ЖИЗЕЛЬ

— Раз, два, три, и пируэт вверх, обратно вниз. — Я помню, что лучше всего начинать движение с четвертой позиции. Мой преподаватель в Джульярде следит за тем, чтобы мы все были идеальны, как единое целое, синхронны, а это одно из самых сложных движений для последовательного исполнения. Мы занимаемся этим уже целый час. Я вижу лица других девушек, они устали, а я — нет. Я обожаю все танцы.

Когда мне было пять лет, мама увидела, как я смотрю сольный концерт с восхищением и благоговением в глазах. Она сразу же записала меня в небольшую танцевальную академию в Южной Дакоте, и с тех пор я занимаюсь танцами. Джаз, танец, балет и современный танец — я научилась всему. Я смотрела все, что связано с балетом, и изучала его, это все, что меня интересовало с тех пор, как я узнала о его существовании.

Мои родители — трудолюбивые люди: мама — школьная учительница, а отец — фермер. Я никогда не занималась сельским хозяйством, только лошадьми, конечно, я научилась ездить верхом, но на этом мой интерес не закончился, пока я жила на ферме.

Мои родители были экономными и жалели денег на всевозможные мелочи. Единственное пособие, которое они мне давали, это когда я помогала по дому или на ферме. Я всего добивалась своим трудом, но они научили меня ценностям и не позволили отказаться от мечты поступить в Джульярд. Я танцевала каждый день, пока не прошла прослушивание, и тогда меня приняли в одну из самых престижных танцевальных школ мира, не меньше.

Нью-Йорк очень далек от Хаутона, штат Южная Дакота, но я научилась держать себя в руках. Нью-Йорк — прекрасный город с яркими огнями, гламуром и модой. Ваши мечты могут сбыться в одночасье, а могут заставить вас от зарплаты до зарплаты собирать копейки, чтобы заработать на квартиру. Я была одной из тех, кому повезло, потому что мне обещали карьеру в танцах. У меня уже было место в танцевальной труппе и, возможно, в театре. Я готовилась и концентрировалась на танцах и балете всю свою жизнь, чтобы воплотить мечту и получать цветы после окончания выступления в Американском театре балета, — это моя мечта, и я так близка к ней, что чувствую вкус победы. Это мой последний год обучения в Джульярде. Преподаватели говорят, что я одна из лучших, кого они видели за последнее время, но я достаточно скромна, чтобы знать, что есть и другие девушки, и даже парни, которые так же хороши. Я никогда не зазнавалась и не считала себя лучше других. Мои родители научили меня верить в себя и не позволять успеху вскружить мне голову.

Выныривая из своих мыслей, я слышу своего преподавателя, когда она называет мое имя перед классом:

— Жизель! Я хочу, чтобы ты закончила произведение, фуэте, — говорит она. Я киваю, понимая, чего она хочет. Она хочет оставить напоследок самое сложное движение, которое я оттачиваю с пятнадцати лет.

— Да, мадам, — отвечаю я.

Наша преподавательница по балету — француженка, и она настаивает, чтобы мы называли ее мадам. Здесь, в Нью-Йорке, мне это казалось забавным, но, желая сделать карьеру в танце или в труппе, я принимаю французскую культуру и подчинюсь. Я изучила все, что связано с культурой танца и балета, даже хип-хоп, поп-музыку, рэп и особенно классическую музыку. Лана Дель Рей — моя любимая исполнительница, под которую я создаю танцевальные движения и хореографию для своих современных работ. В ее голосе есть что-то особенное.

В средней школе я училась на дому по наставлению моей мамы. Родители сказали мне, что если я хочу попасть в Джульярд, то им придется платить за дополнительные занятия в будние дни в танцевальной академии. У меня не будет времени ни на школу, ни на настоящую социальную жизнь. Это одна из жертв, на которую мне пришлось пойти, но в глубине души я хотела вести тусовочную жизнь в старших классах, иметь друзей и, возможно, серьезного парня, все то, о чем мечтают девочки-подростки, но я выбрала свое призвание и страсть. Мне пришлось отодвинуть эти желания и потребности на второй план. Моя мама время от времени проводила беседы, те самые, которые происходят между мамой и дочкой, убеждаясь, что домашнее обучение и Джульярд, это то, чего я действительно хочу, и если я передумаю, мне достаточно будет сказать слово, и они с папой все поймут.

Они действительно не могли сказать ничего такого, что заставило бы меня передумать. Даже если бы у меня были безумные сомнения, все деньги и жертвы, которые они принесли ради меня, чтобы я могла осуществить свою мечту маленькой девочки, были бы напрасны. Раньше я ненавидела быть единственным ребенком, но я знала, что мне повезло иметь самых лучших родителей в мире, и быть эгоистичной дочерью, это не моя стихия.

Они одарили меня хорошей внешностью: шоколадно-брюнетистыми волосами и зелеными глазами. Поскольку у меня не было братьев и сестер, с кем я могла болтать, у меня была лучшая подруга из трейлерного парка, расположенного неподалеку от дороги, — Бриэль. Для краткости я называю ее Бри. Мы дружим с начальной школы, с тех пор как я села с ней вместе за обедом. Никто не хотел с ней дружить из-за ее мамы. Ее мама была городской шлюхой, и все думали, что она закончит так же, как она. Мне было ужасно жаль ее, когда я наблюдала, как она обедает в одиночестве. Дети бывают очень жестокими, и они высмеивали ее маму не только за ее спиной, но и ей в лицо. Это не прекращалось и в средней школе, а в старших классах стало все только хуже.

Она часто приходила домой со слезами и рыдала у меня на плече. Я всегда утешала ее, говоря, что они просто незрелые придурки. Она говорила мне, что парни будут думать, что она такая же, как ее мать только потому, что однажды она отдала свою девственность Джимом. Они встречались весь второй курс старшей школы, и как только у них случился секс, он бросил ее. Я была рядом с ней, когда она проходила, через все это. Он придумывал истории о том, как она позволяла ему и его другу заниматься с ней сексом втроем, и он продолжал распускать слухи о матери Бри, называя ее шлюхой, которая не знает кто отец ее дочери. По моему мнению — он полный мудак. Бри всегда говорила, что мне повезло, что у меня такие родители, и что она хотела бы, чтобы ее мама не была такой какая она есть. Если бы мама Бри была порядочной матерью и нашла хорошую работу, возможно, им не приходилось бы жить в трейлере.

— Жизель, — произносит мой преподаватель с французским акцентом. Удивившись, что я растерялась, не понимая, что меня ждут.

— О, простите, мадам. — Я торопливо подхожу к центру сцены и без труда исполняю фуэте. Я знаю, что справилась с ним, но если посмотреть на лицо моего преподавателя, то можно подумать, что я провалилась. Никогда не знаешь, о чем думает эта женщина. Она никогда не улыбается, держа всегда прямое и строгое лицо.

Когда занятие закончилось, я поспешила выйти и направиться в женское общежитие, чтобы принять душ. Мои ноги меня просто убивали. Это один из минусов занятий танцами и балетом: пальцы на ногах подвергались гематомам, и мне приходилось опускать их в соль для ванн, чтобы предотвратить дальнейшее повреждение. Я почти не ношу сандалии, поэтому и бессмысленно делать педикюр. Это одна из многих вещей, которые упускаются из виду. У танцоров великолепное телосложение, но абсолютно разбитые ноги, которые с трудом поддаются уходу.

НЕЙТ

Я захожу в зал, готовый к тренировке, и сразу же вижу своего лучшего друга и менеджера Джейдена.

— Вот ты где! Я заждался — говорит он.

— Я здесь, не так ли?

— Эй чувак, что с настроением?

— Ничего. Просто не в духе и мне нужно выпустить пар. — Хотя Джейден и мой лучший друг, он не знает о том, что у меня внутри. Я не говорю о демонах, которые выходят поиграть по ночам в моей голове, напоминая, откуда я взялся и как сюда попал. С детства мне всегда снились кошмары, но чем больше времени проходит до моего следующего боя, тем сильнее они становятся.

До следующего боя остался месяц, и я не могу дождаться, когда почувствую треск костей и запах крови, пролитой в клетке. Я питаюсь этим, успокаивая накопившуюся внутри ярость, требующую выхода. Мои кошмары всегда одни и те же, — разные сцены из детства. Мой отец избивает мою мать, а мать делает очередную попытку уколоться, чтобы притупить боль. Героин — это зависимость, от которой невозможно оправиться, даже если ты проходишь реабилитацию. Кто-то справляется, а кто-то нет. Моя мать не в числе счастливчиков. Она умерла от явной передозировки, а может, от удара тупым предметом, который нанес ей мой отец. Поэтому, когда ее не стало, он вымещал свою ярость на мне.

Однажды вечером я возвращался домой из школы, идя по тротуару, тогда мне было восемь, и заметил на подъездной дорожке старый побитый отцовский грузовик. Мне показалось странным, что он вернулся домой так рано. Обычно он возвращался домой около полуночи после пьянки в баре. Потому что он не только употреблял метамфетамин, но и был алкоголиком: придя домой, он обычно заставал мою маму в отключке на диване после последней дозы. Если он заставал ее в таком состоянии, то бил ее по рукам, а если она просыпалась, то ей везло, если она просто терпела пощечины, а не удары.

Я подошел к двери и увидел, что она не заперта, а в воздухе витал запах смерти от последнего удара моего отца.

— Вставай, тупая сука! — рычал он. — Где деньги, которые ты у меня украла?

Я заглядываю в гостиную и вижу, что моя мать без сознания, ее тело лежит на диване, бретелька грязной майки спущена на одно плечо, а глаза смотрят в пространство. Мой отец стоит над ней, нанося ей многочисленные пощечины. Он плюется слюной, кричит на нее, все так же одетый в грязную форму механика.

Оба моих родителя были наркоманами. Я удивляюсь, как я не родился с врожденными дефектами от всех тех наркотиков и алкоголя, которые употребляли мои родители.

Когда входная дверь со скрипом открылась, отец повернулся и увидел, что я наблюдаю за ними.

— Какого хрена ты там стоишь, щенок? Закрой гребаную дверь, тощий кусок дерьма. — Я быстро закрываю дверь, чтобы не злить его еще больше.

— Простите, сэр, — заикаюсь я.

— Марш в свою комнату, пока я не избил тебя до полусмерти.

— Да, сэр.

Убегая в свою комнату, я оставляю дверь слегка приоткрытой, чтобы посмотреть, не нужно ли мне помочь маме. Я всегда боялся, что однажды ночью он ударит ее так сильно, что она умрет. Я продолжал смотреть через щель в двери и видел, как отец бил и бил маму, пытаясь разбудить ее. Он схватил ее, и она безжизненно упала на пол. Он начал топтаться по ее лицу. Слезы наворачивались на глаза и медленно текли по моему лицу. Я посмотрел вниз и заметил, что только что описался в свои единственные хорошие брюки. Я знал, что получу взбучку от отца, когда он узнает об этом, и я понимал, что мама не двигается, ее лицо уже неузнаваемо от всех его ударов. Открывая дверь, я выбегаю, чтобы остановить его, а он отталкивает меня от себя. Я с грохотом ударяюсь о стену, встаю, адреналин бурлит в моих венах, и я пытаюсь заставить его остановиться, понимая, что все уже кончено, но я кричу, прося его остановиться.

Он поднимает голову и смотрит на меня злым взглядом:

— Так, может, это ты взял деньги? Она, наверное, потратила их на тебя, грязная дворняга, вечно жрущая и гадящая. Ты никуда не сгодишься и останешься лишь тощим куском дерьма, — выплевывает он.

— С ней что-то не так! Помоги ей. Она не двигается! — кричу я. Он опускает налитые кровью глаза, когда его осеняет понимание.

— Позвони 9-1-1 и скажи, что кто-то вломился. Если не соврешь, я тебя убью. Ты знаешь, что она была под кайфом и, возможно, приняла слишком много. Лучше делай, что я говорю, или ты заплатишь. Ты меня понял?

— Д-да, сэр, — заикаюсь я в страхе, учащенно дыша, пытаясь дрожащими руками добраться до единственного телефона в маленьком доме, чтобы набрать 911.

— 9-1-1, что у вас случилось? — Спрашивает оператор, и я произношу единственное, что мне сказали.

— Пожалуйста, моя мама не двигается, я… я… я думаю, кто-то вломился в дом и ранил ее, — говорю я настолько отчетливо, насколько позволяют рыдания, сотрясающие мое тело.

Когда оператор сообщает, что полиция и скорая уже в пути, телефон выпадает из моих пальцев, и я смотрю на отца, который ведет себя так, будто пытается спасти мою маму до прибытия помощи. Я смотрю на него со страхом и отвращением, понимая, что виновник смерти моей матери — мой отец, а я только что помог ему скрыть этот факт.

— Давай, Нейт. Комбо, а затем левой. — Говорит Джейден, разминаясь на мешке. Я бью по нему все сильнее и сильнее, занимаясь этим уже четыре часа. Команда в спортзале наблюдает за происходящим с благоговением, а я не делаю перерыва. Вот что происходит, когда я проигрываю смерть матери и то, как я скрывал ее в своем сознании, боясь отца. Снова и снова я бью по мешку, представляя, что это тело моего отца, и мои мышцы напрягаются и сворачиваются от усилий. Каждый раз, когда я оказываюсь в клетке, я испытываю восторг, очищаясь от своего прошлого, которое ничто и никто не сможет уничтожить. Я продолжаю натиск на мешок и перехожу к круговым ударам. Я не останавливаюсь до тех пор, пока не перестаю чувствовать руки на своем двухметровом теле, выбиваясь из сил. Я весь в поту и жду не дождусь, когда смогу принять душ в раздевалке.

Мое имя в клетке — Жнец, придумано для показухи, но все бойцы, которые оспаривали у меня титул, в основном заканчивали свою карьеру, пытаясь взять его, так и не сумев победить меня. Как и Мрачный Жнец, глубоко внутри я ничем не отличаюсь от него. Я делаю то, что должен делать, и бегу вместе со своей командой. Я не святой, а скорее дьявол, судя по тому, что я натворил. Мне предстоит защищать свой титул перед каким-то бразильским бойцом по имени Сантос, который думает, что сможет победить меня.

Давайте посмотрим, сколько он продержится в клетке после тейкдауна или избиения. Бывают случаи, когда им приходится удалять меня после нокаута, и мои фанаты ревут, когда я кричу, как животное.

После победы у меня появляются спонсоры, реклама и, не будем забывать о женщинах. Они бросаются на меня, и я не могу сказать, что не получаю удовольствия, но потом они становятся навязчивыми, думая, что у них есть шанс. Они ноют, называя меня засранцем с холодным сердцем, когда я выпроваживаю их сразу после секса, а утром просто отправляю им подарки. Таблоиды подхватили это и написали целую статью о том, как миллионер, профессиональный боец ММА, посылает своим партнершам на одну ночь дорогие подарки. Поклонники с удовольствием поглощают это дерьмо.

Вместо того чтобы отпугивать девушек, это только усиливает их внимание ко мне. Мне было бы все равно, но после этого боя у меня уже запланирован другой, но мне нужен перерыв между ними, и желательно там, где нет прессы. Папарацци стали более агрессивными после моих последних четырех побед и того факта, что я нарушил свое кардинальное правило — спать с девушкой больше одного раза. Ее звали Сабрина, и она сказала им, что мы пара и что у нас все хорошо. Когда я узнал об этом, то просто охренел. Она была на моем последнем бое, надеясь, что я попрошу ее пойти со мной домой, а когда СМИ попросили дать небольшое интервью, она уже ждала, и я дал понять всему миру, что она просто навязчивая сучка, которая не хочет оставить меня в покое и отвязаться от моего члена. Она попыталась дать мне пощечину, и я крепко схватил ее за запястье, угрожающе глядя ей в лицо, а затем вдруг улыбнулся в камеру:

— Видите, ребята. Я же говорил вам, что она сталкерит и не хочет оставить меня в покое.

Я слышу себя со стороны большого экрана телевизора, на котором заново показывают мой последний бой, и стою, и смотрю, как я улыбаюсь, показывая свои ровные белые зубы.

— Ну, вот и все, друзья. Нейт "Жнец" на самом деле холост и свободен, — слышу я слова репортера.

— Отлично, — бормочу я про себя. Теперь они действительно не оставят меня в покое. Я не могу дождаться боя, чтобы взять неделю отпуска и поехать куда-нибудь в Южную Дакоту, куда предложил Джейден.

Только он и я, никто из команды не поедет. Джейден был со мной с тех пор, как я начал заниматься борьбой в школе, изучая все боевые искусства. Когда в тринадцать лет я попал в приемную семью, я начал драться на улице за деньги. Мои бои получили широкую огласку и попали в руки промоутера, и так я попал в ММА. Мне пришлось много тренироваться и оттачивать свое мастерство. Большинство моих приемов в то время были запрещены в ММА, но я научился. Теперь я здесь, на вершине мира, как один из самых успешных профессиональных бойцов ММА. Вместе с Джейденом я открыл свой спортзал, где учу молодых ребят из внутренних районов города защищать себя и держаться подальше от улицы. Некоторые из них из неполных семей с родителями-наркоманами, как и я. Я хочу изменить ситуацию, я знаю, каково это, не иметь стабильного дома или родительской любви.

Мой отец умер после того, как задолжал деньги каким-то наркоторговцам. Они пришли за деньгами, я тогда учился в школе в шестом классе. Пришла служба опеки и отдала меня в приемную семью. У меня нет ни семьи, ни братьев и сестер. Единственный человек, похожий на брата, это Джейден, он из похожей семьи. Его родители были наркоманами, но они не били его, как бил меня мой отец.

В основном я ел только благодаря системе государственной школы. Я был тощим ребенком, пока меня не отдали в приемную семью. В средней школе надо мной смеялись, пока я не начал драться на улице, тогда меня стали уважать. Никто не связывался со мной, если только не хотел устроить побоище на старом складе, где устраивали драки наркоторговцы города.

Да, я знал всех, кто продавал наркотики. Но они никогда не связывались со мной. Они знали, что моя мать якобы умерла от передозировки и была избита какими-то наркоторговцами, приехавшими за деньгами. Никто не знал всей правды о том, как умерла моя мать, да и, честно говоря, всем было наплевать на героиновую наркоманку.

Отец продолжал бить меня и после смерти матери. С возрастом становилось все хуже. Было время, когда я думал, что смогу справиться с ним, мне было одиннадцать, и я становился выше, но, когда кто-то принимает метамфетамин, у него как будто появляется суперсила, и он не останавливается, пока ты не потеряешь сознание или не умрешь. Это ничем хорошим не заканчивалось, пока он не вырубал меня. Он мучил меня, будил, прижигая окурки на внутренней стороне бедер, чтобы никто в школе не видел злых следов от ожогов, а когда я приходил в себя, то он меня переубеждал.

Иногда по ночам я просыпаюсь от мысли, что меня жжет сигарета. Я никому не говорю об этом, и поэтому не разрешаю женщинам оставаться у меня ночевать. Иногда я просыпаюсь, готовый размахнуться и ударить кого угодно, но никого нет, только мертвая тишина моего пустого дома, оформленного дизайнером интерьеров.

Все для показухи. Если бы кто-нибудь действительно знал, как я жил в детстве, без простыней на матрасе, который просто бросили на пол в кишащей тараканами комнате, он бы, наверное, пожалел меня и решил, что мне повезло.

Мой дом сейчас — это дворец по сравнению с тем, где я действительно вырос, с дерьмовым детством, наполненным ненавистью и насилием. Это все, что я знаю, меня никогда не любила мать и ничему не учил отец. Я был ошибкой, как говорила мне мама, считая, что это из-за меня мой отец так на нее злится. Но она никогда не била меня и велела сидеть тихо и не мешать им, и я уважал ее за это. Она была такой же одержимой, как и я, но по-другому. Она выбрала наркотики, а я борьбу.

Я выхожу из спортзала и машу Чарльзу.

— Хорошего вечера, чемпион! — говорит он.

— Спасибо, Чарльз. Не забудь запереться.

— Без проблем, босс. Я все закрою.

Я подхожу к своему мотоциклу, мне нравится ездить на нем в большинстве дней, чтобы не привлекать внимания к своей Ламборджини. Все смотрят на нее с теми изменениями, которые я внес в нее, добавив боди-киты и модификации. Я хотел, чтобы она была уникальной, такой, какой нет ни у кого. В детстве я мечтал иметь такую машину. Когда я заработал свой первый миллион, это была одна из первых вещей, которую я купил.

Я сажусь на мотоцикл и беру шлем с тонированным козырьком, включаю матово-черный супербайк, и завожу двигатель, из модифицированного выхлопа поднимается запах бензина. Боже, как я люблю запах своего мотоцикла. Он дает мне тот выброс адреналина, который мне необходим, чтобы выпустить пар. Я люблю возвращаться домой уставшим, чтобы темнота погрузила меня в блаженный сон. Когда я настолько устаю, кошмары обычно не приходят.

Я снова завожу мотор, набираю скорость, и несусь по полосам в наушниках, под песню "Сладкие Сны" Мэрилина Мэнсона по дороге домой.

ЖИЗЕЛЬ

На следующий день я пришла на занятия жутко нервничая из-за своего современного танца, над которым я много работала.

Я разговариваю с девочками, с которыми ставила хореографию, и они так же волнуются, как и я. Мы помогаем друг другу, и я благодарю свои счастливые звезды за то, что мои родители всегда учили меня ладить с людьми. У меня никогда не было тусовочной жизни, за исключением Бри и ее друзей, которых она приглашала к себе, когда ей позволяли. Я очень скучаю по ней, но мы по-прежнему общаемся не реже раза в неделю. Последний раз мы общались на прошлой неделе, и она сказала, что живет в Сиу-Фолс, и мы должны скоро встретиться. Ее мама, Виктория, все еще живет в трейлере дома, и ей не до чего нет дела. Я рада, что Бри выкарабкалась сама, без поддержки матери. Она сильная девушка, и я всегда буду рядом, если она во мне нуждается.

— Ты готова, Жизель? — спрашивает Сюзи. Она — одна из лучших танцовщиц, которая успевает за моими номерами.

— Да. Мы столько раз повторяли его за последний месяц, что я просто надеюсь, что он будет достаточно хорош. — Говорю я ей.

Это современное произведение, и я надеюсь, что оно поразит моих преподавателей. Я потратила много времени на хореографию и решила выбрать оркестровую версию песни "Молодые и Красивые" Ланы Дель Рей. Мы выходим на центральную сцену, после того как им дают мою песню, вчетвером занимая свои места. Я в центре, смотрю на пятерых судей, а Дин, мой друг, которого я приобрела здесь, в Джульярде, стоит за штативом с камерой. Он хочет стать кино-монтажером и дирижером. Я согласилась позволить ему записывать мои произведения. Это позволяет мне видеть, где нужно внести коррективы и отточить движения.

— Вы готовы, мисс Монро? — нетерпеливо спрашивает судья-мужчина.

— Да, сэр, — отвечаю я.

— Что ж, давайте начнем. Поскольку вы участвовали в балетной труппе, все, что от вас требуется, это современный танец, поставленный лично вами, чтобы показать нам на последнем курсе, как вы улучшились с точки зрения предпрофессиональной подготовки. Это покажет нам, что вы обладаете необходимыми навыками и талантом, которыми, как мы убедились, вы обладаете. Это ваша выпускная работа — говорит он.

— Да, я в курсе. — Говорю я, и мой голос эхом отдается в театральном зале, а по спине бегут мелкие бисеринки пота, когда я понимаю, что поставлено на кон.

Это то, ради чего мы все работали, все мы в моем выпускном классе. Мы знаем, что, помогая друг другу добиться успеха, можно попасть в лучшие танцевальные труппы. Ничего страшного, говорю я себе.

Я смотрю на девочек, которые ждут моей реплики и начала музыки. Я подаю сигнал пальцем, и сразу же хор Ланы заполняет динамики огромного театрального зала. Ее нежная баллада западает мне в душу, и мы все синхронно двигаемся на носочках, две из нас в одну сторону, остальные девушки разводят ноги в стороны, а затем на носочках возвращаются в центр, в исходное положение.

Я выбрала четверых из нас, кто может завершить фуэте по сигналу в четвертой позиции, и бам! Мы его исполняем. Я сохраняю сосредоточенность на лице, переходя к следующему движению, поворачиваясь, они дают мне пространство, чтобы завершить движение самостоятельно, известное как grande jete — самый сложный прыжок, и если вы не растянетесь должным образом, то можете получить серьезную травму.

Гибкость — ключ к выполнению этого движения. Девочки дают мне пространство, и я выполняю прыжок. Я так взволнована, но это был высший пилотаж, и мы встаем в ту же позицию, с которой начали. Мы все останавливаемся в унисон и кланяемся судьям.

Дин вдруг кричит:

— Да! Ву-ху, это моя девочка. — Я улыбаюсь его волнению. Он делает паузу и понимает, что его камера все еще включена. Он прочищает горло. — Прошу прощения. — Говорит он, собирая свои вещи, чтобы убраться из театра.

Я наблюдаю за его беготней, поскольку судьи, скорее всего, его выгонят. Надеюсь, выступление было достаточно хорошим. Я делаю паузу, ожидая дальнейших указаний.

— Мисс Монро? — говорит судья, который, как я предполагаю, отвечает за окончание выступлений выпускников.

— Да, — отвечаю я. Осознав, что задерживаю дыхание, я медленно выпускаю его, жутко нервничая.

— Это было изысканно, и мы ожидали от вас этого совершенства. Я могу с уверенностью сказать, что это было одно из лучших выступлений, которое я когда-либо видел от старшеклассников. Когда-нибудь вы сможете возглавить собственную танцевальную труппу, юная леди. — От облегчения мое сердцебиение замедлилось.

— Очень мило с вашей стороны, сэр. Спасибо, это очень многое значит для меня. — Он не произносит больше ни слова, его серьезное лицо остается на месте.

Я ухожу вместе с другими девушками со сцены, выходя в коридор, благодарю их и крепко обнимаю.

— Спасибо! Вы лучшие, и если я могу помочь кому-то из вас, пожалуйста, не стесняйтесь просить. — Они все улыбаются мне, говоря, что уже выбрали свою группу.

— Ты лучшая балерина в Джульярде, Жизель. Правда. Без всякой чепухи. Никто из нас не смог бы справиться с этим, даже наш преподаватель, — шепчет Сюзи.

Мое лицо краснеет.

— Не говори ерунды.

— Да так и есть. Серьезно, ты очень талантливая. Ты бы видела свое лицо, когда танцуешь. На нем написана страсть. Как будто ты едина с музыкой — говорит она.

Мои глаза наполняются слезами, я чувствую себя счастливой от ее комплимента и внезапно обнимаю ее.

— Черт. Прости— говорю я. Я увлеклась, а она стоит потрясенная.

— Все в порядке, просто я не была готова к объятиям, вот и все. — Я улыбаюсь, смущаясь, потому что на самом деле я не знаю ее на дружеском уровне.

Я благодарю их всех и иду в общежитие. Идя по коридору, я замечаю Дина. У него песочно-русые волосы, ямочки на щеках и голубые глаза. Он по-мальчишески красив. Мы быстро подружились в этом году, когда он подошел ко мне и спросил, может ли он снять, как я танцую. Он сказал, что хочет стать кино-монтажером, и попросил снять несколько девушек из нашего выпускного класса. Взамен мы получили отредактированную запись наших танцев, которая могла бы помочь нам в будущем. Разве мог кто-то отказаться от бесплатной копии своих работ?

— Ты была потрясающей! — говорит он.

Я улыбаюсь.

— Спасибо, Дин, это так мило с твоей стороны. — Он так всегда смотрит на меня, что я подумала, что, возможно, он в меня влюблен, но потом отогнала эти мысли, решив, что он просто мой хороший друг Дин.

— Прости, что я кричал в театре перед судьями, когда ты закончила. Не знаю, что на меня нашло. Надеюсь, это не повлияло на твою оценку. — Его глаза полны беспокойства.

— О, не волнуйся. Ничего страшного. Я рада, что кто-то болел за меня.

Его глаза загораются, он чувствует облегчение от того, что не испортил мою оценку, и он улыбается мне, демонстрируя свои милые ямочки.

— Эй, чем-нибудь занята позже? — Спрашивает он.

Я сглатываю. Я знала, что это произойдет, и он в конце концов пригласит меня на свидание. Мне неловко, что я его подведу. У меня просто нет времени встречаться с кем-то или что-то в этом роде. Это то, что помогает мне сосредоточиться здесь, в Джульярде. Конечно, я целовалась и раньше, когда Бри приводила школьных друзей покататься на лошадях на ферме моих родителей.

Однажды днем, летом того года, когда я должна была быть на втором курсе, Бри привела Джейсона. Он был старшеклассником в школе Харлоу. Я должна была учиться в школе Харлоу, но, поскольку из-за танцев я была на домашнем обучении, я не знала никого из старшеклассников, с которыми общалась Бри. Мои родители разрешали им приезжать летом и на длинные выходные, чтобы я могла общаться с ребятами своего возраста.

Я ехала верхом на своей любимой лошади Жасмин, а Джейсон на Ониксе. Мы привязали лошадей к дереву, чтобы дать им передохнуть, и начали говорить о том, чем планируем заниматься после школы. Он внезапно подошел ко мне, когда поблизости никого не было, огляделся, проверяя, далеко ли мы от сарая, чтобы никто нас не увидел. Бри и остальные ехали верхом у ручья на другой стороне. Джейсон вдруг подошел ближе, убирая прядь волос мне за ухо. Он на фут выше меня, с зелеными глазами и каштановыми волосами на тон светлее моих. Вблизи я заметила, что на носу у него легкая пыль веснушек.

— Жизель?

— Да, — тихо ответила я, глядя в его зеленые глаза.

В них я увидела желание. В этот момент я поняла, что он хочет меня поцеловать. Он казался мне милым и привлекательным, но я не чувствовала того влечения, о котором читала в книгах или видела в фильмах. Он просто Джейсон, друг, который приходил потусоваться с Бри и ее друзьями.

— Я собираюсь поцеловать тебя. — Сказал он. Его голова наклонилась ко мне, и его губы оказались прямо над моими.

— Хорошо, — прошептала я.

Я не протестовала и не отказывала ему, я хотела почувствовать, каково это быть поцелованной мальчиком. Я знаю, что если не позволю ему, то, скорее всего, никогда не испытаю, каково это. Он не был груб со мной, и хорошо ко мне относился, поэтому я не придала этому особого значения. Его губы продолжали медленно нависать над моими, и я закрыла глаза. Когда я почувствовала мягкость его губ, мои руки автоматически обхватили его шею, как это делают многие девушки, когда их целуют. Он притянул меня к себе, и его язык дразнил мои губы. Придерживаемая им за талию, я позволила ему просунуть язык внутрь, пробуя меня на вкус.

Я стояла, не понимая, что делаю, и позволяла ему взять инициативу в свои руки. Он продолжал целовать мой рот, и когда я уже не могла дышать, он разорвал поцелуй, давая мне воздух.

Я отстранилась, освобождая его шею от своих рук, и касаясь пальцами своих теперь уже набухших губ улыбаясь ему. Он встал, посмотрел на меня и отошел, как будто поцелуя и не было. Я почувствовала себя неловко. Может, я не умела целоваться, и ему это не понравилось? Я перестала ему улыбаться и нахмурилась, когда он протянул мне поводья моей лошади, с удивлением глядя на него, смущенная его внезапным поведением, если честно, тогда мне казалось, что он мог бы быть и повежливее.

— Что-то не так? — спросила я.

— Все нормально, просто нам пора возвращаться. — Он пытался помочь мне сесть на лошадь, но я вырвалась из его хватки.

— Мне не нужна помощь, я в порядке, — огрызнулась я, и отвернулась, не глядя на него.

— Слушай, я просто хотел помочь тебе. — Сказал он.

— Ну, мне не нужна твоя помощь, и для протокола: никогда, блядь, больше не целуй и не прикасайся ко мне, — огрызнулась я.

Уходя с Жасмин обратно в сарай и оставляя его наедине с Ониксом там у дерева, я не оглядывалась. Я не почувствовала никакой искры или чего-то еще от поцелуя. Это был просто поцелуй, но моя гордость взяла верх, когда он внезапно стал холодным, словно это был самый худший из всех возможных поцелуев, которые он когда-либо испытывал.

Я завела Жасмин в сарай и побежала в дом. Закрыв дверь в ванную, я сползла по двери, и слезы текли по моему лицу. Это был мой первый и единственный поцелуй в моей жизни, и в тот момент я поняла, что не буду скучать по старшей школе.

В следующие выходные мы с Бри отправились на местную тусовку, куда все старшеклассники ходили после футбольного матча. Там, откуда я родом, футбол — это большое дело. В дни матчей предприятия закрывались рано, чтобы успеть на игру. Городу было чем заняться в духе традиций.

Мы добирались до места, где подавали тако, и все футболисты и популярные подростки были уже там. Мы с Бри шли, чтобы занять очередь, смеясь над шуткой, которую услышали в фильме, который смотрели на днях, проходя мимо столика с Джима и Джейсона.

Джейсон поднял глаза и перестал разговаривать с Джимом, когда заметил меня, идущую с Бри. Его глаза устремились на меня, и он не пытался скрыть, что смотрит. Джим останавливается на полуслове, чтобы посмотреть, что привлекло его внимание, глядя на меня и Бри.

— О, шлюха и девственница. Какая ирония. — Мы с Бри замерли, когда все повернулись посмотреть, к кому обращается Джим.

Они все смотрели на нас, слушая, что говорит звездный квотербек футбольной команды. Мои глаза расширились от шока, когда я встала, не веря, что он только что назвал Бри шлюхой, а меня девственницей. Я посмотрела на Джейсона. Он тоже в футбольной команде, играет на позиции защитника. Его выражение лица ничего не выражало, он просто смотрел на меня. У них обоих есть стипендии на полный курс обучения в высшей школе, и они надеялись попасть в НФЛ.

— Эй, Джейсон, как тебе понравилось целоваться с девственницей? Наверное, было приятно выиграть пари кто сможет поцеловать маленькую девственную танцовщицу? Отличный способ заработать пятьдесят баксов. Теперь, глядя на нее, я бы согласился, что у нее отличная задница. Черт, я должен был принять пари.

Вот же засранец. Не знаю, что Бри в нем находила. Мне же хотелось перелезть через стол и выцарапать этим обоим ублюдкам глаза. Мое намерение было мимолетно, потому что все смеялись над нами. Я посмотрела на Бри, и ее глаза наполнились непролитыми слезами, а я бросила убийственный взгляд на Джима и Джейсона.

— Да пошли вы на хрен! Два никчемных куска дерьма! — С яростью крикнула я им. Все сразу перестали смеяться, гадая, что они скажут дальше, но, к всеобщему удивлению, они остались шокированными моей реакцией. У хорошей девочки грязный рот, к их полному шоку.

Я схватила Бри за руку:

— Пойдем. Не расстраивайся, прийти сюда и испортить наш девичник было плохой идеей. Они того не стоят — сказала я вслух.

Я видела, как их лица стали серьезными, но с открытыми ртами не ожидая, что я брошу им это в лицо, и я поклялась больше никогда не пускать их в свой дом.

— Так как? Сходишь со мной куда-нибудь?

Я качаю головой.

— Что? — спрашиваю я, глядя на Дина. Я совершенно забыла, о чем он меня спросил. Он воскресил воспоминания из прошлого, яркие и сюрреалистичные. Я поклялась себе, что не буду встречаться или доверять кому-то свои чувства. Посмотрите, что случилось в прошлый раз. — Я… я не думаю, что это отличная идея, Дин.

Я ненавижу отшивать его. Он кажется милым, но я до сих пор помню, как Джейсон поцеловал меня и как он себя потом повел.

Лицо Дина погрустнело, но он отнесся к отказу с пониманием:

— Я понял. Я знаю, что у тебя здесь есть цель. Никаких отвлекающих факторов, верно?

Я улыбнулась, соглашаясь.

— Именно! — Я просто хочу дружить и надеюсь, что он поймет и не будет вести себя со мной странно из-за того, что я ему отказала.

— Ладно, мы можем по-прежнему тусоваться в кампусе как друзья? — спрашивает он.

— Конечно, — отвечаю я.

Я иду к своей комнате в общежитии, когда мой телефон вибрирует от входящего звонка со странного номера, который я не узнаю.

— Алло?

— Это Жизель Монро, дочь мистера и миссис Монро?

— Да.

— Здравствуйте, я знаю, что вы в Нью-Йорке, но вы должны вернуться домой. Меня зовут офицер Чандлер. Мне неприятно говорить вам это, мисс Монро, но на шоссе произошла авария, и ваши родители не успели…

Все, что я слышу, это сильный звон в ушах, когда я роняю телефон и падаю на колени. Я ничего не вижу и не слышу, кроме громкого крика, который, как мне кажется, исходит от меня. Все вокруг становится черным, и я чувствую только сильные руки, которые пытаются меня удержать, наверное, это Дин пытается не дать мне упасть и пораниться.

Я стою на коленях, не зная, как долго, и слышу только звон и глубокий стук своего сердца, а затем шаги, когда персонал помогает мне подняться и добраться в комнату общежития. Мой телефон у Дина, и он говорит по нему, а я все еще не могу заставить звон и стук в ушах утихнуть, пока он укладывает меня на кровать в общежитии.

ЖИЗЕЛЬ

Я вернулась домой и вынуждена была продать все: ферму, дом, животных… все. У меня осталось пять тысяч долларов, которых хватит только на то, чтобы найти жилье и устроиться на работу. Я не смогу вернуться в Нью-Йорк. Когда я закончила расплачиваться с долгами родителей, они уже заменили мое место в танцевальной труппе. По крайней мере, я окончила Джульярд, потому что, слава Богу, моя успеваемость была достаточно хорошей, но меня уже не ждала работа мечты. Моя мечта умерла в тот же день, что и мои родители. Я осталась ни с чем и без семьи, у меня нет ни брата, ни сестры, а единственными друзьями, которые пришли на помощь, были Бри и Дин, которые хотели убедиться, что я все это вывезу.

Бри приехала за мной, чтобы я могла временно переехать к ней, пока не найду приличную квартиру. Она даже устроила меня в местную закусочную, чтобы у меня была работа и я могла содержать себя, за что я была безмерно ей благодарна. Танцами я не занималась почти два месяца, и честно говоря, не хотелось, оплакивать смерть матери и отца было достаточно тяжело.

Услышав сигнал автомобиля, я в последний раз оглядела дом своего детства, и слезы грозили пролиться по моим щекам. Глубоко вдохнув, я с грохотом закрыла дверь, хватая свой единственный чемодан со всеми вещами спеша к машине Бри.

— Тебе помочь с этим? — спрашивает она.

— Я справлюсь, но спасибо, что спросила. — Я кладу чемодан на заднее сиденье ее старого, побитого Форда. Открываю пассажирскую дверь и забираюсь внутрь, поворачиваюсь к ней и крепко обнимаю ее, сдерживая слезы, прежде чем заплакать в миллионный раз.

— Все хорошо, Жизель. — Говорит она, поглаживая меня по спине.

Я закрываю глаза, надеясь, что это всего лишь дурной сон, и когда я открою их, все будет как прежде.

Конечно, когда я открываю глаза, кошмар все еще здесь, и моих родителей больше нет рядом со мной. Я не могу позвонить маме или папе и рассказать, как прошел мой день или не встретила ли я парня. Я разбита и одинока, все мои мечты потеряны, внутри пустота от отчаяния и полного одиночества.

— Ладно, поехали в Сиу-Фолс. — Говорит она.

Бри живет там уже три года, всего в двадцати милях от дома моих родителей. Днем она работает в закусочной, а по вечерам танцует стрип в танцевальном клубе, который с ее слов построил один крутой бизнесмен из Лас-Вегаса, с самым современным освещением и звуковой системой, сценой с тремя танцевальными шестами и кучкой танцовщиц, некоторый из которых танцуют стриптиз, а другие носят скупые наряды, но не раздеваются.

— Эй, я тут подумала. Ты должна стать нашим хореографом и научить нас новым движениям, чтобы привлечь новых клиентов. В последнее время все клиенты богатые и в основном спортивные знаменитости. Нам нужна еще одна девушка, которая не раздевается. Это место еще не попало в основные СМИ, и люди, которые там тусуются, тратят достаточно денег, чтобы не нуждаться в рекламе.

— Я не знаю, Бри. Я не буду раздеваться или делать что-то еще за деньги.

— Тогда и не делай, — парирует она.

— О, Бри, я не это имела в виду. Я знаю, что ты не ходишь полностью обнаженной, и есть несколько постоянных клиентов, для которых ты не против станцевать дополнительные танцы, но я просто никогда не думала о том, чтобы создавать программы для такого типа танцев.

Она улыбается, смеясь.

— Я просто пошутила, Жизель. Конечно, я не сержусь. Я просто подумала, что тебе нужно отвлечься от всего, что происходит, и тебе нужна разрядка. Девочкам ты понравишься, а с твоими навыками это будет выгодно для всех нас. Мы бы собирали полный зал, а тебе приходилось бы танцевать всего три раза в неделю.

Я пожимаю плечами.

— Хорошо. Почему бы и нет? Поговори с владельцем и дай мне знать, что он и менеджер скажут.

— Я вроде как уже поговорила. — Говорит она.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами.

— Ни хрена себе детка. Я уже получила работу?

— Ну, конечно. Ты лучшая сучка в танцах, Жизель, и если я за тебя ручаюсь, то это должно быть правдой.

— Ладно, хорошо. При одном условии, что ты с девочками научишь меня танцевать на шесте, — возбужденно говорю я.

Она поворачивается и смотрит на меня.

— Договорились.

Мы добрались до ее квартиры, и она оказалась действительно маленькой, рассчитанной только на одного человека. Я сразу же нашла менеджера по аренде, и мне просто повезло, что есть свободная квартира. Паре, живущей в ней, нужно жилье побольше, потому что у них будет ребенок. Она говорит мне, что квартира будет свободна через три дня, потому что ее нужно привести в порядок.

Я очень рада, что у меня будет собственное жилье в том же здании, что и у Бри. Мне очень нужна работа в клубе, который она упоминала, под названием «Фарфоровый кукольный домик». Интересное название. Бри сказала, что все девушки, которых отбирают для работы там, красивы, как фарфоровые куколки.

Не могу дождаться, когда научусь танцевать на шесте. Я люблю все, что связано с танцами, хотя мои родители, узнав об этом, перевернулись бы в гробу. Какое-то безумие — думать, что их больше нет рядом, чтобы позвонить мне или поинтересоваться, все ли у меня в порядке.

Думаю, клуб сейчас будет для меня полезен.

Выйдя из офиса менеджера по аренде, я направляюсь к квартире Бри и стучусь в ее дверь. Она сразу же открывает, улыбается и обнимает меня:

— Боже мой, Жизель. Думаю, жить и работать вместе будет очень весело!

Я улыбаюсь в ее объятиях, вдыхая фруктовый запах, шлейф которого струится из ее длинных светлых волос, и смотрю в красивые голубые глаза самой лучшей подруги во вселенной.

— Я тоже взволнована. И не смогла бы сделать это без твоей помощи. Я так благодарна, что у меня есть две работы, чтобы оплачивать все мои счета, и вишенка на торте — я смогу танцевать, не будучи полностью голой.

— Я уже в курсе. Слушай, там есть подсобка, в которой всякое дерьмо происходит только для VIP-клиентов, но тебе не обязательно делать это или раздеваться догола. Тебя нанимают строго для танцев, а не особых развлечений. Но если ты когда-нибудь заглянешь в заднюю комнату, то сможешь кое-что увидеть интересное. — Смеется она, подмигивая мне.

Я тут же краснею при мысли о том, что буду смотреть на девушек, занимающихся сексом с парнями, которые готовы за это платить. Я никогда не увлекалась вуайеризмом, но из любопытства я бы не обиделась, если бы увидела, как люди занимаются сексом без всяких эмоций. В моем понимании секс — это влюбиться в парня и быть любимой, но никогда, просто так, без эмоций или чтобы почувствовать себя хорошо.

— Уже не терпится попробовать танцевать на шесте. Сначала я хочу понять, как забраться наверх, быстро скатиться вниз и остановиться перед самым ударом о землю. Я видела это в Интернете, когда танцы на шесте были в тренде. — Говорю я.

— Если ты покажешь нам несколько крутых танцевальных номеров под правильную музыку, то по выходным это место будет переполнено, и все девушки будут зарабатывать деньги. У всех нас есть цели — накопить достаточно денег на колледж, бизнес, купить дом и никогда больше не платить за аренду. Это всего лишь ступенька на пути к их достижению от парней, которые готовы платить за развлечения.

— Я собираюсь научиться тому, о чем никогда даже и не думала. В Джульярде точно не учат танцевать на шесте — говорю я, смеясь.

— Хорошо. Я купила тебе красивую розовую униформу и бейджик с именем для работы в закусочной, куда мы отправимся в понедельник, и у нас есть целые выходные, чтобы научить тебя танцевать на шесте, отточить то движение, о котором ты говорила, и начать разучивать несколько танцевальных номеров.

ЖИЗЕЛЬ

На следующий день мы приезжаем в клуб, и у дверей меня встречают менеджер, девушки и Крис, главный охранник. Именно к нему все обращаются, когда клиенты не могут держать руки при себе или не понимают слова нет. Он управляет кораблем с десятью другими такими же здоровенными вышибалами.

Меня уводит менеджер, дама лет пятидесяти с опытом работы в стрип и танцевальных клубах. Я заполняю все бумаги и с облегчением понимаю, что моя должность — хореограф и танцовщица.

— Хорошо, мисс Монро, мне нужно найти что-то запоминающееся для вашего сценического псевдонима и вашей первой ночи здесь. Я сообщу вам, какой это будет сценический псевдоним, и вы должны будете использовать его, но пока называйте себя просто Монро. В целях вашей безопасности не называйте клиентам свое полное настоящие имя, так как некоторые из них могут стать немного навязчивыми в своих выдуманных фантазиях.

Я стараюсь не фыркать, но понимаю, что она права и говорит это по собственному опыту, ведь сама была танцовщицей и стриптизершей.

Я придумываю несколько танцевальных номеров для вечера, а затем пытаюсь научить им девушек, и они все схватывают на лету, в то же время они учат меня танцевать на шесте, показывая базовые движения, и я выполняю их идеально. Благодаря многолетним танцевальным тренировкам я даже научилась легко скользить по шесту.

Девочки: Даймонд, Триша и даже Бри, говорят, что я профи в своем деле. Последние семь часов они были в восторге от всех танцев, которые мы отрабатывали. Когда наступает десять вечера, клуб открывает свои двери. Я также знакомлюсь с диджеем Джоном, который крутит вертушку в клубе каждую ночь.

Он объясняет, что девушки сами выбирают музыку для своих танцевальных номеров, если только нет специального запроса от клиента на определенную девушку. Это вовлекает клиентов, а значит, они тратят больше денег.

Я репетирую свой танец, а когда заканчиваю, вижу, что Джон наблюдает за мной.

— Ты очень талантлива. — Говорит он.

— Спасибо. Я уверена, что ты тоже талантлив, если ты единственный, кого наняли здесь властвовать над диджейским пультом.

