то они как-то затянули с расшаркиваниями и всем этим официозом. Раньше прелюдия была пободрее.
— Ага, — фыркнула Настя, — Прям как на королевском балу, честное слово!
Айсштиль усмехнулась краем рта.
— Ну так финал же Верхней сетки как-никак! Тут всё на публику, с шиком-блеском! А вы как хотели?
Настя лишь скорчила недовольную мину. Мол, плевать она хотела на эти расшаркивания. Быстрее к делу!
Наконец церемония подошла к концу. Прозвучал сигнал к началу боя. Команды разошлись в стороны, настороженно следя друг за другом.
И тут Светлана вскинула руки, принялась быстро складывать печати. По её телу заструились потоки лазурного сияния — и в то же мгновение её соратники подобрались, расправили плечи. Их глаза вспыхнули, движения сделались скупыми и точными. Вокруг них разлилось тоже самое сияние. Будто кто-то невидимый одарил их ловкостью и силой.
— Молодцы, — кивнул я, — Светка-то не промах! Сходу усилила своих ребят, как и в прошлый раз.
— Это просто круто, — восхищённо выдохнула Эмми, во все глаза глядя на Свету, — Такое заклятие только высший уровень Одарённых может сплести!
— Да, синхронизировала свою силу с духовными потоками нескольких человек, — Айсштиль одобрительно качнула головой, — Только смертная такого уровня мастерства и силы могла бы меня одолеть…
А Кривотолковы стояли как ни в чём не бывало. Будто и не заметили ничего. Ни один мускул не дрогнул на их надменных физиономиях.
— Это что, они совсем сбрендили? — вытаращила глаза Настя, — Почему они не контратакуют?
— Может у них какой-то хитрый план? — неуверенно предположила Сахаринка, — Ну типа… Выжидают чего-то?
— Ага, как же! — фыркнула Эмми, — Просто обделались со страху, и всё тут! Увидали, что Истребительница со товарищи в ударе! Теперь в кусты жмутся!
Наша рыженькая прямо откровенно топила за Соколову. Я лишь вздохнул. Поспешные выводы до добра не доведут. Нельзя недооценивать Кривотолковых.
Первой нарушила напряжённое молчание Марья. Резким окриком она послала своего лавового пса в атаку.
Зверь взревел и рванулся вперёд мощными прыжками, оставляя на плитах дымящиеся следы. Его глаза пылали красным, из пасти вырывались огненные всполохи.
— Рви их, бобик! — закричала Эмми и засвистела, сунув в рот два пальца.
Но не тут-то было. Молниеносно среагировал Эраст. Вскинул руки — и перед ним заклубился полупрозрачный купол, мерцающий всеми оттенками охры.
Лавовый пёс с рыком ударился о защитный барьер. Завизжал, отлетел назад кувырком. Поднялся на ноги, мотая башкой. Но кидаться снова не спешил — видно сильно приложился.
— Хех… — довольно хмыкнула Эмми, — А этот парниша не промах!
Кривотолковы перешли в контрнаступление. Милена выступила вперёд, на ходу вытаскивая из-за пазухи горсть пульсирующих кристаллов. Швырнула их в сторону противника — и те с шипением понеслись к цели, искрясь и переливаясь!
Афина среагировала мгновенно. Будто ждала именно этой атаки. Вскинула руки — и перед ней взметнулась ледяная стена. Приняла на себя удар, разлетелась сверкающими брызгами… Но большая часть атаки была поглощена!
Трибуны взорвались восторженными криками.
Соколовы и Кривотолковы ещё некоторое время обменивались дальними атаками. Огненные шары и мерцающие кристаллы летели с обеих сторон. Их сменяли ледяные копья и сгустки непроглядной тьмы. Кто-то пытался атаковать волнами ментальной силы, но безуспешно — слишком далеко были противники.
— Скукотища! — зевнула Эмми, откидываясь на спинку кресла, — И долго они ещё будут этими плевками кидаться? Прям как дети малые в песочнице, ей богу!
— Похоже, прощупывают друг друга, — задумчиво произнёс я, — Высматривают слабые места. Подгадывают момент для удара.
Мои слова подтвердились в ту же минуту. Я заметил, как Дарья и Эраст отделились о своей группы. Скользнули в сторону, пригибаясь к земле. Явно пытались обойти Соколовых с фланга, выждав удобный момент.
Но Светлана словно почуяла неладное. Вскинула голову — и гаркнула резкую команду. Афина сорвалась с места, бросилась наперерез лазутчикам. За ней неотрывно следовали её ледяные клоны — не меньше десятка!
— Во-о-о!.. — крикнула Эмми, вскакивая на ноги, — Сейчас будет рубилово!
Настя молча прикипела взглядом к арене. Пальцы её то и дело нервно подрагивали, комкая подол рубахи. Похоже, как ни странно, тоже переживает за Светку.
Сахаринка и Айсштиль оставались более спокойными, но и в их глазах то и дело блестел азарт.
Но главные события ещё только начинали разворачиваться. На другом конце арены Вольдемар шагнул вперёд — и принялся быстро-быстро складывать печати. Вокруг него заклубился искристый туман, воздух задрожал от напряжения. От ледяного Чемпиона исходили волны ужасающей силы — разрушительной, всепоглощающей! Казалось, ещё чуть-чуть — и он превратит всё в ледяную пустыню!
По трибунам пронёсся испуганный гомон. Кто-то ахнул, кто-то свистнул сквозь зубы. А болельщики-фанаты лишь радостно заулюлюкали, предвкушая грядущее.
— Смотрите, смотрите! — возбуждённо заверещал комментатор, — Похоже, Вольдемар готовит решающую атаку! Вот это мощища, вот это размах! Мороз по коже!
Светлана тоже почувствовала неладное. Резко обернулась, заорала что есть мочи:
— Марья!!! Прикрой нас! Живо!
Марья вскинула руки вверх, что-то прокричала — и в тот же миг её лавовый пес стремительно завращался на месте. Он остервенело рыл лапами плиты, выбивая огненные всполохи. А вокруг него уже вздымалась исполинская волна духовной лавы, бурлящая и пузырящаяся, грозя поглотить всё вокруг!
— Молодец, Марья! — одобрительно крикнула Светлана, — Держи щит!
Духовная мощь пса сформировала защитный купол, накрывший команду Соколовых. И как раз вовремя! Потому что в следующий миг Вольдемар обрушил свою чудовищную магию на Соколовых!
*БА-БАХ!!!*
От удара задрожали стены стадиона. Ледяной смерч взревел, набирая обороты. Вокруг закружились вихри колючего снега вперемешку с острейшими сосульками. Холод сковал дыхание, пробрал до самых костей!
— ДА!!! — возликовали фанаты Кривотолковых, вскакивая с мест, — Жги, Вольди! Размажь этих выскочек!
А кто-то даже перешел на немецкий:
— Streben ist Leben[1]!
Но раньше времени ликовали. Ибо лавовая волна Марьи достойно встретила ледяной апокалипсис! С чудовищным шипением столкнулись две стихии. Забурлили, смешиваясь, силясь поглотить друг друга. Пар с рёвом взметнулся до небес, окутал арену непроглядным туманом.
— Ни фига ж себе! — простонала Эмми, хватаясь за голову, — Это ж… Это ж прямо как полный Армагеддец какой-то!
— Ага! — закивала Настя. Глаза её горели лихорадочным блеском, — Марья выстояла, молодец! Прикрыла команду!
Зрители сидели ни живы ни мертвы. Дар речи, похоже, покинул их напрочь.
Я лишь крепче стиснул подлокотники кресла. Блин… чего это я? Неужели тоже за Светку и ее команду переживаю?
Пар и туман понемногу рассеивались. И вот взорам зрителей предстала поистине впечатляющая картина.
Команда Светланы стояла невредимая! Ни царапинки, ни ожога! Впереди всех застыла Марья — раскрасневшаяся, мокрая от пота, но довольная. Её лавовый пес восседал рядом, помахивая хвостом и скаля зубы в ухмылке.
— Как тебе такое, ледышка недоделанная? — гаркнула Марья, сверля Вольдемара торжествующим взглядом, — Выкусил, да?
Тот аж цыкнул от разочарования. Заскрипел зубами, сжимая кулаки. Того гляди, сейчас снова ка-а-ак сплетёт что-нибудь похлеще прежнего!
Но Светлана опередила его. Вышла вперёд, сделав знак Марье оставаться на месте. И начала неторопливо закатывать рукава.
По её телу пробегали всполохи яркого лазурного сияния. Волосы развевались, будто от порывов ветра. Глаза полыхали невозможно-синим, пронзительным и холодным.
Она соединила ладони — и меж её пальцев забился, запульсировал сгусток чистой, ни с чем не сравнимой энергии! Казалось, Светлана держит в руках само биение мироздания — первозданное, неукротимое!
Толпа ахнула, онемев. В полной тишине раздался громовой голос княжны:
— Ну что же, Вольдемар… Ты показал, на что способен. А теперь — моя очередь!
И с этими словами она шагнула вперёд. Навстречу неизбежной развязке…
Светлана застыла напротив Кривотолковых, полная решимости. В её глазах пылал неукротимый огонь, губы сжались в тонкую линию. Она медленно подняла руки перед собой, и в её ладонях затрепетал бьющийся сгусток лазурной энергии.
— Невероятно! Просто невероятно! — надрывался комментатор на трибунах, — Кажется, Светлана Соколова начинает сражаться серьезно!
Зрители восторженно взревели, скандируя её имя. Всё внимание было приковано к ней и её сиянию, люди просто не могли оторвать взгляд.
— Подруга, вперёд! Порви их там в клочья! — азартно выкрикнула Эмми, едва не подпрыгивая от возбуждения.
Я хмыкнул, переглянувшись с Настей и Сахаринкой.
— Нет, вы видали Светку? — восхищённо протянула Эмми, — Такая энергия!
— Ты ведь уже видела ее в такой форме, — покосилась на нее Настя.
— Закат я тоже много раз видела и что? — не согласилась рыжая, — Она же просто монстр!
Сахаринка согласно закивала, прихлёбывая напиток через трубочку. Только Айсштиль осталась внешне невозмутимой.
А на арене в этот момент разверзся настоящий ад. Светлана, словно ураган, понеслась на Кривотолковых. Её движения были стремительны и неуловимы, в ее руках полыхала разрушительная лазурная мощь.
Вольдемар первым попытался контратаковать, вскинув руки. Рядом с ним завихрились снежные вихри, закручиваясь в плотный смог, грозя поглотить всё вокруг. Температура резко упала, дыхание вырывалось облачками пара.
Но Светлану было уже не остановить. Она ринулась вперёд, прорываясь сквозь пелену. И в этот момент прямо перед ней вырос Олег Кривотолков, занося для удара духовное копьё.
Одним молниеносным движением Света ушла от выпада. Пригнулась, поднырнула под защиту Олега — и резко выбросила вперёд ладонь, в которой пульсировал сгусток лазурной энергии!
*БАХ!*
Точно в грудь, без лишних изысков!
От удара Олега отшвырнуло назад, словно тряпичную куклу. Он отлетел на несколько десятков метров, кувыркаясь в воздухе, и с оглушительным грохотом впечатался в защитный барьер, отделяющий трибуны!
От удара по полю пошли волны, барьер жалобно затрещал. Зрители испуганно ахнули, шарахнулись прочь. А Олег медленно сполз на пол, судорожно хватая ртом воздух. Судя по перекошенной роже, удар чуть не выбил из него весь дух.
— Ай да Светка! Ай да молодчина! — заверещала Эмми, вскакивая с места, — Ух, как она ему вмазала, а?
Я кивнул, довольно прищурившись. Хороший удар, ничего не скажешь. Олег как обычно поступил неосмотрительно. И огреб по полной программе.
Настя присвистнула сквозь зубы:
— Повезло ему ещё, что барьер выдержал! А то мог бы и башкой о трибуны…
Комментатор тоже разорялся вовсю:
— Первый удар, первая победа Светланы Соколовой! Кривотолковы явно недооценили соперницу и поплатились за это!
Толпа восторженно взревела, скандируя имя Истребительницы. А Светлана и не думала останавливаться на достигнутом. Уже неслась на оставшихся противников, сверкая яростными глазами.
Милена и Эраст кинулись было ей наперерез, силясь преградить путь. Вскинули руки, сплетая заклинания. Но куда там! Света двигалась с нечеловеческой скоростью, уходя от всех атак.
Вот она уже рядом с опешившим Эрастом. Ловким обманным маневром ускользнула от его удара, перехватила руку и резким рывком швырнула тело прямиком на зазевавшуюся Милену!
Кривотолковы не успели и пикнуть, как их тушки жестко столкнулись друг с другом. Вылетели с арены, тяжело рухнули наземь и затихли в беспамятстве. Толпа восторженно взвыла, приветствуя удачный прием.
— Ну всё, им крышка! — заявила Эмми, довольно хлопая в ладоши, — Светка сейчас их в бараний рог скрутит, помяните моё слово!
— Три противника повержены, остались лишь двое! — надрывался комментатор, — Но что это? Дарья Кривотолкова, похоже, готовит коварный удар в спину!
И точно — краем глаза я заметил, как Дарья быстро складывает печати, целясь Светлане между лопаток. Её губы зло кривились, глаза сверкали фиолетовыми искрами. Похоже, задумала использовать свой хвалёный Дар подчинения.
Но едва только Дарья вскинула руки для удара, как Света резко крутанулась на месте, вскидывая ладони. Воздух перед ней подёрнулся рябью, заискрился — и в ту же секунду вспыхнул ослепительно-лазурный щит, принимая на себя ментальную атаку!
*БАЦ!*
От столкновения ментальных сил во все стороны брызнули голубые и фиолетовые искры. Дарью отшвырнуло назад, припечатало спиной о плиты. Она вскрикнула от боли и разочарования. Надо же, не ожидала, что её коронный приём даст осечку!
— Хе-хе, выкусила, стерва! — злорадно прокомментировала Эмми, — Наша Светка тебе не по зубам!
Она сказала «Наша»? Настя, кажется, тоже это подметила и демонстративно закатила глаза.
Зрители восторженно орали, взмахивая флагами. Ещё бы — такого фееричного избиения они не видывали, пожалуй, за весь турнир! Каждый противник отлетал просто с одного удара!
Дарья с трудом приподнялась на локте, сплёвывая кровь. Глаза её пылали яростью и бессильной злобой. А Светлана уже устремилась к последнему оставшемуся противнику — самому страшному.
Вольдемар стоял, скрестив руки на груди. Выражение его аристократического лица было непроницаемым, но в глазах стыла какая-то жуткая решимость. Казалось, он готов пойти на всё, лишь бы остановить эту синеволосую фурию.
И он пошёл. Резко вскинул руки, принимаясь быстро-быстро складывать печати. Вокруг него взметнулась снежная круговерть, повеяло могильным холодом. Воздух задрожал, заискрился — и прямо из ниоткуда соткался гигантский ледяной дракон!
— Да-а-а… — протянул я, припоминая события прошлого, — Мощная штука… Сейчас, пожалуй, эта рептилия стала еще сильнее.
Исполинская тварь распахнула зубастую пасть, заревела так, что у всех уши заложило. И ринулась на Светлану, разинув хищную пасть и выставив острейшие когти!
Ахнула толпа. Эмми испуганно пискнула, зажав рот ладошками. Сахаринка от волнения чуть стакан не выронила. Даже Айсштиль подалась вперёд, с тревогой вглядываясь в арену.
Но Света и бровью не повела. Наоборот, губы её растянулись в предвкушающей усмешке. Сделав обманный рывок в сторону, она вдруг взмыла в воздух, уходя от удара когтистой лапы! Заложила невероятный вираж, пролетела над драконом, вскинула ногу над головой… и со всей дури ударила его в лоб пяткой!
Грянул взрыв. От чудовищного удара голова дракона разлетелась на тысячу ледяных осколков! Обезглавленная туша забилась в конвульсиях, заваливаясь набок. С оглушительным грохотом рухнула наземь и распалась грудой ледяного крошева.
Я довольно заулыбался. Выглядит эффектно, но примерно такого результата я и ожидал. В любом случае Соколова молодец.
А княжна и не думала останавливаться. В мгновение ока очутилась рядом с застывшим Вольдемаром, занесла руку для удара.
Тот успел сложить печати, защищая себя ледяными латами. Княжне в лицо брызнул ослепляющий снежный вихрь, пущенный ледяным Чемпионом в качестве контратаки. Но Свету было уже не остановить.
Короткий рывок, точный удар в солнечное сплетение — и Вольдемар согнулся пополам, выплёвывая сгусток крови. Ледяные Доспехи его с хрустом разлетелись на куски, явив миру побледневшее аристократическое лицо. Глаза закатились, колени подломились — и он медленно осел на плиты арены. Отключился напрочь!
Трибуны взорвались восторженным рёвом. Фанаты Соколовой вопили и прыгали от счастья, размахивая флагами. Болельщики Кривотолковых, напротив, скисли, стушевались. Кто-то со злости швырнул на арену кепку с гербом рода.
— Всё! Кончено! — надсаживался комментатор, — Команда Кривотолковых разгромлена в пух и прах! Четверо повержены, осталась лишь Дарья!
Настя аж подпрыгнула, хлопая в ладоши:
— Ай да Светка! Ай да умница! Ну всё, теперь любительнице боли точно крышка!
Сахаринка согласно закивала, сияя глазами. Айсштиль горделиво усмехалась. И только Эмми закусила губу, вглядываясь в арену с каким-то странным выражением.
Поединок и впрямь приближался к неизбежному финалу. На арене остались лишь две девушки, две непримиримые соперницы: Светлана Соколова и Дарья Кривотолкова.
Ну и еще команда Соколовых, но… вряд ли их кто-то всерьез воспринимал.
Они застыли друг напротив друга, не сводя глаз и не шевелясь. От напряжения, кажется, искрил сам воздух.
Первой гнетущую тишину нарушила Дарья. Скривив губы в злобной ухмылке, она процедила сквозь зубы:
— Ты сильна, Соколова. Этого не отнять. Но неужели ты всерьёз думаешь, что тебе хватит сил справиться со мной?
Её голос так и сочился ядом, а пальцы, унизанные перстнями, заметно дрожали.
Я приподнял бровь. Что-то как-то неубедительно. Дарья должна сама понимать, как неубедительно звучат ее угрозы. Или же…
— Она тянет время! — крикнул я, стараясь перекрыть шум толпы, — Светка, нападай!
Но Светлана лишь презрительно хмыкнула. Тряхнула лазурными локонами, сверкнула пронзительными синими глазами:
— Не обольщайся, Дарья. То, что ты видела сейчас — лишь малая часть моей силы. Ты даже не представляешь, на что я способна, если стану лишь капельку серьезнее.
Слова княжны прозвучали весомо и непреложно, словно сама истина. Рядом со мной одобрительно хмыкнула Айсштиль, явно довольная такой отповедью.
А Кривотолкова вдруг поникла, ссутулилась. И впрямь, куда ей тягаться с Соколовой после такой феерической демонстрации силы? Дарья скрипнула зубами, ещё сильнее стиснула кулаки. В глазах заплясало бессильное бешенство, щёки пошли красными пятнами.
