Утренняя заря пробивалась сквозь тяжелые шторы яркими алыми всполохами. Кейн проснулся раньше обычного, что было на него совсем непохоже, и просто лежал в постели, настороженно ожидая, когда сработает будильник, и не находя в себе ни достаточно сил, ни воли, чтобы взглянуть на лежащие на полке часы.

– Ещё один рутинный день на работе.. Опять тащиться на эту каторгу.., – подумал он, с головой укутываясь в теплое, уютное одеяло.

Кейн работал руководителем небольшого отдела в компании, которая занималась производством сложной аппаратуры. Работа не приносила ему никакого удовлетворения, да и перспективы были весьма туманными и расплывчатыми. Ну, а если точнее, – их и не было вовсе. Но что поделать – теперь и такую работу найти было редкой удачей и люди, как правило, держались за неё как могли, несмотря на многочисленные ущемления, низкую зарплату и сомнительно образованный контингент.

Всё-таки нужно было поскорее встать, пробраться в кабинет мимо этих бесконечных коробок с книгами на полу и включить ноутбук, – с некоторых пор он использовал любой свободный момент, чтобы почитать новостные каналы, надеясь вычитать хоть что-то о последних событиях.

Примерно три месяца назад произошло то, о чем многие думали, писали и представляли по-разному в самых разных сферах, интуитивно ожидая этого и гадая – реально ли это, или же это всего лишь иллюзии, так прочно сидящие в сознании не одного поколения людей. Представители внеземного разума из другой части галактики вышли на связь с людьми – в пустыне Гоби состоялся первый контакт срочно избранного объединенного Правительства Земли, названного, в лучших земных традициях последнего времени, Альянсом, куда вошли представители ведущих стран мира. Они, эти внеземные, тоже были гуманоидной расой, и визуально очень схожими с людьми, только намного крупнее – в среднем чуть больше двух метров и шире в плечах, с большими выразительными золотыми глазами. Их волосы чем-то напоминали дредлоки, а на руках и ногах было по шесть пальцев. Они тоже дышали кислородом, но питались пищей исключительно растительного происхождения.

Выглядят-то они довольно дружелюбно, но можно ли им доверять? Люди всегда боялись неизвестности, а столкнувшись наконец с новой расой, куда старше и могущественнее, многие задумались, а не потеряем ли мы куда больше, чем приобретем? По крайней мере, именно так считала основная часть общественности, «сидящая» на разных форумах и чатах, которая живо подхватывала самые разнообразные новости и слухи, как жужжащий рой пчел в весеннем цветении.

Кейн, который, по шуточному и, возможно, порой весьма поспешному и поверхностному заключению многих его знакомых и коллег, страдал серьезной формой оптимизма и неизменно верил исключительно в самое лучшее – в случай, в неожиданную удачу или какой-то невероятный фантастический прорыв, был просто счастлив узнать, что все-таки мы не одни во вселенной! Что "эти самые внеземные" все-таки существуют и, конечно же, его очень волновали намерения пришельцев.

Но, несмотря на то, что с момента контакта прошло уже довольно много времени, особенно для людей, которые со дня на день ожидали каких-то глобальных перемен, ничего особенного не происходило – жизнь шла дальше своим размеренным чередом, никаких официальных заявлений от лидеров Альянса не поступало. Люди в целом стали как будто задумчивее, менее суетливыми и теперь старались не откладывать на будущее многое из того, что хотели сделать давно, но не получалось по ряду самых разных причин.

На дворе стояла золотая осень – то самое время, которое Кейн ждал из года в год и искренне наслаждался им – чистые краски осенних листьев, кристальный воздух бирюзового неба и какая-то перманентная грусть, которая свойственна только этому времени года по какой-то необъяснимой причине давали ощущение торжественной радости и надежды на то, что все будет хорошо, хотя внутренний голос, который нынче оттенялся самыми разными мыслями, будто и говорил – да как же это и каким-таким чудесным образом..?

– Наверное именно в такие теплые осенние деньки старик Дюрер и создал свою таинственную и неоднозначную Меланхолию. Либо его просто кто-то сильно раздражал и он неожиданно взял кусок меди и молоток – такая мысль крутилась в голове у Кейна, когда он заканчивал бежать двенадцатый круг стадиона после очередного бесконечно длинного рабочего дня, мысли о котором он старательно гнал из своей головы. Не то, чтобы он был так близок к миру искусства, но из университетского курса литературы он запомнил именно этого персонажа, который вроде больше был художником-живописцем.. Ну это ж как если бы великий Пеле после футбольных матчей ещё и в опере подпевал.

Для своих не сильно далеко за тридцать он был в очень неплохой физической форме и выглядел намного моложе своих лет, хотя в последнее время он и делал это исключительно для смены деятельности, ну и чтобы привести в порядок мысли после трудовых будней. Если быть предельно точным, он давно заметил, что бег прочищает мозги – просто наверное потому, что когда бегаешь, они там перемешиваются, и выстроенные, возведенные в некую степень тяжелые мысли просто от сотрясения разваливаются на части, которые уже практически невозможно собрать вновь, как следует не отдохнув и не выспавшись, что уже в корне меняет многое.

Приняв душ и переодевшись, Кейн легкой походкой вышел из раздевалки – после таких тренировок он всегда себя чувствовал намного лучше и спокойней, чем до них, как будто он наконец-то сделал за день что-то действительно существенное. В полуосвещенном коридоре за небольшим столиком сидел вахтер – старик лет семидесяти с задумчивым, но озорным взглядом прозрачно серо-голубых глаз, за которыми, казалось, было невозможно скрыть ни одной черной мысли, и легкой застывшей на всегда тщательно выбритом и сильно загорелом лице доброй улыбкой – сегодня была его смена, и потому по всему коридору в воздухе носился аромат свежезаваренного крепкого чая с имбирем и корицей. Кейн про себя прозвал его «интеллектуальный дед», чья лысая голова, как ходячий двуногий экзамен, давно стала настоящим пугалом для местных спортсменов, да и не удивительно. Разговаривать с ним было все равно, что проходить тест на сообразительность – дед одинаково легко при необходимости орудовал шваброй в своём узком проходном коридоре и цитировал самых разных классиков литературы, сыпал репликами из кинофильмов разных лет, разбавляя все это героическими двустишиями всевозможных рыцарских поэм. Ну и то верно, чем спортсмены – не рыцари? Вот только сами спортсмены при этом по большей части впадали в конфуз и ступор, стараясь как можно скорее проскочить мимо деда, отграничившись почтительными «здравствуйте» и «до свидания».

Старик сидел на видавшем виды старом жестком стуле, обернувшись в шерстяную клетчатую накидку, нахохлившись, смотрел новости по небольшому телевизору, стоящему на небольшой тумбочке у стены.

– Наливай себе чаю, сынок, – сказал он приветливо, приняв ключ от раздевалки и придвигая к нему довольно емкий термос и чистый стакан. Как правило, у Кейна на такой случай с собой почти всегда была припасена плитка молочного шоколада или пачка сладких бисквитов – он всегда любил эти недолгие послетренировочные посиделки, вспоминая при этом своего родного деда, большого любителя шоколада, чьего общества и разговоров ему так не хватало, даже спустя немалое количество лет.

По новостям говорили о загадочной активности пришельцев в Антарктиде и на Северном Полюсе. Разве не удивительно – за несколько недель с небольшим температура на обоих полюсах понизилась уже на 10 градусов, почти как до этих самых проблем с глобальным потеплением, а большие озоновые дыры в тех местах практически исчезли, что было уж совершенно невероятно!

– Ну вот, глядишь, и наведут наконец порядок, инопланетяне то эти, – сказал дед, делая большой глоток чая. – Раз сами мы не можем, или просто не хотим.

– Понять бы, чего они на самом деле хотят и вообще, кто они, – задумчиво пробормотал Кейн, в свою очередь, отхлебывая из стакана и вдыхая душистый аромат напитка. – Ведь если они с такой легкостью могут менять климат… На что же ещё они ещё способны? Как далеко заходят их возможности? Какие ещё чудесные вещи они способны делать?

Неудивительно, что все местные военные почти сразу перестали бряцать оружием и летать туда-сюда над той пустыней. Особенно после наглядной демонстрации своих технологий немного озадаченными пришельцами, которые прилетели на первую встречу в пустыне на одном небольшой корабле и были окружены тройным слоем наземной бронетехники и целым облаком всевозможных летающих аппаратов в небе. Тогда они просто активировали какое-то силовое поле, приподняв всё что было вокруг в воздух, перевернули вверх тормашками и аккуратно поставили на землю, включая бесчисленные самолеты и вертолеты. После такого, агрессивное большинство осознало, что мы им никакая не ровня и что пришельцы на столько превосходят нас в развитии, на сколько мы превосходим людей каменного века.

– Интересно, а что мы можем дать им взамен, – сказал дед как бы полувопросительно, сняв очки, и, протерев их, надевая обратно.– Точнее, – чего они сами захотят получить? – Идет ли речь о так называемом сотрудничестве? Или дружбе? Или все это, рано или поздно, сведется к интервенции и захвату?

– Ну если бы они хотели все тут захватить, они бы наверное уже давно это сделали, ответил Кейн, грея руки о теплый стакан и дуя на только что подлитый дедом чай. – Мне кажется, что хуже-то уже не будет, – неуверенно заявил он. Как и многие, Кейн не особо был уверен в том, что могло бы случиться, и что будет дальше, и не имел никаких четких представлений, что при этом всём нужно делать. Хотя он и в самом деле был большим оптимистом, и если и не верил в чистом виде исключительно в хорошее, то интуитивно на это надеялся, но порой даже самому себе он боялся в этом признаться, так как реальная действительность имела обыкновение все расставлять по своим местам, не считаясь ни с надеждами, ни с мечтами. Однако старик, видавший в жизни всякое, недоверчиво покачал головой, – Поэзия и оптимизм – это уж ваш удел, молодых.. Нам же остаются для раздумий лишь сухие и бесцветные факты, сказал старик, смешно сморщив нос так, что очки прыгнули ему на лоб.

Кейн рассмеялся. – Мне кажется, вы слишком недооцениваете зерно рациональности, на котором в большинстве и базируется истинная составляющая оптимизма! Хотя, на фоне наших местных нравов, ваши так называемые сухие и бесцветные факты могут в большинстве своём показаться сказочной эйфорией.

Он поблагодарил старика за гостеприимство, который, в свою очередь, и сам был рад скоротать часок за беседой, вышел на улицу и сел в машину. Ночь была теплая и практически безветренная, и Кейн все ещё чувствовал небольшой послебеговой жар, сдобренный горячим имбирным чаем. Домой он ехал вдоль озера, на зеркальной глади которого отражалась необычно большая желтая луна и ясное звездное небо без единого облака до самого горизонта.

Внезапно небо озарилось ярким свечением, и гигантский столп света с огромной скоростью и силой ударил в озеро. Мощная волна, вызванная этой непонятной силой, ударила машину Кейна, которая перевернулась несколько раз в мощном потоке, потом протащила её несколько десятков метров, швырнув вниз на обочину и схлынула обратно, оставив лежать на левом боку. Кейн интуитивно попытался отстегнуть ремень безопасности и выбраться, но ноги были чем-то зажаты так, что он не мог ими шевельнуть. Он чувствовал острую боль в груди, голова сильно кружилась, и он потерял сознание.

III

Маарв сидел за огромной приборной панелью, напряженно всматриваясь в климатические показания. Разноцветные датчики радостно перемигивались, то и дело озаряясь разными огоньками, что означало, что новые данные исправно поступают с земных станций южного и северного полюсов этой живописной планеты. Приятно было осознавать, что все работает исправно и точно, тем более, что он лично написал программу и подобрал оборудование по реанимации климатических условий и их возврата до стадии умеренно благоприятных. В самые краткие сроки нужно было приготовить отчет о проделанной работе, а Абуун, глава этой исследовательской миссии, не отличался ни долготерпением, ни мягким характером. Маарв был самым молодым членом команды, – по земному летоисчислению ему ещё не исполнилось и трехсот лет, что по меркам их расы считалось ещё очень ранним возрастом. Тем не менее, он уже считался одним из лучших специалистов широкого профиля по исследованию планет. Их родина – планетарная система Вриин, состоящая из трех населенных вриинянами планет, находилась очень далеко от этой планеты, которую, на своем языке, они назвали Фраал, что означало Синий Шар, в другом конце галактики. Довольно долгое время врииняне наблюдали за этой планетой, – на протяжении нескольких столетий сменилось уже много исследовательских миссий с их самыми передовыми учеными-специалистами по самым дальним и периферийным районам галактик, но именно Маарв смог рассчитать климатическую точку невозврата и, по сути, был главным инициатором первого официального контакта с земной космической организацией НАСА, которое впоследствии собрало под свою эгиду всех сильнейших ученых со всего мира. Маарв смог убедить своих соплеменников в том, что дальнейшее промедление будет грозить гибелью для людей. За последние несколько десятилетий население Фраала весьма продвинулось с технологической точки зрения, однако индустриальное и технологическое развитие очень сильно сказалось на экологическом и климатическом балансе планеты, чему они не придавали совершенно никакого значения, и промедлив врииняне ещё хоть немного, тяжелых последствий для существования жизни на Фраале было бы уже не избежать.

Получив подробные отчеты Маарва, Абуун только что имел серьезную дискуссию по космосвязи с главами Сената Вриина. Он сидел, глубоко задумавшись, за своим огромным столом с включенной голографической картой Фраала, обхватив голову массивными шестипалыми руками, и не расслышал, как в рубку зашел Маарв, который не находил себе места от нетерпения, чтобы узнать, чем же закончилось обсуждение. Проблема вырисовывалась довольно серьезная, и простого решения, судя по всему, она пока не имела. По известному галактическому кодексу, младшие расы сами должны были выйти в космос, самостоятельно начать свою эру звездных странствий, заявив о себе в Большом Галактическом Совете. Увидев Маарва, взгляд Абууна потеплел – ему нравился этот молодой ученый, который с таким достоинством терпел все тяготы этой экспедиции, отказывавшись покидать мобильную орбитальную станцию уже третий срок подряд.

– Сенат Вриина так и не пришел ни к какому единому знаменателю. С одной стороны, на них серьезно давит Торговая Палата, вкупе с Кастой Воинов – ресурсы Фраала не дают им покоя, и они только спят и видят, как бы к ним подобраться под теми или иными условиями. Да и такое огромное население – наверняка нашлось бы много желающих переселиться на наши новые колонии в Рукаве Персея, которые изобилуют весьма ценными полезными ископаемыми. С другой – каста Ученых и Жрецов, которые на протяжении нескольких поколений изучали жителей Фраала, считают, что большинство из них просто нельзя выпускать с планеты с их геном агрессии. Кроме того, эмоциональная составляющая фраальцев не поддавалась никакому анализу и вызывала интерес у многих научных сообществ вриинян. Одна из основных неприятностей заключается в том, что некоторые лидеры из Касты Воинов и Жрецов предлагают до определенной поры скрыть от Большого Совета факт контакта с Фраалом, накладывая вето на разработанный нами законопроект по Синей Планете. Я считаю, что этим самым мы серьезно нарушаем межгалактическую конвенцию, и многим рискуем из-за чьих-то нездоровых амбиций.

Политическая система Вриина чем-то напоминала политическое устройство многих стран Фраала – номинальным главой правительства трех их планет – малого Вриина, Прууна и Тлаана стоял верховный правитель – Раам, глава конгломерата всей системы. Но также существовал и Сенат Вриина, который в основном состоял из членов нескольких самых влиятельных кланов системы. Врииняне были зрелой гуманоидной расой, и имели немалое уважение и влияние в Большом Галактическом Совете, который управляла всеми известными ныне звездными пространствами и скоплениями.

У Большого Совета была своя небольшая армия с флотилией самых современных кораблей, которые подчинялись только членам Совета, выполняя разные поручения, проводя расследования, решая конфликты межпланетных масштабов или разного рода миссии в самых различных частях известных галактик.

Расстроенный Маарв вышел из рубки – он ожидал от Сената какого-то определенного и взвешенного решения. С другой стороны, как они могут прийти к чему-то, если никто из них даже не счел за труд прилететь сюда и взглянуть на все это самолично. Возможно, они просто боятся, ведь не каждый день зрелые расы натыкаются на подобные планеты и выходят на контакт с разумным населением. А слишком большая ответственность, в случае если что-нибудь пойдет не так, чревата серьезными последствиями вплоть до потери положения – этим никто в Сенате рисковать не хотел. После разговора с мудрым Абууном, Маарв теперь и сам был не совсем уверен, какое решение ему ближе – он ощущал острую нехватку информации, что одновременно и злило его, и настраивало на боевой лад. – Неужели проведя тут столько времени, я так и не могу понять, как мы должны поступить просто из-за того, что мы все сидим тут взаперти, следуя дурацким предписаниям трусливых политиков? В его голове зрел план, который каким-то образом нужно было воплотить в самое ближайшее время.

Несмотря на то, что несанкционированные контакты было строго-настрого запрещены, и каста воинов строго контролировала весь околоземный периметр, Маарв решил на свой страх и риск спуститься на планету. Он искренне полагал, что проблема повышенной агрессии людей, которая так активно навязывалась кем-то в Совете Вриина, совершенно несущественна и не актуальна. Фраальцы, как новый вид, были ему очень интересны – ему никогда ещё не приходилось прежде сталкивался с людьми вживую. Тем не менее, гуманоидных рас в известных галактиках было немало, и даже в Большом Совете люди из старших рас имели определенное количество мест, например, таинственные лирийцы – одни из самых могущественных в Галактическом Союзе. Они выполняли функцию общегалактических стражей и по своему усмотрению, могли вмешиваться и останавливать конфликты планетарных масштабов.

Пока Маарв продумывал, как бы незаметно проникнуть на инженерную палубу, а оттуда в отсек телепортов, он попутно готовил необходимое оборудование. В общем-то, все сводилось к одному небольшому устройству, под названием конфлуатор, которое удобно крепилось на поясном ремне. Оно имело синхронизацию со всеми современными агрегатами их исследовательского корабля, имело огромную базу знаний, и вообще позволяло делать многое – как для безопасности его владельца, так и для защиты или нападения. Про последнее Маарв старался не думать – хоть он и прошел когда то «на отлично» все эти невообразимые подготовки, необходимые для дальних косморазведчиков, у него не было никакого желания воскрешать их в памяти.

На инженерной палубе дежурил сам Драам, который лично отвечал за безопасность корабля, и даже по меркам вриинян, которые в своем большинстве не отличались особой сентиментальностью, в ещё меньшей степени был склонен проявлять подобные эмоции, по крайней мере, на публике. Любые просьбы, которые не касались его непосредственных обязанностей, казалось, просто отскакивали от его лица, будто отлитого из самого прочного металла. Ходило мнение, что получи корабль пробоину, её можно было бы залатать Драамом, и будет даже лучше, чем прежде. Еда была его единственной слабостью, несмотря на превосходную физическую форму. Вот и сегодня, коротая день за подобием настольных шахмат, и вспоминая домашнюю кухню, он внезапно уловил резкий запах таких родных и любимых пряностей.

– Вне всякого сомнения, подумал, он – этот аромат мог исходить только от крета – знаменитых вриинских галет, настоянных на самых редких выдержанных приправах, и исходил этот дурманящий аромат со склада. Едва Драам зашел в складской отсек, как дверная переборка бесшумно закрылась. Он заметил это, но так же он увидел и одиноко стоящую коробку с кретом.

– Сначала все съем, – пробормотал он, зажмурившись от удовольствия, медленно разжевывая галету, – а потом накажу! Жестоко накажу!

Увидев, что Драам попался в ловушку, Маарв со всех ног бросился в отсек телепортов – маленькая коробка крета из бережно хранимых им личных запасов, надолго не удержит большого и прожорливого Драама. Для того, чтобы никто не отследил точку перемещения, прыгать придется наугад, что представляло немалую опасность – мало ли куда попадаешь, но решил – так решил, и отступать было поздно. Он выбрал нужные настройки, включил портал, немного подождал, пока тот наберет мощь и заработает в полную силу, и решительно шагнул в бурлящий поток света.

Кейн медленно приходил в себя, но открывать глаза всё ещё не хотелось. Боль в груди начала стихать, и неприятное чувство холода полностью вернуло его в сознание. Внезапно он вспомнил, что произошло, и с удивлением приподнялся, опираясь на локти, пытаясь понять, каким же это образом он смог выбраться из перевернутого несколько раз автомобиля. Последнее, что он помнил, никак не соответствовало нынешним ощущениям. Солнце ещё не взошло, но Кейн отчетливо разглядел силуэт очень крупного человека. В руках он держал какую-то непонятную штуковину, которая испускала малиновое сияние, освещавшее всю поляну. Человек был в странной одежде – в тяжелом, будто бы кожаном плаще грязно-зеленого цвета, таких же штанах с насечками из какого-то матового метала с темно-синим отливом, и массивными ботинками под стать всему остальному одеянию. Жестами он показал Кейну на землю, как бы прося пока не вставать. Кейн, всё ещё ощущавший сильную слабость, подумал, что не очень разумно валяться в присутствии незнакомца и все равно попытался встать, но не смог – голова закружилось, и он чуть не упал. Незнакомец подхватил его, помог сесть, и вложил ему в ладонь небольшую пластину, размером с монетку, показав рукой, что нужно приложить её к виску.

Пластина была совершенно гладкой, приятно лежала в руке и каким-то образом притягивалась к его ладони как магнит, меняла окрас под цвет кожи, становясь практически незаметной и невесомой! Едва Кейн приложил её к голове, он отчетливо услышал сильный голос:

– Приветствую тебя, землянин!

– Здравствуйте, – вежливо и осторожно ответил Кейн, после того как тошнота отступила и голова перестала кружиться, слишком удивленный всем происходящим, чтобы ответить что-то более вразумительное. – Да.. Здравствуйте, – неуверенно повторил он ещё раз. Вернее подумал. – Надо же, как удобно, пробормотал он. – Если вас не очень затруднит – не могли бы вкратце рассказать, что тут произошло и кто вы?

– Я пришел издалека, – ответил пришелец, показав рукой на небо, – с очень далекой звезды.

– Ну замечательно, – немного обиженно ответил Кейн, внезапно почувствовав себя туземцем колумбовских времен, – для такой высоко – интеллектуальной беседы можно было обойтись и без этой мозго-штуковины, у которой, кстати, можно было бы и немного убавить громкость!

– Прошу меня извинить, туземец, – уловив это слово из большого потока смешанных мыслей Кейна. – Вы были серьезно ранены ударной волной телепорта. Это.. Мм.. вышло случайно, – в его мыслях послышались нотки смущения. – Мне пришлось регенерировать ваши повреждения, пока вы были без сознания.

– Так, сказал Кейн, глубоко вздохнув и выдохнув. – Во-первых, меня зовут Кейн. Во-вторых.. Спасибо, что подлатали – теперь даже колено не ноет.. – Не думали податься в какую-нибудь местную клинику? Цены бы вам не было, – попытался пошутить Кейн, – А как вас зовут? И где ваши остальные.., – Кейн хотел сказать «инопланетяне», но ему показалось, что это не совсем вежливо или уместно, – .. Остальные, новостями о которых пестрят все наши новостные каналы? – закончил он свою мысль.

– Я прибыл один, – ответил пришелец, – меня зовут Маарв. А что такое «клиника»?

– О, – Кейн окончательно взбодрился, – Это такое место, где специально обученные люди пытаются при острой необходимости сделать то же самое что и вы недавно, но как правило, безуспешно. – Ну да, иногда кому-то везет – в исключительных случаях, все-таки не перевелись ещё врачи от Бога, но это большая редкость.

– Эти "врачи от Бога" – с удивлением повторил Маарв, – Они умеют регенерировать?

Кейн задумался и почесал затылок. Конечно, хотелось немного приврать перед этим как будто напыщенным гостем, – все таки чувство гордости и солидарности за планету и людей и все такое, но, с другой стороны, совесть и здравый смысл подсказывали, что некрасиво вводить этого Маарва в заблуждение, в больших, золотистых глазах которого читалась такая искренность, открытость и какое-то детское удивление, что Кейну стало стыдно за своё мысленное коварство, – он немного смешался и закашлялся.

– Мне кажется, человечество ещё очень и очень далеко от подобных возможностей. Для нас это выглядит как волшебство. Наверное, ещё не родился человек, который бы не мечтал о таких чудесах как перемещения в пространстве, регенерация или вечная жизнь.

Маарв задумался, и ответил, тщательно подбирая слова, – Довольно продолжительное время мы изучали вашу эмоциональную составляющую, и пришли к выводу, что люди ещё не готовы жить долго – нет опыта, ведь такая возможность ещё не представлялась. С другой стороны, ваша психология все равно для нас остается большой загадкой из-за этой самой скоротечности, и возможно будь ваша жизнь куда дольше, ваши ценности и представления стали бы нам куда понятнее. При ваших текущих приоритетах, долгая жизнь может превратится в непростое бремя, тяжкую ношу, и потерять для вас остроту и смысл. Одна из причин, по которой я сюда прибыл, – научиться понимать вас, понять, что вами движет и сможем ли мы сотрудничать в дальнейшем. От этого может зависеть очень многое. Мне бы очень хотелось, чтобы вы отвели меня к вашим хранителям мудрости, или старейшинам.

