Он легко забрался на высокую каменную башню с огромным светлым циферблатом. Ночь была темной: небо густо заволокло тучами — ни звезд, ни луны, а до рассвета еще пара часов. Лучшее время, когда стражники дожидаются скорой смены, которая придет уже вот-вот, так что они становятся сонными, менее внимательными, менее подозрительными. «Работа становится рутинной. Каждый раз, как по накатанной: пришел, осмотрелся, через пару дней оставил знак под утро, через три дня сделал дело и готово. Даже скучно», — мелькнула у него мысль, не лишенная самодовольства.

Но о скуке он слукавил: скучно ему не было, он разве что не дрожал от предвкушения и нетерпения. Разные были заказы, но Король! Это вызов. С таким количеством разного рода охраны; прямо в замке, потому что Король уже годами его не покидает, а замок на острове посреди реки, отделен от города мостом; и как выбраться потом из города? Так многое может пойти не по плану, что сперва он даже подумал, не стоит ли отказаться в этот раз от своего знака. «Но как тогда все узнают, что именно Черная смерть убил Короля?»

Заказчик тоже был против в их первую встречу в одном из брошенных домов за границами города.

— Зачем их предупреждать? Они ведь лучше приготовятся к твоему приходу. Нынешний начальник стражи весь город держит под пятой…

— Подобное я уже слышал. Но несмотря на это я все свои заказы выполнил, — ответил наемник.

— Можно ведь и не рисоваться. Просто выполнить заказ без мишуры, — проворчал заказчик из темноты, скрывавшей его лицо.

— Можно нанять кого-то другого, — усмехнулся Черная смерть. — Я так работаю, смиритесь.

— У начальника стражи в арсенале есть лазутчицы — видимо, те же бандитки из Лагеря воров, потому что методы у них ваши. Из-за них другие не справлялись с задачей.

— То есть справиться могу только я? — подытожил наемник. — Не поднять ли цену…

— Можешь и поднять, но тогда два условия, — перебил его заказчик. — Сумму сверху уже оговоренного получишь после, а не до. Второе: уберешь и лазутчиц тоже.

— Считаете, выйдут на вас после смерти Короля?

— Тебе нужны мои мотивы или деньги?

Ему не понравился заказчик. Они зачастую все были неприятными людьми, но этот не понравился особо, хотя для этого не было никаких очевидных причин. Черная смерть еще не решил окончательно, стоит ли выполнять вторую часть заказа, но склонялся к отказу: возни много, но гарантии получить потом с заказчика деньги, конечно же, нет. А сумма, которую он уже получил за Короля, и так была выше всех ожиданий.

Он вышел на тонкий карниз перец циферблатом, и вся столица предстала перед ним, сверкая огнями фонарей и окон. С противоположной стороны черной зубастой скалой возвышался замок. Налетел порыв ветра, и Черная смерть покачнулся, но удержался за гигантскую стрелку неидущих часов. Он достал кожаный мешочек, высыпал на руку в черной перчатке прозрачный порошок и растер его по циферблату. Светлая поверхность в миг потемнела, черное пятно стало быстро расползаться и шириться. Он повторил это еще несколько раз, пока чернота не расползлась до середины циферблата.

Черная смерть тихо спустился по стене башни, мягко спрыгнул на крышу прилегающего дома и оглядел безлюдную городскую площадь. Пара стражников уже пересекли ее и заходили в один из темных переулков. «Сейчас закончу с площадью и дальше — в замок».

Город медленно просыпался. На рынок выходили торговцы и, едва разложив свой товар, тут же начинали зазывать редких покупателей, лениво бродивших по ещё пустому рынку. Из окон выглядывали люди, особенно хмурые и ворчливые в это дождливое утро.

Волчья кровь не спеша шла через рынок к городским часам на главной площади. Некоторые прохожие, вероятно, приезжие, с удивлением разглядывали девушку, одетую будто выходец из Лагеря воров: темная куртка из мягкой кожи, штаны мужского покроя, какие обычно избегали носить дамы; за спиной — лук и колчан со стрелами. Но особенно удивляло их лицо Волчьей крови, разрисованное кроваво-красными замысловатыми узорами так, что без них её невозможно было бы узнать. Серые глаза девушки неприветливым и въедливым взглядом ответно изучали незнакомцев. Все это и копна черных распущенных волос производили на не знающих Волчью кровь впечатление, что они видят посреди столицы преступницу или по меньшей мере ведьмину пособницу.

Людей на рынке становилось всё больше, но толчеи ещё не было. Поэтому Волчья кровь ещё издалека увидела, как по рынку несутся к ней трое детей, кричащих что-то на бегу. Они распихивали людей к прилавкам и волной накатились на Волчью кровь, вопя что-то нечеловеческим голосом.

— Чёрная смерть в городе! Он пришёл за головой Короля! Конец ему, это точно!

У Волчьей крови прошёл мороз по коже от их воплей: кто-то из стражников мог не посмотреть, что это просто дети, которые просто кричат глупости или слухи, услышанные от кого-то еще.

— Тише! — зашипела Волчья кровь, увлекая за собой двух девчонок и мальчишку в ближайший переулок. Мальчишка тут же заголосил скороговоркой:

— Городские часы вымазаны углем, а на мостовой нарисован знак Черной смерти! Иди и сама посмотри!

— Ты меня разыгрываешь? — усомнилась Волчья кровь в надежде, что им это привиделось. — Посмей только соврать мне, я тебе живо голову оторву!

— Волчья кровь, да это уже все видели! — вмешалась девочка. — Начальник караула сразу сказал, что это работа Чёрной смерти!

— А не ваших ли рук эта работёнка, а? — спросила Волчья кровь. В голове она лихорадочно перебирала все известные ей слухи о Черной смерти, и вспомнилось немало.

— Нет, — ответил мальчишка. — Ночью там охраны — пропасть! Наших там уже несколько поймали и в приют посадили! А я не дурак туда идти и мостовую малевать, — ее руки сами собой отпустили мальчугана.

— То-то не поздоровится нашему Королю сегодня! — убегая от застывшей на месте Волчьей крови, засмеялась девчонка.

Дети помчались дальше, и их уже отдалённые крики были слышны с другого конца рынка. В толпе прошёл ропот. Торговцы и прохожие, похолодев от страха, тут же позабыли все свои прежние разговоры и принялись обсуждать сплетни и слухи о наёмном убийце по прозвищу Чёрная смерть.

— Я слышал, он за три дня предупреждает свою жертву…

— Ха! Как? Так подходит и говорит: “Я тебя убью”? Ерунда какая-то!

— Он сначала пишет углём на стене в спальне жертвы, что придет через три дня… А потом запугивает её до смерти!

— Что за ерунда?! Он пишет кровью!

— А в ночь четвёртого дня он убивает её ножом прямо в сердце!

— Глупости! Он отравляет их!

— Нет, он ночью перерезает горло! Я слышала, он так уже делал!

— А двигается он словно тень — не видно, не слышно!

— Это всё бред! Вот я слышал, что Чёрная смерть — это не он, а она! Это женщина!

Толпа загудела, послышались крики и ругань, начались споры. И стали вырастать новые сплетни и ложь о Чёрной смерти.

Волчья кровь бросилась бежать; толпа, ахнув, расступилась, и девушка помчалась по улице до первого поворота. Свернув с заполнившейся толпой улицы в безлюдные переулки, она побежала окольными путями к замку.

На площади перед дворцом, у подножия городских часов на светло-сером камне мостовой жирными, черными красками был нарисован знак, символически олицетворявший прыгающего зверя — то ли волка, то ли тигра. Волчья кровь посмотрела на часы: их почти белоснежный циферблат был теперь до половины небрежно измазан черным, так что стрелок теперь не было видно.

Волчья кровь скривилась: всего месяц спокойствия, и вот снова кто-то пробрался в столицу. И как, если они каждый день вместе с королевской стражей перетрясают город почти до основания?

— Похоже, у них появились новые пути в столицу, — пробормотала Волчья кровь и склонилась к раскрашенной мостовой.

Позади послышался стук копыт. Ведя по уздцы гнедого коня, к Волчьей крови подошла девушка. Она была одета почти в точности, как Волчья кровь, но была немного выше ростом, с темными глазами и черными узорами на лице.

— Бродяжки сказали мне, — тихо проговорила девушка и ошарашено осмотрелась вокруг.

— Мне тоже, — отозвалась Волчья кровь. — Считаешь, это действительно он?

— Некому больше. Стражу бы не обошли простые хулиганы. Если, конечно, не сами стражники разукрасили тут все.

— Это было бы замечательно, — пробормотала Волчья кровь и потерла ногой рисунок. Жирная, черная краска даже в лужах от утреннего дождя не отставала от камня.

— Гроза, — обратилась Волчья кровь, — ведь сейчас Кобра у Короля, а он наверняка уже видел всё это дерьмо.

— Нельзя, — Гроза догадалась, что предлагает Волчья кровь, и покачала головой. — Король её-то принимает с… пренебрежением, а на нас теперь и вовсе всех собак будет готов спустить.

— Как бы он на нервной почве Кобру прямо в зале не казнил, — пробурчала Волчья кровь, оглянувшись на королевский дворец.

Толстые, серые пальцы старого Короля, украшенные массивными перстнями, барабанили по подлокотнику деревянного стула. Другой рукой он нервно теребил свою седую бороду, скрывавшую жирную шею. Стеклянными глазами он смотрел куда-то за спину Королевской Кобры, застывшей перед ним в тягостном ожидании.

— И что теперь? — его резкий скрипучий голос разорвал затянувшееся молчание.

Девушка смахнула с лица, раскрашенного синими узорами, легкую прядь черных волос и, тяжело вздохнув, взглянула на Короля.

— Чёрная смерть — многим известный наемник. Поэтому ни для кого не секрет, что, оставив такой знак, он…

— …приходит через три дня за своей жертвой! — нервно отмахнулся Король. — Знаю! Но почему все думают, что он пришел именно за мной? Во дворце много вельмож, мои дочери, их мужья… Откуда уверенность, что жертва — я?!

Казалось, он пытался обвинить Королевскую Кобру во всем случившемся. Обвинить и покарать. Но и он понимал, что это ничем ему не поможет. «А может, — мысль холодком пробежалась по спине Королевской Кобры, — он уже ничего не понимает совсем».

— Я почти уверена в этом. Если вы — жертва, то сегодня мы наверняка найдем ещё какой-то знак, указывающий именно на вас… Ну, или на кого-то другого, — нахмурившись, добавила Кобра под свирепым взглядом Короля.

— И когда же вы соизволите начать поиски этого знака?! — гневно произнес Король. В его глазах уже блеснуло что-то безумное, отчаянное.

— Я не совсем уверена, но скорее всего он будет в ваших комнатах, в вашей спальне… Я пока не знаю… — с злой досадой выдохнула Кобра, опуская свои золотисто-зеленые глаза в пол.

— А кто знает? Кто должен это знать?! — Король пришел в ярость и, поднявшись со стула, метался по залу. — Ваша работа! Ваша, Королевская Кобра! Искать, ловить, истреблять наемников, даже помысливших пересечь границу столицы! А вы не просто упустили Чёрную смерть! Вы… Вы… Он смог добраться до площади перед дворцом! Что ему стоило проникнуть во дворец и убить меня?!

Королевская Кобра молчала и даже не пыталась смотреть на Короля, а разглядывала замысловатый узор мраморного пола — ей не впервые случилось стать свидетельницей подобной сцены. «Если он сейчас доистерится до удара, придется ли искать новую работу или новая Королева позволит остаться?» — она сковырнула носком сапога отколовшийся кусочек серого мрамора.

— Ваши жизни теперь висят на волоске! Если наемник совершит на меня покушение, я казню вас без всякого суда! Как незаконнорожденных выходцев из южных лесов! И убивать вас будут мучительно долго!

«То есть вы рассчитываете остаться в живых, если мы не поймаем Чёрную смерть?» — про себя подумала Королевская Кобра, и улыбка предательски скользнула по ее лицу на пару мгновений, отчего она настороженно бросила беглый взгляд на Короля: шутка отличная, но вряд ли Король способен ее оценить.

«Ах да! Ваша стража… Да, да, конечно! Она же несомненно защитит вас от “покушения” наемника…» — улыбка, полная ядовитого сарказма, снова скользнула по губам девушки и тут же исчезла.

— Не поймаете Черную смерть за эти три дня — пощады от меня не ждите! — закончил уставший от своей вспышки Король и взглянул на Кобру.

И увидел, как в мгновение ока неописуемый ужас исказил её лицо. Тут же что-то обожгло его руку — Король обернулся.

Поблизости не было ни свечи, ни факела, ни камина. Ни единой искры горящего огня. Но подол Королевской мантии вспыхнул, и за пару секунд огонь пробежал до плеч Короля, стремясь перекинуться и на рукава его рубашки, и на седые волосы, и на бороду. Он в ужасе закричал и безумно метнулся в сторону. Мантия вспыхнула еще ярче, и огонь охватил волосы Короля. Его крик из крика ужаса превратился в вопль нечеловеческой боли. Он грузно упал и стал кататься по полу, пытаясь стряхнуть огонь. Королевская Кобра кинулась ему на помощь; в зал ворвались слуги и стражники. Воздух наполнился запахом гари, жженых волос, кожи и разрывался криками людей и воем Короля.

— Вот и Кобра, — сказала Гроза, кивая головой в сторону дворцовых ворот.

Королевская Кобра направилась к Грозе и Волчьей крови хмурая и озадаченная.

— Ну, как Король принял новость? — спросила Волчья кровь, с беспокойством вглядываясь в лицо подруги.

— Сносно: лежит в горячке и бредит, — сухо отозвалась она.

— Он такой впечатлительный? — ухмыльнулась Гроза.

— Наёмник поджег мантию Короля, пока мы с ним в зале были совсем одни, — Волчья кровь и Гроза обомлели от её слов. — Ну, вот у Короля и сдали нервы… Нам нужно идти во дворец — начальник охраны считает, что Чёрная смерть мог оставить еще ловушки.

— Он наёмник! Какие могут быть ловушки?! — изумилась Гроза.

— Начальник охраны верит всем слухам о Чёрной смерти, и даже самым нелепым из них. Впрочем, это его работа — быть подозрительным ко всему, — угрюмо ответила Королевская Кобра, когда они уже пересекли каменный мост через небольшую грязную речку, отделявшую королевский дворец от остального города.

Они вошли через огромную арку в стене из грубого серого камня в широкий двор замка, где нашлось место как для множества грубых построек в отдаленных углах дворах, так и для роскошного сада, провожавшего гостя к главному входу в замок. Золотые листья покрывали дорогу через сад хрустящим под ногами ковром, но трава еще зеленела, а последние осенние цветы ярче прежнего выделялись на фоне уже почти голых ветвей кустов и деревьев.

Королевский замок возвышался над садом серой угловатой глыбой, усеянный башнями с плоскими крышами и переходами, отличающимися по цвету камня — следы перестроек разных лет. Все называли замок дворцом, чтобы не навлечь на себя королевский гнев, однако он был просто крепостью, которую все владельцы один за другим пытались украсить каждый на свой лад и превратить в изысканный дворец. Даже стены и мост казались чужеродными замку, настолько кладка и камень отличались.

Девушки поднялись на третий этаж, где располагались жилые комнаты и башни королевской семьи.

— Зачем нам сюда? — удивилась Волчья кровь, когда они вошли в длинный общий зал, откуда множество дверей вели в разные уголки замка, а на стенах между широкими окнами висели картины: огромные пейзажи, небольшие портреты, исторические сюжеты. — Я думала, мы обыскиваем сначала королевские покои.

— К ним не пройти, минуя все это великолепие, так что мы с тобой можем начать как раз отсюда, а Кобра пойдет к Королю, он ей обрадуется, — Гроза улыбнулась Кобре, у которой и без того кислое выражение лица искривилось еще больше. — Мы ведь были здесь однажды, неужели не пом… Грим?! Не ожидала увидеть так скоро! — вдруг рассмеялась Гроза, когда большая серо-коричневая птица села ей на руку, влетев в открытое окно.

Девушка пересадила ястреба на другую руку, поглаживая по спине, но птица не могла спокойно усидеть на месте: её глаза горели, крылья вздрагивали, будто птица хотела расправить их и взлететь. Несколько раз ястреб беспокойно крикнул во мрак, скрывавший потолок зала, несмотря на огромные от пола и почти до самого потолка витражные окна, сквозь которые лился солнечный свет, повторяя на мраморном полу рисунок витража.

— Что такое, Грим? Опять охотишься? — улыбнулась Королевская Кобра, погладив птицу.

— Да вот непохоже, — насторожившись, ответила Гроза, с опаской следя за каждым движением ястреба, который крутил головой по сторонам, словно в попытке что-то или кого-то отыскать.

— Наверное, птицу или крысу упустил… — не успела Волчья кровь это сказать, как Грим расправил свои огромные крылья и с пронзительным криком бросился наверх. Кобра и Гроза отпрянули от вспорхнувшей птицы, и между ними со свистом пролетели два ножа и вонзились в висевшую на стене картину, изображавшую далекий лесной пейзаж с изгибом реки и высокими белыми башнями.

В то же мгновение на Волчью кровь, будто быстрая невесомая тень из ниоткуда, напал человек, повалив её ударом в грудь на пол. Волчья кровь не успела даже взглянуть в лицо незнакомца, как Кобра бросилась на него с ножом, и они кубарем покатились по полу к окну.

Незнакомец, ударом в висок оглушив Кобру, вскочил на ноги: весь в черном, даже лицо наполовину скрывала черная ткань, наполовину — тень от капюшона черной куртки. Обнажив нож, к нему подскочила Гроза, но он увернулся от удара, схватил девушку за плечи и швырнул её в поднимавшуюся на ноги Королевскую кобру. И обе, разбив окно и прокатившись по небольшому скату крыши, полетели в бурлящую желто-серую реку, текущую прямо под стенами замка.

Гроза и Кобра грузно плюхнулись в холодную воду. Одежда тут же отяжелела и сковала движения, но им удалось выбраться на песчаную отмель у стен замка. Тяжело дыша, они упали на без сил на песок и высохший ил. Над их головами поднимались каменные стены замка, высоко наверху виднелись окна зала, где осталась Волчья кровь. На торчавшем прямо из стены дохлом деревце сидел Грим, внимательно наблюдая за ними и беспокойно вскрикивая.

Несколько мгновений молчания сменились истерическим хохотом Королевской кобры.

— Кажется, он хочет убить нас, а ведь его предшественники вели себя скромнее, — мрачно заметила Гроза, надеясь оборвать веселость подруги.

— Если бы мы выпали в окно с этой стороны или со стороны двора… — задыхаясь от смеха и заливаясь слезами, пролепетала Королевская Кобра.

Гроза встала, ощупала плечо и зашипела от боли.

— Возможно, я сломала руку… Пошли, надо позвать на помощь и вызволять Волчью кровь.

— Гроза! — крикнула Волчья кровь, но услышала плеск воды, а затем и голоса, и с облегчением выдохнула.

Волчья кровь обернулась к незнакомцу, удивляясь про себя, почему он не использовал ее секундное промедление, и обнажила клинок с витыми красными узорами на лезвии. Незнакомец стоял поодаль и разглядывал ее — очевидно, когда она осталась одна, он больше не чувствовал опасности. Пристально глядя на девушку, он играючи перекидывал маленький нож в руке: жест был похож на презрительную усмешку, которую невозможно было бы увидеть на его лице за черной маской.

— Ты — Чёрная смерть? — спросила Волчья кровь. Она всеми силами сдерживала дрожащий от гнева и волнения голос, надеясь протянуть время.

Юноша согласно кивнул, глядя на неё все так же пристально.

— Лучше бы тебе… — пробормотала она, ёжась от его взгляда и теряя всякую уверенность, но он вдруг перебил её.

— Волчья кровь, я уже почти забыл про тебя, но я очень рад, что ты встала на моем пути, — тихо произнёс Чёрная смерть, но стальной и холодный звук его голоса заставлял все внутри каменеть.

Изумившись, Волчья кровь срывающимся голосом спросила:

— Откуда ты меня… — и ужасная догадка ледяной рукой сжала ей сердце. — Зачем тебе искать встречи со мной?

— И ты еще спрашиваешь? — усмехнулся Черная смерть. — Неужели ты забыла, Волчья кровь, кто дал тебе твоё имя?

Она отшатнулась, и дрожь прошла по её спине. Она никогда не видела его лица прежде, не видела и сейчас, но все равно узнала его — по ужасному предчувствию, по вдруг ожившему воспоминанию.

— Может, ты и ту ночь забыла? Печально, он бы обиделся.

— Я никогда не забуду! Как ты… — её голос дрогнул из-за кома, подкатившего к горлу.

— Вроде времени прошло порядочно, а слёзки так и просятся на глаза? — незамысловатые издевки Чёрной смерти все равно били ее по самому больному.

— Я убью тебя, — прошептала она, не чувствуя в себе сил пошевельнуться. — Я отомщу…

— Быстро мы шагнули к таким низменным вещам. Я знал, что высокая мораль тебе будет не по зубам, хотя он ведь так старался, — язвительно усмехнулся Чёрная смерть. — Волчья кровь, если ты отступишь, я, пожалуй, не трону тебя. Ты готова встать на моём пути? — спросил он так, словно выносил ей смертный приговор.

Вместо ответа она бросилась на Чёрную смерть.

Редкие удары Волчьей крови он ловко отбивал ножом, от остальных он попросту уворачивался, не желая вступать с ней в открытый бой.

Волчья кровь вновь бросилась на него, взмахнув клинком, и снова промахнулась. Она обернулась, но Чёрная смерть исчез. Тяжело дыша, она огляделась по сторонам и увидела, как в двери зала вбежали Гроза и Королевская Кобра.

Кобра, едва шагнув в зал, увидела Черную смерть за спиной Волчьей крови, тут же выхватила у Грозы из рук лук и выстрелила в наемника, но стрела, пронзив пустоту, воткнулась в раму одной из картин, а Черная смерть нырнул в разбитое окно и исчез за стеной ближайшей башни.

— Где он? — спросила Королевская Кобра, выглядывая из окна.

— Похоже, ушел, — сказала Гроза, когда ястреб, влетевший в разбитое окно, сел на её руку. — Грим спокоен. Эй! А ножи-то у Чёрной смерти так себе, — усмехнулась она, увидев на полу нож наемника, лезвие которого наискосок отломалось, и слегка пнула отколотый кусок.

— К несчастью, нет. Он специально сделан так, чтобы его можно было без особого труда сломать, — сказала Кобра, поднимая с пола нож и осматривая его.

— Зачем? — спросила Волчья кровь.

— Представь, он ранит кого-то, слегка повернёт нож в ране — нож сломается. А вот такой кусок стали останется в теле.

— Да это же верная смерть… — пролепетала Гроза. — Будь ранена даже нога!

— Почему же? — усмехнулась Королевская Кобра. — Шанс выжить есть. Но умереть проще.

— Где он взял это оружие? — изумилась Волчья кровь. — В столице никто такое не делает.

— Неужели ты думаешь, что наемники станут заказывать оружие у городских оружейников? Они же не дураки, сделают его там, где оно не вызовет никаких подозрений и даже удивления, — ответила Королевская Кобра.

— В Лагере воров?

— Конечно. Было бы здорово найти это воровское гнездо, тогда проблем было бы намного меньше. Надо предложить Королю, чтобы он отпустил нас из города, чтобы найти его.

— Кобра, — не согласилась Волчья кровь, — если бы кто-то не заказывал убийство Короля по нескольку раз в год, не было бы и проблем.

— Заказчиков может быть несколько, а прошлые не успевали назвать своего. Ты…

— Может, для начала решим, что будем делать с Черной смертью? — прервала их Гроза. — А уже потом будем решать проблему с заказчиком?

— А с ним нечего решать. Он всегда убивал одинаково: оставлял знак, а на утро четвертого дня находили труп жертвы, — ответила Королевская Кобра. — Искать эти три дня его нет смысла, значит, у нас будет только одна возможность убить его — ночью третьего дня, когда он придет убивать Его Величество.

Гроза изумленно вскинула бровями.

— Это безумие, вдруг он убьет его раньше! Нужно охранять Короля и днем, и ночью.

— Да, еще, кажется, он может вернуться в эти дни, чтобы продолжить кошмарить Короля, может, мы бы смогли поймать его, — согласилась Волчья кровь.

— Ладно, ладно, — кисло согласилась Кобра. — Гроза, узнай все, что можно в замке — любые разговоры и слухи подойдут, может, выйдем на заказчика или тех, кто помогает Черной смерти проникать в замок. А мы продолжим поиски ловушек, хотя я думаю, что их нет, зачем бы ему так напрягаться, если Король лежит, не вставая.

Волчья кровь оглядывала высокий потолок зала, который решеткой пересекали широкие опорные балки, а в некоторых местах в стенах темнели проходы, ведущие в соседние залы и комнаты.

— Мне кажется, он двигается в перекрытиях потолка, выходит и заходит по крышам, — сказала она, и Гроза разразилась ругательствами.

— Сначала подвальная «крыса» год назад, теперь это. Эта дерьмовая куча камня нам вообще не помогает! Ненавижу этот замок, ненавижу этот город!

Чёрная душная ночь, и лишь одна тонкая свеча догорает на окне. А в каждом тёмном углу дома, под потолком и за окном ей мерещатся неясные, мелькающие тени.

— Что бы ни случилось, ты не сдвинешься с этого места и ни слова не скажешь тому человеку, что придёт сюда! Что бы ни случилось! Обещай! — приказал он своим твёрдым, стальным голосом, нависая над ней темной скалой и больно стискивая рукой ее по-детски хрупкое плечо.

Он был ей лишь названным отцом, но его уверенность, сила, его любовь давали ей чувство всеобъемлющей защиты, через которую никто извне никогда до нее не дотянется; давали тепло и дом, где бы они с ним не находились. Но сегодня от его силы и уверенности не осталось и следа.

— Обещай!

— Я не могу! А если он будет драться с тобой? — воскликнула она, и слёзы потекли по её щекам.

— Не смей реветь! Краска потечёт! — гневно воскликнул он. Несколько минут назад он ворвался в дом, рывком поднял ее из-за стола, где она перебирала сухие травы — она больно ударилась локтем об угол стола, — и стал шарить на полке с лекарствами и травами, сметая банки на пол. Она застыла от ужаса перед его паникой, которая ощущалась даже в воздухе. Наконец, он нашел жестяную коробку с алой краской какого-то редкого растения, с которым он еще не позволял ей работать, зачерпнул из коробки, словно густой мед, щедрую горсть краски и покрыл ее лицо неровными мазками. Изумление лишило ее дара речи и сбило дыхание.

— Ты должна мне пообещать, что ты ничего не сделаешь этому человеку, что бы ни случилось!

— Нет… — еле прошептала она, но под его яростным и отчаянным взором, переборов себя, всё же проговорила срывающимся голосом «Обещаю» и разрыдалась.

Он только подошёл к входной двери, чтобы выйти наружу, как вдруг от тени в дальнем углу отделилась фигура юноши. Он был в чёрных одеждах, с чёрной повязкой на лице и клинком в руке.

— Звёздный волк, даже не ожидал, что смогу застать тебя врасплох, я думал, что ты меня ждешь, — тихо спросил юноша, но за напускным спокойствием голос его дрожал от нетерпения и ненависти.

— Решим это между собой! Она не должна пострадать! — ответил Звёздный волк, указывая на неё.

— Ты знаешь обычай — убиваю лишь тех, кто встаёт на моём пути. Её жизнь в её руках, — так же тихо ответил юноша и перевел взгляд на неё, изучающий и заинтересованный.

Она с нескрываемым ужасом и отчаянием смотрела на Звёздного волка, боясь даже вскользь обратить глаза на незнакомца. Её всю трясло, а по щекам бесконечно текли слезы.

— Ты пришёл отомстить, так что же? — проследив взгляд юноши, спросил Звёздный волк и достал из ножен меч, а она с горечью подумала, как не к месту такое оружие в этой небольшой комнате. Юноша тут же, не произнося больше ни слова, атаковал его.

Они дрались, наравне нанося сильные удары и с немыслимой для нее ловкостью отражая их. И с каждым новым ударом она яснее осознавала, что не может двинуться с места, даже если бы захотела помочь Звездному волку, от сковавшего её ужаса; она изо всех сил вжалась в холодную стену, ища в ней несуществующую защиту.

Она не знала, долго ли длилась их битва, но Звёздный волк, вымотанный молниеносными атаками юноши, стал заметно медлительнее и слабее. И после очередного удара, юноша выбил из его рук меч.

Тяжело дыша, Звёздный волк поднял глаза на юношу. Тот стоял прямо перед ним: он поднял меч Звездного волка и направил его остриё точно в его грудь.

— Бей врага в самое сердце — так ты сказал тогда? — яростно воскликнул юноша, задыхаясь от злобы.

— И сказал бы еще раз, ты, щенок воровской грязи, — Звездный волк плюнул под ноги, скривив лицо.

— Ну, так умри! — отчаянно закричал юноша и вонзил меч в самое сердце Звёздного волка. Почти мгновенно в изумленных глазах Звездного волка будто яркими искрами сверкнула жизнь, и тут же погасла, но незнакомец не остановился, а попытался вонзить меч еще глубже, но ему не удалось — мертвое тело осело и грузно упало на пол в страшной изогнутой позе.

Она вскрикнула, но пошевелиться не смогла, а лужа багровой горячей крови стала подбираться от Звездного волка к её ногам.

Юноша потер глаза — на мгновение ей показалось, что он вытер слёзы, — глубоко и судорожно вздохнул и обернулся к ней.

Она задыхалась от немых рыданий, но не могла ни двинуться с места, ни произнести хоть слово. Девочка в ужасе и отчаянии смотрела на багровую лужу, уже касавшуюся её ног. А по щекам стекали красные от краски слёзы.

Она даже не заметила, как, обойдя труп, к ней подошел юноша и молча оглядел ее: детские черты еще сохранялись в ней, хотя тело уже неуклюже вытянулось.

— Я оставлю тебя в живых, — презрительно бросил он ей, — но, если когда-нибудь ты встанешь на моём пути, знай — я с величайшим наслаждением убью тебя! Я знаю, что он, — и юноша указал на Звёздного волка, — обучал тебя убивать таких, как я. И уже за это я тебя ненавижу, — он сквозь зубы, яростно прошептал это почти у самого её лица, сжав в руке прядь её волос. — И убью при первой возможности!

Он нехотя отошёл от девочки, видимо, преодолевая соблазн убить её прямо сейчас — его рука судорожно сжала рукоять ножа.

— Волчья кровь, — усмехнулся юноша, наступив в лужу крови, как вдруг взглянул на девочку. — Тебе пойдет это имя — Волчья кровь!

Волчья кровь невидящим взглядом смотрела в окно на пустую, чёрную улицу. Зачем она снова и снова вспоминает то, что была бы рада забыть? Прошло уже лет пять, а в голове одна и та же картина, та же непроходящая боль и стыд от беспомощности и бесполезности.

Чёрная смерть… Теперь так его зовут. Теперь того безымянного юношу из далёкой кровавой ночи зовут Чёрная смерть. И он преградил ей дорогу, а она встала на его пути. Кто-то из них двоих точно живым не уйдет.

— Айрин! — позвала Королевская Кобра из другой комнаты. Волчья кровь, словно очнулась ото сна, встрепенулась и пошла в комнату Кобры. Это была крохотная комнатка, сплошь уставленная столиками и тумбочками, забитыми книгами и заставленными пробирками и пузырьками с жидкостями и порошками.