Похоже, она как никто другой осознавала разницу в их силах.
Несмотря на мою убежденность в победе Соколовых, внутри нарастало какое-то тревожное предчувствие. Слишком уж легко все давалось Светлане. Не может быть, чтобы хитрые Кривотолковы так просто сдались.
Но вот Света делает стремительный рывок и заходит Дарье за спину — та даже не успевает среагировать.
*БА-А-АМ!*
Княжна наносит сокрушительный удар, от которого виконтессу отбрасывает далеко за пределы арены. Несколько раз перевернувшись в воздухе, Дарья тяжело рухнула на землю. К ней тут же устремились медики.
Кажется, все кончено. Толпа ревет и ликует. Светлана застывает в победной позе, вскинув руки над головой. В ее глазах — торжество и ни тени сомнений.
— ДА-А-А!!! — истошно верещат трибуны. Фанаты Соколовых вскакивают с мест, приветствуя своего кумира. Отовсюду доносится радостный свист и улюлюканье. Кто-то даже запускает в воздух белых голубей.
Но я не разделял всеобщего ликования. Хмурюсь, всматриваясь в пространство вокруг арену. Там совсем недавно лежали побитые Олег, Эраст, Милена и Вольдемар. А теперь… там никого не было.
Куда, черт возьми, подевались Кривотолковы? Не могли они так внезапно испариться?
Все так внимательно следили за Светланой, что про выбывших Кривотолковых успели позабыть. За ними никто не следил.
Ну а если кто-то и следил, то предпочитал помалкивать.
Оглядываюсь на своих девчонок. Они сидят притихшие, растерянно переглядываются. Видно, что не до конца верят в окончательную победу Соколовых.
— Слишком все гладко прошло, — задумчиво тянет Айсштиль, нахмурив точеные брови, — Кривотолковы так просто не сдаются. Тем более целой командой.
— Да ну, не каркай ты! — фыркает Эмми, но как-то неуверенно. Видно, что и ее одолевают сомнения.
Настя молчит, кусая губы. Сахаринка нервно комкает в руках бумажный стаканчик.
А на арене тем временем творится что-то невообразимое. Светлана купается в овациях толпы. К ней со всех ног бегут члены команды — Марья, Афина, лавовый пес. Даже ледяные клоны присоединяются к всеобщему ликованию.
— Светка, красотка! Ты лучшая!!! — надрывается Марья, схватив подругу за плечи.
— Это было круто! Просто крышесносно!!! — вторит ей Афина, прыгая вокруг как стрекоза.
Лавовый пес тявкает, вертит хвостом и тычется мордой в колени хозяйки. Ледяные клоны молча улыбаются, в их застывших глазах пляшут веселые искры.
Светлана смеется, обнимает друзей в ответ. Она выглядит абсолютно счастливой и расслабленной. Как человек, который достиг своей цели и теперь может почивать на лаврах.
Но что-то тут не так. С чего это судьи медлят? Почему до сих пор не объявили ее победительницей?
Мои сомнения только усиливаются, когда я вижу растерянные лица распорядителей. Они о чем-то тихо шепчутся, сдвинув головы. Кидают на арену обеспокоенные взгляды. Что-то их явно смущает.
Один из судей подбежал к кабинке комментатора и принялся что-то объяснять ему. Комментатор тоже приумолк, беспомощно моргая. Видно, что он и сам не понимает, что происходит.
— Кхм… Эээ… Кажется, у нас какое-то недоразумение, дорогие зрители, — наконец произнес он, — По правилам турнира бой еще не окончен, так как… Ну… Это прозвучит невероятно, но… Согласно показаниям приборов никто из команды Кривотолковых до сих пор не покинул арену.
По трибунам прокатывается удивленный гул. Люди вскакивают с мест, тянут шеи, силясь разглядеть происходящее. Поднимается недоуменный ропот. Что же это за ерунда такая? Как это — не покинули арену? Да их тут нигде нет!
Светлана тоже явно обескуражена таким поворотом. Она хмурится, оглядываясь по сторонам. Туда, где по идее должны валяться тела поверженных противников. Но везде пусто! Ни Дарьи, ни Олега, ни остальных! Будто их тут и не было!
Княжна в замешательстве смотрит на своих союзников, пытаясь понять, что происходит. Те лишь растерянно пожимают плечами. Похоже, и они ничего не понимают.
Приглядевшись, я заметил, что на земле вокруг арене лежат крупные куски льда. Они быстро таяли, и им вроде бы неоткуда было там взяться…
— Куда они все подевались? — шепчет побледневшая Марья, — Только что же здесь лежали!
Афина молча озирается, прищурив глаза. Лавовый пес скалится и рычит, почуяв неладное.
— Это что еще за фокусы? — бормочет Эмми, комкая в пальцах кружевной платочек, — Они что, все разом испарились, что ли?
Даже Айсштиль выглядит обеспокоенной. Ее ледяная маска чуть дрогнула, в глазах мелькнула тень сомнения и тревоги.
Но ответить никто не успевает. Потому что в следующий момент на арене происходит нечто из ряда вон!
Из ладони одного из ледяных клонов, стоявших за спиной Соколовой, внезапно выскакивает длинная металлическая игла — узкая, с зазубринами по краям. Она сверкает зловещим фиолетовым светом, вокруг нее пляшут искры.
Светлана замечает слишком поздно. Они никак не ожидала атаки с этой стороны. Игла уже со свистом рассекает воздух — и в следующий миг вонзается княжне точно в спину, пробивая покров!
Толпа ахает. Светлана оборачивается, не веря глазам. На лице — неподдельное изумление вперемежку с болью.
Но кошмар только начинается! Потому что в следующую секунду в Свету ударяет шквал разрушительных заклинаний — с самых неожиданных сторон!
Вот Марья вскидывает руки — и в княжну летит лавовая волна энергии!
Афина направляет на подругу целый ливень ледяных игл!
Даже маги-сенсоры, еще секунду назад радостно обнимавшие Светлану, внезапно вонзают в нее ментальные жала!
Вокруг Светланы закручивается чудовищный вихрь огня, льда и тьмы. Ее покров идет волнами, трещит по швам от чудовищного напора! В глазах княжны плещется шок пополам с неверием.
И это неудивительно! На Свету напали те, кого она еще секунду назад считала друзьями и соратниками! Те, с кем бок о бок сражалась!
А самое жуткое — на их лицах застыли прежние счастливые улыбки. Они продолжают посылать в Светлану испепеляющие атаки — но как ни в чем не бывало продолжают улыбаться и махать ей руками, будто приветствуют!
Эффект поистине сюрреалистический! Кажется, будто Соколову окружают не живые люди, а какие-то кошмарные марионетки.
Трибуны охватывает форменная паника. Люди вскакивают с мест, сбиваясь в кучу. Раздаются крики ужаса, чей-то плач, истерический визг. Толпа мечется, напирает на ограждения, норовя смять охрану.
— Что происходит? Что это за бред? — надрывается комментатор. В голосе его звенит неподдельная паника, — Кажется, союзники Соколовой взбунтовались! Самая настоящая диверсия!
Я нахмурился. В такое я не поверил бы даже под страхом смерти. Но сложно не верить своим же глазам…
Девчонки тоже таращатся на арену, разинув рты. На лицах — шок и полнейшее непонимание. Эмми судорожно цепляется за мою руку, больно впиваясь ногтями. Настя зажмуривается и трясет головой, будто пытаясь прогнать страшный сон.
Только у Сахаринки и Айсштиль, кажется, начинает что-то проясняться. Они хмурятся, кусают губы. В их глазах мелькает страшная догадка.
— Дарья, — одновременно произнесли мы с Айсштиль, — Они под ее Даром.
Вот зачем нужна была вся эта комедия с мнимым поражением — чтобы усыпить бдительность Светланы! Чтобы она поверила в свою победу и потеряла осторожность!
На этом Кривотолковы и сыграли. Когда Света совсем расслабилась — ударили исподтишка, да еще и чужими руками!
Сахаринка шумно втягивает воздух сквозь трубочку. Глаза ее сузились, в них пляшут злые огоньки.
— Хитро, — цедит она сквозь зубы, — Пока мы пялились на попрыгунью Светку, эта дрянь околдовала ее дружков. И теперь заставляет их атаковать собственную хозяйку!
— Не совсем, — я покачал головой, — Скорей всего на них воздействовали еще до начала боя. Может быть что-то подмешали в напитки или еду.
Светлана неистово бьется в кольце врагов, отбиваясь из последних сил. Заклятия сыплются на нее со всех сторон, впиваются в покров, грозя вот-вот пробить защиту. Но Света держится, не сдается. Но в ответ не бьет…
На ее лице — бешеная решимость вперемешку с отчаянием. Она все еще не верит, что это происходит с ней. Что те, кого она считала верными друзьями, в одночасье стали заклятыми врагами.
Зал гудит, словно потревоженный улей. Болельщики мечутся, вопят, тычут пальцами. Никто не понимает, что творится. Кажется, вот-вот начнется форменная давка.
Лишь в ВИП-ложе Кривотолковых тихо и сосредоточенно. Члены клана не вскакивают с мест, не выражают бурных эмоций. Они пристально следят за ареной, и на их губах змеятся недобрые усмешки.
И это красноречивее любых слов.
— Да как же так-то, а⁈ — Эмми хваталась за голову, крутя головой. Ее глаза расширились от изумления и ужаса, — Почему Светка их всех не вырубит?
Я хмыкнул. Устало потер переносицу, выдыхая сквозь зубы.
Как раз в этот момент один из ледяных клонов позади Светланы начал с треском осыпаться. Но вместо кусков льда из него появилась… Дарья Кривотолкова собственной персоной!
Блондинистая стерва в прямом смысле вышла из ледяной оболочки, словно из разбитой скорлупы. Ее длинные волосы разметались по плечам, на губах играла ехидная усмешка.
— Вот видишь, Светочка, — пропела она издевательским тоном, — не стоило тебе отказываться от угощения, когда предлагали. А теперь придется идти трудным путем!
Толпа издала дружный вздох. По трибунам прокатился недоуменный гул. Люди повскакивали с мест, тыча пальцами в сторону Дарьи. Со всех сторон слышались растерянные выкрики:
— Это еще что за фокусы?
— Откуда там взялась эта бестия?
— Она что, пряталась внутри ледяной статуи?
— Как такое вообще возможно⁈
Комментатор, похоже, и сам потерял дар речи. Он силился что-то сказать, беспомощно открывал рот, но с губ не срывалось ни звука. И лишь спустя несколько долгих секунд до него, кажется, дошло:
— О боги, вы видите то же, что и я⁈ Дарья Кривотолкова только что вышла из ледяного клона, словно чертик из табакерки! Похоже, это была какая-то невероятная маскировка! Вот это поворот, вот это я понимаю — коварный трюк!
Он на мгновение задумался, а потом продолжил:
— Даже предположить не могу, как такое могло произойти? Неужели Дарья Кривотолкова поменялась с клоном местами во время замеса в ледяном тумане? Или подмена произошла в какой-то другой момент боя?
Светлана стояла, пошатываясь и сжимая кулаки. Она, кажется, еще не до конца осознала, что случилось. Недоверчиво переводила взгляд с торжествующей Дарьи на «клонов», которые на поверку оказались ее злейшими врагами.
Потом ее глаза расширились от внезапного понимания. Она со свистом втянула в себя воздух, разом побледнев:
— Это был обманный маневр… Вы затаились в моей команде с самого начала и ждали момента для удара в спину!
Дарья лишь рассмеялась в ответ. Ее глаза сверкнули недобрым огнем.
— Ну надо же, какая прозорливость! — съязвила она, скрестив руки на груди, — А ты думала, мы так просто сдадимся? Наивная девочка!
С этими словами Дарья махнула рукой. И Марья со своим псом, Афина и маги-сенсоры плотнее сомкнули ряды вокруг Светланы, вскидывая руки для новых атак.
Треснуло еще несколько клонов и из них вышли, ухмыляясь, Олег, Вольдемар и Милена с Эрастом.
— А я еще удивилась, зачем Афина создала клонов еще до начала боя, — процедила Света, отмахиваясь от атак. Весь ее голубой мундир был залит кровью.
— Невероятно! — надрывался комментатор, — Кажется, Кривотолковы обвели Соколову вокруг пальца! Они сумели не только подменить ее товарищей, но и подчинить их своей воле! Это просто гениальный ход! Хотя я еще не понял, как там вышло, что Кривотолковы на наших глазах вылетели с арены… но по показаниям приборов все еще оставались на ней…
Я покачал головой. Гениальный-то гениальный, но подлый до невозможности!
— Эй, Костя, объясни уже толком, что происходит! — взмолилась Эмми, дергая меня за рукав, — Я вообще ничего не понимаю!
Вздохнув, я терпеливо начал растолковывать:
— Похоже, Кривотолковы каким-то образом сумели подчинить своей воле всех союзников Светланы. Видимо, еще до боя опоили их магическим зельем, наложили заклятие или что-то в этом роде. Так что теперь вся ее команда в полной власти Дарьи.
— Те, кого выкинула Светлана с Арены — это были не Кривотолковы, а клоны, заряженные их духовной энергией, — ответила Айсштиль, — Сделанные довольно мастерски. Полагаю, к их созданию приложил руку сам князь или его жена. А настоящие Кривотолковы с самого начала боя прятались в клонах.
— А как Света их не почувствовала? — удивленно произнесла Сахаринка, — Она же Истребитель!
— Лишнее доказательство того, что к этой операции приложил руку очень сильный и опытный Одаренный, — сказал я, — Уровня князя, например.
— Но… но это же явно нарушение правил! — возмутилась Настя.
Айсштиль пожала плечами.
— Расскажи это судьям. Они делают вид, что все в порядке. Видимо, опасаются за свою подмоченную репутацию. А может быть их просто кто-то простимулировал золотишком… Или запугали.
Эмми ахнула, прижав ладони к щекам:
— Ничего себе! То есть они с самого начала все это спланировали? Притворились побежденными, а сами втихаря перехватили контроль?
Я кивнул:
— Похоже на то. И Светлана ничего не заподозрила до последнего момента. Она ведь в запале битвы потеряла бдительность, уверовав в свою победу… Полагаю, та игла была заряжена Даром Дарьи или еще чем похуже… Возможно, Соколова еще и отравлена.
Айсштиль нахмурилась. В ее холодных глазах мелькнуло что-то вроде неохотного уважения пополам с отвращением:
— Для такого трюка нужно быть настоящим виртуозом интриг. Проникнуть в стан врага, захватить контроль над его бойцами, и притом остаться незамеченными… Тут без высочайшего мастерства не обошлось.
Она скосила на меня пронзительный взгляд, будто ожидая комментариев. Но я лишь неопределенно пожал плечами. Много чего можно сказать о Кривотолковых… особенно о князе, но толку-то теперь?
Тем временем Светлана, кажется, начала приходить в себя. Превозмогая боль от раны, она выпрямилась во весь рост. Лицо ее исказилось от гнева, кулаки крепко сжались.
— Дарья, ты… — прошипела она сквозь стиснутые зубы, — Ты за все ответишь, мерзавка! Думаешь, сможешь отсидеться за спинами моих друзей? Как бы не так!
С этими словами она сделала резкий пасс руками. Вокруг ее ладоней затрепетало слепяще-голубое пламя. Но не успела Светлана направить удар в сторону противников, как…
— Госпожа, нет!!! Не трогай нас!!!
Это кричала Марья, которая встала прямо перед Светой. Глаза Рогозиной расширились от ужаса, она вскинула руки в защитном жесте. Ее лавовый пес жалобно заскулил, поджав хвост.
И было непонятно, сама ли говорит Марья, или же ее ловко дергает за ниточки кукловод, играя на чувствах княжны.
Афина со своими клонами тоже сомкнули ряды перед Кривотолковыми, глядя на Светлану с немой мольбой. Маги-сенсоры дружно попятились, закрывая головы руками.
Кривотолковы нарочно использовали друзей Светланы в качестве живого щита! Грязный, подлый прием, но… эффективный, чтоб его!
По толпе прокатился возмущенный гул. Люди шумели все громче, выкрикивая ругательства в адрес Кривотолковых. Кто-то даже швырнул бутылку, но она отскочила от защитного барьера.
— Сволочи! Как вам не стыдно прятаться за девчонками?
— Трусы несчастные! Идите и деритесь как мужики!
— Тьфу, мерзость какая! Я болел за вас, уроды!
Некоторые болельщики Кривотолковых стыдливо стушевались. Кажется, многие уже жалели, что пришли поддержать этот род. Да уж, после такого финта репутация у них подмокнет знатно!
Хотя некоторым болельщикам было норм. Они продолжали выкрикивать слова поддержки Кривотолковым. Но их было не так много.
Светлана застыла в замешательстве. Ее глаза метались от одного лица к другому, силясь отыскать хоть малейший проблеск узнавания. Но тщетно — Марья, Афина и остальные смотрели на нее остекленевшими глазами, явно не понимая, что творят.
— Черт… — невесело усмехнулась княжна, — Надо бы просто избить вас, союзнички бесполезные, чтобы не могли двигаться. Делов-то…
— Они все еще любят тебя, Светлана! — пропела Дарья, ее голос сочился ядом, — Твоя команда в плену, но в глубине души верна тебе! Им просто некуда деваться! Попробуй достучаться до них!
Княжна вздрогнула. Подняла на Дарью ошарашенный взгляд, в котором плескалось сомнение вперемешку с надеждой.
Но Дарья как дала надежду, так ее и забрала:
— К сожалению, твои так называемые сокомандники — теперь мои рабы! Они будут делать все, что я прикажу! Хочешь победить — придется выбирать! Слава или честь! Ну же, давай, покажи свою доблесть! Спаси их!
— Не слушай ее, Света! — заверещала Эмми, но ее голос потонул в гуле толпы, — Мочи их! Мочи-и-и!..
Светлана застонала сквозь зубы. На ее лице отразилась мучительная внутренняя борьба. Она то опускала руки, то снова вскидывала их, явно разрываясь между желанием победить и страхом навредить команде.
— Проклятье! — выругалась Сахаринка, стискивая кулаки, — Вот ведь сволочи! Специально давят на жалость и благородство!
Настя согласно закивала. Ее глаза сузились, она сосредоточенно о чем-то размышляла.
Внезапно Эмми подскочила как ужаленная. Ткнула пальцем в сторону арены и взвизгнула:
— Костя, глянь! Там Милена и Эраст!
Я резко перевел взгляд. И точно — на дальнем краю поля, полускрытые клубами пыли, стояли двое Кривотолковых. Пока все внимание было приковано к схватке, они по-тихому что-то мутили.
Причем, судя по их позам и сосредоточенным лицам, мутили явно знатную пакость. Милена быстро складывала печати, Эраст что-то шептал, направив руки на Светлану…
— Они пытаются ударить ей в спину! — ахнула Эмми, прижимая ладони к губам, — Вот гады!
Трибуны орали так громко, что предупредить Свету не было никакой возможности. Эти крики поглотят все… Всё, кроме…
И тут я подрубил Вопль Бездны!
