Глава 1

Айя

— Кое-кто с тебя глаз не сводит! — шепчет подруга.

— С меня? Должно быть, ты что-то путаешь!

Я привыкла быть на периферии мужского внимания, поэтому когда Эва начинает убеждать, будто кто-то из мужчин мной заинтересовался, я в это не верю.

Мы познакомились в клубе по интересам, за границей. Не думала, что пересечемся на территории родины. Но вот она — моя новая приятельница Эва, сидит за столиком напротив. Она не пьет, по капле цедит безалкогольный коктейль. Выглядит соблазнительно, но отшивает всех мужиков, что к ней клеятся. Она яркая. В свете неоновых лучей светлая кожа кажется совсем бледной, контрастирует с темными, шелковистыми волосами. Я рядом с ней невидимка. Внешность самая обыкновенная…

— ПОсмотри. Просто посмотри. Он сидит по левую сторону. У бара. Точно на тебя смотрит! Он весь вывернулся ради того, чтобы на тебя смотреть!

— О боже, ну и где это чудо? — ворчу я.

Медленно поворачиваюсь.

Стараюсь не смотреть на столик в другом конце зала, но мой взгляд предательски падает именно туда. Там мой бывший. Под руку с новой пассией. И она беременна. Двойной удар по моему самолюбию… Со мной-то он детишек заводить не хотел. Отмазывался всем, чем только можно. Но не прошло и месяца после нашего болезненного развода, а он — уже под руку с девушкой, пузо которой лезет на нос. Значит, он трахал ее еще когда мы были женаты, трахал и трахал, наполнял вагину спермой… Зародил новую жизнь в ней, а я…

Черт… От боли готова подохнуть!

Чтобы не испытывать этих чувств, беру со стола рюмку и быстро опрокидываю ее в себя. Обжигает. В голову бьет моментально!

— Где этот якобы заинтересованный мной мужчина? — спрашиваю развязно.

— У бара.

— А конкретнее? У бара их всегда много.

— Поверь, — качает головой Эва. — Ты сразу поймешь, кто он. Моментально…

Я поворачиваюсь в сторону бара и сразу же замечаю того, о ком моя подруга говорила. В груди мгновенно сжимается сердце, тело бросает в жар от того, как явно и с голодом пялится на меня молодой мужчина.

Смотрит с вызовом. С голодом. С желанием обладать… Мной?!

Может быть, смотрит он не на меня?!

Я поднимаю взгляд до уровня его глаз, мужчина поднимает бокал с выпивкой и смотрит мне прямо в глаза, еще и губами делает чмок, посылая мне поцелуй.

Боже.

Точно.

На меня.

Я быстро отворачиваюсь и прячу полыхающее лицо.

— Убедилась? — спрашивает Эва.

— Убедилась. Но это ничего не значит.

— Почему? Он красавчик, — говорит небрежно.

— Не в моем вкусе. Ты видела, во что он одет? Рваные джинсы. Рваные настолько, что вываливаются колени и часть бедер… Майка широченная. Наверняка там еще косуха где-то припрятана, и…

— Сексуальный. Дерзкий…

— Мне это неинтересно.

— Неинтересны сексуальные мужчины?

— Я… Нет… Эва… Ему на вид лет двадцать пять. Максимум. С большой натяжкой. А мне… — машу рукой. — Боже, сама знаешь. Все, не придумывай.

— Эй? А не ты сказала, что просто хочешь отвлечься? Разве такие связи, на один раз, не самое подходящее?

— А сама?

— А что я? — прячет взгляд. — Я просто. За компанию.

— Угу. Все. Закрыли тему.

— Боюсь, не выйдет.

— Это почему же?

— Обернись, — складывает губами.

И я послушно оборачиваюсь.

Мой бог… Он за моей спиной стоит! Прямо за моей спиной!

Я чуть не уткнулась носом в его пресс. Готова поспорить, каменный. Через полупрозрачную широкую майку проглядывается рельеф. Он весь… рельефный. Не качок. Скорее, просто мускулистый, жилистый, резкий.

Во рту пересыхает, когда он наклоняется и… просто нюхает мои волосы.

Он шумно вдыхает запах моих волос, а мне хочется просто выдать в голос… Бля…

Совсем не принцесса.

Его пальцы ложатся на мои плечи — длинные, сильные. Одна рука пробирается к шее, потом…

Слишком быстро!

Пальцы впиваются в мои волосы, оттягивая голову назад, к спине. Вторая его ладонь ложится на мою шею, а потом… он просто наклоняется и целует меня с языком.

Жестко губы раздвигает и начинает меня целовать глубоко и пошло, вссасывая мой язык, толкаясь своим. Просто… пожирание какое-то! Ох, меня сейчас съедят… У всех на виду.

Мне дышать нечем, а глаза сами закатываются от удовольствия. Поцелуй пошлый ужасно, мы сосемся как подростки в пубертате, которые впервые остались наедине.

Вот только мы не наедине. Мы в клубе.

Здесь людей полно, а я, тем не менее, испытываю прилив… Мощный, яркий, в трусиках собирается влага.

Меня давно хорошенько не трахали… И даже не целовали вот так.

Бывший в последнее время от меня отдалился. Я, глупая, считала, что во всем виновата я сама. Он не хотел детей, а я хотела. Забеременела от него, он был в шоке и кричал на меня, что я не спросила у него разрешения. Потом случился мой выкидыш. Я винила себя во всем и в том, что посмела забеременеть, и в том, что потеряла малыша. Но он, оказывается, просто завел себе интрижку на стороне и заделал ребеночка другой. Задолго до того, как у нас все пошло кувырком.

В голове шумит. Тело натягивается, в животе вибрирует возбуждение…

— Айя? — слышится удивленный голос бывшего.

АЙРИН ЛАКС - ОТДАЙСЯ, НЕ ПОЖАЛЕЕШЬ! - здесь ссылка!

— Отдайся, не пожалеешь!

— Отдаться? Тебе?! — рассматриваю нахала.

Дерзкий. Красивый. Сексом разит за километр. Но…

— Боюсь, ничего не выйдет.

— Это почему? На меня телки вешаются пачками, но сегодня я выбрал тебя.

— Забавно. Только секс на одну ночь меня не интересует. Мне нужен результат…

— И какой же?

— Такой, чтобы на тесте для беременности появились две полоски. Понял?

Шок на лице красавчика. Думаю, понял. Понял и отвалит в сторону через три-две-одна…

— Я согласен! — заявляет. — Но учти, заниматься тобой я буду плотно. Очень плотно.

18+, очень откровенно, от ненависти до любви, разница в возрасте

ДОБАВИТЬ В БИБЛИОТЕКУ - ЗДЕСЬ: )

Глава 2

Я отрываюсь от губ мужчины с трудом, смотрю налево. Точно он, мой бывший, Тимур Увалов, стоит под руку со своей новой девушкой и смотрит на меня в шоке.

— Ты?!

Он моргает, будто поверить не может, что его тихоня бывшая жена может так развратно себя вести. Я же действую еще смелее, улыбаюсь ему:

— Ты кто такой?

Шок на лице бывшего сменяется возмущением, а я уже больше не смотрю в его сторону, осмелев, притягиваю наглеца поближе, при этом моя рука ложится на его бедро.

Ему много и не надо, он быстро вклинивает колено между моих ног и почти заваливает меня на диван, целуя еще глубже…

Поцелуй, почти трах, длится еще несколько секунд, прежде чем он отрывается и лижет мои губы языком, продолжая держать за горло, чуть-чуть надавливая пальцами.

— Какой охуенный ротик… — слышу его голос.

Мелодичный, но с хриплой подложкой.

Я быстро сканирую помещение на предмет бывшего. Ушел.. Слава богу!

Быстро отпихиваю мужчину и одергиваю задравшуюся юбку платья.

— Все, свободен.

— Я так не думаю! — остается стоять на месте нахал.

— Ты не понял? — отвечаю с легким раздражением. — Я поцеловала тебя, чтобы выбесить бывшего. Ты миссию выполнил. Свободен!

Я нарочно грублю, чтобы не показывать своего возбуждения и заинтересованности. Потому что вблизи он кажется еще моложе, чем на расстоянии. Молодой, дерзкий, красивый… Может позволить себе снять любую из девчонок, но почему-то смотрит только на меня — разведенку тридцати лет.

— Я хочу тебя.

— А я тебя не хочу.

Парень наклоняется и говорит мне на ухо.

— Я всунул колено между твоих ног, ты терлась об него, как текущая кошка. Мокрая и голодная кошка… Я такую хочу.

— Кажется, ты не понял. Парень…

— Я все понял. И я хочу именно тебя. Скучная с виду, но жаркая. Тебя же давно не драли хорошенько? Так, чтобы орала и умоляла прекратить, кончая лужицей…

— А ты где такому научился? — фыркаю.

— В универе такому не учат, если ты о том.

— Наверное, ты просто не доучился, мальчишка.

— Я давно универ закончил, мамочка.

Он нагло садится на диван рядом со мной и забрасывает руку на спинку.

— Я сразу тебя заметил. Как ты пришла и размотала свою дульку на голове, волосы упали волной. Это было так охуенно!

— На этом вся моя охуенность закончилась. Гуляй. Девочки от шестнадцати до двадцати пяти находятся дальше… Тебе даст любая.

— Мне не нужна любая. Я хочу, чтобы ТЫ дала мне.

— Дать тебе…

Я не могу понять, какого цвета у него глаза. В свете лучей клуба они слишком темные, загадочные, зеркалят вспышками цветного неона. Лицо красивое, скуластое. Об такие скулы и порезаться можно. Губы манящие… Припухшие. Я их сама целовала, как ненормальная, желая показать бывшему, что совсем по нему не скучаю.

— Отдайся, не пожалеешь!

— Отдаться? Тебе?! — рассматриваю нахала.

Дерзкий. Красивый. Но… Он точно не из категории моих интересов. Слишком молод. Слишком расписной. Грудь, шея, плечи, руки — все в чернилах татуировок. Расписной и глупый, самоуверенный.

— Боюсь, ничего не выйдет.

— Это почему? На меня телки вешаются пачками, но сегодня я выбрал тебя.

— Забавно.

От него сексом разит за километр. Харизматичный… Привлекает. Меня тянет к нему, как к огню.

Роняю взгляд на его ширинку. У него явная эрекция.

— Смотришь в верном направлении, мамочка. Стоит на тебя… Только на тебя! — добавляет с ухмылкой и наматывает прядь моих волос на палец, с каждым витком приближаясь ко мне.

Ничем хорошим это не кончится!

Внезапно я понимаю, как отшить эту ходячую секс-тестостероновую машину.

Способ — верняк! Если даже мой муж отказывался до последнего… То случайно встретившийся парень точно в шоке сбежит.

— Ты, конечно забавный мальчишка.

В ответ он скалится.

— Позволь показать, как этот мальчишка заставит мамочку кончать.

— Возможно, ты хорош. Только секс на одну ночь меня не интересует. Мне нужен результат…

— И какой же?

— Такой, чтобы на тесте для беременности появились две полоски. Понял? Ты назвал меня мамочкой, а я реально хочу ей стать.

Шок на лице красавчика. Думаю, понял. Понял и отвалит в сторону через три-две-одна…

— Я согласен! — заявляет. — Но учти, заниматься тобой я буду плотно. Очень плотно.

Дорогие, добро пожаловать в новиночку!

ПРОШУ ДОБАВИТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И ПОДДЕРЖАТЬ КНОПОЧКОЙ "НРАВИТСЯ" - сделать это можно ЗДЕСЬ - ТЫК! ССЫЛОЧКА АКТИВНАЯ!

Поддерживаем Муза добрым словом :)

Нас ждет динамичная, яркая история страстной любви!

Глава 3

Айя

Что?! Он согласен?!

Да быть этого не может!

Я думала, он отвалит. Думала, откажется. Божечки-кошечки, зачем это ему? Черт, я теряюсь.

Я не из тех, кого легко сбить с собственных мыслей. Но ему удалось.

Ему…

Он рассматривает меня все так же жадно. Как будто год ничего не ел и дорвался до еды.

Может быть, все дело в его возрасте.

Он молод, едва ли дашь ему двадцать пять. Я уже забыла, как смотрят двадцатипятилетние парни. Полные сил, страсти, огня! Готовые трахаться, как бессмертные боги.

Я не то, что не помню. каково это, по сути, я этого даже не знаю.

Встретила своего нынешнего бывшего, когда ему уже было за тридцать.

У нас большая разница в возрасте. Шестнадцать лет.

Мне было девятнадцать, ему тридцать пять. Он был разведен. И, божечки, это уже тогда был знак, маячок…

Я же не обратила внимания.

Влюбилась в мужчину, который обратил на меня внимание. Так банально, он — руководитель компании, а я — практикантка. Между нами завязался бурный роман, я была вне себя от счастья и очень быстро сказала ему “да”. Тимур был для меня всем, буквально…

Но при всей нашей долгой истории, хоть убей, я не могу вспомнить, чтобы Тимур смотрел на меня так, как смотрит этот молодой мужчина, чтобы в каждом взгляде бурлила жажда, нетерпение, откровенное желание и полное намерение наплевать на то, что подумают другие.

Разницу я ощущаю четко. Тимур всегда смотрел на меня со снисхождением и щедро позволял мне восхищаться им.

Этот же… мальчишка, называю его про себя, открыто мной любуется и мысленно трахает в таких грязно-немыслимых позах, которые, чувствую, мне даже и не снились.

— Погнали!

Он встает и дергает меня за ладонь на себя.

Я взлетаю автоматически и еще больше поражаюсь его скорости, наглости и… уверенности в себе.

— Думаешь, я согласна? — пытаюсь отвоевать позиции.

— Эй, ма… — приближается на максимум, овевает мои губы дыханием жарким. — Это ты, кажется, хочешь стать мамочкой. У тебя зудит между ног от желания принять в себя сперму. Много спермы… — обещает с ухмылкой.

Он прижимается ко мне так крепко, что я чувствую его стояк. Но на этом все не заканчивается. Чуть-чуть отстранившись, он быстро просовывает руку под мое короткое платье и дергает в сторону полосочку стрингов, мазнув пальцем по складочкам.

Я и охнуть не успела, как он сунул мне во влаглище палец.

При всех!

Это ужасно стыдно и нагло.

Я открываю рот, чтобы отчитать говнюка зарвавшегося, но закрываю его тут же. Потому что не знаю, как реагировать на увиденное.

Нахал обмакнул палец в шот с текилой и облизал его, медленно всосав в свой рот с порочно пухлыми губами.

— Вкус голодной женщины — хорошая приправа для текилы, — сообщает мне, сверкнув глазами. — Поехали ко мне!

Я совершенно обескуражена и оборачиваюсь в поисках помощи и поддержки.

Рядом со мной благоразумная Эва! Она-то мне и поможет…

Но ее место пустует.

Как? Она кинула меня одну?!

Наедине с этим молодым мужчиной, который сносит все стены одним лишь дерзким взглядом?!

— Подружку свою ищешь? А ее унесли.

— Что? Как? Быть этого не может.

— На плечо закинули и унесли. Она была против, но готов поспорить, только для вида верещала возмущенно.

— Почему ты в этом так уверен?!

— Потому что сейчас ты тоже будешь пищать! — пригрозил он и резко присел, ухватив меня под коленями.

Я… Я не буду пищать! Я гордая, независимая, сильная разведенная женщина. Бизнес-леди, в конце концов. Пищать я не намерена, но…

Взвизгнуть все-таки получилось само собой!

Потому мой живот оказался на плече парня, голова за его спиной. Длинные волосы, раскачиваясь, падают на лицо. А на заднице — крепкая, нахальная ладонь, похлопывает меня так, словно он меня уже присвоил.

— Отпусти! Немедленно! — шиплю.

— Оу, а там твой бывший! — замечает парень.

— Бывший?

Этого слова хватает, чтобы я перестала дергаться и попыталась сделать крайне довольный вид.

Как только можно в моем положении, разумеется.

Утереть нос Тимуру? Раскатать его в лепешечку?

Божечки, да ради этого я готова даже на то, чтобы этот молодчик меня оттрахал на капоте машины Тимура Увалова. Пусть смотрит!

Только бы знать, где припарковался этот сноб! Я бы ему такое шоу устроила…

Тем временем мы уже в гардеробе. Хвала богам и моей цепкости. Клатч при мне, и номерок — тоже.

На мне — песцовая шубка, а на моем спутнике — ожидаемо, укороченная кожаная куртка. Я чувствую себя едва ли не бабушкой, когда испытываю желание сказать ему, что он может себе кое-что отморозить.

Но лучше я прикушу свой язык.

Оказавшись на прохладном зимнем воздухе, запоздало замечаю.

— Эй, я даже не знаю, как тебя зовут.

Парень останавливается, смотрит на меня серьезно:

— Что, реально, тебе нужно мое имя? Не думал, что до этого дойдет.

Я едва не давлюсь воздухом с возмущением.

Парень смотрит куда-то в сторону.

Я быстро отслеживаю направление его взгляда.

На крыльцо клуба вывалила полная толпа. Они жестикулируют активно и смотрят в нашу сторону. В основном, парни, но есть и девушки. Выделяется одна. Она в красном платье, очень коротком, с копной темных волос, смотрит, не отрываясь.

— Погнали, мамочка.

Поцеловав меня в губы, он напоказ впивается пальцами обеих рук в мою попку.

— Имя!

Я свое требование выдаю из последних сил, потому что его пальцы и ладони, его близость и запах, плюс выпивка… Это все меня куражит, заставляет чувствовать себя сумасшедшей и возбужденной до предела.

— Имя, адрес, телефон? А номер снилс тебе не сказать? — передразнивает и водит языком по моим губам, покручивая им возле моих губ, зализывая мои жаркие выдохи.

— Можешь сообщить, — отвечаю.

— Тарас. Фадеев Тарас Алексеевич! — выдыхает. — Довольна?

— Наумова Айя… — успеваю шепнуть, а отчество…

Ох, отчество он растрахивает своим языком у меня во рту и подталкивает к машине, распластав по боковой двери.

Я автоматически обнимаю его за бедро, приподняв одну ногу. Он мгновенно начинает делать движения, от которых, кажется, весь мир начинает раскачиваться.

Пиликает сигнализация.

Тарас, оторвавшись от моих губ, придерживает меня за талию и довольно бесцеремонно заталкивает в салон машины.

Он залез за мной следом и почти повалил на заднее сиденье, воюя с моими крошечными трусиками.

Что, прямо здесь? Сейчас?!

Я же приличная!

Ой… Ай… Ох…

Глава 4

Пальцы Тараса властно, с нажимом вонзаются у меня между ног. Он торопится, делает все жадно и быстро. Едва дотронувшись до клитора, мигом ведет пальцы дальше, проникнув внутрь.

— Ты течешь, ма.

— Ты… Ты…

Вот же нахал!

— Прекрати зажиматься и просто лови кайф!

— Кайф на парковке?!

— У меня окна тонированные, не ломайся!

— Передние не тонированные…

— Сейчас я отключу твой слишком разумный мозг! — угрожает он мне и совершенно сумасшедше целует, своему напору и мужской голодной агрессии подчиняя.

Несмотря на резкость и грубоватость, его пальцы все-таки делают мне приятно, и я, схватившись за его плечи, начинаю стонать.

Быстро. Жадно…

Ловко подмяв меня под себя, абсолютно, он уже устроился между моих ног и готовится стянуть с себя джинсы.

И я, сгорающая от совершенно несвойственного мне безрассудства, вдруг вспоминаю, включив голову.

С силой отталкиваю его за плечи и пытаюсь вернуть на место трусы, которые он нагло сдвинул в сторону. Между ног все течет, пульсирует жадно.

Он смотрит именно туда.

— Какая ты красивая, — выдает со свистом. — Аккуратная такая. Ювелирная… — смакует свои слова, медленнее трахая меня пальцами. — Дай войти. Хочу залить твою каску спермой.

— Не так быстро, мальчик. Ты кое-что забыл…

— Да? И что же это?!

— Мне… Мне нужна от тебя справка.

Он резко поднимает голову и сощуривает свои глаза. Смотрит с недоверием и смехом.

— Что? Ты что, блять, несешь?

— Справка.

Хоровод безумия в моей голове останавливается.

Все, я снова Наумова Айя Егоровна. Расчетливая, разумная, холодная и слегка скучная!

— Какая еще справка?!

— Справка, что ты ничем не болен! — отталкиваю его за плечи.

— Ты серьезно?!

— Абсолютно. Я тебя не знаю. Здоров или нет. Плодоносящий ты или как… Вдруг пустышка? Или болен чем-нибудь гадким… — морщусь.

— Намекаешь, что я зппп-шный, что ли?! — возмущается агрессивно. — Нет! Я чист.

— Ой не знаю… Ты на всех так набрасываешься или только на меня?!

Тарас сидит, пребывая в изумлении, а я могу сесть и поправить на себе платье, чем и занимаюсь быстро и четко.

— Ляг обратно. Ноги раздвинь! — приказывает.

— Нет, секс с партнером без защиты и без полной уверенности, что он ничем не болен, в мои планы не входит.

— Я сразу понял, что ты — зануда. Но не до такой же степени, мамочка.

— Для тебя — Айя Егоровна, мальчик! — цокаю холодно.

Он было дернулся ко мне, но вдруг застыл, поняв, что я ткнула его острым ногтем в яремную впадинку между ключиц.

Такую соблазнительную впадинку под острым кадыком. Я бы ее лизала и лизала, языком работая, спускаясь ниже и ниже, до самых его ног. Чтобы взять в рот… Рот наполняется слюной.

Между ног пульсирует: дай-дай-дай… Дай мне свой чертов прекрасный член! Я вижу через ткань трусов, какой он внушительный, толстый, твердый.

И ужасно хочу его внутри себя.

Этот парень слишком хорош, а его сексуальная жажда и меня заразила, превратив в сумасшедшую голодную самку.

Однако я все же беру под контроль этот ураган и царапаю его шею ногтем.

— Стоп. Ты меня понял?

— Ты… — выдыхает. — Ты что, блять, такое?!

Он смотрит на меня так, словно увидел впервые.

— Ты… — покачивает головой, будто не верит. — Ты же хочешь! Хочешь секса…

— Разница между мной и тобой, в том, что я могу это контролировать, а ты, очевидно, нет. Когда выйдешь из пубертата, позвони мне, — посылаю ему поцелуй губами и быстро выскальзываю из салона машины.

На холодный воздух…

Ох, как меня куражит! Тело плохо слушается, ветер забирается под расстегнутую шубку. Невольно я бросаю взгляд в сторону входа в клуб. Там еще стоят и с любопытством смотрят в мою сторону. Один из парней заботливо укрывает плечи девушки в красном своей курткой. Она капризничает, смотрит на машину, в которой сидит Тарас.

Он легок на помине, выбирается следом, так и не застегнув свои джинсы.

Горячий! От его тела во все стороны валит паром, и этот мужчина, объятый паром, движется в мою сторону.

Перед этим Тарас едва уловимо смотрит в сторону толпы, высыпавшей на крыльцо, но не демонстрирует открытого интереса. Он быстро подходит ко мне и тянет за руку, делает шаг назад, заставляет крутануться вокруг своей оси и наклоняет меня, как в танце, втиснул колено между моих ног.

Моя голова теперь низко-низко, кровь приливает и пульсирует.

— Перед кем рисуешься, Тарас?

— Молчала бы ты, Айя Егоровна. Перед бывшим рисовалась… Использовала меня. Теперь я хочу взять то, что ты мне предложила. Хочу твою киску.

— Ничего не выйдет. Условия я обозначила.

— Справку хочешь? Будет тебе справка! — прижимается к моей шее, покусывая. — Однако ночью мне никакой врач справку не выпишет. Моей вины в этом нет. Так что этой ночью я буду трахать тебя с резинкой… Готовься кончать. Мамочка… — сверкает глазами и все-таки сажает меня в машину.

На переднее сиденье.

Сам мгновенно занимает место за рулем и стартует резко, шмякнув при этом ладонь на мое бедро.

— Хочу тебя трогать! — заявляет с вызовом.

— Окей, — кивнув, я называю свой адрес.

— Это что? — хмурится.

— Мой адрес. Поедем ко мне.

— Почему не ко мне?

— Прости, парень. Я не подписывалась трахаться в общагах, или на съемных студенческих хатах.

— Я давно не студент. Мне двадцать четыре!

Пусть ему даже двадцать четыре, мне-то — тридцать! Один черт, это безумие…

Связаться с ним — самое настоящее безумие.

Однако он уже уверенно рулит по дороге, в направлении моего дома.

Машина, кстати, не из дешевых. Новенький внедорожник, нашпигованный электроникой, с виду — дерзкий и хищный, ему идет.

— Студент или нет, но мы либо едем ко мне, либо не едем никуда вообще!

В ответ он матерится забористо, потом бросает пронизывающий взгляд.

— Окей. Командуй здесь, мамочка. Но в постели командую я!

— Посмотрим, на что ты способен.

Глава 5

Айя

До моего дома долетаем быстро.

Во-первых, потому что он находится преступно близко от клуба, в котором я планировала повеселиться.

Во-вторых, потому что рядом с Тарасом время сжимается и пульсирует, превращается лишь в точки соприкосновения. Их много, ведь парень открыто лапает мои ноги и пялится так, словно год не видел женщину.

Это льстит… Черт побери, это очень сильно льстит и позволяет мне быть немножко сукой, которая думает, в первую очередь о себе.

С Тимуром было иначе.

С ним я вообще не ждала, чтобы он сделал приятное мне, все гадала, как бы угодить ему, а сделать это становилось все сложнее и сложнее по мере того, как шла в гору моя карьера, а его уровень оставался прежним.

Тимур Увалов — бизнесмен среднего звена и неплохо устроился, имея две автомастерских и три магазина, торгующих автозапчастями на дорогие автомобили.

Но я переплюнула его… Я, девушка, которая начинала с простого хобби и делала копеечные сережки, сейчас зарабатываю в несколько раз больше, и это только начало.

Тимур всегда с чувством снисходительности относился к моему занятию, давал деньги на хобби, со словами, чем бы дитя не тешилось.

Когда я с гордостью показала ему первый заработок с хобби, он рассмеялся, со словами :”Купи себе мороженое, девочка!”

Тогда я была слишком сильно проникнута эйфорией, чтобы обращать внимание на факты.

Тимур не воспринимал меня всерьез. Никогда!

Даже когда я осмелилась попросить у него вложиться в меня. По сути, я просила его в меня поверить. Понимаю это именно сейчас, после работы с психологом, это была часть реабилитации после выкидыша…

Я просила Тимура в меня поверить, а он дал денег, но добавил немного раздраженным тоном, что это будут его самые неудачные вложения, что я могу не возвращать, ведь я просто охеренно сосу…

Как странно… Когда безумно в человека влюблен, не замечаешь ничего обидного!

Пелена спадает, и все предстает в неприглядном свете.

Мое маленькое дело выгорело, быстро пошло в гору. Мне повезло в прошлом сидеть с балбесом-одноклассником за одной партой и всегда давать ему списывать. Сейчас он стал крутым рекламным агентом и больше из чувства благодарности взялся за мой проект. Совместными усилиями у нас получилось сделать конфетку.

Теперь, после более десяти лет упорного труда, я — владелица ювелирного бизнеса, делаю украшения ручной работы. У меня есть небольшой цех. Те украшения, что поставлены уже на поток, собирают помощники, но новые эксклюзивные новинки я делаю сама.

Это кропотливая работа руками, требует уверенного владения механизмами и полета фантазии, чтобы из куска проволоки и нескольких камушков получилось что-то невероятно красивое.

Я давно не болею Тимуром. Кажется, уже не люблю его даже!

Я думала, рождение ребенка скрепит наш разваливающийся брак…

Я так сильно хотела иметь детей. Ничего не вышло. Он подал на развод.

Мне было очень обидно узнать, что Тимур не просто мне изменял, он завел ребенка с другой, когда так долго отказывал в этом мне.

— О чем думаешь? — спрашивает Тарас.

— Ни о чем особенном. О сегодняшнем вечере.

Его пальцы ползут по моему бедру так высоко, что задевают кромку чулок. Он задерживается там, рисуя пальцами узоры.

— Ты красивая. Стильная… — заявляет он. — В тебе все по эталону.

— По какому?

— Не знаю. Но ты — эталон. А твой бывший выбрал себе овцу поскромнее.

— Вот как?

— Да, — заявляет уверенно. — У него кишка тонка взять такую ма, как ты!

Черт, он же нарочно сыплет комплиментами, чтобы я поскорее раздвинула перед ним ноги.

Я делаю это, развожу бедра в стороны. И когда Тарас, явно обрадованный доступом, нагло лезет пальцами к моим трусикам, резко свожу ноги обратно.

Теперь его рука зажата в тиски, Тарас немного возмущенно смотрит мне в лицо.

— Эй… Пусти!

— За дорогой следи. Ты на скорости и держишься за руль одной рукой, постоянно пялишься на меня.

— На тебя не пялиться сложно. Ты такая… — делает паузу. — С виду простая. Но от тебя куражит. Развернуть — будет вообще райская конфетка. Я прав?

— Скоро узнаешь.

***

Разворачивать конфету Тарас начинает прямиком с порога. Размашисто сбрасывает с себя куртку, оставшись в одной майке и джинсах. Он быстро-быстро расстегивает крючки на моей шубке и не перестает целовать меня не на миг. Наши губы размыкаются только чтобы сомкнуться снова и сойтись в бешеном поцелуе.

Его губы — это сплошное удовольствие. Пухлые, сочные, пульсирующие, если прикусить. Он шипит, как сердитый кот, когда я покусываю его губы и стонет, когда мои зубы касаются его языка после томительного посасывания.

— Не делай так, — просит он. — Если не хочешь всю ночь стоять на коленях и сосать.

— Не буду, — соглашаюсь легко. — Стоять на коленях сначала будешь ты! — предлагаю дерзко.

Впрочем, я ни на что особо не надеюсь.

Мой первый и единственный мужчина, он же бывший муж, Тимур Увалов, не любил заниматься оральными ласками.

Он предпочитал, чтобы я сосала ему, но не спешил часто ублажать меня ртом сам. Говорил, что я слишком мокрая, такую только членом трахать.

Сняв с меня шубку, Тарас подхватывает меня под попой и сажает на комод, опустившись на колени. У меня дух захватывает от вида его курчавой макушки.

Что, правда?

Не знаю, доведет ли он меня до финала, но его пыл и рвение достойны похвалы…

Дорогие, не забываем писать комментарии и делиться мнением! Нам с Музом будет очень приятно :)

Глава 6

Айя

Парень действует быстро, но уверенно. Он смакует свои действия, стягивая с меня сапоги на высоком каблуке и снима тонкий капрон чулок. Его влажные губы касаются колена, пальцы поглаживают ноги выше, потом туда следуют его жаркие, тягучие поцелуи с влажным, обжигающим дыханием.

Он напорист, хочет меня, но не спешит сразу присунуть в мою вагину свой член. Это подкупает, пленяет. Он пленяет меня, добираясь до самого сокровенного губами.

Его крупный нос упирается в мой лобок.

Тарас шумно и быстро вдыхает, трогает пальцем крошечные трусики. Он немного оттягивает их, резинка шлепает по намокшей, припухшей плоти.

— Такой кайф! — смотрит мне в глаза. — Ты просто кайфовая…

Он реально хочет сделать это, читаю в его глазах. Не в обязаловку, как это редко и нехотя делал Тимур после долгих уговоров.

Он реально хочет взять меня так. Ртом. Губами. Языком…

И я, набравшись смелости, пальчиками сама сдвигаю трусики в сторону, показывая ему киску без единого волоска.

— Тебе подсказать, что с этим делать? — провожу круг по клитору, лаская себя неспешно.

Он смотрит завороженно.

— Как-нибудь разберусь, но сначала… Да, продолжай, — начинает целовать меня значительно ниже того места, где двигаются мои пальцы.

Я делаю это без малейших колебаний.

Стыд? Стеснение? Смущение?

Все чувства забыты. Это самое безрассудное, что я делала, и мне это определенно нравится.

Тарас целует меня жадно, касается губами мокрой плоти, гладит бедра.

— Еще шире, мамочка. Еще шире… — расталкивает их в стороны.

Его глаза сверкают озорно, когда он смотрит мне в глаза.

— Идеальная, просто! — выдыхает признание, снова начинает целовать мою влажную щелочку взасос.

Еще не пускает в ход свой язык, а я очень сильно хочу этого.

Его взгляд сталкивается с моим, он то опускает, то поднимает вверх длинные, темные ресницы.

Ясно, что он не из стеснительных, но когда я запускаю пальцы свободной руки в его волосы и чуть-чуть оттягиваю голову, чтобы посмотреть в его лицо, чтобы увидеть, как его губы влажно чмокают у меня между ног, он немного розовеет, прихватывает языком капельки влаги с губ и шумно выдыхает.

— В чем дело? Вкусно?

— Пиздец как.

— Тогда пробуй меня еще.

— Только при одном условии.

— Какое? Без презерватива даже не предлагай, не дам!

— Я о другом. Поиграй для меня со своей киской, ма… — глотает слова, дрожа от возбуждения.

Ноздри раздуваются. Он полон нетерпения.

— Поиграй со своей голодной киской, мамочка.

Разумеется, он иронизирует! Какая я, к черту, мамочка. У нас разница всего шесть лет. Ох, как же быстро я капитулирую, апеллируя понятиями. В клубе я посчитала его ужасно молодым для меня, а теперь думаю “Шесть лет?” Ах, какой пустячок незначительный!”

Но его словечки и взгляды подстегивают меня. Они бьют прямо в сердце, словно раскаленная молния, распространяются по крови, как вирус. Между ног все горит от его поцелуев, пульсирует жадно, требуя добавки.

Его обращения ко мне кажутся немного пошлыми и чуть-чуть грязными, но из его пухлых губ эти слова звучат невероятно сексуально. Порочно, но невероятно прекрасно и так правильно…

Черт побери, я словно взлетаю каждый раз, когда он меня целует взасос, проводит губами по лепесткам и вонзается в самую мякоть. Чудовищно хорошо делая это, покусывая меня там…

Это лучшее, что я чувствовала в сексе.

Ни с чем не сравнимое удовольствие.

А ведь он только начал…

— Тебе нравится, правда? — спрашивает он севшим голосом с порыкивающими интонациями. — Я чувствую, как часто ты дышишь и течешь обильно и сладко.

— Разве по реакции незаметно?

— Я хочу, чтобы ты говорила. Говорила, как тебе это нравится.

— Мальчишке нужна похвала? — закатываю глаза от смеха, а потом не могу не закатить их от удовольствия и не стонать, как кошка.

Потому что он начал лизать. Медленно, неспешно, проникая глубже и высовывая язык, снова по кругу облизывая и толкаясь уверенно.

— Мне нужно, чтобы ты говорила! И черт меня дери, я заставлю тебя говорить, как тебе это нравится. Нравится, все, что я с тобой делаю сейчас… А от того, что только планирую сделать, ты будешь вообще без ума! — заявляет самоуверенно.

— Да-да, продолжай! Просто продолжай!

— Конкретнее? — требует ненасытный.

— Мне нравится это…

— Давай, мамочка… С виду ты выглядишь, как та, что училась на пятерки, и правильно изъясняется. У такой точно в запасе найдется куча красивых слов для описаний!

— Ммм… Еще немного, вот так… Да… Ах… Глубже. Быстрее… Вооот… Дааа… Идеально. Боже… Идеально! Продолжай!

Он замедляется и трогает меня пальцами, поглаживая по кругу.

— Скажи, как тебе было хорошо.

Я смотрю на него сверху вниз возмущенно.

— Хорошо настолько, что ты заслужил медаль. В золотистой обертке.

— Шоколадная медалька?! Я рассчитывал на полноценный завтрак, приготовленный твоими руками! — заявляет он, нежно-нежно растирая дырочку по самой грани.

— Завтрак? Хмм…

Я продолжаю себя трогать, постанываю громко, когда мои пальцы скользят по горячему влажному теплу смазки, покрывающей возбужденную плоть.

Ужасно мокрая, Айя… Такая мокрая, что капает из щели и стекает на комод.

Тарас крепче хватается пальцами свободной руки за мое колено и наблюдает, не отрываясь. Смотрит… Его палец, поглаживающий влажные лепестки, ускоряется, и я стону чаще.

Он застывает.

— Говори!

Мне хватает сил, чтобы пошутить:

— На завтрак ты еще не нализал, мальчишка!

— Не нализал, значит!

Его взгляд темнеет.

— Что ж, тогда убери свои руки. Я покажу тебе, что такое настоящее удовольствие. Тогда с тебя завтрак, обед и ужин…

— И минет на десерт?

— Ты сама это предложила, Ма…

— Только после справки! — шиплю.

Он резко отбивает мою руку в сторону, фиксирует запястье и обсасывает мои пальцы в соку, берет в рот каждый из них, смакуя.

— Приготовься кончать…

Хочется сказать, что я всегда готова, но когда он берет меня в рот, я понимаю, что это не так. К такому я точно была не готова…

Глава 7

Айя

Его горячее дыхание опаляет меня, дрожь становится невыносимой.

Когда его губы и язык касаются меня, совсем не жалея, не щадя, я едва не падаю спиной назад от напора.

Он начинает ласкать меня по кругу, таранит дырочку языком, проникает глубоко внутрь, так максимально глубоко.

О черт… Мои легкие — просто на разрыв от частых стоно.

Потом он мучительно медленно покручивает-покручивает языком там, ускоряясь. Я выкрикиваю его имя, крепче держась за волосы, теснее вбиваясь в рот парня киской.

— Бесстыжая мамочка и такая голодная, — хрипит едва разборчиво. — Я сейчас спущу, если не возьму в кулак… Ты такая вкусная, — облизывается и снова припадает ко мне.

Он придерживает меня за бедро одной рукой. Пальцами свободной руки расстегивает ширинку. Не сводит с меня своего темного, порочного взгляда.

Гипнотизирует, продолжая меня лизать и смаковать губами.

— Идеальная, — стонет едва слышно.

Потом он прокладывает дорожку языком выше, напористо касается клитора. Он прижимается ко мне всем ртом, кружит кончиком языка около напряженной плоти, сокращая спирали.

Бьет меня им снова и снова по напряженной точке, высекая искры желания.

— Боже… Да… Тарас! — хныкаю. — Продолжай! Не останавливайся.

— Оу, уже по имени. Больше не мальчишка?

— Займись делом, много болтаешь! Продолжай!

— Забыла добавить. Пожалуйста.

— Да-да. Пожалуйста! Только не останавливайся…

Он снова набрасывается на меня, делая это еще быстрее, сильнее. Снова и снова, пока я не запрокидываю голову назад и закрываю глаза.

От удовольствия задыхаюсь.

Мои пальцы перебирают его короткие, но слегка курчавые волосы. Мягкие на ощупь, очень густые. Приятно держать его так, одной рукой за волосы, второй за шею. Я ощущаю, как несется кровь по его венам.

Он такой горячий, сильный…

Я просто не в силах удержаться от соблазна двинуться еще чуть-чуть ему навстречу и открыться просто целиком. Его рот теперь полностью в моем соку.

Бесстыже. Пошло. Но как хорошо…

За несколько минут ласк Тарас подарил мне столько удовольствия, сколько я не получала от Тимура даже в то время, когда он был ого-го в постели.

Тарас же… упрямый, напористый и очень умелый! Старательно делает мне приятно и восхищенно принимает мои стоны.

Он тоже возбужден, глубоко и низко стонет мне в киску. Его язык пульсирует и движется во мне.

Я перевожу взгляд вниз, он позволяет джинсам упасть и вытаскивает руку из трусов, сжимая член. Моя челюсть едва не падает на пол, а сердце выстреливает порцию слишком частых ударов.

Между ног все пульсирует от желания ощутить его большой, толстый прибор в себе. Красивый, длинный, с багровой, набухшей головкой. Тарас не церемонится со своим членом, обхватывает его пожестче — вены на предплечьях вздуваются.

Он начинает гладить себя вверх и вниз.

— Посмотрит на меня, — просит он и поднимает ресницы.

Взгляд блестит торжеством.

— Смотришь, — стонет. — Уже хочешь его в себе, ма? Хочешь?

Чертов искуситель!

Где он такому научился?! ходил на курсы? Кажется, целую диссертацию написал и защитил успешно на тему “Как свести с ума одинокую и скучную женщину тридцати лет?”

— Да, — срывается с моих губ преступное согласие.

— Я знал. Это все для тебя… — поглаживает свой стояк медленнее.

Самоуверенный нахал! Демонстрирует себя так, словно на выставке находится, и не рассчитывает ни на что другое, кроме победы.

— Скоро я буду в тебе, — обещает он таким тоном, словно проклинает меня собой.

С угрозой!

Я задыхаюсь от силы, которая чувствуется в его словах, от жажды и возбуждения в каждом его прикосновении. Это все посылает невероятно мощный заряд через мое тело, словно прожарили молнией.

Сердце бешено бьется, и меня колотит сильнейшим оргазмом.

Я крепче прижимаю Тараса к себе, выпуская с дрожью и криком удовольствие.

Слепну и глохну, а в голове и теле — салюты.

Пульсирующие вспышки тонут резко накатившей со всех сторон темноте…

***

Подо мной что-то мягкое. Тело безвольное, но горячее и еще полно пульсаций. Все тонет в сумраке.

Кручу головой.

— Это было мощно, — слышится голос Тараса возле уха. — Я такого никогда не видел.

— Эй… — говорю вяло. — Ты что? Где я…

Зрение выхватывает привычное окружение моей спальни.

— Ты поплыла, ма…

Голос Тараса касается моей щеки. Его губы касаются моей кожи, скользят за ушко.

Нежно-нежно, осторожно…

— Ты так кричала, кончала мне в рот без остановки, а потом просто обмякла…

Я привстаю на кровати. Возмущенно смотрю на себя: голая абсолютно.

— Лежи!

Ладонь Тараса мягко опрокидывает меня обратно. Смотрю на него. Он — тоже голый. Разумеется! Время зря не теряет.

— Ты меня напугала! — прижимается ко мне всем телом — горячим, как печка. — Я даже прихуел от страха, пока не понял, что ты просто словила что-то вроде сабспейса.

— Боже, откуда ты такие слова умные знаешь.

— Короче, ты кайфанула жестко. Я перенес тебя на кровать, раздел, — продолжает рассказывать медленно. — И ты пришла в себя.

— Ты пропустил.

— Что?

— Момент, когда разделся сам. Воспользовался мной, гаденыш? — щипаю его за щеку, притягивая к себе для поцелуя.

— Мне не в кайф трахать девушек без сознания, даже такую роскошную, как ты! — возмущается искренне.

— Но хотел?

— Хотел, — кивает. — Ждал, пока очнешься. Теперь не отвертишься. Презики у меня с собой. Я все помню, — широко и хищно улыбается. — Не отвертишься, ма…

Это не совсем правильно, но мне сильно нравится, когда он меня так называет.

— Дай мне пять минут, неугомонный. Потом приготовься трудиться до рассвета.

— Готов, — улыбается широко. — Пока не кончатся презики, у меня их целая лента.

Глава 8

Тарас

— Целая лента? — переспрашивает Айя.

— Целая лента, — киваю.

Член разрывает от нетерпения.

Глазам почти больно смотреть на ту, что лежит рядом со мной.

Слишком хочу…

От вызывающего эротизма глаза словно режет.

Я долго не могу ни на чем сосредоточиться, просто хочу ее всю целиком. Настолько, что даже завиток влажных волос у виска кажется мне секси.

Я бы кончил, просто потираясь об нее, даже не входя. Но в планах — полный разнос, капитальный разъеб ее горячей и голодной киски.

— И где же ты спрятал эту ленту?

Айя осматривает мои пустые руки, потом начинает хихикать.

— Надеюсь, ты не держишь ленту сложенной между половинок своей задницы, изображая фокусника?

В ответ у меня даже не хватает слов, чтобы ответить.

Я начинаю ржать. Так сильно, что диафрагма вот-вот лопнет от резких колебаний.

Айя тоже смеется, откинув голову. Я вытираю слезы, набежавшие от смеха.

Давно так не смеялся. Телу больно, ноет от мощного взрыва.

— Фокусник с фольгой в заднице? Что за мужики у тебя были, ма? — спрашиваю я, подбираясь к ней ближе.

Я готов дать Айе немного времени прийти в себя. Но судя по тому, как она шутит и с каким аппетитом на меня смотрит, она уже в полном порядке.

— Мужики? У меня был всего один мужчина. До тебя, — хмурится. — Наверное, не стоило говорить.

— Да мне пофиг. Ясно, что с ним — фуфло.

— Фуфло, — повторяет Айя, словно смакует словечко. — Однозначно. Могу отдать тебе пальму первенства в состязании на лучший куни.

— Оу.

— Да.

— То есть у меня… эээ… преимущество?

— И очень бойкий, умелый язычок, — смотрит на меня блестящим взглядом, разоткровенничалась. — Бывший не лизал мне с такой охотой, еще и по собственной инициативе.

— У вялого языка кишка тонка, мы это уже выяснили. И хватит болтать о бывшем. Лучше ноги раздвигай.

Мне кажется, она хотела сказать что-то еще, но передумала. Айя наблюдает за тем, как я отрываю один презерватив и вскрываю его, раскатывая резинку тщательно. Меня отчего-то подмывает узнать, что же такое промелькнуло в ее хорошенькой головке?

— Говори.

— Что? — делает вид, будто не поняла.

— Что у тебя на уме, ма. Валяй! Заверши начатое и по боку беседы. Трахаться будем!

Айя подбирается ко мне ближе, гладит пальчиками по груди и спускается на пресс, поднимается выше, до плеч и слегка царапает мои ключи.

Ее глаза прикованы к той руке, что забитая татухами до самого плеча. Готов поспорить, они ее притягивают.

— Что, у твоего бывшего не было тату?

— Ни одной, — качает головой.

***Героев можно увидеть в этом блоге: тык по ссылочке - здесь :) ***

Хватит трепаться! Я ее хочу адски. Опускаю руку между ее ног, она всхлипывает, когда мои пальцы касаются клитора.

— Я собираюсь брать тебя. Всю ночь. У тебя выносливая киска? Потому что я собираюсь раздвинуть твои ноги максимально широко и хорошенько тебя отодрать. Сначала сверху, потом сзади… Хочу видеть, как ты вихляшешь задницей и крутишь ею возле моего члена, взрываясь от удовольствия.

— Звучит просто волшебно!

Она тянется к моим губам, целуя. Я замечаю, что ее глаза держатся открытыми дольше, чем мои. Хотя я хочу на нее смотреть, я хочу видеть ее мягкую грудь, как она классно смотрится в моей ладони, хочу видеть, как дрожат ее бедра, когда я касаюсь ее членом.

Мы так близко. Я трусь об нее, аппетит разгорается все сильнее.

Но в то же время стоит мне лишь коснуться ее мягких губ, как свет в личном пространстве отрубается.

Веки падают, как железные шторы.

В моем мире — темнота и она, ее вкус, запах, тело, которое как будто ждало именно меня, и больше никого другого.

Я стараюсь не обманываться насчет исключительности, больше не обманываюсь. Но мысль уже проскользнула, ее не удержать.

Она — для меня.

Делаю поправку, сейчас.

Сейчас эта заскучавшая и неудовлетворенная красотка — моя, и только.

Мы начинаем сосаться активнее, трахаться ртами, изнемогая. Я уже двигаю бедрами, как будто трахаю ее, член скользит по ее влажной киске, ища вход. Айя еще держит бедра сомкнутыми, но это не мешает мне ловить удовольствие от каждого прикосновения.

— Ма?

Дыхалка рвется. Сердце бомбит.

— Что?

— Говори живо, что хотела. Больше говорить не получится. Потрындишь только во время перерывов. Они будут короткие…

— Ух ты, какой командир выискался!

Ее ирония вынуждает меня действовать напористее.

Придавив Айю к постели, я насильно раздвигаю ее ноги и толчком загоняю член. Сразу.

Она выгибается, кричит, царапает плечи дикой кошкой.

Ворвавшись в ее тело, дух из тела меня будто вышибает на миг, а потом стремительно возвращается, и тонет в шквале ощущений.

Секса всегда хватало, а такие ощущения — впервые. Будто ни разу не знал женщину. Тону в ее глубине.

Тесно. Горячо. Давит. Узкая… К

акого черта она такая узкая?

Вошел до предела и дышу жадно, трясясь над Айей всем телом.

На миг — дезориентация, мгновенная проверка всех жизненных систем. Вроде функционирую. Но энергии и кайфа во мне — сверх меры, столько прилива я еще не чувствовал.

Это сумасшествие. Я до предела в ее теле. Айя стонет, извивается, похныкивает.

Опираясь на ладони над ее телом, я опускаюсь чуть ниже.

— Что такое?

— Боже, ну ты… Здоровяк! Насильник…

— Чегоооо? Сама мой член хотела!

— Да. Но ты так резко… Аааааах… — стонет, задыхаясь. — Такой большой. Горячий. Слишком твердый…

— Уверен, ты справишься. Такая охеренная киска достойна лучшего. Привыкай ко мне.

— У меня давно не было секса, — выдыхает.

— Как давно?

— Несколько месяцев, навскидку. Такое чувство, будто меня снова девственности лишили.

— Больно? Сейчас будет в кайф, обещаю.

Глава 9.

Тарас

Я опускаюсь на Айю, прижавшись всем телом, обнимая ее за талию, еще крепче нас спаивая, и целую неспешно.

Мой член пульсирует в ней, сердце грохочет.

Вкус наших поцелуев напоминает один из крепких коктейлей. Никакой легкости, сразу бьет в центр…

— Вкусная, ма… Ты вкусная. Вкуснющая, блять. Как такую можно не трахать несколько месяцев? Я и пяти минут не выдержу… Сдохну от передоза спермы! — выдыхаю в ее губы и поднимаюсь. — Это все лирика. Трахаться будем?

Ее киска начинает сжиматься и разжиматься, пульсации размеренные и четкие.

Шиплю сквозь стиснутые зубы…

Что за номер такой?

Она меня словно массирует, обхватывает член мягко и держит, отпускает, снова подкатывает. Словно доит меня, и если подождать еще немного, можно просто выплеснуться, даже не подвигавшись.

— А ты как думаешь? — облизывает губы.

Стону, выгнувшись. Отвожу бедра назад, немного выскальзывая из этой тесноты и вгоняю их с хлюпом.

— Будем. Кайф, ма?

— Кайф, да… — закатывает глаза. — Боже, какой это кайф… Трахай меня.

И я начинаю двигаться в ней, как ошалелый, не в силах остановиться. Только когда кончаю, беру перерыв и наслаждаюсь тем, как ее глаза туманятся, меркнут на миг и снова вспыхивают, как у голодной кошки.

Едва успеваю менять резинки и ставить Айю в позы.

Новый поворот, изгиб ее тела. Она для меня с любой стороны хороша, конфетка — такая налитая, сочная, голодная…

Но в то же время не тупо пизда. Я-то знаю, трахал такие, которые как тряпка, просто мокрые и мягкие, слишком мягкие. Раздолбанные щели, словом.

У нее же киска — просто райская.

Отзывчивая малютка, тесная… И еще она делает вот так — сжимает, когда я в ней замираю, и меня буквально выворачивает от ее манипуляций.

— Что ты творишь, ма? — рычу. — Что творишь?

Кончаю неожиданно.

Падаю сверху, тяжело дыша в ее губы, прижимаясь ко лбу. Она гладит меня по плечам, целует и тоже взрывается оргазмом.

Мы так тесно — губами, лбами, кожа к коже, не разлепить. С трудом перекатываюсь на спину.

— Я хочу в душ, — говорит Айя.

— Я с тобой. Пять сек, ма. Буду готов…

— Пять секунд уже прошло. Может быть, дать тебе минуту?

— Хрена с два!

Подскочив с кровати, хватаю ее в охапку и тащу в душ. Сначала все просто — умываемся, потом Айя начинает меня намыливать провокационно, и от одного касания ее ладони член наливается тяжестью.

— Обадлеть, — выдыхает восхищенно. — Ты точно ненасытный.

— Говорил же, всю ночь буду тебя трахать.

— То есть ты не шутил?

— Какие шутки, когда рядом такая…

Вставив два пальца, начинаю трахать. Прижимаюсь к ней сзади, член ложится между половинок задницы.

— У тебя попка роскошная. А ты пробовала…

— Мою попу ты не получишь! — отрезает мигом. — Вообще. Точка! — режет жестко.

Границы выставляет, и меня это мурашит. Не отталкивает, но заводит. Мне нравится в ней то, что она знает, чего хочет…

— И даже пальцем?

Ловлю возмущенный взгляд с намерением послать меня в жопу, но только не натурально в свою, а со смыслом убраться.

— Брось, я пошутил. Я с твоей киской еще не наигрался. Иди ко мне, покайфуешь…

***

Утро для меня наступает непривычно поздно. Но оно — роскошное.

Левая ладонь покоится на упругой женской заднице со следами от моих пальцев, правая рука “уснула” от того, что на плече спит Она — моя вчерашняя находка. Импульсивное действие. Порыв, который оправдал себя на все сто.

Айя спит. Ее спутанные волосы шевелятся от мирного глубокого дыхания. И мне не хочется двигаться, даже несмотря на то, что рука просто в хлам онемела.

Я ее не чувствую совсем. Но чувствую другое — какая теплая Айя и как она обалденно пахнет.

Пахнет уже не теми горьковато-свежими духами, но только собой — такой мягкий приятный аромат кожи.

Вчера я убедился, что так пахнет именно она, а не ее крем или духи. Мы несколько раз за за ночь гоняли в душ, трахались и там тоже. Ни одни духи столько бы не выдержали на коже.

Так пахнет она сама — приятно, свежо, дурманяще. Меня ведет от одного ее запаха, яйца поджимаются кверху, член каменеет, уткнувшись в ее бедро.

Ммм… Кайфовая. Я снова ее хочу.

Одной бурной ночки мало.

Я активный и после перерыва в сексе, и она, как на заказ, голодной оказалась. Как я только ее не трахал. Сверху, сзади. Стоя, сидя. У стены. В душе. На ковре…

Или нет, на ковре, на этом греховно пушистом ковре, кажется, трахала она меня, а не наоборот. Да. Точно.

Мой голый зад щекотало длинным ворсом, но я не отказался бы снова от этих ощущений, когда на твоих бедрах раскачивается такая аппетитная и задорная самочка.

Чистый кайф…

Отматываю пленку назад, в начало, и снова немного выпадаю в шок от ее заявления о том, чтобы залететь.

Я согласился просто на пох.

Хотелось трахнуть ее.

Не планировал исполнять ее мечту быть мамочкой и оплодотворять ее матку.

Папашей быть в мои планы не входит. Буду честным, я бы на все, что угодно согласие дал, чтобы получить доступ.

И я просто от души потрахался. Наебался, если быть точнее.

Да, хочу еще. Но если по чесноку, ночка была адски жаркой.

Даже хочется покурить.

А за сигаретами надо топать к куртке. И к телефону — тоже туда.

Откуда-то из коридора начинает орать телефон.

Я осторожно встаю, Айя перекатывается на другой бок, демонстрируя идеальную спину и соблазнительный изгиб бедер, красивые полушария задницы. Она не дала мне в задницу и в рот не взяла, упрямица. Настаивает на справке.

Да пох…

Я и без этой справки взял все, что хотел.

Секс без презика не входит в число моих предпочтений. Я и с бывшей, Луизой, трахался только с резинкой.

Как думаете, слиняет наш мальчик в далекие дали? Или на утренний кекс останется?

Глава 10

Тарас

Я немного рисанулся перед Айей, кажется, ее заводило нехило та мысль, что я буду кончать в нее.

Херота какая-то, усмехаюсь, стараясь игнорировать жар, возросший тысячекратно.

Я бы хотел увидеть, как сперма вытекает из ее переполненной киски. А еще говорят, без резинки ощущения иные.

Мне-то откуда знать?

Для меня секс неотделим от гонодонов. Они всегда при мне. Лет так с пятнадцати.

Я и в рот никому не даю без резинки. Сосут через латекс…

Телефон начинает орать еще громче. Примерно в треть своих возможностей. Звук идет по нарастающей.

Я успеваю взять телефон и ответить прежде, чем проснулась Айя.

Выглядываю из коридора: она, потянувшись, размоталась из одеяла и спит абсолютно голой.

Бля, красивая, не могу.

Ухожу в кухню, а оттуда курсирую на просторный балкон, чтобы потрепаться.

— Здоров. Че как? — раздается из динамика голос Бойки, моего друга.

— Норм. Ты че так рано?

— На время смотрел? Тебя сегодня не будет, что ли?

— На время еще не смотрел. Соответственно, не знаю, во сколько подвалю.

— Мы финалим, в курсе?

— В курсе. Не просрем. Все путем.

— Хорошо, если так. Мы полгода над проектом горбатились, — ворчит приятель.

Знаю, что он переживает за крупный проект-разработку. Если заказчику понравится, получим хороший контракт с жирной прибылью и возможностью добавить в портфолио молодой компании серьезный проект. Это мигом поднимет репутация.

Разработчиков сайтов и приложений — море. Нам повезло случайно взяться за хороший заказ.

Это или прорыв, или падение на дно.

Нельзя подвести команду.

— Я буду, — обещаю твердо. — Отвечаю.

— Ок, жду.

— Ты уже там?

— Вылизываю до блеска. Кажется, все хорошо. Но нужен твой прогон и тестовая нагрузка.

— Ок, понял.

Жаль, без сигарет вышел. Сейчас бы затянуться…

— Через пару часов буду, — успокаиваю друга, зная, что ему нужны четкие временные рамки.

Голос его повеселел значительно. Потрепались немного о работе, потом Бойко задает вопрос:

— Че, как у тебя с милфой? Срослось?***(см.значение слова ниже)

Он намекает на Айю.

— Сам ты милфа. Не тянет она на милфу… — пытаюсь на пох, но лыблюсь.

— Да ну?

— Да.

— Отжарил?

— Еще как.

— Да ну, — смеется. — Ты же в курсе, что мы с тобой спорили?

Да, мы поспорили. Сидели в компании, выпивали. Я месяц назад с девушкой порвал. Луиза. Она тоже была в клубе и свысока заявила, что я после нее ни с одной не был. Она была права, раздражая меня. Потом Луиза добавила с превосходством, что я по ней вечно сохнуть буду. Это уже разозлило.

Я возразил. Она предложила доказать обратное! Замутить с кем-то достойным.

Я сказал, что возьму не просто пьяную девку, готовую на все, а вскружу голову реально классной телке.