Их небольшой дом располагался недалеко от главной площади, но не выделялся ни красотой, ни богатством, скорее даже уродовал приличный аристократический район своим видом и обозначал собой границу между богатыми домами особо уважаемых горожан и домами поскромнее. Для соседей они разыгрывали картину сестёр-травниц, иногда пропадающих по несколько дней в лесу на сборе ягод и трав или в других городах на ярмарках. Из главного входа в дом выходили скромные обычные девушки, чтобы доставить богатым клиентам требуемые снадобья и травы, но в тот же дом с потайного входа через подвалы и переходы заходили лазутчицы Короля, известные всей столице по своему узнаваемому виду.

Травницы мало с кем заговаривали сами, но всем были приветливы. Они носили опрятные, но залатанные платья, заплетали свои черные волосы в косы и даже иногда прятали их под платками, отчего становились похожи друг на друга еще сильнее, только разный цвет глаз помогал их отличать. Все время работали круглый год, и их редко можно было застать за праздным занятием. Их редкие знакомые считали, что болезненная скромность травниц — результат их бегства много лет назад в столицу из прибрежного города после страшной атаки пиратов, когда те вырезали или украли почти треть жителей.

Лазутчицы знали каждую собаку в столице, а каждая собака знала их и предпочитала прятаться, если они проходят мимо, ведь если ты хоть чем-то можешь пригодиться лазутчицам, то они используют тебя, а отказаться почти невозможно — служба у Короля давала им такие полномочия. Если они хотели, то лазутчиц было видно издалека — раскрашенные в красный, синий и черный лица, распущенные черные волосы, темные куртки и штаны, высокие сапоги, оружие всех мастей, огромный ястреб на руке одной из них — на фоне обычных горожан их угрожающий агрессивный вид заставлял вспоминать слухи о Лагере воров. Однако жители столицы были наслышаны о том, как лазутчицы за последнюю пару лет предотвратили несколько краж у важных столичных семей, изгнали из столицы неисчислимое количество воров помельче, а главное — предотвратили несколько покушений на Короля. И все же эти заслуги не перечеркивали пренебрежение и отвращение, которое испытывали к ним многие.

Королевская Кобра стояла перед раскрытой на столе большой, потрёпанной книгой с толстыми пожелтевшими страницами и с широко раскрытыми от восторга глазами смотрела на свою руку, которая горела голубо-синим пламенем, будто факел.

— Здорово, правда?! — захлёбываясь от восторга, воскликнула Кобра.

— Ты горишь! — ощетинилась Волчья кровь от неожиданности.

— А, глупости! — огонь на руке Королевской кобры стал гаснуть и через секунду погас совсем. — Этот огонь лишь видимость: он тускло светит, не греет и ничего не может сжечь. Он совершенно безопасен.

— Тогда какой от него толк?

— Но ведь Чёрная смерть не знает, что он безвреден, — задумчиво ответила Кобра, потирая руки, грязные от сажи.

— Ты хочешь напугать его этими фокусами? — удивилась Волчья кровь, разглядывая обложку книги. — «Практическая магия»? Бииль, ты серьезно? На ведьминском костре тебя сожгут уже по-настоящему.

— Просто некоторые суеверные глупцы путают алхимию с магией. Так что я не ведьма, — проворчала Бииль и забрала у Айрин книгу, чтобы спрятать в своем сундуке.

— Скажешь это королевским стражникам, когда те потащат тебя на костёр? Разве не точно такая же история привела тебя ко мне? — спросила Айрин.

Бииль отвернулась, шарясь на полке с банками, и даже не собиралась отвечать на вопрос Айрин.

— Что ты хочешь с его помощью сделать? С этим огнем? — Айрин перевела разговор на другое.

— Напугать, запутать, обмануть Чёрную смерть! Загнать его в ловушку! — ответила Бииль.

— Какую ловушку?

— Пока не знаю! — возмутилась Бииль. — Айрин, ты думаешь, я могу так быстро всё продумать? Я сделала вещь, которая поможет нам сделать ловушку, хотя мои опыты прервали поиски Черной смерти в замке — и до сих пор прерывают. Тебе мало этого? А по-моему я отлично справляюсь, я молодец, вот сейчас пойду снова в замок опять искать ловушки наемника, которых там нет, и тоже справлюсь блестяще! — звякнули банки, грубо брошенные обратно на полку.

Айрин поняла, что Бииль готова вспыхнуть от злости, и пожалела, что позволила их разговору войти в такое русло: это обычно заканчивалось скандалом. Она почувствовала себя виноватой, и отвернулась к зеркалу проверить краску на лице. Притворно внимательно осматривая лицо, Айрин нарушила почти осязаемое молчание:

— Я пойду с тобой, все равно Гроза не сможет тебе помочь…

— Не надо, сходи к оружейнику — лук Грозы испортился от воды, а после полуночи пойдешь в замок, сторожить королевскую задницу, утром я тебя сменю, — отчеканила Бииль.

— Но я же…

— Я все сказала, — отрезала Бииль и скрылась за дверью в подвал, переходами ведущий из дома на улицу.

Гроза сидела в опустевшей после окончания ужина дворцовой кухне. Кухня остывала от бурной дневной готовки, еще пахло свежим хлебом и жареным мясом, хотя все это уже было съедено. Гроза посыпала солью холодную вареную картофелину и поморщилась от боли: правая рука ныла, а хлипкая повязка, сделанная наспех, совсем не помогала.

Жуя картошку, Гроза размышляла, кто из старших и младших принцев и принцесс сейчас находится в замке: днем все они были в разъездах, видимо, успокаивали богатые столичные семьи увещеваниями о здоровье Короля, которое вот-вот поправится, и Гроза не смогла узнать ничего полезного. Из бесполезного было много: дворовые слуги жаловались, что до сих пор не могут оттереть краску с главной площади и часов, а их обещали выпороть, если не справятся до утра; псари обсуждают странное поведение собак с сегодняшнего утра, якобы одни ослабели и все время лежат, как мертвые, другие наоборот — весь день не могут усидеть на месте и без конца воют; стражники говорят, что Риндан нелестно отозвался о лазутчицах: мол, должны были поймать Черную смерть еще за малеванием площади, а не допускать поджога. Последнее Гроза про себя отметила особо: начальник королевской стражи сказал всем, что случился только поджог в зале для приемов. «Но не сказал, что случился поджог самого Короля».

— А где твоя птица? — смущенно улыбнулась и тихо спросила девочка, дочь одного из слуг. Гроза удивилась, что не услышала, как она вошла в кухню, и поспешно проглотила картошку.

— Грим? Наверно, улетел охотиться, — ответила Гроза.

Девочка с раскрытым ртом восторженно разглядывала Грозу пару мгновений, но затем опомнилась и сказала:

— Господин лекарь велели позвать вас к нему.

Гроза удивилась, она ожидала, что придется ждать возможности уйти из замка и пойти к городскому лекарю. Королевский при виде лазутчиц обходил их далеко стороной и старался на них не смотреть, как будто боялся подхватить вшей. «Раз он позвал сам, значит, ему кто-то приказал, возможно, Риндан».

Лекарь расположился в комнатах в подножии центральной башни. Обычно в его комнатах было очень светло, но сейчас горели только пара свечей: похоже, лекарь уже собирался спать.

— Проходи живее! — гаркнул лекарь, еще совсем не старый, но уже седеющий мужчина. Гроза знала, что он провел во дворце всю жизнь, обучившись у прошлого лекаря, и уже давно должен был взять себе ученика-преемника, но так до сих пор этого и не сделал, ссылаясь на непроходимую тупость кандидатов. — Скоро придет принц Лииноин.

Гроза не стала ввязываться в разговор и молча села на ближайший табурет.

— Ну? — подошел лекарь и рявкнул на нее.

— Рука болит, — Гроза протянула ему правую руку и вскрикнула, когда он грубо схватил ее и повернул. «Скотина, надо было дать тем ворам ограбить тебя тогда».

— Не чувствую перелома, видимо, трещина, — пробормотал лекарь и стал туго перевязывать руку Грозы.

В дверь постучались, затем тяжелая дверь медленно приоткрылась и внутрь заглянул мальчик. На вид ему было около десяти, он был болезненно худой, с зеленовато-бледной кожей, только светлые соломенные волосы живыми веселыми кудрями обрамляли его лицо. Его огромные серые глаза оглядели комнату тусклым безжизненным взглядом.

— Ваше высочество, проходите, прошу! — лекарь бросил перевязку и поспешил к принцу.

— Гроза! — обрадовался мальчик, заметив ее. Она широко улыбнулась, помахав перевязанной рукой.

— Это Черная смерть? — с трепетом спросил он.

— Вы не могли бы уйти, принцу требуется осмотр и процедуры, — процедил лекарь, желая прервать их разговор.

— Мама попросила принести ей её лекарство, я не хотел бы продлять ее боли из-за моего осмотра, я могу подождать, — почти жалобно попросил принц.

Лекарь насупился, но взял со стола подготовленную заранее склянку.

— Я вернусь сразу же, прошу вас остаться с его высочеством для его охраны, — пробурчал он напоследок и вышел.

Гроза усмехнулась:

— Ловко ты его, высочество!

Мальчик слабо улыбнулся:

— Он все ещё запрещает мне покидать дворец. Говорит, что я слишком болен. Так что мне не стыдно!

— Уже который месяц запрещает! Ты уже давно должен был выздороветь…

— Мама тоже так говорила, но отец накричал на неё и сказал, что врачи лучше знают, что мне можно, а что — нельзя, — сказал Лииноин. — Он недавно позвал лучших ученых обучать меня.

— Я слышала, мы ведь их проверяли. И как? Ты с утра до ночи сидишь над книжками? — изумилась Гроза, не понимая, как сочетается интенсивное обучение с болезнью.

— Конечно. А как же иначе? Отец говорит, что стать достойным правителем можно только тяжелым и кропотливым трудом.

— А он делает из тебя достойного правителя? — Гроза подавила усмешку. Очередь Лииноина на трон следовала после его еще очень молодой матери — это было слишком далеко от короны для младшего принца.

— Пока я ещё только учусь самому простому.

Гроза замолчала, задумавшись, и разглядывала принца, ища в нем признаки хоть какой-то болезни, кроме недостатка обычных детских радостей.

— Грим прилетал ко мне, — произнес мальчик. — Он волновался и кричал, и как будто звал меня куда-то.

— Звал? И ты пошел за ним? — Гроза не удивилась: птица была особенной, и странности за ней водились.

— Да, но он вдруг улетел. А потом в моей комнате едва не начался пожар. И в сестриных тоже. Еще утром, — принц сказал это таким бесцветным обыденным голосом, будто такое случалось с ним каждый день.

— Что?! — Грозу прошиб холодный пот. — Как это случилось? Я ничего не знала!

— Отец не велел говорить. Я спал. В комнату залетел Грим и разбудил меня. Он стал кричать, и я пошел за ним, вышел из комнаты, и он пропал. А потом зашел обратно, а балдахин над кроватью и шторы уже горели.

Грозу застряло от ярости. «Такое скрыть его отец мог только вместе с Ринданом».

— Это Черная смерть, да? — с внезапным беспокойством спросил мальчик и поднял на Грозу испуганные глаза.

— Он не за тобой приходил, ясно? — твердо сказала девушка, положив руку на худое, маленькое плечо принца. — Так он пытается запугать Короля! А ты ничего не бойся! Он не тронет тебя!

— А дедушка?

— Его тоже не тронет, его…

Дверь громко распахнулась, вошел лекарь, оглядывая Грозу с новым оттенком неприязни, так что она решила, что опрометчиво позволила ему подслушать ее разговор с принцем или по крайней мере его часть.

— Вы свободны, — холодно проговорил лекарь и выпроводил Грозу, успевшую только ободряюще подмигнуть принцу на прощание.

Гроза решила, что раз лекарь вернулся только что от старшей принцессы Янталь, то она еще не спит и, возможно, удастся что-то узнать. Она залпом опустошила склянку болеутоляющего отвара, который украла у лекаря, и закинула ее в горшок с цветком; представила, как лекарь сходит с ума в поисках отвара, потому что у него всегда все посчитано и все учтено, и довольно ухмыльнулась.

Стражники у входа в крыло, где жили старшие принцессы оглядели Грозу с ног до головы, но ничего не сказали. Это была их обычная реакция на лазутчиц, которым разрешался вход во все помещения замка, кроме непосредственно личных покоев.

Гроза шла по коридору к покоям принцессы Янталь, заново осматривая каждый уголок коридора, который еще днем они уже изучили вдоль и поперек. Не было ничего подозрительного, хотя заметить какую-то на первый взгляд мелочь легче, если все время проводишь в замке, но последние месяцы они провели больше в городе из-за наплыва приезжих в столицу весной и осенью. К тому же теперь оснований для беспокойства стало еще больше: Черная смерть устроил пожар у младших принцев и принцесс, знак ли это, что и они в опасности? «Надо обсудить с Ринданом их отъезд на ближайшие дни, в двух местах одновременно Черная смерть не может быть».

Приближаясь к спальне принцессы Каталь, младшей сестры Янталь, Гроза услышала голоса и сбавила шаг. У дверей в спальню стоял стражник, облокотившись на стену. Он не шелохнулся, когда Гроза подошла почти вплотную — он спал стоя. «Мастерски, нечасто такое умение встретишь», — Гроза обрадовалась возможности и встала у дверей, успокаивая дыхание, чтобы лучше слышать разговор.

На удачу говорили как раз принцессы Янталь и Каталь, Гроза узнала их по голосам, а через щель чуть приоткрытой двери видела золотые кудри одной из женщин, сидящей в кресле.

— …он болен! Я знаю! А врачи все твердят, что он абсолютно здоров! — всхлипывая, говорила младшая сестра. — Когда потушили детские — какое счастье, что в то время там не было никого! — он вдруг заплакал и стал хохотать так ужасно, так страшно… Влетел в спальню и сломал все, что мог, сорвал шторы…

— Ухудшение шло ведь весь последний года, да? — услышала Гроза второй женский голос и узнала Янталь. — Ведь раньше такого не было!

— Конечно! Раньше никогда слова грубого не говорил, а теперь! Его едва успокоил наш лекарь… Но нет! Все твердят, что Элеерт здоров! Мне кажется… — всхлипы и рыдания снова прервали Каталь. — Кажется, некоторые думают, что это Элеерт нанял убийцу, я видела, как сегодня на него смотрел… — снова всхлипы.

Гроза удивилась: они какое-то время наблюдали за принцем Элеертом, как раз около года назад, но довольно быстро поняли, что он скорее сходит с ума, чем замышляет что-то против Короля или кого-либо еще — Волчья кровь как-то раз застала его одного сидящим за столом, наливающим чай несуществующему гостю. Когда он заговорил с пустотой, у Волчьей крови по спине побежали мурашки, и в тот же день они прекратили следить за ним. Грозу удивило, что несмотря на их намеки лекарю еще год назад, он проигнорировал состояние Элеерта, и продолжает игнорировать даже сейчас, когда это замечают уже все.

— Какие глупости! Кто это сказал?! Скажи, кто? — Янталь пришла в ярость, но она только усугубила истерику младшей сестры. — Успокойся, моя милая, — смягчилась старшая. — Я помогу, я лично прикажу лекарю осмотреть его еще раз, а если не поможет, пригласим лекарей с побережья.

Каталь стала успокаиваться, слышались ее глубокие вздохи и затихающие всхлипы.

— А что во дворце делает следопыт? — вдруг спросила Янталь. — Он уходил от Леванита, и я не успела расспросить его. Что ему нужно?

Младшая сестра снова зарыдала.

— Леванит хочет найти того, кто нанял Чёрную смерть. Вот именно следопыт и считает, что это сделал Элеерт! Потому что никто не верит, что он нездоров! Все считают, что это и есть его характер, что вот он такой всегда и был! А он, сумасшедший, кричит об убийстве Короля, о наследнике престола, о том, как он бы занял трон и правил королевством… Но он не в себе, сестра!

— Я знаю! Я попытаюсь вам помочь, но… Леванит меня совсем будто не слышит, мы так отдалились…

Стражник кашлянул во сне и открыл глаза, Гроза вздрогнула, но тут же накинулась на стражника с шипением:

— Ты что, спишь на посту, пока где-то бродит наемник?!

Его глаза в ужасе округлились, он стал шепотом извиняться, уверенный, что Гроза застала его спящим секунду назад и сразу же отчитала его.

— Я делала обход, и только попробуй снова дрыхнуть, когда я вернусь опять! — Гроза поспешила уйти из крыла, тем более что пора было навестить Короля. И на выходе обратно в общие залы столкнулась с принцем Элеертом, который направлялся в покои.

Он был даже не бледен — кожа отливала сине-зеленым, под глазами были синяки, а лицо было опухшим, как если бы он не спал несколько дней. Шаркая ногами по полу, он шел, качаясь, едва не спотыкаясь, и невидящим взглядом смотрел в пол.

«Всё хуже, чем я думала».

Грязный постоялый двор на окраине города у южных ворот шумел от прибывших путников, и Волчья кровь не сразу отыскала в нем того, кто мог ей помочь. Оно и неудивительно: прямо за углом был рынок, куда постоянно приезжали торговцы из других городов, а вместе с ними в столицу пробирались разбойники, воры, мошенники, и расцветали пышным цветом. Неудачно, что Черная смерть решил заявить о себе накануне осеннего праздника, когда столица наполнялась приезжими под завязку, самое время лазутчицам рыскать по столице и проверять гостей.

Какой-то юноша подозрительной наружности, на которого Волчьей крови указал хозяин постоялого двора, поманил её за собой. Он привёл девушку на чердак постоялого двора, где из тайника достал для неё лук, завёрнутый в грязную грубую ткань.

— В точности то, что тебе нужно, и цена что надо, — расхваливал он.

— Слушай, — усмехнулась Волчья кровь, — я ведь не случайно пришла именно к тебе, ты это понимаешь? Обычно со мной не любят иметь дела такие, как ты.

— Такие, как я? — он широко улыбнулся, смахнув со лба непослушную темную прядь волос — за ней виднелась бордовая татуировка, Волчья кровь не разобрала рисунок. Из-под рукава куртки на руке мелькнули еще красные татуировки. — А какой я?

— Я наводила справки, ты торгуешь с Лагерем воров и в столицу осмелился приехать впервые. Сейчас мне нужно твое оружие, но завтра я могу прийти за тобой с королевской стражей, — улыбнулась Волчья кровь в свою очередь. Ей не понравилась его смелость, обычно подобные ему всячески избегают встреч с лазутчицами, так что, идя сюда, она не рассчитывала, что ей удастся даже поговорить с торговцем оружием, не то что посмотреть на его товар.

Он пожал плечами с веселым видом:

— А будет ли еще завтра королевская стража? Черная смерть же в городе.

— И что? — Волчья кровь взяла лук и заплатила юноше.

— Еще ни разу не слышал, чтобы он не выполнил свой заказ. Так что и на тебя хотел напоследок посмотреть, перед тем как он вас тоже убьет.

Волчья кровь вопросительно вскинула бровями.

— Ну, вы же попытаетесь ему помешать. Не думаю, что получится. А пока живы, я хотел посмотреть, кто Красного коршуна поджарил прошлой зимой. Глядишь, может, еще и вашу бойню с Черной смертью застану, — он улыбался, вглядываясь в лицо Волчьей крови в ожидании ее реакции. А у нее по шее прошел холодок, и она захотела сбежать отсюда как можно скорее.

— Может, посмотришь, только я собираюсь про тебя сообщить начальнику стражи… Может быть, он не будет тебя пока трогать, а может, уже завтра будет здесь, но я бы сразу на твоем месте ушла из города, лицо у тебя приметное, — сказала Волчья кровь и пошла прочь.

Серое промозглое утро застало Волчью кровь в покоях Короля. Она в очередной раз осматривала спальню, пока Король беспокойно спал, усыпленный отварами лекаря, иначе чудовищные ожоги не дали бы ему сомкнуть глаз. С прошлого утра все было абсолютно тихо, никаких следов наемника, будто он и правда планировал убить Короля ровно через три дня. «Дешевый показушник», — с раздражением подумала Волчья кровь и вышла из спальни в зал для приемов, где, утонув в роскошном мягком кресле, недалеко от дверей спальни Короля дремала Гроза за огромной пурпурной шторой, скрывающей запылившийся за лето камин. На высокой, украшенной золотыми узорами, спинке кресла сидел Грим, сонно качая головой. И будто подражая птице, поочередно клевали носами два стражника у самых дверей в королевскую спальню.

Гроза отказалась уходить из замка, под предлогом, что когда все-таки дойдет до драки, то от нее со сломанной рукой пользы будет мало, так что лучше ей взять на себя изнурительную охрану замка, чтобы хотя бы ее напарница всегда была выспавшейся.

Сладкую дрёму разорвали чьи-то голоса и ответные вскрикивания ястреба. Гроза, с трудом подняв отяжелевшее веко правого глаза, выглянула из-за шторы. Вытянувшись в струнку перед богато и вычурно одетым мужчиной, стражники что-то докладывали ему, а рядом стояла Волчья кровь.

— …они запретили его величеству принимать гостей, — бесцеремонно отрезала она.

— Тогда доложите ему обо мне! — изумился мужчина.

— Простите, ваше…

— Ваше высочество, — Гроза тут же узнала голос королевского лекаря, только что вошедшего в зал. — Вы приятно удивили нас своим прибытием! Могу я вам чем-то помочь?

— Вы вовремя. Доложите обо мне отцу: мне нужно срочно с ним поговорить.

«Ааа, это принц Кальд, что ему тут…» — спросонья подумала Гроза.

— Минуту, — лекарь скрылся в спальне Короля.

Как только двери за ним захлопнулись, Гроза нехотя вышла из своего укрытия и подошла к Волчьей крови, которая за притворным кашлем пыталась скрыть, что ее лицо перекосило от вида принца. У нее с принцем как-то вышла чудовищная размолвка, когда его по прибытии в столицу ограбили на дороге самые обычные воры, хотя Кальд утверждал, что это был заказ Лагеря воров. На доводы Волчьей крови, что воры пойманы, и связи с Лагерем не нашли, тем более что у принца украли только незначительную сумму, а Лагерь воров обычно интересует добыча значительно крупнее, принц ответил ей пощечиной. Королевской Кобре тогда пришлось схватить Волчью кровь за руку до синяков, чтобы она не отвесила принцу ответную оплеуху.

Кальд часто бывал в разъездах по городам, слухи утверждали, что там у него даже было какое-то влияние в высших кругах. Очевидно, то влияние, в котором ему было совершенно отказано в столице: младший принц всегда будет скрыт тенью Короля и его наследников, отчего столицу он посещал редко, но почти каждое появление непременно сопровождалось скандалом.

Гроза поприветствовала принца. Мужчина скривил губы.

— Вы тут всем скопом собрались, — брезгливо произнёс он, бросив на Грозу взгляд, полный насмешливого изумления и неприязни. — Думал, вам уже давно выпустили кишки в трущобах.

Гроза ощутила, как рядом затрясло Волчью кровь от злости. Сама она ничего не почувствовала: очередной напомаженный говорит те же колкости, которые она слышала большую часть жизни. Волчья кровь немного младше, видимо, ей еще предстоит отрастить несколько дополнительных слоев кожи, чтобы не реагировать на такое. Гроза улыбнулась:

— Вы, как всегда, весьма остроумны, — Грозу перебила скрипнувшая дверь.

Вышедший из комнаты лекарь растерянно произнёс:

— Его величество готов принять вас, принц… Но он требует, чтобы и вы присутствовали в комнате, — сказал он, взглянув на Волчью кровь и Грозу.

Вздрогнув от негодования, принц воскликнул:

— Это невозможно! Эти…

— Ваше высочество, Король эту ночь почти не спал, его самочувствие, — лекарь запнулся, и Гроза подумала, что, возможно, они недооценивают, насколько плох Король, может, Черная смерть уже сделал свое дело в то утро тем поджогом, — бывало и лучше, и я категорически против всяких к нему посетителей. Но учитывая, какой дальний путь вы проделали, приехав сюда, я разрешу вам увидеть его величество. И если Королю при вашем разговоре будет спокойнее с его лазутчицами, то его желание — закон.

Презрительно фыркнув, принц вошел в спальню, Волчья кровь и Гроза вслед за ним. Они остались стоять у дверей, а принц сел в кресло неподалёку от огромной, измятой постели. В спальне стоял резкий запах лекарств и трав. На кровати, откинувшись на подушки, полулежал Король. Его голова и руки были обмотаны бинтами, местами на них виднелись желтые и красные пятна. Борода и брови были обожжены, так что их остригли, что придавало ему плешивый вид, но лицо не пострадало от огня, только щёки немного ввалились, а вокруг глаз появились тёмные, почти черные круги. Дрожащей рукой он поднёс к сухим потрескавшимся губам стакан с водой и стал медленно пить, кряхтя и покашливая. Несмотря на жуткий вид, Король не был похож на безнадежного больного, его глаза даже блестели оживленнее, чем обычно.

— Зачем приехал? — хрипло спросил Король, ставя стакан на столик у кровати.

— Я узнал о Чёрной смерти и тотчас же приехал…

— Простите, ваше высочество, вы не ошиблись? — усмехнулась Гроза. — От вашего замка до столицы неделя пути! А Чёрная смерть объявился вчера утром.

Принц закусил губу и метнул на девушку озлобленный взгляд, а Король тихо рассмеялся.

— Молчи, Гроза, — смеясь, проговорил он. — Ты мешаешь принцу Кальду сочинять сказки.

— Я был недалеко от столицы, когда узнал, — ответил принц, на что Король вопросительно вскинул брови. — Я ехал к тебе. Совету великих городов нужно твоё одобрение…

— Не будет этого, — отрезал Король. — И ты прекрасно знал, что я не дам никакого одобрения! Зачем было приезжать? Ты знаешь, как я поступаю с посланниками Совета. Не испытывай моё терпение, иначе с тобой будет тоже!

— Но ведь я принц как никак… — нерешительно усмехнулся Кальд. — И я в праве войти в любое время в свой дом…

— Ты не достоин даже входить в этот дворец! А от прав твоих осталось лишь воспоминание! Тебя впустили только потому, что я болен и мне не доложили о твоём приезде! Иначе ты бы кубарем полетел вон из города! — произнёс Король.

Лицо принца искажалось с каждым словом Короля. Теперь он злорадно, яростно улыбался, исподлобья глядя на старика.

— Отец, я всего лишь пытался развить торговлю между столицей и побере…

— Брехня! Ты пытался расчистить для разбойников и пиратов путь в северные города! — с усилием воскликнул Король.

— Ты не прав, — улыбаясь, мягко ответил принц, вставая на колени у постели Короля. Грозу поразил его в миг изменившийся голос, ставший приторно-сладким, усыпляющим. — Совет городов организовал постройку дороги, по которой можно было бы без…

— Ты отговаривался этим бредом в прошлый раз! — резко и грубо перебил Король. — Я знаю Совет, кто там, что и зачем делает! И я плохой король, раз и по сей день не смог разогнать эту шайку бандитов! И ты один из них! Пошёл вон! — в исступлении закричал Король, указав принцу на дверь.

— Дорогой отец, вы очень обижаете меня этими словами! Мы лишь хотели вашего разрешения…

— Замолчи! Вон отсюда!

— Ваше высочество, — наконец, произнесла Волчья кровь, подходя к принцу. — Вы должны уйти.

— Пошла прочь, мерзавка! — зло прошипел ей прямо в лицо принц, вскочив с пола и схватив девушку за руку так сильно, что его ногти едва не впились в кожу даже через одежду. Волчья кровь стиснула зубы и выжидающе посмотрела на Короля, не смея трогать принца без приказа.

— Дорогой отец! — обернулся принц к Королю, и его голос снова стал противно медовым, а на губах расцвела улыбка. — Вы бредите. Поверьте мне, вы скоро придёте в себя, и вам будет больно, когда вы вспомните эти злые слова, что сказали мне! Вы очень больны, вам надо отдохнуть! Я лично прослежу за всем! Мои нерадивые сёстры совсем забыли о вас…

— Прочь! Прочь! Не могу его слушать! — застонал Король. — Вон из города!

— Принц, мы сейчас выведем вас силой! — гневно вскричала Гроза, вставая между принцем и постелью Короля.

— Отец… Вы гоните родного сына! — едва не рыдая, закричал принц. — Вы совсем больны, вы не в себе, а эти предатели смущают ваш нездоровый, помутившийся ум! Мне больно смотреть на это…

Король откинулся на подушки, тяжело дыша, не в силах вынести ни присутствия, ни голоса сына. А Волчья кровь, уставшая ждать приказа, вывернула руку принца, освобождаясь от его хватки. Принц взвыл от боли, но не успел ничего больше сказать: Волчья кровь и Гроза грубо вывели его из спальни Короля.

— Король приказал выпроводить его из столицы, — гаркнула Гроза стражникам. — Идемте, я найду Риндана, и отправим его обратно за стены.

Волчья кровь вернулась в спальню. Король тяжело дышал, сложив руки на груди.

— Волчья кровь, — слабо позвал он и указал на графин с водой.

Волчья кровь налила в стакан воду и склонилась над Королем, помогая ему держать стакан: руки Короля тряслись так сильно, что расплескивали воду. Он показался ей слабым и человечным без его роскошного облачения и образа властного могучего правителя, дедушкой, требующего заботы, которого у нее никогда не было.

Будто читая ее чувства, Король взял Волчью кровь за руку сухими слабыми пальцами.

— Мне нравился твой отец, он выполнял свой долг честно, со всей душой, и я чувствовал это, — Волчью кровь будто ударила молния, снова такое жгучее напоминание о Звездном волке. — При нем эти стервятники не посмели бы даже поднять головы!

Волчья кровь истолковала его слова как укор ей и подругам.

— Я сожалею, что не могу служить вам так же хорошо, ваше величество.

— Ты еще очень молода, но я вижу в тебе его силу, его честь, он достойно тебя обучил, — Король притянул Волчью кровь ближе. — Не подведи меня!

Волчья кровь ненавидела комнаты начальника королевской стражи. В них чувствовалось что-то могильно-подвальное, хотя они были в отдаленном крыле общих залов. Возможно, этому способствовала привычка Риндана допрашивать подозреваемых прямо здесь, не утомляя себя спуском в застенки в подвалах замка. Из-за этого Волчья кровь с детства чувствовала себя преступницей на допросе, когда приходила сюда — раньше со Звездным волком, сейчас с Королевской Коброй и Грозой.

Они втроем сидели на грубой скамье у дверей в ожидании Риндана. Гроза разглядывала на стене внушительную коллекцию оружия и пыточных инструментов, размышляя, нарочно ли начальник стражи искал по всем городам эти уже непопулярные замысловатые устройства или делал их на заказ.

Волчья кровь старалась смотреть только в окно, где прояснившееся к вечеру небо переливалось оранжевыми и сиреневыми цветами заката, и не думать, что уже следующим вечером Чёрная смерть должен прийти за Королем, если его правило трех дней действительно что-то значит.

Королевская кобра беспокойно ёрзала и кусала губы, снова и снова перепроверяя свои ножи, как будто кто-то мог их у нее украсть. Наконец, Гроза вздохнула, обняла ее за плечи и успокаивающе заговорила:

— Я буду рядом, я помогу, у меня ведь рука почти не болит уже.

— Ты этим сейчас как раз подтвердила мои страхи, что я не очень хороша в открытом бою, — кисло улыбнулась Кобра.

— Но мы и не собирались, — Волчья кровь замолкла на полуслове, когда в комнату ворвался Риндан.

Он был немолодым крепким мужчиной, в его темных волосах ярко горели седые пряди, а под глазами растеклись темные круги. Обычно он всегда выглядел идеально, опрятно, одет с иголочки, но сегодня был взлохмачен, на лице проступила седая щетина, одежда была заметно потрепана.