— Света! — рявкнул я, перекрывая шум стадиона. Защитное поле перед ареной аж выгнулось и пошло волнами, поглощая разрушительную мощь Вопля. Но не звук! — Сзади!
В этот самый миг Эраст резко вскинул руки — и из его пальцев, словно струи чернил, вырвалась непроглядная тьма! Она стремительно разрасталась, кружась вихрем, и понеслась к ничего не подозревающей Светлане!
Толпа ахнула. Послышались испуганные крики, болельщики вжались в кресла.
Княжна резко обернулась — и глаза ее расширились от ужаса. Она вскинула руки, в последний момент пытаясь усилить покров…
*БА-БАХ!!!*
Тьма с рокотом обрушилась на Светлану, окутывая ее непроницаемым коконом. Девушка вскрикнула, взмахнула руками в тщетной попытке защититься. Но куда там — вихрь подхватил ее, завертел и с огромной силой швырнул прямиком в пол арены!
Грохот. Пыль и смог. Звон разбитого покрова. И гробовая тишина, повисшая над стадионом.
Эмми тихонько взвизгнула, спрятав лицо у меня на груди. Настя застыла с приоткрытым ртом, тупо моргая. Даже Айсштиль слегка побледнела, кусая губы.
А в следующий миг из клубов пыли вывалилась Светлана — избитая, окровавленная, с дырами в одежде. Рухнула на колени, хватая ртом воздух. По подбородку струилась тонкая струйка крови.
— Невероятно! Немыслимо! — верещал комментатор, — Кажется, Светлана Соколова повержена! Неужели это конец?
Трибуны загудели. Кто-то испуганно ахал, кто-то потрясенно молчал. Лишь фанаты Кривотолковых робко зааплодировали, но быстро смолкли под градом неодобрительных взглядов. А также под градом еды, ботинок и разного мусора… Обстановка на трибунах начала стремительно накаляться.
Внезапно ухмыльнувшись, Светлана поднялась и твердо встала на ноги. Покров вокруг нее замерцал, усиливаясь.
— Было близко, — произнесла Соколова и бросила на меня быстрый взгляд. В нем читалась… благодарность? — Но я успела укрепить защиту.
Дарья скривилась и тоже бросила на меня взгляд. Но уже далеко не благодарный. Скорее она хотела прожечь меня насквозь.
Я улыбнулся и послал им обеим воздушные поцелуи.
Светлана продолжала отчаянно сражаться в кольце своих же подчиненных бойцов, оказавшихся под контролем Дарьи. Ее лицо блестело от пота, волосы растрепались, но глаза пылали обжигающим синим огнем. Она металась, уворачиваясь, пытаясь прорваться — но каждый раз натыкалась на плотную стену из тел союзников, не желающих ее пропускать.
— Да уж, неудивительно, что Светка так сдерживается, — задумчиво протянула Настя, скрестив руки на груди. Она внимательно всматривалась в происходящее на арене, — Еще совсем недавно она бы без раздумий вырубила своих бестолковых подчиненных. Если бы они стали помехой.
— Ага, втащила бы так, что год бы ходить не могли сами! — фыркнула Эмми, посмеиваясь, — А сейчас вон как их бережет!
Я бросил на учениц одобрительный взгляд и кивнул. Приятно, что девочки все схватывают на лету и делают верные выводы. В конце концов, ради того я их и учу — чтобы могли анализировать и читать противника, предугадывать его ходы.
Светлане, конечно, за благородство — респект. Но это решение может ее и погубить. И от этого у меня знатно так кошки скребли на душе.
Казалось бы, Света — наш противник. Еще совсем недавно мы дрались друг с другом. А теперь… я хочу ей помочь, словно она была членом моего рода.
— Верно подмечено, — произнесла Сахаринка, — Похоже, наш с ней бой преподал Светлане важный урок. Заставил задуматься о своем отношении к команде. Теперь она уже не воспринимает их как пушечное мясо, привыкла ценить…
Айсштиль задумчиво поджала губы, явно обдумывая мои слова. Потом печально выдохнула:
— Что ж… рада за Соколову. Надеюсь, урок усвоен надолго. Вот только не самый подходящий момент ударяться в сантименты! Посмотрите, Кривотолковы ее сейчас порвут как тузик грелку! На радость этим…
И она кивнула в сторону княжеской ложи, в которой восседал князь Дмитрий со своими приближенными. Расплывшись в довольных ухмылках, они наблюдали за тем, как их план претворяется в жизнь.
Я стиснул кулаки. Так и подмывало пойти и высказать этим… аристо все, что о них думаю. А потом пойти на арену и лично там порядок навести. Но нельзя — публично вмешиваться в ход турнира запрещено. Даже мне.
Впрочем, ключевое слово — публично.
— Они явно все рассчитали, — процедил я сквозь зубы, — Поняли, что Светлана теперь не станет в полную силу бить по тем, кого считает своими. Вот и воспользовались ее благородством, паскуды!
Тем временем Светлана на арене из последних сил отбивалась, пытаясь найти лазейку в стане врага. Но тщетно! Кривотолковы работали слаженно, блокируя все возможные действия. Соколова была вынуждена лишь защищаться, не имея возможности в полную силу ударить в ответ.
Из-за ран (особенно той самой первой — от спицы) она стремительно слабела.
Комментатор голосил не своим голосом, живописуя происходящее:
— Поразительная картина, дамы и господа! Похоже, Светлана Соколова попала в безвыходную ситуацию! Удары сыплются со всех сторон — от ее же друзей и соратников! Она не знает, куда деваться! Что за подлый трюк со стороны Кривотолковых! Я должен быть беспристрастным, но у меня внутри все кипит от такой подлости, уж простите!
Откуда-то сбоку в него прилетел, пробив стекло, бутерброд с сосиской. Видимо, кто-то из болельщиков не сдержал эмоций. Комментатор взвизгнул и плюхнулся на пол, комично загораживая лицо руками.
— В адрес Кривотолковых несутся проклятия, гнилые помидоры и недоеденные бутерброды! — возопил он уже откуда-то с пола, по инерции продолжая комментировать происходящее, — Народ не одобряет их методы! Трибуны негодуют! Почему молчат судьи?
И правда. Большая часть зрителей вскочила с мест, размахивая кулаками и выкрикивая ругательства. Откуда-то сверху полетели пустые бутылки и огрызки яблок. Охрана едва успевала сдерживать напор разъяренной толпы.
— Судью на мыло! Дисквал Кривотолкам!
— Нечестно, чтоб вас! Это уже не поединок, это избиение!
— Позор! Верните наши деньги! Мы платили за честную битву!
Самые ярые фанаты уже пытались прорваться на арену, но их быстро скручивала охрана и оттаскивала подальше от места событий. Но толпа все равно ревела, требуя справедливости.
Я же хмурился, лихорадочно размышляя. Сражение зашло в тупик. Светлана попала в идеальную ловушку: поддаться нажиму Дарьи и ударить в полную силу — значит предать собственные принципы. А не бить — полная капитуляция.
Расчет Кривотолковых оказался верен. Нужно было срочно что-то предпринять, но что? Вариантов было не так много.
Внезапно меня осенило. А что если… Рискованно, конечно, и вряд ли это сильно понравится моим ученицам и дочерям. А Айсштиль так и вообще может перестать со мной разговаривать… Но другого выхода я не видел.
— Настя! — отрывисто бросил я, поворачиваясь к ней, — Сможешь наложить на меня заклинание невидимости? Причем самое мощное, какое только сможешь?
Девушка от удивления аж заморгала. Эмми тоже недоуменно приподняла бровки. А Айсштиль только скептически хмыкнула, всем своим видом выражая: «Ну-ну, и что ты задумал, Эстро?»
— Эээ… Костя, ты чего удумал? — протянула Настя, — На фига тебе невидимость? Хочешь втихаря оттуда свалить?
Эмми и Сахаринка тоже с любопытством уставились на меня, ожидая ответа.
Я лишь загадочно усмехнулся. Склонился к Насте и шепнул на ухо:
— Просто сделай, о чем прошу. Остальное — мои заботы. Времени в обрез, каждая секунда на счету!
Настя неуверенно пожала плечами, но послушно закрыла глаза и начала бормотать слова заклинания. Через несколько секунд мое тело окутала едва заметная голубоватая дымка. Черты лица поплыли, тело сделалось полупрозрачным. Еще чуть-чуть — и я окончательно слился с пространством, став невидимкой. Да, ученица и впрямь подналегла на мощь чар!
— Ну все, готово! — выдохнула Настя, утирая пот со лба. Нелегко ей далась эта магия, как я погляжу, — А теперь колись давай, что задумал!
Я чмокнул ее в щеку и ничего не ответил.
— Костя! — испуганно ахнула Эмми, пытаясь нащупать меня, — Ты где? Что ты задумал вообще?
Я легонько сжал ее ладошку и шепнул:
— Не бойся, рыжик. Я быстро. Ты пока присмотри тут за девчонками. Не поминайте лихом! Скоро вернусь!
И с этими словами, не дожидаясь расспросов, я сорвался с места. Лишь на бегу услышал, как Эмми возмущенно вскрикнула вслед:
— Костя, стой! А ну вернись!
— Костя, что за дела? Вернись! Или мы тебя вечером с Аськой и Лилькой толпой изнасилуем! — поддержала Настя, но ее голос утонул в реве трибун.
Только недовольный вздох Айсштиль настиг меня, слегка отрезвив. Будет мне потом «взбучка», ох будет! Ну ничего, авось переживу как-нибудь…
А пока надо спешить. Выиграть для Светланы немного времени. И плевать, что турнирный регламент летит ко всем чертям!
Промчался вдоль рядов трибун, распихивая локтями удивленных зрителей. Те шарахались в стороны, испуганно вертели головами. Кажется, все-таки заметили неясную тень, скользящую мимо них.
Дымка невидимости почти полностью скрывала меня от посторонних глаз. Разве что легкое мерцание воздуха выдавало мое присутствие — и то, только если специально приглядываться.
Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Но я упрямо бежал вперед, лавируя меж возбужденных болельщиков. Благодаря чарам невидимости никто не обращал на меня ни малейшего внимания!
Служебные коридоры, лестницы, переходы — все пролетало мимо, сливаясь в пеструю круговерть. Я на одном дыхании преодолел разделяющее пространство и в мгновение ока очутился у ворот, ведущих прямиком к элитному сектору — где располагались ВИП-ложи…
Оставалось лишь переступить порог — и Кривотолковы огребут по полной…
Князь Дмитрий Кривотолков, облаченный в роскошный черный камзол с серебренным шитьем, восседал в своей VIP-ложе, словно император на троне. Его суровое лицо с резкими чертами озаряла довольная, почти торжествующая улыбка — хитроумный многоходовой план по нейтрализации Светланы Соколовой работал как идеально отлаженный часовой механизм. Каждая деталь, каждый нюанс этой изящной шахматной комбинации приносил князю истинное интеллектуальное наслаждение.
— Превосходно, просто превосходно, — мерно произнес он, смакуя каждое слово. Князь неспешно отпил глоток элитного французского коньяка пятидесятилетней выдержки из изящного хрустального бокала, — Взгляните, как растерянно мечется наша княжна…
Сидящий по правую руку от князя виконт Вадим, одетый в элегантный темно-синий сюртук, слегка поморщился, словно от зубной боли, но тут же сдержанно произнес:
— Действительно, молодежь сегодня превзошла все ожидания! Особенно впечатляет слаженность и командная работа. Видно, что не зря тренировались.
Несмотря на бодрый, жизнерадостный тон, виконт все еще выглядел несколько помятым и потрепанным после недавней стычки с грозным Фомой Лисовским. Под левым глазом аристократа еще отчетливо желтел обширный синяк, а правую руку он старался лишний раз не напрягать, опасаясь потревожить едва затянувшиеся раны. Впрочем, неприятные ощущения не мешали ему с азартом и вниманием следить за захватывающим действом, разворачивающимся на арене.
— Ах, полюбуйтесь на нашего дорогого Олежку! — звонко, словно колокольчик, воскликнула Илона Всеволодовна, надевшая сегодня белоснежное шелковое платье с причудливой золотой вышивкой, — Как ловко он зашел с фланга! И удар поставлен безупречно. Чувствуется твоя кровь, любимый…
Помимо этих троих в помещении находилось еще несколько человек из рода Кривотолковых, а также слуги.
Князь самодовольно усмехнулся:
— Да, паренек наконец-то взялся за ум и проявил себя. А ведь еще совсем недавно только и делал, что прожигал жизнь по клубам да модным ресторанам. Я уж думал, никогда не выбью из него эту дурь…
— Ваша строгость и требовательность явно пошли юноше на пользу, мой князь, — вкрадчиво вставил слово Вадим, — В последнее время он неизменно демонстрирует завидное упорство и рвение в тренировках. И впечатляющие результаты этих трудов, как мы видим, налицо.
— О да, бесспорно — с материнской гордостью протянула Илона Всеволодовна. Ее глаза сияли счастьем.
— Они хорошо спелись с Дарьей! — князь продолжал внимательно следить за боем, — Хороши, чертяки!
Виконт Вадим и княгиня Илона чуть заметно, почти незаметно поморщились при упоминании имени виконтессы Дарьи, словно их кольнули иголкой, но сдержанно промолчали. Впрочем, от внимательного взгляда проницательного князя это мимолетное колебание не укрылось:
— Что-то не так, Вадим? — участливо спросил он, обратившись к Вадиму, — Вы, кажется, не вполне разделяете всеобщее ликование и восторг?
— Что вы, мой князь! — поспешно, суетливо отозвался Вадим, — Просто… те специфические методы, с помощью которых достигнута эта блистательная победа… Они несколько… своеобразны, не находите?
— Своеобразны? — князь насмешливо, иронично приподнял одну бровь, — Ты хочешь сказать — восхитительно эффективны! В нашей борьбе хороши все средства. Лишь бы привели к желанному результату!
— Несомненно, вы, как всегда, правы, мой князь, — почтительно склонил голову виконт Вадим, — Просто я слегка опасаюсь, как бы это маленькое лукавство не ударило по незапятнанной репутации нашего древнего и славного рода…
— Репутация! — раздраженно и с пренебрежением фыркнул князь, — Какой толк от сомнительной репутации, если нет важнейшей победы? Победителей, как известно, никто не судит, мой дорогой виконт. Запомните эту вечную мудрость! Пусть плебс бесится на трибунах сколько пожелает. Их мнение никому не интересно.
На залитой жарким солнцем арене тем временем разворачивалось захватывающее, полное напряжения действо. Светлана Соколова, зажатая в плотное кольцо своих же подчиненных, отчаянно металась, пытаясь найти выход из хитроумной ловушки. Но каждая ее попытка прорыва с треском проваливалась, захлебывалась, наталкиваясь на неодолимую стену из тел бывших друзей и соратников. А Кривотолковы били из безопасного тыла.
— Все так, как ты говоришь, любимый, — мягко произнесла Илона Всеволодовна, — Во всем чувствуется твердая рука гениального стратега и тактика!
Она бросила на любимого супруга откровенный, полный обожания и восхищения взгляд. Тот самодовольно усмехнулся:
— Да, признаться, идея с мощным подчиняющим зельем, наполненным Даром Дарьи, оказалась весьма плодотворной и удачной. Хоть и потребовала значительных… ресурсов и затрат.
— Зато теперь эта выскочка Соколова сполна получит по заслугам! — злорадно, мстительно протянула Илона, — Давно уже пора поставить нахалку на подобающее ей место!
И вдруг на пыльной арене произошло нечто совершенно непредвиденное и шокирующее. Огромный лавовый пес Марьи, видимо, случайно толкнул в спину Дарью, и та, потеряв равновесие, неуклюже шлепнулась на свою изящную точеную пятую точку. Разъяренная этим неожиданным и постыдным падением перед толпой, девушка вскочила и, потеряв самообладание от унижения, со всей дури пнула ни в чем не повинное магическое животное.
Реакция пса оказалась молниеносной — в следующий миг он уже оказался у Дарьи за спиной. Его острые огненные клыки вонзились в самое мягкое, беззащитное место благородной виконтессы. Пронзительный, полный боли и унижения визг оглушительным эхом разнесся по притихшей арене, привлекая всеобщее внимание.
— О милостивые боги! — всплеснула белоснежными руками Илона Всеволодовна. Однако взгляд ее был крайне довольным, — Какая… вульгарная, не грациозная реакция у Дарьи! У меня прямо уши закладывает от этого пошлого верещания. И это — будущая продолжательница прославленного рода?
— Дорогая… — мягко произнес мудрый князь, слегка пожурив несдержанную жену, — Ну не повезло немного… Пес-то не под контролем, он просто выполняет приказы хозяйки…
— Но ты только вслушайся в этот омерзительный визг! — не унималась взволнованная княгиня, — Ну словно свинью режут на скотобойне! Нет, девочку определенно, незамедлительно нужно отправить на курсы светского этикета и хороших манер.
Вадим немного напрягся:
— Простите великодушно, но мне кажется, вы слишком строги к Дарье…
— О, ну конечно-конечно, — язвительно протянула уязвленная Илона, — Куда уж мне, скромной неискушенной княгине, судить и рядить о боевых качествах этой… прошу прощения… бесценной воительницы!
Князь болезненно, досадливо поморщился.
— Чертов невоспитанный пес! — процедил он, — Так дело не пойдет… Вадим! — раздраженно, повелительно рявкнул князь, теряя хладнокровие, — Немедленно свяжитесь с Дарьей! Передайте, чтобы она прямо сейчас избавилась от этой бешеной дворняги!
Виконт суетливо активировал хитроумный магический кристалл дальней связи. Но не успел он произнести и слова, как легкий сквознячок игриво, словно балуясь, шевельнул тяжелые парчовые портьеры в глубине ложи. Массивная дубовая дверь едва слышно скрипнула, плавно открываясь и тут же бесшумно закрываясь.
Однако никто из поглощенных неожиданной драмой присутствующих не обратил ни малейшего внимания на эту подозрительную мелочь — все были слишком захвачены разворачивающимся внизу зрелищем. Лишь проницательный князь на краткое мгновение нахмурился, смутно ощутив чье-то незримое чужеродное присутствие в ложе. Но тут же небрежно отмахнулся от внезапно возникшего наваждения — в конце концов, это его личная VIP-ложа, надежно защищенная сложнейшим плетением охранных заклинаний высшего уровня. Кто посмеет сюда проникнуть?
— Давай же, Дарья, соберись, — бормотал себе под нос виконт Вадим, напряженно глядя, как несчастная Дарья из последних сил пытается совладать с магическим псом. Тот с рычанием набрасывался на нее, отвлекая от боли, — Не подведи, не дай какой-то дворняге испортить наш блестящий план!
Ну а Светлана Соколова получила короткую передышку.
— План? Ха! — ехидно, насмешливо протянула злопамятная Илона, — По-моему, наша гордая красавица сейчас куда больше озабочена сохранностью своего драгоценного… кхм… тыла!
— Дорогая! — резко, недовольно одернул жену князь, не терпящий пошлостей, — Прекрати уже злословить!
— Черт, связь не работает, — процедил Вадим, глядя на свой кристалл, — Слишком много магических помех, не прорваться…
Я осторожно приоткрыл дверь в VIP-ложу Кривотолковых. Сердце колотилось где-то под горлом, во рту пересохло. Я прекрасно осознавал, насколько рискованной была эта затея. Если меня раскроют — мало не покажется.
