Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Переводчики и редакторы не несут ответственность за неправомерное использование текста третьими лицами.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Если вам понравился ознакомительный перевод, купите оригинал книги.

Русификация обложки: Настёна Гунина

Во мне поселились беспокойство, возбуждение и голод… зияющая дыра, которую я ничем не мог заполнить.

Я ощущал ее еще с подросткового возраста. С тех пор, как помнил себя потным созданием на футбольном поле, пока пот капал с кончиков волос, попадая в глаза и сбегая по лицу. Голос тренера казался монотонным жужжанием, чем-то невероятно далеким, и единственное, что я ощущал — лишь собственные медленные вдохи и выдохи. Казалось, я мог попробовать воздух вокруг себя на вкус: этот соленый пот, этот острый запах мужественности. Этот тестостерон, заполняющий его, такой густой и плотный, что просто задыхаешься. Мне казалось, что я теряю сознание. Тепловой удар.

Будто бы в хлам обдолбался.

Потом переодевание в раздевалке. Душевые. Пытаясь скрыть неожиданный стояк и свое возбуждение, я ждал, ждал и ждал, пока все разойдутся. Не так уж много времени можно убить, сгорбившись над телефоном, без конца прокручивая ленту, которая успела обновиться раз пять. Я трепался с парнями возле моего шкафчика, шутил, что нет смысла спешить, если идешь домой. Говорил, что могу не торопиться в душевой.

— У тебя не останется горячей воды, — отвечали они. Но оставляли меня в покое.

В выпускном классе я, наконец, сдался. Перестал заставлять свой разум не думать об этих потных мускулах и опьяняющем мужском запахе, когда дрочил. Первый по-настоящему сильный оргазм я испытал, представляя, как стою на коленях, а мои губы обхватывают толстый член и работают над ним, будто пытаются не просто сосать, а запустить воздуходувку листьев. Я забрызгал белесыми струями всю свою грудь, и даже подбородок. После чего у меня перехватило дыхание. Я пососал пальцы, пытаясь задержать ощущение. Попробовал на вкус собственную сперму.

Какими бы удивительными ни были те две минуты, последовавшего осознания, обрушившегося на меня, оказалось достаточно, чтобы я бегом бросился в ванную. Принимая душ, я практически стирал кожу в кровь. Яростно тер везде, куда попала сперма. Затем почистил зубы один, два, три раза… до тех пор, пока мне не захотелось блевать. Сгорбившись над унитазом, я изрыгал зубную пасту, желчь и протеиновый коктейль, а потом долго разглядывал свое отражение в зеркале.

Больше никогда… Никогда больше не делай этого дерьма. Никогда не ступай на эту территорию.

Не опускать глаз в раздевалке. Переводить взгляд в коридорах, подмигивая девчонкам и сосредотачиваясь на том, как они отбрасывают волосы. В тот год я держал Трейси под руку на выпускном, нам обоим исполнилось по восемнадцать, и мы были достаточно взрослыми, чтобы снять номер в отеле на ночь. Было неплохо. Когда я всасывал ее сиськи, то, возможно, на краткий миг вернулся в тот самый момент — за несколько секунд до того, как кончил настолько сильно, как никогда в жизни. На мгновение они перестали быть роскошным четвертым размером в моих ладонях и тугими сосками во рту. Я не ее грудь пытался заглотить целиком. Я пытался спуститься глубже на толстом члене.

Мы дурачились на протяжении всего выпускного года и даже летом после, но она поступила в колледж на побережье, а мне пришлось отправиться в колледж в Техасе. Я оказался достаточно хорош, чтобы попасть в одну из двенадцати самых крупных футбольных команд, но недостаточно хорош, чтобы получить стипендию. Неважно. Я все равно оставался футболистом в кампусе. По-прежнему был самым крутым. Цыпочки все также оценивающе рассматривали меня с головы до ног. И приглашали абсолютно на все вечеринки. А я продолжал трахаться налево и направо.

Но вместе с тем мне по-прежнему приходилось полной грудью дышать этой удушливой дымкой тестостерона, этим острым фанком после тренировок, который являл собой стопроцентный мужской концентрат. Чаще всего у меня в джоках был наполовину эрегированный стояк. «Хер с ним», — говорил я себе. Я просто рад, что тренировка закончилась. А потом делал очередной глубокий вдох и зажмуривался. Рот непроизвольно наполнялся слюной.

Но все это не имело значения. Я поклялся. Никогда больше. То была просто ошибка. Заблуждение. Один из тех странных экспериментов, через которые все проходят. Всего лишь миг. Не определение.

Сезон начался и закончился. Мы играли достаточно хорошо, чтобы пробиться в Матч Футбольной Чаши¹. Не лучшие, но и не аутсайдеры. Достойно. Тренер остался доволен, и когда мы выиграли, в кампусе организовывали вечеринки в течение двух недель подряд. Я приходил на занятия, а от меня за милю разило выпивкой, потом и сексом, профессора только вздыхали.

Ну ладно, чувак.

Так сложно быть востребованным в девятнадцать лет. Надо пытаться угодить всем.

Наконец наступили каникулы, и большая часть команды решила отправиться во Флориду. Мы загрузились в пикапы и легковые машины — игроки, болельщицы и все, кто хотел присоединиться к колонне — и направились на восток.

Весенние каникулы во Флориде — просто безумие. Все колледжи к востоку от Миссисипи направляются к побережью, и это просто вечеринка за вечеринкой, тянущиеся от Джексонвиля до Майами. Мы притормозили в Дейтоне, остановились в захудалом мотеле, одном из тех, что подняли расценки достаточно, чтобы это выглядело, как вымогательство, но при этом оставили их приемлемо низкими, чтобы студенты все же могли позволить себе заплатить. В итоге я оказался в одном номере с тремя соседями. Четыре парня на двух двуспальных кроватях. Если бы здесь что-то и происходило, это стало бы чертовски публичным зрелищем.

Мы слегка закинулись и отправились на пляж, пряча пиво и водку в бутылках с водой, впитывая солнце и песок. Чирлидерши, волейболистки и теннисистки лежали, работая над своим загаром, или резвились в волнах. Несколько парней погнались за девушками, оттесняя их в прибой. Какое-то время они плескались и брызгали друг в друга водой, а затем разбились на пары, девушки обхватили парней руками и ногами, тесно прижимаясь друг к другу в теплых и мягких волнах.

Неподалеку шла волейбольная игра, ребята из другого университета. Их акцент слегка раздражал, Новая Англия², тягучие и гнусавые интонации. Они казались немного бледноватыми из-за зимы, проведенной в теплых пуховых куртках, но вместе с тем были рельефными и мускулистыми, носили бейсболки задом наперед, а плавки низко на бедрах. Я мог посчитать мышцы пресса и спины, безнаказанно заценить окружность бицепсов из-под солнцезащитных очков. Большую часть времени я провел, наблюдая именно за ними, а не за Мэнди и Кортни, двумя первокурсницами, соперничающими за мое внимание. Я переспал с обеими в кампусе. Они наверняка согласились бы и на тройничок. Но я не мог смотреть в их сторону. Не мог наблюдать, как они резвятся в волнах. Я игнорировал их призывы, кокетливое хихиканье и попытки затащить меня в воду. Хотя вполне возможно, мне даже досталась бы дрочка от них прямо в прибое.

Вместо этого мой рот заполнился слюной, а взгляд скользнул по капелькам пота, стекающим по спине одного из волейболистов.

Он был просто зверь, ростом где-то шесть футов четыре дюйма и весом фунтов двести двадцать пять. Парень подавал мяч. Я смотрел, как перекатываются его мускулы. Как выгибается спина. Его кожа загорела, а шорты сползли вниз, открыв бледную линию ягодиц, прежде чем он опять приземлился на ноги. Парень мастерски уворачивался, сталкивался, подныривал… Пытаясь отбить очередную подачу, что прилетела с другой стороны, он упал на песок, а мяч отскочил от его кулаков.

Подпрыгнул и покатился… ко мне.

Самый лучший представитель Новой Англии поднялся и зашагал к нему, пока песок осыпался с его скульптурных мускулов, будто маленькие водопады золота стекали по его точеному телу. «Спортсмен», — подумал я. — «Футболист. Вроде меня. Возможно, нападающий». Его бедра плотно обтягивали белые пляжные шорты, открывая взору четкие линии квадрицепсов и подколенных сухожилий.

Мой взгляд, блуждая, скользнул выше. К его члену.

Блядь.

Я будто вновь вернулся в выпускной класс средней школы, и снова дрочил, раскрыв рот, закрыв глаза, отчаянно желая чего-то толстого, твердого и длинного внутри себя, чего-то горячего на своем языке. Я рефлекторно втянул в себя воздух. Сглотнул из-за невольно усилившегося слюноотделения. Кадык дернулся, когда он подошел ближе.

Слава богу, я лежал на животе. Мой член пульсировал, вжимаясь в полотенце и теплый песок. Все, что я мог видеть, это форму его выпуклости, очертания толстого члена и двух тяжелых яиц, их тени под белой тканью его шорт. Я прикусил губу.

— Эй, парень, — Новая Англия остановился передо мной, пальцы его ног зарылись в песок. Поперек ступней виднелась коричневая полоска от сандалий. Мне захотелось лизнуть ее. — Ты играешь?

Мозг изо всех сил пытался перезапуститься, чтобы выползти из порочных фантазий. Я полагал, что навсегда избавился от них, плотно заперев в глубине подсознания. Но один здоровенный уроженец Новой Англии в белых шортах, и я тут как тут, до чертиков возбужден и отчаянно хочу отсосать.

— Играю ли я?

— Да, — Новая Англия подхватил мяч с песка и подбросил его одной рукой. Тот завертелся в воздухе, и он без труда поймал его снова. — Мы лишились одного бойца. Хочешь поиграть? — усмехнулся он.

Я закусил губу. Взгляд непроизвольно прошелся по его телу сверху-вниз, а затем опять вернулся наверх. Задержался на выпуклости. Скользнул по золотистой дорожке волос, поднимающейся над низко сидящими на бедрах шортами до пупка. Я снова сглотнул.

— Конечно.

Я тут же забыл про девчонок. Забыл о том, что мои товарищи по команде загорают на пляже. Приподнялся, отряхиваясь, чтобы скрыть стояк.

— Эй, чувак, ты куда? — услышал я.

Я не ответил. Новая Англия улыбнулся мне, на мгновение опустив свои авиаторы. Глаза у него оказались голубые.

— Я Майкл.

— Кевин, — мой член дернулся. Лежать, парень. — Я не знаю правил, — усмехнулся я.