— Где Черная смерть? — рявкнул Риндан без предисловий.

— Где-то в городе, никто же не останавливал наплыв приезжих к празднику, затеряться ему здесь легко, — ответила Королевская кобра.

— А должен уже давно быть в застенках! Вы не оправдываете оказанного вам доверия. Я хочу услышать, что дальше, — Риндан навис над девушками угрожающей тенью.

— У нас есть план застать его врасплох завтра вечером, потому что только тогда можно гарантировать, что он будет в замке, — ответила Королевская кобра.

Риндан с яростью впился глазами в Волчью кровь. Если бы не ее обучение у Звездного волка, ему бы и в голову не пришло взять их на королевскую службу, поэтому каждый раз свое недовольство лазутчицами он адресовывал в большей степени ей: ее он хоть сколько-то признавал, а Кобра и Гроза были бы для него грязью из-под ногтей, если бы не приносили ему столько пользы.

— Это по-вашему план? — процедил он. — Если это все, то Короля сегодня же здесь не будет, я его спрячу.

— Послушай, я уже обдумывала такой вариант, незаметно это сделать не выйдет: заказчик может сообщить Черной смерти, что Короля в замке нет, может, он даже будет в курсе, куда отправили Короля, несмотря на твои предосторожности, — мягко говорила Королевская кобра.

— Уедем из столицы вообще, — настаивал Риндан.

— И сколько наемник будет преследовать Короля дальше? Он, похоже, из тех, кто заботится о своей репутации неотвратимого карателя. А жертва сейчас — самый известный человек. Я не ожидаю, что он просто отступит, а в дороге или в другом городе еще опаснее, чем здесь.

— Если хоть что-то пойдет не так, то Король будет убит, это недопустимо! — было ясно, что все эти варианты Риндан и сам обдумывал не раз, но еще не смирился с риском, на который придется пойти.

Кобра немного помолчала, давая Риндану время еще раз все осмыслить, затем поднялась и добавила:

— Мы предлагаем перекрыть все подходы к королевским покоям в перекрытиях, в потайных коридорах, оставим только окна, чтобы Черная смерть мог зайти в покои Короля, но выйти ему было уже не так просто, — Кобра увидела, как скривился Риндан. — Этот риск нужен, чтобы избавиться от Черной смерти раз и навсегда, ведь сейчас мы знаем, что он придет завтра, а если его упустим и просто спугнем, то когда он вернется? Через неделю или через год?

— Я понял, — раздраженно отозвался он. — Я выставлю лучников перед замком и на соседних башнях, если высунется из окна, его пристрелят. Мы заполним весь замок стражей и открыто, и скрытно. Уже сегодня.

— Лучше завтра, сегодня Черная смерть может изучать обстановку замка или может еще успеть связаться с заказчиком, — возразила Волчья кровь.

— Так уверены, что заказчик в замке? И кто? Элеерт?

— Риндан, ну ты что, хочешь сам изнутри испробовать свой застенок? Нельзя же такое о королевской семье вслух говорить, — посмеялась Гроза.

Риндан усмехнулся, и на пару мгновений его отпустило беспокойство, а в лице промелькнули искры симпатии к девушкам. Его часто так бросало от доверия и дружелюбия к ним до неприязни и брезгливости. Вероятно, его работа не позволяла полностью доверять хоть кому-то.

— В замке следопыт, его пригласил принц Леванит. Удивлен, что вы еще не встретились лично, может, вас он не подозревает совсем. Или наоборот. Мне плевать на его подозрения, но если будет вам мешать, говорите сразу. Вы мне нужны завтра точно в покоях Короля, я вместе с вами там остановлю Черную смерть.

— Тогда слушай, что планируем сделать, — Королевская кобра принялась описывать ловушку для Черной смерти.

Острый край месяца, будто язык застывшего белого пламени, выглядывал из-за синевато-серых облаков, ветром рассеянных по небу тонкой вуалью и светящихся изнутри серым светом. Сквозь дымку облаков месяц освещал землю матовым обманчивым сиянием, рисуя вытянутые, черные тени.

Тень от соседней башни скрывала окно спальни Короля. В комнате у кровати тлел черный фитилек свечи, уже добравшийся до серебряного подсвечника. Тусклый, рыже-красный свет едва рассеивал вязкую темноту, скорее мешал и даже слепил. Грузное тело Короля, лежащего на кровати, вздымалось и опускалось в ритм дыханию.

Он заглядывал снаружи в окно спальни, стоя на широкой выступающей крыше перед окном и вжавшись в каменную стену, надежно скрытый тенью башни — черный на черном. Черная одежда, длинный плащ — сейчас это помогало ему оставаться невидимым для лучников на стенах, которых он успел заметить, но это пока. Если начнется переполох, лучники могут создать ему проблемы.

Как он ни вглядывался в каждый угол спальни, в каждую тень, в каждое едва различимое движение, он никого не увидел. Черная смерть испытал даже некоторое разочарование — неужели вместо изощренной, жестокой и смертельной игры с лазутчицами Короля ему вновь подсунули привычную серую рутину? Неужели достаточно просто раскрыть окно, войти в комнату, перерезать Королю шею — и дело сделано? Трепещущий внутренний огонек, заставляющий нервы напрячься, словно перетянутые струны, слух и зрение обостриться до боли в голове, а кровь глухо и часто стучать в висках, этот хищный звериный огонек в одно мгновение угас в Черной смерти, оставив разочарование.

От досады он даже занес руку, намереваясь с грохотом и звоном выбить окно, чтобы сбежалась вся столица, вся стража, сам начальник королевской стражи и попытались ему помешать. Но когда его рука уже едва не коснулась стекла, взгляд Черной смерти упал на пол спальни. В метре от окна змейкой вилась едва различимая темная полоска. Приглядевшись, он подумал бы, что это песок. Нет, это в лучшем случае порох, в худшем… все, что угодно!

Любопытство, жажда опасности заставили сердце наемника снова забиться чаще. Ловушка! Для него все-таки расставили ловушку! Если она еще и сработает, то лазутчицы и Волчья кровь достойны большего внимания, чем он предполагал.

Черная смерть раскрыл приоткрытое окно и бесшумно перелез через подоконник. Он прислушался, но услышал только тяжелое дыхание Короля.

Наемник шагнул к черной змейке и замер, пытаясь разобрать что это, но тут же опомнился и, боясь испортить приготовленную для него ловушку, занес ногу, чтобы перешагнуть через нее. Как вдруг она с шипением вспыхнула, и к самому потолку взвилась стена серебристо-синего огня. Наемник, выругавшись, отпрянул и отступил к окну.

В глазах от яркой вспышки заплясали черные пятна, мешая видеть, но он почувствовал, что комната наполнилась движением, несколько человек уже окружили его. Сзади! Он едва успел отпрянуть, как чей-то клинок, запутавшись в плаще, лишь кольнул его в бок.

В то же мгновение сквозь столб огня на Черную смерть бросилась тень с клинком в руке. Почти вслепую наемник отбил удар и отбросил нападавшего, повернулся к этим двоим лицом, но спиной ощутил приближение третьего. Слишком много, ничего не видно! Черная смерть бросился на стоявшего перед окном, нырнув под его руку, уже направившую клинок в наемника, чтобы вместе выбить окно и, наконец, выбраться из спальни.

Стекло со звоном посыпалось на скат черепичной крыши. Из окна вынырнули, сцепившись, наемник и Волчья кровь и покатились по крыше. Волчья кровь ухватилась за выступ крыши и пнула наемника, отчего тот отпустил ее и заскользил вниз.

Черная смерть уперся ногами в черепицу, она захрустела, а ее осколки покатились вниз и градом осыпались на мостовую перед дворцом.

Не успел Черная смерть опомниться, как у самого его уха просвистела стрела: лучники! Он бросился к ближайшей башне, чтобы скрыться, а вслед за ним — все мимо — неслись стрелы.

Из окна спальни выскочил Риндан. Увидев, как стрелы, точно заколдованные, проносятся мимо наемника, он в ярости крикнул в пустоту:

— Чёрт бы вас всех побрал! Стрелять разучилась?! — и бросился по крыше в погоню за Черной смертью.

— Я с ним! Наемник сейчас сделает круг и через зал вернется сюда, ждите здесь! — скомандовала Гроза Кобре и Волчьей крови и выпрыгнула в окно. Никто из них не успел ее остановить.

Гроза обогнула башню. Впереди показались силуэты, и она перешла на бег, несмотря на опасность разбиться.

Промелькнули, мерцая в лунном свете, витражи приемного зала. Она обогнала Риндана, и вот лишь руку протяни — она уже дышит в спину Черной смерти, еще немного! Вдруг он сбросил свой плащ и швырнул его в нее, она увернулась, но потеряла пару мгновений, и продолжила гнаться за ним.

Гроза снова почти догнала наемника, между ними уже оставалось всего ничего. Но Черная смерть бежал быстрее. Теперь все решала выносливость и то, кто первым ошибется.

Скат крыши был в этом месте особенно длинным и прямым, не было ни башен, ни поворотов, где бы мог скрыться Черная смерть. Он лихорадочно перебирал варианты: нырнуть в первое попавшееся окно? А вдруг там толпа стражи, сначала нужно хотя бы заглянуть туда. Спуститься ниже? Пока нет подходящего места, разве что бросаться прямо во двор на камень мостовой и разбиться. Надо что-то сделать — срочно! Стоит только сбить дыхание, и девчонка догонит! А сзади, похоже, собственной персоной начальник стражи, и где-то его поджидают еще две. Это уже становится слишком интересно и опасно. Черная смерть усмехнулся, несмотря на бег и частое тяжелое дыхание, глупой, но единственной идее, которая пришла ему в голову.

Гроза не поверила глазам, когда Черная смерть вдруг сбавил шаг. Он будто сам дался ей в руки, но Гроза не успела это осознать, действуя инстинктивно. Она кинулась на него в попытке повалить на крышу, но Черная смерть увернулся от ее удара и, схватив за руку, швырнул ее на крышу. Удар спиной о крышу и боль в вывихнутом плече и без того сломанной руки оглушили Грозу. Но Черной смерти этого было достаточно, он пнул ее к краю крыши и снова бросился бежать.

Оглушенная Гроза почувствовала, как скользит вниз, но не могла пошевелиться; каждая черепица больно проскальзывала по ребрам. Секунды потянулись невыносимо долго, будто вместе с ней цепляясь за воздух. Девушка судорожно попыталась удержаться хоть за что-нибудь, но руки не слушались. Поздно — жесткая черепица кончилась мягкой, холодной пустотой, вдруг разверзшейся под Грозой. Страх и отчаяние стали физическими, и их иглы пронзили все тело, словно Гроза нырнула в ледяную воду. Крыша кончилась, и девушка соскользнула во тьму открывшегося перед ней ночного города, слабо освещенного уличными фонарями. Все окаменело внутри, а воздух в легких стал тягучим, вязким, удушливым, будто застыл. Очнуться от оцепенения Грозу заставила режущая, горячая боль в левой руке: девушка ухватилась рукой за тонкий и острый водосток. Боль и потекшая по руке кровь от порезанных пальцев окончательно привели Грозу в чувство.

Но Черная смерть ушел не далеко: он на бегу рухнул на колени, словно у него подкосились ноги. Стрела Риндана насквозь прошила руку наемника. Небольшая стычка Грозы с Черной смертью дала ему возможность остановиться для выстрела.

Черная смерть застонал и ринулся к ближайшему окну, но услышав, как Риндан снова натянул тетиву, он обернулся и метнул в него нож, почти не целясь, а затем сразу бросился в окно.

Риндан вскрикнул и упал на одно колено: нож наемника попал ему в бедро.

— Риндан! — с усилием закричала Гроза, держась за край из последних сил, и он бросился ей на помощь.

Волчья кровь прислушивалась к крикам и шуму из окна спальни. Мешало слушать ее оглушающе стучащее сердце и частое шумное дыхание. «Неужели они не справились, невозможно!»

— Кобра, — Волчья кровь больше не могла усидеть на месте, — останься с Королем, я пойду им навстречу, он точно вернется!

Кобра молча неуверенно кивнула. Все разворачивалось не так, как было задумано, но быстрые решения на месте давались ей тяжело, и она заранее знала, что в этом нужно будет положиться на Волчью кровь и Грозу. Хотя Грозе не стоило с ее рукой гнаться сейчас за Черной смертью… Кобра отогнала эти мысли и проверила дыхание Короля: ему дали сильное снотворное, когда накануне вечером он стал впадать в истерику из-за приближения Черной смерти. «Теперь верю в случаи, когда жертвы умирали, не дожидаясь третьего дня и прихода убийцы».

Волчья кровь прошла опустевший зал для приемов, обливаясь холодным потом: четверо стражников в зале лежали на полу без признаков жизни. Когда это произошло, как они этого не заметили, они мертвы или без сознания — мысли разрывали ее голову.

Она осторожно открыла двери следующего зала: снова пусто, тихо. Но из разбитого окна на другом конце дул холодный ветер, развевая шторы. На осколках, оставшихся в раме, искрами горел лунный свет. Несколько осколков были залиты кровью. Неподалеку валялась сломанная пополам окровавленная стрела.

Огромный зал был освещен всего несколькими тускло горящими свечами. Отчего Волчья кровь почувствовала, будто мрак и тени окутывают ее со всех сторон, а свет свечей лишь мешал, ослепляя, и темнота по углам казалась еще более густой и непроницаемой.

Рука, державшая клинок, дрогнула, когда она услышала шорох, похожий на шелест ветра. Она хотела крикнуть что-нибудь, чтобы развеять гнетущую тишину, но язык омертвел, горло сдавило и дыхание стало мелким и тихим. Она попыталась шагнуть вперед, но тело упрямо сжалось и окаменело, не желая пошевельнуть даже пальцем. Зато по нему прошла леденящая кровь дрожь. А взгляд лихорадочно искал, до боли вглядываясь в темноту. Пока одна из теней не двинулась к Волчьей крови.

Тогда полная паники и ужаса мысль впилась в разум, затмевая его с каждым мигом все больше. Да, она переоценила свои силы. Встретилась тогда с Черной смертью при свете дня и подумала, что все будет не так уж сложно. А на деле не учла всего одной крупицы, одного воспоминания, чувства. Сейчас она ярко и ясно вспомнила, какая темная ночь окутала землю, когда Черная смерть пришел к Звездному волку, и каким ужасом и мраком она сама была окутана тогда. Память воскресила не только все мелочи, подробности той ночи, она оживила именно сейчас, спустя годы, чувство, охватившее тогда Волчью кровь.

Сейчас, как и тогда, вынырнув из тьмы, к ней пришел Черная смерть.

Он приближался неспешно, будто ему некуда было торопиться — его цель, его жертва, интересная ему куда больше беззащитного, слабого Короля, стояла сейчас прямо перед ним, охваченная ужасом, который Черная смерть почувствовал еще раньше, чем увидел в ее лице и глазах. В его движениях так же, как и тогда угадывалась презрительность. И вместе с тем ему безумно нравилось и льстило то, как трепещет, дрожит и боится эта девчонка от каждого его движения и взгляда.

Звон вынутого из ножен ножа невольно оттолкнул Волчью кровь, заставил сделать шаг назад. Сердце бешено и отчаянно билось, пытаясь воззвать к послушанию разум и тело. И только когда нож Черной смерти ослепительно блеснул в паре метров от нее, в Волчьей крови что-то закричало, забилось и разорвало опутавший ее страх.

Волчья кровь бросилась на Черную смерть, удивившегося ее сопротивлению. От внезапного удара он с трудом увернулся, но с предвкушением обнажил клинок в дополнение к ножу. Теперь Черная смерть не отступал и не прятался, как несколько дней назад, он яростно, с азартом атаковал Волчью кровь. И каждый его выпад и удар были обманчивой игрой, которой теперь уже он загонял Волчью кровь в лишь ему известную ловушку.

Отражая атаки наемника, она отступала. И каждый шаг, как шаг в трясину, затягивал все дальше и дальше, один шаг непременно требовал за собой новый. И не было сил остановить это отступление. Пока она спиной не уперлась в холодную, гладкую стену.

По телу Волчьей крови судорогой прошли страх, паника и отчаяние, вылившись в последний, сильнейший из всех удар, наудачу выбивший клинок из рук Черной смерти. Но последние силы оставили Волчью кровь, уступив место ужасу, когда она встретилась взглядом с Черной смертью.

За черной маской и капюшоном видны были только его глаза — голубые? Зеленые? Серые?.. Она ничего не могла различить. Его взгляд прожег ее до внутренностей, заставив оцепенеть и забыть даже о возможности сопротивления. Из дрожащей руки выскользнул клинок.

Черная смерть прижал ее к стене своим предплечьем так, что в сдавленной шее перехватило дыхание, а в ключицу острой болью врезался локоть наемника. Одной рукой прижав Волчью кровь к стене, в другой Черная смерть крутил небольшой нож. Он смотрел ей прямо в лицо, так что когда от уголков его глаз веером побежали маленькие морщинки, она поняла, что он улыбается, и из нее словно пропали все внутренности, оставив сосущую пустоту.

Его улыбка выразила все разом: скрытую пеленой времени, но разбуженную на днях с новой силой ненависть, его призрение и отвращение в ту ночь, когда она еще была слабым несчастным ребенком, и его предвкушаемые сейчас покой и удовлетворение. «Да, теперь он будет спокоен…» — мелькнуло в голове Волчьей крови, и жуткая боль пронзила её правый бок. Отблеск наслаждения вспыхнул в глазах наемника, когда он поворачивал нож в пульсирующей болью, кровоточащей ране. Она не услышала, а почувствовала внутри самой себя, как сломался нож Черной смерти, и его ледяной осколок, сжигающий внутренности, остался внутри.

Он швырнул сломанный нож в сторону и отпустил Волчью кровь. Боль подкосила ее, и Волчья кровь упала на пол у ног Черной смерти, судорожно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Теперь он взглянул на нее, как победитель — высокомерно, даже с сочувствием. Но она поняла, даже теряя сознание, что он сочувствовал не ее мучениям, а ее ничтожности. Ничтожности проигравшей.

Уже будто во сне, она услышала, как вскрикнул от боли Черная смерть: он схватился за плечо, откуда торчала стрела с голубым оперением. Послышался крик Кобры и снова звон тетивы… Вспышка боли и мрак, а сквозь темноту снова чьи-то крики. Опять живот прожгло огнем так, что мрак загорелся красными искрами — и все исчезло.

— Сюда ее, — скомандовал королевский лекарь двоим стражникам и указал на свой широкий стол, укрытый чистой светлой тканью. Стражники внесли в комнаты лекаря Волчью кровь. Позади за ними блестела дорожка из капель крови.

Они уложили девушку на стол и ушли. Побледневшая Волчья кровь часто и прерывисто дышала, сознание так и не вернулось к ней.

Глухо стукнули инструменты, которые лекарь быстро раскладывал на столе.

Он разрезал ее куртку, рубашку, и оголил живот. Рана была узкая, судя по расположению должна была пройти мимо жизненно важных точек, от которых лазутчица умерла бы сразу, но кровь текла неумолимо. Лекарь осмотрел рану, достал нитки, и приготовил иглу.

Дверь с грохотом отворилась.

— Уже зашиваете?! — истерически воскликнула Королевская кобра, вихрем подскочившая к Волчьей крови. — Вытащили осколок?! Где он?!

— Выйди вон! Какой еще осколок? — разозлился лекарь.

— Внутри! В ране осколок ножа! — истерика Кобры набирала силу, из ее глаз брызнули слезы.

— Что за глупости, я его даже не вижу! Там ничего нет!

— Есть! Я видела, как он повернул нож! Я видела сам нож… — Кобра задохнулась от своего крика и всхлипываний, и сползла на пол у стола, сжимая в кулаке рукав куртки Волчьей крови: ее рука безжизненно свесилась со стола.

Вошла Гроза, прижимая обе руки к груди. Ее куртка спереди вся была красная от крови, пальцы левой руки в глубоких порезах.

— Гроза! — Кобра в исступлении протянула к ней руки. — Нож! Осколок!

Гроза сперва недоуменно уставилась на нее, а затем озарение сначала осветило ее лицо, а затем проложило на нем скорбную тень.

— Сможете вытащить? — обратилась она к лекарю.

Тот хотел вступить в спор, но глянув на Волчью кровь, вздохнул, и отложил иглу. Он взял щипцы и принялся искать в ране осколок.

— Ничего нет! — раздраженно рявкнул он.

— Ищите! — крикнула Гроза, помогая подняться Кобре: она начала успокаиваться, когда увидела Грозу.

Волчья кровь вдруг застонала и открыла глаза.

— Ничего нет! Она просто истечет кровью, если продолжу! — лекарь бросил щипцы и схватился за иголку.

Кобра изменилась в лице, оскалилась и схватила лекаря за руку:

— Я сама! — прошипела она. — Неси воду, отвар из белого дерева и все порошки, какие есть! Быстро! — лекарь не стал возражать и исчез в соседней комнате, послышался стук, звон склянок, грохот упавшего инструмента.

Волчья кровь зашевелилась и застонала еще громче.

Кобра взяла инструмент, переглянулась с Грозой и судорожно вздохнула. Она наклонилась к самому лицу Волчьей крови и прошептала:

— Айрин, Черная смерть сбежал, так что умирать тебе нельзя! Потерпи, я быстро.

Кобра взяла тряпку, вымочила ее жидкостью из пузырька синего стекла и принялась стирать голубые узоры с лица. Краска поддавалась тяжело: она несколько дней провела с ней, а укрепляющий раствор тем лучше сохранял краску, чем дольше держался на коже. Ее руки тряслись от напряжения. Она и доверенный Риндана только что доставили Волчью кровь в их дом, прячась и скрываясь, насколько было возможно.

Лекарь не рекомендовал переносить Волчью кровь куда-либо, тем более на следующий же день, как была промыта и зашита ее рана, но по нему было видно, что он испытал облегчение, избавившись от пациентки, от исцеления которой он не получит ничего, но чья смерть может обратиться для него проблемой.

А Кобра, оценив условия, в которых Волчью кровь предполагал содержать и лечить лекарь, решила, что если Волчья кровь и сможет выжить после такого жуткого ранения, то только под ее постоянным присмотром и ее средствами, которые нельзя было открывать никому во дворце. Поэтому она сочла все риски удовлетворительными. Однако все время транспортировки ее то бросало в жар, то обливало холодным потом, а в голове пульсировала мысль, что она сейчас своими руками убивает Айрин.

Но все прошло, как могло, хорошо. Волчью кровь уложили в подготовленную Грозой постель в ее комнате, Кобра дала ей усыпляющий отвар от боли, сделала перевязку, стянула окровавленную одежду и обтерла водой с обеззараживающими порошками. Затем заплела ее черные волосы в две небрежные косы и стерла красную краску с лица. Кожа Айрин была чудовищно бледной, до зеленого оттенка. Губы сухие и почти белые. Иногда казалось, что она совсем не дышит — так слабо было ее дыхание.

Дрожь унималась, и Бииль уже стерла последние следы голубой краски со лба.

«Лучше бы Эрин была сейчас здесь, одна я не могу, а с ее рукой она все не нужна там», — подумала она с досадой и почувствовала комок в горле. Гроза была вынуждена остаться в замке по приказу Риндана, пришедшего в исступление, когда погоня за Черной смертью окончилась ничем — сперва он убегал по крышам, и они гнались по его кровавому следу. «Крови было достаточно, надеюсь, он сдох где-нибудь в подвале!» А затем нырнул в одну из башен и будто под землю провалился. «Кто бы мог подумать, что замок оказался самым ненадежным местом. Нападение на дороге, попытка отравления, выстрел из толпы — но никто раньше не осмеливался заявиться лично в замок! Почему он осмелился? И почему у него почти все получилось?» До Короля он все-таки не добрался.

Бииль снова вернулась к Айрин. Снова проверила с замиранием сердца, дышит ли она.

«Когда он теперь вернется?.. Надо придумать что-то еще, надо придумать… В следующий раз он не должен уйти!»

Черный сгусток тумана гнался за ней, метаясь из стороны в сторону, то исчезая совсем, то появляясь прямо перед ней. Из черноты к ней тянулись цепкие руки.

Она упала на сухую листву, руки утонули в хрустящей желтизне. Вскарабкалась на небольшой холм, быстро обернулась — черный сгусток заметил ее и двинулся за ней.

Она бросилась вперед, через лес, но вот сильные руки тяжело опускаются ей на плечи. Ее прижимают к стене — это Черная смерть! Она видит его глаза, и все холодеет внутри. А у него множество рук: одними он сжимает ее шею — она чувствует горячие пальцы. Другими хватает ее за руки — и она не может ими пошевелить. Третьими обхватывает ее всю, зажимает рот и отвратительно прижимается к ней всем телом.

Она хочет кричать, но у нее будто никогда и не было голоса. Она хочет убежать, но уже забыла, как это — бежать, шевелиться, управлять своим телом.

Ее захлестывает ощущение, что сейчас с ней произойдет нечто нестерпимо ужасное, и она открывает глаза.

— Где он… Где… — прошептала Айрин подошедшей к ней Эрин. Она начала бредить спустя день, как оказалась дома, когда Бииль и Эрин уже решили, что худшее позади. Но вот уже третий день ее била лихорадка.

Айрин тряс озноб и мучила горячка. В бреду она иногда что-то говорила, шептала и даже кричала. В беспокойных снах она видела лишь Чёрную смерть, это было ясно. Она пыталась убежать он него, скрыться, спрятаться.

Ее сны рвали далёкие, знакомые голоса, которые звали её, все время спрашивали что-то, говорили о чём-то. И как только она слышала их, боль, которая забывалась в кошмарных снах, вновь возвращалась с удвоенной силой.

Сильное молодое тело словно исказилось и сжалось до одной-единственной точки горячей боли в правом боку. Ей казалось, что сердце бьётся теперь в ране, выталкивая из тела кровь и ее жизнь. В такие часы она пыталась забыться, вернуться в сон, но голоса мешали.

— Где он? — снова повторила Айрин, едва приоткрыв глаза.

— Он сбежал… — глотая слёзы, ответила Эрин. — Но Бииль сильно ранила его.

Айрин застонала, веки отяжелели, и снова кошмарная погоня захватила ее сознание.

Эрин ушла в другую комнату и села за стол, за которым уже сидела Кобра, уткнувшись лицом в дрожащие руки. Она оделась, чтобы пойти в замок, нанесла на лицо голубые узоры, но теперь не могла двинуться с места.

— Ну что? — спросила она, отрывая от лица руки.

— По-прежнему, — ответила Эрин. — Иди в замок, пока за тобой не прислали, Риндан может, он сейчас в настроении.

Королевская кобра мрачно глянула на Эрин.

— Может, нам лучше сбежать? — тихо проговорила она.

Эрин удивленно взглянула на нее и почувствовала, что Кобре сейчас нужна поддержка не меньше Айрин. Она решила воспользоваться напускной веселостью и легкостью, несмотря на тяжесть в душе, словно на шею подвесили камень: пусть хотя бы Кобра думает, что она и правда не теряет надежды на лучшее, пусть у Кобры будет возможность опереться на ее силу, и тогда, может, ей придет в голову какая-то спасительная идея лучше побега.

— Можно, конечно, сбежать, но тогда нам дорога только в Лагерь воров, а у нас и там репутация не очень, — широко улыбнулась Эрин, но улыбка вышла кривой: боль вдруг молнией прожгла зашитые и перевязанные пальцы левой руки. Они заживали хорошо, но ее беспокоило, не потеряют ли они подвижность. Она машинально поправила повязку на руке справа — от перелома и вывиха еще восстанавливаться и восстанавливаться, а времени нет.

Кобра поморщилась в ответ на ее слова, но промолчала.

— Сейчас нет смысла об этом думать, пока Айрин не встанет на ноги. Давай сначала подождем, когда она придет в себя, и оттуда уже будем плясать, — успокаивающе рассудила Эрин.

— Черная смерть может оклематься раньше, — Кобра встала из-за стола и стала нервно нарезать круги по комнате. — Надо придумать…

— Риндан ранил его в руку, мы видели стрелу, и он говорит, что попал. Ты ранила его в плечо, может, даже в сустав, но предположим не такое тяжелое ранение. Мы видели много крови. Если он вообще жив, а не истек все-таки кровью до смерти, то он сейчас где-то отлеживается. У него на это по меньшей мере еще пара дней нужна.

— Думаю, еще дней десять, — нервно отозвалась Кобра. — Встанет через пару дней, но вернуться за Королем сможет не сразу, слишком много крови.

— Замечательно, а мы к этому времени что-то придумаем. Иди уже! — и Эрин вытолкала Кобру за дверь подвала.

— Выпей отвар ангрифа, иначе у тебя пальцы отвалятся, — крикнула Кобра напоследок.

Снова убегая от Черной смерти, она оказалась на лугу, сплошь усыпанном серебристо-белыми цветами с длинными нежными лепестками, клонящимися к земле. Вокруг было темно, но цветы будто светились изнутри и освещали все вокруг.

В нос ударил сильный густой аромат цветов. Она споткнулась — нежные цветы погибли под ее ногами и руками, смятые и изломанные. Лежа в цветах, исходящих серебристым соком, она оглянулась.

Черная смерть уже возвышался над ней темной тенью среди белых лепестков и смотрел на нее сверху вниз. Он потянулся к ножу на поясе, и ее сердце забилось сильнее. Он обнажил черный нож, но она осталась лежать — все бесполезно, пусть снова сделает это, все равно не убежать.

Он опустился рядом с ней на одно колено, взял ее за волосы и занес нож над обнажившейся шеей. Она в ужасе зажмурилась, и услышала свое имя:

— Айрин!

Айрин открыла глаза. Ей прямо в лицо смотрела Эрин, похоже, звала по имени, пытаясь разбудить. В руках Эрин держала кружку с сильно пахнущим отваром, кажется, из ангрифов. Запах ангрифов на секунду вернул ее на луг с белыми цветами, но она тут же с облегчением осознала, что это был только сон.

— Хорошо, что проснулась, не придется вливать в тебя отвар самой, — оживилась Эрин, — я каждый раз боюсь, что ты захлебнешься. Как ты себя чувствуешь? Вроде спала на этот раз спокойнее.

До Айрин медленно доходил смысл слов Эрин, сознание будто плавало в едва начавшем рассеиваться тумане. Внезапно она вспомнила: боль! Обратила все внимание к правому боку, где, как ей раньше казалось, ее прошила насквозь раскаленная кочерга. Но сейчас боль была умеренной, совсем не такой, которая сжимает мир до одной точки и заставляет все прочее исчезнуть.

Айрин немного привстала и рану, конечно же, прошило острой болью, но она все равно не шла ни в какое сравнение с прошлой. Эрин помогла ей прилечь на подушки, и протянула кружку:

— Пей, быстрее восстановишься, у меня вот пальцы отлично заживают.

Айрин слабыми руками обхватила кружку и стала пить ароматную холодную жидкость маленькими глотками. Сразу почувствовала, как сильно пересохло во рту, как потрескались губы.

— А что с пальцами? — слабо спросила она. Собственный голос прозвучал неожиданно тихо и безжизненно.

— А, ерунда, повисла на крыше, прорезала четыре пальца почти до кости, — Эрин подняла левую руку, показала Айрин ладонь и выпрямила пальцы, поморщившись: на пальцах алели порезы и следы от швов. — Как раз сегодня сняла швы, надеюсь, не поспешила.

— Сколько дней… — Айрин не закончила свой вопрос: силы внезапно оставили ее совсем, и ей захотелось только уронить голову на подушку и не шевелиться.