Кейн попытался осмыслить все сказанное Маарвом, понимая, что он предполагает контакт с кем-то из высокопоставленных представителей власти, однако, подумал он, – ну какой будет толк от этих давно заевшихся официальных, одинаково далеких и от реальной жизни людей, и их насущных потребностей, да и от окружающей их реальности в целом. Единственный настоящий «старейшина», которого я знаю, – это старик со стадиона. Да, наверное, он действительно идеальный вариант старейшины, «хранителя мудрости»..

– Но идти придется изрядно, сказал Кейн, с сожалением глядя на свой искореженный автомобиль. – Если только использовать вашу чудотехнику и, так сказать, телепортироваться в нужно место!?

– Видите ли, – смутился Маарв, теоретически это возможно. Но для открытия портала нужно такое огромное количество энергии, что даже будь оно тут у нас, это позволило бы легко определить моё местоположение. Мой визит не был санкционирован моим командованием, наверняка меня уже обыскались и хотят вернуть обратно. Это крайне нежелательно до полного завершение моей миссии, ибо от этого может зависеть судьба вашей планеты и людей в целом! Куда безопаснее будет попробовать починить ваш автомобиль – это не требует такого значительного расхода энергии. Благодаря телепатическому устройству Кейну передалось всё волнение и беспокойство Маарва, и он ощутил и осознал, насколько сильно тот рискует, отважившись на такой рискованный и, в то же время, благородный шаг. Конечно же, он должен ему помочь – во что бы-то ни стало! Нам нужно добраться засветло до старика со стадиона и переодеться, подумал Кейн.

– В таком виде, произнес Кейн уже вслух, – Вам лучше не разгуливать. На вопросительный взгляд пришельца, Кейн предложил постараться не привлекать к себе излишнего внимания – На всякий случай. Появляться на публике в подобной одежде, это все равно, что ходить по улицам, бить в звонкий барабан и кричать «я прилетел к вам другой планеты с тайной миссией!». А вы же наверняка не хотите потратить остаток своей долгой жизни на раздачу автографов?!

Автомобиль исчез в уже знакомом малиновом сиянии. На глазах у потрясенного Кейна груда искореженного металла начала вдруг преображаться, разглаживаясь, распрямляясь, растягиваясь, приобретая знакомые правильные формы. Откуда-то не с самого близкого расстояния прилетел капот и часть двигателя, которые аккуратно встали на место, потом начали восстанавливаться стекла – осколок за осколком собрались в паутины, потом пропали и они. Через несколько мгновений перед ним стояла полностью исправленная машина без всяких следов повреждений!

– Как же это так, ошеломленно спросил Кейн, – это же просто нереально!

– В регенерации материи нет ничего необычного, довольно буднично ответил Маарв, – у всего сущего есть так называемая «память». Прибор всего лишь как бы откатывает нужные молекулы до заданных критериев. – Главное не переборщить и, в некоторых случаях, не промахнуться.

– Интересно, остались ли в вашем мире хоть какие-то исторические и архитектурные памятники в виде руин или древних развалин? – полушутя поинтересовался Кейн.

К стадиону они подъехали с первыми лучами солнца. Нежно-розовый рассвет и чистое небо радовали глаз, как бы обещая прекрасный день. – Маарв, впечатленный такими красками, невольно остановился, с удивлением наблюдая за всходящим светилом, – Нечасто мне доводилось видеть подобную красоту, пробормотал он. – Да, согласился, Кейн, – такие мгновения могут оправдать даже полную бессмысленность существования, что нередко бывает в наших краях – не так уж и много возможностей имеет наш среднестатистический гражданин.

– Все можно изменить. Никогда не нужно отчаиваться и переставать стремиться к новому и неизведанному, – сказал Маарв, на этот раз используя голосовую речь, сильным и необычно глубоким голосом. – Конфлуатор нам больше не понадобится, сказал он Кейну, который вернул Маарву пластину, – Анализ вашего языка закончен и загрузка завершена, и теперь я могу общаться – почти свободно, но без изысков.

– Вот так вот сходу и уже весьма сильная фраза, сказал Кейн, – Боюсь даже представить, как же будет с «изысками».

Старик встретил Кейна с обычным радушием, разве что недоумевая, – Неужели опять на тренировку? И друга привел?

– Не настолько я зациклен на своем здоровье, криво усмехнулся Кейн, – Позвольте вам представить моего .. эм.. нового друга! Да, именно так. И он прибыл к нам очень издалека, – сказал Кейн, выразительно взглянув на потолок, – Буквально свалился мне на голову, иначе и не скажешь. Нам бы как-то переодеться для начала…

Старик, который, несмотря на возраст, все улавливал с полуслова, от удивления подскочил на стуле. – Ну что ж, новые друзья моих друзей и мои новые друзья, – улыбнулся он. Позвольте представиться – меня зовут Джон, Джон Бозен, в прошлом физик, теперь на пенсии. Он открыл шкафчик и достал оттуда несколько пакетов с одеждой, – тут как раз остались только самые большие размеры, которые пока ещё не подошли никому.

Переодевшись в некое подобие спортивных штанов и толстовку, массивный Маарв стал похож на серьезного атлета из журнала для бодибилдеров.

– Вы могли бы сделать у нас неплохую спортивную карьеру, – сказал Джон.

– У вас – может быть, ответил Маарв, с удивлением разглядывая и одевая обувь, – А вот по нашим меркам физически я совсем средний, меня всегда влекла наука, а не карьера военного. Как правило, только каста воинов, традиционно занимается серьезными физическими нагрузками, ну и куда в меньшей степени – дальние ученые косморазведчики.

– Вот и славно, сказал старик, улыбаясь, – Иначе – ума не приложу, где б мы нашли на вас одежду, будь бы вы ещё больше. – Нам нужно где-то перекусить, а после предлагаю поехать ко мне.

– И вот ещё что, Абуун, – продолжал властный голос с экрана рубки космосвязи, – мы знаем, что вы послали на Фраал кого-то из вашей команды. – Нам неизвестно, какие цели вы преследуете, и была ли это случайность, но в свете последних событий, его присутствие на этой планете совершенно нежелательно. После небольшой паузы, голос продолжал, – Если вы не будете четко следовать последним директивам, мы не сможем гарантировать его безопасность. Ставки слишком высоки, чтобы мы могли так рисковать. И в словах, и в безжалостных нотках говорящего сквозила такая неприкрытая угроза, что понять его двояко было невозможно. Несмотря на то, что внутренне в нем все негодовало, и Абуун был готов швырнуть в экран все что попадется под руку, он вынужден был заставить себя кивнуть и отдать честь. На этом связь прервалась.

– Военные каким-то образом смогли переломить ход событий, взяли инициативу в свои руки, навязав Сенату свою волю, и начали действовать – сказал он Драаму, которого срочно вызвал в рубку связи. – Никогда ещё даже при одном только легком упоминании о главе касты воинов не выходило ничего хорошего, а я только что имел с ним прямую беседу! Вместе с кем-то из верхушки касты ученых, они "нашли" компромиссное решение – выпустили на Фраал геномод! Нам нужно немедленно отыскать Маарва, пока он не пострадал – скоро там начнут шнырять агенты военных, дроны-охотники, и этот факт оставляет ему крайне небольшие шансы выжить.

– Да я ему сам для начала переломаю все кости, – проворчал Драам, в глубине души также обеспокоенный безопасностью Маарва, – Для нас найти его будет нетрудно, но мы не можем делать этого открыто – военные не оставят нас в покое – раз они знают, что Маарв на Фраале, значит теперь они следят за каждый нашим шагом. Думаю, что Маарв сам выйдет на связь в ближайшее время, продолжал Драам, – У него достаточно оборудования, чтобы распознать геномод, и он лучше нас знает, чем это грозит фраальцам, – на минуту он задумался, потом резко встал, тряхнув плечами, – Дружище, мы побывали уже в стольких передрягах, выпутаемся и из этой!

– Верно, – невесело ответил Абуун, – Но в этот раз мы должны хорошенько подумать, как переиграть Сенат и касту военных, иначе эта «передряга» может стать для нас последней.

– Ясно как день, – согласился Драам, – в покое они нас теперь не оставят, значит нужно действовать самим!

VII

Кейн проснулся внезапно, не сразу поняв, что он – не дома. События последних дней вихрем пронеслись у него в голове, в который раз заставив его удивиться происходящему. Он вышел из дома на улицу и увидел, что Маарв и Джон так и не ложились спать, сидели в беседке, разговаривая так же, как он и оставил их вчера.

– Присоединяйся к нам, сынок, – бодро позвал его Джон, – Мы как раз приступили к завтраку. – И нам есть что обсудить, добавил он, вздыхая, – Совсем недавно загадочное устройство нашего друга со звезд начало пульсировать и мигать как рождественская елка. Маарв покумекал там немножко, и пришел к весьма неутешительному для нас всех выводу.

– Геномод – это весьма опасный вирус интеллектуального отбора, и мои соплеменники выпустили его на вашу планету. Он применялся лишь несколько раз на моей памяти, – сказал Маарв, – Но никто не изучал, как геномод может действовать в вашей атмосфере и каковы будут реальные последствия. Обычные его последствия, как правило, идентичны и крайне неутешительны. Далеко не все из нас считают, что мы имеем право так поступать, но некоторые из наших лидеров всегда прикрываются «соображениями безопасности» и всякой другой чепухой, стремясь лишь к своим вящим выгодам. Насколько мне известно, вирус действует в несколько этапов с периодичностью от нескольких недель до нескольких месяцев. На первом этапе он уничтожит всех зрелых человеческих особей, имеющими активные ментальные патогены второго уровня, а на втором – всех, кто имеет интеллектуальный уровень ниже класса «С».

– Я расшифрую, сынок, – даром что ли мы тут всю ночь беседы вели, оживился осунувшийся Джон, – На первом этапе этого странного вируса, грубо говоря и сильно обобщая, вымрут все преступники, хронические алкоголики, наркоманы, и дай-то бог – коррумпированные бесчеловечные политики, – практика показывает, что среди них преступников не меньше, в общем все отбросы общества, из-за которых я, честное слово, я ни на секунду переживать не стану. А вот на втором этапе есть отличный шанс преставиться нам всем – Маарв точно не знает, каким образом наш воздух может повлиять на вирус – разве что ускорив его, или наоборот, замедлив, но с текущими интеллектуальными кодировками, этот уровень «С» скорее всего просто окажется для нас недостижимым, как и на всех других планетах до этого. Он, как ученый, испытывает угрызения совести за содеянное своими соплеменниками, и предлагает план, о котором сейчас тебе расскажет.

– Если не предпринять активных действий и не остановить геномод, он может убить все человечество за несколько месяцев, возможно куда быстрее. На свой страх и риск я вышел на связь со своим кораблем, и мне задали точку перемещения. Я хочу спросить вас, Кейн и Джон, – озадаченно продолжал Маарв, – Могу ли я рассчитывать на вашу помощь? Мои коллеги считают, что присутствие в нашей группе коренного населения этой планеты может быть основной составляющей успеха миссии, однако я должен вас предупредить, что дело может быть смертельно опасным, и шансы у нас крайне невелики. Хотя, нужно признать, выбор у вас не велик, но есть шанс увидеть много нового.

Кейн ущипнул себя как следует – точно ли он проснулся, не видит ли он очередной сон, лежа дома на диване. Неужели ему предстоит столько всего испытать, увидеть своими собственными глазами! Его не нужно было лишний раз спрашивать или уговаривать,

– Да о чем речь, Маарв, конечно мы – «за»! Не так ли, Джон? Это же нас касается напрямую! – Кейн повернулся к старику, который сразу воспрял духом и, казалось, даже помолодел. – Ну терять то нам точно нечего, – ответил Джон, – Ну загнемся мы чуть раньше, – философски добавил он, – Зато в хорошей компании и в интересной обстановке! А вообще, – как действует этот геномод? Как он вообще проявляется?

– Никаких внешних проявлений обычно не наблюдается, ответил Маарв, – на каждой его стадии бактерии вируса начинают накапливаться в потенциальных носителях запрограммированных несоответствий и если консистенция вируса в организме становится критической – при избытке несоответствий, он активирует сам геномод, который меняет молекулярный состав организма, превращая его за доли секунды в парообразное состояние.

– Звучит жутковато, – произнес ошарашенный Джон, бросив взгляд на Кейна, который в мрачных раздумьях от услышанного выглядел не лучше.

Браслет на руке Маарва засветился и над ним появилось голографическое изображение другого пришельца. Это был Драам, который что-то сказал на своем языке и изображение тут же исчезло.

– Нужно срочно уходить отсюда, сказал Маарв, – Нас засек охотник и нам грозит большая опасность! Времени у нас совсем немного!

– Бежим вон в то здание! – воскликнул Джон, показывая рукой на недалеко стоящее одноэтажное каменное строение, уютно утопленное в зелени деревьев и заросшее мхом, – Там вход в бункер, где можно спрятаться и незаметно пройти под землей подальше отсюда!

В здании, в которое они вошли, огромная круглая сейфовая дверь торчала прямо из бетонной стены, и Кейн, не без труда открыв её при помощи Маарва, не мог не удивиться – Вот уж дверь – так дверь! Джон хмыкнул, – Осталось от прежних владельцев. Предыдущий хозяин был параноиком с самой большой буквы!

Они вошли внутрь и все вместе закрыли эту массивную дверь, повернув несколько раз крутящийся механизм. Спустившись вниз по отвесной лестнице довольно глубокой шахты, Джон дернул рубильник и вспыхнул свет, осветив длинные проходы в разные стороны, полки с какими-то коробками и небольшими контейнерами, железные шкафы, двери складов.

– Вообще тут довольно уютно, – по-хозяйски сказал Джон, – Нужно просто привыкнуть, спокойно походить туда-сюда с важным видом. Здесь даже есть несколько трансформаторов в разных концах этого объекта.

Вдруг над их головами что-то громыхнуло, стены затряслись, с потолка посыпалась штукатурка и пыль.

– Это военный биодрон, сказал Маарв, глядя на свой браслет, – Обычно их цели долго не живут. – Видно, решил не мелочиться и зачистить весь периметр. Хорошо, что ваш дом стоит особняком от других поселений.

– Ну, судя по звукам снаружи и грохоту – все это уже в прошлом, – печально усмехнулся Джон, – Ладно, починю все потом.

Маарв прислушался, – Шум стихает, но не думаю, что потеряв след, они перестанут нас разыскивать.

– Тогда, обеспокоенно прошептал Кейн, – Предлагаю пока отложить знакомство с местным уютом и драть отсюда со всех ног. – Вот этот тоннель кажется мне для этого вполне подходящим.

– Да, неплохой вариант, – согласился Джон, – Вот только нужно прихватить кое-какое снаряжение – Наверняка нам что-то может понадобиться. Он свернул по коридору в один из закутков, где достал из шкафа два небольших походных рюкзака, – Вот, самое необходимое! – громко сказал он, бодро нацепляя на себя ношу и защелкивая ремни. Кейн не стал интересоваться содержимым, сделав то же самое, он был уверен, что там нет ничего лишнего, несмотря на объем и увесистость. – Надо же, крутилось у него в голове, – Старина Джон раскрывается с совсем другой стороны – кто бы мог подумать, что за степенной домашней внешностью с благородной сединой, скрывался такой авантюрист, готовый к самым разным жизненным поворотам!

Они прошли довольно долго, пока не уперлись в такую же огромную круглую дверь, как и ту, что они уже видели на входе, с большим крутящимся механизмом замка. За дверью тоннель несколько сужался, и они обнаружили небольшую забетонированную площадку с дрезиной и рельсы, которые вели куда-то в темноту.

– Ну что ж, следующую часть нашего пути предлагаю совершить на железных колесах, предложил Джон.

– Да, согласился Кейн, – Подозреваю, раз тут есть рельсы и эта тележка, эти тоннели могут тянутся довольно долго.

– А что собой представляют эти.. биодроны? – спросил Кейн. – И зачем они хотят нас уничтожить?

Маарв ответил не сразу: – Биодрон-охотник – это военная модификация обычного научно-исследовательского биодрона, что-то вроде наступательных или заградительных летающих киборгов-разведчиков для наземных операций. Небольшой, но с весьма внушительной огневой мощью и полуживым, полуискусственным интеллектом. Охотятся они поодиночке, и, скорее всего, – за мной. Видимо, каста военных решила перестраховаться и не допустить даже минимально вероятной угрозы своим далеко идущим планам на вашу планету – мои коллеги предупреждали о таком варианте событий, но я и не предполагал, что все случится так быстро.. Так что я для вас – очень опасный попутчик, и у вас ещё есть время как следует подумать..

Кейн недовольно шмыгнул носом и выразительно посмотрел на пришельца, – Обижаешь, Маарв! Неужели ты думаешь, мы можем тебя бросить, чтобы ты отдувался там за нас за наши же интересы!? Это мы должны были бы тебя уговаривать взять нас собой, ведь без тебя у нас вообще нет никаких шансов!

– Ну что же, – улыбнулся Маарв, я подозревал, что вы не робкого десятка и не ошибся. Если все земляне такие как вы, то горе тем, кто встанет у вас на пути!

– Наверное, бывают и лучше, проворчал Джон все ещё немного обиженно, – Но выбора-то у тебя уже особо и нет. Ну и, должен признаться, что мною движут и немного эгоистические соображения. Понимаешь ли, что по сути ты явил нам надежду на то, что мы, земляне, тоже сможем выйти в космос и стать частью этой бесконечной, неизведанной для нас вселенной. Ради этого мы с Кейном готовы рискнуть абсолютно всем, что нам дорого. Ну и тот факт, что ты совершенно бескорыстно и рискуя многим, делаешь для нас все это, должен тебе подсказывать, что и мы будем делать для тебя то же самое, хотя бы даже просто из обычной человеческой благодарности.

Маарв на секунду задумался над тем, что он только что услышал. Действительно, ему как представителю народа, который уже довольно давно и надежно обосновался на галактических просторах, многое казалось обыденным. Тем не менее, он был тронут таким пониманием и участием – земляне ему однозначно нравились. Он немного смущенно покашлял в кулак, – Приятно обрести не только единомышленников, но и надежных друзей. Да и, к слову сказать, тяга к знаниям и стремление к неизведанному дана далеко не всем расам.

После всего какого-то получаса мытарств, Джон смог завести мотор на дрезине и ещё через полчаса они выехали из тоннеля на какую-то заброшенную железнодорожную станцию.

Станция была довольно большая и тянулась несколько километров. Сами пути были как бы утоплены на несколько метров в землю, а вокруг с обеих сторон тянулся высокий, видавший виды забор из темно-бордового кирпича. На путях стояли старые, наполовину разобранные желто-ржавые тепловозы и электровозы, какие-то исследовательские станции и даже небольшой состав из почти десятка старых вагонов – когда-то, видимо, синего цвета с надписью «Восстановительный». Глядя на всё это, Кейн испытывал двоякие чувства. С одной стороны, любая разруха вызывала у него чувство тоски и тихой безнадеги, с другой, эти пусть и немного поблекшие, но все ещё довольно яркие краски так гармонировали с раскинувшимися вокруг золотисто-красными кронами деревьев, что весь этот постапокалиптический пейзаж, чем-то напоминающий хорошо изготовленные декорации в парке аттракционов, никого не мог оставить равнодушным.

Внезапно устройство на поясе у Маарва словно ожило, начав испускать малиновое сияние и подавать одному ему известные сигналы.

– Нас все таки выследили, будь они неладны, устало выговорил он, изо всех сил стараясь собраться с мыслями и настроиться на битву, – А я-то хотел видами понаслаждаться. – "Бежать тут некуда", – подумал он вслух, вставая и разворачивая на ходу виртуальную панель управления конфлуатора. – Я попробую с ним справиться, выговорил он спокойно и отчетливо, как обычно разговаривают с детьми в трудных ситуациях, – А вам предлагаю ехать на этой штуке так далеко, как только возможно и не останавливаться, а потом ещё и бежать как можно дальше!

Малиновый защитный экран окутал Маарва со всех сторон.– Я вас найду! Если все получится.., – добавил он, грустно улыбнувшись друзьям и спрыгивая с катящейся платформы прямо на железнодорожные рельсы.

Тележка с Кейном и Джоном, которые в суматохе событий, даже не успели толком сообразить, что происходит, исчезла за поворотом. Маарв лихорадочно вспоминал комбинации боевых команд, – никогда бы не подумал, что это понадобится, сказал он себе, попутно активируя орудие. – Не так-то легко будет со мной разделаться, – решительно пробормотал он про себя, увидев быстро приближающегося к нему дрона, круглые очертания которого менялись на овальные и с обеих его сторон выскочили два мощных дула полутяжелых атомных пушек. Он сделал над Маарвом большой круг в небе, словно понимая, что жертва от него никуда не денется. Они начали стрелять одновременно, – энергощиты гасили выстрелы, которые вспыхивали темными разводами, постепенно истощая энергетические запасы обеих сторон. Выстрелы, которые не попадали в цель, рвали все вокруг, превращая в раскаленное железо стоявшие вокруг старые вагоны и железную арматуру, торчавшую из разломанных бетонных конструкций, разлетавшиеся в разные стороны мелкой смертоносной дробью. Дрон выпустил целый рой стрел из какого-то блестящего сплава, которые прошли сквозь защитный щит Маарва. Одна из них прошила насквозь его левое плечо, вторая пригвоздила к земле ногу, заставив его поморщиться от сильной боли. Дрон явно наседал и усилил мощь атаки, снизившись почти до земли, как бы играя с жертвой, готовя последний удар по совершенно обессиленному, истекающему кровью Маарву. Защитный щит почти исчез, и выдрав из бетона кусок арматуры, он в бессильной ярости сжимал его в руках, понимая, что это конец.

Вдруг где-то позади раздался скрежет метала, и земля вокруг начала сотрясаться от вибрации, которая все усиливалась и усиливалась. Кровь залила лицо Маарва из глубокой раны на лбу и, почти теряя сознание от страшной боли, он увидел, что нечто большое с грохотом приближается к нему со страшной скоростью. Из последних сих, оперевшись на кусок арматуры, он выдернул ногу со стрелой из земли и отпрыгнул в сторону. Тяжелый электровоз промчался мимо него на полном ходу, ударив охотника всей своей мощью и тяжестью огромной массы, отбросив его далеко вперед на железные рельсы, разорвав железными колесами на части, с треском, грохотом и искрами разметав на мелкие куски.

Маарв очнулся от того, что Кейн аккуратно тряс его, пытаясь привести в себя, и с усилием открыл глаза.

– Маарв, ты меня чертовски напугал, сказал бледный Кейн, – Я уже испугался, что ты того.. Ну типа допрыгался.

– Что случилось? – спросил Маарв, скривившись от боли в ранах, – Я уж было и сам подумал, что мне – кранты..

Кейн с облегчением рассмеялся, – Видишь ли, когда ты так бодро решил сойти с тележки, мы подумали, что несправедливо, если все веселье достанется тебе одному. Чуть поодаль мы увидели это огромное железное чудовище – старый электровоз. Его генераторы и двигатели были вполне в сносном состоянии, и я смог его завести. Джон залез в башню управления и каким-то чудом умудрился правильно перевести стрелки на нужный путь следования – надо же, как удачно вышло.. Наверное, этого дрона не программировали уступать электровозам – учтите это в будущих прошивках!

Маарв улыбнулся против воли. – К сожалению, я пока не могу себя подлечить – конфлуатор почти на нуле – защитные барьеры истощили всю энергию и теперь нужно время на восстановление. А пока нам бы убраться отсюда подальше – если охотник успел что-то передать, то скоро сюда могут пожаловать новые гости. Едва он закончил говорить, как из-за поворота показалась знакомая тележка, которой управлял Джон. Вид у него был довольный и озорной, – Такси вызывали? – спросил он, спрыгивая с тележки и с удивлением оглядываясь по сторонам – искореженные груды ещё неостывшего металла, рельсов и обломков разного вида до неузнаваемости изменили былой пейзаж. – Да, неплохо вы тут потрудились, – «где было жилище, теперь пепелище, не ведал пощады свирепый дракон», процитировал он в своем репертуаре кого-то из классиков. Совместными усилиями они затащили тяжеленного Маарва на тележку и несмотря на его протесты, Джон достал аптечку и как следует обработал и перевязал его раны, – Нельзя не закончив что-то одно, начинать другое, – ворчливо сказал Джон, бережно убирая аптечку обратно в рюкзак.

Через некоторое время все пути начали сходиться, и наконец, осталась лишь одна колея, которая привела их к огромным стальным воротам. Створки были перехвачены тяжелыми железными цепями и раскрыты ровно настолько, чтобы мог протиснуться человек, но проехать на дрезине было невозможно.

