5 звезд для Лолы

1. Я меняю профессии и учу новые слова

Меня зовут Лола Фелозо. Мне одиннадцать лет и девять месяцев. Я живу в Гамбурге на улице Бисмарка, 44, хожу в пятый класс районной школы, и мне очень нужно, чтобы вы меня пожалели. С удовольствием придумала бы для своей истории более интересное начало, но она, к сожалению, началась, когда я заболела. Эх, если б у меня были грипп или аппендицит, или какой-нибудь там эпифизеолиз капитис феморис. Эта болезнь была у моей лучшей подруги, которая в прошлом году вывихнула тазобедренный сустав, и в результате ей пришлось некоторое время разъезжать в инвалидной коляске. Но теперь она уже отлично ходит, а перед каникулами даже выиграла медаль на соревнованиях по легкой атлетике. А мне приходится проводить бессонные ночи в своей кровати, гадая, поправлюсь ли я когда-нибудь.

До мартовских каникул я даже не знала, что такая болезнь, как моя, вообще существует. Но когда я планировала вторую свадьбу своей тети, все стало ясно: у меня кризис личности.

Если вы поинтересуетесь, что же это значит, то окажетесь в той же ситуации, что и я во время мартовских каникул. Когда я попросила свою тетю объяснить, она ответила фразой, которую только недавно выучила по-немецки: «Бог его знает», — ведь все ее мысли были о свадьбе, до которой ей еще предстояло развестись. Но это довольно запутанная история, и я расскажу ее чуть позже.

Пришлось мне самой разбираться со своей болезнью. Ушло у меня на это добрых два часа, потому что в словаре иностранных слов минимум тринадцать значений на каждое слово. Так что даже здоровым пользователям словарей грозит тяжелая перегрузка мозга. Но не буду вас томить и коротко расскажу, что я там раскопала.

Итак, на каждое слово в названии моей болезни в словаре нашлось толкование. Слово «личность» — «identity» — пришло из латинского языка, означает оно неповторимое и уникальное человеческое существо. Это бы ладно, но «кризис» — слово родом из Греции, и означает оно чрезвычайно опасную ситуацию. И когда латинская «личность» соединяется с греческим «кризисом», становится до того плохо, что человек вообще перестает понимать, кто он такой. В запущенных случаях эта болезнь может привести к настоящей трагедии. Недавно мама рассказывала про мужчину, который бегал в одних кальсонах, но со скальпелем в руке по тротуару и кричал, что он правнук Виннету и должен выполнить миссию, порученную ему богиней Массака. А на самом деле он был преподавателем географии из Билефельда, но как-то забыл об этом. Может, они там как раз проходили индейцев с Дикого Запада, и ученики накинулись на него с кольтами из-за плохих оценок. Жаль только, что мама ничего об этом не могла сказать, да и о миссии богини тоже. Так это и осталось неизвестным, потому что мужчину схватила полиция и упрятала в психушку. Скальпель у него, конечно, отобрали, и оставалось надеяться, что в полиции ему выдали хотя бы рубашку — ведь дело было зимой. Сейчас, правда, весна, и я надеюсь, что со мной ничего подобного не случится. К счастью, я страдаю от кризиса личности только наполовину — например, днем я точно знаю, кто я. Вот почему я с этого и начала главу.

Но даже когда я была абсолютно здорова, у меня временами появлялись другие личности. Например, когда я лежала ночью в кровати и не могла уснуть. Я представляла, как было бы замечательно, если б я была не Лолой Фелозо, а кем-нибудь другим. Когда я становилась в мечтах знаменитой поп-звездой, меня осаждали поклонники. Когда я была репортером, то брала интервью у преступников в тюрьмах. А в качестве шпионки я разоблачала методы работы ресторанных критиков. Список моих ночных личностей очень длинный, но во всех случаях я была знаменитостью и выходила из самых головоломных приключений живой и невредимой, а когда просыпалась утром, снова оказывалась самой собой.

Я и была самой собой, когда началась вся эта история. Ночью я лежала в постели, и гадала, кем бы мне стать. Я изо всех сил старалась придумать себе новую ночную личность. Бабушка всегда говорит, что чем выше взбираешься, тем больнее падаешь. Поэтому даже самые выдающиеся люди время от времени набивают шишки. Поэтому перед мартовскими каникулами у меня была довольно скромная вторая личность.

Я стала монахиней. С чистым сердцем, вверив себя божьей воле, я молилась в уединенном монастыре за мир во всем мире. Тут мне явился ангел небесный и призвал помочь человечеству. Я раздавала еду, наставляла на путь истины ковбоев, преподавателей математики и расистов, шила пижамы сумасшедшим, чтобы они не бегали в одних кальсонах. Но однажды ночью в моей скромной келье появился некий французский монах, похитил меня и увез на скейтборде в Париж. На этом моя карьера монахини оборвалась.

В Париже я стала танцовщицей в ночном клубе, но новая жизнь, к сожалению, тоже скоро закончилась. На третью ночь в клуб попал бразильский танцор самбы. После шоу он поцеловал меня в губы, за что его убил мой французский возлюбленный. На четвертую ночь я превратилась в могильщицу, а на пятую у меня дьявольски разболелась голова — до того меня измотали постоянные перемены профессии.

Когда перед каникулами я рассказала о своих проблемах подруге, она сморщила нос и спросила:

— Лола, может быть, это потому, что ты расстраиваешься из-за отношений с Алексом? Или, может, ты тайно увлеклась Фабио?

— Нет-нет, — растерянно отмахнулась я. — Во-первых, мы с Алексом не расстались по-настоящему. Во-вторых, с Фабио мы давным-давно выяснили отношения. А в-третьих, оставь в покое мою личную жизнь, ясно?

В прошлом году я чуть из-за этого с ума не сошла.

Фло только пожала плечами, а я осталась уверена, что мой ночной кризис личности невозможно излечить.

Между тем, этот кризис, похоже, превратился в самую настоящую эпидемию, потому что, кроме моей собственной личности, он затронул кучу других людей и даже целые страны. В воскресенье утром дедушка сообщил, что прочитал в газете об экономическом кризисе, который тоже, как будто, родом из Греции. Он как-то там связан с долгами и приводит к тому, что люди начинают меньше есть и больше читать. Во всяком случае, дедушка и папай вдруг занервничали из-за того, что «Жемчужина юга» больше не бурлит. И бабушка стала бояться, что может потерять работу в книжном магазине. Мамина больница была битком набита пациентами (может, как раз из-за всяческих кризисов), но мамы это пока не касалось. Мам с маленькими детьми охраняет закон, и для того, чтобы получать свои деньги, им не надо ходить на работу. И все же мама без конца жаловалась, что она в кризисе из-за того, что мой маленький братишка день и ночь требует грудь.

Поэтому на мартовских каникулах мы остались дома, и мама выглядела, как сдувшийся воздушный шарик. Кроме груди. Грудь у нее превратилась в пару настоящих молочных бомб, которые после каждого кормления малыша снова наполнялись. Зато мой братишка стал похож на борца сумо. У него появилось по три складочки на ногах и руках! Прелесть присутствия грудного младенца в доме ощутила и Белоснежка. В марте Леандро научился хватать мою кошку за хвост. Из-за этого у Белоснежки начался кризис на почве младенцев, и она сбежала в сад нашей соседки Вивиан Балибар.

Ни одного кризиса я не забыла? Ах да! В конце марта мама Фло — Пенелопа — получила букет кризантем. Кажется, название этих цветов пишется по-другому, но это не важно, потому что Пенелопа расстроилась из-за письма, которое было приложено к букету. Письмо было от ее подруги Гудрун, у которой как раз сейчас был жизненный кризис и сын Энцо. Он играет важную роль в той кризисной ситуации, с которой начинается моя история. Кризисная ситуация — это что-то вроде катастрофы, связанной с приготовлением еды, переживаниями, анонимными любовными посланиями и…

Стоп! Все по порядку!

Моя подруга говорит, что если я буду продолжать в том же духе, у вас тоже начнется кризис из-за того, что вы узнаете конец истории еще до того, как она начнется.

В общем, лучше я вернусь назад и начну все с начала — с одного вечера в конце марта, когда до кризисной ситуации было еще далеко.

2. Мертвые животные из Китая, звонок из Парижа и гостья в индийском наряде

Все началось в воскресенье. Был последний день мартовских каникул, и мы с Пенелопой встречали Фло на вокзале. Она возвращалась из Дюссельдорфа от своего отца Эрика.

Потом мы поехали к Джеффу. Это отец Алекса, а с прошлого ноября — друг Пенелопы. Он пригласил нас на ужин. Я сидела с Фло на заднем сиденье и от радости крепко сжимала ее руку. При встрече мы бросились обниматься и даже прыгали от радости. Как и положено лучшим подругам! Но Фло как-то быстро сникла. Рука у нее стала вялой, и она все время смотрела в окно.

— Когда приедет Сол? — поинтересовалась я.

Сол — друг Фло. Обычно он проводит каникулы со своей семьей в Кито, и до сих пор не вернулся из Перу.

Фло вздохнула и рассказала о еще одном кризисе.

— Вчера Сол мне звонил, — пробормотала она. — В Перу была ужасная буря. Погиб весь урожай кукурузы, а Сол с семьей застряли на ферме дяди, которую затопило наводнение. Похоже, он там еще долго пробудет. Я ужасно по нему соскучилась.

— Ах, Фло, — расстроилась я. — Мне так жаль.

— Мне тоже, — Фло вытерла нос. — Теперь я буду скучать сразу по двум людям.

Я обняла подругу за плечи, а Пенелопа печально посмотрела на дочь в зеркало. То, что вторым человеком был ее папа, можно было даже не спрашивать.

Расставаться с Эриком Фло становилось с каждым разом все сложнее. Такую же боль разлуки я испытывала, провожая Алекса. Он приезжал к отцу (и ко мне!) только на каникулах. С начала января он был в Париже у своей маман, и именно поэтому я чувствовала себя неважно, сидя рядом с Фло за длинным обеденным столом Джеффа, с крышкой из толстого стекла. До сих пор я приходила сюда только к Алексу, и без него мне было очень неуютно. Радовало только то, что на столе стояло множество мисок, в которые Джефф воткнул флажки со странными названиями. Он как раз обследовал китайские рестораны Гамбурга, и так как в одном из них можно было заказать еду с доставкой на дом, то он заказал сразу половину всего, что было в меню. Правда, он уже занес в блокнот два штрафных очка этому заведению из-за того, что заказ доставляли целых полтора часа. Зато имелись маленькие китайские салфетки с цветами, и еды было вдоволь.

— «Гонг вао чжи динг», — прочитала я и понюхала мисочку с кремового цвета соусом. У него был чудесный ореховый запах.

— Куриная грудка с арахисом, — сказал Джефф.

— Выглядит неплохо, — похвалила я.

Фло скривилась.

— А это? — указала она на мисочку с надписью «шуи чжу нио лю».

— Говядина в остром соусе, — ответил Джефф. — Ты же любишь острое, Фло.

Но подруга только поджала губы и бросила на Пенелопу ледяной взгляд.

— Ты разве ему не сказала?

Пенелопа вздохнула.

— Что именно? — поинтересовалась я.

— То, что я больше не ем мяса, — строго сообщила подруга.

— Никакого? — удивилась я. — С каких это пор?

— С тех пор, как поговорила с папой, — значительно сообщила Фло. — Он открыл мне глаза. Вы вообще-то представляете, как чудовищно страдают животные из-за того, что нам нравится набивать их трупами наши желудки?

Ох! Ясное дело, я знала, что отец Фло пишет книги о животных. Первую он написал о поющих китах, а вторую — о странствующих пингвинах. Теперь Эрик, похоже, занялся крупным рогатым скотом и домашней птицей, чьи трупы покоились в соусе в аккуратных белых мисочках. Уж и не знаю, захочу ли я теперь их есть.

— Это экологически чистое мясо, — попробовал Джефф успокоить мою подругу. — Эти животные умирают совершенно безболезненно.

— Эй! — Фло подбоченилась. — Ты хочешь сказать, что безболезненная смерть — это проявление любви к животным? Ради этого блюда с дурацким названием была убита несчастная корова. Хотите, расскажу, как это все происходит? Мой папа… — снова многозначительно начала она, но Пенелопа мягко взяла ее за руку.

— Может, отложим эту историю, пока не закончим ужинать, сокровище мое? Тут есть и такие вещи, которые осчастливят любого противника мяса. Верно, Джефф?

Джефф кивнул и улыбнулся Фло.

— Специально для тебя я заказал «тэнгуи». Это…

— Сладкое! — подпрыгнула я, потому что, с одной стороны, мне стало жалко усилий Джеффа, а с другой — блюдо и в самом деле пахло чем-то сладковатым. Я положила немного на свою тарелку. — Однажды я что-то в этом роде пробовала…

Джефф нахмурился, но не успел он ничего сказать, как я уже схватила вилку и отправила первый кусочек в рот. Прожевала. Немножко сладко и немножко кисло, и вместе с тем необыкновенно вкусно.

— Ух ты! Это курица или корова? — спросила я.

— Ни то, ни другое, — ответил Джефф и с опаской покосился на меня. — «Тэнгуи» — это рыба в кисло-сладком соусе.

Пенелопа хихикнула. Фло смахнула со лба челку и прикрыла ладошкой рот. У меня самой перехватило дыхание. Кисло-сладкая рыба? Я недоверчиво продолжала жевать.

— Только не говори, что это вкусно, — прошептала подруга. — Я же знаю, что ты ненавидишь рыбу!

Что сказать? Моя подруга права. Терпеть не могу запаха рыбы и на дух не переношу никаких рыбных блюд. Но эта рыба замечательно пахла, да и на вкус не была отвратительной. У меня язык не повернулся сказать хоть что-нибудь плохое о «тэнгуи».

— Вкусно, — заявила я и проглотила второй кусочек. — Попробуй сама. — Я протянула вилку Фло: — Ты же любишь рыбу!

Фло, которая сегодня была одета в футболку с изображением черепа, скрестила руки на груди.

— Уже нет, — возразила она. — Никогда больше не дотронусь до того, что имеет глаза. Или душу.

— Ну, тогда, — предложил Джефф, — я буду брать тебя с собой в качестве эксперта, когда соберусь наведаться в вегетарианский ресторанчик. И я рад, что в сегодняшнем меню есть и «бездушная» еда.

Он указал на мисочку, содержимое которой выглядело так, будто корова пожевала траву и снова ее выплюнула.

— «Кай сон цзи», — сообщил Джефф. — Шпинат с кедровыми орешками. Кроме того, имеются еще и блинчики, фаршированные овощами и рисом.

Фло отступила, и ужин стал более уютным. Каждый выбрал то, что ему больше нравилось. Джефф пообещал, что, давая характеристику ресторана, учтет просьбу Фло о большем количестве китайских вегетарианских блюд, и настроение у моей подруги заметно улучшилось.

Тихонько играл диск с записями Пенелопы — она пела бразильские песни. Джефф рассыпался в комплиментах и выглядел настоящим джентльменом. Нам с Фло он приготовил сливовый коктейль. Они с Пенелопой пили «шао синюй». Это такое китайское красное рисовое вино. Джефф рассказывал забавные истории о ресторанах, и Пенелопа без конца смеялась.

Я кивала, улыбалась, но все равно мне было как-то не по себе. С одной стороны, я отвыкла от нормальных застольных разговоров. Дома еда вечно сопровождалась воплями моего маленького братишки, который требовал мамину грудь. И конца-края этому не было. С другой стороны, меня не покидало какое-то неприятное чувство. И связано оно было с Алексом.

Я вспомнила, какой грустной выглядела Фло в машине, когда рассказывала про Сола. Но у них все не так уж плохо. Чего не скажешь о нас с Алексом. К тому же, все в доме Джеффа напоминало мне о нем. Бильярдный стол, рядом с которым Алекс меня обнимал. Черные кожаные подушки, на которых мы с Алексом тайком целовались. Дверь в комнату Алекса, где он в последний раз поцеловал меня прошлой зимой. И после того поцелуя он стал мне не другом, а плутоническим… ох, нет… платоническим другом. Плутон — это планета, а Платон — знаменитый философ. Дедушка объяснил, что такая дружба, когда не целуются, названа в честь Платона. Жаль, я забыла, почему. Может, из-за того, что философы так много времени проводят в размышлениях, что им и целоваться некогда. Но у нас с Алексом все не так. В прошлом году он ужасно ревновал меня к Фабио, и когда он застал Фабио, целующим меня, у нас разразился любовный кризис. Мы жутко поругались, и зимой я решила, что в моем возрасте лучше дружить без поцелуев. Поэтому Алекс больше не называет меня в письмах «ма шери», что переводится, как «дорогая». Теперь он пишет «мон ами», что значит просто «подружка».

До сих пор все вроде бы шло неплохо… Но когда Джефф убрал с лица Пенелопы темную прядь, его яркие зеленые глаза напомнили мне об Алексе. Вдобавок у него была та же открытая улыбка, которая мне так нравилась у Алекса.

Ох! Может, Фло отчасти права? Может, я действительно скучаю по Алексу? Может, надо ему об этом сказать? Я вздохнула и покосилась на телефон, и тут же мое сердце чуть не разорвалось от испуга, потому что тот зазвонил. Не раздумывая ни секунды, я вскочила и схватила трубку. Все с удивлением уставились на меня.

— Привет! Алекс?

— Алло? — послышалось в трубке. — Кто говорит?

— Это Люсиль, — разочарованно вздохнула я.

Было бы, конечно, просто чудом, если б Алекс уловил мои мысли и позвонил. Но вместо него у телефона оказалась его маман, которая, очевидно, меня не узнала. Джефф нахмурился, а Люсиль подозрительно спросила:

— Вас тоже зовут Люсиль? Кто вы, прошу прощения?

— Простите, — исправилась я. — Я хотела сказать: добрый вечер, Люсиль. Это Лола. Шери… ой… ами Алекса.

— Что ты делаешь у Джеффа? — сухо поинтересовалась она. — Все в порядке?

Я перевела взгляд на обеденный стол. Джефф выглядел смущенным, и я вспомнила, что с точки зрения астрологии Люсиль — двойной Скорпион. Скорпионы не отличаются смирением — примером может служить Алекс, у которого тот же знак. Но Люсиль Скорпион еще и по асценденту! Такие особы способны ревновать даже тогда, когда их брак давным-давно потерпел крушение. «Если бы мама узнала, что отец влюблен в маму Фло, она бы свернула Пенелопе шею», — сказал однажды Алекс. Сами понимаете, мне этого вовсе не хотелось. Узнай Люсиль, что здесь Пенелопа, она в ярости разбила бы свою белую чашечку. Поэтому я сказала:

— Все в порядке, Люсиль. Я зашла проведать Джеффа, потому что он скучает без сына. Как Алекс?

— Очень хорошо, — ответила Люсиль. — Уехал с классом на экскурсию. Я как раз хотела сообщить Джеффу, что они благополучно добрались до Лондона.

До Лондона? Алекс ничего об этом мне не говорил.

— Найс! — ответила я.

Слово это английское и переводится оно как «мило». Но тут у меня от волнения даже горло перехватило: Пенелопа щекотала Джеффа зонтиком для коктейля и хохотала до упаду. Критик натянуто улыбался.

— Кто это там смеется? — поинтересовалась Люсиль.

— Шпионка, — соврала я, не зная, говорить мне правду или нет. — По телевизору. Мы с Джеффом смотрим фильм.

Тут и Фло захихикала. Вдруг раздался звонок в дверь.

— Ну, мне пора, — сказала Люсиль. — Попроси Джеффа позвонить, когда у него будет время.

С этими словами она повесила трубку, а в дверь начали трезвонить без остановки.

— Кажется, ты кому-то понадобился, и очень, — Пенелопа ткнула Джеффа в бок. — Ждешь гостей?

Джефф покачал головой, вытащил из волос коктейльный зонтик и пошел в прихожую открывать.

— Чем могу помочь? — вскоре раздался его голос.

— Рассчитываю на вашу помощь, — ответил женский голос. — Я — Гудрун. Это мой сын Энцо. Мы хотим Пенни! Дорогой Феликс сказал, что мы найдем ее здесь.

— Э-э… — растерянно попятился Джефф.

Мы с Фло уже стояли в прихожей, и он вопросительно взглянул на нас. Моя подруга только пожала плечами.

— Дорогой Феликс? — прошептала она мне на ухо. — Кто это? И что за Пенни?

Вообще-то, у меня сразу мелькнула мысль, что Феликс — это мой дедушка, а Пенни — это какой-то супермаркет. Но не успела я и слово сказать, как мимо Джеффа проскользнула женщина в лиловой восточной одежде до пят. В руке у нее был букет желтых цветов — теперь я точно знаю, что они называются хризантемы. На ее запястьях позвякивало штук триста браслетов с блестящими бубенчиками колокольчиками, а на лице было три глаза. Два голубых — ее собственные, и один карий — приклеенный между бровями. Но когда женщина с бубенчиками взглянула на меня, я, честно говоря, растерялась, не зная, в какой глаз надо смотреть.

Позади нее стояли два чемодана размером со шкаф, а рядом переминался с ноги на ногу мальчик во фраке и ковбойских сапогах. У него, к счастью, было всего два глаза, оба карие, а волосы — каштановые. Едва взглянув на его тонкое лицо и высокий лоб, я сразу поняла, что где-то уже его видела. Но никак не могла вспомнить, где. В руках у мальчика была видеокамера, которую он направил сначала на Джеффа, потом на Фло, потом на меня и, наконец, на спину собственной мамы, которая уже звенела бубенчиками в прихожей.

— Радостная мать встречает подругу безумной молодости, — прокомментировал мальчик, двигаясь за нею.

— Пеннилен! Покажись, мой ангел, я тебя нашла! — с этими словами женщина устремилась в гостиную, а в следующий миг мы услышали испуганный возглас Пенелопы.

3. Удивительный вечер и следующее утро

Остаток вечера прошел довольно беспорядочно, но настоящий хаос начался только на следующее утро. Моя подруга говорит, что у меня плохая привычка все рассказывать не по порядку, а забегать вперед. Ладно. Тогда лучше я продолжу с того места, где остановилась: с возгласа Пенелопы.

Когда мама Фло опомнилась, она только и смогла выдавить:

— Гудрун? Как ты здесь оказалась?

Трехглазая Гудрун с размаху шлепнулась на стул Джеффа и объявила:

— Меня привел сюда чай!

— Что? — Пенелопа все еще не могла отдышаться.

— Чай, дорогуша, — звякнула своими бубенчиками Гудрун. — Догадываешься? Старая добрая смесь для гадания из индийского и китайского листового чая. Раньше мы вечно пытались предсказывать с ее помощью будущее. Помнишь прежние дикие времена в Бразилии? Там еще был один такой маленький-маленький кораблик… — Гудрун хихикнула и бросила заговорщический взгляд на Пенелопу, которая только растерянно качала головой.

Джефф и Фло скрестили руки на груди и уселись на подоконнике.

— Наверное, там мне и следовало бы оставаться, тогда бы у меня не начался кризис, — продолжала Гудрун. Она схватила со стола бокал Пенелопы и глотнула рисового вина. — Если бы ты только знала, что со мной произошло! Но горевать я не собираюсь, потому что хочу снова взять в свои руки собственную жизнь. И знаешь, что мне предсказали чаинки в чашке? А?

Никто не ответил, и я подумала: неужели эта женщина с бубенчиками в индийской одежде еще и с чашками разговаривает? Еще одна кандидатура для психушки. Остается надеяться, что она в теплом нижнем белье, ведь сегодня дует сильный холодный ветер с моря, что для Гамбурга не редкость.

— Чаинки показали мне корабль! — восторженно объявила Гудрун, не дождавшись ответа, так как Пенелопа, похоже, окончательно проглотила язык. — А ты сама знаешь, что это означает, Пеннилен.

Гудрун нежно взглянула на сына. Тот устроился на стуле Фло и с удовольствием выуживал вилкой из мисочки кусочки рыбы, не выпуская из другой руки камеру, нацеленную на лицо Пенелопы. Мама Фло пожала плечами, а у Джеффа приподнялись уголки рта, словно он еле сдерживал усмешку.

— Это значит, что мой корабль скоро прибудет в гавань, — сообщила Гудрун. — И что из этого вытекает?

— Чай? — предположил Джефф.

Фло захихикала, а Пенелопа спрятала лицо в ладонях.

— Ошибаетесь! — обрадовалась Гудрун. — Корабль символизирует внутренний мир, к тому же, он предвещает богатство и любовь. Но только если выберет правильную гавань. Тогда я стала раздумывать о том, какую же гавань для меня выбрали боги, — тут она подмигнула Пенелопе. — Я уже знала, что ты живешь в Гамбурге и даже записала диск бразильских песен. Я пошарила в Интернете и узнала, что ты работаешь официанткой в «Жемчужине юга», а та расположена прямо рядом с гамбургским портом. И вот мы с Энцо здесь! За барной стойкой стоял такой очаровательный бразилец, которого можно целовать без передышки. Я сразу увидела его ауру — совершенно желтая…

При этих словах Гудрун взмахнула своими одеждами. Я лихорадочно пыталась переварить информацию, которая так и сыпалась из нее.

Корабль в чайной чашке?

Очаровательный бразилец с желтой аурой?

Не представляю, что такое аура, но то, что очаровательный бразилец — это мой папай, я догадалась почти сразу. «Жемчужина юга» — это наш ресторан, а про поцелуи с папаем — скорее всего, шутка.

— Очаровательный бразилец — мой папа, — заявила я и на всякий случай добавила: — Он счастлив в браке. И прекрати, пожалуйста, меня снимать! — Последние слова я адресовала Энцо, который нацелил объектив камеры прямо мне в лицо.

— Я больше не интересуюсь земными мужчинами, солнышко, — успокоила меня Гудрун. — Мне этого добра и в Бразилии хватило. Верно, Пеннилен? — Она с усмешкой толкнула Пенелопу в бок. Та смутилась до того, что, похоже, была бы готова улететь на космическом корабле в самую дальнюю галактику, если б у нее появилась такая возможность. — Но этот бразильский бармен не захотел тебя выдавать, — продолжала Гудрун. — Пришлось повыспросить у его коллеги Феликса. Он был так любезен, что поведал нам, что ты у своего нового ухажера. И вот мы с Энцо здесь! Помнишь моего сына? Он здорово вырос, правда? Скажи «добрый вечер», золотце!

— Добрый вечер, золотце, — пробубнил мальчик.

Он перевел камеру на Фло.

Не успела подруга отреагировать, как к ней бросилась Гудрун и со звоном заключила в объятия.

— А ты, должно быть, дочь Пеннилен — Флора-Джеральдина! И сейчас ты еще больше похожа на свою маму, чем раньше. Но у тебя аура Эрика. Как дела у твоего папы? Он все еще бороздит океаны под пиратским флагом, как Эфраим Длинныйчулок?

Гудрун перевела восхищенный взгляд с Фло на Энцо, потом опять на Фло.

Фло охнула. Теперь пришла и моя очередь разинуть рот. Я кое-что слышала об отце Фло. Но то, что прозвучало сейчас, оказалось для меня чем-то совершенно новым, и я не была уверена, что не ослышалась.

— Неужели это правда? — спросила я Пенелопу.

— Конечно, правда! — заявила Гудрун так, будто это было общеизвестно. — Когда мы с Пеннилен вернулись из Бразилии, в Дюссельдорфе мы познакомились с Эриком, а через год все вместе отправились в морское путешествие.

Пенелопа не проронила ни слова, а я просто лопалась от любопытства. Я знала, что раньше Пенелопа работала в рыбной лавке в гавани. Упоминала она и о поездке в Бразилию. Но я даже не подозревала, что у нее была такая бурная молодость — с путешествием на пиратском корабле. Я покосилась на Фло. Та опять скрестила руки на груди и уставилась на Гудрун так, будто готова ее убить на месте. Но женщину в сари и с бубенчиками на запястьях и щиколотках это смутить не могло.

— Мы целый год проплавали на корабле Эрика, — восторженно продолжала она. — Флора даже родилась в открытом море. Ночь была бурная, к счастью, у нас на борту нашлась медсестра. Энцо в то время не было и годика, и мы мечтали, что наши дети будут жить на каком-нибудь далеком-далеком острове. Помнишь, Пеннилен?

Пенелопа неуверенно кивнула. Фло одернула свою футболку с черепом и посмотрела на Энцо. Тот подмигнул ей и улыбнулся.

— Но у богов, видно, были другие планы, — продолжала щебетать Гудрун. — Ты хорошо выглядишь, дорогая Пеннилен. И твой новый ухажер… — Гудрун смерила Джеффа взглядом с ног до головы. — Аура серовата, но это, конечно же, от климата. Ах, солнце мое, ты даже не представляешь, как я рада, что оказалась здесь…

Гудрун шлепнула изрядную порцию «гонг вао чжи динг» на тарелку, налила себе рисового вина и, прихлебывая и звучно почавкивая в паузах, стала делиться с нами своими планами на будущее.

В двух словах, дело обстояло так: Гудрун покинула квартиру в Мюнхене и работу в индийском ресторанчике, чтобы начать совершенно новую жизнь. Она забрала сына из школы, и теперь собиралась заняться поисками нового жилья.

— Пока мы не найдем что-нибудь подходящее, — сказала Гудрун Пенелопе, — я рассчитываю немного пожить у тебя. В конце концов, ты мой должник. Понимаешь, о чем я, правда?

Фло, Джефф и я уставились на Пенелопу. Сын Гудрун нахмурился, и у меня жутко зачесалась голова от любопытства. Так что я была не единственной, кто заметил, что при этом Пенелопа побледнела еще сильнее. Энцо нацелил камеру на ее лицо, потом снова перевел на мать, а та завершила свою торжественную речь следующим образом:

— В моих планах — еще одна мелочь, но о ней вы узнаете потом. Сейчас я бы с удовольствием соснула, и дети, конечно, тоже, ведь завтра снова в школу, верно?

Гудрун налила себе третий бокал рисового вина. Пенелопа молчала, словно навеки лишилась дара речи.

— Предлагаю, — наконец подал голос Джефф, — сегодня всем переночевать у меня. А завтра выясним остальное. Идет?

Фло испуганно взглянула на Пенелопу, но та только с жалобным видом кивнула.

Так и закончился наш китайский ужин.

Гудрун и Энцо постелили в кабинете Джеффа на первом этаже. Пенелопа побрела за Джеффом в спальню. Нас с Фло уложили в детской Паскаля и Алекса.

Что удивительно, Фло прекрасно спала этой ночью. Не знаю, как у нее это получается. Если б стало известно, что на Землю напали марсиане, она бы точно так же преспокойно уснула. Рухнув на кровать Паскаля, Фло уже через две минуты засопела. А я лежала в постели Алекса и таращилась в потолок. Естественно, я тоже хотела переночевать здесь, и мама не возражала, но внутри у меня бушевал настоящий торнадо самых противоречивых чувств.

Когда в два часа ночи я спустилась на кухню, чтобы выпить стакан молока, на кожаных подушках Джеффа сидел Энцо и смотрел телевизор.

— На нас напало что-то непонятное, — крикнул человек на экране. — Непонятное и страшное! — Тут же грохнул взрыв.

— Сейчас покажут, что от них осталось к утру, — сказал Энцо. — Хочешь посмотреть?

— Нет уж, спасибо, — отрезала я и пошла спать.

Через час мне удалось заснуть. Снились мне трехглазые пришельцы в фиолетовых клубах ядовитого газа.

Утром мы с Фло, Пенелопой и Джеффом сели завтракать. Энцо все еще спал на кожаных подушках.

Гудрун не было.

— Наверно, ушла за чаем, — предположила Фло.

— Если б так, — тяжело вздохнула Пенелопа.

Я посмотрела на стеклянный стол, где между пустыми мисками, оставшимися после вчерашнего ужина, стояла ваза с желтыми хризантемами Гудрун. Среди цветов виднелся сложенный вчетверо листок бумаги. Фиолетовой.

— У меня дурные предчувствия, — сказала Пенелопа.

— Читай! — велела мне Фло.

Я развернула листок и начала читать:

«Дорогая Пеннилен, когда ты читаешь это письмо, я уже лечу в самолете в Индию. Мой гуру Шрим-Шрим Акхар обещал принять меня в свой ашрам. Вчера вечером я не стала ничего говорить, чтобы вы лишний раз не нервничали. Как только я окончательно обрету внутренний покой, я вернусь. А пока оставляю Энцо у тебя. Он знает, что я переживаю, и согласен пожить у тебя несколько месяцев. Ты всегда была лучшей матерью, чем я, и Эрик не уставал это повторять. Итак, привет и до скорого!

Твоя Гудрун.

P. S.В прошлом году Энцо остался на второй год, так что теперь он в пятом классе. В сумке у него подписанная мною доверенность на твое имя. Надеюсь, этого хватит».

4. Авиапочта из Англии и интересный проект

Аура — это сияние, окружающее каждого человека, но невидимое для непосвященных. Но если научиться его распознавать, оно засверкает зеленым, красным, желтым цветом, и только у преступников будет выглядеть черным.

Гуру — духовный наставник, который преподает не в школе, а, чаще всего, в ашраме. Ашрам — это что-то вроде индийского монастыря, который в то же время и школа для тех, кто хочет стать посвященным.

Индийский гуру Шрим-Шрим Акхар известен тем, что в своем ашраме обучает учеников правильно дышать, и благодаря этому во всем мире воцарится мир. Кстати, гуру, по словам Гудрун, человек далеко не бедный, ведь курс его дыхательных упражнений стоит четыреста евро. А так как к нему приезжают сотни учеников, за год набегает солидная сумма.

Так, по крайней мере, говорилось в Интернете, когда я ввела в поисковик имя Шрим-Шрим. Но было это уже после того, как мы оправились после утреннего шока. Я даже стала прикидывать, не стать ли мне в моих ночных мечтах каким-нибудь гуру. Но Пенелопа и Фло так возмущались, что я передумала.

— Непостижимо, — качал головой Джефф. — Интересно, где твоя подруга берет деньги на содержание этого головореза?

— Подкидывает его кому-нибудь. Мне, например, — мрачно буркнула Пенелопа. — Может, и мне подбросить его кому-нибудь?

Энцо в это время исследовал содержимое холодильника Джеффа. Он единственный среди нас спокойно отнесся к исчезновению матери.

— А отца у Энцо нету? — поинтересовалась Фло.

Мы посмотрели на Пенелопу.

— Понятия не имею, — Пенелопа опустила голову. — Боюсь, ничего другого не остается, как взять его под свое крылышко.

— Супер! — тут же отозвался Энцо. — Можно мне называть тебя мамой?

Мама моей подруги вымученно улыбнулась, а Энцо отправил в рот пригоршню шоколадных конфет, пока Джефф доставал из морозильника свинину.

— Это трюфели с шампанским, мой мальчик. Во-первых, они чертовски дорогие, а во-вторых, не очень подходят для детей!

— Понял, папочка, — ответил Энцо. — Тогда я попробую паштет из гусиной печенки, ты не против?

— Ты держишь у себя фуа-гра? — возмутилась Фло. — Тебе известно, что делают с несчастными гусями? Им набивают…

— Расскажешь после школы, ладно? — Джефф посмотрел на часы. — Пора, дети. Собирайтесь.

— Ты хочешь сказать, что он… тоже? — Фло подозрительно покосилась на Энцо.

Пенелопа вздохнула, Джефф кивнул. Через сорок минут Энцо выходил из дома вместе с нами.