— Где-то неделя, — Эрин заметила, как Айрин осела на подушки, и помогла ей улечься снова: бережно подоткнула одеяло, поправила подушку, открыла окно, чтобы впустить свежий воздух. — Какое счастье, что ты жива! — она погладила заснувшую Айрин по волосам, и в глазах у нее проступили слезы облегчения.

Айрин и Бииль не спеша шли по улицам, залитым бледно-желтым светом утреннего солнца. Навстречу попадались прохожие, некоторых они узнавали, кто-то был совершенно незнаком и на вид был скорее недавним приезжим. Дорожные камни блестели после холодного ночного дождя, и воздух был по-осеннему прозрачным.

Из окон домов свешивались расшитые желтые и красные полотна, между некоторыми домами через улицу тянулись флажки из разноцветной ткани, у некоторых на крыльце стояли корзины с ароматными яблоками и пшеничными колосьями — столица наряжалась к осеннему празднику.

— Куда ты несешься, — мрачно пробормотала Айрин, и Бииль сбавила шаг, беспокойно взглянув на бледную подругу, тяжело и медленно шагавшую рядом с ней.

— Зря я поддалась и взяла тебя с собой, — проворчала Бииль.

— А мне нужно твое разрешение? — усмехнулась Айрин, но забота Бииль и Эрин каждый раз трогала ее. — Все равно уже пришли.

Они вошли в дом городского лекаря, где она держала аптеку и принимала больных вместе со своими учениками. В прихожей было пусто, и они завернули в комнату, которую оборудовали под аптеку.

— Медэни! — позвала Бииль, оглядывая комнату полную шкафов с банками, горшечных растений и инструментов. Несколько стульев и столов, заваленных бумагами, стояли вдоль стен, из высоких окон лился мягкий свет, в котором блестели пылинки.

Айрин осела на стул около двери, лишенная сил. Это была ее первая прогулка, и она сразу не задалась: тянуло и болело в боку, голова кружилась, накатывала слабость, но Айрин усиленно делала непринужденный вид, чтобы не провоцировать Бииль. «У нее нервы, как соломинки, как будто, ранение выбило ее из колеи не хуже меня», — подумала она.

— Подожди тут, — решила Бииль, когда никто не отозвался, и отправилась вглубь дома искать Медэни или ее учеников.

Айрин вздохнула и откинулась на спинку стула, про себя по-детски надеясь, что сегодня ничего не получится: Медэни не придет, и никто не будет снова трогать ее уже почти зажившую рану. О дне, когда придется снимать швы она думала с содроганием и отвращением.

— Лекарь здесь? — услышала она усталый голос. В комнату вошел молодой мужчина с черными волосами, довольно высокий, но настолько, чтобы это выделяло его из толпы. Его серые глаза сильно выделялись на фоне больших темных кругов под глазами. В целом вид у него был подавленный и усталый, правая рука доставляла ему боль: он прижимал ее к груди и морщился, если нужно было ей шевелить.

Он мрачно оглядел комнату, пока ждал ответа от Айрин.

— Не знаю, жду ее, — ответила она, продолжая его разглядывать. «Приезжий или просто раньше не было повода его запомнить?» — Сломал руку? — машинально спросила Айрин и пожалела, потому что вести разговоры не было сил, но привычка всегда про всех разнюхивать оказалась сильнее.

— Нет, упал с лошади, и вывихнул, почти прошло, — он сел на стул неподалеку, и будто только сейчас заметил Айрин, потому что тусклый взгляд сменила живая заинтересованность. Таким он показался ей более приятным. — А у тебя что? Ты почти зеленая.

Айрин кисло улыбнулась и похолодела: она забыла сочинить правдоподобную байку.

— Я колола орехи ножом, нож соскользнул, и я порезалась. Много было крови, — Айрин напряженно читала по его лицу, счел ли он историю нелепым враньем или обычным делом. Выглядела она сейчас совершенно обычно: просто девушка с черными, как у подавляющего большинства, волосами, с глазами неприметного цвета, с распространенными чертами лица без шрамов и приметных родинок или бородавок. Но собственное знание, что она лазутчица Короля и рана совершенно не обычная, не давало ей размышлять хладнокровно, ей чудилось, что, глядя на нее, все понимают про нее всё.

Мужчина удивленно поднял брови, и сочувственно покачал головой. Это оживило его лицо и весь его облик настолько, что Айрин поняла, что он скорее еще юноша, просто крайняя утомленность немного состарила его в ее глазах.

— Ты приехал на праздник? — Айрин продолжила расспрашивать.

— Да, я охотник, кое-что продал и решил остаться на осенний праздник, — Айрин с интересом ждала подробностей, и он продолжил. — Ну, теперь задержусь немного: пока еще мне тяжело долго ездить на лошади. А ты здешняя, да?

— Местная травница, как ты понял?

— Столичные любят допрашивать приезжих. Как будто боятся нас, — он улыбнулся и откинулся на спинку стула.

Айрин поняла его укол, улыбнулась в ответ и закончила с расспросами. Ничего подозрительного: охотники — частые посетители столицы, вывихи — так просто хлеб Медэни, по дюжине пациентов в день, и все с гарантией выживают и оплачивают лечение. «Не стоит внимания». Хотя от этой мысли Айрин стало немного грустно, отчего-то хотелось говорить с ним еще, но темы для разговора, не напоминающие допрос, у нее иссякли.

— Придешь завтра на праздник? Я хотел остаться до фейерверков, мне говорили… — мягко сказал он, но его оборвали — в комнату радостным вихрем ворвалась всегда улыбчивая Медэни.

— Доброго дня, Айрин, моя дорогая, как ты себя чувствуешь? Все хорошо? — она запыхалась, будто прибежала сюда бегом, и не сразу заметила юношу.

— Ой, дорогой мой, сейчас придет моя ученица, и отпустит вам настойку, ждите! — она заботливо и настойчиво взяла Айрин под руку и повела из аптеки в свой кабинет в дальних комнатах.

Айрин растерянно скользнула взглядом по лицу юноши, не зная, должна ли она с ним попрощаться, если даже имени его не спросила. Он ответил ей легкой улыбкой и успел кивнуть на прощание.

— Не плясать, не скакать, не бегать, не прыгать, да и вообще тебе лучше остаться дома! — ворчала Кобра и наносила укрепляющую жидкость на лицо, уже покрытое голубыми узорами, пока Эрин заплетала в несколько сложных кос длинные волосы Айрин, попутно вплетая в них желтые и красные ленты.

— Остынь, а, — засмеялась Эрин. — Тебе просто обидно, что ты не идешь. Но вдруг Короля убьют в разгар веселья, без тебя никто не справится. А ты опять опаздываешь в замок.

— А ведь я обожаю Осенний праздник — угощения, игры, танцы, изумительный фейерверк, и все это роскошество только раз в году, — грустно проговорила Кобра.

— Зато в прошлом году он отлично прошел, — усмехнулась Айрин. — Кажется, без факиров, которых ты не пустила в город.

— И без фокусников! А ее бы воля — и без выпивки, — продолжила веселиться Эрин.

— Идите-ка отсюда! — Кобра скривила лицо и выпроводила подруг из дома.

Они не спеша пошли по сумеречным улицам на площадь перед дворцом, откуда уже доносилась музыка и шум голосов. Эрин откинула свою тяжелую черную косу с плеча и поправила серое платье под шерстяной темной курткой. Одетые почти одинаково, с одинаковыми косами, даже лицом немного похожие, Айрин и Эрин могли представляться сестрами, что иногда и делали.

— Выглядишь сегодня уже намного лучше, — заметила Эрин, почувствовав, что походка Айрин стала увереннее и бодрее.

— Чувствую себя тоже неплохо, — улыбнулась Айрин в ответ и взяла Эрин под руку, сразу ощутив спокойствие. «Если бы у меня была старшая сестра, она все равно не годилась бы и в подметки Эрин», — Айрин наполняла радость от ожидания праздника, от того, что Эрин рядом, от того, что сегодня она не Волчья кровь. «Но придется вернуться», — проскользнула горькая мысль, омрачившая радость.

С того дня, как она пришла в себя, она делала вид, что Черной смерти не существует. Что над головой не завис, словно меч палача, вопрос: когда на Короля снова нападет Черная смерть и что будет тогда? Кобра и Гроза сами не заговаривали об этом с ней, желая дать ей возможность восстановиться, но Айрин слышала их беспокойные быстрые разговоры, когда они сменяли друг друга, чтобы уйти в замок. В такие моменты она нарочно уходила в дальнюю комнату, чтобы ненароком не услышать что-нибудь о Черной смерти.

Айрин вздохнула, отгоняя мрачные мысли, и сильнее прижалась к Эрин.

Закатное небо, словно в честь праздника, окрасилось в желтые и красные цвета. Было тепло, и стрижи крича сновали в небе, как будто лето еще не кончилось.

На главной площади было столпотворение. Ярмарка уже сворачивалась, остались лишь несколько прилавков со сладостями: по оставшимся печеным грушам и медовым сотам лазили стаями осы. Площадки, где днем проводились игры, убирали, но на их место уже подтягивались кукольные театры, факиры, фокусники, музыканты. Айрин с удивлением заметила даже палатку гадалки: королевская стража обычно не пускала их в город, потому что Риндан считал их хуже воров. На середине площади была сооружена деревянная сцена, на которой выступали комедианты с побережья, Айрин слышала, что их пригласили в столицу специально для праздника.

Ярморочные прилавки, сцена и каждый фонарный столб были украшены цветами, венками из сухих листьев, флажками и лентами, отчего вся площадь горела желтым и красным, будто огромный пожар.

Стемнело, на небе появились первые звёзды, и на сцену вышли факиры. В темноте казалось, будто огонь в их руках — жидкость, и все время норовит ускользнуть и пролиться на толпу. Их выступление сопровождал резкий запах, отчего Айрин сразу стало дурно, и она ушла от сцены, оставив Эрин, смотреть представление дальше.

У края площади одна из таверн, зажатая между башней с часами и солидным каменным домом, выставила столы на улицу и устроила у себя в уголке отдельное пиршество. Айрин направилась к ней попросить воды. Она проходила мимо одного из столов, когда кто-то крепко схватил ее за руку. В первое мгновение у нее просто не уложилось в голове, что кто-то мог ее так схватить: большую часть времени она проводила на улице как Волчья кровь — а с ней никто так не обращался.

Айрин обернулась. Пьяный помятый мужчина сально улыбнулся, обнажая зубы хищным оскалом, и потянул ее к себе на колени. Айрин вся ощетинилась от отвращения и выдернула руку из его хватки.

— Не смей меня трогать!

— Как невежливо, красавица, — протянул мужчина и медленно стал вставать из-за стола.

Айрин почувствовала боль в боку от своего резкого рывка, и поняла, что бежать или сопротивляться опасно — у нее могут разойтись швы. Ей показалось, что она загнана в угол, и ее бросило в жар. Она медленно попятилась, мысленно проклиная свою беспомощность.

— Эй! — громкий, резкий окрик остановил идущего на нее мужчину. — Или ты сейчас уходишь, или ночуешь в тюрьме! — к ним подошел стражник и грубо ткнул пьяного мужчину в плечо. Тот пошатнулся и рухнул обратно на скамью.

У Айрин камень с души упал, она быстро поблагодарила стражника и торопливо ушла, двигаясь вдоль края площади, где можно было не толкаться в толпе. Она жаждала оказаться как можно дальше от той таверны.

Она успела забыть за эти годы, что такое быть обычной молодой горожанкой. Реальность грубо вырвала ее из фантазий последних дней о мирной жизни простой травницы, которой, в отличие от Волчьей крови, не нужно ловить наемников, рискуя жизнью. Волчья кровь — помеха на пути опаснейших преступников к их жертвам, так что смертельный риск — просто часть ее работы. Но травница — сама жертва любого встречного, который на первый взгляд может даже показаться приличным человеком. Айрин ускорила шаг под участившееся биение сердца, не осознавая, куда идет. Ей захотелось отмыться, а если не получится, содрать с себя кожу, особенно, с руки, которой касался незнакомец. Дурнота усилилась.

— Айрин!

Она услышала, как кто-то ее окликнул, но это точно была не Эрин, и она ускорила шаг.

— Айрин! — снова тот же голос и шаги позади.

Сейчас до нее снова дотронутся — почувствовала она и крепко прижала руки к груди, сжалась в комок.

Кто-то мягко взял ее за плечи и остановил, заглянул в лицо.

— Айрин, мы вчера виделись у лекаря, помнишь? — юноша улыбнулся, но увидев похолодевшее лицо Айрин, он изменился в лице. — Что случилось?

У Айрин при виде знакомого лица ноги стали ватными, а глаза наполнились слезами. Она глубоко вздохнула, чтобы не заплакать, и отстранилась:

— Ничего, мне просто нехорошо. Ничего страшного.

— Присядь, — он взял ее за руку там же, где незнакомец пару минут назад, и ее передернуло. Он повлек ее к пустой скамье под фонарем и усадил. У нее уже не было сил сопротивляться.

— Пей, — снова скомандовал он, протягивая ей флягу. Она покорно хлебнула: это была вода с очень тонким привкусом отвара белого дерева — она узнала вкус обезболивающего, которым ее поили все прошлые дни.

Он понял, что она чувствует тонкий, но все же заметный вкус, и смущенно сказал:

— Я сейчас пью обезболивающий отвар, но здесь его так мало, что вреда для тебя не будет. Если только утром ты не выпила ведро такого же, — он осторожно улыбнулся.

Дурнота быстро проходила, голова прояснялась.

Он сел рядом, и она хотела обратиться к нему, но вспомнила, что все еще не знает его имени, а спрашивать ей вдруг стало неловко, хотя беспардонно выспрашивать все подряд было ее уже отточенным умением.

— Айрин, я так и не представился, я — Аридан, — он словно прочитал ее мысли. — Что случилось у той таверны? Я заметил тебя, когда ты уже оттуда уходила. Видимо, что-то пропустил.

Айрин вымученно улыбнулась:

— Ничего, приставучий пьяница, обычное дело, — он внимательно смотрел на нее серыми глазами, будто не веря. — А потом просто стало дурно, от слабости. Ничего такого.

Айрин показалось, что сейчас она должна встать и уйти, но она медлила: слова застыли во рту, ноги будто приклеились, уходить не хотелось. Просто сидеть рядом с Ариданом вдруг оказалось приятным занятием, но разговор мучительно не складывался в фразы у нее в голове, и она молчала.

Вдруг перед ними возникла девушка в фиолетовой рубашке с объемными рукавами и в штанах, расшитых золотыми узорами, звенящая от множества своих украшений, она смахнула со лба прядку по-мальчишески коротких черных волос и широко улыбнулась:

— Так, так, так! Сладкая парочка, может, вам погадать? На богатство? На любовь, а? — она кокетливо подмигнула Айрин.

Аридан усмехнулся и с улыбкой откинулся на спинку скамьи.

Гадалка присела на корточки перед Айрин, и в ее руках словно из ниоткуда возникла колода карт с темно-бордовой рубашкой в золотых узорах. Она веером растянула карты в руках рубашкой к Айрин и предложила указать на две любые карты.

— А мне одну можно? — шутливо спросил Аридан.

— Ты такой красивый, тебе все можно, — наигранно томно ответила гадалка.

Аридан ткнул пальцем в одну из карт, и гадалка достала ее, повернув карту лицом к ним. На карте был подвешенный на крюках человек, из которого лилась кровь и собиралась в огромную лужу у его ног.

— Кровь! Это очень хорошая карта, она предвещает изобилие во всем. Вижу, любви получишь сполна, до краев, но и пострадаешь от нее немерено, — она лукаво улыбнулась ему, а он в ответ наигранно схватился за сердце.

Она повернулась к Айрин. На этот раз карта изображала крадущегося вора, держащего в руках мешок, из которого сыпались монеты и драгоценности.

— Вор! Дорогая, тебя обокрали или скоро обкрадут, — снова лукавые искорки заплясали в ее синих глазах. — Знаю, знаю, твое сердце украдет этот красавец! Нет, уже, уже украл! — она игриво ткнула пальцем Аридана в грудь.

Айрин не понравилась эта забава, ей хотелось провалиться под землю, будто ее неожиданные мысли о том, как ей приятно общество Аридана, вывернули наизнанку и показали всем вокруг. «Не будь дурой! Она просто несет чушь, чтобы повеселить и получить деньги! Вы сидите тут вдвоем, как парочка, конечно, она и пристала!»

А Аридану будто нравилась эта игра: он, широко улыбаясь, дал несколько монет гадалке. Та рассыпалась в благодарностях и обещаниях счастливой долгой жизни и ушла, пританцовывая и уже приметив новых клиентов.

— Ты так напряглась, будто она сейчас тебя тут просто сожрет, — усмехнулся Аридан, и от улыбки в уголках его глаз веером рассыпались морщинки, отчего он стал еще красивее.

— Один мой знакомый продал за день весь свой скот и все драгоценности, когда колдунья сказала, что на нем порча, а он в такие вещи даже не верил никогда, — она хотела добавить, как потом они с Бииль в последний момент вытащили его из петли, но тогда история обретала слишком мрачный тон для простой травницы и для праздничного вечера.

— Наверняка, она была с побережья. Те могут посреди улицы тебя догола раздеть, а ты уйдешь довольным.

— Ты живешь там?

— Просто часто бываю: я все время в разъездах, как-то не осел пока нигде. А охотой могу заниматься везде.

— А ты хороший охотник? Как-то при мне одна охотница подстрелила белку на дереве прямо в глаз, — Айрин опустила, что этой охотницей была Эрин.

— Нет, если судить так, то я скорее посредственный, — засмеялся Аридан. — А ты, похоже, нигде не была, кроме столицы?

— Нет, — отчасти Айрин сказала правду: Звездный волк привез ее в столицу в глубоком детстве, а откуда — ей это было неизвестно. Так что всю сознательную жизнь она провела в столице и ее окрестностях.

— Жаль. Это самый унылый город среди всех, где я бывал. Серая каменная глыба посреди болот и леса, даже добираться сюда — сплошная морока. Да, людей много, но иногда это даже плохо.

В ответ Айрин насмешливо посмотрела на него, изогнув бровь.

— Не обижайся, если бы ты сама видела побережье, ты бы согласилась, — попытался смягчить удар Аридан и принялся описывать города побережья: их башни и корабли, как меняется море в разные времена года, уникальные ремесла, процветающие там и совсем неизвестные здесь.

Айрин с жадностью слушала и задавала тысячу вопросов: она всегда надеялась увидеть другие города, но служба у Короля подразумевала исключительно работу в столице, так что она не рассчитывала посетить их в ближайшие годы. Аридан охотно отвечал на все вопросы и открывал ей все новые и новые вещи. Она немного удивилась его широкому кругозору и образованности, которые демонстрировала его речь и его рассказы, но не стала выспрашивать, был ли он просто охотником всю жизнь, боясь показаться чрезмерно подозрительной.

Пока они говорили поздний вечер уже уступил место ночи, стало холоднее, люди понемногу расходились с площади. Оставшиеся принялись плести венки из колосьев и осенних цветов. Айрин заметила, что праздник подходит к концу, и, не прерывая рассказов Аридана, взяла из корзинки около скамьи колосья и цветы. Она стала плести венок, тщательно подбирая колосок к колоску и чередуя желтую пшеницу и красные цветки.

— Что это? — спросил Аридан.

— Осенний венок, разве не знаешь? В конце праздника надо каждому сплести его и подарить, кому захочешь, а тот в свою очередь может забрать его себе или отдать реке. Боги увидят твой дар, сочтут тебя щедрым и подарят новый урожай еще больше, чем нынешний, — Айрин усмехнулась. — Отец так говорил, но каждый год все дарят венки, а урожай случается разный. Видимо, боги не такие дураки, чтобы считать щедростью пару колосьев, — она надела готовый венок и нежно улыбнулась Аридану. — Ну как?

В ее черных волосах венок горел золотой короной с рубинами.

— Подаришь мне? — не отрывая от нее глаз, спросил Аридан.

Айрин сняла венок и протянула ему. Внезапно воздух наполнился грохотом и свистом, и их осветило голубое сияние: из-за реки недалеко от замка запустили фейерверки. Блестящие огни осветили небо, дождем искр проливаясь на город. Отгремело несколько залпов под свист, гул и смех толпы на площади, и снова опустилась темнота.

Толпа стала медленно растекаться по улицам. Некоторые направились к реке и, спустившись к воде, а кто-то и прямо в воду, пускали венки по течению. Река черными волнами быстро уносила их прочь.

Вдалеке показалась Эрин. Она окрикнула Айрин и помахала рукой.

— Я пойду, — Айрин встала и помедлила, чувствуя, как неловкость сковала ее по рукам и ногам. «Что такого? Просто попрощайся и все».

Но это было не все. Она хотела бы увидеть его снова, но не знала, где его завтра найти, а спросить означало сознаться. «В чем сознаться? Ничего такого не происходит и ничего не будет».

Аридан тоже поднялся и спросил:

— Я могу зайти к тебе завтра? Есть вопрос на счет одного редкого растения, очень надо его достать.

— Да, — протянула Айрин, от радости ее сердце выпрыгивало из груди. — От дома городского лекаря шестой дом вниз по улице, он там последний и самый неказистый, не ошибешься, — она побежала к Эрин и на бегу помахала ему на прощание.

— До завтра! — ответил Аридан и улыбнулся, шутливо надев на голову золотой венок.

Королевская кобра вышла на один из бесчисленных балконов замка и осмотрелась: внизу на площади в разгаре был осенний праздник. Под ночным небом площадь переливалась и мерцала желто-красными пятнами посреди черных силуэтов домов и башен. Скоро должен начаться фейерверк.

Кобра с беспокойством подумала, что где-то там внизу Эрин и Айрин, в толпе, где может случиться все, что угодно. Она усилием воли отмела свою тревогу. «Нет ничего, с чем бы они там не справились, глупо беспокоиться за них, Айрин чувствует себя неплохо. А вот Черная смерть требует моего полного внимания».

Она только что закончила осматривать свои отметины во всех известных ей скрытых уголках и переходах замка неподалеку от покоев Короля и его башни: где-то натянутый волос, где-то сухой лист между досками, где-то тонкий серый порошок, похожий на пыль. Все было так, как она оставила несколько дней назад, значит, либо Черная смерть не приходил совсем, либо он пользуется другими ходами. «Перемещается по наружной стене? Это нелепо. Ходит по замку как стражник или слуга?»

Короля по настоянию Риндана перевели из покоев в его башню: самую высокую, большую и неприступную башню замка. Ей не пользовались десятилетиями из-за небольших комнат и узких коридоров и из-за необходимости постоянно спускаться и подниматься по единственной узкой лестнице. Риндан посчитал такую башню наиболее подходящей сейчас для защиты Короля. Сам Король не мог возразить или согласиться: он по-прежнему иногда погружался в беспамятство, несмотря на старания лекаря.

Послышался шелест крыльев — Грим сел на широкие перила балкона, скользя на мокром камне. Кобра подставила ему руку, ястреб в ответ расправил крылья и потёрся клювом о свою лапу, отклоняя приглашение.

— Ну, привет, прилетаешь, когда захочешь, улетаешь, когда захочешь, тоже мне — охотничий помощник, — пробурчала Кобра.

Вдруг Грим резко обернулся, встрепенувшись, словно что-то услышал, и стал пристально разглядывать соседнюю башню. Кобра тоже обернулась и лишь краем глаза успела заметить мелькнувшую тень этажом выше, как она уже скрылась за башней.

— Чертова бездна! — выругалась Кобра, и не успела отдать Гриму команду, как он уже взмыл в воздух и понесся за тенью.

«Проклятая птица будто читает мысли», — отвлеченные мимолетные глупости должны были помочь Кобре не думать о том, что сейчас придется бегать по крышам, что она одна и не успевает позвать помощь, что нужно непременно поймать Черную смерть или, на худой конец, узнать его ходы в замке, что он подозрительно бежит прочь от башни Короля, а должен наоборот…

Она забралась с балкона на крышу и понеслась во весь опор туда, где скрылась тень. Обогнув башню, увидела поодаль Грима, кружащегося над соседней крышей. В надежде, что ястреб указывает ей на наемника, Кобра бросилась туда. Один раз она на бегу слегка поскользнулась — взгляд упал на черную пропасть у края крыши. Конечно, там река, но покои Короля находятся на самом верху замка, и упасть с такой высоты в воду — просто верная смерть. Может, не сразу. Может быть, это будут тяжелые увечья, и кто-то не даст утонуть и сразу вытащит из воды, тогда все равно смерть, но дольше. Слабость болезненной хваткой прошлась по ногам, и Кобра ускорила шаг, борясь со страхом. И успела увидеть, как тень в черном плаще нырнула на балкон, а с него — внутрь замка.

«Черное крыло, можно перехватить на лестнице во двор», — Кобра метнулась на другую сторону крыши, спрыгнула на соседнюю чуть ниже и ворвалась в комнату слуг через окно. Кто-то в комнате вскрикнул, но она не обратила внимание и помчалась в коридор. Черное крыло представляло собой более позднюю пристройку к замку, в нем не было замысловатых переходов, залов, тем более не было потайных комнат и ходов. Все здесь было подчинено простым задачам: внизу конюшня, псарня, прачечная, бани, выше — жилые и рабочие комнаты слуг и приглашенных ремесленников. Так что выход из большого рабочего зала, куда нырнула тень, был только по основной лестнице.

Там Кобра и успела заметить ускользающую вниз по ступенькам тень. Она бросилась следом, пробежала несколько этажей, перепрыгивая через ступеньки, но вдруг ясно почувствовала, что впереди никого нет. Она пробежала до конца, до главного входа в черное крыло со двора. Во дворе никого, только из конюшни доносится редкий топот и фырканье лошадей. Кобра быстро осмотрелась, не веря своим глазам. «Если бы он свернул с лестницы где-то на этаже, я бы увидела, я бы услышала!»

Она бросилась назад на лестницу. Она пыталась угадать, куда нырнул Черная смерть, или вспомнить что-то, что могла не заметить на бегу, но тщетно пробежала по лестнице вверх и снова вниз. Со двора посмотрела на крышу — никого! И Грима не видно.

Тяжело дыша, она со злостью пнула ближайший пустой ящик. Тот с чудовищным шумом сломался, несколько дощечек отлетели в сторону. Кобра выругалась, рухнула на скамью и уронила голову на руки, схватившись за волосы. Мысли не успевали оформиться, их разрывали оглушительный стук сердца и шумное дыхание. «Ушел на втором этаже… Нет, некуда идти, только в конюшню… Потайной ход на лестнице? Не успел бы… Но где тогда?!» Внезапная догадка холодом разлилась внутри: окно на одном лестничном пролете было открыто.

Кобра вернулась на лестницу между вторым и третьим этажом. Ничего примечательного, просто открытое окно, кто-то мог забыть его закрыть. Она выглянула из окна, и сомнений не осталось: внизу шумела река, прямо под стеной неприметная отмель, а на ней уже исчезающая борозда, полная черной воды — след от лодки. Под окном на двух крюках, торчащих из стены, висела, постукивая о каменную стену, веревочная лестница.

«Если перекроем этот ход, станет только хуже, не будем знать, как он придет в следующий раз. А если не перекроем и потом не поймаем…» Кобра спустилась по лестнице на мягкий песок и присела на корточки, осматривая следы ног, ведущие к размытой водой борозде.

«Кто-то в замке ему помогает. Риндану все это дерьмо понравится даже больше, чем мне».

Эрин разбудил настойчивый стук в дверь. Она с трудом разлепила глаза: последние пару недель высыпаться не удавалось. Вот и сегодня кто-то разбудил еще до рассвета, хотя только вчера был праздник, и все должны были отсыпаться. Значит, это не просто сосед или посыльный от клиентов травниц, это Королевская кобра, что-то случилось. Эта мысль мгновенно пробудила Эрин, она быстро накинула на плечи куртку, прикрывая ночное платье, и выглянула за дверь.

На пороге стоял бродяжка, мальчишка запыхался и шумно втягивал воздух. На грязной штопаной-перештопаной курточке блестела приколотая зеленая стрекоза. Бродяжки сушили стрекоз, обливали смолой и обтачивали по форме насекомого. Чем целее крылья и ноги у стрекозы, тем новее брошь. Мальчишкина стрекоза уже лишилась половины одного крыла и нескольких лап.

Увидев Эрин, он сразу протянул ей записку и тут же умчался, не говоря ни слова.

Эрин развернула смятую чуть влажную бумагу. Ее развеселила записка: лазутчицы давно не посылали травницам весточек. В них многострадальному господину Лауару постоянно требовались то травы от желудка, то прижигание бородавки на пятке, то порошок от мигрени. Сейчас записка искрилась бешенством писавшей ее Кобры: «У господина Лауара свербит под хвостом, возможно, это вожжа, срочно несите любые порошки!».

Раз у Кобры было время и настроение искрить, значит, все не так плохо. Эрин быстро оделась и нанесла на лицо черные узоры, взяла лук и уже собралась уходить, как вошла проснувшаяся Айрин.

— Что-то случилось?

— Пока не знаю, Кобра зовет срочно в замок, — Эрин отдала записку Айрин. — Подозреваю, что кто-то разбушевался больше необходимого, вероятно, Риндан. Ну, и тебе больше не требуется наш присмотр, похоже, ангрифы действительно отлично помогают, — Айрин согласно кивнула. — Не забудь отнести травы для Медэни, она заказывала пару дней назад, — и Эрин исчезла за потайной дверью.

Айрин сонно глянула в записку, не разобрала ее содержание, машинально сунула в огонь свечи и положила огарок на латунную тарелку подсвечника. Она легла на кровать, предвкушая продолжение сна, но как только голова коснулась теплой подушки, желание спать вдруг улетучилось. Айрин вспомнила, что сегодня договорилась встретиться с Ариданом.

Сердце забилось чаще, сладкое предвкушение встречи опьяняюще затопило голову. Она поймала себя на том, что глупо улыбается своей подушке. «Раньше было не так», — что-то внутри забило тревогу, страшась утонуть в сильных чувствах. Раньше случился подмастерье одного знаменитого на побережье ювелира, приглашенного в столицу накануне дня рождения старшей принцессы Янталь. Волчья кровь несколько дней провела с ним, пока они охраняли ювелира от запланированной Лагерем воров кражи огромного синего алмаза. Как выяснилось позже, кто-то заказал украсть именно необработанный алмаз, и как только диадема для принцессы была готова, интерес воров полностью угас.

Айрин попыталась вспомнить лицо подмастерья, но помнила только его мягкие каштановые волосы. Она не открыла ему своего лица и имени, даже когда они провели вместе ночь. Для Айрин это было тогда впервые, возможно, не прячась за личиной лазутчицы, она бы не осмелилась и еще повременила, но под маской Волчьей крови жажда нового опыта усиливалась многократно: любопытство разбирало сильнее и оттесняло все сомнения, а и без того привлекательный молодой мужчина становился еще соблазнительнее. Однако происходящее с Волчьей кровью иногда будто подергивалось дымкой и ощущалось как нечто нереальное, ненастоящее. Вот и в тот раз подмастерье понравился ей, но его волнующие до дрожи ласки не вызывали в душе даже отголосков той бури чувств, которую поднимал в ней сейчас Аридан.

«Какая же глупость, мы с ним даже за руки не держались, какое детство!» — Айрин попыталась отмахнуться от мыслей об Аридане, от перебирания каждого безумно короткого мгновения, когда он смотрел на нее или касался. «Не было еще ничего, о чем тут думать!» Она надела серое платье и заплела косу. Стало светать, и она решила собрать травы для Медэни, чтобы сразу же отнести ей. «А вдруг он придет, когда меня не будет дома?» — тревожно блеснула мысль, и Айрин разозлилась. «И хорошо, и пусть уходит, и пусть в чертову бездну проваливает, откуда он взялся!»