– Ну что ж, дальше придется пешком, как можно дальше и пока хватит сил, – сказал Маарв.

– Идти сам «как можно дальше» ты никак не можешь, – констатировал Джон, – А тащить тебя – все равно, что тащить носорога! Предлагаю дойти до вон того пролеска, он кивнул головой в сторону недалеко растущего леса и озера, – Там передохнем и наберемся сил.

В рюкзаках, которые они предусмотрительно прихватили из бункера, нашлась и рыболовная леска с крючком, и спички. Пока раненый Маарв грелся у огня, Кейн с Джоном, на скорую руку соорудив удилища, удачно порыбачили и принесли несколько здоровенных рыбин. – Сейчас приготовим на углях и ты узнаешь, что значит питаться изысканно, – заявил Кейн, заканчивая чистить и потрошить рыбу. Маарв, который все это время весьма скептически наблюдал за тем, что делал Кейн, поморщился и с трудом выдавил, – Ну раз меня не прикончили охотники, то уж эта еда меня точно доконает. Он взглянул на рыбью голову и ещё раз поморщился, – это безжалостные холодные глаза будут меня преследовать в страшных снах.

– Чтобы они тебя не преследовали, – сказал Джон, – Нужно попробовать её на вкус, и после этого, ты будешь вспоминать её совсем по-другому. Браслет Маарва опять ожил и начал издавать какие-то звуки. Прямо над ними внезапно появилось нечто большое, закрыв собой все небо над опушкой. В полной тишине было слышно легкое потрескивание догорающего костра и звуки окружающего леса. Маарв с трудом поднялся, подошел к середине поляны и, подозвав к себе друзей, сказал что-то на своем языке. Столп яркого света окутал всех троих, и через несколько мгновений на поляне не осталось никого. Загадочный объект со страшной скоростью бесшумно взмыл горизонтально вверх и растворился среди облаков.

VIII

Драам нашел Абууна на капитанском мостике. Он заканчивал проверять расчёты, присланные с метеостанций двух полюсов Фраала. – Я отправил за ним автобота, который переместил его на Армаон, наш резервный крейсер, подальше от основного флота, с двумя фраальцами, – сказал Драам, рассказав обо всех приключениях, выпавших на долю друзей, – Он едва не погиб.

– Маарв не солдат, сказал задумчиво Абуун, – Да и эти два фраальца – тоже не вояки. Их победа над охотником больше похожа на чистое везение, да и только. Но, согласись, вышло довольно оригинально.

Драам недовольно фыркнул, – Ну говори уже, что задумал, я ведь тебя неплохо знаю и догадываюсь, что ты всё уже давно распланировал и решил.

– Не так уж и давно, – улыбнулся Абуун, – И все мои планы – это забота о безопасности как моих друзей и сослуживцев, так и соплеменников в целом! Он снова нахмурился, – Ибо рано или поздно нам воздастся сторицей, проверни мы тут то, что задумали наша каста военных и несколько выживших из ума фанатиков из Сената. – Я бы хотел, чтобы ты полетел с ними, продолжал Абуун, – Мне будет здорово тебя не хватать, но им ты нужен куда больше, да и мне будет куда спокойнее – в связке с Маарвом вы отлично сработаетесь. Твоя интуиция, которая давно вошла в поговорку, и его стратегические способности, будут прекрасно дополнять друг друга. Эти двое с Фраала – не робкого десятка, они тебе понравятся. Если возражений нет, – готовь всё необходимое, бери все что нужно и присоединяйся к ним как можно скорее.

Драам задумчиво почесал подбородок. – Всё что необходимо, уже находится на борту крейсера Армаон. Возражений у меня нет, но нужен ещё как минимум один контейнер с припасами, – он скосил взгляд на улыбнувшегося Абууна, который в такт Драаму произнес, – Я уже давно распорядился выбросить оттуда все лишнее и забить всё таким количеством контейнеров со съестным, сколько туда влезет – может и эти молокососы не будут тебя так раздражать.

Кейн с Джоном уже сутки находились в так называемых капсулах для подготовки к разного рода перегрузкам. Кроме диагностики и определенной коррекции физического состояния, система загружала им в сознание несколько основных межгалактических языков, в том числе язык вриинян и галактон – официальный язык Галактического Союза. Маарв прошел полный многочасовой курс реабилитации, исцелившись от все его недавно полученных ранений, доставлявшие ему огромный дискомфорт. Он с удовольствием прохаживался по светлым коридорам Армаона в новой удобной одежде – белом эластичном костюме из мягкой ткани, свободно сидевшем и не стеснявшим движения, и в легкой обуви. Они уже успели несколько раз как следует перекусить с Драамом, и Маарв, который сначала с недоумением проверял бесконечные контейнеры со съестными припасами, пришедшие с флагманского корабля в таких количествах, будто у них на борту была небольшая армия, после этих "легких" перекусов, в полной мере оценил предусмотрительность Абууна. – Хорошо что не ты у нас Верховный Правитель, – в шутку говорил он Драаму, – тебя бы наша Система не прокормила!

– Кто хорошо ест, тот хорошо работает, – добродушно парировал Драам, – А я работаю очень хорошо! В этом никто не сомневался – за несколько дней своего пребывания на Армаоне, Драам как следует проверил, обновил и настроил все системы навигации и обороны и без того одного из самых грозных малотоннажных крейсеров вриинского флота.

Когда друзья, наконец, вышли из капсул, они тоже получили удобные костюмы, немного напоминающие военные мундиры, но в них было удобно, как в домашней одежде. Выглядели они отлично, у Кейна исчезли даже старые шрамы, а Джон помолодел лет на двадцать, и теперь больше выглядел как возрастной крепыш, нежели старик. Да и двигаться ему стало куда легче, что он сразу с удивлением заметил, и не преминул поудивляться на этот счет на свой манер, – «Лгут зеркала, какой же я старик!» – Но найти свой рюкзак и тщательно побриться все равно бы не помешало.

Маарв водил их по кораблю, показывая массу всего интересного, – Армаон в некоем роде уникальный крейсер – самая последняя разработка, которая пока не имеет аналогов на нашем флоте. Технически имеет те же возможности, что и тяжелый боевой крейсер, не уступая им ни по боевой мощи, ни по функционалу, только во много раз меньше, значительно маневреннее и после прыжка и выхода из гиперпространства его энергосистемы восстанавливается почти моментально, а это порой очень нелишне! Корабль построен по новейшим биотехнологиям и, по сути, является живым организмом, который способен самовосстанавливаться, – с гордостью рассказывал Маарв. – Искусственный интеллект Армаона, это мозг корабля – мы зовем её Арма – она везде и с ней можно пообщаться в любой момент. Уверен, вы с ней подружитесь!

Они подошли к капитанскому мостику, где середины помещения высвечивалась большая виртуальная карта звездного пространства.

– Это навигационная система, – пояснил Маарв, – Она очень проста, удобна и интуитивно понятна. Кстати, как я уже кажется упоминал, – если корабль, не дай бог, получит пробоину, он может залатать её своими силами, – он покосился взглядом на только что вошедшего на мостик могучего Драама, – Конечно, если она не будет превышать разумные размеры. Глаза Драама недобро сверкнули – его уже порядком достали эти полушутки и дурацкие намеки о залатывании дыр в кораблях. Он был почти на голову выше Маарва и раза в полтора шире в плечах.

– Друзья, разрешите вам представить, это Драам – залог нашей безопасности, надежный как скала, и стремительный, как сам Армаон, – торжественно объявил Маарв. Он также представил Джона и Кейна, упомянув, что они уже успели побывать не в одной передряге и выйти сухими из воды.

– Как вы «выходите сухими из воды» – мы все давно наслышаны, – проворчал Драам, тепло пожимая землянам руки, – Поэтому я и здесь. Некоторым новоявленным капитанам все ещё нужно вытирать сопли.

– Не обращайте внимание на его ворчание и грозный вид, нагоняющий страх и ужас на все живое, – прошептал Маарв так, что было слышно на все помещение, – За друзей он пойдет в огонь и в воду, это всем известно.

– Раз уж мы все здесь в сборе, прошу посмотреть на карту, сказал он. – Для того чтобы добраться до Галактического Совета и получить возможность выступить в нем, необходимо заручиться поддержкой минимум двух рас, которые имеют в нем своих представителей, получив так называемый Билет. Времени у нас немного, поэтому нам придется исходить из золотой середины – максимально оптимизировать свой выбор исходя из расстояний и, тем не менее, попытаться свести все возможные риски к минимуму. Одна из рас находится в этой галактике, – буду использовать ваши названия – в Млечном Пути в Скоплении Скорпиона, – одном из Рукавов Персея, другая – в соседней галактике Андромеда, недалеко от известной вам Кассиопеи. Никому из нас, кроме Драама, не приходилось бывать в тех краях, так что для большинства это не только очень важная, но и познавательная миссия, – добавил Маарв, стараясь несколько разрядить информационную важность и насыщенность разговора, ибо Кейн с Джоном и правда с непривычки немного потерялись в этом великом множестве названий планет, систем и скоплений. – Ну а Галактический Совет располагается на одной очень красивой зеленой планете в Плеядах под названием Илион.

– Звездные карты также можно загрузить в сознание виртуально, – раздался вдруг приятный и мелодичный голос Армы с мягкими нижними нотками.

– Но куда интереснее изучать это самим, – сказал Маарв, – Поток полученной виртуальной информации в капсулах и без того огромный, и им необходимо время, чтобы все это как следует улеглось и усвоилось.

– Что такое этот Билет? – спросил Кейн, – И почему просто нельзя полететь на этот Совет напрямую и призвать их к справедливости?

– Таковы традиции, ответил с иронией Драам, – И на мой взгляд, это носит скорее символический характер, нежели в этом есть какой-то действительно высший смысл или великая галактическая мудрость. Так оно на самом деле или нет, но без Билета на Совет не попасть, это известно всем, но, опять-таки, неизвестно почему. Сплошной парадокс.

– Парадокс от неведения, – возразил Маарв, – Части билета даются каждому Великому Советнику при вступлении в Совет. И они вольны ими распоряжаться по своему усмотрению. Только таким образом молодые миры, начинающие строить свои космические пути, могут получить поддержку, если она необходима, или по крайней мере заявить о себе, чтобы стать частью Галактического Союза. Наверняка в этом есть какой-то смысл, просто пока, по ряду причин, он нам непонятен.

Мощные двигатели Армаона работали в маршевом режиме. Корабль собирался совершить гиперпрыжок, и Маарв на всякий случай ещё раз сверял координаты пункта назначения номер один – планета под названием Омера, родина Серых Странников.

– Никогда бы не подумала, что став капитаном, ты превратишься в зануду-буквоеда, – прозвучала Арма холодным облаком где-то у них над головами.

– Ты ещё слишком молодой и беззаботный корабль, – парировал Маарв, – Вот когда тебе будет хотя бы лет двести, я посмотрю, в кого превратишься ты!

Через двое суток корабль вышел из гиперпространства рядом с нужной системой и начал плавно подходить к планете странников. Кейн штудировал межгалактические звездные карты, составленные благодаря путешествиям и исследованиям вриинян на протяжении нескольких тысячелетий, которые, в свою очередь, использовали опыт других рас, и новые языки, расширяя свои познания галактона. Ну и конечно же, он уже облазил почти весь корабль, спустившись даже к основным гипергравитонным реакторам, и крепко подружился с Армой, которая без устали отвечала на его бесконечные вопросы, рассказывая о различных устройствах и возможностях корабля и показывала ему разные голографические изображения систем и туманностей, экзотических планет с самыми разными формами жизни. Джон весь перелет вел серьезные научные разговоры с Маарвом, узнавая от последнего столько всего нового о различных сферах науки и как далеко вперед шагнули врииняне и другие разумные расы. Маарв был удивлен, с каким рвением и интересом его земные друзья стремились узнавать новое и адаптироваться к этому новому, огромному для них миру.

– Понимаешь, Маарв, – объясняли они ему за очередной едой в столовой, где из объемного овального иллюминатора открывался потрясающий вид на окружавший их космос, – Это как попасть в школу магии, где можно превращаться в самое разное или заколдовывать предметы и получать супервозможности. Что такое «магия» Маарву объяснить было непросто – у вриинян не существовало таких вещей, как литература в том виде, в котором она известна землянам. Их литература была тесно связана с искусством и носила исключительно эстетический характер, где по большей части использовался так называемый «язык красок», – врииняне различали куда более широкий спектр цветов, нежели земляне, или многие другие расы.

Маарв также рассказал, каким образом им удается путешествовать по разным галактикам. – В известной вселенной есть несколько совсем древних рас, которые начали осваивать космос ещё много миллионов лет назад. Они перемещаются в космическом пространстве, создавая мосты между галактиками, так называемые «кротовьи норы». Время для них носит скорее условный характер, – они живут по каким-то своим физическим законам, и эти мосты в среднем существуют около 10 – 12 тысяч лет, потом они закрываются, но появляются новые. Мы уже давно поняли, что это за мосты, научились их находить и пользоваться ими, как и многие другие расы. Он развернул голографическую карту – местонахождение ближайших мостов в Млечном Пути высветились яркими точками. – Это то, что изменило нашу жизнь, позволив нам путешествовать и стать частью огромной Галактической Империи многие тысячелетия назад. Правда, их воздействие на живые организмы до конца не изучено, поэтому мы всегда стараемся использовать корабли с самыми мощными и быстрыми гипергравитонными двигателями, – как у нас, – улыбнулся Маарв.

– Кто такие эти Серые Странники? – спросил Кейн, – И почему именно к ним пролегает наш первый маршрут?

– Это одна из самых зрелых из известных нам рас, – ответил Драам, – В свое время они помогли нам, вриинянам, когда мы были ещё совсем молодой расой, выйти на необъятные просторы космоса и чуть позже – открыть свое представительство на Илионе. К сожалению, их осталось немного и в основном они путешествуют небольшими группами по разным галактикам.

– Многие считают их провидцами, – добавил Маарв, – Говорят, в большинстве случаев их предсказания сбываются. Здесь, на Омере, находится их главный храм с верховной жрицей, и для Серых Странников она является чем-то наподобие правительницы, которой они беспрекословно подчиняются. Кстати, почти все они – телепаты, так что старайтесь думать позитивно, – Маарв рассмеялся, а Драам просто заревел от смеха, вспомнив что-то забавное, а затем изрек – Дело в том, что наш процесс мышления – многоканальный, и помимо основных мыслительных процессов, которые могут "слышать" некоторые странники телепаты, есть ещё несколько второстепенных, – это здорово помогает при игре в карты.

– Да, – хихикая, сказал Маарв, – Во время нашего к ним последнего визита, Драам здорово обул их, и уверен, кое-кто из них это до сих пор хорошо помнит, а нам-то как раз именно к этому "кое-кому" и надо, так что теплого приема не ждите.

– Не волнуйтесь, – успокоил всех Драам, – У меня есть кое-что на уме, надеюсь, сработает. Да и потом – кто ж не будет рад старым друзьям!

Несмотря на то, что планета была открыта для всех, а также отсутствие ярко выраженного правительства, планетарная система обороны запросила идентификацию корабля и цель визита.

– Приятного пребывания, – прозвучал вежливый голос из динамиков, – Следуйте в ближайший космопорт вашего места назначения по заданным координатам, площадка номер 27.

В одежде вриинских косморазведчиков Кейна с Джоном было практически не отличить от Маарва с Драамом. К своему обмундированию они также получили по браслету-коммуникатору – для связи друг с другом, если что вдруг, и с Армой, которая пожелала им хорошо провести время и наглухо задраила люки, едва они покинули корабль.

– Прям как ребенок, которому не терпится спровадить родителей на какое-то время, сказал Кейн. – Веди себя хорошо, добавил он, – не устраивай беспорядок.

– Я видела твою каюту, Кейн, – парировала Арма, – И не уверена, что ты заметишь разницу, даже если я открою на ночь люки для местных бездомных.

Выйдя из космопорта, друзья оказались на оживленных улочках небольшого городка, которые пестрили заведениями самого разного пошиба. Разнообразные ароматы каких-то пряностей и благовоний, вперемежку с дурманящими запахами различных кухонь, нестерпимо манили, кружа голову. Кейн с Джоном с удивлением смотрели по сторонам, в первую очередь, удивляясь разношёрстной публике – здесь были представители самых разных народов, и некоторые из них разительно отличались от людей.

– Весьма примечательная архитектура, – удивлялся Джон совершенно сказочному виду домов, которые были вырублены непосредственно в скалах, или в валунах разных пород огромного размера и представляли собой в основном двух– или трехэтажные строения из цельного камня, украшенные вставками из какого-то разноцветного вещества, наподобие стекла или хрусталя матовой или глянцевой консистенции. Также притягивали взгляд витиеватые металлические обрамления фасадов домов цвета платины и желто-красного золота. Тротуары были устланы длинными широкими плитами из твердого камня, напоминавшие земной гранит, на которых были искусно выбиты и запечатлены какие-то сюжеты из истории, многие плиты были также покрыты чем-то наподобие цветной мозаики или керамики.

Пройдя ещё немного, они увидели нечто наподобие величественного замка на местный лад, целиком из темно-синего матового камня. Во фронтальной части горы были бережно и с большим искусством вырезаны лестницы с перилами, ведущие на небольшую площадку с колоннами, а дальше виднелась дорога к огромным воротам из светлого металла. Драам приложил руку к утопленному посередине ворот квадратному углублению, которое приветливо замигало разноцветными огнями. Через некоторое время раздались звуки отпирающихся замков и двери начали медленно подаваться назад, образовав широкий проход.

В большом светлом зале стояло два робота-прислужника, овальные лица которых не выражали никаких эмоций, круглые глаза-линзы пристально смотрели на гостей.

– Нам нужен мастер Золен, – медленно произнес Драам на галактоне. Прислужники поклонились и также синхронно вышли.

Зал, казалось, был целиком сделан из светлого матового стекла, из которого во все стороны исходил теплый свет. Мягкий свет исходил и из пола, и с потолка, и со стороны стен. Вдруг пол начал вспучиваться и из него начали появляться очертания кресел и стола из этой самой светлой, стеклянной массы, которая, приняв окончательную форму, стала жесткой на ощупь. Вошли уже знакомые прислужники с большими, ромбовидными подносами с разноцветными экзотическими фруктами и, судя по виду, какими-то закусками, попутно неся удобные мягкие подушки на сидения. Все это выглядело замечательно, уютно и очень аппетитно.

Несмотря на то, что с дороги все проголодались, друзья решили дождаться хозяина этого дома, который не замедлил появиться – в дальнем углу комнаты вспыхнуло пламя, и через секунду из него вышел человек в сером плаще с капюшоном. У него была смуглая кожа, а по возрасту казалось, что он ровесник Джона.

– Да, сказал Драам, – Странники всегда появляются очень эффектно и, как правило, ближе к еде.

Странник внимательно посмотрел на всю четверку, потом подошел к Драаму и они обнялись, как старые друзья. – Надеюсь, ты не в карты играть приехал, проглот ты старый! И друзей привел, – с улыбкой сказал странник, пожимая руку Маарву и внимательно изучая землян.

– Нет, если не настаиваешь, ответил Драам, поворачиваясь к друзьям, – Разрешите представить, это мастер Золен, один из старейших и мудрейших среди Странников.

Золен поклонился и пригласил их жестом сесть за стол, – Предлагаю воздать должное скудной трапезе. А это, как я понимаю, люди с Синей планеты, которую вы, кхм, недавно начали исследовать. Маарв с Драамом настороженно переглянулись. – Ну, рассказывайте, с чем пожаловали, – хитровато прищурившись.

– Ты проницателен, как обычно, напряженно начал Маарв, – Здесь мы именно из-за этого. Не знаю, как тебе стало обо всем известно, но нам очень нужно, чтобы ты организовал нам встречу с вашей Верховной Жрицей.

– Ну а поскольку ты не только мудрый странник, но ещё и страх какой деловой пройдоха, – заявил Драам, – Я верну тебе ту самую реликвию, которую выиграл у тебя в прошлый раз, в качестве жеста доброй воли.

– О, я ценю этот жест, ухмыльнулся Золен, – Тем более что я все равно собирался у тебя её отыграть. Ну а по поводу проницательности – все просто, на самом деле. Несколько дней назад каких-то два подозрительного вида наемника задавали в одной таверне странные вопросы, мол не показывались ли тут ученые с Вриина, возможно в компании людей с Синей Планеты. Когда мне это рассказали, я подумал было, что это бессмыслица какая-то, и они просто надрались до чертиков, а теперь вижу, что все это неспроста.

– У нас возникла очень серьезная проблема, – сказал Драам, – И тот, кто стоит за этими наемниками, имеет к этому прямое отношение. Времени у нас не много, и этого зависит судьба целой расы!

– Ну что же, раз, говорите, такое дело, я конечно же отведу вас к нашей Верховной Жрице, тем более что она уже и так в курсе всего, что происходит. Да и ей самой очень интересно взглянуть на людей с Синей планеты, – загадочно добавил Странник, – Прошу вас следовать за мной.

Они вышли из зала, где только что сидели и пошли по такому же светящемуся коридору вслед за Золеном. Наконец они свернули и уперлись в мощную каменную дверь, на которой чьей-то искусной рукой были вырезаны разные фигурки странных существ и какого-то небесного светила, обрамленных несколькими геометрическими фигурами – треугольником, квадратом и кругом.

"Что-то мне это напоминает", подумал Кейн, проводя рукой по двери.

Из незаметных подкладок своего серого плаща Золен извлек замысловатого вида изящно сделанный ключ из темно-синего серебристого металла – с четырьмя гранями и витиеватой резьбой. Он вставил ключ в едва заметную замочную скважину в двери, – вряд ли её можно было бы найти, если не знать наверняка. Поворот ключа, судя по характерному щелчку, запустил сложный механизм замка, раздалось множество разных звуков, как будто вращались какие-то многочисленные шестеренки. Дверь оказалась довольно широкой, и состояла из четырех частей, которые медленно втягивались по углам, открывая проход.

– Очень редкие гости видят то, что предстоит увидеть вам, – сказал Золен, – Вопросы такого уровня доступа решаются у нас в самых высоких кругах. Пусть это все и вызвано крайней необходимостью, надеюсь, вы получите удовольствие от нашего путешествия.

Они прошли через дверной проем и по винтовой лестнице спустились на несколько десятков метров вниз, далее, через небольшой проход вышли на светлую площадку и замерли от изумления. С площадки открывался вид на огромный подземный город, который уходил глубоко вниз и простирался во все стороны, насколько было видно глазу. Всюду горели яркие огни и кроме того, теплый желтый свет исходил из-под самого свода этой казалось бы, бесконечно огромной пещеры, создавая эффект внешнего светила планеты. В глаза бросались огромное количество прозрачных лифтов, которые быстро перемещались в самых разных направлениях, и многочисленные водопады, воды которых не только падали вниз, но и каким-то образом, текли наверх, фантастически оживляя и без того живописные пейзажи. Мосты и светлые тоннели соединяли друг с другом бесчисленное множество площадок, платформ, улиц и площадей. Торжественная гармония и спокойствие, казалось, обрамляли всю эту красоту, создавая неуловимую атмосферу радости и счастья.

Золен улыбнулся, увидев, какое впечатление произвел на друзей вид подземного города. – Это один из наших крупнейших подземных городов планеты, которых великое множество, и все они связаны друг с другом. Наша цивилизация на Омере уже очень давно ушла под землю, многие тысячелетия назад, сделав недра не просто обитаемыми, но и весьма уютными для существования.

– Я слышал легенду о том, – сказал Маарв, – Что мировой океан вашей планеты внезапно ушел под землю, и что часть вашего народа, которая не покинула Омеру, ушла за ним.

– Как видите, это не легенда, ответил Золен, – Все в действительности так и случилось. Мы дошли до глубинных водных слоев, построив свои города таким образом, чтобы они полностью обеспечивались водой. Также мы вернули часть воды и на поверхность, чтобы она оставалась такой же зеленой и цветущей. Мало кто из приезжих вообще имеет представление, каков наш мир на самом деле – мы не стремимся предавать это все огласке и надеемся на вашу скромность.

– Этому миру однозначно не хватает добрых сказок, сказал Джон, – И если ещё одна история так ею и останется, мы приложим для этого все усилия, не так ли, друзья!?

– Интересная точка зрения, ответил Золен, – Я вижу, земляне стали рассудительными и сильно изменились с тех пор как.. Но об этом чуть позже.

Они зашли в один из прозрачных лифтов, Золен нажал кнопку с изображением пирамиды и лифт понесся с большой скоростью, везя друзей в заданном направлении, которые продолжали сообща дивиться чудесам этого подземного мира.

– Мы могли бы телепортироваться в нужном направлении, но мне кажется, – сказал Золен, – Вам было бы интереснее взглянуть на все своими глазами. Тем более – когда вы ещё к нам попадете?

Город действительно казался совершенно сказочным – даже самые мелкие детали и элементы конструкций были сделаны с такой тщательностью и любовью, что даже вриинянам, которые придавали эстетике большое значение, здесь было на что посмотреть. Что уж говорить про Кейна с Джоном, которые просто не могли оторваться от витрин лифта!