Как и описывала Бри, в клубе установлена одна из лучших систем неонового освещения, которая меняется синхронно с музыкой, включая лазеры, черные огни и три высоких танцевальных шеста, которые тянутся высоко в здание складского типа. Из-за высоты сцена кажется больше, чем на самом деле, но у нее есть дополнительное преимущество — пространство перед сценой, чтобы девушки могли завершать танцевальные движения и раздеваться, не ударяясь о металлические шесты.

Он улыбается мне.

— Итак, я знаю, что ты с этих мест, но где ты училась? — Спрашивает он.

— На севере штата, я закончила специализированную школу, и мне предложили работу, но мои родители умерли, и мне пришлось переехать обратно и рассчитаться с их долгами, а также похоронить их. Это было самое трудное, что мне пришлось сделать. И вот я здесь.

— Мне жаль твоих родителей, — мягко говорит он.

Я опускаю взгляд, на моем лице отражается боль, которую я все еще испытываю, когда думаю о них и он быстро меняет тему.

— Итак, кто твой самый любимый музыкант? — Спрашивает он.

Мои глаза загораются.

— Ну… Лана Дель Рей, конечно. — Говорю я.

Он отрывает свой карий взгляд от установки оборудования и поднимает его на меня:

— Я вижу, что это определенно твой стиль, в нем много соблазнительной сексуальности. Теперь я знаю, что играть, когда ты будешь на сцене одна. — Говорит он.

— Спасибо, я доверяю твоему мнению. Диджей так же хорош, как и танцоры. — Говорю я.

Я готовлюсь вместе с девочками в гримерке. Я съездила с Бри в город и купила пару бюстгальтеров и подходящие кружевные трусики, чтобы они подходили к сексуальным костюмам. У них так много красивых, что было трудно выбрать. У меня есть два танцевальных номера на вечер, каждый из нас будет выступать по очереди, за исключением нас с Бри, мы не ходим в клубе полностью обнаженными. Когда мы не танцуем, мы обслуживаем, и, по словам Бри, деньги за это платят немалые. В клубе нам нужно называть себя по сценическим именам, так что мне приходится называть Бри — Коко.

Клуб быстро заполняется парочками, но в основном мужчинами, а Джон крутит последние новинки хип-хопа и танцевальной музыки. Я замечаю несколько знаменитых футболистов и даже хоккеистов, все они находятся в секции, где сидят в основном VIP-персоны.

Я также замечаю фигуру в капюшоне и парня в белой футболке, джинсах и кепке, на котором видны все его татуировки. Они занимают место в центре, а я слышу, как люди кричат:

— Хороший бой, чемпион.

Должно быть, это боец или что-то в этом роде, но я не могу разглядеть его лицо. Я не увлекаюсь боксом или ММА. В моем родном городе это не имеет большого значения, в отличие от футбола. Футбол — душа нашего города.

Боец и его друг сидят в секции, за которую мы с Бри отвечаем на этот вечер. Я беру поднос и подхожу к ним, одетая в подвязки и очень короткую юбку с выставленной напоказ попой, а также в тугой корсет, который приподнимает мою грудь, делая ее еще более пышной.

На мне типичные стриптизерские туфли, которые не доставляют неудобств, но делают ноги длинными и привлекательными. Волосы уложены волнами по спине, на мне легкий макияж, я специально минимизировала его, опасаясь пота, который будет стекать по моему лицу во время танца.

Я подхожу к их столику с Коко на буксире, чтобы помочь мне и получить их заказы. Видя, как оба мужчины ссутулились на своих стульях, я чуть не спотыкаюсь об их длинные ноги. Фигура в капюшоне поднимает голову и снимает его, обнажая светло-коричневые волосы, двухдневную тень от бороды и самые насыщенные ореховые глаза, которые я когда-либо видела.

Я смотрю на его друга с выцветшей стрижкой, но не смотрю ему в глаза, потому что мое внимание сосредоточено на парне, которого все называют «чемпионом». Я вижу его грубые костяшки пальцев со струпьями, его лицо без единой царапины и маленький прямой нос.

Он — потрясающе красив и должен быть моделью, а не драться.

— Добро пожаловать в Фарфоровый домик. Что мы можем предложить вам, мальчики? — Спрашиваю я.

Боец смотрит на меня, а затем отводит глаза, отстраняясь от меня. Его друг улыбается, глядя на Коко, и говорит:

— Два пива, пожалуйста.

Я записываю заказ, чувствуя взгляд бойца на своих ногах, рассматривающий мои бедра до самой юбки. Мгновенно я ощущаю его внимание, и в клубе становится жарко. На моей коже выступает легкий блеск пота. Я не могу дождаться, когда сниму корсет и останусь только в лифчике и юбке с чулками на подвязках.

— Хорошо, мы вернемся с вашим пивом, а если вам нужно что-то еще, просто нажмите эту кнопку на столе. — Говорю я, показывая ему наручные часы, которые мы с Коко носим и которые оповещают нас, когда мы нужны за нашими столиками.

Боец не произносит ни слова, и я решаю, что у меня нет времени на то, чтобы со мной обращались как с дерьмом в мой первый вечер, после всего, что произошло.

— Как вас зовут на случай, если кнопка не сработает? — Спрашивает более дружелюбный.

— Меня зовут Монро, а мою подругу — Коко.

Он подмигивает Коко, и она улыбается ему в ответ, слегка помахивая рукой. Я поворачиваюсь вместе с Коко, чтобы взять их пиво, а затем возвращаюсь к Даймонд.

Даймонд родом из Атланты, у нее кремово-коричневая кожа и огромная задница, которой она любит подергать. Мы с Коко забираемся на шест, остальные девушки стоят по бокам, а я — посередине.

Даймонд спустится первой, станцует тверк для футболистов, а затем я выйду на сцену для своего соло, над которым работала последние четыре часа. Я даю Джон две песни Даймонд для микширования: «WAP» и «Don't Stop» Меган Ти Сталлион и Карди Би. Обе песни агрессивные и не мой выбор, но в этом месте они уместны.

Бри смотрит на меня.

— Что? — говорю я.

— Это Нейт "Жнец" Феникс и его менеджер, — с волнением говорит Бри.

— И что? — Я пожимаю плечами. — Он был полным мудаком по отношению к нам.

Даймонд вклинивается:

— Он такой, потому что женщины постоянно бросают на него свои трусики, и я понимаю, почему. Девочка, он потрясающий. А это тело… — Она жестикулирует руками.

— Неважно. — Я машу рукой, как будто это не имеет значения. Я знаю, что он очень хорош собой, но слишком уж напряжен, и он был абсолютно груб со мной и Коко. Я не бросалась на него. Я просто делала свою работу, каким бы привлекательным он мне ни казался.

— Он непобедим, а своего последнего соперника он победил в клетке меньше чем за минуту. Этот парень — чертовски крутой в ММА. — Говорит Даймонд.

Я решительно смотрю на них обоих.

— Угадайте, что? Мы — крутые танцовщицы, которые собираются устроить фейерверк в этом гребаном месте. — Говорю я.

Мы подходим к сцене и занимаем свои места перед шестами. Мы смотрим на Джона, на нас смотрят все, включая Нейта и его менеджера, которые сидят на своих стульях, не веря, что их официантка, подав им пиво, собирается отправиться на шест для стриптиза.

Джон подает сигнал к началу выступления Даймонд, когда «WAP» играет через потрясающую звуковую систему в клубе, басы вибрируют по всему помещению, а текст песни льется рекой. Мы трясем задницами, держась за шест, наши зады обращены к зрителям. Я слышу возгласы, когда Даймонд снимает с себя одежду.

Я наклоняюсь, касаюсь пальцами ног, трясу задницей, занимаясь тверком, а Коко повторяет за мной. Мы с ней взбираемся на высокие шесты под песню «Don't Stop», наблюдая, как все парни смотрят вверх в благоговении, не веря тому, что видят, а Даймонд следует нашему примеру. Мы достигаем вершины, и в нужный момент все аплодируют, когда мы держимся за шест ногами вверх, а наши волосы свисают. Когда звучат слова песни, мы разжимаем бедра и в унисон скользим вниз по шесту и останавливаемся, едва не упав на землю, под рев толпы, бросающей в воздух тонны денег на сцену.

Мы втроем одновременно отпускаем шест, встаем на ноги и поднимаемся по сцене, притопывая и прихлопывая в такт песне, пока она не заканчивается, и оказываемся в том же положении, в котором начали.

Мы слышим свист от парней, которые продолжают бросать деньги.

— Так, так, я хочу представить вам наш самый сокровенный секрет в "Фарфоровом домике"… Мисс Монро! — говорит Джон в микрофон.

Ребята кричат и продолжают свистеть, пока я занимаю свое место для выступления. Я доверяю Джону выбрать мою песню, ведь я не дала ему ни одной.

Я слышу сексуальный голос Ланы Дель Рей, которая поет «Fucked My Way to the Top», и поднимаюсь на шест крутясь, а затем поднимаюсь к потолку и спускаюсь вниз, ползая по сцене. Я снимаю корсет и вижу, что глаза бойца не отрываются от меня ни на секунду, так как он пристально следит за моими движениями.

Его менеджер наблюдает за ним, переминаясь с ноги на ногу, пока я в лифчике, юбке и подвязках продолжаю кружиться на шесте, завершая перевернутый сплит. Песня сменяется на другую песню Ланы под названием «American», больше похожую на балетную мелодию.

Я иду медленно, кружась на шесте, держа руки в центре, разводя ноги в полный сплит в воздухе, лицом к толпе, пока мужчины разевают рты, а Бри стоит в благоговении… Она улыбается, ее глаза мерцают даже с того места, где я вижу ее на высоте около семи футов, когда я обхватываю шест и развожу руки, удерживая себя только бедрами и икрами. Бретельки бюстгальтера сползают с моих плеч, соскользнув к рукам, и я хватаюсь за корсет, когда песня заканчивается.

— Все, пожалуйста, поаплодируйте прекрасной и талантливой мисс Монро. Она устроила настоящее шоу! — С гордостью объявляет Джон. Аплодисменты и крики разносятся над музыкой в клубе.

— Ей даже не нужно раздеваться! — Кричит один из парней, пока я краснею от смущения.

Я чувствую вибрацию часов с моего столика номер сорок три, за которым сидит боец, когда надеваю тонкий шелк для приличия. Мне придется привыкнуть к тому, что во время обслуживания столиков я могу быть только в лифчике. Я думала, что смогу просто ходить в лифчике, но вдруг, почувствовав стеснение передумала.

Бри подходит ко мне и обнимает.

— Это было прекрасно, Жизель, — шепчет она мне на ухо.

Я отпускаю ее и улыбаюсь.

— О, пожалуйста, вы, девочки, были тоже великолепны. Я просто делала движения, которым научилась недавно от вас.

— Не говори ерунды, милая. Ты как будто смешала балет с танцами на шесте и была единым целым с музыкой. Это было прекрасно. Даже Жнец был в восторге. Он не мог перестать смотреть на тебя, ничем не отличаясь от других мужчин в зале. — Говорит она.

Я целую ее в щеку.

— Что ж, нас приглашают за стол Жнеца. — Говорю я, показывая ей свои часы. Ее глаза загораются, и мы пробираемся к столу с задней стороны.

Мы доходим до столика, и я указываю наверх, на Джона в кабинке диджея, говоря «спасибо» и посылаю ему воздушный поцелуй, который он ловит в воздухе и прижимает к себе. Я ловлю взгляд бойца, когда он смотрит на меня, а затем на диджея. Он ухмыляется пока я смотрю на его великолепное лицо:

— Как твой парень относится ко всему тому вниманию, которое ты получаешь в этом месте? — Спрашивает он.

— У меня нет парня, — заикаюсь я, но останавливаю себя, когда отвечаю ему.

Он удивленно поднимает брови.

— Как так получилось? — Мягко спрашивает он.

— Что получилось?

— Как получилось, что у тебя нет парня?

Я смотрю прямо ему в глаза, и со всей честностью отвечаю:

— Потому что меня никто не интересует.

— Хм, — это все, что он пробормотал.

— Могу я тебе что-нибудь предложить? — Я показываю ему свои часы, которые я заставила замолчать.

— Да, ты у него на коленях, — шутливо говорит его друг. От удивления я краснею, и мое лицо мгновенно становится пунцовым.

Коко, стоящая позади меня, прерывает его:

— Прости, но она не танцует на коленях и не оказывает никаких специальных услуг. Она просто танцует — говорит она.

Нейт, насмешливо смотрит на меня, услышав ее слова:

— Значит, ты не танцуешь на коленях, не раздеваешься догола и не оказываешь никаких специальных услуг, а просто танцуешь? — Прямо спрашивает он меня.

— Именно так, просто танцую. Кажется, вы разочарованы. — Говорю я, смотря на его друга в поисках подсказки, но он сидит, прислушиваясь к разговору.

— Нет, я просто понял, что ты просто раздражающая провокация в этом месте.

Я затаила дыхание, определенно шокированная его холодностью и оскорблением. А чего я ожидала? Он такой же, как и все парни, которые слишком высокого мнения о себе. Из-за таких, как он, я не хожу на свидания и не пытаюсь. Для чего? Чтобы надо мной смеялись, осуждали и обращались как с дерьмом? Я слышу, как позади меня Бри хочет отчитать его, но я опережаю ее, стараясь держаться как можно более профессионально, чтобы не потерять работу в первый же вечер.

— Знаешь, ты мне больше нравишься с закрытым ртом и в толстовке с натянутым капюшоном. Это лучший образ для такого человека, как ты. — Говорю я ему.

Он вскидывает голову, не ожидая моего язвительного ответа. Я улыбаюсь и прекращаю все разговоры с ним, полностью игнорируя его и разговаривая напрямую с его менеджером о том, что они хотели бы получить дальше, ожидая, когда закончится ночь.

ЖИЗЕЛЬ

В воскресенье Бри готовится к нашему вечеру в клубе, а утром у нас уже смена в закусочной. У меня в планах только один танец, и я чувствую немного боль в мышцах после предыдущей ночи. Кто бы мог подумать, что танцы на шесте — это отличная тренировка?

Выходим из раздевалки, клуб почти полностью заполнен, а через открытые двери продолжают заходить люди. Я заметила, что Нейт тоже вернулся со своим менеджером за тот же столик. Отлично, надеюсь, он просто будет молчать. Пусть сегодня Коко занимается их заказами. Я хочу избегать его как можно дольше.

Краем глаза я вижу, как он смотрит на меня.

Я готовлюсь к своей очереди на сцену, ставлю грязные стаканы на барную стойку, когда рядом со мной за одним из VIP-столиков Даймонд оказываются два знакомых лица, которых я давно не видела. Стараясь, чтобы они меня не заметили, я прохожу между столиками, глядя прямо перед собой. Рука хватает меня за запястье, останавливая, и, повернувшись, я делаю глубокий вдох. Опустив взгляд, я вижу Джейсона, который смотрит на меня своими зелеными глазами и тепло улыбается.

— Так и знал, что это ты. — Говорит он вслух.

Я поворачиваюсь, чтобы найти Джима, и мои глаза становятся холодными. Я оглядываюсь на Джейсона, и в моей голове проносятся воспоминания о нашей последней встрече.

— Чего ты хочешь? Отпусти меня. — Язвительно говорю я.

Удивленный моей реакцией, он отпускает мою руку.

— Прости. Я просто был рад видеть тебя здесь.

— Конечно, рад, — огрызаюсь я.

— Она тоже здесь? — Спрашивает Джим.

— Это не ваше дело. И сделайте себе одолжение. Держитесь от нас подальше.

— Да ладно. То, что мы сказали тебе и Бри той ночью, было ошибкой. Но я не жалеем о других вещах. — Нежно говорит Джейсон.

— Что ж, свежие новости. Для меня это была ошибка, так что отвали.

Я оборачиваюсь, ловя на себе взгляды Нейта и его менеджера, явно увлеченных моей небольшой перепалкой с Джимом и Джейсоном. Я слышала, что они играют за «Воронов». Они стали профессиональными футболистами: Джим — квотербек, а Джейсон — основной защитник. Футбол в маленьком городке — дело серьезное, а когда кто-то из местных становится профессионалом, это становится общеизвестным.

Повернувшись на каблуках, я отстраняю их и спешу к боковому выходу, так как это мой выход на танец. Я успеваю рассказать Бри о своей короткой встрече, и у нее расширяются глаза.

— Ты же шутишь? — Говорит она. Я отрицательно качаю головой, и рассказываю ей о нашей небольшой размолвке и о том, что у нас были зрители.

Я надеваю под халат кружевной боди, короткую юбку и красные чулки в сеточку, дополненные сапогами длиной до икры на пятидюймовом каблуке, затем слышу, как Джон объявляет меня. Я дала ему на выбор две песни: «Cola» Ланы Дель Рей и «This is What Makes Us Girls», перемешав их так, чтобы «Cola» была последней.

Голос Джона, звучащий из динамиков, пронизывает весь клуб.

— Приготовьтесь к встрече с сексуальной и прекрасной мисс Монро!

Я выхожу в халате, прикрывающем мое тело от того, что на мне надето. Мой макияж сверкает в свете ламп, за мной следует Бри с тушью, стекающей по щекам, которая делает вид, что плачет под песню «This Is What Makes Us Girls», в тексте которой говорится о том, как мальчики заставляют нас плакать.

Я улыбаюсь, посылаю воздушный поцелуй Джону и машу ему рукой. Толпа приветствует нас с Коко, она стоит на коленях перед зрителями, а я танцую и кручусь, выполняя различные балетные движения без пуант. Затем я кружусь вокруг нее, сбрасывая халат, обнажая кружевной боди и сетки под крошечной юбкой. Я показываю на Джима и Джейсона, чтобы все заметили, что они заставили ее плакать от песни. Люди освистывают их и аплодируют, когда я снимаю с нее корсет, поднимая ее на ноги, чтобы мы могли танцевать вместе, как будто мы пара.

Держась за руки, мы вместе взбираемся на один шест, чтобы скатиться вниз, причем она идет первой. Я следую за ней, заносясь до того, как удариться о глянцевую поверхность. Никто в клубе еще не пробовал залезть на один шест сразу двум девушкам. У нас получилось идеально, и толпа аплодирует.

Бри бросается со сцены, и «Cola» начинается, как только я остаюсь одна. Я наклоняюсь, трясу задницей, снимаю с бедра подвязку, и бросаю ее Нейту. Он ловит ее, и все хотят тоже, а я качаю пальцем в соблазнительном отказе. Я смотрю на Нейта, а Джейсон смотрит на меня с ревностью. Нейт ухмыляется в его сторону и крутит ремешок на пальце, демонстрируя свой приз.

Когда танец заканчивается, толпа ликует, подбрасывая деньги в воздух, которые падают, как снег в снежный день. Я спускаюсь вниз и накидываю халат на свое полуобнаженное тело, прохожу к своим столикам и спрашиваю, не нужно ли им чего-нибудь.

Как только я подхожу к Нейту и его менеджеру, Нейт смотрит на меня и улыбается с самыми белыми ровными зубами, которые я когда-либо видела. Кажется, мои трусики намокли, так как я инстинктивно сжимаю бедра вместе.

— Мне это понравилось. — Говорит он.

— Правда? — Спрашиваю я, ухмыляясь.

— Конечно, мне понравилось, что ты дала мне то, что хотели все остальные, особенно когда ты сказала им «нет». Например, вон тому засранцу. — Он указывает в сторону Джейсона. — Ему повезло, что я не подошел и не набил ему морду за то, как он посмотрел на меня, когда ты бросила в меня это. — Он поднимает подвязку в воздух, пока Джейсон смотрит на нее.

— Не хочешь надеть ее обратно? — Поддразниваю я.

Он улыбается, глядя на мои ноги в коротком халатике, который я снимаю.

— С удовольствием. — Он поворачивается в сторону, подальше от стола, и я встаю между его ног. На нем черная рубашка с V-образным вырезом, и я вижу немного надписей от его татуировок на груди вдоль глубоких разрезов грудных мышц. Вблизи его лицо еще красивее, чем мне показалось вначале.

— Я буду держаться за твое плечо, чтобы поднять ногу, и ты сможешь надеть ее. Ты не против? — Спрашиваю я.

Он поднимает на меня глаза и приближает меня к себе, глядя вниз, ожидая, пока я подниму ногу, поднимая свой сапог на высоком каблуке. Я не вижу выражения его лица из-за бейсбольной кепки, которая на нем надета.

— Хорошо, — говорит он.

Я кладу обе руки ему на плечи, и электричество, пронизывающее меня, почти выводит меня из равновесия. Думаю, он тоже это чувствует, потому что поднимает глаза, когда мои руки прижимаются к нему. Его выражение лица я не могу понять, но я нервно сглатываю и медленно поднимаю ногу. Он проводит пальцами по моей икре и, воспользовавшись этим, медленно скользит обеими руками вверх по ноге и останавливается на середине бедра, поправляя ремешок.

— Так пойдет? — Спрашивает он.

Я смотрю вниз, надеясь, что мое возбуждение не стекает по бедрам, и он не понимает, как меня возбуждают его руки на моей коже.

— Выше, пожалуйста. — Говорю я. Боже, я хочу, чтобы он продолжал прикасаться ко мне.

— Ты уверена?

Я киваю утвердительно, прижимаясь к нему, когда его мышцы напрягаются под моими руками, а моя киска становится все более влажным.

Я почти закрываю глаза, так как мое сердце бешено бьется.

Его руки возвращаются на ремешок, и он просовывает палец под него, двигая его выше. Он использует внутреннюю часть моего бедра, чтобы поднять его выше, а другой рукой помогает. Кончики его пальцев задевают край моих трусиков, и он чувствует, как под маленькой красной юбкой проступают складочки моей киски и как промокли мои кружевные трусики.

Он чувствует мое возбуждение, потому что его ноздри слегка раздуваются, вдыхая мой запах. Когда он заканчивает, я опускаю ногу и отпускаю его плечо, уже тоскуя по прикосновениям его мышц под моими руками. Я бы хотела ощутить его тело и почувствовать, каково это, быть в его объятиях.

Он поднимается со стула, и я слышу, как один из парней сзади кричит:

— Молодец, чемпион!

Не обращая на него внимания, я смотрю на Нейта. Он намного выше меня, даже на этих каблуках. Он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

— Твоя киска такая мокрая и только для меня, не так ли?

Я поднимаю на него глаза и жестом прошу его наклониться, чтобы я могла прошептать в ответ.

— Да, — говорю я, кладя руки ему на грудь, и он не делает ни единого движения, чтобы убрать их.

Я поднимаю руки, и, к моему удивлению, он удерживает мои руки на месте и наклоняется к моему уху:

— Я хочу тебя, — рычит он, глядя на меня сверху вниз, и его взгляд напряжен. — Я хочу, чтобы мы начали все сначала. — Он протягивает руку. — Я Нейт.

Глядя на его протянутую руку, я вкладываю свою мягкую ладонь в его.

— Я Монро.

Его рука нежно сжимается с обещанием. Приходит менеджер Линда и разрушает чары, которыми он меня околдовал.

— Монро, — зовет она меня.

Я поднимаю глаза и отступаю назад, отделяя себя от Нейта, моя рука падает, и я поворачиваюсь.

— Да, — говорю я, глядя на нее.

— Встретимся сейчас в моем офисе. — Я все еще чувствую его тепло позади себя.

— Все в порядке. Иди. — Говорит он.

Я иду за ней, а Нейт садится обратно за свой стол и смотрит мне вслед, пока я иду к кабинету Линды. Оказавшись внутри, она закрывает дверь. Я стою неподвижно, размышляя, что я сделала не так, и не из-за моего ли поведения с Нейтом все это. Не знаю, что на меня нашло: я позволила ему прикоснуться к себе и призналась, что хочу его и только его. Его запах, смешанный с его одеколоном, до сих пор опьяняет мои чувства, заставляя сжимать бедра в желании.

— У меня есть для тебя предложение, о котором тебя попросили сегодня утром. — Я нахмурилась в замешательстве.

— Какое предложение? — Спрашиваю я.

Она перекладывает бумагу на свой стол.

— Это договор о неразглашении, если ты согласишься. В нем изложены условия соглашения, которое должно состояться в эти выходные.

Я беру бумагу и читаю имя человека, который меня запрашивает, и мое полное имя в верхней части. Отсканировав документ, она продолжает, пока я в шоке смотрю на имя.

— Ты, очевидно, привлекла внимание Нейта Феникса, профессионального бойца ММА. Он хотел бы попросить о личном танце у него дома, только для вас двоих. Я сообщила мистеру Фениксу, что твоя роль в клубе — это хореография и танцы. Он знает, что ты не раздеваешься и не оказываешь никаких особых услуг.

Я смотрю на бумагу и вижу, что он хочет, чтобы я танцевала для него без проникновения, только в стрингах. Я могу выбрать одежду, песню и т. д.

— Я вижу, что это на выходные и что я прибываю в субботу, а возвращаюсь вечером в воскресенье. Не помешает ли это моей работе здесь?

Она улыбается:

— Дорогая, он заплатит тебе двадцать пять тысяч долларов за твое время.

Мои глаза расширились от такой большой суммы, чтобы просто потанцевать для одного парня, но не простого парня. Для того, кто заставляет меня чувствовать себя горячей и мокрой. Я никогда не думала о сексе так сильно с тех пор, как увидела его. Когда он прикасается ко мне, я теряюсь в его чарах, и все исчезает: клуб, музыка, люди, остается только он, и я оказываюсь в мире чистой потребности.

Я думаю об этом и взвешиваю свои возможности. Танцевать для толпы или для одного мужчины, который хочет получить удовольствие, наблюдая за мной? Он заплатит мне больше денег, чем я заработаю за год, когда я решила, что моя цель в танцах — накопить денег на собственную танцевальную академию.

Я думала об этом с тех пор, как вернулась домой. Танцы — это то, что я люблю, и это единственное, чего я когда-либо хотела. Мужчина просто берет то, что хочет, а когда с тобой покончено, отбрасывает тебя в сторону, как будто ты ничего не значишь, кроме хорошего времяпрепровождения, это многое из того, что я узнала, находясь здесь.

Мужчины, как женатые, так и неженатые, часто приходят в клуб, и у некоторых знаменитых спортсменов есть постоянные девушки. Это не мешает им платить за дополнительные услуги в задней комнате. Так какая разница, если этот кто-то, кого я действительно нахожу привлекательным на сексуальном уровне? Он может запросто прийти сюда и посмотреть, как я танцую, только не топлесс, но некоторые наряды, которые я думала надеть в некоторые вечера, граничат с тем, чтобы быть просто практически голой, что оставляет мало возможностей для воображения.

Приняв решение, я поднимаю глаза.

— Давайте ручку.

Она улыбается.

— Я рада, что ты приняла самое щедрое предложение, которое я когда-либо видела в клубе, которым я управляла. Только одно, Жизель, будь с ним осторожна. Я видела, как он смотрит на тебя, и я уже видела этот взгляд раньше.

— Что вы имеете в виду?

— Дорогая, этот мужчина смотрит на тебя так, будто ты последняя кружка воды в пустыне, и он умирает от жажды. — Хихикает она.

Я нервно подписываю бумаги, зная, что не могу никому сообщить о соглашении или дать какую-либо информацию о нем.

На следующее утро мы с Бри отправляемся в закусочную на утреннюю смену. Я рассказываю ей о соглашении, хотя и подписала договор о неразглашении. Как будто я не скажу Бри, что какой-то боец ММА, который может убить меня одним ударом, везет меня к себе домой в Лас-Вегас, чтобы я станцевала стриптиз, оставшись в одних стрингах.

— Ты что, издеваешься, Жизель? — Говорит она, улыбаясь.

— Да. Я действительно подписала соглашение о неразглашении и согласилась танцевать для него. Я так нервничаю. Что, если он окажется мерзавцем?

— Ни хрена подобного. Я не верю, что он мерзавец. Он любит быть один и ненавидит навязчивых женщин. Наверное, поэтому он нанял тебя. Широко известно, что, когда он устраивает свои маленькие свидания, он оставляет пакет с дизайнерскими сумочками и духами, которые стоят тысячи, для каждой женщины, которую он берет в постель и оставляет после этого. О его личной жизни и всех женщинах, которые бросаются на него, а также о тех, кому посчастливилось заняться с ним сексом, была целая статья.

— Думаю, это хорошо. Ему станет скучно со мной, и он оставит меня в покое. Там говорится об отсутствии проникновения, так что я ему не интересна в этом смысле. Только танец на коленях и минимум одежды, чтобы никто не видел, что я делаю.

— Именно так, Жизель. Он много платит тебе именно за это. Ты знаешь, сколько мужчин должны увидеть тебя в таком виде и даже больше в той самой задней комнате, чтобы заработать такие деньги? Он вполне мог просто предложить тебе деньги за секс.

— Я понимаю, Бри. Было бы глупо отказываться, и мне определенно нужны деньги. Я бы отказалась, если бы он попросил больше. В любом случае, сегодня я получу ключ от квартиры и мне нужно будет съездить в мебельный магазин, чтобы купить хотя бы кровать, — взволнованно говорю я.

— Я знаю! Я рада за тебя, Жизель. К тому же ты живешь всего на один этаж ниже меня, и мы можем проводить вечера вместе и смотреть фильмы!

ЖИЗЕЛЬ

Мы приезжаем и паркуем ее машину перед закусочной. Следующее, что мне нужно будет сделать, это купить машину, если только я не хочу ходить пешком. На такси много не наездишь, и мне неловко просить Бри подвезти меня везде, куда бы мне не понадобилось.

Мы выходим из машины в нашей импровизированной розовой униформе до середины бедра, но на нас с Бри она смотрится как на официантках, которые так и ждут, чтобы соблазнить клиента, так как она облегает наши подтянутые тела. Я надеваю бейджик и собираю свои волнистые волосы в пучок с несколькими свободными прядями, обрамляющими лицо. Из макияжа я нанесла розовый блеск для губ, подводку для глаз и немного румян, чтобы выглядеть презентабельно. Я спала всего пять часов после предыдущей ночи танцев в клубе.

Когда мы осматриваем парковку, то замечаем дорогие машины: Escalade, Raptor, Mercedes и даже Ferrari у закусочной. Отлично, должно быть, клиенты из клуба пытаются снять похмелье. Мы входим в заднюю дверь, и старик Джозеф приветствует нас обоих.

— Слава Богу, что вы здесь, девочки. — Говорит он.

— Привет, Джо. — Говорим мы в унисон, улыбаясь.

— Пожалуйста, помогите с четырьмя кабинками, с первой по четвертую, у входа. — Говорит он, вздыхая. Он выглядит подавленным и измученным.

— Уже в деле, Джо. — Говорит Бри.

— Не волнуйся ни о чем, Джо, Бри показала мне все, что нужно знать, и я выучила меню. — Говорю я ему, пока он улыбается.

— Я знал, что вы, девочки, слишком умные и трудолюбивые. Мне повезло, что вы помогаете старику.

Мы берем ручку и блокнот для заказов и отправляемся принимать заказы, пока клиенты не начали жаловаться. Я дохожу до первой кабинки и останавливаюсь. Бри тоже останавливается, когда мы замечаем Джима и Джейсона, которые сидят, изучая меню. Бри замечает это и кладет руку мне на плечо.

— Не волнуйся. Мы справимся, — шепчу я, чтобы никто меня не услышал.

Я слышу ее нервный выдох.

— Хорошо, — шепчет она в ответ.

Я подхожу к ним, и Бри подходит к другой стороне с мужчинами. Видно, что все они играют за «Воронов» и пришли сюда вместе.

Они оба смотрят вверх, и Джим, как всегда, со своими язвительными комментариями, говорит:

— Ну-ну. Посмотрите, кто здесь работает. Вы, девочки, очень занятые. — Он оглядывается на Бри, признавая нас обеих.

Джейсон опускает меню и удивленно смотрит на меня, стоящую перед ним в ожидании.

— Что мы можем вам предложить? — Спрашиваю я, стараясь не обращать внимания на его комментарии. Он улыбается, а парни в кабинке ждут, когда он продолжит.

— Как насчет того, чтобы мы с Джейсоном пригласили вас с Бри куда-нибудь сегодня вечером? — Говорит он.

Мое лицо становится серьезным, и я смотрю на них обоих.

— Нет, спасибо. Вы будете заказывать, или мне обслужить соседний столик, пока вы выбираете? — Спрашиваю я.

Джейсон смотрит на меня с надеждой в глазах.

— Прости Джима. Он просто не умеет выражать свои мысли. — Говорит он.

Я смотрю на него прямо.

— Тогда тебе стоит найти компанию получше, потому что он полный придурок.

Джейсон толкает Джима локтем, чтобы тот остановился.

— Слушай, мы сожалеем обо всем, что произошло. Я хочу сказать только одну вещь, и я скажу.

Я постукиваю ногой, ожидая с приподнятой бровью.

— Ну давай, удиви меня? — Спрашиваю я.

Бри перестает писать заказы других парней и поднимает глаза. В закусочной стало тише, вероятно, люди пытаются понять, что здесь происходит. Я повернута спиной к двум другим кабинкам, поэтому не могу точно сказать, подслушивают ли они.

— Помнишь, как мы в последний раз катались верхом на двух твоих любимых лошадях и остановились у дерева на ферме твоих родителей?

Я хмурюсь при воспоминании о самых красивых лошадях, которые были у моего отца на ферме. На моем лице отчетливо написана печаль, когда он смотрит на меня. Непролитые слезы мгновенно наполняют мои глаза при воспоминании о том, как

дом моего детства был продан тому, кто больше заплатит, чтобы расплатиться с кредиторами, которым были должны мои родители. Он замечает мою мгновенную грусть и глубоко вдыхает, продолжая, пока я молчу:

— Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда не забывал тот день. Эта часть была искренней, и мне жаль, если ты хоть на секунду подумала, что это не так. Я также сожалею о твоей потере. Если тебе что-то понадобится, я всегда буду рядом с тобой, Жизель.

Я смотрю в его красивое лицо, в его зеленые глаза и вижу искренность, честность в его словах. Когда я была девочкой-подростком, жаждущей первой любви в надежде ее найти, он никогда не сказал мне этих слов. Он позволил мне все это время думать, что мой первый поцелуй был спором, ошибкой. В ту ночь я плакала, чувствуя себя ненужной и нежеланной для парня, которого я считала привлекательным.

Я молчу, пока он смотрит на меня, и его глаза смягчаются.

Он выглядит старше, чем, когда я видела его в последний раз, но более привлекательным: не мальчик, а очень привлекательный мужчина с красивым телом. Стыдно думать, что он поцеловал меня ради пари на пятьдесят долларов, но это было очень давно.

— Принято. Итак, что я могу предложить вам обоим? — Я притворяюсь безразличной, потому что это единственная броня, которой я обладаю.

Он улыбается, зная, что я ему верю.

— Можно нам традиционный завтрак и апельсиновый сок? — Спрашивает он, а я записываю.

— Скоро все будет готово.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и замечаю, что Бри принимает заказ в третьей кабинке, и замедляю шаг, заметив, кто сидит в четвертой кабинке со своим менеджером, и с ухмылкой смотрит на меня в моей униформе.

Отлично. Нейт мать его Феникс.

Я подхожу к столику и повторяю то же самое:

— Что я могу вам предложить? — Спрашиваю я.

Нейт смотрит на мою табличку с именем, а затем на мое лицо. Возможно, заметил, что я не назвала ему свое настоящее имя, а может, я выгляжу по-другому в униформе.

Я смотрю на его менеджера. Он улыбается.

— Привет, меня зовут Джейден, а с Нейтом вы уже знакомы. Он большая шишка в ММА.

— Привет, — говорю я.

Я улыбаюсь, но он замечает, что улыбка не доходит до моих глаз. Я смотрю на Нейта, чтобы он понял, что я собираюсь сказать. Он смотрит на меня, а потом отводит взгляд, уставившись на Джейдена.

— Извини, но я не совсем слежу за этим спортом и, честно говоря, не знала твоего имени, пока кто-то не упомянул его.

Я вижу, как Нейт немного напрягся, потому что я не узнаю его, как он привык. Несмотря на то, что я подписала соглашение о неразглашении и контракт. Я пыталась быть честной, потому что действительно не знала, кто он такой.

— Значит, ты не знала, кто он, когда обслуживала нас в клубе? — Спрашивает Джейден.

— Нет. — Я снова улыбаюсь.

— Интересно. — Ухмыляется он.

— Итак, что я могу вам предложить, мальчики? — Я смотрю на Нейта, пока он смотрит на свой телефон.

Он поднимает глаза и с улыбкой говорит:

— У меня уже есть свидание с тобой, поэтому мы бы хотели добавить пять яичниц и воду, пожалуйста. — Я смотрю на Джейдена, и он ухмыляется, когда рядом со мной появляется Бри.

— Здесь все в порядке, Жизель? — Спрашивает Бри.

Прежде чем я успеваю сказать ей, что все в порядке, Джейден говорит.

— Все хорошо, особенно теперь, когда ты здесь, красавица.

Я смотрю на Бри: ее щеки заливает розовый румянец, но она быстро берет себя в руки.

— Хорошо. Давай я помогу тебе принести еду для Джима и Джейсона, пока Джим не начал нести чушь. — Говорит она и уходит, чтобы отнести им их заказы. Джейден и Нейт переглядываются.

— Откуда ты их знаешь? — Спрашивает Нейт, глядя на меня своим великолепным чисто выбритым лицом и в черной толстовке.

— Бри и Джим встречались еще в школе, Джейсон всегда тусовался с Джимом, а Бри — моя лучшая подруга. Мы все жили в одном городе, недалеко отсюда, пока они не стали профессионалами. — Говорю я.

— Так почему же стартовый защитник «Воронов» Джейсон Бресли разговаривает с тобой так, будто ты его девушка? — Спрашивает Нейт. Я смотрю на него, не понимая, почему он хочет это знать.

— Честно говоря, я не знаю. Мы были друзьями, он приходил ко мне домой и тусовался, но это все. Я уже говорила тебе, что я ничья девушка, и если ты хочешь поесть, я должна сделать твой заказ.

Уходя от темы его допроса о Джейсоне и Джиме, я пытаюсь понять, в чем его проблема. Я вижу, как Бри, сдержав слово, разносит еду для парней из первой и второй кабинок, поэтому я помогаю ей с третьей и вношу заказ Нейта и Джейдена.

Джо смотрит на меня с блеском в глазах, когда я стою сзади и готовлю поднос, чтобы вынести еду и столовое серебро.

— Похоже, вы с Бри привлекли внимание всех звездных спортсменов. — Говорит он.

— Да, и никто из них не стоит того, чтобы из-за него разбивать сердце девушки, поверь мне. У них нет добрых намерений. Они все одинаковые.

Джо хихикает.

— Да ладно, Жизель, ты же знаешь, что ты нравишься Джейсону и он всегда был к тебе неравнодушен. Я думаю, ты ему искренне нравилась с тех пор, как вы были подростками.

— Да, это было до или после того, как он поспорил, что поцелует меня за пятьдесят баксов?

Его глаза расширились.

— Да что с ним такое? Дай угадаю, он притворялся.

— Ты все правильно понял, Джо. Мы с Бри — просто шутки и приятный смех за наш счет. Ничего особенного.

Он прекращает свое занятие и смотрит на меня.

— Парни иногда делают глупости, когда им действительно нравится девушка и они не знают, как подойти к ней, не обидев ее. Посмотри на Джима и Бри. Он влюблен в Бри с детства, но он просто не может смириться с тем, кто ее мать и как люди будут их осуждать. Это трусость, но в то же время все знают, что проблема именно в этом.

Джо должен был знать это, ведь все мы из маленького городка, где все в курсе всех дел.

— Наверное, но мы не должны судить людей или использовать их. Это несправедливо. — Говорю я.

Я смотрю на место, где сидят Джим и Джейсон, и понимаю, что Джим смотрит на Бри, пока она принимает заказ у другого клиента на другой стороне. Он не может перестать смотреть на нее, пока она не смотрит, а когда я смотрю на Джейсона, он смотрит прямо на меня с ухмылкой и мягкими глазами.

Я отворачиваюсь и замечаю, что парни сзади смотрят холодными, жесткими взглядами прямо на Джима и Джейсона. Чувствуя напряжение, я направляюсь за заказом Нейта и Джейдена, и звук колокольчика повара сигнализирует о том, что их еда готова и ее можно нести к столу.

Я кладу еду на поднос и направляюсь к ним, ставя перед ними их завтрак.

— Ребята, я могу предложить вам что-нибудь еще?

— Как получилось, что ты и твоя подруга работаете здесь, когда вы работаете еще и в клубе? — Спрашивает Джейден.

Это глупый вопрос, который меня раздражает.

— Почему люди работают? Потому что им явно нужны деньги? — Говорю я с сарказмом.

— Я сам себя подставил, не так ли?

Джим прерывает меня и громко говорит, чтобы привлечь мое внимание.

— Эй, милая. Можешь прекратить светскую беседу и подойти сюда, чтобы мы могли расплатиться?

Я внутренне вздыхаю и закатываю глаза. Нейт встает и становится позади меня, пока я смотрю на Джима.

— Эй, придурок, почему бы тебе не заткнуться и не подождать? Мы еще не закончили разговор. Когда мы закончим, и я решу отпустить ее туда, чтобы ты мог заплатить, она сообщит тебе.

Мое сердце бешено колотится, когда я чувствую ярость, исходящую от него позади меня. Джим бросает на него убийственный взгляд.

— У тебя проблемы со мной, чемпион? — Говорит он.

— Да, вообще-то есть. Ты портишь мне завтрак и время. Так что просто заткнись и жди. — Отвечает Нейт, а Джейден хихикает.

Бри разрывает напряжение:

— Все в порядке, ребята, остыньте. Джим, вот счет. — Она берет его, кладет на стол и улыбается мне, а Нейт садится обратно. Джейден выглядит рассерженным и встает, чтобы подойти к Бри.

Она удивленно смотрит на него, когда видит, что он идет к ней. Он встает рядом с ней и шепчет ей на ухо. Ее глаза расширяются, и она кивает. Он протягивает ей листок бумаги и с ухмылкой на лице возвращается в кабинку. Нейт качает головой, не веря ему.

— Что? — Говорит Джейден.

— Ничего, — говорит Нейт. Я подхожу, чтобы забрать оплату со стола Джима и Джейсона. Рука Джейсона касается моей, когда я забираю деньги, и я замечаю, что купюр слишком много. Я хмурюсь, глядя на тысячедолларовые чаевые.

— Мы не можем это принять, — шепчу я, глядя на него.

— Пожалуйста, возьмите это.

— Мы не можем. Это неправильно или кажется неправильным. — Я не могу поверить, что они хотят дать нам с Бри столько чаевых. Я не хочу чувствовать, что мы им чем-то обязаны, потому что приняли большие чаевые.

Он встает из-за стойки, когда Джим выходит, и смотрит на меня сверху вниз из-за своего роста, когда я отступаю назад.

— Я подслушал, как вы говорили о том, что вам нужны деньги и почему вы здесь работаете. Если бы это зависело от меня, ты бы не работала в таких заведениях, и я считаю, что чем больше ты зарабатываешь, тем меньше тебе приходится работать, особенно там. — Он говорит почти шепотом, и я чувствую запах его пряного одеколона.

Не ожидала, что он так скажет.

— Увидимся позже, красавица. — Говорит он, выходя из закусочной. Я оборачиваюсь и вижу, как Бри смотрит на меня, когда я протягиваю ей вторую половину денег. Она смотрит на сумму, и ее брови поднимаются, как и мои.

Мы продолжаем работать в закусочной, обслуживая остальных клиентов. Наконец Нейт подает сигнал, зовя меня. Я подхожу к их столику, а у него на лице такое нечитаемое выражение, которое я не могу понять, в то время как Джейден молчит.

— Счет? — спрашиваю я, убирая со стола и оставляя им счет. Он даже не переворачивает бумажку, чтобы посмотреть, сколько там. Он лезет в карман, пока я складываю грязную посуду в корзину для посудомоечной машины.

Когда я оборачиваюсь, они оба уже ушли, не попрощавшись. Я чувствую разочарование от их ухода, а когда подхожу к столу, то вижу два больших рулона сотенных и еще одну пятидесятидолларовую купюру. Я пересчитываю их, и в общей сложности получается десять тысяч долларов с пометкой, на пятидесятидолларовой купюре написанной его почерком. Она гласит: "Пять тысяч для Бри и пять тысяч для тебя… До скорой встречи, красавица.

Я беру счет с запиской и говорю об этом Бри. Она прикрывает рот рукой.

— Ни хрена себе, — шепчет она.

— Я знаю. — Говорю я.

Она показывает мне записку, которую дал ей Джейден, с номером его телефона.

Я ухмыляюсь. Похоже, Джо был прав.

ЖИЗЕЛЬ

На следующий день я ищу в Интернете и заказываю кровать и кое-что из кухонных принадлежностей, потому что слишком вымоталась на работе. У меня ничего не осталось от дома моего детства, вещи некуда было девать, и мне пришлось продать все, что можно. Мне придется ночевать у Бри, пока не привезут мою кровать, но, по крайней мере, будет весело устроить девчачью ночевку.

— Ну что, ты все еще нервничаешь из-за предстоящих выходных? — спрашивает Бри.

Я внутренне вздыхаю.

— Конечно да. Я иду к нему домой одна и буду танцевать только для его глаз. Я нервничаю, а он явно рассчитывает на мое появление.

— Мне кажется, он действительно неравнодушен к тебе.

— Может быть, или ему просто нужен кто-то, кому можно заплатить за его прихоти. Я правда не знаю. Посмотрим, что будет дальше. — Говорю я.

— Я также заметила, что Джейсон определенно неравнодушен к тебе. Он говорил о поцелуе, да?

— Да, он хотел оправдаться после всего этого, но корабль давно уплыл. Мы были детьми.

Сейчас вечер пятницы, и клуб становится все более популярным среди посетителей. Я вижу Джона, который слушает свой плейлист, который он будет микшировать сегодня вечером. Я трогаю его за плечо, ожидая, пока он снимет наушники.

— Эй, у меня есть песня для сегодняшнего соло.

— Правда? — спрашивает он. Джон — красавчик с зелеными глазами и очень талантливый диджей из Лондона. Он ценит танцы и музыку, и у нас много общего в дружеском плане.

— Когда я выйду, можешь поставить «In My Feelings» Ланы, пожалуйста? — Он смотрит на меня, приподняв брови.

— Конечно, красавица. Та сама ночь, да?

— Да, — говорю я. Если бы он только знал, как завтра мне придется гладить льва в его логове. — Спасибо, Джон, ты лучший.

— Для тебя все, что угодно, милая.

Я обнимаю его и собираюсь, переодеваясь в свой вечерний наряд. Сегодня я уйду домой пораньше, чтобы подготовиться к субботе. За мной заедет машина, чтобы вылететь в Вегас, и меня будет ждать машина, чтобы отвезти меня к Нейту, — все, как указано в контракте, который я подписала.

Сегодня вечером клуб заполнен до отказа, и энергия бьет ключом. Наши столики заполнены, Нейт и Джейден сидят за своим обычным столом. Я также вижу Джима и Джейсона с их парнями из команды, и наблюдаю, как они бросают деньги Трише и Даймонд, танцующим на сцене.