— Не проблема. Просто старайся, чтобы мяч падал на песок на их стороне поля. За сеткой, — Майкл хлопнул меня по спине и побежал на песчаную площадку, пререкаясь с другой командой, которая теперь ругала его за то, что он вытащил какого-то нового парня с пляжа, чтобы поиграть с ними.

— Нам не хватало одного игрока. Смирись с этим! — крикнул Майкл.

— Меньше на одного, но все же на три очка впереди!

— Тогда вам придется поднапрячься, верно?

Майкл склонился чуть вперед, принимая легкую, непринужденную спортивную стойку, которая свойственна всем спортсменам. Его мышцы стали рельефнее. Трицепсы напряглись. Как и плечи с грудными мышцами… Я последовал за ним и, встав рядом, тоже слегка наклонился вперед. Вот только смотрел я не на мяч. Я глаз не мог отвести от его безволосой, блестящей от пота груди.

В общем-то я не слишком опозорился. Мы с Майклом вошли в единый ритм. Один из нас нырял, подбрасывая мяч другому, а тот отправлял его в полет над сеткой. В конечном итоге, остальные члены нашей команды рассосались, чтобы взять пиво и поглазеть на нас, флиртуя тем временем с девушками, которые проходили мимо, а после и вовсе похватали доски для серфинга и направились к волнам.

В последнем сете мы с Майклом остались только вдвоем, то и дело скользя мимо друг друга или катаясь по песку. Наши потные тела крепко прижимались, пока мы давали друг другу пять, сталкиваясь грудью и празднуя победу. Когда мы выиграли, Майкл вскинул руки и притянул меня к себе, обнимая.

Я практически рухнул на него, едва сдержав себя, чтобы не скользнуть по его телу вниз, падая на колени, и не уткнуться лицом ему в пах. Я вцепился в его плечи, в мускулы. Майкл отстранился, его улыбка сияла ярче солнца.

Он заглянул мне через плечо.

— Куда подевались твои друзья?

— А? — я обернулся.

Все ушли. Расстеленные полотенца, холодильники, зонтики… Все исчезло. Единственное, что осталось — мое одинокое полотенце, сандалии и сотовый телефон. Все собрали вещи и бросили меня, даже не попрощавшись. А если кто и пытался докричаться, то я этого просто не услышал. Потому что часами кружил вокруг Майкла.

— Они ушли! Ублюдки.

— Отстойно, чувак. Ты далеко остановился?

Я пробормотал название мотеля ниже по набережной и немного в сторону Дейтона. Нам достался вовсе не один из тех шикарных отелей, что раскинулись на побережье.

— Я позвоню в Lyft³ или еще куда-нибудь.

— Это чертовски далеко. Почему бы тебе не заскочить со мной в отель? Мы можем немного отдохнуть и расслабиться. Выпить чего-нибудь, — Майкл снова улыбнулся. — А потом я подброшу тебя.

Я бы пошел за ним куда угодно. У меня пересохло во рту, и выпивка звучала просто потрясающе. Жидкое мужество. Или возможность выпить залпом из его члена. Я не привередливый.

Нет! Я ведь не запал на него. Я же не собирался ничего делать! Я поклялся. Дал себе слово, обещание. У меня была всего одна фантазия, единственная. Это была вполне обычная хрень, нормальная при взрослении. Совсем ничего не значащая. Майкл просто классный парень, вот и все. Сжалившийся надо мной, поскольку друзья бросили меня здесь одного.

— Да, конечно… — Какого черта я творю? — Звучит здорово.

Само собой, Майкл и его групи — кучка новоанглийских братанов в бейсболках «Patriots» и тощих цыпочек в бикини — привели меня в один их тех шикарных отелей на побережье. Балконы с видом на пляж и прибой, башни с обзором в триста шестьдесят градусов с видом на океан и город. Мои сандалии скрипели, пока мы шли по мраморному вестибюлю. В мотеле, где мы остановились, наши машины были припаркованы у дверей номеров, а кондиционеры в стенах работали настолько громко, что едва удавалось слышать друг друга. В отеле Майкла играл живой пианист и имелся винный бар.

Мы ввалились в лифт, и Майкл потянул меня за собой, оттесняя нас в угол, чтобы освободить место для остальных.

— Тесновато, — прошептал он на ухо. Его рука опустилась мне на бедро, когда еще одна блондинка запрыгнула в лифт. Моя спина плотно приплюснулась к его груди, а задница вжалась ему в пах.

Я тихо зашипел, меня будто насквозь пронзила молния, десять тысяч вольт чистейшего блаженства, буквально каждый нерв сосредоточился на тех частях его тела, которые оказались прижаты ко мне. Его потная грудь касалась моей спины. Песок, прилипший к его коже, ощутимо царапал мою. Его пах, выпуклость, очертания члена, идеально вписавшегося меж моих ягодиц… Я чувствовал, как Майкл подстраивается, чуть раздвинув ноги.

Его член скользнул по моей расселине. А рука на бедре сжалась крепче.

Я дрожал с головы до ног. Каждый позвонок пробила дрожь. Я попытался сжать ягодицами его член, когда двери лифта закрылись.

Мы поднимались, компания без умолку болтала, девчонки говорили о том, что собираются принять душ и привести в порядок волосы, и о том, куда они должны пойти развлекаться ночью.

Парни, включая Майкла, все еще обсуждали волейбольный матч. Один настаивал на том, что Майкл сжульничал, и привел профи. Меня.

— Богом клянусь, мы не знакомы, — Майкл через плечо заглянул мне в лицо. Авиаторы сползли ему на нос. Он посмотрел поверх ободка, голубые глаза впивались в меня. — Правда же?

— Мы не знакомы, чувак, — произнес я, чуть не задохнувшись. — Совершенно не знакомы.

Майкл снова притянул меня за бедра, прижав к своему члену.

— Видишь? — крикнул он другу в противоположном углу лифта. — Я его не знаю!

Его друг насмешливо закатил глаза.

— Ага, конечно, ты его не знаешь. Скажешь мне это завтра.

Майкл рассмеялся.

Двери лифта открывались и закрывались, высаживая компанию на разных этажах. Первыми вышли девушки, потом несколько парней, потом друг Майкла с бостонским акцентом, он разговаривал всю дорогу, рассказывая о каком-то деле, над которым они работали, и о том, что «открытие будет в следующем месяце».

Все это время Майкл держал руку на моем бедре, прижимая меня к себе.

Наконец его друг вышел из лифта.

— Повеселитесь, — крикнул он. — До завтра.

— Может быть, — ответил Майкл. — А может и до послезавтра!

Его друг фыркнул.

Двери закрылись.

В лифте остались только мы с Майклом.

Больше не было никакой причины толкаться в углу лифта, прижимаясь задницей к его паху, не тогда, когда весь лифт оказался свободен. Я держал полотенце перед собой, пытаясь скрыть огромный стояк, которым щеголял пока мы поднимались. Мой член стал каменно-твердым от прикосновений Майкла.

Я попытался отстраниться.

Майкл удержал меня на месте.

— Куда собрался? — прошептал он мне в шею. Его губы обожгли кожу, пока дыхание клеймило, заставляя снова дрожать. Я по инерции подался назад, спиной к его груди. Кожа к коже.

— Чувак, что…

— Ты знаешь, что, чувак.

У меня закружилась голова.

— Не знаю.

— Ты разглядывал меня, пока мы играли. Я видел, как ты смотришь на меня. Пожираешь взглядом. Я заметил, что ты за мной наблюдаешь. Ты практически трахал песок.

— Неправда.

Правда. Охереть как правда. Я готов был сгореть от стыда. Черт, а я думал, что умею скрываться получше.

Майкл тихо рассмеялся у меня за спиной. Его дыхание щекотало мои каштановые волосы. Он глубоко вздохнул.

— Я знаю, что видел. И знаю, чего ты хочешь. Чего мы хотим.

Его член скользнул меж моих ягодиц. Тонкие плавки едва ли могли тягаться с его зверем. В моем воображении он уже казался размером с запястье и толщиной с предплечье. Я продолжал представлять его у себя во рту, этот тяжелый жар на языке, как мои губы сомкнутся вокруг головки, слизывая солоноватую жидкость.

— Ты меня не знаешь, — отрезал я. У меня кружилась голова. Я практически задыхался, бессознательно прижавшись задницей к его члену.

Майкл скользнул рукой по моей груди вниз, к пупку, еще ниже, под полотенце, которое служило мне в качестве защитного щита. Затем еще ниже, пока не обхватил мой ноющий член. Майкл застонал мне в ухо. Пососал мочку.

— Я точно знаю, чего ты хочешь.

Лифт звякнул и остановился на верхнем этаже. «Апартаменты в пентхаусе» гласила медная табличка.

У меня перехватило дыхание. Кто, черт возьми, этот парень? Уж точно не какой-нибудь бро из колледжа на каникулах. Какой бро из колледжа мог бы позволить себе пентхаус на побережье?

Майкл вышел из-за моей спины, буквально каждый дюйм его тела скользнул по мне, когда он проходил мимо. Он стоял в дверях лифта, удерживая их открытыми. Сняв авиаторы, Майкл уставился на меня, его взгляд прошелся по моему телу, скользнул ниже, задержавшись на члене, а затем вновь поднялся вверх. Он облизнул губы.

— Я знаю, чего ты хочешь, Кевин. Может быть, ты сам этого не знаешь, или не знаешь всего до конца… пока. Но я могу показать тебе. Я могу подарить тебе лучшее время в твоей жизни. Если ты просто пойдешь со мной, — он протянул руку.

Я не знал этого парня. Я целый день играл с ним на песке. Обнимался, давал пять и нес всякую чушь. Теперь же он предлагал последовать за ним в его гостиничный номер.

Чтобы потрахаться.

У меня не было иллюзий на этот счет. Я знал, чего он хочет.

Чего хочу я?

Восемнадцатилетний я, яростно дрочу, сперма брызгает мне на лицо, когда я представляю, как сосу толстый член, каменно-твердый член. И засунув пальцы в рот, попробовав свою сперму, я стону…

Я сделал шаг вперед. Неосознанно протянул руку.

Майкл схватил ее и дернул меня к себе. Притянув ближе, обхватил за шею и наши лбы соприкоснулись.

— Сегодня, Кевин, — прорычал он, — ты мой.

Его губы обрушились на мой рот, пожирая, а язык проскользнул внутрь и переплелся с моим. Я ахнул, и Майкл воспользовался этим, чтобы засунуть его еще глубже, исследуя меня, а потом засосал язык. Пососать, пососать и лениво отпустить… Я чуть не грохнулся прямо на месте, но его рука крепко удерживала меня за шею.