Тщательно приглушив свою духовную силу, я проскользнул внутрь, стараясь производить как можно меньше шума. Дверь за моей спиной с едва слышным щелчком закрылась. Похоже, ни князь, ни его жена, ни Вадим ничего не заметили — все трое, затаив дыхание, следили за событиями на арене.
Не смея расслабляться ни на миг, я быстро огляделся по сторонам. Роскошная VIP-ложа была отделана дорогими породами дерева. Под потолком мерцала изящная хрустальная люстра.
Кривотолковы расположились в глубоких кожаных креслах прямо у окна, откуда открывался великолепный вид на арену. Слуги суетились вокруг, подливая благородным господам элитные напитки и подавая изысканные закуски.
Я затаился в дальнем углу, за тяжелой портьерой. Неподвижный, словно статуя, я внимал каждому слову, каждому жесту моих врагов. Любая случайно оброненная фраза, любая незначительная деталь могли пролить свет на их дальнейшие планы.
Внезапно на арене разыгралась прелюбопытнейшая сценка. Дарья поцапалась с лавовым псом и получила от него мощный кусь в мягкое место. Пронзительный девичий визг, больше похожий на вопль баньши, заставил всех на трибунах заткнуть уши.
Кривотолковы в VIP-ложе повскакивали с мест. На лице князя застыло выражение крайнего недоумения пополам с досадой. Его супруга брезгливо сморщила носик и едко процедила что-то про вульгарное поведение, недостойное благородной девицы. Один лишь Вадим проявлял искреннее сочувствие к пострадавшей Дарье.
Пока внимание Кривотолковых было всецело поглощено постыдным положением виконтессы, я решил рискнуть. Медленно, осторожно, будто по тонкому льду ступая, я приблизился к ним со спины. Затаил дыхание, сосредотачиваясь…
Первым делом я попытался заглянуть в Книгу Судьбы самого князя Дмитрия. Но куда там — не книга, а словно отполированная до блеска стальная пластина, не пробиться! Разве что собственное отражение можно было разглядеть на безупречно гладкой поверхности. Н-да уж… неудивительно. Старый лис умеет хранить свои секреты.
Тогда, на транспортной базе, я смог заглянуть в его Книгу, но это потому что Князь был сильно ранен. Теперь же ничего не получалось.
С Вадимом вышло чуть получше. Страницы его фолианта не были настолько наглухо запечатаны, однако и ничего путного я там не высмотрел. Так, какие-то невнятные обрывки, разрозненные образы и символы.
Разочарование жгучей волной накатило на меня. Вот ведь засада! Получается, зря только время тратил? И удача-то, похоже, не особо жалует сегодня.
Светлана, воспользовавшись передышкой, вдруг ринулась в атаку. Ее слепящие сгустки света один за другим обрушивались на растерявшихся было противников. В считанные минуты обоих магов-сенсоров вышибло с поля боя, словно пробки из бутылки шампанского! Те покатились по полю, полностью вырубленные.
Да, синяков они наловят знатно, может быть даже пару переломов, но — жить будут!
Губы мои невольно растянулись в ухмылке. Давай, Света, жги! Так держать!
Пора попробовать просмотреть Книгу Судьбы Илоны. Может быть там найду какие полезные сведения. В конце концов, княгиня хоть и слывет могущественной чародейкой, но ее основная специализация — аналитика и артефакторика.
Затаив дыхание, я вытянул увесистый фолиант в богатом переплете. Пальцы мои слегка подрагивали от волнения, когда я раскрывал первые страницы. Такс, посмотрим тут у нас что…
Минута, другая — и глаза мои полезли на лоб от изумления. Вот это да! Оказывается, именно благодаря уникальному Дару Илоны Кривотолковы сумели столь досконально изучить слабые места в духовной силе Светланы! Да и не только ее, а вообще всех участников! Вся защита Соколовой была буквально препарирована и разложена как на ладони.
Но самое жуткое крылось в другом. Та самая отравленная игла, пронзившая Свету в спину в начале боя, была заряжена вовсе не Даром Дарьи, как я наивно полагал. Нет, ее источником стала именно сила Илоны!
Несколько долгих мгновений я тупо пялился на страницу, силясь переварить прочитанное. В голове роились десятки вопросов.
Крепко стиснув зубы, я заставил себя собраться. Так, Безумов, хорош кота за хвост тянуть! Решение нужно, и срочно!
Но какое? Я задумался, прикидывая варианты. И тут меня осенило. Рискованно, конечно, гарантий нет… Но другого выхода я не видел.
Затаив дыхание, я мысленно потянулся к Книге Илоны. Закрыл глаза, представляя нужные слова. И принялся осторожно, почти нежно вписывать их прямо в древний пергамент — вместо чернил используя чистую энергию Бездны…
Отзови свою духовную силу из Светланы.
Всего одна строчка. Одна крохотная, но очень важная, очень весомая рекомендация. Я очень надеялся, что внедренная таким образом мысль сработает как надо. Энергии Бездны я в этот посыл вложил очень много…
И секунду спустя княгиня вдруг вздрогнула всем телом, словно от озноба. Я видел, как она резко выпрямилась в кресле, огляделась по сторонам, словно очнувшись от тяжкого сна.
А потом медленно, очень медленно повернула голову к своему супругу. Впилась в него долгим, испытующим взглядом, в котором плескалась целая буря противоречивых эмоций. Недоумение, подозрение, затаенный гнев… Губы Илоны слегка подрагивали, грудь часто вздымалась.
— Дорогой… я бы хотела… кое-что спросить у тебя…
Голос княгини звучал глухо, чуть хрипловато. Однако в нем явственно проскальзывали нотки какой-то мрачной решимости.
Князь Дмитрий удивленно приподнял бровь. Он явно не ожидал от жены подобного тона и подобных интонаций.
— Да, любимая? Что такое?
Он откинулся на спинку кресла, демонстративно небрежным жестом поигрывая оправленной в золото тростью.
А у меня внутри все напряглось, сжалось в тугой комок. Неужели сработало? Я, по правде, ожидал чутка другой реакции…
Стараясь даже не шевелиться, я ждал реакции княгини Илоны на мое ментальное внушение, вписанное прямиком в ее Книгу Судьбы.
Несколько долгих секунд ничего не происходило. Княгиня словно окаменела в своем кресле, глядя прямо перед собой невидящим взглядом. Казалось, она вот-вот отмахнется от подозрительной идеи, мелькнувшей в голове, и вернется к просмотру турнира.
— Дорогая? — переспросил князь, глядя на жену с удивлением.
Но нет! Внезапно Илона резко сжала кулаки. В ее глазах плясали злые огоньки, губы искривились в гневной гримасе:
— Дорогой! Как ты посмел сделать Дарью главным наследником рода вместо нашего родного сына? Что за возмутительное пренебрежение интересами Олега?
От неожиданности я вздрогнул и чуть не выдал себя. Вот это поворот! Немного не на такой результат я рассчитывал… Вот поэтому я раньше старался не злоупотреблять такими вещами, как прямое вмешательство в чужую Книгу Судьбы. Это порой могло привести к… весьма неожиданным поворотам.
Значит, мое послание все-таки пробудило в княгине какие-то давние обиды и сомнения… Вряд ли Илона осмелилась бы вот так в лоб высказать претензии мужу на пустом месте. Скорее, недовольство в ней уже давно назревало и бурлило, а моя безобидная фраза стала последней каплей, спровоцировавшей взрыв.
Теперь оставалось лишь затаиться и наблюдать, как будут развиваться события дальше. Не навредил ли я случайно своим вмешательством?
Князь Дмитрий от возмущения аж подскочил в кресле. На его точеном аристократическом лице отразилась целая буря эмоций — от искреннего недоумения до плохо скрываемого гнева. Он смерил жену тяжелым взглядом и процедил сквозь зубы:
— Что на тебя нашло, Илона? Какая муха тебя укусила? С чего вдруг такие обвинения? Ты вообще соображаешь, что несешь?
Голос его звучал холодно и отстраненно, но я кожей чувствовал, с каким трудом князю дается самообладание. Кажется, дерзость жены застала его врасплох и задела за живое.
— Ты мне зубы не заговаривай, любимый! — Илона от ярости даже привстала с кресла, сжимая кулаки, — Не увиливай! Отвечай, как есть — почему Дарья стала вдруг твоей любимицей? Почему ты так неожиданно сделал ее своей преемницей, а Олег оказался не у дел?
— Потому что я так решил! — отрезал Дмитрий, багровея от гнева, — Тебе напомнить, кто глава рода, любимая? Не забывайся!
Княгиня зло расхохоталась. В ее смехе звенели злые нотки торжества:
— Ах вот оно как! Значит, наследство — это теперь только твоя прерогатива? А как же интересы нашего сына? Ты хоть подумал о нем, когда принимал это… это возмутительное решение?
Она сделала резкий выпад вперед, ткнув пальцем князю в грудь:
— Или, может, у тебя были какие-то свои, особые мотивы? А, муженек? Уж не стала ли юная Дарья для тебя кем-то большим, чем просто племянницей и преданным бойцом?
Ни фига ж себе… Я невольно скривился. Вот же ж «Игра престолов» недоделанная! Не на такой результат я рассчитывал… Чертова Книга Судьбы, вот же выкрутила события…
Судя по перекошенной физиономии князя, его тоже проняло от подобных обвинений. Лицо Вадима тоже вытянулось, но он предусмотрительно помалкивал. Дмитрий резко поднялся во весь свой немалый рост, нависая над женой словно скала:
— Да ты совсем из ума выжила, женщина⁈ — холодно произнес он, — Совсем страх потеряла? Да как ты смеешь, стерва, подозревать меня в грязной связи с Дарьей? Она же моя племянница!
Илона лишь презрительно фыркнула. Ничуть не смутившись яростью супруга, она продолжала ехидно щуриться и кривить губы:
— Ах, так? Надо же, как трогательно! Вот только что-то не припомню, чтобы ты своего кровного сына Олега так сильно привечал в последнее время… Видно, он недостаточно хорош для тебя, да? Легко от него отказался… Скажешь, нет?
Она победно вскинула голову, сверля князя злым прищуром. Казалось, еще чуть-чуть — и разразится самая настоящая семейная буря…
Князь, наклонив голову вбок, внимательно смотрел на жену.
— Не верю, что ты говоришь это по своей воле… но и чужеродной магии я в тебе не чую…
— Я в здравом уме, любимый! — Илона скрестила руки на груди, — Хочешь верь, хочешь нет, но сил никаких это терпеть больше нет… Просто посмотри на ту, кого ты сделал старшей наследницей!
На арене события тем временем набирали обороты. Светлана сражалась из последних сил, но ее шансы на победу таяли прямо на глазах. Проклятая игла, всаженная Дарьей, по-прежнему отравляла тело и разум бедной княжны… Но и Дарья находилась в крайне бедственном положении. Она каталась по плитам арены и жалобно подвывала, пытаясь сбить пламя на попе. И вид у нее при этом был крайне жалкий…
Пёс прыгал вокруг нее и скалился. Словно мстил за свою порабощенную хозяйку.
Дмитрий, между тем, буквально позеленел от ярости. Окатил жену таким испепеляющим взглядом, что я аж удивился — почему пожар не начался?
— Говоришь, отказался? Недостаточно хорош? — прошипел князь сквозь зубы, — Да ты, никак, совсем берега попутала! Да на кой-черт мне от Олега отказываться? Он мой сын, моя плоть и кровь! Единственный наследник по мужской линии! Да я ради него… — он осекся и глубоко вздохнул, явно пытаясь сдержать рвущуюся наружу ярость, — Я ценю Олега, — уже спокойнее произнес Дмитрий, — Просто Дарья сейчас приносит больше пользы семье, вот и все. Сама посуди — она в финале турнира, она буквально вырвала для нас победу своим Даром, своей силой и смекалкой. А Олег… Олег пока не столь блистателен… Вот если он проявит себя и докажет свою силу…
— Ага, как же! — перебила Илона, язвительно кривя губы, — Все твои оправдания — чушь собачья! Семейные интересы, как же!
Зная князя Кривотолкова, я уж думал, что Илоне сейчас прилетит… но нет, кажется, жене князя позволялось несколько больше, чем остальным…
Какое-то время князь терпел этот поток грязи, стискивая зубы. Но потом не выдержал. Грохнул кулаком по столику так, что посуда жалобно звякнула:
— А ну прекрати истерику! Немедленно!
Его голос хлестнул словно удар плети. Илона осеклась на полуслове, испуганно втянула голову в плечи.
— Не смей, — чеканя каждое слово, процедил Дмитрий, — Не смей забывать, с кем разговариваешь. Я все еще твой муж и повелитель. И если ты продолжишь в том же духе… что ж… не удивляйся, если разделишь судьбу моей первой жены и угодишь в монастырь. За оскорбления и урон княжескому авторитету.
Илона судорожно вздохнула и прикусила губу. Видно было, что угроза подействовала — запал поутих, плечи поникли. Но в глазах все еще пылал немой вопрос: «За что?»
— Сейчас не время и не место обсуждать мои решения, — отрывисто бросил князь, отворачиваясь, — И уж подавно не дело женщине осуждать мои методы. На кону финал турнира, между прочим. Давай досмотрим бой, там и поговорим.
Княгиня открыла было рот, чтобы возразить, но потом, словно спохватившись, покорно склонила голову:
— Прости, любимый. Ты, как всегда, прав. Я… я… я не знаю, что на меня нашло. Это все нервы, будь они неладны… Наверное, мне лучше отказаться от тех антидепрессантов, которые выписал мне врач… от них только хуже становится…
Она с тихим шорохом опустилась обратно в кресло. Князь, не говоря ни слова, последовал ее примеру. Вадим, старательно делая вид, что ничего не слышал, вернулся к просмотру турнира.
Я видел, что в глазах Илоны остались искры плохо сдерживаемого гнева. Она явно не смирилась, по прежнему считая себя правой.
Краем глаза я заметил, что губы Илоны едва заметно шевелятся, словно в беззвучном заклинании. Она незаметно сложила пальцами печать… и это была печать отмены!
А в следующий миг на арене произошло невероятное — Светлана внезапно нашла в себе силы подняться и продолжить бой!
Это было похоже на какое-то чудо. Еще секунду назад княжна, казалось, была на волосок от поражения. Вольдемар и Олег вместе с ледяными клонами уже почти вышвырнули ее с арены. Но сейчас в глазах ее вспыхнул яростный огонь, тело налилось новой мощью. Рывком поднявшись на ноги, Светлана бросилась на врагов с удвоенной энергией!
Трибуны ахнули. Дарья и прочие Кривотолковы застыли в недоумении, не в силах поверить глазам. Как такое возможно? Они же почти добили эту выскочку! Так какого черта она творит?
А Светлана и впрямь преобразилась. Кружила вихрем, расшвыривала противников как котят. Те едва успевали уворачиваться от ее стремительных атак. Похоже, что яд Илоны внезапно ослаб, дав Светлане второе дыхание!
Дмитрий, хмурясь, наклонился к супруге и что-то зашептал ей на ухо. Княгиня лишь пожала плечами, всем своим видом изображая искреннее недоумение.
Но я-то заметил, как она украдкой стрельнула глазами в сторону Дарьи… и ядовито улыбнулась. Ох, недаром, видно, говорят, что от женщин одни неприятности! Мое вмешательство, похоже, лишь подлило масла в огонь давних семейных разборок. Как бы чего похуже не вышло…
Тем не мене моя дерзкая вылазка принесла плоды, и Светлана воспряла духом. Того и гляди очнется, отряхнется и надерет Кривотолковым их аристократические задницы! Во имя справедливости, так сказать.
С этой мыслью я, пригнувшись пониже, начал красться к выходу из ложи. Пора уносить ноги, пока не засекли…
Приосанившись и сохраняя невозмутимый вид, я вернулся в нашу VIP-ложу и плюхнулся в кресло. Невидимость к тому времени сама с меня спала. Девчонки тут же оживились, засыпали меня вопросами:
— Ты куда пропал, а? — встревожено прощебетала Эмми, вцепившись мне в рукав, — Мы уж думали, тебя там, часом, не похитили?
— И зачем понадобилось невидимость? — хмуро буркнула Настя, скрестив руки на груди, — Что ты там удумал, колись давай?
Я лишь загадочно улыбнулся краешком губ. Откинулся на спинку кресла и с самым невинным видом пожал плечами:
— Да так, по нужде бегал. Приспичило что-то, знаете ли… В сортир-то невидимкой сподручнее, не находите? И в очереди стоять не надо…
Настя и Эмми недоверчиво переглянулись. Даже Сахаринка скептически хмыкнула в свой стакан со сладким коктейлем. Похоже, мои оправдания не возымели должного эффекта.
Айсштиль так и вовсе смерила меня ледяным, подозревающим взором. В синих глазах богини отчетливо читалось: «Я тебя насквозь вижу, Эстро!»
— Ладно-ладно, каюсь! — я примирительно вскинул руки, стараясь сгладить неловкость, — Просто решил малость пошалить, не удержался. С кем не бывает, правда?
Настя лишь возмущенно фыркнула и отвернулась, всем своим видом давая понять, что «шалости» мои ей крайне не по душе. Эмми тоже недовольно насупилась, но промолчала.
Только Сахаринка внезапно подмигнула и одними губами прошептала: «Уел ты Кривотолков, папка! Так им, гадам, и надо!»
Я невольно усмехнулся. Вот ведь чертовка! Похоже, догадалась-таки, куда меня носило. Впрочем, ничего удивительного — старшая дочурка у меня головастая, сообразительная. Мигом просекла, что к чему.
Тем временем на арене творилось нечто невообразимое. Светлана, словно почуяв слабину, налегла на противников с утроенной силой. Теперь она уже не просто огрызалась слепящими вспышками — нет, она шла на прорыв!
«Ай да Светка!» — хмыкнул я, наблюдая за тем, как Соколова лихо мечет в противников сгустки слепяще-синей энергии, — «Похоже, кто-то тут всерьез вознамерился надрать Кривотолкам их высокородные задницы! Ну, давай, чего уж там…»
Пользуясь секундной заминкой, Истребительница ловко ушла от атаки Вольдемара. Пригнулась, скользнула под ледяной глыбой — и со всего маху впечатала кулак промеж глаз зазевавшемуся Олегу!
*БАМ!*
Парня отшвырнуло назад, впечатало спиной в защитный купол с такой силой, что барьер жалобно затрещал!
А Светлана уже крутанулась волчком, уклоняясь от ментального жала Эраста. И в ту же секунду вскинула ладонь навстречу Милене — грянул слепящий разряд чистой энергии!
Милена заверещала, полетела кубарем. Покатилась по усыпанной каменной крошкой земле, судорожно пытаясь сбить с себя лазурные искры — едва не вылетела с арены, остановившись на самом краю! Проехалась носом по песку, закашлялась и затихла. То ли сознание потеряла, то ли прикидывается.
А Светлана, похоже, вошла в кураж! Ее глаза пылали неистово-синим, вокруг рук потрескивало электричество. Оскалившись в злой ухмылке, она вновь кинулась на Кривотолковых, махая кулаками направо и налево!