Мы с Бри принимаем их заказы, и они заказывают то же самое, наблюдая за шоу, но ожидая нас. Нейт же не смотрит на меня, и Джейден — единственный, кто делает заказ и общается с Бри.

Краем глаза я вижу, как Джейсон следит за каждым моим движением. Я пробираюсь по клубу в кружевных чулках до бедер с подвязками, бюстгальтере и шортах со стразами, мерцающими в свете ламп, двигаясь в ритм музыке. Я решила надеть черную пачку и черные балетные туфельки для своего соло сегодня вечером. Что-то другое и сексуальное, подходящее к выбранной музыке в фоновом режиме. Я проверяю время: Джон вызовет меня в любую секунду.

— Малышка Монро! Где ты, красавица? — Говорит Джон в микрофон.

Я смотрю вверх между столиками рядом с Тришей и Даймонд пробираясь к задней стенке. Я поднимаю руку, и на меня падает свет, когда все оглядываются.

— У тебя особая просьба, милая.

Отлично, когда я думаю, что ночь будет легкой, у меня появляется особая просьба. Особая просьба — это просьба пройтись перед сценой. Некоторые в таких случаях дарят девушкам деньги, цветы и подарки. По правилам компании, чаевые остаются тебе, а те, что бросают на сцену девушкам, которые были на смене в тот вечер, распределяются поровну. Парни любят так поступать со своими любимицами, которые выходят на сцену. Интересно, кто это? Я оглядываюсь и замечаю Нейта, но он даже не смотрит в мою сторону, он смотрит на Джейсона убийственным взглядом.

Неважно, мне нужно выйти на сцену, чтобы начать свое соло, и я не могу думать об этом прямо сейчас. Кто бы это ни был, я собираюсь это выяснить. Скорее всего, это какой-то парень, который пришел и тупо влюбился. Бри говорит, что такое случается постоянно.

— Добро пожаловать на сцену, прекрасная и талантливая мисс малышка Монро! Устрой фейерверк! — Говорит Джон, и эхо разносится по клубу, пока играет Лана Дель Рей.

Я выхожу на сцену в своей пачке и иду на пуантах.

Да, представьте себе, балерина выступает в стриптиз-клубе. Как будто я могу придумать это дерьмо…

ЖИЗЕЛЬ

Я встаю на пуанты, чувствуя, как голос Ланы разносится по моему телу. Я поднимаю ногу и оглядываюсь назад, продолжая танцевать, хватаясь за шест для стриптиза, летая по кругу, держа себя в подвешенном состоянии в воздухе, с расставленными ногами.

Все парни из команды футболистов с благоговением смотрят стоя и аплодируют, когда я подвешиваю себя в пуантах с прямыми ногами. Перемещаясь от одного шеста к другому, я кружусь по кругу и приземляюсь. Волосы убраны в пучок, и я кручусь в своих пуантах по кругу так быстро, как только могу, наблюдая, как стразы сверкают, словно ослепительные огни, пока не закончится песня, и успокаивая дыхание жду, когда появится тот, кто сделал особую просьбу.

Я нахожу Джейсона с букетом красных роз и чем-то в руке, чего я не могу разглядеть. Я подхожу к сцене так близко, насколько могу, на ней есть барная стойка отделяющая от самой сцены, чтобы люди не могли просто подняться на сцену и потрогать выступающих девушек.

Крис, охраняющий территорию, настороженно наблюдает за Джейсоном, следя за тем, чтобы он не переступил черту. Я стою там в своих пуантах и пачке, а он выходит вперед, протягивая мне цветы, и мой взгляд смягчается. Я никогда раньше не получала роз.

Его друзья свистят, а я наблюдаю, как он вынимает то, что кажется двумя билетами с кучей денег. Он раскладывает маленькие пачки, следя за тем, чтобы они попали в мои подвязки, ленту пачки и бретельки бюстгальтера, и я вдруг обнаруживаю, что у меня полно стодолларовых купюр. Я наклоняюсь, и он шепчет:

— Пожалуйста, будь там, красавица. — Я хмурюсь, слегка смущенная. Он целует меня в щеку, и я позволяю ему это сделать.

И вдруг я чувствую на себе пристальный взгляд, который, кажется, может поджечь это место. Я смотрю на Нейта, а он смотрит на меня, крепко сжав кулаки, и самым убийственным взглядом, который я когда-либо видела, целится прямо в меня.

Внезапно я отступаю назад и выпрямляюсь, нервничая. Я смотрю на Джейсона, а он, не понимая, что происходит у него за спиной, пристально смотрит на меня, резко разворачивается и идет обратно к своему столу. Нейт стоит там, учащенно дыша, словно вот-вот сорвется.

Я разворачиваюсь и иду обратно в гримерку, где нахожу Бри.

— Вот дерьмо, Жизель! У тебя повсюду стодолларовые купюры. Что за билеты? — Спрашивает она.

— Я… я не знаю! — Говорю я, задыхаясь. Я достаю их из подвязки, и это действительно два билета на следующую игру «Воронов», которая состоится в следующий понедельник вечером. Вот что он имел в виду, когда говорил, что надеется увидеть меня там. Мы пересчитываем деньги, и оказывается, что там ровно двадцать тысяч долларов. Я не могу поверить, что Джейсон дал мне столько денег.

— Я же говорила тебе. — Говорит Бри, подмигивая. Дальше идет ее соло, которое мы репетировали, и когда она возвращается, у нее та же сумма денег, за вычетом билетов от Джима.

— Джейден не выглядел в восторге. Нейту пришлось его сдерживать. — Говорит Бри, пока я жду, когда она закончит вечер. Я чувствую, что это может стать проблемой, если они не положат этому конец в ближайшее время, но мы же не сделали ничего плохого?

ЖИЗЕЛЬ

Наступает субботнее утро, и меня ждет машина. Это черный тонированный внедорожник, передо мной открывается дверь, и я вижу Нейта на заднем сиденье. Я сажусь в капитанское кресло слева со своей небольшой спортивной сумкой. Он накинул на голову толстовку и, кажется, спит. Он ничего не говорит, как и Джейден, пока машина выезжает на шоссе. Я молчу и решаю послушать музыку, в моем плейлисте играет Лана Дель Рей, пока мы добираемся до взлетно-посадочной полосы, где стоит частный самолет, готовый отвезти нас в Вегас.

Я сажусь в самолет, и мне предлагают что-нибудь выпить. Я выбираю воду, оставив наушники, так как это единственное средство успокоить мою нервозность. Джон прислал мне плейлист, чтобы я придумала несколько танцев для своего следующего соло. Я нахожу песню и прислушиваюсь к ритму, концентрируясь, когда чувствую прикосновение к своему плечу. Я оглядываюсь, Нейт говорит со мной, но я не могу разобрать слов, приходится снять наушники.

— Что? — Спрашиваю я.

— Мы приземлились. Пойдем.

Смутившись, я встаю и прижимаю сумку к груди, надевая свитшот и кроссовки.

Я распускаю волосы, которые волнами рассыпаются по лицу и спине, и спускаюсь по ступенькам к ожидающей нас машине. Она похожа на те суперкары, которые показывают по телевизору, только другая. Нейт открывает дверь, и я проскальзываю внутрь. Он закрывает дверь и садится в машину, заводя мотор. Он направляется в сторону своего дома, а Джейден и другие люди из его окружения уезжают на черных внедорожниках.

Мы подъезжаем к самому красивому, белому, современному дому с видом на горизонт, когда солнце уже садится. Ворота открываются автоматически, и машина с ревом проносится вперед. Он паркуется перед самым впечатляющим домом с ухоженными лужайками, открывает дверь и протягивает мне руку, помогая выйти из машины. Я следую за ним в дом, который, должно быть, проектировал дизайнер, но в котором нет никаких следов того, что там кто-то живет. Он красив, но безличен и лишен тепла.

Нейт показывает мне комнату для гостей с ванной комнатой.

— Здесь ты можешь переодеться, а здесь — поспать до утра. Машина отвезет тебя обратно в аэропорт. — Говорит он.

— Хорошо, — прошептала я.

Я так нервничаю, надеюсь, он не видит, как бьется мое сердце в грудной клетке. Он проводит меня в гостиную, где есть объемный звук, на котором я могу слушать свою музыку, и белый диван, похожий на кучу облаков. Он приглушает свет, создавая мягкое свечение в комнате, пока солнце садится.

— Твой дом прекрасен. — Говорю я. Он смотрит на меня, но отклоняет мой комплимент. — Жду тебя здесь через тридцать минут.

— Да, конечно. — Говорю я.

Быстро развернувшись, я ухожу в сторону комнаты, которую он разрешил мне занять, чувствуя себя неловко. Наверное, он думает, что я одна из тех девушек, которые заботятся только о богатстве и пытаются подцепить богатого парня. Я отмахиваюсь от этого и вспоминаю, зачем я здесь.

Я освежаюсь в ванной, где есть нереально дорогое мыло и лосьоны, не прикасаясь ни к чему. Мне не нужно ничего из того, что он оставил здесь для меня. Он платит мне за то, чтобы я танцевала, и это все. Чем быстрее я станцую, тем быстрее смогу вернуться домой.

Я решаю поставить «High by the Beach» Ланы, переодеваюсь в кружевной бюстгальтер и стринги, сочетая их с высокими черными каблуками и бедрами с подвязками. На поясницу, прямо над копчиком, я повязываю атласный бант. В халате я прохожу по его огромному дому, не выдавая, что на мне надето, пока я иду к гостиной.

Я дохожу до гостиной, а он сидит там в серых трениках и без рубашки. Я смотрю на его мускулистую грудь и плоский живот, на котором видны его татуировки, и моя предательская киска заливает кружевные стринги.

Его ноги раздвинуты в ожидании меня. Я смотрю на его лицо, и его ореховые глаза пронзают меня голодным взглядом. Я решила нанести легкий макияж, поскольку мне придется танцевать у него на коленях, и в завершение побрызгала на себя мои любимые духи от Jo Malone, которые мама подарила мне, когда мне исполнилось пятнадцать.

Его глаза не отрываются от моего лица и тела, пока я двигаюсь, чтобы включить музыку на телефоне. Когда я готова, я выравниваю дыхание, развязываю халат и позволяю ему упасть на пол.

Я слышу его рваный вздох перед началом песни и поворачиваюсь, обнажая свой лук, наклоняясь так, чтобы он мог видеть мою попку с отпечатком моего естества через стринги.

Я поднимаюсь, иду к нему и сажусь на его колени на диване. Он смотрит на меня, развязывает бант и отпускает его. Я раскинула руки на его груди, лаская его кожу и красивое тело. Чувствую бороздки его резных мышц, наслаждаюсь теплом его кожи. Он смотрит вниз, туда, где контур моей киски лежит на его твердом члене, и проводит пальцами по поясу моих стрингов. Я начинаю двигаться по кругу под слова песни, и его член становится твердым как камень.

Мое лоно становится очень мокрым, и я стону, когда он скользит руками по моему животу, медленно поднимаясь к спине, расстегивая лифчик. Когда моя грудь оказывается на виду, он прижимает свое лицо к ней и берет сосок в рот, а моя голова откидывается назад, удерживая его лицо на месте.

— Блядь, — шипит он.

Он отпускает один сосок, посасывая его с достаточным давлением, чтобы не было больно, и берется за другой. Я наклоняю лицо к нему, и он захватывает мои губы.

Он целует меня, поглощая мой рот, посасывая и крутя языком. У него перехватывает дыхание, когда он отпускает мой рот, чтобы я могла дышать.

— Черт, я хочу тебя. Ты такая красивая и безумно приятная на вкус.

Я улыбаюсь и снова целую его. Я хочу чувствовать его язык, и мне нравится, как его член трется о мою киску через кружевные стринги. Он продолжает сосать и целовать мои губы, одновременно проводя пальцем по моей щели, чтобы почувствовать мою мокрую киску.

Он погружает палец в мои складочки, и я замираю, как в ведре с холодной водой, понимая, что это не то, как я хочу заниматься сексом, когда мне заплатили за танец, как за платный эскорт. Он чувствует, как напрягается мое тело.

— Остановись, пожалуйста. — Говорю я, задыхаясь. Он — мечта любой женщины: привлекательный, с массивным членом, который обещает все удовольствия, о которых только может мечтать девушка. На вкус и запах он просто рай, весь такой мужественный и твердый, с лицом, которое должно быть на обложке журнала. Но я не могу. — Не так, пожалуйста, прекрати, — шепчу я ему на ухо, когда песня заканчивается.

Я встаю с него, придерживая грудь одной рукой, и пытаюсь поднять с пола его гостиной халат и бюстгальтер с атласным бантом. Я выбегаю из комнаты, даже не оглянувшись, и добираюсь до гостевой комнаты со слезами на глазах, потому что мне так хотелось, чтобы он взял меня прямо там, на его диване. Я хотела почувствовать его внутри себя, даже зная, что он видит во мне девушку, которой платят для его удовольствия и которая ничего для него не значит. Я невероятно смущена тем, что хочу его так сильно, что почти сдалась и позволила ему овладеть собой.

Сон поглотил меня, пока я терялась в своих чувствах, одна в кровати в незнакомом доме со слезами, текущими по моему лицу, и жалости к своему горю, что мои родители так скоро оставили меня. Мои мечты разбиты.

Я просыпаюсь от шума, который снова и снова ударяет по чему-то. Я быстро принимаю душ, чтобы не опоздать к прибытию машины, которая отвезет меня в аэропорт, и я смогу вернуться домой.

Когда я выхожу из душа, я все еще слышу шум. Я пробираюсь через весь дом к звуку, который становится все громче, и бросаю сумку у двери, продолжая слышать его. Удары раздаются снова и снова… Вдруг я захожу в часть дома, похожую на огромный спортзал, где, должно быть, стоит боксерская груша.

Я захожу в зал и вижу, как Нейт бьет по мешку, выполняя множество комбинаций, снова и снова, как машина, и пот стекает по его красивым мышцам тела. Он чувствует мое присутствие и поворачивается к входу, где я стою, опускает руки из своей бойцовской стойки и смотрит на меня.

— Что? — Огрызается он.

Я застываю, чувствуя себя неловко из-за того, что помешала ему и его тренировке.

— Прости. Я просто уходила и хотела попрощаться.

— Давай. Пока. — Говорит он с сарказмом.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но он останавливает меня.

— На кухонном острове есть кое-что для тебя.

— Хорошо. Спасибо. — Я одариваю его фальшивой улыбкой и поворачиваюсь, чтобы уйти.

Машина, должно быть, уже ждет снаружи, поэтому я быстро добираюсь до кухонного острова и замираю. Я вижу знаменитый пакет с подарками, о котором все говорили, — пакет с дизайнерскими вещами, которые он дарит девушкам, проходящим через его жизнь.

Я смотрю на него так, будто в нем лежит тело мертвеца. Я вижу ручку в углу у холодильника и быстро нахожу салфетку, чтобы написать записку, и кладу ее рядом с пакетом, выходя из холодного дома к ожидающей меня машине.

НЕЙТ

Не могу поверить, что сделал это, когда она танцевала у меня на коленях. Я не хотел, чтобы все зашло так далеко. Я всю ночь бил себя по карманам, наказывая за то, что зашел с ней слишком далеко. Она, должно быть, подумала, что я хочу заплатить ей за секс, и застыла на месте, словно я был самым отвратительным существом, которое могло прикоснуться к ее совершенному телу, хотя я хотел лишь порадовать ее. Она самая красивая, нежная женщина из всех, к кому я когда-либо прикасался, и пахнет как рай.

Ее киска промокла насквозь на моем члене, когда она сидела на моих коленях, танцуя под музыку. Я блядь чуть не потерял сознание. Я хотел опрокинуть ее на диван и погрузить в нее свой член, только чтобы посмотреть, как она развяжется в моих объятиях. Ее губы восхитительно мягкие на вкус, как сладкая конфета, ее возбуждение для меня еще слаще, и я умирал от желания попробовать ее на вкус. Если бы она только знала, как сильно я хочу, чтобы эта сладкая киска была у меня во рту, чтобы я видел, как она кончает, выкрикивая мое имя снова и снова.

Мне следовало быть с ней поласковее, прежде чем она ушла. Я был мудаком, даже не спросив, хочет ли она стакан воды, или еще что-то, но я не спал, желая, чтобы она не услышала мои кошмары.

Мне хотелось убить этого придурка за то, что он подарил ей цветы и деньги на глазах у всех. Теперь я доказал ей, что этот мудак — действительно я. Его дружок тоже так поступил, чтобы поднять настроение Джейдену. Оба мудака знают, что я не могу выйти из себя перед следующим боем. Они думают, что превзошли нас, планируя очередное дело. Но у меня в кармане есть СМИ, и я позабочусь о том, чтобы они увидели, кто получил сливки на глазах у всех.

Что касается Жизель, то я не знаю, как уладить наши отношения, но не сомневаюсь, что она будет в моей постели. Я почувствовал ее желание и потребность. Она хочет бороться с тем, что чувствует, а я сдерживаюсь. Я просто не знаю, как заставить ее увидеть меня. Это первый раз, когда женщина отказывает мне.

Когда я смотрю, как она танцует, завороженный тем, как красиво она двигается под музыку, я могу честно сказать, что мог бы сидеть и смотреть на нее вечно. Когда я увидел ее в балетных пуантах, мой член так напрягся, глядя на нее, занимающуюся любовью с музыкой, что я неосознанно захотел, чтобы это был я. Я никогда не обладал такой, как она, и вел себя как полный идиот, и если я быстро ничего не придумаю, то так же быстро потеряю ее интерес.

Поэтому я и продолжал бить по мешку, изнемогая от сдерживания себя, отгораживаясь от желания войти в спальню и взять то, что я так отчаянно хочу.

— Что, черт возьми, со мной не так? — Бормочу я.

Я выхожу на кухню за стаканом воды и останавливаюсь, когда смотрю на пакет, который, как я сказал ей, она должна забрать себе. Так называемый «пакет заботы», который я даю всем девушкам, с которыми трахаюсь, хотя формально она отказала мне в том, чтобы трахнуть ее прошлой ночью. Интересно, что она имела в виду, когда сказала: «Не так». Увидев, что перед пакетом лежит записка, я хочу пнуть себя за то, что был полным мудаком, отмахнувшись от нее, как от вредителя. Я поднимаю салфетку, исписанную ее аккуратным почерком.

Мне неинтересно. Оставь это для следующей девушки.

˜ Жизель ˜

Я бросаю стакан с водой в раковину, вода и осколки стекла разлетаются повсюду.

Я блядь окончательно облажался с этой девочкой.

ЖИЗЕЛЬ

Я приезжаю в Сиу-Фолс и сквозь слезы рассказываю Бри обо всем, что произошло. Она утешает меня, поглаживая по спине.

— Забудь о нем, Жизель. Он тебя не заслуживает. У него явные проблемы и серьезный багаж. — Говорит она. — Может, ты и потеряла родителей, но ты танцуешь, творишь искусство и не трахаешься с кем-то ради денег. Ты согласилась, просто потому что он тебя привлекает, а какая женщина не захочет провести ночь с Нейтом?

Мне нужно перестать жалеть себя, возможно, она права. Он просто не для меня и, возможно, жалеет, что пригласил меня. Возможно, именно поэтому он вел себя так, как вел утром. Это была ошибка.

Неделя пролетает быстро, и вот уже пятница. Мы с Бри договорились пойти на футбол в понедельник, уверяя себя: Какого черта? Мы же не с ними идем, а просто посмотреть, как они играют. Любой бы умер за эти билеты. Места находятся прямо за игроками на стадионе.

Я разговариваю с Джоном о песне, которую он мне прислал, и выбираю его миксованную версию «Absurd» группы Fluke. Приготовив черную светящуюся краску и неоновые лампы, я решаю, что завершу образ в духе фильма «Трон» и надеваю белый парик, размахивая лазерными лучами, светящимися в отражении зеркал и черных ламп. Думаю, это будет выглядеть круто в огромном складе клуба.

Когда клуб открывает свои двери, в зале нет ни одного свободного места. Субботы тоже становятся такими. Я не беру VIP-столы, так как мне нужно дополнительное время для подготовки к соло, и менеджер сказал, что все в порядке. Я микширую еще одну песню, «Sweet Dreams» группы Trinix, чтобы сделать из нее целое выступление, ведь здесь есть знакомые лица.

Я смотрю в сторону диджейской кабины Джона, и он сигнализирует мне, что скоро позовет меня. Я осматриваю толпу и с удивлением вижу Джейдена и Нейта, которые ждут Бри. Он меня не заметил, и я хочу, чтобы так и было.

— Привет, девочка, — пугает меня Даймонд.

Я прижимаю руку к груди.

— О боже, Даймонд, мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Ты нервничаешь из-за того, что боец ищет тебя?

— Что значит ищет меня? — Спрашиваю я.

— Да, я подслушала, как он спрашивал о тебе у Бри, пока его менеджер пытался добиться ее расположения.

— Я блядь ужасно нервничаю, тем более что только сейчас вошли Джим и Джейсон. — Я указываю на распахнутые двери.

— Вот. — Она протягивает мне рюмку текилы. Я выпиваю ее, кашляя, так как она обжигает мое горло, придавая мне жидкую храбрость.

— Спасибо, Даймонд.

— Не переживай. Ты справишься. Потанцуй на нем, это заставит его остыть на глазах у всех. Посмотрим, что он сделает.

Я готовлюсь, пока алкоголь расслабляет меня, а Джон объявляет мое имя. Я решаю последовать ее совету и сделать что-нибудь безумное. Начинается песня Fluke, и неоновые огни берут на себя управление, пока я кручусь, а черные огни отражают светящуюся краску.

Я танцую за шестом, и песня набирает обороты. Все сходят с ума из-за света, и кажется, что я повсюду. Некоторые начинают танцевать в такт. Я кручу свет, и краска, которую я держу в руках, стекает по моему телу, капает между грудей, светясь в темноте. Крики слышны повсюду, я подхожу к Нейту, и он поднимает бровь, когда я сажусь на него и делаю те же движения, что и на его диване. Я сижу лицом к нему, и он смотрит на меня, пока я натираю его член через брюки. На мне блестящие черные ботинки, в которых я могу лучше танцевать.

— Что ты собираешься с этим делать, чемпион? — Кричит парень справа от меня, когда песня переключается на «Sweet Dreams».

Руки Нейта скользят вниз по моему телу, касаясь груди. Я прижимаю его лицо к своей груди, и он смотрит на меня, а я медленно опускаюсь назад, чтобы сесть ему на колени. Неоновая краска повсюду. Она прозрачная, но под светом кажется, что она разлилась по всем его рукам.

Он берет меня за подбородок и легонько целует в губы, и толпа приходит в ярость. Я быстро встаю, возвращаюсь к шесту и танцую, кружась на нем, чтобы закончить песню, сдерживая волнение от того, что позволила ему поцеловать себя.

Его поцелуй зажигает во мне огонь, который я не могу потушить. Я никогда не ожидала, что он прикоснется ко мне или поцелует меня на глазах у всех. Даймонд была права, советуя посмотреть, что он сделает. И мне нравилось, ощущать его руки на себе, как будто они, оживляли мое тело, создавая давление между ног, которое может выпустить только он.

Я переодеваюсь и отправляюсь к Бри, чтобы помочь ей со столами. Она улыбается мне, когда я встречаю ее в своих трусиках и шортиках, а вместо бюстгальтера надеваю майку. Я вижу, как срабатывают ее часы, указывая на то, что столу Нейта и Джейдена нужна помощь. Я иду к ним, и Нейт смотрит на меня с голодом и желанием.

Я подхожу к столику и уже собираюсь спросить, что им нужно, но Нейт говорит:

— Поехали со мной сегодня вечером?

— Прости?

— Пошли со мной, и я верну тебя в воскресенье. Останься со мной на выходные, пожалуйста?

— Я не могу, у меня работа. — Говорю я.

— Возьми выходной. Ты можешь взять Бри. У нас благотворительный вечер, и мы хотим, чтобы вы, девочки, пошли с нами. Мы приглашаем вас, официально. — Он ухмыляется.

— Мы согласны, — вклинивается Бри.

Я смотрю на нее, и мои глаза расширяются. Она поворачивает голову обратно к ним.

— Когда мы уезжаем, чтобы я могла подготовить ее?

— Сегодня вечером. Мы приехали в надежде, что вы скажете «да».

— Значит, вы проделали весь этот путь, чтобы спросить нас, пойдем ли мы с вами на свидание? — Спрашиваю я.

— Да, но у меня нет твоего номера телефона, не так ли?

— Ты никогда не просил его. — Говорю я Нейту.

— Ну, раз уж ты об этом заговорила, я хочу его получить. — Говорит он, его ореховые глаза бросают мне вызов, чтобы я не отказала ему.

— Хорошо. — Я достаю телефон из лифчика и протягиваю ему.

Он ухмыляется, увидев, где я его храню.

— Интересное место для хранения телефона.

— В любом другом месте ты можешь его заметить, — дразнясь, говорю я.

Он оглядывает меня с ног до головы, а затем вводит свои контактные данные в мой телефон. Он берет свой и отправляет мне сообщение.

— Теперь у меня есть твой, а у тебя — мой. Если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне.

Я улыбаюсь и смотрю на сообщение, которое он мне прислал, и на контактное имя, которое он ввел:

Любовник Жизель: не могу дождаться, чтобы попробовать тебя на вкус.

Я смотрю на него, и мурашки бегут по коже, когда его пальцы касаются моих, передавая мне телефон.

— Мы будем готовы через пятнадцать минут, но нам нужно заехать домой и взять одежду.

— Нет, не беспокойся об этом. Нам все равно нужно пройтись по магазинам. — Говорит он. Джейден молча слушает и улыбается Бри. — Хорошо. Как скажешь. — Говорю я.

Мы уходим в конце смены, взяв внеплановый выходной на завтра и воскресенье.

Прибыв в аэропорт на черном мерседесе, мы сели в частный самолет. Когда самолет взлетел, нам с Бри предлагают шампанское. Мы обе нервничаем, осознавая свою импульсивность, и просто берем протянутые нам фужеры с шампанским и вдыхаем сладкий вкус алкоголя. Я не пью, но сегодня я сделаю исключение, буду следить за тем, чтобы не потерять голову от алкоголя, но достаточно для того, чтобы расслабиться.

Когда нам предлагают еще, мы почтительно отказываемся. Нейт садится рядом со мной и накручивает мои волосы на палец, наблюдая за разговором Джейдена и Бри.

— Прости меня за тот день. Утром я ворчлив немного. Я не мог заснуть и чувствую себя виноватым за то, что обращался с тобой как с дешевкой. — Говорит он.

Я удивлена его извинениями, но, по крайней мере, он способен осознать, что отнесся к кому-то как к грязи, и у меня нет причин не принять его извинения. Он не заставлял меня делать то, чего я не хотела. Он оставил меня в покое, когда я сбежала, и я решила, что сама виновата в том, что позволила ему пойти дальше. Я просто не считала это правильным, ведь мы договорились просто потанцевать.

— Хорошо. Извинения приняты при одном условии.

— Я весь во внимании.

Я смотрю в его красивое лицо с аккуратным прямым носом и сексуальными губами.

— Не дари мне эти новомодные сумки в красивой обертке — смеюсь я.

Он поднимает глаза и закрывает лицо рукой.

— Понял. У меня плохой вкус. Договорились. Никаких сумок и подарочных пакетов.

Мы внимательно смотрим друг на друга, пока я не закрываю глаза и не засыпаю на следующий час.

Когда самолет приземляется, он осторожно будит меня от самого блаженного сна. Я понимаю, что заснула на его груди, а его руки запутались в моих волосах. Он держит меня за руку, пока Джейден ведет Бри. Она одаривает меня знающей улыбкой, и они везут нас к дому Нейта.

Когда мы подъезжаем к дому, у Бри открывается рот от восхищения. Джейден ведет ее в другую часть дома, а Нейт направляет меня в свою спальню. Я любуюсь накрахмаленными белыми простынями на его двуспальной кровати с видом на бассейн через французские двери. Двери открыты, впуская в спальню ночной прохладный ветерок.

— Твоя спальня прекрасна. — Говорю я.

— Она еще прекраснее, когда в ней находишься ты.

Я улыбаюсь его попытке польстить мне.

— Ванная комната там. — Он дает белую футболку, чтобы я могла переодеться, так как у меня нет никакой одежды, чтобы лечь спать.

Схватив его футболку, я решаю ничего не надевать под нее, и использую его мыло, чтобы принять душ. Я использую одно из махровых белых полотенец, надеваю его футболку на свое обнаженное тело и аккуратно складываю свою одежду вместе с полотенцем. Я открываю дверь и вижу уже переодетого Нейта, в трениках и без рубашки. Я кладу одежду на соседний стул в его комнате возле комода. Он смотрит на меня оценивая, как я выгляжу в его футболке, и я подхожу к нему. Он притягивает меня к себе, проводит руками по моим волосам и наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы.

Поцелуй медленный, и он просовывает язык внутрь, углубляя поцелуй. Он поднимает меня, и мои ноги обхватывают его талию, когда он несет меня на кровать, укладывая на подушку. Он поднимает футболку над моей головой и целует мой живот, медленно разжигая мое тело, а я провожу пальцами по его светло-коричневым волосам, и стону, когда он берет в рот мой сосок. Он сосет один, потом другой, посасывая и вертя языком, пока я сжимаю бедра. Он проводит языком по моему животу до области между ног, осыпая мою кожу нежными поцелуями.

Затем он раздвигает мои ноги, проводит языком по моему клитору, и моя киска начинает болеть. Я закрываю глаза, желая испытать секс с кем-то, кто заставляет меня чувствовать себя живой, устав гадать, каково это, ощущать прикосновения мужчины.

Он берет инициативу на себя, очевидно, зная, что делает, ведь у меня нет никакого опыта. Я решаю не останавливаться и поддаться тому, чего мы оба хотим, полагая, что если я буду идти за своими инстинктами, то смогу доставить ему такое же удовольствие.

Когда его язык начинает ласкать мою пульсирующую киску, я слегка сжимаю пальцы в его волосах, желая большего.

— Я хочу еще. Не останавливайся, пожалуйста, — умоляю я.

Он улыбается мне прямо туда и сосет мой клитор, проводя языком по нему, пока вводит в меня палец.

— Блядь, ты такая вкусная, детка. — Говорит он.

Мой оргазм нарастает, и мне кажется, что я сейчас кончу ему на лицо, а он продолжает сосать, усиливая давление, пока я стону все громче и громче.

— Кончи для меня, маленькая, я хочу попробовать тебя всю.

Я закрываю глаза, пока он доводит меня до предела. Я кончаю, моя голова откидывается назад, а моя киска заливает его рот. Он не перестает вылизывать меня, пока не очистит от всех моих соков, проводя языком так, будто не может насытиться.

Он поднимает голову и смотрит на меня после самого сильного оргазма, который я когда-либо испытывала.

— Ты восхитительная и нежная на вкус. — Мягко говорит он, облизывая губы, и это самое сексуальное, что я когда-либо видела.

Я прикусываю нижнюю губу, когда он спускает свои треники и осторожно приподнимается над моим телом, держась чуть выше меня, стараясь не раздавить меня своим весом. Он смотрит на мое лицо, целует меня, и я чувствую свой вкус на нем, находя это очень сексуальным. Я разрываю поцелуй, когда чувствую кончик его твердого члена у своего входа, мои ноги раздвигаются, чтобы принять его, он слегка надавливает, и я вздрагиваю от боли.

Я читала, что в первый раз может быть больно или неприятно, просто не думала, что будет так больно, но его член очень большой и толстый, поэтому я пытаюсь скрыть свой дискомфорт и он хмурится, когда мое тело напрягается.

— Ты в порядке? Я делаю тебе больно? — Спрашивает он.

Я смотрю на него, моя грудь поднимается и опускается, и тут его осеняет.

— Ты никогда…

Я качаю головой, отвечая на его вопрос.

— Блядь. Ты уверена, что хочешь, чтобы я…?

— Пожалуйста, не останавливайся.

— Хорошо. Я буду идти медленно, но, если ты скажешь мне остановиться, я остановлюсь.

— Хорошо. — Я глубоко вдыхаю, пока он понемногу входит в меня.

Он сглатывает и закрывает глаза, контролируя темп. Я чувствую, как его член растягивает меня дюйм за дюймом, пока он заполняет меня полностью.

Он открывает глаза и смотрит на мое лицо, наклоняясь, чтобы поцеловать меня, пока он двигается. Мои руки бегут по его спине к заднице, проталкивая его глубже в меня, сдерживая легкую боль. Он двигается быстрее, входя и выходя, и боль ослабевает, сменяясь интенсивным удовольствием, от которого я учащенно дышу и стону.

— Ты такая тугая, Жизель. Ты такая восхитительная, мое сокровище. Я хочу войти в тебя и сделать тебя своей. Только моей. — Говорит он, целуя и посасывая мою шею.

— Быстрее, Нейт. Я сейчас снова кончу. — Он вонзается в меня все сильнее и сильнее, и мой оргазм обрушивается на меня, как волна, и я кричу его имя ему в рот, прижимаясь к нему.

Он хрипит в последний раз, и его горячая сперма выливается внутрь меня, заливая мое нутро и зажигая мое тело огнем. Он остается внутри меня и пристально смотрит прямо в мою душу.

— Ты подарила мне нечто прекрасное, что можно отдать только один раз, сокровище — шепчет он.

Я целую его в последний раз, когда он отстраняется и хватает белую футболку, вытирая с внутренней стороны моего бедра наши соки вперемешку с моей кровью. Я слышу, как набирается ванна, и он возвращается за мной, поднимает меня и несет в объятия теплой ванны.

Затем он берет мочалку и нежными движениями моет мою припухшую киску. Я вижу, как он сосредоточен, и когда он удовлетворен, он вытирает меня насухо и кладет обратно на кровать, как будто я его хрупкий, нежный цветок. Я никогда не думала, что все будет именно так, даже не смела представлять, что кто-то вроде него займется со мной любовью, и что после этого будет таким мягким и нежным. На мой взгляд, — это самое интимное, что может произойти между мужчиной и женщиной, когда мужчина купает тебя после твоего первого секса.

Он поднимает на меня глаза.

— Ты в порядке? — Спрашивает он.

— Да.

Он ложится со мной на кровать и смотрит, как я засыпаю, а я сладко засыпаю в его объятиях, чувствуя тепло, когда он прижимает меня к своей груди с разметавшимися волосами.

На следующее утро я щурюсь, когда чувствую лучи солнца, проникающие через французские двери. Оглянувшись, я вижу, что Нейт крепко спит. Когда я кладу голову ему на грудь, он внезапно открывает глаза, вскакивает с кровати, смотрит на улицу через французские двери и понимает, что уже утро. Он нервно проводит руками по волосам.

— Ты в порядке, Нейт? — Спрашиваю я.

— Я заснул. — Говорит он, смущаясь.

— Да, мы оба заснули.

Он смотрит на время, и я хмурюсь, гадая, что может быть не так. Он ложится со мной на кровать под одеяло и прижимает меня к себе. Я забираюсь на него сверху и чувствую, как твердеет его член. Потираясь о него своей припухшей киской, я становлюсь влажной, пока он проводит руками по моей груди, спускаясь к талии. Я кладу руки ему на грудь и приподнимаюсь, чтобы моя киска могла скользить по его члену дюйм за дюймом, снова растягивая меня. Я закрываю глаза, наслаждаясь удовольствием, которое дарит мне его член, и двигаю бедрами, насаживаясь на него.

Он хватает меня за бедра и погружается глубже. Я открываю глаза и вижу желание в его глазах, когда он смотрит на мое тело, скачущее на нем, поднимающееся и опускающееся снова и снова. Его дыхание учащается, а руки крепко сжимают мои бедра, удерживая меня на месте, пока я стону, и его имя срывается с моих губ. Он вливается в меня следом, пока я продолжаю скакать на нем, погружая свой член в мое влажное лоно.

— Это все мое. Никогда не забывай, что эта киска принадлежит мне. — Говорит он. — Ты принадлежишь мне, Жизель. Повтори это.

Я не могу думать, сидя на его члене, так как мы оба кончили одновременно. Я задыхаюсь, когда волна оргазма слегка отпускает на меня, и поднимаю руки, запустив их в волосы.

— Я твоя, Нейт! — Шепчу я, пока мы оба раскачиваемся на волнах нашего оргазма.

Он садится, целует мою грудь и обнимает меня. Я открываю глаза и опускаю их, чтобы заглянуть в его, а мои руки обхватывают его лицо. Мы так и застыли, глядя друг на друга, и в этот момент что-то произошло между нами, его властный и собственнический взгляд, как будто заклеймил меня.

— Нам лучше встать. — Говорит он.

Я одеваюсь в то, что было на мне вчера, чтобы встретиться с Бри и Джейденом на кухне. Мы с Бри обе одеты в майку, свитер, кроссовки и леггинсы.

На кухонном острове выложены ягоды и фрукты для завтрака. Йогурт, сок и даже гранола стоят у стойки рядом с блендером. Я вижу, как Нейт готовит особый коктейль с различными порошками и витаминами, отмеряя каждый миллиграмм.

Я переглядываюсь с Бри, и она понимающе подмигивает, а я смотрю на Нейта, наблюдая за его движениями.

— Мы собираемся взять вас, девочки, за покупками для благотворительного вечера для детей из неблагополучных семей. Мы с Нейтом жертвуем каждый год, наш спортзал участвует в программе. Он предлагает обучать детей, которые хотят научиться защищать себя. — Говорит Джейден.

— Это потрясающе, что вы, ребята, делаете это для детей. — Говорю я.

Бри смотрит на Джейдена и улыбается.

— Для нас большая честь, что вы нас пригласили, и вам действительно не обязательно водить нас по магазинам. Если бы вы могли просто взять нас…

Блендер включается, прерывая то, что я собиралась сказать, и я смотрю на Нейта, который поднимает бровь. Когда шум блендера прекращается, он поднимает чашку, чтобы выпить. Мы с Бри едим фрукты с йогуртом и переглядываемся, ожидая, когда он заговорит.

— Мы берем вас, девочки, за покупками. Я уже позвонил Мишель, чтобы она встретила нас в магазине. Она стилист и, как известно, помогает в проведении подобных мероприятий. Пожалуйста не спорьте, уже все спланировано. — Говорит Нейт.

Мы с Бри одновременно пожимаем плечами.

— Ну ладно. — Говорим мы обе, не желая спорить, зная, что они уже все за нас решили.

Мы заканчиваем завтракать и уезжаем на двух разных черных внедорожниках Land Rover, которые приехали за нами, чтобы отвезти нас на шопинг во все дизайнерские бутики.

Когда мы приезжаем, нас встречает женщина лет сорока с рыжими волосами. Она направляет хихикающую Бри в одну примерочную, а меня в другую, размером с наши домашние квартиры. Я остаюсь наедине с Мишель, и она окидывает меня взглядом, измеряя объем талии и бюста.

— Милая, у тебя прекрасная фигура. Неудивительно, что ты привлекаешь внимание Нейта, а твои глаза просто поражают. — Говорит она.

Я краснею от ее комплимента.

— О, спасибо, но мы просто друзья. Мы не…

Она взмахивает рукой, отбрасывая то, что я собиралась сказать.

— Дорогая, этот человек сказал мне одеть тебя во все только от Chanel. Когда мужчина готов заплатить почти сто тысяч долларов, чтобы купить тебе одежду, я думаю, вы уже далеко не друзья.

Мои глаза расширились, как будто она сошла с ума, и я покачала головой.

— Пожалуйста, не позволяй ему тратить такие деньги. В этом нет необходимости.

Она улыбается.

— Не беспокойся ни о чем. Расслабься и поверь мне, вы будете идеально смотреться вместе. — Я молчу и думаю, чувствует ли Бри то же самое. Она отправляет меня в другую комнату с отдельной дверью и дает мне примерить черное белье, которое словно атласные ленты намотано на тело, едва прикрывая соски, а стринги с высокой талией соединены между собой. Кружево представляет собой два маленьких треугольника над моими сосками, которые хорошо видны сквозь ткань.

Повернувшись, чтобы посмотреть в зеркало, я не узнаю себя, так как стильное белье явно дорогое, и я никогда не смогу себе его позволить. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на себя со спины, и вдруг дверь распахивается, и входит Нейт, закрывая за собой дверь. Я вскрикиваю и прикрываюсь руками, шокированная вторжением, когда он прижимает меня к стене, медленно оглядывая мое тело и восхищаясь тем, что видит.

Он ухмыляется, протягивая свой взгляд с моих ног на каблуках от Chanel на мое тело, обтянутое нижним бельем.

— Что ты здесь делаешь? — Спрашиваю я.

Он медленно убирает мои руки, прикрывающие тело, и они падают на бока. Затем он слегка берет меня за горло, не надавливая, одной рукой на шею, а другой проводит пальцами, медленно очерчивая нижнее белье на каждой части моего тела. Я закрываю глаза, так как от этих ощущений мои бедра сжимаются.

— Я пришел посмотреть на то, что принадлежит мне. Я не мог ждать ни секунды, зная, что ты снова здесь, надеваешь все это, — шепчет он.

Раздается стук в дверь.

— Нейт, ты там? Ей нужно примерить белое и розовое. — Говорит Мишель через дверь.

Он улыбается, глядя в мои расширенные глаза, наклоняясь, чтобы поцеловать меня, пока вводит палец в складки моей киски.

— Блядь, ты вся мокрая, сокровище мое. Я умираю от желания снова ощутить твой вкус на своих губах. — Мои зрачки расширяются, когда я чувствую его мужской запах, смешанный с мятой и одеколоном.

Я прикусываю нижнюю губу, желая его, пока рассматриваю его черную рубашку, обтягивающую широкую грудь, и его красивые глаза, которые соответствуют его великолепному лицу. Он целует меня в щеку, убирая палец и всасывая его в рот, прежде чем повернуться и открыть дверь. Мишель ждет с другой стороны, не удивляясь тому, что он находится внутри вместе со мной.

— Мы возьмем все. Розовые, черные, красные, белые, и проследи, чтобы она надела что-то из этого сегодня вечером. — Говорит он ей. Она стоит с открытым ртом, пока он обходит вокруг нее, оставляя меня в комнате наблюдающую за тем, как он выходит.

Она подходит и улыбается.

— Просто друзья, да? — Говорит она, дразня меня.

Я закатываю глаза и хихикаю. Она приносит мне последнее платье от дизайнера, короткое, в паре с чулками в сеточку, а на талии платья виднеется мой живот в вырезах. Это самое дорогое платье, которое я когда-либо надевала. В этот день я чувствую себя сказочной принцессой: макияж, дизайнерские сумки и все, о чем только может мечтать девушка.

— Где Бри? — Спрашиваю я Мишель некоторое время спустя.

— Получает такую же терапию. — Улыбается она.

Когда все покупки закончены, я наконец-то вижу Бри одну в кафе неподалеку от витрины. Мы смотрим друг на друга и ухмыляемся. Кафе французское, с блинчиками и Эйфелевыми башнями, дополняющими декор, и пахнет как французская пекарня, как только мы усаживаемся за угловой столик.

Она смотрит на меня с ухмылкой.

— Ты переспала с ним, не так ли? — Спрашивает Бри со знающей улыбкой.

— Ну и что? Ты спала с Джейденом. Я могу сказать, что у тебя на лице такое тщательно оттраханное выражение, которое я уже видела.

— Да, но это ничто по сравнению с тобой. Это был твой первый раз, и ты дала ему свою V-карту.

Я закатила глаза, откинув голову назад.

— Я знаю, Бри. Я просто чувствую себя по-другому, когда нахожусь рядом с ним, а когда он прикасается ко мне, внутри меня словно разгорается огонь, и только он может его потушить.

— Ты влюбилась в него, не так ли? — Спрашивает она.

Я вздыхаю и смотрю на нее, размышляя о своих чувствах.

— Я не знаю, Бри. Мне страшно, и я, честно говоря, не знаю, что я чувствую к нему сейчас. Он живет в другом мире, чем мы, и я не понимаю, как это может сработать. Я хотела, чтобы мой первый раз был с кем-то, к кому меня сильно тянет, где я могу чувствовать себя в безопасности и быть желанной. Он — именно такой, и я никогда не чувствовала того, что чувствую с Нейтом. Мы только что встретились и оба знаем, что, скорее всего, ничего не получится.

— Эй. Я понимаю, я не осуждаю тебя.

— Так как насчет тебя и Джейдена?

Она улыбается и хихикает.

— Посмотрим. Он потрясающий, милый, забавный и вылизывает киску, как порно-звезда. Надеюсь, ты не слышала моих стонов прошлой ночью.

— Ты имеешь в виду наших стонов. — Говорю я, и мы истерически смеемся.

Мы заканчиваем в кафе и возвращаемся в дом Нейта, чтобы подготовиться к вечернему благотворительному мероприятию, на которое они нас пригласили. Мы с Бри решаем подготовиться в гостевой комнате, которую я использовала, когда Нейт просил меня прийти и станцевать для него.

На мне платье Chanel из последней коллекции и нижнее белье, которое Нейт хотел видеть на мне. Я рассказала Бри о том, что произошло, и она поддразнила меня.

— Видимо, он точно знает, чего хочет. — Говорит она.

— Наверное. Он очень напряженный, и все это для меня в новинку. Ты же знаешь, какими были мои родители, когда я росла.

Я вспоминаю и жалею, что их уже нет рядом, и мое сердце замирает, когда грусть ненадолго овладевает мной.

— Они были лучшими родителями, о которых только может мечтать девушка, и тебе повезло, что они были у тебя, хотя их и забрала смерть слишком рано. Это лучше, чем быть дочерью местной шлюхи.

Не могу поверить, что я такая эгоистка и не подумала о ситуации Бри, выросшей с матерью-наркоманкой, которая стала шлюхой, и которая не знала, кто ее отец. Достаточно, воспоминания о том, что случилось с Джимом и его отношением к ней, когда он не хотел продолжать отношения с Бри из-за того, кем была ее мать.

— Мне так жаль, Бри. Я до сих пор не спросила, как поживает твоя мама?

Она усмехается.

— Как всегда, просит денег и живет в трейлере.

Мои глаза становятся печальными.

— Она все еще под кайфом от этой дряни, да?

— Да, я навещаю ее раз в неделю, и иногда приходит уведомление о выселении. Мне приходится платить, чтобы они не выгнали ее или не отключили электричество.

Печаль в ее глазах говорит мне о том, какое горе и гнев она, должно быть, испытывает. Я знаю, что была бы разочарована и беспомощна, если бы одна имела дело с такой мамой. Я знаю, что она не хочет помощи, потому что считает, что дочь обязана помогать своему единственному родителю.

— Если тебе что-то понадобится, деньги или что-то еще, чем я могу тебе помочь, просто дай мне знать, и я помогу тебе, Бри. Ты единственный человек, который у меня остался. — Говорю я ей со слезами на глазах.

Она — единственный человек в моей жизни, на которого я могу рассчитывать, и я готова на все, чтобы помочь своей лучшей подруге. У меня не осталось семьи, у моих родителей нет других родственников, и я единственный ребенок.

Она крепко обнимает меня.

— Нам нужно перестать плакать, если мы хотим хорошо выглядеть сегодня вечером, знаешь ли, — говорит она, улыбаясь со слезами на глазах.

Сдерживая слезы, я шепчу ей:

— Я люблю тебя, Бри.