— Ко мне. Сейчас же.

Его номер был единственным на всем этаже. Мы, спотыкаясь, попятились от лифта к двери номера, и он на ходу помахал браслетом на запястье над замком RFID, ловко превращая браслет в ключ-карту.

Я оказался прижат спиной к двери, наши губы не отрывались друг от друга, и я почти ничего не видел, когда мы ввалились в номер. Мраморные колонны, мраморный пол… Перед огромными окнами от пола до потолка с видом на океан друг напротив друга стояли два мягких дивана. Все происходило как в тумане, Майкл увлек меня туда и толкнул на один из них.

Он оседлал меня, схватив полотенце, отбросил его в сторону, одновременно дергая за шнурки плавок. Его член натягивал шорты, выпуклость, на которую я пускал слюни весь день, теперь была внушительной, будто внутри его шорт поселился живой питон. Я сглотнул, глядя на него.

Майкл ловко стянул мои плавательные шорты, обнажая член. Я тоже был не промах. Ни одна девушка из тех, что были со мной, ни разу не осталась разочарована. Никто никогда не мог полностью заглотнуть мой ствол. Девчонки всегда жульничали, используя руку, чтобы обернуть вокруг основания и сосать только верхнюю половину, заглатывая лишь немного, столько, сколько помещалось им в рот.

— Ммм… — промурлыкал Майкл. — Обожаю распаковывать большие сюрпризы.

Он сполз чуть ниже, потянул за шорты и стянул их с меня, оставив держаться на бедрах. Склонился надо мной, и его взгляд встретился с моим.

Мой член тянулся от его подбородка и доходил аккурат до лба. Майкл усмехнулся. Открыл рот. Высунул язык. Прижав его к нижней части члена, не спеша прошелся по всей длине, а потом накрыл мой стояк ртом, заглатывая его. Засасывая. Во влажное тепло, что было гораздо горячее, чем все, что я когда-либо испытывал. Я не мог отвести взгляд. А потом всего вдруг стало слишком много, и слишком быстро, и я едва мог вынести атакующие меня ощущения. Это зрелище выжигало глаза и мозг, и я откинул голову, распахнув рот в беззвучном крике. У меня перехватило горло, ни один звук не в состоянии был вырваться из него. Я схватился за диван, впиваясь в обивку, царапая ногтями подушки. Бедра дернулись, погружая меня в рот Майкла еще глубже.

Мне хотелось ощутить больше этого тепла, этого влажного ощущения центра Солнца. Я вскрикнул, стиснув зубы.

Он вылизывал языком мой член, облизывая нижнюю часть ствола, пока сосал не переставая, и сглатывал вокруг головки. Я затрясся, все тело пронзила молния, что-то раскачивало меня с головы до ног. Я искал что-нибудь… хоть что-то. Схватился за подушку, за его голову… Но не мог удержаться.

— Блядь, блядь! — закричал я. — Я сейчас…

Майкл оторвался от меня, выпустив член изо рта, сел рядом и вытер слюну с подбородка. Я выгнулся дугой, съежился весь внутри, резкий перепад от идеального тепла к пустоте был почти невыносимым. Содрогнувшись, попытался дотянуться до своего члена, чтобы подрочить его.

Майкл тут же перехватил и оттолкнул мою руку.

— Первый минет, который тебе делает парень?

Меня хватило лишь на кивок, голова кружилась.

Он усмехнулся.

— Рот побольше. Больше места. И я люблю заглатывать член до самого горла.

— Ты действительно в этом хорош…

— Твоя очередь. Готов?

Он пополз вверх по моему телу, и, оседлав лицо, вытащил свой член. Наконец-то я увидел то, на что пялился весь день. То, чего втайне так жаждал.

Около восьми дюймов и достаточно толстый, как я и предполагал. Обрезанный. А на головке выступили прозрачные капли смазки.

Черт, я хотел его. Лизнуть головку, слизывая языком бусинку. Член Майкла дернулся.

Он усмехнулся.

— Хочешь его?

— Да, черт возьми, еще как хочу… — прошептал я. Мой голос дрожал. Я схватил его за бедра, пробежался руками вверх, а затем вниз, оглаживая задницу. Сглотнул. Потому что просто не мог остановить слюноотделение. Я хотел этот член. Черт, как же я хотел ощутить его у себя во рту.

Открыв рот, высунул язык.

— Ты когда-нибудь делал это раньше?

Я покачал головой, поднял на него глаза, и мы встретились взглядами.

Майкл улыбнулся, чуть мягче, чем до этого. На пляже он был ураганом, неистовой силой природы, обожженным солнцем богом мужественности. Теперь же казался нежнее, и слегка колебался, удерживая основание своего члена перед моим открытым ртом.

— Не торопись, — мягко наставлял Майкл. — Делай, что хочешь.

Я хотел всего. Черт, как же я хотел. Притянув его бедра к себе, обхватил губами член и начал сосать, втягивая так глубоко, как только мог.

Когда он толкнулся в горло, я закашлялся. Черт, у меня во рту была только его половина. Но что за гребаный член… Я чувствовал, как он буквально растягивает мои губы и челюсть. Язык отяжелел от его толщины и веса. Именно этого я всегда хотел, об этом втайне мечтал. Застонав, втянул его глубже, засасывая сильнее. Черт, да, именно этого я и желал.

Майкл застонал надо мной, и его бедра начали несильно двигаться в такт с моим посасыванием. Я жадно сосал все больше и сильнее, царапал его задницу, втягивая его в себя. Его член скользнул глубже, проник в горло. Я подавился, но продолжал сосать. Слюна стекала с губ по подбородку. На глазах выступили слезы. Я сжал задницу Майкла, его чертовски великолепную, мускулистую задницу. Стянул с него шорты, схватил ягодицы обеими ладонями. Застонал вокруг его члена.

Он толкнулся, когда я застонал, и его член скользнул вглубь.

Мой стон оборвался. Я не мог дышать. Его член оказался глубоко внутри меня, трахая до самого горла.

Глаза расширились, когда я посмотрел на Майкла. Он продолжал давить, углубляясь, пока мой нос не уткнулся в его выстриженный лобок.

Я схватил его за задницу. Сжал. Рот и горло были заполнены его восьмидюймовым членом. И я почувствовал, как дернулся мой собственный стояк, как напряглись яйца.

У меня закружилась голова: от недостатка кислорода, от моей самой большой, самой темной фантазии, неожиданно ставшей явью, от этого идеального члена, заполнившего мое горло. Глаза непроизвольно закрылись.

Майкл осторожно вышел, и я втянул воздух вокруг его ствола, когда тот замер, касаясь моих губ. Пососал головку, прижимая его к себе, не давая отстраниться.

— Еще раз, — прохрипел я. — Трахни мое горло еще раз.

— Ты уверен?

— Сделай это.

Его руки обхватили мою голову, пальцы скользнули по волосам. Он зафиксировал ее, удерживая в таком положении.

Я открыл рот. Впился пальцами в его ягодицы и высунул язык.

Майкл трахал мое горло, чередуя жесткие и мягкие толчки, сменяя долгое, медленное скольжение вниз по горлу быстрым трахом. Отстраняясь, давал мне отдышаться после того, как я заглатывал его член. Слюна была повсюду. Глаза слезились. Мой член стал чертовски твердым. Если бы я дотронулся до него, то взорвался бы. Я мог кончить просто от того, что отсасываю Майклу, от того, как он трахает мое горло. Я знал, что могу.

Когда он отстранился, я попытался догнать его, чтобы продолжить сосать, но Майкл оттолкнул меня, положив ладонь мне на грудь, и прижал к дивану.

— Я не хочу кончать тебе в рот. Не сейчас.

— Позже? — Господи, как же я этого хотел! Просто до одури хотел попробовать его сперму.

— О, детка… — Майкл широко улыбнулся. — Нам с тобой будет так весело вместе.

Отступив назад, он сбросил шорты. Я стащил их вниз, но они все еще цеплялись за его бедра и мышцы. Майкл отшвырнул их ногой в сторону.

Его обнаженное тело, казалось, светилось, свежий загар после дня на пляже разглаживал линии бледной после зимы в Новой Англии кожи. Мускулистые бедра вели к подтянутой талии, плоскому животу и четко очерченным грудным мышцам. Лобок был аккуратно и коротко выстрижен вокруг члена.

Я хотел снова взять его в рот.

— Теперь ты, — Майкл потянулся к моим плавкам и дернул.

Когда он резко стянул с меня плавательные шорты, я вдруг оказался голым, словно маленький ребенок, лежащий на спине, которого раздевали. Майкл стащил их с моих ног полностью и швырнул куда-то за спину на пол.

Я уже не раз бывал голым перед другими парнями. Это вполне привычное явление, когда ты спортсмен. Но я еще никогда не был голым с парнем, которому только что отсасывал. Которого хотел и который хотел меня. Никогда прежде, за всю мою жизнь, у меня не бывало такого твердокаменного стояка перед другим парнем. По телу прокатилась дрожь, и я непроизвольно прикрыл свой член руками.

— Не делай этого, — улыбнулся Майкл. — Не нужно. Кроме того… — он опустился на колени на диван и отнял мои руки. — Как тогда я смогу сделать это?

Он снова облизал мой член от основания до самого кончика. Наверху покружил ртом над головкой члена, посасывая и сжимая, вращая головой так, что его язык и губы образовали кокон влажного тепла. Я выгнул спину, схватив его за волосы.

— Черт… — прошипел я. — Если продолжишь в том же духе…

Он отпрянул, снова медленно облизывая мой член.

— Не хочу, чтобы ты кончал, — выдохнул он. — Не сейчас, ладно?

— Ничего не могу обещать… — рвано выдавил я в ответ. — Особенно если будешь продолжать так и дальше.

— Не буду, — подмигнул Майкл. — Я собираюсь сделать кое-что другое.

Он схватил меня за бедра и толкнул, перекатывая на плечи. Моя задница оказалась в воздухе, открытая ему на обозрение, пока мой член указывал мне на лицо. Он раздвинул мои бедра.

Я был так чертовски открыт — мой зад очутился прямо перед его лицом — что непроизвольно сжался. Задохнулся.

— Сделай так еще раз, детка, — промурлыкал Майкл. — Дай мне рассмотреть тебя.

Когда я снова вздрогнул и сжался, он застонал, закусив губу. А потом зарылся лицом меж моих ягодиц, его язык прошелся по входу. Горячий и влажный кончик проник в мою задницу, медленно скользя по тугим мышцам, прежде чем щелкнуть и пощекотать края.