Пенелопа импровизировала. Импровизировать — значит действовать так, как не было запланировано. Настоящие чемпионы мира по импровизации, конечно, бразильцы, но у Пенелопы тоже неплохо получается. Пока я сушила волосы, вымытые яблочным шампунем Алекса, из прихожей доносился голос Пенелопы — она звонила директору нашей школы. Сначала она извинилась за ранний звонок, а потом попросила, чтобы Энцо несколько дней походил в нашу школу. И не куда-нибудь, а в мой класс!

Нашего с Фло мнения никто даже не спрашивал. И Энцо тоже, но, в отличие от нас, он ни капельки не возражал. Пока мы шли к метро, он не выпускал из рук видеокамеру и насвистывал. На кухне у Джеффа он нашел тыквенное масло и смазал им волосы, и теперь они блестели на солнце. К тому же, он нацепил темно-красный бархатный пиджак.

Растерянная Пенелопа осталась у Джеффа, чтобы обсудить будущее своего «приемного сына». После школы Фло и Энцо должны были встретиться с обоими в «Жемчужине юга». Пенелопа не проронила ни слова обо всех таинственных вещах, на которые намекала Гудрун. Фло, якобы, тоже ничего не знала. Но насчет своей лучшей подруги я не была уверена. Фло способна из чего угодно сделать тайну.

— Ты и в самом деле родилась на корабле? — спросила я, когда мы уселись в вагоне метро. К счастью, Энцо сидел напротив, рядом с пожилой дамой. Та читала газету, а на коленях у нее лежал свежий багет. В голове у меня вертелись вчерашние события. Они оттеснили на задний план даже мысли об Алексе. — Это же так интересно, Фло!

Я вспомнила интервью, которое брала у Пенелопы, когда мы искали интересных людей для нашей школьной газеты. Тогда она назвала самым волнующим событием в своей жизни рождение Фло, и теперь я ужасно жалела, что не расспросила ее подробнее.

У меня буквально перед глазами стояла ненаписанная статья: «Чудесное рождение! Темной штормовой ночью на пиратском корабле посреди бескрайнего океана на свет появилась девочка. Назвали ее Фло-Джеральдина Соммер…»

— Почему ты никогда об этом не рассказывала? — укоризненно спросила я.

— Потому что я ничего не помню, — отрезала Фло. — И не хочу больше об этом говорить. Я бы своими руками пристрелила эту Гудрун за то, что она оставила у нас своего сына. Что это за мать, которая способна на такое?

— Ах ты, наглый воришка! — вдруг взвилась пожилая дама напротив. — Ты стащил мой багет!

— Я бедный, — тут же заявил Энцо, аппетитно жуя корочку и глядя на женщину полными скорби глазами. — Моя мать душевнобольная. Она бросила меня, и теперь мне приходится жить впроголодь у чужих людей. Не пожертвуете ли небольшую сумму бездомному малышу?

Я с трудом удержалась, чтобы не прыснуть.

— Ну какая мать может бросить сына? — повторила Фло.

— Та, которой срочно понадобилось отдохнуть!

— Вот еще! — фыркнула моя подруга. — Боюсь, что и нам скоро понадобится длительный отдых.

На первой паре у Фло в 5-А был французский, который вела Молли Рыба-шар, а у меня в 5-Б — английский. Я сидела рядом с Саюри, а наша классная руководительница фрау Кронберг спрашивала английские слова.

— Лола? Что такое hair?

— Волосы, — ответила я, покосившись на Энцо. Его жирные волосы так и сияли, а сам он был похож на какого-то певца из далекого прошлого — вроде Элвиса Пресли.

Когда Энцо вошел в класс следом за мной в восемь утра, директор уже сообщил о новом ученике фрау Кронберг. Классная руководительница попросила Энцо сесть рядом с Марселем.

Волосы у Марселя тоже пахнут яблочным шампунем, как у Алекса, но я его на дух не переношу. Он посмеялся надо мной в первый день учебного года в пятом классе. Теперь он критически осмотрел прическу Энцо и брезгливо скривился. Наверное, из-за запаха тыквенного масла.

За соседней партой сидели Аннализа и Далила. У Аннализы была такая же прическа, как у Далилы. Она точно так же покачивала своей ручкой и точно так же, как и соседка по парте, высокомерно поглядывала на Энцо.

— Вот чудак, — шепнула Саюри мне на ухо и хихикнула. — Откуда он взялся?

— Из Мюнхена, — так же тихо ответила я. — Раньше он жил на пиратском корабле. Теперь живет у Фло, потому что его родная мама отправилась в индийский монастырь. Там она будет дышать со своим гуру во имя мира во всем мире и…

— Лола, может, ты прекратишь болтать хотя бы ненадолго? — фрау Кронберг сверлила меня своим ледяным взглядом, пока ее не отвлек неизвестно откуда взявшийся бумажный самолетик, который плавно приземлился на стол прямо перед ней.

— Что это? — ошеломленно спросила она.

— Airmail, — ответил Энцо. — Что переводится как «авиапочта». Можете прочитать.

Класс захихикал. Фрау Кронберг развернула самолетик.

— You hair is very sexy, — прочитала она.

Мы с Саюри расхохотались. Фрау Кронберг была блондинкой и совсем недавно сделала химическую завивку. Но, похоже, английской авиапочте такая прическа не очень понравилась.

— После занятия подойди, пожалуйста, ко мне, — процедила сквозь зубы учительница, — получишь штрафное задание.

Энцо одарил фрау Кронберг сладкой улыбочкой.

— Yes, dear, — ответил он. — Это переводится, как…

— Out! — указала учительница на дверь. — Это переводится как «вон отсюда»! И ни звука больше!

Энцо направился к двери. На пороге он обернулся и послал фрау Кронберг воздушный поцелуй. Весь остаток урока мы старались не хихикать. Оставалось только надеяться, что индийский гуру даст Гудрун несколько уроков по воспитанию детей.

На перемене фрау Кронберг отвела Энцо в учительскую, а все девочки класса, кроме меня и Саюри, столпились вокруг парты Аннализы и Далилы.

— На каникулах я была в Нью-Йорке, — донесся до меня голос Далилы. — Мама летала на shooting, а я ей помогала.

— Что такое shooting? — поинтересовалась Луна.

Саюри тоже вопросительно посмотрела на меня. Я пожала плечами. С английского это переводится как «стрельба», но вряд ли Далила в Нью-Йорке помогала маме стрелять.

— Shooting — это когда моделей фотографируют для рекламы, — объяснила Аннализа. — У Далилы же мама стилист, она тоже в этом участвовала.

— Мама не участвовала, она отвечала за outfit моделей, — недовольно поправила Далила.

Аннализа покраснела.

— Я так и хотела сказать… — пролепетала она.

То, что outfit — это шмотки, Далила рассказала нам на своем безумном дне рождения, когда визажист Стэнли обнаружил у меня в голове вшей.

То, что мама Далилы посетила shooting, меня нисколько не интересовало. И Саюри, к счастью, тоже. Никогда бы не подумала, что встречу более чокнутую девчонку, чем Аннализа. Но Далила ее переплюнула. Сегодня она была в короткой тунике и сапогах до колен и выглядела так, будто собиралась сниматься в фильме о мире моды. Когда она рассказала, что на каникулах влюбилась в трех американских мальчиков, Аннализа вздохнула:

— Правда? Вот бы и мне так!

— Ты же все время торчишь в конюшне, — насмешливо отбрила Далила. — Думаешь, парни будут тебя там искать?

Девочки захихикали, и Аннализа покраснела. Хотя Далила и вела себя гадко, Аннализу мне не было жаль. Сама виновата, что выбрала такую подругу.

На следующем уроке герр Деммон рассказал о наших планах на четверть, и все тут же загалдели. Он наш второй классный руководитель, у него черные вьющиеся волосы, и его все любят, в отличие от фрау Кронберг. Старшие девочки считают, что он «очень секси», ведь раньше герр Деммон был профессиональным танцором и занимался музыкой в Нью-Йорке. Мне он нравится — у него всегда хорошее настроение и теплая улыбка на лице.

— В этой четверти между классами будет соревнование, — объявил он. — Тема должна быть связана с питанием. Мы сформируем группы из учеников пятых и десятых классов. На доске уже вывешены листочки — десятиклассники предлагают свои проекты. К каждой группе могут примкнуть еще по пять пятиклассников. Так что, выбирайте, какой проект вам больше нравится, и регистрируйтесь.

После урока все пятиклассники столпились перед доской объявлений. Я надеялась, что мы с Фло попадем в одну группу.

— Давай поучаствуем в этом, — предложила подруга, указывая на плакатик, где было написано: «Волшебное вегетарианство — вегетарианский кулинарный курс».

— Ой, Фло, — застонала я, — неужели это обязательно?

Мне не хотелось обижать подругу, но, честно говоря, вегетарианская кухня показалась мне жутко скучной. В конце концов, я дочь владельца бразильского ресторана. А мясо, да и рыбу, нельзя исключить из бразильской кухни. Кроме того, меня уже заинтересовал другой проект.

На одном из плакатов значилось: «Идеальный ужин». В списке участников я нашла два знакомых имени. Одну девочку звали Салли. В первом полугодии мы вместе с ней танцевали, и я помогала ей присматривать за ребенком. Второй оказалась старшая сестра Фабио — Грасиэлла. Обе учились в десятом классе, и это мне понравилось не меньше, чем сама идея проекта. Где-то я уже видела что-то в этом роде. Только вот не могла сразу вспомнить, где. Но у меня будет время это выяснить. Так я оказалась первой пятиклассницей, решившей принять участие в «Идеальном ужине».

— Может, Сол к тебе присоединится, — успокоила я Фло.

— Он же торчит в Кито, — сердито напомнила подруга. — Со вчерашнего дня, Лола, ничего не изменилось.

— Ох… — Я пристыженно втянула голову в плечи. — Из-за всех этих переживаний я совершенно забыла, — призналась я.

— А я нет, — буркнула Фло. — Что меня ждет сегодня вместо того, чтобы возвращаться домой с подругой?

Фло бросила взгляд в конец коридора, где Энцо снова что-то снимал своей видеокамерой. Судя по всему, он засек парочку обнимавшихся старшеклассников и нацелил объектив прямо на них. Девочка заметила это и взвизгнула.

— Ах ты, паршивец! Ну-ка убирайся отсюда! — закричал ее дружок и попытался схватить Энцо за ворот пиджака. Но тот вывернулся у него из-под руки и, извиваясь, как ласка, начал протискиваться в толпе учеников к выходу.

— Мне и правда очень жаль, — сказала я Фло.

Гудрун не упоминала о том, какого цвета аура у ее сына, но она точно была не солнечно-желтой.

Понурив голову и волоча за собой Энцо, Фло сразу после школы поплелась в «Жемчужину юга». Я бы охотно пошла с ними, но обещала тете Лизбет прийти домой на свадебный обед. Поэтому, встретив на выходе из школы Фабио и Глорию, я им только кивнула. Они оба были наполовину бразильцами, как и я, и Фабио провел каникулы в Сальвадоре. Сегодня на нем были широкие белые брюки и ярко-желтая футболка. Кожа у него была чуть темнее, чем обычно, а черные глаза так и заблестели, когда он мне улыбнулся. У меня даже слегка зачесалась голова.

— Увидимся завтра! — крикнула я им и принялась утешать Фло: — У тебя уже есть опыт. Ты прекрасно справляешься с трудными детьми. Вспомни твоего подшефного Морица — даже он стал вести себя вполне прилично!

Фло фыркнула:

— По сравнению с Энцо, Мориц — невинный ягненок.

К сожалению, моя лучшая подруга оказалась права.

5. Две свадьбы и приступ бешенства

Вторую половину дня я посвятила заботам о семье. Самым важным событием была вторая свадьба моей тети Лизбет, о которой я упомянула вначале. То, что тетя Лизбет — младшая дочь моей бабушки, вы уже, конечно, знаете. Но ситуация с ее замужеством до того запутана, что мне придется вернуться к самому началу событий. То есть, к февралю.

Третьего февраля в детском саду состоялось торжественное бракосочетание, свидетелем которого стал телепузик тети Лизбет (довольно замызганный и с не очень приятным запахом). Но незадолго до мартовских каникул в семейной жизни этой пары разразился кризис. Тетя Лизбет хотела ребенка, что совершенно естественно для новобрачной. Но Лукас-Арне детей не хотел, и это, к сожалению, как и во многих браках, стало причиной развода. Лукас-Арне отказывался целовать жену, а когда тетя Лизбет показала ему, что у нее в трусиках, он сказал: «Какая гадость!» Это так возмутило мою тетю, что она метнула ему в голову трактор. Игрушечный, правда, но и этого оказалось достаточно, чтобы на лбу у Лукаса-Арне образовался синяк. Мама супруга пожаловалась бабушке, и тетя Лизбет немедленно подала на развод. Перед каникулами моя маленькая тетя обручилась с лучшим детсадовским другом Лукаса-Арне. Звали его Бастиан-Рамон.

— Он обещал мне настоящее кольцо с брильянтом, — сообщила мне тетя Лизбет на каникулах.

Она стояла передо мной в новых туфельках в виде божьих коровок и раскачивалась с пяток на носки. Нос у нее выглядел подозрительно, а ладошки были перепачканы песком и мороженым. Я попыталась представить, как на ней будет выглядеть перстень с бриллиантом.

— А после свадьбы у меня будут близнецы, — добавила тетя Лизбет с важным видом. — Я уже разрешила ему заглянуть в мои трусики. Но Бастиан-Рамон говорит, что я смогу увидеть его перчик, только когда мы поженимся.

— Хорошо, — без особой уверенности согласилась я, припомнив собственное детство в детском саду. — Только бабушке про перчик лучше не рассказывай, — на всякий случай предупредила я тетю.

Та понимающе кивнула.

— Думаешь, она феминистка?

Я только рот разинула от удивления. Потом закрыла. И опять открыла.

Феминистки — это женщины, которые борются за равноправие полов. Я узнала об этом только в четвертом классе. А ведь тете Лизбет не было еще и четырех! Еще недавно она и говорить толком не умела, и бабушка волновалась, что ее младшая дочь развивается слишком медленно. Но кому следовало бы волноваться, так это моей маме. Тетя Лизбет была нарасхват. Пока у меня были только платонические друзья, моя маленькая тетя уже второй раз выходила замуж. И снова свадьба проходила в детском саду.

— Ты будешь моей свидетельницей, — сказала мне тетя утром накануне важного дня.

К сожалению, пришлось ее разочаровать.

— Мне надо в школу, сокровище мое. Я приду на торжественный обед и помогу тебе сделать свадебную прическу и выбрать платье. Идет?

— Ну, хорошо, — согласилась тетя и посмотрела на свой безымянный палец. Сегодня руки у нее были не в песке. На них виднелись только следы «Нутеллы». — Я уже знаю, что я надену: свадебное платье Вики.

— Не думаю, что мама разрешит, — усомнилась я и в приступе великодушия предложила: — Как насчет моей белой ночной рубашки? Я ее тоже из Бразилии привезла. Она будет такой же длинной, как свадебное платье, и если ты хорошенько вымоешь руки, можешь взять ее напрокат.

Тетя Лизбет милостиво кивнула.

Для прически невесты я взяла заколки с цветами, которые надевала на свадьбу мамы с папаем. Бабушка вызвалась сама нарядить новобрачную для такого важного события. Но потом ей надо было бежать в свой книжный магазин, и я уговорила маму накрыть праздничный ужин у нас дома. Но только при условии, что я буду в нем участвовать. Я дала Лизбет слово. Ну вот — теперь можем вернуться к событиям этого понедельника.

Когда я вернулась из школы, молодожены уже сидели за столом. Оба заказали на ужин паэлью. Что справедливо: блюдо это испанское, а Бастиан-Рамон наполовину испанец. К сожалению, мой прожорливый младший братец всю первую половину дня не отрывался от маминой груди. Наверное, он в самом деле решил стать борцом сумо. Поэтому с паэльей ничего не вышло. Вместо нее нам подали рис с зеленым горошком, сосисками и кетчупом.

На десерт наш шеф-повар Карлик испек торт в виде виноградной грозди — любимое лакомство тети Лизбет. Тетя выглядела очень торжественно. Моя белая ночная сорочка доходила ей до пят, а в белокурых локонах, которые уже успели отрасти, красовались заколки с цветами.

У Бастиана-Рамона были рыжие вихры и усы-панное веснушками лицо. Костюм жениха состоял из красной пиратской рубахи и белого комбинезона с пятнами от кетчупа, потому что жених с невестой уже приступили к трапезе. На столе лежал позолоченный пластиковый меч. Интересно, как используют его на испанских свадьбах?

Мама, к сожалению, выглядела не слишком празднично. На ней были старые спортивные брюки папая, под глазами лежали темные круги. Это из-за того, что она слишком мало спит.

— Леандро полночи проплакал, — вздохнула она. — Я просто падаю с ног. Ты тоже выглядишь уставшей, сокровище мое, — внимательно посмотрела на меня мама. — Как там у Джеффа?

— Ничего хорошего, — вспомнила я слова Пенелопы, сказанные утром.

К счастью, дальше мама расспрашивать не стала, потому что Леандро нетерпеливо дернул ее за рубашку. На нем была синяя футболка человека-паука и желто-красные носочки.

— Моего племяка все еще кормят грудью, — объяснила тетя Лизбет супругу.

«Племяк» — единственное слово, которое тетя Лизбет все еще произносила неправильно.

— Может, вам пока не спешить и не заводить детей? — предложила я, глядя, как мама, тяжело вздыхая, расстегивает рубашку.

Леандро надул щечки. Вообще-то, у моего братишки кожа цвета кофе с молоком, но когда он голоден, его лицо становится темно-красным. Мама же, наоборот, с каждым днем становилась все бледнее.

— Как прошла свадьба? — спросила я, выдавливая кетчуп на рис.

— Фоймаравильозо, — ответила тетя Лизбет, что в переводе с бразильского означает «великолепно». Правда, сказано это было со специфическим произношением тети Лизбет.

Меня постоянно удивляет и даже немного пугает, как работает ее маленький мозг. По-бразильски папай разговаривал только со мной, а летом мы были в Бразилии совсем недолго.

— Лукас-Арне был моим свидетелем на свадьбе, а Бастиан-Рамон подарил мне бриллиантовый перстень, — продолжала тетя Лизбет по-немецки. — Он великоват, поэтому я немножко залепила его пластилином.

Она протянула мне вымытую до блеска ручку, и у меня глаза на лоб полезли.

На безымянном пальце Лизбет красовалась гроздь крохотных сверкающих камешков.

— Круто! — восхитилась я. — Прямо как настоящие… Мама, посмотри!

Но мама была занята тем, что доставала грудь, пока мой темно-красный братец пинал ее пятками в живот.

— Подержи его, пожалуйста, — попросила мама.

— Я! Я подержу! — пискнула тетя Лизбет и спрыгнула со стула. Но тут она вспомнила о своих будущих супружеских обязанностях и более степенно добавила: — Мне нужно тренироваться ради наших близнецов, верно, Бастиан-Рамон?

Жених рассеяно кивнул. Он уплетал за обе щеки и был в эту минуту похож на хомяка-переростка.

Я вспомнила «Идеальный ужин» и подумала, что смогу приготовить свадебную трапезу в следующий раз, если брак моей тети снова окажется неудачным.

К сожалению, остаток дня оказался далеко не таким спокойным.

Все началось с того, что тетя Лизбет попыталась успокоить своего «племяка», а тот увидел блестящие камешки, вцепился в ее руку и ни за что не хотел отпускать. Когда она попыталась вырваться, малыша стошнило прямо на ее «свадебное платье». Пришлось отдать ему кольцо.

— А-а-а-а-а!!! — завопил Бастиан-Рамон, как будто это его ночную рубашку погубили.

Мой братишка испугался и расплакался, после чего молодоженов отправили в мою комнату. В честь знаменательного события я извлекла из подвала свой суперкосмический экспресс для путешествий по вселенной. В нем моя тетя пожелала провести первую брачную ночь с Бастианом-Рамоном. Правда, было еще светло, но я задернула шторы и усыпала пол вырезанными из бумаги сердцами. Внутрь космического корабля я положила пуховую подушку. Но, несмотря на все эти декорации, все пошло не так, как надеялась тетя Лизбет.

— Ты обещал показать! — услышала я тетин визг примерно через полчаса. — Знаешь, кто ты такой? Ты тупой мачо!

Я не знала, кто такой мачо, но тетя, похоже, жутко рассердилась. Мама с Леандро собирались укладываться спать, поэтому я пообещала ей, что буду следить за детьми.

— Я перезвоню попозже, — сказала я Фло, которая как раз позвонила, чтобы рассказать о разговоре в «Жемчужине». — Думаю, молодоженам требуется консультация.

Я прокралась в комнату. Заплаканная тетя Лизбет сидела в углу, а ее супруг стоял в куче перьев. Наверно, они высыпались из подушки. Тем более, что уголок у нее был отрезан. На полу валялись ножницы.

— Это не я, — чирикнула тетя Лизбет. — Это все Бастиан-Рамон!

— Скажи своей тете, чтобы она вернула мне кольцо! — прошипел жених. — А то ей придется разговаривать с моей мамой.

— С твоей мамой? — я сразу почуяла недоброе. — Это ее… ее кольцо?

Бастиан-Рамон кивнул. Похоже, он не на шутку перепугался.

Ну и ну! Я заглянула в спальню. Мама дремала, лежа на спине, Леандро спал у нее на животе. Из-под одеяла виднелась только его макушка. Мой братец сыто посапывал и мирно сосал большой палец правой руки. Его левая рука лежала у мамы на груди. Кольца нигде не было.

Помочь тут могла только бабушка.

В семь часов вечера Бастиана-Рамона забрала мама. Он тут же сознался, что «одолжил» кольцо из ее шкатулки с украшениями, и на щеках у женщины проступили красные пятна.

Что-то в последнее время многим вокруг меня не везет.

Кольцо и в самом деле оказалось с самыми настоящими бриллиантами и стоило столько, что даже Шрим-Шрим Акхар смог бы купить его, только наставив на путь истины три сотни учеников. Но вместо того, чтобы наказать сына, его мать набросилась на нас.

— Это вы спрятали кольцо! — заявила она бабушке, которая как раз вернулась из книжного магазина и еще не оценила масштабов катастрофы.

— Зачем? — удивилась та.

Мама Бастиана-Рамона окинула взглядом нашу квартиру.

— Вы, похоже, стеснены в средствах, — отрезала она. — Я заявлю о краже в полицию.

Бабушка от возмущения стиснула кулаки. Еще немного — и в полицию пришлось бы вдобавок сообщать о нанесении телесных повреждений.

Когда Бастиан-Рамон с мамой уходили, он мне еще и язык показал напоследок. Остаток дня мы с мамой и бабушкой обыскивали квартиру. Маленький похититель бриллиантов спал сном праведника, а тетя Лизбет пряталась в углу моего суперкосмического экспресса для путешествий по вселенной и время от времени всхлипывала. Кольца мы так и не обнаружили.

К вечеру я так устала, что позвонила Фло — только для того, чтобы попросить рассказать мне все новости не сейчас, а утром в школе.

Чтобы успокоиться, вечером мы с тетей Лизбет ели виноградный торт и смотрели мультфильм «Рататуй», который Джефф подарил тете к трехлетию. Это про крысенка Реми, который решил стать шеф-поваром в Париже. А я все время думала про школьный проект. Интересно, кто еще из пятиклассников записался в «Идеальный ужин»?

Перед сном я полистала большую книгу про специи, которую папай привез из Бразилии. Передо мной открылся удивительный мир пряностей. Их названия звучали, как магические заклинания, а некоторые из них, как я узнала из книги, к тому же обладали целебными свойствами. Впервые за долгое время у меня отчаянно зачесалась голова. С завтрашнего дня начнется моя карьера повара — и теперь я знала, кем стану в своих ночных мечтах.

6. Новая личность и три новости

— Разрешите представиться! Меня зовут Кокада Деликада. Я звездный шеф-повар и владею тайными знаниями о целебной силе пряностей!

С этими словами я в тот же вечер вступила в зал «Жемчужины юга», которая, вообще-то говоря, тоже переживала кризис и пустовала. Папай и дедушка опустились передо мной на колени, и их аура засветилась красным светом благодарности. Я стала шеф-поваром, назначила наших прежних кулинаров Карлика и Гору своими помощниками и посвятила их в свои кулинарные тайны. На наши изумительные обеды съезжались гости со всего мира, и для каждого я придумывала специальное меню. Кинозвезде Роберту Паттинсону я подавала суп из куркумы, так как эта пряность прекрасно очищает организм и содействует кроветворению. Таким образом, Роберт Паттинсон мог начать съемки нового сезона «Сумерек» со свежей кровью. Для гуру Шрим-Шрим Акхара в меню значился индийский рис с кардамоном. Кардамон отвечает за свежесть дыхания, и Шрим-Шрим в знак благодарности пообещал, что мама Энцо сможет пройти у него курс ученичества совершенно бесплатно. Поп-звезда Бруно Марс переживал творческий кризис, поэтому для него я приготовила шоколадный пудинг с перцем чили. Эта пряность обостряет фантазию, а шоколад вызывает любовь, — Бруно это не помешает. Едва проглотив последний кусочек, он достал гитару и сочинил песню «I think I wanna marry you», что в переводе означает, «Я хочу на тебе жениться». Естественно, я отказалась от любезного предложения Бруно, но благодаря мне песня оказалась на первом месте всех хит-парадов, и ресторанный критик Джефф Брук назвал меня единственным поваром в мире кулинарного искусства, удостоившимся пяти звезд.

Одним словом, меня так воодушевила моя новая личность, что я уснула только поздней ночью.

На следующий день фрау Кронберг написала в моем дневнике замечание за опоздание. Это была первая плохая новость. Вторую я узнала на перемене. Я побежала к доске объявлений, чтобы узнать, кто, кроме меня, записался на «Идеальный ужин». И мое настроение оказалось окончательно испорченным на весь оставшийся день. Нет, не зря эта доска черного цвета: на ней висят чудовищные объявления!

— Не понимаю, — пожаловалась я Фло, когда мы встретились на большой перемене в школьном дворе. — Аннализа — это плохо. Далила еще хуже. Марсель и Энцо — просто кошмарный сон. И что я получила? Четверых сразу! Все они в моем проекте. Хуже и вообразить невозможно!

— Нет, — ответила Фло. — Самый кошмарный кошмар обитает у меня дома, и ты не захотела бы его увидеть даже в самую бессонную ночь. Но тебе это и ни к чему. С этой минуты он официально зачислен в твой класс. Пенелопе вчера вечером позвонила твоя классная руководительница.

— О-о! — мне стало стыдно, что я думаю только о себе. — И чем закончился ваш вчерашний разговор?

— Тем, что до следующего года Энцо поживет у нас, — буркнула Фло. — Пенелопа перебралась на диван в гостиную, а Энцо теперь хозяйничает в ее комнате.

Фло сердито откусила кусок вегетарианского бутерброда (листик салата, ломтик огурца, ломтик помидора).

— Совести у него нет! Он вчера даже в моей комнате умудрился напакостить, — продолжила она, жуя. — Пока я была в ванной, он выследил моего Хармса и пересадил в другое место. Я проснулась от его писка. Пришлось перерыть все ящики, пока я его нашла.

— Ой-ой-ой! — у меня перед глазами всплыл шкаф Фло. В нем сто два ящичка, и хомячок Хармс обычно спит в ящике номер девять. Слева внизу.

— И где ты его нашла? — спросила я.

— В девяносто шестом, — мрачно ответила Фло.

То есть, справа вверху. Нужно встать на стремянку, чтобы до него добраться, поэтому Фло и выглядела такой же невыспавшейся, как и я.

— Вот урод! — не сдержалась я.

— Потише! — Фло укоризненно покосилась на мой бутерброд с колбасой: — Так что не жалуйся, что участвуешь с Энцо в одном проекте. Мне приходится с ним жить!

— Буду отвлекать его от тебя почаще, — пообещала я лучшей подруге.

И все равно из-за того, что мне придется общаться не только с этим чокнутым Марселем с его яблочным шампунем, но еще и с противным Энцо, у меня разболелась голова. На последнем уроке у нас была музыка. Ее было слышно даже в вестибюле:

— Айн-цвай — полицай! — неслось из стереосистемы на предельной громкости. — Драй-фир — гренадир! Фюнф-зекс — альтегекс! Зибе-нахт — гуте нахт!

Едва я открыла дверь, как сразу поняла, что происходит.

Вы уже догадались, кто отбивал под эту музыку чечетку на преподавательском столе. Энцо! Вокруг хлопали и кричали мальчики из нашего класса, а Аннализа и Далила смотрели на него так, словно он заключенный, сбежавший из Гуантанамо. Это такой жуткий лагерь для военнопленных на Кубе, я недавно видела о нем репортаж в новостях.

Забавная песенка про полицейских всем понравилась. Тут вперед протиснулся герр Деммон, выключил музыку и рассказал, что песню исполняет Мо-До.

— Это знаменитый диск-жокей, — сказал герр Деммон и подмигнул Энцо. — Может, он пригласит тебя сняться в своем следующем клипе. У тебя талант, мой мальчик, но было бы лучше, если бы ты проявил его в другом месте. Надеюсь, смогу увлечь тебя ритмами африканских барабанов. Я думаю, именно этим мы сегодня с вами и займемся. Хочешь попробовать себя в музыке Конго?

— Ладно, — ответил Энцо, удивленно таращась на герра Деммона.

Может, учитель ему и не понравился, но герр Деммон действительно классный! В прошлом полугодии он вел танцевальный кружок, и еще я знала, что раньше он преподавал в спецшколе в Берлине. Там учатся только проблемные дети, и герр Деммон точно знал, как с ними справиться. Остаток урока Энцо, — впрочем, как и я, — с воодушевлением стучал на барабанах.

Только Далила скучала. Она то и дело хваталась за свой мобильный, а на пятиминутной переменке показала фотографию своего поклонника из Нью-Йорка.

— Это Дин. Он по уши в меня втрескался. Но Брайан еще круче. И теперь он мне шлет такие милые эсэмэски! Нате, почитайте!

Девочки буквально вырвали телефон у нее из рук, но герр Деммон оказался проворнее.

Далила одарила его ядовитым взглядом.

— Значит, Энцо можно отбивать чечетку на столе, а вам — отбирать мой айфон? Вот я все расскажу маме, и тогда…

— …И тогда я с удовольствием прочитаю ей мини-лекцию о преподавании музыки, — прервал ее герр Деммон. — Получишь свой телефон после урока.

— Противный тип, — прошипела Далила.

— Терпеть его не могу, — согласилась Аннализа, хотя только что с воодушевлением стучала по барабану.

Ну и лицемерка! Совсем попала под влияние Далилы. И с этой парочкой мне придется участвовать в проекте!

Может, выбрать другую группу? Вместе с Фло в вегетарианский проект записались Саюри, Фредерика и двое мальчиков из 5-В. Наш приятель Ансуман решил поучаствовать в проекте под названием «Кулинарные традиции мира». Это тоже интересно, но там уже нет мест.

На второй переменке сестра Фабио Грасиэлла попыталась меня утешить. Я встретила ее на школьном дворе. А когда рассказала, что у нас собрались самые ужасные пятиклассники во всей школе, она положила мне руку на плечо.

— Не нервничай, Лола. Это даже хорошо, когда участники недолюбливают друг друга, — сказала она. — Мы же не коллеги, а конкуренты. Ты ведь наверняка видела всякие такие шоу по телевизору?

— Ну да, что-то вроде того… — ответила я, проклиная про себя мамины предрассудки. Она не разрешала мне смотреть даже «Талант-шоу», потому что была убеждена, что от таких передач тупеют. Наверное, это у нее от бабушки. Я решила срочно поговорить с мамой о моем допотопном воспитании.

— Обсудим наш «Идеальный ужин» на следующей неделе, — продолжала Грасиэлла. — Встретимся всей группой. Я слышала, что Деммон тоже будет. Классно, правда?

Я кивнула и оглядела школьный двор. Но искала я не герра Деммона, а Фабио. Хотела расспросить про каникулы в Бразилии.

— А где твой брат? — спросила я у Грасиэллы. — Не заболел?

Она усмехнулась.

— Если бы!

— О! — удивилась я. — Что случилось?

— Любовная тоска, — теперь Грасиэлла улыбалась до ушей, да еще и подмигнула мне.

— О! — только и нашлась я, почувствовав, что краснею.

После катастрофы с поцелуями, разразившейся в прошлом году, я надеялась, что Фабио меня разлюбит. А он, оказывается, даже сестре об этом рассказал.

— Жаль, — вздохнула я.

— И мне тоже, — согласилась Грасиэлла. — Бедняга бредит возвращением в Бразилию. Его новая пассия живет в Сальвадоре, они влюбились друг в друга на каникулах, а теперь могут общаться только на расстоянии. Вчера Фабио с нею всю ночь по скайпу трепался, а в результате утром проспал.

— О! — в третий раз повторила я, но уже с другой интонацией.

И это была третья новость за сегодня, которая выбила меня из колеи. Вообще-то, мне следовало бы считать ее хорошей. Просто здорово, что Фабио влюбился в другую девочку. Но почему тогда на душе какое-то неприятное чувство? И почему меня радует только то, что любовь Фабио живет в Бразилии — далеко-далеко, на противоположном конце света?

Ох, как же порой хочется снова стать маленькой. Такой, как тетя Лизбет. Тогда можно «выходить замуж» за глупеньких мальчуганов из детского сада и не париться из-за серьезных любовных проблем!

7. «Саудаде» и первая встреча нашей группы

В воскресенье Фабио с мамой и Грасиэллой пришли в «Жемчужину юга». Там он и рассказал мне о своей бразильской подружке. Звали ее Жанайна и она была (к сожалению!) очень красивой. Фабио мне показал фотографию. Она сидела на пляже в Сальвадоре. Волосы у нее были заплетены в тонкие косички, в руке она держала кокосовый орех. У меня даже слюнки потекли. Но Жанайна тут ни при чем. Я вспомнила, какой он на вкус — сладкий сок кокосового ореха.

— Мы с Жанайной познакомились в «Пелурино» в Сальвадоре, — рассказал Фабио. — На концерте «Олодум». Ее папай у них барабанщиком. Класс, правда?

— Не то слово, — не очень уверенно согласилась я.

Фабио показал и другие фотографии. Я увидела ярко раскрашенные дома, темнокожих барабанщиков на сцене и танцующих на улице людей, и на душе у меня стало пасмурно. Сальвадор — родной город папая, мы там побывали в прошлом году. Не так уж плохо быть родом из двух стран сразу, но иногда мне кажется, что я разрываюсь на две половинки. Одной хорошо в Гамбурге, а вторая тоскует по своей бразильской родине. Наверное, мой папай чувствовал то же самое. И в глазах у него читалась «саудаде». В переводе это означает «тоска».

— Следующим летом, — твердо сказал папай, — Леандро должен познакомиться со своим бразильским дядей.

— И семью бразильскими тетями, — добавила я. — А почему мы не можем поехать туда этим летом?

— Билеты жутко дорогие, — ответил папай. — А я не нефтяной принц, а владелец бразильского ресторана в Германии. Но я рад, что у меня есть возможность заниматься своим делом.

А в самом деле: не выучиться ли и мне на повара? Чтобы прославить «Жемчужину юга» не только в ночных мечтах?

Но во вторник стартовал наш проект, и моя жизнь вскоре стала еще более напряженной.

Местом собрания группы мы выбрали классную комнату 10-А. Герр Деммон уселся за парту, а Салли с Грасиэллой заняли места за учительским столом. Еще трое десятиклассников сидели за сдвинутыми столами, а поодаль от них — Энцо, Марсель, Аннализа и Далила. Я уселась за отдельной партой и чувствовала себя при этом героической героиней.