Она поднялась на чердак, где гирляндами висели пучки разноцветных сухих трав, и стала собирать сумку для городского лекаря. Каждый пучок укладывала в кусок ткани или мешок, некоторым травам требовались стеклянные банки или кожаные мешочки, это зависело от их хрупкости и свойств.

Когда сумка была готова, уже поднялось солнце, и на улице послышались голоса первых прохожих. Айрин решила отнести травы сейчас, не дожидаясь Аридана, и закинула сумку на плечо. Она оказалась тяжелее, чем предполагала Айрин, и в боку заныла почти зажившая рана. Ее захлестнули яркие вспышки воспоминаний. Она уже пару дней не думала о Черной смерти, смогла мысленно отгородиться от него, но боль заставила вспомнить. Ее будто придавила к земле гнетущая тень наемника. Все прочее, полное легкости и радости, улетучилось, и, нахмурившись, с посеревшим лицом она вышла из дома на улицу.

Яркое солнце только усилило ее тревогу, разливавшуюся сейчас болью в голове и плечах. «Может, он все-таки погиб? Он должен был потерять много крови. А если нет, то заражение крови тоже возможно. Кобра могла прострелить ему артерию. Пожалуйста, хоть бы он…»

— Айрин!

Голос будто вырвал ее из черной воды на поверхность, так что она не сразу сообразила, кто ее зовет, и остановилась, оглядываясь по сторонам, словно только что проснулась.

Аридан подошел к ней вплотную и коснулся ее плеча, мягко улыбаясь.

— Я как раз шел к тебе, немного заплутал. Ты уходишь?

Айрин сбила с толку неожиданная встреча после всей утренней кутерьмы мыслей и чувств, и она пробурчала:

— Нет, хотела только занести к городскому лекарю травы и сразу вернуться.

— Давай я провожу тебя, заодно и поговорим, — ее мрачный вид смутил его. — Или ты против?

— Нет, замечательно, пошли, — ее голос все еще звучал бесцветно.

— Может, ты себя плохо чувствуешь? Я могу отнести вместо тебя, — он с беспокойством всматривался в ее лицо.

Она взглянула на него, и его забота будто отогрела и отогнала ее окаменение, и она обнаружила желание ему улыбнуться:

— Нет, все хорошо, идем.

Он забрал у нее сумку и к ее восторгу предложил взять его под руку. Она скользнула пальцами по его предплечью, и сердце зашлось. У Айрин осталась только одна тревога — чтобы Аридан не заметил румянца на ее лице или ее участившегося дыхания.

— Ты хотел у меня что-то узнать? — она надеялась сбить волнение разговором.

— Да, хотел достать ангрифы, но обнаружил, что в столице это огромная проблема, — Айрин заметила, что он выглядит уставшим и его голос будто звучит сейчас не в полную силу.

— А на побережье не так?

— Шутишь, там его можно достать на каждом углу.

— И не запрещено изготавливать из него, э, снадобья? — Айрин удивилась, зная, что из цветов можно получить как мощное лекарство, так и разного рода дурманящие и отравляющие средства, из-за чего в столице запрещалось изготавливать и продавать отвары, порошки из ангрифов или даже сушить их. Бииль годами игнорировала запрет на изготовление, но никогда не испытывала судьбу на продаже: лазутчицам Короля позволительны некоторые вещи, но не все. Королевской семьи эти правила, конечно, не касались.

— Нет, — непонимание отразилось на его лице. — Он отлично лечит, а его прочие свойства можно стерпеть, это небольшая цена. По крайней мере другие города считают так. Я был уверен, что смогу его достать, но просто ничего, ни у кого!

— У меня тоже нет, — соврала Айрин. — Но прямо не запрещено собирать и приносить свежие цветы. А что ты сделаешь с ними дальше… Если никто не узнает, то и последствий не будет.

Аридан прищурил глаза и ехидно улыбнулся Айрин.

— Но у тебя их точно нет, да?

— Точно. Повесь сумку, пожалуйста, у черного входа. Там есть крюк, — сказала Айрин, радуясь, что они как раз подошли к дому Медэни и можно перевести разговор, и указала на дверь сбоку, скрытую тенью высоких декоративных кустов.

— Пройдемся? — Аридан снова предложил ей свою руку, когда закончил с травами для лекаря.

В городе еще оставались следы вчерашнего праздника, но кто-то уже снимал флажки, убирал опустевшие корзинки с порога, выбивал в окне запылившееся желто-красное полотно, несколько дней украшавшее фасад дома.

Они не спеша прошли несколько улиц в центре города, прошли через площадь, где королевские слуги убирали мусор и грязь, оставшиеся после вчерашнего, прошли мимо башни с часами и затем вышли к городскому рынку. Там был самый оживленный час, горожане толпились у прилавков с рыбой, мясом и овощами, издавая нечленораздельный гомон. Запахи свежей и протухшей еды смешивались в удушающе-тошнотворную композицию. По камням от прилавков растекалась красная и бурая вода.

Айрин и Аридан обогнули эту часть рынка и прошли к другой стороне, где запрещалось продавать еду. Там пахло лучше: где-то благовониями, где-то затхлой старой одеждой, у прилавка с деревянными игрушками свежей древесиной и краской. Здесь некоторые торговцы могли позволить себе расположиться прямо на камнях мостовой, расстелив ковер или ткань, где располагали свои товары.

Айрин с интересом разглядывала посуду, украшения, ножи и инструменты, книги: она подозревала, что некоторые товары были крадеными, ведь еще недавно рынок был основным местом, где стражники и лазутчицы задавали неудобные вопросы. Сейчас стражи в городе поубавилось, а товаров подозрительно прибавилось и в количестве, и в разнообразии.

Погода стремительно испортилась, за несколько минут черные тучи закрыли небо, и стал накрапывать дождь.

— Для города среди густого леса здесь чудовищно непостоянная погода, — изумился Аридан, увлекая Айрин под крышу — часть рынка располагалась в остове старинного каменного дома, может, даже древнего замка. Люди замельтешили — кто укрывая товары, кто разбегаясь по домам, потому как дождь вдруг хлынул стеной.

— Скоро закончится, так часто бывает, — ответила Айрин и оперлась на каменный столб.

Взгляд зацепился за двух девочек-бродяжек, сидящих на бочке неподалеку. Одна жевала яблоко, другая болтала ногами и взахлеб что-то рассказывала. Рядом на цветастом ковре сидел молодой мужчина, рядом лежали его товары — множество небольших ножей с замысловатыми рукоятками, украшенными камнями, металлическими вставками или узорами.

Он насмешливо поглядывал на бродяжку и несогласно качал головой. Когда он откинул черную прядь со лба, Айрин с удивлением заметила красное пятно — татуировка! — и вспомнила этого мужчину: совсем недавно она покупала у него лук.

Аридан проследил за ее взглядом и тоже стал наблюдать за компанией. Уже затих переполох от дождя, и они смогли услышать разговор бродяжек с торговцем.

— …а я тебе говорю, что от такого не оправляются, — дерзко заявила девочка, закатывая глаза. Ее подружка усердно закивала головой, запихивая в рот огрызок от яблока — остался только черенок.

— От какого — такого? — смеясь, возражал мужчина. — Ты свечку держала, что ли?

— Я знаю кое-кого во дворце. И я точно знаю, что Королевская кобра выстрелила наемнику в ногу, а Гроза — в руку, а крови там было столько, будто с коровы спускали!

— И кто это? Поваренок с кухни? Или помощница прачки? Они всё на десять раз переврали. Если бы Черная смерть был так ранен, он бы не ушел далеко, его тело бы…

— Ну, так оно упало в реку, неужели не ясно?! — возмутилась бродяжка.

Айрин вздрогнула и притворно закашлялась, а Аридан с легкой улыбкой наблюдал за перепалкой, скрестив на груди руки и опершись плечом о стену рядом с Айрин.

— Слушай, ну, нет же никаких доказательств, — возразил мужчина. — Много крови, но нет тела. Куча слухов и никаких фактов. Если бы они были сами уверены, что Черная смерть мертв, то они бы уже объявили об этом. Но они не объявляют — выходит, боятся, что жив!

— Но все это не мешает тебе утверждать, что вот Волчья кровь мертва! Про нее тоже ни слуху, ни духу, никаких объявлений, но с ней-то точно все.

Айрин забыла, как дышать.

— Она мертва, потому что лазутчицы не скрываются, наоборот, стараются показать, что они всегда здесь, поэтому и можно говорить, что Кровь мертва — слишком долго не показывается. А вслух об этом не говорят, потому что выгоднее, чтобы все думали, что жива. Но Черная смерть наоборот всегда прячется, и если жив, то все равно бы не показался, — горячо доказывал мужчина, размахивая руками. Один рукав задрался до локтя и показались красные татуировки.

Бродяжка задумалась: сдвинула брови, пожевала губы и, наконец, спрыгнула с бочки.

— Ты балбес, они оба мертвее мертвого, я бы поставила на это…

— …да денег нет, — подытожил мужчина, широко улыбаясь. Девочка показала ему язык, вторая скорчила гримасу и спрыгнула с бочки, после чего бродяжки помчались на другой конец рынка — заметили приближающихся стражников.

— Занятный спор, — ухмыльнулся Аридан.

— Да, бродяжки это умеют. Особенно, карманы чистить, пока развлекают разговором, — Айрин улыбнулась, но от слов девчонки про Волчью кровь у нее остался горький осадок. «Все думают, что я проиграла ему?» — мысль обжигала своей несправедливостью. «Но ведь проиграла же».

— А что за Гроза, Кобра, Кровь? Про наемника слышал, конечно, уже: весь город гудит.

— А, эти. Кажется, лазутчицы Короля, — Айрин приняла самый скучающий вид и стала разглядывать голубеющее небо, дождь быстро заканчивался. — Вроде выполняют какие-то его поручения.

— Ну, да, про них тоже, значит, слышал, просто имен не знал.

— Глупые имена на мой вкус, можно было бы взять что-то более неприметное, — Айрин не знала, зачем это сказала, просто молола языком в надежде сменить тему, и теперь только надеялась, что лицо покраснело не полностью от волос до подбородка.

— Видела их когда-нибудь?

— Как-то раз или два: они часто бывают на рынке, а я больше времени провожу в полях, в лесу или дома обрабатываю травы, — гладко солгала Айрин.

— К слову, на счет цветов: покажи мне, где их собрать, я заплачу, — слова Аридана прозвучали очень настойчиво, почти как приказ. — Меня сводит с ума плечо, а мне скоро в дорогу, — добавил он мягче.

— Это не так просто… — задумалась Айрин.

— Ты торгуешься? — Аридан снова улыбнулся, и у Айрин, смотревшей ему в глаза, ноги будто отнялись, спасала только каменная стена.

— Вовсе нет. И я не возьму с тебя деньги. Но их следует собирать во время цветения, чтобы получить нужный эффект. А это надо ждать полнолуния и идти ночью, долго до него? — Айрин запуталась в днях и пыталась вспомнить, какая была луна прошлой ночью.

— Удачно, это через два дня.

— Нужно будет пойти в Старый город. Можно встретиться на причале, оттуда на лодке переплыть реку — и готово, — предложила Айрин и усмехнулась. — Там водятся призраки, говорят.

— Ну, да, конечно, — засмеялся Аридан. — Ага, да.

Она ехидно улыбнулась.

— Вот и посмотрим. Но еще иногда цветы привлекают некоторых, э, ночных животных, ты возьмешь лук? — Айрин параллельно размышляла, сможет ли и она взять оружие, не разрушая образа безобидной травницы.

— Я в лес никогда без него не пойду. Тогда через два дня приду на причал вечером?

— Лучше на закате, хотя бы при свете на ту сторону переберемся.

Аридан вдруг опомнился:

— А это не повредит тебе? На днях ты выглядела совсем слабой.

Его небольшая забота наполнила ее теплом до краев.

— Нет, что ты, там же просто царапина, ерунда, а через пару дней совсем поправлюсь. Только вот сейчас у меня промокли ноги, если замерзну, то потом за цветами мы никуда не пойдем. Проводишь меня? — Аридан снова предложил ей руку, и на этот раз она сильнее прижалась к нему.

Он сжал ее пальцы другой рукой, и она, ощущая тепло его кожи, расплылась в улыбке, не угасавшей до самого дома.

Гроза скривила лицо, вспоминая их с Коброй разговор с Ринданом на днях. Его бешенство уже угасало, когда Гроза пришла в его комнаты. Кобра рассказала ему, как Черная смерть попадает в замок и уходит из него, и дерзость его способа привела Риндана в ярость.

— Как вы могли это пропустить?!

— Видимо, точно так же, как и ты: сосредоточились на том, чтобы Король остался жив, — огрызнулась Королевская кобра.

— В таком случае вы бесполезны.

— Тогда мы свободны, можно идти? — Гроза почувствовала, что в Кобре заговорили усталость и напряжение последних дней.

— Нельзя закрывать этот ход, — вмешалась Гроза, не давая разгореться скандалу. — Если никто не знает, что ты его видела, то можно выставить наблюдение, и тогда узнать, кто ему помогает.

Представим худший исход: Черная смерть убил Короля. Но кто его заказал? Кто следующий — принцесса Янталь? Может, мы зря так сосредоточились на Черной смерти.

— Заказчик! Я вот и удивлен, как вы до сих пор не нашли на него ничего, целыми днями болтаетесь в замке и ничего! Это начинает выглядеть подозрительно.

— Мы не болтаемся, мы по твоему приказу целыми днями защищаем Короля, и надо же — он еще жив! — Кобра угрожающе надвинулась на Риндана. — А на счет заказчика: пораскинь, наконец, мозгами, если мы в замке следим за всеми, и до сих пор ничего не обнаружили, то о чем это говорит? — она готова была толкнуть Риндана в плечо, но Гроза встала между нами, взглядом осаживая подругу.

Кобра шумно выдохнула и села на скамью.

— Риндан, ты изначально запретил нам следить за твоими приближенными, за личными слугами королевской семьи, за принцессами и их семьями. За тобой в конце концов. Мы честно выполняли твой приказ, и, возможно, зря, — Гроза старалась говорить тихо и бесцветно, чтобы погасить бесполезную ругань. — Мы исходили еще и из того, что ты и твои люди держите эту часть работы под контролем.

— Так и есть, — мрачно отозвался Риндан. — За вами мы тоже следим.

— Тогда ты точно знаешь, что мы не причастны, и делаем все возможное, — Гроза почувствовала, что изматывающая борьба с Черной смертью сейчас толкнет ее на откровенные разговоры. — Да мы же с Волчьей кровью чуть не погибли, защищая Короля! Почему ты до сих пор не доверяешь? Особенно, в такой момент. Это играет на руку только Черной смерти и заказчику.

Риндан стиснул зубы, в упор глядя на Грозу, и, наконец, фыркнув, произнес:

— Я знаю.

Ярость схлынула с него, и он устало оперся на свой стол, заваленный бумагами.

— Мы тоже ничего не можем найти, но, — он запнулся, — нам тоже не позволено следить за всеми.

Кобра, удивленная до крайней степени, открыла рот и застыла, не находя слов. Риндан с ледяным спокойствием посмотрел на нее.

— Несколько месяцев назад Король сказал, что это небезопасно. Что их личные приближенные — Короля и остальных — сообщат мне, если что-то заметят. У меня полные карманы их донесений, ага, — он горько усмехнулся. — Король не принял мои возражения.

Гроза лихорадочно перебирала в голове лица личных слуг королевской семьи: никто из них ранее ничем не привлекал к себе внимание, но она могла судить только по обрывкам разговоров, по внешнему виду, а этого недостаточно, нужны их письма, их тайные перешептывания во дворце, где они спят, что едят, какие поручения получают.

— У вас нет ощущения, будто именно у нас четверых сейчас на шее затягивается петля? — мрачно спросила Кобра и встала. — Все понятно, план остается прежним: сейчас надо защитить Короля и устранить Черную смерть. Провалимся, и все скажут, что наемнику помогал в замке кто-то из нас.

Гроза удивилась, увидев тогда, как смягчилось лицо Риндана, будто он, наконец, убедился и смог поверить, что лазутчицы и правда готовы помогать от всего сердца, а не только из-под палки. Они договорились, что Риндан займется слежкой за отмелью и продолжит охрану башни Короля, а Кобра и Гроза будут охранять Короля вдвоем, ожидая со дня на день и Волчью кровь, которая уже почти оправилась от ранения.

Кобра сомневалась, но затем все-таки предупредила Риндана, что, когда подвернется возможность, они нарушат его запрет и проследят за принцессами и их семьями и слугами.

«Ну, хотя бы не вывалила ему, что при случае и за ним тоже присмотрим», — Гроза была против выкладывать Риндану свои планы теперь, когда выяснилось, что он скрыл свое неведение о делах в королевской семье.

Она направлялась в башню Короля, прокручивая их разговор снова и снова, ища среди воспоминаний жест или взгляд Риндана, который бы выдал, что он тоже враг. «Теперь в каждом будет мерещиться заказчик и его сообщники».

Король тихо спал в небольшой комнате, не идущей ни в какое сравнение с его покоями: маленькая, всего с одним небольшим окном, в ней помещалась только кровать и столик со стулом. Она внимательно осмотрелась, заглянула в каждый угол: ничего необычного или нового с последнего ее визита.

Взгляд упал на столик: там стояли несколько склянок, графин с водой и кубок. Королевского лекаря им тоже запрещалось проверять. «Но не его банки и припарки», — Гроза в очередной раз за сегодня осмотрела содержимое склянок. «Почему он не дает ему ангрифы? Белое дерево обезболивает, но и усыпляет. Ожоги Короля должны были зажить, разве ему еще нужны отвары от боли в таком количестве?» Гроза задумалась, стоит ли проверить повязки Короля: он мог проснуться и поднять шум, но не лишним было бы посмотреть.

Она приблизилась к Королю и протянула руку, чтобы отодвинуть одеяло с его груди, как дверь медленно отворилась и в комнату тихо проскользнул младший принц.

— Гроза! — Лииноин обрадовался лазутчице, она улыбнулась в ответ.

— Пришел поговорить с дедом, Лин? Мне выйти? — Гроза сделала вид, что поправляет одеяло, но тайком отодвинула один из разболтавшихся бинтов: под ним краснел затянувшийся ожог.

— Не надо, я просто зашел, мама прислала.

— Как твои дела? Был на празднике?

— Нет, только смотрел из окна. Но вчера меня отпустили в сад, — принц восторженно рассказал, как нашел муравейник в цветочной клумбе, засунул в него руку и бегал за сестрами.

Они вышли из комнаты Короля — стражник у двери внимательно проводил их взглядом — и остановились неподалеку у окна башни: двор замка и река были так далеко внизу, что кружилась голова.

— Я знаю, почему меня вчера отпустили. Не хотели, чтобы я видел, как собираются в дорогу, — Гроза вопросительно вскинула бровями. — Дядя Элеерт поедет к морю, лекарь ему посоветовал. Сестры тоже и Каталь.

— А вы? — спросила Гроза, имея в виду младшего принца, принцессу Янталь и ее мужа Леванита.

— Мы останемся, хотя мама очень разозлилась, они с папой все время ругаются из-за этого.

— Она тоже хотела уехать?

— Кажется, да. Я бы точно поехал, не хочу оставаться в замке один. Хотя недавно я познакомился с папиным следопытом: Дит сделал для меня лук — сломал ясень в саду, дворовые слуги так ругались. Обещали обратно выбить ему плечо, — взахлеб говорил Лииноин. — Он же недавно упал с крыши и вывихнул плечо, ты слышала?

— Нет, я пока не встречалась с ним, — Гроза насторожилась.

— Он проверял что-то за окном у меня в комнате, поскользнулся и прокатился до соседней крыши.

— А он сейчас в замке? Не знаешь, где? — Гроза решила, что пора посмотреть на этого следопыта, который продолжает так не вовремя крутиться во дворце.

— Кажется, он ушел в город…

— Лииноин! Сюда, быстро! — резкая команда прервала их. Принц Леванит показался внизу лестницы, сурово глядя на сына — его темные глаза искрились недовольством. Темные волосы выдавали его некоролевское происхождение, но их рыже-каштановый оттенок все же говорил, что он принадлежит более высокому обществу, чем большинство горожан.

Лин в миг посерел, осунулся и поспешил к отцу. Тот, бросив на Грозу неприязненный взгляд, удалился вместе с сыном.

«Выдастся время, загляну в твои бумаги и шкафы в первую очередь».

Айрин глубоко вздохнула, опустив руки: заниматься этим не хотелось до тошноты. В который раз оглядела на столе бутылку с темной густой настойкой чернолиста, короткий изогнутый нож, тонкие щипцы. Снова, надув щеки, выдохнула и распахнула на себе платье полулежа на скамье.

Светлую гладкую кожу живота на правом боку разрывал красный шрам, перекрытый черными нитками швов.

— Ты не слишком торопишься? — спросила Бииль, ненадолго заглянувшая домой.

Она подошла к Айрин, протерла руки тряпкой, вымоченной в настойке, и деловито стала ощупывать шрам.

— Черт, хоть бы спросила! — зашипела Айрин. Прикосновения к шраму были немного болезненными, но в большей степени отвратительными, будто выворачивающими нутро.

— О чем? — не поняла Бииль. — Можешь снимать, и правда все хорошо. На тебе, как на собаке, все зажило, Волчица, — съязвила она, добродушно улыбаясь. — Через пару дней сможешь вернуться во дворец…

— Жду с нетерпением, — проворчала Айрин, оттягивая щипцами первый шов и поддевая его кончиком ножа.

— …нам твоя помощь очень нужна. Мне кажется, Черная смерть нападет со дня на день.

— Были какие-то признаки?

— Скорее предчувствие. Как быстро он восстановится, чтобы напасть, неизвестно, но раз раны оказались не смертельными, то бесконечно это затишье длиться не может. Видимо, тогда он приходил в замок лишь проверить обстановку, и ведь все правильно сделал: если бы сразу тогда напал на Короля, то его бы мы наверняка поймали — стражи во дворце до краев.

Айрин скривилась. Теперь она надеялась в глубине души, что Черная смерть нападет до того, как она вернется в замок, и Гроза с Коброй справятся с ним без нее, ведь он все-таки должен быть ослаблен ранениями. А ее сейчас занимало совсем другое: могут ли часы тянуться хоть немного быстрее? Нетерпение перед встречей с Ариданом уже сжигало ее, она не знала, куда себя деть.

— Это заметно: в городе стражников маловато, уже есть последствия, — сказала Айрин. — Кстати, завтра вечером я пойду за ангрифами, у нас закончились.

— Одна? — удивилась Бииль. — В прошлый мне едва не отожрала руку марра, хочешь, чтобы тебя точно сожрали?

— Я не пойду в лес, схожу на удачу в Старый город, — Айрин решила, что лучше про Аридана ничего не говорить.

— Если там есть ангрифы, то и марры там будут пастись почти с гарантией.

— Ну, я не пойду с голыми руками. И я уже в порядке, справлюсь, — Айрин закончила со швами, густо промазала шрам черной настойкой и оставила высохнуть.

— Может, Грим соизволит полететь с тобой. Не понимаю, как Эрин с ним управляется? Он делает, что хочет, как он мог быть когда-то охотничьей птицей?

— Так он и был бракованной. Она же говорила, что выкупила его, когда он должен был стать учебной приманкой, — Айрин оделась и убрала на место инструменты. На полке блеснул ее кинжал, который она собиралась наточить: на лезвии и черной рукоятке алели красные узоры, словно кровавые подтеки. «Позже, не хочу сейчас», — подумала Айрин, испытав отвращение. Она мысленно передвинула заточку кинжала на неопределенное время: «Желательно, на никогда».

— Словом, не дай себя завтра покалечить, ты нам очень нужна, — сказала Бииль и ушла к себе в комнату.

Айрин прошла мимо площади, залитой золотистым вечерним светом, и спустилась к реке темным переулком. Берег был пологим, и дома отделяла от воды небольшая полоска камней и песка. На берегу лежали несколько лодок: пара разбитых, пара пригодных, одну кто-то, похоже, ремонтировал — часть левого борта светлела новенькими досками, но рядом зияла дыра.

Еще издали она заметила на причале высокую фигуру, и сердце у нее радостно забилось. Она немного поправила юбку с высокими разрезами: она не стесняла движений и, главное, скрывала ее бедра в обтягивающих штанах — некоторых высокоморальных горожан оскорблял вид женщины в штанах настолько, что они могли затеять скандал. А скромная травница не найдет, что им возразить. К лазутчицам, конечно, такие народные надзиратели обычно не осмеливались подходить. Айрин ухмыльнулась, вспомнив, как однажды какой-то поддатый мужчина, чрезмерно осмелев, назвал Королевскую кобру королевской подстилкой, и Гроза через всю таверну запустила ему прямо в лицо точильный камень. Ему стоило это двух, хоть и гнилых, зубов.

Айрин проверила на поясе кинжал — неприметный, не больше обычного кухонного ножа. Он не должен был вызвать у Аридана вопросов или подозрений. Ее ноги утопали в камнях и песке, так что Аридан издали услышал ее шаги. Он обернулся и, улыбнувшись, пошел ей навстречу.

Когда они приблизились друг к другу, в воздухе повисла неловкость от чего-то недостающего. Простого приветствия казалось недостаточно, а пожимать руки было бы нелепо.

— Можем отплывать? — наконец спросил Аридан и указал на лодку, уже спущенную на воду и привязанную к причалу.

Река была спокойной, и весла шумно разбивали гладь воды. Хотя Аридан греб медленно и осторожно, иногда он все же морщился от боли.

— Я могу сесть на весла, — предложила Айрин.

— Ну что ты, ты же хрупкая девушка, — он как-то двусмысленно улыбнулся, и Айрин стала гадать, не намекает ли он на что-нибудь, а конкретно — на Волчью кровь. «Это невозможно, я не давала поводов ему это заподозрить».

— У тебя поверхностное видение моей работы, думаешь, раз я травница, то только дома перебираю траву да варю отвары?

— Наверное, еще делаешь порошки и ставишь настойки, — поддразнил он.

— А собирает травы кто? За некоторыми ягодами или почками приходится лазить на деревья. Иногда в поисках нужного растения приходится бродить по лесу целый день, а живность там… разная.

— Медведи? — усмехнулся Аридан.

— А ты зря смеешься, если нам повезет, увидишь одну тварь.

— Я же охотник, меня ничего в лесу не удивит.

— Ну, если ты встречал марру, то я не совсем понимаю твою беспечность. Я слышала, как она отожрала одному охотнику ногу до колена за пару секунд.

— Слышала. Но не видела, — возразил Аридан. — Это все просто сказки.

«Вообще-то, я видела», — хотела возразить Айрин, но подумала, что дальше Аридан спросит, как же тогда она выжила после встречи с маррой, и что тогда ответить? Что Эрин застрелила ее? И следующим вопросом будет: «Что это за травница, которая так отлично стреляет по маррам? Которые двигаются быстро, как кошки, и по размеру не так уж и велики, не больше крупной собаки?»

— Хорошо бы, — ответила Айрин, — потому что еще сказки говорят, что марры любят выкапывать коренья ангрифов, которые тоже годятся им только в цветение. Как и нам.

Солнечный свет загустел и окрасился в красный: солнце стало быстро заходить за горизонт. Они медленно приближались к противоположному берегу, где от самой реки возвышались темные развалины города. От домов остались только фундаменты и небольшие части стен, самое большее — часть оконного проема. Хорошо сохранились только мостовые из черного камня. Из такого же камня в реку спускался большой причал в несколько ярусов, возвышающийся над берегом и образующий мост прямо в город. Вдалеке виднелись развалины повыше — когда-то там тоже был замок.

Они поднялись с причала в Старый город. Улицы перекрещивали длинные черные тени от остовов и тонких деревьев, пробившихся среди камней. Было тихо и пусто, и Айрин с содроганием подумала, что всего через пару минут солнце сядет и мрак поглотит это безлюдное мрачное место. Тень Черной смерти стала выползать из-за края сознания.

— Что это за место? Я, конечно, слышал про Старый город, но думаю, это было сплошное вранье, — поежившись, спросил Аридан, пока они продвигались по лабиринту развалин к замку.

— А ничего другого и нет, только легенды, домыслы, — Айрин усмехнулась, — сказки.

— Да, да, боги вышли из реки и покарали город, погрязший в пороках, — посмеивался Аридан. — Или лучше вот это: однажды взошла кровавая луна и все, кто ее видел исчезли, а было это в осенний праздник, так что исчезли почти все.

— Конечно, а еще тут так живописно, а? Будет, что рассказать знакомым на побережье, — сказав это, Айрин вдруг с досадой поняла, что томительное тепло, разливающееся в ней каждый раз, как она замечает на себе взгляд Аридана, совсем не учитывает, что уже скоро он собирается уехать, и вряд ли ее чувства изменят его планы.

— Я планировал им рассказать, что поселился в постоялый двор, и в первую же ночь видел в комнату огромную жирную крысу. А на следующее утро подавали суп, в котором плавало что-то подозрительно на эту крысу похожее.

— Не может этого быть, фу, — Айрин возмутилась и рассмеялась одновременно, — где это такое?

— А ты хочешь их пожурить? Ну давай, приходи, называется вроде «Красное болото», вместе поедим там, посмеемся.

— «Красная топь», — поправила Айрин.

— Может, у меня слишком провинциальные стандарты, но обычно на побережье за такие деньги вместо крыс предлагают запеченное в сливках мясо.

— Ну, не все же так плохо тут, разве осенний праздник тебе не понравился? — улыбнулась Айрин.

— Плохо его помню, — Айрин удивленно взглянула на Аридана, — после того как ты надела венок, у меня все как в тумане, — он нежно улыбнулся, не отрывая от нее проницательных серых глаз, и она в миг покраснела и отвернулась в надежде, что уже наступившая темнота скроет ее румянец.

Чем ближе они подходили к замку, тем запутаннее становилась их дорога: дома здесь сохранились лучше, у некоторых даже осталась ввалившаяся внутрь крыша, но и улицы иногда перекрывали камни или деревья и приходилось петлять в поисках другого пути. Но для Айрин это была не первая прогулка по Старому городу и примерное направление она помнила.

Они зашли в тупик: улицу засыпало съехавшей крышей, и Айрин нырнула в пустой дверной проем одного из домов, Аридан пошел следом. Проходя через комнаты дома, Айрин краем глаза заметила светлое движущееся пятно и ухмыльнулась. «Надеюсь, ты будешь визжать, Аридан, самодовольная ты морда».

Но он вдруг схватил ее за руку, увлек к ближайшей стене и прижал к ней, закрывая собой. Он резко и беспокойно озирался, будто ощетинившийся кот, и достал лук.

— Там кто-то есть, жди тут! — тихо приказал он изменившимся голосом и достал стрелу.

— Кто-то бледный и тихий? — усмехнулась Айрин.

Аридан непонимающе взглянул на нее.

— Тебя, кажется, развеселило, когда я сказала, что тут есть призраки, — она улыбалась во весь рот и смотрела на его бледное застывшее лицо всего в нескольких сантиметрах от нее. Такая близость опьяняла: она почувствовала запах его кожи, и внутри все будто восторженно и игриво заискрилось.

Аридан, по-прежнему настороженный и напряженный, как струна, отошел от нее и выглянул из-за стены. Его глаза расширились, он стиснул лук еще крепче. Неподалеку светлая полупрозрачная человеческая фигура бесшумно подошла к месту, где когда-то была стена дома, и остановилась, уставившись в нее и не двигаясь.