Пальцем ткнул на Айю.

Парни поржали, что я ей не ровня. Мол, слишком статусная телка.

Одно ее платье и туфли стоят дороже, чем вся наша компания, вместе взятая.

Я же двинулся к ней, не раздумывая. Я как-то Айю сразу приметил, когда она вошла с подругой. Увидел, что она сидит и скучает. Взгляд лип к ней, как по волшебству. Не знаю, было в ней что-то. Тянуло.

И тут спор… Короче, срослось все. Одно к одному. Потоком…

— В курсе.

— Мы, кста, без тебя ставки сделали.

— Что?

— Да. Мы между собой еще забились. На бабки нехилые. Мы ждали, что ты ей на парковке вставишь.

— Я ей и вставил. Но не на парковке, — отвечаю с запалом.

Этот разговор немного раздражать начинает.

— А доказательства? — требует друг.

— Доказательства?

— Да. Ты же в спор ввязался. Либо доказывай, что выиграл. Либо… Сам знаешь!

Скриплю зубами.

— Ок. Жди. Перезвоню.

Я быстро возвращаюсь в комнату и щелкаю спящую Айю несколько раз. Она лежит на боку, я снимаю ее.

Другу отправляю фото, на котором видно часть лица и то, что она голая. Но без подробностей. Почему-то мне не очень приятна мысль, что друг будет пялиться целиком на ее сиськи или голый зад. Хватает и фото, где видно лицо Айи, боковая поверхность шеи с засосами и абсолютно голая спина с верхней частью задницы.

Снова выхожу на балкон.

Перезваниваю другу. Тот похабно присвистывает.

— Бля, — ржет. — Реально ты ей вставил. У нее сейчас, что ли?!

— Да.

— Смотри, — снова ржет. — Понравится под титькой у милфы ходить, не оторвешь.

— Завались. Это на один раз только.

***

Милфа — от MILF, Mother I’d Like to Fuck (примерный перевод с английского — «Мамаша, с которой я бы хотел переспать».

Милфа — женщина в годах, которой не хватает мужской любви и она ищет приключений и флирта. В последнее время милфой все чаще называют любую успешную и привлекательную женщину старше, чем ее партнер. Наличие детей значения не имеет.

Дорогие, у меня стартовала жаркая новиночка, про долгожданную парочку. Книга уже на сайте, называется АЙРИН ЛАКС - МАЖОР ПО СОСЕДСТВУ, здесь ссылка!

Мы возненавидели друг друга с первой встречи.

Он — красавчик-мажор из состоятельной семьи, а я — деревенская простушка.

У него куча денег и головокружительная карьера.

У меня ни образования, ни денег, ни умения, как себя вести с тем, кто тебя так сильно бесит… и при этом волнует!

***

— Твоя собака?

Обернувшись на приятный мужской голос, я оцепенела. Ох, нельзя быть таким красивым! Это надо запретить…

— Собака — твоя? — повторил он еще раз, кивнув на песика, который крутился возле его ног.

— Да, это мой! Тэрри! — говорю с укоризной, обняв щеночка. — Больше никогда не убегай! — перевожу взгляд на парня. — Спасибо, что ты его нашел!

— Что, мы уже на “ты”? — поднимает брови.

Краснею, смутившись…

— Ладно, я пошутил. Расслабься. Хорошо, что хозяйка нашлась. Оооочень хорошо. Теперь я знаю, кто отмоет мою тачку от зловонных куч этой псины… Вперед! — машет рукой.

— ЧТО?! Придумываешь! Тэрри не мог.

— Мог. Еще как мог. Приступай! — швыряет в меня перчатки и очиститель для салона. — Отмоешь тачку, и мы в расчете. Ну, может быть, потом я тебя еще покатаю.

Хмыкает.

— На заднем сиденье.

Снова пауза.

— Разок-другой… Тебе же есть восемнадцать?

18+, первая любовь, ураган эмоций

ПРОШУ ДОБАВИТЬ В БИБЛИОТЕКУ И ПОДДЕРЖАТЬ КНОПОЧКОЙ "НРАВИТСЯ" - ЗДЕСЬ :)

Глава 11

Тарас

— Значит, мы в пролете. Блять… Все в пролете! Байк твой, дружище, — вздыхает грустно.

— Круть.

— Мы с тобой на байк забились. Но наши еще и ставки сделали, — добавляет Бойко. — Черт… Только Миха поставил на то, что ты милфу завалишь. Он и получит все бабосы. Представляю, как он от радости дуреет. Все остальные поставили против, в пролете. В том числе и я. Бля, я нехило так поставил, что ты не станешь с ней трахаться. Думал, по Луизе до сих пор сохнешь. Она сама, кстати, так вообще выложилась по-крупному. Была уверена, что ты не будешь пялить другую. Говорила, что ты до сих пор хочешь только ее.

Сердце пробивает немного иначе. Еще не разучился реагировать ровно на ее имя.

— Че, правда? — пытаюсь быть равнодушнее.

Отлегает на удивление быстро.

С каждым разом все проще.

Или дело в том, что я принял убойную дозу другой женщины и понял, что с ней ничуть не хуже. Напротив. С ней даже кайфовее оказалось….

— Луиза денег бахнула на ставку нехило. Теперь она пролете. Как и ее отпуск. А еще… — Бойко мнется.

— Жги.

— Мы с ней чуть повздорили. Она спорила со мной до хрипоты, что ты с другой не станешь трахаться. Забились, что она мне даст, если ты реально ту статусную телку трахнешь…

— И?

Куда ведет Бойко мне ясно, но я хочу это услышать. Чтобы окончательно разорвать с Луизой.

Затяжная история. Но уже финал.

Финалим. Точка. Хватит…

— Я выиграл. Ты не против, если я кину Луизе пару палок?

— Уверен, что она примет?

— Мы как-то сосались, — признается Бойко. — Она опомнилась, потому что тогда она еще была с тобой, но у нас бы вышло.

— Блять! Хуевый ты друг, оказывается. Я знал, что ты на Луизу тайкос подрачиваешь! Но не знал, что ты с ней сосался, когда я был с ней в отношениях.

Выходит с претензией неконтролируемой.

— Бро, она первая начала. Клянусь. Вы тогда чуть-чуть поцапались, а она… сразу мне в рот и на колени, так терлась… Я чуть не кончил.

— Избавь от подробностей.

— Ну так что? Я ей…

— Кидай сколько угодно.

— Без обид?

Прежде чем ответить, прислушиваюсь к себе.

Кровь немного кипит. Но больше из-за злости на друга, что молчал о таком и, оказывается, мою девчонку ранее лапал, когда я с ней мутил.

Однако по Луизе — ровно. Точно ли?

Я анализирую. Не спешу.

Представляю ее с разными мужиками. Чаще всего мелькает та картинка, что я увидел в гримерной.

Она танцовщица. Крутая нереально. Такие финты мутит, закачаешься.

Я всего лишь хотел сделать сюрприз сразу после финального прогона перед выступлением на главной сцене. Онане ждала, что я приду. В тот день у меня были сложные переговоры с партнерами. Я не должен был приехать. Но закончил пораньше и к ней сорвался.

Завалился с неожиданно с подарком и букетов цветов.

Хотел порадовать свою девчоку.

Наблюдал издалека, как она танцует на сцене и буквально кипел от гордости за нее: какая талантливая, гибкая, красивая самая…

Летел в надежде порадовать, но...

Но увидел, как Луиза сосет главному постановщику танца, в надежде получить место получше в крупном проекте, на подтанцовке у звезды.

С тех пор как отшибло… Не могу с ней.

Луиза еще и скандал закатила, мол, я ни хера не понимаю, и так просто в подобные проекты, на видные места не пробиться. Она талантливая, но одного таланта мало.

По ее же словам. Так — быстрее.

После той ссоры меня как заклинило, я начал думать, думать и не мог перестать сомневаться…

Раньше я Луизой гордился, смотрел на ее стремительный взлет и радовался: моя девчонка круче всех танцует и берет одну высоту за другой так лихо!

Потом понял, что за стремительным взлетом стояло кое-что еще.

Мы еще раз поругались, Луиза прямым текстом мне сказала: “Да, я делала все, чтобы сколотить карьеру до двадцати пяти! Танцоры стареют быстро!”

Значит, было не один раз. Не с одним… А я лошара.

И судя по рассказу Бойко, это вообще для нее привычно.

Пелена с глаз. Окончательная…

— Трахай. Мне пох…

— Лады! — друг заискрил на том конце радостью. — Пойду Миху обрадую.

— Бойка, — зову.

— Что?

— Фото не пересылай. Не показывай. Просто скажи, что Миха выиграл.

— Бля, ну ты даешь. Не показать не могу. Наши решат, что мы просто выигрыш пилим между собой и вообще.

Скриплю зубами.

— Окей. Просто покажи тогда. Ясно? Никому не посылай. Иначе урою! — добавляю с неожиданной агрессией. — Покажешь — удали. Понял?

— Если настаиваешь.

— Да.

— Ок, понял. Все, до скорого. И давай… Кинь дамочке пару палок перед уходом, — ржет.

— Да пошел ты!

Бойко уже отключился.

Настроение теперь загаженное какое-то.

Мне бы уйти.

И я честно собираюсь это сделать, но возвращаюсь и залипаю, просто зависаю, разглядывая Айю. Опускаюсь рядом с ней на кровать и просто глажу по спине, по бедрам, легко сжимаю ее грудь.

Соски напрягаются. Ловлю их ртом, они твердеют еще больше, так сладко во рту их гонять.

Айя постанывает еще во сне и раскрывается. К ней приятно прижиматься сзади. Она вдавливает на инстинктах попку в мой окаменевший пах.

Я развожу ее бедра, там уже влажно и становится еще мокрее, когда я вожу пальцами по ее складочкам и ласкаю клитор.

Всего несколько движений. Она дышит чаще и так покручивает попкой. А я же не святоша, блять.

И это тот самый миг, когда я могу ей вставить по самые яйца. Она очухается позднее, когда будет уже поздно.

Но вот только секс без презика для меня табу, милая.

Так что зря ты поверила моим словам, будто я награжу тебя младенцем…

Перекатившись по кровати, слепо шарю ладонью по тумбе. В поисках презервативов.

Должны же были остаться еще парочка…

— Не это ищешь?

Я оборачиваюсь. Айя уже встала и стоит против света. Ее фигуру обнимает солнечными лучами, мне приходится зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

— У тебя в руках гондон?

— Последний, — кивает. — И упаковка испорчена. Так что придется тебе как-то справляться с утренним стояком самому!

Она швыряет мне на постель презерватив.

Точняк, испорчен. Мне досадно: собирался уйти, но хочется трахнуться еще разок.

Как быть?

Глава 12

Тарас

Айя тем временем подходит к шкафу, вытягивает из него халат, закутывает в него свое тело. Длинный, до самого пола, халат. изумрудного цвета. Он ей к лицу, оттеняет серые глаза, делая их загадочнее и красивее.

— Как насчет тебя, ма? Обработаешь ручками? А я сделаю приятно тебе.

— У меня все после тебя ноет.

— Брось, ты же потекла!

Я наступаю в ее сторону, забыв о том, что хотел свалить. Поняв, что я настроен серьезно, Айя ускоряется и убегает из комнаты.

Я догоняю ее на кухне, но перед этим она погоняла меня по своей двухуровневой квартире.

Я бегал за ней голышом и давал немного форы.

Мы смеялись, как дети. Хохотали до слез, играя в догонялки!

Наигравшись, я догнал Айю у холодильника и вжал в его серебристую поверхность. Начал целовать, она отвечает мне так же жарко.

Перемещаемся дальше по кухне, танцуя и целуя друг друга. Я подсаживаю ее под задницей на стол и встаю между разведенных ног.

— Ты обалденная. И я тебя хочу!

— Как же завтрак?

— Давай после секса?

— Презик испорчен!

Я тяну ее руку на свой каменный член, развязываю узелок на поясе, обнажая желанное тело. Тут и там синяки, на шее и груди засосы.

Охеренная… Такая подтянутая, сочная, налитая. Бля, просто смак…

Я втягиваю соски в рот, кайфуя от того, как тугие узелки каменеют под моим языком еще больше.

Не могу ею насытиться. Просто не могу.

Роняю лоб в изгиб ее плеча, позволяя тонким, но сильным пальцам Айи скользить по члену, ловлю ритм, заданный ею и в том же ритме ласкаю мокрую, жадную до секса киску.

К финалу приходим одновременно. Задыхаемся. Но снова целуемся.

Айя закрывает глаза, ее ресницы трепещут быстро-быстро, пока она еще дожигает в себе очаги экстаза. Потом она улыбается, распахивает глаза, смотрит на меня довольным и пьяным взглядом.

— Доброе утро, Тарас.

— Ну что, как тебе “мальчишка” в постели? — передразниваю.

Она целует меня в кончик носа и спрыгивает со стола, проходит в сторону, открывает один из шкафов и возвращается, повесив мне на грудь медаль.

— В золотой обертке. Шоколадная?

— Все, как обещала. Ты заслужил медальку! За старания.

Я обхватываю ее бедра обеими ладонями, вжимаюсь всем телом.

— Ты меня дразнишь, мамочка.

— Всего лишь хотела угостить тебя сладеньким.

Айя коварно разворачивает шоколадку и откусывает первой, не сводя с меня глаз.

— Попробуй. Это очень хороший шоколад.

Так-то я ровно к сладкому, но из ее рук съедаю. Она меня снова целует.

Так и тянет, заманивает в себя, ведьма.

У ее губ вкус шоколада и солнца, которое заливает всю кухню.

— А еще я приготовлю тебе завтрак, как и обещала, — шепчет Айя, обняв меня за шею.

У нее такие теплые ладони и приятные объятия. Она греет меня, мурашки бегут по затылку от легких движений ее пальцев.

Это безумие. Но мне уходить не хочется совершенно...

— Валяй. Готовь свой завтрак. Хочу оценить, такая ли ты хорошая ма, какой кажешься.

***

— Я буду варить кофе. Ты пьешь кофе или что-то другое?

На миг я теряюсь. Видно, что Айя спрашивает не из простой вежливости. Откашливаюсь. Честно, думал, что она просто закажет нам завтрак и разложит по тарелкам. Но она достает турку, ставит разогреваться плиту. Все очень серьезно.

Реал, она собирается готовить.

— Пью, — роняю безразлично, чтобы не показывать своего удивления.

— Какой? Эспрессо? Капучино? Латте?

— Эээ… А ты что пьешь?

— Ночь была бессонной. Я бы встряхнулась эспрессо, но выберу капучино.

— Буду тоже самое.

— А поесть?

— Приготовь что-нибудь съедобное.

— Ладно, — усмехается. — Не думаю, что ты большой любитель перекусить на завтрак смузи-боул. Приготовлю тебе брускетту.

Мне остается только ждать и наслаждаться тем, как проворно все делает Айя. Движения отточенные, эта красотка умеет готовить и делает это часто, не пытаясь сейчас изобразить передо мной то, чего в ней нет по сути.

Это подкупает и завлекает.

Я стараюсь напоминать себе почаще, что вообще-то хотел свалить. Но можно же и поесть перед уходом?

Впереди долгий, нудный тяжелый день в офисе, где из перекусов только батончики, сухарики и энергетики, еще есть кофе из дешевой кофемашины, купленной Бойко.

Поем, так уж и быть. Потом свалю.

Обязательно.

***

Айя

Тарас сметает две порции брускетты за один присест, щедро запивая это порцией капучино. Он ест так быстро и жадно, что мне хочется пошутить: тебя год не кормили? Или на голодном пайке держали?

Я стараюсь придержать эти неуместные шуточки.

Парень горячий, резкий, быстрый. Может обидеться, может оказаться скор на расправу. Почему у меня на этот счет только пошлые мысли?

Неужели мне хочется быть жестко оттраханной на собственной кухне? Гашу эти мысли в себе.

Пора и проснуться.

Голова немного болит от текилы, выпитой накануне. Слава богу, этот вопрос легко решается таблеткой обезболивающего, бодрящим кофе и вкусным завтраком.

И взглядами Тараса.

Он смотрит так горячо, что любую мигрень может вылечить на раз.

Сексом…

Парень сегодня не болтлив. У него вид человека, спешащего по делам. Я ведь даже не знаю о нем ничего, кроме имени и фамилии.

Кто он такой, чем занимается.

Могу только по некоторым подсказкам сделать выводы.

Одежда молодежная, в чем-то небрежная, но бренды не из дешевых. Либо мальчик состоятельных родителей, либо занимается чем-то сам.

Его телефон снова оживает трелью.

— Было вкусно, — встает мгновенно. — Ты реально потрясная ма.

Сунув телефон в карман, он быстро выходит из кухни.

Я провожаю его широкую, хорошо прокачанную спину и крепкие плечи взглядом, который лучше бы ему не видеть.

Чувствую, как во мне закипает сожаление, что он уходит.

Эй, вообще-то вчера я раздумывала лишь о том, как избавить от внимания нахала!

Но после такой волшебной ночи уже не получается думать так же.

Теперь на языке вертится вопрос: когда мы увидимся снова?

Глава 13

Айя

Но парень не дает ни одного намека, что это повторится вновь.

Значит, и я не должна вешаться на этого горячего красавца.

Не хочу выглядеть одной из тех дур, что сходя с ума от парней, младше себя. Всегда считала, что это выглядит жалко. Не стану же я одной из тех жалких кошелок, правда?

Я даже не встаю из-за стола, чтобы проводить парня, размеренно зачерпываю остатки завтрака. Потом собираю все грязные тарелки, чашки и ставлю посуду в раковину.

Опять забыла позвонить мастеру на счет сломавшейся посудомойки.

Хлопает дверь.

Стараюсь не сжиматься от хлопка.

Но звук болезненно напоминает мне о том, как бывший объявил о разводе и деликатно указал мне на дверь.

Тогда дверь захлопнулась за моей спиной…

Лучше не вспоминать, как я унижалась, рыдая под этой дверью!

Так. Хватит. Теперь никто не выгонит меня, как собаку, из своей собственной квартиры.

Потрахались — отлично!

Ушел — да и черт с тобой, красавчик.

Никто же не скучает по использованному презервативу. Я понимала, что это на один раз. Вот и не стоит грустить.

Подбадриваю себя, как могу.

Главное, делать все так, как обычно.

Будто не произошло ничего необычного…

Первое — проветрить комнату и снять постельное белье, отправив его в стирку.

Второе — вымыть посуду.

Третье — принять душ.

Потом можно собраться и проехать в офис, закончить на выходных то, что не успела сделать в пятницу.

После обеда нужно заглянуть к маме.

Она все ждет приплода от новой суки — корги, ни на шаг от нее не отходит… Может забыть даже о таком необходимом деле, как пообедать или вовремя принять лекарства. Обязательно нужно проверить, выпила ли она свои таблетки!

В общем, у меня дел полно.

Голова забита под завязку, нет ни одного свободного местечка мыслям о горячем красавчике…

Я выхожу из кухни и вскрикиваю, испытав приступ шока.

— А! — рука взметается ко рту.

В квартире — посторонний! И это… черт побери, мой ночной любовник.

Не ушел.

Тарас сидит на комоде.

Просто. Сидит.

Как ни в чем не бывало!

Прислонился к моему комоду задницей в рваных джинсах и сверлит меня своим взглядом.

— Тарас! — прикладываю руки к груди, сердце бешено бьется. — Какого черта ты все еще здесь?!

— Думал, тебе захочется меня проводить, — ухмыляется. — Разве нет?

— Больше никогда так не делай.

— Больше не буду, — качает головой. — Поцелуешь на удачу? У меня сложный день.

С языка так и рвется спросить, чем ты занимаешься? Откуда ты взялся? Ты, вообще, реальный?

— Уверен, что я принесу тебе удачу? — спрашиваю с сомнением.

— Вот и проверим.

Не дождавшись, когда я подойду к нему, Тарас сам подходит ко мне, в своих ботинках, сгребает в охапку и целует так, словно напрашивается на еще один раунд секса. Его пальцы впиваются в мою задницу, и потом тянутся под халат, проникают под него, быстро находят слабое место и теребят, ласкают меня по кругу.

— Кажется, ты спешишь… Очень спешишь.

— А ты очень хочешь кончить. Должен же я оставить о себе приятные впечатления перед уходом.

Тарас говорит сбившимся голосом, продолжая меня целовать и трахать пальцами, так жестко и быстро, что я кричу, а к ногам стекает лужица. Он продолжает терзать меня, пока я не кончаю дважды, полностью обессилев.

Целую его, как сумасшедшая, кончаю, всем телом к нему льну, постанывая.

— Охеренный поцелуй на удачу, — снова касается моих губ, обжигая. — Хорошего дня, Айя.

Опустив меня обмякшую, мокрую, на комод, он уходит.

***

От автора: Дорогие, кто не видел Тараса на видео? ОМГ, вы многое упустили... Делаем клик по ссылке, подбираем слюнки, дружно завидуем нашей ма: ТЫК ЗДЕСЬ!

***

Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя.

После такого… Ох, вот это встряска!

Вот так мальчишка…

Становится смешно, что я его так называла.

Он даст фору любому мачо.

Если же сравнивать с бывшим на пике его сексуальной активности и формы, то Тимур Увалов жалко плетется позади, отставая от Тараса.

Вообще даже рядом не стоял. И, если быть точно и пошлой, у моего бывшего раза никогда больше, чем дважды за ночь не стоял!

Так что я поражена, удовлетворена и осчастливлена впервые за несколько месяцев, что прошли после выкидыша.

Впервые после развода я не заставляю себя улыбаться, а делаю это искренне.

Улыбка словно идет изнутри, и только возникшая в районе обеда мысль слегка омрачает мое настроение.

Тарас ушел.

На меня накатывает запоздалым пониманием: он не взял мой номер.

Свой тоже не дал.

Значит ли это, что мы больше не увидимся?

***

В четыре часа я всегда отправляюсь в небольшой ресторанчик, который называется “Кофе-брейк”. Итальянская кухня, опрятная, пусть и не самая роскошная обстановка, приветливый персонал.

Плюс он находится в двух минутах ходьбы от моего офиса.

Сделать перерыв и заглянуть туда стало моей любимой традицией… Я не всегда беру кофе, только когда день выдается напряженный, а впереди еще много работы.

Сегодня я заказываю чайничек таежного чая, с ягодами брусники и клюквы. Вдобавок идет немного меда и лимона.

С удовольствием распиваю горячий, кисловатый напиток, дожидаясь, когда принесут порцию сырников.

Сегодня можно побаловать себя.

Я за ночь столько калорий сожгла…

Однако вместо официанта к моему столику шагает совсем другой человек.

Только от одного его вида чай становится менее вкусным, будто протух!

Так на меня действует близость моего бывшего.

— Я знал, что найду тебя здесь! — заявляет он, присев за мой столик.

Во мне поднимается негодование. Испортил такой замечательный день!

Пульс зашкаливает.

Плечи и лицо охватывает жаром от того, как пристально на меня пялится Тимур и замечает следы засоса, который не удалось скрыть воротничком-стойкой любимой блузки.

— Бурная ночка? — хмыкает пошленько.

Дорогие, присоединяйтесь к моей новиночке. Многие ее пропустили, а зря - тут негодующий Муз! Парочка огненная!

МАЖОР ПО СОСЕДСТВУ - тык сюда

— Ну ты попала, куколка. Отрабатывать будешь!

— За что?! Я твою машину уже помыла.

— Полюбуйся, что натворил твой гаденыш! Все цветы пожрал и грядку перерыл… Это очень дорогой сорт!

Пауза.

— Тебе есть восемнадцать?

Я немо киваю.

— Стас. Чарский, — он мягко обхватывает мою ладонь и пожимает ее своими пальцами, смотря при этом в глаза. — Придешь в восемь сюда же…

Рассматривает меня с головы до ног, задерживаясь взглядом на коленках.

— И надень юбочку покороче. С такими ножками грех не носить юбки.

18+, горячая эротика, взрывные отношения

Чувственная история. Читать по ссылке ЗДЕСЬ!

Глава 14

Айя

— Ты даже не можешь представить себе, насколько. Это выше твоего понимания и… — улыбаюсь сладко-остренько. — Выше твоих возможностей!

Тимур багровеет.

Вены на шее и на лбу некрасиво вздуваются, будто толстые черви под его кожей.

— Осторожнее со словами.

— Могу сказать тебе тоже самое. Но смысл? Ты не знаешь, что такое приличия. Позволил себе окликнуть меня вчера, когда я явно была занята и не испытывала ни малейшего желания с тобой видеться. Заявился в мое любимое заведение сегодня, точно зная, что я буду здесь. Вопрос — зачем?

— Пообщаться.

— Поезд ушел. Нам не о чем общаться.

— Тимур, твой кофе, — слышится воркующий голосок девушки слева от нас.

Мы с Тимуром поворачиваем головы почти синхронно.

Возле столика стоит девушка лет двадцати-двадцати двух, не более того. Беременная.

Вчера ее спасал яркий макияж и темное освещение ночного клуба, а сегодня видны огрехи стиля и неверно подкрашенных глаз. При этом она смотрит на Тимура, как на божество какое-то.

Перевожу взгляд вниз, усмехаясь. Ясно…

Тимур Увалов не изменяет себе. Нашел молодую глупышку. Может быть, даже провинциалочку, очаровал, обрюхатил и наслаждается тем, что она молится на него и заглядывает в рот при каждом слове.

— Ксения, подожди меня у стойки, — командует бывший.

Она отходит обратно. У нее рюкзак, пальто переброшено через локоть и по стаканчику в каждой руке.

Мой бывший муж — настоящая свинья, он даже не шелохнулся и не предложил своей глубоко беременной пассии присесть. Она же, как послушная овечка, отошла точно туда, куда он ей и сказал, к самой стойке.

Неужели я тоже когда была такой?

Была, была, врать не стоит!

Единственное, меня увлекло хобби, и я просто знала, чем себя занять, относилась к делу с душой, росла понемногу.

Когда я переросла Тимура, начались проблемы с взаимопониманием, в постели, в браке.

Наше общее видение будущего внезапно раскололось надвое.

Я думала, что рождение ребенка нас объединит.

На деле оказалось же, что пока Тимур отказывался завести ребенка со мной, он уже обрюхатил свою новенькую ассистентку и планировал развод.

Наверное, сегодня у меня слишком благодушное настроение.

Потому что мне искренне жаль дурешку.

Родит Тимуру сейчас и, если не найдет себе занятие, кроме ухода за малышом, так и останется для него человеком второго сорта.

Может быть, однажды начнет ее попрекать, что она стала сильно скучной, забросила себя и заведет любовницу, обвинив в этом глупышку.

— Что ты хотел, Тимур? — спрашиваю прямо. — Забежал за кофе, увидел меня и решил поздороваться? Поздоровался, поздравляю.

— Я хотел поговорить с тобой о деле.

Бывший раздувает колесом грудь, в его глазах мелькает нехорошее что-то. Уверена, даже если его предложение касается напрямую моего ювелирного дела, то просьба с подвохом.

— Возьми индивидуальный заказа на обручальные кольца! — требует Увалов. — Эскиз у меня готов. Он довольно сложный, но, может быть, сумеешь справиться?

Не дождавшись моего согласия, бывший муж с важным видом кивает своей нынешней девушке, и та торопится к столику. Она опускает на него два стаканчика купленного кофе и спешит снять рюкзак с плеч.

Муж даже не шелохнулся, чтобы ей помочь. На лице девушки читается слепое обожание и желание угодить Увалову.

Я же, чувствуя себя, если не последней дрянью. то кем-то очень близко к этому понятию, показываю на стаканчики:

— Милочка, уберите немедленно! Разве я приглашала вас за собственный столик?

Бросив копаться в рюкзаке, девушка торопливо переставляет стаканчики с напитками на другой столик. Увалов пробурчал себе под нос:

— Вот растяпа! — достает из ее рюкзачка небольшую папку из плотного картона.

Бывший опускает папку на стол, толкает ее в мою сторону с видом победным.

— Выполнишь? Может быть, подсказать, что к чему?

Я неторопливо наливаю себе чай в чашку и, видит бог, мне стоит больших усилий сделать так, чтобы струя вышла ровной, журчащей.

Слышно только это — журчание чая, наливаемого мной.

Увалов ждет, алчно рыская взглядом по моему лицу и не выдерживает первым.

— Может быть, оторвешься от своего чая? Я вообще-то твой заказчик! — восклицает с нажимом.

— У нас договор составлен? Хм… Странно, что я это пропустила! Ничего подобного не помню. Я не берусь за индивидуальные заказы! — смахиваю небрежным жестом папку на пол.

Бывший издает возмущенное клокотание, словно индюк.

— Да как ты смеешь!

— Поднимешь сам или заставишь корячиться свою глубоко беременную… невесту?

— Ты же делаешь украшения на заказ! Недавно на Грэмми появилась та актрисулька, с твоими авторскими украшениями.

— Актриса театра, кинодива, телеведущая. Сотрудничество было взаимовыгодным. Ради такого можно и выполнить один-два заказа. А ты… Что можешь предложить мне ты? Деньги? Извини, милый, но я зарабатываю намного больше, и твои жалкие копейки меня не интересуют. Забирай свои кривые рисульки-писульки и проваливай!

Увалов краснеет и бледнеет попеременно, кровь от его лица отхлынула.

Он оказался унижен на глазах у невесты.

— Я пропустил, когда ты конченой сукой стала! — говорит он, поправляя ремень на брюках. — Неудивительно, что как и все суки, ты теперь даешь любому кобелю, которому захочется на тебя взгромоздиться!

— Не любому. Только лучшим.

— Сняла парня на ночь, да? Видел тебя с ним в клубе… — кривит губы. — Жалкое зрелище.

— Так не смотри!

Я тянусь к чайнику и вдруг поднимаю его резким жестом. Тимур неловко отпрыгивает назад, взмахнув локтями, как толстая сорока, пытающаяся взлететь.

Я смеюсь:

— Увалов, ты слишком мелкий ублюдок, и не стоишь даже того, чтобы я выплеснула в тебя этот чай! Прощай…

Увалов одергивает свой галстук, выглядит взбешенным. Он бы продолжил, но в ресторанчике становится людно, и он решает уйти.

Бывший уходит, но перед этим бросает мне:

— Мы еще увидимся, Айя. И ты об этом пожалеешь.

Глава 15

Айя

Настроение оказывается испорченным, и я бы никогда не призналась, как сильно мне в этот момент хотелось разреветься и просто прислониться головой к твердому мужскому плечу и пожаловаться на все-все-все…

Вот только рядом нет того мужского плеча, которое мгновенно вырисовывает мое подсознание. Оно же коварно рисует широкий разворот плеч Тараса и его левую руку, расписанную татуировками до самой ключицы. Что-то красивое, притягательное. Толком я не разглядела. Мне было некогда разгадывать чернильные лабиринты. Я просто хотела его — целиком и охотно отдавалась безумию.

Но теперь безумная ночь, оставшаяся позади, уступила место разумному, светлому дню.

Пора взглянуть в лицо фактам: это было на один раз.

Я даже сама не очень-то поверила в то, что Тарас озадачится и принесет мне справку о том, что чист.

Мои слова о беременности были сказаны лишь для того, чтобы успешно отшить молодого мужчину, но он согласился.

Неожиданно.

Одна неожиданность наложилась на другую и вышло то, что вышло.

Теперь я сталкиваюсь со своими мыслями и задаю себе вопрос: хочу ли я детей? Принимая во внимание, недавний и болезненный развод, карьерный взлет и преследование бывшего.

К месту ли вообще сейчас детишки?

Первый раз я хотела залатать малышом огромные, зияющие дыры в разваливающемся браке.

Это было в корне неправильно.

Сейчас же этот этап остался в прошлом, я наедине с собой и нужно быть честной: хочу ли я детей?

Подсознание не зря же вытолкнуло на поверхность именно этот вариант отмазки, чтобы отшить наглеца. Ничего не случайно… Иногда слова, сказанные необдуманно, оказываются самыми правильными и честными.

Поразмыслив еще немного, я прихожу к выводу: да, хочу!

Стоит только подумать об этом, как в груди возникает трепет, в районе пупка рождается приятный жар. Я думаю о ребенке, о своем малыше или малышке, а фантазия, сучка, упорно рисует смуглого чертенка с такими же кудряшками, как у Тараса. Только он стрижется довольно коротко сзади и лишь по верхней части волос можно догадаться, что он курчавый. Но своего ангелочка в детстве я бы не стригла коротко.

Думать об этом оказывается неожиданно сладко и волнительно.

Впрочем, чайник оказывается пуст, и мне стоит вернуться с небес на грешную землю.

Мой любовник растворился без следа, не оставив ниточки для связи. Значит, и мечты пока останутся только мечтами.

Так чаще всего и оказывается в этой жизни, что мечты не имеют ничего общего с реальными планами.

***

Следующие несколько дней проходят в привычном для меня режиме и степени нагрузки.

Работа, спортзал, встречи с новыми для меня подругами — Ариной и Мией, с которыми меня познакомила Эва.

Мия уже родила, а Арина все еще упорно ходит с круглым животиком, сетуя, что ее принцесса не спешит появляться на свет. Арина жутко боится, что вот-вот переходит, и персоналу больницы придется делать вызывающие роды или, хуже того, кесарево сечение.

Иногда все эти разговоры о материнстве и будущих распашонках меня утомляют, но лишь потому, что я сама этого лишена. Впрочем, в такие моменты я напоминаю себе, что у меня есть союзница — Эва. Хотя она сейчас тоже полна надежд и сияет от счастья, потому что помирилась со своим любимым мужчиной.

Я не устаю удивляться, как она умудрилась рухнуть ему на голову однажды! В буквальном смысле этого слова Эва свалилась с дерева и крайне удачно приземлилась на крепыша, который подхватил ее в тот же миг…

История их отношений оказалась довольно длительной и непростой, но сейчас, глядя на свою подругу, я верю в то, что они будут счастливы и однажды станут родителями.

От автора: История Эвы - подруги Айи называется: ПОДЧИНЯЙСЯ, БУДЕШЬ МОЕЙ! - тык по ссылке

18+, горячо, искрометно

***

У меня же все ровно и гладко.

Размеренный темп жизни. Сложности, возникающие с бизнесом, решаются довольно просто и легко. Я бы окунулась в переживания с головой, но всякий раз оказывается, что со всем можно разобраться, приложив немного усилий.

Глупо жаловаться на то, что дела идут в гору.

Просто я бы хотела забыться за рутиной и сложностями, чтобы не думать о Тарасе Фадееве, который испарился из моей жизни безо всякого следа.

Будто его и не было…

Однажды днем меня захлестывает такой чисто женской тоской, что я даже пишу в строке поиска социальной сети его имя “Тарас Фадеев”. Но долго-долго медлю, прежде, чем нажать “Enter” и поискать его.

В итоге я, вспыхнув, стираю буквы и отодвигаю планшет как можно дальше от себя.

Не стоит! Не буду его искать… Хватит с меня одного мужчины, который разбил мне сердце. Больше не позволю себе бегать и унижаться ради мужчины, будь он хоть трижды красив и хорош в постели.

С усердием и жестокостью маньяка мысленно линчую себя, напоминая, какой жалкой, несчастной и убитой, размазанной я была, когда Увалов выставил меня из своего дома. Это случилось совсем недавно.

Я уже была успешной, состоятельной. У меня свой прибыльный бизнес, признание на высоком уровне, но я чувствовала себя просто грязной половой и никому не нужной тряпкой.

Я плакала и унижалась, не верила, что это правда! Я быстро взяла себя в руки и ушла, все-таки ушла, но факт есть факт.

Эти несколько часов мучительной, адской боли и тотального унижения еще живы в моей памяти.

Поэтому больше такого не повторится.

Ни с одним из мужчин…

В конце концов, от Тараса я получила только охеренные оргазмы и удовольствие любоваться его смазливым личиком.

Чтобы просто потрахаться, можно найти и другого партнера.

Находят же другие.

Как-то…

И я могу найти.

Первая вылазка в модный бар заканчивается ничем.

Ко мне клеятся много мужчин, но ни один из не нравится даже на уровне визуального осмотра. Я всех отшиваю.

Вторая вылазка через неделю оказывается более удачной.

Я даже заставила себя принять коктейль одного довольно привлекательного мужчины и потанцевала с ним. Но дальше зайти не могла.

Отторжение возникло еще во время танца: его прикосновения, взгляды, запах парфюма — все не то, что мне надо!

Поэтому, прокутив до утра, я возвращаюсь к себе.

В холодную пустую постель.

Убеждаю себя, что это мелочи: я реализовала себя в других сферах, хороший мужик тоже со временем приложится.

Не хочу размениваться на суррогат.

Либо яркие впечатления и эмоции, либо ничего!

***

Через день я возвращаюсь из офиса поздно, тащу в руках большой картонный пакет с продуктами.

Неделя была загруженной, и я постоянно перекусывала в кафе и ресторанах.

На выходных планирую позвать в гости маму, приготовить что-нибудь вкусненькое и показать ей новую мебель и гостевую спальню, которую обставили буквально на этой неделе.

Иду спокойно, ничего не ожидая, как вдруг…

Замечаю сбоку подъезда мужскую фигуру, в которой безошибочно узнаю Тараса Фадеева.

Что он здесь забыл?!

Глава 16

Айя

Сердце стремительно к горлу несется. Тело поет. Руки дрожат.

Становится жарко в зимнем пальто. Я словно оказалась в Сахаре.

Может быть, он ждет не меня?

Пусть он ждет не меня!

Вот еще… Явился, красавчик.

Спустя почти три с лишним недели.

Я смотрю только на дверь, его не замечаю.

Но боковое зрение отмечает, что он ждет меня довольно давно: у него красные щеки и кончик носа пунцовый.

Наверное, и уши тоже такие же.

Откуда мне знать?

На его голове — капюшон от толстовки. Наверное, потому что шапка — для лохов.

Увидев меня, Тарас мгновенно отталкивает плечом от стены и забрасывает в урну пустой стаканчик от кофе.

Я ищу в кармане ключи, отметив: в урне не меньше пяти точь-в-точь таких же стаканчиков с нарисованными улыбками.

Кажется, на последнем стаканчике не только улыбка, но и номер телефона записан!

То есть Тарас реально меня долго ждал, если бекал в закусочную на углу и заказывал у симпатичной баристы кофе.

Бедняжка решила, что парень бегает к ней и просто стесняется познакомиться, начеркала свой номер.

Тарас движется ко мне.

Его приближение — как неожиданно знойный ветер, заставляет мои щеки полыхнуть.

— Тебе помочь? — уточняет он, видя, как я удерживаю большущий пакет одной рукой, а второй перебираю связку ключей в поисках нужного.

Я не отвечаю. Делаю вид, что его нет!

Да пошел ты, жеребчик!

Ноль внимания на его персону.

Ключи найдены.

Электронный ключ к специальному окошку. Тарас подхватывает свой рюкзак и движется за мной следом.

— Айя! Айя… Это я, Тарас. Тарас Фадеев!

Стянув капюшон с головы, он подходит сбоку и пытается заглянуть мне в лицо.

Как я и думала, у него уши красные.

Сегодня ветрено.

Губы сухие.

Он облизывает их, делая только хуже.

— Айя! Черт, не делай вид, что ты меня не узнала! — произносит с эмоциями.

Вот гаденыш…

Я бросаю на него взгляд через плечо:

— Знакомы? — и проскальзываю в подъезд, спеша прикрыть за собой дверь.

Вспомнил он обо мне, пиздюк малолетний.

Хочешь перепихнуться — выуди из урны стаканчик с номером и разложи ту сопливую девчонку с пирсингом в губе на заднем сиденье своей тачки!

Я такая злая, что не сразу замечаю найковский кроссовок, всунутый между дверью и косяком.

Тарас дергает дверь на себя, проникая в подъезд.

К черту.

Его просто нет.

— Давай помогу!

Он пытается забрать у меня пакет с продуктами, я с удовольствием врезала по его физиономии кожаной перчаткой, стянутой с правой руки.

— Руки убери, гаденыш!

Кажется, по глазам ему захлестнуло, потому что он щурится и смотрит на меня вторым глазом, в котором кипят тысячи эмоций.

Они меняются как в калейдоскопе: страсть, возмущение, тоска, раздражение, жажда…

Есть все, кроме равнодушия.

— Я соскучился! — выдыхает он. — А ты мне глаз выбила!

— И извиняться за это не собираюсь. Если ты здесь не живешь, то проваливай.

— И сколько стоят квартирки в этом элитном доме?

— Тебе не по карману. И даже, если бы у тебя нашлось столько денег, то пришлось бы ими утереться. Последние апартаменты в этом доме купила я.

— Зря ты думаешь, что мне не по карману.Может быть, я хочу взять в аренду одну из твоих комнат! — заявляет, продолжая держать травмированный глаз закрытым. — Заплачу, сколько скажешь.

— Не заинтересована.

Тарас успевает перегородить лифт. Он высокий. Реально рослый.

Я ростом выше среднего и в зимних сапожках на каблуке, а он на полголовы меня выше, смотрит мне в лицо жадно скользя от глаз к губам и обратно, потом снова вниз.

— Я не брал твой номер телефона! — ерошит отросшие кудряшки на голове. — Просто не думал, что зацепишь. Но я только о тебе и думаю. Вспоминаю, — сглатывает, будто не желает признаваться в этом даже самому себе. — Хотел с тобой увидеться.

— Увиделся. Дай пройти

Лифт то смыкает, то размыкает створки, они стукаются о плечи Тараса и снова разъезжаются. Он стоит и не шелохнется.

— Давай поговорим?

— О чем?

— Не знаю. Но давай узнаем?

— Думаешь, я в этом заинтересована? — фыркаю. — Вот еще.

— Да уж, я заметил, что вчера ты вернулась под утро!

— Ты следил?

— Сидел на парковке, ждал. Задубел.

— Зря ждал.

— Не зря. Сегодня дождался, — растягивает пухлые губы в довольной улыбке. — Ты такая красивая.

— Ты непоследователен.

— У меня в голове хаос при виде тебя. Просто взрыв по всем направлениям.

— Твои проблемы. Слушай, неделя была долгой и изнурительной, дай мне пройти.

— И как ты планируешь провести вечер субботы?

— Приготовлю поесть, выпью вина, почитаю книгу или посмотрю телек. Это скучный и спокойный вечер взрослой женщины, в жизни которой тебе нет места.

— А я… Я голоден! — заявляет так просто и честно, что я не выдерживаю, начинаю смеяться.

Голоден он! Иди шаверму купи…

— Эй, ты обещала мне завтрак, обед и ужин, помнишь? Я попробовал только завтрак.

— Я не обещала тебе завтрак, обед и ужин. Ты сам напросился.

— Ты меня впустила, — говорит он, смотря мне в глаза, придавая этому слово такое значение, ох… От которого у любой, даже самой приличной и недоступной женщины намокли бы трусы. — Я бы хотел остаться на ужин.

— С чего ты решил, что я буду тебе рада?

— Я могу тебе помочь.

— О нет! На моей кухне только одна хозяйка — это я. Максимум, что я могу тебе позволить, это вымыть посуду.

Черт.

Безумие.

Дура же. Дура!

Пожалеешь!

Но я уже сказала “А”, и вообще, если бы я тоже о нем не думала иногда и не скучала по этому нахалу, оборвала бы разговор сразу же и ушла.

Так что нужно быть честной: Тарас меня зацепил.

— Но я…

— Ты моешь посуду!

— Разве у тебя нет посудомоечной машины?

— Есть, конечно. Но она сломалась, а я вечно забываю вызвать мастера. Так что ты либо моешь посуду, либо проваливаешь.

— Хорошо. Я мою посуду, — вздыхает.

— В фартуке. С тюльпанами.

— Хоть в чепчике на голое тело.

Мне кажется, он на все согласен, молча забирает пакет у меня из рук, шагает в лифт, наконец, позволив ему закрыться.

Тарас держится на небольшом расстоянии, но глазеет на меня жадно, откровенно соскучившись. Это ужасно приятно, до мурашек.

Я открываю дверь своей квартиры, парень топчется за моей спиной.

В момент, когда ключ совершает последний оборот в замке, он делает шаг вперед и утыкается носом в мою шею, обмотанную объемным шарфом.

— Ты обалденно пахнешь…

Он едва-едва меня касается, шепчет чуть слышно, и мои мурашки сходят с ума, кружась в хороводе с ожившими бабочками.

Дорогие, приглашаю всех в новиночку, уже на сайте: ПЛОХОЙ ВОЛК - здесь ссылка!

18+, горячо до неприличия!

— Я видела тебя с другой. Ты изменил мне?

— Не дашь ты, даст другая. Это главный закон каменных джунглей. Одиноких и неудовлетворенных баб — тысячи, а мужиков всегда не хватает, — отвечает гуляка невозмутимо, лапая чей-то смачный зад.

Нет, даже целых два зада ладонями похлопывает!

По девчонке на каждой коленке. И обе — картинки.

Фигура, лицо… Все в них идеально.

А я — замученная утренней тошнотой и новостью, разбившей мне сердце: поматросил и бросил, на других баб перешел.

***

Ничего не ново под луной. Волк, как был холостяком и гулякой, так им и останется.

Меня же предупреждали — он плохой!

Зря я с ним закрутила.

Заигралась…

Вот только в проигравших окажется он.

Ведь у меня есть козырь, о котором он не догадывается и никогда не узнает.

ДОБАВИТЬ В БИБЛИОТЕКУ И ЧИТАТЬ - ЗДЕСЬ!

Глава 17

Тарас

Что я здесь делаю? Тупень. Баран. Кретин.

Разве мне здесь место? Разве мы пара? Поведение зашквар просто.

Стыдоба. Слюни распустил.

Смотрю на Айю в пальто и бомбит в грудаке нещадно. Можно сказать, что я ее хочу. Да, хочу. Но не только это. Не про секс этот пожар в голове и груди.

Когда Айя разрешила войти, после перебранки небольшой, я испытал откат сильнейший. Можно даже сказать, к ногам ее обтек. От радости чуть на голову не встал. Нужно держать вид невозмутимый, а меня в счастливую лыбу раскатывает, и везде звенит. Не только яйца промерзшие. Все внутри звонко сотрясается под яркий, заводной бит.

Настроение вверх. Чувства обострены.

Духи Айи в конце дня едва уловимы, ее личный запах звучит громче, полнее. Он сочный, свежий, брызжущий во все стороны.

Меня им омывает снизу-вверх и обратно. Снова снизу-вверх, и на этот раз — мощнейший стояк подкатывает в задубевшую ширинку джинсов.

Меня бомбит даже от того, как Айя плотно и модно упаковано в свое пальто, а что будет потом, даже думать не хочется.

Не получается.

Я как животное. Запрос только на еблю. Хотя у животных все намного честнее и чище. Только голые инстинкты, а у меня в голове просто туман, хаос, среди которого мелькают яркие вспышки молний-радости.

— Проходи. Разувайся! — командует Айя.

Я бы дурашливо приложил руку к пустой голове, но руки заняты пакетом с продуктами. Из плотного картона выглядывают хвостики лука, виднеется стручковая фасоль. Я понятия не имею, что из этого можно состряпать вкусное, но слюни подхватываю. Почему-то верю, что Айя сумеет даже яичницу превратить в произведение искусства.

Отношу пакет на кухню и выхватываю из него яблоко, куснув за румяный бочок. Опускаю его на стол и успеваю подойти к красавице в момент, когда она снимает пальто. Подхватываю соскользнувшее изделие. Она принимает ухаживания, как должные, вытягивает волосы из-под шарфа.

Тащусь от вида, как ее волосы золотисто-русым каскадом опускаются на тонкую спину. Она вся какая-то тонкая, воздушная, нереальная! Если в мире есть королевы, то у них должна быть ее грация и чувство достоинства. Все остальное — ширпотреб и подделка.

Айя перехватывает мой взгляд, поднимает тонкую бровь:

— Что?

— Скучал.

— Ты уже говорил.

— У меня других слов нет. Каша в голове, — улыбаюсь. — Путаница, как будто я только учусь говорить и хочу сказать сразу все, но не получается.

Губа трескается еще больше. Но не улыбаться, когда я смотрю на ее лицо, кажется кощунством.

— Вот как?

Айя не задерживает взгляд долго на одном месте, она неспешно скользит им по моему лицу, волосам, спускается к шее, плечам, скользит куда-то за спину и вновь возвращается к лицу.

Как будто ждет продолжения сказанного.

Из меня неведомой силой вываливаются слова. Все неуклюжие. Да и сам я будто кое-как сложенный пазл, рассыпаюсь при неосторожном движении.

Тогда в клубе, под парами алкоголя, под злобой и раздражением, было легко к ней подкатить. Потом меня подхватил кураж возбуждения, на этом волне скользил, как опытный серфер.

Но сейчас — полный штиль.

И я все-таки здесь.

Тупо сексом ее не взять. Злости на бывшую больше не осталось.

Мне и бравировать нечем.

Я пробил, кто такая Айя Наумова, и в моей карте чувств к ней добавился еще один штрих — какая-то гордость, восхищение за ее успехи, за творчество, за полет мысли и упорные шаги к мечте.

Я из тех, кого мотивируют успехи других, просто — вау, чирк, искра загорается и на этом энтузиазме, что можно сделать не хуже, я готов горы сворачивать.

Наверное, поэтому и поднялся.

Хули, нет? Только на чужие успехи и можно было смотреть, задрав голову как можно выше, чтобы не видеть грязь, из которой выполз.

— Да, — киваю. — Я поздно говорить начал. Почти в пять. До этого ничего. То есть ноль. Я хорошо помню, когда впервые заговорил. В голове каша, язык словно распухший, и звуки такие смешанные, — выдыхаю. — То же самое я сейчас испытываю, когда смотрю на тебя.

Айя переплетает пальцы, потом прокручивает золотой браслет на левом запястье, там россыпь летящих ласточек. Самая первая и крупная — в изящной золотой клетке, остальные разлетаются вдаль.

Торговый знак ее бренда — летящая птичка.

Я за этот месяц столько разных мелочей о ней узнал.

Важных или не очень, толком не рассортировал. Но разрозненные факты толпятся в моей голове и просятся на бестолковый язык, ставший вновь слишком болтливым и слишком вареным, чтобы сказать что-то крутое и цепляющее, а не факты из сраного и стремного детства.

— Снимай куртку. Можешь пока сесть на кухню. Я переоденусь, вымою руки и посмотрю, как поживает твой глаз. Он у тебя слезится.

Айя отходит подальше. Если бы она до сих пор не прокручивала браслет на левой руке, я бы сказал, что ей похрен: здесь я или где-то в другом месте.

Но она крутит его туда-сюда, и я думаю: хэй, она тоже волнуется. Но следом приходит циничная мысль, что это может быть просто привычкой.

— Если захочешь догрызть яблоко до ужина, ради всего святого, вымой его хорошенько! Мне не хочется выхаживать гостя, слегшего с пищевым отравлением.

Улыбаюсь ей вслед. Все-таки заботится. Да похрен, что это может быть простой вежливостью.

Стягиваю через голову толстовку, оставшись в черной футболке. Джинсы не рискну стягивать, под ними только трусы с одеревеневшим хуем и посиневшие от холода ноги.

Не самая привлекательная картина, пожалуй.

***

Айя появляется в домашнем платье, которое напоминает халат.

По крайней мере на груди оно так же затягивается, а спина до середины открытая, и задние бретели — широкие, кружевные.

По тому, как спереди в декольте покачиваются ее полушария, я понимаю, что она без лифчика.

Хочется тут же сдохнуть и усадить ее на свой хер сверху, просто, чтобы уткнуться лицом между ее классных сисек!

В ее руках аптечка.

— Давай, — командует, встав между моих широко разведенных бедер. — Закрывай глаза и подними лицо вверх. Посмотрим, что у тебя?

— А ты справишься?

Руки так и тянутся вверх, к ее талии.

— Сомневаешься, можешь вызать скорую и сгонять к окулисту, котрый принимает экстренно. Приглашение на ужин действует только один раз — сегодня, — тут же четким, прохладным голосом рисует границы, осторожно промокая ватным диском жидкость, что стекает из уголка глаза.

— Пожалуй, доверюсь, — шиплю, когда становится чуть-чуть больно.

Терплю ее осмотр, Айя закапывает мне глаз, признается, налепив пластырь сбоку, у виска:

— Я немного перестаралась. У тебя покраснел глаз, даже кожа треснула сбоку. Не думала, что удар перчаткой выйдет таким хлестким.

— То есть ущерб на лицо! — перехватываю ее стан покрепче, тяну вниз, чтоб присела мне на колени. — Как будешь вину заглаживать?

— Вот еще, — упирается в мои плечи.

Я чувствую гладкость кожи ее обнаженных ног и точно знаю, что трусики на ней совсем невесомые.

— Я приготовлю тебе ужин, на этом и сочтемся.

Айя выдыхает свой ответ мне в губы.

Так близко. Порочно близко.

Выстрел практически в упор.

Я тянусь навстречу.

Шалея от мысли, что вот сейчас…

Сейчас…

Но она не позволяет себя целовать, выскальзывает из объятий.

— Я тебя хочу! — вырывается изо рта.

Снова невпопад. Да пофиг!

Пусть знает…

— Очень хочу. Из головы не выходишь… — поедаю ее взглядом, замечая, как она плотнее сжимает бедра. — Хочу киску твою. Дашь?

Айя с трудом отводит взгляд в сторону и переключается на пакет с продуктами.

Мне приходится ждать ее ответ.

— У нас был уговор, Тарас, — наконец, говорит она. — Надеюсь, в твоем огромном рюкзаке найдется справка о том, что ты чист и ничем не болен?!

Глава 18

Айя

Я бы соврала, сказав, что не хочу Тараса.

Хочу… Очень.

Такой сладкий соблазн. Но мальчишкой сейчас язык не поворачивается его назвать. Его страсть, задор, настойчивость — очень бурные, резкие.

Почему-то я верю его словам. Он не успевает их облечь в упаковку, как для продажи. Поэтому они выходят угловатыми, резкми, непоследовательными и… искренними.

По крайней мере, Тарас точно не врет, что голоден — огромное яблоко сожрал за минуту и снует голодным взглядом по кухне, явно ища, что бы еще перехватить перед ужином. И он точно не врет, говоря, что скучал.

Когда присела на его колени, почувствовала, как забилось чаще его сердце, жар тела возрос за секунды.

Его дыхание, расширившиеся зрачки… Все одно к одному.

Я ему по-настоящему нравлюсь…

Это хватает, чтобы и в моей голове возникло чувства, когда тебя кружат в танце, а туфельки отрываются от пола.

Но я не могу броситься в этот жаркий роман, забыв обо всем.

Ты же помнишь, чем кончились прошлые отношения?

Влюбляться, до самого дна, без остатка — опасно.

Поэтому я стараюсь держать мысли холодными и ровными.

Это трудно. Потому что сердце уже пустилось вскачь, гормоны собрались на шабаш…

Я бы сама оттрахала его, боже, как бы я его отымела, скача, как дурная…

Но будем придерживаться плана.

Выпалила просьбу и жду ответ, надеваю фартук, действуя размеренно.

Мне приходится считать секунды между вдохами и выдохами и напоминать себе, что я хочу приготовить рис с овощами.

Этим и займусь. Нет, пожалуй, добавлю мяса. Вряд ли Тарас наестся гарниром из стручковой фасоли и сладкого перца.

Тарас молчит.

Сверлит меня своим взглядом бессовестным и молчит.

Ясно. Справку не принес. Боже, это вообще сюр какой-то! Я и не думала, что он реально пойдет делать обследования! Не ждала… Так что пусть поест и уходит. Ладно, помоет за собой посуду и проваливает.

Или оставить его на ночь?

Секс с молодым жеребцом…

Бросает в жар.

Кто бы отказался?

Его тело — конфетка, а лицо? Широкое, решительное с непростительно пухлыми губами и потрясающе темными глазами. Большие, глубокие. Как черешня под соусом из горячего шоколада.

Просто чертов соблазн!

Еще и эти кудряшки на голове.

Когда мы виделись впервые, стрижка была короче. Сейчас волосы отросли и вьются, падая на лоб. Мне хочется запустить в них пальцы и перебирать их, пока он будет жестким тараном вколачиваться в хлюпающую киску…

Один-два раза.

Хватит, чтобы насытиться? Или подсяду на это, как на вредную, но такую чертовски классную привычку?

Нет! Нельзя..

Бизнесмену моего уровня надо оставаться холодной, непредвзятой, иметь крепкий тыл и уверенную почву под ногами.

Никаких бурных романов.

Влюбленность — к черту.

— Так ли обязательно? — спрашивает Тарас хрипло.

— Что именно?

— Справка, — прочищает горло. — Ребенок, — говорит еще суше. — Можно мне воды?

— Да, конечно.

Я набираю воду ему из-под крана, там встроенный фильтр. Вода отчего-то брызнула в меня фонтаном.

Внезапно ойкаю, отпрыгнув.

Стакан летит на пол, разбившись на мелкие осколки.

Тарас подскакивает и придерживает меня за плечи молниеносно, как будто мне грозила смерть от огня, а не просто струя ледяной воды.

— Черт! Ну, вот, еще и кран! И стакан из нового набора… — топаю с досады. — Что за вечер? Неудачный! Все ты!

Я раздраженно сбрасываю с плеч заботливые и такие горячие пальцы Тараса, решая уйти в сторону. Он крепко меня обнимает, опустив подбородок на плечи.

— Ну, чего ты? Испугалась?

— Нет.

— Сердце колотится. Отойди. Тут осколки.

Я расстроилась. Хочется плакать. Все наперекосяк…

Как же сложно держать лицо, когда одна мелкая неурядица за другой!

— Все норм, краны иногда текут.

— Это хорошая сантехника. Дорогая.

— Дорого не всегда означает хорошо и качественно, — по-мужски замечает Тарас. — Давай ты присядешь?

Он неожиданно решительно, но с заботой оттесняет меня из кухни и усаживает на диван в прихожей.

— Где у тебя метелка? Совок…

— Там, в кладовой.

Мои пальцы трясутся. Чего разневрничалась. Это все приметы. Нехорошие… Не стоило мне соглашаться и впускать Тараса! Это был просто секс на одну ночь, я слишком сильно заскучала по тому, кто появился в моей жизни лишь мимолетным росчерком.

Не стоит вестись на его жар и искренность.

Он младше. Мальчишки, тем более, младше всегда. Он может довольно искренне хотеть меня, а завтра — на другую переключится. Не менее откровенно и искренне за ней ухаживая.

Я же не плакса. Не ревушка…

Но сейчас почему-то хочется.

Так, нужно решить вопрос с краном и с гребаной неработающей посудомоечной машиной.