Моя подруга говорит, что героическая героиня — это тавтология, потому что эти два слова означают одно и то же. Но именно так я себя и чувствовала. И героической, и именно героиней.

— Думаю, все знают, что такое «Идеальный ужин»? — спросила Салли.

Все кивнули, кроме меня, и это, похоже, позабавило Далилу. Она прошептала что-то на ухо Аннализе. Та покосилась на меня и глупо захихикала. Я сделала безразличный вид и порадовалась, что Салли еще раз объяснила всем, что нас ждет.

— Вы, пятеро, — Салли сначала кивнула на группу вокруг Далилы, а потом с улыбкой указала на меня, — главные действующие лица. Каждый из вас должен будет по очереди приготовить ужин на пятерых и принять гостей у себя дома. Так?

Салли повернулась к герру Деммону — тот поднял руку.

— Но сначала придется спросить у родителей, — сказал он. — Если они не согласны, чтобы ужин проходил дома, можно выбрать другое место.

— Точно, — согласилась Салли и кивнула Энцо, который нетерпеливо прищелкивал пальцами. — Ты хотел что-то сказать?

— Мой отец в тюрьме, — заявил он. — А мама с позавчерашнего дня живет в монастыре в Индии. Думаю, оба этих места не годятся для идеального ужина. Мне спросить разрешение у опекуна?

Десятиклассники заухмылялись. У Марселя карандаш выпал изо рта. А я принялась ломать голову, как осторожно подготовить Фло к такой перспективе.

Салли переглянулась с герром Деммоном.

— Конечно, — сказала она и улыбнулась Энцо.

Я гордилась Салли. Всего несколько месяцев назад мы с Джеффом и Алексом везли мертвецки пьяную Салли с вечеринки в больницу. А теперь она руководила проектом и стояла за учительским столом, как настоящая учительница. И выглядела она замечательно. Глаза у нее блестели, и того тупого пьяницу, в которого она была влюблена, Салли, похоже, забыла.

— Как будет проходить ужин, мы объясним чуть позже, — пришел черед Грасиэллы. — А сначала представим вам нашу группу. Герра Деммона вы знаете. Он распоряжается деньгами, которые школа выделила на наш проект, и помогает нам, когда возникают проблемы. Во всех остальных случаях он остается на заднем плане.

Герр Деммон церемонно поклонился.

— Салли и Моха отвечают за все, связанное с меню, — продолжала Грасиэлла.

Моха оказался веснушчатым мальчиком с веселой улыбкой.

— Если появятся вопросы по поводу вашего ужина, — закусок, основных блюд, десертов или украшения стола, можете обращаться к ним обоим. Вам понадобится самим сделать покупки и немножко посчитать. Каждому выделяется на расходы тридцать евро. Часть денег дает школа, остальное добавят родители, если они не будут против. Герр Деммон выяснит это вечером. Важно, чтобы никто не превысил эту сумму, чтобы все было честно и по справедливости. Уяснили?

Мы закивали, и я сразу начала мысленно подсчитывать стоимость необходимых продуктов.

— Мы с Мелиссой будем распорядителями, — Грасиэлла указала на девочку с длинными рыжими кудрями.

Она была очень красивой, хотя ее улыбка казалась слегка заносчивой, будто она считала себя чересчур крутой для пятиклассников. Но я очень любила Грасиэллу и радовалась, что она и Салли участвуют в этом проекте. Все было необыкновенно интересно и по-настоящему. Надеюсь, овощной проект Фло был не хуже.

— Мы с Мелиссой будем следить за приготовлением еды и снимать ужин на видео, — продолжала Грасиэлла. — А затем опросим гостей, понравилось им или нет, и подсчитаем баллы.

— Какие еще баллы? — не выдержала я. Далила тут же закатила глаза и ухмыльнулась, бросив многозначительный взгляд на Аннализу. Пусть! Им обоим это доставляет удовольствие. Я вздохнула, и мне захотелось в группу вегетарианского счастья вместе с Фло.

— Хороший вопрос, Лола! — тут же включилась Салли. — Как и в настоящем телешоу «Идеальный ужин», гости будут каждую неделю оценивать меню хозяина. Для этого есть особые критерии. Каждый перед камерой объяснит, что ему понравилось, а что нет. Не переживайте, мы всем и во всем поможем.

Это замечание было адресовано Аннализе, на лице которой вдруг появилось испуганное выражение.

— А можно готовить ужин вдвоем? — спросила она и с надеждой уставилась на Далилу.

— В чем же тогда прикол? — недовольно фыркнула та.

— Ладно, — согласилась Аннализа и стала нервно теребить пуговки на своей розовой блузке. — Это я просто так спросила.

Мне стало ее жаль но тут я услышала, как она шепчет Далиле на ухо:

— У Лолы дома никогда не ужинают нормально. А ее странный папаша бегает по квартире совершенно голый…

— Еще одно слово, и я напихаю тебе в рот использованной туалетной бумаги! — не сдержалась я и стиснула кулаки.

Энцо ухмыльнулся. Моха поднялся со стула.

— Народ, если вы не в состоянии себя нормально вести, ничего не выйдет. Мы здесь не воюем, понятно? — с этими словами он взглянул на Аннализу, и та покраснела до корней волос.

Салли одобрительно улыбнулась. Эта улыбка была адресована мне.

— Несмотря на то что «Идеальный ужин» — это соревнование, — сказала она, обращаясь ко всем, — вы должны дружелюбно относиться друг к другу. Если на пленке окажутся одни препирательства, ваша группа будет выглядеть глупо. Вот. Что скажете? Играем по-честному?

Марсель первым поднял руку:

— Я согласен.

— Присоединяюсь, — Энцо присоединил свою руку к руке Марселя. Тот ткнул его в бок, но мне не верилось, что эти двое относятся друг к другу по-дружески.

Далила покосилась на Энцо, и мне почудилось, что во взгляде у нее было восхищение.

— Меня все устраивает, — сказала я, хотя и не была уверена, как переживу пять ужинов в таком составе. Но мое честолюбие уже пробудилось.

Далила закинула ногу на ногу.

— Я буду сама любезность, — прощебетала она.

Аннализа, естественно, добавила:

— И я!

— Значит, самое главное мы выяснили, — удовлетворенно кивнула Салли. — Остался только Мариус, — она указала на последнего парня за столом десятиклассников. Он был худенький, с острым носом и в темных очках. — Он отвечает за монтаж. Как в настоящем шоу, мы используем отдельные эпизоды, чтобы сделать о проекте фильм. Естественно, будет и победитель. Им станет тот, кто наберет больше всего баллов за пять ужинов.

Победитель? И он станет героем фильма? Ох, как у меня зачесалась голова!

— Не выложить ли нам все это в «Фейсбуке»? — предложила Далила.

— Ни в коем случае, — заявил Мариус. — Информация о проекте останется секретной, пока мы не закончим работу над фильмом.

Все десятиклассники одобрительно застучали по партам, и даже герр Деммон кивнул. Только Энцо ухмыльнулся и украдкой бросил взгляд на свой портфель, из которого торчала видеокамера.

— Кроме того, — объяснила Мелисса Далиле, — страницы на «Фейсбуке» можно создавать только с тринадцати лет. Дети, к сожалению, туда не допускаются.

— Пф-ф! — фыркнула Далила. — Тоже мне запрет! У меня там уже давно есть страничка!

— И у меня, — вставила Аннализа.

У меня ничего подобного не было. До недавнего времени я даже не знала, что такое «Фейсбук». И если бы все было так, как хочет мама, я бы и не узнала. К счастью, за меня заступился папай.

— Динозавры вымерли, Вики, — сказал он. — Мне тоже весь этот интернет-хлам не нравится. Но Лола будет выглядеть отсталой, если мы ее от всего этого отстраним. Придется смириться.

И мама, вздохнув, согласилась.

В конце нашей первой общей встречи мы договорились, что наши ужины будут проходить по пятницам, потому что на следующий день не надо идти в школу. Кроме тех пятниц, когда десятиклассники заняты. Чтобы определить очередность, мы бросили жребий. Результаты Салли выписала на доске, и теперь там белым по зеленому значились наши планы на ближайшие два месяца:

Пятница, 15 апреля: «Идеальный ужин» у Энцо.

Пятница, 22 апреля: «Идеальный ужин» у Марселя.

Пятница, 6 мая: «Идеальный ужин» у Далилы.

Пятница, 13 мая: «Идеальный ужин» у Лолы.

Пятница, 20 мая: «Идеальный ужин» у Аннализы.

Да-да, вы все прочитали верно. «Идеальный ужин» в пятницу тринадцатого, в самый несчастливый день должен состояться не где-нибудь, а у меня. Пока я обдумывала, свои возражения, прибыла авиапочта. На мою парту опустился листочек, где было написано:

«Струсила? Конечно, это не очень приятно. Но если у тебя есть талант и прекрасная квартира, тебе не о чем беспокоиться».

Я сердито взглянула на Энцо, но он как раз перешептывался с Марселем.

Зато ухмыльнулась Далила, но я решила не обращать на нее внимания. Все это мелочи. Во-первых, квартира не имеет никакого отношения к еде, а во-вторых, я приняла вызов. В конце концов, я дочь профессионального повара и владельца ресторана. А завтра вечером я посмотрю шоу «Идеальный ужин» по телевизору и во всем разберусь сама.

8. Сложная обстановка и анонимное письмо

Неужели отец Энцо настоящий преступник?

Куда пропало кольцо мамы Бастиана-Рамона?

Согласится ли Белоснежка опять жить у нас?

Какое отношение имеет идеальный ужин к прекрасной квартире?

Что скажет Фло, когда узнает, что Энцо будет устраивать первый «Идеальный ужин» у нее дома?

Умеет ли Энцо готовить?

А что приготовить мне?

Эти вопросы полночи не давали мне уснуть. После школы Энцо отправился к Марселю, чему Фло страшно обрадовалась.

— Ты уж меня прости, — сказала она, когда я позвонила, чтобы позвать ее к нам, — но сегодня я останусь дома и буду наслаждаться тишиной и покоем.

— Ты что-нибудь знаешь про отца Энцо? — спросила я. — Энцо заявил, что он сидит в тюрьме.

— Энцо болтает слишком много чепухи, — буркнула Фло. — Вчера он рассказал Солу по телефону, что я заперлась со своим африканским возлюбленным и попросила его нам не мешать.

— У тебя появился африканский возлюбленный? — вырвалось у меня.

— Естественно, нет! — Фло зашипела от ярости, как раскаленная сковорода. — Мы с Ансуманом занимались биологией. И я прикрыла дверь, чтобы Энцо не мешал нам своей видеокамерой. Позвонил Сол, а этот придурок даже не позвал меня к телефону!

— Откуда ты знаешь, что это был Сол?

— Он прислал е-мейл. Интересовался, что за идиот вчера брал трубку. А как Энцо ведет себя на вашем проекте?

— Примерно так же, — уклончиво ответила я. Фло казалась такой рассерженной, что мне не хотелось огорчать ее еще больше.

— К счастью, Сол не поверил в африканского возлюбленного, — продолжала моя подруга. — Но ведь я целую неделю ждала, когда он позвонит, и в результате понятия не имею, как у него дела и когда он вернется. Об этом в его письме ни слова. Я, наверное, повешу трубку, Лола, — а вдруг он сейчас позвонит. Увидимся завтра, ладно?

— Ладно, — вздохнула я и решила провести вторую половину дня в саду Вивиан Балибар — то есть, у моей Белоснежки.

В соседней квартире шел ремонт. Рабочие без конца что-то сверлили, и уже несколько недель подряд шум стоял ужасающий. Но теперь, по крайней мере, моя кошка меня не боялась. Она сразу прыгнула ко мне на колени, чтобы я ее погладила. Вивиан Балибар показала мне фотографии усадьбы ее старой подруги Лизы Розенталь.

Там живет моя коза, которую тоже зовут Белоснежка, недавно она родила двух козлят. На одной из фотографий они сосали вымя Белоснежки и выглядели такими симпатичными, что мне сразу же захотелось их навестить.

— Почему бы нам вместе не съездить к Лизе? — предложила Вивиан. — Я собираюсь провести там пасхальные дни. — Она прикурила сигарету, и над ее светло-лиловыми волосами поднялись колечки дыма.

Интересно, это из-за курения у нее такой резкий голос? Словно кто-то царапает ногтем по наждачной бумаге. Раньше я побаивалась нашу соседку. Она была очень старой и чем-то напоминала ведьму. Лицо у нее было все в морщинах, как шея у черепахи, а ноги такие кривые, что тетя Лизбет вполне могла проехать между ними на своем игрушечном автомобильчике. Но со временем я полюбила Вивиан Балибар, и ее лучшую подругу тоже.

— Лиза страшно обрадуется, если мы приедем вместе, — добавила Вивиан. — Пригласи Фло и всю свою семью, если они захотят.

Это была очень, очень хорошая мысль! Когда я позвонила Фло, она мгновенно согласилась. Папай, к сожалению, в пасхальную неделю должен был работать, но мама сказала, что подумает.

Ну, а вечером в среду мне, наконец-то, удалось посмотреть шоу «Идеальный ужин». Мама была в ванной, а Леандро лежал у меня на коленях и жевал свое резиновое колечко. Ночью у него прорезался первый зубик. Во время передачи он, к счастью, вел себя совершенно спокойно, а я, наоборот, волновалась все больше и больше. Теперь я знала, какое отношение имеет квартира к «Идеальному ужину».

— Скоро Пасха, — сказала я на следующий день папаю. — У меня есть особая просьба.

— М-м? — рассеянно пробормотал папай.

Он как раз пытался надеть на Леандро памперс. Для этого он уложил моего голенького братишку на диван. То, что младшие братья умеют пускать настоящие фонтаны, Алекс мне рассказывал. А теперь у меня появилась возможность убедиться в этом на собственном опыте. У Леандро это лучше всего получалось, если оставить его хотя бы на несколько минут без подгузника. Вот почему на нашем диване теперь было полным-полно неприятного вида пятен.

— Может, немного обновим нашу квартиру? — сказала я. — Купим какую-нибудь новую мебель…

— Еще какие-нибудь особые просьбы у тебя есть? — спросил папай.

Прозвучало это иронично. Взрослые любят говорить с детьми ироничным тоном. Но для меня это было слишком важно.

— Тринадцатого мая у нас дома состоится важное мероприятие, — объяснила я. — Поэтому квартира должна быть в приличном состоянии.

— Что за мероприятие? А ну-ка, тихо, бутуз!

Папай пытался поймать ножки Леандро. Сегодня на них были разноцветные носки — один желтый, другой зеленый, и мой младший братец по очереди пинал ими папая в живот. Пожалуй, когда Леандро подрастет, он станет звездой футбола. Но сейчас речь шла о моей карьере звездного повара.

— Я участвую в школьном проекте, — начала я. — Каждую неделю у одного из участников будет проходить ужин. Моя очередь тринадцатого мая. Я буду готовить. Ко мне придут четверо гостей и съемочная группа.

— Съемочная группа? — папай наконец поднял на меня глаза и нахмурился. — Что это еще за глупости, Кокада?

— Никакие не глупости, — защищалась я. — Съемочная группа — две девочки из десятого класса. Они будут снимать, как проходит ужин. И нашу квартиру тоже. Тот, кто получит больше всего очков, станет победителем. Если у нас в доме все останется так, как сейчас, я получу штрафные очки. Надо будет прибраться. Может, почистить ковры, натереть паркет. Нам сказали, что в «Идеальном ужине» оценивается и интерьер.

«Интерьер» — слово иностранное, это значит «внутреннее убранство дома». Это я узнала из телевизионного шоу. Там гости обращали внимание на всякие мелочи, и теперь я очень волновалась из-за дурацкой записки Далилы.

— Ты это серьезно, Кокада? — папай посмотрел на меня так, будто я вдруг заговорила на неведомом иностранном языке.

Леандро барахтался, как огромный жук, перевернувшийся на спину. Папай положил его рядом со столиком. Удар ножкой — и стакан с соком, стоявший на столике, опрокинулся, по ковру расплылось пятно.

— Да, — ответила я. Голос у меня почему-то сделался тонким и обиженным. — Ты же хочешь, чтобы я была хорошей ученицей, правда? Значит, должен поддержать меня в проекте. Если съемочная группа увидит такой беспорядок, тогда…

— Об этом и речи быть не может! — Папай выглядел жутко возмущенным. — Если хочешь готовить для своих одноклассников — пожалуйста! Но у нас здесь не фешенебельный ресторан, и живем мы весьма скромно, да еще и с маленьким ребенком. Кому не нравится, может ужинать в другом месте.

— Но… — пискнула я.

— Все! — рявкнул папай. — Не хочу больше об этом слышать, Лола. «Идеальный ужин»! Хватит этих дурацких шоу. Не могу поверить, что еще и в школе такое устраивают. В Бразилии полно людей, которые рады, если могут хоть как-то утолить голод. Я поговорю на родительском собрании с твоими преподавателями…

— Не надо! — завопила я.

Леандро расплакался. Папай застонал. Я рассердилась и ушла в свою комнату. Это единственная комната, которую мы с дедушкой слегка обновили. Теперь у меня была такая же кровать, как у Фло, и круглый пушистый коврик. Может, устроить «Идеальный ужин» здесь, а остальную квартиру отгородить занавесками из простыней? Но в телевизионном шоу съемочная группа бродила по всей квартире участника. И гости тоже.

Втайне я признавала, что папай прав. Некоторые гости в шоу отпускали ядовитые замечания по поводу интерьера хозяйской квартиры, и мне это показалось неприятным. Кроме того, меня смущало, что хозяева подают ужин из трех блюд. Закуска, главное блюдо и десерт. И все они сочетаются между собой, стол празднично сервирован.

— Не ломай голову, Лола, — сказала мне Салли на следующий день. — Если тебе нужны советы по поводу меню, мы с Мохой с удовольствием поможем. Лучше всего готовить то, что ты уже умеешь. И блюда не должны быть сложными. Наша группа проследит, чтобы никто не опозорился. Кроме того, фильм потом будут монтировать. Поэтому мы просто вырежем самые неприятные замечания, если такие прозвучат.

А они прозвучат, в этом я не сомневалась. Ведь в нашей группе Далила с Аннализой! Они уже и сейчас отпускали язвительные шуточки.

— Ты своего папу снова голым в ванной запрешь, когда мы придем? — поинтересовалась Далила на перемене. — Вы уже поставили дверную щеколду обратно?

Аннализа сидела рядом и пакостно хихикала. Я посмотрела на обеих так, что мне бы позавидовал даже надзиратель в тюрьме для особо опасных преступников.

— Нет, — с достоинством возразила я. — Но мы завели бойцовскую собаку, которая питается исключительно блондинками и их матерями-расистками. Придется прихватить ее с собой, когда приду к тебе ужинать.

Я не забыла, как вела себя мать Далилы, когда папай пришел, чтобы забрать меня с того идиотского дня рождения.

— Главное, снова не подцепи где-нибудь вшей, — огрызнулась Далила.

Она повернулась к Аннализе, но та опустила голову вниз и стала рыться в портфеле.

— Где же моя булочка… Ай! — Аннализа так резко выпрямилась, что ударилась головой о край парты. — Что это такое?

В руке у нее был голубой конвертик, обклеенный крохотными сердечками.

— Похоже на любовное письмо, — сказала Асра. Теперь она сидела со своей подружкой Луной за соседней партой.

— Любовное письмо? — заинтересовалась Дебора. Она была большой любительницей посплетничать. — У тебя есть поклонник? — спросила она.

— Не знаю, — нахмурилась Аннализа.

— Открывай, — велела Асра.

— И читай, — поторопила ее Луна.

Теперь даже Далила нетерпеливо подняла бровь.

Аннализа неуверенно оглядела класс.

Я делала вид, что мне ни капельки не интересно, но честно говоря, и меня одолевало любопытство. Я подошла к Аннализе и заглянула через ее плечо.

— «Дорогая Аннализа, — начала она. — Твои глаза, как звезды, сияют, ты улыбнешься — я все забываю. Я бы тебя поцеловал слегка, а сейчас говорю «Пока!» P. S.Если стихотворение тебе нравится, значит, я твой герой. Твой тайный поклонник».

Аннализа покачала головой, оторвалась от письма и взглянула на девочек. Асра и Луна расхохотались.

— О-о, Аннализа! В тебя втюрился какой-то поэт, — простонала Асра.

— Интересно, кто же это, — заметила Дебора, теребя свою длинную косу.

— Может, Энцо, — предположила Луна и снова расхохоталась. — Ты не знаешь, чей это почерк?

— Оно напечатано, — пробормотала Аннализа. — Вроде как на старой печатной машинке. Видите — одна буква западает.

— Тогда это очень старомодный поэт, — заметила Асра.

— Или очень старый, — добавила Луна. — Может, это герр Деммон влюбился в тебя?

— Скорее всего, это розыгрыш, — заявила Далила. — Детские штучки.

— Я тоже так думаю, — согласилась Аннализа. Но она выглядела довольной, а Далила как будто ей завидовала.

Асра вздохнула:

— А я никогда не получала тайных любовных посланий. Не говоря уже о стихах. Это гораздо романтичнее, чем эсэмэски, правда?

Далила деланно зевнула, а я вышла из класса, потому что вдруг вспомнила Алекса. Интересно, вернулся он уже из Лондона? Написал мне письмо или хотя бы открытку? Эти вопросы настойчиво вертелись у меня в голове.

Фло тоже с нетерпением ждала звонка Сола. Она даже спрятала телефон в ящике номер сто один, чтобы Энцо до него не добрался. Но он вместо телефона нашел кое-что другое, из-за чего возникли новые неприятности.

9. Ужин и два выставления за дверь

В субботу Энцо и Фло пришли ужинать в «Жемчужину юга». Я как раз толкалась на ресторанной кухне, чтобы приглядеться к работе поваров.

Нашего шеф-повара мы называем Карлик. Он из Бразилии и ростом чуть повыше меня. Гора, толстый великан родом из Африки, — су-шеф. Ему всегда требуется особенно много места, поэтому сегодня на кухне было настоящее пекло. Я протиснулась между плитой и разделочным столом, стараясь не попасть под ноги Карлику, который как раз ставил в духовку бомбокадо. Это такое блюдо из курицы и сыра, которое подается к столу в виде маленьких тортиков.

— Можно мне побыть твоей помощницей? — спросила я Карлика, который уже помешивал соус на плите. Чтобы дотянуться до кастрюльки, ему пришлось забраться на небольшую стремянку.

— Лучше уходи, — проворчал он, не ответив на мой вопрос.

Я попятилась и ударилась в живот Горы, который нес миску с помидорами, но не донес.

— Дьявол! — выругался Карлик, когда один помидор шлепнулся в его соус. Остальные раскатились по всей кухне.

Гора остался стоять с пустой миской в руках.

— Извините, — пристыженно пробормотала я.

— Лола, выйди оттуда! — заглянул в дверь дедушка. — Кухня не место для зрителей. Мы готовим свадебный банкет с закусками к завтрашнему утру. Пожалуйста, не мешай поварам.

— Я и не собиралась мешать, — растерянно пробормотала я. — Я только хотела поучиться.

— Это можно сделать и в школьной кухне, — дедушка подтолкнул меня в сторону обеденного зала.

А туда как раз входил Джефф, и я тут же решила расспросить его об Алексе.

Но речь зашла об Энцо. Они с Фло сидели за служебным столиком неподалеку от стойки бара. На Энцо была куртка из искусственного меха тигровой расцветки, и выглядела она еще более странно, чем бархатный пиджак. Фло скрестила руки на груди, с ее лица не сходила кислая мина.

— Где ты ее откопал? — поинтересовалась я.

— Среди старой одежды Пенелопы, — фыркнула Фло. — Тебя ничего не смущает?

— Нет, — отмахнулся Энцо. — Мне кажется, искусственный тигр мне к лицу, кроме того, в Гамбурге жутко холодно.

— Тогда вали в Индию, — предложила Фло. — Если ты не снимешь ее, когда принесут еду, тебя просто выгонят из ресторана.

Папай словно прочитал ее мысли.

— Попроси, пожалуйста, парня снять куртку, — шепнул он Пенелопе, которая изучала меню.

— Это моя куртка, — ответила Пенелопа. Выглядела она утомленной.

— Мне все равно, чья она, — неодобрительно посмотрел на Энцо папай. — Я хочу одного — чтобы он не сидел в ней за столом. Это производит на гостей не лучшее впечатление.

Папай кивнул пожилой супружеской паре за соседним столиком. Оба были одеты изысканно, причем женщина недовольно косилась в нашу сторону. Папаю было вовсе небезразлично, что подумают посетители. Дедушка за стойкой тоже сделал строгое лицо.

— Разденься, Энцо, — сказала Пенелопа, когда папай ушел.

— Ты хорошо подумала, мамочка? — ухмыльнулся Энцо.

Джефф обнял маму моей подруги за плечи и сурово взглянул на Энцо.

— Не стоит спорить, — заявил он. — Мы в этом ресторане, потому что отец Лолы и мама Фло здесь работают. Надо относиться к ним с уважением. Сделай то, о чем тебя попросили!

— Ладно уж, если папочке так хочется! — Энцо направился к вешалке, стащил куртку, повесил ее на крючок и гордо вернулся к столику. В руке у него снова была видеокамера, он снимал гостей.

Изысканная дама за соседним столиком, увидев его, вскрикнула.

Джефф сердито засопел, а у Пенелопы отвалилась челюсть. На Энцо была белоснежная футболка, на груди которой красовался огромный таракан. Он был из блестящего пластика, но выглядел настолько убедительно, что женщина за соседним столиком закрыла рот салфеткой и бросилась в туалет.

— Наверное, у нее тараканофобия, — шепнула я на ухо Фло и попробовала представить, как выглядела бы на футболке Энцо зеленая пластиковая лягушка.

Папай выскочил из-за стойки, но Джефф уже сгреб Энцо за шиворот.

— Вон отсюда! Проведешь выходные со своим папочкой, он тебе кое-что расскажет о приличном поведении.

Я перевела взгляд на Фло и Пенелопу. Интересно, Энцо уже рассказал им, что пятнадцатого апреля у них в квартире состоится идеальный ужин? О том, что он приготовит, мне и думать сейчас не хотелось.

Так я и не выяснила, как дела у Алекса.

10. Череп, кости и приемная

То, что я ждала вестей от Алекса, еще больше сблизило меня с Фло. Ей тоже не терпелось получить весточку от Сола из Кито.

— Эх, если бы можно было переместить Сола в Гамбург, а Энцо — к его дяде в Кито, — вздохнула она, заглянув ко мне в воскресенье вечером.

Хармса она прихватила с собой, чтобы хомяк не угодил в лапы Энцо.

— Не думаю, чтобы в Кито очень обрадовались, — сказала я.

Выходные у Джеффа пошли Энцо на пользу, на следующей неделе он вел себя более сдержанно. Даже в школе учился прилежно. Выяснилось, что он далеко не такой тупой, каким кажется: он единственный в классе получил высший балл по математике. Должно быть, чтобы умаслить Пенелопу по поводу ужина. И ради денег. На прошлой неделе состоялось родительское собрание. Так как в этом году мы никуда не ездили всем классом, родители согласились оплатить расходы на наши проекты. Пенелопа внесла необходимую сумму за Энцо. А вечером Фло с прискорбием узнала от нее, где именно Энцо собирается принимать гостей из проекта.

Чтобы сообщить это Фло, Пенелопа специально позвонила нам домой, и когда подруга вернулась от телефона, она буквально пенилась от злости.

— И давно ты об этом знаешь? — накинулась она на меня.

— Только недавно узнала, — пискнула я. — Не хотела тебя огорчать.

— Отлично! — прошипела Фло. — Моя мама носится с этим Энцо, как с цыпленком-сиротой, и позволяет ему все. Могла бы и предупредить! Почему этот ваш дурацкий ужин должен проходить у нас?

— Но ведь так и в передаче… — попыталась оправдаться я.

— Идеальный ужин, тьфу!.. — Фло погладила Хармса. — А знаешь, что Энцо собирается приготовить? Жареное филе хомяка! Он мне сам это сказал, когда мама сунула ему трубку. Это вовсе не смешно, Лола!

— Я и не смеюсь, — поспешно сказала я. — Но ведь он же это не всерьез, Фло.

— Кто его знает, — Фло вернула Хармса в обувную коробку, в которой всегда его носила. Как только Энцо появился в их доме, она приклеила на крышку коробки предупреждение: «Осторожно, злой хомяк!»

— Ладно, мне пора, — буркнула Фло. — Сегодня я не могу задерживаться. Сол написал, что позвонит в пятницу вечером. И больше ни слова.

— Очень жаль, — сказала я.

— Мне тоже, — ответила Фло.

Но сердиться она не перестала. Когда в пятницу в половине шестого я пришла на наш первый «Идеальный ужин» к ним домой, на двери ее комнаты красовался огромный плакат с черепом и костями. На нем было написано: «Вход запрещен под страхом смертной казни!»

Я осторожно постучала.

— Что, жить надоело? — послышалось из комнаты.

— Боюсь, Фло ты сегодня не увидишь, — сказала Пенелопа, сидевшая с книгой на табурете в прихожей. — В кухню тоже нельзя входить. Энцо впустил туда только съемочную группу. Грасиэлла и Мелисса пришли часа три назад и попробовали немного поснимать.

— И как? — стало мне интересно. — Что-нибудь получилось?

В прихожей пахло чем-то жареным, какой-то зеленью и странными пряностями.

— Сожалею, — ответила Пенелопа, — но я не могу ничего рассказывать. Ты же гость. Остальные явятся к шести. Можешь пока посидеть в ванной. Ужин будет проходить в гостиной, а моя спальня… — тут Пенелопа глубоко вздохнула, — …она сдана в аренду.

Мне стало жалко маму Фло.

— Гудрун не подавала признаков жизни? — поинтересовалась я.

Пенелопа покачала головой.

— А отец Энцо?

— Без комментариев, — отрезала Пенелопа.

Неужели здесь какая-то тайна? Странные намеки женщины с индийскими бубенчиками на запястьях — именно о них мне больше всего хотелось расспросить Пенелопу. Я не могла отделаться от ощущения, что Гудрун каким-то образом шантажирует маму Фло. Но из-за чего?

Однако Пенелопа уже снова уткнулась в книжку. Похоже, для расспросов придется выбрать другое время.

Тут в комнате Фло зазвонил телефон.

Через несколько секунд из-за двери высунулась трубка.

— Мама, папа хочет с тобой поговорить, — произнесла моя подруга, не удостоив меня даже взглядом. — Только покороче, я жду звонка из Кито!

Пенелопа исчезла с телефоном в гостиной, а я уселась в ванной и стала ждать остальных гостей.

11. Индийский принц и удивительный ужин

Знаете ли вы, что индийский кумин перед использованием надо поджарить на сухой сковороде? Или то, что без этой пряности не обойтись при приготовлении такого напитка, как чай масала, и такого блюда, как палак панир? А еще ее можно использовать как лекарство от поноса, вздутия живота и других расстройств пищеварения.

Все это я узнала не из толстой книги о пряностях, а от двенадцатилетнего мальчишки, который запросто мог бы стать шеф-поваром в самом изысканном индийском ресторане. А кроме того, я поняла, что у меня появился очень серьезный конкурент.

Джефф описал бы обстановку нашего ужина как «невероятно экзотическую». Гостиная у Пенелопы была микроскопическая, но «приемный брат» Фло каким-то образом ухитрился превратить ее в индийский храм. Лампы были накрыты блестящими шелковыми платками. Вместо скатерти он использовал бархатную накидку, которую Пенелопа когда-то покупала Фло на карнавал. Он набросал на нее золотистых камушков и сухих лепестков роз. Из проигрывателя доносились звуки ситара и индийских барабанов. Да и сам Энцо выглядел как индус. Вокруг головы он повязал кусок красной ткани и надел ярко-синюю рубаху без ворота. Рубаха доходила ему до колен, а по краю была оторочена золотистой тесьмой.

— Это курта, — объяснил он. — Мама купила в этномагазине.

Аннализа захихикала. Но я решила, что Энцо выглядит совсем не так глупо, как его трехглазая мамаша Гудрун в своем фиолетовом одеянии с бубенчиками. И не так нелепо, как в искусственном тигре, позаимствованном у Пенелопы. Он был похож на индийского принца, и пока Грасиэлла и Мелисса кружили вокруг стола со своими камерами, он угощал нас как настоящий султан из «Тысячи и одной ночи».

В качестве закуски был подан индийский суп с кокосовым молоком.

— Офонареть! — звучно причмокнул Марсель. — Что ты туда добавил?

— Секретный ингредиент — лемонграсс, — ответил Энцо. — Эту травку можно недорого купить в азиатском зеленном ларьке. Нужно ее вымыть, разрезать на тонкие полоски, сложить вместе и завязать узлом. Иначе в супе они разварятся на тонкие волоконца.

— Ясно, — кивнула я, хоть не поняла ровным счетом ничего. — Это лемонграсс пахнет сеном?

— Нет, это кумин, — ответил Энцо и тут же рассказал, как его использовать и какими целебными свойствами он обладает. — Главное, не перепутать с тмином, — добавил он и улыбнулся мне. — Французы называют его «зира», твой французский приятель наверняка тебе это говорил. Кстати, передаю тебе от него привет.

— Привет от Алекса? — Я чуть не подавилась супом, который внезапно потерял всякий вкус. — Когда это ты с ним разговаривал?

— В прошлое воскресенье, — сказал Энцо. — Он как раз вернулся из Лондона и позвонил Джеффу. Тот был в душе, поэтому трубку взял я. Я рассказал, что учусь с тобой в одном классе, и что недавно ты спала в его кровати. Он сказал, что это очень мило, и попросил передать тебе привет… С тобой все в порядке, Лола?

Энцо внимательно смотрел на меня, а я чувствовала себя, как лампочка в сто ватт, до того жарко мне стало — то ли от горячего супа, то ли от радости, то ли от досады, что Алекс передает мне привет вместо того, чтобы просто позвонить.

— А как у вас с Алексом? — поинтересовалась Аннализа. — Вы еще вместе?

— Тебя-то это точно не касается, — прошипела я.

— Конечно, нет, — съязвила Аннализа и толкнула в бок Далилу. Но та только томно улыбнулась.

Мелисса на минуту выключила камеру.

— Как насчет нашего уговора? — зловеще прошептала она. — Не забыли?

— Прошу прощения, — сказала Аннализа, глядя в камеру. — Приемная семья Энцо очень любезна. С нетерпением жду, что же будет главным блюдом ужина.

Но улыбка у нее вышла довольно натянутой. Было видно, что она нервничает и прикидывает, как бы обставить Энцо.

— А теперь — главное блюдо! — объявил Энцо. — Я ненадолго отлучусь в кухню, и мы сразу же продолжим.

— Что скажете по поводу закуски? — спросила Грасиэлла.

Мелисса направила объектив на Далилу. Та приняла позу топ-модели. На ней опять была короткая кожаная туника.

— Хозяин, на мой взгляд, немножко переборщил с кокосовым молоком, но для начала неплохо.

— Я считаю, что суп — просто супер, — заявил Марсель.

— Мне тоже понравилось, — Аннализа осторожно покосилась на Далилу. — Но кокосового молока действительно чуть больше, чем нужно.

— А ты что скажешь, Лола? — обратилась ко мне Грасиэлла.

— Изумительно, — ответила я совершенно серьезно. — И стол украшен потрясающе. Считаю, что Энцо заработал десять баллов.

— Баллы выставляются в конце ужина, — сообщила Далила. — Может, пока осмотрим квартиру? Я бы с удовольствием заглянула в комнату Фло.