— Давай, Света, жги! — завопила Эмми, вскакивая с места. Рыжие кудри заплясали, глаза восторженно засияли, — Порви их всех к чертовой бабушке!
— Да-а-а!.. — подхватила Настя, едва не приплясывая от возбуждения, — Вломи как следует! Давно пора спесь сбить!
Даже Сахаринка подалась вперед, не сводя глаз с разворачивающегося действа. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что сам буквально прикипел взглядом к синеволосой фурии, крушащей противников с методичностью и целеустремленностью асфальтового катка.
Черт, а девчонка-то и впрямь хороша! Наблюдать за ней — одно удовольствие!
Но радоваться было рано. Хоть Светлана и перехватила инициативу, Кривотолковы еще не сдались.
Очухавшаяся Милена опасливо отступила за спины товарищей, явно не рискуя нарываться на добавку. Но зато рванулись вперед Вольдемар с Эрастом, оба — озверевшие и разозленные. Вольдемар на ходу творил ледяные копья, Олег сжимал в руках сгустки силы.
А Дарья все еще исполняла на арене замысловатый танец — бегала кругами, тщетно пытаясь потушить пылающую попу. Пламя лавового пса было просто невероятно стойким, раз никак не желало сдаваться… Дарья по сути на долгое время была выведена из битвы.
Света рванулась вперед, осыпая Вольдемара и Эраста градом ударов. Их покровы трещали и гнулись на глазах. Ледяные копья Вольдемара разлетались вдребезги одно за другим. Однако парочка все-таки достали Светлану, оставив ей пару глубоких ран…
Еще пара мощных ударов — и Вольдемар с Эрастом вылетели с арены, рухнув рядом с Олегом!
Светлана, пошатнувшись, развернулась к Милене. Та встретившись глазами с суровым взглядом Соколовой, испуганно взвизгнула «Не надо, не надо, я сама!» и спрыгнула с арены.
Дарья тем временем смогла, наконец, потушить свою попу и поспешно складывала целительные печати.
Лавовый пёс, окинув Дарью презрительным взглядом, бросился к Марье. Та лежала на полу арены без сознания. Пёс жалобно заскулили и лизнул хозяйку в нос.
Ну а Дарья, подлатав раны, сразу же бросилась на Светлану. Соколова потеряла много крови, она сильно шаталась, едва держась на ногах. Из-за ран и проклятия Илоны она могла потерять сознание в любой момент.
Задержав дыхание, мы все наблюдали, как обе девушки носятся по арене, обмениваясь градом ударов. Казалось, битва была равной. Светлана потратила остатки сил на победу над Эрастом и Вольдемаром, она едва держалась на ногах. Дарья выглядела посвежее, но не намного.
И тут произошло то, чего никто из нас не ожидал.
Раненая Афина, лежавшая на земле вроде бы без сознания, внезапно схватила Дарью за щиколотку! Та взвизгнула, дернулась, норовя пнуть нахалку ногой… Но куда там! Пусть Афина едва дышала, хватка у нее была железная!
Несколько секунд две девушки боролись. Дарья верещала почем зря, брыкалась как бешеная кобыла. Афина мужественно терпела, лишь стиснув зубы.
— Я… не хочу быть бесполезной… — прохрипела она пересохшими губами, — Не хочу подводить тебя… Света!
И сделав над собой нечеловеческое усилие, девушка резко дернула Дарью на себя! Та пискнула, взмахнула руками, потеряла равновесие… и плюхнулась задницей прямиком в кучу раскаленных углей от чьего-то файербола! Заверещала пуще прежнего, замолотила руками, силясь сбить жар!
А израненная, шатающаяся Светлана, воспользовавшись суматохой, рванула на Дарью для последнего, решающего удара!
И в тот же миг трибуны взорвались восторженным ревом! Получилось! Светлана смогла мощным рывком перебросить Дарью через бедро и отправить в полет за пределы арены! Виконтесса с воплем рухнула наземь, прокатилась несколько метров и затихла.
Мы вскочили с мест, зааплодировали как безумные! Эмми повисла у меня на шее, радостно визжа прямо в ухо. Настя подпрыгивала, размахивая руками. Даже Айсштиль изволила слегка улыбнуться и кивнуть, отдавая должное мастерству Светланы.
Но больше всех, кажется, ликовал комментатор:
— ДА-А-А!!! Светлана Соколова одерживает сокрушительную победу над заносчивыми Кривотолковыми! И все это — благодаря героическому поступку Афины, отчаянно вцепившейся в Дарью! Невероятно! Поразительно! Такого трюка мы еще не видывали! Поприветствуем победительницу, неукротимую княжну Светлану Соколову и ее отважных соратников!!!
Светлана, пошатываясь, но сияя счастливой улыбкой, вскинула руки над головой в победном жесте. Все ее тело было покрыто кровоточащими ранами, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Но глаза горели торжеством, ликованием! Она смогла! Она победила!
Трибуны ходили ходуном. Все повскакивали с мест, улюлюкая и скандируя имя Светланы. Многие принялись швырять на арену цветы, мягкие игрушки, и даже почему-то нижнее белье… В общем — все, что под руку попалось.
Эйфория, кажется, накрыла всех с головой. Никто уже и не думал про Кривотолковых, распластавшихся на земле жалкими кучками тряпья. Все внимание принадлежало лишь ей — Истребительнице, прекрасной и неустрашимой Светлане Соколовой!
Я перевел внутренний взор на ложу Кривотолковых — я там оставил жука-слугу в неприметном месте, наблюдать за обстановкой. И сразу наткнулся на непроницаемое, точно высеченное из камня лицо князя Дмитрия.
Ни один мускул не дрогнул на точеных скулах. Ни единая морщинка не прорезала высокий лоб. Князь сидел неподвижно, сцепив пальцы в замок. Лишь в глубине стальных глаз плясало холодное, полыхающее бешенство.
Гробовое молчание, казалось, окутало всю ложу. Ни Илона, ни Вадим не смели вымолвить ни слова. Лишь испуганно косились на князя, боясь даже вздохнуть лишний раз.
Наконец, Дмитрий поднялся. Резко, рывком, словно марионетка, которую дернули за ниточки. Окинул жену и Вадима долгим, тяжелым взглядом, в котором без слов читалось: «Все потом».
И, чеканя шаг, стремительно покинул ложу. Дверь за его спиной с грохотом захлопнулась.
Илона и Вадим синхронно вздрогнули. Переглянулись, одинаково побледнев. Похоже, ничего хорошего поведение князя им не обещает. И это будет явно не праздничный пир в честь победы…
— Ну что, получили, голубчики? — злорадно прошептала Эмми, разглядывая Дарью и Вольдемара. Те едва стояли на ногах, поддерживая друг друга, — То-то же! Будут знать, как Светку нашу обижать!
— Похоже, там сейчас такое начнется — мама не горюй! — согласно закивала Настя, — Чую, князюшка-то Кривотолков на взводе, ох на взводе! Не позавидуешь я Дарье…
Сахаринка и Айсштиль многозначительно хмыкнули, соглашаясь. Мол, так Кривотолкам и надо. Нечего было свой поганый нос совать, куда не просят!
Я лишь криво ухмыльнулся. Да уж, сегодня Кривотолковы знатно обделались. Впрочем, скорее всего, это еще не конец. Сдается мне, старина Дима просто так это не оставит. Затаится до поры до времени, но потом ка-а-ак долбанет!
Ладно, чего уж там. Победа есть победа! Главное, что Светлана вышла в финал Верхней сетки. Она смогла, вопреки всему! Доказала всем, на что способна!
Блин, не знаю почему, но я рад за Светку так, будто она уже часть моего клана…
Я откинулся на спинку кресла, наблюдая, как Светлану на руках выносят с арены члены рода Соколовых. Княжна счастливо смеялась, размахивая руками и что-то крича охрипшим голосом. Все ее лицо светилось неподдельным счастьем.
Многие смотрели на лежащие вповалку тела Кривотолковых. Эта аристократичная семейка так неистово рвалась к победе, такие козни строила — и вот, поделом! Получила по самое не балуйся!
По трибунам ходили волны восторженного рева. Толпа неистовствовала, скандируя имя победившего рода:
— СО-КО-ЛО-ВЫ!!! СО-КО-ЛО-ВЫ!!! УРА-А-А!!!
Над ареной взметнулся лес рук, приветствуя триумфаторов. Крики и улюлюканье слились в единый восторженный гул. Еще бы — такого зрелищного камбэка, да еще и в финале, зрители точно не ожидали!
Мои девчонки тоже бурно радовались победе Светланы, будто это была их собственная Victoria. Настя и Эмми подпрыгивали на месте, восторженно визжа и обнимаясь. Даже вечно невозмутимая Айсштиль расплылась в искренней улыбке, сверкнув белоснежными зубами. А Сахаринка удовлетворенно хмыкнула и важно кивнула, словно знала, чем всё кончится.
— Ох, ну и бой был! Закачаешься! — тараторила раскрасневшаяся Эмми, размахивая руками, — Как Светка ловко уделала этих Кривотолков, а? Мастер-класс прям!
— Да уж, Истребительница дала прикурить, ничего не скажешь! Камбек года! — поддакнула Настя и подмигнула мне, — Эх, Костян, не твоя работенка случайно, м-м-м?..
— Да, Эстро, мы ведь не верим в случайности, — хмыкнула Ася.
Я лишь усмехнулся и снисходительно погрозил пальцем:
— Ну-ну, сударыни, остыньте! Я просто обычный зритель, бегал по своим делам. Не более того!
Айсштиль поморщилась и закатила глаза:
— Ну да, ну да! Эстро, тут явно твоя рука прослеживается! Иначе бы Соколова проиграла в первую же минуту!
Сахаринка задумчиво покачала головой:
— Зря вы так, тётя Айсштиль. По мне, так Светлана достойно сражалась. Мало кто способен в одиночку противостоять целому клану. И ведь выстояла, проявила настоящий характер! Пусть и с небольшой помощью папы…
Мы с девчонками еще какое-то время шумно обсуждали прошедший бой, припоминая ключевые моменты сражения. И сходились в одном — Светлана проявила чудеса стойкости и мужества.
Хотя, конечно, против грязных приемчиков Дарьи тяжко было устоять. Меня так и тянуло рассказать, как там всё происходило, но… не хотел пока посвящать девчонок в некоторые свои тайны.
А сама виновница торжества тем временем с трудом держась на ногах, измученная сверх всякой меры. Тем не менее она упорно махала рукой в ответ на приветствия обезумевших от восторга трибун.
Но вот силы окончательно оставили ее. Светлана пошатнулась и, стиснув зубы, опустилась на одно колено. Даже с нашего места я видел, как она мелко дрожит, едва сдерживая стоны боли.
К счастью, помощь подоспела незамедлительно. Целая команда медиков поспешила к поверженной княжне. Один из врачей ловко подхватил Светлану под локоть, помогая подняться. Второй уже начал складывать целебные печати. Остальные засуетились, доставая из чемоданчиков целебные настойки и обезболивающие.
Но Светлана не торопилась покидать поле боя. Превозмогая слабость, она выпрямилась и каким-то невероятным усилием воли заставила себя сделать несколько шагов по направлению к трибуне почетных гостей, где восседал Император. И там замерла, склонив голову в почтительном поклоне…
— Слышь, Костян! — рывком вернула меня с небес на землю Настя, — Мы все знаем, что ты чего-то сделал! Колись давай, любопытно же!
— Ты был у Кривотолковых в ложе, верно? — спросила в лоб Айсштиль.
Я вскинул бровь, изображая искреннее недоумение:
— Чего это ты удумала, а? С чего бы мне по чужим ложам шастать? Я вообще тихий и скромный, если ты не заметила!
Эмми весело фыркнула в кулачок:
— Ну-ну, рассказывай! За «нуждой ему приспичило», ага, конечно! Так мы тебе и поверили!
Я притворно вздохнул. Ладно уж, так и быть, приоткрою завесу тайны…
— Хорошо, хорошо, сдаюсь! — картинно вскинул руки, — Было дело, наведался я ненароком в ВИП-ложу к нашим дражайшим Кривотолковым. И знаете, что я там услышал?
Девчонки разом подались вперед, в глазах вспыхнул жадный интерес. Даже Айсштиль подобралась и превратилась в слух.
— Там такой занятный разговорчик промеж князя Дмитрия и его женушки Илоны состоялся, — понизив голос до заговорщицкого шепота, поведал я, — Насчет наследования престола, значит…
И рассказал, как после моего вмешательства в Книгу Судьбы Илона вдруг сорвалась и начала возмущаться, что муж отодвинул родного сына Олега от наследования, а на его место пропихнул Дарью. Мол, это возмутительно, это ужас-ужас и куда только катится мир.
— Ого! Вот так поворот! — присвистнула Сахаринка, округляя глаза, — С чего это вдруг Кривотолковы за престолонаследие передрались? Чуют мои антенны, Костя, там какие-то мутные терки назревают!
— Ага, прям «Игра Престолов» недоделанная! — ехидно хихикнула Настя, — И что, старикан Дмитрий прямо так и слил родного сынулю? И чего ради интересно? Какие преимущества он нашел в Дарье?
Я многозначительно подмигнул и продолжил рассказ.
— А тут, девчонки, самое интересное начинается! Княгиня Илона возьми да брякни в сердцах — уж не по личным ли мотивам князь отдал предпочтение Дарье? Не стала ли она ему, часом, ближе, чем просто племянница и воительница?
Эмми ахнула и прижала ладошки к щекам, густо покраснев:
— Срамота-то какая… Нехило Кривотолковы друг дружку за жабры взяли!
Айсштиль брезгливо поджала губы. Похоже, все эти мелочные дрязги и обвинения смертных ее порядком утомили. Ну, тут уж ничего не поделаешь — снежная королева у нас существо утонченное, не приемлющее пошлости.
Зато Настя довольно заулыбалась и бесцеремонно ткнула меня локтем в бок:
— Ай да Костян, ай да хитрый лис!
Я поморщился, потирая ушибленное место.
— Честно говоря, я и не думал семейный разлад у них сеять. Просто попросил вырубить яд в теле Светки, а княгиню на разговоры разобрало…
Девушки продолжали смотреть на меня с подозрением. Мне даже стало слегка обидно. Это вот такого они обо мне мнения?
Только Сахаринка осталась невозмутима. Задумчиво поскребла подбородок и изрекла:
— Ну, собственно, чего еще ожидать от нашего папки? Он же может. Пришел, увидел, навел шороху! А всего-то и надо было — одну закорючку черкануть. И нечего на него так смотреть, подруги! Он все сделал правильно! А Кривотолковы сами виноваты, что у них понимания в роду нет.
Я развел руками, всем своим видом изображая вселенское смирение и покорность судьбе.
Но договорить нам до конца не дали. Потому что в следующий миг случилось нечто из ряда вон выходящее.
На арену внезапно вышел… сам Государь-Император!
По стадиону прокатился дружный вздох изумления. Толпа притихла, завороженно глядя на высокую фигуру в алом плаще, неспешно шествующую по песку. Величественная осанка, горделиво расправленные плечи, сверкающая корона на голове…
Повисла звенящая тишина. Даже птицы в небе, кажется, замерли и застыли от волнения, боясь лишний раз крякнуть.
А Император Александр V тем временем обвел притихшие трибуны внимательным взглядом. Окинул пристальным взором Светлану, лежавшую на носилках, раскиданные тела Кривотолковых… Выдержал эффектную паузу. И торжественно произнес:
— Мои верные подданные! Сегодня мы стали свидетелями поистине грандиозного сражения…
Голос Его Величества, усиленный магией, раскатился над ареной подобно грому. Эхо от его слов еще долго висело в раскаленном воздухе, когда Государь продолжил свою пламенную речь.
— Два могущественных клана дали прекрасную битву, показывая высочайший класс и невероятную силу духа! Но в итоге победа досталась лишь одному из них. Встречайте победителей — непобедимый клан Соколовых во главе с несравненной княжной Светланой!
По трибунам прокатился восторженный рев. Толпа ликовала, размахивая флагами и транспарантами. Отовсюду неслись радостные крики и улюлюканье.
А Государь величественно продолжал:
— Поздравляю вас, Соколовы, вы достойно сражались и заслужили право выступить в финале турнира! Осталось определить лишь второго финалиста. Совсем скоро состоится решающий поединок Нижней сетки! И только один клан получит возможность разыграть главный приз — бесценную частицу Черного Солнца!
При упоминании легендарного артефакта толпа буквально взорвалась аплодисментами и свистом. Все с нетерпением ждали момента, когда же им покажут это чудо.
И Император не обманул ожиданий. Он вскинул руку и торжественно провозгласил:
— Могу вас заверить, Черное Солнце уже прибыло в Синегорье и находится в надежном месте! Совсем скоро все вы сможете лицезреть его божественную мощь и убедиться в чудодейственных возможностях! А пока — готовьтесь к финальной битве! Она обещает быть незабываемой!
С этими словами Его Величество покинул арену, оставив после себя заряженную атмосферу предвкушения и восторга. Зрители еще долго не могли успокоиться, шумно обсуждая услышанное.
Я же, поколебавшись, решил проведать Светлану. Хотелось лично поздравить ее с победой и убедиться, что с ней все в порядке после такого тяжелого боя. Так что, распрощавшись с девчонками, я направился к выходу из нашего сектора.
Путь до лазарета занял от силы пару минут. Однако стоило мне подойти к дверям, как дорогу тут же преградили два крепких охранника в черной форме.
— Куда это ты собрался? — грубо окликнул меня один из них, загораживая проход в палату, — Госпожа Соколова никого не принимает. У нее важные процедуры.
Я приподнял брови. Ну-ну… А мне что теперь, разворачиваться и топать обратно несолоно хлебавши?
— Послушайте, ребята, — процедил я сквозь зубы, — Мне очень нужно переговорить с вашей госпожой. Так что будьте любезны, пропустите!
Но стражники оставались непреклонны. Старший лишь презрительно хмыкнул и отрезал:
— Не положено. У княжны четкие указания — никого не беспокоить. Так что давай, иди отсюда.
Я почувствовал, как внутри начинает закипать. Делают вид, что не узнают меня, заразы.
Однако устраивать безобразную сцену с рукоприкладством не хотелось. Как-никак, это владения клана Соколовых. Так что поступим чуть изящнее…
Но тут ситуация неожиданно разрешилась сама собой. Дверь в палату распахнулась, и на пороге показалась сама княжна — прекрасная, хоть и осунувшаяся от усталости. На ней была лазурная шелковая пижама, волосы цвета неба слегка колыхнулись от быстрого движения.
— Что за шум, Афанасий? — строго вопросила она старшего охранника.
Тот тут же склонился в почтительном поклоне:
— Княжна Светлана, тут этот юнец рвется к вам, никакие доводы не слушает… Говорит, у него неотложное дело. Но ведь вы ясно дали понять — никого не впускать! Вот мы его и… того… не пущаем, значит.
Договорив, он бросил на меня неприязненный взгляд и скрестил руки на груди. Дескать, я свое дело знаю, а ты, малец, мозги не пудри.