Подойдя к сумочку, я достаю из нее телефон.

У меня сохранен номер сантехника, того самого, кто и устанавливал этот злополучный кран! Может быть, найти другого?

Пока я мучаюсь в решении такого простого, но одновременно сложного вопроса, Тарас роется в кладовке и замечает:

— Воу. У тебя тут не кладовая, а, млин, склад на все случаи жизни.

Он выглядывает и замечает телефон у меня в руках.

— Кому-то звонить собираешься?

— Сантехнику.

— Зачем? Я твой кран за секунду настрою. И не только его, — смотрит на мое лицо. — Твою улыбку тоже стоит вернуть.

— Послушай, не стоит. Это все дорого и сложно.

— Блядь, — стукает затылком о дверной косяк. — Это простой ебучий потекший кран! Что дорогой, что дешевый. У тебя тут… — машет рукой в сторону кладовки. — Даже комплект ключей для ремонта автомобиля имеется, простые ключи для сантехники тоже есть. Я справлюсь. Дай сюда…

Вырвав телефон у меня из рук, нахал засовывает его под резинку… джинсов.

Вот нахал! Теперь, чтобы забрать телефон, мне придется трогать его… Касаться загорелого, красивого пресса. Каменный, жесткий, с рельефными мышцами.

Гребаный соблазн!

— Справишься? Уверен?

У меня тон первоклассной стервы.

Я злюсь и нервничаю. Переживаю даже больше, чем хочу себе в этом признаться. Я почти похоронила надежду встретить Тараса, но он явился и всего несколькими взглядами оживляет моих почти сдохших бабочек… Поэтому слова и жесты выходят резкими, как у породистой и зажравшейся сучки!

Фадеев смотрит на меня тяжелым взглядом, в котором за секунду все вскипело.

Он с характером.

Не привык, чтобы к нему обращались таким тоном.

Сейчас Тарас точно свалит. Не выдержит открытого пренебрежения и насмешки, брошенной ему в лицо.

Он выкладывает телефон на комод. Я автоматически беру его в руки.

Черт, может быть, так даже лучше.

Пусть уходит. Никаких иллюзий.

Он разворачивается… Я, не в силах снова смотреть, как он уходит, отворачиваюсь первой.

Экран расплывается перед глазами. Не могу найти нужный номер.

Не могу найти ни черта.

Внезапно до моего слуха доносится грохот.

Перепуганное сердце подскакивает в груди…

АЙРИН ЛАКС - ОТДАЙСЯ, НЕ ПОЖАЛЕЕШЬ! - здесь ссылка!

— Отдайся, не пожалеешь!

— Отдаться? Тебе?! — рассматриваю нахала.

Дерзкий. Красивый. Сексом разит за километр. Но…

— Боюсь, ничего не выйдет.

— Это почему? На меня телки вешаются пачками, но сегодня я выбрал тебя.

— Забавно. Только секс на одну ночь меня не интересует. Мне нужен результат…

— И какой же?

— Такой, чтобы на тесте для беременности появились две полоски. Понял?

Шок на лице красавчика. Думаю, понял. Понял и отвалит в сторону через три-две-одна…

— Я согласен! — заявляет. — Но учти, заниматься тобой я буду плотно. Очень плотно.

18+, очень откровенно, от ненависти до любви, разница в возрасте

ДОБАВИТЬ В БИБЛИОТЕКУ - ЗДЕСЬ: )

Глава 19

Айя

Я резко оборачиваюсь, тыльной стороной ладони смахиваю слезы.

Воображение рисует разные картины. В одной из них Тарас, психанув, просто хлопает дверью с таким звуком. Во второй версии Фадеев опрокидывает комод после ухода.

Рушит, так сказать, все, что под руку попадется.

Но коридор пуст, все ровно стоит на своих местах.

Грохот доносится… из кладовки.

Грохот. Приглушенный мат, ворчание, что нужный ящик завален другими.

Глупое сердце успевает совершить еще одну мертвую петлю, прежде чем из кладовки появляется кудрявая макушка Тараса.

— Я там полку… поправлю, короче! — заявялет грубовато. — Ясно?!

От такого напора меня к стене просто придавливает.

Буквально расплющивает его сильными эмоциями.

Сухо киваю.

Тарас отводит взгляд в сторону. Становится проще дышать.

— Расслабься. Я разберусь, отвечаю!

Тарас меняет тон, не знаю, чего ему стоит взять себя в руки, но он смотрит на меня иначе и хмыкает, посмотрев мне в глаза.

— Не реви. Это всего лишь кран! Ща все станет даже лучше, чем было!

Он успокаивает меня, как будто даже подтрунивает над всплеском моих эмоций. Фадеев выволок нужный чемодан с инструментами из кладовой комнаты.

— Кстати, зачем тебе столько инструментов? Кхм… Или бывший устроил у тебя склад?!

— Нет!

Упоминание бывшего мигом словно отрезвляющий ветерок.

— Просто привычка!

— Какая?

— Какая тебе разница?! — снова вспыхиваю.

Тарас с невозмутимым видом прошел мимо меня и расположился на кухне, перед этим сходил, перекрыл воду.

Боже. Он все сломает, думаю я.

Все-все мне сломает!

Но на удивление Фадеев справляется с ключом довольно ловко. По крайней мере, на первый взгляд.

— Ты чего такая колючая? — спрашивает он. — Неужели просто ответить нельзя? Если бы ты меня спросила, о чем угодно, я бы ответил. Просто. Без заморочек. Но ты…

Он бросает на меня взгляд через плечо. Такой жгучий, полный желания и жажды меня проучить, что я с трудом держусь на ногах.

— Ты — птичка другого полета. Да? — задерживает взгляд на моем любимом браслете. — У твоего бренда, кстати, крутой лейбл. Простой, но запоминающийся. Я все думаю над товарным знаком для своей компании, в голове иногда каша. Никак не могу определиться.

Тарас быстро перескакивает с одной темы на другую. Переключается мгновенно, приходится успевать за прыжками его мыслей, это отвлекает от слез и испортившегося настроения.

— Товарный знак твоей компании? — удивляюсь.

Кусаю щеку, потому что вышло слишком недоверчиво.

Тарас кивает, выходит, снова направляется в кладовую комнату, ищет там что-то. Вернувшись, он продолжает ровно с того места, на котором закончил:

— У меня есть своя компания. Не твой уровень дохода, конечно. Пока, — подчеркивает он. — Меня толкает вперед мысль об успехе. Недавно закрыли крупный проект. Кстати… — смотрит на меня в упор. — Весь этот месяц я не балду гонял. Был занят важным проектом по уши. До победного вылизывал.

Пауза.

Он роняет свой взгляд на уровень моих бедер.

— Не так упорно, как тебе лизал, конечно. Но старался, словом. Репутация. Первые шаги среди уже зарекомендовавших себя игроков должны быть уверенными. Четкими. Без огрехов.

— Согласна, — вырывает у меня изо рта.

Я стараюсь контролировать дыхание и не обтекать от вида широких плеч и красивой мужской спины Тараса. Но не получается.

Дыхание прерывается. Он красивый, быстрый, резкий. Кажется, знает, что делает, и в этой своей уверенности он сейчас выглядит настоящим мужиком, намного взрослее меня. Разница в возрасте отыгрывает забавную шутку, словно меняя нас местами.

Я сбрасываю это наваждение.

— Чем ты занимаешься, Тарас?

— Могу рассказать! Только в обмен на то, что ты нормально со мной пообщаешься, без закидонов, окей? — спрашивает и отвечает так, будто я согласилась. — IT-технологии. Сайты, приложения, приколюхи разные. Я бы больше углубился в сферу безопасности для крупных проектов. Замануха такая, чем сложнее запрос, тем прикольнее его решать. Выстраивать,разрушать, пробовать снова! — говорит с азартом, углубляется в какие-то свои фишечки, словечки.

Я ни черта не понимаю. Для этого у меня есть СБ и отдел с программистами. Но запал Тараса увлекает, я слушаю его зачарованно. Конечно, больше плыву лишь по звуку его голоса и эмоциям, но, черт… Он реально своим делом горит, и это не может не зажечь меня в ответ.

Пока Тарас трещит о своем деле, он успевает закончить с краном и лезет в святая святых — сложную посудомоечную машину, которая с самой первой недели установки компостировала мне мозг!

Я даже забываю ойкнуть, чтобы парень не лез, куда его не просят.

Я просто смотрю, как он там присел, подкручивает что-то, разбирает, вставляет обратно, до уверенного щелчка и не забывает бросать при этом на меня горящие взгляды.

Я неосознанно передвигаю стул ближе, вникаю в суть его трескотни.

— Значит, ты больше за крупные и сложные проекты. А твой друг за то, чтобы перехватить деньжат прямо здесь и сейчас. Да, есть над чем подумать. Поэтому ты и не можешь определиться с товарным знаком. Ведь он, по сути, должен отражать дух вашей компании. Это, в целом, важно, сосредоточиться и не метаться между целями.

Тарас замирает.

— Думаешь?

— Ну, конечно. Когда знаешь, куда идти, всегда проще.

— Да. Ты права. Но я пока не обладаю роскошью указать парням на место и скомандовать им “К ноге!” Мы начинали вместе, поначалу работали на голом энтузиазме, бесплатно просиживали месяцами. Теперь парни хотят подзаработать, а я хочу наработать крутое имя и репутацию. Сосредоточиться на крупном, значит, вложиться вдолгую…

— Игра в долгую всегда сложнее.

— Да. Я готов. Но…

— Но не все?

— Да, не все. Я готов играть в долгую. Но не готов отказаться от своих парней. Сейчас мне нужен каждый. Поэтому мы… ээээ…

— Варьируете от одного к другого. Ловите компромиссы.

— В точку, ма, — посылает мне воздушный поцелуйчик.

На этом он не останавливается, резко бросает все инструменты и подходит ко мне, поцеловав. Касается лишь губами, руки держит на расстоянии.

Его порывы такие импульсивные, искренние.

Он смотрит на меня с аппетитом. Я загораюсь в ответ.

— Не хочу испачкать, — трется щекой о мою. — Ты классная, в курсе? Ты не знаешь деталей и точно не разбираешься в моем деле. Но когда я рассказываю тебе, твои словечки, замечания… Ммм… С ними картинка выстраивается ровнее. Я реально начинаю догонять и могу выразить то, что давно кипело и мутило изнутри.

Еще один поцелуй.

Я таю.

Конечно, не стоит этого делать.

К тому же у этого вечера окажется совсем неожиданное продолжение...

Все осложнится. В разы.

Дорогие, спасибо тем, кто остался с мальчишкой и ма :) Нас ждут американские горки :) Пристегиваемся :) Сюрпризы не за горами!

Глава 20

Айя

Кажется, на этот раз я сама поцеловала Тараса.

Может быть, зря? Но в груди нет ни капли сожаления. Напротив, сердце поет от счастья.

Губы к губам. Вдох-выдох…

Задерживаем дыхание.

Целуемся, как сбрендившие подростки, впервые оставшиеся без присмотра родителей.

Хочется его всего… зализать и закусать.

— Я сейчас в трусы спущу, если продолжишь так сосать мой язык, — срывающимся голосом сообщает парень.

Так.

Нужно дать ему…

Закончить.

Ремонт, разумеется.

Зря, он, что ли, такой свинарник здесь развел?!

Начал, пусть уже доделывает!

Я легонько отталкиваю его за плечи.

Тарас отходит с сожалением, но взглядом обещает, что на этом все не закончится.

— Мне нужна такая умняшка, которая расставляла бы акценты и подбирала нужные слова.

— Найми толкового менеджера для продвижения. Но сначала наберитесь опыта и определитесь с тем, чего ходите. Компромиссы — это хорошо. Но суть в том, что пока вы перекладывается яйца из одной корзины в другую, кто-то более нишевый и узкоспециализированный уверенно прет в нужном направлении. Он может занять крайне вкусное место и собирать самые сливки.

Тарас выбирается из корпуса мебели, заталкивает машинку обратно, потом просовывает длинные руки, подсоединяет, включает.

— Проверяй, — командует. — Швырни туда пару типа грязных тарелок. Посмотрим.

— Сначала я проверю, что ты натворил с моим краном.

Работает. Все отлично.

Тарас прибирает за собой, даже лужицы подтирает.

Аккуратный.

Не брезгует работой.

Не требует, чтобы я взялась за тряпку и вытерла лужи после его ремонта.

Молча делает сам.

Не белоручка.

Блин, кажется у меня большие проблемы.

Я смотрю, как Тарас выжимает половую тряпку, и готова признаться, что точно так же можно выжимать мои трусики — они слишком мокрые.

Тем более, он снял футболку.

Потому что запачкал ее.

Обнаженный по пояс, он слишком хорош…

— Я подумаю. Над твоими словами. О выборе, торговом знаке. Обо всем. Это, блин, реально такой мощный пласт, который стоит обдумать. Все четко, по делу. Как определюсь, скажу, к чему пришел! — обещает Тарас.

Кран работает. Посудомойка успешно полощет две кристально чистые тарелки.

— Что насчет твоей привычки? — уточняет Тарас. — Привычка держать кучу инструментов…

— Да просто так. Ничего особенного. Мы с мамой рано остались без отца. Он МЧС-ник, погиб при выполнении задания. Я была в начальной школе, когда это произошло. У меня воспоминаний о нем не так много. Одни лишь обрывки. Кое-что я хорошо запомнила. Например, папа говорил, что нельзя быть готовым ко всему, но можно попытаться. Мама тоже часто это любила повторять. У нас в квартире всегда было полно всего на все случаи жизни. Вот и все…

— Ясно, — кивает Тарас.

— А ты?

— Что я? — он отводит взгляд в сторону. — Я в приемной семье рос.

Фадеев подбирается ко мне, опускает две руки на мои плечи, не обнимает, просто роняет локти, смотрит в глаза.

— Я заслужил на ужин?

— Еще как. Я пойду готовить.

Надо поскорее создать между нами пространство. Однако стоит мне отойти, как нахаленок успевает задрать мой халат и отвесить мне звонкий шлепок по заднице.

— Бля, я так и думал. Твои трусы такие, словно на тебе их совсем нет!

— Эй! — подскакиваю к рабочей поверхности. — Веди себя прилично.

— Может быть, меня плохо воспитывали?

Тарас перекатывается с носка на пятку и обратно, потом неожиданно оказывается возле меня и нарочно толкается в мою грудь, поддев лицо вверх.

— У меня пробелы в воспитании, — шепчут его губы. — Большие. Возьми надо мной шефство. С чего начнешь?

Рукам не терпится пройтись по его плечам и груди, забраться под резинку его джинсов.

Коснуться члена, который так приветственно оттопыривает его ширинку.

— Хочу тебя. Ужасно. Чем больше отталкиваешь и морозить пытаешься, тем сильнее хочу! — признается он.

Большие ладони Тараса ныряют под мою попу. Он нагло сажает меня на стол и начинает целовать так, что я забываюсь.

Пальцы парня уверенно курсируют к моей киске и сдвигают в сторону абсолютно мокрые трусики.

— Я так и думал. Твоя киска по мне скучала… Рада встрече! — шепчет, снова целует.

Всаживает пальцы в мою киску, она хлюпает, я постанываю. целуя Тараса.

Справка… Я, кажется, хотела от него справку. Какую-то…

Боже, ничего не соображаю.

— У меня есть резинки. Много, — тарабанит на выдохе. — Давай.

— Ужин.

— Потом. Давай сейчас! Немного… Я надолго тебя не задержу, спущу немного. Ты кончишь. Раза три, как минимум! — выдает уверенно. — Ужин подождет. Сначала секс. Иначе потом на куски тебя порву. Зверею просто… Зверею, Ма…

— Да, — выталкиваю едва слышно.

Я и сама не представляю, как удержаться. Надо выплеснуть это безумие.

— Я мигом за гондонами, — отвечает он. Отчаянно целует. — Никуда не уходи. Ноги тоже не сдвигай!

Тарас буквально скачет за рюкзаком. Очевидно, презики у него там.

Я сижу, улыбаясь, неизвестно чему.

Чувствую себя счастливой.

Из коридора доносятся звуки.

Тарас что-то напевает себе под нос.

Клацанье.

Шелест молнии.

— Еб… Блядь! — вскрик Тараса. — То есть… Ээээ… Здрасьте!

Грохот.

Что-то разбивается.

Черт.

О черт…

Нет! Ну нет же… Нет!

Неужели это…

Кто-то в гости к нам приперся :) Есть версии, кто?

Глава 21

Айя

— Ты… Ты… Ты кто такой?! Я вызываю полицию! — слышится испуганный голос.

Голос принадлежит моей маме.

Маме.

Мамочке моей!

Боже!

Аааа…

Я мгновенно спрыгиваю с кухонной рабочей поверхности, одергиваю платье, трусы поправить не успеваю. Сбитая в сторону ткань словно прилипла к влажной коже. Еще и лиф платья…. Тоже поправляю.

Но когда выбегаю в коридор, понимаю всю бесполезность своих действий, словив отражение в зеркальной стене.

Мои соски торчат, как пули, прическа взлохмаченная, губы опухшие.

У замершего Тараса приспущены джинсы, а его стояк слишком красноречив. Плюс презервативы у него в руках.

Моя мама точно не слепая, у нее отличное зрение, и она довольно современная… Мама хорошо знает, как выглядит презервативы.

Она стоит у самой двери, перепуганная, с телефоном в руках. В шубке, которую я ей подарила. У ног сумка, а на полу — разбитый горшок с каким-то очень красивым цветком, комья земли и порванная бумажная упаковка.

— Мама… — выдавливаю я. — Мама! Не знала, что ты придешь.

— Я думала, ты в кафе. Ты хотела в кафе.

— Я не поехала с подругами в кафе. Была в офисе, только с работы вернулась.

— А я…. У меня же ключи. Ты как-то на всякий случай оставила. Я думала, ты у подруг. Я… Хотела тебе сюрприз сделать, — выдыхает она задушенным голосом и смотрит то на меня, то на Тараса.

Мы это точно не планировали.

Кто же знал, что мама решит сделать мне сюрприз.

— Я была в магазине. У Аллочки. Ты же знаешь Аллочку? У нее цветочный магазин. Забежала на минутку, а у нее — новый сорт орхидей. Говорит, возрождает увядшие чувства… — добавляет она едва слышно.

О боже! Одна из причин, по которым я не очень часто вижусь с мамой, это ее мнение, что Тимур Увалов — мужчина хоть куда.

Мама сильно расстраивалась, когда мы разошлись. Но подспудно винила в расставании меня, считая, что именно женщина создает атмосферу.

По мнению мамы, надо меньше было в карьеру, и побольше — в атмосферу, тогда бы и мужчина меня из дома не выгнал.

Поначалу я болезненно переживала, что она меня не поддерживает, но после работы с психологом это осталось в прошлом

Я так думала…

Однако хватает одного намека, мол, новая орхидея возродит во мне любовь к Тимуру Увалову, и во мне поднимается волна протеста. Не хочу ничего слышать об этом слизняке!

— Орхидея, — расстроенно всхлипывает мама.

Цветок безбожно испорчен. Сломан.

— Такая красавица… Ковер у тебя бежевый, жалко…

— Ничего страшного, мама. Я сейчас все уберу. Просто предупреждай меня, хорошо? — прошу я.

Мама кивает, продолжая глазеть на Тараса с осуждением и непониманием.

— Здрасьте, — кивает Тарас еще раз и неожиданно берет самую сложную часть неудобного часть знакомства на себя, обняв меня за талию. — Меня зовут Тарас, Айя — моя девушка. Мы встречаемся.

У меня в глазах замелькали черные мушки. Дыхание перехватило.

Я на такое не подписывалась!

Встречаемся мы?!

Боже…

— Встречаетесь?

Мама смотрит на меня с таким откровенным ужасом и отчаянием, как будто я привела в свою квартиру монстра или людоеда.

Но не отказываться же.

— Да, — киваю. — Сегодня Тарас помогал мне чинить кран. Мы не слышали, как ты входила…

— Кран.

Мама смотрит на презервативы, которые Тарас только что додумался запихать в передний карман. Боже, стало еще хуже! Там презервативов на целый марафон.

Мама прислоняется к дверному косяку, очевидно, готовясь упасть в обморок.

— Тарас, можешь пойти в спальню и порыться в шкафу. Левая дверь. Там на нижней полке есть футболки оверсайз. Найдутся и нейтральные тона. Вроде белого или черно.

— Это футболки…

Тарас не договаривает, но при этом смотрит мне глаза так, словно собирается закатить сцену ревности, спросив, не принадлежат ли эти футболки моему бывшему!

— Это футболки из числа тех сувениров, что обычно дарят партнерам или сотрудникам для участия в спортивном марафоне на день города тому подобное. Думаю, найдется что-то, а я пока… выкину мусор.

Тарас целует меня в щеку, успевает погладить по спине, как будто говорит, что уходить не собирается.

У меня большая квартира. Поэтому, когда он входит в спальню, я точно знаю, что он не услышал слова моей мамы:

— Айя? Боже, кто это!

— Мама, он же представился. Тарас.

Я достаю из кладовой совок, веник, ставлю мусорное ведро поближе сметаю комья земли. Коврик с довольно высоким ворсом, придется еще пропылесосить и вымыть полы там, где земля вывались влажным черным комком.

— Тарас. Это-то я услышала!

Мама начинает раздеваться, немного нервно.

— Кто он такой? Он, что… Вы, что… Вместе?!

Что ж, придется придерживаться этой версии.

— Да. Мы вместе.

— Почему я о нем ни разу ничего не слышала?

— Зато вот теперь не только услышала, но и увидела!

— Увидела!

Мама прикладывает руку к груди, всхлипывает, проходит на кухню.

— Увидела! Чего я только не увидела… Твой отец бы от стыда сгорел…

Я слышу, как она набирает себе воды и пьет. Я быстро убираю бардак, за это время, надеюсь, мама пришла в себя, хотя бы немного.

Но стоит мне появиться на кухне, как на ее глазах снова закипают слезы.

— Айечка, а как же Тимур?!

— Мама, вот только не начинай!

Я раскладываю продукты, которые мне нужны для готовки ужина. Мама явно решила остаться еще немного, может быть, за это время я успею приготовить ужин. Все равно секс откладывается.

— Ну что, не начинай, доченька? Сколько лет душа в душу… — заводит песню.

Всегда одну и ту же.

Казалось бы, мамы должны детей поддерживать. Но, увы, не всегда. Тимур покорил мою маму сразу же: взрослый, серьезный, с умным видом мог поддерживать разговоры о прошлом.

Обычно я пропускаю мимо ушей, но сейчас вскипаю, как тот чайник, который мама уже поставила на плиту, чтобы заварить чай.

— Душа в душу? Скорее, срал в душу. Вот это верно!

— Айя, — ахает. — Что за выражение? Ты… Ты от этого нахваталась, да? Разрисованный. Ходит тут, полуголый.

— Ну, полуголый, и что? Мы взрослые люди. Ма, мне не пятнадцать. Ты пришла без предупреждения, тайком открыла дверь ключом и возмущена, что увидела в меня в квартире мужчину. У меня есть личная жизнь.

— Мужчину? Нет! Скорее, черт бесстыжий! Черноглазый… На цыгана похож.

— Мама…

— Говорю тебе, на цыгана он похож! — мама поджимает губы и произносит с очень противной интонацией. — На твоем месте, Айечка, я бы после его ухода проверила, на месте ли все деньги и драгоценности….

Вот и первые сложности почти в раю :)

Дорогие, кто не читал историю подруги Айи - Эвы и Адама?

ПОДЧИНЯЙСЯ, БУДЕШЬ МОЕЙ! - тык сюда!

— Ты разбила мою новую тачку! — угрожает здоровяк, взгляд мечет темные молнии.

— Просто помяла немножко. Я оплачу ремонт. Сколько?

— Похоже, что я нуждаюсь в деньгах? Нет, красотка. Деньгами моральный ущерб не исправить, — осмотрел меня раздевающим взглядом.

Я все еще надеялась, что можно договориться на отсрочку, а он выдал:

— Полное подчинение.

— Простите? — пячусь испуганно. — Наверное, я не так расслышала.

— Полное подчинение на месяц, и мы в расчете…

Глава 22

Айя — Ма, ну не выдумывай! Прошу… Давай ты не будешь очернять Тараса? Гадости выдумываешь. Ты его совсем не знаешь.

— Я его вижу насквозь. Цыган он, берегись! У цыганов к золоту душа неровно лежит…

— Ага! — громко говорит на всю кухню Тарас.

Мама — чуть не в припадок.

Парень невозмутимо появляется в белой футболке, которая его облепила, как вторая кожа.

— Очень неравнодушен я к золоту. Очень! — смотрит на меня так, словно съесть хочет. — На самое лучшее так и тянет.

Тарас обнимает меня крепко-крепко со спины и целует в плечо, смотря на мою маму в упор.

Мама краснеет, бледнеет, поправляет прическу, отводит взгляд в сторону.

— Айя — такая красавица. Сам себе завидую! — смакует Тарас.

— Я заметила, — скупо отвечает мама.

Боже, она смотрит куда угодно, только не на Тараса. И, кажется, совсем не собирается уходить.

— Тебе помочь с ужином, Айечка?

— Думаю, справлюсь сама. О, чайник закипел. Ты выпьешь чашечку чая или на ужин останешься, мама?

Мама барабанит пальцами по столу. Тарас проходит мимо нее, покидает кухню. Мама смотрит ему вслед с ужасом, потом смотрит на меня с осуждением. — Что?

Мама суетливо подходит ко мне, гремит всеми дверцами, якобы в поисках чашки и заварника. Хотя вон он стоит, прямиком перед ней.

— Где у тебя тот чай? С китайской розой? — громко спрашивает она и шипит тихо. — Милая, только умоляю, скажи, что ты с ним не…

— Я с ним “не…”. А дальше-то что? Вот твой любимый чай с китайской розой.

— Не спишь, — выдыхает она. — Пока ты еще с другим роман не закрутила, всегда есть шанс возродить былые отношения.

— Мама, я даже слушать это не стану! — говорю я. — Вот. Держи банку с чаем, накладывай, сколько хочешь. Я этот чай не люблю, Тарас — тоже. Поэтом клади чай из расчета только на себя, хорошо? А я буду готовить ужин. Для двоих!

Мама гремит ложкой чайной. Она у нее в руках трясется, стучит о края стеклянной банки.

Мельком взглянув на маму, понимаю, что она плачет. Я же терпеть не могу, когда она плачет!

Ненавижу просто!

Теперь она плачет из-за меня, вытирает бумажной салфеткой слезинки и рассыпает чай мимо заварника.

— Давай я сама, идет?

Я собираю рассыпанные чаинки. Тараса на кухне нет. Я видела, как он прошел в гостиную со своим рюкзаком. Оттуда доносятся щелчки и звук клавиш.

Залив горячую воду в чайник, я оставляю маму на минутку и вхожу в гостиную.

Тарас расположился за столиком трансформером, настроив его под себя повыше.

Он уже погрузился в работу, и его длинные, умелые пальцы жестко и умело вонзаются в клавиатуру с подсветкой. Он не переставает долбить по клавишам, когда переводит взгляд на меня.

— Вау… — только и хватает слов.

— У тебя там с мамой разговор. Не хочу мешать. поработаю пока, ок?

— Тебе принести чего-нибудь?

— Я бы поел, — согласно кивает Тарас. Кудряшки падают ему на лоб. Он поправляет их автоматически. Но при этом удивлен так, словно сам только что понял, как прилично сильно он оброс за то время, что мы не виделись!

— Но я бы поел только то, что начал.

Темный, озорной, полный страсти взгляд Тараса скользит по мне. Оглянувшись, он быстро встает и запускает руку под мое домашнее платье. Я ахаю.

— Тарас, ты… Ты…

— Всего лишь трусишки твои мокрые на место вернул. Так и ходишь, со сбитыми в сторону, — невозмутимо отозвался парень, сделав вид, будто не успел жмакнуть меня за киску, заставив дрогнуть.

Тарас сел на место и вновь застучал по клавишам.

— Все норм, я подожду, пока ты наболтаешься с мамой. Это важно, — кивает.

— Что, правда? Она тебя и чертом, и цыганом обозвала…

— Может быть, я и есть цыган? — пожимает плечами парень. — Мне-то откуда знать? Пахана я не знал, а мужиков у моей родительницы было… — задерживает дыхание. — Вагон. Проехали, короче. Общайся, я не против. Уже усек, что она от твоего бывшего без ума. Так что…

— Это ничего не значит! — твердо заявляю.

— Я тоже так думаю! — отвечает уверенно. — Ведь сейчас я точно знаю, что ты течешь на меня!

О боже! Ну и нахал… Что он вообще делает в моей квартире?!

— Только кое-что… — вновь притягивает мое внимание к себе.

— Что именно.

— Твой бывший муж — гондон и мудак! — говорит Тарас громко-громко, чтобы его было слышно буквально в каждом уголку моей огромной квартиры. — Он и мизинца твоего не стоит. Больше не хочу слышать его имя!

Я чуть не оглохла. Представление явно для моей мамы. Так по-мальчишески…

Чему я так улыбаюсь?

Возвращаюсь на кухню, ставлю вариться рис и разделываю мясо. Мама грустит над чайником, то и дело прикладывая руку с платочком к глазам.

Слезы вытирает.

Неужели намеренно на нервы мне действовать решила и остаться на ужин?!

— Это некрасиво, — наконец, говорит она вполголоса. — Материться в присутствии взрослых. Где ты подобрала этого оборванца? Чем он занимается там? — выглядывает осторожно и быстро садится обратно. — В компьютере торчит! Точно бездельник!

— Мама, у него крутой бизнес в сфере IT. Он уже успешен, и у него очень большие перспективы. Все, давай закроем тему? Расскажи лучше, как твои собаки?

Мама начинает рассказывать о своих любимцах. Она заводчик корги, неплохо на этом зарабатывает и с радостью подхватывает тему. Со времени, как мы лишились отца, она уделяет собакам безумно много времени.

Кажется, разговор мирный. Она рассказывает, я киваю. Все просто круто. Но потом незаметно мы добираемся до событий сегодняшнего дня, и мама обронила:

— Я в торговом центре встретила кое-кого.

Пауза.

Вот черт, кажется, я догадываюсь, кого она встретила и почему побежала покупать орхидею, что возрождают любовь!

Глава 23

Айя

Когда я нервничаю, начинаю делать все очень быстро и точно. В частности, я и сейчас нашинковала лук, морковь и болгарский перец за минуты какие-то!

Масло на сковороде нагревается, я нарезаю курицу тонкими полосками. Шинкую быстро-быстро…

— Я встретила Тимура. Выглядит безупречно, приятный мужчина. Как жаль, что вы не вместе, — вздыхает мама.

— Что, он похвалил твою новую прическу и платье, и ты растаяла? — спрашиваю, начиная злиться, что мама никак не оставит эту тему.

— Да, было приятно. Он такой сдержанный, воспитанный мужчина. Несмотря на то, что вы не вместе, при встрече он всегда здоровается и интересуется, как у меня дела.

Я вытираю пот со лба, опуская кусочки мяса в разогретое масло, добавляю немного специй. Вдыхаю аромат, поднимающийся от сковороды. Кажется, все хорошо, звучит, как и должно быть. Главное, не ошибиться, потому что мама под руку мне говорит о неприятном.

Я же не могу оставить ее слова без ответа.

Просто бесит, что она восхваляет мужчину, который бросил меня после выкидыша!

— Мама, Тимур даже у таджика-дворника, который ни слова по-русски не понимает, всегда интересуется, как у него дела и семья. Тимур — такой человек. Умеет создать у посторонних людей хорошее впечатление о себе.

— Я же говорю, воспитанный, внимательный.

— Может быть, он и хорошо воспитан, и даже приятно улыбается. Но это не мешает ему быть настоящей конченой мразью! — припечатала я.

— Айя… — хватается за сердце мама. — Как плохо на тебя действует новый знакомый. Нахваталась от него грубых пошлостей!

— Мама, с Тимуром все кончено. Ясно?!

Разозлившись, я втыкаю нож в доску для разделки так резко, что он дрожит, глубоко войдя в дерево.

— Для меня Тимур, как мужчина, больше не существует. Считаешь, что у всех пар брак — должен быть раз и навсегда? У нас так не вышло. И слава богу, что все получилось так, как сейчас! Ведь Тимур изменял мне, еще когда мы были женаты.

— Что?!

Глаза мамы полны ужаса.

Черт, кажется я ей еще не говорила? Да, точно не говорила, мы виделись с ней еще до того, как я в клубе увидела Тимура с его глубоко беременной пассией.

— Ах, ты не знала? Наверное, я просто забыла тебе сказать, что он всюду таскается с брюхатой ассистенткой, называя ее своей невестой. А у той… пузо на лоб уже лезет. Несложно посчитать, что он спал с ней еще в то время, когда мы были женаты! И, может быть, ты забыла, но этот урод бросил меня после выкидыша. До сих пор считаешь его хорошим, учитывая все вышеперечисленное?

— Но я не знала… — мама сильно расстроена. — Айечка, ты не говорила! Я и не знала, если бы я знала, что он от тебя гуляет, я бы ему и здрасьте не сказала.

— Теперь знаешь. Спроси при следующей встрече, если интересуют подробности. Для меня эта тема закрыта. Наглухо.

Повисает густая тишина. Только слышно, как поджаривается на сковороде мясо и тихонько булькает в маленькой кастрюльке рис для гарнира.

— Знаешь, я, наверное, пойду. Спасибо за чай! Созвонимся.

— Хорошо, — перемешиваю мясо. — Тебя проводить?

— Найду выход, — отвечает.

Обиделась. Все-таки обиделась она…

Но сама виновата, зачем поднимать тему моих бывших отношений в присутствии моего нового молодого человека?

Хлопает дверь.

О черт, когда я начала считать Тараса своим молодым человеком?

Он просто так ляпнул. Но мы же не встречаемся, верно?!

***

На вид курица уже готова, я отправляю к ней оставшиеся овощи и помешиваю, не переставая. Быстро обжариваю, потом ставлю тушиться и накрываю крышкой.

Отхожу от плиты к мойке, оборачиваюсь, чтобы взять и вылить чай, к которому мама даже не притронулась, а на пороге кухни — Тарас.

Вернее, в коридоре притаился. Наблюдает за мной исподтишка.

Только глаза сверкают.

— Я тебя заметила. Выходи.

Он смеется, седлает тот самый стул, на котором сидела моя мама, и снимает крышку с чайника, нюхает.

— Я закрыл за твоей родительницей дверь на замок и цепочку. Мало ли… — хмыкает. — Хотя, не думаю, что она еще раз придет без предупреждения.

— С чего ты так уверен?

— Потому что на комоде она оставила это!

Тарас бренчит в воздухе ключами от квартиры и домофона, потом нагло сует их в свой карман. У меня от возмущения воздух в горле спирает. До чего же он… Просто слов нет!

Но, если честно, у меня не только от возмущения дыхание перехватило, но и от обиды — тоже.

Мама молча оставила ключи от моей квартиры с оскорбленным видом, будто ей это больше не надо, и мне так до слез обидно, что она меня не поддержала. В то время как я уверена, что поступила правильно, не став унижаться перед Тимуром. Он подал на развод. У него другая… Я и без него справлюсь, слишком долго он мной пренебрегал. Сначала скрыто, потом, когда понял, что пренебречь можно им самим, начались придирки по мелочам.

Нет, я все-все сделала правильно. Моей вины в его измене не было!

Как сказал психолог, с которым я работала после выкидыша, есть твоя зона ответственности и зона ответственности других людей. И ты можешь быть сколько угодно идеальным, прекрасным и чистым человеком, но это не гарантия того, что с тобой не поступят гадко.

Ты не ответственен за поступки, которые контролировать не способен…

Так вышло и у нас. Я старалась быть идеальной женой изо всех сил. Видит бог, я старалась… Но Тимур решил иначе. Ему стало со мной некомфортно, мой успех его триггерил, задевал и все пошло прахом.

Наши отношения восстановлению не подлежат.

Жаль, что мама этого не понимает.

— Ты взял ключи от моей квартиры себе?

— Я бы мог дать тебе ключи от хаты, которую снимаю с приятелем. Но не думаю, что тебе понравится.

— Что, там срач?

— И левые бабы, — кивает, добавив внезапно. — Мой друг пялит бывшую. На каждом углу. Иногда мне кажется, что они громко ебутся в соседней комнате нарочно именно в то время, когда я тоже нахожусь в квартире.

— Фу. Это просто неприлично…

— И мешает работать. У тебя так кайфово. Спокойно. Даже родительница настроение не обгадила.

— Кому как, — усмехаюсь.

— Брось, я знаю, как поднять тебе настроение. Но я должен спросить у тебя кое-что.

Хм… Как неожиданно.

По едва уловимым признакам я понимаю, что Тарас волнуется.

Я начинаю читать его едва заметным штрихам, и это будоражит. Но о чем же он хочет спросить?!

— Спрашивай, я заинтригована.

— Ты сказала, что хочешь завести ребенка. Только для того, чтобы утереть нос бывшему?

Глава 24

Айя

Мы замираем друг напротив друга.

Внезапно в горле пересыхает, я понимаю, что от моего ответа зависит очень многое.

Я могу снова включить стерву и уйти в глухую оборону, закрыться за тысячей замков, чтобы больше никто не смог меня обидеть. Лучшая защита — это нападение. Я на взводе, чувствую себя колючкой.

Тарас же смотрит спокойно, уверенно, но по некоторым едва уловимым признакам я понимаю, что ему не плевать. У него ноздри носа трепещут быстро-быстро, он то и дело заправляет большие пальцы за петельки джинсов.

С виду спокойный, уверенный в себе, но чего стоит ему это спокойствие?

Я сама его чуть ли не метлой прогоняла, еще и мама добавила много всего плохого.

Другой бы сказал на месте Тараса: да пошла ты…

Тарас ждет.

Мне страшно, дико страшно рискнуть и снова кому-то довериться.

— Если бы все закончилось одной ночью, было бы в миллионы раз проще… — дрожащим голосом произношу я.

Тарас молча кивает, подходит ко мне.

— Было бы. Да. Трахнуться, пойти дальше…

Тарас смотрит на меня с вызовом, усмехается.

— Думаешь, я об этом не думал? — выдыхает.

— Думал? — спрашиваю едва дыша.

— Миллион раз, бля! — высекает. — Я и к тебе не сразу собрался. Много раз сначала просто по району нарезал. Тысячу раз хотел уйти даже тогда, когда у подъезда торчал!

— Но не ушел.

— Как видишь, — улыбается и подмигивает озорно. — Даже замутил ключи от твоей квартиры. Теперь тебе остается только сменить замки. Но не факт, что спасешься.

— Вот как?

— Ага. Есть песня какая-то древняя… Про цыгана и замки.

— Про цыгана и забор! — смеюсь.

— Ну, сорри…

Напряжение как-то спадает.

Только что нервы были взвинчены, но слова Тараса, его поведение, умение сглаживать острые углы покоряет и обезоруживает.

Он меня бережно обнимает. Я напрягаюсь, а через миг обмякаю так, что чуть не падаю. Ноги не держат, я вся как желе, полное слез. Так устала быть сильной.

Тарас подхватывает меня на руки и усаживает на колени, гладит по спине, целует, шепчет что-то цепляющее.

— Ты слишком красивая, чтобы плакать этим вечером.

— Вот как?

Я вытираю слезы. Наверное, лицо опухло и нос. Не красотка, словом. Но губы Тараса убеждают меня в обратном.

Горячие, чувственные. Его поцелуи будоражат.

— Да. Слишком красивая. Трусы по швам трещат. Ширинка щас лопнет… — шепчет, целуя меня жарче, настойчивее. — Сладко-соленая. Но очень вкусная… Очень.

Таймер на плите издает писк, показывая, что все готово.

— Я сниму ужин с плиты. Минут пять-десять, и можно ужинать.

— Можно.

Тарас окатывает меня взглядом с головы до ног, поправляет стояк через ширинку джинсов совсем нескромно.

— Хочешь на член? — спрашивает, бесстыжий.

— А ты? Хочешь в меня?

— Ты даже не представляешь себе, насколько. Я ни с кем за это время не трахался. Это, наверное, самое долгое воздержание в моей жизни.

— Оу… Покажи ладошки, — прошу со смехом.

Господи, я улыбаюсь над кастрюлькой с рисом, как сумасшедшая.

— Лучше я запущу их тебе под трусики, обхвачу твою крутецкую задницу и буду долбиться, как сумасшедший… — обещает и даже без прикосновений заставляет меня гореть.

Я тоже с ума схожу…

Кажется, мы дышим одним сумасшествием. На двоих.

— И все-таки. Ты не сказала, — откашливается Тарас. — Тот вопрос. Насчет беременности. И ты про выкидыш говорила. Я не знал. Но разговор твой с мамой услышал. Поэтому уточняю.

Я замираю над нарезкой из свежих овощей.

Даже не думалаа, что эта тема будет поднята Тарасом. Он, что, совсем отчаянный?

Не похоже, что он просто рисуется.

Я расставляю наши тарелки и ставлю на стол нарезку, корзинку с хлебом.

— Обалдеть. Ты как в ресторане сервируешь, — замечает Тарас, сразу приступая к еде.

Парень начинает есть с аппетитом. Он отвешивает комплимент моей стряпне. Я же каждой клеточкой кожи чувствую его взгляды и понимаю, что он моих ответов ждет.

— Я не для того сказала про ребёнка. Там, в клубе, я просто… Просто сболтнула о том, что могло оттолкнуть любого мужчину.

— Любого?

— Я так думала. Ведь мой бывший не хотел детей. Со мной. Брак трещал по швам. Я забеременела, у меня был выкидыш. Лечилась за границей, вернулась. Тимур подал на развод и выставил меня из дома. Позднее я узнала, что он изменял мне и даже заделал малыша новой пассии. В клубе об этом узнала. В ту ночь, когда тебя встретила. Мои слова были спонтанными.

— Вот как. Тогда мы были квиты, — усмехается Тарас. — Ведь я тоже не планировал. Всерьез.

— Но позднее я поняла, что сказала, сама не зная, свое настоящее желание. Да, я хочу малыша, — чувствую, как меня жаром заливает. — Не для того, чтобы утереть мужу нос. Для себя. Вот…

Тарас продолжает есть молча.

Проходит несколько минут. Внезапно звучит вопрос:

— Уверена?

Киваю. Я много об этом думала. Да, я действительно хочу.

Наш обмен взглядами молчаливый, но, кажется, будто мы продолжаем диалог на понятном нам языке без слов.

— Я доел.

Тарас отталкивает от себя пустую тарелку, обводит взглядом кухню.

— Где твой фартук? С тюльпанами. Я слово держу.

— Кроме того, что касается справки?

— Я к чему… — прочищает горло Тарас. — Не к вопросу о том, что я и ты… В целом. Нельзя заводить детей от скуки. Нельзя, и точка.

— Ого.

Жар в его словах раскаляет воздух.

— Могу спросить о причинах?

Я молча достаю фартук, подаю его Тарасу. Он надевает его, я обхватываю тесемки, завязываю, потом обнимаю Тараса со спины. Прижимаюсь щекой. Он такой сильный, большой, горячий, как печка. Даже просто стоять рядом и обнимать его — огромное удовольствие.

— Я своей родительнице был не особо нужен. У нее достаток был, но все профукала. С неподходящей компанией. Не знаю, зачем ей нужны были дети, — говорит отрывисто. — Меня забрала другая семья, живущая по соседству. Я не имею в виду, что ты жизнь прожжешь, как моя непутевая родительница. Просто быть ненужным — самое дерьмовое, что может случиться. Это навсегда остается.

Он энергично начинает возить губкой по тарелкам, пожалуй, даже слишком.

В каждом движении чувствуется его нервозность, напряжение. Сама того не зная, я задела болезненную для Тараса тему.

Пожалуй, это слишком остро.

— Я без гондона не трахаюсь. Сорри, — ставит точку парень. — Поэтому, если на справке ты все-таки настаиваешь, то я должен попросить у тебя тоже самое.

Ох, черт! Вот этого я никак не ожидала услышать от Тараса.

Я в шоке.

Даже не знаю, что сказать.

Тем временем парень быстро домывает посуду и нетерпеливо вытирает руки о фартук, разворачивается ко мне, взяв в плен.

Он просто нахально перекидывает через плечо и утаскивает… в сторону спальни, опустив на кровать в мгновение ока.

Ууух! От быстрых движений даже дыхание перехватило.

Я дышу понемногу, любуясь мужественным лицом Тараса, который стремительно занимает место между моих ног и дергает трусики в сторону со словами:

— Все, теперь твоя очередь радовать меня!

Глава 25

Айя

— Моя?

— Твоя-твоя!

Тарас приподнимается надо мной, опершись на одну ладонь. Пальцы второй руки уверенно снуют у меня между ног, поглаживает возбужденную плоть.

Я и так от него постоянно на взводе, и всего несколько касаний заставляют дрожать, жадно хватая воздух и постанывая.

— Да… Тарас… Ммм… Да…

Его пальцы надавливают на вход. Сразу два. Вбиваются в меня жестко и быстро.

— Ооооо… Уже радуешь. Мокрая такая… — говорит ломко, не отрывая от меня взгляда. — Тебе нравится?

Не то, что нравится. Я в восторге. На подъеме.

Дурные мысли, испорченное настроение — все тает, становится незначительным, мелким, когда Тарас уверенно вгоняет меня указательный и средний пальцы, сгибая их, дотрагивается до стенок.

Он умело касается, знает, что делать, и у него очень чуткие пальцы. Он меня ими буквально считывает.

Стоит только отозваться, сжаться изнутри, Тарас это чувствует подушечками пальцев и немедленно принимается ласкать меня еще интенсивнее, быстро трахая.

— Я…

Во мне все закипает.

— Кончай, если хочешь. Кончай…

Спина выгибается дугой, бедра автоматически сжимаются плотно-плотно вокруг руки Тараса. Я даже кричу, не удержавшись, бьюсь в судороге, кончая от его прикосновений.

Простыня подо мной стала мокрой.

— Вот это да… Да… Так и надо! — Тарас меня целует напористо и на несколько мгновений отстраняется.

Я дрожу, переживая один из самых быстрых и ярких оргазмов в моей жизни.

Меня как будто взорвали и развеяли над этой кроватью, прихожу в себя по частичке, собирая заново, словно мозаику.

— Иди ко мне. Ножки пошире…

Меня придавливает в матрас весом мужского тела. Я разлепила слипшиеся от выступивших слез ресницы, посмотрела на Тараса.

От кайфа даже голова немного закружилась, поэтому лицо парня раскачивается из стороны в сторону. Но до чего же приятно…

— Ах… Оооо…

Поглаживая мою шею пальцами, Тарас тяжело дышит, надавливая. Его член, словно таран, входит в меня плавно и уверенно.

Теперь я стону и извиваюсь, еще не пережив все отголоски оргазма. Теперь он во мне. По сантиметру. Неумолимо.

Заставляет пылать, двигать бедрами ему навстречу, громко-громко постанывая.

— Нетерпеливая… Смотри, какая гостеприимная киска. Скучала по мне!

Тарас, наклонив голову, наблюдает, как его член входит и выходит из меня. Он меняет ритм, входя плавно-плавно, но последние сантиметры своей вздыбленной плоти всаживает жестко, с рыком, и от этого во мне будто каждый раз взрывается что-то.

Сбой всего, что только может сбиться во мне. Все курсирует к острову запретного наслаждения.

Как хорошо, боже! Я готова рыдать, сама еще шире ноги распахиваю и поднимаю бедра, схлестнув ноги в щиколотках за спиной Тараса.

— Умница. Секси… Ты просто секси… В тебе кайф, какое пекло… — сбивчиво шепчет Тарас.

Он наклоняется. Я охотно целую его, принимая поцелуй и возвращая ему с тысячекратным жаром и отдачей.

Цепляюсь за его плечи, глажу по шее и волосам.

— Еще… — прошу. Задыхаюсь. — Еще… Ооо… Я так хочу тебя! Еще…

— Я тебя тоже.

Поцеловав меня жестко, прикусив губу, Тарас предупреждает.

— Держись, сейчас я тебя выебу. Да-да… По-другому сказать не получится. Потом ласкать буду, ласково затрахивать, но сейчас… — он толкается в мой рот языком. — Ебать тебя буду. Придется кричать.

— Дааа… — соглашаюсь со всхлипом.

— Ноги прижми к груди и разведи их шире.

Тарас выходит из моего тела с громким хлюпом. Его член, раздутый, увитый толстыми венами, торчит вверх, подрагивает.

Я ловлю себя на мысли, что хочу его без резинки. Боже, как сильно хочу, чтобы он трахал меня без этого латекса!

Стоит только представить следы его спермы на себе, и начинает выкручивать адски, в низу живота вселяется торнадо желания.

— Выше. Шире… Вот так! Отлично.

Я так бесстыдно себя еще ни разу не открывала. Тарас подкладывает под мою задницу большую подушку так, что бедра оказываются повыше.

Мои колени прижаты по обе стороны груди. Тарас кладет обе руки на них, разводя еще шире и прижимая к груди плотнее. Растягивает на максимум.

— А ты гибкая. Йога тебе на пользу. Уже представляю, как тебя растяну в следующий раз! — сообщает Тарас.

Его дьявольски темные глаза слишком красивые, смотреть в них долго невозможно, сразу начинает припекать между ног, а тело пронизывать сладострастными волнами вожделения.

Парень приступает к делу не сразу, несколько секунд он упивается моим нетерпением и распущенной позой, а потом… быстро входит. Сразу.

Не щадя.

С губ срывается крик, тело пронзает жгучей вспышкой, спазм колкими волнами расходится по телу. Пальцы чуть не соскакивают с колен.

Но Тарас не позволяет этому случиться, он стискивает мои колени своими пальцами и начинает жестко двигаться.

Отрывисто.

Мощно.

Резко.

Я то кричу, то хныкаю — такого взрыва эмоций и разноса чувств у меня еще не было.

Боюсь, что не выдержу. Ааааа…

Искры летят из глаз вместе со слезами. Промежность горит. Все во мне сотрясается от мощных, хлестких движений.

Тарас не останавливается. Не замедляется.

— Еще. Говорил же… Выебу.

Он двигается совсем осатанело, выбивая из моей груди крики, один громче другого, а потом на меня накатывает оргазм. Но жесткий и скорый локомотив продолжает меня терзать, вызывая вспышки нового удовольствия и расказ экстаза поверх первого, даже не успевшего схлынуть до конца.

— Да… — плачу, подталкивая себя навстречу Тарасу и его бескомпромиссности. — Возьми меня. Бери… Да! Да…

Потом я словно глохну, кончая слишком бурно.

Сердце на разрыв. Чувствительность глохнет в обжигающем взрыве оргазма.

Моргаю через раз, заметив, как Тарас быстро выходит из меня, сдергивает презерватив с члена и несколькими движениями пальцев доводит себя до финала.

Он кончает, выстрелив обильной молочной струей мне на грудь. Его теплая сперма брызжет, попадает даже на нижнюю часть и лица и совсем немного на губы.

Но много всего остального просто стекает по моей груди и животу.

Тарас падает сверху, прилипнув, схватив в охапку.

— Охуеть. Сердце лопнет. А у тебя?

Я мычу.

— Будем считать, что тоже…

Ненасытный! Жадно скользит губами по моей шее, покусывая.

— Ты даже себе представить не можешь, как часто я эту картинку в голове крутил. Ты, умоляющая не прекращать, вся в моей сперме.

Глава 26

Айя

После первого раза я боялась, что моя вагина просто на клочки растерзана — именно такие ощущения у меня были.

Думала, больше не смогу.

Но уже в душе я снова поддалась на умелые уговоры и нескромно прогибалась в пояснице, пока Тарас вбивался в меня сзади, пальцами лаская клитор. Он не соврал, что потом будет затрахивать меня ласково и много-много…

Было, действительно, много-много. По всякому…

Столько секса за одну ночь надо запретить! Иначе можно лопнуть от счастья… Сгореть.

Просто сгореть в мучительном огне страсти и вспышке дикой ревности, потому что утром…

Утром, после первого ленивого секса, когда Тарас, заставивший меня кончить дважды, отправился на кухню за водой или соком, ему на телефон пришло сообщение.

Я не должна была его открывать.

Зачем только утро себе испортила? Ведь все было так классно — мы проснулись в одной постели, болтали, лежали, листая ленты телефонов, дурачились, лениво ласкали друг друга, трахались неспешно.

Зачем я вообще взяла его телефон в руки?

Мой взгляд зацепился за вспыхнувшую фразу: “Зай, как лучше?”

Сердце тренькнуло. В груди что-то вспыхнуло.

Ревность обожгла кислотой.

Дальше…

Все как во сне.

Мои руки тянутся к телефону, повторив графический пароль, который Тарас вводил при мне.

Уведомления.

Чат.

Последнее.

Контакт подписан “Лу”. И эта Лу прислала Тарасу фото.

Умелая, раскованная поза для селфи.

Два фото.

На одном на девушке красуются красные трусики, низкой посадки. На втором — просто завязки какие-то кожаные.

Она… за исключением тех трусиков, голая просто. Чуть-чуть рукой грудь прикрывает, но так, чтобы ее сиськи смотрелись как мячики, притиснутые друг к другу!

Я смотрю. Внутри все кипит.

Смотрю на эти фото и отмечаю, что девушка явно моложе меня.

Она даже младше Тараса.

Ей лет двадцать. От силы.

Мне не стоит ничего смотреть. Но я пролистываю чат немного и понимаю, что эти двое общались. Много.

Я все читать не стала. Просто они общались и были близки.

Перед глазами все плывет. Я даты не заметила, просто когда случайно перелистнув выше, остановилась на сообщении от Лу: “Скучаю, давай по видео?” и согласие от Тараса “Ок, давай. Пять сек, созвон”, все, больше не смогла.

Не хватило.

Было много еще чего, но я просто выхватила этот кусочек переписки и словно застопорилась. Ни о чем больше думать не смогла, просто не могла!

В голове ее откровенные фото.

В голове их прошлая переписка: “Давай по видео?”

Явно речь идет о сексе.

Они близки.

Боже.

Боже, я дура. Я такая дура…

Он просто трахарь на одну ночь, и все!

Уши развесила. Размякла. Отдавалась ему, как сумасшедшая, взрывалась, дурачилась, словно нам одинаково лет и нет никакой разницы — ни в возрасте, ни в статусе, ни в уровне дохода.

Для меня в моменты близости он был просто Тарас — красивый, умелый мужчина, в объятиях которого я чувствовала себя настоящей и просто расслаблялась, была собой, откровенно показывала, как он мне нравится…

А он…

Просто.

Просто гуляка.

Сколько у него таких Лу? А сколько таких, как я?!

У него аппетиты в сексе неуемные просто.

Такой активный мужчина может нескольких скучающих дамочек отшпилить до сквирта на простынях, как это было со мной.

Я держу телефон Тараса в руке, и тяжелый смартфон в металлическом чехле жжет мне ладони.

Мне противно его держать, до тошноты.

Меня едва не выворачивает наизнанку, но я упорно держу телефон в руке и прокручиваю, прокручиваю в голове увиденное, чтобы избавиться от наваждения и не рыдать, что все вышло именно так.

Я же знала.

Это несерьезно.

Это было на один раз.

Почему я не могу просто потрахаться и все?! Другим же удается…

Я не могу перестать думать о том, что он меня предал.

Тоже предал. Обманул.

По-живому просто. По свежей ране — я ему открылась только вчера, а сегодня он щедро насыпал на эту рану соли.

Нужно встать. Одеться.

Но я продолжаю сидеть на кровати.

Голая.

Со следами его пальцев и засосами всюду. Он мной как будто лакомился этой ночью…

Хватит думать.

Об этом.

Так больно…

Слышится звук шагов.

Я прихожу в себя и одеялом вытираю слезинки, скатившиеся с глаз.

— Я не бариста. Кофе варить не умею. Но вроде бы с твоей машиной смог разобраться. Не знал, какой кофе ты любишь. Сварил на свой вкус…

В спальне появляется Тарас. Голый. Без трусов.

У него волосы еще после душа влажные.

Он — как вызов.

Высокий, крепкий, хорошо сложенный. Идеальный просто. Кудрявый, с серьгой в ухе.

Мама обозвала его цыганом и посоветовала после его ухода проверить все драгоценности и золото, мол, он может украсть. А я понимаю. что он уже кое-что украл.

Тарас украл мое сердце и поимел его. Просто поимел…

Внутри меня все взлетает на воздух, и я ору. Но ору лишь мысленно. В реальности я лишь бросаю телефон в сторону парня, ему под ноги.

Тарас неловко отскакивает, кофе проливается ему на босые ступни.

— Ты чего? Латте не любишь? — удивляется.

О, как натурально. К черту.

— Как тебе, зай? — спрашиваю ядовито и быстро встаю, набросив на тело халат. — Выметайся. И верни ключи.

— Какие ключи? Ты что?! Ты что вообще творишь?! — вскипает Тарас. — Блять, я что не угодил тебе чем-то?! Скажи, чем?!

— Просто. Выметайся. Ты сам все прекрасно знаешь. Хватит ломать комедию.

Телефон на паркете тоже заляпан кофе.

Издает новые звуки. Уведомления о входящих.

Тарас — ноль внимания. Он меня сжирает взглядом, так и продолжает держать две чашки кофе в руках, пусть неполными, но продолжает держать.

— Какого хрена происходит? А?! — спрашивает он.

— Блять, — срывается у меня с губ.

Неожиданно. Я редко матерюсь. Но сейчас не сдержалась.

— Тарас, давай ты не будешь держать меня за идиотку, окей? У тебя куча телок. С одной время провел? Замечательно. Пора к другой валить. Она уже ждет. В одних трусах. Бедняжка определиться не может, какие лучше. Никакие. Оба варианта выглядят, как дешевка.

Боже, меня несет. Остановись. Остановись…

Не получается.

— Думаю, дешевка и есть. Как раз по тебе, Фадеев.

Глава 27

Айя

Дешевка.

Только произнеся эти слова я понимаю, что почти открыто назвала Тараса дешевкой.

Перебор.

Даже пребывая на дне агонии от чувства, что меня снова предали, я понимаю, что перебрала с оскорблениями.

Он, может быть, не самый верный из мужчин, но точно не дешевка. В этом парне достоинства в его двадцать четыре года больше, чем у Тимура за все его почти пять десятков жизни.

Лицо Тараса стремительно меняется.

Сначала с него схлынула краска, потом он помрачнел. Глаза вспыхнули и потухли. Взгляд стал поверхностным, он словно ушел в себя и взглянул на меня как будто через толщу воды — эмоций не разглядеть.