— Это запрещено, — сказала я. Мне требовалось снова завоевать доверие Фло, чтобы она начала со мной разговаривать.

Когда мы в сопровождении камеры вышли в прихожую, Мелисса сняла плакат с черепом. Слышно было, как Фло говорит за дверью по телефону. По крайней мере, Сол наконец-то позвонил!

— Занято! — раздалось из-за двери ванной, когда Далила туда постучала. В руке у нее снова был дурацкий айфон. Наверное, она чаще доставала его для того, чтобы покрасоваться, а не для того, чтобы позвонить.

На время ужина Пенелопа закрылась в ванной.

— Откуда Энцо знает Фло и Пенелопу? — полюбопытствовала Аннализа.

— Дело далекого прошлого, — уклончиво ответила я.

— Давайте осмотрим комнату для гостей, — Далила указала на приоткрытую дверь.

Мне тоже, если честно, было любопытно. Раньше эта комната служила спальней Пенелопы, но, поскольку в ней обитал Энцо, я ожидала увидеть там полный разгром.

И, конечно, ошиблась!

В комнате царил идеальный порядок. На комоде лежали маленькие кассеты для видеокамеры, рядом аккуратно стояли учебники, компакт-диски и несколько кулинарных книг: «Тайны немецкой кухни», «Кулинарный курс» Сэма Стерна, «Сладко и остро» Тома Кирна и «Еда для друзей» Джейми Оливера. Я попыталась запомнить заголовки, чтобы потом просмотреть эти книги в магазине моей бабушки.

— Здесь мило! А это кто? — Аннализа взяла фотографию, стоявшую на прикроватном столике у изголовья Энцо.

На ней был снят лупоглазый двухлетний мальчишка с пиратской банданой на голове. Рядом лежал младенец, завернутый в белое одеяльце. У младенца были большие голубые глаза и темные волосы.

Это Фло, вдруг поняла я. Совсем еще крохотная. А мальчик в бандане — Энцо. На фотографии он выглядел сущим ангелом.

На заднем плане я разглядела основание мачты и стала думать о штормовой ночи в океане, когда родилась Фло. Но вслух я, естественно, ничего не сказала.

В прихожей зазвонил колокольчик.

— Главное блюдо готово, — крикнул Энцо. — Вы идете?

Когда мы вернулись в гостиную, Энцо стоял с видеокамерой рядом со столом и снимал нас, пока мы рассаживались на прежних местах.

— Эй! — возмутилась Мелисса. — Сегодня ты повар. Съемочная группа — это мы, понятно?

— Так точно, — смирно кивнул Энцо и отложил камеру в сторону.

— Зачем ты все время снимаешь? — спросила я. — Хочешь стать режиссером?

— Да ну, — махнул рукой Энцо. — Просто так, ради удовольствия, — и он уселся во главе стола. — Налетай, народ!

Он приготовил карри по рецепту Джейми Оливера.

Знаете ли вы, что хорошая смесь индийских пряностей называется «гарам масала»? Или что пажитник относится к семейству бобовых? Или что гвоздика защищает от опасных болезней и помогает при зубной боли?

Мы узнали это от Энцо. А еще он рассказал нам, что Джейми Оливер — знаменитый английский повар. Еще мальчиком Джейми начал собирать кулинарные рецепты, а в двадцать написал свою первую книгу, и с тех пор стал известен во всем мире.

— В Англии его называют «голый повар», — улыбнулся Энцо. — И не потому что он бегает голышом по кухне, а потому, что делает сложные рецепты проще. Он готовил для премьер-министра Англии, а диджею Фетбою Слиму и его жене подавал антрекот из тунца.

— Классно! — восхитился Марсель.

— Ненавижу тунца, — заявила Далила.

— Не переживай, — подмигнул Энцо. — В своем карри я использовал курицу.

Надо признать, что это индийское карри оказалось не менее вкусным, чем бразильская фейжоада.

Удивительно, но все прошло восхитительно. Я ожидала каких-нибудь пукающих подушек на стульях, бомб-вонючек или дохлых тараканов в соусе. Но стулья были чистыми, воздух свежим, а соус состоял из помидоров, йогурта и великолепных пряностей с фруктовым привкусом. Единственным недостатком было то, что порции оказались слишком маленькими.

— На пять полных порций чуть-чуть не хватило денег, — пожаловался Энцо. — Поэтому пришлось всего купить меньше.

— Нереально вкусно, — прокомментировал Марсель, когда нас расспрашивали про главное блюдо. — Моя мама не смогла бы приготовить ничего подобного, а ведь она много лет проработала во французском ресторане.

Ну и ну! Оказывается, я здесь не единственный ребенок работника ресторана. А ведь французская кухня считается лучшей в мире, это я знала благодаря «Рататую» и маман Алекса, которая так вкусно кормила нас в Париже!

Моя надежда на победу уменьшилась до размеров изюминки. Тем более, что изюм присутствовал в десерте — это был ананасно-изюмово-мятный йогурт. Грасиэлла успела заснять, как Марсель вылизывал свою чашку.

— Как можно научиться так вкусно готовить в твоем возрасте? — спросил он Энцо.

— С помощью Джейми Оливера и его приятелей, — ответил тот. — Люблю по-человечески поесть. Но моя мама ест только мюсли с бананами или бананы с мюсли.

— А это правда про твоих родителей? — не выдержала Аннализа. — Твоя мама действительно живет в индийском монастыре, а папа сидит в тюрьме?

На этот вопрос и я была бы не прочь знать ответ.

— Может быть, — улыбнулся Энцо в камеру. — А может, и нет. Это не для прессы.

Грасиэлла подняла большой палец, и я вспомнила папая. Когда я спросила у него в интервью, занимается ли он сексом со своей женой, он ответил почти так же.

Наш первый «Идеальный ужин» закончился почти в половине девятого. Конкурсант набрал тридцать три балла.

Девять дал Марсель (ему не понравился изюм), восемь — Аннализа (которая, наверное, не отважилась на большее, боясь не угодить подруге), шесть — Далила (она безбожно занизила оценку) и десять — я (беспристрастная и честная).

— Нам придется постараться, — сказал Марсель, прощаясь на пороге с Аннализой и Далилой. — Вы уже знаете, что будете готовить?

— Само собой, — загадочно улыбнулась Далила и посмотрела на Аннализу.

Но на этот раз взгляд у нее был вовсе не торжествующий.

— И я тоже, — неуверенно проговорила Аннализа.

Я промолчала. Энцо устроил крутой ужин, и теперь я не знала, опасаться ли мне его как конкурента или позволить себе относиться к нему гораздо лучше, чем раньше.

Я решила остаться еще ненадолго в надежде, что Фло откроет дверь и впустит меня к себе. Но ничего подобного. Вместо Фло появилась Пенелопа и распахнула дверь на кухню. И тут же испуганно отшатнулась.

— Что случилось? — спросила я, протискиваясь мимо нее.

То, что я увидела, не поддается описанию. Даже комическому. У меня даже дух перехватило, а думать без воздуха — дело безнадежное, разве что вы прошли десяток курсов правильного дыхания у индийского гуру. Но уверяю вас: больше всего кухня походила на поле, где разыгралась жестокая битва. Когда же Энцо заявил, что наведение порядка — чисто женская работа, Пенелопа только всплеснула руками и провела языком по верхней губе, как делала всегда, когда страшно сердилась.

— Держи свои представления о женской работе при себе, — сказала она подозрительно ровным голосом. — Убирать будешь ты и только ты. И когда я снова войду сюда, все должно выглядеть так, будто никакого ужина не было. Даже если тебе придется всю ночь провести у мойки. Ясно?

— Куда уж яснее, — ухмыльнулся Энцо. — С удовольствием. Наведу порядок в два счета. В конце концов, дома этим всегда занимался я.

— Тогда ты знаешь, с чего начать, — отчеканила Пенелопа. — Гостиную тоже можешь прибрать. Сегодня я буду спать в своей кровати. Так что, если у тебя останется время на сон, ложись на диване.

С этими словами она исчезла. Я посмотрела на Энцо, который делал вид, что ничего страшного не случилось. В этот момент он вдруг стал похож на несчастную мокрую курицу. И мне стало так его жаль, что даже захотелось помочь.

Но не могла же я предать подругу!

— Ты справишься! — похлопала я Энцо по плечу. — И угощение твое было просто классным. Честное слово!

12. «Кокада» от Офелии и куча идей от бабушки

Этой ночью я готовила ужин для сборной Бразилии по футболу, которая на следующий день должна была сыграть в финале чемпионата мира. Я придумала волшебное меню из семи блюд и подобрала особые пряности, чтобы футболисты смогли хорошо выспаться и набраться сил, чтобы выдержать натиск сборной Индии. Бразилия стала чемпионом мира, а я, Кокада Деликада, получила награду как лучший шеф-повар. Правда, спала я не так спокойно, как футболисты, и с моим участием в «Идеальном ужине» не все было просто. В отличие от Далилы, я не имела ни малейшего представления о том, что собираюсь подать гостям.

— Не знаешь, что бы такое приготовить? — спросила я папая утром.

Он сидел за столом небритый и завтракал, держа на коленях Леандро, а тот размахивал своим резиновым колечком, роняя его на пол каждые две секунды. При этом он тут же начинал реветь, а когда папай поднимал кольцо, жадно хватал его, снова ронял и снова принимался вопить.

— Успокоительную кашу для твоего братца, — судорожно зевнул папай. — О боже, нет, ты, Кокада, была поспокойнее. Если мне не изменяет память.

— А-а! — выкрикнул Леандро и пнул папая в грудь.

Да, папая лучше не трогать — бесполезно. Вместо этого я решила поискать что-нибудь подходящее в бабушкином книжном магазине. Фло вызвалась сходить вместе со мной, а когда мы вошли в магазин, бабушка как раз украшала витрину.

«Новый бестселлер для малышей», — было написано на плакате, который она вешала на самом виду. Рядом стояла иллюстрированная книжка «Хорошее поведение». На обложке два зайчика с розовыми ушками чинно обедали за столом, пользуясь ножом и вилкой.

— С тобой все в порядке? Ты не заболела? — поинтересовалась я.

Бабушка на дух не выносила такие книги. Она называла их «детскими отупителями». И если покупатели спрашивали их, она с руганью выставляла их из магазина.

— Нет, — вздохнула бабушка. — Но моя работа под угрозой. Нам нужны покупатели. И если на то пошло, придется заманивать их в магазин даже этими книжонками для слабоумных.

— Может, устроить какую-нибудь акцию? — предложила я. — Или чтение? — Я толкнула Фло в бок. — Ты, кажется, хотела спросить у бабушки что-то насчет твоего отца?

— Точно! — кивнула подруга. — Эрик написал новую книгу. Что если он устроит ее презентацию в вашем магазине? Он готов сделать это совершенно бесплатно.

Видно было, что Фло очень гордится отцом. Бабушка пришла в восторг.

— Я должна поговорить с директором, — сказала она. — Спроси у отца, когда он будет готов. Отличная идея!

Именно такая идея — то есть, отличная, требовалась и мне. Пока Фло листала толстенный том о вегетарианской кухне, я двинулась к книгам Джейми Оливера. Там-то я и нашла кулинарную книгу в ярко-желтой обложке — привет с моей второй родины. Называлась она: «Офелия. Вкус Бразилии».

То, что нужно! Я устроилась, скрестив ноги, в углу и принялась читать все подряд. Офелия тоже была известным кулинаром. Как и Джейми Оливер, она увлекалась этим делом еще в детстве. Много рецептов она позаимствовала у бабушки и своих тетушек, которых всех до единой звали на букву «М», — как и бразильских тетушек в моей семье. У Офелии была даже собственная кулинарная программа на телевидении, и бесчисленные поклонники засыпали ее письмами. Одно письмо было от пятнадцатилетней девочки — она благодарила Офелию за рецепт «Кокады». «Кокада» — это бразильская сладость с кокосовым орехом, которую очень любит папай. Поэтому он и меня так называет. Девочка писала, что рецепт Офелии помог ее маме… вырастить детей. Отец семейства погиб в автомобильной аварии, и мама делала «Кокаду» по рецепту Офелии, а дети продавали сладости на пароме.

Я вспомнила детей, которых мы видели прошлым летом в Бразилии. Они тоже продавали на улице пирожки и булочки — должно быть, тоже зарабатывали деньги, чтобы прокормить семью. Вспомнила я и замечание папая о моей бразильской бабушке, которая вырастила без отца восьмерых детей. «Я был счастлив, если у нас были рис и бобы», — сказал он мне тогда. Теперь бабушка готовила для гостей в маленькой гостинице, принадлежащей моей тетушке. Она была бесподобной поварихой, и в ее кулинарных записях я нашла рецепты для самых первых блюд, которые приготовила самостоятельно. Я внесла «Кокаду» Офелии в свое меню, и мне вдруг так захотелось в Бразилию, что даже защемило сердце.

— Я тоже скучаю, — сказала Фло. На обратном пути она наконец рассказала мне о разговоре с Солом. — Похоже, он останется в Кито еще на месяц. Родители отдали его в местную школу, потому что должны помогать дяде на ферме. Поля затопило, кукуруза гибнет. Что за дурацкая погода!

Фло накинула капюшон, потому что в Гамбурге тоже пошел дождь. Апрель в этом году оказался невероятно капризным.

— Бабушка Сола говорит, что он сейчас похож на бородавчатого монстра, потому что его с головы до пят искусали москиты.

— Бедняга, — пожалела я друга Фло, хотя все мои мысли были заняты едой.

Кулинарная книга Офелии натолкнула меня на хорошую мысль — расспросить о лучших бразильских блюдах свою темнокожую бабушку.

— Ои, фофо! — поздоровалась я с ней вечером по телефону.

«Ои» по-бразильски означает «привет».

— Я скоро устраиваю что-то вроде «Идеального ужина», поэтому хочу узнать у тебя какой-нибудь подходящий рецепт.

В отличие от папая, моя фофо ужасно обрадовалась и тут же предложила с десяток блюд, которые можно приготовить.

— В качестве закуски предлагаю шарики «акараже», — начала она. — И вкусные крабовые пирамидки. И, естественно, «пастель де форно». Это те самые запеченные в духовке кармашки с сыром, которые тебе так понравились. Потом можно было бы приготовить «сопо де аборара», — бразильский суп из тыквы, или пикантный суп из креветок. Главным блюдом могли бы стать рис с орехами кешью и пастушье жаркое из бразильской говядины. Наши гости его просто обожают! А как насчет «франгоа катупири» — вкуснейшего цыпленка с сыром? Или…

— Постой-постой, — перебила я бабушку. — В моем распоряжении всего тридцать евро. И, кроме того, я только начинаю учиться готовить. Не знаю, осилю ли я жаркое из говядины…

— Тогда спроси папая, — посоветовала фо-фо. — В конце концов, он настоящий повар и может тебе помочь.

— Папай сейчас немножко устал, — ответила я. — Если он не работает в ресторане, то сидит с Леандро и…

Меня прервал какой-то грохот. Леандро колотил маму бутылочкой с кашей, которую она предложила ему вместо груди. В отличие от меня, он прекрасно знал, что лучше всего подходит для идеального ужина.

— Хочешь поговорить со своим внучком? — спросила я фофо.

Я подошла с телефоном к маме и протянула его Леандро.

— Вот, — сказала я братику. — Скажи своей фофо «ои»!

— А-а-а! — пропел Леандро. — О-о-оу! У-у! Ах! Ба! О! Па-х!

В трубке послышался счастливый смех фофо, а я завизжала:

— О-о-о-о-о-и-и-и-и-и-и!

Это Леандро вырвал у меня клок волос.

— Я должна заканчивать разговор, — простонала я. — Передавай привет тиа Меме и Каку, и всем, кого я знаю. Я скучаю! И спасибо за идеи!

Названия бразильских блюд еще несколько дней вперемежку вертелись у меня в голове. Бабушка говорит, что чем больше идей, тем сложнее принять решение. Пожалуй, она права.

— Почему бы тебе не попробовать приготовить некоторые из них? — спросил Фабио, когда я в ближайший вторник пожаловалась ему на проблемы с меню.

Мы встретились в «Ледниковом периоде» на Мюггенкампштрассе, и я заказала пять шариков техасского мороженого. Это мое любимое, его делают на арахисовом масле. Над Гамбургом светило солнышко, и день впервые был по-настоящему теплым.

— Хочешь, я тебе помогу? — Фабио пригубил молочно-манговый коктейль. — Есть несколько блюд, которые я умею хорошо готовить.

Отличная мысль! Я вовсе не против потренироваться в компании с Фабио.

— Как насчет воскресенья? — предложила я.

— Мы едем к друзьям в Любек, — ответил Фабио. — Но после пасхальной недели вернемся, и тогда мы можем заняться этим вплотную.

С этими рецептами я начисто забыла про Пасху. Мы ведь тоже уезжаем — к Белоснежке и маленьким козлятам в деревню, как я и договорилась с Вивиан Балибар!

В общем, мы условились встретиться после Пасхи у меня.

Когда я вернулась домой, на столе меня ждала открытка из Лондона. На ней была изображена восковая фигура Джеймса Бонда. На обратной стороне Алекс писал, что они побывали в знаменитом музее мадам Тюссо и каждый вечер устраивали вечеринки. О том, что он без меня скучает, — ни слова. И о том, что ему хочется приехать в Гамбург, тоже.

Ох, как же мне не хватало его писем! Никто так не умеет писать. Даже загадочный поклонник Аннализы, который в четверг прислал очередное анонимное послание. На этот раз письмо лежало на парте Аннализы, и даже Саюри встала, чтобы взглянуть. Вот что там было:

«Дорогая Аннализа,

Посмотри мне в глаза,

Посмотри мне в лицо,

Попробуй, найди меня!

Разве ты меня не видишь?

Я люблю тебя!

Твой… Я».

У Аннализы даже шея покраснела, когда она это читала.

— Ты и правда не догадываешься, кто бы это мог быть? — спросила Луна.

Я тоже окинула взглядом классную комнату. Марсель как раз пытался сделать стойку на голове, Гус сидел у окна с наушниками айпода в ушах, Энцо снимал потолок над учительским столом, куда он швырнул липким мячиком. Тот висел вверху грязно-зеленой массой. Я с завистью подумала, что и сама бы не прочь заиметь такой мячик, но мама не разрешала, опасаясь, что тетя Лизбет будет тащить его в рот.

Сейчас у нас должен быть урок английского. Любопытно, что скажет фрау Кронберг, когда заметит на потолке эту зеленую дрянь?

— Может, это мальчик из другого класса, — предположила Асра, которой ужасно хотелось узнать, кто же этот таинственный поклонник. — Дверь на переменке открыта. Войти в класс мог кто угодно.

— Точно, — сказала Аннализа. — Что ты думаешь об этом, Далила?

— Мне, честно говоря, безразлично, — томно протянула та и принялась подкрашивать губы розовым блеском. — Может, он такой урод, что боится назвать свое имя? Может, это мистер Сопливый Нос?

Она указала на Гуса, который как раз копался в носу. Как только он заметил, что за ним наблюдают, моментально убрал палец из ноздри и пристыженно улыбнулся.

— Вряд ли, — хмыкнула я.

Девочки продолжали гадать, кто же этот поклонник, но я помалкивала. Вряд ли это кто-то из нашего класса. Нашим мальчикам больше нравится Далила. Марсель постоянно на нее поглядывает и заискивает перед ней, как дрессированный пес. Только Энцо не оказывал Далиле ни малейших знаков внимания. Но я и представить не могла, что он тайно влюблен в Аннализу. Письмо точно было не от него.

История с липким мячиком получила продолжение на уроке. Весь класс, как зачарованный, смотрел в потолок, пока фрау Кронберг не поинтересовалась, что такого сверхинтересного мы там видим. Мы захихикали, но ответ поступил немедленно. В тот самый момент, когда фрау Кронберг подняла глаза к потолку, зеленый мячик шлепнулся ей прямо на лоб.

Виновник сдался добровольно, и я решила, что это довольно мужественно со стороны Энцо. Фрау Кронберг влепила ему замечание и потащила в кабинет директора, который в тот же день позвонил Пенелопе.

— Твоя учительница очень рассердилась, — сообщила мне Фло вечером по телефону. — Мячик и правда упал ей прямо на лоб?

Фло еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Наверное, Энцо снова досталось от Пенелопы.

— Она дала Энцо еще один шанс, и он торжественно поклялся, что больше не сделает ничего подобного, — продолжала Фло. — Но я сомневаюсь, что он сдержит это обещание.

Я тоже сомневалась.

Но важнее всего было другое — завтрашний ужин у Марселя.

13. Смелые рецепты и сомнительные сочетания

Знаменитые блюда иногда появляются на свет, когда повар пробует то, на что до него еще никто никогда не отваживался.

Так было написано в кулинарной книге, которую я обнаружила на бабушкиной кухне. Похоже, Марсель сделал эти слова девизом своего ужина. Но, по-моему, он изрядно перестарался, и я бы никому не пожелала отведать его кулинарные шедевры.

Но все по порядку.

Когда в пятницу перед Пасхой я в шесть вечера позвонила в дверь дома номер двадцать пять на Гнайсенауштрассе, меня встретил один Энцо со своей видеокамерой.

— Чего вы опасаетесь сегодня вечером? — только и успел спросить он, как его схватила за воротник Мелисса.

— Разве я не говорила, что фильм снимаем мы? — строго сказала она. — Выключай камеру и садись за стол.

Стол был накрыт в гостиной семьи Дюпре. В дверь заглянула мама Марселя.

— Желаю всем приятного аппетита, — прощебетала она. — Мой сын всю вторую половину дня провел на кухне.

Она удалилась, а мы стали ждать первого блюда.

— Шик-модерн, — ухмыльнулся Энцо.

Неужели Марселя вдохновил его липкий мячик? Стол был накрыт ядовито-зеленой клеенкой. На круглых пластиковых тарелочках извивались какие-то синие, розовые, зеленые и желтые полупрозрачные спиральки.

— Надеюсь, скоро начнем есть, — заметила я. От одного вида этих спиралек у меня начала кружиться голова, а глаза разъезжались в разные стороны.

Далила была поглощена собственным шик-модерном. На ней было кремовое вечернее платье, и выглядела она так, словно ее пригласила на чай сама английская королева. На шее у нее болтались жемчужные бусы, и айфон, который она и сегодня не выпускала из рук, тоже был украшен ленточкой, на которой стразами была вышита буква «Д».

— Шикарно выглядишь, — восхитилась Аннализа, натянувшая серебристую маечку и голубую юбку.

Далила горделиво улыбнулась. Она оглядела подругу с ног до головы и сделала такое лицо, будто с трудом удерживается от комментариев. Энцо снова нацепил свой красный бархатный пиджак, а под него надел футболку, на которой раньше был таракан. Теперь на ней было написано: «Усыновите меня!»

— Вуаля! — донеслось из кухни. — Первое блюдо готово!

Марсель поставил на стол поднос с пятью тарелками. На каждой были сервированы закуски на шпажках.

— Закуска называется «Удалое копье Дюпре», — заявил он. — Рецепт мой собственный. Надеюсь, вам понравится.

Идея назвать блюдо собственным именем мне приглянулась. Но сочетаемость продуктов выглядела крайне сомнительной. На длинных шпажках кусочки располагались в такой последовательности: кусочек сосиски — земляника — оливка, фаршированная красным перцем, — кусочек банана — ломтик маринованного огурца — красная виноградинка — красный помидорчик черри — и кусочек шоколада.

— А можно их нанизывать в другом порядке? — поинтересовался Энцо.

— Конечно, — ответил Марсель. — Но в чем тогда прикол? Вся суть именно в необычном сочетании.

Я мужественно отведала и могу с уверенностью сказать: никогда не ешьте красный виноград с маринованным огурцом. Вкус неописуемо отвратительный!

Похоже, другие тоже так думали. Аннализе стало плохо, и мне показалось, что ее вот-вот стошнит в салфетку. Далила даже не прикоснулась к своей закуске. Энцо глотал все подряд, не разжевывая, и запивал «фантой», которая была подана к закуске. Расправившись со своей порцией, он отобрал тарелку у Далилы и присвистнул в камеру Мелиссы. Марсель выглядел смущенным.

— Мне жаль, — пристыженно сказал он в камеру. — Я думал, получится вкусно. Но следующее блюдо будет совершенно другим, вот увидите!

Мелисса с трудом удержалась от улыбки и ткнула в бок Грасиэллу, которая изо всех сил делала серьезное лицо. В начале учебного года Марсель мне совсем не понравился, но теперь я ему сочувствовала. Ужасно, наверное, провести целый день у плиты, а твоя еда никому не по вкусу.

Когда Марсель скрылся в кухне, мы в сопровождении Мелиссы и Грасиэллы осмотрели квартиру.

В соседней комнате родители Марселя смотрели детектив, поэтому мы остановились на пороге. Я с завистью окинула взглядом красный кожаный диван и ковер без единого пятнышка, на котором стоял стеклянный столик. В ванной на полочке рядом с душевой кабиной я заметила яблочный шампунь, которым обычно пользовался и Алекс, и поскорее вышла оттуда.

Комната Марселя была такой же пестрой, как и сервировка стола, но в ней все-таки было что-то прикольное. Обои черного цвета с рисунком из разноцветных бутылок. Кровать тоже была черной, но с бирюзовым, как море, покрывалом. Рядом с кроватью стопка дисков с фильмами о мореплавателях. Я украдкой осматривалась — нет ли где-нибудь старой печатной машинки. Кто знает, может, Марсель тайком влюблен в Аннализу, а за Далилой приударяет только для маскировки? Но на письменном столе стоял только компьютер. На мониторе была открыта страничка из «Фейсбука» с фотографиями Марселя в Париже.

Я узнала Эйфелеву башню и Триумфальную арку на Елисейских Полях. И опять подумала про Алекса и вздохнула.

— Ты часто бываешь в Париже? — спросила я Марселя, когда мы снова собрались в гостиной.

— Каждое лето, — ответил он. С тех пор, как начался проект, его отношение ко мне изменилось к лучшему. — Там живут моя тетя и двоюродный брат. Но в Париже мы проводим всего одну неделю. А потом едем в Бретань кататься на яхте.

Свои последние каникулы Алекс тоже там провел. Пришлось вздохнуть и в третий раз. Чтобы отвлечься, я склонилась над тарелкой.

— Это рецепт из кулинарной книги, — похвастался Марсель. — Называется «Из того, что под рукой». Это макароны с жареным картофелем и беконом.

— А что это такое темное сверху? — спросила Аннализа.

— Крутоны, — ответил Марсель, который уже так замучился, что взмок от пота. — Так по-французски называется поджаренный хлеб. Правда, я его слегка передержал.

Слегка — слишком мягко сказано. Кубики хлеба цветом напоминали угольки. Бабушка сказала бы, что они опасны для здоровья. Макароны были недоваренными, а картошка слишком жирная. Может, все это и оказалось бы съедобным, если б было хорошо приготовлено. Я вежливо поковыряла в тарелке и похвалила бекон, который хрустел на зубах, как крекеры.

— Спасибо, — с облегчением вздохнул Марсель. — Моха и Салли сказали, что надо готовить то, что я умею. Но как-то не хотелось подавать спагетти с кетчупом. Они у меня лучше всего получаются. Хотелось поэкспериментировать, понимаете?

Мы с Энцо закивали, а я подумала, прислушиваясь к урчанию в животе, что спагетти с кетчупом нам бы сейчас не повредили.

Далила маленькими глоточками тянула фанту, и Аннализа сегодня — в виде исключения, наверно, — не сидела с кислым лицом.

На десерт каждому досталась тарелка с «Тоффифи». Это такие маленькие карамельки с шоколадом внутри, которые бабушка часто покупает в супермаркете. Марсель, наверное, тоже туда заглянул.

— Вообще-то я хотел сделать крем-брюле, — объяснил он. — Это знаменитый французский десерт. — К сожалению, не вышло.

Честно говоря, я даже обрадовалась. «Тоффифи» оказались очень вкусными! Даже у Далилы на тарелке ни одной не осталось, и в конце вечера Марселю удалось-таки набрать восемнадцать баллов.

Три ему дала Аннализа, один — Далила, шесть — Энцо (который похвалил его за кулинарную отвагу и прикольную сервировку) и восемь — я. Мне стало так жалко Марселя, что не хватило духу поставить меньше. Кроме того, мне понравилась идея назвать закуску своим именем. Я даже начала подумывать о том, чтобы дать какие-нибудь необычные названия своим блюдам.

Вернувшись домой, я с жадностью набросилась на остатки фейжоады, которую папай принес для мамы из ресторана. Я ела ее холодной прямо из кастрюльки. Потом я отправилась спать и, уже засыпая, подумала, что, к сожалению, не смогу приготовить это блюдо для своих гостей, так как сразу получу штрафные очки за побочные эффекты от фасоли. Правда, с окончательным выбором меню можно пока повременить — скоро Пасха. Папай будет работать, а мы с мамой, тетей Лизбет и Леандро поедем в деревню. И папай пообещал, что освободит на целое воскресенье Пенелопу, чтобы она вместе с Джеффом, Фло и Энцо могла к нам присоединиться.

Это все, конечно, замечательно.

Я даже обрадовалась, что с нами будет Энцо. В глубине души он мне начинал нравиться. К нему нелегко привыкнуть. Он не такой, как остальные мальчики. Шутки у него странноватые, но при этом он не переходит границы, а над его выходкой с липким мячиком даже Фло хохотала. Может, поездка за город поможет нам увидеть какого-то другого Энцо?

14. Яйца с сюрпризами и дикие истории со всех концов света

Почти год прошел с того времени, как приветливый таксист отвез на вокзал меня, Фло, Сола и Алекса. И еще — мою маленькую козочку Белоснежку, которая тыкалась мордочкой в пакет с бутербродами таксиста и срочно нуждалась в домашнем очаге, чтобы не оказаться в приюте для бродячих животных. Теперь Белоснежка стала мамой и живет у старой подруги Вивиан Балибар — Лизы Розенталь.

Именно туда и направились в воскресенье мы с мамой, Леандро и тетей Лизбет. Весна была в разгаре, солнце светило во всю, над нами было безоблачное синее небо, а впереди расстилалась дорога. Нагретый воздух был полон запахов сочной травы и молодой листвы, и единственное, что омрачало мое радужное настроение, — мысль об Алексе, которого не было со мной. Вивиан Балибар уехала к подруге еще в пятницу, а Джефф с Пенелопой, Фло и Энцо выехали на час раньше нас. Когда мы свернули к большому дому Лизы, я сразу заметила их машину.

— Здравствуйте, дорогие мои! — приветствовала нас Лиза, стоя у ворот в красных резиновых сапогах и со шлангом в руках.

Ее похожее на печеное яблоко лицо так и лучилось от радости, и у меня сразу жутко зачесалась голова. Я отстегнула ремень безопасности и вытащила своего маленького братца из детского сиденья. На нем был белый свитерок и красные штанишки, а на ногах — коричневые носочки с зайчиками.

— Это Леандро, — представила я малыша. — А это Лиза.

Я повернула Леандро лицом к ней. Но как только Лиза протянула ему палец, малыш оттолкнул незнакомую руку и уткнулся носом в мое плечо.

— Не обижайся, — извинилась я. — Мой братишка сейчас всех боится.

— Такой у него период, — добавила моя маленькая тетя, выбираясь из машины. На ней был зеленый комбинезончик и желтые сапожки с уточками. — Мой племяк боится толстых людей, но когда он узнает тебя получше, ты сможешь его погладить.

— Эй! — одернула я ее. Несмотря на то что тетя Лизбет неплохо ориентировалась в психологии младенцев, несколько уроков вежливости ей бы совсем не помешали.

Но Лиза только рассмеялась и наклонилась к тете:

— Ну, а если ты меня не боишься, могу показать тебе и Лоле козлят, — предложила она. — Хочешь?

Хотим ли мы? Еще бы! Тетя Лизбет захлопала в ладоши, и мы с Леандро на руках побежали вслед за Лизой к моей подопечной. Под ивой паслись ламы, пони и ослик. Увидев нас, заблеяла бежевая коза, которая жила здесь вместе с Белоснежкой и двумя другими черно-белыми козочками. Одна из них как раз появилась из-за груды камней. Она жевала одуванчик, и я снова вспомнила Алекса. В первый день в новой школе он подарил мне букет одуванчиков. И именно в этот день он приревновал меня к Фабио. Ох, не хочу я об этом сейчас думать!..

— Белоснежка со своими детками в сарайчике, — сказала Лиза. Она подхватила Лизбет на руки и повела нас к деревянному домику рядом со сломанной ивой. — Толстым синьорам туда не попасть, — улыбнулась она. — Но вы протиснетесь, только не шумите.

Тетя Лизбет радостно закивала. Она зажала рот ладошкой и юркнула в узенькую дверцу.

Когда я увидела свою козочку, у меня перехватило дыхание. Она лежала на куче соломы и смотрела на меня своими темными глазками. Крошечный козленок сосал ее вымя. Он был такой же беленький, как и его мать. Только на ушке красовалось светло-коричневое пятнышко. Второй козленок, со светло-серыми пятнышками на боках, лежал рядом.

Если точнее — лежал на коленях мальчика, которого бросила мать.

Энцо тихо-тихо сидел в уголке сарая, поглаживая кудрявую головку козленка. И когда он повернулся ко мне, его карие глаза буквально светились.

— У-у-у! — забулькал Леандро.

Я прижала к его губам палец. Потом осторожно присела и опустилась на колени рядом с Белоснежкой.

— Привет, мама-коза, — прошептала я. — Прими мои сердечные поздравления. Я без тебя скучала.

Моя козочка ткнулась в мои ладони мокрым носом. Очень трогательный момент! Энцо, похоже, тоже так думал.

— Уходить не хочется, — тихо сказал он.

Леандро протянул пальчик к козленку на его коленях, но Энцо взял его ручку и погладил ею малыша.

Но в конце концов нам все-таки пришлось покинуть этот козий рай. Ведь сегодня пасхальное воскресенье, и после чаепития нам предстоит искать пасхальные яйца. И шоколадных кроликов.

По пути я заметила, что Энцо как-то изменился. Даже глаза у него стали больше, чем обычно. Будто он смотрел вокруг и все время удивлялся.

— Здесь ламы и ослик, — проговорил Энцо. — И куры! — Он неожиданно рассмеялся. — До сих пор я видел их только в супермаркете. Здесь есть все, что нужно для жизни. Фло должно понравиться. — Он протянул ладонь ягненку, мимо которого мы как раз проходили, и тот ее обнюхал. — Вчера она целый час разговаривала с отцом, — задумчиво добавил он. — Ты знаешь Эрика?

— Ну да. — Тут я вспомнила вопрос, который давно хотела задать: — Ты же его тоже знаешь. Это правда, что вы целый год проплавали на пиратском корабле?

Энцо пожал плечами.

— Не помню. Я был еще слишком маленьким. Мне Гудрун рассказывала. Эрик обогнул под парусом половину земного шара. И это был никакой не пиратский корабль, а джонка. Там были моя мама и Пенелопа с Фло в животе.

— А где до этого были Гудрун и Пенелопа? В Бразилии? — спросила я. — Это и есть те самые «дикие времена», о которых упоминала твоя мама? Тогда Эрик с Пенелопой еще не были знакомы, верно?

Как-то странно было расспрашивать Энцо о родителях Фло. Но то, что наговорила Гудрун в тот вечер у Джеффа, выглядело слишком запутанно. А из Фло ничего не вытянешь.

Энцо посмотрел на большой стол, который уже был накрыт в саду перед домом.