Я вскрикнул. Выгнулся. Схватив подушку, накрыл ею лицо. Я даже, блядь, укусил край подушки, не в силах сдержать вскрики, когда его язык нырнул в меня, пока он работал ртом над моей задницей. Он лакомился ею, как гурман. Его язык толкался внутрь и наружу, проскальзывая все глубже. Входил и выходил, лаская края входа, всасывая кожу вокруг. Я ощущал, как дневная щетина щекочет мои ягодицы. От этого чувства позвоночник буквально плавился. Я толкнулся Майклу в лицо, желая большего… его языка, его рта. Черт, еще больше.

У меня дрожали ноги. Я не мог перестать стонать. Член потек и перепачкал мышцы пресса.

Хотелось дотронуться до него, подрочить. Но если бы я это сделал, то взорвался бы в ту же секунду. А я не хотел, чтобы все закончилось. Еще нет.

Он укусил меня за ягодицу и отстранился. Я чувствовал, как он улыбается, а затем услышал его тихий смех.

— Ты просто потрясающий, знаешь об этом?

Я не мог дышать. Сдвинув подушку, попытался сфокусировать на нем взгляд. У меня кружилась голова. У меня перехватило дыхание.

— Что… — выдавил я. — О чем ты?

— Ты просто рожден для этого, детка, — Майкл закусил губу и приласкал свой член одной рукой. — Твоя задница жаждет быть заполненной.

Да, черт возьми. Я никогда не задумывался об этом раньше, но сейчас, стоило ему это произнести…

Я был пуст и нуждался. Мне нужно было, чтобы мою задницу наполнили. Мне нужен член, прямо сейчас.

Я вскинул задницу, пытаясь толкнуться ему навстречу.

— Да, — выдохнул я. — Трахни меня.

— Хочешь, чтобы тебя трахнули?

— Хочу, — кивнул я, пытаясь дотянуться до него. Я мог думать только об этом.

Его член. Моя задница. Ощущение наполненности.

— Дай-ка возьму презерватив.

На мгновение он исчез, а я остался лежать на месте, раскинув ноги — одна заброшена на спинку дивана, другая на подушке. Моя задница была влажной. Слюна Майкла стекала по коже. Я непроизвольно вздрогнул. Провел рукой по расселине. Так чертовски открыт. И расслаблен. Прижав палец ко входу, я почувствовал, как моя задница тут же попыталась втянуть его в себя. Я застонал.

Майкл вернулся с бутылкой в руке и презервативом, уже раскатанным на члене.

— Начал без меня?

— Ты нужен мне.

— Тебе нужно вот это.

Майкл убрал мою руку и капнул смазкой на задницу, протолкнув немного внутрь. Я ощущал, как она капает повсюду, стекает вниз по моей ягодице, прямо на диван. Чувствовал, как мой вход сжался и различил приглушенный хлюпающий звук. Я стал таким мокрым.

Он бросил смазку на пол и схватил подушку, а потом сунул ее мне под бедра. Я снова был готов, задрав задницу повыше. К нему.

Обхватив колени, раздвинул ноги.

— Трахни меня, Майкл.

У меня оставалось всего несколько секунд до того, как моя анальная девственность уйдет в прошлое. До того, как я пересеку черту от натурала до гея окончательно.

На мгновение, всего на краткую секунду, я засомневался. Когда он склонился надо мной. Когда головка его члена потерлась о мышцы моего входа. Но когда ощутил, как Майкл толкнулся внутрь… Черт, назад пути уже не было, не после этого.

— Посмотри на меня.

Я вскинул на него взгляд. Впился в его глаза. Казалось, я готов из кожи вон вылезти, готов лишиться рассудка. Должно быть, я выглядел чертовски испуганным в этот момент. Глаза широко распахнуты, тяжело дышу, задыхаюсь. Он обхватил мою голову ладонями. Заставил выдержать его взгляд.

Его член скользнул глубже, головка миновала тугое кольцо мышц.

Я вскрикнул. Ахнул и выгнул спину. Майкл крепко держал меня, наши взгляды встретились. Я стиснул зубы, и он замер, головка его члена полностью оказалась в моей заднице.

— Подожди… — выдохнул он. — Подожди немного.

Я так и сделал, задыхаясь, цепляясь за него, пока моя задница судорожно сжималась вокруг его члена. Меня пронзили, вторглись. Внезапно захотелось сбежать. Оказаться где-нибудь в другом месте. Я больше не желал этого. Слезы выступили из глаз, побежали по лицу.

Он стер их.

— Порядок?

Я кивнул.

Майкл толкнулся снова. Его член скользнул глубже. У меня отвисла челюсть, и я попытался дышать, но было нечем, воздуха не стало, не существовало ничего, кроме наглого вторжения его члена в мою задницу. Мои ногти впились в его плечи. Руки дрожали. Я всхлипнул. Чувствуя, как растянут, черт, невероятно широко растянут. Майкл продвигался по дюйму за раз, но мне казалось, что меня разрывает на части. Растянут до предела… Он был так глубоко, и все же, едва вошел в меня.

— Я не смогу…

Майкл ждал. Нависая надо мной, ткнулся в меня носом. Целовал в шею, в уголки глаз. Склонившись, поцеловал в губы.

— Ты сможешь, — проворковал он. — У тебя все получится.

А потом снова толкнулся внутрь, и его бедра вдруг прижались к моей заднице. Меня пронзила молния, вспышка, как будто само небо взорвалось. Я вздрогнул, дернулся. Мое тело было раскатом грома, землетрясением, изменением земного притяжения. Майкл находился во мне по самые яйца, его тяжелая мошонка прижималась к моей заднице, а член погрузился внутрь меня на все свои восемь дюймов. В мою задницу вторглись, ее наполнили. Она крепко сжалась вокруг его члена. Я кряхтел, пытаясь дышать, с губ срывались какие-то животные звуки, гортанные вздохи.

Я запрокинул голову и его губы опустились на мою шею, посасывая, покусывая, прокладывая путь к челюсти, подбородку, затем захватили мои губы.

— Подожди… — шептал он. — Подожди немного. Расслабься. Твоя задница буквально поглотила меня, чувак. Я продвигался медленно, но… — он улыбнулся и снова поцеловал меня в мой распахнутый рот, кончик носа. — Твой зад так сильно этого хотел…

Я вибрировал от того, насколько возбужден. Слишком много ощущений. Мое тело переориентировалось, все мое существование переоценивалось. Все сосредоточилось на ощущении члена в моей заднице. Я чувствовал его жар, пульсацию его плоти.

Боль и напряжение постепенно отступили, как откатываются волны от берега на пляже. Я снова мог дышать, мог выдыхать. Пошевелился, бедра качнулись, спина выгнулась на подушках подо мной. Мне было нужно что-то, но я не знал, что именно. Как будто что-то двигалось вне поля моего зрения, как на футболе, потерявшись в ярких огнях стадиона, мне нужно было догнать это.

Майкл улыбнулся.

— Теперь хорошо?

— Да.

— Я начну медленно, детка.

Он отстранился, положил руки на подушку у моей головы, прижался ко мне грудью и вновь улыбнулся, а затем застонал, слегка подаваясь назад и вытаскивая член из меня. Всего на дюйм или около того.

Черт! Я выгнулся дугой и вскрикнул, схватил его за бицепсы, скользнул руками ниже, вцепился ему в локти. Белая вспышка молнии ударила в глаза, а член дернулся.

Я думал, мой стояк обмяк, когда Майкл вошел в меня. Но вот он, твердый, как камень, снова течет, пачкая живот. Я застонал.

— Черт! Черт…

— Тебе хорошо? — подмигнул Майкл.

— Трахни меня, — выдохнул я. — Сделай так еще раз.

Он медленно покачивался, но для меня каждый дюйм, каждый толчок, каждый вдох и выдох казались методичным погружением в самые глубины меня, глубины, которые я никогда не исследовал прежде. Задница болела, но при этом жаждала этого — постоянного давления, наполненности. Я ощущал, как он двигается внутри меня, так чертовски глубоко.

И даже глубже. Майкл уперся в меня бедрами, его яйца бились о мои ягодицы. Я слышал хлюпанье смазки, чувствовал, как она стекает по расселине. Бедра дрожали. Дыхание перехватило. Толчки набрали темп, Майкл продолжал погружаться глубоко, внутрь-наружу, внутрь-наружу… Я заскулил и снова принялся царапать его руки. Мои ноги выпрямились, напряглись, широко раскинулись над его локтями, где он удерживал меня распростертым орлом. Я видел, как подогнулись пальцы моих ног. Даже стопы подогнулись.

Его член наполнял меня, расширяя вход так, как ничто и никогда прежде. Он касался тех мест в моем теле, о существовании которых я не знал, просто не мог знать.

Он плавил кости, посылая огненные импульсы через все мышцы. Жжение и растяжение превратились в мучительное великолепное сияние, в жидкое золото, быстро распространяющееся от моей задницы к члену. Я горел в огне, я был фейерверком, взрывающимся в небесах. Его член не переставая двигался во мне. Давление, наполненность, а потом обратная тяга. Толчок. Я кряхтел и стонал, крепко зажмурившись. Но не мог насытиться. Черт, черт… Дрожь пробежала по телу, как будто каждый обожженный нерв горел. Его член был бурей, а я громоотводом.

— Нравится? — Майкл не сводил с меня глаз. Он продолжал смотреть, наблюдая за мной. Каждый мой стон, каждое вздрагивание, каждое выгибание спины, и он тут же подстраивался, продвигался глубже, удерживал свой толчок дольше. Двигался быстрее.

— Трахни меня… — попросил я. — Не останавливайся.

Он просиял. Наклонился, почти отжимаясь, и яростно поцеловал меня. Я не мог дышать из-за поцелуя, просто пытался переплести свой язык и губы с его, пока он пожирал мою душу. Оттолкнувшись, Майкл резко уперся своими бедрами в мои.

Я вскрикнул, закатив глаза. Схватился за колени и подтянул ноги выше, развел шире.

— Еще! — крикнул я. — Черт! Еще!

Майкл врезался в меня, его член задевал что-то внутри, что выстреливало своими собственными взрывами наслаждения. Я не мог перестать стонать, пока он вколачивался в меня. Внутрь-наружу, внутрь-наружу… Его яйца шлепали меня по ягодицам. Повсюду смазка и пот…

И этот запах. Этот гребаный запах мужского пота и мужественности. Чистый, необузданный тестостерон. Мне хотелось утонуть в нем. Я хотел, чтобы меня трахали вечность.