Только круги по воде.

Тарас швыряет обе кружки об пол.

Разумеется, разбивает.

Кофе в разные стороны.

Брызги всюду — даже на мои обои цвета шампань.

— Что там?! — спрашивает он, подняв телефон и отряхнув его от кофе.

Я нервно хожу вдоль кровати.

Не могу остановиться, не могу не проклинать Тараса. Не могу не ругать себя.

Я в клетке…

Снова потянулась не к тому мужчине.

Не могу не смотреть на Тараса. Он открывает сообщения, мрачнеет, вытягивает телефон экраном в мою сторону.

— Ты из-за этого на дыбы встала? Из-за этого?! — повышает голос.

Я не хочу смотреть! Не буду. Пошел он… Нафиг!

— Из-за этого?! — кричит, подойдя ближе.

Отвернувшись, игнорирую его близость.

— Я все сказала. Проваливай!

— Свалю! — кричит, встряхнув меня за плечи. — Свалю, если ты этого только и добиваешься! Но вот посмотри, на!

Он тычет мне экраном в лицо, заставляет прочитать последнее сообщение, снова от той девицы.

“Ой, прости! Я не тебе хотела отправить. Удали, плиз ;-)!”

— Видишь? Видишь?!

— Что?! Не тебе хотела отправить? — смеюсь, прижав ладони к горящим щекам. — Такая глупая якобы ошибка еще в ходу?! За дурочку меня держишь?! Боже, у тебя с этой Лу переписка километровая. Тарас. Просто… Сделай одолжение. Свали к другой девочке и вот это все… С ней. Не со мной.

— Аааа… Блять. Конечно, у меня километровая переписка. В ПРОШЛОМ! Еб… Блять. Пиздец! — его несет на маты.

— У вас там виртуальный перепихончики.

— Да и что?! — отвечает с вызовом.

Аааа… Даже не отрицает. Боже, я сейчас взорвусь, сгорю, стану ничем.

— Да, мы трахались онлайн. А ты хоть на даты смотрела?! Смотрела на даты?!

Тарас на взводе, машет телефоном перед моим лицом, называет даты.

Это давно. Давно было.

Задолго даже до нашей с ним встречи.

— Лу — это моя бывшая. Луиза. Та самая, да-да. Та, с которой сейчас мой друг встречается. Про нее я тебе вчера говорил вскользь, что друг трахает бывшую в квартире, которую мы с ним на двоих снимаем. И она… Блять, как будто нарочно всегда то в белье, то в халатике на голое тело, то стонет как порноактриса. Зацепить пытается. И это тупой прокол… Да, тупой! Просто повод меня зацепить, вызвать что-то. Я это прекрасно понимаю. Не ведусь. Мне похуй. Похуй на нее! Давно похуй… Я к тебе, бля. Весь! К тебе одной, а ты…

Тарас отшатывается, медленно отходит, звонит кому-то.

Я стыну, смотрю на его широкую спину и потрясающий разворот плеч.

Тарас выходит, перешагивая через осколки и лужи кофе.

Говорит по телефону.

— Бойко? Спишь? — бросает на эмоциях.

Весь на взводе. Говорит на повышенных.

Теперь я знаю, как он злится и совсем не следит за речью. Количество мата зашкаливает, но не отталкивает, а лишь подчеркивает горечь и неприглядность ситуации, в которой мы оказались.

— Хули ты еще бока отлеживаешь? Мне твоя пизда свои фото присылает откровенные. На хуй бывшего заскочить хочет? Ты бы приглядывал за ней, бро. Но если быть честным, по-братски тебе говори, эту пизду в кулаке не удержишь. А еще… чтобы я ее больше в нашей с тобой хате не наблюдал. Вообще. Завел себе подругу, ок! Ебитесь, сколько влезет, но в отдельной хате. Хочешь встречаться? Дело твое. Но если этот тупой прокол я в ее исполнении еще раз увижу, мало не покажется! — рявкает Тарас.

Я чуть не оседаю на пол.

Этот разговор. Жесткий тон. Злость. Нервы.

Тарас, похоже, не соврал.

А я…

Черт!

Выхожу в коридор. Парень, швырнув телефон на тумбу, быстро одевается, пакует свой ноутбук в рюкзак.

— Тарас.

Я шаг к нему, он ловко уходи, не задев меня даже плечом.

— Тарас…

Голос ломкий, от эмоций меня потряхивает. Плохо становится. Я чувствую себя погано.

Тарас обувается, быстро всовывает босые ступни в свои найки, набрасывает куртку и хватается за рюкзак.

— Тарас, постой!

В моем голосе просыпаются умоляющие нотки. Просыпаются и встают в полный рост.

— Это бывшая. У меня с ней — все! — говорит, не глядя в мою сторону. — Ты, бля… Ты накинулась на меня стервой. Зачем? Я же не видел эти ебучие смс-ки. Блин, не прятал их от тебя, чтобы вот так… Могла бы просто показать, ведь они не прочитаны мной. Я бы объяснился. Все. Но ты…

Тарас трясет головой, бросает на меня взгляд.

Меня будто отшвыривает, с такой силой он на меня взглянул.

— Впрочем, в одном ты права. Телок у меня куча, — усмехается. — Извини за бардак. Я бы прибрал. Но опаздываю. Закажу уборку. Но не обессудь, если уборка будет не очень. На люксовый клининг не потяну. Я же дешевка.

Мне жаль. Мне безумно жаль и адски стыдно, что я себя так некрасиво повела.

Я бросаюсь за ним, но мне под ноги летят ключи от квартиры, а дверь жестко хлопает у самого носа, оставив меня… ни с чем.

Глава 28

Айя

Спустя время

— Работаешь над чем-то новым?

Мой менеджер по пиару, рекламе и всему, что с ней связано, Вазген Абраамян сунул свой любопытный нос в мои наброски и выхватил один из них.

— Броско. Емко. Новая линия мужских украшений? Здесь есть над чем подумать!

Я растерла ноющие виски, оттолкнула от себя кипу бумаги и вытолкнула ногой из-под стола шредер для бумаг, принялась скармливать машине один лист бумаги за другим.

Лопай, лопай, ненасытное чудовище! Уничтожай все зарисовки и задумки. Точно так же, как я уничтожила зарождающиеся отношения. Возможно, самые лучшие и искренние, что у меня когда-либо могли возникнуть.

— Вай, женщина, что с тобой? Что ты творишь? А ну отдай, отдай, кому говорят.

Вазген забрал шредер и буквально вырвал из рук лист бумаги, который я едва не отправила туда же, под безжалостные ножи.

— Вот это! — ткнул пухлым пальцем. — Вот это оставляем, а вот это уничтожаем! — показал мне первый лист.

— А как же броско, емко?

— Да, — Вазген затряс листами. — Первое было броско и емко. Но это — лаконично и брутально. Оставляем-оставляем!

Вазген постучал по носу себя кончиком пальца и плюхнулся на диван, развалился, задумавшись, зашевелил губами. Верный признак того, что всерьез начал думать над слоганом и всем прочим, что всегда сопровождает рекламные компании.

— Кажется, я придумал.

— Вась, — попросила я. — Не торопись!

Вазген был не только моим менеджером по пиару, но давним знакомым. Мы сидели за одной партой. Он был жутко отстающим двоечником, который с трудом и два-три предложения мог сказать на русском.

Я всегда разрешала ему списывать, и как-то выручила из неприятной ситуации на школьной дискотеке. Он, раздухарившись, позвал на танцы симпатичную девчонку, а та сначала согласилась, но потом передумала и захотела выставить его на посмешище, опозорить парня, которому и так было нелегко добиться расположения.

Я случайно услышала это и подошла к Вазгену первой, шепнув ему о коварных планах. Так что весь вечер мы танцевали вдвоем. Что тогда, что сейчас, маленький, довольно круглый в боках Вазген дышал мне на уровне подбородка.

Нельзя сказать, что мы были друзьями. После окончания школы связь не поддерживали. Но как-то случайно пересеклись, когда я уже развивала свой бизнес, а Вазген в память о прошлом решил помочь мне с рекламой.

Проект взлетел в топ, а мы крепко сдружились за время, что работали над проектом. Я познакомилась с его женой, детьми...

Теперь он мой постоянный менеджер и занимается всей рекламой. С ним бывает непросто спорить, потому что Вазген часто оказывается прав, а еще он довольно шумный и эмоциональный.

Именно то, чего я сейчас избегаю, как огня. Хватит с меня эмоций… Надо было вести себя спокойнее, я бы не обидела Тараса.

Слезы к горлу подкатывают.

Невольно закипают и срываются.

Я думала, что Тарас вернется сам.

Но ошиблась.

Прошло три дня. От него — ничего.

Тогда я сама начала ему звонить и писать.

Мы обменялись номерами телефонов в то утро, но что от этого толку? Он меня в молчаливый игнор бросил, и все!

Игнорировал звонки, даже не открывал сообщения.

Безмолвная крепость, к которой не подступиться.

А мне так плохо. Я в отчаянии. Размазана, уничтожена…

Так дерьмово мне не было даже тогда, когда Тимур меня бросил и выставил за дверь. Тогда я довольно быстро взяла себя в руки, наверное, потому что эта история наших портящихся отношений длилась достаточно долго.

Но с Тарасом я не ждала ничего такого. Каждое сказанное мной ему слово — взрыв. Взрыв стыда внутри меня. Стыда и ненависти к себе. Боже, какой же сукой конченой я себя выставила.

Не хотела его обижать, но задела смертельно.

Боже…

Как это исправить? Почему нельзя вернуть время назад? Почему?!

— Как это не торопись? Пушка-бомба-ракета. Мамой клянусь! Дай отмашку? — не отступает Вазген.

— Чего ты прицепился? Других проектов мало? Это просто набросок. Недоработанный даже. Небрежный.

— В небрежности и естественности заключена великая сила, которую всегда недооценивают. Но ровно до тех пор, пока эту красоту не подсветят под нужным углом. Для этого у тебя есть я!

Вазген щелкнул пальцами по листу, подскочил, поспешил ко мне, смешно перекатываясь с ноги на ногу.

— Вот так будем делать!

Вазген наклонился над моим столом, взял карандаш, начал чиркать на уцелевшем и оставшемся свободном месте.

— Сюда смотри, милая!

Я бросила взгляд, придвинула кресло ближе и мгновенно откатилась назад.

— Вась, ну ты и надушился! — замахала листочком у носа. — Что за вонючий тройной одеколон?!

Вазген выпрямился и посмотрел на меня.

— Не понял. Ты сейчас подарок моей дорогой жены, матери моих пятерых детей, вонючкой обозвала?

— Душит, облился с ног до головы.

— Ничего подобного. Все, как всегда. Несколько пшиков. Парфюм тот же. Зарочка всегда дарит мне этот парфюм. Всегда! Я им пользуюсь ежедневно.

Вазген посмотрел на меня пристальнее:

— А ты не…

— Что?

— Мамой клянусь, что парфюм тот же самый. Количество — то же. Причина не во мне, а в тебе. Ты вообще какая-то странная в последнее время. Вялая, бледная. Без настроения. Заболела?

— Есть немного, — я сжала пульсирующие виски.

— Вид у тебя уставший, невыспавшийся. Допоздна в офисе торчишь, в цеху появляешься чаще… — начал перечислять Вазген. — Что происходит? Снова бывший достает?

Ох, если бы… Увалов был бы меньшей из моих проблем.

— Если снова этот недоносок, позорящий весь мужской род, тебя достает, почему бы Борисыча не попросить о специальной услуге? — предложил Вазген.

Он юрко повернулся, позвонил моей секретарше, заказал для меня чай, для себя — кофе, и снова посмотрел на меня.

— Говорю тебя, Борисыча попроси. Тема!

— О чем? Он же…

— Он начальник твоей СБ, дорогуша.

Нам принесли напитки довольно быстро. Вазген отправил секретаршу прочь и продолжил беседу.

— У Борисыча — опыт. В прошлом вояка и сотрудник спецслужб, с оставшимися связями. Да ты только заикнись, что Увалов тебя достает, Борисыч меры примет мгновенно. Твой бывший сам в фигу скрутится и будет умолять его извинить. Звать Борисыча? — потянулся к телефону.

Что думаете, дорогие? Как будем мириться с Тарасом? Упрямец затаился... Ждем шагов Айи? :)

Глава 29

Айя

— Не начинай. Силой тут не решишь. И не в бывшем дело!

— Точно? — поинтересовался Вазген.

— Точно! Положи трубку. Не беспокой человека зря.

— Клянешься, что не в Увалове дело?

— Говорю тебе, точно не в нем! — заверила друга.

— Хорошо, если так. Но если вдруг этот убогий рыпнется, ты о способах решения проблемы через особенные связи Борисыча все-таки подумай, хорошо? — предложил друг. — Борисыч — мужик с большой буквы. К тебе он вообще замечательно относится. По-особенному.

— Вот как? — удивляюсь я.

— Да. Не замечала? — Вазген удивляется. — Он с тебя пылинки сдувает. В плане безопасности, разумеется. Знаешь, сколько было подстав в твой адрес?

— Нет, не знаю, — трясу головой.

— Вот тебе и признак того, что Борисыч свое дело знает.

— Я знаю, что Борисыч — профи. Ты сам мне его рекомендовал. Но насчет особенного отношения ты приукрашиваешь.

— Мамой клянусь. Я как-то с ним коньяк пил, и он обмолвился… — Вазген хлопнул себя по губам пальцами, будто едва не сболтнул лишнего. — Короче, не сомневайся. Он все быстро решит, если вопрос касается тебя.

Я еще раз заверила Вазгена, что не стоит напрягать начальника моей СБ — Кононенко Михаила Борисовича, полковника в отставке. Ему чуть за пятьдесят, молодцеватый, немногословный мужчина, знает свое дело.

Мы поболтали еще немного, обсуждая текущие дела. Стало чуть легче, свободнее в мыслях. Но лишь на минуту.

Всего одна мысль о Тарасе, как меня снова скручивать начало.

Невыносимо…

Болит все внутри.

Я так долго не протяну.

Вазген тем временем заявил:

— Что ж, если Борисычу говорить не о чем, то с тебя ужин.

— Ужин?

— Да, мы с Зарочкой приглашаем тебя на ужин.

— Когда?

— Сегодня!

— Сегодня? — я возмущенно посмотрела на друга. — Ты только что это придумал, признай!

— Только что я придумал рекламную концепцию для этого! — щелкнул пальцами по наброску. — А на ужин Зарочка тебя давно ждет. Ты же знаешь, как она тебя обожает…

— Обожает выведывать, не вьются ли вокруг тебя красотки длинноногие… — закатила я глаза.

Потому что вьются! Вазген — не красавчик, но харизма — убойная.

Он легкий в общении, креативный и, чего греха таить, крайне успешный в своем деле.

Просто мед для мух…

У них с Зарочкой постоянно скандалы на почве ревности, причем, пылкие, после которых в семье Абраамян появляется плюс один малыш.

— Шестого планируешь залепить своей жене? — уточнила я. — Вась, ради всего святого, пожалей Зару. Есть же презервативы.

— Моя милая однокашница и крайне наивная соседка по парте, — сказал менторским тоном друг. — Я тебе по опыту скажу, что резинка — это не гарантия. Мамой клянусь, мы так четвертого сделали! Там был полный набор контрацепции! — взмахнул руками Вазген и начал загибать. — Рэзинка, подмывалка, таблэтка… Чепуха! Семя настоящего мужика, если оно в плодородную почву уже попало, ничего не возьмет.

— Все, хватит с меня подробностей.

— Я полетел. К Борисычу зайди.

— Не буду я к нему заходить.

— Я сам его к тебе отправлю! — заявил Вазген, уже находясь в коридоре одной ногой.

***

После ухода Вазгена Борисыч все-таки появился у меня в кабинете.

Я ему не звонила.

Сам пришел.

И не потому, что Вазген его ко мне отправил.

Михаил Борисович постучал, прежде, чем войти, и расположился в кресле напротив.

На стол легла тоненькая папка.

— Тут то, что вы просили, — сказал он.

— Спасибо.

Жар прилил к моим щекам.

Вазген предлагал мне воспользоваться услугами Михаила Борисовича, а я уже попросила его о небольшом одолжении, вот только не о том, о каком мог подумать Вазген.

Я не просила Борисыча, чтобы он кого-то прессанул и дал понять, что меня трогать не стоит.

Я попросила Борисыча найти информацию на Тараса Фадеева.

Нет, ничего такого. Никакой слежки.

Просто адреса: где живет, работает…

Ведь я так и не узнала ничего из этого, пока мы болтали. У меня из сведений о нем только номер телефона, на звонки на который он не отвечает.

Папка лежала ровно посередине стола.

Непрозрачная, очень тоненькая.

Боже, она притягивала мой взгляд магнитом.

От нее словно накалялась температуру воздуха.

Мне не терпелось схватить ее и прочитать, что там написано.

Но только начальник СБ не спешил уходить, продолжал смотреть на меня своими спокойными, светло-серыми глазами.

Никогда не умела долго смотреть ему в лицо. Открытое, решительное, скупое.

Глаза как сканеры. Короткий ершик волос с нитями седины. Подтянутый, сильный мужчина. Одинок.

— Спасибо, Михаил Борисович.

Я как бы дала понять, что разговор окончен.

Но мужчина не спешил уходить. Он сложил пальцы домиком и смотрел на меня.

— Что-то еще?

— Да. Я должен спросить. Насколько это личное, а насколько служебное?

Меня бросило в жар, потом в холод. Снова стало жарко.

Я инстинктивно расстегнула еще одну пуговицу на блузке, схватилась за стакан воды, отпила небрежно.

Вода заскользила по подбородку и по шее.

Взгляд начальника СБ на миг проследил дорожку, оставленную капелькой воды, скользнувшей в декольте, потом снова поднялся.

— Не понимаю, почему вы спрашиваете еще раз? Я говорила, что это личное. Если нельзя обращаться с личными просьбами, я заверяю вас, что этого больше не повторится.

Михаил отмахнулся, чуть покачал головой.

— Дело не в этом, Айя… Егоровна. Дело в некотором противоречии. Вы сказали, что это дело личное, а я, по обыкновению, копнул чуть глубже и понял, что это не совсем так.

Мне снова стало холодно.

Причем, не просто холодно, а сразу бросило в лютый мороз.

Как Тарас Фадеев, о котором я просила узнать информацию, может быть замешан в чем-то, что касается моей работы?!

Дорогие,на Литмаркет стартовал горячий молодежный роман в соавторстве с Даной Стар :)

ВОЗЬМУ ТЕБЯ НАВСЕГДА - тык здесь, по ссылочке!

— Ты?! — кричу изо всех сил.

Марк, дьявол, Абрамов!

Собственной персоной.

Он стал еще выше и спортивнее. Еще злее. Еще мускулистее. Замечаю хвостики новых татуировок на его шее и над висками, модно выбритыми.

— Я! А что… Ждала другого?!

— Отпусти!

— Не так быстро. У меня есть для тебя работа!

— Какая?! Я больше не твоя игрушка! Не твоя…

— Помнишь, что я сказал тебе? — наклоняется угрожающе, нависая над моим лицом. — Я возьму тебя! Навсегда...

18+, огонь с первых строк, жаркий финал

ДОБАВИТЬ В БИБЛИОТЕКУ ЗДЕСЬ - ТЫК ПО ССЫЛКЕ! :)

Глава 30

Айя

Предплечья покрылись мурашками острыми. Я была в тонкой блузке и зябко повела плечами. Стало невыносимо находиться на одном месте.

Я встала, прошлась по офису, застыла у панорамного окна во всю стену с видом на город.

Какой красивый и холодный, безжалостный пейзаж! В чем-то похож на то, что происходило сейчас со мной, с моими мыслями, в душе.

Точь-в-точь, как за окном.

Жизнь кипит, остановиться ни на миг нельзя, нужно быть в тонусе, в ресурсе, чтобы успеть всюду, но стоит оглянуться вокруг и понимаешь, что рядом нет никого. Совершенно никого. И, если броситься вниз с высоты двадцать третьего этажа, об этом поговорят совсем недолго, подотрут некрасивое пятно на асфальте и забудут через пять минут…

Так тоскливо…

На душе — ливень из кровавых слез, молнии обвинений бьют без промаха.

Голова раскалывается от грохочущего голоса совести, которая не умолкает.

Всего несколько слов, брошенных начальником СБ с намеком, зародили в моей голове целый рой сомнений, нехороших мыслей и страхов.

Стало еще холоднее. Я начала искать пульт от кондиционера, чтобы включить его на обогрев.

Начальник СБ подошел ко мне и снял пиджак, заботливо укутал мои плечи.

— Вам лучше сесть. Может быть, попросить принести чего-то?

Борисович бережно обхватил меня под локоть, подвел к дивану.

— Нет, я только что напилась чая с Вазгеном. Мне не холодно. Просто зябко немного. Я в порядке.

Михаил взял папку со стола и сел рядом со мной, постучал по ней пальцами, не открывая.

Я не могла не смотреть на эту чертову папку, на крупные пальцы мужчины, постукивающие по ней.

— Я должен спросить. Насколько личное?

Михаил, не прилагая для этого особенных усилий, смог заставить меня посмотреть ему в глаза.

— Мне обязательно отвечать на этот вопрос?

— Только если вы мне доверяете.

Я приложила ладони к пылающим щекам, сглотнула.

— Доверие. Вы же знаете, у меня с этим все сложно… — я бросила взгляд на Михаили Борисовича, произнесла чуть ли не со слезами. — Вы-то точно знаете!

Он молча кивнул, протянул мне свой носовой платок. Он сохранял дистанцию, но все равно сидел очень близко, почти касался своим бедром моего. У него была очень прохладная, свежая туалетная вода, больше напоминающая по запаху лосьон для бритья.

— Знаю.

Разумеется!

Он знал…

Пока Вазген советовал мне прибегнуть к особым услугам Борисовича, я вовсю этим пользовалась. Тайком, разумеется.

Я всех своих особо приближенных проверяла. На верность.

После предательства Тимура…

Если бы у меня рухнул еще и бизнес, я бы точно не выдержала.

Иногда я чувствовала себя ущербной, оттого, что просто не могу не сунуть нос в еженедельный отчет Борисовича о том, не сливает ли меня кто-то из своих.

Это же гадко, следить за близкими. За тем же Вазгеном, которого я много лет называю в шутку просто “Вася”, это тянется еще со школы.

Сегодня я буду ужинать за одним столом с его семьей и нахваливать от чистого сердца стряпню его жены, сплетничать с ней по-женски, а к концу недели на мой стол ляжет папка с отчетом о нем, и я просто перестрахуюсь.

Я просто перестрахуюсь, и все…

Я неидеальная, от слова совсем, и, если вдруг окажется, что кто-то из моих близких сливает меня, я без малейших колебаний попрошу Борисыча "уладить" без лишнего шума.

К тем способам, на которые мне намекал Вазген, я уже однажды просила применить в деле. В мою компанию как-то подослали корпоративного шпиона.

Я попросила Борисыча решить проблему, и он ее решил.

Подосланный человек попал в аварию. Три недели комы, год восстановления… Тот, кто за этим стоял, моментально от меня отстал.

— Просто скажите, каким образом в моем вопросе смешалось личное и не только? Я была уверена, что это не пересекается.

— Боишься смотреть? — решительно перешел на “ты” Кононенко.

Борисович посмотрел на меня, как на маленькую, перепуганную девочку. Я кивнула. Черт-черт-черт…

— Я объясню своими словами. Вижу, что тебе страшно.

Борисович накрыл мои до одури тесно сплетенные пальцы своей большой ладонью.

— Личную информацию я всю указал. Опять же, посмотрел файлы и решил копнуть чуть глубже.

Чуть глубже.

В этом всегда все и заключено.

Чуть глубже — и покровы слетают.

Чуть глубже — и можно влюбиться, как будто это бывает только раз и навсегда.

Чуть глубже — и я увязла.

Чуть глубже — и я сойду с ума без него…

— Я выделил то, на что стоит обратить внимание. Что же касается остального, этот молодой человек крайне осторожно, скажем так, “покусал” защиту нашего сайта. Попробовал там и сям, далеко лезть не стал. Как будто просто испытывал на прочность и сразу же прекратил. Даже следы затер, но наши спецы успели кое-что засечь. Должен сказать, что успели засечь чисто случайно! — с досадой произнес начальник СБ. — Засекли просто потому что были у компьютера позже, чем обычно. В другой час он бы не оставил за собой и следа. Очень умно и нахально.

— Боже. Зачем ему это?!

— Я не обнаружил следов, ведущих к конкурентам. Но буду следить.

— Спасибо.

— Я дам знать, если возникнут подозрения. Но…

— Что еще?

— Это не тот человек, Айя, ради которого стоит рисковать.

Начальник СБ даже не назвал меня по отчеству, просто сказал, как бы предостерегая.

— Почему?

— По разным причинам, — ответил уклончиво. — Одна из которых — мое профессиональное чутье.

— Спасибо.

Мне не терпелось посмотреть, что внутри папки.

— Спасибо, я подумаю.

— Уже довольно поздно. Тебя подвезти домой?

— Поздно?

Я рассеянно посмотрела на часы.

— Нет, ну что вы, совсем не поздно!

— Поздно, Айя. Тебе лучше отдохнуть. Вазген попросил проследить, чтобы ты уехала из офиса вовремя и не забыла про ужин. Поехали… — протянул широкую ладонь.

Я вложила в его ладонь свою руку и позволила увести себя. Уже почти у выхода из офиса вспомнила, что забыла на вешалке свое пальто.

Кононеко снял с себя укороченное пальто, укутал им меня и по-отечески еще и шарф на моей шее завязал.

Мы подошли к его машине.

За рулем — водитель, рядом с ним на переднем сиденье — охранник.

Второго охранника Кононенко отправил за моим пальто.

Михаил помог мне забраться на заднее сиденье, придерживая за руку.

Всего на миг возникло ощущение, будто кто-то за мной наблюдает.

Со стороны.

И кто же за Айечкой наблюдать может, ммм? :)

Глава 31

Айя

Я обернулась, посмотрела по сторонам. На конце улицы стояла черная навороченная ауди, которая резко развернулась и умчалась, газуя.

— В чем дело? — поинтересовался начальник СБ.

— Нет, ни в чем. Показалось просто, — улыбнулась. — Наверное, я просто слишком устала. Вы правы, мне стоит отдыхать больше.

— Это верно.

***

Михаил Борисович проводил меня до квартиры. Я посчитала неприличным оставить его у двери с носом, пригласила войти.

— Чай? Кофе?

— Кофе. Но позволь, я сам его сделаю? — попросил мужчина.

— Хорошо. Располагайтесь, как у себя дома. Я пока схожу в душ, хочу переодеться.

— Айя, — позвал меня начальник СБ. — Давно хотел сказать, можем на “ты”. Без посторонних, разумеется.

— Да. Хорошо. Чувствуй себя, как дома, Михаил.

В ответ он улыбнулся. Суровое лицо осветилось.

Я поймала себя на мысли, что он, хоть и не красавец, к тому же в возрасте, довольно привлекательный, заматерелый мужчина. Прям такой мужик-мужик…

Я приняла душ, переоделась, высушила волосы.

Нужно было заново нанести макияж, чтобы на ужине не выглядеть бледной и уставшей молью, но я перенесла это на потом. До ужина еще достаточно много времени.

Пока я приводила себя в порядок, Михаил хорошо похозяйничал на кухне, по ней ползли запахи кофе.

— Можешь сесть в гостиной. Я принесу, — пообещал мужчина.

А у меня — нож в сердце от его слов.

В последний раз кофе мне хотел принести Тарас.

Он всего лишь хотел меня порадовать, а я повела себя как сука. Ревность — безжалостная тварь, превратила меня в мегеру…

Слезы наворачиваются на глаза.

Поспешно покидаю кухню, чтобы не разреветься в присутствии постороннего.

Телефон пиликает уведомлением.

Я хватаю его, надеясь на сообщение от Тараса, но это всего лишь мама.

“Айя, кажется, ты дома? Я могу зайти? Открой домофон, пожалуйста. Почему-то звонок не срабатывает!”

Ты так не вовремя, мама!

Я автоматически тащусь к двери и, только открыв ее, шиплю на себя, ругая.

У тебя в гостях снова мужчина. И на этот раз — другой, не тот, что в прошлый…

Что подумает обо мне мама?!

Однако поздно уже…

Она пришла.

Мы не виделись и не разговаривали с тех пор, как у меня в гостях был Тарас.

Мама появляется на пороге с извиняющейся улыбкой на лице и протягивает мне торт.

— Добрый вечер, Айечка. Это “птичье молоко”, твой любимый торт!

— Привет, ма. Проходи. Только у меня гости.

Я вижу, как после моих слов улыбка на лице мамы становится более натянутой, нервной. Она явно не смирилась с тем, что я закрутила роман с бесстыжим цыганом, младше себя по возрасту. Но мама все же сдерживается и ничего не говорит, входит.

Я помогаю маме раздеться.

— У меня в гостях коллега по работе, мама. Михаил Борисович, очень ценный сотрудник. Поэтому давай без своих теорий о моих отношениях, идет? — прошу едва слышно.

— Хорошо-хорошо, — кивает.

Раздевшись, мама обнимает меня, со слезами на глазах.

— Прости меня, дурочку. Я такого тебе наговорила, потому что о многом не знала, не хотела тебя задеть, а твоего бывшего я позавчера встретила и высказала ему все. Гад такой, даже бровью не повел! — возмутилась она. — Ты была права, он просто бессовестный, такой и в глаза соврет, не моргнув.

— Все хорошо, мама. Я не во все подробности тебя посвящала.

— Да, — кивает. — Моя девочка выросла, стала совсем взрослой, а для меня ты всегда останешься малышкой, которую я взяла на руки в роддоме. Я люблю тебя больше всего на свете. А с того времени, как не стало твоего отца, люблю еще крепче и беспокоюсь за нас двоих — и за себя, и за него — тоже.

— Ну, все-все, ты поступаешь нечестно и давишь на самое больное… — говорю, вытирая выступившие на глаза слезы. — Проходи.

В коридоре мы сталкиваемся с Михаилом, я представляю их с мамой друг другу. Судя по вспыхнувшему огоньку в глазах мамы, она решила, будто я соврала ей насчет коллеги.

Она посмотрела, что я в халате после душа, а Михиал в расстегнутой на несколько пуговиц рубашке, с чашечками кофе в руках и толкнула меня локтем в бок.

— Айя, какой роскошный мужчина. Коллеги? Верю, верю! — хихикнула.

— Не фантазируй, мама. Это мой начальник СБ.

— Судя по тому, как этот мужчина на тебя смотрит, он следит за твоей безопасностью круглосуточно.

Ох, мама!

Вечно она фантазирует…

***

Мы поговорили немного за чашечкой кофе, болтая обо всем на свете.

Михаил сварил кофе, пожалуй, даже слишком крепкий. Явно на свой вкус, хотя уверял, что для меня он сделал раза в три слабее, чем для себя. Мне хватило и одного глоточка, чтобы в голове за миг прояснилось.

Мне не терпелось взяться за изучение папки на Тараса Фадеева. Что такого мог найти Кононенко?

Но встать из-за стола и уйти было бы просто невежливо. Тем более отношения с мамой, кажется, налаживаются.

Я была не рада ссоре с ней. Мама — мой единственный родной и близкий человек. Не хотела я с ней ругаться и была рада, что сейчас все стало лучше, чем было.

— Айя, — позвал меня Михаил. — Нам через сорок минут выдвигаться. Успеешь собраться?

— У вас совместные планы на вечер? — оживленно поинтересовалась мама.

— Мы приглашены на ужин к общему другу, — ответил за меня Михаил.

— Ох, если так, то не буду вам мешать.

Я вызвалась проводить маму, она собиралась поспешно, была в отличном настроении.

Мама обняла меня напоследок, расцеловала:

— Какой роскошный мужчина, — снова повторила она. — Не то, что тот, цыган… Айечка, я так за тебя рада, держись за Михаила. За ним будешь, как за каменной стеной.

— Мама, ты все не так поняла. Говорю же, мы коллеги. И насчет Тараса ты не права.

— Все-все, иди собирайся на ужин! Надень красное платье. Тебе так к лицу красный… — посоветовала она.

***

Собрались на ужин, поехали.

Когда я вышла из машины и неторопливо направилась к дому Вазгена, под руку с Михаилом, снова возникло то самое сосущее ощущение где-то внутри и легкое жжение между лопаток.

Позади послышался рев мотора. По улице пронеслась машина.

Я нервно вздрогнула, обернувшись.

— Снова показалось что-то? — крепче сжал мою руку Михаил.

— Да. Просто нервничаю.

— Думаю, на этот раз не показалось. Ту же самую машину я заметил сегодня возле офиса.

— За мной, что, следят?

— Не бойся. Я выясню, кто это делает и с какой целью. Со мной тебе нечего бояться…

Соскучились по Тарасу? :) Плюсуем!

Дорогие, кто еще не читает мою новиночку? Нехорошоооо...

ПЛОХОЙ ВОЛК - тык здесь! ждет вас в гости :)

18+, очень откровенно, чумовая парочка

Мои зубы клацают по его нижней губе довольно сильно.

Во рту разливается вкус крови.

Моя задница упирается в кухонный стол.

На миг сталкиваемся взглядами.

Мой напротив его. Высекаем искры. Заставляем воздух гореть.

— Давай покончим с этим. Прямо сейчас, — предлагает Волков и сноваменя целует глубоко и властно…

ДОБАВИТЬ В БИБЛИОТЕКУ - ЗДЕСЬ :)

Глава 32

Айя

Заверения начбеза успокаивают немного, но мне все равно не по себе. В голове начинает крутиться всякое.

— Проверьте моего бывшего, Тимура Увалова. Он грозился, что отомстит. Может быть, это с его подачи происходит? — прошу я.

— Обязательно проверю, — обещает Борисович. — А теперь давай ты немного отдохнешь и расслабишься в гостях у друзей? Здесь тебе ничего не угрожает. Разве что переедание вкусной едой. В доме Вазгена любят вкусно и плотно поесть.

— У меня вылезет брюшко, и все начнут думать, будто я беременна. Платье не самое удачное.

— Платье шикарное, ты выглядишь в нем королевой.

Я чувствую нотки изменений в поведении Борисовича. Едва заметные, но все же.

Он словно уделяет мне больше внимания не только, как человек, на которого я могу положиться в работе. Внимательно смотрю на мужчину, он не отводит в сторону любующегося взгляда.

В голове вспыхивают слова Вазгена об “особом отношении Борисыча”. Неужели он ко не неровно дышит?

Спросить прямо? Или сначала узнать у друга?

Уличив на вечере минутку, оттаскиваю в сторону Вазгена.

— Ты сегодня не пьешь совсем? — удивляется он, заметив, что я не притронулась к вину.

— Нет, не пью. Состояние такое, будто вот-вот свалюсь с простудой, не хочу усугублять.

— Какая простуда, Айя? Я топлю за новый проект. Линейка мужских украшений. Линейка же? Будет бомба… Запустим сразу же за той линией, над которой уже работаем. Ты, кстати, не определилась с рекламной кампанией? Я накидывал тебе варианты…

— Вазген, дорогой, хватит терроризировать Айю. Дай ей отдохнуть? — меня обнимает Зара, жена Вазгена. — Отдохнуть и поболтать о нашем, о женском. Довольно работы. Больше никакой работы. Не хочу слышать о работе.

— Зара, дорогая, спасибо за вечер. Все просто обалденно. Сейчас подойду к девочкам, можно последний вопросик Васе?

— Не о работе? — строго спрашивает она, явно не желая меня отпускать.

— Не о работе. Хочу узнать у твоего мужа насчет одного его приятеля. Он как-то сказал, что тот вроде бы ко мне неровно дышит. Или мне просто показалось?

— Как интересно! А мне расскажешь? Что за мужчина? Эй, Вазген, ты почему мне такое не рассказываешь? Только и слышу, как на тебя телки клюют. Лучше бы рассказал, кто за нашей Айей ухлестывать начал!

— Еще не начал. Может быть, я вообще ошибаюсь?

— Жду подробностей! — целует меня Зара. — Сейчас уложу спать ватагу и буду ждать.

— Обязательно!

Как только она уходит, обращаю внимание на Вазгена, который хочет улизнуть.

— Ты про Борисыча мне тут недавно говорил. Про его особое отношение. Скажи, пожалуйста, я ему нравлюсь?

— Наконец, прозрела. Очень нравишься. Однако он мужчина слова и считает, что романы на работе — это нехорошо. К тому же давал тебе время погоревать после расставания с бывшим.

— Какое благородство.

— Хороший мужик, Айя.

— Вот только в отцы мне годится. Спасибо, что сказал.

***

Вечер затягивается. Домой возвращаюсь после полуночи.

Михаил Борисович меня провожает. Теперь, вооруженная знанием, что я ему нравлюсь, ловлю на себе его взгляды с мужским интересом и не понимаю, как не замечала этого раньше.

Не хочу ничего усложнять, еще и на работе. Поэтому надо бы найти подходящие слова, чтобы не обидеть его и в то же время расставить точки над i. Между нами ничего не может быть и не будет.

Я полна другого нетерпения.

Хочу поскорее посмотреть содержимое той папки на Тараса Фадеева.

О нем все мои мысли.

Я даже не обижаюсь, что он меня игнорирует.

Я повела себя ужасно. Игнор — это меньшее, чего я достойна.

Я просто хочу узнать о нем как можно больше и извиниться. Что будет дальше? Зависит не только от меня. Может быть, ему это вообще на хер не упало, и он уже куролесит с другой?

Как бы то ни было, я имею право знать.

Поэтому прощаюсь с Борисовичем еще у подъезда, сообщив, что поднимусь сама.

— Думаю, тебя стоит проводить, — не отступает он.

— Спасибо за заботу. Но я хочу побыть одна.

— Как скажешь.

Михаил соглашается, но все-таки провожает до квартиры, уже без заинтересованных взглядов, сугубо профессионально.

Хоть в этом повезло — Борисович понимает намеки и знает, когда нужно выполнять только работу.

***

Быстро принимаю душ, раздеваюсь и ложусь в постель с гулко бьющимся сердцем.

Открываю папку, пальцы дрожат…

Я как будто лезу в святыню, о которой не имею права ничего узнавать таким способом.

Но ты сам напросился, Тарас. Ты меня игнорируешь, а я уже залипла настолько, что просто не могу закрыть на это глаза.

Сведений не так много, они сухие, сжатые. Мой взгляд цепляется за редкие строчки, а воображение и воспоминания о том, что сказал сам Тарас, пусть немного, но емко, дорисовывает недостающие детали и заполняет пустоты.

У него совсем непростая жизнь.

И чем больше я вчитываюсь, тем сильнее проникаюсь любовью и обожанием к Фадееву. Я, блин…

Я им горжусь. До стремительного сердцебиения, до ливня слез и соплей.

Комкаю очередную бумажную салфетку и вытираю слезы, набежавшие на глаза.

Что за состояние дурацкое? Когда я была такой плаксой?

Мне нужно освежить лицо.

Глаза точно опухшие, видок у меня так себе. Сразу видно, что ревела.

Берусь за папку еще раз, перечитываю.

Не нахожу того, что меня интересует, и без зазрения совести, звоню Борисовичу, невзирая на поздний час.

Он отвечает почти мгновенно.

— Слушаю. Что стряслось?

— Ничего, наверное.

— По голосу так не скажешь. Ты расстроена? Мне приехать?

— Не стоит. Все хорошо, Михаил. У меня просто настроение скачет, только и всего.

Молчание.

— Знаешь, уже скоро начнет светать, а ты еще не ложилась. Это нехорошо, — упрекает мягко.

— Знаю. Уснуть не могу. Я смотрю то, что ты нашел на Фадеева. Не могу найти его домашний адрес.

Михаил вздыхает.

— Ты все прочитала?

— Да.

— И это единственный вопрос, который у тебя возник?

— Да.

— У него есть приводы за хулиганство и заметки в личном деле от психолога. Он нестабильный. Его мать — конченая наркоманка. Кто отец — вообще неизвестно. Там был притон.

Да-да, я знаю. Плохая семья, дурные основа. Немного детдома, рос в приемной семье…

— Послушай, ты же не будешь говорить о плохой наследственности, правда?

— Просто сообщаю, на что обратить внимание. У него карьера идет стремительно вверх, но это еще один повод задумать о том, как успех может куражить. Видела заметку о…

— Видела. Все видела. Не увидела только домашнего адреса. Где-то же он должен жить, правда?

— Айя.

— Михаил Борисович, я просила выяснить вас кое-что довольно определенное. Вы это выяснили? — перехожу на прохладный тон. — Если выяснили, так скажите прямо. Не помню, чтобы я просила ваш профессиональный совет об уместности или неуместности моего интереса к этому мужчине.

— Все-таки.

— Да. Если вам трудно, я найму другого сотрудника. Только и всего.

— Там есть адрес офиса, — отвечает он ровным голосом.

— И?

— Это и есть место, где он сейчас живет. В офисе. Фадеев крупно поссорился с другом, с которым снимал квартиру. Устроил погром в офисе, избавился от нескольких сотрудников. Нестабильный парень.

— Спасибо, доброй ночи.

— Айя… — выдыхает начальник СБ. — Ты же не собираешься ехать к нему?

— Именно это я и собираюсь сделать.

***

Уболтать охранника впустить меня оказывается просто. Он больше пялился на мои ноги в разрезе пальто, чем вникал в смысл слов. Я смогла его убедить, будто недавно работаю и кое-что забыла.

Поднимаюсь на нужный этаж.

Сердце грохочет.

Ноги отнимаются.

Дверь в офис приоткрыта. Верхний свет погашен, но все же я вижу отсветы на стенах. Это неоновая подсветка и светящиеся прямоугольники сразу двух мониторов, установленных за большим рабочим столом.

Тарас.

Мое сердце чуть не выпрыгивает при виде его сосредоточенного, хмурого профиля.

На голове — массивные беспроводные наушники. Он работает и не замечает моего появления.

Я прячусь за приоткрытой дверью, едва дыша, вхожу по сантиметру, как будто крадусь…

Внезапно Тарас поворачивает голову в мою сторону и смотрит прямо на меня.

Я успеваю умереть и возродиться, по меньшей мере, тысячу раз, прежде, чем он стремительно встает и замирает, срывает с головы наушники.

— Ты? — спрашивает хрипло. — Какого черта?! Что ты здесь делаешь?!

Вот и дождались :) Как будем укрощать строптивого?

Глава 33

Айя

Незаметно, что Тарас мне рад.

Черт, он вообще мне не рад.

Совсем недавно я бы просто задрала нос повыше и ушла. Но теперь я этого не делаю и топчу собственную гордость, заставляя себя остаться.

Вопреки тому, что он тычет пальцем в сторону двери:

— Нахуй пошла. Живо.

В горле сухо.

Эмоций слишком много.

— Нет.

— С хера ли нет? — удивляется.

Тарас проводит рукой по волосам, постригся короче, но жест нервный. У него сильно уставшее лицо и очень красные воспаленные глаза. Ему бы не помешало отдохнуть хорошенько.

— Я не уйду, пока мы поговорим.

— А что… С другими не говорится? — уточняет он, сжав пальцы в кулаки. — Вокруг тебе довольно состоятельный и важный хер трется. Постоянно в последнее время. Наверняка твоя мама от него без ума.

— Так и есть.

Я даже не удивлена, что Тарас в курсе.

Скорее, рада.

Следил.

Следил за мной, думаю с разгорающейся в груди радостью.

— А ты? — спрашиваю я.

— Что?

— Нашел себе? Телку, кажется, так ты сказал.

— Да. Перепихнуться вообще не проблема.

— Как ее зовут?

— Думаешь, я имя спрашивал? Нагнул и выеб. Так и надо… Только так и надо! — заявляет он, сложив руки под грудью.

Вот гаденыш! Намеренно бьет по больному месту, чтобы я ушла. Хочет, чтобы я отказалась. Но не могу…. Просто не могу.

Если я что-то поняла, так это то, что от Тараса часто отказывались. Всю его жизнь.

Мать, родственники… Никому не был нужен сын шлюхи и наркоманки. Тарас оказался в детдоме, потом случилась приемная семья.

Первая.

Это длилось недолго. Потом вторая, третья, осел в четвертой. Проблемы с органами по мелкому хулиганству.

Отказ в приеме на обучение в какой-то крутой школы для умников вроде него. Поведение неподходящее.

Отказ.

Снова отказ.

Он поднимался вопреки.

И вот он здесь, и я — тоже.

Не откажусь ни за что.

Нужно, чтобы кто-то выбрал его вопреки всему.

Тарас даже сам не представляет, как ему это нужно, не осознает, как устал быть одиноким.

— Ясно. Много их было?

Я встаю и подхожу к нему понемногу. Он наблюдает за моим приближением настороженно и продолжает меня убеждать, будто перетрахал, по меньшей мере, сотни телок.

— Красотки, — добавляет. — Гибкие, сам себе завидую. Голодные, пиздец. Готовы ебаться сутки напролет. Все студентки, — выделяет последнее слово, подчеркивая разницу в возрасте.

Говнюк.

Меня чуть не срывает от этой провокации.

В глазах темнеет.

Я едва держусь на каблуках рядом с ним, меня пошатывает.

— Пила? — спрашивает он.

— Нет.

— А че так? Скучный вечер? Потрахалась? У того старого коня хер встает хотя бы по праздникам?

— К тебе пришла.

— Потрахаться? Ну так… — складывает пальцы на большой пряжке ремня. — В очередь встать придется, ма. В самый конец длинной очереди. Если я…

— Сученыш. Вот ты кто! — хлопаю его по щеке. — Можешь хотя бы постараться не отталкивать меня?!

— ЗАЧЕМ?! — повышает голос до крика. — Зачем мне это делать? Если ты и дня по мне не скучала! Ни одного, сука, гребаного дня. Я со стороны за тобой наблюдаю, и твоя сраная-прекрасная успешная жизнь продолжается и без меня. Все просто заебись! Даже хахали крутиться начинают. Один другого прекраснее.

— Вот только не говори, что ты еще и Вазгена приревновал. Это мой одноклассник, я знакома с его семьей. Боже, Зарочка даже рожала в моем присутствии.

— Да мне пох вообще. С кем ты там трахаешься. С Вазгеном, с Михаилом, или с ними двумя, или с бывшим, который изредка появляется возле твоего дома.

— Что?! Увалов отирается возле моего дома?

— Видел его машину. Пару раз, — огрызается. — Может быть, и с ним ты тоже…

— Спасибо, что сказал. Я не знала. Черт, ему-то что надо?! Впрочем, плевать!

Я подхожу еще ближе и осторожно опускаю пальцы на плечи Тараса. Они ходят ходуном из-за бешеного, частого дыхания.

Он как будто задыхается, горит. Меня ошпаривает жаром его тела даже через слои одежды.

— Я поняла только одно. Ты за мной следишь. Наблюдаешь. Тебе не плевать.

— Плевать-плевать. Мне похуй! Кончено все. Я уже с другими болтаюсь! Отвали! — бросает куда-то поверх моей головы.

Я крепко цепляю его за подбородок и впиваюсь ногтями в кожу.

— В глаза мне посмотри и скажи тоже самое. Что ты с другими, что не думал обо мне. Ни разу… Говори!

Тарас с трудом опускает взгляд, роняет его на мои губы.

— Глаза — это чуточку выше, Тарас.

— А ты умная, да?

— Очень. Но не умнее тебя. Зачем ты в мой сайт полез? Тебя нанял кто-то? Навредить мне хочешь? Отомстить?!

— ЧТООО?! — взрывается. — Нет!

— Тогда какого черта?!

— Проверял просто. Блять, как ты могла подумать, будто я способен ударить в спину вот так?!

— Значит, просто проверял? На хрена?

— Чтобы посмотреть, норм там защита и прочее или нет.

— И зачем? Тебе же плевать. Плевать на меня. Тебе без меня не скучно! Телок не сосчитать. Трахаешься сутки напролет. Значит, нет у тебя ко мне интереса и ты просто врешь. На кого работаешь, Тарас?

— Ни на кого! Клянусь. Вот, сама посмотри!

Он выбирается из-под моих рук и толкает один из мониторов в мою сторону.

— Да черта с два я в этом понимаю, — фыркаю я.

— У твоего сайта дыр больше, чем у шлюхи. Даже лезть далеко не надо. Мало-мальски хороший спец раком нагнет. Все, прощай успешный бизнес и репутация. Хорошо работающий сайт — это важно. Я уж молчу про то, что я легко вытащил данные учеток и могу прямо сейчас войти в программу, где ты моделируешь. Войти на твой комп, сохраненки. Да хоть куда. Хотел бы навредить, слил бы давно. Я бы тебя уже уничтожил, блять. По щелчку!

— Так уничтожь! — выпрямляюсь.

Толкаю его в плечо.

— Давай! Вперед! Делай, что должен. Ты же ненавидишь меня! Презираешь за вспышку ревности. За то, что залезла в твой телефон. Вот только какого хрена ты хранишь переписки с бывшей, когда накануне заявил, будто мы встречаемся!

Тарас опешил.

— Я… Не думал, что важно чаты чистить. Так, стой… Ты сейчас наезжаешь?!

— Да, черт побери! Потому что ревную. Потому что меня выбесила эта дешевая шлюха, и на ум пришли все твои заявления о телках. Ты и сейчас говоришь мне тоже самое. Что у тебя дохрена телок. Так что вперед. Уничтожай все нахрен! Добивай меня. Где тут надо нажать?! — рвусь к его столу. — Я сейчас сама нажму. Облегчу тебе все.

Тарас жестко перехватывает меня и зажимает в тиски.

— Стоять. Не смей. Испортишь мою работу. Я работаю над хорошей защитой и настройками для тебя. Все. Ясно? Хуй мне класть на телок, когда есть что-то поинтереснее.

— Вот, значит, как? И чему верить?

— А я?! Я чему должен верить?! — снова срывается на крик. — Ты хоть понимаешь, каким дном я себя чувствую? После сказанного тобой. После, блять, того, как вижу, что за тобой ухлестывает взрослый, состоятельный мужик со связями, тугим кошельком и уже зарекомендовавший себя в бизнесе? Понимаешь? Что я могу тебе предложить? Ну, что?!

Выясняем отношения. Выдержит ли офис? :)

Глава 34

Айя

В словах Тараса слышится искренняя горечь, и на моей душе тоже неспокойно. Но я полна решимости остаться и вытащить эту ситуацию. За двоих. Для нас двоих.

— Себя. Только себя, — отвечаю я.

Тарас трясет головой будто не верит.

— В отношения вообще не протащишь ни черта, кроме того груза, что есть в тебе самом. Так что… Зачем тебе я? Ну, зачем? Следишь тайком. Ты на ауди гоняешь?

— Да. У меня новая тачка. Заебательская, — кривит полные губы. — Стоит бешеных бабок. Купил в тот же день, как ты назвала меня дешевкой. Выгнал половину всех, кто не хотел тащить в долгую. Избавился от лишнего груза. Теперь только вперед топить. И все.

— И жить здесь, в офисе?!

— Не важно. Тебя не касается.

— Конечно, не касается. Я же тебе не нужна. Послушай… — вздыхаю. — Я пришла извиниться.

— За то, что вспылила и вела себя, как сука?

— За то, что влюбилась. А остальное… все само вышло. На эмоциях. Прости. Не стоило.

Отхожу, чувствую себя опустошенной.

— Заканчивай с этим! — не глядя, машу рукой в сторону его рабочего стола. — Не стоит тебе тратить свое ценное время на заботу о той женщине, что тебе не нужна.

За моей спиной раздаются торопливые шаги. Тарас догоняет меня в коридоре, втягивает обратно в офис.

— Нет. Не откажусь. Еще чего! — смотрит на меня дико. — Это может быть единственное, что мне по карману. Я могу дать тебе только свое время и старания. Все. Больше ничего. Вдруг оценишь и покажется нужным?

— Мне нужно только одно. Ты сам. Ты мне чертовски нужен!

Я в шаге от того, чтобы разреветься.

— Скажи еще, — просит свистящим шепотом Тарас. — Что влюбилась.

— Эго потешить?

— Послушать. Блять, не верится просто. С ума сойти. Ну же… — встряхивает меня. — Говори. Говори, я так хочу услышать это снова.

Он нетерпеливо меня обнимает, обжигает сухими губами мои щеки, губы и снова смотрит с нетерпеливым ожиданием, требуя:

— Говори!

— Услышишь, и что дальше?

— Много чего. Даже не знаю… — смотрит с каким-то сумасшедшим весельем. — Я тебя покусаю. Реально покусаю, смотрю на тебя в этом пальто, как на конфету в модной обертке, сожрать хочется. Вот.

— Люблю тебя…

Я обнимаю Тараса за плечи, смотрю ему прямо в глаза. Сейчас это так сложно — у него штормовой взгляд, взрывной, полный эмоций. Но я не прячу свои глаза, позволяю себе быть открытой и слабой в своих чувствах, в непрошеной влюбленности, которая просочилась в каждую клеточку тела, и заставляет изнывать в одиночестве, без его его близости.

— Люблю, — повторяю тише и медленнее, приближаясь.

Мы соприкасаемся лбами. Тарас так часто и мощно дышит, что меня может просто снести в сторону. Я крепче обнимаю его за плечи, перебираюсь на шею, глажу.

— Люблю…

Глаз совсем не различить, мы тонем, цепляемся друг за друга.

Когда он обнимает меня, кажется, будто весь мир меня обнимает, а его руки — то самое место, где я должна быть. В его объятиях, горячих и тугих, безжалостно крепких и бескомпромиссных.

— Любишь? Меня? Меня любишь.

— Тебя, балбес. Только тебя люблю. Разве здесь есть кто-то, кроме тебя? Разве после тебя вообще можно смотреть и думать о других?

— А что? Не получается?

— Не получается и не хочется. Я только о тебе думала все эти дни. Звонила, писала. Хотела поговорить, извиниться. А ты… В игнор. Убить тебя мало за это. Я не знала, что и думать.

— Думала, уже с другими телками зависаю?

— Разве это не так? Ты сам похвастался.

Тарас смеется хрипло.

— Да, у меня есть две безотказные подруги. Пушка просто. Давно с ними не виделся, но после знакомства с тобой частенько к их помощи приходится прибегать. Понимаешь? Левая и правая… — машет своими ладонями. — И еще одна пантера. Быстрая, гибкая… Сложная, пиздец. Но интересная. Моя работа. Над твоим проектом. С ней и ебусь несколько дней подряд. Довольна?

— То есть, дрочишь на меня?

— Постоянно. На других не встает даже. Но стоит о тебе подумать, ураган. Штаны трещат по швам. Ну, что ты за ведьма, а? — выдыхает мучительно. — Я никогда так не мучился. Не переживал столько. Сдохнуть хочется. Не знаю, на чем держусь. На упрямстве?

— Боже, иди ко мне, я хочу тебя поцеловать. Я умру, если ты сейчас меня не поцелуешь! — прошу, притягиваю его к себе.

Тараса не нужно приглашать дважды. Он алчно впивается в мой рот сухими губами, трогает, пробует, давит.

Он ласкает и лижет, он же уничтожает и толкается своим языком безбожно глубоко.

Я чуть не рассыпаюсь на мелкодисперсную сияющую пыль от страсти его поцелуя.

В груди собирается сбившееся дыхание. Тело дрожит.

— Боже… — всхлипываю. — Тарас…

— Да?

Краткая передышка, чтобы не задохнуться от нахлынувших чувств.

— Люблю тебя, — повторяю снова.

Мне нравится это говорить. Нравится видеть, каким воодушевлением наполняются его глаза, как он загорается целиком.

— Я от тебя без ума! — заявляет он в ответ. — Сейчас сдохну, как хочу в тебя. Снимай пальто. Я буду тебя трахать.

Я не спрашиваю о том, годится ли его офис. Просто хочу поскорее слиться с ним, но есть нюансы.

— Снимай пальто. Развязывай пояс, — нетерпеливо командует Тарас, переставляя мониторы и клавиатуру на другой стол.

— Уверен?

— Да, блять! Давай… У меня член колом стоит. Гвозди забивать можно. Ты так пахнешь… Не могу сдержаться.

Тарас подталкивает меня к столу, горит нетерпением. Глаза вообще бессовестно меня обгладывают даже в пальто.

— Скорее! — поторапливает меня.

— Ну, если ты так сильно этого хочешь.

— До безумия сильно хочу.

Я развязываю пояс пальто и медленно расстегиваю ряд пуговиц от уровня горла до бедер, отвожу полы в стороны.

Тарас уткнулся взглядом, похоже, прибалдев немного от того, что под пальто на мне только кружевное белье и чулки.

— Аху… Ахуеть! — выдавливает, смотрит по сторонам. — Ты так приехала? На своей машине?

— Нет. На такси.

— Еще и через охранника прошла. Он… видел? Он точно на твои ноги пялился, да?!

— Тарас…

— Тебе пиздец. Тебе просто пиздец, Айя, — угрожает немного веселым и возбужденным тоном. — Это кружево. Блять… Такое красивое. Почему на тебе все сумасшедше красивое?!

— Мне одеться?

— Не вздумай!

Тарас обнимает меня нежнее, подсаживает на стол и бесцеремонно встает между моих разведенных ног.

— Чувствуешь, что сейчас будет? — спрашивает он. — Лишь бы стол выдержал. Он крепкий. Вроде. Но на такое я его еще не проверял!

— Еще? Вот гаденыш…

— Если хочешь, можешь забегать ко мне в офис. На тест-драйв. Ну и чтобы вдохновить меня.

— Вдохновить?

— Да.

Он ныряет в ящик. За презервативами, догадываюсь я. Прямоугольник с презервативом летит на стол.

В каждом жесте Тараса — нетерпение.

Но прежде, чем снять с себя джинсы с трусами, он осторожно освобождает мои руки из плена пальто и еще раз присвистывает, открыто наслаждаясь открывшимся видом.

— Обалденная. Роскошная. Горячая. Моя, — говорит с невероятно сильным чувством. — Да?

— Твоя.

— Только моя.

— Да-да, я только твоя.

— Моя. Моя…

Тарас начинает меня целовать, трогает пальцами всюду. Он касается груди, чуть-чуть скрутив соски под тонким кружевом.

Я стону от нахлынувшего возбуждения, соски встали торчком.

— А здесь…

Его пальцы ныряют между ног.

— Уже капаешь. Нет, течешь. Сильно… На меня?

— На тебя. Я хочу тебя…

— Я тебя — тоже.