— Думаю, она смотрит в окно, — тихо сказала Айрин, тоже выглянувшая из-за стены. — Которого уже нет.

— Она? Что? Вот это? — ошарашенно прошептал Аридан, не отрывая глаз.

— Ну вон же, видно, что она в платье, и волосы длинные, — сказала Айрин.

Если внимательно присмотреться, то можно было заметить, как колышущийся дымок вокруг фигуры время от времени принимает ясные очертания — подол платья, рукав, прядь волос, черты лица.

Айрин захихикала.

— Не думала, что тебя так проберет! Ты будто сейчас лишишься чувств. Это просто эхо, ничего серьезного, не призраки, — объяснения Айрин ничего не изменили, Аридан по-прежнему не мог прийти в себя и только смотрел на фигуру. — Эхо просто воспоминания, просто что-то вроде… слепка от человека, наверное, в какой-то особо эмоциональный момент, потому что я не видела, например, спящего эхо. И в целом их тут немного, — Айрин погладила Аридана по плечу, скользнула на предплечье, заглянула в лицо, старясь вернуть его к жизни. — Если их потревожить, то они могут больше не вернуться: раньше тут на пристань прибегала мужская фигура, но как-то подруга с ним случайно столкнулась, он растаял и больше его ни разу не видели.

Аридан несколько раз моргнул, шумно выдохнул и посмотрел на Айрин.

— Знаешь, о таком надо предупреждать! Я даже не слышал никогда о такой чертовщине!

Айрин в ответ довольно ухмыльнулась.

— И пропустить, как у тебя от страха чуть лицо не сползло? Ты бы видел свой ступор со стороны, стоял, как…

— От страха, значит, да? — Аридан усмехнулся, и его глаза хищно блеснули. Он окончательно пришел в себя, убрал лук и стрелу и угрожающе двинулся на Айрин, отчего она машинально попятилась. — А я, может, тоже знаю, отчего ты впадешь в ступор, — пятясь, она неожиданно для себя уткнулась спиной в холодную стену, а Аридан продолжил надвигаться.

Айрин попыталась двинуться влево, но он уперся рукой в стену и закрыл ей путь, вправо — то же самое. У нее будто отнялась вся кожа и ноги подкосились, когда он приблизился к ней невыносимо близко, еще чуть-чуть и он прижмется к ней грудью, а его бедра прижмутся к ее. Она ощутила, как его дыхание коснулось кожи на ее щеке, почувствовала тепло его тела, и ее сердце оглушительно забилось. А он смотрел на нее так, будто все ее чувства и ощущения были ему известны, и улыбался.

— Часто краснеешь при мне, Айрин, отчего бы? — тихо спросил Аридан.

Она с трудом вдохнула и поняла, что дышит так часто, что Аридан точно это видит и даже слышит. «Он все понял» — мысль одновременно обрадовала и ужаснула ее. Айрин вдруг осознала, что не может знать наверняка, делает ли Аридан все это сейчас, потому что тоже к ней что-то чувствует, или он просто легко считывает, кому он нравится, и любит с этим играть. Эта мысль больно уколола ее.

Он еще приблизился к ней, но внезапно вдалеке раздался нечеловеческий вопль. Послышалось хлопанье крыльев, взмывшей в воздух стаи испуганных птиц. Кто-то или что-то ломало вдалеке кусты, будто мчалось через них во весь опор.

Айрин вся похолодела: это вопль марры. С ней можно справиться, но нужно быть начеку каждую секунду, а сейчас у нее в голове стоял сладкий туман, и не хотел исчезать.

Аридан среагировал быстрее: отпустил Айрин, выхватил лук и положил на него стрелу. Он внимательно смотрел в ту сторону, откуда доносился шум.

— Марра? — спросил он тихо, почти одними губами.

Айрин удивилась, как быстро он сообразил, молча кивнула и достала нож.

— Она пойдет искать ангрифы, обычно в их цветение люди им неинтересны. Но ее надо убить, она опасна, и не даст нам собрать цветы, — быстро зашептала Айрин. — Они растут здесь в одном месте, иди за мной.

Она быстро и бесшумно скользила между развалин, постоянно осматриваясь, хотя вопли и шум доносились исключительно со стороны замка. Шум, издаваемый маррой, усиливался по мере их приближения к высоким тонким остовам дворца.

— Будь готов стрелять, она быстрая, — шепнула Айрин, и Аридан коротко кивнул.

Айрин обогнула развалины замка сбоку, так что пришлось некоторое время медленно двигаться по высокой траве. К счастью, болотная тварь так громко пировала, что шелест травы было не услышать.

Они поднялись по пригорку к самым развалинам и выглянули из-за обломка стены: когда-то с этой стороны дворца был разбит небольшой укромный сад, полный статуй и маленьких фонтанов, от изящной красоты которых теперь остались лишь грубые смутные очертания. В ярком свете полной луны, уже стоявшей высоко, место могло показаться на первый взгляд заброшенным кладбищем — такое гнетущее оно производило впечатление.

Кругом росли сорняки, вьюны, травы, невысокие кусты. Но между ними яркими белыми пятнами сверкали распустившиеся цветы. Ангрифы росли группами по пять-семь цветков. Узнаваемый и яркий запах ангрифов густыми волнами разливался в воздухе. Они покачивались на ветру на тонких высоких стеблях, и серебристые капли стекали из их бутонов и падали на землю, будто жидкий холодный огонь. Некоторые цветы уже были растоптаны и выкорчеваны маррой, их мягкие нежные лепестки, растерзанные в клочья, лежали в грязи.

Один из кустов в отдалении ходил ходуном: марра яростно рыла землю под ним, скрытая ветвями и листьями. Айрин нахмурилась.

— Можно выстрелить на удачу или кинуть в нее камень, но тогда она может испугаться и сбежать. И потом вернуться за нами. А они умеют быть тихими, когда надо.

— Я попаду, — уверенно ответил Аридан и натянул тетиву, но Айрин взяла его за руку, останавливая Аридана.

— Ты точно хорошо стреляешь? — она неуверенно поморщилась.

Аридан вопросительно взглянул на нее.

— Тогда я ее просто к нам выманю, ты же попадешь, когда она поскачет на нас, правда же? — Айрин заметила, как округляются глаза Аридана, и его непонимание сменяет гнев, и не стала дожидаться возражений. Она подобрала на ходу камень с земли и быстро вышла в сад из их укрытия.

— Эй, ты, иди сюда, — крикнула она, двигаясь вглубь сада и чуть в сторону от Аридана, чтобы случайно не загородить собой марру для его выстрела, и швырнула камень недалеко перед собой, чтобы привлечь внимание твари.

Аридан, бесшумно ругаясь и скрипя зубами, прицелился.

Марра сначала затихла в кустах, а затем медленно вышла. Она ходила на двух ногах, похожих на лапы кузнечика, и все время подергивала овальной приплюснутой головой, в которой иногда развергалась широкая черная пасть. Огромные глаза на выкате марра иногда быстро терла передними лапами, соединенными с телом еще и кожистыми перепонками, напоминающими крылья. Серая кожа влажно и отвратительно блестела в лунном свете.

— Чертова бездна, какая же все-таки дрянь, — выругалась Айрин и обнажила кинжал. Она надеялась на выстрел Аридана, но готовилась дать марре отпор, если потребуется.

Марра долго кралась, не отрывая глаз от Айрин, но внезапно бросилась с места сначала в сторону — Айрин едва не пропустила ее рывок, — а затем бросилась прямо на Айрин. Расстояние было немаленькое, так что у Аридана была хорошая возможность попасть, но она все равно успела занервничать, когда тварь опасно приблизилась к ней, так что удалось разглядеть частокол зубов у нее в пасти.

И тут марру сбила с ног стрела, через ухо пронзившая ее голову. Марра замертво упала на землю, перекатилась через себя и раздавила несколько ангрифов. Разнесся запах ее крови — какая-то болотная гниль и тина, — тошнотворно смешиваясь с ярким ароматом ангрифов.

— Выстрел, что надо, Аридан! — Айрин радостно помахала ему.

— Ты мне скажи, ты душевнобольная?! — разъярился Аридан, подскакивая к ней и хватая ее за руку. — Чтоб тебя черти разодрали, ты точно травница?!

— Не кипятись, что ты, — кисло улыбнулась Айрин.

Аридан со злостью пнул труп марры и закричал:

— А если бы я не попал?!

— У меня ножик есть, — виновато улыбнулась она, показывая кинжал.

— Ножик! — гневно фыркнул Аридан, но вдруг застонал и схватился за правое плечо. Боль так его прошила, что он выронил из руки лук и, ругаясь, побрел к ближайшему фонтану, чтобы присесть.

— Что случилось? — она положила его лук рядом. — Это из-за выстрела? Выжидать пришлось долго?

— Да, — прошипел он.

Айрин нахмурилась, задумавшись. Но отбросила сомнения и достала из кармана небольшую склянку с белой мутной жидкостью.

— Это отвар из ангрифов, все, что у меня есть. Прими сейчас, эффект тем лучше, чем раньше начинаешь пить, а пока ты высушишь те, что мы соберем, пока сваришь… Может, уже будет и вообще бесполезно.

Аридан с удивлением поднял на нее глаза и принял склянку. Он откупорил ее и осторожно понюхал. Хотел что-то сказать, но передумал и залпом выпил.

— Действительно, ангрифы, — сказал он, прислушиваясь к вкусу. — Почему раньше не сказала, когда виделись два дня назад? — но он тут же сам себя перебил. — Правильно сделала, что не сказала, я мог бы на тебя донести за продажу.

Его лицо прояснилось, Айрин поняла, что легкое обезболивающее действие ангрифов уже подействовало. Его ярость была ей понятна, но все равно царапнула ее, оставив осадок, и она не захотела продолжать разговор, а молча расстелила на камне кусок ткани, чтобы потом сложить в него нежные цветки.

Она собирала ангрифы, строго соблюдая правила: резать под вторым сверху листком, только полностью распустившиеся, только свежие, без подсохших краев на лепестках, только те, с которых стекает пыльца. Таких оказалось немного, несмотря на то, что ангрифы были повсюду. Собранные цветы она аккуратно завернула в две ткани: одну для Аридана и одну для себя.

Вся ее куртка пропиталась влажной ароматной пыльцой, в черных волосах блестели серебристые капли, они поначалу ярко блестели в лунном свете, пока луна не скрылась за набежавшими тучами. Стало темно, и Айрин решила поторопиться: в любой момент сюда могла забрести еще одна марра, привлеченная сильным ароматом цветов.

— Готово, уходим? — спросила она, и Аридан молча кивнул.

На обратном пути небо затянуло совсем, поднялся ветер, а когда они уже увидели реку, вдруг хлынул дождь. Они бегом добежали до берега и спустились к воде, чтобы укрыться под высоким причалом. Там на песке стояли несколько пустых ящиков и бочек, поросших мхом.

— Цветы испортятся, если намокнут, — объяснила Айрин, когда аккуратно положила свертки на бочку и накрыла своей курткой от случайных капель. Ей стало зябко, но она рассчитывала, что дождь как обычно скоро закончится.

Сзади подошел Аридан и накинул на нее свою еще теплую куртку, положил тяжелые руки ей на плечи. Снова Айрин захлестнуло приятное волнение от его близости.

— Айрин, спасибо, — она обернулась и удивленно посмотрела на него. Почему-то она уже не ожидала от него слов благодарности.

Он часто дышал, она видела это по его плечам, и нервничал, не смотрел ей в глаза.

— Прости, я нагрубил, — эти слова давались ему тяжело, и это было заметно.

Айрин открыла рот, чтобы ответить, но его рука скользнула по ее щеке на шею, и она застыла, как вкопанная. Большим пальцем он мягко коснулся мочки ее уха, чуть притянул Айрин к себе и поцеловал в лоб, легко, почти неощутимо.

— Я испугался за тебя, — прошептал он, его ровный голос изредка разбивала дрожь, которую он не смог спрятать. — Не был уверен, что рука меня не подведет. Представил, что если эта тварь тебя разорвет, то у меня просто сердце остановится, — несмотря на жуткие слова, у Айрин от радости перехватило дыхание.

Аридан наконец взглянул на нее, словно чего-то ожидая. Айрин в ответ подалась к нему, скользнув руками по его спине, и он поцеловал ее. Сперва нежно, легко коснулся ее губ, потом крепко обнял и поцеловал сильно, почти требовательно.

Айрин подумала, что так целуют, когда считают, что только что прошли на волосок от гибели. Какой-то чужой и одновременно давно знакомый голос внутри нее жестоко заговорил: «Он не догадывается, что все было совсем не так страшно. Он не знает, что ты — Волчья кровь. А что будет, когда узнает? Ведь он сейчас влюбился в нежную, скромную травницу, а не в дерзкую девку на посылках у Короля! Хотя нет повода беспокоиться — все равно через пару дней он уедет».

— Это он! — раздался крик, и звонкое эхо прокатилось по лестнице в башне Короля.

Королевская кобра, услышав крик Грозы, обнажила кинжал и открыла дверь в комнату, где спал Король — никого постороннего, окно закрыто.

— Быстро, внутрь! — она скомандовала двоим стражникам у дверей зайти в комнату к Королю и захлопнула за ними дверь.

Внизу лестницы раздался грохот, затем Гроза крикнула:

— Кобра, внизу!

Кобра помчалась на голос в нижний зал. Перемахнула через лежащего на полу стражника — жив или нет? — краем глаза подметила следы боя: разбитая ваза, опрокинутый столик, распахнутая дверь в соседний зал. Шум доносился теперь оттуда, и она бросилась в двери.

Гроза в бешенстве дралась с метающейся по залу тенью: наемник двигался быстро и ловко, ни разу не позволив ей ударить себя. Кобра медленно приближалась к ним, она выжидала удачный момент и с облегчением отметила, что противоположная дверь зала — вероятный путь к отступлению для Черной смерти — тихо отворилась и двое стражников вошли внутрь, держа оружие на изготовке. «Теперь только не дать ему уйти через окно!»

Черная смерть подловил Грозу, когда она открылась для удара. Она согнулась, упав на колено, и судорожно пыталась вдохнуть воздух. Наемник метнулся к окну, но Кобра уже перегородила ему дорогу.

— Берите живьем! — послышался крик Риндана, ворвавшегося в зал.

Наемник отбил выпад Кобры и вскользь ударил ее по лицу, так что у нее из носа брызнула кровь, заливая лицо и куртку. Ярость, освобожденная болью, застелила ей глаза, и она снова бросилась на Черную смерть.

— Живьем! Черт бы тебя побрал, Риндан, — простонала Гроза себе под нос, подползая к ближайшему окну: в него неистово бился Грим.

Ястреб молнией ворвался в открытое Грозой окно и кинулся наемнику в лицо: драл острыми когтями, рвал клювом, шумно хлопая крыльями. Кобра отпрянула от неожиданности. Наемник безуспешно пытался закрыть лицо руками и одновременно отбиться от птицы, но Грим проворно уврачевался от его кинжала.

Вдруг Черная смерть вскрикнул от боли и осел на пол — Риндан сзади ударил его рукоятью клинка по середине спины. Гроза поморщилась: как-то она получила такой же удар по почкам, и пришлось отлеживаться несколько дней. «Это ты называешь “живьем”?» — мрачно подумала она и подставила руку для подлетевшего к ней ястреба.

Черная смерть корчился на полу, сжавшись в комок. Кто-то из стражников уже возился с оковами на его ногах, позвякивали цепи о каменный пол.

Кобра сплюнула на пол кровавую слюну, подошла к наемнику и внимательно осмотрела его. «Одежда как будто та же: куртка, маска, капюшон, плащ… Вон на поясе нож, вроде того, которым он ранил Айрин. Повадки? Как будто те же… Или все это ничего не значит и ничего не доказывает?»

— Наконец-то! Ведите его в мой кабинет, будет разговор, — приказал Риндан, и двое стражников поволокли наемника из зала. — Вы! Тоже со мной, — рявкнул он Кобре и Грозе.

— А я думала, можно уже брать выходной, — он пропустил шутку Грозы мимо ушей и вышел. — Кажется, он еще не успел отойти от этого дела, — улыбнулась она Кобре, но тут же помрачнела, увидев ее задумчивый вид. — Что?

Кобра шмыгнула носом, полным кровавых сгустков, и молча покачала головой.

— Ну, тебя же что-то настораживает? — настояла Гроза.

Они проходили залы и коридоры в сопровождении внушительной стражи, и слуги разбегались с их пути, перешептываясь и глядя во все глаза на наемника, едва волочащего ногами.

— Я слишком много думала все эти дни, наверное, ожидала, что мы обе не выживем, когда его встретим, и так и закончатся наши мучения. А все оказалось довольно средне, — хрипло ответила Кобра.

— Он был ослаблен, Айрин ведь тоже еще не совсем восстановилась, а их раны были, вероятно, сопоставимы, — они прошли общий зал, и беготня слуг по замку стала еще беспокойнее и оживленнее.

— Тогда зачем он полез? Мог бы еще месяц ждать… Ладно, не сейчас, — отрезала Кобра.

Они уже почти подошли к дверям в комнаты Риндана, как дорогу им преградил принц Леванит в сопровождении нескольких слуг. Кобра заметила, что одного из них она не знает, и внешне он отличается от остальных, как будто род его занятий на самом деле лежит в какой-то другой области, отличной от пышных приемов, написания тонких остроумных писем и выбора говорящих нарядов для принца. «Приятно познакомиться, следопыт… Как там тебя, Дит?» На лицо следопыт был неприметным молодым мужчиной, с темными волосами, среднего роста, как и большинство жителей города. «Подходящая внешность, чтобы разнюхивать, не за что зацепиться».

— Риндан, я вижу, тебе удалось? — спросил Леванит, разглядывая наемника.

— Да, ваше высочество, сейчас наемника нужно допросить…

— И этим займусь я лично. Дит имеет опыт в таких делах, а то, что скажет наемник — слова, возможно, высочайшей важности и секретности. Сперва их услышим только мы, — принц говорил тоном, не терпящим возражений, но на Риндана это не произвело должного впечатления.

— Дела высочайшей важности и секретности всегда были моими делами, — стиснув зубы, проговорил Риндан. — Таково было желание Короля, и только он должен первым обо всем узнавать.

— Так я ему первому обо всем и доложу. Или ты забыл нашу договоренность на днях с принцессой Янталь? Может, придется ее позвать, чтобы она напомнила тебе сама? — ядовито процедил Леванит, на что Гроза вздохнула и закатила глаза, скрытая темнотой коридора.

— Это лишнее, — сдался Риндан.

— Вы все свободны, пришлю за вами, когда понадобитесь, — принц вошел в комнаты Риндана вместе со своим следопытом, за ними двое стражников поволокли наемника, начинавшего все громче стонать от боли, и дверь за ними закрылась.

Слуги и стражники разошлись, в коридоре остались стоять только Кобра, Гроза и Риндан, тихо скрипящий зубами от бешенства.

— Я правильно понимаю: ты договорился с принцессой, чтобы нас всех поимели? — наконец спросила Кобра.

Эрин без сил рухнула на кровать в своей комнате, сон одолевал беспощадно: сказались напряжение и недосып последних недель.

— Эрин, подожди, расскажи подробнее! — Айрин ворвалась в комнату.

— Да нет особых подробностей, — пробубнила Эрин с закрытыми глазами. — Поймали, сейчас его допрашивают. И так с самой ночи, а сейчас что уже? Утро, ну вот и… — Эрин провалилась в сон, но Айрин тут же ее растолкала.

— Его пытают? Всю ночь? Зачем, его же так просто убьют — и ничего.

— Потому что его допрашивает не Риндан. А принц Леванит, сам вызвался. И вот результат… — снова провал в сон. — Мы ждали с Коброй новостей, но вот я только что ушла, а ничего не было до сих пор, они так и не выходили оттуда. Если Леванит под допросом понимает заставлять просто хрипеть от боли, то у него отлично получалось, аж уши вяли.

— И что? Вы не доложили об этом принцессам? — Айрин хотела сказать «и Королю», но вспомнила, что он уже давно не приходил в себя в полной мере.

— Риндан пытался, но их личные слуги его не подпустили, им дали распоряжение, что принцесса повелела Леваниту держать это дело под своим контролем, так что ее беспокоить не следует. Вроде как Риндан пару дней назад даже согласился с таким раскладом. Кстати, Короля уже вернули обратно в его покои и распустили стражу… Они вернутся в город наводить порядок, будь аккуратнее… Ну, и вот Риндан… — Эрин снова затихла и на этот раз уснула глубоко.

Айрин задыхалась от волнения. Вышла из комнаты, метнулась в коридор. Сердце стучало, как бешеное. Ее разрывали одновременные радость, облегчение и досада. Теперь Черная смерть не нависает над ней всемогущей тенью, способной дотянуться до нее из любого угла. Он — просто человек, и он пойман. Но что с ним сейчас делают? Не ускользнет ли он, не сбежит? Достаточно ли его охраняют? Лучше бы его убили на месте, и лучше бы это сделала Кобра или Гроза, тогда она была бы уверена, что с ним покончено.

Идеально — если бы она сама убила Черную смерть.

«Можно подумать, это так легко, ты же еще никогда не отнимала жизнь», — Айрин села за стол и стала непроизвольно дергать ногой и кусать губы. Никогда прежде ей не случалось кого-либо убивать. Она много раз намеревалась любой ценой остановить врага или защитить себя и подруг, когда они втроем ловили воров или наемников, но еще никогда ситуация не складывалась так, чтобы она осознанно и намеренно убила кого-то. Она знала, что у Эрин и Бииль в прошлом было что-то такое или очень близкое, о чем они никому не распространяются сами и о чем категорически не терпят расспросов. Но их готовность всегда идти до самого края выдает их.

«Успокойся, этого достаточно, он никуда не денется, ему не уйти теперь. Этого хватит», — уговаривала она, обнимая себя руками. Она резко встала, схватила куртку и выскочила на улицу: дома в тишине было невозможно оставаться.

Айрин быстро шагала по улице, на ходу заплетая волосы в небрежную косу. Утро таяло и переходило в теплый солнечный день, вокруг уже было полно народу. Ей полегчало от оживленности улицы, сердце стало успокаиваться, голова — проясняться.

Она шла к краю города, и постепенно становилось менее людно, но чаще стали попадаться городские стражники. Увидев целый патруль из четырех таких, она совершенно пришла в себя. Патруль проверял кузнечную лавку: один громко шарил в глубине, другой расспрашивал владельца, третий осматривал лавку снаружи. «Не с того конца начали», — подумала Айрин, и вдруг ее озарила мысль. — «В “Красную топь” они тоже пойдут, и могут выдворить всех, кто болтается в столице без повода или работы. Или просто выдворят всех подряд, а разбираться будут потом». Она свернула на улицу к постоялому двору, к счастью, она по случайности как раз шла в ту сторону. «Ты сразу туда шла, хотя бы не ври себе!»

Пара кварталов чуть менее спокойных и приятных улиц по сравнению с прилегающими к городской площади — и перед Айрин выросла «Красная топь». Это был старый деревянный дом в три этажа, каких здесь, ближе к окраине, была масса. Его отличал красный облупившийся фасад, немного, но уже заметно покосившийся влево, и вывеска с названием постоялого двора.

«А они уже тут», — с досадой подумала Айрин, глядя, как стражники выпроваживают постояльцев из «Красной топи» и усаживают их в телегу, чтобы далее сопроводить вон из города. Она скрылась в переулке напротив, не желая вызывать вопросов, и стала оглядывать постояльцев в поисках Аридана.

«Его могли уже увезти», — только подумала она, как сзади чья-то сильная рука обвила ее за талию и прижала к себе. Аридан улыбнулся ей и поцеловал, она почувствовала тонкий аромат ангрифов: он долго не выветривается, если попала пыльца.

— Я думал, мы договорились, что это я к тебе зайду, — беззаботно сказал он, обнимая ее.

— Проходила мимо, а тут просто настоящий праздник у вас, — усмехнулась Айрин.

— Да, гости уже пришли, — ответил Аридан, снова поцеловал ее и отпустил. — Часто тут у вас такое?

— Бывает иногда. Ты совсем не беспокоишься? Если у тебя нет какой-нибудь бумаги, которая подтверждает, что ты здесь по делу, — Аридан задумался и отрицательно покачал головой, не теряя своей беспечности, — или человека, который подтвердит, что ты тут не просто так, то тебя тоже увезут. Или по меньшей мере твои вещи — они ведь в комнате, на дворе? — их же просто конфискуют.

— У меня там нет ничего стоящего, все ценное с собой. Вовремя успел уйти утром. А если они меня не поймают, то и не увезут. Пережду их облаву и смогу спокойно вернуться в «Топь», все просто.

«Был бы это обычный день пару месяцев назад, следом за патрулем ближе к вечеру вернулась бы я, Кобра или Гроза, чтобы отловить таких умников», — подумала Айрин, но обрадовалась, что сегодня не совсем обычный день.

— Кажется, они идут сюда, — сказала Айрин и кивнула на пару стражников, которые, заметив их, направились от постоялого двора к ним.

Аридан шумно выдохнул и поджал губы.

— Ты говоришь «призраки», и они являются как по заказу. Говоришь «марра», и болотная тварь тут как тут…

— Дальше ты как будто хочешь предложить мне заткнуться, — ухмыльнулась Айрин. Его беспечность передалась ей, и ее уже не беспокоил предстоящий разговор со стражей.

— Нет, слушать твой голос — большое удовольствие, просто говори только приятные вещи.

Айрин не успела продолжить обмен колкостями, потому что к ним подошли стражники. Они оба были ей смутно знакомы, но она никогда не могла быть уверенной, кто именно с ними знаком — Волчья кровь или Айрин, так что всегда в таком случае разыгрывала карту плохой памяти на лица.

— Госпожа Айрин, добрый день, — один из стражников поприветствовал ее с легкой улыбкой. — Вы вряд ли меня помните, но как-то раз вы меня здорово выручили с одним лекарством.

— Добрый день, простите, не могу вспомнить вас, — виновато улыбнулась Айрин. — Сами понимаете: много людей обращается, всех не упомнить.

— Ты кто? Документы есть? — второй стражник быстро потерял интерес к Айрин, когда понял, что она местная, и переключился на Аридана.

— Я охотник и здесь проездом, — спокойно ответил он.

— Раз проездом, то прямо сейчас и проедешь из города, куда направлялся.

— Пожалуйста, господа, — обеспокоенно вскинула руками Айрин, — я только вчера договорилась с этим мужчиной, что он проводит меня в лес для сбора трав. Нужно готовиться к зиме, а на болотах сейчас самое неспокойное время, — она виновато улыбнулась.

— Госпожа Айрин, вы что же, его впервые видите и готовы идти с ним в лес? Мало ли кто он, лучше я найду вам кого-то из наших ребят, — первый стражник покосился на Аридана.

— Ой, а мне нужен непременно охотник. Тут такое деликатное дело, — Айрин залилась краской и понизила голос, — одному богатому клиенту нужно одно такое особое средство, что потребуются органы некоторых животных… А этого охотника я знаю, его зовут Аридан, он уже пару раз приезжал в столицу, продавал лисьи шкуры, может, если вы заходили в лавку к Медэни, то видели…

Щебетание Айрин прервал оклик стражников у «Красной топи», они собирались уезжать и подзывали товарищей.

— Пошли отсюда, — проворчал второй стражник.

— Хорошо, госпожа, если что-то будет не так, смело обращайтесь, — впопыхах попрощался первый, и они ушли.

Аридан тихо рассмеялся.

— Заливаешься соловьем. Даже я не совсем понял, где наврала, а где — нет.

— Надо было промолчать и посмотреть, как бы тебя увезли, остряк. Ты был такой спокойный, я думала, у тебя есть какое-то прикрытие, а когда они подошли — тишина.

— У меня есть прикрытие: человек, который подтвердит, что я тут по делу, — ты.

— Не думаю, что получится провернуть это еще раз, — Айрин заметила в глубине переулка других приближающихся стражников.

— Да, лучше уйти, — согласился Аридан и взял ее за руку.

Он повел ее узким переходом на другую улицу. Она казалась безлюдной, но через секунду на нее свернули еще стражники. «Сегодня их тут навалом», — проворчал Аридан и увлек Айрин в подворотню, ведущую, как она знала, к таверне, обычно наиболее привлекающей внимание городской стражи.

— Туда нам точно не надо, — остановилась Айрин и огляделась. Место было знакомым, они стояли прямо перед заброшенным ведьминым домом. Она знала, что этот дом всегда пустует: в нем водилось эхо женщины, которую прозвали ведьмой — то ли за занятия алхимией при жизни, то ли потому что эхо вытворяло что-то жуткое, — так что даже бродяжки избегали соваться в него.

— Сюда, — Айрин провела Аридана во двор дома, мрачное запущенное место, а оттуда через черный ход в сам дом.

В пыльной пустой комнате пахло плесенью и гнилым деревом, было тихо, только изредка что-то поскрипывало и щелкало. Аридан скривился от очередного такого звука.

— Обычные звуки старого дома, — засмеялась Айрин, и тихое эхо глухо вторило ей.

— Я еще не отошел от женщины на развалинах, — кисло улыбнулся Аридан. — Предлагаешь тут провести полдня?

— Нет, наверху, и всего пару часов. Стражники не могут тут торчать весь день, на них еще весь остальной город, — Айрин направилась к лестнице.

— Хорошо бы, — он вяло последовал за ней.

— Я почему-то думала, ты ничего не боишься, — усмехнулась она. — Такой сильный, высокий, бесстрашный охотник…

— Вот об этом я готов поговорить еще.

— …и боится каких-то безобидных духов.

— И это мне говоришь ты? — усмехнулся он в свою очередь. — Я ведь заметил, что у тебя лицо каменеет каждый раз, когда надо пройти особо темный переулок.

— Неправда!

— Ааа, так ты уже этого даже не замечаешь, — рассмеялся он. — Так и осталась маленькой трусливой девочкой?

Ее будто вывернуло наизнанку, но она не подала виду. Пусть Волчью кровь выворачивает от шуток над ее страхом, но для простой травницы боязнь темноты была бы обычным делом без мрачных подтекстов, и за шутки над детскими страхами обычно не бьют в живот. “Врежь ему ногой под дых, пусть скатится с лестницы! У него нет права насмешничать!” — Айрин показалось, что это Волчья кровь отщепилась от целого в ее сознании и крикнула своим, личным голосом, отдельным от ее. Она отбросила эти мысли, благо внимание отвлек вид с балкона, который открылся перед ними.

Яркое солнце заливало крыши соседних домов на фоне светло-голубого неба, воздух был по-осеннему прозрачным, так что казалось, что даже звуки в нем чище и звонче, чем летом.

Неожиданно они услышали внизу голоса стражников и стук закрытой двери.

— Не сработало, они решили зайти сюда, — понизив голос, сказал Аридан.

— Давай на крышу, — сообразила Айрин, вспомнив, что там должно быть окно в заколоченную изнутри дома мансарду. Как-то они с Коброй нашли там тайник одного вора: копии писем и документов высших семей столицы, за которыми тогда шла нешуточная охота.

Она быстро заскочила на перила балкона, оттуда по выступающим балкам залезла на крышу, придерживая юбку платья высоко над коленом. Аридан легко запрыгнул на крышу следом за ней. Внизу послышался громкий топот, так что они взялись за руки и молча замерли, напряженно глядя в сторону балкона. Там послышались голоса:

— Здесь никогда никого нет, зря пришли, — проворчал один.

— Могли залезть, пока вокруг все переворачивают вверх дном.

— Но не залезли, так что прочисти уши, раз мерещатся голоса.