Но Света оборвала его властным жестом. Взгляд ее смягчился, встретившись с моими глазами:
— А, Костя! Заходи, конечно! И запомните, ребята — Безумова ко мне можно пускать в любое время дня и ночи, в любом состоянии! Это ясно?
Афанасий поджал губы, всем своим видом демонстрируя крайнее неудовольствие. Но ослушаться приказа госпожи не посмел. Процедив сквозь зубы что-то вроде «есть, княжна!», он с явной неохотой отступил в сторону, освобождая мне проход.
Уже на пороге до меня донеслось его приглушенное бурчание:
— Тоже мне, герой. Будет плохо себя вести, мигом вылетит отсюда… И плевать я хотел, княжич он там или еще кто. Это покои госпожи!
Я лишь ухмыльнулся. Одобряю преданность этих парней, но борзеть не надо. Если что — быстро на место поставлю.
Светлана уже скрылась в глубине палаты. Я поспешил за ней, прикрыв за собой дверь. Не фиг посторонним слышать наш разговор.
— Ну, привет, — начал я, усаживаясь в кресло напротив кровати, — Поздравляю с победой! Ты сегодня Кривотолковым дала прикурить знатно.
Света тепло улыбнулась. Несмотря на смертельную усталость, глаза ее сияли.
— Спасибо… Если честно, сама до сих пор не верю, что смогла выстоять. Это был очень сложный бой. Кривотолковы… оказались куда хитрее и сильнее, чем я думала.
Я понимающе кивнул. Да уж, эти гады умеют преподносить сюрпризы.
Поэтому я лишь отметил:
— Да, я видел. Признаю, они были хороши. Но твоя сила и воля превзошли их хитрости.
Княжна смущенно потупилась:
— Ну, у меня была неплохая тренировка во время нашей с тобой схватки на Арене. Отличная разминочка вышла.
Она бросила на меня лукавый взгляд из-под ресниц. Намек более чем прозрачный.
Я усмехнулся:
— О да, наша разборка тебя знатно закалила, я смотрю! Но знаешь, нам бы не мешало повторить как-нибудь. Поспаринговать вместе, все дела. Ты как, не против?
Глаза Светы вспыхнули задором:
— Еще бы! Приходи в гости в наш особняк, когда захочешь! Будем тренироваться хоть до потери пульса!
— Договорились, — я шутливо отсалютовал, — Надеюсь только, твоя охрана потом не порвет меня на сувениры, когда увидит, как я гоняю их обожаемую госпожу по всему залу.
Светлана весело фыркнула:
— Не бойся, я им велю лапы не распускать. Хотя насчет сувениров — это мысль! Глядишь, медальончик себе на память сварганю — из тебя!
Мы еще какое-то время подкалывали друг друга, беззлобно переругиваясь. Все-таки приятно вот так вот запросто общаться, без чинов и расшаркиваний. Света хоть и княжна, а на понтах не зациклена.
Кажется, она уважает исключительно силу.
Хотя, чую, многие аристо за такой тон по отношению к самой Истребительнице с меня три шкуры бы спустили. Ну и фиг с ними, пусть давятся своим снобизмом.
Постепенно разговор сам собой перетек на тему подлых тактик Кривотолковых. Тут уж мы с княжной от души поперемывали кости этим лицемерным гадам.
— А ведь когда-то я считала их своими, — с горечью призналась Светлана, — Князь Кривотолков долгое время хотел выстроить с нашим родом отношения. Думала, у нас есть что-то общее. Как же я ошибалась!
— Добро пожаловать в клуб, — мрачно буркнул я, — Меня эти ребята тоже удивляли, причем не раз, все их семейство. И каждый раз так, что диву даешься — вот ведь скользкие… налимы.
Светлана стиснула кулаки. В глазах ее плескалась ярость:
— Знаешь, Кость, раньше у меня были с тобой личные счеты. А теперь, похоже, появились еще и с этим змеиным семейством! Они ответят за каждую подлость, обещаю.
Личные счеты со мной?
— Э?..
Я открыл было рот, но вдруг замер. Потому что в этот самый миг с княжной начало твориться что-то неладное.
Ее лицо внезапно побелело, как мел. Тело забила крупная дрожь, на лбу выступила испарина. Из горла вырвался сдавленный хрип, и Света схватилась за сердце, судорожно комкая пижаму.
— Эй, ты чего? — испуганно воскликнул я, вскакивая на ноги, — Света, что с тобой?
Но княжна лишь болезненно застонала. Ее глаза закатились, тело забилось в конвульсиях.
Тут же взвыли тревожные сигналы всевозможных медицинских датчиков, контролирующих ее состояние. Они надрывно запищали, оповещая об угрожающем ухудшении жизненных показателей.
В палату ворвались взволнованные врачи-целители. Их лица были белее снега, руки тряслись. Похоже, подобного они еще не видывали.
— Что происходит? Что с ней такое? — с испугом воскликнул молоденький лекарь, склоняясь над бьющейся в судорогах Светланой.
— Не знаю, — растерянно отозвался второй, спешно складывая диагностирующие печати, — Вроде ничего серьезного не было, она уверенно шла на поправку! А тут вдруг такой резкий скачок, все показатели ни к черту!
Третий целитель, самый старший из них, сохранял относительное хладнокровие. Но и на его лице читалась тревога пополам с недоумением.
— Увеличьте дозировку, — пробормотал он, осторожно касаясь виска Светы кончиками пальцев, — Нужна инъекция… А лучше две…
Они принялись лихорадочно спорить, выдвигая одну версию за другой. Но ни одна не звучала убедительно. А княжна тем временем угасала прямо на глазах. Ее лицо приобрело мертвенно-серый оттенок, дыхание с хрипом вырывалось из груди.
— Так вы не хотели убивать Сахаринку, Госпожа Перчинка?
— Еще чего, она моя сестра. Просто небольшой укольчик, чтобы она немного отдохнула и уступила место мне.
— А почему именно Сахаринка?
— Не уверена, что мои яды подействуют на Айсштиль… а из оставшихся девушек у Сахаринки самое лучшее здоровье и стойкость. Тем более биологию мирмеций я знаю как свои пять пальцев.
— Как вы дальновидны, Госпожа… теперь о нас заговорит все Синегорье. Наша репутация взлетит до небес, нам будут предлагать более выгодные контракты и сделки… Но можно вопрос?
— Да?
— Неужели вы бы не хотели сами заполучить Черное Солнце?
— Отец намного сильнее меня, Ирма… У него больше шансов на победу. Я рада, что немного помогла, расчистив ему путь от других опасных противников… Кроме того, когда отец выиграет турнир, у меня, как у дочери, в любом случае будет доступ к этому артефакту.
Перчинка и «Госпожа» неторопливо брели по безлюдному коридору сектора простолюдинов. Обе выглядели усталыми, но довольными. Совсем недавно они стали свидетельницами эпичной схватки между кланами Соколовых и Кривотолковых, и впечатлений от увиденного с лихвой хватило бы на несколько дней.
— Кто бы мог подумать, Ирма, что эти зазнайки Кривотолковы окажутся такими ушлыми гадами? — хмыкнула Перчинка, на ходу стряхивая пылинки со своего хитинового доспеха, — Устроить диверсию в стане врага, взять под контроль всю команду Светки, да еще и чуть не отравить ее саму — это, знаешь ли, высший пилотаж!
«Госпожа», которую на самом деле звали Ирмой, согласно закивала:
— Это точно, госпожа Перчинка. Признаться, я поначалу даже прониклась к ним некоторым уважением. Все-таки такой хитроумный план провернуть — это надо уметь! Жаль только, не на тех нарвались. Уж больно крепкий орешек эта Соколова.
— Да уж, — фыркнула Перчинка, — Она из тех, кто зубами вцепится, но своего не упустит. А после сегодняшнего так и вовсе озвереет. Думаю, теперь клан Кривотолковых ждут очень непростые времена. Истребительница спуску точно не даст.
И вдруг, резко развернувшись, Перчинка с улыбкой посмотрела на свою спутницу:
— Но Светлана у нас ведь не единственная умница сегодня так ведь?
Ирма, улыбнувшись и скромно склонив голову, почтительно ответила:
— Спасибо, Госпожа Перчинка. Я сделала все, что в моих силах. Сразилась с вами, используя ваши же силы. Дабы ни у кого и тени сомнения не возникло, что мы по разные стороны баррикад.
Перчинка хищно усмехнулась и хлопнула «Госпожу» по плечу:
— Молодец, девочка моя! Все правильно излагаешь. Именно так все и должно было произойти. И, надо сказать, справилась ты просто блестяще! Я прямо поверила, что ты мне и впрямь жаждешь глотку перегрызть. Убедительно сыграла, ничего не скажешь.
Ирма зарделась от похвалы. Потупив взор, она пролепетала:
— Благодарю за добрые слова, Госпожа. Ваша высокая оценка — лучшая для меня награда. Я ведь так старалась! Так хотела, чтобы все вышло в лучшем виде! Признаться, даже боялась, что не сумею должным образом сымитировать ненависть. Все-таки нелегко с вами соперничать, даже понарошку…
И она подобострастно захихикала, всем своим видом выражая восхищение и обожание.
Перчинка снисходительно улыбнулась:
— Ничего, привыкай потихоньку. Думаешь, мне легко притворяться этакой наивной простушкой на людях? Строить из себя пай-девочку, которая и мухи не обидит? То-то же. Зато, поди ж ты, весь город уверовал, что я из Безумовых самая безобидная. Где-то там в Диких Землях бегаю и никуда не лезу… Даже батя порой на эту удочку ловится. Уж на что прожженный интриган, а и тот не догадался пока… И я бы хотела, чтобы так оно оставалось и впредь.
Она довольно хмыкнула, припоминая недавнюю реакцию отца на ее «подвиги». Эх… знал бы он…
Ирма внимала своей повелительнице, затаив дыхание и блестя глазами. Она ловила каждое слово Перчинки, впитывала любую крупицу ее мудрости.
Внезапно, не удержавшись, Ирма сделала маленький шажок вперед. Ее лицо исказила мучительная гримаса, губы задрожали. С придыханием, словно наркоманка дозу вымаливает, она прошептала:
— Госпожа Перчинка, умоляю… Будьте милосердны, позвольте мне… Ну хоть капельку нектара, а? Совсем чуть-чуть! Сил моих больше нет, невмоготу уже! Ну, пожалуйста, я ведь так хорошо себя вела, я все сделала, как вы велели! Неужто не заслужила?..
Перчинка резко нахмурилась. В глазах заплясали опасные огоньки.
Одним стремительным движением она вцепилась в подбородок Госпожи, вынуждая ту смотреть прямо на себя. Сжала пальцы почти до хруста, заставляя несчастную болезненно поморщиться.
— Ишь ты, какая прыткая выискалась! — процедила Перчинка сквозь зубы, — Не зарывайся, детка. Про «нектар» свой вообще забудь. Его нельзя употреблять сверх дозировки. Я сказала — еще рано. Значит рано, и точка! Будешь вякать — вообще на голодный паек посажу.
Ирма жалобно захныкала. В глазах ее заблестели слезы, губы задрожали. Но перечить не посмела.
— Простите, Госпожа! — взмолилась она, — Простите дуру неразумную, ляпнула не подумав! Только не гневайтесь, умоляю! Лучше накажите, побейте, но не лишайте своей милости!
Перчинка вздохнула и отстранила ее от себя.
— Побить? Хватит чушь нести! — фыркнула она, — Впредь думай, что болтаешь. А то ведь я добрая, да не всегда…
Ирма торопливо закивала. Распласталась на полу, униженно елозя в ногах своей повелительницы.
Перчинка, не удостоив ее даже взглядом, развернулась и зашагала прочь. Ирма с виноватым видом поспешила следом.
Они уже собирались покинуть сектор простолюдинов, как вдруг произошло нечто странное.
Стакан с вином, который Перчинка машинально прихватила с подноса пробегавшего мимо слуги, неожиданно лопнул в ее руке. Острые осколки впились в щели между хитином, заставив мирмецию зашипеть от боли и неожиданности.
В тот же миг у Ирмы с треском разорвалось ожерелье из крупного речного жемчуга. Перламутровые бусины брызнули во все стороны, усеяв пол.
— Какого?.. — опешили обе девушки, растерянно переглядываясь.
С ближайшего поста донеслись испуганные возгласы. Там явно творилось что-то неладное — слышался лязг оружия, звон битого стекла, громкий мат вперемешку с руганью.
Перчинка прислушалась. С каждой секундой вопли становились все громче и отчаяннее. Будто случилось нечто из ряда вон выходящее…
Переглянувшись с Госпожой, она решительно направилась туда. Распахнула дверь — и застыла на пороге, не веря глазам.
Караульное помещение было усеяно осколками, словно здесь взорвалась бомба. Охранники растерянно озирались по сторонам, баюкая в ладонях порезанные руки и ноги. У кого-то из глубокой царапины сочилась кровь, пятная пол.
— Что за?.. — выдохнула Перчинка.
Госпожа, сунувшись из-за ее плеча, громко ахнула.
Но самое жуткое произошло в следующий миг. Прямо на глазах обеих девушек один из охранников, только-только поднявшийся на ноги, внезапно оступился и с воплем рухнул обратно. Его нога неестественно вывернулась, явно сломанная.
Просто на ровном месте!
— Ааа… вашу ж!.. — надрывался бедолага, катаясь по полу.
Перчинка и Госпожа ошарашенно переглянулись. Ничего не понимая, они бросились прочь — подальше от сектора простолюдинов.
Но то, что происходило снаружи, повергло обеих в еще больший шок.
По всей арене творилось какое-то безумие. То там, то здесь вспыхивали очаги хаоса и неразберихи. Зрители испуганно вскрикивали, хватаясь за ушибленные места и с опаской озираясь по сторонам.
Кто-то вскочил, оступился и загремел по ступеням, пересчитывая их собственным хребтом. У кого-то внезапно лопнула подтяжка на штанах, больно хлестнув по лицу. Кто-то схватился за порезанную осколками щеку.
Отовсюду неслись недоуменные возгласы и ругань. Люди явно терялись в догадках, пытаясь сообразить, что за напасть на них свалилась. Рвущаяся одежда, бьющаяся посуда, непонятные травмы — казалось, сам воздух был наэлектризован невезением!
— Что происходит, во имя Бездны? — ахнула Госпожа, вцепившись в руку Перчинки.
Та молчала, стиснув зубы. По спине ее пробежал неприятный холодок.
Она уже догадывалась, что все эти «случайности» были отнюдь не случайны. Нет, тут явно прослеживалась зловещая, пугающая закономерность.
И Перчинке очень не нравилось, куда клонилось дело.
Девушка напряженно размышляла. Лихорадочно складывала два и два, пытаясь ухватить ускользающую мысль. Ей казалось, она уже где-то слышала про нечто подобное! Осталось только вспомнить, где именно…
И тут ее озарило. Глаза Перчинки расширились, губы беззвучно зашевелились.
— Невезение… Мелкие неудачи, одна за другой… Словно сам рок ополчился… Ну конечно же… Примерно точно так же была уничтожена база Черных Хирургов, по свидетельствам немногочисленных выживших…
Ирма испуганно ахнула.
— Черное Солнце?.. — выдохнула Ирма, — Оно уже здесь? И, кажется, проявляет свою силу…
— Да нет же, — поморщилась Перчинка, — Иди спрячься куда-нибудь. Желательно в такое место, где на тебя сверху ничего не упадет…
— А вы, Госпожа?
— А я кое-что проверю…
Странные вещи творились вокруг, но мне было не до того. У меня перед глазами стояло бледное, искаженное болью лицо Светланы. Еще минуту назад она была бодра и полна энергии, а теперь беспомощно корчилась на больничной койке, хватаясь за сердце.
Я быстро складывал печати, пытаясь понять, что происходит с девушкой. Но ответа не было. Как не был и ни одной видимой причины, по какой ее состояние резко ухудшилось.
Целители метались по лазарету, не понимая что происходит. То тут, то там слышался звон бьющегося стекла, недоуменные возгласы и ругань. Колбы с зельями лопались прямо в руках, заливая халаты едкими субстанциями. Кто-то неловко задел острый скальпель и зашипел от боли, зажимая порез на пальце. Склянки с редкими снадобьями падали и разбивались, превращая целебные отвары в бесполезные лужи на полу.
— Что за чушь творится? — рявкнул старший целитель, с тревогой всматриваясь в показатели на мониторах. Те скакали как сумасшедшие, не поддаваясь никакой логике, — Откуда эти странные сбои? Системы же в полном порядке!
Его помощники лишь растерянно разводили руками. Они тоже ничего не понимали.
А Светлане между тем становилось хуже. Ее тело сотрясала крупная дрожь, на лбу выступила испарина. Датчики, прикрепленные к ее груди и вискам, то и дело слетали, отказываясь фиксировать показатели. Повязки странным образом ослабевали и разматывались. Капельницы протекали невесть отчего, заставляя сестер постоянно менять их и устранять течь.
Стакан с водой на тумбочке вдруг пошел трещинами и разлился прямо на моих глазах. А в следующий миг датчики издали громкий писк, и сердечный пульс Светланы превратился в нить. Она перестала трястись и обмякла…
— Черт, да что же это? — вскрикнул врач, склоняясь над ней, — Отключается! Срочно, дефибриллятор сюда!
Я же молча запустил в тело Светы порцию нитей Бездны. Они немного подштопают ее тело изнутри, но это лишь временная мера. Не полноценное лечение. Больше я сделать ничего не мог.
Впрочем, я уже догадывался, что именно происходит.
Оставив Свету на попечение целителей, я бросился к окну. Взгляд мой скользнул по площади перед лазаретом… и застыл. Потому что там, в толпе, я заметил до боли знакомую фигуру.
Князь Кривотолков собственной персоной!
Он стоял неподалеку, около небольшого магазина с сувенирами, в полном одиночестве и самодовольно ухмылялся. На его холеном лице застыло выражение мрачного удовлетворения, словно он упивался происходящим хаосом. При этом князь старательно делал вид, будто находится здесь совершенно случайно. Ну просто мимо шел, с турнира возвращался, да решил задержаться и полюбоваться…
Но я-то знал — случайностей не бывает. И уж тем более, когда дело касается Кривотолковых.
В голове будто щелкнуло, и мозаика сложилась. Вот оно что! Я ведь уже знал про особый Дар князя, позволяющий ему вытягивать удачу из окружающих! И забирать ее себе. И сейчас этот старый хрыч явно активировал свои грязные способности, чтобы как следует подгадить Светлане.
Он не мог бить точечно, только по площади, поэтому страдает не только Света, но и все вокруг. На таком большом стадионе, при столпотворении, куча мелких несчастий будет не так заметна. Так что время и место для атаки князь выбрал идеально.
Света была сильно ранена после битвы, и поэтому несчастья били по ней в разы сильнее, чем по остальным…
Но в любом случае он спалился, придурок! Думал, если будет делать вид, что просто стоит в сторонке, я ничего не заподозрю? Ну-ну…
Отвернувшись от окна, я стремительно подошел к кровати княжны. Времени было в обрез. Нужно срочно хоть как-то нейтрализовать негативное влияние Дара князя, иначе Свете не поздоровится. Да и всем остальным пациентам — тоже.