Тарас сдвигает мокрое кружево в сторону, толкается двумя пальцами внутрь, вызвав спазм удовольствия. Пальчики на ногах поджимаются.

— Этой киске нужен мой член. Только мой, поняла? Уясни это… Только мой, а еще…

Тарас делает паузу.

— Я хочу в тебя без резинки.

Глава 35

Тарас

Сам не понял, как шарахнул признание.

От него по венам не кипяток, а раскаленная лава. Вырывается наружу толчками пульсирующими, член предсеменем подтекает.

Твердый, пиздец больно.

Я провожу пальцами по каменной эрекции несколько раз.

Смотрю на Айю. Она краснеет, глаза стремительно меняются.

— Ты… хочешь? — уточняет она. — Постой. Ты же не хотел. Ничего такого. Сам признался.

— Теперь захотел, — хриплю.

Подталкиваю себя в ее направлении, продолжая медленно надрачивать стояк.

Глазами сжираю свою фантазию, воплотившуюся в реально. Конфетка, ма… Такая конфетка, ты просто представить себе не можешь, как ты во мне колко, больно и с королевским, сука, размахом поселилась.

Все мысли заняла. Все реакции.

Член по стойке смирно — на мысли о ней. Даже на тень мыслей о ней…

Как выжил этот период разрыва?

Как не сдох от сжигающей нутро черной ревности и ненависти ко всем мужикам, которых я возле нее видел.

Она же красотка, яркая, незабываемая.

Есть в ней что-то легкое, воздушное и совершенно чистое. Если даже протащить ее по болоту дерьма, она чистой останется, и эта недосягаемая чистота манит пиздецки.

Просто зверски хочется такой обладать.

В мозгу варилась только одна одержимая мысль — она должна быть моей, а потом, следом за ней, меня в тугой узел скручивало от другой мысли: потяну ли я этот уровень?

Мы же разные.

Уверен, в жизни Айи такого трешака, как у меня, точно не было.

Как запятнанный с самого начала, с дурным клеймом, кучей проблем, сложностей.

К тому же уровень дохода отстает неимоверно. Я не стал бы обнадеживать самого себя понапрасну и закрывать на это глаза.

Мужик должен быть кормильцем, содержать семью, быть опорой — и точка. И если ты даже этого не можешь дать, то что ты вообще хочешь от этой женщины?

По-хорошему, надо бы обрасти состоянием, репутацией, громкими победами, чтобы подкатывать не на драной козе, а с размахом, достойным этой красавицы…

Это было бы разумно.

Может быть, мы встретились бы потом… Лет так через… хер его знает.

И что?

Вспомнила бы Айя меня тогда?

Или уже была замужем за крутым папиком — Кононенко, который трется возле нее. У него свой налаженный бизнес, большие связи, приличное состояние.

На его фоне я слишком мелкая рыбешка. Ей же нужна акула. Реально акула, готовая за нее порвать всех в клочья.

Стремно чувствовать себя на последних позициях, но такова горькая правда.

Я и предложить Айе толком не могу ничего.

Вот он я, люби меня.

Только так? Ну и еще кое-что… Подарок, сделанный своими руками, самый лучший, вдолблено в голову с самого детства.

Может быть, так и есть?

По крайней мере, попробовать бы стоило. Я и попробовал, сам не заметил, как залип, воодушевился.

Но, даже погрузившись в работу, я не мог не следить за Айей.

То, то видел рядом с ней других, лишь подстегивало еще больше, заставляло меня желать Айю сильнее.

Был ли в моих мыслях хотя бы намек на то, что она по мне так же сильно скучает?

Я и не ждал… Не надеялся.

Однако реально преподнесла мне крутецкий подарок, который я, возможно, не заслуживаю, но собираюсь воспользоваться им по полной.

Воплотить шальную фантазию, мелькнувшую в мыслях, не дающую мне покоя.

Она вся в моем семени. Не только снаружи, но и изнутри — тоже.

Мое семя, ее соки… Все смешано, влажно, откровенно. Горячее не бывает.

— Ты хотела ребенка? Будет тебе ребенок! — выдаю на одном дыхание и двигаюсь к ней слишком быстро и напористо.

Айя вздрагивает, как будто в шоке.

— Боишься? — уточняю.

— Кого?! Тебя?! Нет! — трясет головой. — Я просто поверить не могу, что ты этого хочешь на самом деле, и…

— И не веришь, что я чист? Я чист. У меня пунктик, бл…

Айя поднимает на меня свой чистый, сияющий взгляд.

— Я тебе доверяю.

Мое сердце останавливается. Вместе с ним замирает весь этот грешный мир.

Остаемся только мы вдвоем. Я и она, и мы в движении.

Друг другу навстречу. Синхронно сталкиваемся губами, сталкиваемся телами. Мой член входит в нее, словно горячий нож в сливочное масло.

Она тает, течет, капает на мой стол, тесно обхватывает меня киской изо всех сил, сама двигает бедрами навстречу.

— Какая нетерпеливая красавица сегодня ерзает на моем конце… — выдыхаю едва слышно, гораздо громче постанывая. — Нравится?

— Аааа! Да… Боже… Даааа…

Айя стонет громко, срывается на крик, хихикает мне в рот:

— Мы распугаем охранника. Он прибежит на шум.

Я трахаю ее на полную. Блять, не пощажу! Выебу так, что забудет, как ее зовут. Забудет, но я напомню, что она — Айя, и она — моя. Моя самая-самая…

— Пусть только посмеет сунуть рыло на этот этаж, блять, я прибью. Я его урою! Урою, если станет подслушивать, как ты стонешь. Это все мое! МОЕ!

— Твое, Тарас. Я твоя… Бери меня! Еще…

Айя кончает, ее киска, будто узкая латексная перчатка, так сильно и крепко тискает мой член, лаская его.

Горячая штучка…

Моя.

Я не могу остановиться, продолжаю долбиться и долбиться. Пот катится по спине, по лбу, по груди… Айя скользкая и мокрая от пота тоже, всхлипывает, едва держится, снова кончает.

Я подхватываю ее ноги под коленями, толкаю спиной на стол и забираюсь сверху, придавливаю колено Айи к ее груди.

Ладонью на шею, полный контроль.

Ее глаза расширяются от удивления и затуманиваются удовольствием.

Я выгляжу в ее потемневших зрачках каким-то одержимым чудовищем. Именно таким я себя и чувствую. Двинутый по ней, как психбольной.

Она не узнает, но я тайком начал копать под начальника ее СБ, думаю, как бы его устранить. Навсегда. Даже не знаю, до чего бы я дошел, сгорая от ревности и ненависти

Плутал в лабиринте.

Но она меня позвала к себе, и я, разумеется, пошел.

Не мог не пойти.

Только сейчас понимаю и осознаю всю прелесть и тяжесть таких чувств. Невыносимые, когда в разлуке. Убийственные, если не вместе.

Но возносящие в космос, когда она со мной и доверяет мне настолько, что подчиняется в момент, когда я на грани.

Наклонившись, срываю поцелуй с опухших красивых губ, начинаю двигаться еще яростнее… Блять, если стол рухнет, мы упадем оба.

Но остановиться?

Ни за что.

— Хочешь, кончу в тебя? — уточняю. — Хочешь мою сперму?

Все-таки уточняю, ее желания для меня важны.

— Да… — шепчет губами. — Да-да-да…

— Этой голодной киске нужна моя сперма. Теперь я буду объезжать тебя без резинки. Всюду трахать буду. Я по тебе изголодался. Выдои меня досуха…

— Еще… — выдает. — Еще…

Когда я кончаю, кажется, мы все-таки падаем. Или меня так сильно глючит, будто вся комната перевернулась…

Но я в ней, изливаюсь горячим потоком. Скосив взгляд, кайфую от вида ее киски, в которой продолжает двигаться мой член.

Розовые губки обхватывают ствол плотно, в обрамлении сливочно-прозрачной жидкости, которой слишком много.

Моя сперма вытекает из ее переполненной киски. Все, как я того и хотел.

Я хочу сделать ей ребенка.

Ее и моего.

Нашего ребенка…

Глава 36

Тарас

После испытанного оргазма я еще долго не хочу вынимать член из киски Айи, пусть даже ствол не такой твердый, но чувствовать ее тепло, мягкие сжатия, влагу — это космос. Выше всего… Просто космос. Меня болтает вверх и вниз, сердце скачет, как сумасшедшее, я до сих пор не могу успокоиться и поверить, что Айя здесь — моя, откровенная, оттраханная, влюбленная.

— Мой. Люблю тебя, хочу поцеловать еще раз, — нежно просит она, притягивая меня к себе.

Разумеется, я сдаюсь.

Даже без боя.

Айя целуется потрясно, то страстно, будто в последний раз, то осыпает меня осторожной нежностью, будто боится навязаться. Мне же всегда будет ее мало, я хочу больше.

— У меня сейчас еще раз встанет, — сообщаю хрипло после восьмерок, которые проворный язычок Айи выписывает у меня во рту. — Еще раз на столе тебя взять?

— У меня есть выбор?

— Диван. Я на нем много раз дрочил, когда о тебе думал. Но предупреждаю, он только смотрится роскошно. Спать на нем пздц неудобно, у меня все бока, будто кувалдой отходили.

— Я потерплю, если ты настаиваешь, — просто сообщает Айя.

— Или? — предлагаю альтернативу.

— Я бы рискнула пригласить тебя к себе. Или не рискну. Нет, пожалуй, не рискну.

Айя улыбается, но очень осторожно, продолжает гладить меня по шее и напрягается так, будто я в любой момент могу взбрыкнуть и снова уйти.

— Ты швырнул в меня ключами.

— Ты кинула мне под ноги телефон, — напоминаю ей.

— О, это было ужасно! — вздыхает она, уткнувшись лицом в мою грудь.

Айя оплетает меня руками за торс, трется носом об меня, мурлычет.

— Ты очень вкусно пахнешь. Ты обалденный… Рядом с тобой я чувствую себя кошкой, которая налакалась валерьянки.

— А у меня рядом с тобой растут крылья.

— Правда?

— Правда-правда, и… — откашливаюсь. — Я еще хочу трахаться. Само собой, я тебя хочу, но здесь не самые лучшие условия. Откровенно говоря, офис не место для интрижек.

— Значит, у нас с тобой — интрижка.

— Че? Бля! Нет, не просто интрижка! Слышишь? Эй… Все реально. Серьезно. Ты — моя женщина, и не смей в этом сомневаться. Просто выразился неудачно.

— Ох… Скажи еще раз.

Айя коварно вышагивает коготками по моей груди и прессу.

— О чем?

— О том, что я твоя женщина. Звучит просто прекрасно.

— Ты — моя женщина, а я — тот еще лошара. Я не спешил искать и снимать новую хату, думал, перебьюсь первое время в своем офисе. Могу предложить тебе только в отеле перекантоваться, встречаться там, когда захочется… Пока квартиру не найду.

— Или?

— Или?

— Тарас, давай мы договоримся. Не замалчивать и не делать вид будто мы не те, кто есть, а кто-то другой. Так уж вышло, что мне тридцать, я успешная бизнес-вумен, владелица ювелирного бизнеса, с определенным достатком и именем. Тебе — двадцать четыре. Ты резко взлетаешь вверх и уже сейчас наступаешь на пятки лучшим.

— Что, правда?

— Правда. Ты нашел дыры в моем сайте, и даже добрался до моих учетных записей, а я в свое время отвалила немало денег за разработки. Знаешь, что это значит?

— Скажи, — усмехаюсь.

— Ты всех порвешь! — уверенно заявляет Айя.

— Думаешь?

— Нет, не думаю и даже не предполагаю. Я просто это знаю. Ты волевой, сильный, целеустремленный. Ты способен отсечь лишнее и не затягиваешь решение проблем. Ты знаешь, чего хочешь. Осталось только это взять. Ты будешь очень успешным, Тарас. Намного успешнее меня. Тебе нечего стесняться и не стоит играть в гордость. Потому что я тобой горжусь.

— Вот как? — прочищаю горло.

— Я всего лишь делаю красивые цацки, а ты взламываешь все двери и ставишь новые замки. В наш век информационных технологий, где у каждой букашки должен быть свой сайт или приложение для пользователей, ты обречен на головокружительный успех. Я это знаю. И я буду счастлива оказаться рядом, когда ты окажешься высоко-высоко. Если хочешь.

Мне даже немного неловко от того, как Айя на меня смотрит. Таким взглядом, будто я не бездомный кот, пообещавший принести ей полуживую мышку в голодной пасти, а тот, кто кинул к ее ногам гору сокровищ.

Меня разрывает. На глазах даже влага заблестела. Ну, что за женщина, а? Лучшая. Просто лучшая.

Когда эта королева смотрит на меня так, будто я король и на голову выше, я просто не имею права налажать и подарить ей меньше, чем половину этого мира.

— Однако есть одно “но”, — добавляет она.

— Какое же?

— Измотанным и голодным тебе явно не стоит оставаться. Нужно немного отдохнуть в теплом уютном гнездышке. Если ты говоришь, что между нами все серьезно, я бы предложила тебе съехаться. Но если не хочешь, я…

Айя делает паузу, а я весь подаюсь вперед, к ней, жажду услышать, что же она не договорила. Черт, а ведь в ее тонких пальчиках ниточки, за которые она меня дергает, сама того не подозревая, как сильно на меня влияет.

— Я могу предложить тебе свободную комнату. В аренду. За скромную плату…

— Значит, скромная плата.

— Ох нет, прости. Мы договорились быть откровенными. Я возьму с тебя много. Плата будет очень нескромной.

— Ммм… Это другое дело. Но я откажусь.

— Дело твое, конечно.

Айя кивает, но я вижу, как она расстроена.

— Я отказываюсь арендовать у тебя комнату или половину квартиры. Давай съедемся… Я даже согласен мыть посуду, если ты будешь так же вкусно готовить, как тогда.

— Честно говоря, тогда я сильно нервничала и приготовила не так хорошо.

Айя улыбается, и мое сердце освещается, горит от тепла ее улыбки.

— Я так счастлива, — прикусывает губу. — Никогда не была такой счастливой.

Я поднимаю ее руку, целую тонкие пальчики и тяну на себя.

— Это только начало. Я буду стараться. Очень. Чтобы вывезти это все… Ну и терпеть твою маму! — закатываю глаза. — Представляю, как она расстроится внуку от цыгана. Только представь ее шок при виде нашего цыганенка!

Что думаете, долго ли счастье наших голубков продлится?:) Проявлять активность важно, так автор и Муз продуктивнее работают над следующей главой. Ваш отклик вдохновляет!

Глава 37

Тарас

— Обожаю тебя… Обожаю…

Мы опять целуемся, я начинаю двигать бедрами, снова трахая ее на столе. На этот раз медленнее гораздо, а к финалу меняю позу, переставив Айю спиной к себе, оттягиваю за бедра и натягиваю на свой член, кайфуя от того, как она цепляется за стол и задыхается от стонов.

Снова с удовольствием в нее кончаю, ощущая себя при этом на вершине мира.

— Теперь можно к тебе, — выдыхаю сыто.

Я сыт, сыт… Но не полностью Не наелся Ее близостью, эмоциями. Просто перекусил немного, чтобы можно было дотянуть до следующей остановки под названием “я и она — только вдвоем”.

— Одевайся.

— У тебя есть салфетки? По ногам течет.

— Дай посмотреть…

Бля, реально течет… Моя сперма, ее влага. До самых колен капли повисли. Я стираю их пальцами, облизав. Взгляд Айи загорается, я притягиваю ее к себе жестко и резко за талию.

— Что, Айка… — подразниваю. Сокрашенный вариант ее имени кайфово ложится на язык и слышится тоже по-особенному, по-свойски как-то. — Думаешь о том, как пристроить свою горячую киску на мой язык?

Айя краснеет и отводит взгляд в сторону.

— Даже не думала…

— Врешь.

— Вру! — соглашается с радостным, заливистым смехом.

— Присядешь мне на лицо? — предлагаю откровенно.

— Пошлячок мой… — Айя впивается в мои губы, дразня летящими касаниями языка. — Еще как присяду! И попрошу, чтобы ты тоже… Тоже дал мне в рот.

Всего одно предложение, но как же чертовски сильно после него меня кроет.

Я готов начать прямо сейчас.

Но мы же договорились, да?

Я завязываю свое возбуждение в плотный узел, сохраняю все, что не успел сохранить, пока Айка одевается. Быстро бросаю в рюкзак ноут, беру второй рюкзак с самым необходимым шмотом.

Переезжаю жить к ней.

В другой раз было бы стремно, что я у девушки жить собираюсь.

Бойко точно бы меня с ног до головы обосрал, начал бы ржать, корчиться от смеха, обозвал бы, что я у милфы под каблуком… Некоторое время назад я бы сам таких оборжал с головы до ног.

Но сейчас мне абсолютно плевать, кто и что подумает. Я знаю, что между нами — настоящее, сильное чувство, и этого вполне достаточно.

Нет, вру.

Главное, чтобы моя Айка это тоже понимала. Ведь будут давить, будут разводить сплетни…

“Советников” и “доброжелателей” всегда хватает с лихвой.

— Я рядом, — говорю ей.

Айя удивленно на меня смотрит.

— Просто запомни, ок? У нас серьезно. Я слов на ветер не бросаю. Кто бы что ни говорил, я буду рядом, и это не просто ради секса, хотя трахать тебя я буду часто.

— Это самое лучшее признание.

Айя вкладывает в мою ладонь свою хрупкую руку.

Выходим вместе.

Вместе…

Меня куражит.

Ноги несут меня быстрее ветра, я готов взлететь над землей, моего воодушевления хватит и на то, чтобы увлечь Айю за собой.

Но у выхода из офиса нас ждет сюрприз.

Прямо напротив входа нагло припаркован дерзкий, черный джип. Рядом с машиной расхаживает и очень нервно курит высокий, широкоплечий мужчина.

Когда хлопает дверь, мужчина роняет сигарету на асфальт и поворачивается всем корпусом в нашу сторону. Я чувствую каждой порой волны негатива, направленные в мою сторону.

Кононенко, мать его… Тот самый начальник СБ, который ухлестывает за Айей.

Его мужской интерес к моей женщине чувствовался мной остро тогда, и еще острее я ощущаю его сейчас. Она — моя, моя, клокочет в грудной клетке возмущение, от которого становится больно и тянет нарваться на драку.

Он коротко на меня посмотрел. Всего лишь секунду, потом отвел взгляд в сторону, сосредоточился на Айе. Но мне и секунды хватило, чтобы я понял всю гамму его чувство ко мне.

Потому что Кононенко разглядывает Айю с тревогой и заботой, а на меня смотрит, как на грязь под ногами. Ах ты, пес… Породистый, не помойный, как я, да?!

Он меня не переваривает и готов устранить, отстранить, просто низвергнуть, опустить лицом в грязь.

Будет ли он играть грязно? Возможно!

Слишком сильно он хочет Айю…

Мне кажется, он все-все на меня уже нарыл. Все дерьмо из прошлого, все приводы, справки, упоминания о нехорошем.

Напел ли Айе? Скорее всего, да. Если нет, то напоет однозначно и представит все в самых мрачных и черных красках.

Но и я тоже, сука, под тебя копаю. Осторожно…

Жаль, только ничего особенного пока не нарыл. Потому что он из хорошей, состоятельной семьи, с длинным военным послужным списком. Проблем с финансами у него нет, бездетен, давно разведен, брак был только по молодости. Скоротечный.

Просто идеальный кандидат! Не к чему прикопаться.

Это и настораживает!

Ведь у него за долгую жизнь нет даже ни одного штрафа нет, хоть за неправильную парковку или за минимальное превышение скорости. Ничего подобного!

Просто идеальный… Нет, такого не бывает. Скорее всего, он просто умело вычищает то, чему нет места в его биографии, стирает темные пятнышки, вот и все.

Айя удивлена появлению начбеза не меньше моего.

— Михаил Борисович? — спрашивает.

По безэмоциональному лицу мужчины пронеслась едва заметная рябь, будто обращение на “вы” резануло его слух.

Значит, были на “ты”.

Плюс одна причина ненавидеть его и ревновать еще больше.

— Айя Егоровна…

Кононенко делает еще шаг в нашу сторону, останавливается очень близко к нам, замирает. Его взгляд беспокойно и жадно снует по лицу и фигуре Айи. Кононенко собой хорошо владеет, но сейчас из него прорывается мужское эго, жажда обладать желанной девушкой.

Я с трудом держусь, чтобы не вписать ему в табло.

Драка будет некстати сейчас, у главного входа в офис, где куча камер натыкано.

— Что вы здесь делаете, Михаил?

— Вы собирались посетить этот адрес без сопровождения. Я решил проконтролировать. Это вопрос вашей безопасности, — заявляет он.

Чушь!

Чушь же!

Он просто едва не жрет ее глазами и нарочно удерживает взгляд на лице Айи, чтобы не кромсать убийственным взглядом меня!

— Да, я поехала сюда. Была срочная необходимость.

Айя прижимается ко мне крепче, опираясь. Я так рад этому жесту, просто не передать словами, насколько! Обнимаю ее собственническим жестом, целую в висок красавицу.

— Все хорошо? — нагнетает голосом Кононенко.

— Лучше не бывает. Вам не о чем беспокоиться. Спокойной ночи, Михаил. Увидимся в офисе…

Аааа… Я держусь. Держусь же? Сам не верю, что держусь. Я как на пороховой бочке. Хватило бы и малейшего запала, намек на интерес в адрес Кононенко со стороны Айи, чтобы меня взорвало. Но она льнет ко мне и сама делает шаг в сторону.

— Моя машина припаркована там.

Голос ломкий и хриплый, как у заядлого курильщика. Мотаю головой вправо. Мы неспешно прогуливаемся до парковки.

Мою спину дырявит взгляд Кононенко.

Смотришь? Смотри, смотри, хочется закричать в полный голос… Эта девушка — моя, и хрен я тебе ее отдам!

Подходим к машине, не могу удержаться от соблазна. Мое мужское нутро требует — нужно немедленно заявить права на понравившуюся женщину, продемонстрировать, что она — моя, и только.

Поэтому едва равняемся с тачкой, я прижимаю Айю к боковой поверхности двери. Тесно распластываю по металлу и целую напористо.

— Тарас? — удивленно ахает, но позволяет себя целовать сумасшедше.

Адреналин и ревность опьяняют, наполняют дурной одержимостью, все-все — на грани взрыва.

Но то, как охотно отвечает Айя и притягивает меня к себе поближе, гладя по затылку, немного погашает мой пыл, эмоции снова умещаются в рамки контроля.

Кононенко резко стартует. Я слышу, как уезжает его машина, и только после этого отпускаю Айю.

— Вау… — она прижимается ко мне, обнимает.

Я еще раз целую ее, уже не напоказ, а потому что хочется, потому что не целовать ее невозможно просто!

— Поехали? К тебе?

— Да. Поехали… — Айя переплетает пальцы с моими. — Поехали к нам.

Остается еще одно.

Едва сев за руль, говорю глухо:

— Ты должна его уволить.

Дорогие, не рановато ли Тарасик начал "права качать", мммм? :)

ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

У меня стартовала жгучая НОВИНКА! - УКРОТИТЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО - читать здесь, ТЫК!

Мой генеральный — хладнокровный монстр.

Красавчик, в идеальном костюме с иголочки, но характер — просто дрянь!

Он совершенно по-хамски унизил меня перед коллективом из-за личных предубеждений.

Я в долгу не осталась: уволилась и швырнула в него туфельку.

Но этот хам и женоненавистник не оставил меня в покое.

Он решил заявиться ко мне домой и предъявить права... на меня!

Эй, какого черта?

Может быть, потому что мы… совершенно случайно оказались в одной постели?!

Просьба добавить в библиотеку, поддержать прочтениями и звездочкой - ЗДЕСЬ!

БУДЕТ ЖАРКО: 18+, властный босс, противостояние характеров!

Глава 38

Айя

Тарас заводит мотор и смотрит прямо вперед. Его авто урчит едва слышно, как послушная пантера. Левой рукой Фадеев уверенно выкручивает руль, вторую ладонь властно, предъявляя права, опускает на мое колено.

Требование Тараса повисает в воздухе.

В голове стучит: “ты должна его уволить” и точка.

Несмотря на эйфорию после нашего бурного воссоединения во мне просыпается леди-босс, та самая, что уверенно идет вперед и не допустит вмешательств в свой бизнес, не дрогнув, пойдет на крайние меры.

Какого черта, хочется заявить ей командным тоном?!

Не позволю никому рушить созданное мной. Кононенко — отличный специалист, я в нем уверена. Не с улицы подобрала, Вазген посоветовал его. Я ни разу в нем не разочаровалась.

Есть нюанс с его “особенным отношением ко мне”, но я намерена расставить все точки над i, обойдясь при этом без увольнений.

Потому что объективных оснований для увольнения у меня нет, а накануне запуска большого проекта я не обладаю роскошью менять целиком и полностью всю службу безопасности.

Представляет ли себе Тарас, какой это объем работы? Какая большая потеря времени, нервов и денег?

Вряд ли он об этом думает сейчас, ревнивый мальчишка!

Я с огромным трудом сдерживаю справедливое возмущение в ответ на его требование.

Нужно подумать, хорошенько подумать.

Тарас такой острый, резкий, внезапный.

Я не могу потерять его снова, только что обретя.

Нужно ответить так, чтобы его не обидеть.

Господи, как сложно-то…

Буквально с самого начала!

Мне придется учиться находить компромиссы и вести себя при этом так, чтобы эти компромиссы не выглядели, как тотальный прогиб под требования Тараса.

Должен же он понимать, что рядом с ним не тупо писюшка, которая на него течет?

— Не хочу говорить ни о ком. Ни о ком, кроме нас!

Я накрываю руку Тараса своей, переплетаю пальцы, трусь щекой об его ладонь. Фадеев поворачивает голову в мою сторону, сверкнув глазами.

— Я тоже не хочу. Никого рядом с тобой.

— Кроме себя?

— Да, кроме меня. Никого.

— Скоро приедем, будем только вдвоем. Блин…

— В чем дело?

— Спешно пытаюсь придумать, что разогреть тебе на ужин. На ум ничего не приходит.

— Потому что ужинала вне дома?

— Да, у моих семейных друзей были небольшие собирушки. Вазген и Зара — муж и жена, у них пятеро детишек, можешь себе представить?

— Целая орава, — усмехается.

Кажется, удалось чуть-чуть сгладить острый угол.

Я выдыхаю так, будто гора с плеч свалилась.

— А ты сколько детей хочешь? — задает вопрос Тарас.

О, какой сложный вопрос. Я к нему оказываюсь совершенно не готова!

— Давай подумаем об этом вместе? Честно, даже не ставила вопрос именно так…

***

Глупо было рассчитывать, что Тарасу хватит секса в офисе, мы занимались любовью в квартире, он начал приставать ко мне буквально с порога, как только поставил рюкзак. Мы занимались сексом, пока не обессилели. Уже рассвело, а потом мы уснули, так и не сходив в душ, и… пропали.

На следующий день я впервые за долгое-долгое время беру отгул и сообщаю об этом на работу.

Что тут начинается…

Словами не передать.

Коллеги беспокоятся, что я заболела. Сердобольный Вазген отправил ко мне своего домашнего врача и не хотел ничего слышать, усердно стоял на том, что я выглядела не очень здоровой накануне и совсем не пила вино. Он запомнил мои слова о возможной простуде….

Такой заботливый и назойливый в разговоре по телефону, что у Тараса, внимательно слушающего, вздулись вены на лбу.

Мой ревнивец немного сменил гнев на милость, когда понял, что врач пришел не один, а в компании с супругой Вазгена.

Хорошо, что Зара намного понятливее супруга и почти сразу же потянула врача обратно, но сделала страшные глаза и сообщила, что будет ждать меня на чай с пахлавой, а значит, мне предстоит целый допрос обо мне и Тарасе!

***

Следующим утром Тарасу пришлось уехать раньше меня. Я же не стала искушать судьбу и отправилась на работу на такси, а машина СБ ехала следом. Мало ли… Вдруг Тарас уехал пораньше нарочно и следил?

Боже, эти игры в ревность такие утомительные, оказывается. А я? Я ревную его? Разумеется. В первый раз у меня вообще слетели тормоза.

Так что в этом плане мы друг друга стоим.

Но расслабляться было слишком рано. Тарас позвонил мне.

— Уже скучаю. А ты?

— Ненасытный, — шепнула я. — Нам нужно работать, иначе бы мы не вылезли из постели целые сутки.

— Недели напролет, — добавил мечтательно.

— Подумай, что хочешь получить на ужин? — спросила я.

— Тебя.

— Будет исполнено. А еще?

— Какое-нибудь мясо.

— Хорошо, я придумаю.

— Тебя, мясо и в качестве приправы новость о том, что старый конь в пальто уволен, — добавил мой ненаглядный мучитель, улыбнувшись при этом. — Идеальное сочетание. Не хватает только десерта. Но я уже знаю, что буду лизать не мороженое, а тебя…

Он отключился.

Поставил точку, как сам того захотел.

Черт…

Отношения с ним — сложнее, чем я могла себе представить.

***

Я на протяжении целого дня ломала голову этим вопросом. Сердцем была на стороне Тараса, но трезвый ум возражал, что потеряю миллионы, десятки миллионов из-за прихоти ревнивого возлюбленного.

От сложных размышлений у меня дико сильно разболелась голова. Не выдержав размышлений в одиночестве, я позвала к себе в кабинет Вазгена.

— Нам нужно поговорить. Присядь, пожалуйста.

— Сажусь-сажусь, а ты чего такая серьезная? Бледная опять. Все-таки болеешь, да?

— Просто не выспалась.

— Ааа… Зарочка рассказала мне, что у тебя дома кот завелся.

— У тебя же ревнивая жена, Вась?

— Ревнивая. Что, в ней дело? Опять Зара подозревает меня в чем-то? Просила тебя разузнать?

— Нет-нет! Она тут ни при чем, клянусь. Я хочу понять, как вы справляетесь с ревностью. Оба пылкие, постоянно ревнуете друг друга. Но до сих пор вместе.

Вазген усмехнулся, развел руками:

— Как думаешь, почему у меня так много детей? Мы трахаемся. Как кролики. Даже контрацепция не спасает. Вот и весь ответ.

— На одном сексе далеко не ускачешь.

— Я бы поспорил, — пошло загоготал Вазген.

— Мне нужны и другие аргументы.

— Увы, увы… Как придумаешь, дай знать! У меня завал, я пойду, да?

— Нет, ты никуда не пойдешь. Потому что дело касается напрямую нашей фирмы. Тарасу не нравится “особое отношение” ко мне Кононенко. Он потребовал, чтобы я его уволила.

— Значит, кота зовут Тарас.

— Да, и он выдвинул ультиматум, а я… Я просто не могу вот так взять и вышвырнуть на помойку грандиозные задумки! Сейчас неподходящий период ломать…

Глава 39

Айя

— Айя, перелопачивать всю систему безопасности — все равно, что затеять капитальный ремонт! — схватился за голову Вазген.

— Я не собираюсь ничего ломать. Я хочу придумать, как сохранить и отношения, и работу. Давай, Вась… Мозговой штурм. Как в старые добрые времена…

— Тогда мне нужен большой косяк.

— Не в моем присутствии. Мы с Тарасом хотим завести детей.

Вазген поперхнулся, потом рассмеялся, подумал, что я пошутила.

Но через несколько секунд он перестал смеяться, понял, что я говорю серьезно.

— Реально?! Детишек? С мужчиной, о котором я узнал только вчера от Зарочки?

Вазген начал обмахиваться листом бумаги. Глядя на его возмущенное лицо, я громко рассмеялась, напряжение ушло.

— Скажи еще, что он должен пройти фейс-контроль?

— Должен. Ты же знаешь, я дурных людей нутром чую. Дай мне взглянуть на это чудо, вылечившее тебя от многолетних, воздыханий по павлину Увалову, — Вазген скривился. — Позер-понторез, никогда мне не нравился. Воспитанная мразь. Уточни, пожалуйста, я же имею право говорить сейчас о твоем бывшем все, что я о нем думаю по-настоящему, не боясь задеть твои трепетные чувства?

— Давай о приятном? Я знаю, что ты можешь сказать много, а у меня времени в обрез.

— О, а вот это уже не очень-то хорошо. Если твой новый кот с самого начала ставит тебя в такие жесткие рамки, я бы задумался…

— Зарочка же тебе вечно условия ставит?

— Зарочка знает границы, возмущается про телок, про девок… Но глобально не лезет, милая. Это другой уровень.

— Я и сама неловко себя начала чувствовать от знаков внимания Борисыча, если уж на то пошло. Чувствую, что он невзлюбил Тараса, пытался настроить меня против, обращал внимание на негативные факторы.

— Они есть?

— Есть. Скрывать не буду. Но я чувствую, что Тарас — мой человек. Мой мужчина. Черт, у него поступки в тысячу раз мужественнее, чем у моего бывшего. Это уровень.

— Ммм… Тогда почему Кононенко взбесился? Просто очерняет его на ровном месте?

— Не просто очерняет. Нет. Он оперирует фактами, Тарас из неблагополучной семьи. Но при этом Борисыч добавляет свои личные претензии, взгляды, все выливается в острую ревность. Вчера Борисыч какого-то черта поехал за мной поздней ночью и караулил. Тарас заметил.

— Причины ясны. Борисыч — твой начбез и немножко к тебе неровно дышит.

— Немножко. Я чувствовала, как они друг на друга смотрели. Как на врагов!

— Приятно, да? — хмыкает Вазген. — Самооценку повышает?

— Очень, ага… Пока не начинают сыпаться проблемы.

— Я вижу только одну проблему. Ты слишком трясешься над новыми отношениями. Вопрос… Твой кот точно так же над ними трясется?

— Хватит называть его котом. Это не тот сорт мужчин.

— Хорошо-хорошо, твой-не-кот также радеет за ваши отношения? И если он за них так же радеет, то как он будет себя чувствовать, когда ты по его прихоти провалишь крупный проект, не один и не два, лишишь работы очень большее количество людей, возможно, даже потеряешь лицо. уронишь репутацию в бизнесе и наживешь себе врага в лице Борисыча? Не думаешь же ты, что ему понравится увольнение без серьезных причин?

— Оу… Ты вслух сказал все то, что я не решалась озвучить. Спасибо большое.

— Да не за что. С тебя пятьсот тыщ за консультацию.

— Иди уже отсюда.

— Можно налом, я не обижусь! Можно золотом навалить, и я снова не обижусь.

Несмотря на то, что Вазген обнажил болевые точки, настроение у меня приподнялось. Все-таки откровенный разговор по душам нужен всем.

— Шутки-шутками, но Борисыча ссаной метлой гнать не стоит. Не тот мужик, чтобы вот так с ним обходиться за сердечные привязанности. Поговори с ним нормально, он с понятиями, не обидится, если обозначишь рамки.

— Я поняла. Границы — это важно.

— Естественно.

Телефон Вазгена завибрировал, он показал мне экран. Звонила его жена Зара.

— Кстати, о границах. Ненаглядная будто чувствует, что мы с тобой обсуждаем скользкую грань.

— Никаких скользких граней. Все исключительно по делу. Передавай ей привет.

— Да, дорогая моя. Тебе Айя привет передает.

— Зара, привет! — сказала как можно громче, уже зная, что пока она не услышит, точно не поверит.

Яркая семейная пара… Несмотря на взрывной характер, у них большая семья. Хороший же пример перед глазами.

На этой воодушевленной волне я хотела позвать к себе Борисыча, но раздался звонок от Тараса.

Сердце дрогнуло, замерло на миг, а потом закрутилось юлой, застрекотало, подскакивая безумно высоко.

***

Тарас

Несколько гудков — как звоночки перед спуском в ад.

Кровь кипит, пальцы барабанят по столу беспокойно.

На месте сидеть сложно. Сорвавшись в ожидании ответа, выхожу на просторную лоджию. Прикрываю дверь так, чтобы никто не помешал.

Здесь не отапливается. Прохладно.

Самое то, чтобы остыть. Но у меня ощущение, будто я не остыну, даже если окажусь в Арктике. Об меня бы оплавились льды.

Так и горящий лоб не в силах остудить прохлада стекла, к которой прижался.

— Алло?

По телефону голос Айи слышится еще слаще.

Или это из-за разлуки?

Чуть больше, чем полдня провел без ее рук, поцелуев, объятий. По ощущениям — половина скучной вечности.

Эти виражи и американские горки эмоций будоражат. С ней я как на вулкане, острота непередаваемая.

— Привет. Хочу сказать тебе кое-что. Можно?

— Говори.

Мне кажется, или ее голос немного напряжен?

— Кажется, заниматься сексом на рабочем столе было плохой идеей.

— Почему? Сегодня у тебя внезапно сломался стол?

Айя улыбается, я чувствую по звуку ее голоса.

— Нет, дело не в этом. Работать не получается. Сижу за ним, а перед глазами — ты. Голая, мокрая. Пиздец просто… Член концом в небо. В ушах звуки твоих стонов. Это как наваждение.

— Теперь мне будет еще сложнее дождаться конца рабочего дня.

— Я хочу тебя встретить. После работы. Можно?

— Думала, ты и не предложишь, — выдыхает с облегчением Айя.

— Предложил.

— Да, я буду рада, если ты меня встретишь после работы. Очень рада.

— Ты сегодня в офисе, не на производстве?

— Сегодня у меня много офисной рутины, и…

Я перехватываю инициативу снова.

Пока она не начала говорить.

— Ты очень красивая. Эталон. Для меня вообще как высота недосягаемая. Я тебя дико ревную. Ко всем. Ко всему…

— Тарас, — выдыхает Айя. — Я люблю тебя.

— Хочу слышать это постоянно. Еще я с ревности тебе наговорил. Разного. Требования там всякие… — скриплю зубами.

Я все равно придерживаюсь мнения, что Кононенко не место рядом с Айей.

Я чувствую его мужской интерес. Еще ничего компрометирующего на него не нашел.

Но внутри такое нехорошее предчувствие, что от него можно ждать неприятностей.

Интуиция…

Интуиция плюс ревность.

Дикая смесь. Сердце в разнос.

— Об увольнении Кононенко, — твердо уточняет Айя.

— Да. Вчера. Сегодня напомнил. Честно, на эмоциях действовал. Головой не думал… — слова даются с трудом. — Я ревную. Не перестану его ревновать. Просто не хочу создавать тебе проблемы для бизнеса.

Айя выдыхает недоверчиво:

— Что-что? Ты серьезно?

— Да.

— Черт… Я только собиралась с мыслями, подыскивала слова, чтобы объяснить тебе, к чему может привести увольнение столь важного сотрудника накануне завершения большого проекта.

— Проблемы?

— Очень большие. Дело даже не столько в деньгах, просто работа, над которой трудилась не только я, но и целая команда, полетит псу под хвост, а с ней и моя репутация тоже может оказаться испорчена.

— Я не хочу тебе вредить. Я хочу, чтобы ты рядом со мной улыбалась чаще.

— Ты даже не представляешь, какой груз свалился с моих плеч. Боже, ты невероятный. Это очень сильный поступок. Люблю-люблю безумно. Горжусь… Сколько до конца рабочего дня? — смеется заливисто. — Черт, с тобой я превращусь в одного из тех работников, что бегом покидают офис ровно в восемнадцать ноль-ноль.

— Я приеду за тобой.

Айя такая радостная, что я сам начинаю улыбаться в ответ.

Вот только я не был с ней откровенен.

У моего порыва отнюдь не благородные истоки.

Просто я вспомнил, что нужно держать друзей близко, а врагов — еще ближе…

Глава 40

Айя

После разговора с Тарасом с плеч будто гора свалилась.

Стало безумно легко и приятно, в груди поднялся вихрь от эмоций и щемящей влюбленности: какой же все-таки Тарас — настоящий мужчина.

Это не зависит от возраста, исключительно от личных качеств.

Пока я парила, воодушевленная мыслями о нем, на телефон пришло сообщение от Эвы. Ох, какая я свинюха!

Со своими личными проблемами и разборками совсем забыла о подруге. Что же она пишет?

Приглашает меня на открытие собственного ресторана.

Пойду ли я? Пойду, разумеется!

Эва спрашивает, сколько мест для меня оставить… Я задумываюсь всего на секунду, потом уверенно пишу: “Я плюс один…”

Это будет наш первый выход в свет с Тарасом в качестве пары.

Я представлю его своим друзьям. Наверняка Эва узнает в нем того самого парня из клуба и задастся вопросом, как же так вышло, а я… Черт, не знаю даже, что ответить! Не могу перестать улыбаться.

Не могу перестать светиться от счастья.

Хочется порадовать Тараса в ответ, заглядываю к Вазгену.

Он сегодня почти целый день у меня в офисе, издалека слышно, как устраивает разнос дизайнерам, которые выполнили техническое задание по рекламным баннерам не так, как он задумывал. Ох, в праведном гневе мой армянский друг страшен…

Подождав, пока из большого зала вывалятся двое бледных, трясущихся дизайнера, а следом за ними и pr-менеджер, я заглядываю к нему. Он промокает лоб салфеткой.

— Кофе, Аня, живее! — рявкает и осекается. — Ааа… Прости. Не тебе!

— Задал ты жару, был на высоте. Уверен, в следующий раз сделают все идеально.

— Я найду к чему придраться, — заявляет он. — Идеально вижу только я, а все остальные воплощают с огрехами!

— Веришь или нет, но мне это знакомо. Я к тебе с просьбой.

— А ты чего так сияешь? — подозрительно спрашивает он. — Мы не так давно с тобой беседовали. У тебя был унылый вид.

— Все потому, что у меня самый лучший в мире мужчина.

— О как… И почему же это?

— Потому что Тарас позвонил и сам сказал, чтобы я не увольняла начбеза, он понял, что это создаст мне сложности и не хочет усложнять мне жизнь. Он хочет, чтобы я улыбалась.

— Как романтично, — вздохнул Вазген. — Постой, сам додумался? Ты не подсказывала?

— Нет. Я только собиралась с мыслями для сложного разговора, как он сам все решил.

— Ну, если так, то красавчик, уважаю.

— Он умный, схватывает на лету, учится мгновенно, — произнесла я с гордостью. — И он тебе обязательно понравится.

— Хм.

— Я хочу, чтобы ты с ним поработал.

— Не понял?

— Вась, ты же лучший. Возьми Тараса на личное продвижение. Поработай с ним. У него IT-бизнес. Он сам тебе все расскажет.

— Я занят, ты же знаешь… К тому же мои услуги стоят недешево. Сделать ему скидку из-за… кхм… тесного знакомства с тобой?

— Никаких скидок. Его это заденет. Я просто прошу тебя заняться его проектом лично, и все. Об оплате договоритесь сами. Уверена, он потянет.

— Но я не знаю, с чем он работает, и как.

— Он сам тебе все объяснит.

— То есть вы это уже обсуждали?

— Нет.

— Подарок?

— Ммм… Скажем, так, благодарность. Не за постель! — сразу же заявила, поняв, о чем хочет сказать Вазген. — Между нами, Тарас нашел огрехи в нашей системе защиты. Легко влез в данные. Он профи. Сейчас работает над защитой.

— Охренеть… — выпучил глаза Вазген. — А вот за это Кононенко можно было бы и предъявить.

— Кононенко сам об этом признался, предъявлять не за что. Просто Тарас станет одним из лучших. Поэтому ты просто обязан с ним поработать. Будешь стоять у истоков еще одного крутого проекта…

— Умеешь ты уговаривать, — приосанился Вазген. — Я подумаю. Контакты скинь, предупредишь?

— Думаю, я устрою вам встречу. Если договоритесь, отлично.

— Я думал, ты пришла просить для него льготные условия.

— Нет, нет… Я не хочу задевать его гордость и уверена, чтоон потянет твои услуги. Если договоритесь о гибкой системе выплат… — добавляю скромно.

— Я впервые понял, что значит выражение, если человек голоден, не давай ему рыбу, дай ему удочку. Все-таки ты необыкновенная женщина, Айя. Если этот не-кот-Тарас не просрет все, то станет настоящим счастливчиком.

***

Этим вечером я вылетаю из офиса, словно птичка.

Ловлю на себе немного удивленные взгляды сотрудников. Все привыкли видеть, что я задерживаюсь на работе. Но сегодня я не хочу находиться дольше, чем это нужно.

День выдался непростым, но плодотворным, я успела многое. Кажется, все-все успела. Нет, даже больше. В душе воцарился мир, гармония какая-то, ощущение легкости и счастья.

Сотрудники ручейком стекались к выходу.

Телефон тренькнул сообщением от Тараса: “Жду”

О черт, он еще и пунктуально приехал.

Мое бедное сердечко точно не выдержит столько сладкого счастья.

Ловлю на себе взгляды, взгляды.

Спешу только к Нему…

Ни о чем другом не думаю.

Машину Тараса замечаю издалека. Наблюдаю, как он покидает салон, занимает ждущую позу возле машины, немного поправляет одежду.

Высокий. Широкоплечий. Сексуальный.

Для меня — просто соблазн.

Жаром сразу низ живота охватывает и трусики становятся мокрыми.

Даже на расстоянии. Меня пронизывает трепетом и волнением.

Мне кажется, мои шаги ускоряются.

Чем ближе к нему, тем короче расстояние.

На него смотрят заинтересованно.

Я же остро ревную на эти взгляды, понимая Тараса и его чувства ко мне.

Если он ревнует так же безнадежно сильно, то мы оба пропали, упали и ни за что не выберемся из этих глубоких чувств.

Не реагировать.

Это мой мужчина. Мой… И я безумно горда им, тем, что приехал за мной.

Не терпится поскорее оказаться в плену его горячих рук.

Замираю рядом с ним, дышу через раз, вдыхая коротко и жадно воздух с запахом его парфюма.

По едва заметным жестам и мимике понимаю, что он держится уверено, но в глубине души волнуется сильно-сильно. Не меньше меня.

Ждет…

Я делаю шаг вперед, обхватываю ладонями его плечи и целую. Тарас мгновенно обнимает меня, стиснув крепко. Целует жадно, властно. Будто ставит клеймо, обжигая жаром и отстраняясь.

Смотрит счастливо, тень волнения ушла. Мы выбрали друг друга снова.

— Поехали? — уточняет он.

— Да.

Тарас отводит меня к машине, продолжая обнимать, открывает дверь и потом взглядом окидывает всех тех, кто за нами наблюдал открыто или исподтишка.

Фадеев занимает место за рулем, снова целует меня.

— Я придумал. Ужин начнется с десерта… Возражения не принимаются.

Как ему отказать? Разве возможно?

Глава 41

Айя

Едва разуваемся, Тарас нетерпеливо выхватывает сумочку у меня из рук и подхватывает на руки, неся в спальню. По дороге мы целуемся, я удивляюсь, как Тарас при этом успевает смотреть себе под ноги и не сшибать углы в квартире.

У меня голова от счастья кружится. Я точно не в себе, влюблена, как кошка, свечусь от страсти и обожания.

— Сейчас упадем! — взвизгиваю, когда Тарас все же запинается ногой о пушистый коврик возле кровати.

— Тшшш, у меня все под контролем!

Тарас плюхается задом на кровать и с довольным видом сажает меня сверху. Платье вот-вот треснет по шву от сильного натяжения.

— Раздевайся, любить тебя буду.

— Я хотела принять душ. Целый день на работе.

— Брось, ты самая вкусная. Пахнешь, как райский сад. Наверное, в раю так должно пахнуть, — Тарас утыкается мне носом в шею и шумно дышит. — Там должно пахнуть тобой…

— Где ты научился говорить так красиво? Проходил курсы пикапа?

— Вспомнил несколько фразочек в клубе, прежде, чем подкатывать к тебе, — заявляет с широкой ухмылкой и настойчиво дергает вверх мое платье. — Давай, показывай мне титьки и все, что под этим платьем!

— Пошляк!

— Я об этом целый день мечтал!

Он красноречиво проводит ладонью по ширинке, которая торчит бугром, сжимает пальцами, стонет, запрокинув голову. Обалденно красив, порочен и горяч в этот момент…

Я сползаю ниже и ниже, настойчиво отвожу его руку в сторону и расстегиваю джинсы, спуская их по бедрам.

— Охренеть. Сосать будешь? — спрашивает свистящим шепотом.

Я окончательно избавляюсь от платья, снимаю с Тараса джинсы вместе с трусами.

— Буду. Ты против?

— Бля. Конечно, я не против!

Но сначала Фадеев притягивает меня к себе, целует коротко и властно, трогает между ног.

— Ты давно течешь? Трусы совсем мокрые…

— Я по тебе скучаю. Безумно. Это запрещено?

— Нет, даже поощряется…

Он давит ладонью на мой затылок, бесстыже указывает взглядом вниз.

— Соси.

Чертов приказ! От него у меня заныла грудь, соски встали торчком, а бедра сводит судорогами, всполохами.

Я едва склоняюсь к его члену, накрыв губами толстую головку, подтекающую жидкостью. Тарас снова раздает приказы:

— Приподними попку… Оттопырь ее… Хочу видеть, как ты ею виляешь, в нетерпении. Дааа… Вот так… Опусти ручку, ласкай себя. Трахай ее…. Трахай пальчиками киску, которая принадлежит мне!

Его ладонь на затылке давит. Он говорит быстро-быстро и сам ужасно торопится, стремясь поскорее заткнуть мне рот своим членом. Я едва успеваю смачивать его слюной, чтобы скользил, беру до самой глотки, чуть-чуть задыхаясь, но привожу дыхание в норму, сосредоточившись на приятном.

Его голос, хриплый, окончания слов теряются.

Давление ладони требовательное, но пальцы нежно-нежно поглаживают кожу голову.

Его вкус… Боже. Как соленая карамель с жареным арахисом.

Я беру его и выпускаю, снова беру, глотаю, сосу.

Никогда так не сосала, выпуская и насаживаясь головой, чмокая громко.

Я влюблена в его член, вкус, запах…

Точно сошла с ума.

Тарас помогает, задает темп.

Он наклоняется, шепнув:

— Ты сильно течешь? Скажи, что да, потому что я на грани. Я хочу кончить тебе в рот. Хочу залить его спермой и смотреть, как глотаешь…

Выпрямляется, двигает бедрами навстречу моему рту.

Я — к нему. Он — ко мне.

Мы как дикие, он трахает мой рот, а я сосу, как сумасшедшая, и теку безобразно. Поверх одеяла капает, когда я кончаю. Вся ладонь мокрая…

Мгновением позже и Тарас прекращает долбиться в мой рот, кончает, стонет громко, последним жестким взмахом всаживается в мою глотку и заливает ее. Так много… Глаза слезятся, тело ликует. В голове просто салюты из влюбленных сердечек и пошлых признаний.

Потом мы отдыхаем, очевидно пребывая в шоке от новой высоты, взятой одновременно. Улыбаемся друг другу, подшучиваем. Когда мы открыты друг другу, с ним я не чувствую разницы в возрасте. Никаких “я старше-о-боже-мой-он-такой-мальчишка”! Когда Тарас начинает рассуждать, то кажется мне взрослее и серьезнее меня, в чем-то торопится, не замечает нюансов, но быстро схватывает.

Через минут двадцать снова занимаемся сексом. Теперь Тарас балует меня, балует “свою Айку”, так теперь он вдруг решил меня называть. По-свойски, мило, так по-домашнему…

Целует взасос, рисуя языком восьмерки у меня между ног, усадив сверху и грязно-откровенно просит отыметь его рот моей киской…

Разве можно отказать в такой невинной просьбе?

***

Следующие две недели напоминают мне по вкусу безе из любимой кондитерской Эвы — сладкое, ароматное, тающее на языке. Я таю от любви к Тарасу, а он видится мне лучшим мужчиной.

Острых моментов больше не возникает. Он при каждом удобном случае предъявляет на меня свои права, но больше не требует уволить Борисыча. Борисыч, к слову, тоже ведет себя достойно, сугубо в рамках профессиональных отношений.

Я свела Тараса с Вазгеном, просто попросила его рассмотреть агентство друга, как один из вариантов продвижения. Потом, затаив дыхание, ждала, как пройдет встреча, найдут ли мужчины общий язык.

Ждать пришлось долго.

Вернулись под утро. Тарас едва держался на ногах, но все же придерживал чуть ли не за шиворот совсем пьяненького Вазгена.

— Клянусь, я пытался его напоить и выдавить… выдевать из него секреты, но он… тшш… чист! — пьяно пробормотал друг и повалился спать в гостиной.

Пришлось звонить Зарочке и фотографировать ее муженька и своего мужчину — заодно, чтобы ревнивица не подумала ничего плохого. Однако у Зары, по ее словам, и так телефон пестрел фотографиями, который Вазген отправлял ей в качестве доказательств. Две улыбающиеся пьяные рожи…

***

Казалось, счастья так много. Ничто не способно его омрачить…

Впервые нам с Тарасом пришлось разлучиться за несколько дней до открытия ресторана Эвы.

Я планировала пойти туда вместе с Тарасом, но ему внезапно предложили участие в конференции. Пригласили в качестве спец гостя…

Неплохой шанс заявить о себе, засветиться лишний раз. Разумеется, я не была против. Хотела бы поехать с ним, но не смогла: завершающий этап перед выходом новой линейки украшений, которую долго готовили.

Мне пришлось остаться.

Эти несколько дней были еще более сумасшедшими. Мы созванивались каждый вечер, чего только не вытворяли по видеосвязи…

Безумие. Влюбленность. Страсть.

Когда счастья на одного человека сваливается так много, небеса могут решить, что этого даже слишком и подкинуть проблемы.

Одна-вторая-третья — и вот это уже не разрозненные проблемы, а большой снежный ком, несущийся под гору.

Ворох проблем, который превратится в настоящий ураган и снесет все на своем пути.

Пристегиваемся :)

Глава 42

Айя

Обычный день, ничего не предвещало наступления глобальных проблем, но они все-таки настигают меня весьма неожиданно, и в лице бывшего мужа!

Я, шедшая из любимого кафе, куда заглянула после работы, чтобы поужинать, не думаю о плохом. В мыслях только одно — поскорее добраться до квартиры, позвонить Тарасу. Как у него дела? Скоро ли он вернется? Я скучаю по нему до невозможности сильно!

— Здравствуй, Айя, — немного зловеще звучит голос над самым ухом.

Он бесшумно подкрался сзади. Я вздрагиваю от неожиданности.

Кофе расплескивается.

Голос бывшего узнаю сразу, но не понимаю, почему он снова возле меня трется.

Я и думать о Тимуре забыла, а он появляется словно черт из табакерки, буквально вырастает из ниоткуда.

Черт. Кажется, вспоминаю, Тарас говорил, что видел машину Увалова. Но я об этом совершенно забыла и не сказала Борисычу ничего… Может быть, стоило?

Едва Увалов раскрывает свой рот, из него начинают выскакивать сплошные обвинения, похвалы и угрозы, я понимаю, что стоило рассказать Борисычу о бывшем, намекнуть, что он может представлять угрозу.

Стоило вспомнить, каким злопамятным бывает Увалов.

Но я не думала, что дойдет до открытых военных действий.

Я вообще была уверена, что ему на меня плевать! Ведь он выставил меня из дома, встречается с другой девушкой. Она вот-вот родит ему ребеночка… Жизнь — полная чаша. Так что же он хочет сейчас от меня?!

— Давно не виделись, Айя. Как жизнь? Видел тебя в компании мальчишки-переростка. Совсем плохи дела на личном? — вздыхает притворно. — На актеришек перешла?

— Я давно поняла, что ты неадекватен, Увалов. Но не до такой же степени. Впрочем, если ты пришел показать, насколько ты убогий, меня это не трогает. Жалости к тебе нет, милостыню тебе подавать не стану. Сорри. Теперь дай пройти!

Я держусь так, словно в себе уверена. Но на деле это немного не так. Я побаиваюсь Увалова. Он смотрит на меня зверски, с обидой и жаждой.

Поздний вечер, и я совершенно одна…

В последнее время меня всегда встречал Тарас, мы вместе ехали ко мне на квартиру.

Без него я добиралась на такси. Борисыч не настаивал на личном сопровождении, но сейчас я сильно пожалела о том, что начальника СБ нет рядом. Он бы мигом приструнил Увалова и сделал это крайне деликатно.

— У тебя милостыню просить? — Увалов хохочет, запрокинув голову. — Милая моя, скоро ты пойдешь по миру. Я отберу у тебя все, до последней нитки.

— Очень смешно, Увалов. Но у меня нет времени слушать твой стенд-ап.

Я пытаюсь его обойти, но Увалов хватает меня за локоть, делает шаг вперед, приближает свое лицо к моему, будто поцеловать собирается. Я отшатываюсь с губ слетают слова:

— Не смей меня касаться, ты мне глубоко противен!

Увалов кривит крупной рот и выдыхает ядовито:

— Забыла, на чьи деньги построила свою успешную империю?

От него тянет виски и табаком. Неужели Увалов поддал для храбрости, чтобы начать этот разговор? Или он просто пьян, пьян и несет бред!

Его пальцы больно впиваются в мой локоть, он продолжает наседать на меня:

— Ты построила свой гипер-успешный бизнес на мои кровно заработанные деньги!

Увалов прав. Первые вложения делал он. Я брала у него в долг деньги, сумма была небольшой, но все же… Потом я ему все-все вернула.

— Вот только ты забыл об одной немаловажной детали, бывший. Я тебе вернула. Все, до последней копеечки. Все вернула…

— Странно! — ухмыляется он нехорошо. — В моей банковской выписке сохранилась только переводы на треть от общей суммы. Значит, я подам на тебя в суд и отберу у тебя две трети имеющегося. Или… Мы договоримся мирно?

Увалов обводит меня жадным взглядом, потом выдает:

— Мои условия такие. Первое. Ты возвращаешься ко мне. Второе. Треть всего бизнеса переписываешь на меня. В итоге, будешь послушной женушкой, и заживем душа в душу.

— Что? Мечтай! — я громко смеюсь ему в лицо. — Я уже сказала, что ты бредишь. Но я не думала, что ты еще обо мне и мечтаешь. Смешно… У меня другой мужчина. Мы любим друг друга, а ты… Неудачник жалкий, убери от меня свои грязные лапы!

Рассердившись, я выплескиваю горячий кофе ему в лицо из стаканчика. Зашипев, обожженный Увалов отпускает мою руку и отпрыгивает, матерясь грязно.

Вокруг собираются зеваки. Рядом остановился мужчина, явно готовый вмешаться. Парочка тоже любопытно смотрит в сторону небольшой ссоры.

— Ты пожалеешь об этом, сука. Сука, клянусь, я заставлю тебя об этом пожалеть! — грозится Увалов.