Я схватил Майкла за плечи, выгнул спину и толкнулся задницей навстречу в такт его толчкам.

— Да, детка, — проворковал Майкл. — Трахни меня. Покажи мне, чего хочешь.

— До одури хочу тебя, — выдохнул я.

Я закрыл глаза, крепко держась за него, и начал подмахивать в его ритме, подаваясь бедрами навстречу, чувствуя, как его член вколачивается в меня. Мой первый секс. Впервые трахают меня. Глубокие толчки внутрь-наружу, задница сжимается вокруг его члена, когда он выходит из меня. Я ощущал, как мое тело пытается удержать его в себе. Втянуть обратно.

Я не хотел, чтобы это заканчивалось. Мой член стал настолько твердым, что им можно было колоть алмазы. Он подпрыгивал у меня на животе, отскакивая от пресса. Весь пах, все, начиная от задницы до яиц и кончика члена покалывало острыми шипами. Как в момент перед прыжком с тарзанки. Я был на волосок от взрыва. Чувствовал, как это нарастает во мне. Перемена. Что-то огромное.

Что-то, что навсегда изменит меня.

— Посмотри на меня, — попросил Майкл. Обхватив мою голову, притягивая к себе лицо, пока наши взгляды не встретились. — Посмотри на меня… — прошептал он. Тяжело выдохнул и закусил губу. — Ты настолько потрясающе сексуальный.

Это было уже слишком, смотреть в глаза мужчине, трахающему меня, мужчине, лишившему меня анальной девственности. Человеку, который ответил на все вопросы, которые я отказывался задавать, которые я скрывал сам от себя за трусливой клятвой и образом парня, любящего тусовки. Черт, но это было именно то, чего я так хотел, то, в чем я так нуждался. Вскрикнув, я застонал и всхлипнул одновременно, обхватив ладонями его лицо, притянул к себе, чтобы впиться поцелуем. Я целовал его так, будто мог слиться с ним воедино. Как будто он был мне жизненно необходим.

Майкл стонал в мой рот, согнув меня пополам, а его член работал будто поршень. Жестко, глубоко, яростно трахая меня на всю длину, врезаясь во что-то внутри меня, что заставляло кричать, кричать в его губы, пока он целовал меня. Он удерживал меня на этом краю, наши губы слились, наши глаза оставались открыты, не отрываясь глядя друг на друга. В упор.

— Майкл… — это было единственное, что я успел выдохнуть, прежде чем взорвался.

Моя задница сжалась, пульсируя вокруг его члена, когда он вошел в меня. Он задохнулся, и я видел, как его глаза расширились, а тело напряглось. Майкл попытался толкнуться глубже, сильнее, жестче проникнуть в мое тело.

Я ощутил, как дернулся его член. Он изливался во мне, заполняя презерватив. Кончал, находясь внутри меня.

Меня еще раз тряхнуло, я дернулся, и взорвался снова, разбрызгивая сперму между нами. Белесые выстрелы перепачкали мою грудь, доставая до самого подбородка. Одна капля попала даже на губы. Каждый мускул в теле напрягся, наэлектризовался, все мое тело кричало, пока волны оргазма прокатывались одна за другой, нескончаемым циклом, пока член извергался, а задница сжималась вокруг ствола Майкла.

Все это время я выдерживал его взгляд.

Мы оба рухнули, задыхаясь, вздрагивая, дрожа, наши тела все еще переживали восхитительные сокращения мышц, вызванные каждым малейшим движением. Его член находился во мне, чертовски глубоко. Я сжался вокруг него, и Майкл застонал, низким грудным звуком, откуда-то из самых недр его существа. Мне понравился этот стон. Я сжал его член снова.

— Продолжай в том же духе, и у меня снова встанет.

Мне было девятнадцать, и у меня был короткий рефрактерный период, который измерялся в минутах. Но даже мне, после всего этого, требовался таймаут. Я еще никогда не кончал настолько сильно. Ни разу.

— Может быть, через час.

— Я подожду здесь, — Майкл подмигнул и поцеловал меня, уткнувшись носом мне в щеку. Его член все еще находился в моей заднице, но я чувствовал, как он обмяк.

Майкл зашевелился и начал отстраняться, чтобы выйти из меня.

Я обхватил его ногами и сомкнул лодыжки, не желая, чтобы он уходил.

— Я трахну тебя снова, обещаю.

Час спустя я склонился над оттоманкой, а Майкл снова скользнул в меня. Я оставался расслабленным и все еще мокрым благодаря смазке, которую мы использовали раньше, пока он двигался во мне, она стекала каплями по моим бедрам. Мой каменно-твердый член свисал с оттоманки, и с каждым глубоким толчком, который Майкл делал, тот упирался в кожаное покрытие. Я забрызгал ковер и оттоманку, когда вскрикнул, схватив Майкла за запястья там, где он держался за ее край перед моим лицом.

Потом я спал в его огромной кровати королевского размера с пуховыми одеялами и бóльшим количеством подушек, чем было во всех номерах нашего захудалого мотеля вместе взятых. Я развалился на них, приподняв голову.

Затем мы отсасывали друг у друга в «шестьдесят девять», пока он ласкал мою задницу, и я разрывался между ощущением его рук и рта, засасывая его так глубоко как мог, преодолев рвотный рефлекс. Майкл скользил внутрь-наружу так, что мой нос зарывался в его вспотевший лобок. Я удерживал его там, смакуя, пытаясь одновременно трахнуть его пальцы и рот, пока член Майкла заполнял мое горло.

О, как же я хотел его. Хотел его член у себя во рту и в заднице. Что, черт возьми, я творил? Как с цепи сорвался.

В конце концов, он закинул мои лодыжки себе на плечи и погрузился в меня, его член скользнул глубоко в задницу. Я был открыт для него, уже не испытывая той первой боли и сопротивления. Хватал руками простыни, сжимал в кулаке одеяло. Выгнув спину, стонал. Он держал мои ноги широко раздвинутыми, а я ласкал свой член, пока он вколачивался в меня, задевая простату. Я пососал три пальца, глядя на него, представляя, что это его член у меня во рту.

Он захрипел и начал трахать меня так яростно, что я скользнул к изголовью кровати, а затем увеличил темп еще больше, согнув меня пополам, мои глаза закатились, член потек, пачкая мышцы пресса. Я был весь в поту, сперме и смазке, каждый дюйм моей кожи стал липким.

— Хочешь мою сперму?

— Да, — простонал я. — Хочу высосать тебя досуха.

Зарычав, Майкл толкнулся еще раз, другой, третий, а затем вышел из меня. Сорвав презерватив, отбросил его в сторону, и пополз по моему телу, пока не оказался напротив лица. Я схватил его за ягодицы и направил его член к своему рту, обхватил губами и начал сосать. Сглатывая, втягивая так глубоко в свое горло, как только мог, пока не уткнулся носом в лобок.

— Черт! — взревел Майкл. Удерживая меня за голову, он трахал мое горло короткими толчками, я чувствовал, как его яйца сжались, а член запульсировал. Он выстрелил мне в горло, и я чуть отпустил его, жестко всасывая в себя, пока он кончал. Он дрожал, рыча сквозь стиснутые зубы от каждого моего всасывания.

Я смотрел на Майкла, мои щеки запали, пока его член подрагивал у меня во рту. После трех оргазмов количество семени было скудным, но его оказалось вполне достаточно, чтобы я ощутил вкус на языке. Я застонал и закатил глаза. Сосал не останавливаясь, жадно желая большего.

Он отстранился и рухнул меж моих раздвинутых ног.

— Слишком… — откинулся на спину, ухмыляясь и тяжело дыша. — Черт… у меня было предчувствие, что ты окажешься необычайно горяч, Кевин, но, твою ж мать…

Я облизнул губы, пытаясь ощутить вкус его спермы. Мне хотелось ощущать его член и сперму. Даже слабый привкус латекса от презерватива не мешал.

— Я не делал подобного раньше. Ни разу.

— Ты словно рожден для этого, — Майкл приподнялся на локте и улыбнулся. — И ты в самом деле очень горячий. Это было потрясающе.

За спиной Майкла солнце выглядывало из-за горизонта, небо из сумеречной ночи превратилось в грязные акварели утреннего неба, распростершегося над открытым океаном. Мы провели здесь всю ночь. Пока мы с Майклом трахались, где-то между диваном, оттоманкой и кроватью, вечер незаметно сменился ночью, а теперь и рассветом.

Где мои друзья? Что они подумают? Они оставили меня вчера на пляже. Звонил ли мне кто-нибудь после этого? Мой сотовый валялся где-то в номере, там же, где и полотенце. Я был голым уже двенадцать часов. Голым, покрытым смазкой, потом и спермой.

Мой взгляд блуждал по ногам Майкла, по его бедрам и тазу. Задержался на груди, а затем остановился на лице. Он наблюдал за мной. Улыбаясь.

— Кто ты? — выпалил я. Черт, возможно, это было слегка задом наперед. Возможно, следовало поинтересоваться этим еще вчера на пляже. До того, как его член перестроил все мои внутренности. — Ты здесь на каникулах, но у тебя пентхаус?

Майкл запрокинул голову и рассмеялся.

— Наверное, отчасти я просто пытаюсь заново пережить свою молодость. Я получаю L-L-M степень. Магистр права.

— В смысле диплом магистра?

— В смысле диплом магистра, который получаешь после того, как уже станешь адвокатом. После того, как получишь J-D степень.

— Ну ни хрена себе, — присвистнул я. Майкл был явно не из моей лиги. — А в чем?

— Я занимаюсь корпоративным правом, получаю степень магистра по международным деловым судебным разбирательствам. Хочу практиковаться в глобальном масштабе. Фирма платит за мой L-L-M диплом. После того, как закончу, меня допустят к международной практике. Я провел несколько лет за учебой, — Майкл перекатился поближе ко мне и потянулся к моей лодыжке. Погладил ладонью икру. — А как насчет тебя? Полагаю, спортсмен…

— Да. Американский футбол. Большая дюжина, — я усмехнулся, когда он облизнул губы и на них расползлась волчья ухмылка. — А ты? Похоже, ты тоже играл во что-то.

— Гребля. И я в курсе, как пользоваться спортзалом, — подмигнул он. — Я был настоящим Гарвардским мальчиком.

— Гарвард? — очень, очень не из моей лиги.