— Мне не померещилось!

— Ну, по-твоему, выходит тогда, что… — голоса и шаги стали отдаляться: стражники уже спускались вниз.

Аридан потянул Айрин в мансарду. Спустился сам, а затем помог Айрин. Она тут же машинально все осмотрела, прикидывая бывает ли тут кто-нибудь и не прячет ли что-то нежелательное. Небольшую мансарду заливал дневной свет. Запыленный стол у стены, пара стульев, множество полок, несколько досок, брошенное птичье гнездо в углу окна, несколько пустых осиных гнезд под потолком, тут и там рваная паутина. Не было признаков, что кто-то был здесь в последнее время.

— Смотри-ка, тут так светло, повезло тебе, — съязвил Аридан, улыбаясь и за талию притягивая ее к себе.

— О, ну тебе тоже не о чем беспокоиться: эхо сюда обычно не поднимается.

Аридан вдруг метнул взгляд на окно мансарды.

— Чертовы псы полезли на крышу! — он быстро скрылся под окном на полу и с силой увлек Айрин следом. Краем глаза она успела заметить, как несколько стражников шарят на крыше соседнего дома.

— Скажи правду, что ты преступник, и вся королевская стража ищет именно тебя сегодня, — посмеялась она, зарываясь у него на плече и крепко обнимая его. Она чувствовала его дыхание и биение сердца, и было так уютно и тепло, что ей хотелось провести так много дней подряд, глядя на пылинки, переливающиеся в солнечном луче, который пробивался через маленькую дырочку в крыше, и поглаживая теплую грубую кожу на его руках и пальцах, покрытых россыпью крохотных шрамов.

— А про тебя тогда какая будет правда, маленькая травница? — он обнимал ее и вдыхал запах ее волос. Они тоже сохраняли в себе стойкий аромат ангрифов.

— Может, ты что-то предложишь? — Айрин сначала на секунду насторожилась, но успокоила себя, что он просто невинно дразнит ее в ответ.

— Склоняюсь к тому, что ты нелегально торгуешь не только ангрифами, но и чем-то поинтереснее.

Она усмехнулась и закрыла глаза, прильнув к его груди. Это было так далеко от правды, но истинное положение дел было ничуть не лучше. Так что говорить об этом дальше не хотелось.

— Айрин, я хочу остаться еще на некоторое время, — он погладил ее по волосам. — Не могу пока сказать, как все точно сложится. Но я просто не хочу уезжать.

У нее внутри будто что-то разбилось и растеклось обжигающе счастливым огнем. «Некоторое время — это сколько?» — снова нудный голос, похожий на голос въедливой Волчьей крови. Но ее вопрос было легко тут же забыть: стоило только Айрин поднять голову и взглянуть на Аридана, увидеть его серые глаза, нежно глядящие на нее, его губы, которые снова захотелось поцеловать.

Айрин обняла его за шею и поцеловала. Его руки гладили ее по спине, а затем одна скользнула ей на бедро, и Айрин приятно обожгло это прикосновение. Она еще сильнее прижалась к Аридану, а он скользнул поцелуями по ее щеке и дотронулся горячими губами до самых чувствительных мест на ее шее, отчего она тут же податливо обмякла в его руках. Ей показалось, что она перестала чувствовать свои руки и ноги, зато внизу живота будто стягивался ком сладостного напряжения, которое нестерпимо хотелось погасить. Поцелуи Аридана скользнули ниже, к ее ключице, и она судорожно выдохнула.

Она ничего не слышала и не замечала, кроме Аридана, пока один крик на улице не вырвал ее обратно в реальность, заставив открыть глаза:

— Кобра!

Кричал кто-то из стражников, окликая явно Королевскую кобру. Послышался стук копыт.

— Да?

— Мы закончили здесь, можем переходить дальше, вы с нами?

— Да, меня отправили к вам, могу помочь на рынке, пока он не закрылся, — Айрин уже не сомневалась, что это голос Кобры.

— Слышал, вы поймали Черную смерть. Поэтому вас отправили сюда?

— Да, все так.

— А правда, что он уже мертв? — послышался голос другого стражника. — Я слышал, казни не будет. Что он погиб, пока его брали.

Айрин вся напряглась и обратилась в слух. Аридан это заметил и тоже прислушался.

— Похоже, вы знаете даже больше меня, — Кобра прозвучала угрюмо и уклончиво. — Давайте не будем терять время, я на рынок, а вы идите в восточную часть, — снова стук удаляющихся копыт.

«Кобра так реагирует, как будто это не просто слухи, неужели он и правда уже мертв?» — мысль вколачивалась в виски Айрин.

— Кажется, они уходят, — прошептал Аридан.

— На самом деле мне тоже пора, — ответила Айрин.

— Куда? — удивился он. — Нет.

— Нет? — рассмеялась она и попыталась выбраться из его цепких объятий. — Мне надо зайти сегодня еще к одной клиентке.

— Когда увидимся? Сегодня вечером?

— Не думаю, что получится, лучше завтра, — Айрин улыбнулась, тая от его настойчивости.

Она быстро поцеловала его на прощание и ловко перемахнула через окно мансарды. «Молодец, завтра можешь встретить его в боевом раскрасе, потому что он уже и так обо всем догадался, а если нет, тогда он идиот», — опять чей-то голос внутри, похожий на Волчью кровь.

— Видимо, помочь тебе дальше спуститься — это лишнее? — ухмыльнулся Аридан, внимательно оглядывая Айрин, будто видит в первый раз.

Она улыбнулась и помахала ему рукой:

— До завтра! — и легко скрылась за краем крыши, спустившись на балкон.

Айрин торопливо шла по городу, глазами выискивая Кобру, но стражников заметно поубавилось, и она сама говорила, что отправится на рынок. «Может, удастся застать ее там и поговорить?» — подумала она, и повернула в сторону рынка.

Там она сделала несколько кругов между постепенно пустеющими прилавками, пока не убедилась, что Кобры нигде нет. Торговцы уже сворачивали свои товары, а редкие посетители таяли на глазах. «Она может быть дома. Или в замке. Или где-то на окраине», — она встала посреди дороги, задумавшись. Кто-то из прохожих случайно толкнул ее и извинился, и она пришла в себя и решила направиться домой.

Был уже тот предсумеречный час, когда солнце пропитывает золотым светом всё, и даже тени будто светлеют, а небо из голубого становится бледно-желтым. Наверняка, это был последний тёплый осенний день. Тоска, прощание с солнцем и теплом, казалось, висели в воздухе, полном запахов сухих листьев и трав. Дальше будут дожди, первые заморозки, жестокие холода, но сейчас — сейчас всё было прекрасно. Айрин хотелось смеяться и плакать, кричать от окружавшего её покоя, счастья, свободы. «Свободна! Теперь свободна!» — она боялась озвучивать эту мысль даже у себя в голове, ведь слух о том, что Черная смерть мертв, мог быть ложным. Но мысль все равно крепко зацепилась за надежду, оформилась и заполнила собой все ее существо. «Теперь его нет! Его просто больше не существует!»

Айрин ожидала, что испытает разочарование, если он погибнет не от ее рук, но сейчас ей было все равно. Главное, что он больше никогда не произнесет ни слова, не подойдет к ней, не взглянет на нее, он больше ей не опасен. Ей казалось, словно все и всё вокруг разделяют ее радость, и даже ее шаги стали легче.

Она поднялась на крыльцо дома и открыла дверь. В глубине комнаты за столом сидели Эрин и Кобра. Кобра сидела, облокотившись на свои колени и низко опустив голову, ее вид выражал полное бессилие. Эрин развалилась на стуле, тоже имея совершенно подавленный вид. Они молча обернулись. Кобра вдохнула воздуха, чтобы что-то сказать, и Айрин уже предвкушала эти слова.

— Айрин, Черная смерть мертв, — сказала Кобра.

— Так это же замечательно! — отозвалась она, улыбаясь.

— Ты не поняла, его не казнили, он умер от пыток, — сказала Эрин.

— Какая разница? — усмехнулась Айрин. — Кобра, ты зря не смыла узоры, кто-то может войти…

— Мне сейчас это не кажется большой проблемой. Они ничего не узнали. Он ничего им не сказал. Они потом впустили Риндана и меня, но он уже был никакой, — Кобра взглянула Айрин в лицо, ее глаза были полны ужаса. — Айрин, я видела, что они с ним сделали, он не мог не сказать! Никто бы не смог!

— Я думаю, он мог бы выдержать, — упрямо ответила Айрин.

Кобра непонимающе взглянула на нее и вздохнула:

— Его пытали не для того, чтобы допросить.

— Это первое, — сказала Эрин, — а второе: мы даже не уверены, что это был Черная смерть.

У Айрин сердце упало в пятки, и из темных углов снова поползли черные тени.

— Нет, — усмехнулась она. — Это какая-то ерунда. Нет, кто бы полез в замок вместо него? — она фыркнула. — Невозможно найти такого дурака.

— Сильный аргумент, — сказала Кобра, то ли иронизируя, то ли говоря всерьез.

— Это не все. Нам запретили входить во дворец, сказали, что в наших услугах — именно во дворце — больше не нуждаются, — сказала Эрин.

— Что ты преувеличиваешь, не так же грубо сказали, — саркастически возмутилась Кобра. — «Опасность миновала, ваша помощь очень нужна страже в городе, и мы временно ограничим доступ во дворец, только для приближенных лиц и слуг».

— Да, твои формулировки многое изменили, — с ответным сарказмом отозвалась Эрин.

— Ничего страшного, поработаем в городе, — Айрин снова улыбалась, сочтя про себя версию, что Черная смерть ненастоящий, неубедительной.

— Я не пойму, это ты его смерти так радуешься? — Эрин скрестила руки на груди, глядя на Айрин в упор.

Айрин почувствовала, как накаляется воздух, и поняла, что ее ответ разозлит Эрин еще больше, но ей вдруг стало все равно. Это был не их кровный враг, не их он жаждал убить, и им не понять.

— Да, ей.

— Радует, что он нашел не правосудие, а кровавую смерть длиной в несколько часов? Может, ты не понимаешь в чьих руках он умирал? И очевидно, очень слабо представляешь, как именно он умирал?

— Почему же? Весьма красочно себе это представляю. И с удовольствием! — Айрин с вызовом взглянула на подругу.

Эрин встала и подошла к ней.

— Я понимаю желание отомстить и понимаю ненависть, но получать удовольствие от нечеловеческих мучений… Ты в себе?

— Не вижу разницы между его убийством в бою и этим, но для тебя почему-то первое предпочтительнее, и это парадокс, — Айрин стало обидно почти до слез: почему она получает эту выволочку сейчас, за что?

— Нет, дорогая, ты перескакиваешь, как блоха: я против твоей неконтролируемой радости. Знаешь, кто еще получал радость от чужих мучений? Черная смерть! Уподобляешься ему?

Айрин стиснула зубы и скривила губы, глядя на Эрин исподлобья.

— Не смей сравнивать меня с убийцей, наёмником, с этой падалью! Кто он, и кто я! Между нами пропасть! — Айрин перешла на крик. — Как тебе только могло в голову прийти — приравнять меня к нему?! Да, я рада, что он страдал! А ты просто не можешь понять, что это такое, когда у тебя на глазах убивают отца, а ты не в силах ничего изменить, и когда кто-то, кто сильнее тебя, жаждет твоей смерти! Когда ты боишься даже темноты… Ты не знаешь, какого этого, вот и не смей больше об этом говорить!

— Но ты же смеешь рассуждать о том, чего совсем не знаешь! Или тебя это правило не касается?

Айрин опешила и вопросительно взглянула на Эрин.

— На самом деле ты не знаешь, кто он — Чёрная смерть. Ты никогда себя не спрашивала: а почему он убил Звёздного волка? Может, стоило все-таки задаться этим вопросом? Попытаться понять?

— Здесь нечего понимать! Он его убил, а я должна была за него отомстить!

— А что, если Чёрная смерть сам мстил Звёздному волку? Так же, как ты хотела отомстить ему? По твоему рассказу не похоже, что твой отец тогда был просто его заказом!

— А почему мне должно быть до этого дело? Мне безразлично, кто он, мне безразличны его причины, прошлое, его жизнь! Он мёртв, и я рада! Мне смешно! — и Айрин действительно расхохоталась — страшно, на грани с безумием.

— Потому что нужно быть справедливой, — сказала Эрин, с отвращением глядя на Айрин.

— Справедливой? По отношению к этой грязи? Я и так справедлива! Ему любая смерть была бы высшей точкой справедливости!

— В таком случае, ты не так уж далеко ушла от этой грязи! — окончательно разозлилась Эрин. — Чем ты лучше Чёрной смерти?! Он — порождение беспорядка, беззакония, случайных и необязательных к исполнению законов мести. Мы боремся с этим, нам нужен порядок, нужны понятные человечные законы и справедливые наказания за их нарушение, и ты завтра пойдешь против всего этого, раз сегодня ты уже ослепла ко всему, кроме радости мщения!

— А не пошла бы ты к черту, Эрин? — в ярости процедила сквозь зубы Айрин, сжимая кулаки.

Кобра, наблюдавшая все это со стороны, решила вмешаться.

— Давайте остынем, дни были изматывающие, тяжелые, — спокойно сказала она, кладя руки на плечи Эрин и Айрин, — сначала надо прийти в себя, а потом уже можно поговорить о высоком, согласны?

Они промолчали, продолжая пожирать друг друга глазами, и Кобра обратилась к Айрин:

— Сейчас Гроза пойдет в город, стражники приметили некоторые места, которые надо посетить еще раз. Я останусь, немного посплю, но сразу вернусь в город тоже. Айрин, над нами что-то нависло, я это чувствую, будь тоже готова. Нам нужна Волчья кровь, мы только втроем, сообща, сможем выбраться целыми и невредимыми, если что-то случится. По одиночке у нас нет шансов, — Айрин презрительно усмехнулась, но Кобра не обратила внимание. — Давайте к рассвету соберемся у часов, попробуем связаться с Ринданом, у меня есть некоторые мысли, но мне надо их еще раз обдумать…

— А сразу не можешь сказать, что это за мысли? Обязательно напускать эту важность? — раздраженно выпалила Айрин.

Кобра потеряла дар речи, а у Эрин округлились глаза и она зашипела, поднимая стиснутый кулак:

— Я разобью тебе нос!

— О, да, старшая сестра разъярилась, сейчас отходит меня ремнем, посмотрите, — оскалилась Айрин.

— Только я и ответить могу! Хватит меня воспитывать, хватит мне указывать! — она вся уже дрожала от злости, как вдруг почувствовала, что сейчас из глаз брызнут слезы, и ее яростное сопротивление закончится жалким наматыванием соплей. Этого она не могла допустить и бросилась вон из дома.

Стемнело, и по улицам гулял промозглый ветер, гоняя по небу редкие облака. Айрин шла по пустой улице, сама не зная куда, лишь бы куда-то идти, а главное — прочь от дома. Пусть говорят, что хотят, пусть не понимают, пусть осуждают. Пусть. Чёрной смерти нет, а остальное уже не имеет значения. Мир стал огромным, прекрасным, открытым. Она сама стала вдруг свободной — иди, куда пожелаешь, делай, что хочешь, теперь никто не вынырнет из тьмы и не разобьёт всё это, не отнимет!

«Как все осточертело! Почему я должна притворяться, что мне не радостно?!» Айрин так быстро и яростно шагала, что длинная юбка обвила одну ногу и мешала идти, путаясь в ногах. Она взбесилась. «Почему надо сейчас запинаться об эту чертову юбку, делать вид, что я простая горожанка, что я глупая травница, которая ничего не может!» — она в ярости схватила подол юбки и с треском надорвала его. Оторвала кусок сбоку, освободив одну ногу до колена, швырнула в сточную канаву. С другого края разорвала юбку по шву до середины бедра. Вошла во вкус и с яростью оторвала колючие рукава платья до локтя. Платье, завязанное на манер халата, не выдержало и съехало на одном плече. Айрин с раздражением накинула ткань обратно на плечо и заново перетянула тонкие завязки.

«Хватит! Я все ему расскажу!» — вдруг решила она, пока затягивала завязки платья в тугой узел, развернулась на месте и пошла в сторону постоялого двора. «Он сейчас должен быть в “Красной топи”…» Она ускорила шаг.

Темные пустые улицы освещал тусклый свет редких фонарей, и огромные пятна мрака между ними она проходила, даже не замечая: больше в темноте некому было прятаться, кто мог бы напугать ее так, как был способен только Черная смерть.

У постоялого двора было шумно: на первом этаже горел свет, там еще выпивали и ужинали засидевшиеся гости и постояльцы. Она, не колеблясь, вошла. В большом помещении было душно и жарко: много людей, много еды в кипящих котлах, пара горящих очагов. Айрин приметила хозяина двора, стоящего у очага и очищающего вареную баранью ногу от мяса большим блестящим ножом.

— Доброго вечера, — обратилась она, и хозяин равнодушно взглянул на нее. — У вас есть постоялец, охотник, вашего роста примерно, темноволосый, зовут Аридан.

— Ну? — протянул хозяин и сбросил наструганное мясо в котел.

— Скажите, в какой он комнате? — Айрин положила на стол несколько монет, чтобы не затягивать разговор.

— По правой лестнице на третий этаж, первая комната, — так же безразлично отозвался хозяин.

Айрин пошла к лестнице, но, едва подняв ногу на первую ступеньку, передумала. Она вышла с постоялого двора на улицу и осмотрела дом: множество окон сопровождали имитации балконов с резными деревянными перилами. В крайнем окне на третьем этаже было совсем темно. «Отлично, если спит, то будет даже веселее».

Она дождалась, когда пара прохожих свернут с улицы, и быстро заскочила на подоконник окна на первом этаже, сразу подтянулась выше, наступила на ставню: она лишь жалобно скрипнула и слегка покачнулась. Нужно было быстрее убраться с первого этажа, чтобы никто изнутри ее не заметил. Засунула руку в щель между балками и подтянулась еще выше, достала до фальшивого балкона у окна второго этажа.

С постоялого двора вышли двое мужчин, они говорили громко, иногда переходя на крик, и Айрин понадеялась, что, увлеченные разговором, они не заметят ее в темноте. С ее растрепанной косы вдруг выскользнула лента и, кружась, опустилась на землю неподалеку от мужчин, но те не обратили внимания.

Айрин усмехнулась. Ее приятно будоражил этот подъем. Она много дней едва волочила ноги от слабости, и успела забыть, каково это — чувствовать себя здоровой и сильной, чувствовать, что тело физически способно и готово с радостью отвечать на все ее требования. Резко броситься бежать или куда-то запрыгнуть, медленно подтянуться без дрожи в руках или цепко ухватиться, повиснув на одной руке: опьяняюще было ощутить, что все ее способности снова при ней.

Она добралась до нужного окна. Оно было слегка приоткрыто, так что Айрин оставалось только тихо потянуть створки на себя. Луна как раз заглянула в окно из-за спины Айрин, и она смогла разглядеть в темной крохотной комнате фигуру Аридана: он спал прямо в одежде, лежа на боку на кровати, будто сон сморил его случайно, за чтением или отдыхом. Айрин подтянулась и села на подоконник, свесив одну ногу. В воздухе комнаты чувствовался легкий аромат ангрифов.

— Эй! — она постучала костяшками по стеклу, громкий звонкий стук разлился по комнате.

Аридан резко обернулся — Айрин даже удивилась, какие быстрые у него движения, а ведь мгновение назад он еще спал, — и напряженно замер. Айрин сидела в окне, освещенная со спины лунным светом, не позволявшим разглядеть ее лицо. Ее растрепавшиеся длинные волосы легко развевались на ветру, проскользнувшем в комнату вместе с ней.

— Ты?! — его голос прозвучал, как чужой: низко, угрожающе, даже яростно.

— Аридан, это я, спокойнее! — сказала она и рассмеялась. — Похоже, спросонья мне удалось тебя даже напугать.

— Айрин? — его голос снова стал таким, каким Айрин уже привыкла его слышать: мягким и спокойным.

Он сел на кровати и осмотрелся.

— Как ты вошла? Я не запер дверь? — Аридан звучал удивленно и сонно.

— Не знаю, я дверью не пользовалась, — усмехнулась она, игриво покачивая ногой.

Он усмехнулся, не веря ей, и наконец подошел и оглядел ее.

— Что за вид? Ты будто убегала от собачьей стаи, — он удивленно погладил ее волосы, пропустил одну прядь между пальцами, будто хотел убедиться, что она реальна.

— Скучно рассказывать, ничего интересного, — поморщилась она и руками скользнула по его груди.

Грубая помятая рубашка была приятно теплой, но еще приятнее было ощущать его твердую грудь под ней, так что невозможно было не представить, какой мягкой и горячей должна быть его кожа и как сладостно было бы до нее дотронуться.

— Ничего интересного, да? Точно? — усмехнулся Аридан, внимательно изучая ее лицо.

«Я — лазутчица Короля, я — Волчья кровь», — вертелось на языке у Айрин, но звуки все никак не рождались в ее горле. К тому же, прерванное днем на полуслове желание с прежней силой захлестнуло ее, будто они снова начали в той точке, где остановились в мансарде, так что разговаривать Айрин хотелось сейчас меньше всего.

— Точно, поверь, — быстро ответила она, крепко обняла Аридана и жадно поцеловала. В первую секунду ей показалось, что он не ответит ей и отстранится, чтобы продолжить расспросы, но, похоже, потом он и сам передумал, потому что обнял ее и ответил на поцелуй, закончив его легким укусом, будто в укор ей.

— У меня все равно много вопросов, — прошептал Аридан, но по его тяжелому дыханию и помутневшему взгляду Айрин поняла, что это его последняя и обреченная на провал попытка продолжить ее допрос.

Она, вся горя предвкушением, подтолкнула его к краю и помогла прекратить сопротивление: мягко обхватила ногами его бедра и настойчиво притянула к себе. И это сработало. Он впился в ее губы и нетерпеливо скользнул горячими руками по ее ногам. Айрин обожгли его прикосновения к голой коже и ей захотелось прижаться к нему еще сильнее, но это было невозможно. Тогда ее руки нашли край его рубашки и нырнули под нее. Она коснулась его живота, скользнула на мускулистую спину, пока он своими поцелуями рисовал узоры на ее шее, спуская платье у нее на плече.

Айрин стянула с Аридана рубашку и бросила на пол. Даже в лунном полумраке она успела заметить несколько шрамов, рассекающих в нескольких местах его красивое и мускулистое тело. Правое плечо было перемотано белыми бинтами, хотя Аридан ни разу не выказал боли или неудобства. Напротив, он подхватил Айрин на руки и легко перенес на кровать.

Удовольствие и нетерпение затопили ее, когда она ощутила на себе тяжесть его горячего тела: он стиснул ее в объятиях и жадно целовал, навалившись сверху. Она почувствовала, как чуть ослабли ее руки, ноги, и она вся податливо обмякла, поддаваясь его ласкам, когда он развязал платье и оголил ее грудь. Он скользнул пальцами по чувствительной коже, по соску, и у нее сбилось дыхание, мягко коснулся влажными губами — и она тихо застонала, уже не выдерживая силы своего желания и напряжения.

— Аридан, — она простонала его имя, почти умоляя, и он снял с нее оставшуюся одежду и разделся сам.

Вид его голого тела полностью лишил Айрин всех прочих мыслей, кроме желания немедленно соединиться с ним, и она лежа протянула к нему руки с приглашением, глядя ему в глаза и тяжело дыша. Он принял ее приглашение с легкой улыбкой и снова навалился на нее, на этот раз уже нежно, но настойчиво проникая внутрь. Айрин застонала и подалась ему навстречу, вызывая уже его ответный стон и заставляя его двигаться сильнее и глубже.

Ни один из них не смог бы сказать, сколько они провели в объятиях друг друга — несколько минут или часов, — потому что оба потеряли счет времени и ощущение реальности. Они чувствовали только тела друг друга и видели только глаза — серые и серые, блестящие от радости любви и в конце — от нахлынувшего удовольствия.

Айрин, вся мокрая и обессиленная, положила голову на плечо лежащему рядом Аридану. Она чувствовала, как вздымается его грудь, слушала его успокаивающееся дыхание и биение сердца. А он пальцами невесомо гладил ее кожу — плечо, изгиб на талии, бедро. Скользнул, почти не касаясь, по красному шраму на правом боку, задумчиво его разглядывая.

Ей снова нестерпимо захотелось сказать ему правду, она произнесла это про себя: «Я — Волчья кровь, я не простая травница!», но вслух от самой себя вдруг услышала:

— Я люблю тебя, Аридан.

«Тоже хорошо, но это не то», — промелькнуло в ее голове с легкой досадой.

Аридан крепко прижал ее к себе и, покрывая ее лицо поцелуями, ответил:

— Я тоже тебя люблю.

Ее окатило горячей волной нежности, так что показалось, будто на глазах даже навернулись слезы, и она прижалась к нему еще сильнее.

«Лучше бы это никогда не кончалось».

— Останься, — прошептал Аридан.

Они стояли у двери его комнаты, но он снова решил испытать ее решимость и снова предложил остаться, а это так много обещало, что отказываться Айрин было чудовищно тяжело.

Она с улыбкой поцеловала его и ответила:

— Я не могу, меня хватятся дома, и утром есть важные дела, которые никак не отложить…

Она уже готова была послать все к черту и остаться, как Аридан отпустил ее, снял с крючка куртку и накинул ей на плечи.

— Пойдем вместе, не хочу, чтобы ты ночью шла в полуголом виде, — он показал пальцем на ее оголенную коленку, и Айрин кольнуло подозрением, что его расспросы могут начаться снова. А она уже потеряла готовность рассказать ему правду, как будто подходящий момент был упущен и теперь она будет выглядеть обманщицей. Словно ее вынужденная тайна вдруг обратилась в злостный обман.

Стояла глубокая ночь, луну скрыли облака и воздух стал холодным и влажным, в любую минуту мог пойти дождь. Айрин прикидывала, сколько еще до рассвета, ведь надо встретиться с Грозой и Коброй на городской площади, и в итоге заключила, что всего пара часов. Но их встреча занимала ее не так сильно, как вопрос, когда они снова смогут встретиться с Ариданом. Ей не хотелось спрашивать, но, когда они уже пришли к ее дому, все же не выдержала.

— Завтра в то же время приду к тебе. У меня весь день уйдет на утрясание кое-каких дел, но потом — сразу к тебе, — ответил Аридан, с нежной улыбкой глядя ей в глаза. Она ответила ему кривой усмешкой, полной сомнений, и он скользнул рукой по ее шее и притянул к себе для поцелуя.

— Ты так смотришь, будто думаешь, что я вру и теперь меня как ветром сдует, — усмехнулся он. — Я люблю тебя, и собираюсь быть твоей назойливой тенью, — сказав это, он пошел обратно в сторону «Красной топи».

Айрин улыбнулась и зашла домой. Там было пусто. Она почувствовала это еще на подходе к дому, но теперь убедилась. Гроза и Кобра, должно быть, сейчас где-то в городе. Она не рискнула засыпать, боясь пропустить назначенный час, да и спать не хотелось: радость и счастье заставляли только без конца улыбаться, так что сна не было ни в одном глазу.

Ее улыбку заставило сползти осознание, что нужно облачаться в Волчью кровь. Теперь надеть ее шкуру — как будто еще раз обмануть Аридана. «Можно подумать, у такого обмана, как этот, может быть счетчик». Она умылась холодной водой, прошлась влажной тряпкой по телу, и этот груз немного отпустил ее.

Айрин достала рубашку, штаны, куртку, сапоги. На рубашке и куртке была видна заплата там, где Черная смерть ранил ее ножом, и она содрогнулась. «Теперь нет смысла называть его по имени, он мертв, он больше ничего не значит», — от этой мысли немного полегчало, и она оделась. И заметила, что все-таки успела отвыкнуть.

Она села за стол перед зеркалом, открыла железную круглую банку. Она на треть была заполнена кроваво-красной краской, похожей на густую мазь. Краска заполняла собой угол баночки у самого дна, оставляя блестящий серебристый круг в центре. Айрин задумчиво разглядывала краску и медлила. «Как будто с его смертью исчезло что-то, что делало меня Волчьей кровью». Она испытала чувство пустоты, будто не доставало одной из ее частей.

Краем глаза Айрин заметила в окне, что небо слегка посветлело, и отбросила лишние мысли. Нанесла кисточкой и пальцами сложные узоры на лицо. Несмотря на их замысловатость, она даже на секунду не задумывалась, пока рисовала их — так часто она уже делала это, что руки двигались сами собой. Наконец, она тяжело вздохнула и закрыла банку: из зеркала на нее серыми глазами на красном смотрела Волчья кровь.

Волчья кровь протянула руку к синей стеклянной бутылочке с укрепляющим раствором, как вдруг раздался далекий, но чудовищный грохот. Она в растерянности замерла. Едва уловимым мгновением позже задребезжали стекла в окнах, немного дрогнули склянки на столе. Она неосторожно двинула рукой, и синяя бутылка опрокинулась, по столу растекся прозрачный раствор, закапал на пол, но она не обратила внимания. «Это со стороны площади! Что-то взорвалось?..»

На улице послышался шум: вокруг проснулись и выглядывали на улицу соседи, перекрикивались, стучали в двери. Небо почти посветлело в прорезях между серыми облаками. «Они могли быть уже там!» Волчья кровь схватила свой клинок с красными узорами и бросилась к подвалу, нырнула в темноту. Перепрыгивая через ступеньки, миновала лестницу внизу, побежала по темному узкому коридору наощупь и по памяти, это было не впервой. Через минуту почувствовала, что начался подъем, и почти сразу уперлась в деревянную стену. Осторожно отодвинула часть замаскированной стены и заставила себя прислушаться: никого. Тогда она вышла наружу, на задворки. Аккуратно закрыла потайной ход: он снова смотрелся как обычная деревянная стена; и пробежала по задворкам на широкую улицу.

Там тоже стоял шум, кто-то в панике бегал от дома к дому, стуча в окна и двери, кто-то спокойно переговаривался с соседями, а кто-то уже седлал лошадь. Волчья кровь подумала, что даже не представляет, кто из них ведет себя соответственно опасности, а кто — нет, потому что не могла предположить, что же именно случилось.

«Если был взрыв, то может быть и пожар». И словно в подтверждение зазвонил большой колокол. У нее все внутри съежилось, и она сломя голову помчалась к городской площади.

Еще на подходе к площади Волчья кровь с упавшим сердцем заметила над домами черные клубы дыма и пока редкие языки пламени. Она уже могла заранее нарисовать в голове примерную картину, но реальное зрелище все равно ее ужаснуло: башня с часами полыхала, как спичка, — тонкое основание и головка, широко и ярко объятая огнем. На месте циферблата зияла дыра, как черный бездонный глаз. Сам циферблат, обугленный и расколотый, лежал у основания башни, частично зарывшись в камни мостовой и оголившуюся под ними землю.

На площади царили паника и неразбериха: с криками и руганью туда-сюда сновали слуги из замка, стражники, горожане. Кто-то из стражников неподалеку от Волчьей крови пытался организовать людей для таскания воды из реки к дому у башни, а некоторые с безумными глазами уже неслись с ведрами к реке. Хотя ветер был слабым, опасность, что в городе случится большой пожар, была велика: легкие порывы ветра уже разносили от верхушки башни рыжие облака искр. Медленно с башни соскользнули остатки черепичной крыши из-за треснувшей балки, и снова огромный сноп искр, грохот, крики.

Волчья кровь смотрела на это с противоположного края площади, но ей чудилось, что до нее даже сюда достает жар и гул огня.