— Я тоже тебя люблю. Ты моя сестра, а не просто лучшая подруга. Давай готовиться, отлично проведем время и научимся жить по кайфу.

Когда мы завершаем последние штрихи макияжа, раздается стук в дверь, и, открыв ее, я шокировано смотрю на красавца Нейта в смокинге, от него просто захватывает дух. Если раньше я думала, что он выглядит хорошо, то теперь он выглядит еще более великолепно с его чисто выбритым лицом и пьянящим ароматом его одеколона.

Смокинг подогнан под его фигуру, сидит как перчатка. Мы стоим, смотрим друг на друга, и вдруг я слышу горловое дыхание. Я оборачиваюсь к улыбающейся Бри:

— Вы двое собираетесь просто пялиться друг на друга всю ночь или мы идем на благотворительный вечер? — Спрашивает она.

Мое лицо краснеет, и он улыбается, глядя на Бри.

— Я знаю, но твоя подруга выглядит ослепительно, и я не могу перестать пялиться. Он протягивает мне локоть, и я тут же кладу на него свою руку.

Мы проходим в коридор, где нас ждет Джейден. Он улыбается Бри, стоящей позади меня, и легонько целует ее в губы.

— Вы обе выглядите потрясающе девочки. — Говорит Джейден.

— И вы, ребята, тоже. — Говорю я. Повернувшись, чтобы посмотреть на Нейта, и сказать: — Ты отлично выглядишь в смокинге. Я впечатлена.

— Я рад, что ты одобряешь, красавица. А теперь пойдем, пока не опоздали.

ЖИЗЕЛЬ

Прибыв на благотворительный вечер, я не была готова к репортерам и вспышкам огней на красной дорожке, глядя на Бри, понимаю, что она чувствует то же самое. В своих мыслях я забыла, кто такой Нейт и каких успехов он добился как боец. Я читала о нем, и о том, что его считают ловеласом. Мне нужно напоминать себе об этом почаще, прежде чем я слишком привяжусь к нему. Нужно вести себя спокойно и не ожидать ничего серьезного. Пусть он и говорит, что я его в пылу страсти, но я понимаю, что в глубине души, это не значит, что я действительно его. На самом деле он заплатил мне за приватный танец с договором на больше, который я должна была подписать, прежде чем он впустил меня в свой дом.

Дверь черного внедорожника открывается, и Джейден и Бри выходят первыми под вспышки фотокамер. Джейден также очень популярен, у них удивительный дуэт в ММА, ведь он — самый востребованный менеджер непобежденного бойца.

Когда наступает наша очередь, я чувствую, как мой желудок вздрагивает от нервозности. Нейт берет меня за руку и выводит к толпе людей, которые щелкают своими камерами и выкрикивают имя Нейта, гадая, кто же эта таинственная девушка, которую он привел на благотворительный вечер.

— Что на ней надето? — Спрашивает кто-то из репортеров.

Он отвечает, но не дает никакой другой информации о том, как меня зовут или как мы познакомились. Один даже спрашивает, не означает ли это, конец его холостяцкой жизни. Он отвечает:

— Без комментариев, — и мы заходим в красивый отель на полосе Вегаса.

Банкетный зал поражает воображение: множество людей в платьях и смокингах, все смеются и выпивают. Мы подходим к указанному столику, за которым уже сидят Бри и Джейден, Нейт вежливо приглашает меня сесть, а сам отлучается на разговор. Я смотрю на Бри, которая продолжает молча нервничать. Улыбаясь в ответ через стол. Я сканирую толпу в поисках Нейта и нахожу его, разговаривающего с другими репортерами, расспрашивающих его о пожертвованиях в пользу обездоленных детей.

Его спортзал предлагает программу для детей — место, где можно научиться фитнесу и самообороне. Я внимательно слушаю его и восхищаюсь тем, что он меняет жизнь общества к лучшему, особенно для детей, у которых нет семьи. У меня, взрослого человека, нет семьи, так как я потеряла родителей, но я могу только представлять, как подвергаются дети насилию, а затем помещаются в приемные семьи. Бри росла в таком же духе, но ей удалось избежать того, чтобы ее забрали в детский дом или отправили в приемную семью.

Мои родители всегда рады были видеть ее у нас в доме. Мы всегда были вместе, когда я не занималась танцами или балетом, мы проводили время после школы каждый день, пока я не уехала в Джульярд, и мы до сих пор сохраняем нашу связь.

Нейт возвращается за стол, и я улыбаюсь ему, находя его еще более привлекательным, чем раньше. Одна из пожилых дам за столом, которая также жертвует на благотворительность и, насколько я успела подслушать, является основателем и магнатом в сфере недвижимости, с любопытством смотрит на меня.

— Так как вы познакомились с Нейтом? — Спрашивает она.

Я поднимаю глаза и улыбаюсь.

— Мы познакомились, когда он приезжал в Сиу-Фоллс. — Говорю я.

— О, вау. Это интересно. А чем ты занимаешься, дорогая?

Все за столом любопытствуют и хотят узнать о загадочной девушке, которую Нейт привел на мероприятие.

— Я танцовщица. — Говорю я. Бри смотрит на меня расширенными глазами.

— А что за танцы? — Спрашивает женщина.

Я не скажу ей, какие именно танцы, но некоторые люди ухмыляются, и я могу только представить, что они думают, обо мне как о прославленной стриптизерше.

— В основном балет. — Говорю я. А теперь можно глянуть на выражение замешательства на лицах всех присутствующих.

— Правда? — спрашивает она, потрясенная. — Ну, если посмотреть на тебя, то невооруженным глазом заметна твоя миниатюрная фигура. Где ты училась?

Я пытаюсь сдержать раздражение по поводу ее двадцати вопросов. Я определенно не собираюсь раскрывать точные истины и решаю, что лучше всего подойдут расплывчатые ответы. Нейт молчит и уже собирается вмешаться, когда я кладу руку ему на плечо, чтобы остановить его.

— Не севере штата. Ничего интересного. — Говорю я.

— Понятно, — говорит она, прекращая разговор.

Слава Богу, остаток вечера проходит гладко. Нейт с заботой обращается ко мне.

— Ты в порядке? — Спрашивает он и я киваю.

— Да, конечно. Я в порядке.

Он не выглядит убежденным, но и не лезет дальше. Никогда в жизни я не чувствовала себя так неловко, и я понимаю, что мы с Нейтом никогда особо не говорили друг о друге.

Я бы хотела узнать его получше на личном уровне, а не просто заниматься сексом и ходить на благотворительные мероприятия. Я знаю, что быть на виду — это вызов, но мне интересен он сам, а не то, чтобы постоянно быть на виду у публики. Большинство женщин, к которым он привык, поверхностны, ну так я читала, но мои родители не воспитывали меня такой.

Я оглядываюсь на Бри. Должно быть, она чувствует себя так же, — изгоем. Мы работаем в закусочной и танцуем в стрип-клубе, здесь нам не место. Мы молчаливо смотрим друг на друга, давая понять друг другу, как нам не терпится убраться отсюда.

Все эти люди смотрят, осуждают, пытаются найти недостаток, из которого можно сделать большую проблему. Если посмотреть на Нейта и Джейдена, они даже не догадываются о том, что чувствуем мы с Бри. Они улыбаются и разговаривают с другими людьми, а мы просто сидим, как красивые цветы, и именно тогда приходит понимание, что они привели нас сюда для шоу, и не более того.

Когда нас знакомят, то говорят: — Это Бри или Жизель, даже «моя хорошая подруга» не стоит перед нашими именами. Просто еще одна девушка, которую они привели с собой. Они могли бы сэкономить деньги и просто позволить нам надеть все, что угодно, и представить нас как Коко и мисс Монро, что избавило бы их от лишних хлопот.

Остаток ночи мы с Бри молчим, только улыбаемся и говорим, когда нужно, чтобы сымитировать прощание и приветствие. По дороге в дом Нейта парни не произносят ни слова, и в воздухе витает легкое напряжение.

Джейден отводит Бри в комнату для гостей, а я иду за Нейтом в его спальню. Он поворачивается, закрывает дверь и смотрит на меня с нескрываемым желанием. Затем стаскивает с меня платье и расстегивает молнию сбоку, обнажая нижнее белье. Я сжимаю бедра от скопившегося там жара, пока он разглядывает меня с ног до головы.

Я прикусываю нижнюю губу, так как не могу ничего поделать с тем, что чувствую, когда он смотрит на меня или прикасается к моей коже, я чувствую тепло, которое заливает мою сущность, как жидкая лава. Он снимает пиджак и расстегивает рубашку, обнажая гладкую, мускулистую грудь, снимает ремень и брюки и остается в одних носках и трусах-боксерах. Я подталкиваю его назад, чтобы он сел на кровать, а сама встаю перед ним на колени между его ног.

Я никогда раньше не делала минет мужчине, но Бри отвела меня в заднюю комнату клуба, где я наблюдала, как Тришь и Даймонд делают минет очень особенным клиентам, заодно и узнала, как расслабить мышцы горла, чтобы принять член мужчины до конца и не захлебнуться.

Я никогда не пробовала сделать это своими руками, но мне хотелось доставить Нейту такое удовольствие. Он смотрит на меня, стоящую перед ним на коленях, и проводит большим пальцем по моей нижней губе. Я высовываю язык, чтобы лизнуть его большой палец, и он вдыхает, проводя пальцами по моим волосам. Сдвинув боксеры вниз, он обнажает свой массивный эрегированный член, толстый и готовый ко мне.

Внезапно я замечаю шрамы, похожие на следы ожогов, — сердитые красные отметины по всей внутренней стороне его бедер. Я хмурюсь и делаю глубокий вдох, глядя на эти гневные отметины, которые, как я знаю, появились не в результате драки. Я провожу пальцами по одному из них и ласкаю его. Он крепко сжимает мою руку, не давая мне дотронуться до него.

— Что случилось? — Спрашиваю я, глядя ему в глаза, в которых нахожу гнев, холодный и жесткий.

— Ничего, — огрызается он.

Он встает, заставляя меня опуститься на пятки. Наблюдая за тем, как он стоит, я понимаю, что не заметила этого раньше из-за того, в каком положении мы находились вчера.

— Нейт, мне жаль… Я не должна была, я…

Я останавливаюсь, когда он смотрит на меня с холодностью, которую я не узнаю. Мне кажется, что я сделала что-то не так, но на самом деле я просто хотела узнать, что с ним случилось, чтобы понять его. Я не думала, что он может так разозлиться.

— Думаю, будет лучше, если сегодня ты переночуешь в гостевой комнате. Завтра тебе рано вставать. — Говорит он.

Я все еще сижу на ковровом покрытии перед кроватью, пока он идет к ванной и говорит со мной холодным, жестким тоном. Как будто он не может вынести моего вида и хочет, чтобы я ушла.

— Нейт, послушай, мне очень жаль. Если я…

Он снова прерывает меня.

— Ты принимаешь таблетки? Ну, знаешь, чтобы убедиться, что ты не… — Я хмурюсь от его смены темы, и не позволяю ему продолжать.

Честно говоря, я даже не думала об этом и не могу поверить, что я такая глупая и не подумала о контрацепции или беременности. На меня словно выливают ведро ледяной воды, и я вдруг начинаю злиться на саму себя за то, что позволила мужчине, который явно видит во мне кусок задницы из танцевального клуба, заняться со мной незащищенным сексом. Конечно, он ожидал, что я буду принимать таблетки.

— Конечно, я позабочусь… Я позабочусь об этом, — холодно говорю я. Я встаю с пола, прикрывая себя, не позволяя ему увидеть, как ранят его слова и какую боль он причиняет.

Я подбираю с пола платье и влезаю в него, чтобы с позором вернуться в гостевую спальню, не забывая о том, кто я есть, и как он заставил меня чувствовать себя сегодня вечером.

Как только я берусь за ручку двери, чтобы открыть ее, он говорит, и я останавливаюсь:

— Я просто хочу убедиться, поскольку я был неосторожен прошлой ночью и не использовал защиту, я чист и регулярно сдаю анализы.

Вот засранец. Слезы внезапно наполняют мои глаза, но я не оборачиваюсь, а сглатываю огромный ком в горле, застывая.

— Конечно, — шепчу я, и поспешно выхожу из его комнаты, не оглядываясь, желая оказаться где угодно, только не здесь.

Оказавшись в гостевой спальне, я раздеваюсь донага и аккуратно складываю одежду, которую он мне купил, в мешки для одежды. Я быстро переодеваюсь в ту одежду, в которой пришла, и ложусь на кровать, давая волю слезам, которые я сдерживала, сдерживая рыдания, которые никак не хотят прекращаться.

Если это и есть та самая боль в сердце, то я предпочитаю быть мертвой, чем чувствовать ту пустоту, которую испытывает моя душа, оставшись одна, без кого-либо, кто мог бы обнять меня или любить.

Нейт не пускает меня к себе и хочет, чтобы я была только на его условиях, а когда я подхожу ближе, он отгораживается от меня. Очевидно, он не хочет, чтобы я была в его жизни таким образом. Я ничем не лучше любой женщины, с которой он спит. То, что я считала чем-то особенным, или, может быть, каким-то пониманием, оказалось ложью. Я, наивная девственница, попала под обаяние мужчины, который спит с женщинами и при выходе выдает им пакет с подарками.

Я видела знаки. Бри была права, когда говорила мне быть осторожной, потому что знала, что я буду испытывать к нему чувства. Я понимаю, что он не способен на эмоции, живет один, и его все устраивает, так что нам явно нужно двигаться в разных направлениях.

Собирая сумку, я решаю, что не хочу брать ничего из того, что он купил для меня. Я понимаю, что должна попросить Бри отвезти меня в клинику по приезду домой, чтобы я могла получить таблетку и противозачаточные средства, а также сдать анализы. Я перешлю ему доказательства, чтобы он не сомневался по этому поводу. Я не могу винить его, я сама была беспечна.

Я пишу Бри, говорю ей, что хочу уйти, и вкратце рассказываю о том, что произошло. Она говорит, что подождет, пока Джейден уснет, так как у нее тоже была неловкая ночь после этого события.

Мы решаем заказать такси, чтобы оно ждало нас на дороге, ведущей к дому Нейта, следуя по карте нашего местонахождения. Я встречаю ее у двери, ведущей в небольшую современную гостиную с французской дверью, которая ведет на подъездную дорожку к дому. Мы беремся за руки и идем по дороге, взяв с собой только вещи, с которыми приехали. Мы с Бри всегда мыслим одинаково: нам не нужны яркие платья или сумочки, чтобы чувствовать себя полноценными.

Такси доставляет нас в аэропорт, и мы покупаем билет домой на ближайший рейс и, слава Богу, успеваем забронировать его, пока я рассказываю ей обо всем.

— Ну и козел. Не могу поверить, что он так с тобой обошелся после того, как ты просто захотела узнать его поближе.

— Я знаю. Я должна была послушать тебя, когда ты сказал мне быть осторожной. Урок усвоен. Я не хочу больше видеть его и слышать о нем. Не могла бы ты отвезти меня в клинику по приезду? Я отправлю ему бумаги с информацией о клинике и результатами.

— Конечно. Жизель, пожалуйста, не плачь.

Фыркнув, я пытаюсь улыбнуться.

— Это потому, что я подумала… Я не знаю, что я подумала. Я всего лишь глупая девчонка, чего я ожидала?

Она смотрит на меня с грустью и болью.

— Да, Джейден вел себя странно с тех пор, как мы ушли с мероприятия, и я не знала, как сказать ему, что мне не по себе. Казалось, что мы были там просто для того, чтобы выглядеть красиво, как предметы. Они все время смотрели на нас, боясь, что мы скажем что-то, что их смутит. Это было ужасно. Я испытала такое облегчение, когда ты позвонила мне, но в то же время и грусть, потому что я знала, что что-то не так.

Я вытираю лицо.

— Давай возвращаться на нашу сторону путей.

НЕЙТ

Что, черт возьми, я только что сделал? Я только что выгнал ее из своей комнаты и обращался с ней не лучше, чем с платной шлюхой. Блядь!

Я провел пальцами по волосам. Я не был готов увидеть жалость в ее глазах, когда она увидела ожоги, которые нанес мне отец, когда я был ребенком. Так он будил меня, чтобы я собирался в школу. Боль, которую я чувствовал каждое утро, напоминала о себе, когда она проводила своими мягкими пальцами по моим бедрам, и наслаждение затмевало воспоминания о боли. Метки были жестокой, больной тактикой, которую использовал мой отец после смерти матери. Я даже не мог отомстить ему за годы издевательств, которым он подверг меня и мою мать. Моя мама просто находилась в другой вселенной, когда он каждый день причинял ей боль. Когда он напивался, становилось еще хуже.

Взгляд ее глаз, когда она смотрела на меня, причинял мне боль, и мне стыдно за то, что я обращался с самой красивой девушкой, к которой когда-либо прикасался и на которую смотрел, как с обычной ненужной шлюхой.

Я не хотел видеть жалость в ее глазах, когда она узнала бы, что мой отец жестоко обращался со мной в детстве, и что меня игнорировала мать, страдающая героиновой зависимостью, и тем более, что надо мной смеялись в школе и издевались, потому что мои родители были наркоманами… Никто не знает, кроме Джейдена.

Мы оба росли в приемной семье как неблагополучные подростки, которым суждено было умереть или оказаться в тюрьме. Я не мог рассказать ей, открыться ей или позволить ей спать со мной в одной постели. Я не хотел, чтобы она видела, как я просыпаюсь и кричу от кошмаров.

Мне было страшно, когда я засыпал после секса. Что, если я нападу на нее или причиню ей боль из-за одного из своих кошмаров? Я бы умер раньше, чем причинил ей физическую боль. Демоны, которые приходят за мной по ночам, не пощадят ее, они поглотят ее, позволив ей увидеть тьму, которая существует внутри меня. Это часть меня, которую никто не видит, часть меня, которую я кормлю в клетке, чтобы я мог функционировать. Борьба — это моя жизнь, и это все, что у меня есть, чтобы не быть поглощенным полной темнотой, которая ждет меня каждую ночь.

Когда она сказала мне, что у нее никогда не было секса и что она девственница, я лишь кивнул, но был потрясен. Никогда в своих самых смелых мечтах я не думал, что к такой красивой девушке, как она, никто не прикасался. Я был уверен, что ее трахал придурок футболист Бресли.

Если подумать, то именно тот факт, что он этого не сделал, заставляет его обнюхивать ее, как потерявшейся щенок, глядя на то, как она танцует: красиво и сексуально, потому что Жизель Монро — талантливая танцовщица и хореограф.

Я слышал, что ее родители погибли в автокатастрофе и ей пришлось продать все, чтобы расплатиться с их долгами. Возможно, именно поэтому она танцует с Бри. Я знаю, что Джейдену очень нравится Бри, но он, как и я, охраняет себя и никого не подпускает. Парни вроде нас не привыкли к таким девушкам, как они. Мы думали, что они такие же, как все девушки, которые танцуют в клубе, но мы ошибались. Очень ошибались.

Посреди ночи, в 3:29, я просыпаюсь в холодном поту, мне кажется, что отец жжет мне бедра, закрывает рот, чтобы я не мог дышать, пытается разбудить меня или задушить. Я закрываю ладонями вспотевшее лицо. Затем отправляюсь в душ, думая о том, как буду смотреть в глаза Жизель после того, как выгнал ее. Быстро одевшись, я иду на кухню и вижу, что Джейден сидит в одиночестве, закрыв лицо руками, и пьет кофе.

Почувствовав мое присутствие, он опускает руки, и я вижу на его лице измученное выражение.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Они ушли.

Я хмурюсь в шоке.

— Что значит ушли? Мы должны были их доставить назад.

Он качает головой.

— Они ушли ночью, когда мы заснули. Они ушли, Нейт. Я был полным мудаком по отношению к ней, и я бы сделал то же самое.

Я быстро направляюсь в гостевую спальню. Конечно, она пуста, за исключением всего, что я купил для нее. Она оставила все аккуратно в упаковке, как будто никто к ним не прикасался. В комнате все еще чувствуется ее сладкий аромат, и я достаю из кармана телефон. Я решил позвонить ей, чтобы хотя бы узнать, нормально ли они добрались обратно.

Я возвращаюсь на кухню, где оставил Джейдена и он поднимает на меня взгляд.

— Я уже пытался, но они не отвечают. — Говорит он.

Я пытаюсь отправить сообщение Жизель, но оно отмечается как доставленное, но непрочитанное.

— Блядь! — Я закрываю глаза.

— Слушай, нам нужно подготовиться к бою, и мы должны сосредоточиться на плане. Тебе нужно тренироваться, причем усердно. После этого боя будет еще один, и мы не можем его пропустить. Это даст время остыть.

Я сажусь на табуретку на острове и немного размышляю.

— Может, ты и прав. Я не могу сейчас зацикливаться. Мне нужно тренироваться. У меня есть тренажерный зал и программа для детей. Мы займемся ими, когда все уляжется. Дадим им время.

Пытаясь говорить убедительно, мы оба понимаем, что для этого нужно нечто большее, но я не готов открыться и все объяснить. Мы даже не знаем друг друга настолько хорошо, только на интимном уровне. Единственное, что я знаю о Жизель, — это то, что она райская на вкус.

Я должен сосредоточиться на следующем поединке и последующих. Я никогда никого не трахал без презерватива, и она — первая, с кем я не думал об этом. Она была такой мягкой, тугой и влажной, что я потерял рассудок, желая войти в нее, овладеть ею, и сделать ее своей.

Я не мог перестать думать о том, какой тугой была ее киска, душащая мой член, и не мог дождаться, когда увижу ее в нижнем белье в магазине. Я хотел скупить все белье для нее, только чтобы увидеть ее в нем. Я знал, что, когда проведу пальцем по ее складочкам, она уже будет мокрая и готовая ко мне. Я почти взял ее прямо там, не заботясь о том, что все услышат ее крики, когда я наполню ее, заставив кончить.

Мероприятие прошло хорошо, если не считать вопросов, которые все задавали о ней. Кто она? Где мы познакомились? Она отвечала лучше, чем я мог себе представить, и они искушали меня сказать, что она моя девушка, но я знал, что лгать было бы неправильно, и не знал, как она к этому отнесется, но я видел себя с кем-то вроде нее, искренним и заботливым.

Я причинил ей боль, и, возможно, это к лучшему, что она не с таким, как я. Ей лучше быть с тем, кто не прячется от нее и не держит ее на расстоянии.

В итоге я решаю сказать Джейдену, что лучше оставить все как есть.

Я включаю телевизор и смотрю новости о развлечениях. Конечно же, там есть репортаж обо мне и о ней, а также наша фотография на мероприятии с Джейденом и Бри на заднем плане. Репортер интересуется, есть ли у меня отношения с таинственной девушкой, которую никто не знает, говоря она прекрасна и, должно быть, модель, одетая с ног до головы в Chanel. Она действительно выглядит прекрасно в этом платье на моей руке. Всю ночь мне приходилось терпеть, как мужчины смотрят на ее красивые, подтянутые ноги с голодным вожделением в глазах. Я чуть не ударил одного засранца, который пялился на нее, пока она сидела за столом и прихорашивалась. Когда я бросил на него жесткий взгляд, он нервно отвел глаза, зная, что я собираюсь врезать ему по ебалу за то, что он заглядывается на мою девушку.

Я твержу себе, что она не моя девушка. Она, должно быть, думает, что я не хочу ее, и, учитывая то, как я с ней обращался, я не могу винить ее, если она никогда больше не захочет видеть мое лицо. Я в полном дерьме, мои эмоции повсюду…

Позже, после тренировки в домашнем спортзале, когда Джейден уехал к себе домой, я получаю сообщение. Я волнуюсь, когда вижу, что это от нее, мое сердце сильно колотится в груди, когда я открываю вложение, которое было отправлено.

Внутри у меня все холодеет, и я чувствую себя полным куском дерьма. Перед моим лицом — результаты анализов врача, на которых данные Жизель Монро со всеми ее данными из городской клиники, и отрицательные результаты всех анализов на венерические заболевания, которые только можно сдать.

Мой желудок опускается, когда я прокручиваю следующую страницу и вижу, что она приняла таблетку и лекарства, которые ей дали, чтобы исключить любую возможность того, что она могла забеременеть моим ребенком. Я закрываю глаза, ненавидя себя за то, что я сделал с ней, за слова, которые не могу взять назад, за боль, которую я причинил ей, разрушив самый прекрасный момент, который она мне подарила.

Я выплескиваю свою ярость на боксерскую грушу, пока мои костяшки не становятся сырыми и кровоточащими, но этого все равно недостаточно.

Следующей ночью я не могу заснуть. Кошмары хуже, чем когда-либо. На этот раз голос говорит, что они доберутся до нее и заставят заплатить.

Я просыпаюсь, раскачиваясь, как чертов псих, и кричу.

ЖИЗЕЛЬ

Я отправила сообщение с доказательствами, которые он просил. Он видит, что я никогда не принимала таблетки, но что с того? Я приняла все меры предосторожности, чтобы не забеременеть ребенком, который ему не нужен, и проверила все возможные варианты в клинике. Мне нужно возместить потраченные деньги, ведь перелет и клиника отбросили меня от цели. На сэкономленные деньги я смогу со временем открыть танцевальную студию, чтобы учить детей танцевать и заниматься балетом. Мне позвонили девочки из Джульярда и сказали, чтобы я приезжала в Нью-Йорк, они могут устроить меня в танцевальную труппу, но я не могу оставить Бри здесь одну.

Нью-Йорк — большой город, и жить там дорого. Дин хочет приехать, посмотреть, где я танцую, не судит, но слышал об этом через социальные сети. Он хочет записать один из моих танцев, так как так и не успел отправить мне мою последнюю работу перед смертью родителей. Во время всего происходящего я совсем забыла о нем. Я много работала над этим произведением, но оно принесло свои плоды — я получила достаточно кредитов, чтобы закончить школу. Не могу дождаться, когда увижу, что Дин с ним сделает. Он хочет стать композитором, но он также очень хорош в редактировании.

Мы с Бри так и не попали на футбольный матч, на который у нас были билеты, я упомянула об этом на случай, если Джейсон зайдет в клуб. Я сказала ему, что мы пойдем, но мы были заняты Нейтом и Джейденом и совсем забыли.

Сегодня вторник, и в воздухе витает начало осени, прохладная температура, которая приятна для прогулок на улице. Мы с Бри работаем в закусочной, когда Джейсон и Джим заходят и садятся за стойку. Я подхожу к ним, чтобы принять заказ, надеясь, что встреча пройдет гладко.

— Что вам принести, мальчики?

Джейсон смотрит на меня своими нежно-зелеными глазами, и это напоминает мне о том давнем времени, когда мы были под тем деревом. От него исходит такое же чувство, как и тогда, которое не заставляет меня таять, и я чувствую, что оно более чем дружелюбное.

— Я бы хотел, чтобы ты выполнила данное мне обещание и пришла посмотреть, как я играю. — Если хорошенько подумать, то мне действительно не стоило принимать приглашение.

Я уже собираюсь отказаться, когда подходит Бри, глядя на телевизор, и говорит:

— Она согласна.

Я смотрю на нее так, будто она сошла с ума, когда краем глаза вижу, как Нейт с недавнего боя во всей своей красе берет маркер у блондинки с выпирающей из лифчика грудью, обхватывает ее талию, а она шепчет ему на ухо, и он ставит свой личный автограф над ее левой грудью. От увиденного по национальному телевидению у меня сжимается горло. Это очевидно, как день. Прошел почти месяц, и он явно вернулся к прежнему образу жизни.

Он не звонил мне с тех пор, как я отправила ему результаты из клиники, и не приходил ко мне в клуб. Я не ждала от него вестей и понимаю, когда кто-то не хочет меня видеть. Я теряюсь в своих мыслях, когда смотрю на Джейсона, который ждет моего ответа.

— Хорошо, я сдержу свое слово и приду на одну из твоих ближайших игр.

Его глаза загораются.

— Правда? Ты уверена, Жизель? Если ты действительно не хочешь, я пойму. — Говорит он.

Джейсон — очень красивый парень, но он не Нейт. Нейт — плохой мальчик с горячим телом. Он заставлял меня чувствовать. Но он также обращался со мной еще хуже, чем пятидесятидолларовая школьная ставка на поцелуй девушки.

— Я пойду, но как друг.

Он сглатывает и смотрит на меня.

— Я всегда был твоим другом, Жизель. Я просто совершил глупую школьную ошибку, взяв деньги за то, чего всегда хотел. — Я краснею, не ожидая, что он скажет это вслух.

Джим ухмыляется.

— Да, Бри, мы делали глупости, но и делали то, чего всегда хотели. Сначала ты была моей девушкой.

Он продолжает смотреть на нее с желанием, и я понимаю, что он имеет в виду то время, когда Бри подарила ему свою V-карту.

Я прочищаю горло.

— Как обычно, мальчики, традиционный завтрак с апельсиновым соком? — Спрашиваю я.

Они оба кивают.

— Мы заберем вас, девочки, на игру в пятницу. — Говорит Джейсон.

— Хорошо, мы будем готовы в пять вечера у нас дома.

— Мы знаем, где это. — Говорит Джим.

Я не удивлена, что они знают, где мы живем. В маленьком городке слухи распространяются быстро. Наверное, они спросили Джо.

Когда они заканчивают, то дают нам большие чаевые, как и в прошлый раз. Джейсон хватает меня за руку, прежде чем я поворачиваюсь, чтобы уйти. Я смотрю на его руку, и он отпускает свою. Если бы это был Нейт, я бы покраснела и покрылась мурашками, и я сразу пинаю себя за то, что постоянно думаю о нем. Мне нужно напомнить себе, что я ему не нужна. Он дал мне понять это громко и четко.

— Ты с кем-нибудь встречаешься? — Спрашивает он.

— Ты спрашиваешь, встречаюсь ли я с Нейтом Фениксом?

Он кивает. Я смотрю на телевизор, по которому крутят развлекательный канал, где Нейт расписывается на груди девушки. Он следит за моим взглядом и смотрит то же самое. Я поворачиваюсь, чтобы снова посмотреть на него.

— Это должно ответить на твой вопрос.

Я убираю со стола, когда он встает, чтобы уйти в своей белой облегающей футболке и синих джинсах. Жаль, что я не чувствую мгновенного притяжения, но он определенно привлекателен.

Перед уходом он останавливается и говорит:

— Он не заслуживает такой красавицы, как ты. Увидимся в пятницу. — Когда он проходит мимо меня, я чувствую запах его одеколона, который скоро буду сравнивать с тем, из-за которого я провела много бессонных ночей.

Бри подходит ко мне и говорит:

— Прости, что я так подставила тебя, я просто увидела телевизор, и это меня разозлило.

— Все в порядке, я понимаю, тебе надоело, что я хандрю.

— Ты ему действительно нравишься, и я думаю, что всегда нравилась. Для тебя будет здорово сходить куда-нибудь, чтобы сменить обстановку.

— А как насчет тебя и Джейдена?

— Это был просто секс. Он не хочет меня. Представь, когда он узнает, откуда я родом, или узнает, кто моя мама. — Говорит она.

— Да, наверное, ты права.

Пятница наступает быстрее, чем ожидалось. Бри у меня в квартире, мы пьем белое вино, одетые в джинсовые шорты и майки с логотипом «Воронов», чтобы поддержать команду.

Я слышу громкий звук глушителя подъезжающего грузовика, так как нахожусь на нижнем этаже квартиры. Я слышу стук в дверь, и это Джейсон и Джим в ветровках, которые являются частью их командной формы, забирают нас. Они улыбаются и вручают нам специальные пропуска с ремешками на шее. Я замечаю, что Джейсон смотрит на мою задницу, когда я поворачиваюсь, чтобы выйти из своей квартиры.

Он краснеет и проводит рукой по лицу.

— Прости, Жизель. Я не хотел…

Я поднимаю руку.

— Я понимаю, ты же парень. Просто постарайся, чтобы я не ловила тебя постоянно на этом.

Я не хочу флиртовать, но это, наверное, из-за вина.

Мы подходим к большому черному грузовику Джейсона с большими шинами. Я рада, что у него есть электронные боковые ступеньки, так что я могу забраться внутрь, не залезая в машину, открывая вид на свою задницу. Как только мы оказываемся внутри, мягкие кожаные сиденья обнимают меня: я сажусь спереди с Джейсоном, а Бри и Джим сзади.

Мы доходим до входа для игроков на футбольный стадион. Они играют здесь, в нашем родном штате, хотя и являются командой соперника.

Мы входим внутрь, Джейсон кладет руку мне на поясницу, и я позволяю ему. Он ведет нас к нашим местам рядом с игроками. Некоторые игроки проходят мимо и узнают нас с Бри по клубу. Они останавливаются и улыбаются, глядя на Джейсона и Джима, — популярный дуэт и звезды команды.

Игра начинается, и сразу после перерыва «Вороны» выходят вперед. Мы с Бри ликуем, когда в ключевой игре Джейсон забивает гол, мы поднимаемся и поддерживаем его, пока он бежит с футбольным мячом к нам, а камера следит за нами по национальному телевидению. Он подбегает к краю трибун, целует меня в щеку и бросает мне майку со своим именем.

Джим бросает игровой мяч Бри и целует ее, а толпа разражается радостными криками. Мы улыбаемся, и камера показывает их, пока они танцуют на поле. Игра заканчивается победой «Воронов», и по телевизору показывают множество ярких моментов. Заряженные энергией победы, мы выходим с трибун и встречаемся с Джейсоном лицом к лицу.

— Я за вами, чтобы мы могли прогуляться после.

— Где? — Спрашиваю я.

— Мы идем с несколькими игроками в спорт-бар, где есть танцы и музыка.

Я смотрю на Бри, и она явно хочет пойти, так что я решаю согласиться:

— Хорошо.

Он возбуждается и игриво несет меня на спине к своему грузовику после душа. Он пахнет чистотой и всем мужским, я прижимаюсь к нему, обнимая его за шею, а он обхватывает руками мои бедра. Он сажает меня в свой грузовик, и мы все отправляемся в спортивный бар, о котором он говорил.

Когда мы приезжаем, там уже собралась большая часть команды и другие профессиональные спортсмены, чтобы отпраздновать победу. Мы с Бри смеемся, опрокидывая по две рюмки, последняя чуть не пошла не в ту сторону, и я закашлялась, смеясь вместе с Бри.

Мы танцуем в такт музыке, а алкоголь делает свое дело, забирая последний месяц горя и душевной боли. Он же не был моим парнем или что-то в этом роде, говорю я себе, мы ничем друг другу не обязаны. Так почему же мне больно? Я уже ничего не знаю, но мне неприятно чувствовать себя так. В последнее время моя жизнь — это сплошные потери и горе от утраты тех, кто мне дорог.

Мы с Бри танцуем, и вдруг я чувствую, как сзади меня поднимается рука и обхватывает мою талию. Бри улыбается, давая мне понять, что это кто-то знакомый.

Я поворачиваю голову в сторону — это Джейсон, и я улыбаюсь его дружеским объятиям. Он не подходит ко мне слишком близко, что я могу оценить. Я раскачиваюсь под музыку, отлично проводя время, пока Джейсон танцует рядом со мной и Бри, весело проводя время, напоминая мне о старых временах, когда мы все вместе собирались на ферме моих родителей.

Мы танцуем некоторое время, и нам нужно сделать перерыв. Посмотрев на Джейсона, я наклоняюсь к его уху, чтобы сказать, что мы с Бри пойдем выпьем воды. От алкоголя у меня кружится голова. Он улыбается и кивает, ослабляя свою легкую хватку. Мы возвращаемся в бар, и я заказываю воду. Я смотрю на Бри, а она смотрит на меня через плечо и ее глаза расширяются.

— Что случилось? — Спрашиваю я, поворачивая голову влево, и замираю.

Прямо рядом со мной стоит Нейт с убийственным выражением лица. Бри молчит, но Нейт подходит ко мне ближе, на его лице видны последние следы от последней драки. Я вижу порез на его губе и небольшой синяк под правым глазом, похоже, он еще болит. Его руки опираются на барную стойку, когда он смотрит на меня и усмехается.

— Похоже, ты хорошо проводишь время. — Говорит он.

Я все еще чувствую тягу желания, которую может вызвать только он. Интересно, как он узнал, что мы здесь сегодня. Я пылаю от гнева, что после всего, что было, я не могу поверить, что он считает себя вправе говорить со мной таким образом, с его саркастическим акцентом.

Улыбаясь и демонстрируя безразличие, я решаю ответить.

— Вообще-то, я прекрасно провожу время.

Я поворачиваюсь к Бри, показывая ему спину и потягивая воду. Бри выглядит нервной.

— Пойдем обратно. — Говорю я ей.

Когда я собираюсь выйти из бара, он преграждает мне путь, и я поднимаю на него глаза. Его глаза впиваются в меня, осматривая мою грудь и спускаясь к шортам.

— Чего ты хочешь, Нейт?

Он глубоко вдыхает и проводит рукой по волосам.

— Послушай, я просто хочу поговорить.

— Нечего говорить. У тебя было достаточно времени, чтобы связаться со мной, но ты, очевидно, был занят со своими миленькими подружками. Когда мы разговаривали в последний раз, ты четко сказал, чего хочешь, и я сделала то, что ты хотел. Я позаботилась об этом, как большая девочка.

Он подходит ближе, не давая мне возможности ни уйти, ни вздохнуть.

— Ты трахаешься с ним?

Мои глаза расширяются.

— Серьезно, Нейт? Ты издеваешься надо мной?

— Скажи мне. — Он наклоняется к моему уху и шепчет: — Он делает твою киску мокрой, как я? Потому что, если он прикоснулся к тому, что принадлежит мне, я разобью его гребаное лицо.

Я отстраняюсь, хотя моя киска уже и впрямь мокрая, от запаха его одеколона, и от воспоминаний о том, как он наполнял меня, заставляя выкрикивать его имя, пока я разрывалась в его объятиях.

— Нейт, ты не можешь просто пойти и разбить ему лицо, потому что я ему нравлюсь или прикасаюсь к нему. Так не будет.

Я вижу, как Джейсон подходит к нему сзади.

— Все в порядке, Жизель? — Перебивает Джейсон.

Я улыбаюсь ему.

— Да, Нейт просто поздоровался. — Говорю я.

Нейт поворачивается и смотрит ему в лицо.

— Я просто хотел узнать, как дела у моей девочки, — усмехается он.

— Насколько я знаю, она не была твоей девушкой, а если верить новостям, то после последней драки у тебя, похоже, дел по горло.

Я вижу, как Нейт сжимает кулак, и не хочу, чтобы Джейсон ввязался во что-то, потому что Нейт будет драться с ним. Я встаю между ними.

— Слушай, пожалуйста, не делай этого, не надо.

Я знаю, что Нейт может убить Джейсона, если тот пойдет за ним, и я не могу этого допустить. Я успокаиваюсь, когда вижу, что они смотрят на меня.

— Нейт, Джейсон и я — друзья, и мы все хорошо проводили время. Пожалуйста, просто отвали, пока мы не привлекли еще больше внимания.

— Тогда позволь мне отвезти тебя домой. — Говорит Нейт. Я смотрю на Джейсона и Нейта, взвешивая варианты.

Когда мой взгляд снова падает на Джейсона, он понимающе кивает.

— Ты уверена, Жизель? Я могу отвезти тебя домой. — Говорит Джейсон.

— Все в порядке, Джейсон. Я позволю ему отвезти меня домой. Я просто хочу, чтобы ты знал, что мы прекрасно провели время. — Говорю я с мягкой улыбкой.

Он улыбается, а я смотрю на Бри, которая разговаривает с Джейденом. Я даже не заметила, что они находятся в десяти футах от нас, а Джим, насупившись, смотрит на них из-за стола.

— Я отвезу ее домой. — Говорит Нейт, вставая рядом со мной, а я смотрю на него с серьезным лицом.

— Я ухожу с тобой, чтобы дать тебе возможность поговорить и не создавать проблем человеку, который был со мной почтителен и мил.

— Это было до или после того, как он дал понять по национальному телевидению, что хочет тебя?

— Я не принадлежу тебе, Нейт. Ты убедил меня в этом или забыл?

Он щиплет себя за нос и берет меня за руку, чтобы вывести из спорт-бара. Мы выходим на парковку, где стоит черный Бентли, который он отпирает с помощью брелока. Он открывает дверь, и я сажусь с пассажирской стороны.

— Как ты узнал, что я здесь? — Спрашиваю я, когда он садится в машину со стороны водителя. Алкоголь сделал меня немного смелее в высказывании своих мыслей.

Он смотрит на меня, заводя машину.

— Я увидел тебя по телевизору и сошел с ума, когда увидел, как он целует тебя в щеку, вылетел следующим рейсом на своем частном самолете, а мой пиарщик подогнал мне эту машину, когда я приземлился.

Он выезжает и отвозит меня домой. Через двадцать минут мы подъезжаем к моей квартире, и он выходит из машины, припарковав ее на место.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю я.

Он улыбается.

— Я иду внутрь, чтобы посмотреть твою квартиру и поговорить.

— Зачем?

— Потому что я хочу.

Глубоко вздохнув, он идет за мной в квартиру и закрывает дверь. Он оглядывается по сторонам, и я чувствую себя уязвимой. Должно быть, он сравнивает мою квартиру со своим домом. Она маленькая, в ней минимум мебели и нет ничего, к чему он привык. Это напоминает мне о том, насколько мы разные. Он смотрит на несколько фотографий, на которых изображены я, Бри и двое моих родителей.

Он берет в руки фотографию, на которой мои родители обнимают меня и Бри.

— Это твои родители? — Спрашивает он.

— Да, — вздыхаю я.

— Ты похожа на маму, но у тебя волосы как у папы. Должно быть, приятно иметь родителей, которые смотрят на тебя так, будто ты для них все.

— Они и мое все. На этой фотографии изображена единственная семья, которая у меня была. Теперь здесь только Бри, — вздохнув говорю я.

— То же самое я чувствую по отношению к Джейдену. Он мой лучший друг и менеджер, и я полностью ему доверяю. Как умерли твои родители, если не возражаешь, что я спрашиваю?

Я опускаю взгляд, присаживаясь на край кровати.

— Они погибли в автокатастрофе, когда я была в школе. Мне позвонили и сказали, что они попали в аварию на шоссе и не выжили. Мне пришлось вернуться, и я почти не окончила ее. К счастью, я сдала выпускной экзамен, и в сложившихся обстоятельствах… — Я вздыхаю. — Они меня выпустили.

— Это потому, что ты так хороша.

Я смотрю на него, когда он опирается на дверь в мою спальню.

— Я не настолько хороша. — Говорю я.

Он отталкивается от двери и встает передо мной, приподнимая пальцем мой подбородок, и смотрит на меня.

— Милая, я никогда не видел такого талантливого человека. Я даже не занимаюсь танцами, но я бы заплатил любые деньги, чтобы смотреть на тебя.

— Ты пытаешься заставить меня заняться с тобой сексом? — Говорю я, смеясь, чтобы разрядить обстановку.

Он разражается хохотом, и я вижу его идеальные белые ровные зубы и улыбку, которая способна намочить трусики любой женщины. От него просто захватывает дух, он выточен до совершенства, вылеплен во всех нужных местах.

Он перестает смеяться и наклоняется к моему уху.

— Поедем со мной ко мне домой, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты была со мной. Мне нужно тренироваться к следующему бою, и я хочу, чтобы ты была со мной. — Шепчет он.

Я поднимаю на него глаза.

— А как же работа и Бри?

— Она может приезжать в свои выходные, а ты можешь приезжать на два дня, чтобы поработать, но, если ты не хочешь работать, я заплачу за все, что тебе нужно. Я бы хотел, чтобы ты помогла мне с детьми в спортзале. У некоторых из них есть младшие сестры, а на углу находится танцевальная студия.

Мои глаза загораются при упоминании танцевальной студии. Я бы хотела научиться управлять ею. Это то, на что я коплю деньги, и даже Бри может помочь мне управлять ею. Я не думаю об этом дальше, решив, что это отличная возможность, но я не хочу повторить ошибку прошлого раза. Думаю, нам лучше быть друзьями, и если его намерения действительно таковы, какими кажутся, то он не должен возражать.

— Хорошо. Но…

— Говори. Я на все согласен.

— Мы едем как друзья, и никаких обещаний.

Он становится серьезным из-за моего заявления, и ненадолго замолкает размышляя.

— Ладно, собирайся. Мой самолет вылетает через час.

Я привожу себя в порядок и собираю все, что мне может понадобиться. Я звоню в клуб и договариваюсь, что буду работать только два дня и один день в неделю в закусочной. Бри будет приезжать в свой выходной, а я буду с ней в те дни, когда Нейт будет тренироваться весь день. Бри звонит мне и сообщает, что Джейден и Нейт уже все спланировали, и спрашивает, не против ли я. Я отвечаю ей, что мне нечего терять.

ЖИЗЕЛЬ

Мы приземляемся, и сразу же направляемся в дом Нейта. Когда мы прибываем в его дом, я направилась в гостевую спальню.

— Куда ты идешь?

Я указываю в сторону гостевой спальни.

— Друзья, помнишь?

Он качает головой.

— Нет, ты останешься со мной, красавица. Когда я имел в виду, что ты останешься со мной, то это означало в моем доме, в моей комнате, в моей постели. Пойдем, мне нужно утром в спортзал. У детей субботняя тренировка, и ты можешь встретиться с Ленорой в танцевальной студии. Я вроде как дал ей понять, что у нее встреча с тобой. — Подмигивает он.

Он слишком самоуверен.

— А если бы я не согласилась приехать?

— Тогда бы я выглядел глупо. — Говорит он.

Я не хочу повторения его переменчивого настроения, поэтому стою на своем.

— Я все равно останусь в гостевой комнате.

— Если тебе так удобнее, то ладно.

Я могу сказать, что он немного обеспокоен моим решением, но если я планирую остаться и не стать жертвой его переменчивого настроения, то это к лучшему. Он для меня загадка, — мужчина, живущий в большом шикарном доме, сражающийся на ринге и делающий все, что ему угодно. Он не хочет открываться мне и впускать меня внутрь, а я не могу рисковать своими чувствами. Такое чувство, что он закрыт от меня, потому, что недостаточно доверяет мне.

— Я постучу утром, если не проснешься сама. Мы должны быть в моем спортзале в восемь тридцать утра.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Жизель.

Он медленно идет к своей комнате. Я бы все отдала, чтобы оказаться в его постели и заснуть в его объятиях, но риск почувствовать укор от его отказа все еще свеж, как рана, которая пытается затянуться. Мое сердце сейчас очень хрупкое, и как бы сильно я ни хотела быть частью его, я не могу рисковать, чувствуя эту боль.

Вспоминая его отказ и последующие эмоции в прошлый раз, когда я была здесь, я должна быть начеку, потому что, как бы сильно я ни хотела его, он имеет надо мной власть, власть, которая забирает часть меня, которую я никогда не смогу вернуть, даже если эта часть меня потеряна.

Я для него никто. Единственная причина почему я здесь, — это танцы. Танец привел меня сюда, а не он хотел меня здесь видеть. Настоящую меня он не знает, и настоящий Нейт не позволяет мне узнать его. Вопрос в том, почему?