Бывший уходит, тряся головой, как мокрый помойный пес.

Настроение омрачилось. Я не стала испытывать судьбу еще раз, выбрасываю стаканчик с кофе в урну и вызываю такси. Едва оказываюсь в стенах квартиры, сразу же звоню Борисычу.

Кононенко приезжает почти мгновенно, звонит в дверь. За его спиной возвышаются еще двое охранников. Убедившись, что за дверью стоит именно Михаил, я открываю дверь.

Охрана остается дежурить снаружи. Михаил с порога обнимает меня. Я пикнуть даже не успела, как мой нос уткнулся в его широкую грудь с прохладным ароматом туалетной воды.

— Что случилось, Айя?

Кононенко отсраняет меня, как будто понял, что пересек границу.

— На тебе лица нет. Рассказывай.

Я провожу пальцами по лицу, меня потряхивает от переживаний.

— Давай мы с тобой выпьем по чашечке кофе, и ты все-все мне расскажешь, — ласковым голосом просит Кононенко.

Вот только из меня сегодня плохая хозяйка, поэтому, понаблюдав, как у меня все валится из рук, Михаил оттесняет меня в сторону — решительно, но мягко, и сам берется за приготовление кофе. Для меня — легкий латте с миндальным молоком, для себя — крепкий двойной эспрессо.

Я рассказываю все начальнику СБ, он слушает меня, выносит вердикт:

— Угрозы Увалова могут оказаться не беспочвенными. Я поговорю с юристом, он подготовится. Во-первых, тебе стоит вспомнить, когда и сколько денег, каким образом ты возвращала Увалову. Во-вторых, к тебе нужно приставить охрану. Будут наблюдать издалека, незаметно. Если возникнет сложная ситуация, вмешаются. В-третьих… Ты говорила об этом происшествии Тарасу?

Голос Кононенко едва уловимо, но все-таки изменился, когда он произнес имя Фадеева.

— Нет, еще не говорила. Я сразу же позвонила вам, Михаил. Это же по работе.

— Я рад, что ты мне доверяешь! — с гордостью произносит Кононенко. — Хорошо, что не говорила Тарасу. Пока не стоит.

— Почему?

— Он еще не вернулся?

— Через день или два должен вернуться.

— Хорошо. Может быть, получится разобраться быстро? Не стоит ему сообщать. Он вспыльчивый и может помчаться бить морду твоему бывшему. Увалов только этого и ждет. Уверен, все сразу запишут и отправят заявление, раздуют из мухи слона. Такие скандалы в спорах ему будут только на руку…

Вот и первые звоночки... Слушаемся начбеза или Тарасу стоит знать?..

Глава 43

Тарас

На мой телефон прилетает сообщение с незнакомого номера.

Просто фото.

Фото, от которого меня подкидывает над диваном, на котором спокойно покоился мой зад.

От увиденного и зубы лязгнули, заскрипели, по венам заструилась лава вместо крови.

Обжигающая лава ревности и недовольства.

На фото — Айя и Кононенко, они сидят за одним столиком в кафе. Мужчина накрыл ладонь Айи своей, она же смотрит ему в лицо, заглядывает трепетно, с вниманием смотрит.

Сучка!

Она клялась мне, что между ними нет ничего, что это просто деловые отношения. Но их выдает все — и поза, и обстановка, и выражения лиц. Кононенко улыбается. В его улыбке мне видится намек на победную ухмылку.

Стоило мне ненадолго уехать, Айя сразу же пошла с ним. Развлекается.

За что она так со мной, а?

Снова вглядываюсь в фото, пытаясь отыскать в нем признаки того, что фото — старое.

Может быть, фото — реально старое? Но я замечаю на Айе блузку, которую мы выбирали вместе. Недавно.

Я помню этот поход в магазин. Мы выбирали мне костюм, а ей приглянулась эта блузка. Я напросился на закрытый показ в раздевалке и нагло вломился за шторку, начал ее целовать, обнимать, едва не переходя границы. Мы хихикали, обнимались, постоянно трогали друг друга, как двое подростков.

Небольшая разлука добавила пикантности в наши отношения. Было сложно уломать Айку на вирт, но результат получился ахуенным. Мне кажется, нет… Я был уверен, что она втянулась.

Это же ненадолго. Неделя, максимум.

Но вот результат — ей и недели, блять, много, чтобы верность хранить.

Не могу усидеть на месте.

Тупо смотрю на экран и подвисаю, резко встаю, уходя…

Вслед мне несутся вопросы, меня зовут по имени.

Я отмахиваюсь, выхожу на балкон покурить.

Трясет.

Трясет так, что я не могу поднести огонек зажигалки к концу сигареты.

Первая. Вторая. Третья попытка…

Лишь с третьей попытки удается закурить.

Перемалываю внутри себя ревность вместе с яростью.

Отсчитываю несколько секунд, прежде, чем набрать номер Айи.

Не натворить бы глупостей. Прошу, дай мне терпения.

Не знаю, кому молиться. Я ни одной молитвы толком не знаю. Но молю, чтобы мои подозрения оказались неверными.

Не так уж важно, кто прислал это палевное фото.

Главное, что на нем моя женщина сидит рука об руку с тем, кто хочет быть с ней. К нему претензий меньше. Он, по сути, просто идет к своей цели, а она… Как ты могла? Ты же для меня — все!

Гудки длятся целую вечность.

Они бесконечные, монотонные и убивающие.

Почему я здесь? Зачем?!

Далась мне эта культурная страница с ее новыми перспективами!

Моя самая главная перспектива и жизненная цель ускользает из пальцев.

— Алло?

Честно, я даже не верю, что услышал голос Айи. Сладкий, нежный и немного встревоженный.

— Привет. Скучаю… — выдыхаю вместе с сигаретным дымом. — А ты?

— Безумно, — выдыхает она в ответ. — Когда приедешь?

Врет или говорит правду?

Говорит правду или врет?

— Скучаааешь, — тяну. — Вот как!

— Что у тебя с голосом? — встревоженно спрашивает Айя. — Ты пьян?

— Нет! — смеюсь. — Но просто смотрю на твое фото и задыхаюсь… Даже не знаю, чего в тебе больше. Красоты или умения лгать?

— Что ты такое говоришь?

— Ааа, я не сказал? Любуюсь на твое фото, где ты сидишь в обнимку с Кононенко. В кафе, — прикрыв глаза, детально описываю все, во что она была одета, интерьер кафе.

Айя ахает, ее голос дрожит.

— Тарас, послушай.

Блять… По одной интонации его голоса я уже понимаю, что не ошибся в своих предположениях.

Фото — не липовое. Они реально были вдвоем!

— Давай-давай, скажи. Скажи мне ту самую избитую фразу! — подначиваю начать ссору.

Знаю, что мы поругаемся. Пугающая неизбежность ссоры висит надо мной грозовой тучей, и я не могу взять и уйти от этой ссоры.

— Тарас, это не то, что ты думаешь!

Я сгибаюсь пополам от злобного, лающего смеха. Чувствую, будто вот-вот сойду с ума!

Айя повышает голос.

— Это была деловая встреча. И только! Мы разговаривали по делу.

— По какому? Твое любимое кафе, он держит тебя за руку. Да, это по делу, — хмыкаю. — Конечно!

— Я тебе не вру. Говорю правду! Мы с Кононенко обсуждали юридическую защиту.

— От кого? От чего?

— Меня достает бывший, — выдыхает Айя.

Я мигом отбрасываю окурок.

— Что? — не узнаю свой голос, который вмиг наполнился яростью и злобой, желанием крушить. — Увалов? Когда? Что он хочет от тебя?

Айя объясняет, добавляет, много-много раз подчеркивая, что встреча была исключительно деловая, но меня это выбешивает еще больше.

Чувствую себя уязвленным недобитком.

Человеком, который недостоин знать о ней такие вещи.

Скорее всего, она не видит во мне того, кто способен решить ее проблемы, защитить от угрозы.

Это не просто удар под дых.

Это сокрушительное отсечение головы, моментальная мясорубка, в которой меня за секунды превращает в жалкий фарш из сомнений и комплексов, которые лишь укрепляются и встают в полный рост.

— Почему не сказала. Мне почему не сказала?

Уже не важно, что она ответит. Я в душе истекаю кровью.

Пульс лупит по вискам. Бросает в жар, в холод, снова в жар.

Над губой повисает тягучая капля. Снимая ее языком, чувствую солоноватый, металлический вкус.

Из носа пошла кровь… Давно не было такого.

— Я не хотела тебя тревожить. Ты был на конференции, у тебя встречи с партнерами. Кононенко заявил, что ничего сложного. Он беспокоился, чтобы ты не сорвался бить морду Увалову, это бы все осложнило.

Блять. Мне еще и морду бить этому гондону нельзя, что ли?

А я бы набил, отправил бы на больничную койку и плевать на цену. Я бы его инвалидом оставил, имбецилом, овощем, чтобы не смел угрожать моей женщине. Плевать, к каким последствиям это могло бы привести.

Для меня всего важнее — ее защитить, сберечь. Я на свою гордость много раз ради нее наступил, глотку передавил своему я.

Она же… не верит в меня.

Слова Айи, будто она мной гордится — сплошной пиздеж, сладкая вата, длинная мармеладная лапша, которую она навешала на мои уши.

Наверное, я слишком долго и фатально молчу.

Айя начинает беспокоиться, сбиваться, тараторить, повторяет, что любит-любит бесконечно.

Можно ли любить и не гордиться?

Можно ли любить и не доверять, не делиться важным?

— Тарас, я люблю тебя. Слышишь, люблю! Между мной и Кононенко ничего нет и не было.

Может быть и так, но почему я чувствую, что она мне изменила.

Не в постели, но в том, что может быть, даже поважнее постели.

Мужиком делают не член и не яйца.

Мужчиной делают поступки, способность отвечать за свои слова, решимость и возможность защищать свое, рвать за свое зубами, грызть глотки.

Айя меня этого лишила. Отрезала. Я будто человек на глиняных ногах, которому подрубили ступни.

Выходит, я для Айи только в постели гожусь.

Хороший мальчик с рабочим членом и смазливой мордашкой.

Милфы таких заводят, гордятся, показывают подружкам… Потом, когда один мальчик приестся, меняют его на другого.

— Любишь? — спрашиваю агрессивно, с ненавистью.

— Люблю.

Так искренне и так больно это слышать.

Айя много раз говорила люблю, я ей — еще ни разу этого не сказал. Зачем, если это и так очевидно? Если мой каждый шаг к ней — это сука-любовь, которая вцепилась в мою глотку и сосет кровь.

Теперь думаю, хорошо, что не сказал ей этого.

Выглядел бы еще уязвимее, чем сейчас.

— Любишь, значит. А я тебя — нет, — высекаю жестко и отключаю телефон.

Просто вырубаю его и бросаю об кафельный пол.

Глава 44

Тарас

— Тарас? Ты куда убежал? — мурлычет за моей спиной женский голос.

Оборачиваюсь…

В дверном проеме улыбается блондинка, проводит пухлым язычком между губ. Не помню, как зовут, чья-то “помощница” — из числа тех, “принеси-подай-отсоси-не мешай”. Она на протяжении целого вечера смотрит на меня с аппетитом, вспоминаю, что она трепалась о желании переехать в столицу.

Быстро вытираю кровь под носом, подбираю разбитый телефон.

— Маркишин уточняет, поедешь с нами в клуб?

Девушка наматывает прядь волос на пальчик и рассматривает меня, кокетливо взмахивая ресницами.

— Поеду, — решаю.

У меня сердце в хлам.

Обкуриться, добить себя бухлом, размазать случайным сексом с тупой давалкой — давай упадем на самое дно…

Никогда до встречи с Айей не летал, не хер было и начинать.

Бойко был прав, когда заявил в клубе, что Айя — это не мой уровень.

***

В клубе шумно и грязно. Не знаю, это просто ощущение. Мне все это грязно: вип-ки, стрипухи дешевые. Партнеры под косячком, которые тянут шалав в отдельную комнату, чтобы поебаться.

Блондинистая соска виснет на мне вот уже несколько часов подряд. Я скормил ей столько коктейлей, что можно обоссаться. Она и бегает в туалет постоянно и томно смотрит при этом на меня, намекая на туалетный перепих.

Возвращается в очередной раз, лезет на колени.

— Я поняла, что тебе нравится. Заводит на публике?

Ее узкая, немного влажная ладонь скользит по моей рубашке, оставляя след. Ладонь блонди в чем-то запачкалась. Кажется, капельки цветного коктейля остались.

Меня дико раздражает этот цветной след на моей рубашке. Эту рубашку мы выбирали вместе с Айей. Меня слова ломает. Настроение просто спустить злость пофиг в чью вагину, летит к чертям.

До этого момента было норм.

Я разозленно фаршировал себя мыслями о том, что мне пофиг, кого ебать: дырка для члена — есть дырка. У меня даже стоял. Дико. Колом стоял. Как по часам, блять. Потому что каждый день в это позднее время мы с Айей по вирту творили дичь, занимались сексом.

Как собака Павлова на нее. Одно только имя, мысль мелькнет, я загораюсь. Готов лететь.

Стоп… Лететь больше некуда. Не полетаем. Крылья, как будто угодили в лопасти, перемололо их в пыль.

— Ты такой секси, я вся мокрая от тебя…

Ладонь девицы добирается до пряжки ремня. Она накидалась столько, что готова и сосать мне здесь, в полуоткрытой випке. Люди в клубе снизу могут увидеть, чем мы тут занимаемся. Или размахивается даже на большее? Не только на минет?

Царапает коготками ширинку и лезет мне в лицо с поцелуями. Пахнет перегаром, жвачкой, немного куревом. Несет несвежим.

Прикрываю глаза, натыкаюсь на голое плечо. У Айи в этом месте родинка… Ее нет. Рядом не она, и все мои попытки убедить себя, что я могу, просто могу сейчас зависнуть с другой телкой, оказываются разбитыми.

Мираж рассыпается.

Не то. Запах. Вид. Прикосновения.

Это все не то. Не настоящее. Банальное.

Не вставляет…

Я резко отстраняюсь, отталкиваю девку и встаю, застегивая ширинку. Пряжка ремня захлестывается громко.

— Поехали к тебе?

Черт, она такая тупая, даже не обижается.

— Нет. Сорри, сегодня я занят.

Подхватываю свой разбитый телефон, возвращаюсь в отель. Телефон включается, но экран плывет черными и цветными пятнами. Даже не звонит.

Мне нужно к Айе.

Не знаю, зачем. Меня на клочки разорвало этой ситуацией. Я не знаю, что я буду делать и говорить. Может быть, тупо зависну и буду сверлить ее взглядами издалека. Точь-в-точь, как делал это не так давно. Убивая ее взглядами, дотла сжигая, загоняя себя все ближе и ближе к краю пропасти.

Хочу узнать, что она творит сейчас.

Полетела ли плакаться в дорогой костюмчик Кононенко?!

Не онлайн.

Нигде не онлайн.

Твою мать…

Мне нужно вернуться.

Немедленно.

Перебираю в уме доступные варианты.

Билеты куплены заранее, но теперь я не хочу ждать целых несколько дней.

Самолет? Нет билетов.

Билеты на скоростные поезда тоже раскуплены.

Остается только обычный — билет на завтра, в пути от шести до девяти часов. Вечером буду там, у нее.

Зависаю над кнопкой купить.

В башке жесть что творится.

Мне кажется, я еду кукухой. Во всем виновато бухло и лишний косяк. Думал, не пробирает, но сейчас точно начинает глючить. Перед глазами страничка сайта начинает раскачиваться из стороны в сторону.

Откинувшись на спинку дивана, прикрываю глаза на время.

Это на пять сек, не больше. Клянусь.

Меня отпустит быстро.

Но я вырубаюсь, открыв глаза только на следующий день, в районе полудня.

Телефон не работает, да и похрен на него. Я покупаю билеты на вечерний поезд, спешно прощаюсь с партнерами, оправдываюсь семейными обстоятельствами.

— Сложности в семье, вынужден срочно вернуться, — говорю сдержанно.

В груди ломит болью. Потому что я хотел семью с Айей, хотел малыша ей подарить — нашего ребенка.

Еще не представлял, как это будет. Мне казалось, я тупо в этом ничего не смыслю, но Айя точно знает, материнский инстинкт возьмет верх, и она научит меня справляться.

На деле все пошло под откос.

Вместо далеко идущих планов — резкий стоп-кран, срыв.

Вместо семьи — расставание.

Я просто не могу быть с ней рядом, когда она не видит во мне мужчину. Просто потрахаться с ней? Да в пизду это все… Я попробовал с ней самое лучшее, я захотел в ней большего, и все, что ниже этого уровня для меня теперь — не вариант.

Либо летать на высоте, либо не летать вообще.

Мне нужно быть выдержанным и спокойным.

Больше никаких взрывов, косяков, бухла.

Я знаю, что мне не стоит. Становлюсь совсем дурным. Потом долго бывает плохо, может тошнить несколько дней, давление подскакивает, кровь может лить из носа. Знаю, что эту херню можно и нужно лечить контролировать. Просто сорвался. Больше не повторится.

Я просто не знаю еще, как я с ней? Как я рядом Айей выдержу?

Глаза в глаза? Смогу ли…

Когда Айя пришла ко мне признаться в любви, я не смог выдавить из себя ложь, глядя ей в глаза.

Смогу ли сейчас?

Как представлю ее — красивую, нежную, недоступную, чувствую, что люблю и ненавижу ее в равной степени. Любить-убить для меня сейчас равноценно.

Мне плохо. Наедине самим с собой плохо. С этими черными мыслями.

Я боюсь, что сорвусь и натворю что-то еще похуже.

Поэтому в самый последний момент, когда стою на перроне, раскачиваясь с носка на пятку и обратно, вдруг решаю не ехать.

Я бываю непоследовательным, нелогичным и сложным. Мое поведение может изводить и мучить других. Меня проще убить, чтобы никто не мучился, так признался мне отец в одной из приемных семей… Я знаю про терапию, но никогда не выдерживал больше трех занятий, клал на все болт.

Может быть, не стоило.

Может быть, тогда мне не было так хуево…

Забираюсь в одну из недорогих съемных квартир, забивая себя тем, что получается лучше всего — работой. Нужно закончить проект для Айи. Пусть она обошлась со мной дерьмово. Но не доделать, бросить, значит, подтвердить, что она не ошиблась, доверив решение своих проблем другому. Лишний раз убедить Айю, что Кононенко — лучше, надежнее, сдержаннее.

Может быть, и так, но завершить проект — просто дело чести.

По плану, все было бы готово через недели полторы.

Но я завершаю работу через трое суток.

Трое суток без сна и еды, на куреве, голимых энергетиках и стремных сухариках, от которых меня дожимает сильнейшей изжогой.

Из зеркала на меня пялится странного вида парень, отдаленно похожий на меня, но с диким, воспаленным взглядом. Я — другой я — сытый, откормленный, пригревшийся в любви и тепле Айкиной квартиры, посмотрел бы на этого чудака свысока и решил, что тот — просто нарик в поиске дозы.

Может быть, так и есть.

Меня жестко ломает от тоски по Айе. Выкручивает, как в барабане стиральной машинки, выжимает соки и силы.

Хочу к ней…

За эти дни пережог в себе все.

Просто хочу положить ей на стол завершенный проект. Я свое слово держу, а она, девушка, им можно так не делать.

Захотела — закрутила со мной, захотела — замутила с другим.

Королеве-ферзю положено все, а я, блин… не знаю, кто я рядом с ней. Может быть, просто пустая клеточка.

Глава 45

Тарас

Как бы это не было глупо, но в столицу я возвращаюсь по тем билетам, что купил заранее, когда планировал эту поездку.

Мой разбитый и севший телефон продолжает молчать.

Мне нужно купить новый.

Но что нужно еще сильнее, так это увидеть Айю.

После перелета меня шатает. Давление слишком сильное, снова идет носом кровь. Потом меня долго рвет желчью в туалете аэропорта.

Умываюсь ледяной водой, наспех привожу себя в порядок купленными средствами. По пути в офис Айи сворачиваю в один из магазинов, купив себе чистую одежду. Схватил какую-то булку с жареной котлетой на уличной закусочной, но не смог съесть. Едва не вывернуло от запаха…

Здание, где расположен офис Айи, все ближе и ближе.

Официальная остановка, присутствие посторонних — вот что мне нужно. Сдерживающий фактор.

Боюсь, наедине с Айей меня снова понесет, а я этого не хочу. Не хочу быть рядом с ней уязвимым, хватает и того, что она не видит во мне защитника…

Мне кажется, я учел все нюансы, чтобы разговор состоялся максимально спокойным и без сложностей. Без эмоциональных взрывов.

Учел все, кроме одного: меня тупо не пускают на проходной.

Охранники меня теснят, не дают пройти.

Нарываюсь, едва ли не на драку, требуя объяснений.

— Вам выписан запрет. Вы в числе тех, кого не пустят.

— Кем запрет выписан?! Клоуны! Вашим цирковым начальником?

И бровью не повели, отчеканив:

— Запрет согласован и подписан лично Наумовой, Айей Егоровной. Владельцем нашей компании. Покиньте пост. По-хорошему.

Я пытаюсь разглядеть из-за их массивных спин хоть что-то и успеваю заметить Вазгена, который спешит в сторону парковки.

— Вазгееееен! — ору во всю глотку.

Он замирает, смотрит на меня, так будто своим глазам не верит, спешит в мою сторону.

Облегченно выдыхаю.

Хоть кто-то.

Айка встала в позу. Что ж, стой в позе, не-любимая моя! Я все равно швырну тебе в лицо сделанное, ты поймешь, как сильно меня недооценивала.

Вазген пролетает мимо охранников, едва ли перепрыгивая через турникет и набрасывается на меня, с агрессивностью маленького, но очень злого бульдога.

— Ты!.. Ты… Как ты смеешь сюда заявляться?! Как смеешь?!

Вазген смотрит на меня снизу-вверх и кричит яро, мне в лицо прилетает капельки его слюны.

От удивления я делаю шаг назад.

— С тобой-то что не так? Начальница запретила общаться? Под каблук загнала.

— Еще одно слово про партнера, мою одноклассницу, подругу моей жены и крестную одной из моих дочерей, я тебя порву! Я сяду, мамой клянусь, но я тебя порву. Я тебя убью… Даже булавкой для галстука изрешечу! — грозится он. — Вон! На километр сюда не подходи! Уходи, пока живой! — трясет пухлыми кулаками в ярости.

— Что с тобой?! Ты больной, что ли?

— Я больной? Это ты на всю голову охреневший, если пришел! Бессовестная мразь!

— Да что случилось, а?! Объясни! — ору. — Потому что я ни хера не понимаю!

Вазген оглядывается на пост охраны и сердито отходит в сторону. Я за ним. Я не понимаю, не догоняю, что случилось.

После нескольких суток без сна мозг едва соображает, тормозит немного.

Но даже его замедленной реакции хватает, чтобы понять: случился какой-то армагеддон, пиздец. И винят в этом меня.

— Что стряслось?

Пытаюсь закурить, не выходит, зажигалка сломалась.

Вазген молчит, но дышит как сердитый буйвол, продолжая кромсать меня на кусочки сердитым, кипящим взглядом.

Что же могло случиться?

Может быть…

Блять, мне страшно. Страшно даже предположить, еще страшнее сказать, но я выталкиваю:

— С Айей что-то? Что с ней?

— Как будто ты не знаешь, — шипит Вазген. — Ты — мразь, понял? Только конченая мразь может вылить в сеть после ссоры в сеть интимное фото девушки, которая тебя, кота блохастого и обоссаного, у себя поселила, кормила, переживала за твое будущее так, как никто другой, просила за тебя…

— Какие фото?! — сиплю. — Ты о чем?! Не выкладывал я… Не было никаких фото!

Но мгновением позднее до меня доходит, о каком фото говорит Вазген.

Те фото, что я делал в первый день. На спор.

Могли всплыть только они.

Я просто прикрываю рот.

Понимаю.

Какой тупой прокол.

Мое лицо — красноречивый плакат с надписью “Да, я виноват!”

Вазген быстро считывает с меня это и с видимым сожалением на лице качает головой.

— Я думал, что разбираюсь в людях. Но в тебе я ошибся. Не заметил в тебе гниль, а надо было!

Я в шоке от того, как можно было просрать все.

Не только Айя, но и я сам проебал в этом матче. Всухую…

Гол в свои ворота, кретин Тарас.

Вазген плюет мне на ноги, попадает на классические кожаные кеды.

— Уходи немедленно! Я потратил на тебя плевок, а ты… Ты и плевка не стоишь. Ты не мужик, понял? Только пидары так делают, как поступил ты. Ты пидар. Не по ориентации, но по поступкам. Пидар. Я все сказал.

Он сердито разворачивается и уходит.

Я смотрю на его спину и запоздало говорю.

— Я проект закончил. Для Айи.

Вазген замирает, разворачивается и снова подходит ко мне.

— Ты закончил. Это верно. Все. Сюда ни ногой. Ясно? Или тебя на куски порежут. Реально. Когда фото всплыло, Айя не верила, что это был ты. И я тоже, мамой клянусь, не поверил. Но метки, даты, переписки… Данные оператора. Все показало на тебя. Ты это сделал! — тычет в мою сторону коротким пальцем. — ТЫ! Не отрицай…

— Я не сливал в сеть фото. Я фоткал Айю, да. Это было в начале. Это Было тупо на спор, а потом я залип. Все серьезно. Все было серьезно. Я бы никогда так не сделал. Мы посрались, да! Но я не сливал в сеть фото. Я над проектом работал. Над защитой…

— Сейчас тебя должна интересовать только одна защита. Защита твоей жопы, понял? Айя с трудом Кононенко сдержала. Он бы твой бизнес разнес и тебя поимел без вазелина! Скажи спасибо Айе, она слишком великодушна, чтобы так мелочно тебе мстить. Все твои вещи, ноутбук, личные заметки… Все дерьмо, которое осталось после тебя в ее квартире, Айя упаковала в коробки лично и отправила через курьера. Все в твоем офисе. Повторюсь… Она настояла, чтобы тебя не щемили, не выдавливали. Живи, как знаешь. Живи, как хочешь. Но не суйся сюда. Не заикайся даже!

Вазген переводит дыхание, вытирает рукавом дорогого пиджака пот со лба, будто этот разговор ему с трудом дается, и добавляет:

— У меня с тобой контракт подписан. Я хочу его разорвать. Всю внесенную предоплату и озвученные неустойки я верну на твой банковский счет сразу же, как мой юрист составит официальное письмо, и ты с ним согласишься. Всего тебе, Тарас. Всего, чего хочешь достигнуть. Айя верила, что ты взлетишь высоко. Но не с моей помощью, сорри. Это мое личное. Я не могу работать с человеком, который сильно обидел крестную моей дочери. Мне больно за нее и противно от тебя.

— Не уходи так тупо! Я не сливал эти фото! Клянусь! Клянусь, это был не я!

Вазген уходит быстрым шагом, не оборачиваясь.

Я смотрю на здание офиса.

Айя вне зоны доступа.

Как же херово, как все херово…

Я сажусь просто на землю, закрыв лицо ладонями.

Это сделал кто-то. Кто-то, но не я…

Но так обосраться, это надо уметь.

Как же я мог сделать так?

Мне самому теперь стремно появляться перед Айей. Я даже не знаю, есть ли в мире слова, которыми я смогу перед ней объясниться и попросить прощения за весь этот лютый треш.

Нужно найти, кто слил фото.

Вариантов не так уж много, я должен докопаться до сути.

Слишком много совпадений. Так не бывает. Нам “помогли”, развели по разные стороны…

Дорогие, кто не читает мою новиночку? Исправляемся! УКРОТИТЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО - тык по ссылке!

Горячий босс, 18+, жарко и позитивно.

— Это заявление на увольнение? — уточнил босс,. — Давайте без сцен? Возвращайтесь к работе!

— А давайте! — согласилась я.

Боже, как я устала. Еще и ноги в туфлях ноют.

Я сняла с ног узкие лодочки, пошла на выход.

— Владислава… Объяснитесь! Вы не можете вот так! Вы… Стерва! — выкрикнул генеральный.

— Я не принимаю ваше заявление! — скомкал ладонями мой листок.

— Плевать. Я все равно ухожу.

— Вы не можете. Нет. Я… Не отпускаю. Я вам характеристику испорчу!

Я фыркнула:

— Гордей, милый мой, женщине после тридцати испортить жизнь может испортить только одно — отсутствие регулярного секса. Я увольняюсь, и точка! Плевать мне на всякие отработки.

— Так, значит?!

Генеральный швырнул в мою сторону заявление на увольнение. Да! Оно самое… Он просто кинул в меня его. Как мяч!

Я не осталась в долгу и запустила в сторону генерального лодочкой!

Туфелька просвистела возле уха босса и… вонзилась каблуком в перегородку из гипсокартона.

— Увольняюсь! — заявила я. — Туфельку себе на память можете оставить!

Но этот хам и женоненавистник не оставил меня в покое.

Он решил заявиться ко мне домой и предъявить права...

На меня!

Чувственная история. Читать по ссылке :)

Глава 46

Айя

— Билеты куплены. Агент по недвижимости свяжется с тобой на месте…

Слушаю доклад Кононенко и киваю, просто киваю.

Сил больше ни на что не остается.

— Айя, ты уверена, что стоит это сделать?

На плечо ложится горячая, сухая ладонь Михаила.

Я деликатно отъезжаю на кресле в сторону, делая вид, что потянулась за одним из своих набросков.

— Хочешь меня отговорить?

— Надеюсь, что удастся.

— Нет. Как только официально запустим продажи новой линейки, я сразу же покину страну. Мне нужно отдохнуть вдалеке от всего.

— Мне очень жаль, Айя, что так вышло. Я не стану говорить о том, что предупреждал…

— Вот ты и сказал, — замечаю ровным голосом. — Пожалуйста, не повторяйся.

— Ты выглядишь уставшей. Может быть, отдохнешь?

— Отдохну, когда все пройдет гладко. Еще одна просьба, Михаил. Поторопи разработчиков. Мне не хотелось бы напоминать об инциденте с Фадеевым, но ты сам сказал, он легко обошел защиту. Если рекомендованные специалисты не справятся, я буду вынуждена заключить договор с компанией Фадеева.

— Уверена, что он сделал то, о чем говорил?

— Уверена. В работе он не лажает, как на личном, — замечаю вполголоса.

Впрочем, уверена, что Кононенко услышал. Однако он будто не слышит меня:

— Возьмешь его продукт, даже сырой, в работу после того ада, который он для тебя устроил?

— Кесарю — кесарево. Или, как сейчас говорят, это бизнес, детка, ничего личного! Садятся же за стол переговоров даже старые враги. Я бы хотела больше никогда в жизни не слышать фамилию “Фадеев”, но я не могу ждать полгода или год, когда освободится место у разработчиков более высокого уровня. К тому же не факт, что они будут более результативны. Ведь несколько лет назад именно одна из рекомендованных тобой компаний выстраивала вот это все, — показываю на свой комп. — Так что будь добр, займись решением этого вопроса. Ах да, и еще один момент. Если ничего не выйдет, за стол переговоров с Фадеевым отправишься ты! — показываю на Кононенко острием карандаша.

Кононенко вздыхает, опускается на диван, вытягивает вперед длинные ноги, переплетает пальцы.

Наверное, хорошо, что он рядом. Это вносит нотки благоразумия в хаос, в который превратилась моя жизнь.

***

Когда Тарас своими жестокими словами, вырвал сердце у меня из груди, я была на грани срыва. Хотела немедленно его увидеть! Потребовала, чтобы Кононенко нашел мне способ увидеться с Тарасом. Я должна была поговорить с ним глаза в глаза, черт подери, какую чушь он нес! Почему не верил?

Да, я утаила от него часть проблемы, но искренне не хотела ему вредить… Жаль, забыла только, что благими намерениями дорога вымощена прямиком в ад. И не учла, что Тарас может вспылить настолько сильно.

Я хотела его увидеть. Плевать, каким способом нужно было добираться до Фадеева! Я знала, что у Кононенко есть связи, знакомые с очень широким кругом возможностей. Вплоть до личного самолета.

Договорился бы он насчет самолета? Даже если нет, я готова была ехать на машине. Пусть дорога заняла бы много времени.

Я была будто не в себе!

Эмоциональность Тараса, наши жаркие отношения на грани. Я была словно на адреналиновой игле, и решение проблемы мне тоже виделось исключительно в таком же свете.

Кононенко успокоил меня, осадил немного, даже голос повысил. Он заявил, что узнать, где и как проводит время Тарас можно гораздо более легким путем. Он признался, что сразу после того, как объявился Увалов, отправил охрану приглядывать не только за мной, но и за Тарасом… На всякий случай.

Подчиненный Кононенко вышел на связь и отчитался.

Подробно.

Полно…

За несколько часов пребывания в клубе Михаилу прислали несколько фото и коротких видео, где Тарас вальяжно отдыхает в шумной пьяной компании.

У него на бедрах какая-то шалава выплясывала, а потом опустилась на колени.

Эпичнее всего выглядело фото, где Тарас застегивал ширинку.

Бесстыжий.

Даже не подумали уединиться.

Наверное, у него вообще нет комплексов, а я слишком зашоренная и скучная для него?

Почему он не слышал мои признания в любви? Не поверил в них.

Или просто развлекался?! Я не знаю…

Почему все так плохо?

Я не могу трезво мыслить сейчас, просто не могу. Слишком больно. Всюду. Малейшее прикосновение причиняет агонию.

Я знаю, чьи руки исцелили бы меня или убили окончательно.

Руки Тараса, его губы…

Нет, нельзя о нем думать!

И если слова Тараса о том, что он меня не любит, были началом краха, его фото с другой — сердцевиной всего треша, то финалочкой стало мое фото, слитое в сеть.

Мое личное фото. Интимное.

Я там сплю обнаженной. Видно мое лицо, боковая поверхность шеи с засосами и абсолютно голая спина с верхней частью задницы.

Мне одного взгляда хватило, чтобы понять: фото сделал Тарас. В наше первое утро.

В то утро, когда он ушел и не вернулся.

Я сразу сказала, что это он. Кононенко засомневался, сказал, что проверит, копнул глубже.

Геометки, даты, данные оператора. Этот гаденыш пересылал фото другу!

Все, дальше можно не говорить, не слушать. Все остальные слова Кононенко — едва слышный шум через толщу воды.

Отомстил.

Ужасно мощной и болезненной вышла ответная оплеуха от Тараса…

Я только сейчас поняла, какой ошибкой было связываться с ним.

У таких, как Тарас, все на грани, возведено в абсолют.

Мир черно-белый. Если трахаться, то до изнеможения. Если доверять, то тотально. Если мстить за огрехи, то очень жестоко, глубоко и больно…

У меня на повторе наш последний серьезный разговор.

Тарас сказал, что не хочет доставлять мне проблем.

“Я не хочу тебе вредить. Я хочу, чтобы ты рядом со мной улыбалась чаще…”

Вот только его личная месть за то, что я его обидела, чуть не подкосила выпуск моей новой линейки украшений.

Казалось бы, подумаешь, фото…

Но ко мне в последнее время все больше внимания.

Вазген был в ужасе, когда увидел слитое фото. Именно он и увидел его первым, прилетел, задыхаясь… Он постоянно мониторил сети на пример сканадлов, сплетен, подсказывал, как вести себя и что говорить.

Мало того, что это чертовски унизительно и больно, быть выставленной напоказ в такой уязвимый момент!

Так это еще могло бы все сорвать… Все-все-все!

Наш мини-штаб спешно решал проблему, которую создал один крайне эмоциональный парень с СДВГ.

Я, Вазген, Кононенко…

Говорили мужчины, а я чувствовала себя последним в мире китом, которого выловили и выпотрошили.

Только такие динозавры, как я, и верят в чистоту отношений…

Глава 47

Айя

Вазген мало матерился, но в тот день матерился много и часто.

— Журналюги только и будут делать, что спрашивать об этом сраном фото! Все внимание будет приковано к твоему грязному белью. Новость о новой линейке просто померкнет перед скандалом. Все пойдет по пизде! — выл мой друг, чуть ли не дергая на себе волосы.

— Я уже сказал, все можно удалить! Подчистить… — отозвался Кононенко.

— А толку? Кое-где уже поползли слушки… Надо действовать на опережение! Айя?

Я же в это время набирала номер Тараса трясущимися пальцами.

Я бы его так обругала, наорала…

Боже, если бы он мне ответил, то услышал бы о себе столько всего…

Наверное, даже хорошо, что его телефон был выключен, а сам он шлялся черт знает где и с кем!

Я поняла, что не сделала все, что должна была сделать в отношениях с Тарасом: не сгладила все углы, была скрытной. Я подумала о его будущем и карьере, а надо было не жалеть, говорить откровенно.

Черт, неужели я бы не нашла, как облечь признание в мягкую форму?

Но что бы я ни сказала, что бы ни сделала, факты остаются фактами: Тарасу хватает малейшего намека, чтобы все бросить и уйти в отрыв. Я ему не изменяла, а он мне изменил. Потому что никогда не любил.

Сложно винить его за не-любовь.

Но измена…

Измену простить невозможно!

Его измена — это не моя ответственность. Это целиком и полностью его поле принятия решения. С какой шлюхой зависал, как планировал жить дальше — больше не моя забота.

Мне нужно спасать себя. Себя и свой хрупкий мирок, который в последнее время сотрясает катаклизмами… Бывший, теперь еще и Тарас! Они все как сговорились!

— Айя, а ты что думаешь? — спросил Вазген.

— Я думаю, что надо выбрать меньшую из зол. Минимальные потери. Варианты? Извините, я немного не в форме и не способна предложить ничего здравого…

Вазген предложил перекрыть одну скандальную новость другой, более резкой и контрастной.

Кононенко был резко против.

Разумеется…

В другой раз я бы тоже была против.

Но тогда — согласилась. Мне хотелось показать Тарасу, что он ошибается. Одним гребаным фото он не испортит мне жизнь!

Никто не испортит мне жизнь и бизнес дешевыми слухами и обсуждением моего белья.

Хватит с меня этих парнокопытных мужчин, которые думают только о себе…

— Договаривайся, Вазген. Как можно скорее. Фото, презентация… Все, что угодно. Напиш, что отвечать на провокационные вопросы, я выучу. От себя говорить не стану.

— Верно! Это верное решение! — Вазген закрутился юлой.

Все завертелось, меня подхватило этим потоком…

Ни минуты покоя.

Как я не сошла с ума? Черт его знает.

Я вцепилась за мысль, что у меня вот-вот отберут мое детище — мой бизнес. Откусят по кусочку: жадный Увалов своими претензиями, Тарас — действующий ни столько расчетливо, сколько бьющий по эмоциям.

Какая разница — кто и как? Результат один: у меня отберут то немного, что у меня осталось.

Сердце в клочья разнесли дважды: Тимур и Тарас.

Больше никакого риска в отношениях с мужчинами…

***

Что может звучать громче, чем новость о скандальном интимном фото, слитом в сеть? Только новость, что это сделано нашими же руками, нечаянно.

Вазген подсуетился на славу.

Мы сделали вид, будто это фото просто слил кто-то из команды… Но при этом многозначительно молчали.

Все решили, будто это было сделано намерено, чтобы разогреть публику перед презентацией.

У нас была другая концепция. Иная. Масштабный запуск назначен немного позднее.

Но Вазген сказал, нельзя ждать, и я положилась на его опыт.

Мы допиливали все спешно.

Почти не спали.

Фото, презентация, обработка, макеты…

Думала, помру от стыда на фотосессии, где по задумке Вазгена именно я открою представление новой линейки украшений.

Минимализм.

Ничего лишнего.

Только мои изделия и я.

Ню…

Фото откровенные, но эротичные.

Фотограф постарался, но то, что фото были сделаны нагишом, было бы и так понятно: открытая, до самых ямочек, спина, едва прикрытая грудь, шея, пальцы с кольцами, трогающие губы крупным планом…

Тогда я не совсем понимала, что я делаю.

Но в итоге мне даже понравился результат.

Он вдохнул в меня решимость стоять на своем до конца.

Я смотрела на будущий рекламный баннер и улыбалась, мысленно адресуя эту улыбку Тарасу:

Думал, меня можно унизить одним полуголым фото?

Попробуй теперь показать что-то большее, чем показала я сама.

Я с нетерпением ждала презентации.

Есть заранее заготовленная роль и речь, есть публика, хорошо разогретая Вазгеном.

Он знает в этом толк и создал за рекордные сроки бешеный ажиотаж.

***

Удивительно, но решение, написанное на коленке, принесло результат, превзошедший все наши ожидания от стратегии, которую мы до мельчайшей детали разрабатывали ранее.

Мне осталось только сходить на открытие ресторана Эвы, и можно уехать.

Думаю, я заслужила смену обстановки и отдых за границей.

Но сначала нужно решить еще один вопрос.

***

Специалисты, рекомендованные Кононенко, так и не смогли найти бреши, о которых говорил умник Фадеев.

Более того, эти офисные черви, глядя мне в лицо, убеждали, будто это невозможно. Я разозлилась и запустила в представителя графином с водой.

— Пошел вон, бестолочь! Я тебя не найму даже пыль вытирать с принтера!

Как же они меня бесят, глупые! Невозможно? Очень смешно! Тарас сам мне показывал, как легко он серфил всюду…

Представитель компании сбежал — опозоренный и мокрый.

— И этого кретина ты советовал, Миша? — спрашиваю я. — Серьезно?

Кононенко помрачнел. Я рухнула в кресло, растерла ноющие виски.

Утром так трудно кушать, от всего тошнит. Не поем до одиннадцати, начинает раскалываться голова. Проблема лишь в том, что с бешеным графиком я часто пропускаю промежуток, в который могу поесть относительно без приступа сильнейшей тошноты.

— Айя, дай еще немного времени. Я подниму связи, переговорю со знакомым, он…

— Нет, я хочу уехать в отпуск и знать, что мои тылы надежно прикрыты. Иди и договаривайся с Фадеевым! — отмахиваюсь я. — Заплати, сколько попросит. На скидках не настаивай.

Кононенко уходит. Смотрю расписание: на вторую половину дня у меня назначен гинеколог. Я много раз переносила, было не до походов по врачам. Сейчас переносить не стану…

В кабинет стучат.

— Войдите, — бросаю, не отрывая взгляд от планшета.

— Айя Егоровна, вам цветы, — щебечет секретарша.

— От кого?

— Не подписаны. Только открытка с комплиментом.

— Поставь куда-нибудь туда. Ко всем прочим! — машу рукой в сторону.

С того времени, как прошла моя презентация, цветы получаю едва ли вагонами. От партнеров, от заказчиков, от заинтересованных и просто самоуверенных, озабоченных кретинов.

Предложения “Тебе нужен спонсор? позвони…” — уже не редкость, а данность.

Почему-то многие уверены, что если показываешь себя, то автоматически согласна продаться.

Недорого.

Это не так…

Не самая приятная часть моей реальности, но я стараюсь не обращать внимания. К тому же помощница сортирует и перенаправляет данные Михаилу, если кто-то переходит границы.

В реальности не было инцидентов, кроме пошлых записочек.

Помощница заносит букет, краем глаза замечаю, что это не розы, не лилии. Как минимум, оригинально.

— Что за цветы?

— Кажется, маки. Отправитель не оставил контактов, передал через курьера.

С интересом смотрю на маки.

Что-то загорелось внутри. Слабо, едва заметно, но все же..

Теплится искра.

— Есть открытка?

— Есть. Типографская печать. “Я хочу, чтобы ты улыбалась…”

Я привстаю в кресле.

Узнаю фразу Тараса.

Хочет, чтобы я улыбалась?!

После всего?!

Как только ему хватает наглости требовать мою улыбку?!

Он протащил меня через семь кругов ада!

— Дай сюда, — требую. — Открытку. Поживее.

Размашисто пишу ниже пропечатанных букв:

“Улыбаюсь. Но не тебе!

— Теперь отправь обратно! Немедленно.

— Но как? Обратного адреса нет.

— Отправь тому курьеру, который принес эти цветы. Уверена, записку встретят.

— А если нет?

— Невелика потеря.

На фоне всех прочих, разумеется...

Как думаете, скоро ли поговорят наши рассорившиеся голубки? :)

ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!! сегодня открылась подписка на мой роман: УКРОТИТЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО! - здесь ссылка.

Действует мин-цена 89 руб. Книга горячая и жаркая, 187 :)

Мой генеральный — хладнокровный монстр.

Красавчик, в идеальном костюме с иголочки, но характер — просто дрянь!

Он совершенно по-хамски унизил меня перед коллективом из-за личных предубеждений.

Я в долгу не осталась: уволилась и швырнула в него туфельку.

Но этот хам и женоненавистник не оставил меня в покое.

Он решил заявиться ко мне домой и предъявить права... на меня!

Эй, какого черта?

Может быть, потому что мы… совершенно случайно оказались в одной постели?!

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ - ЗДЕСЬ!

Глава 48

Тарас

Подозреваемых, кто мог слить фото, не так много. Начинаю с того, кому показывал фото. Дальше — больше. Раскатать всех, как тонкую лепешку, превратить в фарш, уничтожить… Я могу тупо вывалить на всеобщее обозрение все их дерьмо, грязь, похоть, тайные желания. Загнобить, устроить травлю…

Одержимый жаждой мщения, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не срубить всем головы разом.

Но для начала решаю проверить Бойко.

Если что-то пошло дальше, то исключительно от него.

Луизу тоже со счетов сбрасывать не стоит. Бойко мутил с ней одно время. Знаю, этот пентюх не озадачивается тем, чтобы поставить пароли на телефон. Считает, что если кто-то захочет украсть его данные, украдет и с паролем, и без…

Мой воспаленный мозг, ищущий виноватых, выстраивает различные варианты развития событий. Одна модель за другой. В каждой из них гнилые помыслы находят тропки, как муравьи, почуявшие сахар.

***

Бойко с Луизой нет на той квартире, которую они снимали. Сваливали будто в спешке. Но никто не знает, куда. Телефоны выключены, обоих давно нет в сети. Чувствую, что они приложили руку… Пытаюсь найти — натыкаюсь на то, что Бойко грамотно заметает следы.

Смеюсь: я сам научил его многому. Поэтому, если Бойко путает следы, найти его будет не так-то просто. Но, пожалуй, даже интересно!

Крыса…

Какая же он все-таки крыса. Бойко решил отомстить мне за то, что я его выгнал? За то, что показал его девушку в истинном свете?

Не понравилась правда?

Отчасти, я даже рад, что сейчас Бойко не со мной.

Айя была права: не со всеми членами команды стоит брать новую высоту. Бойко был бы грузом, тянущим меня к низу. Гадил и ссал бы в мои тапки, как самый мерзкий кот.

Айя снова оказалась права, и в моей груди начинается очередной армагеддон. Болезненный нарыв не проходит, только набухает и становится больше с каждым днем. Ядовитая боль, словно гной, сочится по венам. Хуже всего понимать, что я это сам сделал. Я подыхаю без нее, медленно подыхаю и не могу, просто не имею права требовать, чтобы Айя меня простила.

Потому что фото было сделано мной.

Слова о том, что я ее не люблю, тоже сказал я сам.

Никто не держал пистолет у виска. Никто, кроме собственного долбоебизма.

Айя не хочет меня видеть. Я заблокирован всюду.

Мои цветы она оставила. Конечно, не факт, что они, в числе прочих, сразу же не отправятся на мусорную свалку. Мне было бы приятно думать, что Айя хотя бы на секунду присмотрелась к моему букету дольше, чем ко всем остальным.

Но я не хочу давать себе напрасные, лживые надежды.

Стараюсь думать трезво, реально.

Она прислала мне в ответ короткую фразу: “Улыбаюсь, но не тебе!”

Буквы были яростно вдавлены в картон. Глубоко-глубоко.

Свидетельство того, как сильно я ее обидел.

Не хотел, но…

Или хотел?

Хотел же…

С этим тупым: “Любишь? А я тебя — нет!”

Сказал это нарочно!

На эмоциях действовал, трезво не думал. Теперь сожалею, готов свой язык искромсать на лоскутки!

Но поздно…

Самое дерьмовое слово — поздно.

Самое паршивое — чувствовать свою вину и не иметь возможности исправить ее немедленно.

Есть хрупкие вещи, которые восстановлению не подлежат.

Хотя мне больше импонирует обратное.

Я как-то наткнулся на фото работ скульптора. Современное искусство… Мастер разбивает что-то и собирает заново, склеивает. Что выйдет в итоге — никому неизвестно. Некоторые инсталляции, в виде разбитой, но заново склеенной чаши, просто потрясают кропотливостью работы. Чашка целая, но следы напоминают о пережитом. Другие работы — это предметы, которые словно вывернули наизнанку. Изломанная тарелка, собранная под немыслимым углом. Деревянный стул, больше напоминающий ощетинившегося дикобраза…

Почему-то именно сейчас на ум приходят эти работы. Всплывают в памяти.

Ситуация просто чем-то схожа. Мы сломаны, и никто не знает, как в итоге нас соберет жизнь: красиво восстановит прежнюю форму или отольет что-то новое.

***

Безумно тяжело находиться вдали от Айи. Справляюсь с трудом…

У меня запрет на приближение к ее дому, офису… Вообще ко всему! Я пытался пробраться в любимое кафе Айи, где она часто обедает.

Решил, будто я самый умный и приперся пораньше, занял место в непримечательном углу.

Меня выперли.

Кононенко и Ко.

Тот самый старый, мерзкий конь в пальто, который, кажется, теперь круглосуточно дышит и находится рядом с моей Айкой.

Моя, она все равно моя…

Это не стереть, не исправить.

Я, честно, сам пока не ищу прямой встречи. Мне стремно… Мне блядски стремно, что все так вышло. У меня даже на стадии мысленной подготовки к встрече выскальзывают из памяти слова и теряется дар речи. Скорее всего, я бы просто молчал, как тупое, нашкодившее животное.

Нет, я просто хочу посмотреть на нее ближе, чем на расстоянии в километр. Подышать одним воздухом с ней, услышать звук ее голоса вживую, а не на записи. Уловить запах ее духов, остаться незамеченным.

Просто вдохнуть ее, как необходимость, как глоток воздуха.

Потому что с момента нашего разрыва мои легкие будто стиснуты железными обручами, мешающими дышать полной грудью.

Я хожу, делаю что-то, подбираю персонал.

Есть цель, и я иду к ней, потому что не могу иначе.

Быть сфокусированным на чем-то, погруженным в работу — залог моего выживания. Все остальное дается сложнее.

Мои будни — это 7/7. Выходные потеряли смысл…

Каждое новое утро мне приходится бороться с сильнейшим стояком. В голове еще тают остатки сна. Мне часто снится всякий бред, но во всяком бреде находится место Айе. Мы с ней вместе, трахаемся, гуляем, созваниваемся и скатываемся в секс по телефону…

Потом я борюсь с апатией, которая накатывает после того, как подрочу. Нежелание двигаться окутывает с головы до ног. Каждый сраный день одно и то же — приходится поднимать щит повыше и задирать забрало, чтобы выиграть.

Потом работа.

Потом переговоры. Я усердно предлагаю свой проект компании Айи. Переговоры ведет Кононенко. Все происходит дистанционно.

Кононенко раз за разом тупо шлет одни и те же однообразные предложения, плавно повышая цену.

Я снова отказываюсь.

У меня небольшие требования. Я бы сказал, невысокие, мизерные.

Мне не нужны деньги.

Моя цена — увидеться с Айей.

Но ее не принимают. Предлагают чертовски соблазнительные суммы…

Если бы я хотел набить свой карман, давно бы согласился.

Иногда на меня накатывает чернухой, желанием все разрушить.

Я же просто могу ей все испортить, заставить умолять все исправить. Как же сложно не скатиться до этого состояния!

Это самое сложное!

В особенности, когда я знаю, что этот Кононенко — чисто выбритый, холеный, спокойный каждый день рядом с Айкой, советует ей что-то. Она прислушивается…

К нему.

Не ко мне.

Для него она рядом, для меня — недоступна.

Я упорно посылаю ей цветы. От типографской печати перешел к коротким записочкам. Никогда не любил писать от руки. Я на ты с клавиатурой, а от руки пишу с трудом, с ужасными ошибками. Меня легко может застыдить даже первоклассник. Но я все же царапаю что-то. От души. От себя…

Меня не останавливает даже то, что мои букеты оказываются на помойке. Я видел сам, как сотрудница выбрасывает.

Но перестать слать цветы я не могу. Меня страшит мысль, что если я перестану мелькать, Айя меня забудет.

Поэтому я мелькаю, цепляюсь всеми конечностями за то немногое, что осталось.

Просто быть зудящим напоминанием.

Ты знаешь, как это мало? Как это смертельно мало для того, чтобы жить. Но вполне достаточно, чтобы сдохнуть в очередной раз, не дождавшись ответа.

***

Мое упорное отрицание приносит свой результат — Айя соглашается со мной встретиться лично.

Единственный минус — встреча назначена онлайн.

В ночь перед назначенной датой я просто не могу уснуть. Собираюсь, блять, как принцесса на свидание, не знаю, как выглядеть лучше, чем есть.

Потряхивает дико, руки не держатся на месте.

Облизываю пересохшие, треснувшие губы, сжигая взглядом секунды до назначенной встречи…

Глава 49

Айя

— Когда в последний раз были месячные?

Гинеколог задает стандартные вопросы. Ничего необычного. Но почему-то на самый простой из них я вот так, с ходу, просто не могу ответить!

Мне приходится открывать свое приложение, в котором я отмечаю критические дни. Светлые брови гинеколога взлетают вверх:

— Вы не знаете, когда у вас в последний раз были месячные?

— Вы не знаете, что такое тактичность в общении с пациентами? — замечаю холодным тоном, после этого гинеколог бормочет извинения.

Меня иногда дико раздражает посещать отечественные больницы, где даже в самой лучшей платной клинике врач иногда позволяет себе делать вот такие замечания, будто звезду с неба поймал.

Называю дату последних месячных. Врач ведет себя, как положено, больше не провоцирует меня на негатив, и я успокаиваюсь.

Вот только меня заботит, что месячных нет так давно…

— У меня был нерегулярный цикл после выкидыша и лечения. Только недавно пришел в норму. После стресса и негативных волнений цикл мог снова сбиться, — говорю я.

— Пройдемте на кресло.

Женщина-врач деликатно меня осматривает, но выглядит при этом довольно задумчивой.

— Значит, у вас цикл нерегулярный. Что ж, давайте для начала сдадим анализы… Или нет, — обрывает себя. — Пожалуй, можно сразу на узи, это избавит от лишних сомнений.

С небольшой тревогой вхожу в кабинет узиста. Я лечилась… Неужели что-то пошло не так?

— Поздравляю, — говорит специалист узи.

Врач, находящаяся рядом, заглядывает, кивает.

— Я так и думала. Выведи на большой экран.

— Что там? Все плохо? — бледнею от страха.

— В зависимости от того, что для вас плохо. Поздравляю, вы беременны. Срок — несколько недель.

— Что?!

— Вот эта точка — ваш малыш. Хотите послушать сердцебиение?

Как же так?!

— Какой срок?

После прозвучавшего ответа я лихорадочно прикидываю сроки в голове. Если отсчитывать с первого момента, как мы с Тарасом занимались сексом без презерватива… Нет, не сходится! Что-то не то.

Срок значительно больше…

Секунда раздумья.

Быть этого не может!

Если посчитать, то выходит, что я забеременела после первой ночи, проведенной с Тарасом. Презервативы? Были, но…

Душ.

В душе…

Когда Тарас брал меня сзади, был в презервативе, но потом кончил мне на попу…

Блин.

— Чертов снайпер. Умник хренов! Не трахается он без резинки, — ворчу себе под нос.

— Я так понимаю, поздравления можно не продолжать? Аборт планируете? — уточняет врач.

— Вот еще! Никакого аборта… — заявляю с улыбкой, пялясь на черно-белый экран. — Покажите мне еще раз. Еще я хочу послушать, как бьется сердечко моего ребенка. Запишите мне аудио, видео… Я хочу фото. Я хочу все…

Боже, я сейчас разревусь.

Комнату заполняет густой, низкий, быстрый стук сердечка.

— Привет-привет…

Все-таки я не сдержалась, расплакалась.

Я так долго тебя ждала, мой маленький. Так долго ждала…

***

Больницу я покидаю, чувствуя себя окрыленной, полной вдохновения, счастья. Я полна решимости жить, брать все самое лучшее. Буду заботиться о крошке. Я ему нужна, я ему нужна!

Сердце в груди летает-летает.

Даже трагедия с Тарасом отходит на второй план.

Я иду по улице и смеюсь. Машина с охраной медленно-медленно скользит по левую сторону, держится немного позади. Я хочу прогуляться на свежем воздухе.

Мысленно набрасываю варианты.

Боже, столько всего надо узнать! Успеть сделать…

Отпуск? Само собой разумеется.

Теперь я загорелась идеей отпуска еще больше, чем раньше.

Только если раньше я видела в отпуске за границей вынужденное спасение, возможность бегства от боли, то теперь отпуск заиграл для меня новыми красками. Новые перспективы, возможности… Я бы хотела наблюдать всю беременность в той клинике, где я уже проходила лечение. Атмосфера там просто волшебная, и до одного из курортных городков добраться довольно просто.

Как хорошо все совпало!

Вот только как уезжать, зная: кое-что так и не доведено до ума. Я мгновенно набираю номер Кононенко:

— Миша, что по Фадееву?

— Добрый день, Айя. Ничего. Отказывается.

— Сколько денег предложил?

Отвечает…

— Солидно. Если жадничает, не торгуйся.

— Напротив. Отказывается принимать оплату. Настаивает на дарении.

— Если настаивает, пусть дарит. Черт с ним.

— У его так называемого акта дарения есть одно условие.

— Какое же?

— Встреча с тобой.

— Исключено. Встречаться с Фадеевым я не собираюсь.

— Так и передам…

Черт, опять затянется!

— Постой, Миша. Предложи встречу онлайн. Либо так, либо пошел к черту. И еще передай, если он заартачится и будет грозить все мне разрушить, пусть ломает.

— Что?

— Пусть ломает, — отзываюсь беспечно.

Какие это мелочи… Просто деньги, нули… У меня под сердцем бьется самое ценное и настоящее.

— Айя, ты играешь с огнем. Парень неуравновешен!

— Но не кретин же, надеюсь. К тому же ты обещал, что не допустишь подобного. Вот и проверим, кто на что способен.

