— Пораньше выходить из дома надо, — язвительно заметила кадровичка, встретив Лизу в тёмном коридоре.

Она и похвалит-то так, будто унизить хочет, а уж если отчитывает, то с особым ехидством, так, что сквозь землю хочется провалиться.

Это хорошо, что Лиза столкнулась с ней именно в тёмном коридоре — начальство сейчас экономит на всём, даже на лампочках. И в кабинете, к счастью, никого не было. Любовь Сергеевна, её руководитель, до полудня в церкви на службе простоит, Анечка, недавно принятая в отдел, где-то по магазинам ходит — у неё такой блат в верхах, что начальство на её постоянное отсутствие на работе смотрит сквозь пальцы, если не с одобрением. А Наташка простуду подхватила. Придётся месячный отчёт самой писать, двумя пальцами по буквам на клавиатуре набирать.

Лиза принесла воды и принялась оттирать измазанные брюки и заляпанную куртку. А сумка вообще оказалась безнадёжно испорченной.

В дверь настойчиво постучали.

— Да! — фыркнула Лиза, пряча мокрую куртку с въевшимися пятнами под стол.

Вскипающее раздражение ей тоже удалось спрятать. Видеть никого не хотелось, даже единственную в офисе подругу, которая работает в соседнем отделе. Только вот подруга всегда влетала к ней без стука.

На пороге возник незнакомый молодой человек. Высокий и весьма привлекательный, он ослепительно улыбнулся. Было в его театральной улыбке нечто отталкивающее, настырное, не приемлющее отказа.

— Вам несказанно повезло! — торжественно заявил гость с выражением высшей степени любезности на чисто выбритой физиономии. — Компания…

Лиза не расслышала название компании, которую представлял молодой человек, поскольку он невнятно протараторил оное, тогда как остальные слова его голос, поставленный, будто у диктора на центральном телеканале, произносил чётко и весьма убедительно. Цепкий взгляд, под которым Лиза почувствовала себя так, будто обязана чем-то нежданному гостю, выдавал в нём суровую школу прямых уличных продаж.

— Позвольте вручить ваш приз, — после тирады поздравлений молодой человек ловко распечатал коробку и протянул Лизе фен кричащего красного цвета. Фен до неприличия вонял китайским пластиком. — В магазине быттехники эта вещь стоит…

— Как вы сказали, называется ваша компания? — Лиза брезгливо, двумя пальцами, отодвинула фен на край стола. Проклятое сверхчувствительное обоняние! — И кто вас собственно впустил?

Уже два года как в связи с финансовыми трудностями в их офисе сократили штат охранников. Оставили только свёкра бухгалтерши и ещё чьего-то родственника, которых ну никак нельзя убрать, и работают они через день. Впрочем, сотрудники тому только рады, ведь теперь в два раза реже приходится рыться в сумках в поисках пропуска. Меньше также стало беспокойств, что кто-то шепчет начальству о том, кто опоздал, пораньше убежал с работы или просто на десять минут «за сигаретами» вышел.

— Вам несказанно повезло, — продолжал сыпать визитёр заученными фразами, настойчиво наседая на свою жертву.

— Уходите, — Лиза ещё пыталась убедить его по-хорошему. — У меня нет денег.

— Но вы можете у кого-либо одолжить.

Лиза слегка опешила от такой наглости, а рука сама потянулась к телефону.

— Я вызову охрану, — соврала она, стараясь придать голосу как можно больше уверенности. Но в нём проскальзывали визгливые истеричные нотки. Чёрт! Чёрт! Даже охранника сегодня нет.

Молодой человек оказался понятливым и сразу испарился вместе со своим вонючим феном. Только бросил на прощание, что в курсе, что охранника сегодня не будет, и ему, мол, очень жаль, что сегодня Лиза не в себе.

Через две минуты в дверь снова постучали. Молодой человек, на этот раз не столь нахальный, да и помоложе, но оттого не менее назойливый. Не дожидаясь позволения, он разложил на столе перед Лизой флакончики и баночки с яркими наклейками.

— Я ничего покупать не буду, — попыталась остановить его Лиза.

С рук она могла разве только средство от моли взять, а косметику предпочитала ту, которую косметолог посоветует, ещё тот стяжатель, каждый раз всё дороже и дороже. Что поделаешь, возраст — убеждала себя Лиза, отсчитывая купюры.

— Я только продемонстрирую… — крема в неопознанных баночках оказались ничуть не дешевле тех, которые предлагал ей косметолог, только те известных марок были.