Утренний свет проникает в окно спальни, и я просыпаюсь и собираюсь, прежде чем он постучит в дверь спальни. Добравшись до кухни и найдя легкий завтрак, я сажусь в кресло, чтобы подождать Нейта.

Я ем клубнику, когда он входит, одетый в подходящую толстовку и треники. На толстовке нарисован Мрачный Жнец, и я понимаю, что это соответствует его характеру. Я уже готова, под черной ветровкой надет купальник, а волосы убраны в пучок на макушке. Я соскальзываю с табурета, беру свою маленькую сумку с телефоном и смотрю на него с серьезным выражением лица, он выглядит так, как будто у него была самая ужасная ночь в жизни.

— Ты в порядке?

— Да, пойдем.

Он раздражен моим вопросом и даже не смотрит мне в глаза. Меня удивляет его странное настроение. Я помню, как он говорил мне, что не любит вставать по утрам, поэтому я следую за ним на расстоянии, держа в одной руке протеиновый коктейль и не говоря ни слова.

Он берет ключи, чтобы выйти на улицу к своей машине. Мы доходим до белого суперкара, и он молчит, не глядя на меня. Я решаю оставить его в покое. Я сажусь в машину и смотрю в окно, пока он едет в сторону своего спортзала. Мы молчим, пока не доезжаем до парковки. Я решаюсь все же спросить, не зная, что мне делать дальше.

— Эм, могу ли я…

Мы выходим из его машины, и я иду за ним, напрягаясь, он поворачивается ко мне, заставляя меня остановиться на полпути, и я чуть не натыкаюсь на него.

Он указывает на танцевальную студию в угловом здании:

— Танцевальная студия находится там, и некоторые из младших сестер мальчиков сидят и наблюдают за другими детьми, у которых родители платят за уроки.

— Хорошо, — говорю я, прищурившись в сторону танцевальной студии, где вижу трех маленьких девочек, стоящих у окна и наблюдающих за происходящим внутри.

— Я рассказал о тебе Леноре, так что можешь идти, а я буду внутри. У меня тренировка, — отрывисто говорит он и заходит в зал, оставляя меня стоять снаружи в одиночестве.

В чем его проблема? Я не могу вспомнить, что я сделала не так. В один момент он хочет, чтобы я была здесь с ним, а в другой — мое присутствие раздражает его. Он даже не пошел со мной, чтобы представить меня или что-то еще. Он как будто хочет, чтобы я исчезла. Думаю, я совершила ошибку, приехав сюда с ним, но я здесь, и мы просто друзья. Я подхожу к двери и вижу, что пожилая женщина проводит занятие с пятнадцатью девочками, от семи до тринадцати лет.

Я вижу трех маленьких девочек, которые с волнением и тоской в глазах наблюдают за другими девочками в их милых маленьких нарядах балерин.

— Могу я вам помочь? — Женщина подходит ко мне и смотрит на меня.

— Да, Нейт сказал, чтобы я пришла. Он сказал, что упоминал обо мне. Вы Ленора? Меня зовут Жизель.

— Ах, да. Он упоминал о вас. Он сказал, что вы очень талантливая танцовщица из Сиу-Фолс.

— Наверное, так можно сказать, но не совсем.

Она продолжает разглядывать меня.

— Дорогая, ты не просто танцовщица. Я бы поставила на кон свою танцевальную студию, заявив, что ты балерина с твоей-то фигурой и тонусом.

Мое лицо краснеет, и видно, что она меня раскусила.

— Дай мне посмотреть. — Она приглашает меня пройти в главную комнату, где молодые девочки прислушиваются к нашему разговору и с нетерпением ждут.

— У меня есть особая просьба.

— Какая, дорогая? — Она приподнимает тонкую дугообразную бровь.

— Вон тем трем девчушкам нужны уроки, и я готова их оплатить. Сколько стоит остаток вашего сезона? — Спрашиваю я.

Мне знакомо чувство, когда хочется танцевать в таком возрасте, а эти маленькие девочки, возможно, находятся в приемной семье.

— Если Нейт не против. Ему придется получить разрешение на всех трех девочек, а это двенадцать сотен на каждую. В программе может участвовать только один брат или сестра, поэтому они не могут присоединиться. — Говорит она.

Я смотрю на три юных ангельских личика: блондинка лет пяти, брюнетка лет девяти и девочка лет десяти. Их глаза загораются, они надеются, что смогут получить те же уроки, что и другие девочки, которые смотрят на меня так, будто я сошла с ума. Я достаю свою дебетовую карту и понимаю, что мне придется заплатить своими сбережениями, но мне все равно. Я не могу быть здесь и танцевать с этой женщиной, в то время как три маленькие девочки, у которых ничего нет, сидят и смотрят. Просто не могу.

— Вот, снимите плату с моей карты. — Говорю я. Она расширяет глаза, когда берет мою карту, и смотрит на меня.

— За всех троих? — Спрашивает она.

Набравшись решимости, я смотрю ей в глаза.

— За всех троих. И я помогу вам, я не хочу, чтобы вы мне платили. Я научу их основам, чтобы другие ваши ученики не отставали.

— Хорошо, сначала покажи мне, что ты умеешь.

— Хорошо.

Я выхожу на середину танцпола, пока три девочки говорят спасибо и обнимают меня со слезами на глазах. Я улыбаюсь и смотрю на Ленору.

— Готова?

Я киваю и начинаю танцевать в своих танцевальных туфлях и выступаю точно так же, как в Джульярде, и когда я заканчиваю, Ленора стоит с открытым ртом в благоговении.

— Что ж, похоже, я все-таки была права. Он ведь не знает, правда? — Спрашивает она, качая головой.

— О чем? — Спрашиваю, выпрямляя спину.

— О том, что ты балерина. Он думает, что ты просто танцовщица. Если бы он только знал. Ты балерина с многолетним опытом и подготовкой, которую можно получить только в одном месте. Я знаю это место.

Девочки смотрят на нас, пока мы продолжаем разговор. Она подходит ко мне.

— Я тоже там училась, и я это вижу. Я вижу тебя, Жизель.

— Я больше не тот человек, — грустно говорю я.

Она глубоко дышит.

— Я не знаю, что с тобой случилось, но мне было тоже больно, и я не смогла продолжать. Но ты еще молода, и у тебя есть шанс. Для меня абсолютная честь, что ты приехала сюда и помогаешь нашим новым ученикам. Я обеспечу их формой и тапочками. — Я улыбаюсь.

— Спасибо, мадам. — Она улыбается в ответ.

Самая младшая из трех, светловолосая девочка по имени Синди, подходит ко мне в восторге.

— Ты настоящая балерина. — Говорит она своим милым голоском. — Я хочу стать, как ты.

— У тебя еще все впереди и конечно, ты можешь стать кем угодно. — Говорю я, опускаясь на колени, чтобы получше рассмотреть ее. Она крепко обнимает меня. С ее голубыми глазами и прямыми светлыми волосами она просто очаровательна, как ангел.

— Спасибо. — Мои глаза наполняются слезами, которым я не даю упасть. Две другие девочки обнимают меня и благодарят за уроки с улыбками и благодарностью.

Когда уроки заканчиваются, и я обучаю новеньких основам, они, счастливые и взволнованные, идут в спортзал. Я следую за ними, так как никогда там не была и не знаю, куда идти.

Мы заходим внутрь и упираемся в стол, за которым сидит мужчина лет сорока. Я приглядываюсь, и вижу там группу мальчиков-подростков, изучающих основы смешанных единоборств. В центре зала, в клетке, я вижу Нейта, который проводит спарринг с другим парнем. За клеткой стоят другие ребята из его команды и дают ему указания, которые я не могу разобрать. Все они — крупные парни с татуировками.

Я молча машу рукой.

— Привет, Ленора, я вижу, ты встретила Жизель. — Говорит Нейт, глядя на меня, но мое внимание приковано к Леноре.

Конечно, она меня встретила, он же меня туда послал, и я демонстративно закатываю глаза.

— Да, Жизель будет помогать мне с девочками, но мне нужно, чтобы ты получил разрешение от их опекунов, поскольку она была достаточно добра, чтобы оплатить занятия балетом для всех троих девочек.

Нейт выглядит шокированным ее словами и смотрит на меня, а я перевожу взгляд на трех особенных юных леди.

— Ты должен был сказать мне, Нейт. — Говорит она.

— Что?

Но тут встревает и перебивает Синди:

— Я не знала, что ты знаком с настоящей балериной! Она показала мне это! — Синди кружится, пытаясь довести до совершенства то, чему она только что научилась.

Я улыбаюсь ей. Взгляды мужчин с любопытством смотрят на меня. У Джейдена открыт рот, брови приподняты.

Ленора продолжает, как будто меня здесь нет. Я молчу, не произнося ни слова.

— Что она настоящая классическая балерина. И очень талантливая. Есть только одно место, где она могла научиться одному из самых сложных пируэтов и гран-же-те. — Ленора смотрит на меня, и я понимающе встречаю ее взгляд, когда она раскрывает то, что я от него скрывала. — Она окончила Джульярд.

Глаза спарринг-партнера Нейта загораются, когда он подходит ближе и говорит:

— Это самая престижная школа. Это как Гарвард, только среди танцевальных школ.

— Да, Ник, это так. — Говорит Ленора.

Нейт смотрит на меня, но я не встречаюсь с ним взглядом. Я продолжаю оглядываться по сторонам, и тут Джейден ловит мой взгляд, пристально глядя на меня. Он смотрит на Нейта и проводит руками по лицу.

— Нейт, мне нужно, чтобы ты связался с опекунами девочек, чтобы я могла получить их разрешительные листы. Я оставила их у Чарльза. — Говорит ему Ленора, прежде чем повернуться ко мне.

— Жизель, я с нетерпением жду возможности обучать девочек вместе с тобой. Это действительно большая честь для меня.

— Да, мадам. — Говорю я.

— Я соберу необходимые подписи, спасибо. — Говорит Нейт.

— Спасибо, — говорит Ленора, уходя.

Три маленькие девочки подходят и обнимают меня, и я обнимаю их. Брюнетка, которую зовут Сара, говорит:

— Вы можете научить меня поднимать ногу в шпагате?

— Сначала ты должна освоить несколько приемов, чтобы не получить травму, хорошо?

— Да, мэм.

Ник движется ко мне, и Нейт ловит его за шею.

— Куда это ты собрался?

Он ниже Нейта ростом, но такой же мускулистый, с татуировками на рукавах обеих рук. У него темные глаза и черные волосы, и выглядит он не старше своих двадцати с небольшим лет.

— Познакомиться с прекрасной балериной, — отвечает он.

Я краснею, глядя на Нейта, а он сердито смотрит на Ника. Ник поднимает руки вверх.

— Ладно. Ладно. Прости, Нейт. Я не знал, — извиняется Ник.

Нейт успокаивается и смотрит на меня.

— Жизель, это Ник, а парень за столом — Чарльз, ты знаешь Джейдена, а эти два болвана позади меня — Майк и Шон. Это моя команда. Все, это моя подруга Жизель, она будет помогать мне с девочками, пока их братья учатся в нашей программе.

Они все машут мне и улыбаются. Я улыбаюсь и машу в ответ, встречаясь взглядом с Нейтом, стараясь не отвлекаться на его тело без рубашки.

Господи, мне нужно взять себя в руки. По сути, я только что согласилась платить и учить трех маленьких девочек балету и танцам, одновременно пытаясь сохранить две работы. Он представил меня как свою подругу, и я не могу лгать себе и говорить, что меня это не беспокоит. Мне нужно сказать себе, что секс с ним не обсуждается. Мне приходится напоминать себе, что произошло в прошлый раз, и боль, которую он причинил, жжет. Казалось, что это не он говорил, но что я могу знать? Я даже не знаю его на глубоком уровне. Нас просто тянет друг к другу, и я не могу этого объяснить.

Размышляя, что мне делать дальше, не желая прерывать его тренировку больше, чем я уже сделала, я решила, что просто подожду, пока он закончит.

— Нейт, я просто подожду там, пока ты не закончишь.

— Джейден отвезет тебя домой. — Говорит он. Я удивлена, что он все еще не хочет, чтобы я была здесь, и мне интересно, что я сделала такого, что заставило его быть в таком настроении.

Я смотрю на Джейдена, и он кивает головой в сторону двери.

— Пойдем.

Я прощаюсь с девочками и говорю им, что увижу их на следующей неделе. Мы садимся в белый Порше Джейдена, и он направляется к дому Нейта.

— Прости и не обижайся на Нейта. Иногда он может казаться непонятным и угрюмым. — Говорит он.

— Это не твоя вина, тебе не нужно извиняться за него. Я вижу, что у него внутри есть что-то, с чем он борется каждый день, но он не пускает меня внутрь.

Он вздыхает.

— Мы все боремся с чем-то внутри, Жизель. Нам просто нужно доверять людям, которые нас окружают, чтобы иногда открываться. Я вижу, что этим человеком можешь быть ты. То, что ты сделала для тех девочек, показывает, что ты замечательный человек. Думаю, он был просто шокирован тем, что ты это сделала, но теперь знание того, откуда ты родом, все меняет.

— Что значит меняет? — Я нахмуриваюсь, смущенная.

— Да ладно, Жизель. Ты балерина, а он боец ММА. Вы из разных миров.

— О, я поняла. Я теперь слишком чопорная и правильная, а не танцовщица из стрип-клуба. Срочная новость, Джейден, я, не могла вернуться в Нью-Йорк после смерти родителей. Я уехала ни с чем и не могла рассчитывать, что место в танцевальной труппе будет ждать меня с красной ковровой дорожкой. Так не бывает. И какое это имеет отношение к делу? Я из мира безработных и ищущих работу везде, где только можно. Помогаю своей лучшей подруге, как она помогла мне, когда я была бездомной. Так что не надо говорить о том, из какого мы мира. Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о Бри.

Когда я упоминаю Бри, его руки застывают на руле.

— Да, я немного знаю о том, откуда Бри, но позволь мне сказать, что мы с Нейтом никому не доверяем. Может, вы нам и нравитесь, но мы не станем доверять и пускать в дом кого попало, только потому, что он носит юбку и умеет танцевать. Нам пришлось все заслужить, мы вышли из сточной канавы и выросли в дерьме.

Я впитываю его последние слова и понимаю, какими они нас видят на самом деле, и в этом есть смысл, и, если честно, он прав. Мои родители воспитали меня в идеальном пузыре. Они вырастили меня, дав мне все, что могли, чтобы я могла жить своей мечтой в другом мире, чем тот, из которого они родом.

Бри всегда была со мной, начиная с начальной школы, у нее была наркоманка шлюха-мать, которой было наплевать на нее. Тем не менее мы стараемся посылать деньги и следить за тем, чтобы ее мать не оказалась на улице. Когда мы гуляли с Бри, над ней издевались за то, что у нее была такая мать, а меня считали изгоем, которая не могла ходить в школу, наверное, думая, что моя семья, как мама Бри, раз мы с ней всегда были вместе.

— Послушай, Джейден. Я здесь как друг Нейта и ничего больше. Я не буду заманивать его в ловушку или отвлекать. Он сам пришел за мной и попросил приехать сюда. Поверь мне, я была в порядке. — Солгала я. Мне не было хорошо, но я весело проводила время с Джейсоном и Джимом, пока Нейт не прискакал, чтобы увезти меня.

— У него скоро бой, и ему не нужно быть эмоционально истощенным. Я знаю, что он привел тебя сюда, но Нейт… сложный.

— Знаешь что? Я буду помогать проводить занятия с девочками, буду их учителем, а потом ездить на работу, пока программа не закончится. Но, а потом уеду навсегда.

Я выхожу из машины и иду в дом, в гостевую спальню. Я не могу с ним находиться рядом. Что, черт возьми, с ним такое? Я достаю телефон и звоню Бри, чтобы все ей рассказать.

НЕЙТ

Я привез ее сюда, думая, что смогу выдержать ее присутствие, но я не могу выбросить ее из головы. Я хочу, чтобы она лежала в моей постели. Я знаю, что, если она увидит, какой багаж я ношу в себе, она сбежит не оглядываясь.

Когда Ленора выяснила, где она училась, я не мог нормально соображать. Чертова балерина! Все это время я думал, что она окончила школу и просто девочка, которая умеет хорошо танцевать, которой предложили место в клубе за ее таланты. Я и представить себе не мог, что она из того мира, который сильно отличается от моего. Она заплатила за тех девчонок, чтобы они могли танцевать, и по их лицам было видно, что она — ангел, посланный им с небес. Ответы на их молитвы. Я знаю, что она сдержит свое слово и будет учить их, пока не закончится программа.

Она страстно любит танцевать, поэтому понятно, почему она так хороша. Я не гожусь для нее и только замараю и испорчу ее. Я уже начал это делать. Я должен был догадаться, что она училась в престижной школе, а родители воспитывали ее в духе «пузыря». Вся эта история с клубом очень хорошо это скрывала.

Она не знает и не поймет, что такое боль и насилие, и как я сломлен и изранен внутри. Как она будет смотреть на меня, зная, что я сделал, позволив отцу уйти от наказания за убийство матери. Я прикрывал его, а потом годами терпел пренебрежение, издевательства и боль, чтобы в итоге оказаться в приемной семье с двумя мертвыми родителями, ребенком, на которого всем наплевать.

Все, что я знаю, — это драки и умение терпеть боль и причинять ее, меня этому учили и на этом воспитывали. Как она впишется в мою жизнь? Проблема в том, как мне ее отпустить? Я лишил ее невинности, испачкал ее и заставил ее чувствовать, что она должна очистить себя от вероятности того, что она может быть беременна моим ребенком. Ребенком, который происходил бы от меня и моего рода наркоманов. Зачем мне дети, чтобы они видели отца, который был в прошлом героиновым наркоманом и не мог спать в одной постели с матерью?

Но я вижу желание в ее глазах, когда она смотрит на меня. Я осознаю потребность. Потребность в том, чтобы я испачкал ее.

Я увидел, как маленькие девочки заглядывают в танцевальную студию возле моего спортзала, воспользовался этим и заговорил с Ленорой о Жизель. Это был предлог, чтобы привести ее. Я мог бы оставить ее в покое, зная, что она не беременна и нет необходимости объяснять шрамы от ожогов на внутренней стороне бедер, нанесенные моим отцом. Я мог бы позволить ей быть с Бресли, но, когда я увидел его с ней на игре, а затем в баре, я видел только красное.

У меня огромная проблема, когда дело касается Жизель. Мы просто друзья, как она так красноречиво выразилась. Я не могу заполучить ее, но и не хочу, чтобы кто-то другой заполучил ее. Я знаю, что веду себя как эгоистичный засранец и что это несправедливо, но знаете что? Жизнь несправедлива, это сука, которая тебя постоянно трахает.

Джейден вернулся, после того как отвез Жизель домой, потому что я не могу тренироваться, когда она рядом. Я думал, что ее присутствие поможет мне успокоить демонов. Но все обернулось еще хуже. Я просто должен смириться с этим и с необходимостью засунуть свой член в ее восхитительно тугую киску. Смотреть на нее в сексуальном купальнике в моем спортзале было прямым противоречием всему, за что я выступаю. Даже Ник не мог перестать пялиться на нее. Мне пришлось сказать Джейдену, чтобы он отвез ее домой, — я не мог смотреть через плечо, зная, что она будет там ждать, пока мужчины в моем спортзале будут ее разглядывать. Я не хотел смущать ее еще больше, когда Ленора раскрыла ее маленький секрет и дала ей толстовку, чтобы прикрыть ее облегающий купальник, подчеркивающий ее идеальную грудь и тонкую талию.

Теперь, подумав об этом, я бы хотел, чтобы она надела толстовку Мрачного Жнеца с моим именем. Я захожу в кабинет Джейдена, чтобы взять новую из коробки, которую он держит внутри, когда обнаруживаю, что он уже сидит за своим столом с хмурым лицом.

— Что с тобой, брат? Почему такое лицо?

Он поднимает на меня глаза, и я понимаю, что, что бы он ни собирался сказать мне дальше, мне это не понравится.

— Я вроде как сказал Жизель какую-то глупость о том, что она отвлекает тебя и что она из другого мира.

— Что ты сделал? Какого хрена?

— Я знаю, чувак. Я облажался. Я даже втянул в это Бри. Просто не думал, что из этого что-то получится. Они обе отличаются от того, к чему мы привыкли, и я не хотел, чтобы это помешало тренировкам и предстоящему бою. Она не такая, как ты ожидал. Я видел твое лицо, когда Ленора сказала, где она училась. Ты был шокирован и смотрел на нее по-другому.

Я знаю, что он пытается защитить нас и то, что мы построили. Эмоции могут встать на пути и разрушить все, над чем мы работали. Я не могу позволить этому случиться, даже если хочу ее больше, чем следует. Я не могу злиться на него за то, что он пытается разобраться во всем этом. Мы не можем попасться на крючок каким-то девчонкам из стрип-клуба, и я только усугубил ситуацию, приведя сюда Жизель. Я не подумал, а теперь уже слишком поздно.

— Я понял. Я не злюсь, но ты должен был оставить все как есть. Я могу справиться со своими эмоциями с помощью своего члена. Мне не нужно, чтобы ты вмешивалась и в мое личное дерьмо. Оставь это, все пройдет. Как только сезон и программа закончатся, она уйдет, и это будет конец. А пока я буду наслаждаться ее обществом. — Говорю я с улыбкой.

— Что ты собираешься делать с толстовкой? Не слишком ли она тебе мала?

— Это не для меня. Это для нее.

Он поднимает брови.

— Ты хочешь, чтобы она носила толстовку с твоим именем?

— Да, здесь, в спортзале, чтобы она не отвлекала меня, когда заходит внутрь, или кого-нибудь еще. Ты же видел, как Ник фыркает, словно сучка в течке.

— Как скажешь. Помни, никаких отвлекающих факторов. Прекрати водить ее за нос, если ты не намерен быть с ней. Ты непобедим, Нейт.

— Я знаю. Увидимся позже, брат.

Я сажусь в машину и понимаю, какая буря дерьма ждет меня дома. Она уедет завтра и вернется во вторник, когда начнутся уроки. Это не так уж плохо, и у меня, по крайней мере, есть ее компания в доме. Я сажусь в машину и еду домой. Как только я открываю переднюю дверь, то погружаюсь в абсолютную тишину. Я прохожу через кухню в коридор, ведущий в спальню для гостей, и останавливаюсь, увидев на столе бумагу.

Нейт,

Прости, что мне пришлось уехать, я нужна Бри, чтобы помочь ей с мамой. Я вернусь вовремя, чтобы начать занятия с девочками, как и обещала.

Твоя подруга,

Жизель.

Отлично! Я вел себя с ней как полный кретин весь день и даже не могу загладить свою вину. Я проснулся с ужасными кошмарами и не хотел, чтобы она видела меня в таком состоянии. Лучше было просто забыть об этом, а злость я мог выместить в спортзале. В последнее время мне снится один и тот же кошмар: отец будит меня ожогами от сигарет, а потом шлепает меня, чтобы я встал и собрался в школу, надев одну из немногих пар штанов, которые у меня были. Мне пришлось научиться стирать их куском мыла и вешать сушиться. Никто не стал бы стирать мою одежду, а я не хотел идти в школу, пахнущий как труп. Приходилось выкручиваться, когда моя одежда пахла, а старшие дети смеялись надо мной. Я должен был выживать.

Я скомкал письмо и бросил его на другой берег острова. Черт! Она ушла, не позвонив мне, и даже не стала ждать, пока я вернусь. Я мог бы отвезти ее или даже поехать с ней, но я знаю, что моя подготовка превыше всего. Я просто подожду, пока она вернется. Я могу хотя бы написать ей, чтобы узнать, все ли у нее в порядке.

Я: Эй, я получил твою записку. Я бы забрал тебя. Пожалуйста, сообщи мне, что ты добралась до дома в целости и сохранности.

Я жду, пока пройдет три часа, и знаю, что она уже приземлилась бы, если бы летела самолетом, но продолжаю проверять телефон, как влюбленный дурак.

Ничего.

Она так и не написала мне ответ.

ЖИЗЕЛЬ

Когда я позвонила Бри, чтобы рассказать ей о случившемся, она попросила меня приехать и помочь ей с мамой — я не хотела, чтобы она шла к не й одна ночью. Ее мама позвонила ей и сказала, что Джек пришел и требует деньги за наркотики, которые она купила, и ему нужно получить оплату, иначе он причинит ей вред. Бри сказала ему, что заплатит, но, чтобы он не причинял вреда ее матери, Виктории.

Виктория — наркоманка и слишком далеко зашла, чтобы ей можно было помочь. Мы испробовали все, чтобы заставить ее бросить курить крэк и заниматься проституцией.

Когда я прилетаю в Сиу-Фоллс, Бри уже ждет меня, чтобы отправиться в трейлер ее мамы.

— Не могу поверить, что ты согласилась приехать, Жизель.

— Конечно, ты же моя лучшая подруга и единственный человек в этом мире, который у меня остался. Я не могу позволить тебе встречаться с какими-то наркодилерами, чтобы расплатиться с ними в одиночку. Как твоя мама, что говорила, когда звонила?

— Как всегда, взвинченная и бессвязная. Говорила, что, если я не приеду и не заплачу Джеку, он угрожает убить ее.

— Сколько на этот раз?

— Пятнадцать сотен. — Черт, на это уйдет две-три недели, теперь, когда я согласилась помочь Нейту с девочками. К черту, у меня еще остались деньги от танцев.

— Я верну тебе долг, Жизель. Я знаю, что мы планировали открыть танцевальную студию, но мы справимся. Пока ты будешь учиться управлять ею, делая это для Нейта.

— Да, он не знает, чем я хочу заниматься в будущем. Мы никогда не говорили об этом, и я думаю, что он просто сосредоточен на предстоящем бое, и у него сейчас нет места ни для чего другого.

— Ты сказала ему, почему тебе нужно уехать?

— Он просто знает, что мне нужно помочь тебе с мамой. Это не полная ложь, но он не знает, кто твоя мама и почему мне нужно было приехать. Мне не нужно осуждение или предложение помощи. Видела бы ты его лицо, Бри. Когда он узнал, что я окончила Джульярд, а маленькая Синди сказала, что это здорово, что он знает настоящую балерину. Он посмотрел на меня так, словно я была вазой, которую он разбил и не знал, как собрать обратно. Он отправил Джейдена везти меня домой, потому что, наверное, не мог вынести, когда я была рядом с ним или даже в его пространстве.

— Да, наверное. Хорошо, что ты сказала ему, что вы просто друзья, чтобы сохранить границы. Джейден и Нейт не так легко доверяют. Я даже удивлена, что Нейт пришел искать тебя и попросил помочь и остаться с ним.

— Думаю, это к лучшему. Он не доверяет мне и, очевидно, просто хочет получить мое тело. Как сказал Джейден, мы пришли из другого мира, который, по его мнению, не знает боли.

— Да. Неважно. Некоторые люди думают, что их боль хуже, чем у других. Попробовали бы быть девушкой.

Мы подъезжаем к старому побитому трейлеру, видавшему лучшие времена. На улице темно, и мы видим старый трейлер мамы Бри и пикап Шевроле более новой модели.

Я с ужасом думаю о том, что мы можем найти внутри трейлера. Там наверняка пахнет смертью. Я помню, как забирала Бри, и ей приходилось принимать душ у меня дома, потому что у ее мамы не было ни душа, ни воды. Она никогда не могла поддерживать коммунальные услуги в рабочем состоянии. Бри постоянно принимала душ и ела у нас дома, и единственное, что мне в этом нравилось, — это то, что моя лучшая подруга приходила к нам почти каждый день.

Мы подходим к дому, и Бри не стучит, а просто открывает дверь в трейлер. Зайдя внутрь, мы видим Викторию, ссутулившуюся, одетую в старый топ с пятнами и леггинсы с ожогами от сигарет. В трейлере пахнет смертью и чем-то гнилым. Здесь давно не убирались. Меня чуть не стошнило от прогорклого зловония.

Трое мужчин стоят над Викторией, и все они поворачиваются, глядя в нашу сторону. Тот, кого они называют Джеком, — местный наркодилер, который, как всем известно, поставляет крэк и героин в этот город. Двое других, Рик и Сет, — маленькие приспешники Джека, стоящие по обе стороны от него.

Джек — крупный мужчина с огромными руками и животом. У него длинные жирные волосы и борода, которая в целом выглядит жирной и отвратительной. Сет и Рик — худые, в грязных женских пиджаках и испачканных джинсах. Отбросы города, но каждый наркоман покупает у них наркотики, даже Виктория. Джек здесь уже много лет, а копы ничего не делают. Должно быть, он их купил, потому что ему сходит с рук все, что он делает, с тех пор как я себя помню.

— Так, так. Вот они. Маленькие принцессы города. — Он улыбается, и я вижу его желтые зубы. Я стараюсь сохранять спокойствие, чтобы меня не стошнило.

— Посмотри на себя, Бри. И на твою маленькую подружку Жизель. Совсем взрослые. Не так ли, парни?

— Да, они выглядят сексуально. Я слышал, они танцуют в клубе «Фарфоровый домик» в Сиу-Фолс и срывают куш. — Говорит Рик.

— Правда? Большие девочки. Жизель и Бри, две горячие киски, крутящиеся на шесте. Хм… — Он облизывает губы, и у меня по позвоночнику пробегает холодок. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Мы принесли вам деньги, чтобы вы оставили мою мать в покое. Мы уйдем отсюда через секунду, — нервно говорит Бри.

Рик и Сет движутся к двери, а я стараюсь не паниковать. Я смотрю на Викторию, она совершенно не в себе, потом на Бри, ее глаза следуют за Джеком.

— Джек, я отдаю тебе деньги, и мы уходим. — Она достает конверт из заднего кармана джинсов и протягивает ему.

Он убирает грязными пальцами жирные волосы со лба, и я замечаю, что глаза у него черные и злые. Он смотрит на меня и облизывает губы.

— Кажется, я передумал и хочу чего-то большего, вроде твоей маленькой подружки.

— Оставь ее в покое, Джек! Она не участвует в этом. Не смей к ней прикасаться.

Он улыбается и придвигается ближе, загоняя нас в маленькую кухню. Рик и Сет блокируют дверь, и в животе у меня поселяется настоящий страх.

— Я уже имел твою пизду раньше и думаю, что хочу попробовать твою маленькую подружку вон там. Ее родителей здесь нет, чтобы спасти и приютить ее. И тебя некому спасать. Твоя пизда шлюха-мать не хочет тебя и не заботится о тебе. Никогда не хотела и не будет. Она просто использует тебя, чтобы получить кайф, а я люблю этим пользоваться.

— О чем он говорит, Бри? — Он сказал, что уже имел ее, это не может быть тем, о чем я думаю. Не может быть. Неужели он изнасиловал Бри, когда она была подростком? Она никогда ничего не говорила мне об этом. Я смотрю на него, а он уже чувствует мой страх и питается им.

— Оставь ее в покое! Джек! Только тронь ее, и я…

— Что ты сделаешь, дрянь? — Он быстро двигается, поднимает руку и сильно бьет ее по лицу, повалив на землю. — Рик, держи эту маленькую сучку, чтобы она могла смотреть! Она думает, что может указывать мне, что делать? Сейчас она будет смотреть, а ее маленькая подружка попробует Джека на вкус.

Я пытаюсь убрать руки Рика от Бри и помочь ей, но Сет хватает меня и силой валит на землю. Я пытаюсь брыкаться, но он сильнее меня. Джек держит меня своим весом, и мои глаза горят от слез. Он обхватывает мою шею руками и сжимает ее, чтобы я не могла закричать.

Я смотрю на Бри, и на ее милом лице уже красуется огромный синяк, а кровь смешивается со слезами на ее светлых волосах. Я пытаюсь отпихнуть от себя Джека, потому что знаю, что он собирается меня изнасиловать, и если я буду продолжать бороться, может быть, он устанет. Я выдаю желаемое за действительное, и тут меня осеняет понимание того, что я ничего не могу сделать. Я закрываю глаза, пока Сет стягивает с меня леггинсы, а Джек, держась одной мясистой рукой за мое горло, расстегивает штаны. Я чувствую прогорклую вонь его дыхания и запах тела. Он срывает с меня трусики, и я все еще слышу приглушенный крик Бри, когда Рик держит ее сзади, зажав ей рот руками, чтобы она могла смотреть.

Я знаю, что голая от пояса и чувствую грязь на своей коже. Он щиплет меня за соски через рубашку, и от боли по моему лицу текут слезы. От боли я теряю сознание. Я быстро сообразила, что главное, когда тебя насилует такой отвратительный человек, как Джек, — он хочет, чтобы ты сопротивлялась. Это то, что заставляет его продолжать. Поэтому я просто перестаю сопротивляться и замираю, медленно вдыхая и выдыхая. Раз… Два… Три… Четыре…

Все, что я могу сделать, это вспомнить танец. Все звуки смолкают. Я не слышу приглушенного крика Бри, не чувствую отвратительного дыхания и запаха тела Джека.

Пять… Шесть… Семь…

Если это означает смерть, значит, так тому и быть. У меня нет ничего и никого, кроме Бри, и я не могу позволить этим монстрам так поступить с ней.

Восемь… Девять…

Я чувствую, как Бри пытается меня разбудить. Я смотрю на нее пустыми глазами.

— Боже мой, Жизель! — Она безудержно рыдает, а ее мама все еще лежит в отключке на диване.

Я слышу ее крики о помощи.

Внезапно все вокруг становится черным.

Я просыпаюсь через пять минут, но, по словам Бри, прошло уже пять часов.

— Ты была в шоке. Я думала, ты умираешь. — Она всхлипывает, и я протягиваю руку, чтобы взять ее в свою.

— Он и с тобой так поступил?

Она кивает головой.

— Да, но не так жестко, Жизель. Он не останавливался, делая все эти вещи с тобой и заставил меня смотреть. О Боже! — Она вздрагивает и всхлипывает, слезы текут по ее лицу. На ее щеке образовался уродливый синяк, который, должно быть, болит.

— Все хорошо, Бри. Не плачь, я бы сделала это снова, если бы это означало, что он не будет так поступать с тобой. Это не твоя вина.

— Нет, моя. Если бы я не позвонила тебе, чтобы ты поехала со мной к маме, этого бы не случилось.

— Нет, это случилось бы с тобой одной, и тебя могли бы оставить там умирать. Твоя мама была не в себе и даже не понимала, что, блядь, происходит.

Мой голос срывается, а горло болит, и я начинаю кашлять, пытаясь говорить, злясь на ее мать.

— Шшш, Жизель. Успокойся.

Я смотрю на ее слезы, заливающие мои щеки.

— Обещай, что никому об этом не расскажешь.

— Обещаю, никто не узнает. — Говорит она срывающимся голосом.

— Пожалуйста, Бри.

— Я обещаю, — повторяет она.

Меня выписали с большим количеством лекарств, которые дают жертвам изнасилования. Мне повезло, что повреждения были не настолько сильными, чтобы я не могла иметь детей. Впрочем, это неважно, кто захочет иметь ребенка от такой девушки, как я? По сути, меня изнасиловал отвратительный наркоторговец.

Я испорчена, никчемна и сломлена.

Я поморщилась, все еще чувствуя боль между ног как напоминание о том, что это был не сон. Это была реальность, и она будет преследовать меня вечно, и я знаю, что никогда не буду прежней.

Справившись с болью с помощью обезболивающих, мы отправились в мою квартиру, Бри все еще думает, что это хорошая идея — оставаться там. Последние две ночи я просыпалась в холодном поту и кричала чтобы меня оставили в покое. Бри всегда рядом, смотрит, как я плачу и снова засыпаю. Она обнимает меня и укачивает, чтобы я заснула каждый раз, когда кошмары приходят, и воспоминания звучат в моей голове.

Я должна вернуться в понедельник, чтобы начать занятия, как обещала во вторник, но я не знаю, как это возможно, продолжая рыдать в объятиях Бри.

— Я не слышу ни их, ни твоих криков о помощи, но я все еще чувствую жжение, и мне хочется блевать. Когда я просыпаюсь, я не могу дышать, — шепчу я.

— Терапевт в клинике сказала, что у тебя будут такие эпизоды. Как при посттравматическом стрессовом расстройстве…

— Я знаю. Я просто хочу, чтобы это прошло, Бри.

— Со временем станет лучше. Может, поездка в Вегас и обучение девочек пойдут на пользу. — Говорит она, крепко обнимая меня.

— Да, но я не думаю, что смогу смотреть на Нейта как раньше, уже наверно никогда. Я чувствую себя грязной и не хочу, чтобы он прикасался ко мне или кто-нибудь прикасался ко мне. Я буду учить девочек, но вернусь домой, как только наступит четверг, и буду танцевать в клубе. Я постараюсь. Как твое лицо?

Ее лицо сильно побито, под глазами синяки. Она прикрывает их солнцезащитными очками и волосами. Должно быть, это больно, но она отмахивается от этого.

— Я в порядке. Все заживет, но я больше беспокоюсь о тебе. Ты уверена? Так скоро, Жизель? Ты просто… — Она замолкла. Я знаю, что она хочет сказать что-то хорошее, но танцы — это все, что у меня есть.

— Да, я уверена. Они дали мне очень сильное обезболивающее. — Я фыркаю и смотрю на свой телефон, не замечая, что у меня есть пропущенное сообщение от Нейта. Я открываю сообщение, и там говорится, что он хочет, чтобы я позвонила ему, когда приземлюсь.

Я смеюсь про себя.

— Что? — Спрашивает Бри.

Я показываю ей свой телефон с сообщением, датой и временем.

— О, Жизель. Мне так жаль.

— Уже поздно. — Говорю я, кладу телефон на кровать и встаю, чтобы взять чемодан и попросить Бри отвезти меня в аэропорт утром.

ЖИЗЕЛЬ

Я просыпаюсь на следующее утро, и боль значительно утихает, но боль внутри — это совсем другая история, я чувствую себя пустой, потерянной и разбитой. В голове я слышу только крики боли моей лучшей подруги за меня. Я могу поблагодарить лекарства и обезболивающие. Если я принимаю их вовремя, то не чувствую боли, только ломоту. Доктор сказал, что мне должно стать лучше через три дня, если я буду принимать обезболивающие, как предписано.

Я вернусь и буду учить девочек любви и искусству балета. Это все, что у меня осталось внутри. Единственное, что они не забрали, — это мою любовь к музыке, танцам и балету. Возможность быть увиденной, не заглядывая внутрь.

Я беру такси от аэропорта до дома Нейта, приезжаю около обеда, зная, что Нейт вероятно будет дома. Я должна надеть толстовку с капюшоном и все, что закрывает шею. Я нашла водолазку, чтобы скрыть глубокие фиолетовые и синие синяки вокруг горла, и чтобы никто не заметил. Мы с Бри нашли идеальный тональный крем для моей шеи и ее лица, который подойдет, но если вспотеть, то не очень.

Я осматриваю подъездную дорожку и вижу, что к нему пришли люди, включая Джейдена. Бри собиралась поехать со мной, но ее лицу нужно время, чтобы зажить. Я подхожу и стучу в дверь с чемоданом в руках. Жду около пяти минут, дверь открывается, и это Джейден.

— Привет, Жизель. Команда находится в кинозале и просматривает последний бой. Ты можешь…

Я не смотрю ему в глаза и прерываю его приглашение. Я не намерена принимать приглашение.

— Все в порядке, Джейден. Я устала после перелета и хочу просто лечь спать. Мне нужно проснуться пораньше и добраться до танцевальной студии. Нейт любит ходить в спортзал рано утром.

— Жизель, ты в порядке?

— Я в порядке, просто устала. — Я выхожу в коридор по направлению к гостевой спальне и оставляю его стоять там с открытой дверью.

Закрыв за собой дверь, я решаю запереть ее, чтобы никто не смог открыть ее, пока я принимаю душ. Надеюсь, Нейт не придет и не постучит. Я быстро раскладываю свой наряд на следующий день: толстовку с капюшоном и боди с высоким вырезом. Проверяю, заперта ли дверь.

Удовлетворившись этим, я принимаю душ и ложусь спать, молясь о том, чтобы не проснуться с криками в холодном поту.

Я решаю лечь лицом вниз и обложить себя как можно большим количеством подушек. Возможно, это поможет заглушить звук, если я вдруг проснусь от крика.

Посреди ночи я просыпаюсь в холодном поту и смотрю на время на своем телефоне: 4:59 утра. Такое ощущение, что я снова не могу дышать. Я потираю шею, которая все еще болит, но уже не так сильно. Я решаю принять душ и одеться, потому что снова заснуть — не вариант. Я подставляю руку под кран и принимаю лекарство.

Внимательно осмотрев свои бедра, можно сказать, что синяки не так страшны. Я решаю носить черные колготки, пока следы не исчезнут. Я проверяю время: 5:59 утра. Решаю открыть дверь, одеваю толстовку и леггинсы поверх колготок и иду на кухню.

Нейт сидит, пьет свой утренний коктейль, ест яйца и фрукты. Он улыбается, когда видит меня.

— Ты рано встала. Доброе утро.

— Доброе утро, — бормочу я. Я не отвечаю на его улыбку и отвожу глаза, чтобы он не увидел выражение моего лица.

Я достаю из холодильника йогурт, который купила в аэропорту, чтобы позавтракать. Беру воду, сажусь на другой конец острова и листаю телефон.

— Я написал тебе на днях.

Я напрягаюсь.

— Я была немного занята, извини. — Я продолжаю листать телефон, ища основные балетные позиции, которым можно обучать начинающих в юном возрасте.

— Жизель, ты в порядке? — Спрашивает он.

— Да. Я в порядке. А что? — Отвечаю я, не поднимая глаз от телефона.

— Ты выглядишь так, будто… не знаю, что-то не так.

— Все нормально. — Я поднимаю глаза и смотрю на него так, как смотрела каждый день с той ночи. Потерянной, разбитой и кричащей внутри.

Он смотрит на меня, пытаясь найти ту Жизель, которая ушла в тот день, ту, которая чувствовала безответную любовь. Но он не знает, что та Жизель мертва и ее больше нет. Жизель, на которую он смотрит, та, которую никто не захочет, — всего лишь оболочка, которая может только танцевать, чтобы чувствовать.

— Если бы что-то было не так, ты бы сказала мне, верно?

— Мне нечего рассказывать. Не беспокойся обо мне, Нейт. Ты беспокойся о своем бое, а я буду учить девочек, как и обещала.

— Я хочу заплатить тебе за обучение девочек, это очень много и…

Я поднимаю руку, останавливая его.

— Не волнуйся об этом, Нейт. Я могу танцевать и зарабатывать деньги. Я хотела заплатить за это, и я не жду, что ты мне что-то вернешь или дашь. Я просто буду танцевать, как тогда, когда зарабатывала деньги.

Он встает со стула и пугает меня.

— Я не хочу, чтобы ты для кого-то так танцевала!

Я саркастически улыбаюсь.

— Думаю, тогда я отработаю их в закусочной. В любом случае, мне не нужны твои деньги. Я твой друг, а не девушка, и я не принадлежу ни тебе, ни кому бы то ни было.

Его лицо становится серьезным.

— Я же сказал тебе, ты моя.

— О, Нейт, я уже никогда не смогу стать твоей, — усмехаюсь я.

— Ты слишком хороша для меня, да? Прима-балерина, — огрызается он в ответ.

Я бросаю на него убийственный взгляд.

— Ты ничего обо мне не знаешь!

Он проводит рукой по лицу, делая глубокий вдох.

— Слушай, прости, если я тебя обидел. Я не хотел… — Он замолчал.

— Между нами ничего нет, Нейт. Я просто хочу быть другом. Я тебе не подхожу, и ты прав, я прима-балерина. Я буду давать девочкам уроки балета, уменьшу нагрузку на Ленору, а потом уеду. Я буду возвращаться домой в перерыве между уроками, потому что не хочу отвлекать тебя от боев. Джейден прав, тебе не нужно отвлекаться.

Я знала, что последняя фраза заставит его отступить. Я знаю, как сильно он переживает за свою карьеру бойца, и я его не виню. Я знаю, каково это — иметь только один выход, жертвовать всем ради того, что ты построил.

— Ладно, хорошо. Но это еще не конец.

Я закатываю глаза и хватаю свою сумку. Мы приезжаем на парковку, и я иду к танцевальной студии, оставив его там без единого слова. Я открываю дверь танцевальной студии и выпускаю глоток воздуха, который я сдерживала в себе.

Ленора дала мне ключ, так как я собиралась прийти пораньше, чтобы потренировать несколько танцевальных номеров. Это первый раз, когда я могу заниматься после того, что случилось, и я решаю, что это идеальное время, когда за мной никто не наблюдает.

Я включаю песню Evanescence «Breathe No More» и танцую, выплескивая свою боль, чтобы никто не видел, что завладевает мной каждую ночь. Слезы стекают по моему лицу, а душа кричит от боли.

Сломанная, потерянная и заблудившиеся. Я танцую, вспоминая, какой свободной душой я когда-то была, позволяя слезам падать.

Я задыхаюсь, а когда заканчиваю, понимаю, что я не одна.

Оглянувшись, я вижу Нейта, Джейдена и всю его команду, стоящих молча. Нейт медленно подходит ко мне и большим пальцем нежно вытирает слезы с моего лица.

— Кто тебя обидел, детка? Ты можешь мне сказать, — шепчет он.

Я отстраняюсь, глядя через его плечо на его команду, зная, что он сделает все, чтобы защитить их. То же самое, что я сделала для своей лучшей подруги. Они сделали это с ней, и она жила с этим секретом, которым никогда не делилась даже со мной.

Теперь я знаю, почему, — от стыда и жалости.

Я никогда не смогу рассказать ему о том, что случилось со мной. Я смотрю на Джейдена, вспоминая его слова о боли. Если бы он только знал, что Бри так долго живет в боли. Боль, которую я почувствовала сразу, жертву, которую я бы принесла снова, если бы это означало, что ей не придется пройти через это снова, даже несмотря на то, что она была свидетелем того, как это случилось со мной.

Джейден смотрит прямо в ответ, он знает боль, видит ее в моих глазах и отводит взгляд. Нейт смотрит на меня, а я опускаю глаза, не желая, чтобы он видел.

— Когда ты будешь готова, я буду здесь, — шепчет он.

Я киваю, поворачиваясь, чтобы танцевать под следующую песню. Мне все равно, что они стоят там, я просто не могу сейчас о них думать.

Они остаются и смотрят, как кровоточит моя душа: моя, моей подруги и моих родителей, с каждым прыжком и кружением, с одиночеством, которое вскоре последует, даже после того, как я оттерла кожу в душе, пытаясь удалить грязь, которую я все еще чувствую ползающей по коже, пока не останется ничего, кроме боли. К этому ощущению я начинаю привыкать, оно становится частью меня, напоминая о том, что было отнято.

В конце концов они уходят, когда я заканчиваю. Вскоре после этого в студию заходят дети. Я улыбаюсь и делаю вид, что все в порядке. Девочки в восторге, и мне нравится видеть их очарованные лица, когда они узнают что-то новое. Я уделяю им больше времени, так как чувствую любовь к преподаванию балета.

Я надеваю капюшон, чтобы проверить, закончил ли Нейт тренировку, зная, что на снаружи кипит вода, но я не могу рисковать тем, что кто-то увидит синяки, пока они не заживут. Я иду с девочками в зал и вижу Чарльза, сидящего впереди. Он улыбается, приветствуя меня.