Вокруг стола бегала тетя Лизбет. Мама подставила лицо солнцу, и ее белокурые волосы сияли в его лучах. Она выглядела счастливой. Фло взяла тетю Лизбет на колени и помахала нам, чтобы мы поторопились. Но как только Энцо заговорил, я невольно замедлила шаг.

— Да, — сказал он. — Моя мама и Пенелопа познакомились с Эриком только после этих самых диких времен в Бразилии. Если я правильно понял, Гудрун вместе с Пенелопой после окончания школы путешествовали по Южной Америке. Бразилия была последней страной в их маршруте. Там что-то случилось, и они сразу вернулись в Германию. Приземлились в Дюссельдорфе и стали искать жилье. А Эрик уже запланировал свое плавание и хотел сдать на это время квартиру. Там они и познакомились. Но Эрик задержался, и какое-то время они жили все вместе. А через год отправились путешествовать.

— Погоди, не так быстро…

Я даже головой затрясла, старясь получше все запомнить. И страшно расстроилась, что не взяла с собой записную книжку. Тогда бы я записала все подробности, как самый настоящий сыщик! Иначе в этих тайнах не разобраться. Меня по-прежнему не покидало чувство, что мама Энцо чем-то шантажировала Пенелопу. И если я правильно поняла ее в тот вечер у Джеффа, это было связано с каким-то происшествием в Бразилии.

— А что же случилось в Бразилии?

Энцо внимательно разглядывал божью коровку, которая уселась на его палец.

— Понятия не имею. Мама сказала единственное: что она забеременела мной, чтобы спасти в Бразилии шею Пенелопы. — Он пожал плечами. — Больше я ничего не знаю.

Чтобы спасти шею Пенелопы? Я окончательно запуталась. Что это значит?

В тот день я больше ничего так и не узнала, потому что мы уже пришли, и Энцо замолчал. На пестрой скатерти стоял тарт-татен. Так называется французский яблочный пирог, который замечательно печет Вивиан. Я пристально посмотрела на шею Пенелопы, которую как раз сейчас поглаживал Джефф. Пенелопа прижималась к нему плечом и выглядела такой же счастливой, как мама. Даже у Фло было хорошее настроение. Она держала на коленях тетю Лизбет и принюхивалась к Лизиному пирогу.

— Как хорошо, — наконец вздохнула она. — Ну что, сначала поедим, или пойдем искать пасхальные яйца?

— О-о-о! — ответил Леандро и схватился за палец Энцо. Похоже, незнакомых мальчиков он не боялся.

— Он говорит — пошли за яйцами! — перевела тетя Лизбет. — Только мне нужна корзиночка.

Она вперевалку побежала к машине и вернулась, волоча за собой здоровенную плетеную корзину для белья, в которую легко могла бы поместиться она сама. Лизбет так долго умоляла мою маму взять эту корзину с собой, что та наконец сдалась.

— Ого! Сегодня будут крупные пасхальные яйца, — заметил Джефф и подмигнул Пенелопе и маме. — Ну, вперед, на поиски! Если мне не изменяет память, герр Остерхазе сегодня уже прогуливался где-то в глубине сада.

Лизбет даже не дослушала. Она потянула Фло за собой, мы с Леандро побежали следом, а Энцо вприпрыжку несся за нами, потому что Леандро ни за что не желал отпускать его палец.

Наверное, кроме герра Остерхазе здесь погулял еще кто-то, потому что первым пасхальным сюрпризом, притаившимся под перевернутым цветочным горшком оказался — а-а-а-а-а-и-и-и-и-и! — паук-птицеед. Вообще-то я не очень боюсь пауков, но этот вполне мог бы сниматься в фильме ужасов. У него было восемь волосатых лап, и он так злобно таращился на меня своими многочисленными кроваво-красными глазками, что рядом с ним даже лягушка выглядела бы милой и безобидной. А у меня на лягушек настоящая фобия, и остается только молиться, чтобы Энцо об этом никогда не узнал.

Тем временем он, ухмыляясь, снимал меня своей камерой.

— Дурак! — выкрикнула я.

— Ну что? Завидно, что Энцо не твой приемный брат? — ткнула меня в бок Фло. — Поджарьте на свой следующий «Идеальный ужин» липкий мячик. Филе паука в зеленой слизи станет настоящей кулинарной сенсацией.

— Один — один, — пробормотала я, возвращая горшок на место. — В следующий раз посмеемся над тобой.

Фло улыбнулась, а дальше нас ожидали только приятные неожиданности. Через полчаса в корзине для белья было полным-полно шоколадных яиц, кроликов и разноцветных конфеток. Тетя Лизбет обнаружила на клумбе несколько красных шоколадных сердечек, а Фло попытала счастья в старом дровяном сарае, но почему-то быстро его покинула.

— Кажется, там пасхальное яйцо для тебя лично, — объявила она, ухмыляясь до ушей.

— Для меня? — недоверчиво нахмурилась я.

— Я тут ни при чем! — поклялся Энцо, вскинув руку. Они с Фло переглянулись, и та прижала палец к губам.

— Надеюсь, — мне уже стало по-настоящему интересно. — Ну-ка, подержите Леандро. И не уроните, пожалуйста.

Я передала своего братца Энцо. Леандро счастливо загудел и сразу запустил лапки в его волосы, а я заскочила в дровяной сарай и чуть не завопила с перепугу. Мой пасхальный сюрприз сидел на капоте трактора. На шее у него был бантик в горошек. Кроме того, у него были две ноги и две руки, и прибыл он из Парижа.

— Алекс? — пролепетала я заплетающимся языком.

— Привет, Лола-львица! — сказал Алекс.

Он спрыгнул с трактора и бросился ко мне. Под мышкой у него болтался светло-коричневый заяц с длинными висячими ушами.

Он вырос. Не заяц, конечно, — Алекс. Он уже выглядел подростком, ведь в ноябре ему исполнилось тринадцать. На его синем свитере было написано «I love London», и когда я встала на цыпочки, чтобы чмокнуть его в щеку, у меня затряслись коленки.

Зеленые глаза Алекса сияли, а от его улыбки у меня закружилась голова. Но когда наши губы почти соприкоснулись, я уклонилась и поцеловала его в щеку. Он внимательно взглянул на меня, и моя улыбка погасла.

— Это тебе, — буркнул Алекс и сунул мне в руки зайца. На зайце был такой же свитер, как и у Алекса, только поменьше размером. — Из Лондона.

— Спасибо, — ответила я и поцеловала зайца в мордочку.

— Ну что, ты довольна своим Остерхазе? — спросил Джефф, когда мы вернулись за стол.

Я кивнула. Энцо взял Леандро на колени и позволил сосать свою шоколадную конфету. У моего братца стало такое лицо, будто он только что узнал, что такое счастье. Я не могла проглотить ни кусочка, только смотрела на Алекса, который сидел рядом со мной и улыбался. По другую сторону стола восседали тетя Лизбет и Паскаль. Младший брат Алекса оказался еще одним пасхальным подарком. Тетя Лизбет нашла его на яблоне.

Так вот почему они решили уехать раньше!

— Мальчики прилетели вчера вечером и хотели устроить вам сюрприз, — сообщил Джефф.

— У них получилось, — кивнула я.

Счастье мое, однако, было каким-то неполным. Я чувствовала себя как-то неуверенно. Я бы с радостью поцеловала Алекса, как не раз делала это раньше. Но сейчас все было совсем не так, как раньше, и виновата в этом была я сама. Ведь это я решила, что мы должны оставаться друзьями — не меньше, но и не больше. Об этом я и сказала Алексу, когда он приезжал в Гамбург в декабре. И, похоже, это мое решение все еще оставалось в силе.

Я с трудом одолела кусок французского яблочного пирога. После чая тетя Лизбет пожелала разделить между нами найденные в саду пасхальные яйца. Мы с Энцо, Фло, Паскалем и Алексом расселись под большим дубом.

— Я хранитель сокровищ, — объявила тетя Лизбет и выдала каждому по шоколадному зайцу, по пять яиц и по три марципановых цыпленка. — Шоколадные сердечки останутся нам с Паскалем, — добавила она, — потому что Лола с Алексом теперь плутоновские друзья. Правда?

— Что значит «плутоновские»? — поинтересовался Паскаль.

— Ничего особенного, — буркнула я, стараясь не смотреть на Алекса.

— А как же мы с Фло? — ухмыльнулся Энцо, и Фло одарила его суровым взглядом.

— Забудь, — отрезала она. — У меня есть друг, хоть он и застрял в Перу в каких-то там кукурузных полях. — Хватит с тебя и того, что ты мой приемный брат.

Но долго сердиться на Энцо моя подруга сегодня не могла. Когда мы играли в казаки-разбойники в лесочке за садом Лизы, она дважды вызволяла Энцо из плена, а когда солнце село, мы, усталые и вспотевшие, вернулись на веранду и съели наши пасхальные сокровища.

Алекс и Паскаль расспрашивали Энцо, как он попал в Гамбург. Энцо рассказывал о Гудрун, гадании на чаинках и Шрим-Шрим Акхаре, и Алекс с Паскалем так на него таращились, будто он попал в наш мир из фантастического триллера.

— А где же твой папа? — спросил Паскаль, отгрызая ухо у шоколадного зайца. — Почему ты не можешь жить с ним?

Я затаила дыхание, и даже Фло подняла бровь.

— Я не знаю своего настоящего отца, — ответил Энцо. — Потом у меня было несколько отчимов. Последний из них сейчас сидит в тюрьме.

Энцо моргнул, улыбка сползла с его лица. Ничего себе! Странная жизнь была у Энцо. Наверное, его рождение и в самом деле связано с таинственной историей в Бразилии. Я почесала голову. От любопытства я разволновалась не меньше, чем от пасхального сюрприза из Парижа.

— Ух ты! — Паскаля заинтриговало сообщение про последнего из отчимов. — Так он убийца?

— Нет, — отмахнулся Энцо. — Он занимался контрабандой наркотиков. К сожалению, мама никогда не умела выбирать мужчин. Боюсь, что в Индии она подцепит еще какого-нибудь идиота.

Я с удивлением покосилась на Фло. На ее лице было сочувствие.

Паскаль от удивления перестал жевать.

— Что такое контрабанда наркотиков? — спросил он.

— Это когда наркотики перевозят в контрабасе, — объяснила тетя Лизбет.

Паскаль остался в недоумении, а тетя обиделась, когда взрослые расхохотались.

— Контрабанда наркотиков — это когда люди незаконно перевозят наркотики через границу в другую страну, — растолковала я малышам и взглянула на Энцо.

У него в руках уже опять была камера. Он снимал Белоснежку, которая как раз высунулась из своего сарайчика. Паскаль уважительно следил за ним. Похоже, мое объяснение его не удовлетворило.

— А что такое наркотики? — наконец спросил он.

Я вздохнула.

— В школе узнаешь. А пока жуй свой шоколад, он уже тает.

День выдался по-летнему жаркий.

— Твое сердце тоже совсем мягкое, — тетя Лизбет ткнула пальчиком в красное шоколадное сердечко, зажатое в руке Паскаля.

— Дарю его тебе, — ответил тот.

Физиономия у него была перепачкана шоколадом. Потом Паскаль прошептал что-то на ухо моей тете. Та захихикала, а когда мальчик отвернулся, ухо у нее тоже оказалось в шоколадных следах.

— Похоже, мой младший брат влюбился в твою тетю, — улыбнулся мне Алекс. — Как ты думаешь, он может рассчитывать на взаимность?

— Она только что развелась, — неуклюже пошутила я. — Так что ее сердце свободно. Вы надолго в Гамбург?

— На две недели, — ответил Алекс. — У нас каникулы. — Он внимательно смотрел на меня своими зелеными глазами. — Пенелопа сказала, что тридцатого апреля в вашем ресторане будут танцы. Что если предложить твоему папаю устроить перед этим детскую дискотеку? Было бы здорово.

Я кивнула и уставилась на пятнышко шоколада в левом уголке губ Алекса. У меня снова появилось чувство, что мы с ним гораздо больше, чем просто друзья, и мне ужасно захотелось ему об этом сказать.

15. Скейтборд и акараже

Бабушка говорит, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Поэтому ночью я снова превратилась в звездного шеф-повара Кокаду Деликаду и приготовила для Алекса настоящее любовное меню. Вот, например, смесь из перца чили, куркумы и имбиря, которую я добавила в суп «Шери». Скорпионы любят острое и горячее, а такой суп согревает не только желудок, но и сердце. На десерт я выбрала «Бейжинго де коко», что переводится как «кокосовые поцелуйчики». Кроме тертой мякоти кокоса я добавила туда щепотку ванили, чтобы горячее сердце Алекса стало еще и нежным. Тогда он точно не устоит и поцелует меня, как прежде.

В общем, в моих ночных мечтах все обстояло как нельзя лучше. А вот реальность выглядела совсем иначе. Как говорит бабушка: все всегда получается совсем не так, как загадываешь.

В понедельник утром меня разбудил звонок в дверь. Протирая глаза, я открыла и увидела Фабио. На нем была синяя футболка с нарисованным на груди скейтбордом. На плече у него висела набитая хозяйственная сумка, а под мышкой он держал желтую кулинарную книгу Офелии. У меня в руках болтался заяц, подаренный Алексом, и одета я была в ночную рубашку.

— С Пасхой! — ухмыльнулся Фабио. — Я, наверно, слишком рано?

— Ничего подобного, — заверила его я и покосилась на часы. Уже почти одиннадцать! Я совсем забыла, что мы договорились встретиться. — Просто проспала. Входи. Подожди только, я переоденусь.

— Кажется, мы с тобой тут одни, — сказал Фабио, когда через четверть часа я вернулась в кухню.

Он указал на записку, которую мама оставила на столе:

«Мы с Леандро в парке. Если что-то понадобится, звони папаю в «Жемчужину». Целуем, мама и Леандро».

— Сколько уже твоему брату? — спросил Фабио.

— Четыре и шесть, — ответила я.

— Чего? — наморщил лоб Фабио.

— Четыре месяца и шесть дней.

— Круто, — заметил Фабио. — Я помню день, когда он родился.

— Я тоже, — пробормотала я.

Мы праздновали это событие в «Жемчужине юга», и Фабио явился в ресторан с цветами, за что Алекс хотел надрать ему уши. Тут-то и возникла трещина в наших отношениях, и мне не хотелось об этом вспоминать.

— Ну что, приступим? — потер руки Фабио. — Я принес продукты для акараже. И замочил с вечера фасоль.

Он поставил на стол кастрюльку.

— У тебя есть большая сковорода? А блендер? А соль?

— Конечно, — я распахнула дверцы кухонного шкафчика.

Фабио вынул из сумки два стручка перца чили, две луковицы, бутылку пальмового масла и пакет очищенных и высушенных креветок.

Как только Фабио открыл пакет, я по привычке задержала дыхание. То, что мне понравилась кисло-сладкая китайская рыба у Джеффа, ни о чем не говорит. Это, скорее, исключение.

Но когда я принюхалась к маленьким шарикам сушеных креветок, то с удивлением обнаружила, что мои вкусы изменились.

— Пахнет неплохо, — неуверенно заметила я.

— А на вкус — просто фантастика, — сказал Фабио. — В Сальвадоре я покупал акараже каждый день. У фофо Жанины лоток на пляже. Что ж, попробуем и посмотрим, получится ли у нас так же вкусно. — Фабио раскрыл кулинарную книгу: — Сначала нужно мелко нарезать лук, — прочитал он. — Потом измельчить фасоль в блендере, приправить солью и добавить лук, хорошо перемешать деревянной ложкой, а затем с помощью обычной столовой ложки сформировать маленькие шарики. Вроде просто, да? У тебя есть нож для лука?

Я потянулась к ящику:

— Я буду резать лук! А ты можешь пока измельчить бобы.

— Есть, шеф! — отсалютовал Фабио.

А готовить вдвоем, оказывается, здорово. Я поймала себя на мысли, что Аннализа была не так уж и неправа на нашей первой общей встрече. С напарником даже самые сложные блюда не страшны.

А пятницы тринадцатого мая я очень боялась. Передо мной оставалась только Далила, ужин у которой должен состояться через одиннадцать дней.

— Тебе Грасиэлла рассказывает о нашем проекте? — спросила я. — Может, ты уже видел съемки предыдущих ужинов?

— С чего ты взяла? — Фабио как раз заталкивал фасоль в блендер.

Это особая фасоль, совсем не такая, какую папай использует для фейжоады. Мелкая, с черным пятнышком на боку, напоминающим крохотный глазок. В Америке ее так и называют — «черноглазый горошек».

— Сестра держит все материалы съемок в гараже, — подмигнул мне Фабио. — Совершенно секретно! Да ты не переживай, у тебя все получится, — подмигнул он. — Может, устроить танцы между переменами блюд? Самба или что-то вроде. Я видел недавно в «Идеальном ужине» по телеку. Там одна участница была из Бразилии. Гости были в восторге.

— Идея — просто супер! — ответила я, шмыгая носом и вытирая рукавом слезы.

Чертов лук! Я хотела сказать что-то еще, но тут в дверь опять позвонили.

— Откроешь? — попросила я Фабио. — Наверное, это тетя Лизбет.

— Конечно, — Фабио, насвистывая, направился в прихожую.

— О, — услышала я его голос. — Привет!

В ответ раздался голос, который принадлежал явно не моей тете.

— А… а Лола дома?

Вы уже, наверно, догадались, кто вошел в кухню следом за Фабио. Алекс! Под мышкой у него был скейтборд.

По щекам у меня текли луковые слезы, а в голове вертелись самые жуткие мысли. А вдруг Алекс засунет Фабио в рот целый пакет сушеных креветок? Или разорвет его футболку? Или треснет по голове скейтбордом?

Но ничего такого он не сделал.

Алекс мило улыбнулся и как ни в чем не бывало спросил:

— Я не помешал?

— Нет, — хором ответили мы с Фабио.

— Супер, — кивнул Алекс. — Я оставил Паскаля у твоей тети. Чем занимаетесь?

— Пробуем готовить ужин, — объяснила я. — Для школьного проекта. Мне предстоит приготовить идеальный ужин, и Фабио учит меня готовить одно бразильское блюдо.

— Акараже, — добавил Фабио. Потом он указал на скейтборд: — Классная штука. Хорошо катаешься?

— Уже могу делать развороты и перевороты, — кивнул Алекс. — Сам научился.

— Здорово, — со знанием дела похвалил Фабио. — Я пробовал переворот, но пока не получается.

— Понимаю, — улыбнулся Алекс. — Вся штука в том, что переднюю ногу надо держать почти на весу. Давить на скейт следует только носком. Хочешь, пойдем на улицу? Я тебе покажу.

— Ай, — пискнула я. — Фабио пришел сюда готовить. Мы же не устраиваем «Идеальный ужин» скейтбордистов!

— Прошу прощения! — Алекс прислонил скейтборд к стене. — С удовольствием помогу. Если хочешь, могу показать, как делать крем-брюле. У меня получается не хуже, чем у маман.

Звучит многообещающе. Правда, Марселю это может напомнить о его неудачных экспериментах.

Дорезая лук и перец чили, ссыпая их в блендер, где уже находилась фасоль, я ломала голову, подойдет ли французское крем-брюле к бразильскому акараже, а заодно сердилась на Фабио и Алекса.

Тоже мне, помощнички! Вместо того чтобы работать, они сидели за столом и чесали языками про скейтборды, сноуборды и прочие «борды».

Кто скажет, что это два соперника, не поделившие даму? Вот и пойми их! Я сердито накрыла блендер крышкой, нажала на кнопку и…

Маленький совет бывалого повара: будете пользоваться блендером, убедитесь, что крышка хорошо закрыта. Иначе выйдет то, что произошло у нас в кухне.

Через секунду меня с ног до головы засыпало фасолью и луком. Блендер, похоже, решил, что он неукротимый вулкан, и выплюнул все, что находилось внутри. Теперь наша кухня выглядела еще хуже, чем у Пенелопы после «Идеального ужина» Энцо.

— Ой-йо! — только и сказал Алекс, стряхнув со скейтборда расплющенную фасоль. — У нас, кажется, будут неприятности.

И он оказался прав.

— Бу-у-у! — приветствовал нас Леандро, когда они с мамой вернулись с прогулки в парке.

Сегодня он казался непривычно тихим. Наверно потому, что на этот раз кричала мама, да так, что чуть было не сорвала голос. Она выгнала Алекса и Фабио, а меня заставила убирать кухню.

И чем, по-вашему, занялись эти двое?

Они принялись разучивать прямо возле нашей двери новые трюки на скейтборде! А когда я, измученная и грязная с ног до головы, выглянула в окно, Алекс крикнул мне, что надо срочно спросить папая насчет детской дискотеки, потому что Фабио тоже не прочь на нее попасть.

16. Странная одежда и танцующие парочки

Я просто а-а-ба-жаю, когда в «Жемчужине юга» устраивают праздники! Во-первых, потому что мы, бразильцы, умеем праздновать как никто, а во-вторых, дети могут не ложиться до поздней ночи, или засыпают прямо на руках у родителей, пока вокруг все танцуют. А поскольку «Жемчужина» все-таки бразильский ресторан, атмосфера на наших праздниках тоже почти что бразильская.

«Морген Пост» напечатала объявление о нашей дискотеке, прибавив к ним рекомендации одного известного ресторанного критика. В общем, по поводу кризиса с посетителями папай с дедушкой, по крайней мере, сегодня вечером не переживали.

Папай согласился на дискотеку, и после объявления в газете множество взрослых и маленьких гостей забронировали столики в нашем ресторане.

— Спасибо, — сказал папай Джеффу вечером. — Такой друг, как ты, — истинный дар божий.

Пенелопа кивнула и взглянула на Джеффа влюбленными глазами. А вот я, наоборот, не могла смотреть в глаза Пенелопе после тех странных слов, которые услышала от Энцо в гостях у Лизы. Почему Гудрун пришлось спасать ее шею? Может, в Бразилии Пенелопе должны были отрубить голову? И как это Гудрун умудрилась забеременеть, и почему это должно было спасти Пенелопу? О-ох-х, эта тайна преследовала меня, что бы я ни делала! Но спросить впрямую я все еще не решалась.

В ресторан я пришла после обеда, чтобы помочь дедушке украсить сцену. И мне даже удалось немного помочь Карлику и Горе.

Сегодня вечером будут подавать «кокосовые поцелуйчики», а Фло заказала маленькие булочки из кукурузной муки, которые я сама лепила из теста под надзором Карлика. В Бразилии их называют «пециньос де мильхо». Они слегка солоноватые и очень-очень вкусные, особенно сразу после того, как их вынут из духовки.

Я даже подумала, не приготовить ли мне их в качестве закуски для «Идеального ужина». После нашего неудачного кулинарного опыта, пришлось долго уговаривать маму, чтобы она вообще разрешила мне пригласить к нам участников проекта на ужин. Она даже заставила меня поклясться, что в меню не будет никаких взрывчатых веществ.

Но взрывоопасная ситуация сложилась уже этим вечером. Вечеринка еще не началась, а на моем солнечном настроении уже появились первые темные пятна. Реклама в газете привлекла не только Саюри, Фредерику, Ансумана, Глорию и Марселя, а еще двух особей, видеть которых у меня не было ни малейшего желания. Ровно в шесть в ресторан вошли Аннализа и Далила! А поскольку папай не устает повторять, что клиент — это король, каким бы он ни был, мне пришлось разговаривать с ними предельно вежливо.

Оказывается, сейчас в моде такая странноватая одежда для вечеринок, название которой и выговаривать-то неловко, — бюстье? На этот счет Аннализа все мне объяснила и даже написала это слово на салфетке.

Если вы не в курсе, что это такое, могу просветить. Это очень тесная маечка с тоненькими бретельками или совсем без них, подчеркивающая грудь и талию. Бюстье Аннализы и Далилы были из блестящего шелка. Далила сказала, что цвет ее одеяния — «искристое шампанское», а у Аннализы — «жженая карамель». Хотя, на мой взгляд, эти цвета не очень отличались от обычных оливкового и светло-коричневого.

— Мама Далилы привезла целую коллекцию с последнего «shooting», — похвасталась Аннализа.

— А ты, я вижу, не поленилась зайти в местный магазинчик? — Далила критически осмотрела мое зеленое летнее платье с блестящими бретельками, которое мама купила мне потому, что оно прекрасно подчеркивает мои зеленые глаза. Оно стоило почти двадцать евро, а для мамы это очень немаленькая сумма.

По словам моей бабушки, тот, кто умнее, лучше промолчит, поэтому я прикусила язычок и воздержалась от колкостей. По крайней мере, моя одежда прекрасно подходит для бразильских танцев. А эта парочка в бюстье и дурацких туфлях на высоченных каблуках, должна все время следить, чтобы не свернуть себе шею.

— Здесь праздник для детского сада? — скривилась Далила, глядя на желтые и зеленые воздушные шарики. Мы с дедушкой надували их после обеда с помощью специального насоса, и теперь они парили в свете прожекторов под потолком. — Видели бы вы ночные клубы в Нью-Йорке! Вот как нужно устраивать дискотеки.

— Ты была в ночном клубе? — У Аннализы чуть глаза из орбит не выскочили. Далила кивнула, будто для нее это дело привычное, но я дала себе слово больше не думать об этих коровах и обрадовалась, что ресторан начал постепенно заполняться другими гостями.

Детский сад сегодня представляли тетя Лизбет и Паскаль, которые тоже принарядились.

Тетя Лизбет была в моей белой ночной сорочке, поверх которой она надела красный лаковый пояс Пенелопы. Паскаль нацепил пиджак Джеффа, который доходил ему до пят.

Вскоре появилась еще одна парочка —

Алекс и Фабио! Они пришли вместе, причем в одинаковых желтых футболках.

— Футболку мне одолжил Фабио — пояснил Алекс. — Тебе нравится?

Но я так растерялась, что не могла выговорить ни слова. Тем более, что мне опять вспомнилась дискотека в мае прошлого года.

Тогда мы с Алексом еще были парой, и в тот вечер возникла его ревность к Фабио.

А теперь мое желание, чтобы все мы оставались добрыми друзьями, осуществилось. Алекс рассказал, что они с Фабио целый час прокатались на скейтборде. Я не знала, что и подумать об этом.

Следом пришли Глория, Ансуман, Фло и Энцо. У Энцо через плечо висела огромная черная сумка. Я вопросительно взглянула на Фло, но подруга только пожала плечами.

— Я тебя предупреждаю, — сказала я Энцо, — если там какая-нибудь мокрая курица или груда липких мячиков, ты об этом очень пожалеешь, понял?

— Не беспокойся, — заверил меня Энцо и кивнул в сторону десятиклассников из нашей группы «Идеальный ужин», которые тоже пришли.

— У вас шикарный ресторан, — похвалила Салли, и я с благодарностью посмотрела на нее.

Фабио принес с собой компакт-диск «Олодум», и когда из динамиков посыпалась барабанная дробь, у меня жутко зачесалась голова. Я а-а-абажаю танцевать, сразу забываю обо всем. В Бразилии под музыку «Олодум» танцуют самбу, а в танцевальном проекте герра Деммона мы отплясывали под нее что-то вроде бразильского хип-хопа.

Глория, Фабио и я показывали движения, остальные пытались их повторять. Тетя Лизбет с Паскалем вертелись у нас под ногами. Только Далила с Аннализой сидели как приклеенные на высоких стульях у барной стойки, но и они покачивали носками туфель в такт музыке.

Когда Фредерика попыталась вытащить Аннализу на танцпол, та только затрясла головой.

— С тех пор, как она связалась с этой Далилой, с ней вообще невозможно общаться, — шепнула мне Фредерика. Потом она толкнула меня в бок и лукаво улыбнулась. — Знаешь, похоже, Далила влюбилась в Энцо!

Я обернулась. Факт! Далила смотрела на Энцо, как зачарованная. Тот самозабвенно танцевал рядом с Марселем.

Потом к нам присоединились и взрослые, а музыканты начали настраивать инструменты. Пенелопа готовилась к выступлению в кабинете дедушки. Но еще до того, как она вышла, на сцену горделиво поднялась другая дама. Невысокого роста и очень странного вида. Она была одета в черное бархатное платье и высокие красные сапоги, а грудь у нее была раза в три больше, чем у моей мамы — как будто под одеждой у нее была парочка арбузов! Вокруг головы, как тюрбан, был повязан бразильский флаг. Лицо у дамы было ярко накрашено, но ни кроваво-красная губная помада, ни ярко-синие веки и густые брови не могли скрыть Энцо.

— Хоть режьте меня! — остолбенела Фло. — Это же одежки моей мамы! Ага, теперь я понимаю, зачем он их выпрашивал сегодня утром…

Папай так рассердился, что готов был снова выкинуть Энцо из «Жемчужины». Но гости хохотали, и даже Джефф, стоявший рядом с нами, фыркал, едва сдерживая смех.

— Уважаемые дамы и господа, — пискляво выкрикнула мадам Энцо. — Хочу представить вам необыкновенную певицу, которая споет песню о любви с немецкой задушевностью и бразильским акцентом. Поскорее выбирайте приглянувшегося партнера и танцуйте под волшебное пение всемирно известной красавицы Пенелопы Соммер! Аплодисменты, уважаемые дамы и господа, аплодисменты!!!

Мадам Энцо откланялась и заковыляла на высоких каблуках к женскому туалету. По дороге из-под платья у нее действительно вывалился арбуз. И покатился прямо под ноги папаю. Мы с Фло давились от смеха. «Если Энцо не станет поваром, — подумала я, — у него есть все шансы стать классным комиком».

Грянули аплодисменты. Дедушка улыбался до ушей, и даже у папая дрогнул уголок рта. Пенелопа, которая как раз вышла на сцену, шутливо поклонилась Энцо. На ней было темно-синее платье с блестящими звездами, и она была действительно поразительно красива.

— Большое спасибо моему юному менеджеру, — сказала она, подмигнув. — Прозвучало очень романтично.

Папай убавил свет, и под аккомпанемент гитары Пенелопа запела одну из песен Марии Бетании. Это любимая бразильская певица Джеффа. Песня называлась «Tua», что в переводе означает «Ты». Это чудесная песня о любви, в которой упоминается и сверкающее звездами ночное небо. Синие глаза Пенелопы сияли исключительно для Джеффа, а тот был готов расплакаться от умиления. Грасиэлла танцевала с Мохой, Глория с Ансуманом, а Салли с молодым бразильцем, который не отходил от нее весь вечер. Папай танцевал с мамой, потому что сегодня за Леандро присматривала бабушка. Марсель подкатился к Далиле, и она позволила-таки ему уговорить ее выйти на танцпол.

Паскаль обнял тетю Лизбет, укрыв ее пиджаком так, что видны были только ее светлые кудряшки. Они выглядели как настоящая влюбленная парочка из голливудского фильма. Даже Фло была вместе с любимым — заперлась в офисе и звонила Солу.

Вы спрашиваете, почему я наблюдала за всеми этими счастливыми парами, взрослыми и не очень, вместо того, чтобы самой кружиться в танце? Отвечаю: у меня была для этого уважительная причина.

Я подпирала стенку в одиночестве. Ждала, что Алекс протянет мне руку, и я уткнусь носом в любимые, пахнущие яблочным шампунем волосы. Но этого не случилось. У Алекса — уму непостижимо! — уже был партнер. Ухмыляясь до ушей, он танцевал медленный танец с Фабио. Оба выглядели законченными идиотами, и я бы с удовольствием забросала их мокрой туалетной бумагой.

Мое праздничное настроение окончательно улетучилось. Все вокруг стало казаться черным. Я выбежала на улицу и уставилась в небо. Оно тоже было черным.

И тут за Гамбургским собором вспыхнул фейерверк. Над городскими крышами распускались огненные цветы, а внутри меня кипели самые темные чувства.

Вдруг послышались шаги. Кто-то опустил руку на мое плечо. Я обернулась и оказалась лицом к лицу с Энцо, который уже переоделся в джинсы и футболку.

— Все в порядке? — спросил он.

Я пожала плечами.

Энцо склонил голову к плечу.

— Ты расстроилась из-за моего объявления со сцены или из-за Алекса?

Я прикусила губу. Сейчас мне было не до смеха, но Энцо, кажется, и не думал смеяться. Но все равно — говорить с ним мне не хотелось.

— Тебе-то какое дело? — неприязненно буркнула я.

— Собственно, никакого, — ответил Энцо. — Но если это из-за Алекса, могу дать тебе совет.

— Ты? — удивилась я. — Что ты знаешь о нас с Алексом?

Энцо улыбнулся.

— Алекс вчера долго расспрашивал меня про Фабио.

— Что именно?

— Спрашивал, знаком ли я с ним. Есть ли у Фабио подружка. Не знаю ли я, встречаетесь вы с Фабио или нет. Когда я спросил, почему это так его интересует, он пробормотал, что-то вроде «это долгая история». — Взгляд Энцо стал серьезным: — Вы встречались с Алексом?

Я сглотнула. И кивнула.

— А потом поссорились из-за Фабио?

Я сглотнула. И снова кивнула.

— И решили остаться хорошими друзьями?

Я кивнула в третий раз, но сглотнуть не смогла — в горле стоял колючий ком.

— Вообще-то, это было мое решение, — пролепетала я. — Алекс просто согласился. И теперь он явно доволен этим.

Энцо посмотрел на небо, где разлетались красные и зеленые искры.

— Наверное, я не должен тебе это рассказывать. Но я твой друг, и у меня есть в запасе хорошая тактика.

Я поморщилась:

— Какая еще тактика?

Энцо ухмыльнулся.

— Если хочешь, чтобы по тебе соскучились, пореже попадайся на глаза. Моя мама именно так и поступает. Так она заарканила всех моих отчимов. Правда, есть и другие моменты, но этот один из главных. Твой Алекс все еще без ума от тебя. Просто не хочет этого показывать. Поэтому держится на расстоянии и держит подальше от тебя соперника.

— Что за глупость! — фыркнула я.

Однако, прощаясь с Алексом этим же вечером, я заглянула ему в глаза. И когда он криво и неуверенно улыбнулся, я подумала, что Энцо, скорее всего, прав.

Но кто сегодня был в ударе, так это Паскаль. Он непременно желал переночевать у тети Лизбет. А когда мама везла нас вечером домой, я слышала, как он шепнул моей тете на ушко:

— Лизбет! Ты выйдешь за меня замуж?

17. Пять вопросов и спорное количество баллов

Свадьба Паскаля и тети Лизбет должна состояться в следующие выходные. Так заявила тетя после того, как в воскресенье младший брат Алекса попросил ее руки у дедушки. Мы с Фло как раз завтракали у бабушки с дедушкой, когда Паскаль явился с большим букетом цветов.

— Охотно беру тебя зятем, — согласился дедушка, хихикнул и почесал лысину. — Откуда у тебя такие красивые желтые розы?

— Они красные, — тут же поправил Паскаль. — У тебя лимоны на глазах, что ли?

— У моего отца ахроматопсия, — объяснила тетя Лизбет.

— Что это? — Паскаль опасливо покосился на дедушку. — Это не заразно?

— Моя образованная дочь хочет сказать, что я не различаю цвета, — перевел дедушка. — Но ты не переживай, это не опасно. И по наследству не передается.

Паскаль успокоился, и моя тетя спросила Фло, не хочет ли та провести церемонию. Свидетелем на этот раз выбрали не замызганного телепузика. Лизбет пригласила меня, а Паскаль — Алекса.

О боже!

Но сейчас мне было не до подготовки к третьему бракосочетанию тети Лизбет. На этой неделе должен состояться очередной «Идеальный ужин». Интересно, какое меню составила Далила? Она всю неделю рассыпала таинственные намеки, а Аннализа день ото дня все больше нервничала. В среду на перемене она отвела меня в сторону.