Наконец кабина начала замедляться и остановилась около очередного тоннеля с входом в виде золотистого треугольника, через который друзья вышли к огромной пещере. Пространство пещеры освещалось естественным светом через огромное отверстие в потолке, через которое было видно небо. Посередине зеленой поляны возвышалась гигантская пирамида, которая отчетливо напоминала Кейну и Джону такие же земные, которые строили древние майя. "Но они все уместили бы в этой одной!", подумал Кейн, невольно ощущая трепет и смятение. Пирамида была сделана не только из каменных пород, но и из различных видов металла, которые гармонично сочетались друг с другом, как бы одновременно передавая не только архитектурный гений древней расы, но и многовековую мудрость, и технологическую мощь. Каждая деталь пирамиды была испещрена письменами и различными символами, изображениями диковинных животных и существ, в глазницы которых были вставлены яркие самоцветы. Язык никому из друзей был непонятен, но смотрелось всё это очень эффектно и изящно.

– Мы находимся в кратере вулкана, который потух несколько сотен тысяч лет назад, – тихо сказал Золен, – Это величественное строение – Храм Светил, который был воздвигнут еще до того, как наш народ начал осваивать недра планеты. Про него можно рассказывать очень долго и не рассказать ничего, и что примечательно, – из него можно попасть в любую точку планеты.

Золен повел их внутрь Храма, войдя в который, они оказались в небольшом помещении.

– Джон, мне кажется, ты просто обязан пригласить парочку странников к себе в гости и показать им свой бункер, – негромко сказал Кейн, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – А что, ответил Джон, – Было бы весьма недурно иметь подземную квартиру с видом на подземное озеро с парком. Они вообще ребята весьма полезные, – усмехнулся Джон, – Это ж надо, построить гномье царство на современнейший манер!

– Кто это, гномы? – недоуменно спросил Маарв.

Кейн с Джоном наперебой бросились ему рассказывать все, что они когда либо читали про гномов, пока, наконец возмущенный Драам не зашипел на них, плюнув с досады, – Я что, один тут по делу!?

Маарв виновато улыбнулся, – Да ладно тебе, Драам, мы же в гостях! А когда ты так выглядишь, страшно становится не только мне.

В этот момент Золен, стоявший у дальней стены, нажал по очереди на несколько знаков на блестящей панели, которая тянулась горизонтальной полосой по всей комнате и в каждом из углов нежно-фиолетовым цветом засияли треугольные порталы-переходы.

– Прошу следовать за мной! – сказал Золен, и вошел в один из порталов.

Друзья последовали за ним, оказавшись в прямоугольном помещении куда большего размера, где было больше десяти порталов, стоящих в ряд. Золен повернулся к друзьям, продолжая эту импровизированную обзорную экскурсию, – Генераторы Храма вырабатывают такое количество энергии, которого хватает не только на работу всех порталов-переходов, но и частичное поддержание планетарного энергощита, который выполняет не только функцию внешней защиты, но и поддержание озонового баланса.

Наконец они переместились на площадку в огромном зале с большими резными пилястрами, которые были красиво украшены зеленью и живыми цветами. Посередине зала находился водоем, в который с двух сторон с большой высоты ниспадали разноцветными каскадами несколько водопадов. Стены были украшены массивными символами с общей стилистике, по цвету напоминающие золото, размером в три или четыре человеческих роста. За водопадами открывался панорамный вид на окрестности, который давал представление, что они находятся практически под самым куполом пирамиды. Оттуда же поступал свежий воздух, проходящий через водные струи, который создавал атмосферу весеннего утра, придавая бодрость и силы. Над водоемом, на небольшом возвышении находилось нечто наподобие трона, богато и гармонично украшенного разноцветными драгоценными камнями, где преимущественно преобладали розовые и нежно-бордовые оттенки. На самом троне, где могли бы поместиться несколько человек, сидела Верховная жрица серых странников. На ней была простая короткая белоснежная туника, которая не скрывала стройных ног в легких сандалиях, перехваченная на талии золотым поясом с синей пряжкой. Светлые волосы были убраны в экзотическую прическу, которая едва виднелась из легко накинутого на голову капюшона. Глядя на правильные черты без единой морщины лица и изящную внешность, можно было предположить, что она совсем юная, если бы не глаза, которые светились знаниями и мудростью, словно отражая бремя прожитых лет. За троном, на некотором расстоянии, стояло несколько младших жриц и прислужников.

Золен почтительно приблизился к подножию, пройдя по каменной дорожке и, представив гостей, сделал им знак подойти поближе. Какое-то время жрица внимательно смотрела на всю четверку.

– Пусть подойдут жители Вриина, – звонко прозвучал её сильный голос, несколько усиленный эхом огромного зала. – Я знаю о вашем вмешательстве в жизнь людей Синей Планеты, сказала жрица, – И догадываюсь о многих причинах, которые движут вашим народом, вопреки предписаниям Галактического Совета. Я бы хотела знать, что движет лично вами? Почему вы помогаете людям Синей Планеты и идете вопреки воле некоторых могущественных из вашего собственного народа, рискуя собственными жизнями?

– Не смотрите на меня, о жрица, – криво улыбнувшись ответил Драам, который был больше всех остальных и потому невольно приковывал к себе взгляды, – Я изначально был уверен, что это чистой воды безумие..

– Прошу прощения, о великая жрица, – продолжил Маарв, – На самом деле, мой друг – истинная кладезь самых разных добродетелей, просто он тщательно скрывает это. – Видите ли, продолжал он, – Долгие годы мы с великим усердием изучали жителей Синей Планеты, и я считаю, что даже нам есть чему у них поучиться, ибо в процессе эволюции мы несомненно ушли далеко вперед, но в то же время и что-то забыли.. И самое поразительное, что мы в них обнаружили – человечность – больше основанная на чувствах, чем на логике. И чем больше я их изучал, тем отчетливей осознавал, что мы могли бы взять на себя смелость, принять должное участие в жизни людей и научить их новому, дать им шанс стать частью великого галактического сообщества – мне кажется, они займут в нем своё достойное место.

– Он – мой друг, добавил Драам, поймав на себе очередной взгляд жрицы, – И поначалу я просто не мог бросить его на произвол безумцев, которые есть везде. Я не ученый и не изучал людей, но узнав поближе наших товарищей, – он кивнул головой назад, – Могу сказать, что пойду за ними хоть на край Вселенной, я уверен – как и они за мной.

Жрица задумалась на какое-то время, обдумывая услышанное.

– Никогда до этого не замечал в тебе такого красноречия, – прошептал Маарв уголком рта в сторону Драама, – Ещё немного, и сможешь толкать пышные и пространные речи в Сенате Вриина.

– В таком блестящем капитанском обществе поневоле становишься умнее и лучше, – таким же образом ответил Драам.

– Пусть подойдут жители Синей Планеты, – вновь прозвучал голос Жрицы.

– Многие тысячелетия назад мы посещали ваш мир, сказала она, – Когда вы были на иной вехе своего развития. Мы пытались научить ваши народы многому, но потом поняли, что вы ещё не готовы к Знаниям, и покинули ваш мир с надеждой, что когда-нибудь мы будем вести диалог на равных. Я вижу, что вы сильно изменились за прошедшие тысячелетия – вы научились дружить, и ваши новые друзья тому подтверждение, чему я несказанно рада. Я тоже, в свою очередь уверена, что вы могли бы занять своё место среди галактических народов, и уж никак не заслуживаете геномод, и потому прошу кого-нибудь из вас приблизиться.

Джон подтолкнул вперед остолбеневшего Кейна, – Давай, сынок, – улыбаясь сказал он, – Я слишком стар, чтобы карабкаться по бесконечным ступеням к богине юности.

Кейн поднялся к жрице, с восторгом и удивлением смотря на неё с такого близкого расстояния.

– Прошу меня простить, – сказал Кейн, прекрасно понимая, что она читает его мысли как в открытой книге. – Возможно, на ваш взгляд, мы в чем-то и ушли далеко вперед, но в то же время в чем-то мы остались неизменны. И мне хотелось бы верить, – немного краснея и смущаясь сказал он, – Что это "что-то" – не самое худшее.

– Не самое, – улыбнувшись, ответила жрица. – Прошу вас, возьмите, – сказала она, протягивая ему тонкую железную пластину, – Это – часть Билета, наш вклад, который должен привести вас в большой мир галактического сообщества. От всей души желаю вам удачи и если интуиция меня не обманывает, Кейн, мы с вами ещё увидимся.

Кейн поблагодарил прекрасную жрицу, будучи уверенным, что чтобы не случилось, он навсегда сохранит её чудесный образ в своей памяти, и по ступеням вернулся обратно к друзьям, которые в волнении ждали, чем же закончится эта беседа.

Он передал только что полученную пластину Маарву, который благоговейно взял её обеими руками и поднес ближе к глазам, чтобы как следует её рассмотреть.

– Вот она, часть судьбоносного Билета, который способен решить судьбу целых народов. Прикоснуться к нему, все равно, что прикоснуться к истории и судьбам народов галактик, – бормотал Маарв, затуманенным взглядом смотря куда-то далеко вдаль как бы сквозь пластину, лежащую у него на руках.

Кейн несколько раз помахал ладонью перед его лицом и пощелкал пальцами над ухом. – Маарв, Маарв! – позвал он товарища, – Мне жаль прерывать ход твоих мыслей! Но, кажется, ты слишком уж проникся этой храмовой отрешенностью.

Драам бережно забрал у Маарва пластину у него из рук и положил к себе в карман за пазухой, и устало улыбнувшись, хлопнул Маарва по плечу, подмигнув при этом Кейну с Джоном, – Неплохое начало, друзья! Давайте уже выберемся на поверхность этой горы и вызовем Арму – ужасно хочется поесть и отдохнуть в привычной обстановке!

Они по очереди горячо поблагодарили Золена, который пожелал им удачи и подвел к нужному порталу. Перед тем как шагнуть за друзьями, Драам достал из небольшой боковой сумки небольшой тряпичный мешочек и передал его Золену, – Чуть не забыл! Я бы хотел, чтобы он вернулся к тебе, старый друг! Хватит мне уже за всем присматривать, – сказал он на прощание, и крепко пожав ему руку, шагнул в портал перехода.

Друзья очутились на большой смотровой площадке, на самой вершине горы, откуда открывался потрясающий вид на окрестности. Несмотря на ночное время суток, вековечный лес под горой освещался таинственным светом двух лун Омеры, а в кратере было видно золоченую верхушку пирамиды. Маарв вызвал Арму и, сообщив ей координаты местонахождения, попросил подобрать их.

– Я знаю, где вы находитесь, – бодро ответила Арма, и уже на подходе.

– Следишь за нами, криво усмехнулся Кейн, – Боишься, что мы потеряемся?

Неожиданно со стороны лестницы, ведущей на площадку, возникли два темных мощных силуэта. Кейн интуитивно почувствовав опасность, повернулся к ним лицом, а вслед за ним обернулись и все остальные, почувствовав неладное. Вместо приветствия незнакомцы, одетые в тяжелые кожаные доспехи, какие обычно носили наемники, сходу открыли огонь из массивного оружия, которое у них было наготове. Яркие вспышки выстрелов озарили площадку, и Кейн увидел грубые звериные лица нападающих, покрытых темной шерстью, и злые зеленые глаза, светившиеся звериной жестокостью и беспощадностью. Маарв успел активировать защитный экран, который принял на себя несколько выстрелов, а Драам, доставая оружие, замешкался, и один из выстрелов разорвался у него на груди, отбросив его к дальней стене, где он остался лежать неподвижно. Маарв захватил ближнего к нему врага силовым полем своего щита, которое приподняло нападавшего над землей и, развернувшись, изо всех сил швырнул его с площадки в бездонную пропасть. Силовое поле по инерции протащило его далеко к барьеру площадки и он, едва не сорвавшись вслед за врагом, в последний момент ухватился обеими руками за парапет, повиснув над бездной. Джон, который был рядом, поспешил к нему на помощь, схватив его руки и не давая ему упасть, но его сил было явно недостаточно, чтобы затащить Маарва обратно. Второй нападавший, оставшись один на один с безоружным Кейном, издав хищный рык, уже поднял оружие, но выстрелить не успел. Позади него вспыхнул яркий свет и мощный вибрирующий звук двигателей зависшего в воздухе Армаона заставил врага обернуться. В следующую секунду тяжелый световой снаряд разнес его в клочья, разбросав синие куски останков по всему периметру, как следует обдав стоящего рядом Кейна.

– Черт возьми, Арма! – завопил ошарашенный Кейн, пытаясь протереть лицо руками, – Я же весь в этом.. Да в чем же это я?! Крик о помощи Джона быстро привел его в себя и вдвоем они кое-как смогли втащить Маарва обратно.

Арма, которая уже доставила Драама в специальной капсуле в медотсек, объявила, что тот жив, просто слегка обожжен в районе груди – пластина во внутреннем кармане, с которой тоже все в порядке – Драам, очнувшись, сразу про неё спросил вместо «здрасти», приняла на себя основной удар.

– Кейн, тебя тут никто не обижал? – заботливым тоном мамы спросила Арма, – Беги скорее домой, я тебя отмою!

– Пойдем, любимец женщин, – в свою очередь по-отечески похлопав Кейна по плечу, сказал Джон, и тут же брезгливо отдернул руку, – Как следует помыть тебя точно не помешает, да побыстрее.

– И это вместо "спасибо", что я принял на себя основной удар! – возмутился Кейн, – Могло и вас накрыть… этим самым.

Дождавшись, когда все зашли на корабль, Армаон наглухо задраил люки и, включив режим выхода из атмосферы, взмыл за облака.

XII

Солнце едва взошло, а Тадек был уже на ногах. Первый раз за долгое время он удивительным образом выспался. Сначала он даже не понял этого и никоим образом не осознал, но потом, заваривая кофе на допотопной плите, до него дошло – никто почему-то не шумел всю ночь напролет… А постоянный шум, крики и странные перемещения в ночное время здесь были явлением обычным на протяжении всего времени, что он вынужден был ютиться в этом общежитии, регулярно просыпаясь от бесконечных разборок и криков пьяных соседей и их постоянных, подозрительного вида гостей. Тадек отдернул выцветшую полосатую занавеску и открыл окно, пустив в комнату солнечный свет и свежий осенний воздух, с удовольствием позавтракав в тишине, которую нарушало лишь пение уличных птиц и звук редких автомобилей за окном. Все выходные он без устали и почти не отвлекаясь перерывами на еду корпел над статьей в этой крохотной, заваленной книгами затхлой квартирке. Статью нужно было отправить на этой неделе для участия в очередной научной конференции. И теперь, вдохнув полной грудью утреннюю свежесть, он пожалел, что не сходил вчера на пруд и не покормил лебедей, да и давнишние друзья, которых он поневоле и к своему стыду, игнорировал уже которую неделю, звали его в их любимый бар выпить пинту-другую старого доброго эля.

Закончив университет, Тадек решил посвятить себя миру науки, попутно преподавая лингвистику и зарубежную литературу, и к своим тридцати двум годам уже получил степень профессора, кафедру в местном институте и малюсенькую квартиру в институтском общежитии, что по местным меркам, считалось изрядной роскошью. Как и большинство людей подобного рода, Тадек был немного рассеян, немного беззащитен и совершенно не подкован в плане жизненной мудрости, да и вообще не очень-то приспособлен к суровым жизненным реалиям. Студенты любили этого слегка неуклюжего и неловкого на вид ученого, который никогда за словом в карман не лез и всегда забавно шутил, а коллеги по цеху уважали за профессионализм и порядочность. Он посмотрел на часы и ,осознав, что уже вовсю опаздывает на лекцию, на скорую руку оделся, взял свой потертый темно-коричневый портфель, сунул в карман плаща очки, намотал на шею шарф и вышел, закрыв за собой дверь. Несмотря на то, что в подъезде горел свет, плотный холодный туман окутывал все помещение, сводя видимость практически к нулю.

"Боже, что же они там варят", подумал Тадек, "сумасшедший дом, да и только"!

Необычно тихий и немноголюдный для будничного утра парк, казалось, ещё не проснулся от сна. Легкая дымка стелилась по зеркальной глади озерной воды, по которой мирно плавали дикие утки, то и дело ныряя и выныривая, вызывая ровные круги на воде, на которых играли солнечные лучи и от этого немного рябило в глазах.

Тадек достал из кармана штанов большие круглые часы на цепочке, посмотрел на время и голосом кролика из сказки смешно заахал –Ах, боже мой.. Я опаздываю!.

В институтском коридоре была тишина, видно, занятия уже начались, и Тадек виновато прокрался по свежевымытому полу вдоль стены на цыпочках, чтобы не дай бог не попасться на глаза злой уборщице. Войдя в аудиторию, он с удивлением обнаружил лишь несколько человек, лениво восседавших в полудреме на задних рядах.

– А где же все остальные? У нас что, какие-то изменения в расписании? – с недоумением спросил он.

– Наверное, все в большом холле, ответил самый пухлый из студентов, – Новости смотрят.

– Какие новости могут быть в понедельник?! – немного выходя из себя, пробормотал Тадек, – Хотя по понедельникам обычно все в разной степени чудят…

Он поднялся в большой холл, где висела большая информационная панель, по которой шли последние новости. Зал был основательно забит людьми, которые сидели, стояли и даже лежали на подоконниках, но несмотря на это, стояла гробовая тишина, которой позавидовал бы любой даже самый заправский лектор. Недалеко от себя Тадек увидел знакомую полированную голову декана Мартина, который так же внимательно и задумчиво слушал диктора. Он был лысым, загорелым, среднего возраста и очень похож на Шалтай-болтая с красивым малиновым галстуком в толстую полоску.

– Что случилось? – спросил у него шепотом Тадек, надев только что протертые носовым платком очки, – Как будто прям война!

– Вы что, ничего не слышали!? – в свою очередь полуудивленно, полувопросительно воскликнул декан. – Второй день уже по всему свету исчезают люди – в прямом виде просто испаряются! В основном это заметно по всякого рода исправительным заведениям, но в некоторых странах исчезли целые правительства, можете себе представить! Знатный бардак намечается.

– Однако же, странная на первый взгляд просматривается аналогия, вам не кажется? – ответил Тадек, – Неужто Создатель вспомнил про плоды творения своего и решил навести порядок?

– Главное, что люди наконец про Него вспомнили,– ответил декан Мартин, – Везде нынче проходят богослужения и молебны на разные лады. Пойдемте, Тадек, я, было, чай заварил, и надеюсь, он ещё не остыл – все равно день пропал ни к черту, а нам всегда есть о чем поговорить.

– Ну, по крайней мере, мы верны своей главной научной концепции, ответил Тадек, – «когда все летит в тартарары, профессора пьют чай с булочками и вареньем».

XIII

Почти две недели полета были позади, и Армаон подлетал к ближайшей из всех известных кротовьих нор, ведущих в галактику Андромеда. Все проводили время с пользой и были ужасно заняты на протяжении всего полета и могли бы даже почти и не видеться, кроме обычных вечерних посиделок. Хорошо, что совместные приемы пищи были строго регламентированы Армой, для которой команда друзей стала будто бы настоящими членами семьи, да и сами они между собой сдружились ещё крепче прежнего и были друг другу надежной опорой и подмогой.

Кейн с утра до вечера пропадал в спортзале, где тренировался в условиях повышенной гравитации, иногда на пару с Драамом, который решил на всякий случай сбросить пару десятков килограммов. Он, в свою очередь, учил Кейна различным тактиком боя, обороны и умениям обращаться с известными и доступными им видами оружия и защите. Кейн всё схватывал на лету, как будто просто вспоминал нечто давно забытое, чем откровенно удивлял своего инопланетного наставника.

Джон штудировал научные достижения народов свободных галактик в самых разных областях и его постоянно задумчивое выражение лица выглядело так, как будто его недавно били током продолжительное время. Когда он чувствовал, что в голове откровенно закипает, он шел к Маарву, который проводил разного рода опыты с частью Билета. Например, пытался идентифицировать его составные компоненты, но напрасно – анализатор веществ Армаона не находил никаких соответствий во всех известных периодических системах. Ещё он пытался провести ряд анализов путем синтеза и лазерной резки, но после того, как он сломал три самых твердых и дорогостоящих сверла, Арма заблокировала его доступ в часть складских помещений лаборатории. Таким образом, вторую неделю обеды и ужины проходили по знакомому сценарию – Маарв и Джон сидели за столом напротив, и на первый взгляд казалось, будто они с интересом общаются, рассказывают и делятся своими мыслями, но скоро становилось очевидно, что при всем этом они не особо-то друг друга и слушали, и каждый говорил исключительно о своем. Кейн смеялся до упаду, слушая эти забавнейшие научные диалоги друзей.

Однажды вечером Арма вызвала всех в срочном порядке в кают-компанию. На экране информационной панели они увидели озабоченного и немного осунувшегося Абууна.

– Это его обычно состояние, шепнул Маарв, успокаивая не столько друзей, сколько себя в первую очередь. Он то хорошо знал, что за этим никогда не следует ничего хорошего.

– Вы забрались довольно далеко, – начал говорить Абуун с расстановкой, – Мы едва смогли синхронизировать сигнал для связи. Сразу приступаю к делу – новости не слишком утешительные. Первая стадия геномода на синей планете уже в самом разгаре. Времени у вас немного. Он внимательно посмотрел на напрягшихся Джона и Кейна. – Вы должны понимать, что у вас есть шанс не просто все исправить, – продолжал Абуун, обращаясь к землянам, – Вы можете способствовать небывалому прорыву в вашей человеческой истории и привести ваш народ в космос. Ну а геномод… – он сделал над собой усилие. – Будем считать, что пока это только к лучшему.

Было заметно, что подобный ход мыслей дается Абууну нелегко. – Кстати, –сказал он после долгой паузы, – Мы знаем про вашу стычку с этими звероособями на Омере и, наверное, вам было бы интересно узнать, что за этим стоит Кваон.

Маарв с Драамом, услышав это имя, переглянулись и помрачнели. Кваон был кем-то вроде серого кардинала Вриина, родом из влиятельнейшего клана, чья семья на протяжении последних нескольких сотен лет владела крупными рудниками по всей системе. Кваон вкладывал астрономические суммы галактических кредитов на поиск и развитие новых земель, спонсировал крупнейшие экспедиции в самые дальние уголки известной им вселенной в поисках пригодных для обитания и незанятых миров. Вполне возможно, что ограничься он своим вполне завидным положением крупнейшего магната, мало кто знал бы его имя, кроме узкого круга посвященных, но Кваон хотел власти и предпринимал все усилия, чтобы занимать все более высокие посты в государственной иерархии Вриина. При этом все понимали, что уже достигнутым положением он не ограничится, и будет стремиться он на самый верх.

С тех пор, как некоторое время назад небольшой исследовательский корабль вриинян случайно наткнулся на Синюю Планету в далекой Солнечной Системе, Кваон потерял всякий покой, мечтая сделать этот прекраснейший и богатейший самыми разнообразными ресурсами мир своей собственной вотчиной. Его приводил в бешенство тот факт, что мало того, что этот мир был густонаселен, так его жители ещё и медленно, но верно уничтожали этот редчайший, сказочный мир, достойный иметь куда лучших хозяев нежели нынешние. Поэтому, когда мало кому известный ученый из научной группы наблюдения с дальней орбиты Фраала предложил немедленно вмешаться в климатические процессы этой планеты во избежание неминуемой катастрофы и пойти на открытый контакт, именно Кваон употребил все свое влияние на Сенат Вриина, чтобы это произошло. Дальше, на его взгляд, нужно было действовать быстро и последовательно, ну и, конечно же, никакие гуманные планы и инициативы ученых в его планы совершенно не входили – слишком многое было поставлено на карту!

– Не спрашивайте, каким образом мы это узнали, – продолжал Абуун, – Все равно информация неофициальная и никоим образом не может быть разглашена по открытым каналам. Совсем недавно, мы пресекли попытку проникновения двух весьма высокопоставленных вриинян из личной гвардии Кваона на наш флагманский крейсер. Учитывая чрезвычайные обстоятельства, нам пришлось применить к ним мыслесканер, который кое-что нам рассказал. Мы выяснили, что именно Кваон и его люди стоят за применением геномода на Синей планете. Он знает, что мы инициировали миссию по спасению землян, и направляет все свои возможные ресурсы, чтобы не допустить вас до Галактического Совета. Так что ваша примечательная воля к выживанию, которая уже довольно надоедливо бросается кое кому в глаза – весьма не лишняя составляющая в свете последних событий. Я очень надеюсь, что ваши дальнейшие действия будут такими же четкими и осмысленными – времени у вас немного! Аббун поднялся со своего места и подошел ближе к передатчику, – В общем, удачи нам всем! – явно волнуясь, закончил он, отдав друзьям честь и прервал связь.

Арма вывела на экраны всю известную информацию, которую ей удалось найти про Кваона. – Нужно знать, кому мы противостоим, – поучительным тоном промолвила она.