— Вы, должно быть, девушка Нейта. Жизель, верно?

— Меня зовут Жизель, но я не девушка Нейта. Я просто друг.

Он фыркнул.

— Отрицай это сколько хочешь. Ты его девушка.

Я внутренне вздыхаю. Я оглядываюсь на клетку и вижу, как Нейт проводит спарринг с Ником. Джейден выходит из офиса, вероятно, заметив, что я здесь, по камерам наблюдения.

— Готов меня везти? — Спрашиваю я с сарказмом.

— Нет, вообще-то я думаю, что тебе стоит остаться.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Что случилось, Жизель? Я звонил Бри, но она не отвечает ни на мои звонки, ни на сообщения.

— Ничего не случилось. Ты можешь отвезти меня обратно сейчас или мне вызвать такси? Не хочу отвлекать чемпиона.

Он вздыхает.

— Хорошо. Поехали. — Я слышу, как Нейт зовет Джейдена по имени.

— Эй, Джейден! — Я вижу, как Джейден поворачивается и отмахивается от него, игнорируя его.

Как только мы оказываемся в Порше Джейдена, я смотрю в окно, пока он везет меня к дому Нейта.

— Жизель.

Я вздыхаю.

— Что, Джейден?

— Там, раньше, ты так танцевала… Мы все это видели.

— Что видели? — Спрашиваю я сквозь стиснутые зубы. Он останавливается и смотрит на меня.

— Боль, которую ты испытываешь, слезы, текущие по твоему лицу. Бри не отвечает. Какого черта, Жизель? Скажи мне, если не хочешь говорить ему. В любом случае, мы все выясним.

— Выяснять нечего, так что удачи. Мы из разных миров, помнишь? Мы с Бри не знаем вашей боли. Выяснять нечего, так что сделай мне и себе одолжение и оставь меня в покое. Просто брось это, пожалуйста.

— Что бы это ни было, ты знаешь, что Нейт сделает для тебя все. Ты ведь знаешь это, правда?

— Он ничего не может сделать, Джейден. Мне нужно вернуться в клуб к своей смене и встретиться с Бри.

— Хорошо, как придет время, я отвезу тебя на взлетную полосу. С этого момента вы с Бри летаете на нашем самолете, и до тех пор, пока ты не вернешься на занятия в четверг, тебя будут отвозить к твоему дому или работе вместе с Бри. Я закрываю глаза, не желая спорить.

— Хорошо.

Я соглашаюсь, потому что знаю, что он будет вынюхивать, чтобы узнать, что случилось, и нужно, чтобы он бросил это. Я закрываю дверь в гостевую спальню и засыпаю, когда мы приезжаем в дом Нейта.

Три часа спустя я слышу, как Нейт стучит в дверь, но не отвечаю. Сдавшись, он уходит в свою комнату.

На следующий день я прилетаю в Сиу-Фоллс, и, как и было обещано, меня ждет водитель на черном Бентли, чтобы отвезти меня в мою квартиру. Водитель говорит мне, что будет ждать нас с Бри, пока мы не будем готовы к выходу на смену.

Я встречаюсь с Бри в квартире, уже готовая к выходу.

— Джейден давит на меня, спрашивая, что со мной не так. Я наконец-то смогла танцевать, и они это заметили, Бри. Нейт был терпелив и хотел, чтобы я открылась и рассказала ему, что не так. Я не смогу, Бри, никогда. — Фыркнула я.

— Мы ничего им не должны. Он позвонил, а я не ответила, потому что знала, что он чувствует, что что-то не так. Ты можешь вести себя так, будто ничего не произошло, но не после того, как я видела, что они с тобой сделали. Это было в сто раз хуже, чем то, что этот сукин сын сделал со мной. — Говорит она, пока по ее лицу катится слеза.

— Сегодня мы будем танцевать на сцене вместе, а не поодиночке, хорошо? Как мы тренировались. Я скажу Джону, чтобы он сыграл «Lithium» группы Evanescence. Мы залезем на шест и спустимся вниз, как мы репетировали. Мы справимся. Я справлюсь.

Бри кивает. Я знал, что она захочет попробовать новые движения, которые я с ней отрабатывала, — все, что угодно, лишь бы она забылась.

Когда мы приезжаем в клуб, там больше народу, чем обычно, но мы ни о чем не думаем. Мы занимаем места за столиками, а я надеваю еще один купальник с высоким вырезом и черные сетки, чтобы скрыть синяки. Из-за темноты не видно лица Бри с отметинами на щеке, а ее губа не такая опухшая, как в день моего ухода. Мы выходим, проходим мимо нашей секции столиков, и тут чья-то рука вырывается, хватает мою и переплетает свои пальцы с моими, и я подпрыгиваю от испуга.

Я оглядываюсь и вижу, как Нейт хмурится на мою реакцию.

— Это я. Все в порядке.

Мои глаза расширяются от шока.

— Как ты…?

— Мы прилетели следующим же коммерческим рейсом, — вмешивается Джейден, хмурясь и глядя на Бри. Она замечает, что он пытается разглядеть ее лицо, чтобы понять, не являются ли следы обманом света.

Я спасаю ее от ответа.

— Здорово, что вы здесь, ребята, но нам действительно нужно собираться. Сейчас наша очередь подниматься, нас вот-вот нас вызовут.

— Хорошо. Мы за столиком.

Я улыбаюсь, но улыбка не достигает моих глаз.

НЕЙТ

Я должен был приехать и увидеть ее. Она хотела уехать и быть здесь с Бри. Что-то случилось с Жизель. В глубине души я знаю, что это очень плохо. Джейден сказал мне, что она пожелала нам удачи, чтобы мы выяснили, что случилось. Джейден выяснял, почему Бри его избегает. Я тоже видел следы, кто-то что-то сделал с ними, и когда я узнаю, кто или что, они увидят гнев, который будет высвобожден.

Диджей объявляет сценические имена Жизель и Бри, и я, оглянувшись через плечо на обычные столики, замечаю трех парней не с того конца города. От них пахнет старыми, несвежими сигаретами. Этот запах очень напоминает мне о том месте, где я вырос.

Звучит песня, и я вижу девушку, ради которой готов на все, танцующую в купальнике с высоким вырезом. Странно, что на ней та же балетная одежда, только с блестками. Бри стоит на другой стороне в такой же позе, и я вдруг слышу, как сзади заговорил парень потяжелее. Я улавливаю, что он говорит о девушках, и его слова заставляют нас с Джейденом напрячься.

— Да. Вот они, две мои розовые киски, крутящиеся на шесте для папочки Джека. Помнишь, Сет, как она просто обмякла, когда я снова и снова вколачивался в ее тугую пизду? Она еще вкуснее, чем ее подруга, а мамаша подружки была под таким кайфом, что не понимала, что происходит. — Он смеется, а я краснею от ярости.

Мы с Джейденом встаем из-за стола, и я хватаю этого ублюдка за шею.

— Что ты, блядь, только что сказал, ублюдок?! Что ты сделал?! — Кричу я сквозь стиснутые зубы.

Он задыхается, хватаясь за мою руку, чтобы сжать ее сильнее, отчего у него выпучиваются глаза. Охрана приближается от входа, и, не имея выбора, я вынужден отпустить его. Я не хочу, чтобы это вызвало шум в СМИ и распространилось по интернету как лесной пожар. Люди оглядываются и достают свои телефоны, чтобы записать происходящее. Я тычу пальцем ему в лицо.

— Ты труп, ублюдок.

После того как приступ кашля закончился, он смеется, встает и уходит, но не без последнего неприятного замечания, которое заставляет меня кипеть от ослепляющего гнева.

— О, да ладно. Жнец и его менеджер неравнодушны к городским кискам. Даже Сет попробовал, пока ее подруга смотрела, — смеется он.

Я снова бросаюсь на него, но Джейден удерживает меня.

— Остынь, Нейт. Мы его достанем, только не сейчас. — Говорит он, глубоко дыша.

— Этот ублюдок изнасиловал ее, он, блядь, изнасиловал ее. — Говорю я сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы никто не услышал моих слов. — Достань ее медицинские записи, Джейден. КАК МОЖНО СКОРЕЕ!

Должно быть, она обратилась в ту же клинику на другом конце города. Я смотрю на нее, пока она танцует, и теперь все становится понятным. Слезы, чертова боль, которую она, должно быть, испытывает, этот ублюдок сломал ее. Я не могу смотреть в оба от всей этой ярости, бурлящей во мне. Я даже не могу сидеть спокойно, пока моя нога дергается, ожидая, пока они вернутся.

Что мы им скажем?

Я смотрю на Джейдена, а он разговаривает по телефону. Он поднимает глаза.

— Не говори им, что мы знаем. Ничего хорошего из этого не выйдет, ты же знаешь, что они от нас закроются. Мы просто заберем их с собой и разберемся с этим дома. — Говорит он.

У меня так сильно трясутся ноги от ярости, что мне нужно успокоиться. Джейден прав, это не то, что было в прежние времена, когда я мог просто трахнуть кого-то и убить.

Девочки возвращаются, и я смотрю на мою девочку, а ее глаза пусты. Искра исчезла, а на смену ей пришли печаль и боль, пронизывающие меня насквозь. Я сделаю все, что угодно, лишь бы избавить ее от нее. Эти мудаки мертвы.

Она даже не смотрит на меня, как раньше, с желанием и огнем в душе, нуждаясь во мне. Она вздрагивает, когда я прикасаюсь к ней, отстраняется от меня, когда я приближаюсь, и запирает дверь в комнату, когда спит… Все признаки были налицо, а я был слишком глуп и самодоволен, чтобы обратить на них внимание. Эта отвратительная свинья изнасиловала ее. Я найду его и его маленьких приспешников, а когда найду, то покончу с ними.

— Пойдемте. Нам нужно идти.

— Хорошо, давай я возьму свою толстовку, и мы сможем уйти. — Говорит она.

Они уходят за своими вещами, а я получаю входящее сообщение от Джейдена с вложением. Я открываю его и обнаруживаю медицинский отчет Жизель.

Джейден смотрит на меня, пока я сканирую вложение.

— Это круглосуточная клиника. Это нехорошо, брат. Он сильно надругался над ней.

Я смотрю на него и вижу печаль на его лице. Он прочитал это, и я не в силах ждать. То, что я читаю, — худшее, что я мог себе представить. Я с трудом могу это переварить. Внутреннее кровотечение от разрывов, ушибы шеи и тела, сосков и груди.

Ей потребовалось переливание крови из-за потери крови. Там говориться, что она еще может иметь детей в будущем, и ее лечили обезболивающими препаратами, антибиотиками и от любых болезней, как и положено жертве изнасилования. Двое неизвестных мужчин изнасиловали ее, а один держал ее и душил.

Она поступила в отделение неотложной помощи в состоянии шока, то входя в сознание, то выходя из него. Ее лечили более пяти часов и отправили домой. Вот почему она не смогла мне ответить. Вместо того чтобы я поехал за ней и убедился, что с ней все в порядке, ее насиловали, а Бри заставляли смотреть.

Он уже насиловал Бри раньше, как он сказал, смеясь, и я знаю, что Джейден выяснит и это. Мы терпеливо ждем, пока Бри накладывает свежий макияж, и они возвращаются. Мы не смотрим на них и не делаем никаких замечаний.

В самолете Жизель сидит в углу, подтянув колени под свитер. Я встаю и сажусь рядом с ней.

— Тебе холодно, детка? — Вздыхаю я.

Я не хочу пугать ее прикосновениями. Она поворачивается ко мне, и я поднимаю руку, чтобы она могла прислониться ко мне. Я сделаю все возможное, чтобы не прикасаться к ней и просто нежно обнять ее. Она кивает, прислоняется ко мне, и я чувствую сладкий аромат ее волос, как в раю. Я вдыхаю ее и откидываю руки в сторону, пока она засыпает.

Когда мы уже почти приземлились, она просыпается в самолете и в панике кричит. Бри бросается из задней части самолета и забирает ее у меня, укачивая ее.

— Шшш. Жизель, я здесь. Это я. Они не могут причинить тебе вреда, — шепчет она, и я в шоке смотрю на них.

Это похоже на то, через что я прохожу каждую ночь, только рядом нет никого, кто мог бы меня укачать. Джейден смотрит на них так, будто увидел призрака. Призрака, с которым он знаком. Капитан дает сигнал, что мы приземляемся, и я опускаюсь на колени, чтобы подхватить Жизель и отнести ее на место. Бри смотрит на меня, и теперь, когда она ближе, я вижу отчетливые синяки, и я смотрю на Джейдена. Он смотрит на нее и протягивает ей руку. Она берет ее и садится рядом с ним, прижимаясь щекой к его плечу.

Мы добираемся до дома, и я веду ее в гостевую спальню.

— Прости, мне приснился кошмар. Ничего страшного, — мягко говорит она.

— Я знаю, что произошло.

Ее глаза расширяются.

— Ты о чем? — Защищается она.

Я показываю ей медицинские записи из своего телефона, протягивая его ей. Она сползает с кровати, и я опускаюсь на колени рядом с ней.

— Посмотри на меня. Они были там сегодня ночью, и я не могу скрывать это от тебя. Я убью их, ты понимаешь?

Ее глаза смотрят в мои, и она содрогается.

— Ты не можешь. Это ничего не изменит, Нейт.

— Ты думаешь, что им все сойдет с рук, что я позволю им уйти, как будто все хорошо? Они смеялись над этим, и я не уверен, что они не попытаются сделать это снова. Я угрожал им, но проявил сдержанность, а сдержанность с такими людьми? Они путают ее со слабостью. Я не могу позволить тебе или Бри вернуться туда. Вы там не в безопасности. Хищники будут ждать и не остановятся, когда попробуют то, что не могут получить свободно. Бри останется с Джейденом, а ты останешься здесь. Мы разберемся с этим. Ты не в порядке, Жизель. То, что они сделали… Я читал медицинские отчеты врачей.

Я закрываю глаза от ярости, кипящей внутри от того, что я хочу сделать с этими мудаками. Я хочу разорвать их на части, чтобы причинить боль, которую они причинили ей. Она возвращает мне телефон, не желая смотреть на страницы, которые напоминают ей о том, через что прошло ее тело, заново переживая то, что они сделали с ней физически. Психически и психологически ей больно. Я знаю, что такое ущерб, что такое боль и бессилие заставить ее исчезнуть или отомстить.

— Жизель, я позабочусь о тебе, и ты должна мне доверять. Я никогда не причиню тебе вреда. Я помогу тебе.

— Как? Я повреждена, Нейт. Я сломана, и даже если ты попытаешься собрать меня воедино, это уже не будет прежним. Я никогда не буду прежней. Я не могу спать. Моя кожа горит от того, что я оттираю грязь, которая никак не хочет исчезать. Иногда я все еще чувствую их запах, и мне просто хочется блевать. Они должны были просто убить меня, — шепчет она.

— Не говори так. Я все понимаю, и тебе не стоит беспокоиться. Никто и никогда больше не сделает этого с тобой. Я даю тебе слово. Я защищу тебя, Жизель.

Я буду защищать ее и убью тех ублюдков, которые покусились на мое. Тюрьма — это недостаточно хорошо, не в моем понимании.

Я могу легко добиться их ареста, но для чего? Их отпустят, а потом снова придут за ними. Они — отморозки-наркоторговцы, которые питаются наркоманами, охотятся на молодых женщин, пришедших с той стороны трассы. Может, они и сломали ее, но они не знали, что она принадлежала кому-то, кто родился в их мире. Кто так же одержим темной душой, кто знает только боль и то, как ее причинить.

Они не знают, что Жнец придет и заберет их. Сейчас я собираюсь собрать воедино то, что они сломали и повредили, то, что принадлежит мне, то, что безумно нежно, к чему должен прикасаться я и только я.

— Давай искупаем тебя и уложим в постель, детка, — шепчу я ей в волосы. Я поднимаю ее и провожаю в свою комнату.

Она замирает, когда я кладу руку ей на поясницу.

— Я не причиню тебе вреда, поверь мне, — мягко говорю я.

Запустив ванну, я медленно раздеваю ее. Убедившись, что не напугал ее и не коснулся нежной или болезненной части ее тела, я понимаю, что должен помочь ей.

Она похожа на хрупкий кусочек стекла, который пытаешься собрать воедино, но он может легко разлететься на миллион кусочков, и тогда придется начинать все сначала. Я снимаю купальник с высоким вырезом и медленно стягиваю его на бедра, пока она переступает через него. Когда он полностью снят, я задерживаю дыхание, увидев ее шею, испещренную синяками, фиолетовыми и синими, обвивающими ее нежную кожу. Они в форме двух рук, которые обхватили ее так крепко, что просто чудо, что она еще жива и дышит.

Этот мудак душил ее, пока насиловал, чтобы она не закричала. Я смотрю вниз по ее ногам и между бедер, еще больше синяков от пальцев и рук, которыми они держали ее ноги.

Мои глаза наполняются влагой. Я никогда не проливал слез с тех пор, как видел, как мою безжизненную мать на полу избивали и били руки отца, а я беззвучно плакал, писая в штаны, глядя в щель дверного проема из своей комнаты. Я моргаю, чтобы она не увидела слез в моих глазах или ярости внутри меня от того, что мне приходится ждать, чтобы отомстить.

Они тронули мою девочку. Они, блядь, сломали ее. От нее осталась лишь оболочка. Я кладу ее в ванну и медленно очищаю ее кожу самыми нежными прикосновениями. Я хочу, чтобы именно мое прикосновение она почувствовала, очищаясь от грязи, которую она постоянно ощущает.

Она безучастно смотрит на стену и молчит, а я знаю, что внутри она кричит. Я знаю, каково это — чувствовать боль, когда тебе кажется, что жить не для чего. Я тщательно, медленно мою ее, а когда добираюсь до шеи, нежно целую и мою ее, а она не двигается и не вздрагивает. Она просто сидит там, пустая, и я надеюсь, что она чувствует мое прикосновение и мою ласку. Удивительно, что она все еще может танцевать, должно быть, она принимает обезболивающее, которое ей дали.

Я отпустил ее в танцевальную студию, просто забрав свою сумку из багажника машины, не желая с ней спорить. Она была такой замкнутой, и я хотел дать ей свободу, но я слышал музыку так глубоко. Я должен был хотя бы поймать ее на танце, даже если в тот момент мне казалось, что она злится на меня за то, как я с ней обошелся, или за то, что сказал ей Джейден.

Моя команда уже ждала и последовала за мной в танцевальную студию, и то, что я там увидел, едва не поставило меня на колени. Я видел, как она танцует так страстно, с болью, которая исходила от нее, со слезами, падающими на ее прекрасное лицо. Я знал, что дело не в том, что я сделал. Я знал, что она разбита и сломлена. Кто-то забрал у нее что-то, что невозможно заменить. Моя команда видела ее боль, и мы с Джейденом узнали ее и поняли, каково это. Ее душа, потерянная и разбитая, кричащая в тишине, когда она танцевала в печали, сломила меня. Мою балерину сломали. Я чувствовал себя бессильным, и в тот момент я понял, что кто-то причинил ей вред. Ей не нужно было говорить об этом или сообщать мне, что кто-то причинил ей боль. Она была там, в песне, в ее танце, в ее движениях и в ее тихих слезах, блестевших на ее лице. Моя команда была свидетелем всего этого. Никто из них не мог посмотреть мне в глаза после того, как она закончила, и я вытер ее слезы.

Когда я пришел в зал и увидел, как она танцует в печали, Джейден заверил меня, что выяснит, что случилось. Он был настроен так же решительно, как и я, зная, каково это. Боль, та самая боль, которая никогда не сделает тебя снова целым. Когда она смотрела на него, он видел это в ее глазах, боль и печаль, даже когда пытался сказать, что все будет хорошо.

— Возможно, все не так уж плохо. — Говорил он, но мы оба знали, что это чушь, когда он произносил эти слова.

ЖИЗЕЛЬ

Я просыпаюсь и сначала не помню, где нахожусь. Я чувствую тепло на спине, рука обхватывает мою талию, и воспоминания возвращаются. Нейт искупал меня, одел и отнес в свою постель. Заснул со мной после того, как рассказал, что его с детства мучили кошмары, и что я была единственным человеком, с которым он когда-либо спал в одной постели, и пообещал, что будет оберегать меня и никому не позволит причинить мне вред.

Могу ли я ему доверять?

Раньше он говорил, что я его, потом отверг меня, сказал, чтобы я ни в коем случае не забеременела, прогнал и причинил боль. Говорит одно, а делает другое.

Теперь это не имеет значения, я испорчена. Кому я буду нужна со всем своим эмоциональным багажом? Я ничто, он может обращаться со мной как угодно, а мне будет все равно. Я чувствую себя отвратительно. Кто захочет меня, если все, что я могу вспомнить, — это их мерзкие руки, ставящие синяки на моем теле, разрывающие внутренности, ощущение агонии, мое тело в боли, потеря сознания, в котором я находилась, считая, когда смогу вернуться, а когда боль становилась мучительной, чернота забирала меня под себя, удушая вместе с приглушенными криками Бри.

При воспоминании о запахе трейлера и застоявшемся сигаретном дыме от дыхания Джека мне хочется блевать. Я встаю и бегу в ванную, отплевываясь от нахлынувших воспоминаний, пытаясь вытряхнуть содержимое желудка, но ничего не выходит, только слюна тянется изо рта.

Внезапно руки хватают меня за длинные волосы, отводят их от лица и держат. Я чувствую, как Нейт растирает руками круги на моей спине.

— Все хорошо, детка, выпусти это. Я здесь.

Он помогает мне встать с пола и подойти к раковине, чтобы почистить зубы. Мятный запах зубной пасты приветствует меня, когда аромат заполняет мой нос, вытесняя воспоминания об ужасном запахе. Я чищу зубы и понимаю, что все мои туалетные принадлежности находятся в его ванной.

Когда он чувствует, что я могу стоять самостоятельно, он оставляет меня одну, чтобы я могла собраться. Я молчу и закрываю дверь на замок, нуждаясь в чувстве безопасности. Я знаю, что он сильнее меня и, если захочет, сможет сделать все, что угодно, и никто об этом не узнает.

Нейт вспыльчивый и может быть жестоким, но он не насильник. Когда я танцевала для него приватный танец и просила его остановиться, он останавливался, не требовал и не навязывался мне. Глупо, что я заперла дверь, когда только что проснулась в той же кровати, в которой мы спали, но я не могу рисковать тем, что он увидит, как я скребу кожу, когда принимаю душ. Мне нужно чувствовать боль, которую причиняет скраб моей коже, чтобы я могла чувствовать.

Через некоторое время скраб делает мою кожу гладкой и нежной, а боль, которая возникает при этом, пробуждает потребность чувствовать себя живой. После скрабирования я лежу на полу в душе, используя небольшое полотенце для рук. Честно говоря, я бы предпочла мягкую подушечку для чистки, этого было бы достаточно, но я не смогла ее найти. Нейт стучит в дверь, и когда я задерживаюсь там на минуту или две, он открывает замок и обнаруживает меня на полу в душевой, с согнутыми коленями и головой, лежащей на плитке.

— Жизель? — Я просто лежу под струями воды, падающими на мое лицо, и не отвечаю. — Посмотри на меня, детка, пожалуйста.

Я поворачиваю голову и вижу его мускулистые бедра в шортах, но не поднимаю взгляд, чтобы встретиться с ним глазами. Он выключает воду и несет меня, завернутую в белое пушистое полотенце, такое мягкое, а может, это потому, что моя кожа покраснела и стала нежной.

— Тебе придется довериться мне. Я буду прикасаться к тебе, хорошо? Это поможет, но ты должна смотреть на меня и знать, что это я.

Я киваю. Он разворачивает меня, когда я высыхаю, и я лежу там голая, как в день своего рождения, не заботясь о том, видит ли он всю меня, потому что это не имеет значения. Он поворачивает меня к себе лицом, и я вижу татуировку на его шее, которая идет вверх по бокам его тщательно выбритого скальпа. Татуировки на его костяшках ласкают мое лицо, а я не вздрагиваю и не напрягаюсь. Его прикосновения мягкие, а моя кожа нежная. Ощущения приятные.

Большой палец теребит мою нижнюю губу, когда он опускает свой рот и нежно целует меня. Я не двигаюсь, пока он продолжает целовать мои губы, проникая языком внутрь, открывая мой рот и ища мой язык. Мои глаза находят его, и он скользит руками по моему лицу, разрывая поцелуй.

Он осыпает мою шею нежными поцелуями, по которым бегут мурашки. Он целует каждый синяк на моей коже, пытаясь заменить боль.

— Я хочу, чтобы ты помнила меня и только меня на своей коже, — почти шепотом дышит он.

Он целует меня везде, и когда я смотрю вниз, он не только целует меня, но и запоминает каждую отметину на моем теле, которая была нанесена с особой жестокостью. Я наблюдаю за эмоциями на его лице, когда он вбирает их в себя, и понимаю, что он представляет себе все это, собирает воедино. Я лежу и смотрю на него, ощущая его прикосновения к своей коже. Я знаю, что ему нужно идти в зал и тренироваться, ведь до боя осталось всего три недели.

Завтра снова начинаются уроки балета для девочек. Я могу хотя бы танцевать в студии, раз уж Ленора дала мне ключ. Я могу пойти с Бри, если Джейден приведет ее с собой.

Когда он целует меня в последний раз, я смотрю в его глаза и вижу обещание нежности и защиты, в которых я не уверена. Он не может причинить мне физическую боль, но он все еще может причинить боль другими способами. Мне нужно помнить, что он совсем другой монстр.

Он помогает мне подняться и открывает шкаф, возвращаясь с дорогими танцевальными нарядами, которые я не узнаю. На них есть бирки моего размера и подходящие носки для танцев. Я поднимаю на него глаза, но он ничего не говорит.

Он кладет на кровать толстовку с капюшоном, на котором написано его имя и Мрачный Жнец.

— Я взял тебе толстовку, которую ты сможешь надеть поверх танцевального костюма, чтобы прикрыть шею, и никто не увидит следов. Я должен был отдать ее тебе перед отъездом, потому что хотел, чтобы она была у тебя.

— Мне плевать на следы. Я надела куртку с капюшоном, чтобы девочки не увидели или кто-нибудь из твоего спортзала. Я не могла допустить, чтобы они подумали, что это сделал ты. Я слышала ужасные истории о бойцах…

— Тебе и не нужно было, все знают, что я не трону женщину, особенно тебя. Я ценю, что ты так обо мне беспокоишься. Это показывает, что ты бескорыстная и что тебе не все равно. Спасибо.

Промолчав, я одеваюсь, не заботясь о том, откуда взялась одежда, и надеваю толстовку.

Мы завтракаем и приезжаем в спортзал. Он вводит меня внутрь, и Чарльз приветливо улыбается.

— Твоя подружка в офисе с Джейденом. — Говорит он.

Я смотрю на дверь офиса, и она открывается перед бегущей Бри. Она бежит ко мне, останавливается, прежде чем столкнуться со мной, и медленно обнимает меня.

— Я скучала по тебе, — шепчет она.

— Я тоже по тебе скучала.

— Ты в порядке? — Спрашивает она.

— Да, думаю, да.

— Девочки, вы останетесь посмотреть, как я сегодня тренируюсь? — Спрашивает Нейт.

— После того как я потренируюсь с Жизель, мы останемся посмотреть, как ты тренируешься. — Говорит Бри.

— Хорошо, но Чарльз должен пойти с вами.

Я поднимаю брови и смотрю на Чарльза.

— Готов, Чарли? Ничего, если я буду называть тебя Чарли, да? — Спрашиваю я.

Он поднимает глаза на Нейта.

— Девочка Нейта может называть меня как хочет.

— Чарли, мы это уже проходили. Я друг Нейта. — Говорю я.

Ник подходит к Нейту сзади.

— Нет, ты принадлежишь Нейту, и твоя подруга Бри знает, кому она принадлежит. Они никогда не приводят девушек в спортзал. — Говорит он, подмигивая.

— Неважно.

— Где вы спали прошлой ночью? — Спрашивает он.

Я отвожу глаза.

— Точно, — говорит он со знанием дела, и с улыбкой на лице.

— Оставь их в покое, — вклинивается Джейден, бросая на него смертельный взгляд.

Ник пожимает плечами.

— Я просто пытаюсь помочь. — Говорит он.

Чарли следует за нами в танцевальную студию, пока я включаю Лану Дель Рей и отрабатываю движения с Бри. Я решаю показать ей танцевальные движения для завтрашних уроков балета. Чарли сидит и смотрит, завороженный сложными танцевальными движениями. Когда мы заканчиваем, он провожает нас обратно в спортзал, и я вижу толпу вокруг клетки, где Нейт проводит спарринг с Джейденом. Я никогда не видела, как Джейден дерется, и он действительно хорош, поскольку держится против Нейта уверенно.

Они двигаются, кружат друг вокруг друга, и вдруг Нейт идет на тейкдаун, но Джейден действует быстрее и отбрасывает его к клетке. Нейт восстанавливается и идет на Джейдена, измеряя дистанцию, пока не находит слабое место, бьет Джейдена и валит его с ног. Когда Джейден падает, он хватает его за шею рукой сзади, и Джейден неожиданно вырывается.

— Ты быстрее. — Говорит Джейден. — Это хорошо, что ты быстрее. Этот засранец, с которым ты сражаешься, не поймет, откуда удар. Держу пари, он не знает, насколько ты быстр и расчетлив.

Я слышала, что он дерется с бойцом из Бразилии, считающим, что у него есть шанс побороться с "Жнецом" за титул. Его зовут Маверик Де Леон. Его отец из Бразилии, а мать — француженка, если верить информации по ТВ.

Нейт видит меня через клетку и посылает поцелуй. Я замираю, ошеломленная, не зная, что делать или говорить. Все смотрят в мою сторону, ожидая реакции.

Все, что я могу сделать, — это оставаться неподвижной, чувствуя, как внутри меня все замирает. Я смотрю на Бри, которая смотрит на Джейдена, следя за каждым его движением. Я смотрю на Нейта и не могу ее винить. Пот, стекающий по их телам, заставил бы любую женщину купить билет, и вовсе не для того, чтобы посмотреть, как они дерутся. Такие мужчины, как они, разбивают сердца девушек. И не чинят их, когда они разбиты. Возможно, мне трудно доверять Нейту, но что мне остается делать? Я использована и испорчена, как пластиковый пакет с дырой, который нельзя использовать.

Когда Нейт заканчивает, я попрощаюсь с Бри, Джейденом и его командой. Он подходит ко мне сзади и кладет руку мне на поясницу. Я смотрю на него, и он улыбается:

— Когда мы вернемся домой, я хочу тебя кое-куда сводить.

— Куда?

— Доверься мне и увидишь.

— Хорошо.

Мы садимся в его машину, и он едет к своему дому. Мне втайне нравится, когда он говорит «дом», как будто это был и мой дом, но это ложь. Я здесь только потому, что мы не можем вернуться, пока он не разберется с Джеком и его приспешниками. Я думаю, он просто покалечит его, но убить? Не думаю, что он зайдет так далеко. А он мог бы?

Может, он просто сказал это в порыве чувств. Я чувствую запах его одеколона, ведь он принимал душ в спортзале, и от него пахнет свежестью, как и от толстовки, которую он мне дал. Она пахнет его одеколоном, и я чувствую себя так, будто меня обнимает кокон из подаренной им вещи, на которой написано его имя. Как будто я часть его, принадлежу ему, потому что, какой бы поганой я ни была, я предпочитаю принадлежать Нейту Жнецу Фениксу, даже если он не может меня любить. Никто не может полюбить меня, так что это не имеет значения. Любовь больше не в цене: ни белых заборчиков, ни отношений, ни парня, который бы меня боготворил. Этого дерьма больше не существует для такой девушки, как я. Прима-балерина разбита, разрушена и может танцевать только для того, чтобы облегчить свою боль. Быть видимой, когда я танцую, лучше, чем желать смерти, потому что, если честно, я думала, что лучше было бы умереть.

Это быстрее, безболезненнее, и мне не придется видеть жалость в чьих-то глазах, когда они узнают, что два трейлерных наркоторговца, которые нас поджидали, наебали нас. Я помню, что Джек говорил о том, что я всегда рядом с Бри, и что он наконец-то может достать и меня.

Злобный взгляд его глаз обещал мне боль. Он сломал меня, причинив боль сразу, как после смерти родителей, в одиночестве, без кого-либо, способного мне помочь, даже без Бри. Они последовали за нами в стрип-клуб, и если бы не Нейт и Джейден, они, вероятно, могли бы сделать это снова, чтобы закончить работу. Я многим обязана Нейту.

Он спас меня, предоставив мне безопасное убежище. Когда мы подъезжаем к его подъезду, он паркует свой белый спортивный автомобиль и открывает гараж где красуется элегантный супербайк в черном корпусе. Он протягивает мне шлем и пару Bluetooth-наушников для сопряжения со своим телефоном. Я смотрю, как он берет шлем, надевает его поверх наушников и заводит мотоцикл, взревев мощным двигателем. Мы закрепляем шлемы на месте, наушники соединяем, чтобы я могла слышать его речь через гарнитуру внутри шлема.

— Держись за меня крепче и не отпускай. — Говорит он через динамики.

— Хорошо, — говорю я.

Он протягивает мне руку, чтобы я села на мотоцикл, и я скольжу как можно ближе, обхватывая его талию, чувствуя, как сокращаются мышцы живота. Он заводит двигатель и поглаживает мою руку, переплетенную на его талии, пока закрывает гараж и медленно вкатывает мотоцикл в ворота.

— Готова? — Спрашивает он через динамики.

— Да. — Я прижимаюсь грудью к его спине от волнения. Он включает «Bring Me to Life» через гарнитуру, и мотоцикл вылетает на открытое шоссе, как летучая мышь из ада.

Мой адреналин подскакивает, когда ветер и огни проносятся мимо меня, создавая туннельное зрение, а мотоцикл, Нейт и я движемся вместе, как одно целое, проходя каждый поворот на бешеной скорости. Я никогда не чувствовала себя такой свободной, такой живой, как будто ничто не имеет значения, кроме этого момента. Адреналин, текущий по моим венам, питает меня, как высший уровень моего сознания и боль, которую несет моя душа.

Я ничего не чувствовала с той ночи, когда меня разбили вдребезги.

Он останавливается у заведения, где продают бургеры, и оно напоминает мне место, где тусовались школьники. Здесь полно студентов и старшеклассников. Все оглядываются на нас на байке Нейта, потому что он такой громкий.

Когда он паркует мотоцикл на обочине, он подает мне руку, чтобы я могла слезть первой. Я снимаю шлем, стараясь не уронить наушники. Я решаю распустить заплетенные в косу волосы и позволить им рассыпаться волнами. Он слезает с мотоцикла и снимает шлем. Люди перешептываются и достают свои телефоны, чтобы заснять нас.

— Йоу, это Нейт Жнец! — Говорит один парень.

— Как дела? — Говорит Нейт в ответ. Он поворачивается ко мне лицом. — Тебе понравилось? — Спрашивает он.

— Мне понравилось! Спасибо.

Он улыбается и берет меня за руку, чтобы мы могли встать в очередь и заказать еду. Я и не заметила, что не ела, и мой желудок протестующе заурчал. Люди пропускают нас с Нейтом вперед, чтобы сделать заказ, и снимают нас на свои телефоны. Они начинают засыпать Нейта вопросами после того, как он заказывает нам еду.

— Ты готов к бою, Нейт?

— Все распродано?

— Это твоя девушка?

Он закатывает глаза, поворачивается и берет меня за руку.

— Да. Это ответ на все ваши вопросы. — Говорит он, говоря достаточно громко, чтобы все слышали. Молодые студентки отвечают: — Ну, по крайней мере, твоя девушка красивая. Так что в этом есть смысл.

— Как ее зовут, Нейт?

Я оглядываюсь по сторонам, краснея, не привыкшая к такому вниманию. Я забыла, что в Вегасе очень любят бои, а Нейт — профессиональный боец.

— Жизель. Мою девушку зовут Жизель. — Говорит он.

Девушка за стойкой, хихикая, протягивает ему нашу еду. Я закатываю глаза. Не могу поверить, что он говорит всем, кто снимает на телефон, что я его девушка. Мы оба знаем, что я не его девушка. Он просто сожалеет о том, что со мной случилось, и пытается заставить меня чувствовать себя лучше.

Мне все равно, я никто. Какое мне дело до того, что они думают? Мы сидим рядом с его мотоциклом, а люди фотографируют нас, делая снимки. Мы едим в тишине, Нейт убирает все углеводы из своего блюда, наблюдая за тем, как ем я.

— Вкусно, — говорю я.

— Лучшее место в городе. Я подумал, что смена ритма будет полезно для тебя.

Я смотрю на мотоцикл.

— Мне нравится ездить с тобой. — Говорю я.

— Ты не испугалась и не напрягалась на поворотах, как я ожидал. Я был удивлен. Видишь? Я нашел еще кое-что, что нам обоим нравится вместе. Это работает.

Он смотрит на меня, и я понимаю, что его слова имеют двойной смысл. Он не может иметь в виду секс, это было до того, как они замарали меня и запятнали, как грязную воду. Должно быть, ему отвратительна сама мысль о том, чтобы прикоснуться ко мне, и я отворачиваюсь.

— Это всегда так? Внимание?

Он кивает головой.

— Да, везде, куда бы я ни пошел. Привыкай к этому, теперь камеры будут следовать за тобой, куда бы ты ни пошла.

Я смотрю на него, не веря тому, что слышу. Теперь я знаю, почему он привел меня сюда, в самое оживленное место в городе. Логично. Он хочет, чтобы камеры следили за мной. Именно поэтому он сказал, что я его девушка. Как умно. Он все спланировал.

Не знаю, радоваться мне или разочаровываться. Может быть, мне нравится мысль о том, что я его девушка, что меня знают в мире как девушку Нейта, а может и нет.

Мы встаем из-за столиков на открытом воздухе, и он притягивает меня для поцелуя, а я позволяю ему. Он пытается помочь мне, а не навредить, напоминаю я себе.

Он целует меня так глубоко, что у меня подгибаются пальцы на ногах. Ему все равно, что все нас фотографируют или записывают. Он проводит языком по моему рту, посасывая мои губы, ощущая нотки шоколадного печенья, которое я только что съела. Он скользит руками по моей талии, прижимая меня к себе, и я чувствую, как его твердая эрекция упирается мне в живот.

— Она действительно его девушка, судя по тому поцелую, который он только что подарил ей. — Говорит один из парней справа от нас, разрушая чары, наложенные на нас в этот момент. Я совершенно растерялась, позволив ему взять то, что он хотел, но я знаю, что не откажу ему.

Мы садимся на мотоцикл и едем обратно к дому. Он мчится по шоссе, а музыка подпитывает адреналином, снова снимая мою боль.

Мы заходим в дом, чувствуя себя бодрыми, и он направляет меня в душ. Я раздеваюсь и встаю под горячую струю, прихватив свежую мочалку, чтобы растереть кожу. Нейт входит в душ, обнаженный, и его рука вырывается, останавливая меня. Я смотрю на него во всей его красе — от мускулистой груди до глубокого V, определяющего его пресс, и до его члена.

— Не сегодня, детка.

Он моет меня до самых вершин бедер, которые уже не такие нежные, как раньше, скользит пальцами вниз и нежно моет мою киску и попку.

Повернувшись к нему лицом, я медленно скольжу руками по его телу, ощущая его всего. Он отводит меня к стене душевой кабины и нежно целует шею, где заживают синяки, исчезая, как радуга. Я просто стою, позволяя ему, так как жажду его прикосновений. Он скользит языком вниз, к синякам на моей груди, где они кусали их, и нежно целует и посасывает их.

Я позволяю ему владеть моим телом, потому что мое сердце никуда не делось. Он продолжает спускаться к моей киске, стоя на коленях и подняв мою ногу над своим плечом. Я не могу поверить, что он хочет лизать меня там, но я позволяю ему. Мне все равно, и это не имеет значения.

Его язык гладит мои губы и проникает внутрь моих складок. Я стону, когда он сосет мой клитор, проводя по нему языком, и моя киска становится еще влажнее. Вода скользит по нашим лихорадочным телам, делая мои соски твердыми. Я жестом прошу его встать. Теперь моя очередь оказать ответную услугу.

Я опускаюсь на колени перед своим защитником и облизываю его член от кончика до яиц, пробуя его на вкус. Я вспоминаю то, что видела в задней комнате, повторяю все, как в зеркале, и чувствую солоноватый вкус его спермы, когда сосу головку его члена. Он проводит пальцами по моим волосам, сначала медленно трахая мой рот, но потом я набираю скорость, сосу сильнее, быстрее, вбирая его огромный член в горло, расслабляя мышцы шеи, чтобы я могла принять его весь. Я продолжаю сосать, проводя языком вверх и вниз по стволу его члена.

— Блядь, детка, это так чертовски приятно. — Ворчит он.

Он держится за стену, прижимаясь рукавом татуировки к рукам, а другой рукой держит мою голову, пока я, покачиваясь, сосу его член, как будто это спасательный круг, который мне нужен. Он вынимает член, выключает воду, быстро вытирает меня полотенцем и несет к своей кровати. Он укладывает меня и устраивается между моих ног. Я широко раздвигаю их, и он прижимает мое лицо к себе, пока нависает надо мной, держа кончик своего мокрого члена у моего входа.

— Я собираюсь заняться с тобой любовью, Жизель. Я собираюсь забрать это, — шепчет он мне в губы.

Я лежу и просто смотрю в его глаза, теряясь. Он может попытаться, но это ничего не изменит. Урон нанесен, и я чувствую, что в долгу перед ним за то, что он защитил меня. Он медленно входит в меня, растягивая меня дюйм за дюймом, и боль, которую я думала, что почувствую, сменяется удовольствием. Он продолжает скользить во мне, ощущая мою влажную киску.

— Ты в порядке?

Я киваю, молча закрывая глаза.

— Не закрывай глаза. Смотри на меня, Жизель. Это я, детка.

Я открываю глаза, скольжу рукой по его лицу и глубоко целую его, проводя языком по его рту, смешивая наши вкусы на моем языке, он стонет у меня во рту, заставляя свой член становиться тверже в моей киске. Он медленно вводит и выводит член, просовывая руки под мою попку, чтобы он мог глубже вводить свой член. Я обхватываю его ногами за талию, пока он качается во мне, а его яйца шлепаются о мою попку. Я стону, когда удовольствие усиливается, а наши языки трахают друг друга во роту. Он разрывает поцелуй и смотрит мне в глаза, сохраняя медленный темп.

— Боже, ты такая красивая. Ты всегда будешь моей, Жизель. Всегда.

Я слушаю его сладкие слова, которые, как я надеюсь, являются правдой. Он отверг меня, когда я спросила, откуда у него шрамы, но знаете что? У меня внутри есть скрытые шрамы, но он хотя бы знает, откуда они взялись. Я не знаю его боли, только удовольствие, которое он мне дарит, и я погружаюсь в самый сильный оргазм, который когда-либо испытывала.

Я выкрикиваю его имя, когда кончаю, моя киска сжимает его член. Его глаза закрываются, когда он кончает, изливая свое горячее семя. Через минуту он выходит и берет мочалку, чтобы аккуратно вытереть меня.

Он обхватывает меня руками и укладывает на свою грудь. Перед тем как я усну, он шепчет признание, которое приносит мне покой:

— Мне не снятся кошмары, когда ты спишь рядом со мной.

Это последние слова, которые я слышу, прежде чем сон поглощает меня.

ЖИЗЕЛЬ

На следующее утро я просыпаюсь и застываю, вспомнив, что прошлой ночью занималась сексом с Нейтом, но это неважно, это самое меньшее, что я могу сделать, когда он заботится обо мне.

Прошлой ночью мне не снились кошмары, но это не значит, что их не будет. Такое уже случалось. Когда я думала, что они ушли, на следующий день один приходил сильнее предыдущего и смеялся надо мной, как над сукой. Я оборачиваюсь и вижу, что он повернулся спиной. Нуждаясь в его тепле, я переворачиваюсь и скольжу рукой по его талии, пока не достигаю его груди, прижимаясь к нему, пока его тепло излучается от его тела, согревая меня. Я чувствую, как меняется его дыхание, как его рука скользит по моей, удерживая ее там, и я снова засыпаю.

И тут наступает момент… ощущение холода, невозможность дышать, сдавливание горла, запах несвежего сигаретного дыхания, мой самый страшный кошмар, вернувшийся, чтобы забрать меня. С пронзительным криком я вскакиваю на постели, задыхаясь и оглядываясь по сторонам. Я не в трейлере, а в комнате Нейта, и его здесь нет. Я поворачиваю голову в сторону ванной, и дверь с грохотом распахивается.

Нейт бежит к кровати, вода стекает по его красивому телу, а полотенце обмотано вокруг талии.

— Шшш, я здесь, детка. Я здесь. Ты в безопасности. Никто и никогда больше не причинит тебе вреда, — мягко говорит он.

Он обнимает меня, укачивает, поворачивая мою голову к своему мокрому плечу. Меня продолжает трясти, а по лицу текут слезы. Я молчу и думаю, что лучше бы мне было умереть.

Он целует меня в залитые слезами щеки, глаза, шею и снова в губы, и это ощущение настолько успокаивает, что я перестаю дрожать. Я смотрю на его лицо, и в его взгляде отражается боль, которую я чувствую, и я чувствую облегчение от того, что это не жалость, потому что я не смогу справиться с жалостью.

Должно быть, именно так он подумал, когда я спросила его о следах от ожогов, а он защищался. Я не жалела его, я просто хотела знать, как он их получил. Я хотела узнать Нейта, настоящего Нейта. Теперь же я слишком испорчена, чтобы желать чего-то, кроме боли на коже, чтобы справиться с печалью, которая внутри.

Я встаю и иду в душ, оставив его на кровати. Я беру мочалку, чтобы потереть кожу, но останавливаюсь и бросаю ее. Я заканчиваю мыться, выключаю воду и вытираюсь насухо, услышав его шаги в спальне.

Я подхожу к зеркалу в пол, зная, чего я хочу и что мне нужно. Он подходит ко мне сзади в спортивных шортах без майки и смотрит на меня, стоящую обнаженной перед зеркалом. Он намного выше меня, более шести футов, и из-за его массивной фигуры я выгляжу хрупкой.

Я тянусь к нему сзади и беру его руки, медленно двигая их к животу, спускаясь ниже, к влажным складкам моей киски, и закрываю глаза. Он вводит палец внутрь, и моя киска сжимается вокруг него. Сердцебиение учащается.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня жестко, Нейт. Я хочу видеть, как ты долбишь меня в каждую гребаную дырку в моем теле. Я хочу, чтобы это было больно.

— Ты не знаешь, о чем просишь, — вздыхает он.

Я открываю глаза и решительно смотрю на него, приподняв бровь.

— Ты говоришь мне нет?

— Нет, я говорю, что не буду нежным. Я не хочу, чтобы ты думала, что я такой же, как те свиньи, которые причинили тебе боль.

— Ты не сможешь сделать ничего, что заставило бы меня хоть на секунду подумать, что ты такой же, как эти гребаные монстры.

— Нагнись и коснись пола, выпрями ноги и посмотри в зеркало, — тихо говорит он.