Закрыв глаза, я потянулся к Книге Судьбы Светланы. Та, к счастью, оказалась не запечатанной — видимо, княжна слишком ослабла и не могла поддерживать защиту. Если бы еще вчера кто сказал, что я буду настолько фривольно хозяйничать в фолианте Истребительницы, плюнул бы в лицо наглецу…
Но сейчас было не до этикета. Я осторожно «залил» страницы Книги чистой энергией Бездны, стараясь буквально напитать их удачей и везением. Задача стояла непростая — мало того, что время поджимало, так еще и Дар князя постоянно подгаживал, норовя испортить мою работу. Поэтому приходилось действовать крайне аккуратно, на пределе концентрации.
Но я очень надеялся, что моих усилий хватит, чтобы хоть ненадолго оградить измученное тело Светланы от неприятных случайностей. Да и остальным больным в лазарете это точно не повредит…
Закончив кропотливый процесс, я перевел дух. Пот градом катился по лбу, мышцы ныли от напряжения. Но медлить было нельзя. Сейчас главное — разобраться с первоисточником всех бед. То бишь с князем Кривотолковым.
Не раздумывая ни секунды, я рывком распахнул окно. Вскочил на подоконник, напружинился… и одним мощным прыжком выскочил наружу!
Приземлился точнехонько перед обалдевшим князем. Тот аж отшатнулся и заморгал, не веря глазам. Видно, не ожидал, что кто-то посмеет нарушить его уединение.
Ну а я чего? Я вообще весь такой непредсказуемый, люблю сюрпризы делать. Особенно врагам.
Медленно выпрямившись, я мрачно уставился на Кривотолкова. Всем своим видом давая понять, что крайне недоволен его выходкой.
Пару секунд мы молча буравили друг друга взглядами. Князь был явно не в восторге от моего вторжения. Он поморщился, словно съел что-то кислое, но быстро нацепил на лицо маску высокомерного равнодушия.
Ага, сейчас! Меня на этот понт не возьмешь, ублюдок!
— Князь Кривотолков, немедленно прекратите использовать свой Дар, — процедил я сквозь стиснутые зубы, — Оставьте свои мелочные попытки навредить Свете. Это подло и недостойно. Смиритесь уже с поражением.
Князь брезгливо скривил губы и беспечно перевел взгляд на лавку с сувенирами, всем своим видом изображая непонимание:
— О чем вы, молодой человек? — устало произнес он, — Понятия не имею, на что вы намекаете. Я просто прогуливаюсь тут, никому не мешаю…
Ах ты ж лицемерная сволочь! Еще и включает дурачка!
От такого откровенного вранья у меня внутри все закипело. Усилием воли подавив желание хорошенько вмазать Кривотолкову по морде, я вскинул руку и сжал пальцы.
В тот же миг в моей ладони вспыхнул сгусток мощнейшей духовной силы. Он переливался всеми оттенками спектра, источая неукротимую первозданную мощь. О да, такой фокус впечатлит кого угодно!
Я поднес пылающую руку почти к самому носу князя. И чеканя каждое слово, произнес:
— Не испытывайте мое терпение, Кривотолков. Вы прекрасно знаете, о чем я. Немедленно отключите свой мерзопакостный Дар и играйте честно, иначе пожалеете. Даю вам последний шанс одуматься и не усугублять ситуацию. Серьезно, идите к жене и лучше обсуждайте с ней ваши династические дрязги…
Он резко повернулся ко мне. На лице Кривотолкова отразился целый спектр эмоций. Гнев, смятение, ярость… На мгновение мне даже показалось, что он сейчас психанет и полезет в драку. Но нет, старый лис быстро взял себя в руки. И хотя в глазах князя по-прежнему клокотала ярость, он растянул губы в ехидной ухмылке:
— Ну что ж, княжич Безумов… Давайте. Если духу хватит!
Вызывающе глядя мне в глаза, Кривотолков демонстративно скрестил руки на груди. Даже защитный покров не удосужился поднять, сволочь! Дескать, вот он я, весь такой беззащитный. Бей, если посмеешь, сынок. Ну же, рискни…
Ха! Дешевая подначка. Поединок на глазах у толпы — вот чего добивается хитрый лис. Чтобы потом оборжаться и заявить: «Безумовы совсем страх потеряли! Нападают на почтенных аристо средь бела дня!»
Что ж… давай сыграем в эту игру.
— Ну же, княжич, покажи, на что ты способен! — ехидно протянул Кривотолков, покачиваясь на носках, — Или дальше угроз дело не пойдет?
Я вскинул руки, призывая всю свою духовную силу. По телу пробежала знакомая волна покалывания, воздух вокруг сгустился и задрожал. Я чувствовал, как энергия стремительно накапливается в ладонях, готовая в любой момент взорваться ослепительным снопом искр.
Князь же продолжал стоять с самодовольной ухмылкой на лице. Даже бровью не повел, скотина. Только глаза сузил, наблюдая за моими приготовлениями.
Ну держись, падла! Сейчас ты у меня огребешь по полной!
Я сосредоточился, вливая в сгустки энергии всю свою ненависть и гнев. Представил, как впечатываю их прямо в наглую рожу князя, сминая к чертям идеальные черты. Как отшвыриваю ублюдка прочь, впечатывая в ближайшую стену. Как заставляю корчиться от боли, выбивая из легких весь дух…
О да-а-а… картина вышла что надо! Руки буквально чесались претворить фантазии в жизнь.
Кривотолков, похоже, что-то почуял. Во взгляде промелькнула тень сомнения. Но в следующий миг он вновь растянул губы в ехидной усмешке:
— Ну? И долго мне еще ждать? Или ты так и будешь топтаться на месте, изображая грозного мага? Давай, жги уже! Если не слабо, конечно…
С рыком я вскинул руки — и вперед рванул целый шквал энергетических сфер! Они завертелись вокруг князя, норовя долбануть побольнее. По площади пронесся оглушительный треск, воздух наполнился запахом озона и жженой ткани. Толпа вокруг ахнула и шарахнулась в стороны.
Но проклятые снаряды будто натыкались на некий барьер, окружающий князя невидимым коконом. Смазанные траектории, потерянная в последний миг мощь… снаряды просто огибали Кривотолкова по какой-то замысловатой дуге, не причиняя ему ни малейшего вреда.
Я зарычал и удвоил напор. Швырнул в князя сгустком тьмы, усеянным мерцающими фиолетовыми всполохами. Тот зловеще загудел, набирая силу… казалось, вот сейчас он прошьет насквозь и испепелит ублюдка…
Но нет! Каким-то немыслимым финтом сгусток в последний миг вильнул и пронесся справа от головы Кривотолкова, чутка задев волосы. Но даже прическу не потрепал!
— Ха! Это все, на что ты способен, сопляк? — расхохотался князь, глядя на меня с нескрываемым превосходством, — Жалкое зрелище! Твоя духовная сила и в подметки не годится моему Дару Удачи!
От его сальной ухмылки меня буквально перекосило. Ну все, ты сам напросился, падла! Сейчас устрою тебе веселую жизнь!
— Получай! — взревел я, вскидывая руки к небу. Над ладонями засиял целый сонм изумрудных молний и сосулек, острых как бритва. Они угрожающе затрещали, норовя прошить ублюдка насквозь.
Вперед! Я мысленно направил убийственную армаду в сторону князя. Не уйдешь, скотина, сейчас я из тебя отбивную сделаю!
*Вжи-и-их!*
Молнии и сосульки ринулись на Кривотолкова, грозя изрешетить его как сито. Но в следующую секунду произошло нечто невероятное.
Мои снаряды будто налетели на невидимую стену. Одни рассыпались искрящейся пылью, другие вильнули в сторону, третьи вообще развернулись и полетели на меня! Я едва успел выставить щит, уворачиваясь от шальных атак.
Толпа испуганно вскрикнула и шарахнулась прочь. Со всех сторон послышались возгласы ужаса и боли — похоже, некоторых зевак все-таки зацепило. Но мне сейчас было не до них.
Я стоял и не мог поверить своим глазам. Что это за фигня? Как такое вообще возможно? Кривотолков же вообще ничего не делал…
А Кривотолков… стоял целый и невредимый, скотина, даже не запыхался! Улыбался ехидно, всем своим видом демонстрируя снисходительное превосходство.
Это он настолько жестко насосался удачи? Народу-то вокруг тьма…
— Что, съел, щенок? — насмешливо протянул он, — Говорю же, на меня твои фокусы не действуют. Мой Дар — абсолютное поле удачи, непробиваемый кокон! Что бы ты ни предпринял, тебе никогда не повезет настолько, чтобы причинить мне вред. Понимаешь ты это своим куцым умишком?
От его снисходительного тона меня буквально затрясло от бешенства.
— Получай, мразь! — заорал я что есть мочи, вскидывая руки для удара. Ладони запылали слепящим золотым огнем, я мысленно направил всю силу прямо в грудь зарвавшемуся ублюдку… В этот раз ты точно не отвертишься!
Но не успел я выпустить поток пламени, как сзади послышался громкий топот. Кто-то отчаянно вопил, призывая немедленно прекратить безобразие.
Я оглянулся — и выругался сквозь зубы. Ну кто просил вас вмешиваться, придурки?
К нам со всех ног неслась группа перепуганных охранников. Сотрудники службы безопасности размахивали дубинками, громко вопя:
— Немедленно разойдитесь! Прекратить беспорядки! Всем оставаться на местах!
Наконец они с грехом пополам растолкали глазеющую толпу и выскочили прямо между мной и князем. Встали грозной стеной, сверля нас подозрительными взглядами:
— Так, и что тут происходит? Вы в своем уме, господа хорошие? Магические дуэли в общественных местах строжайше запрещены! Вы в курсе, чем это чревато?
Они повернулись ко мне, буравя злыми глазами. Да уж, повезло так повезло… И ведь не докажешь теперь, что эти уроды первые начали! Все шишки на меня повесят, как пить дать.
Я стиснул кулаки, лихорадочно прикидывая, как бы повежливее их послать. Но тут встрял Кривотолков.
— Господа, вы не поверите! — всплеснул руками князь, состроив возмущенную мину, — Я просто мирно прогуливался, никого не трогал… и вдруг на меня ни с того ни с сего накинулся этот хулиган! Стал угрожать, размахивать своими энергетическими сферами, разбрасываться молниями… Это форменное безобразие, я протестую!
И он картинно прижал руку к груди, всем своим видом изображая оскорбленное достоинство.
— Чушь собачья! — бросил я, тыча пальцем в князя, — Врешь и не краснеешь, сволочь! Это ты первый начал, подрубил свой Дар и вызываешь катастрофы вокруг! Из-за тебя Светлана Соколова чуть концы не отдала! Ты…
— Не слушайте его бредни! — замахал руками Кривотолков, — Кажется, парень слегка перебрал с выпивкой и его развезло. Иначе с чего бы ему на мирных прохожих кидаться? Вы посмотрите на него, он же еле на ногах стоит!
— Ах ты…
Я рванулся вперед, занося кулак для удара. Но стражники мигом преградили мне дорогу. Недобро сверкнули глазами, на лицах отразилась смесь тревоги и раздражения:
— А ну тихо! Еще одно резкое движение — и загремите в кутузку, ясно? Нечего тут буянить!
Твою ж…
Стиснув кулаки, я смерил князя ненавидящим взглядом. Этот хитрый старый лис ловко выкрутился из неприятной ситуации, спрятавшись за спинами охранников.
От его лицемерия у меня аж желваки заходили. В голове билась одна мысль — подойти и с наслаждением начистить эту холеную физиономию.
Но нет, нельзя. Сейчас не время и не место устраивать разборки. Тем более, что судя по мрачным рожам охранников, они не на моей стороне. Поверили гнусному навету Кривотолкова и теперь искренне считают меня виновным. Еще чуть-чуть, и впрямь загребут в каталажку — за нарушение общественного порядка и применение силы в людном месте.
Так, Безумов, соберись. Надо срочно менять тактику.
Медленно выдохнув, я слегка разжал кулаки. И натянув на лицо маску деланного раскаяния, покаянно пробормотал:
— Ладно-ладно, мужики, все понял. Виноват, с катушек слетел. Со всеми бывает, правда же?
Краем глаза я заметил, как князь презрительно скривился. Видимо, не ожидал, что я вот так быстро сдамся. Что ж, ликуй пока, ублюдок. Посмотрим, кто будет смеяться последним…
— Вот и славненько, — проворчал старший из охранников, слегка смягчаясь, — Давайте, без конфликтов, господа. И так черт знает что в последнее время творится…
Я активно закивал, всем своим видом изображая искреннее понимание и сожаление. Но мысленно сосредоточившись, я мысленно потянулся к Бездне. Призвал первозданную, чистую силу, ту самую, что всегда клубилась в моей душе невидимым вихрем. И принялся скрупулезно, по крупицам вливать ее в пространство вокруг князя.
Да, я больше не смогу напрямую атаковать Кривотолкова файерболами и прочими убойными приемчиками. Зато теперь у меня есть кое-что получше. Кое-что куда более могущественное и универсальное.
Я буду менять саму реальность, искажать ткань бытия! Создам вокруг князя зону аномалий и пространственных ловушек. Заряжу ее так, чтобы в любой момент сработал эффект неожиданности. Вот тогда-то мы и поглядим, выручит ли тебя твой хваленый Дар Удачи, скотина?
Главное — успеть все сделать незаметно. Пока на меня не обращают внимания.
Так… немного подправим тут, чуток подкрутим здесь… о да, вот так гораздо лучше! Теперь давай-ка слегка прогнем пространство в нужном направлении… готово!
Последним штрихом я до отказа наполнил собственное тело удачей. Залил обильным потоком прямиком в свою Книгу Судьбы, придав ей невероятную устойчивость и крепость. Все, теперь этот старый хрыч может высасывать мою силу до посинения — ни фига у него не выйдет! Бездна с лихвой перекроет любые потери.
— Ну что, закончил свои манипуляции? — вдруг раздался над ухом едкий голос князя Кривотолкова, — Или еще попрыгать вокруг потешить публику желаешь?
Я вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Ах ты ж зараза! И когда только успел подкрасться, гад ползучий? Похоже, пока я тут колдовал, наша славная охрана малость расслабилась. Упустила момент, когда князь ловко выскользнул из-за их спин и оказался рядом со мной.
Но делать нечего. Шоу маст гоу он, как говорится. Пришла пора испытать мою ловушку в действии…
Медленно выпрямившись, я одарил Кривотолкова ослепительной улыбкой а-ля «сейчас ты у меня попляшешь» и елейным голоском пропел:
— Что вы, князь, какие манипуляции? Просто разминался маленько, ножки с ручками разогревал. А то что-то затекли, понимаете ли, пока мы тут с вами любезничаем…
И я со значением покосился на стоящих неподалеку охранников. Те напряглись и переглянулись.
Князя аж перекосило. Он явно ожидал от меня какой-то другой реакции. Глаза полыхнули, губы скривились в брезгливом оскале. Ну да, не привык он к такому фамильярному обращению. Небось считает, что всякий обязан падать ниц перед его сиятельной персоной. Ничего, сейчас я на практике покажу тебе разницу между «сиятельной персоной» и «жалким плебсом»…
— Вот оно как? — процедил Кривотолков, прожигая меня ненавидящим взглядом, — Что ж, тогда вперед, голубчик. Покажи нам класс, позабавь честную публику!
С этими словами он скрестил руки на груди и замер с видом надменного превосходства. Дескать, ну же, давай, пробей мою удачу! Или слабо?
Мысленно плюнув ему в холеную харю, я щелкнул пальцами — и пространство вокруг князя мгновенно отозвалось.
*Вжих!*
Под ногами Кривотолкова словно из ниоткуда возник небольшой смерч. Закрутился вихрем, подхватывая пыль и мусор. Тут же налетел порыв ледяного ветра, взметнул полы камзола и едва не сбил князя с ног. Тот пошатнулся, взмахнул руками, пытаясь устоять…
— Что за⁈..
Озадаченно моргнув, Кривотолков принялся озираться по сторонам. Явно не понимал, что за чертовщина творится. И почему его удача не работает. А в следующий миг прямо перед его носом засверкала ветвистая молния!
*Бум!*
Грянул раскатистый гром, заставив князя отшатнуться. Он вытаращил глаза, глядя как крохотные огненные змейки пляшут по его одежде, оставляя черные подпалины…
На лице Кривотолкова отразилось искреннее недоумение пополам с испугом. Похоже, такого коварного финта он явно не ожидал.
Ну а что ты хотел? Удача против Бездны не работает. Она поглотит ее точно также, как и всё остальное…
— Ах ты ж паскуда мелкая! — прошипел князь, сверля меня полным ярости взглядом, — Как???
Его пальцы судорожно замелькали, сплетая защитные чары. Но поздно! Я его опередил!
Резким движением сжав кулак, я направил всю мощь Бездны прямиком в грудь зарвавшемуся ублюдку. Тот вскрикнул, пошатнулся… однако устоял. Шарахнулся в сторону, тщетно пытаясь увернуться от обрушившейся на него лавины неудач и аномалий.
— Эй! Эй! — всполошились охранники, — Что происходит?
— Понятия не имею! — я демонстративно развел руками и отвернулся от князя, — Я тут ни при чем… Я отключил все свои духовные силы, как вы и просили…
Это им крыть было нечем…
Как говорится, не вы один, князь, умеете играть в эту игру подлости.
Меж тем я методично гнул пространство, искажал реальность, превращал воздух в смертельную ловушку. То заставлял брусчатку под ногами князя ходить ходуном, грозя расколоться. То вынуждал цепкие черные лианы Бездны обвивать его ноги, не давая ступить и шагу. А взлетевшие камни, переполненные Бездной, так и норовили спикировать на голову…
Кривотолков метался, уворачивался, поспешно ставил блоки. Но все без толку. Его проклятая удача больше не работала! Потому что с чистой энергией Бездны этот паскудный Дар не справлялся. Я буквально видел, как его сила сочится сквозь пальцы, утекает словно вода в песок…
— Ах ты ж тварь! — взревел князь, осознав масштабы своего поражения. Лицо потемнело от гнева, глаза полыхнули безумным огнем, — Да я тебя!.. Да ты у меня сейчас!..
Он ринулся на меня, выставив перед собой трость, словно рапиру. Похоже, хотел проткнуть ею мою бренную тушку и повесить на ближайшем суку. Как же, разбежался!
— Князь, не смейте! — взревел начальник охраны, бросаясь наперерез, — Или я вас арестую! Обоих!
Меня, в целом, такой расклад устраивал. Лишь бы убрать отсюда Кривотолкова подальше.
— Получай, скотина! — рявкнул я в ответ, уворачиваясь от неуклюжего выпада.
И в ту же секунду небрежным жестом распахнул за спиной портал. Прямиком в родное божественное измерение, едрить его за ногу! Оттуда мигом выметнулись огромные щупальца, усеянные присосками. Жадно потянулись к обалдевшему князю, опутали его со всех сторон.
Бедолага взвизгнул не хуже девицы, которую вот-вот лишат невинности. Забился в путах, силясь вырваться из мерзких объятий. Куда там! Мягкие, скользкие отростки держали мертвой хваткой. Сдавили тушку так, что кости затрещали.