– Таких как этот, лучше вообще не знать, – пробормотал Кейн, устав обозревать изображения успешного на вид и вполне довольного жизнью и собой вриинянина, с пытливым, но не предвещающим ничего хорошего взглядом глубоко посаженных золотых глаз. – Тоже мне, мистер-у-меня-всё-есть, теперь ещё и планету ему в хозяйство подавай! Кейн чувствовал растущие раздражение и злость, которые все больше и больше вытесняли чувства опасения и страха перед масштабом этого могущественного злодея. – Ох и наваляю я тебе при встрече!, – погрозил он изображению кулаком.

Драам захохотал, запрокинув назад голову, – Уверен, едва он об этом узнает, как изо всех сил начнет держаться от тебя как можно дальше, о, Кейн, гроза галактики! Едва ли есть более охраняемый вриинянин в нашей системе, чем этот, – уже серьезно добавил он. – Не забывай, что он больше тебя почти в два раза и далеко не так прост и благообразен, как на этих фотографиях из политических буклетов для сентиментальных домохозяек. – Но кое в чем ты прав, – глухо продолжил Драам, обращаясь ко всем, – Пока мы каким– то чудесным образом с ним не разберемся, он не оставит нас в покое.

– Есть у меня на этот счет кой-какие идеи, – сказал Маарв, – Но до этого надо ещё как-то дожить.

– Внимание, – прозвучал в динамиках голос Армы, – Мы начинаем входить в зону норы. Будьте готовы к скачку! Я готова к разгону, Маарв.

– Ну что же, давай! – скомандовал он, и Армаон, включив на полную тягу мощные гипердвигатели, на сверхсветовой скорости ринулся в кротовью нору.

XIV

Армаон дрейфовал на орбите серо-стальной планеты Рион, имевшей три небольших спутника. Местное светило – звезда класса оранжевый карлик, вид на которую постепенно открывался по мере перемещения корабля на светлую сторону планеты, была не такой яркой, как земное солнце, но выглядела она, на фоне нескольких разноцветных газовых скоплений и пылевого облака, очень эффектно и таинственно. После выхода из норы, запасы энергии только начали восстанавливаться – при прыжке Арма подключила все резервные генераторы на создание дополнительного энергощита, небезосновательно опасаясь возможных опасных излучений. Именно это она и пыталась подробно объяснить крайне недовольному Маарву, который сидел перед большой круглой тарелкой с едой и, несмотря на все доводы, отказывался есть не очень подогретый завтрак.

– Как можно мыслить стратегически и быть готовым черт знает к чему с такой едой, –вопрошал Маарв, обращаясь к потолку, сжимая в каждой руке по столовому прибору? Драам при этом уже доедал свою порцию и начинал поглядывать в его сторону.

– Что у нас нового? – заходя в столовую, спросили Джон с Кейном, смотря в огромные иллюминаторы, не в состоянии оторваться от фантастического вида красочных газовых облаков, мягкой прозрачной акварелью окутывающих весь обозримый горизонт.

– Пока Маарв капризничал, – сухо выговорила Арма, – Я провела детальное сканирование и выяснила следующее, – на Рионе нет твердых поверхностей, нет суши – вся планета покрыта водой. Что примечательно, на каждом из полюсов планеты установлены гигантские гидроклиматические реакторы, аналогов которым я не нахожу в своей классификации. На дне океанов Риона есть города – я вижу множество огромных светящихся прозрачных куполов практически по всему обозримому подводному периметру.

Драам протянул руку к подносу Маарва – Ты же не будешь?, – неуверенно спросил он. Маарв взмахнул в воздухе маленьким кухонным ножом. – Убери свои огромные лапы от моего завтрака! А не то я их сейчас подрежу!

– Я много что слышал про рионцев, – уже задумчиво сказал Маарв. – Вернее припоминаю, что давно ещё, изучая разные народы галактик, я был поражен, на сколько они удивительны и интересны. Их родная система, Аквария, погибла много тысячелетий назад в результате какого-то катаклизма, но они были к этому готовы и ещё до этого заселили вот этот самый Рион, который, поначалу, был сплошной ледяной безжизненной пустыней. Его орбита проходит недостаточно близко к светилу, чтобы должным образом обогреваться для естественного зарождения жизни.

– Так вот, – продолжал Маарв, проглотив холодный кусок с подноса и демонстративно поморщившись, – За несколько сотен лет они смогли искусственно подогреть и основательно растопить этот ледяной мир, усилить гравитацию, создать атмосферу, и впоследствии заселить воды планеты живностью из других миров – в этом плане, они коллекционеры, которые не знают себе равных. А сами они, по древней традиции своего народа, заселили океанское дно. Они отдали столько сил, времени и ресурсов, чтобы превратить эту планету в свой дом, что стали называть себя в честь своего нового дома Риона – рионцами.

– Да, превратить мертвую планету в свой дом – это более чем конструктивно, – хрипловатым голосом констатировал Джон, – Масштаб подобного не поддается моему осмыслению.

– Более того, – вновь продолжил Маарв, изящно прихватив ещё один холодный кусок завтрака, – Рионцы широко известны как своего рода реаниматоры планет. Именно научные труды рионских учёных легли в основу наших собственных разработок по улучшению и исправлению климатических условий и экологических проблем, но так далеко как они, в этом направлении не продвинулась ещё ни одна из известных нам рас. Именно благодаря работам рионцев по планетарной климатике, я и смог рассчитать формулу невозврата для Синей Планеты, что и послужило основным предлогом для нашего контакта!

На экране появилось изображение зеленоватого существа – вне всякого сомнения, существо было человекообразным, с гладкой блестящей и немного пигментированной кожей нежно-зеленого цвета с темно-коричневыми пятнами. Массивный лоб был немного приподнят, что, казалось, делало голову более овальной. Выразительные раскосые глаза с темно-фиолетовыми веками и большими блестящими зрачками внимательно смотрели на друзей. На шее с двух сторон виднелись прорези, похожие на жабры и, судя по их любви к относительно водной среде обитания, напрашивался вывод, что они земноводные, что в реальности так и было. В ушах, которые были аккуратно прижаты к голове, болталось по нескольку колец.

– Пожалуйста, назовите цель вашего визита, – сухо и формально произнес рионец на галактоне, – Количество членов экипажа и название вашего корабля.

– Научно-исследовательское судно вриинского космофлота Армаон, – ответил Маарв не совсем по форме, – Нас четверо и мы просим разрешения на посадку. Наша цель – помочь нашим друзьям с Синей Планеты из Солнечной Системы спасти их мир от геномода и стать полноправными членами Галактического Союза. Для этого нам нужна часть Билета, которая находится на у вас, так как в Большом Совете есть представитель вашего народа.

Взгляд рионца потеплел, – Надо же, как интересно! Далеко ж вы забрались, – сказал он, тоже совсем не по форме. Прошу простить мою неучтивость, продолжал он, – За последние несколько дней вы здесь уже не первые гости. Теперь все становится более-менее понятно. Прошу передать мне ваши координаты для синхронизации портала-перехода, и позвольте ступить к вам на борт. Раз дело касается геномода, так будет куда проще и быстрей, если конечно вы не хотите провести на нашей гостеприимной планете несколько дней, на что у вас, как я понимаю, совсем нет времени. Позвольте мне лишь совершить некоторые приготовления.

Через несколько часов рионец в полном облачении был уже на Армаоне, с удовольствием прохаживаясь по кают-компании Армаона. Он был довольно крепкий, размером с Маарва, но куда более пластичный. На нем был легкие, не сковывающие движения, боевые доспехи, а в его походке чувствовалась сила и решительность.

– Меня зовут Тарион, – представился он друзьям, которые в свою очередь назвали ему свои имена. – Видите ли, – начал он, когда они все удобно расселись в кают-компании, – Специфика условий нашего мира сводит количество визитеров к самому необходимому для нас минимуму, и, в отличие от открытых космопортов разных торговых центров, у нас тут не шастают всякие подозрительные личности, – улыбнулся он и продолжал. – Поэтому, когда несколько дней назад сюда прибыл корабль наемников из Тиавра, которые потребовали выдать им корабль вриинян с землянами на борту, которым мы, в свою очередь, предположительно недавно оказали гостеприимство, это показалось поначалу забавным. Чуть позже они вернулись с ещё несколькими тяжелыми кораблями и стали нам угрожать открытой агрессией. Кое-кто из наших лидеров, при всем своем гуманизме, не отличается ни долготерпением, ни особой любовью к этим злобными тиавранцам, которых с оглядкой пускают даже на самые сомнительные миры, поэтому их просто очень быстро ликвидировали. Он опять криво улыбнулся и виновато пожал плечами. – В конце концов, их же предупреждали!

– Мне очень нравится ваш подход, искренне ответил Драам, – Действительно, эти наемники, и, возможно, еще какие-то другие, следуют за нами по пятам, с тех самых пор, как кое-кто из наших лидеров выпустил геномод на Синюю Планету, и мы с трудом смогли вытащить оттуда Маарва с Кейном и Джоном. С того времени мы не раз спасали друг другу шкуры, и я надеюсь, мы все-таки сможем все исправить.

– Да, геномод – не подарок, – задумчиво произнес Тарион, – Давным-давно наши ученые изобрели геномовирус для подавления патогенных бактерий и различного рода мутантов на проблемных планетах. – Как?! – удивился он, глядя на немое удивление друзей, – Вы разве этого не знали? Долгие поколения этот механизм действовал безотказно и прекрасно работал, пока какой-то сумасшедший гений случайно не модифицировал его таким образом, что полностью истребил население нескольких жилых планет в своей системе. С тех самых пор мы узнали, что такое геномод, несанкционированное использование которого строго запрещено, а если он и используется, то исключительно первой и единственной фазой.

– Ну раз вы его изначально изобрели, – сказал Кейн, – Значит вероятно вы должны знать и как его нейтрализовать?!

– К сожалению, это не так, – грустно ответил Тарион, – Только одна раса смогла это сделать – это лирийцы. Эта чертова формула антидота настолько сложна, что только они могут воспроизвести её как должно. При всем этом у антидота – весьма непродолжительный срок активности – со временем он теряет свойства, поэтому изучать его продолжительное время не представляется никакой возможности. Но мы испытываем чувство ответственности, ведь косвенно есть и наша вина в ваших проблемах, поэтому, с вашего позволения, я лечу с вами, чтобы выступить за вас на Галактическом Совете от имени нашего народа. Маарв переглянулся с друзьями – судя по всему, всех устраивал такой поворот, да и столько всего знающий Тарион, на вид отчаянный рубака и весельчак, сразу понравился всем.

– Да, ещё один момент, сказал рионец с нескрываемой иронией, – Учитывая события последних дней и мою огромную ценность, до Илиона нас будут сопровождать два наших тяжелый боевых крейсера – мало ли что…

– Серьезный у вас народ и нравы, – промолвил Джон, глядя с друзьями в иллюминаторы на приближающиеся диковинные корабли, – Если каждый, покидающий планету, имеет подобный эскорт.

– Это точно, – ответил с улыбкой Тарион, – Не так уж и много нас осталось, да и нравы у нас, как вы верно подметили, те ещё. Однако ж, мы должны закончить кое-что важное, – продолжал он, – Вы что-то говорили про часть Билета, которую добыли на Омере?

– Он в лаборатории, – сухо и немного скривившись ответил Маарв, как будто с обидой на Билет, вспомнив свои мытарства, – Я пытался понять его структуру и состав, но тщетно. Он тверже, чем чтобы то ни было, не поддается никакому анализу и не вступает во взаимодействие ни с какими другими веществами!

– Это неудивительно, – констатировал Тарион со знанием дела и, набрав в легкие побольше воздуха, продолжал, – Ибо эта вещь сделана очень давно из некоего подобия биометалла с живыми частицами, каждая из которых имеет свое защитное поле. Только древние расы владели такими технологиями, мы же только смогли разгадать, как активировать подобные предметы.

Он достал небольшой прибор, размером со свою ладонь, и синхронизировал его с устройствами лаборатории, подключёнными к анализатору Билета. Затем запустил программу, которая стала воспроизводить по всей лаборатории множество виртуальных схем, формирующихся друг за другом разноцветными линиями и яркими точками по всему отсеку.

– Этот прибор вводит виртуальный генетический шифр, который и активирует подобные артефакты, – пояснил Тарион, показывая на Билет, который действительно преобразился, превратившись в некое подобие пластины. Размером она была чуть большой игральной карты цвета обсидиана, и сплошь испещрена загадочными сквозными письменами, через которые исходило нежно-голубое сияние от камня, занимавшего все её полое пространство.

– Как вы уже понимаете, продолжал он, – У Билета нет каких-то составных или дополнительных частей, как это принято считать, все эти слухи основаны на невежестве, которое проистекает от недостатка достоверной информации. Не зря же все прислужники Совета в первую очередь изо всех сил стараются зачистить все официальные источники, что сводит все это на уровень мифов и легенд. Но даже среди небольшого числа тех, кто владеет этими знаниями, мало кто умеет активировать Билет. От всего этого и произрастает такая завеса тайны и недосказанности.

Вечером, сидя в большой кают-компании, друзья вели занимательные беседы на самые разные темы. Джон извлек из своего рюкзака, содержавшего множество всякой всячины для самых разных случаев, несколько бутылок старого земного виски, которое, как ни странно, всем пришлось по вкусу.

– Какая же это все-таки универсальная вещь, – проникновенно сказал Джон, – Мы, представители разных миров, сидим вместе за одним столом и потягиваем из бокалов этот чудесный янтарный напиток!

– Да, – задумчиво согласился Драам, – Весьма недурно! Нужно было давно уже незаметно высадиться на вашу планету.

– Высадишься еще! – с улыбкой ответил ему Кейн, – Когда мы вернемся, мы обязательно пройдемся по нашим лучшим барам и ресторанам. Он вдруг явственно что ощутил, как он соскучился по дому, по еде и вообще по всему, к чему он привык.

Джон с пониманием посмотрел на Кейна, словно разгадав его грустный взгляд. – Да, сынок, я тоже не без ностальгии. Мне вот интересно, – задумчиво подумал он вслух, – Нас там уже всех уволили или ещё нет…

Кейн широко улыбнулся, – Это, пожалуй, – единственное, о чем я до сих пор не хочу ни думать, ни вспоминать!

– А вы знаете, что много тысяч лет назад, – оживился вдруг Тарион, – Наш народ посещал Синюю Планету. Каждый рионец с раннего детства изучает животный мир наших вод, и мне эта история хорошо запомнилась тем, что начинается она с катастрофы. Наши акватранспортные корабли находились в поиске планет, водные ресурсы которых были бы сходны с Рионом, для дальнейшего заселения наших океанов. Они были уже почти загружены самыми разными образцами и организмами, когда в далекой Солнечной Системе сканеры обнаружили ваш чудесный мир.

Все замерли, слушая историю рионца, который продолжал свой рассказ,– Наш орбитальный зонд проводил первичные пробы воздуха и воды, когда и произошел катаклизм – огромный континент вдруг ушел глубоко под воду. Цивилизация, которая существовала на этом континенте, значительно превосходила в своем развитии все остальные народы планеты, если судить по характеру архитектуры и экологии выбросов. Им было знакомо электричество и двигатель внутреннего сгорания. Мы решили построить свою базу на небольшой территории одного из городов затонувшей земли и на протяжении нескольких десятков лет исследовали и частично коллекционировали некоторые виды подводных миров земных океанов и морей, которые поистине поражали богатством и красотой. Иногда мы встречали и людей, которые бесстрашно бороздили морские просторы на своих утлых деревянных кораблях, и выводили их из бурь и штормов. Конечно же, они принимали нас за богов или ещё каких-то высших существ, которые покровительствуют мореплавателям и рисовали нас потом на своих парусах и флагах, –добавил Тарион, громко рассмеявшись.

– Еще немного, – воскликнул Джон, – и я начну составлять «Историю Земли задолго до Нашей Эры»! Просто удивительно узнавать о нас самих такое, о чем на всей планете не знает абсолютно никто!

– Для составления истории могу поведать ещё кое-что, – улыбнулся Тарион, делая очередной глоток из бокала, – Кое-какие виды морских обитателей, наоборот, были перенесены нами в вашу среду обитания. Например, дельфины. Эти разумные существа, найденные нами на дальних периферийных мирах, сами изъявили желание остаться у вас! Заметив удивленные взгляды землян, он пояснил, – Мы их понимаем и наши ученые даже могли с ними общаться, и в то время они здорово помогали друг другу в исследованиях. Они – уникальны, ведь до них мы никогда еще не встречались с разумными обитателями, живущими в воде.

Все красноречиво посмотрели на его жабры.

– Мы сами хоть и являемся земноводными, – пояснил Тарион, – Живем исключительно на суше. Мы можем долго находиться в воде, но жить в ней не можем, хоть она и окружает нас со всех сторон, и пища морского происхождения является нашей основной едой. Нашей кухне могут позавидовать все истинные ценители подобных блюд!

– Я – истинный ценитель самых разных блюд, – оживившись, ответил Драам, – Надеюсь, когда-нибудь мне удастся подтвердить твои слова на деле. Я бывал на самых разных мирах и мне уже доводилось.. мм.. есть пищу водного происхождения!

– Драам может переварить все угодно, – ответил Маарв, который как и все врииняне, несколько саркастически относился к увлечению своего, в прямом смысле, большого друга.

– Позвольте же! – с негодованием воскликнул Тарион, – Вы меня не совсем правильно поняли, друзья! Кейн с Джоном, слушая все это, уже валились от смеха на пол. – Я говорю о настоящих кулинарных изысках, а не о "пище водного происхождения", как вы изволили выразиться. И её не нужно переваривать как "что угодно", она сама тает во рту, навсегда запоминаясь всем, кому посчастливилось это попробовать!

– Мне очень жаль прерывать вашу занимательнейшую беседу, – послышался голос Армы, Но мой радар показывает большое скопление тиавранских кораблей по прямой траектории нашего полета.

– Сколько их там? – запыхавшись спросил Маарв, когда они все вместе добежали до мостика, – Сможем дотянуть до норы?

Арма вывела объемное изображение на экраны, где вспыхнуло около двадцати изображений кораблей удлиненной конусовидной формы.

– Неужели опять эти.. синие, – брезгливо поморщился Кейн.

– Синие? – переспросил Тарион, – Неужели вы уже с ними сталкивались близко? С этими мерзопакостными тиавранцами?

– Да, сталкивались как -то раз, – ответил Кейн и его передернуло от воспоминаний, – Впрочем, даже эта мимолетность позволила мне изучить их довольно.. детально.

– На мои запросы они не отвечают, заявила Арма, – На связь не выходят. По траектории их приближения склонна предположить, что с огромной долей вероятности они намереваются нас атаковать.

Маарв посмотрел на Драама, потом на друзей, – Противник значительно превосходит нас числом, предлагаю рвать когти, пока возможно. – Вот, – показал он на точку на карте, увеличив её в размерах, – Система с двумя планетами и кольцом астероидов – вполне подходящее место, чтобы дать бой и постараться замести следы.

XVI

Армаон, изменив маршрут, на маршевой скорости направился к заданной системе. Корабли преследователей, как бы разгадав их намерения, также скорректировали свои траектории, чтобы перехватить их до того, как у них появится возможность затеряться среди этих мертвых планет. На всякий случай все облачились в защитные скафандры со стратегическими запасами кислорода. Обе группы кораблей были уже в радиусе поражения, но огонь никто не открывал. Арма включила защитные щиты и вывела маршевые двигатели на самый полный, тоже самое сделали два крейсера-робота из их эскорта. Тиавранцы, поняв, что преследуемые могут ускользнуть, открыли огонь из всех своих орудий. Смертоносные вихри разрывов темно-багровыми всплесками расцвели на защитных экранах эскортных кораблей, практически уничтожив их защиту. В ответ раздался ужасающий по мощи залп тяжелых, многоярусных турелей кораблей-роботов, которые развернулись навстречу противнику и смели больше половины их кораблей. Второй залп они дать не успели, – конусовидные крейсеры тиавранцев, по виду напоминающие атомный бур, набросившись на них всеми силами, буквально изрешетили оба корабля эскорта, прошив их насквозь во многих местах. Реакторы и все энергосистемы вышли из строя, озарив космос двумя яркими беззвучными вспышками, и безжизненными обломками медленно развалились на части.

– Придется лезть в кольцо астероидов, – напряженно сказал Маарв, – Иначе нам не оторваться.

Все понимали, что потеря эскорта была неизбежной, но все же это неприятно было осознавать.

– Согласно моим наблюдениям и расчетам, – бесстрастно произнесла Арма, – Мы – намного маневренней и наша огневая мощь значительно превосходит корабли противника, главное – не подпускать их к себе близко.

– Их все ещё слишком много, – ответил Маарв, твердой рукой направляя Армаон к астероидам. – Арма, бери управление на себя и веди нас к ближайшей планете. Судя по показаниям приборов, там есть что-то наподобие атмосферы, а космолеты тиавранцев не имеют комбинированных двигателей и последовать за нами не смогут.

– Гляньте-ка, только половина кораблей преследователей кинулась за нами в астероиды! – воскликнул Драам.

В ту же секунду несколько кораблей противника столкнулись с крупным черным обломком, который двигался по странной траектории, остальные предпочли вернуться пока не поздно к основной группе. И их можно было понять – только точнейшие расчеты Армы, которая взяла управление на себя и учитывала траектории всех ближайших крупных осколков по всему маршруту движения корабля, могли провести их беспрепятственно через этот каменный ад. Арма буквально прорубала себе путь через эти опаснейшие джунгли астероидов, расстреливая из всех орудий опасно приближающиеся глыбы, отталкивая и отбрасывая их от себя защитным полем. И все же несколько обломков ударили в корабль, немного разворотив носовую часть и левый бок, заставив друзей пережить несколько не самых приятных минут – хотя внутренняя обшивка и не была повреждена, аварийные системы корабля сработали, на какое-то время загерметизировав все отсеки и оглушив всех ужасным воем систем безопасности и жизнеобеспечения.

– Когда-то эта планета была обитаема, – сказала Арма, – Судя по пейзажам, когда-то давно, возможно несколько тысяч лет назад. Даже самый поверхностный анализ ее атмосферы говорит о том, что планету уничтожила не ядерная война – никаких признаков радиации я не обнаружила, а скорее химическая. Нужно бы ещё взять пробы почвы, если кому-то интересно.

Все посмотрели на экран, куда Арма транслировала информацию с гипероптических линз. Сначала что-то разобрать было трудно, но присмотревшись, друзья стали понимать, что этот давным-давно заброшенный город, когда-то, видимо, был очень большим. В основном были видны верхушки зданий, верхние этажи которых всего на несколько метров торчали над землей, а огромные разломы и размытые гигантские впадины в некоторых частях говорили о том, что неумолимое время не стояло на месте – город на несколько сот метров завалило и засыпало слоями земли, песка и всякой грязью.

– Мне нужно минимум два дня, чтобы залатать пробоины в обшивке и восстановить запасы энергии, сказала Арма, и напыщенно добавила в стилистике Джона, – После этого я буду готова вновь прорываться через бесконечные толпы врагов и сражаться, не щадя живота своего.

Драам взял управление в свои руки и повел Армаон вниз, снизившись примерно до ста метров над поверхностью, удивляясь этой не особенно приятной на вид растительности, местами темно-желтой, местами – цвета ржавчины, вперемешку с толстыми лианообразными растениями темно-зеленого и песочного цветов. Арма рассказывала Кейну про то, что атмосфера хоть и состояла преимущественно из кислорода, содержала повышенное количество разных пугающих его слух веществ и была лишь условно пригодна для дыхания.

– Ближе к земле – воздух лучше, – проинформировала Арма, – Немногочисленные растения создают небольшую кислородную подушку, но всё же я предпочитаю, чтобы вы использовали скафандры.

– Жутковато здесь, – сказал Кейн рядом сидящему Драаму, который испытывал такие же чувства, как впрочем и все остальные, которые угрюмо и молча рассматривали эти отталкивающие, практически одноцветные пейзажи.

Кейн показал рукой чуть вдаль на нечто выше обычного, – Может туда?

Драам подлетел к довольно крепкому и вроде бы неплохо сохранившемуся монолитному зданию, несколько высоких этажей которого возвышались над землей, каждый из которых был высотой не менее пяти метров.

– На самый верх садиться как-то не хочется, – заявил Драам, – Предлагаю предпоследний этаж, но сначала нужно немного прибраться. Он активировал две боковые турели Армаона и несколькими крупнокалиберными очередями прорубил огромный сквозной тоннель в здании через толщу стен и опутавших их древовидных высохших лиан, заводя и сажая корабль на очищенное место.

– Ну вот, – самодовольно улыбаясь сказал он, – Кто говорил, что я ничего не смыслю в обустройстве и уюте?!

– Хорошо, что ты начал именно с этой планеты, – ответил Кейн и, не выдержав, громко рассмеялся. За ним засмеялись все остальные – сказывалось недавно пережитое нервное напряжение.