Тарас Фадеев может и психануть. Не знаю, зачем ему со мной видеться, для чего он продолжает посылать мне цветы с записочками. Пишет, как курица лапой, еще и грязно зачеркивает, когда думает, что ошибся. Смешно…

Я, что, правда, улыбаюсь?

Правда-правда…

И записочки все его храню в одной коробке. Из вредности наклеила на жестяную коробку из-под леденцов “бон-бон” бумажку с надписью: “мусор” и складываю туда все записочки Тараса…

***

На встречу с Тарасом я надеваю белый брючный комплект, делаю строгий пробор на волосах и выбираю комплект украшений потяжелее. Массивный браслет-цепь, такое же ожерелье, крупное кольцо. Я будто подчеркиваю свой статус, делая это несознанно… Или просто ища уверенность.

Кононенко тоже на встрече присутствует, сидит рядом на диване, постукивает носком туфли о пол. Нервничает?

Я до странного спокойна и уверена в себе. Моя уверенность произрастает изнутри, озаряет мысли, будто солнышко.

Как ни крути, но выходит, что и я, и Тарас получили от этих коротких, страстных отношений то, что хотели. Я получила ребенка, Тарас — рисанулся перед друзьями, что завалил крутую… как это называется… милфу. Да, точно. Милфа. Завалил зрелую, успешную милфу. Десять из десяти парень, дай пять!

— Тебе весело? — удивляется Кононенко.

— Мысленно я уже на Тенерифе.

— Ты решила отправиться туда? — уточняет Михали.

— Нет. Просто пришло в голову.

Входящий вызов.

Я придаю своему лицо строгое выражение, полное превосходства.

“Они услышат только то, что ты им скажешь. И никогда не увидят больше, чем ты позволишь…” — вспоминаю напутствие Вазгена перед конференцией.

Мысленно дистанцируюсь. Фадеев для меня сейчас — та же масса.

Я могу отключиться по щелчку.

Это хорошо.

Нажимаю ответить.

Торс и лицо Тараса появляются на экране крупным планом. Он раскачивается в кресле из стороны в сторону.

По этим и другим признакам понимаю: он взбудоражен. Зрачки расширены.

— Айя, я… — делает движение навстречу.

— Добрый день, Тарас Алексеевич. Изучив ваше предложение, я решила согласиться принять в подарок разработки. Единственное, что у меня вызывает вопросы, это ваши невнятные требования, адресованные лично мне, — говорю холодным тоном.

— Айя. Зачем ты так? — недоверчиво усмехается. — Давай поговорим. С глазу на глаз. Я виноват, но многое, в чем меня обвиняют, я не делал!

— Говорить мы будем только на рабочие темы, — повышаю голос.

Все это время я смотрю в переносицу Тараса.

Будто боясь посмотреть ему в глаза.

Решаюсь поднять взгляд.

Лишь бы его глаза меня не поглотили целиком…

Он картинка, просто картинка, говорю себе.

На миг испытываю головокружение, потерявшись в бездне эмоций, которые вихрем поднимаются со дна и утягивают меня.

— Подать тебе воды? — негромко предлагает Кононенко, чутко уловивший, что пауза затягивается.

— Спасибо, не надо. Если господину Фадееву нечего сказать по делу, встречу я считаю оконченной. Всего хорошего, — клацаю по кнопке мышки.

Экран гаснет.

— Как ты?

Настойчивое внимание Кононенко начинает раздражать.

До зубовного скрежета.

Но я цинично не посылаю его на хрен, потому что он мне пока нужен.

Просто делаю задумчивый вид.

— Миша, приготовь машину, пожалуйста. Поедем обедать. Вдвоем, — улыбаюсь.

Он, одухотворенный, поднимается с места, покидает мой кабинет.

Я же, опустив ладонь на живот, говорю едва слышно:

— Только что со мной говорил твой папка. У него забавные кудряшки, правда? Думаю, у тебя будут такие же. Все сложно, солнышко. Но знай, папа у тебя есть...

Глава 50

Тарас

Первая встреча оказалась проваленной. В хлам.

Я провалил все своим слишком сильным желанием поговорить с Айей, как можно скорее решить проблему!

Но увы, в ответ на мои просьбы Айка проявила твердость, словно железная леди. Она выглядела адски красиво, строго, так по-взрослому. У меня член стал крепче камня при виде нее.

Сорванный разговор, и сам я тоже едва не сорвался, когда она погасила экран. Как она могла? Не захотела слушать. Снова щелкнула меня по носу! Я вскочил и пнул кресло так, что оно полетело через весь кабинет и с треском врезалось в стену.

Оглянулся: запись еще идет, Айка не туда ткнула, что ли? Подскочил, надеясь услышать что-то, но увидел лишь, как она встала и вышла, взяв свою сумочку.

Черт. Черт. Черт.

Что я за кретин?!

Знал же, что сейчас соваться не стоит: нет у меня никаких доказательств своей невиновности, кроме собственных слов и клятв, которые, к сожалению, сейчас в глазах Айи не стоят ничего. Как же хуево… Хуево… Хуево… Сейчас мне еще более хуево, чем до встречи с ней.

Просто видеть, что Айя продолжает жить дальше, шагать без меня, достигать новые вершины — больно. Может быть, и не стоит пытаться? Нафиг я ей сдался? Не защита и не опора, еще и прошляпил с фото.

Нет-нет. Не могу представить ни дня без нее.

Да пошло оно все…

Надо выдохнуть, пережить.

Но как?

С трудом выхожу на улицу.

Стараюсь не взрываться, когда встречаю один из больших рекламных баннеров с фото обнаженной Айи.

Злюсь, пздц как!

Знаю, что эту рекламу видят многие, и просто с трудом держусь.

Первый день, когда увидел это, всерьез думал, чтобы все сломать. Все баннеры. Взломать систему и сломать все показы, чтобы никто не видел мою Айку. Никто не должен видеть, какая она.

Сдержался с трудом.

Просто заставил себя вспомнить, какой конский ценник на услуги Вазгена. Сломаю все, сотру, значит, испорчу проделанную работу Вазгена. Вынужден признать, он профи, с дотошным подходом. Из говенной ситуации смог слепить конфетку для Айки.

Хорошо, что рядом с ней хотя бы один нормальный, искренний человек… Нормальный же?

Чую, в нашей ситуации хорошо подсуетился Кононенко. Выставил меня в дурном свете, сам трется рядом с Айкой. Не наседает, но и не отступает. Такие враги — самые сложные. Они никуда не торопятся, они сидят у берега реки и ждут, пока по ней проплывет труп врага. Я же своими руками успешно делаю все, чтобы стать тем самым трупом. Контроль ни к черту…

— Тарас? Тарас, это ты? — слышится голос из прошлого.

Очухиваюсь, вздергиваю голову. Сбоку от меня останавливается пожилая семейная пара.

Я узнаю в них последних приемных родителей, из их дома я сбегал чаще, чем отовсюду. Они удивительно долго продержались, не отказывались от меня, даже когда я процентов семьдесят времени не появлялся в их доме. Именно они и пытались устроить меня в школу для одаренных. Если бы не мое гребаное поведение и уже имеющиеся заметки в соответствующих органах…

— Добрый день.

Мне жутко неловко.

Я уже давно не тот пацан, но до сих пор, сука, проблемный.

Они разглядывают меня, будто увидели чудо и безумно рады встрече со мной.

— Ты так возмужал, вытянулся! — удивляется тетя Таня. — Даже дядю Диму перегнал…

Я перегнал дядю Диму еще много лет назад, но тогда был тощим, жилистым. Потом набрал мышечную массу, тренируясь в спортзале. Но сейчас, кажется, я в шаге от того, чтобы потерять многое.

— Расскажешь, как у тебя дела? — просит тетя Таня. — Дима недавно наткнулся на видео в сети и кричит мне, мать, иди сюда, это же наш Тарас. Мы глазам своим не поверили, были безумно за тебя рады. Очень гордимся тобой!

— Я знал, что у тебя талант. Ты и без школы для умников всем утер нос! — расправив грудь, добавляет дядя Дима. — Молодец, так держать!

Он смотрит на меня странным, светящимся взглядом. Реально гордится?

— Пусть ты пожил у нас совсем маленько, но мы всегда рады твоим успехам, — добавляет тетя Таня.

Мне неловко и даже чуточку стыдно. Свалив от них, я даже ни разу их не навестил, не проведал. Отрезал себя и пошел дальше. Успешно? Не знаю… Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что тетя Таня и дядя Дима старались больше всех остальных, и им приходилось сложнее: какую дичь я творил в подростковом возрасте, даже сейчас вспоминать стремно! Невыносимый просто. Я бы сам себе вмазал…

Но тетя Таня и дядя Дима пытались достучаться иначе, а потом отошли в сторону. Я считал, что они махнули на меня рукой… Сейчас понимаю, что они просто не мешали мне жить так, как я считал нужным. Прося только о том, чтобы не лез в криминал и не тащил это в их семью. Они сами бездетные, не получается у них. Трое детей — все приемные.

Я и еще двое. Пацан помладше, девчонка совсем малявка.

— Как дети? — уточняю нейтрально.

Они охотно рассказывают. Причем я, придирчивый, восприимчивый к интонациям, отмечаю, что о других своих детях они говорят так же радостно, как рассказывали о том, что видели мое интервью и гордятся. Еще одна зарубка в память о том, что я, сука, сложный сам по себе.

Разговор получается довольно приятным. В итоге я не чувствую сильного дискомфорта, даже записываю их номера телефонов.

— Если вдруг захочешь побывать в гостях… — предлагает дядя Дима.

— Приезжай на выходные. У Кристиночки первое место в городских соревнованиях среди гимнасток школьного возраста. Мы собираем небольшой праздник…

***

На небольшой семейный праздник я все-таки появился, был удивлен, что на стенах до сих пор висят мои редкие фото. Явно, фотографии висят давно, некоторые от солнечного света побледнели. То есть это не показная инсталляция, это реальность.

До меня доходит многое, я даже вспоминаю, как тетя Таня и дядя Дима пытались устроить мне что-то вроде терапии, работы с психологом, и меня это дико бесило. Было неуютно, неудобно, еще сложнее казалось.

Может быть, стоит попробовать снова? Я сам чувствую, как сам разрушаю, взрываюсь там, где не следовало! Записываюсь на встречи… Дико трушу перед ними, но намерен дойти до конца. Попытаться…

Не знаю, будет ли результат.

Это самое сложное — просто делать шаги, не видя, что за горизонтом, кроме надежды.

Как с Айкой — я усердно посылаю ей цветы и не знаю, радуют ли они ее хотя бы на миг.

Переговоры с Кононенко такие тупые и тягомотные, хоть вой.

В итоге я прошу передать, что согласен на переговоры с Айей, обещаю, что разговор коснется лишь рабочих тем, и только. Привычно направляю письмо на его электронный адрес, в копии — Айкин. Так всегда.

Мне поступает звонок почти сразу же.

Я обалдел, чуть не навернувшись на стуле. Но все-таки ответил.

По ту сторону экрана — Айя.

Судя по хорошему обзору ее кабинета, она одна, и это радует безумно…

Есть шанс поговорить.

Глава 51

Тарас

Блять, нужно сесть ровнее, было бы неплохо прибрать на рабочем столе бардак.

У меня всегда немного хаос, а Айка — аккуратистка.

Мы такие разные, но мы были вместе. Были! Ее порядок ласково льнул к моему хаосу. Я в ней купался, в ее любви и заботе.

Блять, я просто хочу, чтобы она, как раньше, просто была рядом, как в один из поздних вечеров, напомнила мне, что пора идти спать, пожурила, погладила по голове.

Наш общение на грани, откровенные разговоры обо всем и шутки, понятные только нам двоим…

Как мне всего этого хочется — люто!

До меня только сейчас доходит, что я реально ее… очень… сильно… как никого другого… как никогда больше… Люблю и не могу иначе. Она и есть мой горизонт, который всегда немного дальше, чем мои возможности.

— Добрый день, Тарас Алексеевич. Вы подумали?

Жадно смотрю на Айю. Тупо пялюсь, пытаясь сразу же запечатлеть ее всю, вобрать в себя, по крошечному пикселю.

Айя листает заметки, задумчиво смотрит на набросок, поправляя в нем что-то острым карандашом. Потом Айя с досадой откладывает его и выбирает другой из стакана, потому что новый карандаш — острее. Я знаю эту ее привычку. Сердце щемит, я едва не пускаю слезу, до чего же это мило.

— Тарас Алексеевич? — еще раз зовет меня по имени.

Я хватаю кружку с давно остывшим кофе. Он покрылся мерзкой пленкой, но мне плевать. Просто нужно горло смочить.

— Я вас слушаю. Айя… Егоровна.

— Хорошо, — складывает руки под подбородком. — И к чему вы пришли?

Я пришел к тому, что без тебя сдохну, хочется мне закричать. Но приходится выбирать слова, напоминая себе о необходимости говорить на рабочие темы.

— Вы выбрали ценовой диапазон? Или все-таки настаиваете на безвозмездной передаче своей программной разработки? — задает вопросы Айя.

Я тону, а она будто помогает мне выплыть, подавая спасительный жилет. Вот, надо хвататься, плыви, и я выплываю. Да, держимся курса. Мы просто партнеры, да? Хотя бы так, а дальше… Кто его знает?

— Я еще не передавал свои условия вашему… сотруднику. Но мне в голову пришла идея.

— Какая?

Не могу понять, что в ней изменилось. Айка все та же. Со времени, как мы были вместе, она похудела, скулы заострились. Но она будто светится, такая довольная… Я чувствую ее радость и злюсь, ревную, предположив, что Кононенко может быть тому причиной или любой другой мужчина.

В шаге от пропасти.

— Какая идея пришла вам в голову, Тарас Алексеевич? — уточняет Айя.

Я боюсь разлепить губы, чувствую, меня понесет.

Мне нужно несколько секунд, чтобы собраться, чтобы не натворить и не наговорить хуйни, дико кроет.

Айя вздыхает.

— Послушайте, помогите мне, — просит она.

Я едва не задыхаюсь от того, как Айя это делает.

Мгновенно переключаюсь на звук ее голоса.

— Все что угодно. Ты же… — неосознанно срываюсь на "ты". — Не обращайте внимания.

— Мне очень нужна эта защита. Очень! Другие бестолочи и близко не подобрались к тому, что мне нужно!

Айя с досадой швыряет карандаш на стол.

— Вы пытались? — я спрашиваю, дико рад, что разговариваем.

— Само собой. Выбирали из тех, что сейчас свободны… Все просто щенки с подмоченной репутацией. Один, даже в реальном смысле ушел мокрым, — улыбается.

— Что, правда?

Я успел, успел словить, как Айя улыбнулась. В груди взрываются сотни миниатюрных солнц.

— Правда. Я вспылила. Бросила в него графином с водой. Он виноват сам! — заявляет безапелляционно. — Потому что пытался выставить меня идиоткой и умничал, что невозможно проникнуть под сетку имеющейся защиты.

Не могу подавить смех. Айка умело швыряется предметами.

— Поэтому помогите мне. Помогите договориться с вами о приемлемой цене за ваши услуги, — заключает Айя. — Чего вы хотите?

Мне приходится прикрыть глаза и заставить себя вспомнить парочку сложных шифровок. Нога безумно трясется под столом, как от нервного тика.

Пытаюсь подавить свое "я", свои хочу и все фантазии.

— В рабочем аспекте, — добавляет Айя. — Пожалуйста. Это очень облегчило бы мою жизнь и добавило возможностей дальнейшего сотрудничества.

— Что, правда? — облизываю пересохшие губы.

Над губой становится горячо. Снова давление шалит, от нервов кровь пошла. Спешно подтираю салфеткой, пока Айка не заметила. Но она все замечает, добавив мгновенно:

— Давайте перенесем встречу, если у вас сложности со здоровьем.

Как будто даже тревожится!

— Все хорошо. Это бывает. Ерунда. Продолжай!.. Те…

— Как знаете. Итак… Что вы хотите? Вы же сказали, что вам пришла в голову идея. В чем она состоит?

— Деньги меня не интересуют. Я подумываю о другом. Что-то типа официальной презентации, включения моей компании в список тех, с кем вы тесно сотрудничаете.

— То есть вы хотели бы включить это в свое портфолио, — подводит итог Айя. — Создать соответствующую репутацию надежного и крупного разработчика.

Она умница, всегда находит те самые слова. Я от нее просто балдею, не могу не восхищаться. Она лучшая.

— Да.

— Это серьезная заявка. Я подумаю, — обещает она. — Не буду соглашаться скоропалительно. Я привыкла работать с надежными людьми, которые не подведут, не используют информацию в своих личных и корыстных целях, — добавляет с едва заметной дрожью в голосе. — Признаюсь честно, меня всячески отговаривают от сотрудничества с вами, Тарас.

Ох, уже без отчества. Я чуть не кончил…

— Я даже знаю, кто отговаривает. Дальше.

— Вы же не станете спорить, что я не права?

— Не стану. У меня… В некотором смысле… репутация тоже подмочена. Да чего скрывать, обосрался так обосрался, — замечаю грубо. — Я не буду оправдываться сейчас. Но я докажу, что это не так…

— Не так? — взвивается Айя.

— Не совсем так. Прошу. Я знаю свои косяки, но так же знаю, что в работе на меня можно положиться. Поэтому подумайте, Айя. В работе я вас не подведу. В конце концов, это будет выгодно для нашего бизнеса. Верно? Партнерство будет плотным. Длительным… У меня только одна просьба. Все общение исключительно через вас.

— Боюсь, когда дело коснется технических тонкостей, я буду бесполезна.

— Обо всех необходимых встречах, графике работы я буду договариваться через вас. Исключительно. Это моя просьба. И вы, в свою очередь, должны напрямую обращаться ко мне. Не через кого-то. Работы предстоит много. И у меня будут свои парни на подхвате, конечно. Но все вопросы — только ко мне. Если даже не отвечаю. Просто… Дождитесь. Все через меня. Напрямую. Это важно, — подчеркиваю.

— Хорошо. Обещаю, — кивает Айя. — Если я на это решусь, все будет именно так.

— Я тоже. Клянусь! — выпаливаю.

Как палевно, все-таки не удержался.

— Тогда я возьму два-три дня на раздумья, — просит Айя. — Свяжусь с вами.

— Хорошо. Хорошо.

Бля, я счастлив. Просто тупо счастлив открывшейся возможности…

— И еще парочка моментов. Мне не хотелось бы, чтобы в самый ответственный момент ведущий специалист вдруг отключился бы или слег неизвестно с чем в больницу. Кровь из носа без видимых на то причин — это серьезно. Пожалуйста, обратите внимание. Это очень важно.

— Будет сделано.

Да я хоть сейчас согласен бегать по врачам!

— И еще одно, — добавляет Айка немного другим тоном.

— Что?

— Рубашка.

— Не понял.

— Ваша рубашка.

— Что не так с моей рубашкой?

— Вам не идет мелкий рубчик. Смотрится отвратительно.

— Снять? — предлагаю, начав расстегивать пуговицы...

Дорогие, у нас с Даной Стар появилась новинка НЕВИННАЯ ПЛЕННИЦА - здесь ссылка

18+, очень откровенно, криминал

Выкладка будет быстрой, присоединяйтесь!

— Где она?! — гремит голос, полный властных, холодных интонаций.

Я слышу шаги. Моё сердце пропускает удары.

Этот голос… Я не дышу.

— Отошли.

— Вот она… В шкафу пряталась, — заискивающе говорит тот, что нашёл меня.

Огромный бородатый мужчина переступает порог комнаты. Смотрит на меня. Пристально. Жадно. Насквозь прожигает своими дикими чёрными глазами.

— Ч-что вам надо от меня?

Я делаю шаг назад, а он — наступает, вынося приговор:

— Я тебя забираю!

Секунда. Крепкие руки оборачиваются вокруг моей талии, прижимают к горячему, мускулистому телу.

— Нет, вы не можете! У меня свадьба через неделю, — молю варвара, пытаясь вырваться.

— Придется отменить. Теперь ты моя...

ДОБАВИТЬ В БИБЛИОТЕКУ! :)

Глава 52

Тарас

Прежде, чем Айя отвечает, что не стоит этого делать, я быстро расстегиваю ряд пуговиц на уровне груди.

Меня бросает в жар, бомбит по-страшному…

Айя стреляет в меня взглядом и поднимает ресницы, едва заметно скользнув языком по губам. Загораюсь еще сильнее. Завожусь больше, чем от самой откровенной прелюдии.

— Не надо раздеваться, Тарас, — просит Айя.

Ее голос немного дрожит.

— Давайте придерживаться рамок.

— Я просто подумал, что тебе противно на эту рубашку смотреть, решил предложить… альтернативу.

Айя вспыхивает. Моя красавица! Моя… Пусть держится с холодным видом, но я чувствую нашу связь, притяжение. Они никуда не делись. Просто мы нагородили проблем, создали сложности.

Но все решится! Я сил ради этого не пожалею.

Ради нее, ради нашего будущего.

Эти уступки Айи — такие милые, забавные. Я просто от них без ума…

— Просто выберите другую.

— Я в этом не силен. Подскажете?

В ответ она качает головой, уйдя от ответа.

— Всего хорошего, Тарас.

— Всего хорошего, Айя.

Отключившись, вытягиваюсь в кресле. Хорошо же поговорили, а? Я в офисе, всюду шерстят сотрудники, не то бы поставил видео на повторное воспроизведение и подрочил хорошенько!

***

С того дня у нас налаживается общение. По видео-связи.

Мы разговариваем на рабочие темы, но и это радует. Я стараюсь не спешить, постепенно двигаться. Хожу к психологу, это ужасно сложно. Но он вроде говорит по делу, не распыляется обо всем на свете.

Может быть, все это и дает свои плоды?

Потихоньку добавляю в свои каналы связи еще один — переписку. Затаив дыхание, прошу Айю дать мне возможность связываться с ней в переписке. Аргументирую, что по видео не всегда удобно.

Немного поколебавшись, она соглашается.

Так и тянет тем же вечером написать ей что-то такое, от чего она зардеется.

Я стараюсь изо всех сил и не спешу. Это такая пытка… Но я должен создать о себе хорошее впечатление, вытащить репутацию из грязи. Мне необходимо дать Айке понять, что со мной — надежно и хорошо. Не только в постели.

Я как будто в засаде. Выждав еще немного, я делаю плюс один шаг вперед, пишу Айке среди выходного дня.

Тарас: “Добрый день. Айя. Мне очень нужна помощь. Плиз…”

Чат оживает мгновенно:

Айя: “Что случилось???”

Она даже не здоровается, переходит к сути. Айя очень вежливая и сдержанная в общении и то, что не поздоровалась, плюс поставила целых три вопросительных знака, дает мне надежду, что она переживает.

Хотя бы немного.

Тарас: “Можно на “ты”? Обещаю, границы не перейду. Просто ситуация, пздц, деликатная. Не знаю, к кому еще обратиться!”

Молчание в ответ.

Долгие несколько минут молчания…

Карандаш, показывающий, что собеседник пишет, то появляется, то исчезает.

Наконец, Айя отвечает.

Айя: “Хорошо, Тарас. Давай на “ты”. Но учти, если перейдешь черту, я закину тебя в черный список и не буду общаться вообще. Даже на рабочие темы!”

Тарас: “Даю слово. Не перейду черту, если ты сама об этом не попросишь…”

В ответ — тишина.

Следующий шаг.

Отправляю фото Айе из раздевалки. Делаю селфи, в самой некрасивой рубашке, которую только смог найти в магазине.

Тарас: “Мне нужна рубашка на встречу. Я не могу выбрать. Помоги, плиз. Мне очень нужно создать хорошее впечатление!”

Айя отправляет в ответ ржущий смайлик.

Включаю тупого:

Тарас: “Это хорошо? Вроде не рубчик, да?”

Айя: “Я могу быть с тобой честной?”

Тарас: “Конечно!”

Айя: “Ужасная рубашка. Цвет, рисунок. Сидит на тебе некрасиво. Уродует… Примерь другую.”

Тарас: “Спасибо. Я подумаю над другой. Ничего, если снова спрошу совет? Или сильно тебя отвлекаю?”

Айя: “Спрашивай. Я все равно отдыхаю.”

Тарас: “Надеюсь, там интересно…” — пишу через силу, потому что дико ревную.

Айя отправляет мне фото с открытия ресторана подруги…

Это еще одно напоминание о том, что я прошляпил. Был бы сейчас с ней. Уверен, моя Айка всех затмила красотой.

Она все равно моя, я ее верну.

Мы мило переписываемся, я на подъеме, красуюсь перед зеркалом, будто девица на выданье. Вместе выбираем брюки, рубашку… Доходит до выбора очков, и веселье продолжается, но потом обрывается резко…

Я отправляю Айе одно сообщение за другим — тишина.

Звоню — не отвечает.

Что могло случиться?

Разволновавшись, звоню Вазгену.

— Чего тебе? — цедит сквозь зубы. — Я тебе не рад.

— Пох на это. Айя… — выдыхаю.

— Что? — голос мгновенно меняется.

— Не знаю, что с ней. Она резко перестала мне отвечать!

— Очнулся, парень.

— Че ты скалишься? — взрываюсь. — Я сейчас с ней переписывался, она отвечала, потом резко перестала. Звоню, не отвечает. На открытии ресторана. Того, блин, название забыл! Ты в курсе, короче. Узнай, а?

— Я за городом, отдыхаю вместе с семьей. Попрошу начбеза проверить…

— Попроси, — соглашаюсь. — Сообщи потом, хорошо? Просто скажи, если с ней все в порядке. Больше ничего!

— Ладно, — ворчит.

Отключившись, я и секунды не могу усидеть на месте.

Блять, что же я так сильно туплю, а?

Сам могу поехать!

Просто Айка строго выдрессировала меня держаться на расстоянии, и я держусь, понимая, что просто могу поехать сам и попытать удачу.

Нужное название и адрес всплывают в голове мгновенно…

Глава 53

Айя

На открытии нового ресторана Эвы шумно.

Ленточку она перерезает под шумные овации. Я безумно рада видеть подругу счастливой, в окружении дорогих и близких людей. Но не только это придает мне настроения.

Я улыбаюсь, переписываясь с Тарасом.

Понимаю, что треп давно перестал быть безобидным, мы больше дурачимся, как парочка, пребывающая на расстоянии. Но не могу отказать себе в этом удовольствии.

В последнее время у меня было так много негатива, хочется немного радости, улыбок, ни к чему необязывающего флирта…

Мы флиртуем? Или плавно к этому движемся?

Кажется, второе…

Я хихикаю в голос, когда Тарас примеряет дурацкие очки, отправляя мне фото.

Именно в один из таких моментов ко мне подходит Эва.

— Как ты?

— Хорошо.

— А где твой… “плюс один”?

— Не знаю, где его черти носят, — отвечаю веселым голосом.

— То есть…

Отвлекаюсь на новое сообщение. Тарас в эстрадных очках с розовой оправой.

Тарас: “Как думаешь, хорошо будет смотреться, если к этим очкам надеть… ничего?”

Оу…

Тарас: “Тоже сделаю фотосессию в стиле ню. Посвящаю ее тебе…”

— У тебя бурный роман с тем парнем? — уточняет Эва, явно догадавшись, с кем я переписываюсь.

— Не знаю, можно ли назвать это бурным романом. Но из постели мы практически не выбираемся. Он очень ответственно подошел к… хм… К отношениям, — добавляю.

Неизвестно, зачем я привираю! У нас же сейчас нет отношений.

Наверное, я просто не хочу портить Эве праздник грустными рассказами о том, насколько у меня все плохо!

— Ох, я так за тебя рада.

— Подожди, это может быть просто интрижка. На несколько ночей, не более.

— Ты сама в это не веришь. Выглядишь влюбленной. Может быть, твой парень все-таки приедет?

— Увы, он не сможет, — заверяю подругу, но сама… так глупо оглядываюсь по сторонам.

Нет, нельзя прощать Тараса так быстро. Но если бы он был рядом, я бы не отказалась просто поболтать с ним.

Однако вместо Тараса я вижу кое-кого другого, и настроение сразу омрачается.

Я прячу телефон в сумочку, не удержавшись от реплики:

— Божечки-кошечки! А он-то какого хрена приперся?!

— Ты про кого?

— Да бывший! — бросаю в сторону.

Увалов направляется ко мне. Опять он… Достал!

— Он с тебя глаз не сводит. Ой, направляется прямиком к тебе!

— Вот только этого мне не хватало!

Однако Увалов уже рядом и, поздоровавшись с Эвой, привлекает все внимание на себя.

— Рад видеть тебя, Айя. Поговорим?

— Нам не о чем разговаривать, Тимур! Не порть мне вечер.

— Ты проигнорировала мою вчерашнюю просьбу! — отвечает упрямо.

— Прости, я не помню, чтобы ты просил. Ты требовал. Все требования моему юристу можешь направить.

— И направлю! Ведешь себя неразумно. Где твой сосунок? Наняла актеришку, чтобы он изобразил из себя твоего мужчину? — хмыкает уверенно.

Я крепко-крепко впиваюсь пальцами в сумочку, чтобы не надавать сумочкой по голове этому придурку, который возомнил о себе слишком многое! Он считает, будто ему дозволено все, пока юристы бодаются…

Еще, как назло, я сегодня отказалась от сопровождения Кононенко.

Он начал меня немного раздражать, постоянно рядом, кружит, намекает, что только с ним я буду в полной безопасности…

И вот, пожалуйста, стоило мне возразить, как бывший нарисовался!

Как он узнал, где я? Следил, что ли?

В голове мгновенно вспыхивают слова Тараса о том, что он видел машину Тимура возле моего дома.

Еще громче звучит вопрос: почему Тарас мне об этом сообщил, не Кононенко? Почему мой начальник СБ это пропустил?!

— Мужчина, покиньте заведение! — вмешивается Эва, решив прийти на выручку. — Немедленно. Адам…

— Да! — рядом появляется мужчина Эвы.

— Выведи товарища. Он скандалить пытается, хочет испортить мне вечер открытия! — ябедничает своему большому мужчине с явным удовольствием. — В черный список его!

— Ты ее слышал, приятель. Топай отсюда, пока ноги целые! — негромко, но веско говорит Адам, опустив на плечо наглеца ладонь.

Он уводит бывшего мужа, я смахиваю пальцами испарину, выступившую у висков.

— Не оставляет меня в покое, — жалуюсь. — С того самого вечера в клубе будто взбесился. Начал придираться к мелочам, грозит начать дело и стребовать с меня возместить ему стоимость всех подарков и прочего. Даже мой бизнес отжать хочет.

— Твой бизнес?!

— Он давал мне денег на первые заказы. Я все ему вернула. Клянусь… Но он не оставляет меня в покое.

— Видно, ты его сильно ужалила! Не переживай, все наладится. Давай веселиться?

— Да, все наладится.

— Главное, что теперь ты не одна!

— Очень на это надеюсь… — выдыхаю. — Все, больше ничего не хочу слышать о бывшем. Расскажи мне лучше, как тебе пришло в голову придумать такое оформление? Похоже на сказку!

Я решаю уделить время подруге, перестав думать о мужчинах, которых стало в моей жизни слишком много. Кононенко, бывший, Тарас.

Я хочу лишь одного из них, но пока не могу себе позволить ему приблизиться…

Забываюсь на празднике Эвы, нырнув в него с головой.

Телефон иногда потренькивает от звука уведомлений, но я не спешу брать его в руки. Небольшое происшествие с Уваловым напомнило мне, что от мужчин бывает много проблем.

Мне стоит притормозить общение с Тарасом, вернуть его в рабочее русло.

Так будет лучше для нас двоих — для меня и малыша.

Я хочу, чтобы беременность протекала спокойно, без потрясений. Хочу выносить здоровенького ребенка. Никаких выкидышей!

дорогие, ниже тематический арт :) продолжание после арта

Как будет лучше самому Тарасу, я понятия не имею, может быть, я слишком плохо его знаю и не имею права за него решать!

Новый звук, доносящийся из моей сумочки, был очень настойчивым.

Извинившись перед подругами, выхожу из здания ресторана.

На свежий воздух, чтобы подышать немного. В руке — бокал шампанского, к которому я так и не притронулась.

Опускаю его на перила, официант забирает почти сразу же. Многие вышли на улицу, поболтать, покурить, обсудить яркое открытие.

— Алло?

— Черт тебя дери, Айя! Зачем тебе телефон, если ты им не пользуешься вовремя! — орут на меня из динамика.

— Вазген? Все хорошо? Что случилось?

— Хорошо ли? Ты мне ответь… Тебя потеряли!

— Кто?

— Все.

— Поконкретнее, пожалуйста. Ты за городом, Кононенко я сама отпустила, надоел…

— Тарас тебя потерял. Кстати, я не знал, что ты с ним общаешься.

Вспыхиваю.

— Немного. Это не то, что ты думаешь.

— Конечно.

— Вась, хватит, — прошу я. — Я осторожничаю. Не лезу в эти отношения снова.

— А он? — уточняет друг. — Тоже не лезет? Или уже увяз? По голосу чувствуется, что он переживает по-настоящему.

— Что, правда? — спрашиваю я, улыбнувшись глупо и одергиваю себя. — Я просто отвлеклась. Все хорошо, правда. Был нюанс с бывшим. Нарисовался на чужом празднике. Но его убрали. Адам. Адам — это жених моей подруги. Ты бы видел рожу Увалова, когда здоровяк его скрутил, как пельмешек. Даже не пикнул.

— Увалов?! Что он там делает?

— Да все о том же талдычит, — усмехаюсь. — Ничего нового.

— Нет, постой. А Кононенко?

— Говорю же, отправила отдыхать. Прилипчивый он стал слишком.

— Я не про то. Где приставленная им охрана? Никуда не выходи одна...

Дорогие, не пропустите, 26-27 апреля действует цена подписки 99 руб на бестселлер

ГОРЯЧИЙ ДЕКАБРЬ - здесь ссылка!

— Хороший левак укрепляет брак! — заявляет муж, натягивая трусы.

— Ты… Ты мне изменяешь?!

Вижу, как из нашей спальни бочком протискивается одна из моих подруг, пряча взгляд, с одеждой в руках.

— А ты что думала, Манюня? Сама виновата! — продолжает любимый. — Работа-дом-газета-сон. Скучная ты стала, пресная… А я мужик горячий и хочу разнообразия. Прими этот урок в наказание и исправляйся, иначе будет тебе развод и девичья фамилия.

Скучная?

Горячего ему мало?!

Уйти прямо сейчас, наматывая сопли на кулак, или… отомстить?

Нет! Лучше влюблю его в себя заново!

Влюблю до беспамятства, а потом… уйду. Пусть сам за мной бегает.

КУПИТЬ ПО ССЫЛКЕ :)

Глава 54

Айя

Охрана…

Я не заметила рядом никого из охраны. Просто заболталась с Тарасом, но сейчас трезвые слова друга заставляют меня встряхнуться и начать переживать о важном.

— Он обещал, что рядом постоянно будет кто-то находиться. Тем более, мы знаем о претензиях Увалова.

— Черт… Действительно! Как так… Прокол? Или простая халатность сотрудника? Вдруг покурить отошел? — ищу оправдания, а они тают на губах и покрываются инеем.

Мне становится холодно и зябко.

— Сразу двое? Нет, им запрещено. Знаю, у Кононенко с этим строго.

Поневоле я снова начинаю нервничать.

— Не думал, что скажу. Но мне это очень не нравится. Смутное что-то царапнуло. Не знаю, Ай… Не знаю.

— У меня тоже промелькнули похожие сомнения. Но я не хотела делиться ни с кем этими мыслями. Думала, никто не поймет. Особенно, ты. Дурочкой меня назовешь. Неосмотрительно действующей, слишком эмоциональной.

— Со мной не хотела делиться? — ужасается Вазген. — Я сейчас обижусь смертельно! Ты крестная моей дочери, член семьи! И не хотела делиться…

— Я просто боюсь ошибиться. Давай мы поговорим, когда вернешься?

— Давай, — соглашается. — Я такую кальянную знаю, закачаешься. Пыхнем. Тебе по лайту, честно.

— Вась, мне нельзя кальян, — говорю едва слышно.

— Это почему нельзя? Кальян лечит душу, восстанавливает силы… Ты же пошутила, скажи!

— Нет. Нельзя.

— Тогда вина.

— Тоже нельзя, — вздыхаю.

— Почему? Стой… Пить нельзя, курить нельзя, ты не на лечении… — Вазген делает паузу. — Да ладно! Не может быть! Серьезно?!

— Что?

— Ты беременна?! Все на это указывает! И твое состояние по утрам, и эти запреты. Ты беременна.

— Да.

— Охренеть. И кто отец? Твой провинившийся кот?

— Ну, хватит… Перестань. Да, отец — Тарас.

— Знает?

— Нет! И не узнает… Сохрани это в тайне.

— Срок? — деловито интересуется и, услышав ответ, вздыхает. — Ай, поверь опыту многодетного отца, с таким сроком тайна скоро перестанет быть тайной. Ты же в курсе, да?

— Все, просто молчи. Прошу. Приедешь, поговорим.

— Будь осторожна. И учти, у этого ребенка уже есть крестный отец. Это я!

— Кто тебя выберет? — ахаю якобы с возмущением…

Потом откладываю телефон в сумочку, поправляю волосы и вдруг чувствую, как мое тело охватывает трепетом, жаром. Сердце грозит выпрыгнуть из грудной клетки в любую минуту.

Я все еще не понимаю, что происходит, когда слышу такой знакомый, родной голос, полный беспокойства:

— Айя? Айка, ты почему не отвечаешь? Все хорошо?!

Черт…

Я не успеваю отгородиться. Меня обхватывают крепко руки Тараса, обнимая. Он со всех сил сжимает меня, вдавливая в крепкую грудь, и я таю…

Всего на миг забываю о том дерьме, которое он устроил. О его кошмарном “не люблю”.

Как же хорошо в его руках, хочется плакать от того, насколько это хорошо и правильно…

Я застываю. Сердце бьется комком в горле. Я не могу пошевелиться. Только жадно дышу его запахом — немного геля для душа, теплый, солоноватый запах мужского тела.

Вдыхаю-вдыхаю, не могу надышаться.

Горячие ладони Тараса жадно скользят по талии, губы влажно впиваются в висок:

— Ты меня напугала! Почему резко перестала отвечать? Я думал, что-то дурное случилось.

— Все хорошо, Тарас. Отпусти, дышать нечем.

Наше хрупкое единение разрывают. Тараса буквально от меня отрывает. Я лишь вскрикиваю от неожиданности, когда парня оттаскивают за плечи двое охранников.

Рядом со мной начинает суетиться Кононенко. Тарас вырывается, ему бьют под дых. Кононенко машет:

— Уберите! Подальше…

— Что здесь происходит?! — далеко распространяется зычный бас жениха Эвы.

— Миша, прекрати! — шиплю я. — Что ты творишь? Устроили здесь скандал на открытии ресторана! Кругом куча зевак… Прекратите.

Сбоку вспышки ругани, приглушенный мат и звук драки. Хруст какой-то очень противный.

Все как в замедленном кино. Тарас вырывается, успевает двинуть кулаком одному охраннику в нос, второй вырубает парня ударом дубинки по голове.

Я всегда была терпима к виду крови, но Тарасу рассекли голову так мощно, что виднеется белая кость.

От этого мне дурно. Отъезжаю плавно…

— Адам, Адам… — слышу голос Эвы. — Лови!

***

Прихожу в себя в палате. Помню все хорошо, четко. Вид больничных стен наводит на дурные мысли. Я подскакиваю, покрывшись холодным потом, пальцы судорожно ощупывают еще плоский живот.

— Все хорошо! Все хорошо! — слышится рядом знакомый голос.

Я узнаю Эву, она подходит ко мне стремительно, обнимает, успокаивающе гладит по плечам и спине.

— С малышом все в порядке. Все в порядке…

Плачу от облегчения: обошлось. Маленький мой, все обошлось, правда!

— А Тарас? — спрашиваю. — С ним что?

— Парень, который кинулся тебя обнимать? — лукаво уточняет Эва. — Кудрявый красавчик?

— Да! Говори уже! Что с ним?

— Несколько швов. Крепкая голова. Это все, что я знаю. Его осматривают. Он в сознании.

Все обошлось!

Но я все-таки продолжаю плакать, громко-громко, навзрыд.

Дверь приоткрывается, кто-то заглядывает в палату. Эва шикает сердито:

— Адам, выйди! Это женские дела! Разберемся…

Я так рыдаю, будто у меня конец света наступил или я всего лишилась. Наверное, это потому что я не плакала толком после разрыва с Тарасом, после всех этих проблем навалившихся. Я пустила немного слезинок, но не выревела свое горе, боль, разочарование и страхи. Вот сейчас… накрыло.

Эва находится рядом до тех пор, пока море моих слёз не иссякло. Все мокрое. Я, сорочка, подушка, одеяло.

— Давай ты примешь теплый душ? Палата платная, все удобства есть, а я пока тебе перестелю. Чай принесут.

Киваю согласно, отправляюсь в душ, провожу там несколько минут, пока не успокаиваюсь.

Еще немного потряхивает, конечно, но уже не так сильно, как до этого. Я выхожу, переодевшись, сажусь на чистую постель.

— Рассказывай, — улыбается Эва.

— Да что рассказывать? — отмахиваюсь. — Я соврала, что у меня все хорошо. Все сложно, Эва. Все очень-очень сложно… И не так радужно. Прости, что испортила своим приходом открытие твоего ресторана.

— Прекрати! Открытие вышло фееричным, а драка после того, как все уж налюбовались на ресторан и отведали угощение, только подогрела интерес. Ничего же не испортили! — успокаивает Эва.

Я вкратце пересказываю Эве все, что произошло. Теперь уже правдивую версию. Она ахает, качает головой, смахивает слезинки, переживая по-настоящему.

— По поведению этого парня не скажешь, что он мог бы тебя предать так… — произносит Эва с сомнением. — Постоянно к тебе рвался. Кровь на пол лица, глаза залиты, но все о тебе спрашивал. Еле уломали на перевязку. Пришлось братьям вмешаться. Представляешь, какой дикий? Якуб с Адамом вдвоем держали…

— Ох, — только и хватает мне сил выдохнуть. — Он здесь, в больнице?

— На обследования повезли. Вдруг сотрясение или что-то такое. Но он в сознании. Даже очень. Активный.

— Это да! — смеюсь. — Я бы даже сказала, реактивный. От этого все сложности. Знаешь, я уже сама во многом начинаю сомневаться. Все так зыбко. Я будто иду по трясине и не знаю, куда наступить в следующий миг. Очень страшно. И за ребенка — тоже. Я хочу родить этого малыша… — снова набегают слезы.

— Тебе нужно меньше переживать.

— Но как? Я даже не смогла выдержать дистанцию, которую сама же выстроила! — каюсь в собственной слабости.

— Вам нужно поговорить откровенно.

— И что? Будет снова кричать, что он этого не делал. Но я знаю, что это был он! Он слил мое фото другу! На спор… Боже!

— А ты? — спрашивает Эва. — Была настроена серьезно в первую же ночь?

— Что? Нет, конечно! Если бы Увалов в том клубе не ошивался, я бы на этого мальчишку даже не взглянула! Я и целоваться с Тарасом начала, бывшему назло.

— Вот тебе и ответ. Вы оба не хотели ввязываться в отношения, у каждого свои грешки за душой, Айя. Нужно быть терпимее к близкому, ведь все мы здесь не святые. Со своими тараканами.

— И что ты предлагаешь? Простить? Слепо? Все на него указывает! Все…

— Разобраться. Что или кто указывает. Если я правильно поняла тебя, то в этом запутанном деле есть еще одно очень заинтересованное лицо. С очень большими возможностями.

— У меня сейчас голова закипит, — выдыхаю.

— Если хочешь, я приглашу Игната. Супруг Арины занимается вопросами безопасности. Он настоящий профи и сможет посмотреть на все непредвзято. Увы, но у тебя кипят эмоции, и у всех, кто что-либо пытается рассмотреть изнутри вашей ситуации, тоже… — предлагает Эва.

Дорогие, 27-28 апреля действует цена подписки 99 руб на мой роман-хит: МАЛЫШ ПО КОНТРАКТУ - здесь ссылка!

— Тошнит? Неужели беременна! — звучит надо мной голос мужчины.

Низкий, глубокий, хриплый… От него мгновенно по всему телу расползаются мурашки.

— Нет, — бледнею. — П-п-пирожком отравилась.

— Пирожок? Ну-ну… — смеется. — Вот платок, вытрись.

Поднимаю взгляд на мужчину и столбенею…

Это он!

Его восточное лицо, темный взгляд и умелые губы сложно забыть. Я провела с ним всего одну ночь. Потом он пропал, теперь объявился?!

Пытаюсь обойти наглеца.

— Я точно знаю, что ты носишь моего ребенка! — преграждает путь.

— Ошибаетесь!

Я видела его с другой… Не хочу иметь дело с такими, как он!

— Я вас не знаю.

— В амнезию играешь? – дерзко вжимается в мое тело и целует со словами. — Давай напомню?

КУПИТЬ ЗДЕСЬ :)

Глава 55

Айя

В словах Эвы есть истина. Честно говоря, я тоже устала мучиться в догадках. Мы еще немного поговорили, обсудили. Я согласилась, что нужен взгляд со стороны, и пусть это точно будет не Кононенко!

— Ладно, тебе нужно отдохнуть! — целует меня Эва. — Хорошо?

— Хорошо, хорошо! — киваю я, а сама тянусь к телефону.

— Айя! — восклицает Эва. — Отдохнуть — это не про телефон.

— Мне очень нужно позвонить другу. Будущему крестному отцу-самовыдвиженцу, — шучу. — Это действительно очень хороший человек, посоветуюсь с ним.

— Ладно, только не долго.

— Обещаю.

Эва выходит из палаты, но в последний момент замирает у двери и как бы невзначай сообщает номер палаты, в которой находится Тарас.

Мое сердце мгновенно взлетает в небеса, потом резко врывается в грудную клетку и наводит там хаос, я едва дышу, меня так размазывает от эмоций и беспокойства за Фадеева, что я быстро строчу Вазгену сообщение:

Айя: “Я в больнице, но со мной все хорошо. Перезвоню сама, ок? Не бомби мне на телефон, плиз. Подожди немного…”

Вазген: “Мы с Зарой подумали и решили, что вернемся в город раньше. Пока не решила, как быть дальше, поживешь у нас. Это не обсуждается”

Спорить с другом сейчас совсем не хочется, я отправляю ему короткое “ок” и выхожу из палаты, ища нужную мне палату.

Я нахожу ее быстро, мне никто не препятствует.

Быстро открываю дверь и юркаю внутрь. Свет приглушен, на больничной кровати, один-в-один, как моя, лежит Тарас.

— Привет, — тихо шепчу я.

Уверена, что он услышит.

Так и происходит. Он медленно садится и порывается встать. Движения вялые, рассредоточенные.

Меня пронизывают насквозь… Нет, не жалостью, а страхом, обостренным чувством любви, которая никуда не делась, и желанием быть рядом, заботиться о нем.

— Сиди-сиди, — торопливо подбегаю. — Я сама к тебе подойду.

Тарас держится ладонью за край кровати. Не удержавшись, обнимаю его за плечи, он цепляется за мою талию, роняет лоб на мою грудь, всхлипывает глубоко и замирает. Его трясет. Меня — тоже.

Пол под ногами будто раскачивается. Вокруг шторм… И я боюсь, если отпущу Тараса, нас рассорят окончательно, разметает в разные стороны.

Он неправл, он делал мне больно. Он много раз уходил и рвал все, что только можно было порвать.

А я? Лучше?

Мне не хватило мудрости и выдержки перетерпеть очередную вспышку, я поддалась своей слабости, уступила демону недоверия, который портит все хорошее во мне.

— Прости, прости, Тарас! — шепчу я.

У него опухшая голова. Реально опухшая, раздутая, как большой кочан капусты, смотрится еще больше из-за бинтов.

— Я буду жить. У меня крепкий череп. Кто-то очень старался его расколоть, но не вышло, сорри, — усмехается едва слышно, выдыхает это мне в грудь.

— Прости, что так вышло. Я просила, я кричала, чтобы это остановилось!

— Кажется, твой цепной пес больше тебя не слушается.

— Прости. Сильно болит?

— Я не знаю, боль ли это. Просто все плывет. Я как будто пьяный, а я так не люблю быть пьяным. Мне потом хуже, чем всем, — признается Тарас. — Поэтому я редко пью, знаю, что размажет.

— Ложись, — прошу его. — У тебя сотрясение, да?

— Да.

— Блять, — вырывается с моих губ. — Я его уволю! — выдыхаю.

— Не торопись, ну? Это же моя особенность, не твоя.

Я наклоняюсь и провожу пальцами по голове там, где не закрыто бинтами, кудряшки Тараса жесткие, слипшиеся от заскорузлой крови.

— Много швов?

— Порядком. Плюс один большой шрам останется.

— Тебе сбрили кудряшки, — выдыхаю и начинаю плакать.

Тарас смотрит на меня удивленно.

— Ты чего? Все же обошлось.

— Они мне нравились… Мне нравятся твои кудряшки, — я плачу.

Как глупо.

— Новые вырастут. Ты не реви, а то я, блять, сейчас тоже, — говорит сорвавшимся голосом и закрывает ладонями лицо.

Тарас отворачивается от меня, его крупные плечи дрожат.

Я вытираю слезы и осторожно забираюсь на кровать, обнимаю его со спины, прижимаюсь носом между лопатками.

От Тараса сильно пахнет кровью, но его персональный, пряный запах тела перебивает запах крови и медикаментов.

Я осторожно пропускаю руку под его локоть, обнимаю. Фадеев мгновенно цепляет мою руку, сграбастал ладонь в свою, прижимает к груди.

Сердце Тараса под нашими сомкнутыми ладонями бешено и горячо бьется. Я чувствую его жар, страсть, бешеный ураган эмоций так, словно они во мне бьются, как живые.

Тарас крепко-крепко стискивает мои пальцы, я не спешу отнимать свою руку, жду, что он немного придет в себя и успокоится. Как и я, потому что чувствую, как тоже хлюпаю носом и плачу от наплыва эмоций.

Еще эти гормональные всплески не дают покоя!

Наконец, Тарас поворачивается в мою сторону и говорит глухо:

— Мне кажется, тебе лучше уйти.

— Что? — не могу поверить своим ушам. — Я бежала к тебе, хотела узнать, как ты. А ты… прогоняешь!

— Я не хочу, пойми! — выдыхает мучительно. — Но твои гребаные границы даются мне тяжело, а дистанция невыносима. В особенности, сейчас. Когда кажется… Блять, я знаю, что не прав и что даже мечтать о таком не стоит, но мне все-таки хочется думать, что тебе на меня не насрать. Это влечет… Я с трудом держусь. Поэтому уйди. Прошу, уйди! — говорит громче. — Я же знаю себя. Не сдержусь, сорвусь, а ты будешь винить меня. Мне хреново без тебя, и станет еще хуже, если ты на чуть-чуть останешься и снова от меня закроешься.

— Не могу. Я создала правила и нарушила их первой, — признаюсь. — Зря ты думаешь, что мне на тебя плевать. Мне никогда не было на тебя плевать. С первого дня. Это я в тебя влюбилась. Я, понимаешь? С тобой мне так легко, как не бывает ни с кем. Это мои чувства, как от земли до неба и обратно.

— Я ни разу не говорил, что люблю. Сказал, что не люблю. Лучше бы мой язык отсох, — хрипло выдыхает Тарас, притягивая меня к себе еще ближе.

Дорогие, не пропустите: 28-29 АПРЕЛЯ действует мин-цена 99 руб на завершенный роман ПРОСТУШКА ДЛЯ БОССА - здесь ссылка.

Можно ли перевоспитать закоренелого циника и бабника? Можно! Если случайно напопить его... типа-любовным зельем:)

Я всего лишь хотела привлечь внимание жениха и добавила ему в напиток кое-какое средство.

— Мужик будет твоим… Гарантированный результат! — советовала мне подруга. — Интим обеспечен!

Но вот беда... По ошибке напиток выпил мой босс — роскошный, сексуальный, обаятельный и… циничный до мозга костей.

Он не верит в любовь с первого взгляда.

И ой, что будет, если он узнает о настоящих причинах внезапно вспыхнувшего влечения к обычной простушке!

КУПИТЬ ЗДЕСЬ :)

Глава 56

Айя

Лоб Тараса, перемотанный бинтами, касается моего.

Мы оба дышим рвано, губы сводит от желания поцелуя, но мы не целуемся, просто дышим воздухом — одним на двоих.

— Я зря сказал. Я хотел сделать тебе больно. Я, как дурак, тогда радовался, мол, ни разу не сказал, что люблю. Потому что так было проще соврать, будто нет у меня к тебе ничего. Понимаешь? Нет, наверное, я говорю путано. Просто ты меня задела. Очень сильно. Я бы все отдал за тебя. Все! А ты… Ты показала, кто я для тебя. Просто ебарь и больше никто. Мне было погано, я хотел ударить в ответ, и ударил словами.

— Ты не прав. Боже, это не так. Ты был для меня всем. Я тобой гордилась, желала тебе самого лучшего! Когда Увалов начал меня доставать, не сразу сказала, и тут Кононенко… Так ловко ввернул, что ты сорвешься и испортишь себе карьеру, осложнишь свою и без того непростую жизнь. Я послушала его, думала, что это не затянется. Я не хотела тебя обижать, думала, что сберегу, но…

— Не надо меня беречь, Айка. Блять, я не хрустальный. Это тебя оберегать надо. Тебя, а не меня. Ну, вот и что мне с этим делать, скажи? Что делать с чувством, когда все против меня, и я сам наломал дров?!

— Ты на меня поспорил.

— Поспорил. Показал фото другу. Попросил удалить. Потом не появлялся, помнишь? Зацепило. Второй раз я уже притащился к тебе, полный мыслями и желаниями, повернутым. Если бы я знал, я бы… Я бы все! Все, понимаешь, сделал не так! Переписал бы хуеву кучу своих действий, запрограммировал бы себя без ошибок. Но не могу! Я не могу…

— А я поцеловала тебя только для того, чтобы позлить Тимура. Если бы он был не в компании своей новой беременной выдры, я бы на тебя и не посмотрела, — признаюсь.

Мы замолкаем.

Говорим впервые так откровенно, что душу размалывает в фарш. Боже, откуда столько выдержки? Все чувства — в мясо, оголенные провода натянуты. Нас колотит — меня и его.

— Ты сказал, что не любишь. Ты был с другой. Я всего лишь малодушно посчитала, что стоит беречь твои чувства, а ты… ты мне изменил. Я видела фото.

— Какие?! — уточняет Тарас.

— Кононенко показал, — признаюсь.

— Я так и думал. И что? Что там на этих фото?

— Ты с шалавой. Она у тебя сосала, похоже? Или трахались? Скажи, было?!

— Тогда я этого хотел. Разорвал и хотел добить себя. Упасть на дно. Совсем. Но не смог… Весь вечер мысленно себя готовил, и не смог. Блять, придурок.

Я качаю головой в знак недоверия.

— Не веришь? — хмыкает Тарас. — Дааа, не веришь.

— У меня плохо с доверием после предательства Тимура, и стало еще хуже после того, как ты предал меня. Извини, если тебе неприятно это слышать. Но я говорю, как есть. Ты же хотел правду? Вот тебе правда. Кононенко предупреждал, что ты склонен к срывам, и его слова оказались правдивы.

Тарас укладывается иначе, смотрит в потолок, дышит неровно.

— Он следил за мной?

— Я просила его сама. Когда ты свалил и не отвечал на мои звонки, попросила его тебя найти, разыскать. Он навел справки.

— Он навел справки, — задумчиво повторяет Тарас. — Надо же… Я предполагал, что все началось позже. Значит, ошибся. Ладно, — хмыкает.

— Ты не злишься? — уточняю осторожно.

— На что? На то, что нас грамотно развели? Нет, я злюсь на себя, что допустил это. Я должен был стать для тебя каменной стеной, опорой, защитой. А я… Черт, даже не знаю. Наверное, просто ветер. Который все срывает с мест.

— Ты ураганный ветер, — отвечаю с улыбкой.

— Я бы отдал все на свете, чтобы доказать тебе… Да, я не безгрешен. Но я бы никогда не слил твои фото в сеть, чтобы подгадить! И я не был с той соской. Когда выйдешь из больницы, проверь почту. Я скинул тебе ссылку на диск, сможешь посмотреть видеозаписи. Они длинные, нередактированные.

— Что там?

— Записи с камер в клубе. Я ничего не монтировал, клянусь. Если не веришь, можешь отдать на проверку. Только не Кононенко. Прошу. Он к тебе неровно дышит и сделает все, чтобы очернить меня. Ты можешь не верить мне. Но что я еще могу сделать? Только пытаться до тебя достучаться. Снова и снова… Может быть, я делаю это зря? Но я просто не могу не делать это, пойми. Так в этом всем есть хоть какой-то смысл.

Мы снова молчим. Лежим рядом, не касаясь друг друга, но все равно вместе. Это не объяснить словами, но мы связаны.

Я вдруг понимаю тщетность своих задумок уехать как можно дальше…

В этом нет смысла, ведь я всюду возьму с собой Тараса — он глубоко во мне, его частичка — во мне. Куда бы я ни поехала, я всюду возьму это с собой.

— Кстати, ты так и не рассказала, что хочет от тебя бывший. Может быть, сейчас скажешь? Я не пацан, не сопляк. И, благодаря Кононенко, не сорвусь бить морды, — смеется. — Боюсь, я даже встать пока не смогу без посторонней помощи, так сильно меня тряхнуло.

Мои пальцы судорожно сжимаются в кулачки.

Кононенко превысил полномочия. Ослушался моего прямого приказа! Ему это с рук не сойдет… Он мог убить Тараса или просто навсегда оставить его инвалидом!

Что бы между мной и Тарасом ни произошло, это касается только меня и его, больше никого. Кононенко не имел права решать и, думаю, Вазген прав, то, что я вдруг осталась без охраны и сразу же нарисовался Увалов с угрозами, очень подозрительно…

— Расскажу. Обязательно расскажу, — обещаю Тарасу. — Но есть кое-что более важное. Я должна тебе сказать это.

Сейчас я верю Тарасу.

Прошло время, боль от обиды уже притупилась. Я взглянула на ситуацию по-новому и поняла, что нам помогли разругаться. Но кроме этого я поняла главное, что Тарас до сих пор хочет быть со мной и никогда не переставал этого хотеть. Я верю в его признания, чувствую их.

Уверена, что его доказательства будут правдивы, пусть даже для того, чтобы их достать, потребуется время.