— Ты знаешь, что такое аперитив? — дрожащим голосом спросила она.

— Конечно! — про аперитивы я кое-что слышала в «Жемчужине юга». — Это напиток, который подают перед едой. Он должен возбуждать аппетит. Обычно это что-то алкогольное, и папай говорит, что аперитивами не следует злоупотреблять.

— О-о, — протянула Аннализа. — А что такое дижестив?

— Его пьют после еды, — ответила я. — Дижестив стимулирует пищеварение. Для этого подходят крепкие напитки. Поэтому взрослые гости в «Жемчужине» часто заказывают после еды коньяк.

И зачем я все это объясняю Аннализе? Она мой конкурент, к тому же, в последнее время ведет себя по отношению ко мне не слишком любезно. Скорее, наоборот. Вдруг мне стало ее жалко. Она так отчаянно боролась за внимание своей обожаемой Далилы, а та даже не обратила внимания на новое любовное послание, которое в пятницу утром обнаружилось в портфеле Аннализы.

«Дорогая Аннализа!

Когда я вижу тебя,

В моем сердце танцует любовь.

Но если ты не смотришь на меня,

У меня в душе только боль.

Поэтому я по-прежнему останусь тайной,

Чтобы ты не узнала меня случайно».

Когда Аннализа зачитала записку вслух, Далила хмыкнула:

— «Любовь — боль»! Твой анонимный воздыхатель даже стихи толком сочинять не умеет. Это уже начинает надоедать. Оторвись от своей любовной переписки и подумай о меню. Ты его уже составила?

— Конечно, — пролепетала Аннализа и сунула листочек бумаги обратно в голубой конверт с сердечками. — Я уже все спланировала.

— Ну, — одобрила Далила, — тогда все хорошо. Увидимся вечером у меня. Не ешьте дома и наденьте что-нибудь приличное.

Последние слова были сказаны явно для меня.

— Принимается к сведению, — ответила я.

— Шикарный прикид! — восхитилась Грасиэлла, открывая мне дверь в пятницу вечером.

Съемочная группа, естественно, уже была на месте, и Мелисса отсняла крупным планом футболку с тараканом, которую я для этого случая одолжила у Энцо. Может, я и получу из-за нее штрафные очки от хозяйки, но это я как-нибудь переживу.

— Это уж слишком! — возмутилась мама Далилы, выйдя в прихожую. — Твои родители знают, что ты носишь?

— Само собой, — пожала я плечами. — В Бразилии такие футболки как раз в моде.

Энцо, тоже болтавшийся в прихожей, одобрительно хмыкнул.

— Так ей и надо! — прошептал он мне на ухо.

По всему было видно, что Далила с удовольствием выставила бы меня за дверь. На ней снова были парижские обновки, но не стану их описывать, лучше скажу пару слов об ужине, пока у меня не разболелась голова.

Ужин должен был проходить в гостиной. Я уже видела на дне рождения Далилы все эти зеркала в золоченых багетовых рамах и картины на стенах.

Но сегодня большой обеденный стол был накрыт розовыми шелковыми платками. На них стояли серебряные подсвечники. В фарфоровой чаше причудливой формы в центре стола плавали кувшинки. А в зимнем саду, — клянусь, я не привираю! — сидел молодой человек во фраке и, закрыв глаза, бренчал по клавишам фортепиано.

По сравнению с такой обстановкой даже квартира Джеффа казалась жалким бараком.

Меню Далила распечатала на лиловой бумаге. Энцо тайком заснял эти листочки.

Чтобы вы сами во всем убедились, я привожу это меню в черно-белом виде, хотя на самом деле они были отпечатаны золотыми буквами, а между блюдами на розовом шелке сверкали серебристые звездочки.

Итак:

«Идеальный ужин» у Далилы

Аперитив

Лимонад из цветов бузины с ломтиками лимонов

* * * * *

Закуска

Брускетта с белыми трюфелями

Французский крем-суп из спаржи

* * * * *

Закуска между блюдами

Салат из сыра рокфор с теплыми крутонами и яйцами-пашот

* * * * *

Главное блюдо

Крепы а ля паризьен с копченым лососем и укропом

* * * * *

Десерт

Земляничный торт с муссом из белого шоколада

* * * * *

Дижестив

Безалкогольный ликер из душистых трав а ля Гренобль

У вас есть вопросы?

У нас, во всяком случае, их было огромное количество. Я перечислю только пять самых главных.

Настоящие ли эти белые трюфели?

Действительно ли суп из спаржи приготовлен дома?

Сыр рокфор — это тот, что с сине-зеленой плесенью?

Ликер из душистых трав сделан из леденцов от кашля?

Дорого ли обошелся такой ужин?

Если у вас есть дополнительные вопросы, поищите ответы в словаре гурмана. Вот ответы на наши пять вопросов:

Да. (Трюфели — самые дорогие грибы в мире.)

Нет. (Доказательство нашлось позже в мусорном ведре).

Нет. (Но запах был такой, будто ответ «да».)

Нет. (К сожалению, запах был еще более отвратительным.)

Да. (Почему? Да посмотрите ответ на первый вопрос.)

Последний вопрос задала Аннализа. И для Далилы «Идеальный ужин» закончился не так уж весело. Дело в том, что она получила спорное количество баллов.

Энцо присудил ей семь баллов, и я сочла это слишком великодушным. Именно он задал вопрос, готовила ли Далила суп из спаржи дома.

— Очень похоже на консервированный суп, который так любит мой отчим, — сказал он.

Далила ничего не ответила, только метнула на него сердитый взгляд, но когда мы осматривали квартиру, я обнаружила в ведерке для мусора банки из-под консервированного супа.

— Но зато ты его хорошо подогрела, — успокоил Далилу Марсель. — Он был очень горячий.

От Марселя Далиле перепало девять баллов, что можно объяснить только тем, что после слишком горячего супа он вообще перестал ощущать вкус: безалкогольный ликер из душистых трав оказался самым натуральным тошнотворным сиропом от кашля. Но Марсель смел со стола все, что там было, — до последней крошки.

— Если ты откроешь ресторан, я буду твоим постоянным посетителем, — сказал он.

— Ты спятил! — возмутилась Далила. — Я буду дизайнером одежды.

Мы с Энцо переглянулись и одновременно закатили глаза.

Я, хоть и неохотно, присудила ей семь баллов. Если не считать сыра с плесенью и ликера-сиропа от кашля, еда была вкусной, особенно шоколадный мусс. Джефф назвал бы его чистой поэзией. Кроме того, мне понравилась идея распечатать меню, и я даже рассердилась на себя, что сама до этого не додумалась.

Аннализа дала Далиле десять баллов. Она похвалила кулинарное искусство своей любимой подруги, но я-то видела, как Аннализа с трудом глотала крошки рокфора, запивая их минеральной водой, а после дижестива отчаянно раскашлялась. С другой стороны, ей понравилась обстановка, но, как по мне, то уж лучше бы пианист бренчал «Лунную сонату» где-нибудь во дворце короля Франции, а не здесь.

Конечно, впечатлила нас не только роскошная квартира. Прислуга, которую мама Далилы наняла наводить порядок на кухне, обращалась к нам «мадам» и «месье».

Эй? Мы в каком веке живем?

Когда мама Далилы поинтересовалась, все ли нам понравилось, Энцо сделал скорбное лицо и ответил:

— Вечер прошел как в сказке, любезная госпожа. Может, в вашем замке отыщется вакантное местечко? Я бы с удовольствием стал бы поваренком или камердинером второй фрейлины вашей дочери. Разрешите в знак признательности поцеловать вашу ручку?

И Энцо вытянул трубочкой губы, намазанные пурпурной помадой Далилы.

— Только посмей! — с отвращением отдернула руку мама Далилы.

Я захихикала. Если б мы ставили сказку, я бы точно знала, кому достанутся роли злой королевы и принцессы на горошине.

Фло со мной согласилась, когда я позвонила ей вечером, чтобы подробно рассказать об ужине. Но когда я закончила, подруга немного помолчала и сказала:

— Если бы ужин у Далилы был описан в романе, читатели решили бы, что автор врет.

Но все это было в реальности, и Далила получила столько же баллов, сколько Энцо.

— Теперь они оба на первом месте, — вздохнула я. — А мне так хочется стать победительницей!

— Спроси папая, не согласится ли он сыграть роль твоего темнокожего раба, — предложила подруга. — Поверить не могу, что мать Далилы наняла прислугу! Этот ужин обошелся в целое состояние. Разве это по правилам?

— Вообще-то, нет, — призналась я.

Как я уже упоминала, про расходы спросила именно Аннализа. И принцесса Далила не удержалась и похвасталась:

— Если вам это действительно интересно, мой ужин обошелся в сто пятьдесят евро и двадцать центов, — кокетливо проговорила она в камеру.

Вот почему в понедельник ее позвали на переменке к нашим десятиклассникам.

Вернулась она, клокоча от злости.

— Какая несправедливость! — прошипела Далила тем же тоном, что и ее мама. — Эти свиньи лишили меня половины баллов!

— Что? — удивилась Аннализа. — Почему?

— Потому что я впятеро превысила смету расходов. Хм! — Далила с ненавистью посмотрела на Энцо. — Если наши голодранцы-одноклассники не могут позволить себе такой ужин, чтобы все хотя бы наелись, это не значит, что другие обязаны экономить.

— Ты отвечаешь за свои слова? — вскочила я со стула. — Кого это ты назвала голодранцами? Мы, конечно, рады, что в вашей семье деньги сыплются даже из ушей. Но то, что твой ужин был, как у французского короля в семнадцатом веке, я считаю совершенно некорректным, если хочешь знать.

— Не хочу, — огрызнулась Далила. — В вашей вшивой конторе социальной помощи хватает только на суп из пакетиков!

Энцо за соседней партой оторвался от комикса и предостерегающе поднял бровь. И я снова решила засунуть свою гордость подальше. Не стоит пачкать руки об этих снобов. А что касается количества баллов, то теперь Далила оказалась в самом конце списка. Половина от тридцати трех — это шестнадцать с половиной. Супер!

— Я тоже считаю, что эти десятиклассники поступили неправильно, — утешала ее Аннализа, держа за руку.

— Да? — в ярости вырвалась Далила. — А почему тогда именно ты спросила о расходах? Хотела меня подставить?

— Нет-нет! — Аннализа так затрясла головой, что та чуть не скатилась с плеч.

Но ее подруга уже вылетела из класса.

На следующий день мама Далилы явилась в школу, чтобы пожаловаться герру Деммону на страшную несправедливость в отношении ее дочери. Но она ничего не добилась, и я считаю, что это было вполне справедливо.

В конце недели — моя очередь готовить ужин. Алекс снова уезжает в Париж. Но после ужина у Далилы приключилось еще кое-что, и я расскажу об этом подробно и с самого начала.

18. Третья свадьба и романтическая ночь

Когда-то в мечтах я была Лолой Лавкисс — организатором счастливых свадеб для невест по всему миру. На той же неделе, когда состоялся «Идеальный ужин» у Далилы, тетя попросила меня помочь ей со свадьбой. И мои таланты свадебного организатора подверглись серьезной проверке.

— На этот раз все должно пройти идеально, — предупредила она, когда мы сидели под деревом слов в саду Вивиан Балибар.

Из соседней квартиры по-прежнему доносился грохот перфоратора, у моих ног Белоснежка охотилась за бабочкой.

— Расписываться мы будем, ясное дело, не в детском саду, а у Джеффа, — втолковывала мне тетя Лизбет. — Он сказал, что отодвинет ради такого дела бильярдный стол. Тогда можно будет расставить в гостиной скамейки для гостей. Поняла? Для Фло нужен алтарь. И накидка. Мне — свадебное платье. А еще что-нибудь голубенькое и не мое. Я слышала, это приносит счастье в браке. Может, Вивиан одолжит мне какое-нибудь волшебное слово или веточку со своего дерева?

Тетя Лизбет указала на черепки с надписями, болтавшиеся на веревочках прямо над нами на дереве слов.

— Например, вот это: «Знак свыше». Или «Сердцебиение росинки», или…

— Помолчи минутку, — взмолилась я. — Иначе у меня начнется нервный кризис еще до того, как состоится свадьба.

Моя воспитанная тетя засунула в рот кулак. Но ее так распирало от волнения, что я испугалась, как бы она не лопнула.

С Паскалем дело обстояло не лучше. Он забросал Алекса указаниями и распоряжениями, и благодаря этому мы постоянно перезванивались.

— Свадебный организатор Лола Лавкисс, — представилась я, когда вечером в десятый раз зазвонил мой мобильный.

— Говорит свидетель жениха, — отозвался Алекс на другом конце линии. — Паскаль утверждает, что свадебное меню обеспечит твой папай. Это правда?

— Вряд ли, — честно призналась я. — Правду говоря, я ничего об этом не знаю.

— Папай шкажал, што накормит наш вшех! — вмешалась тетя с набитым ртом.

Еще совсем недавно она так и говорила. Даже когда ее рот был свободен. И я слегка пожалела об этих добрых старых временах. Будем надеяться, что папай выделит какие-то деньги, да и праздничное меню составить было бы неплохо.

— Я могу сварить свадебный суп, — предложила я. — А может, папай поможет мне испечь «кокосовые поцелуйчики».

Тетя Лизбет запрыгала и захлопала в ладоши, которые у нее всегда почему-то испачканы.

— Хорошая мысль, — подхватил Алекс. — А это правда, что первую брачную ночь молодожены могут провести в саду фрау Вивиан Балибар? Паскаль утверждает, что им разрешили спать в палатке.

— Это еще предстоит выяснить, — сказала я.

— На всякий случай напомни дедушке, что он обязан произнести речь в честь молодоженов, — продолжал Алекс. — Мой папа уже с утра сочиняет свою.

— Господи, еще и это, — пробормотала я.

— Что — еще и это? — Тетя Лизбет вертелась вокруг меня, как юла. Интересно, маленьких теть, собирающихся замуж, можно шлепать по попе?

— Невеста очень волнуется, — вздохнула я.

— Этим меня не удивишь, — раздался ответный вздох. — Паскаль тоже не может ни секунды усидеть на месте. Пожалуй, я никогда не стану жениться.

— Как тебе будет угодно, — сухо заметила я и отключила телефон.

В среду я так настойчиво упрашивала папайя помочь мне с готовкой, что он в конце концов махнул рукой и согласился. Я уже готовила десерт к свадебному ужину мамы и папая. Это были специальные пирожные, приносящие счастье в браке, но мне непременно хотелось «кокосовых поцелуйчиков». Я втайне надеялась, что когда Алекс их попробует, случится какое-нибудь чудо, и реальность немножечко изменится.

— В качестве свадебного супа предлагаю «Сопа дефейжао ком легюм», — сказал папай.

— Бобовый суп с овощами? Неплохо, — согласилась я. — Тогда и Фло жаловаться не станет. Должен же пастор-вегетарианец что-то есть!

Папай улыбнулся. Мне было бы полезно поработать на кухне бок о бок с настоящим поваром. И наконец-то он нашел для меня время. Даже принес из ресторана настоящий поварской колпак и показал, как профессионалы нарезают овощи.

— Осторожно, очень острый, — сказал он, подавая мне длинный нож. — Держи аккуратно. Кончик ножа должен всегда оставаться на доске. Работает только та часть, что ближе к рукоятке.

— Так? — я подвигала ножом, как рычагом.

— Умница, Кокада, — кивнул папай. — Левая рука перемещает овощи. Смотри, я сейчас покажу.

Папай очистил луковицу, разрезал ее пополам и пододвинул одну половинку к моим пальцам.

— Прижми ногти к доске, — велел он. — И чуть-чуть согни пальцы. Хорошо. Теперь двигай кончиками пальцев луковицу вперед, а правой рукой поднимай и опускай нож.

Я очень старалась. Но либо резала ножом воздух, либо отхватывала здоровенный кусок луковицы.

— А по-другому нельзя? — вздохнула я.

— Зачем? — улыбнулся папай и взял у меня из рук нож. — Это же очень просто. Вот так!

С быстротой молнии папай превратил вторую половинку луковицы в крохотные кубики.

— Нет, так мне никогда не научиться, — огорчилась я.

Папай подмигнул:

— Немножко терпения, Кокада. Знаешь, каким был мой первый день учебы? Мне пришлось резать лук с утра до ночи. И собственный большой палец заодно. Видишь?

Он протянул левую руку. На суставе большого пальца красовался шрам.

— Ох, — пожалела я его. — Больно было?

— Скорее, страшно, — ответил папай. — Кровь хлестала, как из зарезанного поросенка. Но когда этому научишься, приготовление еды превратится в сплошное удовольствие. И в удовольствие вдвойне для твоих гостей! — Папай слегка толкнул меня в бок. — Хорошая еда может смягчить сердце даже заклятого врага.

Я тут же вспомнила о Далиле.

Мне так хотелось, чтобы папай помог мне с ужином в пятницу! Но он и без того весь сегодняшний день посвятил тому, чтобы научить меня самым необходимым повару вещам. В конце концов, я стала нарезать овощи не так уж и плохо, а папай посоветовал, какие пряности придадут моему супу неповторимый вкус.

— Я добавляю корицу и гвоздику, — сказал он. — Они говорят лучше всяких слов.

— О чем?

— Как это, о чем? — улыбнулся папай. — О том же, о чем поется почти во всех бразильских песнях. О любви.

Он подхватил маму, которая как раз вошла в кухню, и станцевал с ней коротенькую, но романтичную самбу.

Я вздохнула. Иногда мне хочется стать маленькой, а иногда большой. Как сегодня. Я хотела бы жить со своим мужем долго и счастливо. Вот бы заглянуть в будущее и узнать, изменил уже свое мнение Алекс или нет…

Нас с невестой ждали у Джеффа в субботу к четырем.

Гостиная его квартиры превратилась в самый настоящий храм. Что мне нравится в старших членах нашей семьи, так это то, что они делают вместе с нами совершенно безумные вещи, и при этом получают не меньшее удовольствие, чем младшие.

Вместо алтаря Джефф притащил из подвала старую конторку и накрыл ее белым платком. На месте бильярдного стола были разложены толстые кожаные подушки — на них разместились гости: мама с Леандро, папай, бабушка, Джефф, Вивиан Балибар и Энцо в своем неизменном красном пиджаке.

Мы тоже принарядились. Фло должна была играть роль пастора, поэтому натянула на себя белый балахон. Правда, это была всего лишь простыня с дырой посередине. На шее у нее болтался картонный крест, обернутый серебристой фольгой.

Наших гостей все это совершенно не смущало. Мы как-никак были не на нью-йоркском «shooting», а на семейной свадьбе. Отсутствовала только Пенелопа. Пока длилась церемония, она держала под контролем ситуацию в «Жемчужине юга». Мы с Алексом были свидетелями и стояли справа и слева от алтаря. Алекс надел джинсы и белую рубашку, и когда он взглянул на меня, на лице его появилась улыбка.

О-о-ох-х, как же у меня чесалась голова! Но я только нос сморщила.

— Почему здесь так пахнет чем-то вроде бензина? — шепнула я Алексу.

— Паскаль, — коротко ответил тот. — Энцо смазал ему волосы машинным маслом.

— Классно, да? — Паскаль пригладил блестящую челку и вытер руку о штаны.

Кроме того, на женихе был еще и черный фрак Энцо. Что ж, оставалось надеяться, что никому не придет в голову чиркнуть спичкой.

Дедушка с тетей Лизбет ожидали наверху, в кабинете Джеффа. Фло подала знак, и Джефф включил музыку.

При первых звуках свадебного марша невеста начала торжественно спускаться по лестнице.

На тете Лизбет было платье из бабушкиной старой кружевной занавески. Мы ее присобрали и закололи так, чтобы позади волочился длинный шлейф. На голове у нее был венок из ромашек, который я сплела собственноручно. Для букета невесты я собрала пестрые полевые цветы в саду Вивиан Балибар и связала их голубой лентой с бантом. На запястье у тети болтался на нитке черепок со словами: «Песня о любви стрекозы». Выражение лица невесты было самым что ни на есть серьезным.

Когда дедушка вел мою маленькую тетю к алтарю, у меня на глаза навернулись слезы. Паскаль сиял, как лампочка на миллион ватт, да и улыбка Алекса стала еще шире.

Фло откашлялась.

— Паскаль Брук, — начала она. — Ты согласен взять Лизбет Юнгхерц в жены, любить и уважать ее, делить с ней радость и горе, хранить ей верность, пока смерть не разлучит вас? Если да, то ответьте: «Согласен».

— Да, согласен, — хрипло ответил Паскаль.

Фло кивнула и задала такой же вопрос тете Лизбет.

— Д-д… ик… д-да! — от волнения у тети началась икота. — Да, ик, согласна!

Мы рассмеялись, и Фло сказала Паскалю:

— Теперь можете поцеловать невесту!

Паскаль прижался к губам моей тети. Тетя задержала дыхание — наверное, из-за бензинового запаха, но стояла спокойно, только продолжала икать.

Потом мы перешли к праздничному ужину.

Все нахваливали свадебный суп и чудесные «кокосовые поцелуйчики», которые я приготовила под руководством папая.

— Божественно! — заявил Алекс, отправляя в рот седьмой «поцелуйчик». — Приготовь их для своего «Идеального ужина».

— Угу, — пробормотала я, глядя на губы Алекса, к которым прилип кусочек кокосовой стружки.

Само собой, в честь молодоженов произносились речи. Дедушка сказал, что он рад тому, что у него такая веселая и находчивая семья, а Джефф закончил свой короткий спич словами:

— Благодарю также свидетелей бракосочетания, Алекса и Лолу. Вы прекрасно справились со своей ролью.

У меня было такое чувство, что Джефф имел в виду не только подготовку к свадьбе. Я покосилась на Алекса, а он покраснел и криво улыбнулся. А когда в конце вечера я поймала букет невесты, то краем глаза заметила, как Алекс вздохнул.

19. Новый аромат и ночное признание

Молодоженам разрешили провести ночь в палатке в саду Вивиан Балибар. Хорошая новость, за которой вскоре последовала печальная. После праздника Вивиан сообщила, что скоро собирается переехать к своей лучшей подруге Лизе. Договор на квартиру она уже расторгла.

— Домовладелец решил соединить мою квартиру с соседней и расширить ее. Может, туда въедет какая-нибудь хорошая семья, — подмигнула Вивиан. — Тем более, что мне разрешили участвовать в поисках новых жильцов. Так что я уж поживу здесь до наступления лета, и прослежу, чтобы они хорошо относились к кошкам. И не грустите, пожалуйста! Если захотите навестить меня, вы знаете куда ехать.

Это, конечно, утешение, но маленькое. Даже представить не могу этот маленький садик без Вивиан Балибар. И хотя я радовалась, что теперь она будет рядом с подругой, на душе у меня скребли кошки.

А в тот памятный вечер Джефф с дедушкой помогли поставить палатку. Нас с Алексом назначили ночными сторожами. Это, как известно, входит в обязанности свидетелей очень молодых пар. Мы с ним уселись под деревом слов, а в палатке все еще перешептывались, хихикали, но не ссорились. Может, с третьей свадьбой тете повезет, а еще и мне перепадет кое-что.

Сидеть с Алексом под ночным небом в саду было просто волшебно. Рядом в траве мурлыкала Белоснежка, мы держались за руки. Мы не говорили о наших отношениях, но это и не требовалось. Алекс рассказывал о поездке в Лондон, я — об ужине у Далилы и о бразильской тайне Пенелопы.

— Это имеет какое-то отношение к появлению на свет Энцо, — закончила я. — Джефф ничего об этом не говорил?

Алекс покачал головой.

— Если это тайна, то он тоже ничего не знает. А странная матушка Энцо не подавала признаков жизни?

— Нет.

— Наверно, для Энцо это тяжело, — покачал головой Алекс. — Иногда мне хочется отправить мою маман на Луну, но я и представить не могу, чтобы она вдруг сбежала и бросила меня одного.

— И я тоже, — согласилась я. — Но вообще-то я рада. Энцо куда лучше живется с Пенелопой и Фло.

Алекс погладил Белоснежку и кивнул:

— Да, я думаю, Энцо в полном порядке.

Когда малыши в палатке уснули, Алекс обнял меня за плечи, и я, наконец, уткнулась носом в его волосы. Минуточку! Я принюхалась. С тех пор, как мы познакомились, они всегда пахли яблочным шампунем. А теперь я почувствовала запах кокоса.

— Ты пользовался для мытья головы «кокосовыми поцелуйчиками»? — шутливо поинтересовалась я.

— Нет. — Алекс смущенно откашлялся. — Это шампунь Фабио. Он привез его из Бразилии.

— Бразильский шампунь Фабио? — я даже отодвинулась, чтобы заглянуть ему в глаза. Правда, было так темно, что я ничего не разглядела. — Как это вышло?

— Я вчера ночевал у него, — пробормотал Алекс. — С Паскалем. Братишка пожелал устроить мальчишник, и Фабио пригласил нас к себе. Тебе не нравится?

— Что? Шампунь Фабио?

Даже не знаю, что и думать об этом. Но тут я вспомнила то, что сказал мне Энцо. Наверное, он все-таки прав. Алекс мог подружиться с Фабио, потому что опасается его как соперника.

— Хороший шампунь, — наконец выговорила я. — Но мне больше нравится твой прежний. — Я глубоко вздохнула: — И ты тоже, Алекс. Ты для меня лучше всех.

Алекс молчал. Рядом в палатке тетя Лизбет забормотала во сне. Мяукнула кошка.

— Алекс?

Я еще раз глубоко вдохнула.

— М-м? — раздалось в ответ.

Я приложила губы к его уху:

— Может, мы будем больше, чем просто друзьями? — прошептала я.

Сердце мое гремело, как бразильский барабанный оркестр.

— Это было бы здорово, — ответил Алекс, и черепки на дереве слов Вивиан Балибар отозвались радостным позвякиванием.

20. У меня кризис решимости, а у Каку великолепная идея

Болеть весной гриппом — не самая приятная вещь. Особенно, если на улице светит солнце, а по Альстеру снуют лодки.

Но весенний грипп может стать настоящим подарком, потому что с температурой сорок летать самолетом никак нельзя.

Алекс с Паскалем должны были улететь в воскресенье вечером, потому что в понедельник начинались занятия в школе, но Джеффу пришлось отложить их отъезд из-за болезни Алекса.

— Это здорово, что ты заболел, — в воскресенье вечером сказала тетя Лизбет Алексу.

В глубине души я была с ней абсолютно согласна.

Еще в ту ночь в саду у Алекса начался жар, и он стал горячим, как жареная курица. Но теперь мы снова были больше, чем друзья, и оттого, что ему пришлось задержаться, я была на седьмом небе от счастья.

Хотя Алекса было жалко: бедняга лежал в постели, а Лизбет с Паскалем в противоположном конце комнаты слушали песни о любви в исполнении Бенджамина Блюмхена.

— Не могли бы вы выключить эту фигню? — жалобно простонал Алекс. — Если я еще хоть чуть-чуть это послушаю, то точно умру.

— Брысь отсюда, — выставила я за дверь малышей. И спросила Алекса: — Как насчет противогриппозного меню?

— Спасибо, ничего не хочется, — ответил он. — У меня нет аппетита.

— Но мне необходимо тренироваться!

В пятницу хочешь — не хочешь, а придется готовить «Идеальный ужин», и сейчас самое время заняться готовкой.

Для Алекса я решила приготовить по маминому рецепту пюре из моркови и картофеля. Это моя любимая еда, когда я болею, а рецепт очень простой. Режешь кубиками очищенную морковку и картошку, варишь в бульоне до готовности и разминаешь с маслом.

— Добавь соли, перца и мускатного ореха, — велела мама. Но не сказала, что мускатного ореха нужно взять совсем чуть-чуть.

В книге о пряностях я прочитала, что мускатный орех помогает от кашля. Поэтому я взяла семь орехов, разрезала каждый на четыре части и добавила в пюре.

Алекс попытался разгрызть четвертинку ореха и поперхнулся.

— Ты хочешь меня отравить? — охнул он.

Ай! Вечером, лежа в кровати, я еще раз заглянула в книгу и с ужасом обнаружила, что мускатный орех обладает не только целебными свойствами. Там было написано: «Большая доза может оказаться смертельной».

В панике я бросилась звонить Джеффу и с облегчением узнала, что Алекс все еще жив.

— Твой друг мирно сопит в кровати, — сказал Джефф. — И тебе пора, Лола.

— Я бы и рада, — пожаловалась я, — но я без конца думаю о меню для «Идеального ужина». Кажется, у меня кризис решимости!

В голове у меня было столько идей, что если бы все это приготовить, можно было бы устроить шведский стол для детей со всего света. Проблема заключалась в том, что выбрать.

— Приготовь спагетти с томатным соусом, — предложила Салли на первой перемене в понедельник. — Они всем нравятся, и их легко готовить. Если сочинишь еще и хорошую закуску, и вкусный десерт, все пройдет без сучка и задоринки.

— Мне не нужны простые рецепты, — не согласилась я. — Во-первых, я хочу приготовить что-нибудь бразильское, а во-вторых, мне нужен девиз. Какие-нибудь вдохновляющие слова.

— Может, здесь найдется подходящая идея, — сказал Энцо на второй переменке, протягивая мне небольшую коричневую книжицу. — Одолжил в магазине у твоей бабушки, — ухмыльнулся он.

Я взглянула на название — «Кулинарная книга Смерти».

— Ты меня разыгрываешь?

— Мне это показалось забавным, — пожал плечами Энцо. — Теперь загляни в предисловие.

«Добрый день, меня зовут Смерть, — прочитала я. — Вероятно, вы знаете обо мне из отчетов о дорожно-транспортных происшествиях или от вашей бабушки. Но есть место, где обо мне пока не слышали — это ваша кухня!»

— Смешно дальше некуда, — заметила я и перелистала страницы, на которых действительно были какие-то рецепты. — И что значит «одолжил»? Бабушка не одалживает магазинные книги.

— Ну, тайком позаимствовал, — сознался Энцо. — В субботу мы с Фло побывали там, чтобы обсудить, когда состоится презентация книги Эрика. Ее назначили на июль. А попутно я одолжил и эту книжечку.

— Хочешь сказать, стащил? — я выхватила книгу из рук Энцо.

— Полегче! — возмутился мальчик. — Я с ней очень аккуратно обращаюсь. И верну на место так же незаметно, как и взял.

На следующий день мы с Фло пошли в магазин вместе с ним, чтобы удостовериться, что все сделано как надо. Фло всю дорогу его отчитывала и наконец велела просить прощения у бабушки.

В магазине было пусто, только в углу с детскими книжками какая-то пожилая дама искала подарок для внучки.

— Мне очень жаль, фрау Юнгхерц! — с ходу начал Энцо. — Я больше не буду.

— Чего это ты больше не будешь? — видно было, что бабушка сейчас совсем не прочь схватить Энцо за шиворот и основательно встряхнуть. — Не будешь красть книги из моего магазина, да еще и портить их всякими надписями?

Энцо втянул голову в плечи:

— Я как-то призабыл, что эти книги не мои, — забормотал он. — Я хотел просто…

Но бабушке не дали дослушать его объяснения. Как раз в это время пожилая дама громко воскликнула:

— Какая прелесть! Книга Лауры Мари, да еще и с автографом!

Она появилась из-за стеллажа с книжкой «Хорошее поведение» в руке и довольной улыбкой на лице.

Правда, ее внучке куда больше нравилась зеленая «Книга монстров», но женщина решила купить целиком всю розовую серию про воспитанных детей.

— Я возьму все семь, — заявила она. — Книга с автографом — самый лучший подарок!

Поджав губы, бабушка пересчитала деньги, а мы с Фло полюбопытствовали, что Энцо написал на титульном листе первой книги. Там стояло:

«Всегда будьте воспитанными!

С наилучшими пожеланиями — автор бестселлера».

Я расхохоталась, да и Фло с трудом удалось сохранить серьезную мину.

— Видите, — сказал Энцо, когда покупательница с внучкой вышли из магазина. — Я помогаю вам справиться с книжным кризисом.

Бабушка свирепо фыркнула.

— Я могла бы заявить на тебя в полицию! Надеюсь, это больше не повторится.

— Конечно, фрау Юнгхерц. Но ведь вы бы не стали заявлять, правда? — Энцо лукаво взглянул на бабушку, его карие глаза заблестели.

— Радуйся, что мне надо поговорить с Фло, — сказала бабушка, но выражение ее лица уже смягчилось. — Эрик Соммер будет выступать в нашем магазине. Просто чудо! Я рассказываю об этом всем, кто приходит. Несколько человек уже зарегистрировались.

— Хотите, сделаю маленький ролик о вашем магазине и выставлю его на «Ютюб»? — предложил Энцо. Он поднял камеру и навел ее на витрину, где бабушка вывесила большой плакат. — Или выложу на «Фейсбуке»?

— Только попробуй! — пригрозила бабушка пальцем.

— У тебя есть страничка на «Фейсбуке»? — удивилась я.

— Ну, — кивнул Энцо. — И на «Ютюбе» я часто ролики выкладываю. Хотите посмотреть?

В подсобке в задней части магазина он уселся за компьютер и мигом отыскал в Интернете маленький клип, который смонтировал, наложив на него песню Сидо «Уличный мальчишка». Это было потрясающе! Энцо соединил вместе смешные и грустные кадры: скейтборд, летящий прямо на зрителя, собаку, вырывающую сумку из рук прохожего, крысу с розовой конфетной бумажкой в зубах, восседающую рядом с мусорным контейнером, бездомного, делающего стойку на руках на своем спальнике, обезьянку в зоопарке, куда-то спешащую старушку.

— Где ты все это снимал? — удивилась Фло.

— В Мюнхене, — ответил Энцо. — Но обезьянки в вашем бразильском мотеле тоже просто супер!

— Откуда ты знаешь? — заинтересовалась я.

— Видел на вашем сайте. Пенелопа показывала.

— У нас, оказывается, есть сайт? — Я ткнула Энцо в бок: — Ну-ка, найди!

Он набрал в поисковике название мотеля тети Мемы — «Pérola do Sul» — и через секунду он возник на экране монитора. Я увидела бассейн с видом на море, маленьких обезьянок на тростниковой крыше ресторана, пестрые гамаки, висящие между пальмами. Нашлась даже фотография лошадей.

— Это же Амиго! — взвизгнула я, указывая на пони с коричневыми и белыми пятнами на боках и длинной гривой. — Он принадлежит нашему другу Каку, — объяснила я Энцо. — Его мама работает у моей тети, а он ухаживает за лошадьми. Мы были там, когда Амиго только что родился. Помнишь, Фло?

Подруга кивнула, и меня снова охватила тоска по моей второй родине. Этим же вечером я позвонила тете Меме и спросила про Каку. К счастью, он оказался поблизости.

— Ои, Каку! — приветствовала я его. — Как поживаешь? Как Амиго? Как твой дом на дереве? Как твоя мама? А эта вонючка — она уже убралась из ваших краев?

Это я про Дитера из Германии, самого настоящего расиста. Нам удалось помешать маме Каку выйти за него замуж.

— Не беспокойся, — рассмеялся Каку. — Мамай начисто забыла о нем. И у нее, и у лошадей все отлично. На Амиго уже можно ездить, и мой дом на дереве цел и невредим. Мне вас не хватает, Лола. Как дела у Фло? Как твои родители? Когда вы снова приедете в Бразилию?

— Следующим летом, — ответила я и рассказала Каку о нашем проекте и моем кризисе решений.

— «Пища богов», — сказал Каку, когда я перестала жаловаться и умолкла.

— Что?