Майкл пополз выше на кровати, покрывая поцелуями мои колени, бедра, живот. Каждый из сосков, около которых он провел несколько минут, посасывая пик до твердости. Поцеловал меня в шею, подбородок, линию челюсти… Наша щетина соприкоснулась и потерлась друг о друга. Я вздрогнул.

— Как насчет того, чтобы заказать еду в номер, — выдохнул он, — пока мы с тобой будем принимать душ? А потом… — он зашептал мне на ухо дико грязные и непристойные вещи.

Мои глаза встретились взглядом с его.

— Я в деле.

У ТЕБЯ ЕСТЬ СЕКРЕТ.

У тебя есть секрет, который сжигает тебя изнутри. Ты думаешь об этом каждый час, каждый день. Ты с ним просыпаешься. И засыпаешь тоже с ним. Прокручиваешь его в голове снова и снова, полируя свой секрет, шлифуя его, будто камень, пока он катится по твоей жизни.

Твой взгляд скользит по мужчинам в толпе. Ты прослеживаешь изгибы их задниц, ширину плеч. Украдкой поглядываешь на промежности, ища очертания члена. Дрочишь на свои фантазии, думая о тех членах, которых наяву никогда не видел, о плечах, которых так жаждешь, бедрах и задницах, по которым представляешь, как проводишь руками. Во рту пусто, хочется что-нибудь заглотить, пососать. Ты не можешь признаться себе, чего конкретно хочешь, но когда дрочишь, то втягиваешь три пальца в рот и стонешь.

Ты не можешь его вынести, этот секрет, сжигающий тебя изнутри. Ты не знаешь, что с ним делать. Это мост, который нельзя перейти. С одной стороны — твоя жизнь и все, что тебе хорошо знакомо. Семья и их постоянные вопросы. Когда приведешь домой подружку? Когда встретишь кого-нибудь подходящего? Когда подаришь нам внуков? Женщины, которые улыбаются тебе; коллеги, которые спрашивают, с кем ты встречаешься, и интересуются, не хочешь ли сходить куда-нибудь вечером, чтобы подцепить цыпочек. Ты в игре один раз из десяти. Достаточно для того, чтобы не вызывать у них подозрений. Так ты считаешь.

По ту сторону моста находится все, о чем втайне мечтаешь. Мужчины и члены, и ты на коленях, принимаешь член в горло и в задницу. Поклоняясь мужчинам, всем мужчинам, о которых мечтал, все они купают тебя в своей сперме, пока ты пытаешься принять каждого из них.

Но мост нельзя пересечь. Это жалкие обветшалые лохмотья из дерева да потертой веревки.

А под мостом спит огнедышащий дракон. Если попытаешься перейти, все развалится. И ты можешь даже погибнуть.

Ты не в одном из тех больших городов, где все будет хорошо, если ты вдруг приведешь домой парня. Люди, окружающие тебя, не ужасны, но если окажешься «одним из этих», от тебя отвернутся все. Ты превратишься в остров после шторма, а друзья исчезнут быстрее, чем штормовая волна отхлынет от берега. Можно пересчитать по пальцам одной руки количество геев, о которых тебе известно, и часами пересказывать сплетни, которые слышал о них в городе.

И все же ты не можешь этого вынести — видеть другую сторону, жаждая того, что можешь узреть лишь мельком. Ты сойдешь с ума, ты знаешь это. Но нет. Все равно засовываешь все поглубже. Вглубь души. Отталкиваешь от себя подальше.

В один из тех вечеров, когда идешь гулять с друзьями, вы привычно болтаетесь компанией и пытаетесь подцепить девушек. Возможно, один или двое из вас добиваются время от времени успеха. В остальных случаях это просто длинная ночь с ребятами, и пока все они оценивают цыпочек, ты незаметно оцениваешь остальных парней. Ты равнодушен к любой девушке, которая проявляет к тебе интерес. Однажды ты даже притворился, что твой друг хочет ее больше, чтобы она переключила свое внимание на него. Дэвид должен тебе за ту ночь.

Сегодня в конце бара сидит парень, который привлек твое внимание. Он высокий и подтянутый, широкоплечий, как и ты. Как те мужчины, которые тебе обычно нравятся. Узкие бедра и большая округлая задница. Он часто улыбается, и у него смеющиеся глаза, но он не один, а с друзьями. Он угощает их выпивкой, и даже через застегнутую на все пуговицы клетчатую рубашку видно, как напрягаются при движениях его мускулы. Тень очерчивает выпуклость в паху.

Ты сглатываешь.

В течение следующего часа твой взгляд то и дело непроизвольно возвращается к нему. Ты не можешь отвести от него глаз. Ты будешь дрочить на него месяцами, накапливая сейчас все эти виды, все эти образы, эти украденные моменты, пока плетешь свои фантазии. Каково это — целовать его? Прижиматься к нему всем телом? Каково это — когда он нависает над тобой?

Взгляд снова скользит по его телу, вверх по груди. И ты застываешь.

Он смотрит на тебя. Карие глаза сверлят насквозь, взгляд их яростный и напряженный настолько, что ты невольно откидываешься назад.

Черт! Ты попался. Он поймал твой взгляд.

Быстро, придумай оправдание. За ним была девушка, верно? Ты просто смотрел на нее. Взволнованный, ты ерзаешь на стуле, сглатываешь. Отхлебнув пива, пытаешься снова вслушаться в разговор друзей. Пиво потекло мимо. Вы все сегодня слегка раскрепощены. Ты больше не в силах следить за глупыми шутками Пола и Тоби. Дэвид пытается закрепить успех с какой-то девушкой. Сегодня ему повезет. Пол и Тоби уже сдались. Никто ничего от тебя не ждет.

Не стоит этого делать, но ты не в силах сдержаться. Твой взгляд самопроизвольно возвращается обратно к красивому молодому мужчине в клетчатой рубашке. На этот раз ты смотришь ему в лицо. Может быть, ты извинишься. Может, подашь знак, что это просто недоразумение. Что ты вовсе не представлял, как расстегиваешь ему джинсы зубами, стоя перед ним на коленях, и как сосешь его член, пока он не забрызгает тебе лицо своей спермой.

Он все еще смотрит на тебя. Тяжелый взгляд.

Дыхание учащается. Не хорошо. Вот черт!

Он подмигивает. Легкая улыбка появляется в уголках его губ.

И все меняется.

Челюсть отвисает прежде, чем ты успеваешь себя остановить, и Пол, и Тоби замечают это. Они начинают поддевать тебя, вытягивая шеи, пытаясь разглядеть ту девушку, которую ты только что заценил. Они никогда не подумают обратить внимание на парня, они не его ищут, но он наблюдает за вами, ребята. Он смеется и продолжает смотреть тебе в глаза, потягивая пиво. Поворачивается и склоняется так, что даже через переполненный бар можно разглядеть линии его ног и задницу. Его грудь и промежность, когда люди не загораживают вид.

Наконец он кивает головой в сторону задней стены. «Туалеты», гласит вывеска на ней.

— Мне надо отлить, — ты отодвигаешься от стола прежде, чем Пол или Тоби успеют что-либо сказать. Твой член наполовину тверд, и ты молишься, чтобы никто не догадался. Сегодня на тебе темные джинсы, и, черт возьми, ты искренне надеешься, что этого окажется достаточно, чтобы скрыть стояк.

В туалете парни мочатся в писсуары и моют руки, однако мистера Клетчатая Рубашка нигде не видно. Ты уже почти решаешь уйти, но затем замечаешь ноги внизу одной из кабинок в задней части туалета. Никто никогда не пользуется кабинками. Никому нет до них дела.

Минуя длинный ряд дверок, проскальзываешь в нужную.

Уже через секунду он набрасывается на тебя, прижимает к стенке и целует. У него хватает опыта во всем, в чем недостает у тебя. Он умеет делать это тихо, умеет скрываться и прятаться. Он проглатывает твой вздох, когда его губы касаются твоих, и ловит тебя, когда ты извиваешься от его прикосновений. Прикосновений, которые проскальзывают под твою рубашку. Его пальцы двигаются по животу вверх, по груди, находят соски. Он щелкает по ним, пока его язык скользит по нёбу.

Ты отталкиваешь его, прежде чем взорвешься. Член тверд как камень, тверже, чем когда-либо в жизни. Но ты не хочешь, чтобы твой первый раз случился в туалете, на скорую руку, и ты до усрачки боишься, что вас обнаружат.

— Не здесь, — шепчешь ты.

Он облизывает губы.

— У меня дома сосед.

— У меня тоже.

Два безнадежно запертых в шкафу парня. Дыхание дрожит между губами. Ваши члены все еще прижимаются друг к другу, бедра непроизвольно толкаются. Кто-то спускает воду в туалете. Он может заметить две пары ботинок, стоящих друг напротив друга в кабинке. Тебя потряхивает. Ты ступил на мост, и дракон просыпается.

— Иди за мной к пикапу, — тихо говорит он. — Я буду ждать тебя у входа.

А затем выскальзывает из кабинки первым. Как только он уходит, тебе кажется, что ты вот-вот блеванешь, от нервов тебя едва не выворачивает наизнанку в туалете. Ты почти сделал это? В общественном месте? Что произошло с твоим «никогда»? Что случилось с «затолкать это подальше»?

Черт, как же хорошо было держать его в своих руках. Испытывать мужскую близость, пусть и всего на несколько секунд. Ты скулишь и кусаешь крепко сжатый кулак. Ты хочешь этого. Это именно то, чего ты так отчаянно желаешь.

Досчитав до десяти, выскальзываешь из кабинки и направляешься к раковинам, чтобы вымыть руки. Никто на тебя не смотрит. Никому нет до тебя дела. Всем все равно. Тебе кажется, что над твоей головой висит чертова неоновая вывеска, но никто этого не замечает.

Он ждет у входа в туалет, прислонившись к стене, скрестив руки на груди и закусив губу. От тревоги на лбу залегли морщины, но стоит увидеть тебя, как он тут же начинает светиться. Однако поспешно гасит эту улыбку, когда следом за тобой из туалета выходят другие мужчины. Кивает на дверь, и ты согласно киваешь ему в ответ. Да, ты пойдешь за ним.

Нет времени предупреждать Пола и Тоби. Ты надеешься, они подумают, что тебе удалось подцепить какую-нибудь цыпочку по дороге в туалет. Завтра им понадобятся подробности. Они будут в восторге и будут завидовать. Ведь ты же неудачник, которому никогда не удается заполучить девушку, несмотря на то, что выглядишь вполне прилично.

— Должно быть, все дело в твоем пенисе, — пошутил как-то Пол. — Жаль, что так вышло с твоим пенисом и твоей личностью.