– Может, немного посидим снаружи? – предложил Джон, – Можно запалить костер – дров тут хватает!

Везде по периметру маленькими сухими пеньками валялись куски разнесенных в клочья Драамом лиан, которые и были собраны в кучу. Разгоревшийся костер приятно оживил ночной пейзаж, создав нечто наподобие уюта. Огненные всполохи загадочными перламутровыми отблесками играли на блестящем корпусе Армаона. Кейн с Джоном пытались растормошить немного размякшего и уставшего Тариона, чтобы он рассказал им ещё что-нибудь что он знает об их мире.

– Хорошо, сдался он наконец, улыбаясь, – Расскажу вам пару историй на сон грядущий. В вашей системе есть еще одна планета, которую можно было бы адаптировать под оптимальные условия обитания. Это четвертая планета от солнца, Красная планета, которая под слоем поверхности содержит огромные залежи льда. Этих залежей вполне достаточно для создания привычных для вас климатических условий. У наших ученых даже были идеи и серьезные планы по оживлению этой планеты, но сначала требовалось решить несколько важных проблем. Например, усиление гравитации, ибо планета слишком мала, чтобы удерживать свою атмосферу и водные ресурсы, и рано или поздно все это исчезнет, что уже и случалось давным-давно.

Еще одна проблема – её спутники, – рассуждал Тарион, – Один из них требуется максимально удалить от Красной планеты, так как кроме того, что это очень сильный источник радиации, при усилении гравитации он неизбежно начнет ускоренное сближение и рано или поздно это приведет к катастрофе. Грандиозный проект требовал поистине грандиозных вложений, и наше правительство решило, что мы не можем позволить себе траты таких огромных ресурсов и должны сосредоточиться на текущих целях. С одной стороны – жаль, ибо мы всегда испытываем сожаление в таких ситуациях, с другой, сказал он, с улыбкой глядя на землян, – Я думаю, что вскоре вы и сами сможете решить эту проблему.

Находясь под впечатлением от очередной рассказанной истории, Кейн задумчиво переваривал все это, представляя, каким бы мог стать Марс, претвори люди со временем в жизнь все, что рассказал рионец, непроизвольно глянул с высоты их импровизированного лагеря на окутанную темнотой землю и не поверил своим глазам – вдалеке он увидел несколько костров! Друзья удивленно смотрели туда, куда показывал Кейн – это были однозначно костры и ничто иное!

– Значит здесь есть живность! – воскликнул Драам, – А это, в свою очередь, значит, что нужно держать все наши разнопланетные уши востро, наблюдая и охраняя весь периметр здания. Арма, если заметишь что-то подозрительное – стреляй на поражение! Даже представить страшно, – поежился он, – Какие мутанты могли выжить в такой среде.

– Давайте зайдем в корабль, – сказал Маарв, дав команду Арме выслать разведывательный дрон.

Джон разворошил горящие дрова и разбросал красные угли по бетонному полу, сбив пламя. Собравшись в кают-компании, друзья терялись в догадках, кто же там мог быть или что, внимательно смотрели на экраны, наблюдая трансляцию дрона, который летел в поиске виденных ими костров и передавал все увиденное.

– Разводить костры могут только разумные существа, – сказал Кейн, – Причем, если вы обратили внимание, горящие костры напоминали вершины равнобедренного треугольника.

– Треугольника? – переспросил Маарв, – Что ты хочешь этим сказать?

– Ну да, треугольника, ответил Кейн, – В отличие от вас всех, я ещё сравнительно недавно окончил школу и, видимо, потому всё ещё помню, как он выглядит. Может быть, это какой-то сигнал и кто-то хочет о чем-то нам сказать или предупредить?

– По правилам свободного галактического союза, огни треугольника могут означать сигнал бедствия или просьбу о помощи, ответил Драам, – Так что, в любом случае, нам нужно проверить весь периметр и найти тех, кто эти огни там зажег. Скорее всего, этот «кто-то» видел, как мы приземлялись, и раз никто ещё сюда к нам не пришел, это может быть и ловушкой, не забывайте об этом.

– А может быть, они нас просто опасаются, – высказал предположение Маарв, – Армаон является новейшей разработкой, и пока ещё визуально никем особо не идентифицируется.

В этот момент дрон подлетел к небольшой поляне, на которой тлели догорающие костры. Тщательно сканируя местность, он обнаружил что-то наподобие следов ботинок разного размера, и большую вязанку дров и хвороста, на которой лежало нечто, что, несомненно, когда-то было одеждой, сейчас же лежало грудой бесформенных лохмотьев. Внезапно трансляция прервалась, и связь с дроном пропала.

– Ну, вот вам и «просьба о помощи», – невесело усмехнувшись, сказал Кейн, – Судя по всему – у них все хорошо, и гостей встречать они не особо-то и расположены.

Маарв задумчиво почесал затылок, – Похоже, что-то его вырубило, причем, что-то очень мощное! Разведывательный дрон – это, конечно, не боевой киборг, но все равно вырубить его совсем не просто! Мы-то это хорошо знаем, – он посмотрел на друзей, – А сделать это вот так, на раз… Ума не приложу, что же там могло такое засесть, но оно действительно может быть опасно! Но, с другой стороны, зачем тогда нужно было открыто сигнализировать о своем присутствии?

– Утро вечера мудренее, – произнесла Арма, – Предлагаю всем как следует выспаться, а утром со свежими силами выдвинуться на поиски – день был, мягко говоря, не из легких. Так и быть, я посторожу.

XVII

Позавтракав на скорую руку сбалансированными смесями, которые Арма заботливо приготовила индивидуально, исходя из вкусовых предпочтений каждого из членов команды, друзья облачились в удобные и надежные скафандры, рассчитанные на широкий температурный диапазон, которые имели запас кислорода и воды на сутки. Кейн даже толком не помнил, как добрался до своей каюты, – так сильно он вчера устал, и ему снились сны про то, как коричнево-желтые лианы все пытались поймать его, убегающего куда-то вдаль по песочным тропинкам и, опутав, затащить обратно в душный офис. "Когда ж меня все это отпустит", – думал он про себя, вспоминая этот дурацкий сон, попутно собирая необходимое оборудование и готовя для всех длинные тросы по заданию Армы, на которых друзья спустились со знания и настроили сканер на последние координаты местонахождения дрона.

Идти пришлось недолго, и вскоре они увидели ту самую поляну, изображение которой накануне транслировал на экраны Армаона потерянный дрон. Его обломки валялись здесь повсюду и в довольно большом радиусе. Глядя на все это, Кейн по старой памяти испытал чувство удовлетворения и спокойствия. Поймав его блуждающий по поляне взгляд, Джон подмигнул ему, со словами – Прекрасно тебя пониманию, сынок! Представь себе, я чувствую то же самое!

С другой стороны поляны раздался легкий шорох, заросли раздвинулись и из них вылезла маленькая, лет пяти по земным меркам, девочка с золотыми глазами, и, судя по всему, – вриинянка. Маарв с Драамом даже онемели от удивления, посмотрев друг на друга – "уж не приснилось ли им?!".

В это время сзади послышался характерный звук активирующегося супертяжелого атомного ружья и сильный голос на галактоне повелел им поднять вверх руки и медленно повернуться.

Повернувшись, друзья увидели крепкого на вид мужчину-вриинянина средних лет с огромным орудием в обеих руках, и изящную женщину, которую возраст ещё не коснулся, грациозно стоящую рядом. Все трое были одеты в легкие скафандры, выдающие принадлежность к группе ученых-испытателей и все они внимательно смотрели на друзей своими большими, выразительными миндалевидными глазами.

Через какое-то время Кейн первым пришел в себя и, улыбаясь девочке, вежливо спросил, – Это вы зажгли костры? Прозвучало вполне себе забавно, и первое напряжение спало, – девочка кивнула, робко улыбнувшись в ответ. Друзья по очереди представились, и в свою очередь Драам спросил кто они, и как здесь оказались.

– Я слышал про вас, сказал мужчина, обращаясь к Драаму, – Вы – правая рука Абууна, великого лидера дальних исследователей, которые много лет назад отправились к Синей Планете. Меня зовут Креан, – представился он, – А это – моя семья, – сказал он, показывая на женщину и ребенка.

Маарв удивился, услышав это имя – Креан был одним из известнейших ученых, который долгое время возглавлял огромный научный департамент, занимавшийся самыми передовыми и прогрессивными разработками, и его таинственное исчезновение или гибель взбудоражила какое-то время назад не только научную общественность Вриина, но и все прогрессивное межгалактическое сообщество.

– Зачем вы уничтожили нашего дрона? – спросил Драам, выразительно рассматривая обломки, словно это был его близкий родственник, – У него были самые добрые намерения.

– В темноте было не совсем понятно, военный ли это дрон или ещё какой, – ответил Креан, – А я хорошо знаю, на что они способны. А кроме того, я все равно не смог бы сдержаться и пальнул бы в любом случае. И не делайте вид, что он был вам так дорог, – рассмеялся он, – Я слышал про вас куда больше, чем вы думаете. Ладно, не стоять же нам тут целый день, пройдемте внутрь и пообщаемся как следует – мы уже много лет не видели никого и ни с кем, кроме как друг с другом, не общались.

Пройдя пару сотен метров зарослей, тропинка повела вниз, и то, что издалека показалось им пещерой, оказалось шлюзом большого корабля, который довольно глубоко окопался. Вокруг входа в корабль росли разные красивые ветвистые деревья явно не местного характера. Вблизи стало понятно, что взлететь он уже не сможет – он был разломлен на несколько частей и имел много пробоин, аккуратно заделанных и заваренных изнутри и снаружи самыми разными материалами. Внутри корабля было чисто и уютно, – несомненно чувствовалась рука женского населения. Они дошли до большого зала и Креан предложил всем располагаться как им удобно и начал свой рассказ.

– Это произошло несколько лет назад, когда мы вовсю занимались одной из наших самых амбициозных и важных разработок последнего времени – внедрением Системного Щита, который можно было бы развернуть в пространстве вокруг не одной планеты, а целой планетарной системы. Много кто из наших лидеров понимал его необходимость и стремился к внедрению мер, которые были бы способны решить целый ряд насущных задач, начиная от опасностей блуждающих комет и внешних врагов, до глобальной системы распознавания кораблей, автоматическим присвоением разных уровней допуска, правильным их распределением и быстрым поиском. Мы никогда не испытывали никаких проблем со спонсированием этого проекта, ибо все понимали, что эти вложения настолько перспективны, что при успешной реализации это будет своего рода революцией, которая вызовет спрос на это высокотехнологическое решение во всех известных нам галактиках. Некоторые высокопоставленные политики, которые понимали лучше нашего, как можно было бы использовать эту разработку, открыто интересовались процессами, требуя от нас официальных докладов, раскрывающих саму суть решения. Это была основная причина, по которой мы решили провести последние испытания как можно дальше от Вриина. Да и система эта попалась как нельзя кстати – в случае, если бы что-то пошло не так, – эти почти мертвые планеты было бы не жаль потерять.

– Все прошло на удивление даже слишком замечательно, – продолжал Креан свой рассказ. – И мы уже предвкушали лавры первооткрывателей, которые были готовы сказать новое слово в защите и безопасности связанных межпланетных пространств, как вдруг при выходе из кольца астероидов мы были атакованы неизвестными кораблями, которые просто расстреляли нас практически в упор без всяких объяснений! С большим трудом мы вывели наш корабль из под обстрела, и чудом дотянули до этой планеты, но сесть нормально не смогли – вся гидравлика была разорвана в клочья, из всех посадочных двигателей остался только один. При ударе выжили только мы с женой. Она – потому, что я запер её в капсуле регенерации, а я – потому что она меня туда затащила после этой так называемой посадки, иначе – я бы погиб, не приходя в сознание, усмехнулся он.

– Почему же вы не вызвали помощь или не активировали маяки? – спросил Маарв, – Ваше исчезновение наделало много шума и многие долгое время вас разыскивали!

– Все системы связи были разбиты, – ответил Креан, – А маяки были потеряны ещё в астероидах, именно по этой причине, когда нас стали искать и обнаружили маяки, разбросанные по всему кольцу космических обломков, то все решили, что мы погибли. Да и вообще все было непросто – финальные испытания были засекречены, поэтому никто точно и не знал, где нас искать. Никто, кроме Кваона,– продолжал он, – Который за месяц до начала миссии был назначен главным советником по науке.

Услышав это имя, все переглянулись.

– Мы подозреваем, что из-за него мы все и оказались на этой планете, – сказал Маарв и рассказал Креану их историю с самого начала, как они решили выйти на связь с Синей планетой.

– Ну что же, у вас очень сильный и могущественный противник, – констатировал Креан с долей иронии, – Уверен, что скучать вам не приходится.

– У нас? – переспросил Драам, – Звучит так, будто вы не собираетесь ничего предпринимать.

Окинув взглядом друзей, Креан задумчиво улыбнулся.

– Видите ли, сказал он, – Когда мы поняли, что за этим нападением стоит именно Кваон, мною преимущественно двигало именно желание вернуться и отомстить. Но потом у нас родилась дочь и мы весьма значительно пересмотрели свои приоритеты – мы ждали этого так долго, и по каким-то совершенно непонятнейшим превратностям судьбы, это случилось именно на этой планете. Мы приспособили реактор не только для системы жизнеобеспечения, залатав дыры корабля, который стал нам домом, но и наладили систему орошения посевов. На корабле была гигантская галерея самых разных растений, при чем преимущественно полезные культуры, которые мы адаптировали для выращивания во внешних условиях. Поверьте на слово, я не раз воздал должное своей подсознательной практичности – кто бы мог подумать, что эта декоративная оранжерея сможет когда-нибудь пригодится, чтобы выжить в реальных условиях! С почвами поначалу пришлось серьезно повозиться, но мне-таки удалось вывести токсины со значительной территории и теперь, несколько раз в год, мы имеем неплохой урожай почти всего, чего только можно пожелать. Креан улыбнулся своей жене, которая внимательно его слушала, и подмигнул дочке, которая подмигнула ему в ответ. – Климат здесь довольно мягкий, серьезных температурных перепадов не бывает. К сожалению, не бывает и дождей, которые я так любил на Вриине, но здесь это, конечно же, к лучшему, ведь в нижних слоях атмосферы еще очень много токсинов.

– Я безмерно рад, что вы живы и обрели на этой планете мир и покой, – сказал Маарв, –Однако очень жаль! Жаль, что мы не сможем вернуть миру ваш блестящий ум. С вашего позволения, мы оставим вам оборудование для связи и всё, что может показаться вам необходимым. Если вы передумаете – мы всегда к вашим услугам, если конечно выживем.

– Вряд ли тут есть о чем передумывать, – ответил Креан, – По крайней мере, в ближайшее время. Но я благодарен вам за такую возможность. В свою очередь, и я не намерен отпускать вас с пустыми руками, да и глупо, если это будет вот так здесь прозябать. Вот, возьмите, – протянул он Кейну свой биофаблет. – В нем все мои последние разработки,– много чего полезного, в том числе и Системный Щит. Кваон по каким-то причинам либо очень не хотел, чтобы наш последний проект был реализован, либо просто хотел все заполучить для себя, что вполне в его репертуаре. Если вы узнаете причину – то, возможно, вы найдете его слабое место. Хотя, если слабое место – это постоянное стремление к абсолютной власти со всеми имеющимися у него предпосылками, наверное, вам будет трудновато что-то этому противопоставить. С другой стороны, грамотно всё обмозговав, если вы каким-то образом сможете выйти на основные галактические рынки с разработками из этого биофаблета, то обеспечите себя более чем достаточным количеством средств, чтобы не просто никого не бояться, а чтобы самим, в свою очередь… Ну это уж, в любом случае, вам решать, – не буду морочить вам головы своими измышлениями.

– Видимо, страшно оживленное место этот ваш Большой Мир, – задумчиво сказал Кейн, когда они шли обратно к Армаону, – Если люди даже такого масштаба сознательно стремятся найти покой и счастье в такой сомнительной глуши!

– Дело не столько в суете, – ответил Маарв, который, так же как и все, чувствовал некий осадок на душе, вызванный невольным чувством сожаления и жалости от принятого Креаном решения. – Он понимает лучше нашего весь риск и опасность, с которыми он столкнется, вернувшись обратно, и не хочет рисковать семьей ради этих, так называемых, эфемерных ценностей.

– Кстати, по поводу ценностей, – сказал Кейн, доставая биофаблет и передавая его Маарву, – Как наш лидер, ты должен решить, что со всем этим делать!

– Если у нас вообще появится шанс ко всему этому вернуться – решать мы будем сообща. Опять таки, если к тому времени все у нас будет хорошо, что само по себе звучит странно, – ведь мы станем ещё большими изгоями, чем прежде! – рассмеялся Маарв, – Не забывай про это и про то, что обратной дороги у нас нет.

– Да, согласился Драам, – Это верно, но здесь есть ещё один деликатный момент, – будем ли мы сообщать Сенату Вриина о том, что у нас есть, по сути, готовый Системный Щит? Или нам лучше как следует подумать и использовать его так, как мы посчитаем нужным? Это действительно могло бы здорово нам помочь, чтобы отбиться от Кваона, если сделать все с умом, на что и намекал Креан. Да и если мы объявим обо всем на Сенате, я уверен, Кваон сможет сложить простые числа и запросто вычислит местонахождение Креана.

– Да, есть над чем подумать, – ответил Маарв, – Однако мы вовсе не обязаны отчитываться о том, каким образом нам в руки попал этот Щит, так же как и о том, что мы вообще видели Креана. Я склоняюсь к тому, ему был нужен не сам Креан, а его разработки, и он и не собирался его уничтожать, по крайней мере до того, как завладеет информацией.

– Ну, прекрааасно, – с расстановкой протянул Джон, – Выходит, если мы расскажем Сенату о Щите, у нас будут все основания полагать, что сначала мы будем лишь ограблены, а только после этого нам всем перережут глотки. Вот теперь-то можно, наконец, расслабиться и с благодарностью принять все щедроты, которыми нас так благосклонно осыпает жизнь!

– Это только если мы туда доберемся, – с улыбкой ответил Кейн, – На что, я уверен, при всем моем оптимизме, никто не решился бы поставить и надкусанного Драамом яблока. Так что, шансы быть ограбленными у нас сравнительно невелики!

Когда друзья добрались до корабля – уже стемнело, и Маарв предложил собраться в кают-компании. Арма объявила о том, что повреждения практически устранены и энергобаланс восстановлен, и нужно было выработать стратегию, как действовать дальше.

Драам вывел карту на экраны и попросил Арму проложить варианты оптимального маршрута.

– До того, как мы дойдем до норы, сказал он, – Я предлагаю равномерно распределить мощность генераторов между основными орудиями и защитными щитами. Дополнительные генераторы будем держать в резерве и использовать их по обстановке при выходе. Неизвестно, что нас может ждать с той стороны.

– Нужно быть либо отчаянно смелыми, либо совершенно безмозглыми, чтобы устраивать диверсию рядом с Илионом, заметил Тарион, – Дорого бы я дал за то, чтобы захватить их живыми и разузнать, зачем им это нужно и кто или что ими движет. То есть, мы идем на открытый, фронтальный прорыв?

– По нашим с Армой расчетам, – тотчас же ответил Маарв, – Вероятность положительного исхода значительно увеличивается при выборе именно этого варианта. И быстроходность Армаона, и его боевая мощь во многом значительно превосходят практически все известные нам корабли.

– Даже если не брать во внимание расчеты, – подал голос Кейн, – Выбор-то у нас небольшой, не здесь же нам оставаться, удобненько запарковав своё судно рядом с фермой Креана.

– Верно, ответил Драам, – Времени у нас нет, поэтому придется идти на прорыв, и будь, что будет! А на счет Щита – к сожалению, у меня нет на уме однозначных вариантов решения этой проблемы, как, видимо, и у всех нас.

– Ну значит будем действовать по ситуации и импровизировать, – усмехнулся Маарв, – Как мы обычно и делаем каждый раз, когда для успеха всего то и нужен, что железный расчет, да тщательно спланированный план.

Наутро, когда все необходимые приготовления были сделаны, Драам с помощью Армы собрал для Креана огромный контейнер всего, что могло бы понадобиться в этой глуши, включая пищу и одежду. Маарв, глядя на список содержимого, даже удивился, – Ты будто и сам решил тут остаться, судя по количеству еды?

Драам ещё раз пробежал взглядом по списку, внимательно проверяя каждую позицию.

– Примерно такими мыслями я и руководствовался, – невозмутимо ответил он, – О том, чего бы мне хотелось иметь под рукой, соберись я остаться на этой планете. К сожалению, контейнер не такой вместительный, и тебя в него запихать не удастся.

– Весьма польщен, – с улыбкой ответил Маарв, изобразив почтительный поклон. – Кстати, про «иметь под рукой» – я полночи изучал оставленный нам биофаблет, и с огромным трудом заставил себя поспать, приняв пару сонных транквилизаторов. – Так вот, продолжал Маарв, – Он под завязку набит потрясающими вещами, из которых, например, гипермаршевый ускоритель, питающийся от своего собственного реактора, размером с ладонь, – даже не самое интересное!

– Для изгоев вполне недурно, – сказал Драам,– Что-то мне подсказывает, что все это нам может здорово пригодиться. Изучай и думай, как нам с этим жить дальше.

Двигатели заревели, Армаон начал медленно подниматься. Арма запустила их почти на полную мощь, создав противоположную тягу, чтобы вызвать перегрузку и проверить на прочность обшивку корабля.

– Неприятно, но необходимо, – объяснила она недоумевающим друзьям, у которых внезапно заложило уши и кровь отхлынула от лица, – Времени у нас в обрез, и у меня не было шансов полетать в одиночку.

– Хорошо, что ты у нас такая самостоятельная, ответил Маарв, – А ты знаешь, что создателем прототипа Армаона был не кто иной, как Креан? В этом биофаблете я нашел обновление и для тебя, Арма, – дроиды, которыми ты сможешь управлять дистанционно, по сути, твои мобильные руки, ноги и глаза.

– Это хорошая мысль, – согласилась Арма, – За вами везде нужен глаз да глаз, да и твердая рука не помешает.

Корабль аккуратно сел рядом с жилищем Креана и они сгрузили приготовленный для него контейнер с различными припасами. Тот с удивлением осмотрел Армаон со всех сторон, –Замечательно, – сказал он, наконец, – Я уже не застал выхода прототипа, но исполнение просто отличное!

– Я поверхностно изучил ваш биофаблет, – сказал Маарв, – Там полно потрясающих вещей! Мы бы хотели посоветоваться – как все-таки нам с этим быть?

– Понятия не имею! – ответил Креан, – Последние несколько лет, что мы работали на Совет ученых, за нами постоянно следили. Я догадывался и подозревал, что их цели и цели нашего народа в значительной степени отличались. Именно по этой причине я постарался скрыть некоторые из своих самых значительных, на мой взгляд, изобретений. Пока никто не знает, чем вы обладаете, вы можете делать что угодно и как вам заблагорассудится, в особенности то, что я вам уже предложил. Я совершенно не хотел бы давать вам никаких иных советов или пожеланий, ибо абсолютно уверен, что все это вы используете во благо и во имя добра и справедливости! Не благодарите меня, и да пребудет с вами удача и пусть сопутствует она вам во всем!

XVIII

Армаон набирал скорость и готовился выйти из верхних слоев атмосферы планеты. Сканеры показывали, что пока опасности нет, и путь свободен.

– Странно, – произнес Маарв, – Неужели они вот так запросто ушли? По крайней мере в этой системе – чисто. Ну что ж, выходим!

Армаон на ускоренном марше покидал этот на время приютивший их заброшенный мир, который неожиданным образом подарил им новых друзей и новые возможности, взяв курс на Илион.

Вся команда собралась в кают-компании, и друзья, кто – сидя в уютных креслах, кто – на высоких стульях у стойки, обсуждали самое разное. Кейн с Джоном, по уже сложившейся традиции, засыпали Тариона разными вопросами, в этот раз в основном про Илион.

– Что в нем такого особенного и почему именно на этой планете разместился Галактический Совет? – спросил Кейн, – Сколько раз мы уже слышали это название, но никто ни разу толком про неё не рассказывал, да и в базах Армаона про Илион толком ничего не сказано.

– Илион относится к самому редкому виду полусинтетических планет, – начал рассказывать Тарион. – Изначально с очень мощным гравитационным полем из-за коллапсирующего ядра планеты, в силу которого время на нем течет почти в три раза медленнее, чем в окружающем её пространстве. Для того, чтобы нейтрализовать ощущение гравитации, вокруг планеты было создано шесть гигантских антигравитационных гидроакваторий. Каждая из них – всего лишь примерно в два раза меньше вашего земного спутника – две над полюсами, и четыре по условным четырем сторонам света.

– В общем, рассказывать про это очень трудно, – делая мученическую гримасу, сказал Тарион, – Это нужно видеть своими глазами!