Очень кстати затрезвонил мобильник — Любовь Сергеевна вспомнила о том, что нужно срочно рапорт отнести директору, но сначала его составить, набрать и распечатать надо. За последние несколько лет Любовь Сергеевна не составила ни одного рапорта, либо отчёта, всё Лиза да Наташка её работу выполняли. Любовь Сергеевна же за эти труды то свечку тоненькую, то иконку бумажную с богослужений приносила, бывало, и «за здравие» подавала за свои деньги. Грех на неё обижаться.

— Скройся, — зашипела Лиза на визитёра, который бубнил что-то об уникальных свойствах лопухов и ромашек.

А после явились нагловатые девицы с массажёрами, старушка с настенными календарями, пара мужчин с книгами для детей, каждая из которых обошлась бы Лизе в половину её аванса. Похоже, о том, что сегодня несчастный офис остался без охраны, прознал каждый коммивояжер не то что в городе — в радиусе суток пути электричкой.

К одиннадцати подоспела Любовь Сергеевна. В руках она держала коробку с тем самым китайским феном, от которого Лиза хотела проветривать помещение.

— За полцены купила, — похвасталась сразу. — В магазине такой стоит… — Больше той благости, которая в храме Божьем сходит на истинно верующих людей, Любовь Сергеевну привлекало только сладкое слово «халява». Ещё она похвасталась массажёром «бабочка», который ей успели продать две особы женского пола, пока она искала в тёмном коридоре ручку двери родного кабинета, а также тюбиком чудодейственного средства от болей в суставах — видать, молитвы не всегда помогают.

И ещё, — Любовь Сергеевна огорошила новостью, — к пасхе она пожертвования собирает, чтобы деткам матерей-одиночек из числа сотрудников подарки купить. Вот кадровичка сама сына растит. Как не порадовать её дитёнка.

Лиза вспомнила о том, что в январе, когда Любовь Сергеевна отпуск брала, кадровичка не проставила ей замещение — будто из своего кармана платит. И о том, что не так давно кадровичка сменила свой «форд» на роскошную «тойоту», а мужу Лизы зарплату второй месяц как не выдают. Кому расскажешь — никто не верит, ведь он работает в компании, принадлежащей известному олигарху, который то больницу для детей построит, платную, как после выясняется, то в детском доме с пакетами, полными конфет, красуется перед телекамерами. А уж о высоких заработках его сотрудников, которые повышаются с космической скоростью, весь Интернет пестрит. Только его работники на самом деле не те сказочные деньги получают, а такой мизер, о котором даже говорить стыдно, и тот не платят. Был бы Лизин муж слесарем каким, давно бы пустился в поиски лучшей работы — он ведь специалист уникальный, а значит, не нужен никому. Сейчас пользуются спросом только грузчики, уборщицы, продавцы да торговые агенты, рассмеялась про себя Лиза. Страна ничего не производит, только барахлом китайским торгует. И задумалась, ведь если олигарх, которому принадлежит предприятие, где работает её муж, зарплату не выплачивает, а на благотворительность регулярно немалые деньги жертвует, то выходит, что к делам этим и её муж причастен, как и всякий, кто на олигарха этого на голом энтузиазме работает. И каждый должен наряду с олигархом перед телекамерами в детском доме красоваться.

Ещё Лиза вспомнила о том, что ей новую сумку покупать придётся. И о своём ребёнке, которому каждый месяц в школу кучу денег надо относить: то на новые окна, то на ремонт — в квартире директора, — рассмеялась Лиза снова, — то на подарки учителям ко дням рождения и всем мыслимым праздникам. Выпускной класс всё-таки. А ведь хочется прежде всего своего ребёнка порадовать, а не сына кадровички. Пусть она его сама радует. Прагматичный Ла Вей всё же был прав, когда называл тех, кто принуждает к благотворительности, энергетическими вампирами.

И Лиза отказала Любовь Сергеевне, сославшись на то, что мужу задерживают деньги — не до чужих детей сейчас, своего бы обеспечить.

— Хоть рубчик, — поникла вмиг Любовь Сергеевна.

Лиза была неумолима. И Любови Сергеевне пришлось переключить своё внимание на фен, только купленный по халявной цене.

— Мне сказали, что тут три скорости… — Она включила пластиковое изделие в розетку и, довольно прикрыв глаза, направила струю воздуха себе в лицо.

Фен исправно прогудел с полминуты, издал глухой хлопок, после которого из его чрева выползла струйка ядовитого дыма, и прекратил подавать признаки жизни. Лиза не вытерпела и открыла окна.