Застенчивые парни обычно финишируют последними.

Ты ни на миг не теряешь из виду его плечи, пока следуешь за ним из бара на парковку. Бар в действительности — местная забегаловка, привлекающая студентов из близлежащего университета, пяти засушливых городков в радиусе десяти миль и всего центра округа. Пикапы и джипы шуршат по гравию на стоянке и паркуются в поле вокруг растянувшегося деревянного бара. На веранде курят небольшие компании женщин и мужчин. Один окликает твоего спутника.

— Спокойной ночи, Джастин.

— Спокойной ночи! — машет тот в ответ.

Ты пытаешься беззаботно идти рядом с ним, пробираясь между рядами грузовиков и машин к его автомобилю. Снаружи, в свете единственного фонаря, он выглядит моложе, чем ты думал. Студенческий возраст. Должно быть, он из университета. Комары жужжат на свету, и тени мелькают на его лице.

Желудок скручивает спазмами. Он моложе тебя. Ты даже не допускал мысли, что твой первый мужчина будет младше тебя.

Гравий хрустит под его ногами. На нем сапоги. Ты никогда не одеваешься, чтобы произвести впечатление, на тебе обычные джинсы и Конверсы, те, что поновее. Черт, нет ли в носках дыр? Какие трусы ты сегодня надел?

Он ведет тебя к пикапу, черный Ram, угнездившийся в длинной веренице других грузовиков.

Шевроле, Фордов и Доджей.

— Садись, — говорит он. — Мы куда-нибудь поедем.

Куда-нибудь. Твое сердце замирает. Тебе не стоит садиться в пикап. Ты не должен следовать за незнакомцем. Ты не должен этого делать.

Ты садишься в машину. Захлопываешь за собой дверцу.

Его рука тут же опускается на твое бедро, гладит его. Он смотрит на тебя, его глаза в тени, лишь половина лица освещена жужжащим уличным фонарем.

— Я знаю одно место, — тихо говорит он. — Мы можем остановиться там на какое-то время.

Киваешь.

Грохот гравия под шинами и визг тормозов, Джастин переключает передачи и мчится по проселочной дороге. Несколько человек машут вам, когда вы отъезжаете, огни и шум бара исчезают, а расстояние вползает в зеркало заднего вида. Джастин сворачивает. Ничего, кроме темноты впереди. Лишь тьма, извилистая проселочная дорога да пара фар. Наверху мерцают звезды, проглядывая сквозь кроны деревьев, что тянутся вдоль шоссе. Вы можете быть где угодно, нигде. Можете исчезнуть.

Рука Джастина сжимает твое бедро. Он гладит тебя, а потом тянется к твоей руке. Переплетает ваши пальцы и держит.

Это приятно. Ты дрожишь и сам не замечаешь этого, пока он не сжимает твою руку так сильно, что костяшки пальцев белеют. Приятно просто держать его за руку. Ты тяжело выдыхаешь, горло сжимается. Еще одно из того немного, чего тебе так отчаянно недоставало. Кое-что нежное. Кое-что простое.

Вы едете милю за милей, по крайней мере, минут десять, достаточно долго, чтобы выехать за границы города. Деревья на обочине исчезают, превращаясь в бескрайние поля и пустынные участки земли, которые отделяют маленькие города друг от друга. Из темноты, поймав и отразив луч света от правой фары, выскакивает указатель на один из парков штата, и Джастин нажимает на тормоза. Чуть смещается и включает поворотник. Он убирает руку, сворачивает с дороги и направляется к стоянке.

Вы здесь совершенно одни. Ни одной машины у входа в парк. Ни единой души на тропе. Уже полночь. Зачем кому-то быть здесь?

Джастин паркуется и глушит мотор. Чуть сдвигается и поворачивается к тебе.

Зачем кому-то быть здесь, если только не за тем, чтобы потрахаться?

Он склоняется первым, обхватывает ладонями твое лицо, а затем целует. Но уже иначе, чем в туалете. Мягче. Более нежно. Более осторожно. Сейчас он не торопится. Спешить больше некуда.

И, боже… о таком ты никогда даже и не мечтал. Мягко и нежно. Губы не отрываются от тебя ни на миг, поцелуи превращаются во вдохи и ласки твоей щеки. Ты задыхаешься. Прежде чем осознаешь это, сам тянешься к нему, твои руки забираются под его куртку и сбрасывают ее с его плеч. Он быстро выпутывается из нее и тянется к твоей.

Рубашки исчезают следом за куртками, а затем его руки касаются твоей кожи, поглаживая грудь. Это больше, чем все, что у тебя когда-либо было, и ты задыхаешься сильнее, начинаешь дрожать. Ты ничего не видишь, ничего, кроме его лица. Ты будто горишь в огне, так сильно возбужден, что даже представить себе сложно. Это происходит на самом деле. Ты здесь, с другим мужчиной. С другим мужчиной, который хочет тебя.

— Давай заберемся назад, — предлагает Джастин.

Зада нет. Есть спинка сиденья и кузов, и…

О.

Джастин выскальзывает из машины, на ходу поправляя джинсы. Его выпуклость огромна, член плотно прижимается к джинсам. Ты истекаешь слюной, когда видишь его очертания. Джастин подмигивает и кивает на кузов.

Ты выбираешься следом. Твой член тоже как камень, до боли твердый. Твердый до того, что болезненно упирается в пояс штанов.

Жизнь, проведенная в постоянных прятках, заставляет всматриваться в темноту, но на мили вокруг нет ничего и никого. Ни машин, ни домов, ни людей. Ты невольно задумываешься о приборах ночного видения и полуночных туристах, о хищниках, будь то люди или животные, — не важно, о серийных убийцах, скрывающихся в темноте. О трупах и костях, спрятанных в лесу. У тебя в голове будто калейдоскоп случайных обрывочных мыслей и образов, сменяющих друг друга, пока ты забираешься в кузов вслед за Джастином.

Когда он снова прикасается к тебе, твое сознание сужается до одной-единственной мысли: он.

Он нависает над тобой, мягко перекатывает вас и подминает под себя, прижимая спиной к кузову. Под вами расстелен брезент, кое-где на нем имеются пятна краски и травы, но он смягчает холодный металл грузовика.

Руки и ноги переплетаются. Ты прижимаешь его к себе, обнимаешь обеими руками, одна нога сплетается с его ногой. Он покачивает бедрами, трахая тебя сквозь одежду, потираясь своим членом о твой через джинсы и трусы, пока вы целуетесь так, как будто никогда не остановитесь. Его руки в твоих волосах, он запускает в них пальцы, сжимает в кулак. Мурашки бегут по его спине, стоит тебе погладить обнаженную кожу. Прохладный ночной воздух, стрекотание сверчков, крики сов и горячее тело, извивающееся в твоих руках. Все идеально.

Он отстраняется, всего чуть-чуть, лишь для того, чтобы тяжело дыша пропустить руку между вашими телами. Нащупав пряжку, расстегивает ремень. Вжик молнии в районе его стояка, а затем он спускает штаны.

Его член само совершенство из всех, что ты когда-либо видел. И самый настоящий из всех, что ты когда-либо видел. По сути, первый, кроме твоего собственного и тех, что были в порно. Он чуть больше твоего, слегка изогнутый, коренастый и толстый. Твой немного короче, чуть-чуть тоньше, но ты проверял онлайн и знаешь, что такой размер считается выше среднего. У Джастина, очевидно, он даже еще больше.

Твои руки обхватывают его член в мгновение ока, скользят сверху-вниз, пока Джастин стонет. Ты ласкаешь его обеими ладонями, одна сжимает ствол, другая кружит вокруг головки, поглаживая, лаская, исследуя. Ты действуешь инстинктивно, оно исходит откуда-то изнутри и подсказывает тебе, что делать, как во всех твоих фантазиях во время тех долгих бессонных ночей, когда ты дрочил себе, представляя, что лежишь с другим мужчиной.

У тебя полный рот слюны.

— Хочу отсосать тебе, — выдыхаешь ему.

Он стонет и приподнимается чуть выше, в то время как ты смещаешься вниз, пока не оказываешься лицом напротив его паха, а его член тяжело покачивается перед тобой.

Взять у него в рот, сродни тому, что вставить ключ в замок. Это как видеть восход солнца над океаном. Как будто нашел то, что считал навеки утерянным. Твои глаза прикрываются, и ты стонешь, всасывая его так глубоко, как только можешь.

Именно этого ты так жаждал. Именно это было тебе так необходимо. Это то, без чего ты не можешь жить. Он сыплет ругательствами где-то над тобой, удерживая свой вес на руках, и ты чувствуешь, как дрожат его бедра.

Дотягиваешься до своего члена и дрочишь его, размазывая предэякулят, выступивший на головке. Черт, ты хотел бы сосать ему часами, сосать, пока не кончишь, но он дрожит все сильнее, уже не может сдерживаться. Он подтягивает тебя выше, соскальзывает и падает, накрывая тебя своим телом, целует сильно и напористо, пока его член трется о твой живот. Слюна растекается по коже.

Это ты сделал. Ты сделал его член влажным. Ты сделал его настолько каменным.

Он расстегивает твою ширинку до конца и стягивает с тебя джинсы, а потом ваши члены оказываются рядом, скользят друг по другу. Ты двигаешь бедрами быстро и яростно, трешься изо всех сил, твоя слюна облегчает скольжение, пока вы стонете, целуетесь и трахаете кожу друг друга. Это чертовски заводит, чувствовать его в своих объятиях, ощущать его тело, его член рядом со своим. Это все равно что летать… или что-то очень похожее на полет, свободное падение. Это словно прыгнуть с обрыва и не знать, чем все закончится.

Но чего-то все равно не хватает, и ты продолжаешь пытаться трахнуть его кожу сильнее, стараешься выгибаться сильнее, вжиматься в него глубже. В тебе все отчетливее ширится необъяснимый зуд, который жаждет удовлетворения, но ты не знаешь, что это.

Пока его рука вдруг не хватает тебя за задницу. Сжимает. И один палец погружается меж ягодиц, массируя твой вход.

Ты стонешь и подаешься на палец, почти толкая его внутрь себя.

— Да, — стонешь ты. — Да…

Именно этого ты и хочешь.

Джастин переворачивает тебя, приподнимает на четвереньки и стягивает с ног джинсы вместе с трусами. Ты дрожишь в кузове его пикапа, обнаженный и открытый для всего пустующего мира, на глазах у которого Джастин становится на колени позади тебя.