Подойдя к экрану, он начал рисовать голографическую картинку того, о чем он рассказывал. – Наглядность всегда может решить массу проблем, – продолжал он, – По сути, это шесть небольших спутников планеты, которые все связаны друг с другом такими же искусственно созданными тоннелями. Сам Илион является огромной сокровищницей знаний, духовных и культурных ценностей самых разных народов всех известных нам галактик, и преимущественно состоит из всяческих музеев, библиотек и архивов. Также на нем собраны и воплощены в точных копиях самые красивые виды самых разных живописнейших планет, в том числе и подводные. Нет точных и достоверных сведений о том, кто создал Илион в том виде, в котором мы его знаем сегодня. По легендам, это было ещё около полумиллиона лет назад, когда древние расы решили таким образом заложить основы будущего межгалактического сотрудничества и связать воедино все известные существующие миры, и те, которые могли появиться в будущем, чьи представительства и располагаются на этих самых спутниках.

– Представительства Вриина и Риона находятся рядом, на одном и том же спутнике, – сказал Маарв, обращаясь к землянам, – Я искренне очень надеюсь, что в один прекрасный день там появится и представительство вашей планеты!

Драам, который обычно начинал к середине всех этих рассказов клевать носом, скептически проворчал, – Нам бы сначала наши текущие проблемы решить, а вы уже распиваете коктейли в далеком светлом будущем.

– Это верно, ответил Тарион, – Будущее всегда полно самых разных неожиданностей!.

– С моей старческой памятью, – сказал Джон, поправляя очки и заканчивая делать многочисленные заметки в блокноте, – Даже моё прошлое местами полно разных неожиданностей.

– Мне бы – твою «старческую» память! – смеясь, ответил Кейн, скривив по два пальца на каждой руке.

Арма уже не раз выговаривала Джону по поводу его доисторической привычки все записывать, ведь она все запоминала машинально и в любой момент могла это воспроизвести в любом виде и на тысячах разных языках, но Джон оставался глух к подобным репримандам, мотивируя это старыми привычками, которые просто невозможно изменить никоим образом.

Корабль уже вошел в поле кротовьей норы и Маарв объявил всем быть готовым к прыжку. Арма дала максимальное ускорение, и Армаон рванул в загадочную живую темноту.

Кейн в очередной раз, впечатленный всем услышанным от Тариона, уже несколько часов изучал все, что он мог найти в местной базе знаний о бесконечных представительствах разных народов, которые сосредоточились в великом множестве на Илионе. Некоторые из них разительно отличались от человекообразных, пребывали в совершенно иных атмосферных и климатических условиях и представляли отдельный интерес. Кейн подумал, что вот было бы здорово когда-нибудь обойти их всех и со всеми познакомиться. Правда, по его беглым подсчетам, на это бы ушел не один год, а то и куда больше.

Внезапно слух резанула наступившая тишина, и Кейн удивился – "каким это образом он вдруг перестал слышать гул гипердвигателей и ощущать вибрацию корабля?" Он с недоумением посмотрел на Джона, который секунду назад расплескал стакан воды и с удивлением смотрел на крупные капли, которые так и не долетев до пола, застыли в воздухе. Никто не понимал, что происходит – за бортом Армаона сиял яркий свет, который бил в иллюминаторы, на фоне которого вырисовывался силуэт огромного не то ромбовидного, не то треугольного объекта. Непонятно, на каком точно расстоянии он находился от Армаона, но то, что они видели,– казалось весьма внушительных размеров.

– Почему все замерло, затихло и остановилось? – недоуменно спросил Кейн.

– Мне кажется, или наши пути пересеклись с кем-то из тех, кто эту нору возможно и создал? – обеспокоенно спросил Драам, – Что сами-то думаете? Арма, есть какие-то предположения?

Но Арма не отвечала.

– Помните, мы как-то разговаривали о том, – возбужденно ответил Тарион, – Что для самых древних рас время может носить весьма условный характер, или не носить его вообще!! Мы попали в силовое поле одного из них, и для всего неодушевленного время просто встало. Нам невероятно повезло – я не слышал, чтобы кто-то сталкивался с чем-то подобным за последние несколько тысяч лет!

– Повезло ли, – недоверчиво проворчал Драам, – Может кто-то и сталкивался, просто рассказать потом об этом было уже некому.

– Ума не приложу, – раздраженно сказал Маарв, – Что бы мы вообще делали без твоего неиссякаемого оптимизма и перманентной верой в лучшее! – Он, как и все, немного нервничал из-за присутствия под боком этого огромного корабля с непонятными намерениями.

– Ну то есть, я имею ввиду, что кому ещё и когда может выпасть такая удача, – продолжал Тарион, – Попасть в подобную зону и ощутить на себе полное отсутствие времени! Сдается мне, эта встреча не совсем случайна, – возможно, к нам их привлек Билет, который мало того, что сам по себе является источником сильного излучения и энергии, но он и был изготовлен тьма тьмущие тысячелетия назад кем-то из этих самых древних!

– Вся эта информация не очень сильно успокаивает! – не унимался Драам, – По сути, нас поймали и заморозили в какой-то глухой космической норе!

– Где никто не услышит наших криков о помощи, – шутливо продолжил развивать его мысль Кейн, – И не вырвет из загадочных и таинственных лап этих древних, остановивших время.

– Я с тобой полностью согласен, Драам, – сказал Кейн уже серьезно, поймав на себе его недовольный взгляд, – Но мне кажется, что в такой ситуации нам остается только попробовать понять, что же от нас хотят и постараться по незнанию не сделать что-то не то. По крайней мере, люди, как показывает наша история, всегда были на это большие мастера.

В кают-компании появилось несколько небольших светящихся и почти прозрачных шаров, похожих на сгустки энергии, которые то перемещались быстрыми рывками, то неподвижно замирали в воздухе, постоянно немного увеличиваясь и уменьшаясь в размерах и немного меняя цвет. Друзья замерли, боясь шевельнуться, а Тарион протянул руку к подлетевшему к нему близко шару.

– Про такое я ещё не слышал, – сказал он с ещё более круглыми от удивления глазами, – Может быть, они хотят нам что-то сказать?!

Шары действительно казались живыми – как будто таким образом они дышали и общались, по крайней мере, друг с другом. Шары ещё некоторое время покружились над каждым из друзей, и с тихим шелестом ускорившись, так же внезапно исчезли, как и появились.

– Интересно, это были сами хозяева «корабля-под-боком» или какие-то их прислужники? – спросил Джон у всех одновременно, – Я просто записываю детали и почти успел зарисовать эти круглые шарики и, собственно, даже сам корабль.

– Можешь написать все что угодно, – ответил ему Тарион, который, как и все остальные, внимательно рассматривал корабль древних, – Вряд ли кто-то в ближайшие тысячелетия сможет это опровергнуть или подтвердить.

Спустя несколько минут объект исчез так же внезапно, как и появился. Уши снова резанул немного завывающий звук двигателей и вновь появилось ощущение огромной скорости благодаря возникшей вибрации.

– Как будто с нами поздоровались и познакомились, – сказал Кейн, – Вот только я себя почему-то почувствовал мотыльком-однодневкой на руке могучего существа, который с удивлением рассмотрел нас и отпустил восвояси.

– У тебя все хорошо с интуицией, ответил Драам, – Судя по всему, именно так оно и было, и с их точки зрения ты вполне правильно определил нашу сущность. Интересно, куда они перемещаются и откуда…

– Интересный вопрос, – промолвил Маарв, – Это для нас кротовьи норы – всего лишь быстрый переход из одной точки в другую, а эти существа могут и не иметь четко заданных координат и есть предположение, что они способны в них перемещаться куда угодно. То есть, это своего рода лифт, который для нас ездит только вверх и вниз, а они могут на нем перемещаться и вправо, и влево, и создавать свои собственные пути.

– Вселенная полна самых разных загадок и чудес, – философски заметил Джон, – Но все-таки было бы весьма занятно узнать, кто эти существа.

– Сильно сомневаюсь, что какой либо из известных нам источников способен удовлетворить твое любопытство, – сказал Тарион, – Некоторые древние расы настолько отличаются от всех известных нам рас, что не контактируют ни с кем уже очень и очень давно. Никто не знает ни их целей, ни что ими движет. А им, в свою очередь, безразлична текущая суета этого мира. Так что, ещё раз подчеркну – нам несказанно повезло увидеть то, что мы увидели и ощутить на себе остановку времени.

– Вот только непонятно, – немного прищурившись и склонив голову на бок сказал Кейн, – Что именно мы видели и кого. Ну а то, что из нас не составили гербарий или ещё нечто подобное на современный манер, это и правда можно считать редкой удачей!

– Должен заметить, – также слегка прищурившись, ответил Маарв, – На тебя дурно влияет драамовский скептицизм вкупе с драамовским же прагматизмом. Остается лишь надеяться, что тебе не передастся его аппетит, способный со временем вызвать голод и лишения на любой среднестатистической планете.

– Если кому-то интересно, – сказала Арма, – Я проанализировала ближайшую среду норы и характер электромагнитных возмущений, которые уловил сканер за секунду до того, как остановилось время, и секунду после, и установила, что этот объект предварительно изменил траекторию своего передвижения.

– То есть получается, что эта встреча была не такой уж и случайной, так, что ли? – спросил Драам.

– Я не совсем понимаю, что такое «случайность», – ответила Арма, – Я бы предпочла оперировать понятием «альтернатива».

– Все время забываю, что ты кого угодно загонишь в логический тупик, – сказал Драам, Неужели так трудно научиться говорить просто: «да» или «нет»?!

– Такова особенность моего сознания, – немного учительским тоном ответила Арма, – Я могу лишь предоставлять сведения и факты, анализы разных данных, возможно даже наилучшие варианты решений, с точки зрения расчетов и теории вероятности, но сами решения должны принимать вы. Не хватало ещё, чтобы вы обленились и впали в ничтожество.

Кейн снисходительно посмотрел на немного обескураженного подобной выволочкой Драама,

– Ну вот, теперь-то ты не самый первый ученик в классе!

Маарв улыбнулся, слушая эту шутливую перепалку, и велел всем готовиться к выходу из прыжка, надеясь на лучшее.

XIX

За последние три недели Тадек нечасто появлялся в университете по причине того, что мало кто из студентов вообще эти занятия посещал. Сначала он начал ходить через день, потом через два, а сегодня, в очередные выходные, он прикинул, что не был там со вторника. И самое интересное – никто ему ни разу не звонил и не присылал гневных писем нарочным – он даже несколько раз специально справлялся на вахте. Люди были напуганы происходящим, и нигде не было никаких объяснений, ни разъяснительных заявлений от официальных лиц Альянса или руководства страны. Подавляющее большинство людей будто неформально отстранилось от своих текущих дел и обязанностей. Только некоторые, которые привыкли напряженно работать с самого утра и до поздней ночи и не знали никакой другой жизни, не обращали на происходящее никакого внимания, продолжая делать то, что они делали каждый день. Например, старый булочник в доме напротив, начинавший свой рабочий день задолго до восхода солнца, или две пожилые дворничихи, которые, не смотря на любые тяготы и невзгоды, всегда ласково улыбались Тадеку. Он проходил мимо них почти каждый день, здоровался и деликатно снимал шляпу, отчетливо понимая, насколько нелегка у них жизнь.

Тадек старался не поддаваться ощущениям неизбежности и уныния, которые витали в воздухе, и иногда у него это неплохо получалось. Несмотря на то, что поздняя осень выдалась на редкость солнечной, начинало потихоньку подмораживать, и всё ещё легкий и бодрящий ночной морозец начинал отступать только к обеду. Он много гулял, старался не читать никаких книг, которые всегда неумолимо наводили его грустный философский лад, после чего приходилось идти в небольшие открытые и теперь практически совершенно безлюдные кафе в парке и выпивать столько глинтвейна, сколько влезало.

Сегодня ноги сами привели его в это старое заведение на пруду, из которого открывался самый мирный и спокойный вид на плавающих рядом уток и разных других водоплавающих, крякающих, свистящих и шипящих одновременно. Он заказал завтрак и ещё одну хлебную корзинку. Официантка с пониманием улыбнулась Тадеку как старому знакомому, довольно быстро заставив его столик всем, что он просил, с фирменными оладьями в качестве комплимента от шеф-повара, щедро политых клубничным джемом, который во много раз усиливал и без того их аппетитнейший вид. Девушка была одета в немного старомодное темно-серое платье ниже колен, которое красиво облегало её изящную фигуру, длинная шея была замотана в полосатый бордовый шарф, а её открытое лицо с бархатными щеками и небольшими ямочками выглядело очень мило и привлекательно. После того, как Тадек закончил кушать, официантка принесла на небольшом подносе две чашки кофе.

– Вы позволите присесть рядом? – спросила она, улыбаясь, – Кроме вас, сегодня здесь никого больше нет, а мне так хочется о чем-нибудь пообщаться. И прошу меня извинить, если оторвала вас от глубоких раздумий.

– О чем, например, пообщаться? – с удивлением спросил Тадек.

Обычно кроме студентов, сдающих экзамены или зачеты, никакие другие девушки не подходили к рассеянно выглядящему молодому человеку, который, казалось, всегда пребывал в глубоких раздумьях. Он действительно в них пребывал, но не всегда, и не в таких уж и глубоких, о чем он не преминул заметить.

– Это только кажется, добавил он, – Просто в академических кругах с другим лицом ходить не принято, вот и приходится создавать видимость серьезных мыслительных процессов.

Девушка громко рассмеялась, и Тадеку показалось, что он слышит звон хрусталя или маленьких серебряных колокольчиков в ясное морозное утро.

– У вас очень красивый смех, – сказал он, – Это даже не комплимент, я просто констатирую.

Её взгляд стал серьезным и немного грустным.

– Что вы думаете по поводу того, что происходит? – спросила девушка, – Это все так странно, я все время об этом думаю. Пропадают люди, много людей, просто бесследно исчезают и всё! Никто ничего не знает, а может, кто и знает, но как обычно – не говорит.

– А вы знали лично кого-нибудь из тех, кто пропал? – спросил Тадек. Её беспокойство было таким немного по-детски трогательным, что он не смог сдержать улыбки.

– Да, у нас работало два человека на складе – конечно, те ещё были типы, скажу я вам. После них – всегда что-нибудь, да пропадало. Так вот, в один прекрасный день они оба перестали ходить на работу, и это прямо перед зарплатой, что, согласитесь, весьма необычно! Когда по поручению нашего шефа я пришла к одному из них – никто не открыл, но домовладелец мне сказал, что давеча он уже заходил к нему, потому как он давно уже за квартплату задолжал, но дома как никого не было, так до сих пор и нет. «Сбежал небось, прощелыга», сказал мне хозяин и добавил, что сначала тот слег, будто занемог, а через пару дней никого уже там и не было, а в квартире стоял прохладный туман, который до сих пор ещё до конца толком не выветрился.

Девушка прервалась на миг, сделав глоток кофе и, поежившись, будто от холода, продолжала, – Я потом я уже в новостях узнала, что от исчезнувших людей остается вот такой туман. А в доме, где я живу, этот туман практически повсюду…

Беспокойство и страх девушки немного передавались и Тадеку, но он взял себя в руки и бодро спросил, – А вас действительно сильно беспокоят все эти пропавшие люди? Или вы просто вбили себе это в голову? Уверен, – продолжал он, – С тех самых пор ваша жизнь стала ощутимо спокойнее, ведь статистика, да уже и практика, показывают, что исчезали в основном не самые, пардон, приятные личности. Большинство людей просто не желают пускать спокойствие в свое сознание, и мне кажется, это и есть главный корень всех наших бед.

– Но ведь пропадают и очень даже известные люди, при чем немало, – задумчиво добавила она, – Думаете, они тоже из этих… не самых приятных?

– Кто его знает…, – ответил Тадек, – Может, им уже давно и нужно было бы вот так пропасть, известным-то этим… Никогда ещё не встречал ни одного приятного человека, кто хотел бы известности. Хоть я и не могу с большой долей уверенности сказать, что целиком поддерживаю все мною вышесказанное. Но и обратное на сто процентов утверждать я тоже не могу, вот же парадокс!

– Хотела бы и я иметь хоть столько же уверенности и смелости, как у вас, – сказала девушка, – Спасибо вам, что составили мне компанию. Очень надеюсь видеть вас чаще, – немного покраснев, добавила она.

– И я бы хотел иметь столько же уверенности и смелости, сколько вы думаете, у меня есть, – неловко улыбаясь от смущения, еле выговорил Тадек заплетающимся языком, – Я обязательно зайду к вам завтра.

Через какое-то время, выходя из парка, до него дошло, что он даже не спросил её имени, и громко засмеялся от своей такой мальчишеской нерасторопности, неуклюжести и застенчивости, напугав идущих мимо прохожих. Это в его-то возрасте, когда у всех его нормальных друзей дети уже давно пошли в школу. Приятное ощущение внезапно появившейся теплоты постепенно вытесняло скребущее его изнутри чувство одиночества и бессмысленности, преследовавшие его с тех пор, как у него появилось больше свободного времени на раздумья и осмысление.

До этого момента он не особо задумывался о своей жизни в подобной плоскости, в частности о будущем, но вдруг, когда он понял, что по какой-то странной причине, он никак не может избавиться от все ещё стоящего перед глазами образа девушки из кафе, да и совсем даже этого и не хочет. У него возникло понимание того, что оказывается, ему есть, что терять, и страх возможной потери начал расти и перерастать во всё усиливающуюся тревогу, которая все усиливалась и разрасталась от того, что он как и все, был не в курсе того, что происходит и не имел никакого представления, что вообще нужно делать.

То ли от этих нелегких раздумий, или же наоборот от приятных переживаний вкупе с растущим беспокойством, у него вдруг начала болеть голова, появилось чувство недомогания и слабости. Еле добредя до дома, Тадек с трудом сбросив с себя уличную одежду, пластом рухнул на кровать.

– Наверное поднялась температура, видимо подхватил какой-то вирус.. Да, какой-то вирус, – последнее что он успел подумать перед тем как забыться тяжелым, граничащим с обмороком сном, окутавший туманом неизвестности его сознание.

Армаон вышел из прыжка точь-в-точь, как было рассчитано, и Арма уже начала прокладывать оптимальный маршрут к Илиону, когда вдруг сканеры показали присутствие неизвестных кораблей. Маарв вывел на голографическую панель карту ближайшего пространства.

– Судя по форме, – заявил он, – Четыре тяжело вооруженных вриинских крейсера без каких либо опознавательных знаков.

– Это невозможно, – сказал Драам, – Каким образом эти корабли никак не идентифицируются?!

– Это вполне возможно, ответил Маарв, – Если за этим стоит кто-то очень могущественный, который имеет допуск планетарного масштаба.

– Ну что ж, – сказал Тарион, – Одно могу сказать наверняка – этот «кто-то» отчаянно хочет нас ликвидировать. Наслышан, что вриинский боевой крейсер – страшная сила, ну а против четырех таких крейсеров – у нас шансов, пожалуй, что и нет.

– Посмотрим ещё, – сказал Маарв, стиснув зубы. В нем начинало закипать холодное бешенство, которое на удивление упорядочивало ход мыслей и точность решений. – Мы хоть и не намного их быстрей, но куда маневреннее. Главное – чтобы хватило запаса энергии на щиты! Арма, всю энергию – на щиты! Максимум ускорения и готовь мины-ловушки – надеюсь, это будет приятный сюрприз, кто бы там ни был!

Гипердвигатели воинственно загудели, передавая вибрацию всему кораблю. Наращивая и усиливая мощь, Армаон внезапно рванул со всей скорости и понесся прямо в сторону неприятеля, который, не ожидав такой удачи, решил взять небольшого противника в клещи.

– Они собираются выстроить свои тяжёлые крейсеры по круговой, по два с каждой стороны, сказал Драам, – Подпустить нас поближе и расстрелять тяжелыми пушками в упор! Не самая, на мой взгляд изящная тактика, которая не делает чести вриинянам.

– Они уже в зоне досягаемости наших дальнобойных орудий, – бесстрастно произнесла Арма, выпустив два мощных световых снаряда в ближайший крейсер, которые, усиленные скоростью, разорвались в его носовой части. Защитные щиты они не пробили, но от мощной ударной волны корабль потерял курс, значительно отклонившись от следуемой траектории.

– А теперь жми на полный!!! – закричал Маарв, и Армаон рванул с удвоенной скоростью в образовавшийся проем, что настолько усилило перегрузки, что кровь отхлынула от лиц друзей, и они едва не теряли сознание, крепко держась руками за кресла и внимательно следя за ходом боя.

Кораблям противника пришлось также изменить траектории, чтобы не упустить Армаон из поля зрения. Но они мешкали слишком долго – шустрый маленький корабль оказался как раз между четырьмя крейсерами, которые уже были готовы разнести его на мелкие куски, но внезапно они поняли, что попытка стрелять в Армаон привела бы к тому, что они обстреливали бы друг друга.

– Долго до них доходило, – усмехнулся Маарв, – Они перегруппировываются и готовятся открыть огонь!

– Теперь я вижу и понимаю, что не зря Абуун доверил тебе корабль, – с уважением сказал Драам, – Ты –стратег с большой буквы!

Арма наконец запустила ловушки, пользуясь непосредственной близостью их месторасположения к неприятелю, которые устремились к ближайшим крейсерам, – те, в свою очередь, открыли беглый огонь по дерзкому кораблю, осмелившемуся противостоять на равных их могучей армаде. Один заряд угодил в заднюю корму, и хоть щиты и выдержали удар, тряхнуло с такой силой, что перевернулось вверх дном все, что было на корабле. Друзья попадали на пол, закрывая головы руками от разных падающих рядом предметов. Наконец, два ближайших крейсера оказались со всех сторон облепленными ловушками, которые сработали и, пробив щиты, смяли их страшным огненным вихрем.

– То ещё зрелище, пробормотал Кейн, у которого из ссадины на виске шла кровь, – Из тех, что не забываются.

Тарион, сморщившись от боли, согласно кивнул. После последнего падения, он сильно ударился о боковую надстройку и теперь не мог двигать рукой. – Вот и финишная прямая, сказал он, – Однако, очень странно, что с Илиона не подходит подмога.

– Оставшиеся крейсеры каким-то образом блокируют все сигналы и нас просто не видят радары, – ответил Драам, – Очень умно!

– Кроме весьма сомнительного удовольствия иметь на хвосте два разъярённых вооруженных крейсера, которые твердо вознамерились жестоко нас уничтожить уже как минимум трижды, – сказал Маарв, – Есть ещё одна немаленькая проблема. Дело в том, что Илион окружен мощным защитным полем, и раз они нас не видят – то и отключить его не смогут, а мы вот так долго не продержимся!

Его слова подтвердило ещё одно попадание, которое в очередной раз швырнуло всех на пол.

– Предлагаю включить гипердвигатели прыжка и максимально разогнать Армаон, – сказал Тарион, – И не обращайте внимание на защитное поле.

– То есть, ты предлагаешь на максимальной скорости красиво размазаться по защитному экрану центровой планеты галактики? – поинтересовался Драам, – Да, это несомненно привлечет внимание культурной общественности к палитре красок! Вот уж не думал, что рионцы такие затейники.

– Мы все равно ничего не теряем, – устало улыбаясь, ответил Тарион, – Поле максимально удалено от Илиона, но если мы и доберемся до него, то дальше нам не уйти – щитов не хватит, и нас разнесут на атомы.

– Поддерживаю, – отозвалась Арма, – Элемент неожиданности – важная составляющая успешного боя. Кроме того, мои щиты вот-вот иссякнут!

– Самоубийство – всегда неожиданно, – проворчал Маарв, – Но вы правы – мы ничего не теряем. Я надеюсь, у тебя есть козырь в рукаве? – сказал он полуутвердительно, полувопросительно, повернувшись к Тариону.

– Не просто козырь, а Билет! – взволнованно ответил он, – Нужно его срочно синхронизировать с нашими защитными щитами!

Собрав последние ресурсы, Арма на максимальной скорости повела корабль к Илиону. Тяжелые крейсеры следовали за ним по пятам, выпустив смертоносный шквал из всех дальних и ближних орудий, готовый смести все на своём пути. Но на их удивление, маленький корабль каким-то чудом прошел через защитное поле, а шквал световых торпед разорвался на поверхности щита. Крейсеры, уже не имея никакой возможности к торможению, в бессильной ярости и злобе со всей безумной скоростью столкнулись с защитным полем, которое расцвело двумя ярчайшими вспышками позади Армаона.

– «В мире ничто так приятно не выглядит, как ядерное пятно врага, предателя или изменника», – немного видоизменил цитату Джон, который, как и Кейн, был не в состоянии оторвать взгляд от иллюминаторов заднего вида, где в атомных разрывах догорали остатки вражеских крейсеров.

– Мы прорвались! – выдохнул Маарв, и в этой фразе чувствовались одновременно и радость, и удивление, и облегчение, – Прорвались!!!

Арма передавала необходимую информацию для посадки озадаченному диспетчеру, который не мог понять, каким образом этот корабль очутился по внутреннюю строну защитного барьера, – такого на его долгой памяти не случалось ещё никогда.