— Девиз твоего ужина, — объяснил Каку. — Назови его «Пища богов». Или «Блюда богини Ошумы». Добавь капельку магии. Ведь в Бразилии ты общалась с Ошумой — помнишь?

Еще бы я не помнила! Я так разволновалась, что почти кричала, и мой маленький братишка в гостиной расплакался.

Ошума, по афро-бразильским верованиям, — богиня-защитница. И в Бразилии меня часто называли дочерью Ошумы. Я многое о ней узнала, в том числе и то, какие блюда она предпочитает. Я ходила к священному водопаду, чтобы попросить Ошуму помочь моим родителям пожениться. И в качестве жертвоприношения испекла маленькие пирожные.

— Что скажешь про «кокосовые поцелуйчики» на десерт? — возбужденно спросила я. — Я уже научилась их готовить.

— Густосо! — одобрил он, что можно перевести как «Превосходно!»

В качестве закуски он предложил «торрада ком банана».

— Это очень вкусно и очень просто. Берешь ломтик хлеба, кладешь на него нарезанный банан, накрываешь ломтиком сыра и ставишь в духовку, пока сыр не расплавится.

— Гениально! — обрадовалась я.

Бананы — любимые фрукты Ошумы, и учитывая то, что это еще и магический рецепт, это просто чудесно.

— Дело за главным блюдом.

— Можешь приготовить «омолокум» или «шиншим де галина», — предложил Каку.

— Не знаю ни того, ни другого, — призналась я.

— «Омолокум» — это паштет из черной фасоли с вареными вкрутую яйцами, — объяснил Каку. — А «шиншим де галина» — бразильское куриное рагу. Курицу тоже приносят в жертву Ошуме.

— Попробую, пожалуй, приготовить «шиншим де галина», — сказала я. После недавнего кулинарного взрыва, мне и думать о фасоли не хотелось.

— Тогда желаю тебе удачи, — сказал на прощание Каку. — А твоим гостям приятного аппетита.

Я бы и сама себе пожелала того же!

21. Блюда богини и сюрприз

…Ошума поит человека медовым нектаром.

…Она охраняет тех, у кого есть дети, она не оставляет их на произвол судьбы.

…Куда бы она ни пришла, оттуда уходят заботы и печаль.

…Она похожа на сверкающую птицу, когда танцует с перьями в волосах под звон своих браслетов.

…Походка ее легка, а голова гордо поднята.

Вот что рассказывают барабаны про Ошуму. И я решила удивить моих гостей после основного блюда чем-то совершенно неожиданным.

Я нашла рецепт «шиншим де галина» в кулинарной книге Офелии, и Карлик сказал, что готов помочь мне в среду приготовить его в «Жемчужине».

— Вообще-то нужна целая курица, — объяснил он. — Но куриная грудка тоже годится. Надо только нарезать ее мелкими кусочками, чтобы легче было поджаривать. Попробуй.

Мне удалось не только правильно нарезать и поджарить куриную грудку, но и вкусно приготовить все блюдо целиком. На всякий случай я захватила блокнот и записала все этапы работы.

В четверг после обеда я купила все необходимое, а вечером навестила больного Алекса. После этого вернулась домой и решила застелить стол скатертью.

Завтра останется только приготовить еду. И все!

Когда Грасиэлла с Мелиссой на следующий день вошли в мою кухню с камерой в руках, голова у меня так чесалась, будто тысяча муравьев отплясывала на ней самбу. Сегодня пятница, тринадцатое! В моем воображении разыгрывались самые ужасные катастрофы.

Взорвется газовая духовка.

Я отрублю себе палец, нарезая куриные грудки.

Я споткнусь и ошпарю кипятком своего маленького братца.

Забуду убавить огонь, когда закипит соус, и вместо рагу подам на стол превратившуюся в уголь курицу.

Наклонюсь к горелке, и у меня вспыхнут волосы, а следом и весь дом номер сорок четыре по улице Бисмарка.

Наверное, те же мысли одолевали и моих родителей. Папай даже позвонил герру Деммону и попросил, чтобы киногруппа присматривала за «этой ходячей катастрофой» (так он меня и назвал, буквально!!!).

Герр Деммон его успокоил:

— Девочки будут внимательно следить за Лолой.

И все-таки мне удалось упросить родителей оставить меня в этот вечер одну.

Папай был на работе, мама с Леандро ушли наверх, к бабушке. Теперь можно было не переживать, что с маленьким Леандро что-то случится. Остальные опасения тоже оказались напрасными.

Все шло на удивление гладко.

— Сначала я приготовлю десерт, — заявила я, когда Мелисса направила камеру на тесто для «кокосовых поцелуйчиков».

Папай показал мне, как правильно смешивать ингредиенты на медленном огне, и когда я разделила тесто на маленькие колобки, Грасиэлла похвалила:

— Великолепно выглядят!

Потом я взялась за главное блюдо.

— Перед ужином я его просто разогрею, — объяснила я.

В приготовлении «шиншим де галина» важно соблюдать последовательность, сказал мне Карлик. Мелисса сняла, как я режу лук, зелень и стручки перца-чили. Так лихо, как у папая у меня не выходило, и кубики лука получились крупноватыми, зато пальцы остались целы. Теперь надо раздавить зубчики чеснока.

— Не забудь очистить их от шелухи, — шепнула Грасиэлла по-бразильски.

— Обригадо! — ответила я тоже шепотом. Это означает «благодарю».

Мелисса перевела объектив камеры на сковороду, где жарились ломтики курицы. Они не были такими золотисто-коричневыми, как у Карлика, но не шипели и не брызгались жиром. Затем я добавила к нарезанным овощам столовую ложку имбиря и щепотку соли и высыпала их в сковороду.

— Теперь бразильское пальмовое масло, — сказала я.

— Выглядит странновато, — заметила Мелисса, пока я размешивала в стакане оранжевую пасту.

— Зато очень вкусно, — подмигнула мне Грасиэлла.

Мелисса направила камеру на кухонные часы.

— Четверть шестого. Еще сорок пять минут до прихода гостей. До сих пор наша юная повариха чудесно со всем справлялась. Как себя чувствуешь, Лола?

«Умираю от волнения», — подумала я, но на камеру ответила:

— Спасибо, очень хорошо.

Готовить для гостей — это одно, а вот готовить «Идеальный ужин» перед камерой, да еще и в пятницу, тринадцатого числа, — совсем другое.

— Осталось только отварить рис, приготовить «торрада ком банана» и… ох!.. прибрать в кухне.

Мы живем, как вы уже знаете, не во дворце, и столовой у нас нет. Накрыть ужин в гостиной мама не разрешила. Поэтому я с рекордной скоростью составила всю грязную посуду в ведро, и унесла его в кладовку. Пришлось смириться с тем, что Мелисса все это снимает. Отварить рис было просто, да и гренки с сыром и бананами особых усилий не потребовали.

— Готово! — Без пяти шесть я выключила духовку.

Мелисса направила на меня камеру и улыбнулась.

— Не хочешь переодеться? — спросила Грасиэлла.

Ой! Совсем забыла. На мне все еще старые спортивные штаны и футболка, покрытая пятнами. От меня пахнет сыром, волосы прилипли к взмокшему лбу, а щеки так разрумянились, будто тоже побывали в духовке.

И тут грянул звонок в дверь!

— Извини, — пожала плечами Мелисса, когда я уставилась на нее перепуганными глазами, — тебе придется открыть самой.

Она последовала за мной, и можете не сомневаться насчет того, кто оказался первым гостем.

— Миленько! — отреагировал на мой вид лиловый брючный костюм, благоухающий целым парфюмерным бутиком. — Ты не перестаешь меня удивлять своими дизайнерскими идеями!

— Благодарю, — с ледяной вежливостью парировала я. — Ты пришла слишком рано. Разве мама не говорила тебе, что это неучтиво? Занимай место в кухне, а я пойду еще немного поработаю над своими дизайнерскими идеями.

Далила гордо прошествовала в кухню, а я бросилась в ванную. О том, чтобы принять душ и вымыть голову, даже речи быть не могло. Поэтому я просто вымыла руки и лицо, побрызгалась дезодорантом и надела желтое платье, которое мне купили к свадьбе мамы и папая.

В кудри я воткнула перо неизвестной птицы, которое мне одолжила Фло. Браслеты у меня были. Правда, не золотые, но на это, кроме Далилы, никто и внимания не обратит, а на ее мнение мне глубоко наплевать.

Когда в шесть часов и одну минуту в дверь позвонили, я была готова. Пусть волосы мои немножко пахли кухонным чадом, но открывать я шла с гордо поднятой головой. Как моя богиня-покровительница Ошума.

— Ух ты! — восхитился Энцо, когда я распахнула дверь. — Классно выглядишь!

Через минуту явился Марсель. Аннализа опоздала. Она примчалась в шесть сорок пять, и глаза у нее были заплаканы.

— Все в порядке? — спросила я.

— Да, спасибо, — пискнула она и прошмыгнула в кухню.

Ее «торрада ком банана» уже остыли и даже слегка зачерствели. Мы не стали ее ждать, и я подала закуску вовремя. Пока гости ели, я наблюдала за ними. У Далилы было такое лицо, будто она жует кусок резины от автопокрышки. Марсель заявил, что это «безумно вкусно», а Энцо даже не притронулся к гренкам.

— Прости, Лола, ты тут ни при чем, — сказал он. — К несчастью, я терпеть не могу бананов. Но музыка мне нравится, и сервировка стола тоже.

Тут я расстаралась. Подобрала целую коллекцию компакт-дисков с бразильской музыкой, а стол накрыла золотистой скатертью, как это иногда делал папай в «Жемчужине юга». Жемчужинки я тоже одолжила в ресторане. Они были пластиковые, но переливались всеми цветами радуги. Кроме того, посередине стола я соорудила цветочную гирлянду, а бумажные салфетки сложила в виде корабликов. Этому меня научила Пенелопа.

— А что это за странная кукла? — указала Далила в центр стола.

Там стояла открытка с изображением Ошумы. У богини было два желтых цветка в волосах. Открытку подарил мне Каку в прошлом году.

— Это богиня сегодняшнего вечера, — объяснила я. — Ее зовут Ошума. Она живет в водоемах, а когда танцует, движения у нее такие же плавные, как струящаяся вода.

— Танцующая богиня из Бразилии… — повторил Энцо и подлил себе лимонада. — Волшебно!

Я кивнула.

— Бразильцы считают Ошуму богиней красоты и богатства, — продолжила я. — Поэтому на ней золотые одежды. Кроме того, она богиня любви и покровительница детей. Сегодня я приготовила для вас ее любимые блюда.

Я старалась не замечать скептического выражения на лице Далилы и улыбалась в камеру. Мелисса продолжала снимать, а Грасиэлла одобрительно подняла большой палец.

Но чувствовала я себя неважно. Будто на экзамене. Меня вдруг начало раздражать то, что Энцо отказался от бананов. Да и то, что Аннализе пришлось есть свою закуску холодной, очков мне не прибавит. Впервые я подумала о том, что система баллов какая-то нелепая.

Дома папай всегда благодарит маму, когда та готовит, даже если выходит не очень вкусно. А у меня в голове одни баллы. Это ужасно!

— Что за странный запах? — поморщилась Аннализа, когда я подала на стол главное блюдо.

— Пальмовое масло. Его завезли в Бразилию из Африки вместе с чернокожими рабами.

Папай часто рассказывал, что именно эти рабы и были нашими предками.

— Ты решила накормить нас едой черных рабов? — презрительно скривилась Далила.

Я вскочила из-за стола, да так резко, что стоявшая возле моей тарелки бутылочка с маслом зашаталась.

— Следи за своими словами, — предупредила Грасиэлла, к которой теперь перешла камера. Кожа у нее была почти такой же темной, как у моего папая. — Мы снимаем все подряд, и тебе, наверное, не понравится, если зрители назовут тебя расисткой.

Энцо ухмыльнулся. Далила оскорбленно поджала губы. Аннализа хотела было встать на защиту подруги, но вовремя прикусила язык.

— Необычный вкус, — заметил Марсель, прожевав кусочек. — Но мне очень нравится.

Он прав. «Шиншим де галина» у меня получилось так хорошо, что я и сама бы себя похвалила. Но бабушка часто говорит: цыплят по осени считают. Что ж, посмотрим, что будет дальше.

Ну, а теперь, самое интересное.

— Кто бы это мог быть? — нахмурилась Далила, когда ровно в половине восьмого в дверь позвонили.

— Скоро узнаете, — сказала я. — Проходите в гостиную и занимайте места.

На пороге стояли Фабио и Глория.

На груди у Фабио висел барабан, а на Глории было золотистое платье Ошумы. Она одолжила его у мамы Фабио, которая преподает бразильские танцы. Самой танцевать мне сегодня было неудобно, но папай Глории тоже из Бразилии, и танцует она не хуже меня. Поэтому я проводила неожиданных гостей в гостиную, где все уже расселись на диване. Только Далила осталась стоять. Наверно, не хотела сидеть на диване черных рабов.

Глория кивнула Фабио, и тот ударил в барабан. Девочка закружилась и стала похожа на настоящую богиню красоты. В одной руке у нее было зеркало, а другой она словно зачерпывала воду из водопада, чтобы омыть лицо.

Танец продолжался несколько минут, потом оба откланялись и исчезли. Все захлопали. Энцо не выключал свою камеру, да и Далилу мой сюрприз удивил.

— Готовы к десерту? — поинтересовалась я.

— Сначала осмотрим квартиру, — сказала Далила. — Аннализа мне много о ней рассказывала.

Она ткнула подругу в бок, и та вымученно улыбнулась. Какая-то она смирная сегодня. Может, что-то случилось?

Свою комнату я прибрала, но все же Далила сделала такое лицо, будто ее запустили в чулан для прислуги.

— Это ваша кладовка? — сунула она нос за шторку. — Миленько. Ведро вместо посудомоечной машины!

Я была готова запихнуть ей в рот половую тряпку. И снова почувствовала раздражение. Мы с мамой и папаем с удовольствием принимали гостей и всегда были им рады. Но когда по твоей квартире ходят с камерой, да еще и отпускают язвительные замечания, поневоле разозлишься…

— А где спит твой маленький братец? — спросил Марсель.

— В спальне.

— У него даже нет отдельной комнаты? — вскинула брови Далила.

— Когда Леандро подрастет, он будет спать в будке в саду, — надменно ответила я. — А пока пусть довольствуется корзиной для белья под кроватью у родителей.

— Молодец! — подмигнул мне Энцо.

Тут Далила двинулась в спальню родителей. Вообще-то, папай запретил туда входить, но было уже поздно.

Все направились за Далилой, которая, как обычно, не выпускала из рук свой айфон. Никакой корзины для белья под кроватью не оказалось. Леандро обычно спал либо в своей кроватке у окна, либо у маминой груди, но на полу лежала куча одежды.

— А это ванная? — указала Далила на дверь рядом со спальней. — Вы уже починили щеколду?

Теперь и Аннализа захихикала. Я порадовалась, что папая нет дома.

— Можешь проверить, — заявила я.

Далила открыла дверь, шагнула внутрь, и тут же с таким испугом вылетела оттуда, будто наткнулась на чудовище.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — заголосила она.

Мелисса бросилась в ванную с камерой, как самый настоящий папарацци. Но и она вздрогнула и отступила. В следующую секунду на пороге ванной появился папай.

Вы никогда не испытывали такого ощущения, будто вам в горло засунули ананас? Или что-нибудь вроде ананаса, но никак не меньше? Именно так я сейчас себя и чувствовала.

Откуда взялся папай?

И почему он голый?

Хорошо хоть не совсем нагишом, как в прошлый раз… Он прикрывал одним из подгузников Леандро, которые хранятся в ванной… в общем, сами знаете, что… а на лице у него было такое выражение, как у льва, готового к атаке. Я так растерялась, что не могла ни пошевелиться, ни произнести хоть слово. Остальные тоже.

Несколько кошмарных секунд мы просто стояли и пялились на папая. Мелисса не сводила с него камеру. Наконец папай свободной рукой указал на дверь.

— Вон!

Аннализа тоненько пискнула, а когда мы снова расселись на кухне, проговорила:

— То же самое папай Лолы сказал, когда…

— Заткнись, или я тебя прикончу, — пригрозила я.

Марсель с Энцо еще долго не могли успокоиться. Они так смеялись, что мне пришлось поинтересоваться, не понадобятся ли и им подгузники.

— Как ты завопила, Далила! — фыркал Энцо. — Ты что, голых мужчин никогда не видела?

Далила промолчала. У нее было такое лицо, будто она и в самом деле повстречалась с настоящим чудовищем, и от этого мне стало совсем нехорошо.

Тут в кухню вошел папай, и Грасиэлла сказала:

— Медескульпа, сеньор, — что означает: «Извините, господин».

Камера лежала у нее на коленях. Сейчас она была выключена.

— Дай-ка сюда, — велел папай. — Ваш учитель может забрать ее в выходные. После того как я удалю все лишнее. — Он сердито взглянул на меня: — Разве я не предупреждал, что в ванную нельзя заходить?

— Откуда мне было знать, что ты там? — начала оправдываться я. — Я думала, что ты в «Жемчужине».

— Был бы там, если б Карлик не перевернул мне на брюки горшок фейжоады, — прорычал папай. — Пришлось мчаться домой, чтобы принять душ. Я хочу поговорить с вашим преподавателем. Это никуда не годится, Лола!

С этими словами он схватил камеру и был таков.

— Ну, тогда я подаю десерт, — печально сказала я.

Съемочной группе пришлось записывать количество баллов на листочке.

Я получила:

Девять баллов от Марселя.

Девять баллов от Энцо.

Восемь баллов от Аннализы.

И, как ни странно, семь баллов от Далилы.

На первом месте по-прежнему оставался Энцо.

Но радости мне это не доставило.

Меня так расстроил случай с папаем, что я бы с удовольствием стерла сегодняшний вечер из памяти. Остается надеяться, что в понедельник об этом не станет говорить вся школа.

А на следующее утро папаю позвонили матери Далилы и Аннализы. Если вы решили, что речь шла о скандальном происшествии в ванной, то ошиблись. Обе они выразили недовольство тем, что их дочери вынуждены были не идти в школу, а остаться в постели. Вернее, в туалете.

Дело в том, что пальмовое масло содержит кучу витаминов и очень полезно для здоровья. Но на того, кто к нему не привык, оно оказывает очень-очень специфическое действие.

23. Белая мебель, странные находки и красные пятна

А вот кто давненько не получал посланий в конвертах с сердечками, так это Аннализа. В понедельник они с Далилой явились в школу и выглядели весьма бледно. Далила с ходу начала жаловаться на то, что десятиклассники не присудили мне штрафные очки.

— Мама говорит, что ты могла меня убить, — злилась она. — Следовало бы заявить на тебя в полицию.

— Не думаю, чтобы это тебе помогло, — возразила я.

Марсель с Энцо, судя по всему, переносили бразильское масло не хуже, чем я. Но неожиданное появление голого папая до сих пор их страшно веселило.

Асра и Луна тоже смеялись как полоумные.

— Ой, не могу! — стонали они. — В фильме это покажут?

— Не надейтесь! — теперь я была даже рада, что папай изъял камеру. После того как кадры с его обнаженной натурой были удалены, герр Деммон вернул камеру Мелиссе.

— В спальни родителей входить запрещается, — сказал он, когда на последней перемене мы встретились с нашими десятиклассниками. — Если я еще раз услышу подобные жалобы, ваш проект будет считаться провалившимся. Это ясно?

Он посмотрел на Далилу таким ледяным взглядом, что даже эскимосы на Северном полюсе замерзли бы.

Даже у Далилы голос дрожал, когда все хором сказали:

— Да. Извините, нам очень жаль, что так вышло.

— Хотелось бы верить, — кивнул герр Деммон.

У меня вообще сложилось впечатление, что учитель охотно закрыл бы наш проект.

С каждым днем Аннализа становилась все более подавленной и тихой, а когда в пятницу, двадцатого мая, она открыла мне дверь своей квартиры, то выглядела так, будто ее вот-вот отправят на казнь. Лицо у нее было белым, как надетое на ней платье, на шее выступили какие-то красные пятна.

В прихожей Мелисса снимала прибытие гостей. Все это время за спиной Аннализы стояла ее мама.

— Возьми у гостьи куртку, — прошипела она на ухо дочери и улыбнулась мне, показав неестественно белые зубы.

На мне были самые обычные джинсы и наглаженная блузка в цветочек.

Все остальные уже сидели за столом. Ужин был сервирован в гостиной, и я стала с любопытством осматриваться. Стол был накрыт белой скатертью, рядом с тарелками лежали накрахмаленные белые салфетки, а в центре возвышалась ваза с белыми розами. На стульях лежали белые подушки, книжные полки и ковер тоже были белыми. Цветным выглядел только искусственный огонь в электрическом камине.

Хотя день и был теплым, я буквально дрожала от холода. Вся эта обстановка была ужасно неприятной. Даже мое настроение как будто покрылось коркой льда. Марсель и Энцо ерзали на стульях, Далила со скучающим видом поигрывала со своим айфоном.

— Подаю закуску, — объявила Аннализа.

Голос ее подрагивал, а когда она вернулась с белым подносом, дрожали и руки. На закуску были поданы помидоры с моцареллой. Это такой белый сыр, который я не очень-то люблю, но Аннализа выглядела так жалобно, что я засунула в рот сразу целый кругляш помидора.

— А попить что-нибудь есть? — спросила Далила, приподняв пустой стакан.

— Ах, конечно же! Прошу прощения! — Аннализа вскочила и бросилась к двери.

Хороший хозяин должен позаботиться и о том, чтобы поддержать застольную беседу. Но у Аннализы это получалось плохо. Она принесла бутылку минеральной воды и уселась, не проронив ни звука.

— Отличные помидоры, — сказала я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Знаете, как бывает, когда вам становится стыдно за кого-то другого? Жутко неприятное чувство, и с каждой минутой оно становилось все сильнее и сильнее.

Главным блюдом были картофельные клецки с шалфеем и лимонным соусом по-итальянски. Мама тоже иногда их готовит. Клецки в виде маленьких шариков делают из картофеля, муки и манной крупы. Они очень вкусные, и нравятся мне с томатным соусом.

К сожалению, клецки у Аннализы не удались. Картошки в них вообще не было, а лимонный соус оказался чересчур кислым.

— Помню, как я готовил свои первые клецки, — улыбнулся Энцо. — Они были такие липкие, что их можно было швырять об стену. А вот соус удался. У тебя рецепт из кулинарной книги Сэма Стерна?

Аннализа только слабо кивнула. В глазах у нее стояли слезы.

Далила отодвинула нетронутую тарелку.

— Может, перед десертом осмотрим квартиру?

Аннализа кивнула. Она исчезла в кухне, потом из-за двери послышался голос ее матери:

— Разве я не показывала тебе, как варят клецки? Возьми себя в руки и не рюмзай!

— Милая мамаша, — шепнул мне Энцо. — Выходит, мне с моей даже повезло…

Когда Грасиэлла и Мелисса отвернулись, он достал из кармана пиджака камеру и отснял закрытую дверь кухни.

— Не надо, — остановила я его. — Не хватало нам неприятностей еще и из-за этого…

Комната у Аннализы была в точности, как у Барби. Розовые обои в цветочек. Перед туалетным столиком — белая пластиковая табуретка с розовой плюшевой подушечкой. На полках — те же книги о моде, что и у Далилы. Пока Марсель проверял кровать Аннализы на прочность, а Далила рассматривала косметику, я случайно зацепила стаканчик с цветными карандашами на письменном столе.

Карандаши посыпались на пол. Розовый вообще закатился под кровать.

Я приподняла лиловое покрывало и попыталась достать оттуда карандаш, но мои пальцы наткнулись на что-то твердое и холодное.

Я легла на живот и заглянула под кровать. В полумраке пряталась пишущая машинка. Очень-очень старая.

У меня мурашки по спине побежали. Я торопливо оглянулась, но Марсель с Далилой и Мелиссой уже перешли в другую комнату. Со мной остался только Энцо, и не успела я ничего сказать, как он уже лежал рядом со мной и тащил пишущую машинку к себе. Так и есть — одна клавиша западала!

— Ага, — только и сказал Энцо.

Я промолчала. В пыли под кроватью нашлось еще кое-что. Упаковка голубых конвертов с красными сердечками.

Энцо взглянул на меня, изумленно подняв брови.

— Тайный влюбленный… — прошептал он. — Похоже, мы раскрыли эту тайну.

Я молча кивнула.

Неизвестным автором анонимных любовных писем, чье имя пытался угадать весь наш класс, была сама Аннализа. У меня зачесалась голова. Я вернула машинку и конверты на место, покосилась на камеру в руках Энцо и твердо сказала:

— Я убью тебя собственными руками, если проболтаешься!

Энцо поднял руку:

— Клянусь: ни звука!

Если вы думаете, что после всего этого уже ничего не могло быть хуже, то сильно ошибаетесь. После десерта начались крупные неприятности.

Аннализа подала ванильное мороженое с теплым ягодным соусом.

— Просто, но вкусно, — милостиво похвалила Далила, и Аннализа впервые за весь вечер улыбнулась с облегчением.

— Можно мне добавки? — попросил Марсель.

Аннализа кивнула и направилась через всю белую гостиную к белой кухонной двери. И тут я заметила сзади на ее платье пятно. Большое, мокрое и ярко-красное.

— Хм! Аннализа! — откашлялся Марсель. — У тебя… это… ягодный соус сзади на платье.

Аннализа резко обернулась. Впереди тоже было пятно. И никакой это не ягодный соус — цвет был совсем не тот. Аннализа посмотрела на себя, открыла рот, но не издала ни звука. Далила фыркнула, а меня словно окатило жаром.

— О боже! — Мелисса выключила камеру.

Аннализа побледнела и покачнулась.

Грасиэлла тут же шагнула к ней и обняла за плечи.

— Пойдем, дорогая, — тихонько сказала она. — Ничего страшного не случилось. Я провожу тебя в ванную.

В прихожей Аннализа разрыдалась. Потом послышался торопливый стук каблуков ее мамы.

— Бедняжка! — сказала Далила, у которой в руках снова был дурацкий айфон. Она глубоко вздохнула, словно хотела продемонстрировать всем, до чего ей жаль подругу.

Марсель озадаченно повертел головой:

— Аннализа поранилась?

— Нет. — Энцо ткнул его в бок. — Закрой варежку и не задавай тупых вопросов.

— Почему это тупой вопрос? — Марсель посмотрел на стул, где сидела Аннализа. На нем тоже виднелось красное пятно. — Я не понимаю…

— Аннализа девочка, — сообщила Далила. — А у каждой девочки рано или поздно начинаются…

— Заткнись! — перебила я ее.

Но было поздно. Теперь и Марсель сообразил, что означало пятно на платье Аннализы.

Я уже думала о том, что рано или поздно у меня начнутся месячные. Правда, мне казалось, что это случится не раньше, чем в седьмом классе. Но то, что это может произойти именно так, я не могла даже представить.

— Думаю, пора заканчивать ужин, — сказала Мелисса, снова включая камеру. — И убедительно прошу вас — никому ни слова о том, что случилось.

Мы чувствовали себя подавленными, и пока шли через длинную белую прихожую, слышали за одной из дверей плач Аннализы. Вечером, когда я уже была в постели, мне стало ее невыносимо жалко.

И мама у Аннализы еще хуже, чем у Далилы. Неудивительно, что она все время выглядела перепуганной — ведь ей все время приходилось выслушивать несправедливые упреки. А от одной мысли, что она чувствует себя такой одинокой, что сама себе пишет любовные письма, у меня на глаза навернулись слезы.

24. Раскрытый секрет и ужасная скорость

Помните, в начале этой истории я упомянула еще один кризис? Теперь он так близко, что мы вот-вот уткнемся в него носом.

После ужина у Аннализы столько всякого случилось, что я даже не знаю, с чего начать. Мы даже не решились выставить баллы, а в понедельник место Аннализы в классе пустовало. На перемене я заметила, что ученики из других классов задерживаются перед нашей классной комнатой. Они перешептывались, хихикали и заглядывали внутрь, будто кого-то искали. Почему? Я не знала. Перешептывались и хихикали даже в классе. Прежде всего — Луна, Асра и Дебора. До меня донеслись слова «отвратительно» и «стыдно до ужаса», а Саюри спросила у меня, что все это значит. Мне не хотелось признавать, что это, скорее всего, имеет отношение к Аннализе.

Во вторник она пришла в школу. На ней были черные вельветовые брюки и серая толстовка, а лицо казалось желто-серым, как у человека, который перенес тяжелую болезнь.

Я несколько раз ей звонила, но Аннализа не подходила к телефону. И когда она вошла в класс, я улыбнулась ей самой солнечной из своих улыбок. Мне хотелось поддержать ее и показать, что у нее нет никаких причин стыдиться. Но она сидела, опустив голову, и не разговаривала даже со своей обожаемой Далилой.

— Оставь меня в покое, — пробормотала она, когда я подошла к ней после урока.

На перемене Аннализа села на самую дальнюю скамейку в школьном дворе и застыла, уставившись в землю. Наверно, поэтому она и не замечала, что поблизости кружат ученики из других классов. Я увидела, как одна девочка показала на брюки Аннализы, и мне стало понятно, что обманывать себя больше нельзя. Кто-то из нашей группы проболтался.

— Не я, — категорически заявил Марсель.

Энцо тоже покачал головой.

Далила сделала движение, словно застегивает рот на молнию.

— Ни словечка, — добавила она.

Последним уроком у нас была информатика, ее ведет фрау Кронберг. Я сидела за одним компьютером с Саюри. Далила — в последнем ряду вместе с Луной и Аннализой.

— Уходи, — сказала она, когда я хотела к ним подсесть.

Фрау Кронберг показывала, как искать изображения в Интернете. В качестве упражнения, она попросила нас найти изображение вулканической лавы. Так называется раскаленная масса расплавленной горной породы, которая образуется в вулкане и вырывается оттуда наружу. Но наружу вырвалось кое-что другое. На колени мне опустился листок.

«Погугли «Ladyinred на званом ужине», — было написано на нем.

«Ladyinred» — это «женщина в красном» по-английски. В душе у меня зашевелилось страшное предчувствие.

Я оглянулась. Все склонились к мониторам и, казалось, заняты только поисками картинок.

— Что? — шепнула Саюри. — Что там в записке?

Я тряхнула головой. Пожалуйста, пожалуйста, только не то, о чем я думаю!

Когда фрау Кронберг отвернулась, я ввела эти слова в поисковую строку.

Клик — и ролик с таким же названием появился в самом начале списка на «Ютюб». Я нажала на него дрожащей рукой.

На экране появились белоснежная гостиная и девочка в белоснежном платье, на котором расплывалось огромное кровавое пятно. Рот девочки был открыт в беззвучном крике — ролик оказался немой. На этом видео обрывалось.

— О боже! — Саюри была в шоке. — Что это? Кто это?

Насчет того, что девочка в белом — Аннализа, ошибиться было невозможно. Саюри имела в виду совершенно другое: кто снял этот мерзкий ролик и зачем выложил его на «Ютюб»?

В моей голове одна за другой замелькали картинки.

Мелисса снимает ужин у Аннализы. Нет, это наверняка не она.

Энцо со своей маленькой камерой, которой он постоянно снимает. У Джеффа, в «Жемчужине юга», на всех «Идеальных ужинах», в том числе и у Аннализы.

Энцо, на ужине у Марселя заявивший, что снимает только для себя. Энцо и его штучки в книжном магазине моей бабушки. И у него есть страничка на «Фейсбуке», и он выкладывает ролики на «Ютюб»!

Все сходится. В последнее время он не раз доставал нас. Довел Фло до белого каления, измотал нервы Пенелопе. Правда, потом я узнала и о других сторонах его характера. Он утешал меня в сложной ситуации с Алексом и дал дельный совет. Он держал на коленях козленка и готовил для нас индийскую еду, а иногда выглядел жалким, как мокрая курица. Мы неплохо проводили время вместе и стали почти друзьями. Но настоящий друг ни за что бы так не поступил. По крайней мере, в моем мире.

Я закрыла сайт. То, что Энцо позволил себе, отвратительно. Я поднялась со стула и прошла к столу, за которым сидели Энцо с Марселем. Оба удивленно уставились на меня. Я подняла руку. Как следует размахнулась и — БАЦ! — влепила Энцо пощечину.

— А-а-а-а-а! Ты с ума сошла?

Энцо растерянно уставился на меня, морщась от боли. На его щеке горел огненно-красный отпечаток моей ладони.

Позади послышались шаги, и на мой затылок опустилась чья-то рука. Сердитый женский голос прокричал прямо мне в ухо:

— Лола! Что это на тебя нашло? Ну-ка вон из класса!

Фрау Кронберг поволокла меня к двери. На ходу она сыпала вопросами, но я молчала как рыба. Не могла же я рассказать ей о том, что увидела.

Остаток урока я провела в коридоре, строя планы дальнейшей мести.

Когда после звонка дверь кабинета открылась, ко мне тут же подошел Энцо. На щеке у него еще оставался отпечаток моих пяти пальцев.

— Может, объяснишь, с какой стати ты набросилась на меня как фурия? — угрюмо поинтересовался он.

Глаза у него блестели, и в какое-то мгновение мне показалось, что это слезы. Но если он рассчитывает, что я куплюсь на этот трюк, то сильно ошибается.

— Ты действительно хочешь это знать? — взвилась я. — Ты просто свинья. Никогда бы не подумала, что ты на такое способен!

— На что? — Энцо продолжал изображать оскорбленную невинность. — Объясни, я ничего не понимаю.

— Не притворяйся, — прошипела я. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Это ты выложил мерзкий ролик!

Теперь глаза Энцо заблестели от ярости. Он стиснул кулаки и шагнул ко мне.

— Я вообще ничего не знаю об этом, — прошипел он в ответ. — А ты… ты… Кто дал тебе право распускать руки?

Нет. Сдаваться он явно не собирался. Но как бы искусно Энцо ни притворялся, меня не провести.

— «Ladyinred», — бросила я. — Ты отснял Аннализу с пятном на платье и выложил на «Ютюб». Вся школа видела этот ролик. Ты доволен, кретин?

Энцо попятился. Глаза у него округлились.

— Ты решила, это я? И поверила, что я мог так поступить? Ох, если бы ты не была девчонкой, я бы с удовольствием сейчас заехал тебе в зубы!

С этими словами он растолкал собравшихся вокруг нас и бросился прочь.

На душе у меня стало ужасно скверно.

У выхода из школы меня снова схватили за воротник. На этот раз — Мелисса. Рядом с ней стояла Грасиэлла, и лица у обеих были очень серьезными.

— Мы ищем Энцо, — сказала Грасиэлла.

— Его нет, — ответила я.

— Ты уже видела ролик на «Ютюб»? — спросила Мелисса.

Я молча кивнула.

— Он распространяется со скоростью молнии, — вздохнула Грасиэлла. — «Фейсбук», страничка нашей школы в Интернете. Везде!

Я закрыла глаза. Какой кошмар!

Теперь этот ролик может увидеть каждый. Абсолютно! Но даже с закрытыми глазами я видела возмущенное лицо Энцо. Его большие глаза, его голос. Он говорил правду. Это мне нужно влепить пощечину! Как я могла подумать, что он на такое способен?

Я смахнула сердитые слезы и выдавила:

— Это не Энцо. Сначала я тоже так подумала, но он не имеет к этому никакого отношения.

— Кто же тогда? — хором спросили Грасиэлла и Мелисса.

— Не знаю, — ответила я.

Но я узнаю. Точно узнаю.