Краем глаза она уловила крошечное ярко-синее пятно и обернулась. Кобра и Гроза быстро направлялись в сторону замка, на ходу давая указания какому-то стражнику. Волчья кровь бросилась к ним, когда они уже почти взошли на мост к замку.

— Кобра! — она крикнула через толпу, метающихся во все стороны людей. — Кобра!

Та обернулась, и Волчью кровь обдало холодом от ее мрачного, отчаянного взгляда.

— Что случилось? Как?.. — она не могла подобрать слов, чтобы задать внятный вопрос.

— Черная смерть взорвал часы! Ты пробежала прямо по его знаку, ты не заметила? Ублюдок опять успел размалевать всю площадь, — Кобра махнула рукой туда, откуда только что прибежала Волчья кровь. Там черным пятном на мостовой распростерся прыгающий зверь.

Она остановилась, как вкопанная, ее будто ударила по лицу невидимая великанья рука, а затем сжала ее всю в своем кулаке. Уши заложило, а рот склеило намертво. Она могла только молча смотреть на Кобру.

— Он жив, — Кобра заговорила мягче и положила руку ей на плечо, — мы ведь так и подозревали.

— Возможно, он уже в замке, а, может, придет к ночи. Мы теперь ничего не знаем, и надо идти туда сейчас же, — вмешалась Гроза, и направилась по мосту к замку. — Либо он вообще уже убил Короля.

— Волчья кровь! — окликнула Кобра, заметив, что ее оцепенение не проходит. — Оставь все мысли на потом, ты нам сейчас нужна здесь, — она потянула ее за руку в сторону замка.

Но со стороны замка к ним уже двигался целый кортеж: несколько пеших стражников впереди, за ними принц Леванит на белоснежном коне, рядом с ним его следопыт, а поодаль Риндан. Он слабо держал поводья своей гнедой лошади, невидящим взглядом глядя вперед. Его лицо будто кто-то стер: оно ничего не выражало, кроме бескрайнего удивления, с которым он, очевидно, не мог смириться.

Когда процессия почти поравнялась с лазутчицами, принц сделал короткий жест следопыту, и тот крикнул:

— Стража! Окружите лазутчиц!

Гроза яростно оскалилась и схватилась за кинжал, но Кобра ее остановила. Стражники окружили их, наставив оружие.

— Ваше высочество, Черная смерть сейчас… — обратилась к принцу Кобра, но следопыт ее прервал.

— Вы про ту подделку, которую вы нам подсунули позавчера?

Несмотря на всеобщий переполох из-за пожара некоторые горожане стали собираться чуть поодаль от моста, внимательно следя за происходящим.

— Ваш сговор с наемником теперь очевиден всем, — следопыт заговорил громче, — вас стоило бы заколоть прямо здесь, но его высочеству противна подобная дикость. Вас ждет публичный суд и, как следует ожидать, казнь.

— А Короля вы уже тоже приговорили к смерти?! — гневно воскликнула Гроза. — Почему вы не заняты сейчас его охраной?!

Грозу затрясло от злости, она не сводила глаз со следопыта и принца, сжимая рукоять кинжала.

— Вы предали высокое доверие Короля к вам, и думаете, что с вами сейчас вот так поделятся сведениями, как и кто его охраняет? Чтобы вы дали Черной смерти знак? — следопыт усмехнулся.

Волчья кровь почувствовала, как в руку больно впились пальцы Кобры, стоящей чуть позади. Она приблизилась к Волчьей крови вплотную и быстро зашептала:

— Хватай Грозу и беги, я следом. Бежим к часам, в толпу.

Волчья кровь подавила первый порыв изумления и возражений, доверившись приказу Кобры. Та вышла вперед.

— Мы готовы к суду, ведите на допрос, — сказала Кобра, глядя на принца и игнорируя следопыта. — Но вы разочаруетесь, потому что мы невиновны.

Стражники, некоторые из которых уже годами знали Грозу, Королевскую кобру и Волчью кровь, чуть опустили оружие, услышав ее слова, и обратились взглядами на принца.

Кобра только этого и добивалась. Она схватила с пояса кожаный мешок и набрала из него горсть черного порошка. Он тут же взвился синим пламенем прямо у нее в руке. Стражники ахнули: кто отшатнулся, кто снова поднял оружие. Но Кобра швырнула горящий порошок прямо в них, зачерпнула еще — и снова окатила оставшихся стражников яростным синим огнем. Огонь, будто липкая субстанция, приставал к их одежде, коже, оружию и продолжал полыхать. Один стражник закричал, бросил оружие и стал смахивать с себя огонь руками, другой бросился на землю, чтобы, катаясь, сбить пламя. Кто-то бросился с моста в реку, кто-то — бежать прочь. Послышалось испуганное ржание лошадей.

Волчья кровь схватила за руку Грозу, уже готовую броситься в драку, оттолкнула мечущегося в огне стражника с дороги и помчалась прочь с моста. Следом за ними бросилась Кобра, на ходу стряхивая холодное пламя с рук. Они нырнули в толпу — пришлось уворачиваться от снующих людей, отталкивать зазевавшихся. Позади послышались крики и топот копыт: среди прочих они узнали голос Риндана.

Пожар в башне разбушевался и уже охватил ее целиком. Медленно разгоралась крыша дома под башней, но безуспешные попытки потушить огонь пока продолжались.

— Стража, схватите лазутчиц! Остановите! — крикнул Риндан совсем близко, и пробегающие мимо стражники стали останавливаться, некоторые попытались их схватить, преградить путь, но не успевали: они ужами выскользали из их рук.

Волчья кровь услышала низкий гул и почувствовала жар от пожара, когда они приблизились к башне, как вдруг сзади послышался сдавленный крик. Двум стражникам удалось схватить Кобру: один крепко держал ее за волосы, другой отрывал кинжал с ее пояса.

— Беги, я попробую ее отбить, — Гроза толкнула Волчью кровь в группу зевак, чтобы скрыть от приближавшихся стражников, и повернула назад.

Она ранила одного стражника, затем бросилась ко второму, держащему Кобру, но со всех сторон к ним поспешили другие, и через пару мгновений они уже были окружены.

Волчья кровь вырвалась из толпы и помчалась прочь с площади. На широкую улицу, оттуда в первый же темный переулок и вырвалась на берег реки. Солнце уже встало, но серые облака снова затягивали небо тугой пленкой. Она пробежала по берегу вверх по реке и снова нырнула в паутину улиц, переулков и задворок. Чем дальше от площади, тем меньше людей, и она уже могла различать тяжелые шаги преследующих ее стражников и избегать с ними встречи.

Она быстро забралась на крышу одного из домов и едва успела скрыться за трубой, как по камню улицы застучали копыта. Волчья кровь осторожно выглянула: Риндан скакал по улице, заглядывая в подворотни и осматривая крыши. Он остановился неподалеку, чтобы осмотреться внимательнее, конь нетерпеливо перебирал ногами.

— Волчья кровь! — внезапно воскликнул он. — Твои подруги у нас. Их ждет допрос принца.

Он замолчал и прислушался. У Волчьей крови ледяной холод потек по венам, ей захотелось выйти и поговорить с Ринданом, но она сдержала глупый порыв: где-то мог притаиться лучник, сопровождающий Риндана и выжидающий, когда она выдаст себя.

— Если вы и правда невиновны, тогда убей Черную смерть, — продолжил он. — Не дай ему добраться до Короля, и, может быть, как-то еще удастся помочь вам троим.

Он снова прислушался, но не дождался ответа и ускакал дальше.

Волчья кровь, тяжело дыша, невидящим взглядом смотрела на шершавую, потрескавшуюся черепицу, а в голове пульсировала кровь и одна мысль: «Допрос принца!». Тошнота комом подкатила к горлу. Пока она будет искать Черную смерть, их могут уже покалечить или убить. Может, они уже начали.

Она стала перебирать варианты, но разум будто забился в дальний угол сознания и комочком сжался там, уступив место всеобъемлющей панике. Попытаться вытащить Кобру и Грозу? Как? Они в застенках или у Риндана, везде стража, а она одна. Попытаться убить Черную смерть? Невозможно, как ей справиться одной? Сбежать из города и бросить Грозу и Кобру?..

«Даже если получится убить его, нас все равно не отпустят», — горькая мысль отравила ее ум еще больше. — «И что теперь? Оставить его в живых, просто так дать ему убить Короля? Это полностью его заслуга, что все так обернулось! И теперь оставить все, как есть, даже не попытаться? Если не убить, то хотя бы выколоть ему глаз или отсечь случайным ударом пальцы, чтобы навсегда оставить на нем след от нашей встречи! Хотя бы случайно! Даже если он меня потом убьет!»

Ее озарило: раз теперь она загнана в угол и выхода нет, то наилучший конец — утащить за собой в пропасть и Черную смерть. Если выдастся удачный момент, можно броситься с башни во двор замка и утянуть за собой наемника. Или позволить ему приблизиться и даже ранить ее, но в тот же момент пробить ему клинком шею насквозь, чтобы все вокруг залило его кровью.

Она взглянула на замок в отдалении. Он возвышался темной уродливой громадиной на сером небе. Осталось только придумать, как туда попасть. Пройти в покои Короля не должно быть трудно: она знает, похоже, уже все тайные ходы. Но как проникнуть внутрь дворца? Ее взгляд упал на отмель на реке у подножия замка, и она вспомнила, как Черная смерть — или его двойник? — попадал в замок по рассказу Кобры. На берегу с ее стороны разбросаны лодки на сером песке, омываемом черными речными водами.

«Должно получиться! Эрин, Бииль, пожалуйста, не погибните, дождитесь меня!»

Огонь с башни перекинулся на соседние дома: усилившиеся порывы ветра распалили его. Казалось, что пожар сам теперь не прекратится и станет поглощать улицы одну за другой, пока весь город не запылает. Но днем пошел дождь. Сначала мелкий и слабый, затем он обрушился на город стеной, и вода грязными ручьями потекла по улицам, закручиваясь маленькими водоворотами. К вечеру пламя стало медленно гаснуть.

Тяжелые капли громко барабанили по крыше замка, раздражая Волчью кровь, которая сидела под потолком приемного зала Короля на одной из балок и пыталась услышать хоть что-то сквозь шум дождя. Зал был большим, потому эхо было отличным: позволяло слушать даже самые тихие разговоры. Если бы не чертов дождь.

— …хотите? — голос принца Леванита. Он стоит внизу рядом с Ринданом, который обратился к принцу с заискивающим поклоном, ему совершенно не свойственным.

— Только… Король надежно… — услышала Волчья кровь обрывки голоса Риндана.

— И это вы у меня спрашиваете? — Леванит повысил голос, насмешливо и немного гневно. — Я еще не уверен до конца в вашей преданности, это же ваши лазутчицы помогали наемнику!

— …действовали за моей, — раскат грома заглушил его слова, и Волчья кровь раздраженно выдохнула сквозь зубы.

— Сначала остановим Черную смерть, а потом выясним ваши мотивы, — гнев принца стихал и его голос тоже. — Сейчас… находятся лучшие, не… а я лично должен… Лучше выясните… или… самому провести допрос!

— Я все узнаю от них еще до вечера, — громче отчеканил Риндан и, снова поклонившись, удалился.

«Идет допрашивать Грозу и Кобру? Риндан, попробуй только их пытать сам, если я выживу, то натурально оторву тебе руки», — она стиснула зубы в бессильной злобе. Волчья кровь не решилась искать их, и сразу направилась к покоям Короля, как только проникла в замок. Ей настолько нетрудно было добраться туда под потолком, иногда по крышам, по потайным переходам, что уже на подходе к покоям она почти уверилась, что Король уже давно мертв. Стражи было чрезвычайно много между общим и приемным залами, там же часто встречались личные слуги королевской семьи. Перед приемным залом стоял собственной персоной следопыт. Но дальше, в самом приемном зале, в покоях и в башне Короля на посту было всего по паре стражников. И каких! Волчья кровь с изумлением узнавала в них самых зеленых, самых бестолковых или откровенно ненадежных людей, которых Риндан обычно отправлял в город, а в лучшем случае — во двор замка.

«Леванит, ты и есть наш заказчик, да? Если бы я не ждала сейчас Черную смерть, я бы прирезала тебя прямо тут, ты поставил здесь соблазнительно мало охраны!», — она проводила взглядом удаляющегося из приемного зала принца.

Приближался закат, за окнами стремительно темнело, и Волчья кровь чувствовала, что скоро должен появиться Черная смерть.

За несколько часов, проведенных в ожидании и размышлениях, ей на пару секунд почудилось, что она смогла залезть в шкуру Черной смерти и собрать мозаику его мыслей из имеющихся осколков картины. Многие верили, что он тогда погиб в их стычке, репутации неуловимого наемника конец — это больно, потому что упадут гонорары или потому что в Лагере воров поднимут на смех? И то, и другое вместе? А если убить Короля втихую, без показухи, то никто не поверит, что это сделал именно он?

«Показушник», — с неприязнью подумала Волчья кровь. — «Если бы Звездного волка можно было убить тогда не прямо у меня на глазах, было бы не так вкусно, да?»

Она направилась в покои Короля, легко и тихо двигаясь с балки на балку. Огни в зале еще не зажгли, так что полумрак скрывал ее от стражников, хотя те и не особо горели охраной Короля, один даже дремал стоя — она услышала его тихое посапывание, когда проходила над ними.

Внезапно до Волчьей крови донесся его сдавленный хрип. Удивленный возглас второго стражника застрял у него в глотке: издав такой же хрип, он рухнул на пол рядом с первым. Под ними растеклась лужа крови, из их глоток торчали рукоятки черных ножей.

Волчья кровь метнулась в сторону, и такой же нож пролетел мимо и звонко ударился о стену. По коже прошла ледяная дрожь, когда она быстро обернулась и увидела неподалеку силуэт Черной смерти. Он стоял на одной из балок, весь в черном, видно только глаза, и то скрытые тенью капюшона, в руке крутил еще один нож.

Он бросился к ней, она — вниз, в опустевший теперь зал, и быстро скрылась за скрывавшей камин пурпурной шторой, услышав из покоев Короля голоса стражников. Они выскочили из дверей в зал и тут же упали, сраженные насмерть, не успев даже ничего понять.

Волчья кровь помедлила, прислушиваясь. Она не была уверена, решит ли наемник сразу пойти за Королем или сперва захочет убить ее.

— Как ты вообще осталась в живых, волчья сука? — почти прошипел Черная смерть голосом, полным ярости, отвращения и удивления.

«Значит, сначала меня, отлично, ублюдок», — она тихо, но быстро забралась по камину наверх, под потолок, как раз, когда Черная смерть отдернул штору. Он тут же взглянул наверх и встретился с ней взглядом. Его глаза будто желали испепелить ее на месте, она успела неосознанно обрадоваться, что темнота под потолком частично прячет ее от него.

— На этот раз я тебя освежую, чтобы наверняка! — в его голосе прозвучали стальные нотки: если бы можно было и голосом убивать, то она бы уже лежала замертво.

Его решимость, граничащая почти с безумной манией, напугала Волчью кровь, и раньше у нее под таким его натиском отнялись бы руки и ноги, как это и случилось в прошлый раз. Но сейчас она — последний рубеж, если она сдастся или даст слабину перед ним, то Кобра и Гроза обречены, и это давало ей силы справляться с животным ужасом. Он бросился к ней наверх, быстрыми широкими движениями сокращая дистанцию.

Волчья кровь прыгнула на соседнюю балку, оттуда забралась еще выше, под самую крышу, и выскользнула через люк наверх. Промозглый ветер набросился на нее, а дождь хлестнул по спине. Она сразу кинулась к башне Короля, чувствуя кожей, что Черная смерть отстает от нее лишь на пару шагов. Вот он, уже на крыше, а по прямой он быстро ее догонит, нужно срочно скрыться в башне. «Если я раньше не соскользну в эту чертову пропасть», — за краем крыши, совсем рядом, призывно чернела бездна, на дне которой где-то далеко текла река.

Наконец, окно прилегающей вплотную к крыше башни. Как она и ожидала, невысоко, можно в него запрыгнуть на бегу, жаль только, закрыто. «Плевать!» — она с разбегу бросилась в окно. Звон и хруст стекла, и она рухнула на каменный пол в одной из комнат башни. Услышала, что Черная смерть не отстает, и бросилась вон из комнаты. В коридоре на шум обернулся проходящий мимо стражник.

— Эй, стой, — она машинально остановилась, и тут же пожалела.

Стражник подбежал к ней, что-то начал говорить, как из двери комнаты к нему метнулась тень, и мгновение спустя стражник уже безжизненно повисает на клинке Черной смерти, пронзившем его живот.

Волчья кровь сделала выпад, целясь наемнику под руку, но он успел увернуться.

— Надо было прикончить тебя еще тогда, вместе с ним, — выпалил он, тяжело дыша, и она с трудом задержала его удар своим клинком.

Он давил на нее, заставляя отступать к стене, снова, как несколько недель назад, когда ранил ее, и Волчью кровь прошил гнев. Она на удачу схватила его за плечо, где должна была быть недавняя еще рана и впилась в него пальцами. Ей повезло попасть прямо в точку, он вскрикнул и отступил назад. Она тут же напала снова, и ему удалось лишь частично увернуться, так что ее клинок распорол ему бедро, на пол брызнула кровь.

Но Волчья кровь с досадой подметила, что разрез поверхностный, несмертельный, зато теперь наемник в бешенстве. Он с удвоенной силой надвинулся на нее, нанося быстрые и сильные удары, заставляя ее продвигаться к показавшейся за углом лестнице, пока, наконец, не выбил из ее рук клинок. Он со звоном покатился по ступенькам вниз, исчезнув в полумраке.

Черная смерть нанес два быстрых удара: разбил ей нос и ударил в живот, отчего Волчья кровь, задыхаясь, согнулась пополам. Она пыталась справиться с искрами боли, застилающими глаза, и восстановить дыхание, надеясь, что у нее есть еще хотя бы минута. Но наемник отступил от нее на пару шагов, как будто ему требовалось еще время, чтобы решить, куда именно вонзить клинок. Его слова это подтвердили:

— Не могу выбрать, вспороть тебе живот прямо тут или, может, сбросить с башни? — она захрипела, снова обретая способность дышать, из носа и рта текла ручьем кровь. Она поняла, что прямо сейчас он не прервет ее жизнь в надежде еще поиграть, поэтому не торопилась показывать, что уже способна встать, а тихо и медленно достала короткий нож и сжала в руке.

Он склонился над ней и схватил за волосы, отрывая ее от пола. Ей почудилось, что от Черной смерти пахнуло ангрифами, но в носу была сплошная кровь и ее запах перекрывал все остальное. Внезапно она вывернулась, чувствуя, как волосы больно рванули кожу, и полоснула его по руке, державшей ее. Хватка Черной смерти ослабла, но на Волчью кровь уже опускалась другая его рука с блеснувшим в полумраке черным клинком. Она снизу ударила его в лицо основанием ладони — ощутила, как хрустнул его нос, — но и похолодела, понимая, что от клинка теперь не увернуться, хоть удар и должен пройти по касательной.

Черный клинок вспорол ей плечо и руку, неглубоко, но острый холод клинка сменился жгучей болью, она почувствовала, как горячая кровь намочила рукав. Рана отвлекла ее, она не успела напасть на наемника: он уже пришел в себя и снова двинулся на нее.

Прижимая к себе раненую руку, она помчалась вниз по лестнице. Может, удастся найти клинок? Или лучше уходить на крышу? Внезапный удар в спину вытолкнул из ее легких весь воздух, и она кубарем полетела вниз по лестнице. «Успел достать меня», — с досадой мелькнуло у нее в голове.

По счастью, она приземлилась на лестницу боком, на не раненую руку, но боль все равно разорвала ее сознание на клочки. Ей потребовалось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя уже лежа у подножия лестницы. Она с трудом оглянулась — Черная смерть неторопливо спускался к ней. Она увидела, как он снял маску с лица, явно насквозь мокрую от крови, и швырнул ее на пол, с отвращением сплюнул кровь.

— Надо признать, с тобой как-то особенно тяжело идет, видимо, чему-то твой Волк успел тебя научить, — хрипло сказал он, и эхо вторило ему.

Она огляделась, еще не в силах встать. Совсем рядом открытое окно, на нее даже попадают холодные капли дождя. Если выбраться в него, то ниже должен быть балкон с заброшенной оранжереей. «А если я ошиблась, то скачусь сразу в бездну», — подумала она, но шаги Черной смерти позади придали ей решимости. — «Если сразу погибну, то хотя бы испорчу ему веселье. А если нет, то появится возможность…»

Волчья кровь с трудом встала, с ужасом осознавая, что двигается гораздо, чудовищно медленнее, чем рассчитывала, и направилась к окну. Нестерпимо медленно залезла в окно, страшась, что Черная смерть успеет ее остановить. Но он, похоже, не поверил своим глазам.

— Эй! — только успел он крикнуть, как она соскользнула за окно.

Под ним — небольшой козырек крыши с крутым скатом, так что по мокрой черепице она быстро скользнула вниз. А почти сразу за краем начиналась крыша бывшей оранжереи. Стекло было вынуто, остался только скелет, который обрушился под тяжестью Волчьей крови, но и задержал ее падение, так что когда она упала на пустые ящики, ткани и горшки, то с радостью отметила, что было почти не больно.

На пол рядом откуда-то выпали ржавые ножницы. Волчья кровь подняла их, хотя надеялась найти что-то получше, но скоро огляделась и заключила, что это и есть лучшее: оранжерея была полна только бесполезного мусора, намокшего под дождем. В уже переполненные цветочные горшки с журчанием плескала вода с крыши, стекала потоками к полуразрушенному краю балкона и срывалась вниз. Она подняла голову: в окне этажом выше никого не было. Он уже идет за ней, но запутанные переходы башни могут дать ей еще минуту или две.

Дождь щедрыми каплями омывал ей лицо, и окровавленная вода стекала по шее под куртку. Намокшие волосы отяжелели и прилипали к лицу и рукам. В ране на руке щипало от воды.

Она сплюнула кровь, и вдруг почувствовала во рту вкус краски. Удивление почти сразу сменилось пониманием. «Укрепляющий раствор! Конечно, это же наша примета, стоит только не нанести — и придется куда-то нырнуть. Или пойдет дождь». Она потерла руками лицо: да, это краска, на руках остались характерные следы. Сперва ее это обеспокоило: пугающе было представить, что Черная смерть увидит ее лицо, но затем она стерла рукавом остатки краски. «Один из нас точно живым из дворца не уйдет, так что не о чем волноваться. Интересно, если это буду я, Аридан как-то сможет узнать, что со мной случилось?»

Воспоминание об Аридане разозлило Айрин: почему Черной смерти дана возможность разрушить ее судьбу еще раз? Откуда у него такое право? «Потому что ты ему позволяешь, потому что ты слабая!» — опять в ней будто заговорил голос Волчьей крови, яростью вскипятив ей кровь.

В дверях балкона, откуда в ночной мрак оранжереи лился теплый свет, очерчивая на полу вытянутый желтый отпечаток, показалась тень.

— Уже не бежишь? Здорово, может, пара таких тренировок — и ты могла бы научиться командам, и стать моей верной собакой. Жаль, нет времени проверять, — его голос дрожал и срывался от злости.

Айрин стояла во мраке, пытаясь сдержать ярость: пусть потеряет бдительность, подумает, что она испугалась. Идея вспыхнула в ней, и она медленно убрала руку с ножницами за спину.

— Пожалуйста, — собственный жалобный голос прозвучал, как чужой. — Отпусти меня.

Черная смерть замер в дверях.

— Что? — в голосе послышалось неприятное изумление.

— Пожалуйста, — Айрин медленно и робко приближалась к нему, выходя на свет. — Я больше не стану тебя преследовать, я помогу тебе убить Короля и сбежать из замка, только не убивай меня.

Она рискнула и остановилась лишь в паре шагов от него, надеясь, что в желтом неверном свете ее мокрое лицо — без воинственных узоров, с прилипшими к щекам прядками, с кровавыми подтеками под носом — выглядит жалко и беззащитно.

Черная смерть молча застыл. «Подожди еще, подожди!» — вопила внутри Волчья кровь. Она видела, как под черной одеждой от частого дыхания вздымается грудь и плечи, видела рану на бедре, заставляющую наемника переносить вес на другую ногу. Его красная кровь капала на пол и смешивалась с дождевой водой. Впервые Айрин ощутила, что Черная смерть обычный живой человек, но это только усилило ее ярость и гнев. «Если ты не всемогущая тень, не бог и не демон, а такой же человек, то разве я обязана тебя бояться?»

Его лицо казалось темным пятном под капюшоном из-за света позади, но она различала, что маски на нем не было. И приметила для удара место на его шее, где живо пульсировала кровь под мягкой кожей.

«Все пропало!» — крик ужаса внутри, когда Черная смерть резко подался к ней и вдруг схватил ее рукой за подбородок. Айрин почувствовала его горячие грубые пальцы. Похоже, он разглядывал ее лицо: чуть повернул в одну сторону, в другую. Что-то в его позе надломилось, он едва уловимо потряс головой.

«Сейчас!»

Айрин нацелилась острием ножниц и молниеносно ударила снизу в намеченную точку на шее Черной смерти. Она до последнего верила, что Черная смерть не успеет увернуться, ведь он даже не сразу понял, что происходит. Но он успел закрыть горло предплечьем, и ножницы с хрустом пробили его, не достав до заветной точки. Наемник закричал, выронил клинок из раненой руки и отшатнулся назад, в башню, со стоном прижался к стене.

Она подняла черный клинок и вошла в башню. Черная смерть со стоном вырвал ножницы из руки. Его била крупная дрожь, ноги почти не держали его. Она с удивлением поняла, что он уже не может сопротивляться, и у нее вдруг появилась возможность сделать выбор: взять его живым или убить.

«Надо убить! Сейчас же!» — жестко потребовала Волчья кровь. — «За Звездного волка! За Грозу и Кобру!» Айрин нерешительно двинулась к нему, поднимая черный клинок.

Наемник взглянул на нее и слабо протянул к ней руку, останавливая ее.

— Айрин! — раздался голос мягче и спокойнее, голос не к лицу Черной смерти.

Наемник сбросил капюшон, открывая свое лицо мягкому теплому свету: темные волосы, серые глаза, знакомые черты.

— Аридан? — у Айрин надорвался голос, но разум уже лихорадочно распутывал клубок, безжалостно забрасывая Айрин воспоминаниями. «Аридан убил твоего отца! Аридан — жестокий наемный убийца! Аридан ранил тебя, почти убил! Аридан чуть не убил Грозу и Кобру! Аридана нужно сейчас отдать принцу, чтобы появился шанс спасти их!»

Это было страшно, но тут стеной яростного огня вспыхнула Волчья кровь и погрузила ее в пучину ледяного ужаса: «Ты спрятала его от стражи, спасла от облавы! Ты своими руками дала ему отвар из ангрифов, исцелила его! Ты видела, что он ранен в руку: ты могла догадаться! А вместо этого ты спала с Черной смертью! Его надо убить, сейчас!»

По ней пошла дрожь от негодования, и она же заставила ее забыть о боли в раненой руке. Волчья кровь снова двинулась на Аридана, ее лицо перекосило от злости. Он тяжело вздохнул, увидев перемену в ней, но не двинулся с места.

— Неужели ты меня просто убьешь? — в его голосе послышалась горечь и тоска, он неотрывно смотрел ей в глаза.

— Ведь совершенно не за что же, да?! — хищно усмехнулась Волчья кровь, чувствуя, как заслезились глаза.

— Айрин, все ведь не так просто, — он умоляюще протянул к ней руку. — Я ведь не знал, кто…

— Теперь знаешь, — она резко оборвала его. — Я — Волчья кровь, а ты — наемная падаль, и это меня ты пытался убить. Все очень просто!

Она с новыми силами напала на него, и он еле увернулся, но она уже снова метила ему в горло черным клинком. Он поймал Айрин за руку с занесенным над ним острием.

— Прошу, остановись! — Аридан взглянул на нее: те же нежные серые глаза, тот же мягкий голос, как он мог оказаться здесь, под ударом Волчьей крови, разве он не простой охотник? «Заткнись!» — прорычала внутри Волчья кровь.

Она ударила Аридана коленом, ткнула в раненую ножницами руку. Боль скрутила его, и он рухнул на пол.

— «Ты встала на моем пути!», «Убью тебя при первой возможности!» — кривлялась Волчья кровь, глядя, как он корчится на полу, и вспоминая его слова из прошлого. — Жалкое зрелище, Аридан, верни мне Черную смерть, мы с ним не закончили!

Аридан, едва оправившись, вдруг бросился бежать вверх по лестнице. Волчья кровь сперва опешила, но тут же кинулась следом. Пробежали мимо убитого стражника, а дальше — снова лестница. Волчья кровь, как ни старалась, не могла его догнать: ее силы были на исходе, а он и без того был быстрее. Но вот еще один пролет, и Волчья кровь поняла, что теперь башня уже не соединяется с замком на этой высоте, так что бежать Черной смерти больше некуда. Она хищно оскалилась и чуть замедлила шаг, чтобы восстановить дыхание, но не упускала его, бегущего впереди, из виду.

Последний пролет заканчивался дверью, за которой уже скрылся Черная смерть. Волчья кровь вышла через дверь наружу: небольшая пустая площадка, огороженная хлипкими ржавыми перилами. Кажется, когда-то она использовалась для наблюдения за звездами, как она слышала. Дождь уже заканчивался, капли становились все невесомее, а в облаках появились иссиня-черные пятна, усеянные звездами.

Из-за двери на Волчью кровь обрушился внезапный удар, выбивший из ее руки клинок и сбивший с ног. Лежа на камнях, она расхохоталась: ее обрадовало, что Черная смерть снова сопротивляется — так будет проще.

Аридан помедлил, глядя на нее. На его лице читалось одновременное нежелание и проиграть ей, и навредить. Он скривился и чуть помедлил, но все же подошел к ней, протягивая руку и глядя на нее с той же болезненной тоской:

— Айрин, я еще раз тебя прошу…

Она пнула его в колено, заставив вскрикнуть и упасть на камни, а сама с трудом встала на ноги. Еще одним ударом повалила его навзничь и снова с ожесточением пнула, уже в живот.

— Просишь? Недавно ты говорил, что освежуешь меня! — вскричала Волчья кровь, продолжая избивать Аридана.

Тогда он со злостью, из последних сил оттолкнул её. Так, что она, не удержав равновесия, полетела прямо на тонкие перила, отделявшие её от смертоносной черной пропасти, где внизу почти неслышно шумела река.

Всю чудовищность ошибки Аридан осознал сразу же, как толкнул ее. Вмиг он бросился к Айрин и схватил ее за руки уже над самой пропастью, швырнул обратно на холодный камень. А сам, лишь на секунду пошатнувшись над бездной, и почувствовав, как каменный пол предательски ускользает из-под ног, полетел вниз, к бурлящей черной реке.

Несколько мгновений Айрин лежала, закрыв лицо руками и не смея пошевелиться. Внутри у неё всё дрожало от страха и отчаяния. Она сжалась комком и ждала, не дыша. Она знала, что это будет. Она понимала, что этому уже не помешать.

Наконец, раздался далёкий, неясный всплеск. И Айрин закричала так, будто ее снова пронзают ножом насквозь. Слезы стали душить её. Она зарыдала, прижавшись лицом к холодному каменному полу, не в силах остановиться. Боль разливалась внутри, проникая в каждый уголок и выжигая оттуда все, что у нее только было, оставляя лишь Аридана. И прежде чем боль спалила и Волчью кровь, прозвучали ее последние слова, полные торжества и наслаждения:

«Мы победили!»

Больше книг на сайте — Knigoed.net