Я делаю, как он просит, доверяя ему. Он наклоняет голову, чтобы посмотреть на мою оголенную попку и бритую киску. Он стягивает шорты и с силой вводит в меня свой член, крепко сжимая мои бедра. Боль, которую причиняет его член, — желанное удовольствие, когда я наблюдаю, как он закусывает губу, вбиваясь в меня. Мои колени почти подгибаются, но он держит меня, проникая внутрь и выходя наружу. Он просовывает палец в сжатую дырочку моей задницы, и под давлением его члена внутри меня удовольствие смешивается с болью, и это заставляет меня чувствовать себя живой.

От ударов его огромного члена я чувствую, что мои внутренности разрываются. Мне это нравится, и я хочу еще. Наблюдая за тем, как он трахает меня снова и снова, я даже не хочу кончать, получая удовольствие от боли, которую он причиняет.

Он замечает это и смотрит на меня в зеркало, перемещая нас на кровать. Он укладывает меня лицом вниз на край и заводит обе мои руки за спину, чтобы я не двигалась, и я позволяю ему. Я позволяю ему трахать меня грубо, жестко и быстро.

Я раздвигаю ноги, встаю, выпячивая задницу, чтобы дать ему лучший доступ к моей киске, и он проскальзывает внутрь, глубоко погружая яйца. Я стону, наслаждаясь удовольствием и болью. Я оттопыриваю задницу назад, пока он входит в меня. Из этой позиции я все еще могу видеть нас в зеркале, и как он трахает меня, как животное в клетке, не сдерживаясь. Когда он находит свой ритм, моя киска сжимается вокруг его члена, доя его.

— Сильнее. Трахни меня сильнее, Нейт. — Его член набухает, пульсирует внутри меня, и я понимаю, что он уже на грани.

Он натягивает мои волосы на руку.

— Тебе нравится смотреть, как мой большой, толстый член трахает тебя?

Я стону.

— Эта киска моя, и я убью любого, кто к ней прикоснется. — Говорит он, глядя в зеркало на чистую похоть и желание в моих глазах, зная, что его член причиняет и удовольствие, и боль, и что это он причиняет их, клеймит меня и делает своей.

Он вынимает член, переворачивает меня на спину и держит мои ноги раздвинутыми, упираясь задницей в край кровати. Он смотрит вниз, любуясь моей открытой киской, готовой к нему. Он скользит пальцем вниз, мокрая жидкость стекает к моей попке, он смазывает ее и просовывает палец внутрь моей тугой дырочки.

— В следующий раз я собираюсь оттрахать эту сладкую попку. Тебе ведь это понравится, правда?

Я смотрю ему в лицо, тянусь к толстой цепи на его шее и приближаю его к себе.

— Да, — шепчу я ему в губы.

Его глаза становятся черными от чистой похоти и желания, чудовище внутри разбужено и ждет, чтобы полакомиться. Он лижет мою шею, проникая языком в мой рот, в то время как его член скользит внутрь и наружу из моей ноющей, набухшей киски. Я прикусываю его губу, втягивая кровь, пока он трахает меня все быстрее и сильнее, а металлический привкус его крови капает мне на язык.

— Кончи для меня, детка. Я хочу, чтобы ты кончила на мой член, пока я долблю твою сладкую киску. — Говорит он мне в губы.

Я не думала, что смогу кончить, но оргазм нарастает внутри меня, захватывая меня, унося меня за грань, и я стону, когда он продолжает долбить меня сильнее. Когда я кончаю, он вбивается в меня глубокими толчками, и моя киска заливает весь его член, а я стону под его именем.

Я открываю глаза после того, как звезды рассеялись. Его глаза закрыты, а моя киска пульсирует. Он вынимает член, опускается на колени и жадно вылизывает мою киску, высасывая все мои соки до самой попки. Он сосет и сосет, пока я не остаюсь полностью чистой.

Он продолжает сосать и лизать мою киску. Он закидывает мои ноги себе на плечи, посасывая мой клитор. Я кричу от удовольствия, которое может дать только он, и снова сильно кончаю на его язык. Он поднимает голову, и когда я думаю, что он закончил, он встает, его эрегированный член торчит, и он вставляет его в меня, трахая меня, туда и обратно.

— Твоя киска такая вкусная. — Говорит он, наблюдая за тем, как его член входит и выходит, а складки моей киски обхватывают его толстый ствол.

— Держись, детка, — шепчет он.

Я киваю. Он входит в меня, глядя мне в глаза. Его толчки глубокие и мощные, и я не могу лгать, моя киска мокрая и болит от того, как он трахает меня. Я никогда не чувствовала себя такой живой. Он всаживается в меня в последний раз. Я хватаю его за задницу, проталкивая его глубже в себя, в то время как его член выплескивает свою горячую сперму внутрь, нагревая мою сырую плоть.

Когда он вырывается, на его члене остается немного крови, смешанной со спермой. Он хмурится и поднимает голову с обеспокоенным видом.

— Я сделал тебе больно?

— Нет, я в порядке. Клянусь. Мне это было нужно.

Чтобы успокоить его, я отталкиваю его от себя, а когда он встает, опускаюсь на колени и беру в руку его все еще твердый член. Я сосу его, вытирая кровь, смешанную с нашей спермой, его глаза закрыты, он держит мою голову ровно, пока я полностью вбираю его в рот до самого горла. Это грязно, и мне это нравится. Потому что это его и мое.

Я продолжаю облизывать и сосать его член до самых яиц. Он стонет, когда я провожу языком по головке его члена и слизываю последнюю каплю его соленой спермы. Я отстраняюсь от него с хлопком.

— Твой член восхитителен.

Он улыбается, поднимая меня на ноги, целует, чувствуя след от моего укуса и вкус крови на его порезанной коже. Он чувствует наш вкус у меня во рту, и это прекрасно. Я отстраняюсь, разрывая поцелуй.

— Прости, что прикусила твою губу.

Он ухмыляется.

— Вот видишь, а я думал, что это я причиняю тебе боль.

— Больше нечему причинять боль. — Говорю я, когда свет исчезает из моих глаз.

Я встаю и иду в ванную, чтобы принять еще один душ. Моя киска так болит и ноет, что, кажется, я буду хромать.

Одно я знаю точно: у Нейта огромный член. Я не думала об этом, когда согласилась позволить ему жестко трахнуть меня в мою девственную попку в следующий раз, но, по крайней мере, он не считает меня странной в сексе. Он не смотрит на меня с отвращением, и что бы я ни попросила, он дает мне так, как мне надо.

НЕЙТ

Я смотрю, как она уходит, оставляя меня стоять и смотреть, как она идет в душ. Я чувствую ее боль. Хуже всего то, что она хочет еще больше боли, чтобы чувствовать себя живой. Я знаю, что такое такая жизнь.

Я делаю это каждый день. Такую боль нужно кормить.

Когда она попросила меня трахнуть ее жестко, я почти поддался. Я не смог бы жить с собой, если бы причинил ей боль. Я поклялся вернуть ее к жизни. Я не должен был отгораживаться от нее, ставить между нами дистанцию, но то было раньше, а это — сейчас.

Даже после того, как они сломали то, что принадлежит мне. Я все еще хочу ее больше, чем когда-либо. Лучше, чтобы они не заметили моего появления. Они думают, что им сойдет с рук то, что они с ней сделали, и что никому не будет до этого дела.

Они ошибаются, и я заставлю их заплатить.

Я приду и заберу плату.

Они просто не знают, когда, а я знаю, потому что никто не трогает и не ломает то, что принадлежит мне. Она говорит, что у нее больше ничего не осталось, чтобы было больно и самое забавное, что я ей верю. Она хочет, чтобы я подарил ей боль, смешанную с удовольствием. Я знаю все об этом. Я получал ее в клетке. Боль, которую я ей подарю, — это удовольствие, в котором она не подозревает, что отчаянно нуждается. Я буду жестко трахать ее, оставлять свои следы, клеймить ее и делать своей.

Мы завтракаем и едем в спортзал. После обеда у нее уроки для девочек, поэтому она будет проводить время здесь с Бри, пока не придет время. Ленора взяла отпуск, поскольку Жизель останется со мной, а не поедет обратно в Сиу-Фолс, как мы изначально планировали на неделе.

Мне стало легче, когда она спросила, сможет ли Жизель ее подменить. Когда мы входим в зал, на больших телевизорах, которые я установил в зале, включен спортивный канал. Все останавливаются и слушают, как репортер по телевизору рассказывает о моем предстоящем бое, а потом переключается на более интересную тему: Мою личная жизнь. Я закрываю глаза, потому что в глубине души знаю, что у них есть репортажи о нас с Жизель на мотоцикле. Я сделал это специально, чтобы камеры были на ней. Я хочу, чтобы эти придурки знали, что за ней постоянно наблюдают, когда она не со мной.

Репортер продолжает свой рассказ, за которым наблюдает вся команда. Жизель останавливается и смотрит на экран с обеспокоенным выражением лица. Бри и Джейден выходят из офиса, тоже застыв на экране, и видят, как я целую ее у бургерной, где все подростки и студенты записывают, воспроизводя тот момент, когда я говорю, что она моя девушка, и что мы вместе.

Когда я думаю, что это все, я слышу, что репортер продолжает показывать видеоклипы, где она танцует на моих коленях в «Фарфоровом домике» в своем сексуальном наряде с черными огнями, светящимися на ее теле, пока я прикасаюсь к ней. Я напрягаюсь, никогда не задумываясь, что кто-то снимал на видео ее танцы там. Показывают еще ролики, где она скользит по шесту, останавливаясь в дюймах от земли, а знаменитые спортсмены подбрасывают ей в воздух тысячи долларов. Один из парней увеличивает громкость, чтобы услышать, что говорит репортер по телевизору.

— Жизель Монро, недавняя выпускница Джульярда, — новый любовный интерес популярного профессионального бойца ММА Нейта Жнеца Феникса, оказывается, танцует в «Фарфоровом домике», и, по слухам, она танцует только для него лично. Не стоит слишком радоваться и заявляться в танцевальный клуб в Сиу-Фолс, чтобы попасть на шоу. Фанаты в местной закусочной видели ее в Вегасе на его мотоцикле, о чем можно судить по присланным видеоклипам. Простите, дамы, но слухи правдивы. Один из интересных роликов показывает, насколько талантлива мисс Монро, ведь она классическая балерина и хореограф. Эта интересная пара захватила социальные сети, став самой популярной парой в интернете за последние два дня. Один из анонимных поклонников прислал видео с ее выступлением в Джульярде. Давайте посмотрим.

Я продолжаю смотреть на экран, и на профессионально смонтированном видео она танцует под песню своей любимой исполнительницы Ланы Дель Рей «Young and Beautiful». Ее балетный наряд безупречен, а страсть на ее лице описывает искусство, которое она рисует, танцуя на пуантах. Она двигается с грацией, выполняя повороты и прыжки, которые я видел только на профессиональных фотографиях знаменитых балерин, но она, безусловно, красива и является подлинным художником, двигаясь под музыку. Я вижу ее душу, и моя команда, Бри и Джейден, завороженно следят за ее движениями, и за тем, как она легко скользит, почти невесомая. У Бри по щекам текут слезы, когда она видит свою лучшую подругу во всей красе, нежную и прекрасную, движущуюся по театру, как бабочка, вместе со своими танцорами, следующими за ней.

Жизель стоит неподвижно, застыв и глядя на свой телефон. Она получает входящее сообщение, и я вижу, что Бри делает то же самое. Они обе смотрят друг на друга, пока Жизель вытирает слезы Бри, и обе одновременно произносят имя Дин.

— Кто такой Дин? — Спрашиваю я.

Они обе расширяют глаза, не замечая, что я смотрю на них.

— Он учился в Джульярде вместе с Жизель. Он талантливый редактор, но поступил туда, чтобы стать композитором и дирижером оркестра. Он записывал все выступления Жизель. — Говорит Бри.

Не знаю почему, но я чертовски завидую Дину. Он видел выступления Жизель, а я — только кусочки из клуба. Ближе всего я видел, как она танцует балет, когда ей было больно в танцевальной студии. Жизель поворачивается ко мне.

— Он написал нам, что отдал им это видео. Он не хотел, чтобы они думали, что я — выпускница Джульярда, танцующая в каком-то клубе. — Объясняет Жизель.

Ник и ребята поворачиваются ко мне из клетки.

— Йоу, Нейт. Твоя девочка — плохая сучка. Не могу поверить, что она — Монро. Значит, она, должно быть, Коко. — Ник показывает на Бри, улыбаясь.

Я бросаю на него убийственный взгляд, потирая ладонями лицо. У парня есть потенциал, чтобы стать профессионалом, но он действует мне на нервы с Жизель. Я не даю Джейдену подойти и ударить его по лицу, пока остальные парни смотрят на Жизель, как на богиню.

— Ладно, я знаю, что увлекся, но вы двое сейчас как знаменитая пара. Они любят ее, балерину, которая танцует для Мрачного Жнеца. — Говорит он, подняв руки вверх.

Отлично. Вот к чему клонят СМИ и фанаты. Я могу разобраться с этим в позитивном свете. Я поворачиваюсь к Джейдену.

— Она не может никуда ходить одна даже с Бри, они узнают ее, и папарацци будут вокруг них. Я не хочу, чтобы девочки боялись, но телефоны все записывают.

— Ты же все равно не ходишь с ней повсюду, — усмехается он.

— Если ты не хочешь, чтобы я дрался вне клетки на камеру, то сделай то, что я прошу, брат.

— Ладно.

— Мне нужно сосредоточиться на поединке, а после мы должны разобраться с нашей маленькой проблемой. — Говорю я негромко, чтобы никто не мог подслушать наш разговор.

— У меня много информации, просто нужно время, чтобы все утихло. Этот засранец, с которым ты сражаешься, постоянно несет всякую чушь в социальных сетях, так что мне нужно, чтобы ты не позволял ему себя раззадорить. Ты знаешь, что он собирается добраться до тебя через нее, просто будь внимателен и не теряй голову.

— Как бы то ни было, ублюдок пока не выходит за рамки, но подойдет к ней, и ему конец.

Я знаю, что слишком опекаю ее, но у меня внутри все горит от ярости, как у дьявола в аду, который ждет своих демонов, из-за того, что с ней случилось, и я чувствую себя в какой-то степени ответственным.

Я отпустил ее одну, и они сломали ее. Даже в смерти мой отец оставил после себя демонов, которые пытаются отнять все хорошее. Это напоминает мне о том, как я подвел свою мать. Я позволил отцу избежать наказания за ее смерть. Даже если она была наркоманкой, она не заслуживала смерти.

Мой отец умер быстро и безболезненно. Моя мать была избита, ее лицо было избито и изуродовано. Она этого не заслужила. А он заслужил, теперь они оба мертвы, и я ничего не могу с этим поделать. Я живу с чувством вины за то, что помог ему, молчал и терпел его издевательства. Он умер, но оставил своих демонов, чтобы они мучили меня каждый гребаный день моей жизни.

Единственный человек, благодаря которому кошмары прекращаются, — Жизель. Когда она будет со мной каждую ночь, рядом со мной, в моих объятиях, даже когда придут ее кошмары, я буду рядом, чтобы бороться за нее, напоминая ей, что она в безопасности. Она — моя причина, причина чувствовать себя живым, даже если это происходит через боль.

Я тренируюсь весь день и ухожу последним. Бри пришла и ушла с Джейденом час назад. Она сказала, что Жизель все еще в танцевальной студии с Чарльзом.

Чарльз — хороший человек с большим сердцем. Он недавно потерял дочь и жену, ему нужна была работа, и я ему ее предоставил. Мне кажется, он воспринимает Жизель как дочь. Он не возражал, что я попросил его присматривать за ней и Бри, когда они будут в танцевальной студии. Я доверяю ему, даже когда он играет в сватовство со мной и Жизель опровергая нашу дружбу, когда Жизель сопротивляется. Я даже сам не знаю, кто мы, друг для друга, но друзьями это не назовешь. Может быть, она для меня моя девушка, а у меня никогда не было девушки. Я только трахал их и отправлял в путь, потому что я не способен впустить в себя кого-то.

Я в жопе, и я это знаю.

Я не знаю, что такое любовь между мужчиной и женщиной. Я никогда не испытывал ее и не думаю, что способен на нее. Женщины видят во мне конфетку для глаз, возможность быть с профессиональным бойцом-мультимиллионером, кого-то, кто покупает им дизайнерские сумочки и туфли, и возможность, чтобы их увидели со мной. Когда я был на мели, у меня не было ничего, кроме уличных драк, чтобы заплатить за еду. Да, они все равно трахались со мной, но не более того.

Я закрываю спортзал и отправляюсь в танцевальную студию, чтобы забрать Жизель. Открыв дверь, я застаю Чарльза застывшим, наблюдающим за тем, как она танцует на пуантах под звуки фортепиано. На заднем плане звучит песня Evanescence «Even in Death», голос и ее тело раскачиваются в такт музыке. Это как наблюдать за художником, рисующим на чистом холсте. Она танцует пируэт в готическом великолепии под балладу, это захватывающе и красиво.

Она одета во все черное, как мрачная версия балерины. Чарльз поворачивается ко мне, услышав, как я иду, и замечает меня, когда я открываю дверь в состоянии повышенной готовности. У него в руках пистолет, о котором никто не знает, пока он продолжает наблюдать за ней.

— Это тебе, Нейт. Ты можешь почувствовать, как это льется из нее, жизнь и смерть любви. Это напоминает мне о том, как я люблю свою жену и дочь. В жизни и в смерти. Твоя балерина танцует для тебя.

— Спасибо, что присматриваешь за ней, Чарльз. Я никогда не смогу отблагодарить тебя.

— Сможешь, если сделаешь все правильно для этой девушки. Она нуждается в тебе. У нее столько горя и боли. Я наблюдаю за ней часами, но для нее меня здесь нет. Я не знаю, что с ней случилось, и не прошу тебя рассказать мне. Это все, что у нее есть, чтобы справиться с тем, что она чувствует. Ее глаза бездушны, только когда она смотрит на тебя они оживают. Ты — ее якорь, ее цепь, не дающая ей погрузиться в глубины того, что она чувствует. Увидимся завтра, чемпион. — Он встает со стула и направляется к выходу.

— Увидимся, Чарльз.

Я выхожу на танцпол, и она замечает меня, но не отступает. Я неподвижно стою в центре, пока она сгибает и разгибает одну ногу.

Я стараюсь не протягивать руку и не прикасаться к ней. Ее рука поднимается и мягко скользит по моему лицу. Мы смотрим друг другу в глаза, пока звучат слова песни. Чарльз прав. Она танцует для меня, и это самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Я поднимаю ее на руки, и она обхватывает ногами мою талию, я нежно целую ее грудь, прижимая к себе. Я провожу нас к стене по другую сторону зеркала, чтобы удержать ее в качестве рычага. Я стягиваю с нее купальник и нежно целую ее красивую грудь. Она смотрит вниз, ее дыхание учащается от удовольствия.

Она скользит по моей спине, моя эрекция упирается в шорты, и я знаю, что она чувствует, как я напряжен. Ее волосы собраны в беспорядочный пучок. Когда я тяну за резинку, они освобождается, и волосы каскадом рассыпаются по плечам. Я нежно целую ее. Мне хочется взять ее прямо здесь, но я предпочитаю, чтобы она лежала в моей постели, где я могу не торопиться. Сегодня я не буду жестко брать ее. Я доставлю ей удовольствие, смягчив ее боль.

— Пойдем домой. — Говорю я ей.

Она кивает, ожидая, что я расскажу ей больше. Я вижу это в ее глазах, но не могу. Я потерял дар речи от ее красоты. Ее танцы врезались в мою память, для меня и только для меня. Она — свет для моего огня. Я хочу гореть с ней и только с ней.

Она — свет для моей тьмы, а я — тьма для ее света.

ЖИЗЕЛЬ

Я никогда не думала, что он будет смотреть, как я танцую. Я танцевала свои чувства к нему, чувства, которые росли глубоко в моей разбитой душе, пытаясь понять, как я нуждаюсь в нем, и в моей растущей потребности в удовольствии и боли, которые может дать мне только он. Я думала, он что-нибудь скажет, но иногда я забываю, что это Нейт. Он не любит и не проявляет эмоций, он замкнут и закрыт. Я не знаю, какие демоны преследуют его, потому что он мне не говорит.

Я убеждена, что он никогда не расскажет. Поэтому я буду держаться за спасательный круг, который он мне дает, за его удовольствие, смешанное с болью, которую я жажду, продолжая жить еще один день. Я всего лишь оболочка, тело для него, чтобы держать своих демонов в узде, пока они питаются моими. Обмен одного монстра на другого не имеет значения, потому что в любом случае я потеряна и одинока.

Он занимается со мной любовью в своей постели после душа. Я делаю все, что нужно, и наслаждаюсь этим, но не смотрю ему в глаза. Он чувствует, что я отстраняюсь от него, не физически, но я потерялась в его темноте, и не могу найти свой свет.

Остаток недели проходит так же, только он не смотрит, как я танцую. Я даю уроки балета и жду его. Я общаюсь с Бри, и она сообщает мне городские сплетни.

Джим связался с ней, и Джейден был недоволен. Она сказала ему, что они просто друзья. Джейсон спросил обо мне, надеясь, что я счастлива здесь, и сказал, чтобы я дала ему знать, если мне что-нибудь понадобится. Если бы он только знал. Он ничего не может для меня сделать, я — эмоциональный багаж, который ему не нужен. Он заслуживает кого-то получше, кто не будет такой же ненормальной, как я.

Бри чувствует, что со мной не все в порядке, поэтому скрывает, что с ней тоже не все в порядке. Она была там, это преследует ее, и она чувствует себя ответственной. Я продолжаю говорить ей, что это не ее вина. Если бы она пошла одна, они бы ее убили, а я не пережила бы потери лучшей подруги. У меня больше нет никого, кто был бы мне как семья. Она не разговаривала с матерью, и последнее, что она слышала, — это то, что Джек остался в трейлере, скорее всего, ожидая, когда мы вернемся, чтобы закончить работу. Я скорее умру, чем позволю этим мудакам снова изнасиловать меня.

Они должны были убить меня, и я очень жалею, что они не сделали этого. Мне постоянно снятся кошмары. Нейт рядом, обнимает меня и укачивает. Слезы, которые я когда-то лила, перестали капать. Только крики и ощущение, что я не могу дышать.

До боя Нейта осталось пять дней. Я держусь в стороне, чтобы не отвлекать его. Он тренируется в зале и даже дома.

Я оставляю его заниматься в домашнем спортзале и работаю над следующими уроками для девочек, просматривая видео с техникой. Я хочу купить новые танцевальные наряды для всех троих. Ленора смогла предоставить только два, но они так старались.

Бри согласилась поехать со мной, чтобы мы могли выбрать несколько в ближайшем танцевальном магазине. Думаю, если я попрошу Нейта, Чарли тоже поедет, и все будет в порядке. Как раз он возвращается в комнату с тренировки:

— Я хотела попросить тебя кое, о чем, если ты не против?

Он смотрит на меня, а я сижу на краю его кровати с белыми дорогими простынями, спустив ноги на серый ковер под его массивной кроватью королевского размера. Я сжимаю руки на коленях. На мне черная футболка и носки с завязками.

— О чем?

— Я хотела купить девочкам новые танцевальные наряды на завтра. Ленора дала им только два, а они так старались. Я хотела пойти с Бри и Чарли, если ты не против?

Он пристально смотрит на меня.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это безумие из-за боя. Люди будут фотографировать и приставать к тебе с вопросами о нас. Помнишь, в бургерной, как все обстояло?

— Я не просила тебя говорить им, что я с тобой, ты сам планировал это сделать и не потрудился спросить, не против ли я, — отвечаю я.

— Ты тоже не возражала. Ты не отрицала этого, ты подыгрывала мне. Я сделал это, чтобы обезопасить тебя. Тебе нужно, чтобы за тобой присматривали, чтобы они не стали преследовать тебя или Бри. Это будет безопасно только после боя.

— И это единственная причина?

Втайне надеясь на другой ответ, он закрывает глаза и внутренне вздыхает. Когда он снова открывает их, то произносит совсем не те слова, которые я ожидала услышать.

— Да, это единственная причина.

Мне должно быть больно, как раньше, но я не чувствую боли. В глубине души я ожидала этого. Он действительно не может причинить мне боль. Я смотрю в его глаза, лишенные выражения.

— По крайней мере, в этом мы разобрались. Не волнуйся, я все закажу через интернет. — Я встаю и выхожу из его комнаты.

— Куда ты идешь?

Он в панике тянется к моей руке.

— Хочу побыть одна, и я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. — Я отхожу, иду по коридору в гостевую спальню и закрываю дверь, как только оказываюсь внутри.

Ложась в постель, я закрываю глаза, но слезы не идут. У меня их нет. Я пуста. Когда я закрываю глаза, демоны ждут, чтобы поглотить меня.

ЖИЗЕЛЬ

Я просыпаюсь, не в силах дышать, и резко выпрямляюсь в кровати. Я закрываю рот руками, чтобы он не услышал моего крика. Моя душа кричит в тишине, пока я трясусь от бессилия, одна в темной спальне.

Я лежу без сна, боясь закрыть глаза и желая умереть, как мои родители. Солнце проникает в окно, и я лежу без сна до самого конца. У меня нет уроков с девочками, поэтому я остаюсь в постели, не желая видеть Нейта. Спустя некоторое время я слышу стук в дверь.

— Жизель?

Я молчу.

— Жизель, я ухожу. Просто скажи, что с тобой все в порядке, и я уйду.

— Я в порядке. Можешь идти.

Он стоит на месте. Некоторое время я вижу тень от его кроссовок под дверью. Вдруг он уходит, и я слышу его удаляющиеся шаги и звук закрывающейся входной двери. Я слышу, как открывается дверь гаража, а затем рев двигателя его мотоцикла, который мчится по шоссе.

Я пытаюсь заснуть, но кошмары возвращаются. На этот раз я слышу, как Бри кричит, чтобы они остановились. Я слышу стук своего сердца и запах прогорклого дыхания Джека на моем лице, говорящий мне, что моя киска такая тугая.

Я бегу к унитазу в ванной комнате и судорожно вздыхаю. Я замечаю, что уже десять утра, а я не завтракала и не пила воду. Я быстро принимаю душ и сильно тру кожу мочалкой, чувствуя облегчение от боли. Кожа сырая, возможно, с ожоговой сыпью, но меня это уже не волнует. Синяки на шее полностью исчезли. Я решаю надеть топ с длинным рукавом и джинсы-скинни с низкой талией. Я завязываю ботинки высокие ботинки и собираю волосы в беспорядочный пучок нанося макияж, чтобы скрыть темные круги под глазами.

Сказав себе в зеркале: К черту! Я решаю накраситься, брызгаюсь духами и отправляюсь на кухню. Там лежит записка от Нейта, в которой он просит открыть папку из манилы. Я открываю ее и обнаруживаю брелок и бумаги с правом собственности на новенький Бентли на мое имя. Я стою в шоке, не веря, что он купил мне дорогую машину.

Открыв входную дверь, я выхожу на подъездную дорожку, оформленную в стиле Версаче. Там стоит новый блестящий черный внедорожник Бентли с красными тормозными суппортами и черными колесными дисками. Я подхожу к машине и любуюсь красивой черной краской. У меня никогда раньше не было машины.

Я замечаю номерной знак с изображением Мрачного Жнеца на передней панели, и внутренне улыбаюсь, открываю дверь и сажусь на водительское сиденье, вдыхая богатый запах кожи, пропитавший салон машины. Кожа нереально мягкая на ощупь. Я смотрю на зеркало заднего вида, сверкающее в солнечных лучах, а на нем висит ожерелье с балериной в пачке, усыпанной сверкающими камнями. Я трогаю его, радуясь тому, что у меня есть машина. Я достаю телефон, а там сообщение от Бри.

Бри: Ты, должно быть, получила свой подарок, как и я, я жду тебя с Чарли у входа в танцевальный магазин.

Я улыбаюсь и пишу ей ответное сообщение.

Я: Да! Я сейчас приеду.

Я решаю написать Нейту и поблагодарить его.

Я: Ты не должен был покупать мне машину. Я бы взяла такси. Я не неблагодарная, машина прекрасна. Спасибо за понимание.

Нейт: Не за что. Будут проблемы, звони.

Я: Хорошо.

Я запираю его дом, беру сумочку и направляюсь в танцевальный магазин. Я подхожу к входу и вижу, что Бри и Чарли ждут моего приезда у парковки, где расположены магазины. Это эксклюзивный магазин одежды для танцоров, который я нашла в Интернете, и мне не терпится попасть внутрь.

— Вау, я думала, что Порше, который я получила, был хорош, но, черт возьми, это Бентли? — Говорит Бри.

Я отдаю ключи молодому парковщику, а он не перестает на меня пялиться.

— Ты девушка Жнеца? Жизель?

Мои глаза расширяются. Я почти отрицаю это, но выгляжу глупо. Нейт все равно сделает так, что после этого все будет выглядеть как разрыв.

— Наверное, пока. — Говорю я ему.

— Ну, если он не получит тебя навсегда, то есть много парней, которые ждут, пока он все испортит. Ты великолепна, и то, как ты танцуешь, просто потрясающе. — Говорит он, краснея.

— Спасибо. — Я беру билет, который он мне дает, и иду к Бри и Чарли.

— Что это было? — Говорит Чарли.

— Ничего, он узнал меня. Я почти отрицала это, но что толку? Я бы просто выглядела глупо. Он сделал это, чтобы успокоить людей и защитить меня. Это ненастоящее, — говорю я, понижая голос и пожимая плечами.

— Он так сказал? — Сердито говорит Чарли.

— Да.

Бри закатывает глаза, качает головой и что-то бормочет себе под нос, пока мы идем к магазину.

— Нейт — отличный боец, но тупой как пробка, когда дело касается тебя.

— Все в порядке, Чарли. Я все равно никому не нужна.

Шаги Бри замедляются, она смотрит на меня с беспокойством и грустью.

— Я в порядке, правда. Со мной все будет хорошо. Я очень хочу купить девочкам наряды. Они будут очень рады. Думаю, я куплю им по одному на каждый день недели, когда у них будут уроки, — взволнованно говорю я, меняя тему разговора.

Когда мы оказываемся в магазине, слух о том, что я здесь, распространяется как лесной пожар, и внезапно вокруг меня оказывается так много людей. Я слышу, как меня забрасывают вопросами. Волнуюсь ли я по поводу боя? Готов ли Нейт? Мы серьезно настроены быть вместе?

Честно говоря, над последним вопросом мне хочется очень сильно рассмеяться. Серьезным я бы это не назвала, скорее, это похоже на секс по дружбе, типа друзья отрываются на каком-то извращенном дерьме. Я игнорирую все это, сосредоточившись на выборе размера, а Бри — на балетных тапочках и танцевальных туфлях.

Мы обе улыбаемся, пока Чарли сидит и ждет на красном бархатном диване перед кассой. Я восхищаюсь тем, как милы все наряды, особенно наряд малышки Синди. В периферийном зрении я ощущаю надвигающееся присутствие, которое наблюдает за мной. Я поворачиваюсь, когда кладу вещи на кассу. Кассир, молодая девушка в очках и с розовыми волосами, улыбается мне и смотрит на меня расширенными глазами. У кассы стоит крупный мускулистый мужчина, может быть, на два дюйма ниже Нейта, и наклоняет голову в мою сторону.

— Привет. Ты, должно быть, Жизель. Я много слышал о тебе, hermosa. — Говорит он с легким бразильским акцентом.

— Это, должно быть, испанский. Я права? Я не знаю, что это значит, но откуда вы знаете мое имя?

Он улыбается ровными белыми зубами и имеет загорелую кожу. У него светлые глаза, он очень привлекателен, но определенно не в моем вкусе.

— Кстати, я Маверик. — Он протягивает руку, и я, не желая показаться грубой, вкладываю свою в его. Он медленно наклоняется и нежно целует тыльную сторону моей руки. Я тут же отдергиваю руку, и вижу, как Чарли поднимается с разъяренным выражением лица.

— Оставь ее в покое, Маверик. Ты знаешь Нейта и то, как это будет происходить. Это низко, даже для тебя.

— Да ладно, Чарльз. Я просто представился этой прекрасной девушке. Ты же знаешь, как Нейт относится к женщинам. Было бы обидно, если бы он обращался с ней так же, как с остальными. Совсем недавно он целовался с той, с большой грудью, которая хотела взять у него автограф после его последнего боя. Помнишь?

У меня желудок сводит при упоминании о его последнем бое и женщине, с которой он, должно быть, был близок. Хотя я подумала, что он просто дал автограф, может быть, обнял ее за талию, и на этом все.

Должно быть, мое лицо потеряло всякий цвет, потому что Чарли смотрит на меня, обеспокоенный тем, что видит. Я понимаю, почему они задали вопрос о том, серьезно ли у нас с ним. Наверное, я выгляжу глупо, но мне все равно.

Парень по имени Маверик смотрит на меня и хмурится.

— Прости, что расстроил тебя. Пожалуйста, прости меня, я что-то перепутал. Послушайте, — он поворачивается к кассиру, — все, что она хочет в магазине, за мой счет.

С выражением шока на лице я быстро делаю шаг, чтобы не дать ему протянуть кассиру свою карточку. Я кладу свою руку на его.

— Пожалуйста, не надо. Все в порядке, правда. Ты не обязан. Я тебя не знаю… Я…

— Все в порядке, красавица, я был неправ и обидел тебя. Я прошу прощения и настаиваю на оплате.

Кассирша снимает деньги с его карты и отдает мне чек, укладывая товары в пакет с большой ухмылкой на лице.

— Он будет драться с Нейтом, Жизель. Он пытается отобрать его титул. — Говорит Чарли.

Я вижу, как Чарли бросает убийственный взгляд на Маверика.

— Серьезно? Значит, ты подходишь ко всем женщинам, с которыми был Нейт, и представляешься?

Бри нервно берет пакеты.

Он хихикает.

— О нет, красавица. Только к тебе. — Говорит он, оценивающе оглядывая меня с ног до головы.

Мне надоел этот разговор, и он меня раздражает.

— Мне пора. Приятно было познакомиться, Маверик.

Я иду к выходу из магазина, уходя с Бри и разъяренным Чарли.

— Жизель? — Говорит Маверик, и я поворачиваю голову назад.

— Что? — Спрашиваю я с сарказмом.

Он улыбается, его глаза цвета океана на фоне загорелой кожи.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя.

Я закатываю глаза и выхожу из магазина. Телефоны записывают нашу неловкую беседу, нас фотографируют, а кто-то просит у него автограф. У этого человека просто огромные яйца, чтобы даже подойти ко мне.

Он хочет залезть Нейту под кожу. Это очевидно. Я не могу забыть, что он сказал о Нейте и о том, как он ведет себя с женщинами. Мы идем в молчании и ждем, пока парковщик подаст наши машины. У парковки образуется толпа людей со вспышками телефонов, которые фотографируют и записывают. Я говорю Бри и Чарли, что мы увидимся в танцевальной студии. Когда я сажусь в машину у меня звонит телефон, и это Нейт. Я беру трубку через Bluetooth, динамики повторяют его дыхание.

— Хорошо провела время? — Спрашивает он с сарказмом.

— Да, это было даже лучше, чем вчера вечером. А что?

— Нам нужно поговорить, когда ты приедешь. Увидимся в спортзале.

— Зачем? — Спрашиваю я.

— Пожалуйста, просто сделай это.

Я вздыхаю:

— Хорошо. — Звонок заканчивается.

Когда я приезжаю, я паркуюсь на стоянке перед его спортзалом рядом с его мотоциклом. Захожу внутрь, а там Нейт в клетке, он рвется вперед, как животное. Ник принимает сильные удары, но блокирует их защитным снаряжением. Я останавливаюсь перед клеткой, и все замирают, глядя в мою сторону. Я забываю, что на мне джинсы-скинни с низкой талией и облегающий топ. Должно быть, я выгляжу неуместно в зале для ММА, где полно мужчин.

Нейт останавливается и смотрит на меня, оглядывая с ног до головы. Он с силой открывает ворота клетки, и некоторые парни отпрыгивают с его пути. Я не отрываю взгляда от его выпуклых мышц, плоского живота, напряженного пресса и учащенного дыхания. Он выглядит разъяренным, когда останавливается передо мной и вынимает капу, пот стекает по его шее.

— Ты назвала его имя, прикасалась к нему, а потом позволила ему оплатить все наряды для девочек, — угрожающе говорит он.

— Во-первых, я не знала, кто он такой, черт возьми. Я не прикасалась к нему так, как, я уверена, они это представляют. Я не хотела, чтобы он платил, но он настоял на своем после того, как обидел меня. Неважно, это не имеет значения.

— Что значит обидел? — Спрашивает он сквозь стиснутые зубы.

Парни из его команды делают шаг вперед, чтобы послушать, когда Нейт подходит ближе с чистой яростью в глазах. Я опускаю взгляд на свои ботинки, а затем снова смотрю на него.

— Он сказал, что мне должно быть обидно, если ты ко мне относишься так же, как ты относишься к девушкам, с которыми встречаешься… — Я прервалась.

— Я слушаю. Продолжай, — говорит он с сарказмом.

Раздраженная его саркастическим тоном, я говорю достаточно громко, чтобы все услышали, устав от этой шарады.

— Он сказал, что прошло не так много времени с твоей последней драки, когда ты целовался с той девушкой, на груди которой ты поставил автограф.

Он поднимает голову с виноватым видом, и я понимаю, что Маверик говорил правду.

— Все в порядке. Правда. Мы не вместе или что-то в этом роде. Я знаю, что все так, и я ничем не отличаюсь.

Он хмурится, видя обиду на моем лице.

— Можешь перестать меня жалеть, — огрызаюсь я.

— Жизель, не надо. Это неправда, — говорит Бри позади меня. Она говорит это, зная, что мне надоело бороться, надоело держаться. Мне все равно, что обо мне думают. Я хочу побыть одна.

Я ухожу, выхожу на улицу и иду к машине. Я сажусь внутрь, нажимаю на кнопку зажигания и завожу машину. Мои глаза полны непролитых слез, которым я не могу дать упасть. Но все же…

Я позволяю слезам стекать по щекам, пока еду в сторону гор по грунтовым дорогам. Я останавливаюсь на обочине и поднимаюсь, пока не достигаю высоты, с которой открывается вид на горизонт. Я пытаюсь закрепиться и встать на уступ, чтобы видеть глубины темноты внизу.

Подойдя как можно ближе, я смотрю вниз и удивляюсь. Достаточно лишь слегка толкнуться, подпрыгнуть, и все будет кончено. Боль закончится. Я смогу греться в темноте, забыться и наконец уснуть. Я оборачиваюсь, а Нейт стоит с выражением неподдельного страха на лице.

Я смотрю на него, и по моим глазам текут слезы.

— Мне не жаль тебя. Ты нужна мне, и я не смогу быть без тебя. Ты моя и всегда будешь моей. Я солгал, сказав всем, что мы вместе, только чтобы защитить тебя. Я хотел, чтобы весь мир знал, что ты рядом со мной, что ты моя. Я боялся, что ты не захочешь этого со мной.

Я молча стою, слушаю его слова и двигаюсь к нему, прочь от карниза. На его лице появляется облегчение, он раскрывает объятия, и я таю в них.

Он провожает меня вниз по горе к машине, и я вижу, что он приехал за мной на мотоцикле. Он открывает дверь машины и проскальзывает на водительскую сторону, чтобы включить ее. Холодный воздух вырывается из вентиляционных отверстий, затем он выходит и открывает заднюю пассажирскую дверь. Он предлагает мне лечь на заднее сиденье лицом вниз, выставив вперед свою обтянутую джинсами попку. Он стягивает мои низкие джинсы с задницы и сдвигает стринги в сторону. Даже не проверяя, мокрая ли я, он берет свой эрегированный член, вставляет его в мою тугую киску, и мы оба стонем.

Он растягивает меня внутри, смешивая боль с удовольствием. Мы так хорошо подходим друг другу, словно созданы друг для друга. Он начинает вбиваться в меня, вырывая мои волосы из путаницы на макушке.

— Я не трахал ту девушку в тот день и никого после тебя. С самого первого раза у меня была только ты. Я хотел только эту киску, именно ее я с удовольствием дою своим членом. — Говорит он, вбиваясь в меня в восхитительном ритме. — Я так хочу тебя, Жизель. Я всегда буду хотеть тебя, детка. Я схожу с ума от ревности, если даже другой мужчина лишь мельком смотрит на тебя.

Я стону, пока он продолжил тянуть меня за волосы. Я выпячиваю задницу навстречу его толчкам, и волна оргазма поднимается все выше и выше, пока он входит в меня.

Он так глубоко, что я чувствую его повсюду. Я могу слышать шлепки его бедер о мою задницу, когда он берет меня, опустив мое лицо на сиденье. Он медленно ласкает мою талию, пока не хватает меня за ягодицы, трахая меня в таком виде. Он доставляет мне удовольствие на обочине дороги у горы, когда солнечные лучи превращают небо в сумерки, а наступление ночи окутывает день полной темнотой.

Мы оба кончаем одновременно, стонем, наши оргазмы синхронно встречают друг друга. Это грязно и прекрасно. Я даже не обращаю внимание, что любая машина, проезжающая по этой дороге, видит нас. Он натягивает на меня джинсы и отстраняется, помогая мне встать на дрожащие ноги. Я поворачиваюсь к нему лицом, и он нежно целует меня в губы.

— Даже в смерти, — вздыхает он.

Его лоб прижимается к моему, и я понимаю, что он имеет в виду ту ночь, когда смотрел, как я танцую. Я думала, что он не видит меня, что глубины моих чувств не видны ему, пока он наблюдает за мной. Я понимаю, что он видит меня, даже когда я не вижу или теряюсь в собственной темноте. Он видит меня.

Я сажусь за руль, следуя за ним в машине позади его мотоцикла, и возвращаюсь в дом. Мы вместе принимаем душ и намыливаем друг друга. Когда я дохожу до его бедер, он смотрит вниз и берет мою руку, проводя пальцами по своим шрамам.

— После смерти матери отец каждый день будил меня, чтобы я готовился к школе, прижигая сигаретами мои бедра. Каждый день я просыпался от ощущения и запаха сигарет. Ожоги опухали и болели весь день. Он делал это так, чтобы никто не видел никаких доказательств того, что я подвергался домашнему насилию.

Мои глаза наполняются слезами, когда я представляю его маленьким мальчиком, страдающим от боли каждый день. Я опускаюсь на колени и целую каждый шрам на его бедрах, проводя языком под струей воды. Он смотрит на меня с нежностью и знает, что я делаю то же самое, что и он, когда у меня на теле были синяки, и так же, как он нежно целую их, доставляя удовольствие там, где была боль. Он поднимает меня на руки, и вода стекает по моему обнаженному телу. Я вижу в его глазах измученную душу, он доверяет мне настолько, что рассказывает, откуда взялись его демоны.

Опустившись на кровать, я кладу голову ему на грудь, слегка поглаживая пальцами его живот и вдыхая его запах. Его руки обнимают меня, даря тепло. Он начинает говорить, рассказывая мне больше:

— Моя мать была героиновой наркоманкой. Она никогда не била меня, почти не кормила и не купала. Я сам научился заботиться о себе. Я приходил домой из школы к матери, которая была под кайфом от своего яда. Когда мой отец приходил домой, она была настолько не в себе, что не чувствовала побоев, которые он ей наносил. Мой отец был метамфетаминовым наркоманом, а также пьяницей. Он приходил домой почти каждую ночь и бил меня после смерти матери. Они воспитали меня на боли, и это единственное, что я знаю.

Слезы катятся по моим щекам от осознания того, насколько жестокой была его жизнь, от понимания необходимости спать в одиночестве. Травмы и боль, которые он испытывал всю свою жизнь, пробирают до мурашек. Я бы этого не пережила. Удивительно, что он пережил боль, шрамы и пытки, которым подвергали его собственные родители с самого рождения.

У меня разрывается сердце от осознания того, что люди, которые должны были любить его больше жизни, заставляли его жить и дышать в такой боли. Знать только боль и не любить — это самое большое проклятие из всех: жить внутри себя в полной темноте. Единственное, что имеет значение, — это темнота и демоны, которые пытаются забрать тебя каждую ночь, когда ты закрываешь глаза, встречаясь с адскими гончими. Я плачу о том, как он чувствует себя в ловушке, мои слезы падают, как кровь, стекающая по его груди.

— Что случилось с твоей мамой? — Плачу я, вытирая лицо с дрожащем дыханием.

— Она умерла на полу от передозировки, пока мой отец избивал ее и уродовал ее лицо. Я видел, что произошло, когда однажды днем вернулся домой из школы. Он угрожал мне, сказал, чтобы я позвонил в полицию и сказал, что мы нашли ее в таком виде. Я сделал то, что он просил. Я прикрыл его, когда приехала полиция, из страха, что меня ждет такая же участь, как и ее. Он угрожал мне обещанием, и я знал, что во всем виноват я. Я помог ему скрыть смерть моей матери. Он продолжал бить и издеваться надо мной. Однажды, когда мне еще не исполнилось тринадцать, его убили наркоторговцы. Они пришли за ним, зная, что он им не заплатит. Меня отправили в приемную семью, где я научился драться с детьми, которые издевались надо мной, потому что у меня ничего не было, и я был на мели.

Они смеялись над моей одеждой и обувью и говорили, что я ничтожество. Они даже говорили, что я не нужен своим родителям. Я познакомился с Джейденом в клубе. Все ребята из моей команды были из приемных семей, как и я, и именно там учили таких детей, как мы, самообороне. Очевидно, что у меня это хорошо получалось, и это помогало мне справляться с болью. Болью, которую я испытывал каждый день своей жизни, а теперь получаю там, в клетке. Я начал заниматься уличными боями на подземных складах. Джейден выложил мои бои в социальные сети и привлек внимание промоутеров ММА. Они дали мне шанс, и он окупился. Моя жизнь вращается вокруг боли. Это то, кто я есть, что дает мне освобождение от приходящих кошмаров, способ притупить боль, и это все, что имело значение, до тебя.

Я поднимаю голову, все еще лежа на его мускулистой груди, смотрю ему в глаза и понимаю, что он имеет в виду. У него не было кошмаров с тех пор, как я была здесь и спала с ним каждую ночь.

— У тебя был один прошлой ночью?

— Да, каждый раз, когда тебя здесь нет, они приходят.

— Мне так жаль, Нейт. Я обещаю не оставлять тебя.

— Ты никогда не сможешь меня бросить детка. Я с тобой, внутри тебя.

Я нежно целую его, пока он вытирает мои слезы.

— Ты пройдешься со мной рядом к клетке? — Спрашивает он.

— Если ты захочешь, я буду рядом. Всегда.

Мы засыпаем, и сегодня кошмары не приходят. Приятно быть в объятиях Жнеца, когда он обнимает меня, потому что без него я — потерянная душа, умирающая в одиночестве, желающая его любви.

ЖИЗЕЛЬ

Мы прибываем в отель, где проходит бой в Лас-Вегасе. В толпе шумно, дикие, кричащие фанаты с плакатами болеют за своего бойца. Повсюду изображения Мрачного Жнеца и балерины. Фанаты раскупают все места на поединок между Мавериком Де Леоном и Нейтом Жнецом Фениксом.