Друзья с удивлением смотрели по сторонам. Тарион был совершенно прав, когда говорил, что Илион нужно видеть своими глазами – невозможно было передать словами этот совершенно фантастический вид, открывающийся уже на подлете. Огромный живописнейший зеленый шар Илиона, с многочисленными прожилками рек, озер и морей, был со всех сторон окружен несколькими синими спутниками, которые, казалось, целиком состояли из воды. По огромным прозрачным тоннелям туда-сюда носились разного вида и размеров гидротранспортники. Внешняя оболочка спутников тоже преимущественно состояла из какого-то крепчайшего прозрачного материала, через которую было видно всю естественную красоту этих гигантских водяных шаров. Редкие белоснежные, пушистые облака, казалось, подчеркивали всю эту красоту, гармонично вписываясь в общий пейзаж планеты.

У Илиона не было внешнего светила, сама планета подогревалась непосредственно ядром, а синие спутники освещали планету по очереди мягким светом, который подчеркивал и усиливал атмосферу торжественности и спокойствия.

– Вы можете сесть в секторе Вега, – наконец бодро произнес диспетчер Илиона, – Мы проанализировали и обработали источник вашего излучения. Ваш Билет зарегистрирован, слушания в совете, учитывая всю важность и неотложность вашего дела, назначены на утро – транспорт будет подан к вашей гостинице ко времени.

Друзьям был выделен небольшой отдельный дом с множеством комнат и общей гостиной – практически имитация небольшого среднестатистического корабля, но очень уютная. Все было обшито и отделано чем-то наподобие пробкового дерева теплых и насыщенных цветов, которые радовали глаз и источали приятные тонкие ароматы. Только вид из больших круглых окон разительно отличался от обычного вида из иллюминаторов Армаона. Дом находился на небольшом скалистом возвышении, с которого был виден плотный зеленый лес и небольшая извилистая река с несколькими водопадами, красиво ниспадавших с высокой горы. Но даже несмотря на живописнейшие пейзажи, Кейн никак не мог расслабиться на фоне всей этой красоты, – его, как и остальных его друзей, несколько страшила мысль о неизвестности на предстоящем Совете. Только Тарион, казалось, не разделял всеобщих тревог, с удовольствием прохаживался по продолговатой гостиной и наслаждался сказочными видами, разминая вылеченную руку.

– Какой смысл беспокоиться о том, что ещё неизвестно! – с удивлением восклицал он. – Нам, рионцам, наоборот, в таких ситуациях свойственен оптимизм, ведь он вселяет надежду и дает веру в лучшее.

– Это как посмотреть, – озабоченно произнес Джон, – Люди по своей натуре весьма консервативны, и неизвестность нас, поначалу, пугает… Я подозреваю, что и врииняне в этом от нас недалеко ушли, но они куда уверенней в себе. Может быть, многое в этом плане зависит от степени зрелости расы и лучшем знании окружающего мира?

– Может быть и так, – ответил Маарв, – Знание может вселять уверенность. Вот только уверенность не всегда может вселять оптимизм. Например, трудно смотреть с оптимизмом в будущее, если ты уверен, что нам всем кранты.

– И это говорят мне те, кто за весьма непродолжительное время смогли избежать стольких опасностей, – воскликнул Тарион, – Да ещё и в ситуациях, когда подавляющему большинству уж наверняка пришли бы эти самые «кранты»! На Рионе нет религии, и единственное, во что у нас верят – в некий высший смысл, да и то, далеко не повально. Но глядя на вас, на нас всех, я и сам готов уверовать, что какое-то высшее предназначение возможно и существует, потому я и готов идти с вами до конца, давно определив свой выбор.

Тарион действительно выглядел на удивление задумчиво, что для него было крайне необычно. Как правило, даже рассказывая что-то важное или серьезное, он всегда вставлял какие-то забавные шутки, улыбался, играя глазами или мимикой, что создавало ощущение комфорта и безопасности. Сейчас же задумчивость рионца подействовала на друзей весьма угнетающе, о чем Кейн не преминул заметить, заявив, что если Тарион немедленно о чем-нибудь срочно не пошутит, они испугаются окончательно!

Маарв собирался что-то на это ответить, но не успел начать – его браслет на руке засветился малиновым светом и послышался голос Армы.

– Мне неприятно вам это говорить, но какие-то личности пытаются пробраться внутрь Армаона, – произнесла она. – И судя по их разговорам, транспорт к вам не приедет. Их – двое, говорят на галактоне, один кто-то из молодых рас, другой вриинянин, одеты как местный обслуживающий персонал, кем возможно они и являются – по крайне мере, их пропуски настоящие и действительны по всему периметру планеты.

– Они явно не понимают, с чем столкнулись, – криво усмехнулся Кейн, – Может, пальнешь по ним незаметно из чего-нибудь максимально крупнокалиберного?

Маарв немного подумал, и его лицо озарилось, – А может быть попробовать захватить их и покопаться у них в голове, что думаете? Вдруг они что-то знают такое, что может официально навести на верный след?

– А если – нет, тогда что? – воскликнул Тарион? – Мы находимся не где-то в периферийной зоне, а в самом центре галактического союза! Мы ведь не хотим заочно прослыть варварами! А может быть, кто-то намеренно пытается нас спровоцировать, чтобы дискредитировать перед Советом? Если это действительно обслуживающий персонал, я сильно сомневаюсь, что они могут владеть полной информацией, но косвенно навредить нам они очень даже в состоянии.

– Ну, по части паранойи вы от нас недалеко ушли, – заметил Кейн, – Но, должен признаться, я с тобой полностью согласен – не хотелось бы так глупо подставляться практически на самом финише. Но тем не менее, они лезут в Армаон, и пальнуть – все таки очень заманчиво!

– Да, пальнуть – всегда очень заманчиво, – сухо произнес Маарв, – Но сейчас для нас главное добраться, куда следует. Арма, ты может отследить наше местоположение?

– Мои радары работают в штатном режиме, – ответила Арма, – скоро буду у вас. На глазах у неудавшихся удивленных взломщиков, корабль аккуратно и бесшумно поднялся на несколько метров над землей и, включив двигатели ускорения, через несколько секунд исчез из виду.

XXI

– Я же говорил, что глупо вообще покидать корабль, – сказал Драам, после того как они все перебрались на борт Армаона, – Даже здесь опасность за каждым кустом.

– Ну не жить же нам теперь в корабле, – иронично ответил Тарион, вернувшись, наконец, в свое обычное состояние и набирая нужные координаты, – Да и не особо-то похоже на то, что ты сильно из-за этого переживаешь.

Он снова забрал у Маарва Билет и синхронизировал его с кораблем – Без этого нас тут точно собьют без предупреждения.

– Откуда ты все тут знаешь? – удивленно спросил Кейн, – И как ты вообще додумался про Билет?

Тарион загадочно улыбнулся, – Мне приходится здесь бывать время от времени – по долгу службы, так сказать. Да и вообще я очень любознательный – много читаю, много путешествую, – опять улыбнулся он, – А в случае с Билетом речь идет о технологиях древних, которые я долгое время изучал и до сих пор изучаю тщательно и с большим интересом. Следы деятельности древних рас встречаются в самых разных мирах, в том числе они есть и в вашей системе, но об этом как-нибудь потом. Так вот, про одну из примечательных особенностей Билета – а это, грубо говоря, взлом любой из ныне существующих и известных нам систем обороны планет «свой–чужой», я узнал случайно, но проверить, так ли это на самом деле, мне до этого момента никак не удавалось. И вот, по сути, благодаря счастливой случайности, все вышло само собой!

– То есть, выходит, ты наверняка даже и не знал, сработает ли это или нет?! – с удивлением воскликнул Драам, – Да ты просто законченный псих!

– Но риск был оправдан, не так ли? – засмеялся Тарион, – Да и вообще, как говорится, –"Нет ничего ценнее собственного опыта!" Разве вы не почувствовали в тот самый момент, что по сути волей-неволей прикоснулись к истории мира?!

– Я много чего в тот момент почувствовал, – мрачно ответил Драам, – Но прикосновением к истории назвать это трудно даже с большой натяжкой. Все-таки, в следующий раз ты предупреждай, а то я не погляжу, что мы друзья и наваляю тебе как следует, чтобы и всем остальным неповадно было, – сказал он, выразительно посмотрев на Маарва с Кейном, на будущее, так сказать.

– Справедливо! – смеясь, воскликнул Тарион, – Но надеюсь, больше не придется, дорогой мой Драам! Раздражать тебя без крайней необходимости я не решился бы, даже будь я на самом безопасном расстоянии, хотя кто его знает, какие ещё сюрпризы преподнесет нам вселенная!

Наконец они подлетели к небольшому острову посреди зеркально-ровной морской глади. Мягкий серебристо-синий свет спутников отражался от прозрачной зеленой воды и бирюзовыми всполохами и разводами играл на высоких белых скалах и огромных валунах, грозно охраняющих береговую линию. Казалось, будто верхняя часть острова была срезана гигантским ножом и представляла собой идеально ровную поверхность. Посредине огромной поляны торжественно возвышалось массивное сооружение, круговые основания которого состояли из причудливого вида колонн. Казалось, что они удивительным образом вырезаны из цельной скалы, то увеличивались, то уменьшались волнообразно, заканчиваясь большими кольцеобразными креплениями из какого-то светлого металла с зеленоватыми вкраплениями, фантастической бахромой обрамляя овальный купол из камня цвета обсидиана. Вокруг сооружения был разбит нежно-зеленый газон, который простирался по всему периметру этой внушительной площадки.

Выйдя из Армаона, друзья с удивлением ступили по этому травяному ковру, который при ходьбе приятно пружинил, создавая эффект мягкого эластичного покрытия, но тем не менее был живой и дурманил головы тонким ароматом, который мягко переплетался с утренней свежестью всего острова, окруженного морскими волнами и нежными теплыми ветрами.

Подойдя к сооружению через аркаду высоких резных арок, Тарион взял Билет, прислонил его к немного выступающему из стены каменному овалу и немного подался назад. От Билета стали исходить яркие световые линии, потом они начали расползаться по овальному куполу вверх и по сторонам. Затем стали появляться голографические изображения разных символов, которые менялись один за другим, все быстрее и быстрее и, наконец, Билет втянуло внутрь и все замерло, словно каменная стена на миг стала бесплотной. После этого какое-то время ничего не происходило, потом на овале вновь появились яркие световые линии в виде ворот и друзья услышали шум и стук каких-то массивных элементов, и наконец, открылся проход внутрь.

Тарионом вошел первым, и все последовали за ним не отставая ни на шаг. Они услышали звуки, которые окутывали их со всех сторон, словно весенняя капель, тихо, успокаивающе и торжественно, то усиливаясь, то немного затихая, удивительным образом ободряя и придавая уверенности. По коридору из такого же черного камня, из которого был сделан и весь купол, друзья дошли до овальной площадки.

– Ходит, как у себя дома, – шутливо проворчал Кейн, в очередной раз удивляясь всеведению рионца. Тарион действительно уже в который раз с большим знанием дела совершал разного рода манипуляции, местами бормоча про себя что-то на своём языке.

– «Много читает, много путешествует», – иронично повторил Драам недавно сказанное Тарионом.

– Все верно, – рассмеявшись, ответил рионец, – Приятно, когда тебя слушают, но когда начинают цитировать – это приятней вдвойне!

Платформа начала двигаться по спиральной траектории, медленно и бесшумно поднимаясь вокруг овальной конструкции к верхней площадке, на которой часть стены начала слабо светиться, а затем, ярко вспыхнула и будто загорелась пронзительно синим и холодным огнем.

– Так это телепорт!!! А я-то думал, почему здесь такая тишина… – едва успел произнести Маарв, как платформа, ускорившись, исчезла в портале.

– Ну вот, мои дорогие друзья! – торжественно объявил Тарион, после того как они вынырнули из портала, – Мы с вами находимся на одном из спутников Илиона!

Они оказались в огромном помещении, напоминавшем гигантский многоуровневый атриум, покрытый прозрачным куполом. В нем было уютно, светло и просторно, бросалось в глаза большое количество голограмм, которые либо что-то говорили на галактоне, либо просто что-то безмолвно проецировали. Повсюду были разбиты причудливой формы фонтаны, и бесконечная зелень деревьев и клумб простирались всюду, куда доставал взгляд. Пол, по которому они шли, по цвету напоминал какой-то металл, а большие емкости фонтанов были прозрачные и глубокие, и казалось, что поступавшая в них вода лилась из самой синей сердцевины спутника. Туда-сюда всюду сновали существа различных видов и рас, разных цветов и наружностей, не обращавшие на друзей никакого внимания.

– Нам – туда! – сказал Тарион, показывая на ступеньки, которые вели вверх, – Внутри спутников порталов нет, но можно пользоваться лифтами или скоростными вагонетками.

Длинные разветвленные коридоры уходили в самых разных направлениях, казались полосатыми – металл в них чередовался с прозрачными вставками из стекла, по твердости и прочности не уступавшего самым крепким из известных сплавов, через которые было видно яркую синеву воды спутника. Складывалось впечатление, что вода плещется почти у самых ног.

Войдя в лифт, рионец подождал, пока двери закроются, и в своем репертуаре всезнающего проводника, прислонил браслет с специальному датчику. Тут кабинка резко взмыла вверх и устремилась на самый верхний уровень башни. Лифт привез друзей прямо на середину хорошо освещенного естественным светом зала, после чего его прозрачные панели растворились, и друзья увидели семь небольших возвышений, стоящих по кругу, одно из которых пустовало.

– Разрешите вам представить, – вполголоса произнес Тарион, – Большой Галактический Совет.

Друзья вежливо поклонились. Из шести присутствующих членов Совета, двое присутствовали дистанционно, в виде голографических изображений.

– Приветствуем Вас, гости с Синей Планеты и гости с Вриина! – громко произнес самый на вид старый из советников, – Нечасто в последнее время мы собираемся на этом подиуме по такому поводу. Мы знаем суть вашей проблемы и сообща должны принять взвешенное и справедливое решение. Несомненно, мы поможем вам нейтрализовать геномод – соответствующие указания уже были даны. Также мы постараемся найти виновных, которые осмелились воспользоваться им и строго наказать. Самая непростая задача – решить, возможно ли позволить жителям Синей Планеты стать полноправными членами галактического союза и поддержать их как молодую и перспективную расу.

– Мы предоставляем вам слово, земляне! – громко объявил старый советник, и вдруг Кейн с Джоном ощутили себя словно парящими в открытом космосе, среди звезд и скоплений, и общий зал как будто перестал для них существовать.

Джон похлопал молодого товарища по плечу, – Ты уж начни, а я подхвачу если что.

– Уважаемые члены Совета, – начал Кейн немного смешанно и беспокойно, – Для нас большая честь оказаться здесь, более того – это просто фантастическая возможность, ведь нашего присутствия здесь ещё долгое время и не предполагалось! Однако, мы – не политики, не умеем красиво и долго говорить или что-то обещать, мы просто самые обычные и скромные представители своего народа. Мы – здесь, благодаря самоотверженным стараниям наших друзей, и мы им очень благодарны за такую возможность. И мы уже услышали самое главное – что страшную опасность, угрожающую нашему миру, можно устранить!

– Но говорить за весь наш мир мы не можем, – продолжил Джон, – То есть, формально, конечно можем, но, боюсь, многого мы просто не сумеем передать и объяснить всего, что необходимо в таких ситуациях.

– Мы вас поняли, – сказал старый советник, вернув землян к реальности, – Это хорошо, что вы не политики, – Я считаю, что от обычных и нормальных особей толку всегда больше. Наши мнения разделились одинаково – трое из нас за то, чтобы оказать вам поддержку, ещё трое считают это решение несколько поспешным. Советник Тарион, вы добросовестно выполнили обязанности гида, но пора бы и вам принять участие в нашем голосовании, заняв свое место в Совете.

Друзья удивленно переглянулись и посмотрели на Тариона, который, в свою очередь, был очень задумчив и сосредоточен.

– Да, это так, – сказал он им, – И я вынужден попросить у вас прощения за то, что мне пришлось скрыть этот факт.

– Видите ли, уважаемые коллеги советники, волею случая я оказался на Рионе как раз в то самое время, когда их корабль появился в нашем пространстве. И к счастью, нам довелось вместе попутешествовать довольно продолжительное время, что позволило мне достаточно узнать людей с Синей Планеты. И это дает мне возможность принять куда более взвешенное решение, нежели находись я все это время среди вас на Илионе. Вы знаете, я и сам являлся сторонником того, чтобы молодые расы сами прокладывали себе путь в большую жизнь. Мы немало пережили вместе, и я могу с уверенностью сказать, что я очень дорожу их дружбой – они верные друзья и замечательные товарищи! Да, возможно они ещё молоды и немного поспешны, но с нашей общей помощью и с их безграничной любознательностью, я уверен, мы преодолеем все трудности. Я настоятельно рекомендую оказать им поддержку, и сам я, в свою очередь буду совместно курировать этот процесс с вриинянами, точнее – их кастой ученых, которых мы могли бы официально назначить кураторами Синей Планеты, разумеется, на определенных условиях.

– Ну что же, у нас нет причин подвергать сомнениям ваши настоятельные рекомендации, Тарион, – произнес другой советник глубоким хриплым голосом, с головой похожей на обтянутый кожей череп, в глубине которого ярко-фиолетовыми огоньками светились глаза, – В вашу пользу играет тот факт, что несмотря на всю негуманность вируса "геномод", первая его стадия уже завершилась. Эдакий ускоренный естественный отбор, отсекающий весь хлам, который перманентно имеет место быть в каждом известном мире.

Кейну совсем не понравился этот взгляд, которым этот жутковатого вида советник мимолетно с ним пересекся, на миг почувствовав себя тем самым хламом, про который тот только что говорил.

– Но, тем не менее, более дружелюбно продолжал жуткий советник, обращаясь к Тариону, – Вы должны осознавать, что это бремя ответственности, если мы действительно возложим его на вриинян, будет напрямую касаться и вас. Нас весьма обеспокоила эта ситуация с возникновением геномода на Синей Планете, и то, что некоторые военные и политические лидеры Вриина попытались скрыть от Совета факт контакта с новой расой. Все это в целом очень серьезно и требует дальнейшего исследования, и мы поручаем вам направить все возможные усилия на выяснение этих обстоятельств.

– Думаем, вы и без наших советов прекрасно отдаете отчет, что это расследование может быть очень и очень опасным, – начал говорить другой советник, обращаясь ко всем. Он был одет в тунику цвета слоновьей кости с большим капюшоном, длинными рукавами и такого же цвета перчатках. Лицо его было почти прозрачным – только черты вырисовывались едва уловимыми линиями, а большие темные глаза с фиолетовыми зрачками, казалось, смотрели прямо в душу.

– Судя по всему тому, что в последнее время следует за возникновением геномода на Синей Планете, – продолжал он, – За этим стоят весьма влиятельные и могущественные силы, и это нас чрезвычайно беспокоит – давно уже никто не осмеливался вот так открыто пренебрегать общепринятыми основными законами и бросать вызов авторитету и ценностям Галактического Союза. Мы знаем о ваших злоключениях, и догадываемся, кто за этим стоит, но прямых доказательств, у нас, к сожалению, пока нет. Поэтому, Тарион, вы получите всю нашу поддержку и полномочия – неофициально, разумеется, – совершенно ни к чему трубить об этом на все близлежащие галактики. Действовать нужно аккуратно и политично, чтобы до поры до времени не вызывать ничьих подозрений.

Кейн, который всегда страдал из-за того, что обычно стеснялся до конца выспросить все подробности в важных ситуациях, в этот раз дал себе слово быть максимально дотошным, педантичным, и смелым, решил поинтересоваться у Совета, в чем будет состоять помощь и поддержка.

– При условии, что правительство Земли выразит заинтересованность от имени всей вашей расы, – сказал старый советник, – Поддержка может заключаться в целом комплексе мероприятий для адаптации населения к новым жизненным реалиям. То есть, строительство космопортов и систем межпланетных таможень, подпадающих под юрисдикции Галактического Союза, открытие целого ряда соответствующих учебных заведений и производств, освоение спутников и других планет вашей системы и многое другое. Когда при помощи вриинян вы получите статус открытого мира – вы сами сможете решать, как вам жить дальше и в каких направлениях двигаться. Вам предстоит очень большая и серьезная работа, но, я уверен, вы понимаете, что оно того стоит!

XXII

Слова старого советника рисовали в воображении друзей самые разные картины того, что им ещё только предстояло пережить и пройти, и им уже не терпелось начать воплощать все это в жизнь. Но сначала нужно было как можно скорее вернуться на Землю и избавить человечество от страшного геномода, нависшего смертельной опасностью над всей планетой. Представитель лирийцев, одной из самых загадочных и технологически продвинутых рас, по воле Совета, снабдил друзей несколькими огромными емкостями сжиженного антидота, и четкими инструкциями, согласно которым нужно было выпустить его в атмосферу. Лирийцам же было поручено доставить их вместе с Армаоном до Синей Планеты на одном из своих сверхбыстрых транспортных кораблей. Времени оставалось очень мало, и транспортная помощь такого рода была просто спасительна.

***

Тадек очнулся после глубокого и долгого забытья. Ему снились тяжелые и страшные сны, в которых, по ощущениям, он будто бы медленно распадался на атомы. Нахлынувшее чувство чудовищного голода заставило его резво вскочить с постели – казалось, он не кушал уже несколько дней и готов был съесть целого слона. Ноги, руки и шея сильно затекли, но это не помешало ему как следует умыться, добраться до холодильника и вмиг умять все, что было в запасе. Утолив первый голод, он начал более-менее соображать и попытался вспомнить, что же все-таки произошло и каким образом он тогда добрался до дома, но не смог, – все было как будто в тумане. Он посмотрел на часы, которые показывали, что сейчас раннее утро четверга, что означало, что он проспал целых пять дней! Но это же невозможно! Хотя его физическое состояние и чувство голода, которое все ещё давало о себе знать, говорило ему об обратном…

"В последнее время творятся действительно странные вещи", – подумал он вслух, –"Настолько, что это уже возмутительно даже при моей стопроцентной невозмутимости!"

– Нужно сходить в институт, узнать новости, – подумал он уже не вслух, и одевшись на скорую руку, выбежал из здания.

Улицы были практически безлюдны. Работяга булочник выкладывал на полки магазинчика свежеиспеченный хлеб, аромат которого дурманил сознание, две дворничихи бодро подметали улицу, о чем-то оживленно беседуя, приветливо помахав Тадеку, который как обычно, элегантно приподнял шляпу в знак приветствия.

Вдруг он отчетливо понял, что эти три человека, которых он привык видеть почти каждый день на протяжении многих лет, на самом деле, подсознательно, были для него самыми незыблемыми столпами стабильности, оплотом постоянства и неизменности. Только сейчас он вдруг внезапно осознал, насколько важны на самом деле эти вроде бы совершенно незаметные и ни на что, в общем-то, не влияющие на первый взгляд люди. И как будто он даже ощутил с ними некую степень родства, одновременно испытывая к ним чувство глубокой благодарности, просто даже за то, что они есть.

Ноги сами понесли его в то старое кафе на берегу озера, где еще издали он увидел стоящую на пороге ту самую чудесную изящную девушку в старомодном платье, закутанную в теплую шаль. Увидев её приветливую улыбку и большие, светящиеся радостью при виде него глаза, Тадек, в свою очередь, ощутил прилив тепла и восторга.

– Не важно, что будет завтра, – сказал он себе, подходя ближе, – Всё остальное подождет!

***

Джон делал очередные пометки в своем неизменном блокноте, с которым он в последнее время не расставался ни на миг, внося туда самое разное. – Быть может, когда-нибудь я все это опубликую, говорил он, – И это будет удивительно, занимательно и самое главное – читаемо!

По просьбе всех друзей, он составил план их ближайших совместных действий, занявший целую страницу и предвещавший весьма насыщенную активность. Большое место в его записях занимали обстоятельные рассказы Тариона об истории Земли, многое он почерпнул из библиотеки Армаона, которая хранила многовековую мудрость разных народов.

– Видимо, все ошибки и глупости, которые можно было совершить в этой вселенной, уже совершены, сказал он как-то Кейну, – Главное теперь для нас – не повторять их, если это вообще возможно.

Ну и, конечно же, отдельная глава была посвящена Билету, так значительно повлиявшему на их судьбы и изменившему историю целого народа! Также дотошно он записывал все важные, на его взгляд, события, которые происходили с ними в последнее время. Тщательно описал совместные приключения, места, где они побывали и существ, которых видели и общались. Время от времени Джон зачитывал отрывки этих записей друзьям, которые всегда вносили свою лепту, обсуждая те или иные моменты и детали, делились своими впечатлениями, а и иногда и горячо спорили друг с другом, не соглашаясь, но все они были одинаково уверены в одном. Что их собственная история, история друзей из разных миров, нашедших друг друга благодаря загадочным перипетиям судьбы, ещё только начиналась!..