Выждав пару секунд для пущего эффекта, я смилостивился над старым пердуном. Щелкнул пальцами — и щупальца мигом отпустили свою жертву. Втянулись обратно в портал, напоследок смачно отвесив князю знатного леща напоследок.
Кривотолков рухнул на брусчатку, жадно хватая ртом воздух. Трясущимися руками пытался оправить одежду, кое-как принять достойный вид. Да только куда там! Весь его респектабельный лоск слетел в один миг.
Прическа растрепалась, словно ее всю ночь драли во все дыхательно-пихательные. Пиджак изодран в клочья, из порванного кармана вывалился мятый платок. Даже галстук — и тот предательски выскочил наружу и теперь болтался на боку как удавленник.
— Что… что это было? — просипел князь, с трудом ворочая языком. Голос его дрожал от страха и потрясения.
Я неторопливо подошел ближе. Навис над поверженным врагом, упиваясь его жалким видом. И с нескрываемой угрозой в голосе процедил:
— Ваша удача закончилась, князь. Партия сыграна. Вы остались в дураках. Идите с миром и сохраните хоть остатки достоинства.
Несколько долгих секунд мы мерились ненавидящими взглядами. В глазах Кривотолкова плескалось бессильное бешенство вперемешку с искренним недоумением. Похоже, он до последнего не верил, что я всерьез смогу обставить его.
Но деваться некуда. Факты — вещь упрямая. Особенно если эти факты — ободранная физиономия да штаны, свисающие с княжеской задницы…
— Ну так что? — продолжил я, скрестив руки на груди, — Будем продолжать дуэль и разнесем здесь все к чертям собачьим? Или, так и быть, разойдемся миром — и вы вернетесь к своим делам? Так сказать, с глаз долой, из сердца вон?
Повисла напряженная тишина. Казалось, князь вот-вот психанет и бросится на меня с кулаками. Но он просто встал, отряхнулся и пригладил волосы. После чего просто процедил:
— Ещё увидимся, молодой человек.
И, развернувшись, зашагал прочь. Я некоторое время смотрел ему вслед, желая удостоверится, что это не очередная многоходовочка. Но обстановка вокруг нормализовалась — никаких бедствий или несчастных случаев.
Кажись, всё…
…перед дверьми лазарета я на мгновение замер, не решаясь войти. Сердце колотилось как бешеное — не от усталости после схватки с Кривотолковым, а от страха перед тем, что ждало меня внутри. Когда я наконец толкнул тяжелую дверь, в нос ударил резкий запах лекарств и озона от магических приборов.
Света лежала в своей палате, опутанная проводами и светящимися нитями заклинаний жизнеобеспечения. Бледная как полотно, с заострившимися чертами лица. Только равномерное попискивание приборов говорило о том, что она еще жива. И что врачи таки запустили ее сердце. Я замер на пороге, не в силах сделать шаг. Казалось, любое движение может разрушить хрупкое равновесие между жизнью и смертью.
Вокруг кровати суетились врачи и целители в белых халатах, то и дело накладывая диагностические чары. Их лица были напряженными и озабоченными. В углу палаты двое офицеров СБ Соколовых громко спорили со старшим целителем:
— Как вы могли допустить такое? Где была охрана? Где были ваши хваленые защитные барьеры?
— Послушайте, мы делаем все возможное! — раздраженно отвечал пожилой целитель, — Это, судя по всему, неизвестный нам тип проклятия, оно проникло сквозь все щиты…
Я медленно подошел к кровати. Рука Светы, лежащая поверх одеяла, была холодной как лед. Я осторожно сжал её пальцы, надеясь почувствовать хоть слабый ответ. Ничего.
— Константин Иванович? — окликнул меня старший целитель, — Можно вас на минуту?
Я неохотно отпустил руку Светы и отошел к окну, где меня ждал седой целитель с усталым лицом. Офицеры СБ, бросив на меня оценивающие взгляды, о чем-то вполголоса переговаривались у входа.
— Я должен сообщить вам, что положение критическое, — тихо начал он, — Мы столкнулись с чем-то совершенно новым. Это не обычный яд или проклятие — это какая-то гибридная магия, поражающая одновременно тело и душу. Организм пациентки впал в защитную кому, пытаясь минимизировать урон…
Фига себе… уж не знаю, как Дар Кривотолкова такое провернул, но если это и правда так, то дело дрянь.
— Что можно сделать? — перебил я его, — Должен же быть какой-то способ! Может, особые зелья? Артефакты? Древние ритуалы?
Целитель печально покачал головой:
— Мы перепробовали все стандартные методики. Ничего не действует. Проклятие словно запечатало её душу в коконе, через который не проходит никакое внешнее воздействие. Остается только ждать и надеяться, что её собственные силы справятся…
— А если не справятся?
— Тогда… — целитель замялся, — Боюсь, счет идет на дни. Может, недели.
Я стиснул зубы. Ну уж нет!
— Послушайте, — целитель положил руку мне на плечо, — Я знаю, что вы один из сильнейших молодых магов Синегорья. И вы делали уже такое, на что никто был не способен. Если кто и может найти решение — то это вы. Но действовать нужно быстро.
Я медленно кивнул, собираясь с мыслями. Да, времени на отчаяние нет. Нужно действовать.
Вернувшись к кровати, я снова взял Свету за руку. Закрыл глаза, сосредоточившись. Призвал всю свою силу, пытаясь нащупать хоть какую-то брешь в проклятии, хоть малейшую возможность достучаться до неё. Собственная энергия текла сквозь пальцы, но словно разбивалась о невидимую стену. Глухо. Наглухо закрыто.
Достал ее Книгу Судьбы, пролистал. Информации тоже не так чтобы много…
— Света, — тихо сказал я, — Я знаю, ты где-то там, внутри. И я обещаю — я найду способ вытащить тебя. Даже если придется перевернуть все Синегорье вверх дном. Даже если придется отправиться в самые опасные уголки Диких земель. Я не остановлюсь, пока не найду лекарство.
Приборы продолжали монотонно пищать. Света оставалась неподвижной, только едва заметно вздымалась грудь при дыхании.
— Простите, — подошла молоденькая медсестра, — Нам нужно провести новые тесты…
Я кивнул и направился к выходу. В коридоре меня уже ждали — Настя, Эмми и Айсштиль. При виде моего лица их глаза стали совсем уж встревоженными.
— Ну как она? — выдохнула Эмми. Не знаю как, но девушки, кажется, уже обо всем знали.
— Плохо, — я привалился к стене, чувствуя навалившуюся усталость, — Очень плохо. Кривотолков использовал свой Дар, высосал из Светы всю удачу и вызвал какое-то неизвестное проклятие. Врачи бессильны.
— Что будем делать? — деловито спросила Настя, доставая телефон, — Я уже прошвырнулась по всем нашим архивам, по редким проклятиям, но пока ничего похожего…
— Я связалась с графиней Менгелевой, — добавила Эмми, — Обещала приехать посмотреть…
— Спасибо, девчонки, — я благодарно кивнул, — Нам понадобится вся возможная помощь. Потому что я собираюсь начать охоту.
— На Кривотолкова? — уточнила Вика, — Но он же…
— Нет. На противоядие. На способ снять это проклятие. Где-то должен быть ответ — в древних книгах, в забытых артефактах, в чьих-то воспоминаниях. И мы его найдем.
— С чего начнем? — Настя уже что-то быстро печатала в телефоне.
— Для начала нужно понять природу проклятия. Соберите всех наших экспертов по темной магии. И… — я помедлил, — Свяжитесь с Организацией.
Девушки удивленно переглянулись. Обращаться за помощью к этим засранцам, которые были мутнее Кривотолкова раз в десять, было необычным решением. Но сейчас не время для предрассудков.
— Хорошо, — кивнула Настя, — Я займусь этим. Что-нибудь еще?
— Да. Мне нужно увидеть Кривотолкова.
— Но он же у себя в закрытом блоке! — отметила Айсштиль, — Там сейчас меры безопасности взвинчены до предела… Кривотолков не дурак и должен сообразить, что ты как-то туда проник…
— Значит, придется что-то придумать, — я оттолкнулся от стены, — Потому что этот ублюдок — наша единственная зацепка. И он будет говорить. Хочет он того или нет.
Я бросил последний взгляд на дверь палаты. Держись, Света. Я вытащу тебя из этого кошмара, чего бы мне это ни стоило. Даже если придется преступить все законы — и человеческие, и магические. В конце концов, иногда цель оправдывает средства. Особенно когда на кону чья-то жизнь.
— За работу, — скомандовал я девушкам, — Времени мало.
Мы разошлись в разные стороны по коридору — каждый заниматься своей частью поисков. Я направился к лифту, на ходу доставая телефон. Нужно сделать несколько важных звонков. Охота началась.
Перчинка притаилась за углом, внимательно наблюдая за разворачивающимся поединком между Костей и князем Кривотолковым. Её тонкие пальцы в прочной хитиновой оболочке нервно постукивали по стене, выдавая внутреннее напряжение. Хотя каждый раз, когда Костя оказывался в опасной ситуации, всё её существо рвалось на помощь, она сдерживала этот порыв. Нет, сейчас не время вмешиваться. Пусть всё идёт своим чередом.
Воздух вокруг сражающихся потрескивал от напряжения. Магические разряды то и дело озаряли пространство, превращая обычный больничный двор в арену эпического противостояния. Князь, как и ожидалось, оказался серьёзным противником. Его Дар Удачи создавал вокруг него почти непроницаемый кокон защиты, отводя в сторону любые атаки Кости.
Перчинка невольно поморщилась, когда очередной энергетический заряд, пущенный Костей, бессильно соскользнул с защитного поля князя. Старый хрыч явно был доволен собой — его самодовольная ухмылка так и просилась на кулак. Но Перчинка знала — рано или поздно эта ухмылка сползёт с холёной физиономии Кривотолкова.
«Ишь как вертится, старый хрыч», — пробормотала она себе под нос, наблюдая за очередной атакой, — «Только зря стараешься. Против Бездны твои фокусы не прокатят».
Внезапно земля под ногами князя вздыбилась, и Перчинка едва сдержала торжествующий возглас. Началось! Папенька наконец решил показать, на что способен по-настоящему. Тёмные щупальца Бездны, вырвавшиеся из портала, были прекрасны в своей смертоносной грации. Особенно порадовал финальный «подзатыльник», которым они наградили зарвавшегося аристократа.
«Так тебе и надо, гад ползучий», — прошептала Перчинка, наблюдая, как князь, пошатываясь, поднимается на ноги. Его некогда безупречный костюм превратился в жалкие лохмотья, а от былого лоска не осталось и следа.
Когда князь наконец признал поражение и, спотыкаясь, побрёл прочь, Перчинка выждала ещё несколько минут. Она внимательно следила, как Костя, убедившись в своей победе, направился обратно в лазарет. Только после этого она вышла из своего укрытия.
«Вот и последствия папиного решения… я была полностью права», — прошептала она, глядя вслед удаляющейся фигуре князя. В её голосе смешались горечь и какое-то мрачное удовлетворение. Она помнила, как несколько месяцев назад пыталась убедить отца в разговоре тет-а-тет действовать жёстче по отношению к клану Кривотолковых. Но он тогда предпочёл более мягкий подход. И вот результат — теперь они расхлёбывают последствия той нерешительности.
Тряхнув головой, словно отгоняя неприятные мысли, Перчинка направилась в другое крыло лазарета. По пути она миновала несколько палат, где лежали пострадавшие от происков князя. Их стоны и жалобы эхом отдавались в коридорах, усиливая и без того гнетущую атмосферу.
У одной из палат она остановилась, заметив знакомое лицо — молодая медсестра, ухаживающая за Сахаринкой, сидела на кушетке, баюкая перевязанную руку.
— Что случилось, Маша? — спросила Перчинка, присаживаясь рядом.
— Ой, госпожа Перчинка! Да вот, — медсестра показала на разбитую склянку на полу, — Держала пузырёк с лекарством, и вдруг он просто взорвался в руке. Осколки посекли кожу… Представляете, госпожа Перчинка, ни с того ни с сего! То капельницы протекают, то приборы сбоят…
— Это всё проделки Кривотолкова, — мрачно пояснила Перчинка, — Но теперь всё должно прийти в норму. Костя его хорошенько проучил.
— Правда? — медсестричка округлила глаза, — А зачем это князю?
На что Перчинка лишь пожала плечами.
— Ну а ты сама подумай… здесь у вас лечат княжну Соколову.
Оставив медсестру одну в недоумении, она продолжила свой путь. Ей нужно было проведать сестру — Сахаринку, которая пострадала от яда.
К её удивлению, сестра выглядела намного лучше, чем при их последней встрече пару часов назад. Румянец вернулся на её щёки, а в глазах снова появился привычный озорной блеск. Она даже пыталась встать с кровати, несмотря на протесты медперсонала.
— Тихо-тихо, куда собралась? — Перчинка мягко, но настойчиво уложила сестру обратно, — Врачи не зря настаивают на постельном режиме.
— Но папа! Я чувствую — он в опасности! — Сахаринка беспокойно шевелила антеннами, — Мне нужно к нему!
Перчинка жестом отослала суетящихся вокруг врачей. Дождавшись, когда они покинут палату, она присела на край сестринской кровати. В воздухе повис лёгкий аромат целебных трав — видимо, недавно сестре делали какие-то процедуры.
— Успокойся. Непосредственной опасности уже нет, — она погладила Сахаринку по руке, — Папа только что преподал Кривотолкову хороший урок. Этот старый интриган ещё долго будет зализывать раны.
— Правда? — Сахаринка немного расслабилась, но тревога не до конца ушла из её глаз, — Расскажи, что произошло!
Перчинка подробно описала недавний поединок, не упуская красочных деталей. Она рассказала, как Костя методично изматывал противника, как умело противостоял его коварному Дару Удачи, и как в конце концов нашёл способ преодолеть защиту князя.
— А потом «бац!» и щупальца Бездны чуть было не утащили этого хлыща прямо в портал! — Перчинка даже привстала, демонстрируя сестре, как именно это произошло, — Ты бы видела его физиономию в тот момент! Небось до сих пор в себя прийти не может.
Сахаринка слушала, затаив дыхание. Её антенны подрагивали от возбуждения, выдавая неподдельный интерес к рассказу.
— Если бы Костя устранил его раньше, когда была такая возможность, — вдруг резко бросила Перчинка, прервав свой рассказ, — Многих нынешних проблем удалось бы избежать. Мягкость отца иногда слишком непростительна…
Сахаринка резко выпрямилась на кровати, её антенны встали торчком от возмущения.
— Как ты можешь такое говорить⁈ — воскликнула она, — Папа всегда знает, как лучше поступить! Он же реинкарнация древнего бога! Его мудрость…
— А что если он ошибается? — перебила её Перчинка, в упор глядя на сестру, — Что если однажды он примет неверное решение? Что тогда делать нам — его дочерям и сторонницам?
От этих слов по палате словно пробежал холодок. Сахаринка уставилась на сестру так, словно та только что предложила станцевать голой на площади. Мирмеция сильно стиснула зубы.
— Как… как ты можешь даже допускать такие мысли? — прошептала она, — Папа никогда не ошибается! Он всегда заботится о нас, защищает, учит…
— Вот именно что учит, — вздохнула Перчинка, — А первое, чему он нас учил — это думать своей головой. Анализировать ситуацию, принимать собственные решения. Помнишь что он однажды сказал во время тренировки? «Даже боги не застрахованы от ошибок, потому что познание — это вечный процесс».
— Но это не значит, что нужно сомневаться в нём! — Сахаринка упрямо мотнула головой, — Я полностью доверяю папе. И тебе советую прекратить эти глупые рассуждения! Ты… ты просто устала. Да, точно, устала и поэтому говоришь такие странные вещи.
Перчинка какое-то время молча смотрела на сестру. В её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но она быстро спрятала это выражение за привычной полуулыбкой. Как же они всё-таки разные, несмотря на то, что выросли в одной семье…
— Наверное, ты права, — она махнула рукой, — Это всё усталость и нервное напряжение последних дней. Вот и лезет в голову всякая ерунда.
Между сестрами словно пробежала невидимая трещина — пока ещё тонкая, едва заметная, но уже намекающая на возможный раскол в будущем…
Перчинка поднялась с кровати, скрипнув своим хитиновым доспехом. За окном начинало темнеть — очередной безумный день подходил к концу.
— Тебе нужно отдыхать, — сказала она уже совсем другим тоном, — Яд, которым тебя поразили, не был смертельным, лишь паралитическим. Но это не значит, что надо скакать по комнате лосем. А мне пора. Дела не ждут. К тому же, нужно проверить, как там папа справляется с последствиями своей победы.
— Ты ведь ещё придёшь? — в голосе Сахаринки прозвучала едва уловимая неуверенность. Словно она боялась, что их разговор мог что-то безвозвратно изменить в их отношениях.
— Конечно, — Перчинка улыбнулась, но улыбка словно не достигла цели, — Мы же сёстры. Что бы ни случилось, это не изменится.
Уже у двери она обернулась. Сахаринка лежала, уставившись в потолок, её антенны были опущены — верный признак глубокой задумчивости. Возможно, их разговор всё же заставил её о чём-то серьёзно задуматься.
— Знаешь, — тихо проговорила Перчинка, — Иногда любовь и преданность выражаются не в слепом следовании, а в способности указать на ошибку. Даже если речь идёт о самом близком человеке… нет. Особенно если речь идёт о нём.
Не дожидаясь ответа, она выскользнула из палаты. Её шаги быстро затихли в глубине коридора, оставив Сахаринку наедине с непривычными, тревожными мыслями.
Перчинка шла по пустынным больничным коридорам, погружённая в свои размышления.
«В конце концов», — думала она, — «даже боги могут ошибаться. А уж их реинкарнации — тем более. И чем раньше все это поймут, тем меньше будет проблем в будущем».
Где-то вдалеке послышались крики и топот — видимо, целители обнаружили очередную жертву происков Кривотолкова. Отголоски его тёмного Дара всё ещё витали в воздухе, создавая мелкие неприятности то тут, то там.
Перчинка невесело усмехнулась. События развивались именно так, как она и предполагала. Оставалось только надеяться, что цена за папину нерешительность не окажется слишком высокой. И что в следующий раз, когда придётся принимать сложное решение, он прислушается не только к голосу своей божественной мудрости, но и к тем, кто искренне желает ему добра.
Например — к средней дочери, которая уже давно поняла, что по чем в этом мире.
Выйдя во внутренний двор лазарета, она на мгновение остановилась.
Закатное солнце окрашивало стены в багровые тона, придавая обычному больничному зданию зловещий вид.
Перчинка потрогала антеннами воздух, улавливая вибрации и запахи. Где-то там, в одной из палат, лежала Светлана Соколова, ставшая очередной жертвой интриг Кривотолкова. Куда-то быстро шел Костя, хмурясь и прикидывая расклады на будущее. И в своей секторе Кривотолков с мрачным видом накладывал на себя исцеляющие чары…
«Стремиться — значит жить», немецкая поговорка, девиз рода Шмидтов.