Я сканирую возбужденную толпу и вижу мигающие огоньки их телефонов с камерами, которые смотрят на комментаторов, а судьи сообщают данные бойцов о том, кто должен победить. Я даже вижу рисунки от фанатов Нейта с моим именем, написанным блестками.

Я стою в стороне, ожидая, когда откроется дверь и появится Бри. Джейден и Нейт находятся внутри с врачами, которые проверяют его перед боем. Дверь открывается, и доктор кивает, пропуская нас.

Нейт стоит наготове, в темном плаще с капюшоном, как у Мрачного Жнеца. Это прямой контраст с моей белой майкой, на которой розовым цветом написано мое имя, женственное и нежное. Я одета в джинсы-скинни и ботинки, готовая идти рядом со Жнецом к клетке, чтобы справиться с его болью и накормить его демонов. Джейден и Бри пойдут позади вместе с остальными членами его команды, как единое целое. Мы все с нетерпением ждем, когда охрана проведет нас для вступления в бой. Я нервничаю из-за его боя. Что, если он получит серьезную травму? Я знаю, что он такой, какой есть, но, если с ним что-то случится в бою с Мавериком, я не смогу этого вынести. Меверик хочет отобрать титул, угрожающе мечась по клетке как загнанный зверь, кричит, обнажая зубы, а толпа подбадривает и освистывает его.

Я оглядываюсь, и охрана дает нам сигнал двигаться вперед и входить. На заднем плане звучит песня «Invincible» группы Pop Smoke — это вступительная песня Нейта, пока мы идем к клетке.

Толпа неистовствует, выкрикивая его имя и пытаясь схватить нас. Охрана останавливает шумных фанатов, пытающихся подлезть к нам под руки, отталкивая их еще дальше, и мои шаги замедляются. Нейт замедляет шаг и берет меня за руку, снимая плащ с капюшоном и отдавая его Джейдену. Он смотрит вниз, его лицо становится ближе, и он целует меня в губы. Его руки в моих волосах, фанаты кричат на заднем плане, подбадривая его. Он разрывает поцелуй, подталкивая меня с Бри идти к передним местам, зарезервированным охраной.

Он заходит в клетку, на его шортах красуется фирменный логотип «Мрачный жнец», а все его твердые мышцы выставлены напоказ. Рефери сводит их вместе, чтобы зачитать правила.

Внезапно Мейверик поворачивается к тому месту, где сижу я, посылая поцелуй и подмигивает. Нейт бросается вперед, обнажая зубы, в которых находится капа. Джейден вбегает в клетку, чтобы удержать его. Я встаю со своего места, и Нейт смотрит на меня через клетку. Толпа и камеры смотрят в мою сторону. Я посылаю ему воздушный поцелуй и говорю «всегда».

Комментатор, показывающий бой, говорит в микрофон:

— Она сказала «всегда»? Что ж, что бы она ни сказала, похоже, это успокоило Нейта Жнеца, и он вернулся в свой угол, готовый начать бой.

Я сажусь на свое место, держа Бри за руку и надеясь на лучшее, так как мои нервы на пределе. Прозвенел гонг, и Нейт рванулся вперед, с силой ударив Маверика ногой в живот. Маверик с силой отлетает назад к клетке, оглушенный.

Нейт преследует его и с яростью обрушивает удар за ударом на лицо Маверика. Маверик, чье лицо раздулось, как воздушный шар, теряет равновесие, хватает Нейта за талию и валит его на землю. Мой желудок опускается, сердце бьется, как миллион скачущих лошадей, а адреналин заставляет меня трястись на краю сиденья.

Нейт блокирует удары, но некоторые попадают на его красивое лицо, рассекая губу и бровь. Он улыбается, а кровь сочится по его лицу и груди. Маверик выглядит растерянным и на долю секунды опускает руку. Нейт использует эту возможность и бьет его локтем по лицу. Маверик падает назад, а Нейт встает, выглядя так, словно он стал жертвой резни. Он вытирает кровь, когда звучит гонг, завершающий первый раунд.

В его углу находится Джейден, который разговаривает с ним и останавливает кровотечение. Он говорит ему что-то, чего я не могу расслышать, пока идет отсчет секунд до начала второго раунда. Мое сердцебиение замедляется до легкого темпа, так как Нейт, кажется, в порядке.

Когда звучит гонг, и он встает, мое сердце снова ускоряется. Бри держит меня за руку, пока я завороженно смотрю на движения Нейта в клетке. Он переключается между боксом, и дзюдо, использует комбинацию джиу-джитсу и муай-тай. Он бьет по ногам, Маверик падает, его колено отказывает, и толпа приходит в ярость.

Нейт наносит серию ударов и отправляет Маверика в нокаут. С облегчением я встаю, аплодируя, и взволнованно обнимаю Бри. Я поворачиваю голову, смотрю в сторону клетки и вижу, как врачи спешат проверить состояние Маверика, а Нейт обнимает свою команду и остается непобежденным.

Он поворачивается ко мне после того, как официальное лицо подтверждает победу в прямом эфире, перепрыгивает через клетку, облокачивается на нее и зовет нас к себе. Охрана сопровождает нас, и он спрыгивает вниз. Я бросаюсь в его объятия, не заботясь о том, что он весь в крови и поту. Я смотрю вниз и вижу, как его кровь большими красными злыми кляксами пачкает мою рубашку, впиваясь в кожу. Он дает мне черную толстовку со своим логотипом, и я надеваю ее. Я смотрю на него, вижу его счастье от победы, но в моих глазах отражается боль, которую я чувствую из-за ран на его лице.

— Я в порядке, малыш. Все хорошо. Это выглядит хуже, чем есть на самом деле.

— Хорошо. — Я улыбаюсь, находя его красивым даже с распухшим лицом. Врач приходит посмотреть на Нейта и осматривает его. Доктор кивает, что с ним все в порядке, и отправляет его накладывать швы.

Мы возвращаемся домой, и я помогаю ему принять душ, пока он сидит на тиковой скамейке. Я снимаю одежду, бросая ее на пол, и быстро принимаюсь за работу, чтобы смыть пот и кровь с его тела. На его коже видны зачатки синяков черно-синего оттенка. Я тщательно мою его лицо, а он спокойно сидит и смотрит, как я ухаживаю за ним, и вода из душа скрывает слезы, наполняющие мои глаза. Я смаргиваю слезы, когда они начинают срываться на его боль.

— Не плачь из-за меня детка.

— Я всегда буду плакать, когда тебе больно, боясь, что однажды тебя не станет.

Он пытается улыбнуться, но морщится, когда порез на его губах расходится, и кровь сочится по подбородку. Он сплевывает на пол в душе, позволяя крови течь рекой по черным плиткам. Я помогаю ему промыть рану и заканчиваю мыться сама, пока он медленно встает. Его руки касаются моей груди, и мои соски напрягаются, возбуждаясь.

Он опускается ниже, проходя по моему животу к вершине бедер, погружая палец между моими складочками. Он вводит средний палец в мою горячую, мокрую киску, готовую к его приходу, получая достаточно моего сока, чтобы он мог попробовать его на вкус своим языком.

— Всегда такая сладкая. — Говорит он, закрывая глаза и наслаждаясь вкусом. Я беру его за руку, переплетая свои пальцы с его, и веду его к кровати.

НЕЙТ

Я просыпаюсь от той же ноющей боли, что и каждое утро после боя. Рядом стоит Жизель со стаканом воды и обезболивающими таблетками в руках. Должно быть, она почувствовала, как я зашевелился, и решила, что мое тело будет чувствовать себя хреново.

— Доброе утро. Это… это каждый раз так болит?

— Да, зависит от того… хочу ли я терпеть боль или нет. Я имею в виду, если я позволяю им бить меня. Мне нужна боль, чтобы чувствовать себя живым. Иногда я питаюсь ею, чтобы не чувствовать себя виноватым в том, что, по сути, закончил их карьеру. Вот почему меня прозвали Жнец.

— Так вот какую цену ты платишь. — Она нежно смотрит на мои порезы и синяки.

— Я привык к этому. Я уже говорил тебе. Это все, что я знаю и умею.

— Я могу понять. Балет и танцы — это все, что я знаю и умею. Это все, чем я когда-либо занималась.

Она делает паузу, когда я сажусь на кровати, вытягиваю ноги, боль уже не такая сильная.

— Тебе помочь дойти до ванной?

— Я в порядке, ничего не болит. Спасибо, что принесла мне воду и лекарства.

Она видит, как я отодвигаю простыни, чтобы встать, затем опускается передо мной на колени на краю кровати, чтобы можно было сдвинуть мои полозья. Она медленно поднимается, стоя на коленях, смотрит мне в глаза, и я ничего не могу с собой поделать.

Я люблю ее.

Если бы она только знала, как сильно я ее люблю. Я не знал, смогу ли я когда-нибудь почувствовать любовь, и только ради нее я испытываю это чувство. Я не существую без нее. Она нужна мне.

Я отчаянно надеюсь, что она чувствует то же самое, по крайней мере настолько, чтобы остаться. Она встает, и я придвигаю ее к себе, чтобы положить голову на ее плоский живот и вдохнуть сладкий женский запах ее духов. Я поднимаю глаза, и она улыбается мне.

— Я люблю тебя, — мягко говорю я ей.

Она молчит, глядя на меня с приоткрытым красивым ртом, и отступает назад, когда я встаю. Я иду в ванную, чувствуя ее взгляд на своей спине, когда закрываю дверь, и смотрю на свое отражение в зеркале в ванной.

Я закрываю глаза, не привыкший к тому, что вообще люблю кого-то, и боюсь ее потерять. Когда она стояла на карнизе и собиралась спрыгнуть, я почувствовал страх. Страх темноты, из которой я не смогу вернуться, если потеряю ее, потому что, если я почувствовал страх, я уже знал, что люблю ее.

Когда она повернулась и вернулась ко мне, я заглянул в ее глаза, увидев внутри демонов, ищущих тьму. Тьму, которую я мог бы дать ей, чтобы она могла танцевать на свету.

ЖИЗЕЛЬ

Я смотрю на закрытую дверь, шокированная его последними словами. Словами, которые я так мечтала услышать из его уст. Я знаю, что должна была сказать ему о своих чувствах. Если бы он только знал, что я люблю его, что я танцую для него и хочу быть с ним всегда и навсегда. Но уже слишком поздно. Я знаю, что, если я войду к нему, он уйдет в себя. Я дам ему время разобраться в своих чувствах и покажу свою любовь к нему, даже если я потеряюсь в темноте, он будет рядом со мной и будет ждать.

Я впервые открываю дверцу шкафа в гардеробной. Оказавшись внутри, я окидываю взглядом все ряды его дизайнерской одежды. Прохожу дальше и справа вижу все танцевальные наряды, которые он раскладывал для меня каждое утро с тех пор, как я вернулась.

Платье от Шанель, нижнее белье, туфли, каждый предмет аккуратно разложен по местам. Я провожу пальцами по тонкому шелку, прослеживая изящные узоры платьев, которые я никогда не могла себе позволить.

На центральном островке лежит белый конверт размером с письмо с моим именем. Я с любопытством оглядываюсь, беру конверт и открываю его. Просматриваю документ, в котором говорится о танцевальной студии, купленной на мое имя у Леноры.

Мои глаза наполняются непролитыми слезами счастья от того, что моя мечта наконец-то сбылась — собственная танцевальная студия. Нейт дал мне все, что я когда-либо хотела, особенно свою любовь. Я бы все отдала за его любовь. Я быстро кладу бумаги обратно в конверт, кладу его на прежнее место и быстро одеваюсь в дизайнерские черные джоггеры с белым топом.

Я на кухне готовлю яичницу и блинчики, когда появляется Нейт. Он улыбается, приподняв бровь.

— Я не знал, что ты умеешь готовить?

— Ты многого обо мне не знаешь, — игриво говорю я.

— Я знаю все самое важное. — Говорит он.

Я хихикаю.

— Я выросла на ферме, и если ты хотел есть, то должен был научиться готовить. Мои мама и папа многому меня научили, так как я училась на дому. Мама готовила каждый день, но временами я наблюдала и действительно научилась.

— Должно быть, они были потрясающими.

— Да, были, — грустно говорю я.

— Я хочу пригласить тебя куда-нибудь сегодня.

Я ставлю перед ним тарелку с едой, и он смотрит на идеальную яичницу и пушистые блинчики. Я сажусь рядом с ним на остров.

— Хорошо. Но я повезу тебя, так как ты принимаешь обезболивающие.

— Хорошо. Кстати, это очень вкусно.

Я улыбаюсь, радуясь тому, что ему нравится моя стряпня. Он доедает, не оставляя ничего на тарелке. Я мою посуду, расставляю все по местам, готовая с ключами в руках. Он идет позади меня, скользит рукой по моей заднице и притягивает меня ближе, чтобы я могла почувствовать его эрекцию пред Бентли.

— Каждый раз, когда я смотрю на эту машину, она напоминает мне о том, как я брал тебя на заднем сиденье, — шепчет он мне на ухо.

Я закрываю глаза, вспоминая, как мы оба разделись на обочине дороги.

— Теперь мы должны сделать то же самое со всеми твоими машинами, и с особой страстью на мотоцикле.

— Это можно устроить. — Говорит он, садясь в машину с пассажирской стороны.

Он вводит адрес в GPS, и я поворачиваю машину в указанном направлении. Мы подъезжаем к адресу балетного театра в Вегасе.

— Зачем мы здесь?

— Мне нужно, чтобы ты поговорила с человеком, который тебя ждет.

Он открывает дверь машины после того, как я припарковалась, накинув на голову толстовку, скрывающую швы на опухшей части лица. Я следую за ним в административный офис здания к двери с надписью «Директор». Он стучит и кладет свою руку в мою, переплетая наши пальцы. Я с любопытством смотрю на него, когда дверь распахивается, и на пороге появляется улыбающаяся женщина средних лет.

— Вы, должно быть, Жизель. Меня зовут Анна, я руководитель предпрофессионального балета и современного танца.

Я теряю дар речи, пока она поворачивается к Нейту.

— Здравствуйте, мистер Феникс. Добро пожаловать, если можно, присаживайтесь. — Она указывает на кресла перед своим столом, отступая вглубь кабинета, чтобы мы могли присесть.

— Очень приятно, что вы пришли и привели Жизель. Я рада обсудить возможность того, что Жизель будет помогать нам в обучении предпрофессиональным танцам.

Она поворачивается и смотрит на меня.

— Жизель, я слышала о вашем исключительном таланте. Я думаю, что с вашими навыками вы будете полезны для нашей программы. Я хотела бы предложить вам возможность стать частью нашей программы и использовать наш театр для проведения мероприятий с вашими учениками. Кроме того, у вас будет возможность участвовать в спектаклях. У вас исключительное мастерство и талант.

Я в шоке. Это то, чего я всегда хотела. Я смотрю на Нейта, и он усмехается, глядя на мое лицо.

— Если вам нужно время подумать…

— Я согласна. — Говорю я, прерывая ее.

Она улыбается.

— Отлично. Я рада, что вы присоединитесь к нашей программе и станете ее частью. Вы получите вознаграждение за обучение и выступления. Я отправлю все детали вашему менеджеру, Жизель.

— Я не…

Нейт быстро встает, прерывая меня, чтобы пожать руку Анне.

— Да, отправьте все детали ее менеджеру. Спасибо.

Я встаю со стула и пожимаю ей руку, ничего не понимая. Кто мой менеджер? Я знаю, что все это дело рук Нейта. Я знаю, что он удивляет меня, и это все, чего я когда-либо хотела, но я ненавижу не иметь никакого контроля. Попрощавшись, мы идем к машине.

— Что это было?

— Лучшая возможность, вместо того чтобы возвращаться в Нью-Йорк.

— О чем ты говоришь?

— После видео и шумихи с боем, тобой и мной вместе, они связались с Джейденом по поводу тебя. Они предлагали тебе возможности присоединиться или работать во всем, от современных танцев до балета. Многие продюсерские компании, театры, да что там, даже «Фарфоровый домик» хочет устроить для тебя финальный танцевальный вечер. Твой менеджер — Бри, и я не думаю, что ты будешь возражать. Она все уладит, ведь она все время с Джейденом. Она может помочь тебе с танцевальной студией и ее продвижением. Менеджер в «Фарфоровом домике» предложил прорекламировать танцевальную студию, если ты согласишься станцевать последний танец.

Я смотрю на него, удивляясь всему, что они запланировали и сделали для меня. Мне хочется плакать, но не из-за того, что происходит внутри, а из-за того, что мне повезло, что в моей жизни есть Нейт и Бри, и даже Джейден. Они были рядом со мной, когда я переживала самые тяжелые моменты.

Я кладу свою руку на его.

— Я не могу поверить, что ты прошел через столько трудностей ради меня. Тебе не нужно тратить на меня деньги или дарить мне что-то.

Он поднимает руку и ласкает мою щеку, проводя большим пальцем по моим губам. Я целую его большой палец, слегка проводя по нему языком.

— Я сделаю для тебя все, что угодно. Я хочу, чтобы ты улыбалась. Мне не хватает твоей улыбки и твоего смеха.

Я закрываю глаза, наслаждаясь его мягкими словами.

— Хорошо. Я буду улыбаться для тебя и смеяться для тебя. Всегда, — шепчу я, вчитываясь в каждое слово, надеясь, что мне хватит смелости сказать ему, как сильно я его люблю.

Его телефон звонит, прерывая момент. Он отвечает, говорит несколько слов и кладет трубку. Он смотрит на меня с решимостью на лице:

— Ты переедешь ко мне?

Мои глаза расширяются. Я никогда не думала, что он хочет, чтобы я постоянно жила в его доме. Это означало бы, что мне придется переехать сюда, и я в любом случае собиралась воспользоваться предоставленной возможностью из-за Нейта. Просто я никогда не представляла, что перееду сюда вместе с Нейтом.

— Ты уверен, что хочешь этого?

— Да. Уверен. Я хочу тебя. Я хочу быть с тобой. Если ты этого не хочешь, скажи мне, и я пойму.

Я внутренне вздыхаю.

— Конечно, я хочу быть с тобой. — Говорю я.

Он делает глубокий вдох, опускает свои губы на мои и нежно целует меня. Вкушая его мятное дыхание, я почти не двигаюсь, опасаясь, что открою порез на его губе, но все же целую его, нежно касаясь губами.

— Согласишься ли ты в последний раз станцевать в клубе? Но это должно быть только для меня. — Говорит он, проводя пальцем по моей толстовке.

Мое дыхание учащается, а тянущая потребность между бедер усиливается, пока его палец проводит по моему соску, и я ерзаю на водительском сиденье.

— Да, если ты согласишься, чтобы я потерлась своей киской о твой член.

— Блядь. — Он закрывает глаза, откидывая голову назад. — Если ты пообещаешь не показывать слишком много, когда будешь танцевать.

— Хорошо, договорились. Я не буду слишком много показывать, когда буду танцевать, но, когда я приду к тебе, я смогу сесть к тебе на колени и потереться киской о твой восхитительный член.

Он поправляет штаны, так как его эрекция хорошо видна через треники.

— Нам лучше идти, а то на театральной парковке начнется представление, и это будут не танцы и не балет.

Я хихикаю, а он улыбается.

— Вот это моя девочка. Мне нравится твой смех.

Я перестаю хихикать, глядя на его красивое лицо, даже если оно распухло от порезов и синяков.

— Для тебя, всегда.

Я выезжаю с парковки на дорогу.

— Сверни налево, там есть место, где мы сможем пообедать.

— Хорошо, — говорю я, улыбаясь, радуясь тому, что мы можем провести время вместе.

Не могу поверить, что согласилась переехать к нему. Я никогда не жила ни с кем, кроме родителей и Бри. Я не считаю школу, потому что там все было по-другому. Я нервничаю из-за того, что у меня есть настоящие отношения, но это Нейт. С Нейтом я чувствую себя комфортно. Он понимает мою боль, мои кошмары и страхи. Он всегда рядом, чтобы бороться с ними.

Задним умом я чувствую, что рано или поздно он собирается сделать что-то опасное. Речь идет о том, что случилось со мной и Бри. В глубине души я знаю, что Нейт и Джейден не оставят тех мудаков безнаказанными. Я должна думать о чем-то другом и не допускать мысли о том, что их арестуют или, что еще хуже, они погибнут от выстрела.

Джек и его больные, наркозависимые друзья — трусы. Они схватятся за пистолет, если Нейт вступит с ними в схватку. Я нервничаю, и у меня начинают дрожать руки, когда я думаю о Джеке, о потере Нейта или Джейдена. Моя лучшая подруга нашла кого-то, с кем у нее есть отношения, пусть и не официальные. Я бы не вынесла, если бы с ними что-то случилось из-за того, в чем они не виноваты. Все уже случилось. Я сломлена из-за этого, меня постоянно мучают кошмары, но это не стоит того, если я потеряю Нейта.

— Что случилось? — Он хмурится. — Почему ты дрожишь?

— Что? — Потерявшись в своих мыслях, я не замечаю, что мои руки на руле заметно дрожат.

— Что случилось, детка? Твои руки дрожат. О чем ты думаешь?

— Ни о чем. Просто… — Я заезжаю на парковку кафе, в котором он хочет пообедать.

— Расскажи мне.

— Я не хочу, чтобы ты преследовал Джека и его людей. Я боюсь, что с тобой или с Джейденом случится что-то плохое. Бри и я, не можем потерять вас.

Его глаза смягчаются, и он целует мою ладонь самым нежным из поцелуев. Я так глубоко влюбилась в него. Каждый раз, когда я чувствую его прикосновение к своей коже, у меня в животе порхают бабочки.

— Не волнуйся об этом. Я не хочу, чтобы ты или Бри беспокоились об этих ублюдках. Об этом уже позаботились. Ты просто волнуйся о последнем танце в клубе и завершении дел в своей квартире. Я распоряжусь, чтобы все, что ты хочешь взять, доставили в дом. И у тебя есть танцевальная студия, которой нужно управлять. Я знаю, ты видела бумаги в шкафу.

Мои глаза расширились от того, что он знает, что я просматривала бумаги в шкафу. Он быстро замечает мою реакцию.

Он усмехается:

— Расслабься, Жизель. Я хотел, чтобы ты их увидела. Я оставил их там, чтобы ты нашла.

— Прости, что не поблагодарила тебя. Я просто… я не привыкла ко всему этому, и подарки — это много.

Я поднимаю голову и смотрю в окно на оживленное кафе Вегаса. Я снова смотрю на него. Он молчит, наблюдая за мной.

— Спасибо за все. Я буду много работать, и я ценю все, что ты для меня сделал. Я хочу отплатить тебе…

— Шшш. Шшш, — прерывает он меня. Он качает головой, отказываясь. — Не надо. Ты не должна мне ничем отплачивать. Я сам этого хотел. Все, чего я хочу, — это чтобы ты была рядом со мной. Я знаю, тебе сейчас тяжело. Достаточно того, что ты решила переехать ко мне.

Я утвердительно киваю головой.

— Хорошо. — Я улыбаюсь.

— Хорошо, поцелуй меня и пойдем есть.

Я нежно целую его, зная, что он меняет тему разговора о Джеке. Я откладываю это на потом и выхожу, чтобы пообедать с ним в кафе. Когда мы делаем заказ внутри, на нас смотрят любопытные взгляды, а люди фотографируют нас.

— И так будет всегда?

Он улыбается.

— Ты сделала меня еще более популярным.

— Тебя?

— О да, мисс Монро, — игриво говорит он.

Я фыркаю от смеха, вспомнив свой сценический псевдоним в «Фарфоровом домике».

— Мне повезло, что ты обратил на меня внимание. — Говорю я.

— Думаю, у тебя есть не только мое внимание. — Ухмыляюсь я.

— Правда? Что еще у меня есть, кроме твоего внимания? — Он ссутулился в кресле, вытянув свои длинные ноги, выглядя сексуально в своей толстовке. Он снимает ее, обнажая свою татуированную руку, обтягивающую белую футболку на мускулистой груди, полностью заполняя ее. Он замечает, что я разглядываю его до тонкой талии, и поднимает бровь.

Я улыбаюсь, смущенная тем, что он меня застал за его разглядыванием.

— Важные части. — Говорю я.

— Если бы ты только знала, что меня интересуют только две части, но об этом мы можем поговорить в другой раз, когда останемся наедине.

— Хорошо, — говорю я, гадая, о каких частях он говорит.

Мы приезжаем в дом, и я решаю, что хочу залезть в бассейн и надеть бикини, которое он мне купил. Это винтажное бикини в стиле Шанель, которое по дизайну больше похоже на мини-бикини. Я выхожу, а он лежит у бассейна рядом с открытыми французскими дверями, ведущими из бассейна в спальню.

Он поднимает голову и опирается на локти, сидя в шезлонге, в дизайнерских солнцезащитных очках-авиаторах и новых длинных шортах. Я не вижу его выражения лица, но он одобрительно ухмыляется.

— Иди сюда — говорит он.

Я подхожу, и его пальцы скользят между складок моей бритой киски через крошечный низ бикини. Мой клитор пульсирует от его легких прикосновений, а моя киска течет от желания. Я смотрю на то, что делают его пальцы, зацепляясь за нижнюю часть бикини, ища мягкость моих складок и гладкую влажность внутри.

— У тебя красивое тело и красивая киска, — хрипло говорит он.

Мои соски напрягаются в маленьком треугольном топике, он притягивает меня ближе, скользит рукой, чтобы погладить мою грудь, и моя голова падает набок, когда я стону. Он раздвигает ноги и встает, возвышаясь надо мной, а я с желанием смотрю в его глаза. Он провожает меня назад и направляет к солнечной палубе бассейна с шезлонгами.

Он садится на один из них, оставляя меня стоять рядом с ним в теплом бассейне, вода находится на уровне моих голеней. Откинувшись назад, он спускает шорты, обнажая свой твердый член с капелькой спермы, сверкающей в солнечном свете. Я сажусь на него, сдвигаю в сторону обрывки ткани и насаживаюсь на его член.

Он заполняет меня, растягивая дюйм за дюймом. Мы оба стонем, когда мои руки ложатся на его твердую, точеную грудь. Его руки находят мою талию, и я скачу на его члене, пока солнце садится. Моя голова откидывается назад, когда его руки скользят вверх, обнимая меня за талию, и он стонет.

Его руки находят мою грудь, а я нащупываю устойчивый ритм, затягиваясь восхитительным ощущением того, как моя влажная киска доит его. Его голова откидывается еще дальше, когда он поднимает бедра, насаживаясь на меня. Его руки находят щеки моей попки и сжимают их, раскрывая меня шире, чтобы он мог глубже погрузить в меня свой член. Я выгибаю спину и кладу руки на его бедра, доводя нас обоих до кульминации.

Я выкрикиваю его имя, и стону снова и снова.

— Да, детка. Ты так красиво кончаешь для меня. Мне нравится видеть, как ты кончаешь, когда твоя киска заполнена моим членом.

Он скользит руками по моим бедрам, возвращается к щели моей попки, пока его пальцы не оказываются внутри моей дырочки, смазывая их нашей капающей спермой. Он вводит один палец внутрь, и я стону.

— Я чувствую себя такой полной. — Говорю я.

Он вводит второй палец, и я думаю, что могу умереть от удовольствия, которое он мне доставляет.

— Еще! Хм… Я хочу еще, — шиплю я.

Он облизывает губы, быстро вынимает пальцы и, поднявшись с шезлонга со мной на руках, ведет нас в спальню. Он кладет меня на кровать, лицом вниз, в той же позе, что и тогда, когда мы были на заднем сиденье Бентли.

Он сдвигает в сторону крошечный низ бикини, едва прикрывающий мою попку, и смазывает пальцы нашей спермой, чтобы смазать вход в мою попку. Он приставляет кончик своего члена ко входу в мое сжатое отверстие, а два пальца проникают внутрь моей влажной, пульсирующей киски. Я украдкой смотрю на него, оглядываясь назад, и вижу, что его солнцезащитные очки сняты, а глаза пылают желанием. Он толкается в мою попку, и я закрываю глаза, наслаждаясь приятной болью, пока его пальцы грубо проникают в мою киску, а он вводит в меня свой большой, толстый член, заполняя меня полностью.

— Нейт, ты так чертовски хорош. Хмм, — стону я.

Я поворачиваюсь и опускаю голову, чтобы приподнять задницу, пока он входит в меня. Он не вынимает пальцы, а продолжает держать их в моей киске, добавляя третий палец, заставляя меня чувствовать себя такой полной. Все, что я чувствую, — это удовольствие и высокую волну оргазма. Нейт рычит, когда шлепки наших тел сходятся. Его член набухает в моей попке, пульсирует, и моя киска наливается, когда я сильно кончаю, крича, с его именем на губах.

— Ты принадлежишь мне, вся детка. Жизель, ты вся моя. — Говорит он, рыча, пока не кончает с последним толчком, выплескивая горячую сперму внутрь моей задницы, а его руки держат меня за бедра, руки вздымаются. Он продолжает входить и выходить, наслаждаясь своим оргазмом, пока каждая капля не окажется внутри меня.

Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на свой член в моей попке.

— Это так прекрасно — видеть мой член внутри тебя, — шепчет он.

После душа я засыпаю на его груди с разметавшимися в беспорядке волосами. Сегодня демоны не выходят поиграть. Сегодня мы превратили их в искусство.

НЕЙТ

Я просыпаюсь от ее ровного дыхания на моей груди, и это самый прекрасный способ проснуться утром. Девушка, которую я люблю, в моей постели с ее сладким запахом, не давая моим демонам вырваться на поверхность, зная, что тьма внутри, а не на поверхности, где вздыхает мой ангел.

Джейден устраивает танцы в «Фарфоровом домике». Я не лгал ей о том, что они протянули руку помощи и хотели, чтобы она вернулась. Они так и сделали, и я сказал им, что моя девочка не вернется, чтобы танцевать. Она танцует так только для меня. Джейден настоял, чтобы я позволил ей станцевать в последний раз, в финале. Это прикрытие, чтобы у нас был мотив для присутствия там.

Я убью мудаков в отместку за боль, которую они причинили, и пожну их души за девушку, которую они сломали. Сегодня она танцует на свету, а я играю с ее демонами. Она ворочается у меня на груди, и мне не хочется ее будить, но я должен сказать ей, чтобы она собиралась. Мы полетим в Сиу-Фолс, где они с Бри смогут зайти в квартиру и забрать то, что нужно перевезти.

Их отвезут в клуб, а мы встретимся с ними чуть позже. Я нервничаю — не из-за убийства этих гребаных трусов, а из-за того, что попрошу ее на глазах у тысяч людей, пришедших посмотреть на нее, стать моей женой. Я сделал для нее обручальное кольцо на заказ. Оно изображает балерину в пируэте, держащую в руках круглый бриллиант-солитер весом пять карат. Я хотел, чтобы ее кольцо было значимым и красивым, как и она сама.

Моя любовь к ней не знает границ, она темная и собственническая.

Джейден и Бри знают о моем намерении сделать ей предложение и уверены, что она согласится. Черная коробочка с кольцом, которое ждет, когда его наденут ей на палец, лежит в ящике моего шкафа. Я смотрю в ее прекрасные глаза, когда они распахиваются.

— Доброе утро, красавица. — Она улыбается. — Через два часа мы отправляемся в Сиу-Фолс. Ты готова к сегодняшнему вечеру?

— Да. — Она кивает, в ее глазах — обещание удовольствия и желания.

— Тогда погнали.

Мы приезжаем в частный аэропорт вместе с Джейденом, Бри и Ником. Ник будет нашим третьим. Я доверяю ему в таких делах. Мы прикрывали друг друга всеми возможными способами с тех пор, как были детьми в старших классах. Мы садим Бри и Жизель в затемненном Бентли и везем их в квартиру, где их уже ждут грузчики, чтобы отвезти все, что они хотят, в Вегас.

Как и планировалось, мы встретим их в клубе вовремя. Как только Бентли отъезжает, я могу вздохнуть. Я не хочу, чтобы они были вовлечены в то, что мы собираемся сделать.

Мы втроем одеты в черные толстовки без опознавательных знаков, черные джинсы и черные кроссовки.

— Все на месте? — Спрашиваю я у Джейдена.

— Да, нам нужно забрать три мотоцикла в неопознанном месте. Эти ублюдки сидят в трейлере мамы Бри и управляют им, как наркопритоном. Ее мать занята на смене. Мы дождемся темноты и сделаем свой ход. Она вернется только через три часа после наступления темноты.

— Хорошо.

— Ник, ты готов?

— Да, брат, ты знаешь, что я тебя прикрою. Ты тоже, Джейден. Я с вами ребята.

Я доверился Нику, рассказав ему, что случилось с Бри и Жизель. Его глаза расширились от недоверия, ему самому захотелось убить этих ублюдков. Он понял, какая ярость, какая зловещая злость была во мне, когда я рассказал ему все подробности издевательств над Жизель и Бри.

Я даже рассказал ему о кошмарах, которые снились Жизель каждую ночь в моих объятиях, о ее криках, когда она переживала этот момент. Они сломали Жизель, когда избивали ее подругу заставляя смотреть как насилуют ее. Мать Бри была настолько под кайфом, что даже не пошевелилась, увидев, как Жизель жестоко насилуют, а ее дочь в агонии наблюдает за происходящим с приглушенными криками.

Выжидать время — самое сложное, когда ты хочешь отомстить. Джейден и Ник понимают это.

Никто даже не дышит в сторону моей девочки. Маверик… я вырубил его на хрен и послал ему чек за его рыцарское отношение к моей девочке в магазине. Я никогда не позволю другому мужчине платить за то, что хочет моя девочка. И он блядь знает, что нельзя, даже упоминать ее имя.

Джейден навестил его после боя, чтобы убедиться, что он знает, что я дерусь в клетке, но способен убивать и за ее пределами. Сегодня ночью я высвобожу монстра внутри себя. Сегодня Жнец придет, чтобы пожинать души без предупреждения, неся смерть тем, кто ее обидел.

Черный внедорожник ждет, и мы отправляемся за черными мотоциклами без опознавательных знаков и бирок. Мы отправляемся в путь, как адские гончие в ночи, в поисках добычи. Мы приезжаем на небольшую стоянку трейлеров у дороги в глуши. Там темно, только два фонаря — один ведет внутрь, другой — на главную дорогу. Это гребаная свалка. В таких трейлерах живут только наркоманы и наркоторговцы. Это напоминает мне место, где я вырос, — повсюду вонь старого мусора и несвежих сигарет. Мы паркуем мотоциклы вдали от глаз, достаточно далеко от трейлера, принадлежащего маме Бри.

Перед трейлером припаркованы пикап и Камаро. Мне хочется разорвать их в клочья, зная, что они находятся внутри, где жестоко изнасиловали ее, мою ангельскую девочку. Я вижу такое же выражение на лице Джейдена. Он представляет, как этот кусок дерьма делает то же самое с Бри. Ник смотрит на нас обоих, чувствуя излучаемую нами энергию ненависти и мести.

Мы достаем маски и натягиваем их на головы, затем натягиваем капюшоны наших толстовок. Плотная ткань с черепами отмечает наши лица, как смерть в ночи. У каждого из нас на животе висят Глоки и замысловатые ножи в кобурах. Джейден бросает каждому из нас веревку и цепь. Мы киваем и молча идем к трейлеру.

Сквозь грязные, сломанные жалюзи мы видим свет и движение. Внутри их трое. Мы возьмем по одному, но Джек — мой, тот, уебок, с выпирающим животом и сальными волосами, которого мы видели в клубе. В трейлер есть только один вход.

Ник и Джейден притаились сбоку, пока я стучу в дверь. Как только я стучу, слышу движение.

— Кто там? — Спрашивает Джек через дверь.

Я молчу и стучу снова, пока он не откроет дверь, и мы не сможем устроить засаду. Я держу руку на Глоке в задней части штанов, готовый вытащить его и приставить к его голове, когда я пну дверь, чтобы он отпер ее.

— Кто там? — Злобно повторяет он, отпирая дверь, не зная, что его ждут пытки и смерть.

Как только я слышу щелчок отпираемой двери, это наш сигнал к засаде в трейлере. Я со всей силы ударяю ногой в дверь. Джек от неожиданности шатается назад, дверь бьет его по лицу, и он воет от боли. Он тянется к лицу, так как по щекам течет кровь. Двое других ошеломлены и застигнуты врасплох, а Джейден и Ник вбегают внутрь. Они связывают их веревкой, поставив на колени, в стиле казни, и смотрят, как я приставляю свой Глок ко лбу Джека.

— Готов встретить своего создателя, ублюдок? — Говорю я.

— Кто ты? Что тебе нужно? — Дрожащим голосом говорит он. Я поворачиваю голову. Ник и Джейден держат двух других с кляпами во рту и на коленях, приставив к их головам пистолеты.

Я снова смотрю на жирное, отвратительное лицо Джека.

— Я сказал тебе, что приду за тобой. Ты кое-что у меня забрал. — Говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Если это деньги или наркотики, я не имею к этому никакого отношения. Я могу дать тебе то, что ты хочешь… только оставь нас в покое и убирайся на хрен.

Чертов трус.

— Нет. Дело не в наркотиках или деньгах. Мне не нужны наркотики, и у меня полно денег. Ты взял то, что тебе не принадлежит. Ты также взял у него то, что никогда не принадлежало тебе. — Я показываю на Джейдена. Его глаза расширяются, когда он понимает, что я говорю о Жизель и Бри.

— Они просто шлюхи, которые танцуют в клубе. Почему вас, богатых парней, волнуют какие-то киски из маленького городка?

Я вжимаю ствол пистолета в его кожу, так как ярость внутри меня закипает от того, что он назвал их шлюхами.

— Назови их шлюхами еще раз, ублюдок. Ты, блядь, изнасиловал их, кусок дерьма, и теперь ты заплатишь.

Я достаю из кобуры нож. Его глаза расширяются, когда крики двух других заглушаются.

— Что, блядь, ты собираешься с этим делать?

— То, чего я слишком долго ждал, чтобы сделать это.

Я разрезаю его лицо на куски, наблюдая, как плоть разрывается на части, и сочится кровь, разливаясь багровым цветом в зловонии трейлера. На меня нахлынули старые воспоминания, связанные с моей детской яростью.

Он пытается закричать, но я зажимаю ему рот рукой в перчатке, заставляя замолчать. Он падает на колени, пытаясь удержать лицо, под которым виднеется кость. Я переворачиваю его на спину и начинаю кромсать его тело, потроша его, как рыбу. Я стараюсь не задеть ни одного важного органа, так как хочу, чтобы он страдал. Его глаза закатываются от боли, жирная кожа с лица свисает, а отвратительные зубы выставлены напоказ.

— Тебе нравилось насиловать наших девушек? Я покажу тебе, каково это — быть изнасилованным.

Изо рта у него хлещет кровь, он брызжет кровью. Я стягиваю с него отвратительные штаны, от запаха его тела мне хочется блевать. Я хватаю его жалкое подобие члена, достаю еще один нож и срезаю его до самых яиц, пока он истекает кровью, дергаясь от боли. Я смотрю на Джейдена и Ника, которые наблюдают за мной, в то время как двое других парней кричат от ужаса, но их крики приглушены.

— Приступайте! Не забудьте отрезать и им.

Они оба кивают, мстя за то, что они сделали с девочками. Я оборачиваюсь к Джеку, и он висит на волоске от смерти. Еще час я тружусь над его телом, разрывая его на части. Я топчу его лицо, уродуя его, и запихиваю его жалкий член ему в рот. Закончив, мы убираемся и убеждаемся, что не оставили ничего, что могло бы привести к нам.

Джейден и Ник уходят, гордые своей работой. Мы выходим в темноту и едем в ночь в безопасное место, сжигая нашу одежду до пепла. Я переодеваюсь в черную футболку с надписью Жнец, черные джинсы и дизайнерские кроссовки.

Мы оставляем мотоциклы у людей Джейдена, а сами отправляемся на внедорожнике в клуб. Нас впускают через боковую дверь в душевые. Владелец клуба дружит с Джейденом, и это наше надежное алиби на сегодняшний вечер. Бри и Жизель с Джоном, по словам охраны.

Мы быстро принимаем душ и одеваемся, выходя к ожидающему нас столику в передней VIP-секции. Я сажусь, положив черную коробочку с обручальным кольцом в передний карман.

Я замечаю, как Бри и Жизель разговаривают с Джоном, скорее всего, о выборе песни. В клубе полно спортсменов и фанатов. Я даже вижу Джима и Джейсона за столиком справа. Они кивают и приветствуют нас, держа в руках свои напитки. Я смотрю на них, закатывая глаза.

— Ага, в твоих мечтах, — бормочу я себе под нос.

Люди выходят в социальные сети, показывая сцену, на которой Жизель исполнит свой последний танец в «Фарфоровом домике». Некоторые фанаты даже фотографируют нас издалека. Готов поспорить, что они потратят целый день, когда будут писать о сегодняшнем вечере.

Джейден говорит, что в танцевальной студии Жизель уже больше нет свободных мест. Я улыбаюсь ей со своего столика, и она улыбается, машет рукой и целует меня. Я говорю: «Всегда». Даже отсюда видно, что она краснеет.

В клубе на заднем плане играет «Enjoy Yourself» группы Pop Smoke, и мы ждем, когда ведущий объявит Жизель. Стриптизерши стоят в стороне, танцуя для других клиентов.

Я смотрю на Ника и Джейдена, заказывающих напитки, затем Ник смотрит на меня.

— Она та самая, да?

Я киваю головой.

— Да, это так. Надеюсь, она чувствует то же самое.

— Брат, это было чертовски безумно, — взволнованно говорит он.

Я понимаю, что он имеет в виду то, что мы сделали, и то, как я решил нашу проблему. Джейден смотрит на Бри, которая оживленно разговаривает с диджеем, держа его за руки, а его руки сжимаются в кулаки от ревности.

— Расслабься, — говорю я ему. — Ты же знаешь, что она хочет тебя.

— Сейчас на это не похоже. — Он показывает на них, стоящих у кабинки диджея.

Я хихикаю.

— Кто бы мог подумать, что ты в кого-то влюбишься? Ты еще хуже меня в этом плане. Ты даже не водишь их к себе домой. — Ухмыляюсь я.

— Смотрите, кто заговорил, — ехидничает он.

Мы оба хихикаем, и Ник присоединяется к нам.

— Ты готов подставить ей свою задницу? — Спрашивает Джейден.

— Да, я готов. — Я готов бороться за нее, даже если она скажет нет.

Я безумно ее люблю.

Свет приглушается, и время пришло. На сцену падает свет прожекторов, и я нервничаю как черт. Телефоны раскрыты, идет запись, люди аплодируют, а в воздухе витает запах марихуаны, духов и алкоголя. Ведущий у микрофона, представляет Жизель.

— Пришло время для ее последней ночи в «Фарфоровом кукольном доме», и для ее последнего танца в этом здании. Прекрасная, талантливая Жизель, но здесь вы знаете ее как Мисс Монро! Устрой шоу, красавица! — Деньги падают как дождь с воздуха от знаменитых спортсменов и фанатов, которых она приобрела.

Они скандируют ее имя. Я улыбаюсь, потому что в глубине души знаю, что она танцует для меня. Под какую бы песню она ни танцевала, она всегда будет для меня.

Через звуковую систему играет «Cherry» Ланы Дель Рей. Она на вершине шеста, скользит вверх ногами, одетая в белое нижнее белье с подвязками и замшевые сапоги на платформе. Мое сердце замирает от того, как красиво она выглядит с распущенными волосами и красными, вишневыми губами.

Мой член в штанах становится чертовски твердым. Она подходит ко мне и садится на колени, верная своему слову, трется своей киской о мой член, а руками — о мою грудь. Мое сердце громко бьется, и она наклоняется, чтобы показать мне свои трусики, обтягивающие ее киску. Я хватаю ее за попку, скользя руками по ее талии. Она поворачивается ко мне, когда песня обрывается, и поет о том, почему она разваливается на куски, когда она со мной.

Толпа на заднем плане записывает нас, огни их телефонов светятся в темноте. Она скользит руками по моему лицу, нежно целует меня, и песня повторяет, что она любит меня, любовь и желание видны на ее лице.

— Я люблю тебя. — Говорит она, когда песня заканчивается. Я достаю из кармана черную коробочку, и она на долю секунды хмурится, а потом ее глаза расширяются, когда она понимает, что это.

На нас падает свет прожекторов в клубе, когда я открываю коробочку и смотрю на нее.

— Ты выйдешь за меня замуж детка? — Мягко спрашиваю я.

Вся комната затихает, ожидая ее ответа. Я нервничаю, хотя она сказала, что любит меня, и от этого у меня в груди все сжалось.

— Даже в смерти я буду рада стать твоей женой.

Я улыбаюсь, надевая на ее палец кольцо с бриллиантом в пять карат, сверкающее на свету. Я встаю и обнимаю ее, а она обхватывает меня ногами. Толпа ликует и ревет на заднем плане. Я улыбаюсь, пытаясь прикрыть ее задницу своими руками.

— Поедем домой. — Говорю я ей.

У нее на глазах слезы от счастья. Она опускает голову и осыпает поцелуями все мое лицо, стараясь не задеть швы. Мне все равно, если они откроются. Я буду истекать кровью ради нее, лишь бы почувствовать ее любовь на своих мягких губах. Она сползает вниз, поворачивается, чтобы обнять Бри поздравляющую ее.

— Хорошо. Поехали, — говорит она.

Мы проходим мимо бильярдной секции клуба, где в социальных сетях появляются свежие новости о нашей помолвке.

— Ух ты, как быстро. — Говорит Бри, просматривая новости.

Новости сменяются другим выпуском, в котором появляется мать Бри с репортером в наручниках и сообщает, что ее парень и его друзья, местный наркоторговец по имени Джек, были найдены изуродованными и кастрированными. Бри и Жизель смотрят на нас широко раскрытыми глазами.

— Похоже, кто-то позаботился о них за нас. — Говорю я, пожимая плечами.

Они смотрят на репортера новостей, отмечая, что мама Бри была арестована за наркотики, найденные в трейлере у нее в руках. Сделка с наркотиками сорвалась. Нет ни свидетелей, ни подозреваемых.

— Ей лучше. — Говорит Бри, не чувствуя угрызений совести по отношению к матери, глядя на экран.

Жизель пристально смотрит на мое выражение лица. Я смотрю в ее глаза, и она знает. Она знает, что Жнец пришел за ними, чтобы выполнить свое обещание. Она смотрит на Ника и Джейдена, понимая, что они тоже причастны к этому.

ЖИЗЕЛЬ

Мое сердце переполнено любовью к Нейту, моему защитнику и будущему мужу. Я знала, что он отомстит за то, что они сделали со мной и Бри, но не предполагала, что это будет так больно и жестоко. Он причинил боль тем, кто высвободил демонов внутри меня. Они больше никогда не смогут причинить нам физическую боль. Пусть у меня есть свои демоны, кошмары и воспоминания, но Нейт всегда будет рядом со мной и будет бороться с ними.

Он — моя тьма, а я — его свет.

Вместе мы сможем найти путь друг к другу даже в смерти.

ПЕРЕВОДЧИК — t.me/HotDarkNovels

КОНЕЦ.