25. Восемь придаточных предложений и поток извинений

— Ты здесь из-за ролика на «Ютюб»? — спросила Фло, открыв мне дверь. — Фредерика показала мне его на своем смартфоне. Что, Энцо имеет к этому какое-то отношение? Он только что явился. Странный какой-то, выглядит так, будто плакал. Я спросила, что случилось, а он ответил, чтобы я посмотрела на его рожу и спросила об этом свою идиотскую подружку.

Фло вопросительно склонила голову на бок.

Я с трудом сглотнула. Сердце у меня колотилось так, будто я пятьдесят тысяч раз подняла гантели весом в пятьдесят кило.

— Понятно, — сказала Фло и отступила в сторону.

Я вошла и сказала:

— Мне нужно поговорить с Энцо. Немедленно.

Фло пожала плечами.

— Попробуй. Он заперся в комнате Пенелопы.

Я постучала в дверь раз триста, повторяя при этом, как попугай:

— Пожалуйста, Энцо, открой! Извини меня. Пожалуйста! Открой!

Когда он, наконец, открыл, стало ясно как божий день, что я совершила самую нелепую ошибку в своей жизни. А через четверть часа я собственными глазами увидела, кто выложил ролик в Интернете.

Мы с Фло и Энцо сидели на кровати Пенелопы и просматривали видео на его маленькой камере.

— Вот, — наконец сказал он и остановил запись, сделанную на ужине у Марселя. В кадре была Далила с айфоном в руке.

На крохотном экране я узнала комнату Марселя.

— Разве айфоном можно снимать видео? — растерянно спросила я.

— Ты что, вчера на свет родилась? — мрачно буркнул Энцо. — На айфоне одна из лучших камер, какие только существуют. Вот тут, пожалуй, лучше видно… — он перемотал запись вперед.

Снова на экране была Далила. На этот раз она высоко поднимала телефон, но уже в моей квартире.

— А вот, — Энцо перемотал еще, — квартира Аннализы. Скрытая камера всегда наготове. Поэтому она и вертит в руках этот чертов айфон… Нет, все еще не могу поверить, что ты поверила, будто я на такое способен.

— Мне ужасно стыдно, — пробормотала я. — На твоем месте я бы со мной ни в жизнь больше не общалась.

Энцо непроизвольно схватился за щеку. Потом пожал плечами и криво ухмыльнулся:

— К счастью, я — не ты. В следующий раз, будь добра, перед тем, как отвесить оплеуху, включи мозг. Ладно?

— Обещаю! — такого облегчения я еще никогда не испытывала.

— Мой мозг, к сожалению, тоже не помешало бы включить, — Фло никак не могла опомниться. — Я всегда думала, что Далила с Аннализой подруги.

— Хм! — фыркнула я. — Аннализа для Далилы — что-то вроде карликовой таксы. Не думаю, что Далила вообще способна с кем-то дружить по-настоящему.

— Кроме того, она была сердита на Аннализу, — добавил Энцо. — Помнишь, как ей снизили баллы за ужин? Она решила, что в этом виновата Аннализа. Наверное, хотела отомстить.

— Это невероятно подло, — прошептала Фло. — И что вы собираетесь делать? Пойдете к герру Деммону?

Ну, нет! К герру Деммону мы обращаться не станем.

В среду первым уроком у нас немецкий. Мы как раз проходили придаточные предложения. Те, которые относятся к предмету или человеку, и, как и все придаточные, отделяются запятой. Нам задали придумать примеры. Через несколько минут я подняла руку.

— Ты хочешь что-то спросить? — поинтересовался герр Деммон из-за учительского стола.

— Нет, — ответила я. — У меня готовы восемь придаточных предложений.

Герр Деммон улыбнулся:

— Давай, выкладывай!

Я схватила свой листок, поднялась и набрала побольше воздуха:

— Знаете ли вы проект «Идеальный ужин», в котором участвует наша маленькая группа из пяти человек? В этой группе есть подлая и трусливая крыса, которую я бы с радостью вам показала. Она сняла на видео момент, который никто не должен был видеть. Но ролик, который она выложила в Интернете, посмотрели все. Снимала эта трусливая крыса айфоном, который всегда таскает с собой. Может, он и сейчас находится в серебристой сумке, которая стоит у нее под партой. Мы можем показать всем несколько кадров, которые сделал другой человек из нашей группы. На них легко узнать крысу, о которой я здесь рассказываю.

В классе стало невыносимо тихо.

Улыбка сползла с лица герра Деммона.

Он поднялся из-за стола.

Наш учитель человек довольно рослый, но сейчас он казался прямо-таки великаном.

Он перевел взгляд на Далилу.

И весь класс тоже уставился на нее.

Далила, дрожа, схватилась за свою сумку. И побледнела еще больше, чем Аннализа, которая спрятала лицо в ладонях.

Герр Деммон протянул руку.

— Дай мне его! — ледяным голосом произнес он. — Дай мне свой мобильный телефон!

По шее Далилы поползли красные пятна, и я пожелала ей окончательно сгореть от стыда.

Этого, впрочем, не случилось, но в четверг Далила не пришла в школу. Ее айфон остался у герра Деммона, а на третьем уроке состоялась последняя встреча группы «Идеальный ужин».

— Проект закончен, — объявил герр Деммон.

Пятеро десятиклассников молча сидели за партами. Мы тоже. Я взяла Аннализу за руку, и на этот раз она ее не убрала. Она все еще отмалчивалась и едва осмеливалась поднять глаза. Тем временем мерзкий ролик исчез из сети. Но видела его целая куча народа, и сама Аннализа тоже.

Но над ней больше никто не смеялся. Со вчерашнего дня ее буквально завалили открытками с изображением печальной мордочки таксы и словами «Пожалуйста, прости нас!»

Луна, Асра и Дебора преподнесли ей коробку шоколадных сердечек. Десятиклассники (которые, вообще-то говоря, ни в чем не были виноваты) подарили ей цветок в горшке, а Марсель — белую розу.

— Бывают различные проявления агрессии, — продолжал герр Деммон. — Но то, что произошло здесь, хуже всего. И виновата не только Далила — виноваты все, кто рекламировал этот ролик. Сегодня вечером мы проведем специальное родительское собрание. О результатах вы узнаете.

26. Мастер-класс по агрессии и угощение-сюрприз

Результаты мы узнали только на следующей неделе.

На этом месте я чуть-чуть перемотаю свой рассказ вперед — к пятнице десятого июня.

Это был последний день мастер-класса по агрессии, в котором приняли участие все пятиклассники нашей школы. Проводился он каждый день после занятий. В результате кризисного педсовета и кризисного родительского собрания, и родители, и учителя решили, что это необходимо.

Мы не возражали. Нас разделили на группы. Руководили этим проектом четыре психолога, специалисты по агрессии. Мастер-классы были гораздо интереснее уроков, хоть мы и узнали множество печальных фактов.

Знаете ли вы, что у жертвы агрессии могут развиться психологические отклонения? Жертва — это тот, кому все время достаются удары и насмешки, и в этом нет ничего веселого. Некоторые жертвы агрессии могут даже решиться на самоубийство или сойти с ума. Например, были такие ученики, которые приносили в школу оружие и расстреливали своих товарищей.

Истинных виновников агрессии сложно обнаружить, потому что против них редко кто отваживается выступить. Все боятся и держат рот на замке. И нередко со своими жертвами они поступают так, как Далила с Аннализой. Для них важно, чтобы как можно больше людей знали об их власти над жертвой. Между прочим, ролик этот оказался не единственным — Далила выкладывала в сеть все неловкие моменты и неувязки, случившиеся в ходе нашего проекта. При этом она использовала вымышленное имя. Я узнала это от Луны и Асры, которые только теперь осознали, что оказались пособницами в этом грязном деле.

Далилу как главную виновницу хотели перевести в параллельный класс. Когда она снова явилась в школу, то первым делом сунула в руки Аннализы серебристый пакет с красным бантом. Но та отшатнулась, как будто этот подарок был ядовитым.

Теперь Далила напоминала восковую персону. Она ни на кого не смотрела, сидела за партой неподвижно и прямо, с ней никто не разговаривал. Руководители мастер-класса просили нас не устраивать девочке бойкот, но относиться к ней по-дружески я уже точно никогда не смогу. Что касается Аннализы, то она шарахалась от бывшей подруги, как вампир от дневного света, и сидела теперь между мной и Саюри.

На одном из мастер-классов мы сидели за круглым столом и рассказывали о том, что заставляет нас огорчаться, сердиться и испытывать другие негативные эмоции. Нам дали красный пластиковый мячик, который мы перебрасывали друг другу. Говорил тот, у которого оказывался в руках мячик. Мне это показалось, что это немного похоже на занятия в детском саду, а мы уже далеко не дети. Но благодаря Энцо я узнала, что мяч можно использовать и по-другому. Точный бросок, — и мяч угодил прямо в мою макушку. Что ж, после пощечины ни за что я это точно заслужила.

— В яблочко, — буркнула я.

И решила рассказать о том, что чувствовала, когда готовилась к своему «Идеальному ужину». Описала, как мы с Фабио устроили на кухне фасолевый взрыв, как я едва не отравила своего друга громадной дозой мускатного ореха.

Все хохотали. Даже Аннализа улыбалась.

— А вот то, что во время ужина я не могла думать ни о чем, кроме этих дурацких баллов, — просто безумие, — закончила я. — Было бы гораздо лучше, если б мы просто готовили вместе.

Марсель кивнул, соглашаясь. Но мячик я перебросила Аннализе, которая как раз подняла руку.

— Ночью я не могу уснуть, — сказала она. — Перед глазами все еще стоит этот ужасный ролик. Как я боялась идти в школу! Но я так рада, что нашлись люди, которые продолжают относиться ко мне хорошо. Хочу поблагодарить тебя, Лола. И попросить прощения, за то, что болтала о тебе всякие гадости и подкалывала. Теперь я хорошо знаю, как ты себя при этом чувствовала.

Тут я расплакалась.

Не знаю, смогу ли я дружить с Аннализой. Но сейчас она показала себя очень храброй, и я была готова простить ей все.

Аннализа бросила мячик Фло, которая тоже попала в нашу группу.

— А почему бы вам не устроить общий ужин? — предложила подруга. — Спросите у герра Деммона — нельзя ли вам поработать вместе.

Мы именно так и поступили: приготовили обед для наших десятиклассников и сами сняли фильм о защите животных.

Фло мне этот фильм показала. Проект, в котором она участвовала, меня очень впечатлил. Да и идея совместного ужина была просто гениальной. Надо ее обсудить с Аннализой, Энцо и Марселем.

Мастер-классы подошли к концу, осталось только выбрать «третейских судей», которые будут помогать другим разрешать конфликты. В 5-А выбрали Фло и Ансумана. В 5-Б — меня и Энцо.

— Обещаю присматривать за Лолой, — подмигнул он. — А то она снова расплачется.

Все рассмеялись.

— Не знаю, как твоя приемная семья тебя терпит, — ответила я, но потом засмеялась вместе со всеми.

Вечером мы с Аннализой и Марселем собрались на тайное кризисное заседание в моей комнате. Я поставила на стол фанту и вазочку с шоколадными яйцами, оставшимися после Пасхи. Сахар стимулирует работу мозга — именно то, что нам сейчас требовалось.

— Объявляю кризисное заседание открытым, — заявила я, когда все расселись.

Мы заседали до позднего вечера. Голова у меня шла кругом, эмоции перехлестывали через край, но уж очень нам хотелось представить свой план герру Деммону и десятиклассникам в понедельник.

На первой перемене мы созвали всех и пригласили герра Деммона.

— Мы тут кое-что придумали, — сказала Аннализа.

— Общее угощение-сюрприз, — добавил Марсель.

— С крутым девизом, — продолжил Энцо.

— В бразильском ресторане, — добавила я.

Грасиэлла, Салли, Мелисса, Моха и Мариус в недоумении уставились на нас.

Герр Деммон нахмурился:

— А можно поподробнее?

Пожалуйста! К тому же, мне уже пришлось объяснять все это папаю. Но он так расстроился из-за всего случившегося, что уговорить его оказалось проще простого.

27. Четыре звездных повара в «Жемчужине Юга»

А теперь я расскажу вам о самом веселом обеде на свете.

Баллы тут никому не выставляли, и об элегантном интерьере никто не думал. Вместо этого были цветные карандаши, несколько листов бумаги, простые рецепты, большая кухня и отличная команда поваров. Все гости в хорошем настроении и ждут не дождутся удивительных яств. Готовить мы будем в «Жемчужине юга» — именно там и должен состояться восемнадцатого июня обед-сюрприз.

Этот день — воскресенье, а по воскресеньям посетители появляются только после шести, поэтому папай сказал, что готов закрыть ресторан для посторонних в дневное время.

— Я считаю, что идея ваша, Кокада, просто гениальная, — сказал он. — После этого жуткого случая с Аннализой, совместный обед — лучшее лекарство.

Мы тоже так считали. На этот раз никто из нас ничего не боялся, и готовили мы с удовольствием.

Карлик с Горой вызвались быть нашими помощниками. А шеф-повара сегодня — Аннализа, Энцо, Марсель и я.

Сначала мы просмотрели огромное количество рецептов. При этом надо было учитывать три условия: продукты должны быть доступными, блюда — легкими в приготовлении, и у них должны быть забавные названия.

— И как вы это все придумали? — удивился Карлик, когда в восемь утра мы с Энцо, Марселем и Аннализой предъявили ему на кухне список того, что собирались приготовить.

— Благодаря «Удалому копью Дюпре», — подмигнул Энцо, который был на добрых полголовы выше Карлика.

А вот Горе не повезло. Всю первую половину дня ему пришлось втягивать живот, чтобы мы могли поместиться в кухне нашего ресторана.

Но! Ни один помидор не упал на пол, ничего не сгорело, никто не порезал палец. А самое главное — все мы получили неописуемое удовольствие.

Приведу здесь меню, которое в полдень уже лежало рядом с каждым столовым прибором. Энцо с Аннализой написали его цветными карандашами на листках белой бумаги. Мы с Марселем в это время украшали длинный стол для гостей. На ярко-красной скатерти мы рассыпали жемчужинки, простые цветы и свежие травы из сада Вивиан Балибар. А меню выглядело так:

Фантастический ресторан!

Заказывайте, что пожелаете!

Великолепный выбор отменных блюд!

* * * * *

«Дьявольские пальчики» от Марселя

* * * * *

«Индийский пиратский корабль» от Энцо

* * * * *

«Пикантная скала» от Лолы

* * * * *

«Изысканные конвертики» от Аннализы

* * * * *

«Телескоп для любителей звездного неба»

* * * * *

«Соленая школьная доска»

* * * * *

«Падающая Пизанская башня»

* * * * *

«Зеленое летнее счастье для Флоры»

* * * * *

«Сладкая мечта Белоснежки»

* * * * *

«Золотое зеркало Ошумы»

Все шеф-повара желают гостям веселья и приятного аппетита!

Гости, конечно, очень волновались. Кроме пятерых десятиклассников и герра Деммона, мы пригласили еще и родителей. Семью Энцо изображали Пенелопа и Фло. Моя подруга сегодня буквально светилась от счастья.

— Сол прислал письмо, — шепнула она мне на ухо. — Его родители остаются в Кито до осени, а он с бабушкой возвращается в июле!

Меня это, сами понимаете, тоже обрадовало.

В июле приедут и Алекс с Паскалем. А сегодня у нас в гостях их отец, известный ресторанный критик.

Все приглашенные заявили, что готовы финансово поддержать наш праздник. При этом самая большая сумма поступила от Джеффа.

Мы с Аннализой, повязав белые фартучки, принимали заказы. Марсель и Энцо в поварских колпаках раскладывали на кухне порции вместе с Карликом и Горой. И надо признать, что в этот день в «Жемчужине» собрались настоящие гурманы.

Герр и фрау Дюпре, само собой, заказали «Дьявольские пальчики» от Марселя. Это были маленькие закусочные шашлычки из сладкого перца, кусочков острой салями, маслин и сыра с перцем чили. Приготовлены они были по всем правилам, и родители без устали нахваливали кулинарное мастерство сына.

Пенелопа заказала «Пиратский корабль» Энцо. Это были половинки небольших запеченных цуккини, фаршированные помидорами, ветчиной и тертым сыром. В каждый такой «кораблик» Энцо воткнул пиратский флаг.

Мама с папаем заказали мою «Пикантную скалу». Я соорудила ее из тонкой лапши, уложенной горкой и украшенной томатным соусом и тертым пармезаном.

Герр и фрау Бахманн заказали «Изысканные конвертики» от Аннализы. Это были равиоли, начиненные сыром и шалфейным маслом. Блюдо было украшено тонкими полосками копченого лосося, и когда мама Аннализы заказала вторую порцию, девочка просто просияла.

— Попробовать, что ли, «Соленую школьную доску»? — почесал в затылке герр Деммон и вскоре с воодушевлением захрустел прямоугольными крекерами, которые мы с Аннализой намазали анчоусным маслом.

Грасиэлла и Салли выбрали «Зеркало Ошумы» — ломтик золотистого тоста с вырезанным в центре кружком, в который мы вбили сырое яйцо и запекли в духовке.

«Сладкую мечту Белоснежки» попросила Мелисса. Это блюдо состояло из натурального йогурта, спелой земляники и кусочков черного шоколада.

«Зеленое летнее счастье для Флоры» оказалось овощным тортиком из тертого гороха, цуккини и шампиньонов, и моя подруга в знак одобрения показала большой палец.

«Телескоп для любителей звездного неба» выбрал Джефф. Так мы назвали толстые макароны-каннеллони с начинкой из мясного фарша. А звездочки были вырезаны из желтых кабачков.

Когда гости оценили все блюда, Джефф попросил меня собрать всех поваров.

Когда они вышли из кухни, он встал.

— За свою долгую карьеру ресторанного критика я отведал огромное количество всевозможных блюд, — сказал он. — Но то, что нам подавали сегодня, — самый творческий обед из всех, какие мне когда-либо доводилось смаковать. Я бы с удовольствием написал об этом в газете. То, что в ресторане для посетителей готовят дети, — само по себе случай уникальный. Особенно учитывая качество и внешний вид вкуснейших блюд, приготовленных вами. Так выпьем же за звездных поваров сегодняшнего вечера!

— За звездных поваров! — подхватили остальные гости и подняли бокалы за наше здоровье.

Герр Деммон поздравил нас с самым большим кулинарным достижением во всем проекте, а десятиклассники пообещали сделать о нем фильм. Сегодня они тоже снимали. Грасиэлла с Мелиссой по очереди исполняли обязанности операторов, а Салли попросила нас ответить на вопросы.

— Я готова, — сказала я и вопросительно взглянула на Аннализу.

— Я тоже, — подхватила та, и мы обе расхохотались.

Аннализа сжала мою руку. Она вся сияла от гордости, и я вдруг вспомнила дедушку. «Даже в самом плохом всегда найдется что-то хорошее», — любит повторять он.

То, что случилось на нашем «Идеальном ужине», — просто ужасно. Но общими усилиями нам удалось повернуть ход событий и сделать так, что все закончилось не так уж плохо.

Что касается моей истории…

Ладно, скажу. У нее тоже счастливый конец.

29. Дижестив, или ящик Пандоры

В третью субботу июня в Гамбург приехал Эрик, отец Фло, чтобы выступить перед читателями в книжном магазине моей бабушки.

На длинных скамейках, расставленных под стеллажами с книгами, расселись человек семьдесят. Мы с Фло сели в первом ряду. Эрик прочитал главу из своей книги, в которой речь шла о том, как два пингвина-самца высиживали осиротевшее яйцо. Я покосилась на Энцо — он сидел рядом и внимательно слушал. Когда Эрик дошел до места, где два папы-пингвина начали выкармливать сироту-пингвиненка, взгляд у Энцо стал глубоким, как все океаны вместе взятые.

Я вспомнила, что своего отца Энцо не знает, а с его рождением связана какая-то таинственная история.

Фло сидела очень прямо, держа руки на коленях. Когда Эрик показывал слайд-фильм о своем путешествии под парусом, моя подруга буквально светилась от гордости за него. Мы увидели несколько снимков старой джонки. Она и в самом деле чем-то напоминала пиратский корабль. Эрик рассказывал о плавании, за время которого он и его друзья обогнули половину земного шара.

Больше всего ему запомнились греческие острова и одна штормовая ночь в открытом море. Наверно, та самая, когда родилась Фло. Она запретила ему упоминать об этом, но когда Эрик показывал фотографии звездного неба над темным морем, глаза у Фло горели ярче, чем Венера. Энцо тоже это заметил, и лицо у него стало наполовину счастливым и наполовину печальным.

— Вы с самого детства мечтали ходить под парусом? — спросила девушка во втором ряду.

— Да, — улыбнулся Эрик. — Я всегда грезил о кораблях. Когда мне исполнилось семь лет, в день рождения мне подарили надувную лодку. Я спал в ней целый месяц.

— У меня даже фотография такая есть, — шепнула Фло. — Я привезла ее из Дюссельдорфа, когда ездила к Эрику после травмы. Помнишь?

Я кивнула. У Фло тогда были проблемы с бедром. Сейчас я даже представить не могла, что в прошлом отец моей подруги был пьяницей и однажды забыл собственного ребенка в какой-то забегаловке на окраине. Да и Фло, кажется, тоже изменила свое мнение об отце.

— Никогда не забуду, что ты для меня сделала, — тихо добавила она. — Если бы ты не послала смс-ку Эрику, он бы так и не приехал в больницу в Кельне. И я бы до сих пор была уверена, что он давным-давно умер.

Снова и снова взгляд Эрика обращался к Фло. Он несколько раз улыбнулся Пенелопе, сидевшей с Джеффом в последнем ряду. Джефф хмурился, как и положено закоренелому ревнивцу. Интересно, ему до сих пор хочется запихнуть Эрику в рот только что пойманную медузу? После показа слайдов критик начал неучтиво позевывать, а потом ни на миг не отходил от Пенелопы.

Остальные посетители презентации выстроились в очередь перед прилавком, на котором стопками лежали книги Эрика. На сей раз их действительно подписывал автор. Бабушка продала шестьдесят книг, и я даже начала подумывать, не стать ли в моих ночных фантазиях писательницей.

Бабушка была в восторге и пригласила Эрика поужинать в «Жемчужине юга».

— В следующий раз с удовольствием, — вежливо отказался он. — Я здесь всего на несколько дней. А сегодня дочь угощает меня дома.

Именно так. Всю первую половину дня Фло провела на кухне, колдуя над вегетарианскими блюдами. Ей помогал Энцо. Меня, естественно, тоже пригласили. Только Джефф отсутствовал.

— Сегодня пусть главным будет отец-пират, — великодушно заявил он и подмигнул Пенелопе. — Но если он уведет у меня невесту, я возьмусь за меч, ясно?

— Я буду за ними присматривать, — ткнула я Джеффа в бок.

Здорово, что он не сердится! Кажется, Пенелопа была благодарна ему за это.

Ну и странная же подобралась у нас компания. Разведенные родители, и дочь и одинокий, как перст, мальчишка-безотцовщина, появившийся на свет исключительно ради того, чтобы спасти от чего-то шею Пенелопы.

Об этом можно написать целую книгу. И я твердо решила во что бы то ни стало раскрыть тайну.

В вегетарианском меню сегодня значились «колокифокефтедес». Чуть язык не сломала, пока смогла выговорить! Но это длиннющее греческое слово означает всего-навсего обжаренные в масле круглые котлетки из цуккини. Правда, божественно вкусные.

После еды Фло уселась на коленях Эрика. Как же они похожи! Давно я не видела свою подругу такой счастливой!

— У тебя сохранились наши фотографии с корабля? — спросила она. — Когда мы были совсем маленькие?

— Нет, — ответил Эрик.

— А у Энцо есть, — сказала я. — Покажи-ка ее Эрику.

Энцо ненадолго скрылся в спальне Пенелопы и вернулся с фотографией, которую я видела во время «Идеального ужина» рядом с его кроватью.

Эрик взглянул на снимок, и растаял, как масло на солнце.

— Это была волшебная ночь, — задумчиво проговорил он.

— Расскажи, — попросила я. — Пожалуйста, расскажи нам! Мама Энцо говорила, что у вас на борту была медсестра.

— Шведка, — кивнул Эрик. — Как же ее звали?..

Он сморщил лоб и вопросительно взглянул на Пенелопу.

— Фрейя, — подсказала та. — Буря была ужасная. Половина экипажа лежала пластом от морской болезни. Но Фрейя еще держалась. Схватки у меня длились девять часов, и когда они прекратились, шторм внезапно утих. Небо очистилось, появились звезды, волнение улеглось, и ты появилась на свет. Ты был самым маленьким пиратом на борту, — погладила Пенелопа темные волосы Энцо, — пока не родилась Фло. Каждую ночь мы брали тебя к себе в постель. Я успокаивала Фло, а ты спал на груди у моей подруги.

— Может, сменим тему? — смущенно попросил Энцо.

Вот это новость! Я сделала такой глубокий вдох, что Шрим-Шрим Акхар непременно его одобрил бы, и проговорила:

— Бабушка всегда говорит: кто не спрашивает, так и остается глупым. Поэтому я хочу задать вопрос. — Я перевела дух, почесала голову и посмотрела на Пенелопу: — Что случилось с Гудрун в Бразилии? Энцо говорит, что его мать забеременела, чтобы спасти твою шею.

О-п-па! За столом стало так тихо, будто я открыла самый настоящий ящик Пандоры.

Выражение «ящик Пандоры» пришло из Греции, вернее, из древнегреческих мифов. Пандора была женщиной, и, наверно, не менее любопытной, чем я. Поэтому она и заглянула в свой ящик, несмотря на запрет самого Зевса, после чего у людей началась страшная неразбериха. И это привело к ужасному кризису в Греции.

Я вычитала эту историю в одной книге у бабушки, а сейчас вдруг поняла, что лучше бы я держала этот ящик закрытым.

Но было поздно. Пенелопа сделалась краснее греческих помидоров в салате, приготовленном Энцо и Фло.

— Честно говоря, меня это тоже интересует, — поддержала меня подруга, и я обрадовалась, что она не обижается на меня из-за этого вопроса. — Гудрун тебя чем-то шантажировала?

— Моя мама никогда бы не стала этого делать, — вмешался Энцо, и голос у него стал таким же ироничным, как у папая. — Что скажешь, приемная матушка?

Пенелопа подняла голову и переглянулась с Эриком. Тот пожал плечами и закатил глаза.

Мама моей подруги глубоко вздохнула, и мне показалось, что в воздухе запахло грозой.

— Гудрун ничего тебе не рассказывала? — негромко спросила она Энцо.

Мальчик покачал головой. Он стал похож на рыбака, качающегося на волнах в лодке в открытом море. Не удивительно. В конце концов, речь шла о тайне его рождения.

Пенелопа отпила глоток воды.

Затем взорвалась бомба.

— Я забралась на чужую яхту в Бразилии, — сказала она.

— Что, что ты сделала? — вскочила Фло.

От волнения у меня пересохло во рту.

— Это шутка, что ли? — Энцо вернул на тарелку «колокифокефтедес», которую успел поднести ко рту.

— Не совсем, — вмешался Эрик. — Но Пенелопа слегка преувеличивает. Она хотела сказать, что побывала на чужой яхте без ведома хозяев.

Фло покачала головой:

— Не может этого быть! Ма, скажи, что это выдумки.

Пенелопа не сказала ни слова, только виновато вздохнула.

Она смотрела на Фло так, словно стояла перед палачом.

— Мы с Гудрун, — Пенелопа перевела взгляд на Энцо, — путешествовали по Бразилии автостопом. Это было до того, как мы познакомились с Эриком. Три месяца перебивались мелкими подработками. Стояли за стойкой бара, продавали на пляжах жареную рыбу, словом, как говорится, жили на подножном корму. В конце концов деньги у нас кончились. Мы были в Рио-де-Жанейро, в порту, где швартуются корабли со всего света. Один из них был под немецким флагом. И назывался он «Гудрун» — мы с твоей мамой даже посмеялись… — Пенелопа смущенно взглянула на Энцо. — Мы несколько раз прошли мимо этой роскошной яхты, но никого не заметили на борту. Я стала уговаривать Гудрун забраться туда. Ночь была холодная, и мы ужасно замерзли. По воле случая, владелец забыл закрыть дверь в рубку, и мы вошли туда.

Фло так широко открыла рот от удивления, что легко могла бы проглотить маленького пирата.

— А дальше? — спросил Энцо.

Пенелопа поковыряла вилкой помидор в своей тарелке.

— Внутри было шикарно, — призналась она. — Просторные каюты с мягкими кроватями и шелковым постельным бельем. Мы так устали, что рухнули на первые подвернувшиеся кровати и моментально уснули. А на следующее утро нас разбудил владелец яхты. Он был немцем, и яхта была названа «Гудрун» в память о его покойной жене. Он хотел заявить на нас в полицию, и если бы Гудрун его не околдовала, мы бы оказались в бразильской тюрьме.

Она криво улыбнулась.

— Что значит «околдовала»? — поинтересовалась я.

— Околдовала, — мрачно прокомментировал Энцо, — значит, обвела вокруг пальца. Или соблазнила. Или заманила. Выбирай сама. Моя мама — большой мастер в таких вещах. Если все это правда, то и Эрик ею наверняка увлекался.

Фло изумленно посмотрела на отца. Тот тоже сидел весь красный.

— Гудрун действительно обворожительная женщина, — осторожно проговорил он. — Но околдовала-то меня твоя мать.

Фло только фыркнула.

Энцо запихнул в рот остатки «колокифокефтедес».

Я попыталась сглотнуть, но у меня неважно получилось. До сих пор я думала, что у меня не совсем обычная семья, учитывая, например, то, что моя четырехлетняя тетя уже успела трижды выйти замуж, а папай, приехавший посмотреть на Германию, познакомился с мамой в туалете скорого поезда. Но Фло с Энцо меня запросто переплюнули.

Я вдруг поняла, что не так уж и хочу знать эту историю до конца. Но ящик Пандоры был открыт, и все, что в нем было, вырвалось на свободу.

— Итак, вы вышли в море с околдованным вдовцом, — сказал Энцо. — А потом?

— Твоя мама сказала, что ее тоже зовут Гудрун, — продолжала Пенелопа. — Наверное, она была чем-то похожа на его покойную жену. Что тут сказать? — Пенелопа вонзила вилку в помидор. — Она пленила его сердце. Немец этот оказался очень богатым и был не прочь жениться на Гудрун. Но она его не любила. Она хотела вернуться в Германию. Поэтому мы и сошли на берег при первой же возможности.

— В Дюссельдорфе, где ты и познакомилась с моим отцом. — Фло подчеркнула голосом «с моим».

Пенелопа кивнула.

— Эрик жил в просторной квартире, а у нас ровным счетом ничего не было.

Я кивнула. Об этом Энцо мне рассказал.

— Ты как раз собирался в свое путешествие, но оно откладывалось?

Эрик улыбнулся и посмотрел на Пенелопу.

— Можно сказать и так.

— Во всяком случае, когда мы с Гудрун поселились у Эрика, — Пенелопа снова перевела взгляд на Энцо, — твоя мать уже была беременна. Но она не хотела ничего говорить своему миллионеру. После того как ты появился на свет, она захотела отправиться с нами в путешествие на джонке.

Энцо побледнел.

— Своему миллионеру? — он резко отодвинул тарелку, и я заметила, что руки у него дрожат. — Это же мой отец! Ты знаешь, как его зовут?

Пенелопа беспомощно развела руками и снова переплела пальцы, будто пыталась завязать морской узел.

— Август, — пробормотала она. — Твоего отца зовут Август фон Шанц. И твоя мама точно оторвет мне голову, если узнает, что я назвала тебе его имя. Если бы она не осталась тогда с ним, то…

— …То я бы точно не родился, — закончил Энцо. И вздохнул: — Моя жизнь не всегда сахар, но я рад, что живу.

— И я тоже. — Я взяла Энцо за руку.

Фло кивнула:

— И я. Можешь оставаться у нас, сколько захочешь.

Для моей подруги это не просто слова.

Пенелопа вздохнула еще раз.

— Я тоже так думаю, — сказала она. — Теперь, когда нам помогает Эрик, и мое пение приносит небольшой доход, мы даже можем снять квартиру побольше, — она улыбнулась Энцо. — Тогда у наших гостей будет отдельная комната.

— Почему вы не переедете к Джеффу? — спросила я.

Фло бросила на меня сердитый взгляд, а Пенелопа с улыбкой покачала головой.

— Мы вместе всего полгода, Лола. И я бы не хотела спешить.

— А я не хочу занимать комнату Паскаля и Алекса, — добавила Фло. — Я бы лучше жила поближе к нашей школе.

Конечно, Фло права. Они с Пенелопой живут у самой гавани, и Фло ездит в школу на метро, а наша квартира… Минутку!

Я вскочила из-за стола.

— Я знаю большую квартиру! С садом! И с деревом слов! Вивиан Балибар скоро съезжает. И ее квартиру соединяют с маленькой соседской квартирой. Что скажешь, Фло? Разве это не гениальная идея?

Я так хлопнула подругу по плечу, что та чуть не свалилась со стула.

— Было бы неплохо, — согласилась она. — Что ты думаешь, Энцо?

Она поинтересовалась его мнением! Но Энцо все еще сидел неподвижно, уставившись в опустевшую тарелку.

— А мне по фиг, переезжайте сами куда хотите… — внезапно пробормотал он.

После чего встал из-за стола и скрылся в бывшей спальне Пенелопы. Мы с Фло переглянулись. У Пенелопы было такое лицо, будто ей бесконечно жаль, что ящик Пандоры открылся.

— Идите к нему, — сказал Эрик мне и Фло. — Думаю, теперь у него есть две хорошие подруги. — Он смущенно откашлялся: — И не сердись на свою маму, Фло. Тогда она была еще совсем юной и не хотела никому причинять зла.

Фло ничего не ответила.

Энцо тоже молчал, когда мы вошли. В этот раз, правда, дверь он не запер. Просто сидел у компьютера и что-то искал в Интернете. Мы тихонько присели.

На мониторе появилась страничка из «Википедии». Это был список самых богатых людей в Германии, и имя Августа фон Шанца стояло в нем на четырнадцатом месте. Он жил на острове. Мы даже нашли его фотографию. У герра фон Шанца были темно-русые волосы, карие глаза и оттопыренные уши.

— У тебя глаза такого же цвета, — заметила Фло.

— А во всем остальном — никакого сходства, — добавила я.

— К счастью, — согласился Энцо. — Может, когда-нибудь я унаследую его состояние?

Мы с Фло чуть не охнули.

— Ты что, хочешь встретиться с ним?

— Почему бы и нет? — ухмыльнулся Энцо, и в его блестящих карих глазах заплясали чертики. — Хотя, вряд ли… Ладно, я подумаю об этом на летних каникулах, — он щелкнул мышкой, и фотография Августа фон Шанца исчезла.

Энцо отвернулся от экрана. Маленькая спальня у Пенелопы — вот и все, что было вокруг него.

— Фло! — окликнул он.

— Да? — отозвалась подруга.

— Наверное, я согласен переехать. Спасибо, что подумала обо мне.

— Как же иначе, — улыбнулась Фло. — Ты же мой старший брат, пусть и сводный. Мы с тобой с самого рождения знакомы.

Я почесала голову.

Может, моя лучшая подруга скоро станет еще и моей соседкой. Тогда мы сможем провести вместе летние каникулы. А они уже на носу. И совсем скоро приедут Алекс и Сол. И пусть мы не полетим в Бразилию в этом году, нас ждет множество удивительных приключений в Гамбурге.

А вы разве сомневаетесь?