— Я скажу первым. Ты можешь не верить, но я тебя очень-очень. Ты мое все, Айка. Мое все… Все-все. Это даже не любовь. Слишком просто звучит. Ты просто все для меня, больше, чем вся жизнь, — прерывисто говорит Тарас.

Я думала, что сердце не может сорваться в бездну снова, но оно делает это. Своим признанием Тарас проникает глубоко-глубоко мне под кожу, и я замираю, потрясенная его глубиной и чувственностью. С ним, как на вулкане, горки эмоций потрясающе острые.

— Ничего не говори. Я подожду. Вдруг повезет? — улыбается мучительно.

Но я вижу, как ему хочется услышать в ответ хоть что-то. Боже… У меня сердце разрывается. Что же я… сука какая-то?! Неужели буду мучить и его, и себя? Буду болеть им и перегорать от того, что позволила гордости и недоверию взять верх?

Это ведь не поле боя…

Собравшись с эмоциями, я крепко-крепко обнимаю Тараса и целую его губы. Он замирает, хватает воздух жадно-жадно, а потом втягивает со стоном мои губы в рот, пожирая, лаская, кусая.

— Айка… Я тебя все-все… Очень. Веришь?

— Верю. Сейчас верю. Всему-всему верю. Искренне. Ты мой… Скучала по тебе, мой…

— Да. Твой.

Господи, как он меня целует. Вдыхает жизнь и забирает, снова вдыхает! Меня размазывает, я мокрая, безумно мокрая между ног. Тело вибрирует желанием.

Стону, сжимая бедра.

— Я кончить могу только от твоих поцелуев, — признаюсь со стоном.

Обхватив его бедро ногами, трусь, чувствую, что вот-вот взорвусь.

Он засовывает ладонь под мою рубашку, стискивает соски пальцами, а потом ведет пальцы ниже. Жадно. Быстро. Жестко. Трогает всюду! Да, он такой — несдержанный, горячий, ревнивый. Ураганный мой.

Я с готовностью распахиваю бедра. Он ныряет пальцами прямиком в мокроту.

— Тарас… Тарас…

Кончаю от нескольких касаний, тараторю, что люблю его. Он подносит к своему рту мокрые пальцы, сосет их, громко чмокая.

— Вкусная. Ааааа… Иди ко мне. Я тебя съем, как только смогу стоять. Я тебя сутки напролет буду есть, пить тебя… Дышать тобой. Моя…

— Мне хорошо с тобой, я только сейчас снова живу! — обнимаю его. — Только попробуй выкинуть еще какую-нибудь дичь, и я тебя отшлепаю!

— Делай, что хочешь. Только будь со мной. Будь со мной.

Снова целуемся, не в силах контролировать это безумное притяжение.

— Меня кружит. Я сейчас грохнусь, — бормочет. — Без шуток. Мне все время кажется, что палата вертится. А сейчас просто карусель. Держи меня. Я без тебя падаю… — просит откровенно.

— Держу. Держу. Не отпущу. Люби меня. Люби…

— Люблю. Верь. Это правда. Это все-все… Твое.

— Верю.

Обхватив пальцами ладонь Тараса, подношу ее к своему рту, целую неспешно горячую, твердую кожу несколько раз и тяну вниз.

— Еще хочешь? — улыбается лукаво.

— Хочу, — не отрицаю очевидного. — Но хочу не только этого. Сюда…

Я прижимаю ладонь Тараса к своему животу, прижимаюсь губами к его губам.

— Тарас, ты станешь папой замечательного ребенка. Самого лучшего. Через полгода.

Глава 57

Тарас

Слова Айи — как контрольный выстрел в упор, они разносят меня в щепки, в пыль, на молекулы. Чувствую себя бесконечно малым атомом, который внезапно обрел цель и помчался на предельной скорости.

Распахиваю рот — ни звука.

Руки застывают горячим камнем на животе Айи.

Глазам больно, их жжет.

— Тарас? — осторожно спрашивает Айка.

Я бы хотел что-то сказать, но не могу. Тупо не могу, не получается!

Сиплю какие-то странные звуки, они вырываются из моего горла неоформленными.

Не в силах передать тот яркий салют, взрыв, который происходит внутри меня.

— Тарас, — тихо шепчет Айя.

Она медленно ведет ладонями по моим предплечьям, гладит плечи, шею, приближается и выдыхает еще раз, в самые губы:

— Ты станешь папочкой, Тарас. Я тебя люблю безумно.

— За… за что? — только и смог прохрипеть.

За что меня можно любить? Облажался по всем фронтам.

— За то, что ты такой, какой есть. Безумно люблю тебя таким — ураганный, смелый, отчаянный, жаркий, самый-самый. Горячий, нежный, чувственный, страстный. Иногда такой резкий и жесткий, — быстро-быстро говорит Айя, целуя мое лицо. — Люблю тебя разным. Люблю тебя. Наш малыш тоже от тебя без ума. Когда я думаю о тебе, внутри меня рождается горячий вихрь, поток мыслей обжигает.

Меня тоже обжигает ее словами, их силой, откровенной дрожью любимого голоса.

— Как? Когда? — переспрашиваю, еще не в силах поверить.

— У меня чуть больше, чем три месяца. Можно узнать пол. Хочешь?

— Ооо… — выдаю.

Блять, одно другого лучше.

— То есть…

— Я забеременела от тебя в первую же ночь, — поясняет Айя.

Она не торопит меня, не тормошит, только гладит, целует, обнимает, нежится, а я, блин, застыл, как бревно, которое оживает по миллиметру там, где Айя меня касается.

— Я… Я щас сдохну, — шепчу.

Крепко схватив ладонь Айи, прижимаю к сердцу. Там просто бесконечная частота ударов, которые сливаются в пулеметную очередь.

Мне не хватает слов, но она поймет, поймет, я это знаю.

— Ох… — выдыхает Айя. — Так сильно.

На ее глазах начинают сверкать слезы.

— Безумно сильно. Ты даже не представляешь себе, насколько, — говорю едва слышно.

Губы пересохшие, облизываю их языком, но не помогает. Снова сушит, меня продолжает подрывать эмоциями. Карусель становится слишком сильной, вот-вот сорвет.

Я прикрываю глаза.

— Черт, надо же быть таким слабым именно сейчас! Когда хочется схватить тебя, кружить, носить. Целовать…

— Ты кружишь меня словами, Тарас, эмоциями. Я все-все чувствую, клянусь, — заверяет меня Айя.

Чувствую, как улыбка растягивает мои губы. Распахиваю глаза, смотря в лицо любимой, начинаю смеяться.

— Я все-таки исполнил твое самое заветное желание. Сделал тебя мамочкой.

— Да-да-да! — кивает, со смехом.

— Я же говорил, ты будешь самой крутой и сексуальной ма… Моей.

Отмерев, стискиваю Айку до сдавленного писка, врываюсь в ее ротик языком, целуя с напором, будто хочу сожрать!

Сожру же!

Теперь вдвойне…

— Тарас!

— Мммм… Так, стоп. Это точно? Там ошибки нет?

— Видел бы ты лицо гинеколога, когда я пришла к ней с вот такой задержкой, — распахивает руки Айя. — И не смогла ответить, когда у меня последний раз были месячные!

— И?

— У меня есть фото, видео, даже звук сердечка. Хочешь? Все есть в телефоне, сейчас принесу.

— Нет! Стой! — цепляюсь в Айю. — Возможно, ты подумаешь, что я брежу, но мне кажется, что ты уйдешь и это растает. Вдруг я просто слишком сильно получил по башке и словил глюк? — посмеиваюсь нервно. — Меня до сих пор кружит, понимаешь?

Айя могла бы закатить глаза или выказать свое недоверие, пренебрежение, но вместо этого она серьезно кивает.

— Понимаю. Мне тоже чуть-чуть не верится, что мы не спим. Давай попрошу медсестру? Пусть принесет, — предлагает.

Как я этого жду, не передать словами.

Меня захлестывает, топит, вскрывает просто от мысли, что это не совсем так. Едва не уносит.

Но вот они — снимки на телефоне. Глядя на черно-белую картинку, я вдруг обретая ясность — такую, какой прежде никогда не чувствовал. Легкие раскрываются, во всем теле появляется воодушевление, стремление безумное. Я улыбаюсь бесконечно долго, потом смотрю на видео, и оно начинает подплывать перед глазами. И финалочка — частое сердцебиение. Этим звуком меня просто добивает. Глаза становятся мокрые, разревелся, будто девчонка, в объятьях Айки.

— Слышишь, да? У него сердечко бьется так же быстро, как у тебя. Просто один в один. Я чувствую, что вы будете похожи, и почему-то уверена, что это будет сынишка! — целует меня Айя дрожащими губами.

Я откладываю телефон, вытираю мокрое лицо.

— Ты и ты — мое все, — повторяю. — Все-все. Я вас очень!

— Мы тебя тоже.

Айя светится. Реально светится, вокруг нее переливающееся сияние, могу его даже потрогать, коснуться, зацепить частичку и утащить себе.

Вернее, уже утащил. Новость о том, что я стану папой, новость о том, что люблю и любим, как два крыла за спиной. И с ними я смогу все.

Добьюсь всего. Добью всех, кого нужно добить.

***

Тарас

Спустя несколько месяцев

С нетерпением жду, когда Айя ответит.

Раскручиваюсь в кресле туда и обратно. Я стал более сдержанным, Айка постоянно говорит с восхищением, как я сильно вырос, изменился, возмужал, сетует, что я стану степенным и важным дядей, и спрячу слишком глубоко так обожаемого ею “ураганного мальчишку”. Она просто не видит, как меня перетряхивает в ожидании, когда идут гудки-гудки-гудки, и она еще не ответила.

В такие моменты я не могу сидеть спокойно: то кручусь, то барабаню пальцами. Самое незаметное — постукиваю ногой под столом. Работа с психологом помогла лучше понять себя, настроиться, научила вывозить собственные причуды.

— Привет, Тарас! — врывается в наушники голос запыхавшейся Айи.

Картинка немного отстает.

Связь там, где я сейчас нахожусь, подводит. Поэтому голос Айи опережает ее действия. Она уже тараторит, почему запыхалась, пока шла отвечать, а я все еще наблюдаю, как она садится.

Смешная такая, с круглым животиком.

Я просто хуею каждый раз, когда ее вижу такой, румяной, с задорным блеском в глазах. Схожу с ума снова и снова, будто впервые ее увидел и зацепился так, что влипаю только сильнее.

Мы обмениваемся “привет, как дела?” Я разглядываю ее жадно и прошу.

— Давай, покажи…

— Ох, Тарааас!

— Показывай! — прошу.

Айя расстегивает для меня блузку. Я торчу, видя, какими тугими и полными стали ее сиськи.

Рука ползет под стол, сжимаю налившийся желанием стояк через ткань джинсов.

— Дальше.

— Я стала совсем круглой, как арбуз.

— Пофиг, давай… Покрутись. Ты самая сочная…

Она показывает себя, крутится. Со спины такая тонкая, но стала еще более женственной. Хотя, казалось бы, больше некуда — она самая нежная, женственная и прекрасная из всего женского пола. Лучше просто не бывает. Я наслаждаюсь ее, глажу пальцами прохладу экрана, злясь, что не могу быть рядом.

Не прошу показать больше, но она сама расстегивает бюстгальтер, откидывается в кресле и сжимает потяжелевшую грудь, играя с сосками.

Айя запрокидывает голову, испуская глубокий стон, дрожит всем телом. Она адресует мне взгляд… Даааа, тот самый, из -под полуопущенных ресниц, которым швыряет меня в чан с кипящей лавой, Я двигаю пальцами по члену активнее.

— Хочешь их? — стискивает обе груди.

— Пиздец как хочу. Тебе будет пиздец, когда я приеду… Я тебя всю помечу. Всю… — выдыхаю.

Она отвечает мне не менее откровенно.

Быть с ней вот так, на расстоянии, чертова мука.

Я дни считаю до момента, когда вернуться будет безопасно для нас двоих.

Кончаем, но будто не насытились.

Разве это возможно? Нет, мы только разжигаем наш голод.

— Скоро? — спрашивает Айя.

Киваю.

— Скоро.

— Знаешь, все сложнее сдерживаться перед друзьями, когда они начинают тебя ругать, костерить по-всякому. Особенно, крестный папаша старается. Как еще не смастерил твою куклу-вуду.

— Мммм, знаешь, у меня сегодня на левой руке пальцы немели. Я думал, это запястный синдром от долгого сидения за клавиатурой. Но, млять, теперь я уже не так уверен, — шучу.

Мы болтаем еще немного.

— Айка…

— Да?

— Я тебя очень-очень. Прошу, не высовывайся.

— Не буду. Но и я тебя прошу, успей до родов. Иначе Демид появится на свет так реактивно, что ты не успеешь за ним угнаться. Очень активный, пинает меня с каждым днем все сильнее, — охает Айя.

— Успею.

Еще раз глажу экран, будто касаюсь любимых пальцами, отключаюсь.

Это мука-мука невыносимая, быть так долго на расстоянии, изображая, будто просто свалил, когда Кононенко едва не отбил мне мозги.

Еще немного…

Потерпите, родные.

Скоро выведем на чистую воду всех, а пока для безопасности следует побыть на расстоянии.

О том, что происходит на самом деле знают только трое: я, Айя и Игнат, с которым я с недавних пор плотно сотрудничаю инкогнито.

Игнат не хотел сообщать даже Айе, чтобы не было утечки. Но я настоял, вырвал это согласие. Просто потому что знал, оставить ее в неведении после того, как мы помирились, приняли и вновь открылись друг для друга — будет смерти подобно.

Поэтому для них я — есть Тарас, у которого совесть чиста.

Для всех остальных — преступник в бегах.

С серьезным обвинением в покушении на убийство.

Дорогие, не пропустите! На сайте полный текст романа "ВОЗЬМУ ТЕБЯ НАВСЕГДА" -здесь ссылка

Действует мин-цена 89 руб! только первые два дня.

Присоединяйтесь!

— Ты?! — кричу изо всех сил.

Марк, дьявол, Абрамов!

Собственной персоной.

Он стал еще выше и спортивнее. Еще злее. Еще мускулистее. Замечаю хвостики новых татуировок на его шее и над висками, модно выбритыми.

— Я! А что… Ждала другого?!

— Отпусти!

— Не так быстро. У меня есть для тебя работа!

— Какая?! Я больше не твоя игрушка! Не твоя…

— Помнишь, что я сказал тебе? — наклоняется угрожающе, нависая над моим лицом. — Я возьму тебя! Навсегда...

Айрин Лакс, Дана Стар: молодежный хит, строго 18+, жара:)

Глава 58

Айя

Находиться в разлуке с любимым непросто. После очередного жаркого и длительного разговора некоторое время я порхаю, чувствую все-все, что говорил Тарас так, словно он был рядом. Но все же виртуальное общение неспособно заменить тепло объятий, крадущиеся по телу мурашки от горячего шепота, а запах? Как он пахнет, боже! У меня во время беременности обострилось обоняние, и я просто влюбилась в запах Тараса.

Первое время после нападения на Тараса мы были вместе, встречались тайком. Я пожила у Вазгена, встречи с Тарасом всегда назначали очень продуманно и обязательно проверяли, не следит ли кто-то за нами?

Но долго это продолжаться не могло…

Моя беременность стала уже быть заметной.

К тому времени Игнат вник в суть происходящего, разобрался с нюансами системы безопасности. Потом в один день я отказалась от услуг Кононенко, всех его людей и сразу же заменили их сотрудники частного охранного агентства Игната.

Я до последнего не давала знать, что планирую отказаться от услуг Михаила, вела себя, как всегда, якобы продолжала быть обиженной на Тараса, держа его на расстоянии.

Кононенко пришел в бешенство. Это были вынужденные меры.

Ничего это бы не было, если бы Игнат не раскопал, что Кононенко, действительно, нарочно отозвал людей в день, когда возле меня объявился Увалов.

Кое-кто из людей Кононенко даже попытался нагадить, но новые служаки были начеку, ретиво взялись за дело.

— Михаил, прошу, давай ты уйдешь по-хорошему? Сохранив репутацию и честное имя, — попросила я.

— Я не проигрываю, — высокомерно заявил он. — Ты очень сильно ошибаешься, выбрав не ту сторону.

Не думала, что придется расстаться с Тарасом.

Я и не хотела…

У него дела пошли в гору. У меня тоже бизнес не стоял на месте. Наши отношения были такими яркими, острыми, стали более глубокими после того, как Тарас узнал о беременности.

Он очень сокрушался, что, доказав мне часть правоты, остался открытым вопрос о том, кто слил фото. Но и это он сумел решить, найдя все-таки приятеля, который прятался от него.

Я отговаривала Тараса ехать к нему, но он будто бы меня не слышал! Загорелся поговорить с ним начистоту…

Поговорил.

Тарасу удалось выбить из Бойко чистосердечное признание, которым он сразу же поделился с Игнатом. Именно Бойко слил то самое фото, Кононенко хорошо заплатил ему и помог слинять, почти без следа. Плюс, по словам Бойко, именно Кононенко подделал все так, что выглядело, будто слитое фото было отправлено с телефона Тараса. Со связями и деньгами Кононенко подкупить одного из сотрудников центра связи было несложно. Состряпали переписку, оставили след, на телефоне ничего не было, потому что Тарас и не отправлял никуда это фото…

Боже, теперь все встало на свои места.

Теперь я поняла, почему вдруг Увалов, который выставил меня из своего дома и подал на развод, вспомнил о прошлом и решил сыграть, оттяпать кусок моего бизнеса! Да у него умишка бы не хватило провернуть подобное, плюс он вел себя слишком нагло, слишком уверенно держался на ногах, будто знал, что ему есть на кого опереться.

Кажется, теперь я поняла…

Теперь я все поняла!

Бывшему напел Кононенко. Сговорился с ним так…

Если бы претензии Увалову выдержали бы испытание судом, Кононенко оказался рядом, чтобы протянуть мне руку помощи и свои деньги.

Если бы претензии Увалова не выгорели, Кононенко снова ударил бы себя в грудь, как человек, бывший рядом и тщательно искавший доказательства того, что я ничего не должна Тимуру.

При любом раскладе Кононенко, заинтересованный во мне, должен был остаться в плюсе.

Но в дело вмешался Тарас, мои чувства к нему…

Устранить Тараса было и сложно, и легко одновременно.

Кононенко отлично сыграл на наших слабостях и рассорил нас, как пару. Но настоящая любовь способна выдержать и такое испытание…

Когда я поняла, какими методами Кононенко планировал добиться моего расположения, сразу же стало ясно, что этот человек пойдет до самого конца, но будет действовать предельно осторожно, чтобы никто не заподозрил его.

Кононенко ни на минуту не прекращал следить за Тарасом. Фадеев, по его же словам, соблюдал осторожность, когда поехал к Бойко на разговор. Но все же на чем-то, но прокололся.

Поэтому, едва Тарас вернулся, как его уже искали органы правопорядка. По обвинению в покушении на убийство Бойко. Мне показывали фото: много крови, половина модной студии разгромлена, девушка Луиза в слезах, с фингалом на пол лица…

Парочка твердила, что виноват Тарас, ворвался и устроил погром. Бойко — в реанимации… Едва выкарабкался.

Самое дрянное, что Тарас действительно засветился, как он встретил Бойко в одном из кафе, где парень имел обыкновение работать до обеда, сидя за чашечкой кофе с ноутбуком.

Тарас признался, что двинул Бойко по роже, но не до реанимации. Клялся, что не избил его до потери сознания, просто разбил губу и уж, тем более, не трогал бывшую..

Я ему верила.

На кону стояло слишком многое. Тарас мог натворить дел, но мы были вместе, у нас должен был родиться малыш. Мы вместе ходили на УЗИ, Тарас каждый вечер болтал с сынишкой, рассказывал ему всякое. Это было так мило и откровенно. Он бы никогда, ни за что не рискнул, не подставился бы так глупо…

Тараса подставили.

Кто?

Думаю, Кононенко.

Скорее всего, он понял, что мы тайком встречаемся, и не смог просто так это отпустить. Выждал подходящий момент… Подставил Тараса. Скорее всего, отвалил Бойко и его подружке нехило бабла, чтобы они дали именно такие показания и оболгали Тараса!

Но это я безоговорочно верила, другие не были так лояльны к Тарасу. Тем более, правоохранительные органы, которые внезапно сильно и рьяно взялись за поиски моего любимого.

Игнат предложил, что Тарасу нужно скрыться и пока не развеивать обвинения, пообещал, что так будет лучше.

Поэтому Тарас числится в бегах, но усердно продолжает копать под Кононенко. Много не рассказывает, но судя по повеселевшему виду, все близится к завершению.

***

Мы созваниваемся с Тарасом, когда у него есть возможность выйти на связь. Обычно он пишет сообщение, что-то вроде “доставка горячей пиццы на 17.00”, и я звоню ему.

Наша пицца всегда оказывается горячей, горячее некуда!

Но сегодня от Тараса ни звонка, ни сообщения.

Поневоле начинаю нервничать, переживать. У меня на завтра очередное слушание с Уваловым. Теперь, когда отпала необходимость играть в честного рыцаря, Кононенко активно и открыто поддерживает Тимура, выделил ему самых крутых и зубастых адвокатов.

Мы отбиваемся, как можем, но…

Есть одна выплата, о которой я никак не могу найти доказательств.

НИ-КАК!

Я точно помню, что передавала наличными, Тимур просил меня заплатить за что-то вместо него, и… Все, больше никак не удается вспомнить, найти, доказать…

Если не случится чуда, Увалов оттяпает у меня жирный кусок бизнеса, а мразь Кононенко будет холодно улыбаться: ему удалось укусить меня и сделать еще больнее, разлучив с любимым…

Мне не удается заснуть, лежу в постели без сна.

Тихий стук в дверь.

Я поднимаюсь, крадусь на цыпочках, не включая в квартире свет. Смотрю в глазок и не верю своим глазам.

Распахиваю дверь и запрыгиваю на Тараса, будто макака, забыв, что во мне прибавилось килограммов и живот такой немаленький!

— Ты! Ты… — начинаю и целовать его, и плакать, и обнимать. — Ты приехал! Сумасшедший! Тебе же нельзя!

Тарас пяткой захлопывает дверь, подхватывает меня под попой и несет в спальню.

— Можно. Отвечаю, можно.

— У меня завтра…

— Знаю, новое слушание по делу. Я не мог не приехать. Не мог!

Целуемся отчаянно, необходимость таиться добавляет остроты в наши отношения.

— Дай поболтаю с Демкой! — просит Тарас, задирая мою сорочку.

Покрывает поцелуями живот, бормочет что-то и стаскивает с меня трусики…

— Эй, ты же говорил, что с сынишкой хочешь поболтать…

— Уже. Толкается, чувствует меня, пацан. Но и его взволнованную секси мамочку надо успокоить, верно?

Дорогие, скоро финал :) Если вы еще не подписаны на меня здесь, исправляйтесь :) Скоро увидим героиню, о которой будет следующая моя новиночка :)

Подписаться на Айрин Лакс на Литмаркет - ЗДЕСЬ! тык по ссылке!

Вступить в группу ВКонтакте - ЗДЕСЬ! тык по ссылке!

Глава 59

Айя

Перед очередным слушанием я нервничаю: Демид крутится больше обыкновенного, не дает покоя. Часто хочется в туалет. Буквально перед приездом сходила пописать, но снова хочется!

Еще и эти пиночки безжалостные, ооооох, маленький, за что ты меня так пинаешь?

Такой кроха, но уже со своим характером — папу просто обожает. Когда слышит голос Тараса, чувствует его прикосновения, крутится юлой и машет ручками. Тарас уехал рано утром, я еще спала. Он разбудил меня, поцеловал крепко-крепко, пообещал, что скоро будем вместе, не расстанемся ни на один день. Поклялся!

Я отпускала его со слезами. К концу беременности я снова становлюсь плаксивой, как в самом начале, меня умиляет и трогает, раздражает и бесит то, во что я и внимания не обратила, не будь я в положении на глубоком сроке.

Со мной адвокат, в коридоре дежурит охрана, нанятая Игнатом.

Я в безопасности, но все же это не избавляет меня от необходимости контактировать с Уваловым и Ко, видеть их, слышать, наблюдать улыбки, полные превосходства. Они разговаривают о чем-то вполголоса и смеются, посмотрев на меня.

Господи, бесят.

Потом Кононенко отталкивается, легко встает и направляется в мою сторону. Адвокат напрягается мгновенно, предупреждает, что говорить со мной до начала слушания не стоит, это будет расценено, как давление, и даже направляет на лицо Кононенко камеру телефона.

Тому плевать, садится в соседнем ряду. Нас разделяет проход. Кононенко едва заметно, прохладно улыбается. Когда-то его улыбка казалась мне улыбкой уверенного в себе человека, сейчас для меня это улыбка мрази.

Он и Тимур — оба мрази! Спелись… И не стыдно им судиться с беременной? А что, если я начну рожать? Начну рожать прямо на одном из таких слушаний?!

Господи, какие нехорошие мысли лезут в мою голову.

Пытаюсь отвлечься, краем глаза наблюдаю за Уваловым. Возле него суетится его ассистентка. Она уже родила, но они еще не поженились. Пылинки сдувает со своего ненаглядного, проходит расческой по его волосам, поправляет галстук. Увалов сидит с видом царя. Между ними происходить короткий диалог. Увалов отказывает с раздражением, помощница покидает зал, в расстроенных чувствах.

— Рекомендую отказаться, — негромко говорит Кононенко. — Сегодня ты точно лишишься трети бизнеса. Он больше никогда не будет прежним. Чем ты занимаешься сейчас? Разрабатываешь эксклюзивные линейки для небольшого числа покупателей. Но у Тимура в планах сделать массовое производство, поставить его на большой поток. Это принесет большую прибыль.

— Я ни за что не дам превратить свое детище в массовый ширпотреб.

— Но он им станет.

— Нет, не станет. Даже если вы выиграете, семьдесят процентов еще останутся у меня.

— Станет-станет, — уверяет меня Кононенко. — Не сразу, но… В итоге ты, как та старуха из сказки о рыбаке и рыбке, останешься у разбитого корыта. Знаешь, почему? Потому что ты сделала неправильный выбор.

— Отвергнутые мужчины — такие жалкие, — говорю я. — Жалкие, глухие и слепые.

— Что ты имеешь в виду?

— Оглянись. Ничего не замечаешь? Собрал армию адвокатов, объединился с другим мужчиной, чтобы повоевать против беременной девушки. Да вы просто рыцари какие-то… Рыцари ордена Убогой Гнили. Все, больше не хочу с тобой говорить.

Поднявшись, я направляюсь в туалет, заранее себя готовя к убогости туалетов заведения. Как бы презентабельно не выглядело здание суда, туалеты здесь — просто отстой.

В туалете возле приоткрытого окна замечаю девушку Увалова, она говорит с кем-то по телефону, спрашивает о девочке, переживает. Думаю, речь идет о малышке. Из разговора я поняла, что девочка болеет, с температурой, а ее мамочка здесь, обхаживает Увалова, потому что ему нужны зрители триумфа. Удивительно напыщенный мерзавец…

Покинув кабинку, я тщательно мою руки. Девушка Увалова моет лицо под струей ледяной воды, потом пытается поправить макияж.

— Бесполезно, — замечаю я. — Видно, что вы плакали… Аня, кажется?

— Да, Аня. Мне нельзя с вами говорить.

— У вас малышка, как назвали?

— Алиса.

— Красивое имя. В детстве я часто спрашивала маму, почему она не назвала меня Алисой.

— Спасибо. Да, она самая лучшая.

— И болеет?

— Да, реакция на испорченную смесь. Отравление.

— Думаю, вам бы очень хотелось быть с ней.

Аня снова разревелась.

— Мой вам совет, собирайтесь и езжайте к своей малышке. Ей всего несколько месяцев и очень нужна мама. Увалов — большой мальчик и он точно сможет сам себе подать стакан воды или кофе.

— Он ждал сына, — неожиданно делится Аня. — Нам на узи ставили сына. А я родила дочь. Врач ошибся…

— Вы еще не женаты?

— Нет, Увалов обещал жениться после рождения сына. Теперь он ждет победу над бывшей. Простите, — сморкается в платочек.

Мне даже жалко ее стало — такая маленькая, растерянная, раздавленная авторитетом Увалова. Знаю, он это умеет. Но тем не менее, не все потеряно, если она пытается.

— Он не выиграет, — делюсь шепотом.

Боже, сама в этом не уверена, но говорю так, будто это правда.

— У нас припасен козырь в рукаве, — добавляю небрежно. — Для вас это означает, что Увалов не женится. Потом он, возможно, пообещает еще что-то труднодостижимое и… снова не женится. Я знаю, что он начал гулять от меня только потому, что такого человека, как он, задавливают комплексы. Понимаете? Он комплексовал, что у меня бизнес стал больше и круче, чем у него, в постели появились сложности. Он из тех, кто чувствует себя мачо, только когда сильнее. Если его кладут на лопатки, он даже не в силах доказать обратное и бороться честно, достигать целей… Гадит исподтишка, — качаю головой. — Потрахивает провинциалочек, например, самоутверждаясь за ваш счет и за счет вашей дочери.

— Это… не так, — но ее взгляд выдает обратное.

Она понимает, знает, чувствует, но боиться в этом признаться…

— Скажите, сколько раз Увалов за сегодняшний день поинтересовался состоянием Алисы? Спросил, какая температура, как у нее животик? Плачет ли она? Или только о себе и говорил? Сколько раз он спросил об Алисе? — наседаю. — Скажите!

— Ни одного, — выдыхает тихо и вдруг бурно начинает плакать.

— Соберитесь, — протягиваю ей бумажное полотенце. — Поезжайте к дочери, будьте с ней рядом. Кроме вас, у нее никого, а это ничтожество, что сидит в зале, пусть любуется сам собой.

— Я даже просила. Только что просила! Он не разрешил! — бурно всхлипывает Аня. — Люблю его, но сегодня… просто ненавижу! Ненавижу… Как он может? Это ведь и его дочь.

— Боюсь, она только ваша и ничего с этим нельзя поделать, кроме того, чтобы быть для нее действительно нужным и важным человеком.

— Поеду, — кивает Аня. — Все равно мы живем отдельно. Тимуру мешали спать ночные бдения Алисы.

— Я даже не сомневалась в этом.

— Хотя нет… Он… Он может перестать платить за квартиру и за няню, — ужасается она. — Тогда мы с Алисой окажемся на улице.

На миг я раздумываю, протянуть ли руку помощи этой запутавшейся дурехе… Боже, и почему я стала такой доброй? И кого я жалею? Любовницу бывшего?!

Глава 60

Айя

— Не окажетесь. Если решите уйти от Увалова и порвете с ним окончательно, позвоните мне. У меня есть несколько сотрудников, работающих на удаленке. Я не обещаю золотые горы, но если вы толковый сотрудник, совсем без денег не останетесь.

Аня смотрит на меня во все глаза.

Что сказать, я сама от себя в шоке. Наверное, на небесах прямо сейчас боженька натирает для меня нимб святой.

— С-с-спасибо… Спасибо, — добавляет Аня и выбегает.

Я выхожу в коридор, она бежит на выход, на бегу вызывая такси.

Не в зал для слушаний.

Что ж, хоть в чем-то Увалов сегодня точно проиграл!

***

Слушание затягивается. Я хочу есть, пить и писать.

Бессовестно пользуюсь правом посещать уборную снова и снова.

Увалов не выдерживает:

— Господин судья, сколько можно?

Мужчина в возрасте разводит руками:

— Господин Увалов, вы затеяли судебные тяжбы с глубоко беременной женщиной. Хотите, чтобы я не отпускал ее в уборную? Что же, тогда я попрошу вас выносить за ней ведро. Прямиком из этого зала. Хотите?

Увалов затыкается. Так-то!

Миг торжества, но, в целом, дела наши не так чтобы хороши!

В отчаянии я даже думаю, боже, не нарисовать ли нам липовую расписку якобы от Увалова, я и подпись за него поставлю… Или еще немного обработать ведомую Аню и убедить ее достать чистый лист с подписью Увалова. Такие есть у каждого ассистента, работающего на важного босса…

Но это мигом оспорят, а Увалов и Ко только этого и ждут, чтобы подловить меня на чем-то грязном. Нет, надо играть честно…

Или проигрывать.

Настроение верно катится вниз, как вдруг… двери в зале легким стуком распахиваются, и в проходе появляется целая процессия.

С Тарасом во главе.

Я вскакиваю, улыбаюсь ему через весь зал, и он тоже улыбается мне так открыто, ярко, будто касается меня у самого сердца.

— Только что у Айи Наумовой появились новые доказательства того, как она рассчиталась с бывшим супругом, до последней копейки и ничего ему не должна. Прошу принять их в суде, — громко, звонко говорит Тарас.

— Это не по правилам! Он вообще… вообще в розыске! — подскакивает, словно петух, Увалов. — Фадеева обвиняют в покушении на убийство!

— Обвинения с Фадеева сняты сегодня утром, — негромко, но так, что к нему прислушиваются, заявляет мужчина в форме.

Он один из тех, что вошли за Фадеевым. Судя по всему, довольно важный чин. За ним много рядовых сотрудников и тех, кто обычно сопровождают заключенных, мужчины в форме.

Судья немного растерян.

— Прошу прощения за вторжение, но мы вынуждены прервать вас, чтобы арестовать Кононенко Михаила Борисовича, — снова подает голос мужчина в форме.

Кононенко бледнеет.

— По какому поводу?

— Фальсификация покушения на убийство, мошенничество, подлог, шантаж, взяточничество, — буднично перечисляет мужчина в форме, едва заметно кивнув.

Кононенко подхватывают и цепляют на его запястья металлические браслеты.

— Воровство, корпоративный шпионаж, использование данных клиентов в собственных целях, нарушение договоров…

Кононенко уводят, а мужчина все бубнит и бубнит, перечисляя обвинения.

Там на несколько томов хватит!

И все это снимают!

Увалов и Кононенко сами настояли на открытом слушании.

Здесь есть репортеры, которые рады осветить разборки бывших супругов. Что ж, теперь у них будет материал эксклюзивнее и скандальнее.

На репутации Кононенко будет поставлен жирный крест!

— Продолжаем, — просит судья, как только двери закрылись.

— Можно перенести? — просит Увалов. — Мне нужно обсудить стратегию защиты… То есть… Обсудить это с теми, кто представляет мои интересы.

Адвокаты, нанятые Кононенко, беспокойно шушукаются.

— Ничего переносить мы не будем. Продолжаем. Итак, что у вас там? — судья подзывает к себе Тараса.

— Видеозаписи с нескольких камер, их нужно будет продемонстрировать.

Я сижу, пораженная. Смотрю на запись. О, как я могла забыть этот день? Мы были с Тимуром в кафе, я принесла деньги. Они будто жгли мои руки, хотелось поскорее отдать их мужу и показать ему, что я чего-то стою. Вот он берет конверт, лениво пересчитывает кивает.

Звук ставят на максимум, камеры пишут звук едва слышно.

— Похоже все, Айя. Надо же… Отбила все, до последней копейки. Молодец, оказывается, ты кое-что можешь заработать. Может быть, однажды хватит и на памперсы для наших детишек? Отметим это? — поднимает бокал вина.

Потом мы отправляемся в магазин, он просит передать эти деньги за товар для своих автомастерских, оборудование. Черт побери, я совсем забыла!

Судя по выражению лица Увалова, он как раз и не забывал!

Но умолчал.

Теперь все четко.

Ему нечего противопоставить.

Все-все деньги я ему вернула.

Судья принимает доказательства, слушание объявляется закрытым. В претензиях Увалову отказано.

Он мигом теряется, даже в толпе адвокатов. Они шарахаются от него, как от прокаженного. Немудрено… Их нанимал Кононенко, который сейчас сам с огромными проблемами.

Последний раз смотрю на Увалова, тот стоит, растерянно крутит головой и зовет:

— Аня? Аня, вызови такси. Где же... Аня, черт тебя побери.

Ооо, и Аня от тебя тоже ушла. Не знаю, надолго или нет, но этот день ты, говнюк, запомнишь навсегда!

Я улыбаюсь. Улыбка становится еще ярче, ослепительнее, когда чувствую, как меня обнимает Тарас, обхватывает ладонями лицо и целует-целует-целует…

Я таю, прячу лицо у него на груди.

— Кажется, завтра мы будем на первых полосах. Разгромное заседание. Поцелуй спасителя на десерт, — шепчу я.

— Поцелуй будущего счастливого папочки, — говорит он.

— Как ты все нашел, добился… — не могу разомкнуть объятий.

— Работенка была нудная и кропотливая. Но итог того стоил. Игнат здорово помог. Если бы не он… — качает головой. — Толковый мужик, у него есть чему поучиться. К тому же он предложил сотрудничать, у его охранных преприятий скоро появится новая услуга. Кибербезопасность, — добавляет с сексуальной улыбой.

— Не знаю, что это, но в твоем исполнении звучить очень сексуально! — шепчу я, снова целуя Тараса. — Ты будешь очень-очень успешным.

— Я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда. Это ты в меня поверила, это все ты.

Боже, как я хочу его всего зацеловать, залюбить. Теперь можно не прятаться и рассказать всем-всем-всем…

Реанимировать маму, в том числе. Она много раз спрашивала, кто отец, будто надеялась, что если она спросит еще раз, мой ответ изменится. Придется смириться… Полюбит она Тараса всем сердцем или нет, я точно не знаю, но знаю, что рождения внука она ждет с нетерпением, навязала гору смешных пинеток.

— Хочу закрыться с тобой на сутки.

— Поехали… К тебе? — добавляет Тарас с улыбкой. — Я так и не купил собственную квартиру.

— Поехали к нам, — поправляю его.

— Но все же кое на что мне хватило. Вечер в ресторане, — добавляет небрежно. — У Эвы. Я так и не побывал ни разу, но слышал от одной сексапильной ма, что там охренеть как красиво.

— Там, как в сказке. Ощущения, будто огоньки пляшут в воздухе…

— Значит, завтра вечером мы окажемся в сказке. Демка не против?

Тарас опускает ладонь на мой живот, считывает мгновенно начавшиеся пинки и толчки.

— Неааа, не против! — тянет довольно и говорит с гордостью. — Мой парень. За любой кипиш, кроме голодовки.

Глава 61

Тарас

Находиться рядом с Айей открыто, без нюансов и необходимости скрываться — просто космос какой-то, меня уносит.

В первый день после слушания мы не вылезали из постели. Не будь Айя так глубоко беременной, я бы с нее сутки не слезал. Но сейчас осторожничаю, действую и беру ее нежнее, чем всегда.

От этой нежности, размеренных движений и медленного секса оргазмы ничуть не хуже. Они иные, тягучие, глубокие. От удовольствия все тело и чувства, эмоции натягиваются струной и звенят долго-долго, в каждой клеточке, в каждом выдохе.

Просто сумасшествие, я в нем тону, в ней тону. Язык уже распух от ласк, поцелуев и признаний в любви.

На следующее утро я просыпаюсь катастрофически поздно. В спальне плотно задернуты шторы. Прислушиваюсь — в отдалении слышен голос Айи. Ему вторит второй голос, тоже женский, более возрастной. Кажется, это Айкина мама.

Помня, как она была возмущена моему нахождению в квартире Айи полуголым, я решаю отдать дань уважения старшему поколению, надеваю футболку, спортивные штаны, быстро умываюсь, чищу зубы и даже, блин, прохожусь расческой по волосам.

Топаю на кухню, именно там ведется беседа. Слышится топот нескольких лап, мне под ноги бросается собака. Корги. На миг я замираю, у меня не очень хорошие отношения с четвероногими. Мигом вспоминаю, как в детстве, когда еще жил с мамкой, придурочный пес одного из ее хахалей подрал мне икры в мясо.

наверное, мое напряжение остро чувствуется.

— Амелия, иди сюда! — спохватывается мама Айи. — Хорошая девочка. Она не кусается.

Хорошая девочка Амелия обнюхивает мои ноги и ложится на ступни, трется пузом, а потом разваливается на спине, будто прося, чтобы я почесал ей круглое-круглое пузо.

— Амелия скоро принесет приплод, — объясняет мама Айи.

— Доброе утро, — здороваюсь.

— Доброе утро. Спрашиваю у Айи, не оставить ли вам… щеночка?

— Ээээ… — смотрю на Айю.

Она делает круглые глаза и едва заметно качает головой.

— Думаю, пока не стоит. У нас на носу заботы о малыше. Если сыну захочется поиграть с песиками, мы лучше придем к вам в гости, — выкручиваюсь я.

— Тоже неплохо, — кивает мама Айи.

Видно, что ей нелегко дается общение со мной, но она изо всех сил старается, а я стараюсь ей помочь, может быть, не очень качественно, но зато от души. Меньше всего я бы хотел, чтобы в нашей семье сохранялась напряженность из-за неприятия будущей тещи наших отношений с Айей. Конечно, ее “нет” ничего бы не изменило, но я желаю Айе только лучшего и хотел, чтобы она поддерживала связь с родными. Как бы то ни было, с семьей ей повезло больше, чем мне. Хотя в последний момент я вспоминаю о приемных родителях, с которыми сейчас иногда поддерживаю связь. Думаю, надо будет навестить их, рассказать, как у меня дела. Может быть, даже свести их с мамой Айки? Пусть знает, какие хорошие люди пытались сделать из меня достойного человека…

— У нас сегодня небольшой праздник, — прокашливаюсь. — В ресторане. Не хотите прийти?

— Да, пожалуй, могу. Вот только тогда надо поспешить, приготовить платье! Во сколько и где? — с радостью хватается за шанс мама Айи.

Мы обсуждаем детали, Айя все это время сидит с мягкой улыбкой на губах. От яркого солнечного света она кажется мне еще более сияющей и красивой, чем всегда.

— Ладно, тогда увидимся вечером, — прощается мама Айи. — А, чуть не забыла. Айя, подай, пожалуйста.

Айя придвигает в сторону мамы коробку, моя будущая теща снимает крышку, показывает на какое-то миниатюрное деревце и будто смущается, объяснив, что это не просто декор, но способ уменьшить вредное излучение, исходящее от компьютера. Я согласно киваю, не стремясь сказать, что это миф… Как-никак, это внимание и попытка примириться. Поэтому я не ерничаю.

Когда моя будущая теща уходит, Айя показывает мне два больших пальца:

— Образцово-показательный зять! Я тобой горжусь…

— Сам от себя в шоке. Мне кажется или твоя мама больше не смотрит на меня, как на отщепенца?

— Я очень много работала в этом направлении. Большую роль сыграло то, что ты теперь партнер Игната. Его фирмы на слуху, для мамы репутация значит очень многое.

— Значит, это растение — просто мировое, оказывается? — уточняю со смехом. — Черт, надо теперь о нем заботиться.

— Заботься, — мигом соглашается Айя. — Из меня плохой садовод!

— Хитрая… — подбираюсь к ней, чтобы поцеловать.

Наклоняюсь за поцелуем, но Айя останавливает меня легким жестом, сидя на стуле.

— Что будешь на завтрак? — облизывает губки. — Омлет или минет?

— Что?

— Я так и думала, сначала минет.

Она притягивает меня к себе за бедра, спуская штаны вместе с трусами. Член подскакивает, готовый оказаться в ее адски влажном, горячем ротике. Черррт, слишком хорошо! Как ее губы обхватывают сталь напряженного члена, вбирая по сантиметру — глубоко-глубоко.

Пальцы перебирают мягкие волосы Айи, собирая их на затылке.

Вот так, да…

Теперь утро, действительно, самое доброе…

***

Айя

В ресторане вечером собираются самые дорогие и близкие. Мне приходится в тысячный раз извиняться перед девочками — Эвой, Мией и Ариной за то, что держала от них в секрете подробности происходящего. Они и не знали, что Тарас не при чем, думали, что парень реально виноват и именно поэтому скрывается от закона…

— Я просто не могла иначе, не обижайтесь!

— Ладно, все, пожурили и хватит! — машет руками Арина. — Но теперь ты просто обязана сказать, кто? — кивает на живот. — Или собираешься устроить гендер-пати?

— Давай ты нам по секрету скажешь, а потом устроишь гендер-пати, и мы сделаем вид, будто очень-очень сильно удивлены! — предлагает Мия.

— Да-да, особенно ты достоверно удивишься, Мия! У тебя же вообще ничего не держится в тайне, все сразу на лице написано! — смеется Эва.

Мия надула губки, но рассмеялась:

— Что есть, то есть. Тайны — это не совсем мое! Разве можно хорошее держать в секрете? Хорошим нужно делиться!

— Мальчик. Я ставлю на мальчика, — говорит Арина.

— Девочка, — парирует Эва. — Мужчины так обожают дочек! Видели бы вы, как мой Адам воркует с Даяночкой!

— Я воздержусь! Хотя нет-нет, пусть там будут сразу двое! Врачи ошиблись… Посчитали неправильно. На выходе Айю ждет сюрприз! — предлагает Мия.

— Мальчишка. У нас будет мальчишка, мы уже выбрали ему имя. Только между нами.

— Коне-е-ечно! — заверяют меня девочки.

Впрочем, я замечаю, как Арина немного отстает с клятвами.

Кажется, тут что-то не так…

Нечисто!

Воспользовавшись моментом, я увожу ее в сторону от подружек и спрашиваю:

— Кое-кто был в курсе всего, да?

— Кто? — хлопает ресницами.

— Не прикидывайся. Ты. Игнат с тобой поделился?

— Да. Только не говори, что я проболталась. Это же секрет! Был… — вздыхает. — Игнат не виноват, он бы ничего не сказал, если бы я ему плешь не проела! Мне начало казаться, будто он мне изменяет, потому что пропадал допоздна и не был со мной честен о том, где был. Я такой скандал ему закатила… Пришлось признаться!

— Ладно. Я не обижаюсь. Все обошлось. Спасибо вам!

— Обращайся, — кивает Арина. — О, Тарас направляется прямиком к тебе.

— Я похищу Айку, можно? — мгновенно оплетает меня руками за талию Тарас и целует в ушко. — Есть одно очень важное дело…

Он ведет меня за руку через толпу. Приглашенные расходятся, будто по команде образуя проход.

Мы оказываемся в центре всех собравшихся, верхний яркий свет медленно приглушается, остаются гореть только свечи, их огоньки пляшут в воздухе, как живые мотыльки.

Чувствую, как сердечко от волнения подкатывает к самому горлу. Еще эта медленная чувственная музыка. Тарас увлекает меня в танец, мы кружимся медленно, плавно. Чувствую, как наши сердца бьются в такт. На последней ноте Тарас останавливается, замирает лицом к лицу ко мне и…

Ох…

Он много раз опускался передо мной на колени, но совсем по другому поводу!

Сейчас же он становится на одно колено и, волнуясь, достает коробку с кольцом из кармана брюк.

Смотрит мне в глаза.

Ощущаю его волнение, как свое собственное.

Он такой эмоциональный, чувственный… Момент для него действительно важный, меня будто насквозь пронизывает ураганом его чувств.

Взглядом обнимаю его, придавая уверенности в себе. Он самый-самый лучший, единственный!

— Айя Наумова, ты выйдешь за меня? — наконец, произносит он.

Его голос тихий, но хорошо слышен — все затаили дыхание.

— Да, я выйду за тебя! Люблю тебя…

Мои последние слова тонут в грохоте оваций. Кольцо садится на палец, как влитое. Тарас целует меня под требования: “Горько!” Хотя они спешат, конечно же, но не поцеловать Тараса невозможно! Клянусь, я бы его съела…

Потом начинаются поздравления. Мама радуется до слез, гордится. Теперь все правильно, как она считает, что ребенок должен родиться только в браке, и никак иначе.

Словом, рады все!

И только потом я смогла разглядеть кольцо пристальнее, ахнув от удивления.

— Тарас!

— Ну что? — смеется он. — Я много колец пересмотрел. Все не то! Пока, наконец, не понял, что самое лучшее обручальное кольцо выполнено только по твоей задумке. Я посмотрел и выбрал это…

Боже, не знаю, смеяться или плакать — Тарас выбрал обручальное кольцо из последней линейки украшений. Дорогое, ценное, лимитированный выпуск!

Когда я делала его, то даже не представляла, что однажды сама буду его носить.

— Тебе нравится? Нравится? — дразнит меня Тарас. — Я от него без ума. И от тебя… Фадеева Айя Егоровна, вы просто мастер!

Я повторяю следом за ним наши имена и имена нашего сыночка — боже, как сладко звучит! Самое лучшее имя в мире.

— Девочки гадали, кто у нас будет. Эва настаивала на том, что родится девочка!

— Родится. Следом за пацаненком, — уверенно заявляет Тарас.

— Кажется, у тебя большие планы.

— Ничего не могу поделать. Рядом с тобой я готов покорить весь мир. Ты делаешь меня и мою жизнь лучше, лучше и выше, чем я осмеливался мечтать. Это безумно ценно. Это навсегда…

Эпилог

Айя

Спустя четыре года

— Наконец, выбрались погудеть по-взрослому! — радостно обнимает меня Вазген.

— Сильно не тискай меня! — пищу, обнимая друга, который только что вернулся из отдыха в Дубаи.

Вазген активно машет официанту, перечисляя напитки. Мне становится немного страшно: как мы все это выпьем.

— Я думала, ты был в отпуске и хорошенько там погудел.

— Ага. Я скажу тебе только одну фразу: семеро детей. Все! — рубит воздух. — Стерилизация. Перевязка маточных труб! Мы с Зарочкой серьезно настроены.

Я сдержанно посмеиваюсь, Тарас громко ржет:

— Эй, а два года назад ты мне разве не клялся, что вы это сделаете? Когда шестого заделали. Теперь седьмой родился…

— Нет. Все. Семь детей. Хватит. Мой дом — не мой дом. Это просто детский сад какой-то. Знаете, какие игрушки в нашей с Зарочкой постели, знаете? Думаете, игрушки для взрослых? Если бы… Там пищалки, грызунки, пистолеты. Волосатики какие-то, слизни…

Вазген возмущается и первым пьет за всех холостяков, сетуя, что сам попал в оковы брака. Но я точно знаю, что он больше бравирует, семью свою обожает, и если кто-то из его детишек болеет, переживает очень сильно.

— А ты почему с безалкогольным коктейлем? — уточняет друг и хитро улыбается. — Что? Уже?

— Что значит, уже? Деме четыре, пора, — рассуждает Тарас. — Пацан подрос, помощник есть. Теперь нужна принцесса, под стать мамочке.

— Да что бы у вас еще три пацана родилось! Пока вы доченьку сделаете! — грозится друг.

— Припозднился ты с пожеланиями, Вась, — хихикаю я. — У нас будет малышка.

— Что ты за снайпер такой? — ворчит Вазген. — За снайперов!

Мы отдыхаем сегодня в небольшой компании — только я, Тарас и крестный отец Демида.

Потому что буквально на той неделе гуляли вместе с семьями Игната, Мии и Адама. У Ада и Эвы тоже приятные новости — Эва беременна. Двойней… Радости Адама нет предела, теперь Якуб перестанет поддразнивать брата-близнеца, что тот стреляет одиночными…

— Извините, надо ответить. У партнеров с другого континента уже раннее утро!

Тарас целует меня в висок, отходит в сторону.

Я любуюсь им — возмужавшим, посерьезневшим, но все еще оставшимся для меня тем самым ураганным, кудрявым, чувственным мальчишкой, который свел меня с ума.

— Что, не налюбуешься своим котом, а? — подначивает меня Вазген. До сих пор в шутку называет Тараса котом, неисправимый!

— Не налюбуюсь.

— Светишься. Горда за него?

— Безумно! — признаюсь честно.

За четыре года Тарас взлетел так, как некоторые не взлетают даже за всю свою жизнь. Теперь он владелец международной компании…

Вазген тоже раздувается от гордости. Когда он узнал обо всем, приложил немало усилий и мастерства, чтобы пропиарить Тараса.

— Встретил недавно. Знаешь, кого?

— Кого?

— Борисыча. В аэропорту случайно встретил. Он прилетал проведать могилки родных, улетал обратно. Постарел так… Я едва его узнал. Он даже здороваться со мной не стал, отвернулся.

— Ясно, — киваю.

Неужели совесть замучила?

Все злодеи были наказаны. После скандального заседания безупречная репутация Кононенко оказалась разгромленной. На свет вылезло много неприглядного, и он смылся из страны. Откупился всем, чем у него было, только для того, чтобы не сесть за решетку. Три года условного срока, конфискация имущества…

Увалов так и владеет тем же бизнесом, что у него был. Он одинок, Аня ушла от него еще тогда. Она оказалась славной девушкой, и я была несказанно рада, что в свое время поддержала ее, протянула руку помощи. Увалов пытался давить на ее чувство вины, даже припугивать начал. Но его быстро поставили на место. Они не вместе, Аня вышла замуж и родила в браке сынишку. Увалов до сих пор один…

Официантка расставляет на столике новую порцию напитков, я поднимаю взгляд.

Лицо девушки... Где я ее видела?

— Мы знакомы?

— Нет-нет! — торопливо отвечает девушка.

Вазген тоже вглядывается:

— Лиза? Лиза, да! — щелкает пальцами. — Точно! Ты работала на меня! Несколько лет назад…

— Да! — киваю. — Теперь я тебя узнала. Ты ассистировала фотографу, который работал над моей фотосессией ню.

— Вы меня с кем-то спутали… — неубедительно начинает она и сдается. — Да, это я! — кивает и прикладывает палец к губам, оглядывается. — Только тише-тише!

— Садись, — кивает Вазген. — Расскажи, Лизок, что ты забыла в этом баре? Официанткой работаешь? А как же фотография? Я помню, тебя хвалили. У тебя же талант! Да-да, не отнекивайся! Некоторые фото делала ты. Стиль, чувство пространства и человека, которого ты снимаешь… Это редко встречается! Куда пропала-то?

— Оу… — выдыхает Лиза. — Что, правда? Я и не знала, что меня так хорошо запомнили. Думала, никто не обращает внимания на помощников.

— Не скромничай, ты хороша. Я думал, ты далеко пойдешь. Что стряслось?

— Долго объяснять, — грустно вздыхает Лиза. — Стряслась жизнь.

— А подробнее?

— Да так… — усмехается девушка. — Я бросила фотографию.

— У тебя, кажется, даже собственная фотостудия была, да?

— Была. Но ничего уже нет!

— Неприятности?

— Да, у мужа были сложности в бизнесе, нужны были деньги. Я продала и фотостудию, и аппаратуру. Все, словом. Потом муж пневмонию поймал, я за ним ухаживала, как-то незаметно осела дома.

— Ай-ай-ай… — вздыхает Вазген. — Ну, а дальше? Дальше-то что?! Только не говори, что ты талант в землю зарыла!

— Ну почему же? Я работаю. Даже почти по профессии. В копицентре, делаю ксероксы, фото на документы, распечатываю рефераты и добавляю красивый фон. А здесь просто… подработка, попросилась.

Лиза выглядывает.

— Черт, ушел! — вздыхает.

— Кто ушел?

— Да так… Козел один! Муж который!

Мне кажется, Лиза едва держится.

— Выпьешь? — предлагает Вазген.

— Ай, все равно провалено. Выпью! — соглашается она, махом опрокидывает стопку, а потом рассказывает удивительную историю о тайной жизни своего мужа.

— То есть ты целую слежку устроила! Нанять детектива не пробовала? — спрашиваю я.

— Мне не по карману, — качает головой. — Но наказать говнюка хочется! — сжимает кулачки.

— Ох, как мне это знакомо. Все говнюки должны быть наказаны! — глажу по плечу девушку. — Вась, может быть, найдется возможность помочь Лизе с работой?

— У меня все вакансии заняты, увы. Но подработку смогу найти. Сдельная оплата тебя устроит?

— Фотография?

— Да.

— Устроит! Устроит! — горячо заверяет Лиза, чуть не расплакавшись.

— Запиши мой номер, — прошу я.

— И мой тоже, — добавляет друг.

***

После разговора с Лизой я начинаю выглядывать, где Тарас.

Он у стойки бара, пьет и смотрит на меня.

Так смотрит… Ооо... Как в первую встречу!

Точь-в-точь повторяет свой жест, поцелуй, медленно поднимается и идет ко мне…

— Ох, Вазген. Кажется, мне пора домой. Постельный режим…

— Да-да, я так и понял, ага! — фыркает друг. — Мне одному пить, что ли? Где эта Лиза, а? Лиза, иди сюда, поболтаем! Узнаешь, как живется многодетному отцу…

Я торопливо прощаюсь с другом, прекрасно зная, что будет прямо сейчас:

Тарас наклоняется и… просто нюхает мои волосы.

Он шумно вдыхает запах моих волос, а мне хочется просто выдать в голос… Бля…

Совсем не принцесса.

Его пальцы ложатся на мои плечи — длинные, сильные. Одна рука пробирается к шее, потом…

Слишком быстро!

Пальцы впиваются в мои волосы, оттягивая голову назад, к спине. Вторая его ладонь ложится на мою шею, а потом… он просто наклоняется и целует меня с языком.

Все, как тогда.

Я заново проживаю каждый миг нашей истории — снова и снова.

Все так правильно, хорошо, на своих местах.

— Люблю… — шепчу со стоном.

— Слишком рано. Ты должна была меня помучить. Помнишь, неприступная? — поддразнивает меня поцелуями.

— Плевать. Люблю-люблю… И не откажусь повторить все остальное!

Дорогие, история Айи и Тараса завершена! Обязательно поделитесь мнением в комментариях! Приглашаю в историю Лизы - книга уже на сайте!

СЕКРЕТ МОЕГО МУЖА - здесь ссылка!

Нас ждет интригующая, местами возмутительная, но страстная история любви

— Бросай свою курицу бесплодную! Я тебе двоих наследников рожу… — звучит медовый женский голосок.

— Не так быстро, зай. Есть нюансы… — отвечает до боли знакомый голос.

До чертиков.

Выглядываю осторожно из-за вешалок.

В шоке вижу мужа.

— Ты какую шубку выбрала? Лисью или песцовую? — важным тоном спрашивает мой муж.

Любимый предлагает это не мне, а кукле какой-то, похлопывая ее по ж… Желтой юбке!

Вот это номер…

Я в драном пуховике три года хожу! Все деньги мужа в развитие бизнеса якобы утекают…

Значит, у него есть другая!

Смотрю на холеное лицо мужа, понимая, что не знала о его темной стороне ничегошеньки!

Но сейчас я точно все узнаю и выгоню изменника из своей жизни!

Вот только я и не подозревала, что скрывает измена…

ДОБАВИТЬ В БИБЛИОТЕКУ ЗДЕСЬ :)