Должно быть, у него есть что-то, какая-то смазка, что-то в его машине. В кузове стоит ящик с инструментами, как и у всех парней в округе, и он мгновение роется в нем. Что-то влажное льется тебе на задницу. Что-то густое.

Некоторое время он разрабатывает тебя пальцами, ты слышишь, как он потирает свой член и сыплет ругательствами себе под нос. Когда он вводит в тебя три пальца, ты дергаешься, задыхаешься, едва не кричишь. Это больно, но именно этого ты и хотел, а когда он вытаскивает пальцы и пристраивается позади тебя, ты дрожишь, но не из-за того, что тебе холодно.

Джастин прижимает свой член к твоему входу.

У тебя остается всего мгновение, полвдоха, прежде чем он войдет.

Ты вскрикиваешь, и он зажимает тебе рот рукой, чтобы заглушить звук.

— Ш-ш-ш… — шепчет на ухо. Его член уже частично в тебе, головка внутри твоей задницы, но он замирает. Вы оба застываете. — Хочешь, чтобы я вышел?

Ты отрицательно мотаешь головой. Черт, нет. Не тогда, когда ты наконец-то трахаешься по-настоящему. Когда получил то, чего хотел уже целую вечность. Ты скулишь в его ладонь, всхлипываешь, моргаешь сквозь слезы, застилающие глаза. Он чертовски огромный. Это больно, но при этом так невероятно потрясающе. Он в твоей заднице, и тебе еще никогда не было так хорошо.

Не спеша, он проникает внутрь, и ты чувствуешь напряжение, которое от него исходит. Он продвигается очень медленно, терпеливо ждет, пока ты дрожишь, пока пытаешься дышать после каждого преодоленного дюйма. Пот капает тебе на спину. Его пот.

Погрузившись в тебя полностью, он склоняется над твоей спиной и целует твои плечи, вздыхает, оглаживает бока, грудь и спину.

— Так туго, — выдыхает он. — Ты такой чертовски тугой.

— Первый раз, — удается прохрипеть тебе. — Никогда не делал этого раньше.

— Черт, — шепчет он. — Ты отлично справляешься.

Поначалу он медлителен и нежен. Чтобы ты привык к его толчкам внутрь-наружу. Он входит и выходит медленными, глубокими ударами. Пока ты не начинаешь подмахивать в ответ. Пока не начинаешь требовать большего.

Тогда он начинает трахать тебя.

На всю длину, глубоко, его член скользит в тебе, его бедра работают не останавливаясь, отстраняясь и со звонким шлепком врезаясь в тебя снова. Ты стонешь, пикап раскачивается, и звук шлепков плоти о плоть заполняет тихую ночь. Ты не можешь поверить в происходящее. Ты наконец-то трахаешься. Ты наконец-то испытал, каково это, когда тебя трахает мужчина.

Это удовольствие и боль, страсть и агония. Тебе одновременно больно и в то же время нравится это, нравится быть заполненным его членом, и ты отчаянно хочешь больше, хочешь глубже. Ты подмахиваешь, врезаясь в него задницей. Он хватает тебя за бедра, крепче прижимает к себе. Ты слышишь, как Джастин хрипло рычит, когда его толчки ускоряются. Шлеп, шлеп… Ваши тела врезаются друг в друга.

Ты не можешь больше терпеть. Хватаешь свой член и яростно его надрачиваешь. Глаза зажмурены, и ты тяжело дышишь, задыхаешься, хлопаешь рукой по кузову пикапа. Все происходит слишком быстро, слишком сильно, волны внутри тебя внезапно накатывают одна за другой, поднимаются слишком высоко. О боже, ты сейчас кончишь… и кончишь так чертовски сильно, как никогда прежде, но на этот раз оно рождается не в твоих яйцах, нет, оно рождается глубже. Ощущение зарождается в твоей заднице.

Ты стискиваешь зубы и рычишь, зарывшись лицом в тряпку и двигая рукой, сжатой на члене, так быстро, как только можешь. Твой член взрывается, в то время как задница сжимается вокруг члена Джастина, пока ты продолжаешь содрогаться в оргазме.

Он сыплет ругательствами, сжимая твои бедра, и врезается в тебя. Раз, другой, а затем удерживает, кряхтя, когда его член выплескивается внутрь. Ты ощущаешь жар и пульсацию его члена, сжимая его в себе.

Что-то мокрое скользит вокруг его ствола. Он кончает в тебя. Он только что впервые заполнил тебя семенем.

Долгое время ни один из вас не двигается. Вы просто дышите, стараясь оставаться совершенно неподвижными. Если бы ты только мог запечатлеть этот момент, остановить время на мгновение. Если бы только было возможно навсегда остаться в этом ощущении невесомости, в этом блаженстве, окутавшем тебя после оргазма. Его член все еще тверд и до сих пор в тебе, а ты по-прежнему сжимаешься вокруг него. Все по-прежнему идеально. Его руки нежно гладят тебя по спине. А мир все так же погружен во мрак.

Он медленно выходит из тебя, и его сперма вытекает следом, капая, стекая вниз по яйцам и бедрам горячими потоками лавы. Ты поспешно переворачиваешься, ложась на спину и надеясь, что ткань под тобой впитает ее. Штаны все еще спущены до колен. Ты слишком мокрый, чтобы натянуть их обратно.

Джастин ложится рядом, подперев голову рукой и наблюдая за тобой.

— Это было потрясающе, — тихо говорит он. — Никогда бы не подумал, что это твой первый раз.

Ты вдруг застенчиво улыбаешься.

— Это было действительно здорово.

Это было лучше, чем просто здорово, и лучше, чем просто потрясающе. Все твои желания сплелись в одно. Но для твоих желаний не то время и не то место. Тебе нужно все это снова затолкать поглубже, натянуть джинсы и вернуться в машину, поехать домой, принять душ и засунуть все, что между вами произошло, в самый темный угол своего сознания. Твои руки начинают дрожать, когда ты тянешься к своим джинсам.

Пора уходить.

Джастин останавливает тебя, перехватывая за запястье.

— Здесь на мили вокруг никого нет, — шепчет он. — У нас есть вся ночь, если пожелаешь.

Если пожелаешь.

А чего хочешь ты?

Больше этого. Еще больше всего этого. Еще поцелуев Джастина, ощущения его щетины и твердой линии нижней челюсти. Чувствовать его мускулы, широкую спину, узкую талию. Его жар, обжигающий тебя. Тяжесть тела, давящую на тебя, нависающую над тобой, заполняющую собой. Теперь он часть тебя, в некотором роде. Его сперма все еще в тебе.

И ты хочешь больше. Гораздо больше. Больше секса. Больше его члена. Больше его самого.

Ты улыбаешься в ответ. А он улыбается тебе. Обхватывает твое лицо и притягивает к себе для нежного поцелуя. Один поцелуй превращается в три, потом в десять. Он осторожно перекатывает вас, прижимая тебя к себе, ваши грудь и бедра покачиваются вместе в едином ритме, пока вы целуетесь, снова и снова, не отрываясь друг от друга. Сверчки по-прежнему стрекочут, совы по-прежнему ухают, а над головой крутятся звезды. Мир продолжает вращаться, несмотря на то, что ты целуешь мужчину в кузове его пикапа, а твоя задница заполнена его спермой.

Ты пересек мост и не погиб.

Ты снова занимаешься любовью с Джастином, на этот раз глядя друг другу в глаза. Он целует тебя, когда кончает, когда снова наполняет твою задницу, а ты едва сдерживаешь крик, запрокидываешь голову и до боли сжимаешь его плечи. Ты желеобразная и бескостная субстанция, когда все заканчивается, но Джастин целует тебя, а ты целуешь его в ответ, на этот раз уже не стесняясь спермы, размазанной по задней части твоих бедер. Джастин хватает одну из твоих ягодиц и держит ее, когда вы обнимаетесь, свернувшись вместе в его грузовике.

— Расскажи мне о себе, — шепчет Джастин, пока вы лежите рядом, глядя на звезды. — Расскажи мне, кто ты. Хочу знать о тебе больше, мой любовник.

Все рейсы отменены.

Окна аэропорта забило снегом. Самолеты, припаркованные у концов телетрапов⁴, исчезли под футовыми сугробами, а на их крыльях образовались сосульки. Сегодня никто отсюда не улетит.

Никто даже не покинет пределов аэропорта этой ночью. Такси в такую снежную бурю давно перестали циркулировать. Бесконечные вереницы несчастных путешественников начали разбивать лагерь в здании терминала, вытягивая ноги, положив головы на багаж, кутаясь в куртки и пальто, как в одеяла. Измученные дети ныли. Младенцы плакали и вопили.

Раздражающее гудение в очередной раз пронзило мозг, громкоговорители вещали одно и то же: все рейсы отменены, транспортное сообщение с аэропортом отсутствует.

Выпустите меня, блядь, отсюда.

Я находился на последнем отрезке пути домой после недельной деловой поездки, где завоевывал благосклонность своих клиентов. Удалось заключить многомиллионный контракт по продаже, самый крупный из всех, что у меня когда-либо были, и последнюю неделю я провел с руководителями компании, пока моя команда устанавливала наше индивидуальное решение для сетевых и облачных вычислений⁵ в их штаб-квартире. Неделя ослепительных улыбок и «Никаких проблем, сэр», а еще «Конечно же, мы можем исправить это для вас, сэр», плюс бессонные ночи из-за беспокойства о том, что что-нибудь — да что угодно — пойдет не так с установкой вконец высосали из меня все соки. Утром я натягивал улыбку, проносился по гольфу и коктейлям, а каждый вечер проводил летучку со своими инженерами, после чего сжевывал упаковку препарата от изжоги, запивая водкой, опрокинув перед этим стопку Pepto.

Я уже и так был, мать вашу, на взводе, а еще одна пара колесиков чемодана, проехавшая по моим ногам, грозила вот-вот столкнуть меня с обрыва в пропасть.

Моя команда, разумеется, вылетела накануне. Я остался, чтобы пожать напоследок всем руки, посетить последний праздничный ужин и выпить с клиентами после завершения установки.

— Вам следует вылететь с нами пораньше, — предупредил мой главный инженер. — Из-за ужасной погоды плохое сообщение.

Нет, все будет хорошо. В итоге я всегда оказываюсь в дамках. Взгляните на меня: в свои тридцать два, после этой установки, я сертифицированный магнат-миллионер. И я говорю о наличных, а не только акциях или цифровой валюте. Не биткоин-миллионер. Речь о настоящих деньгах.

У меня все складывается как надо. Всегда. Даже внешность располагающая — застенчивая улыбка и небольшие ямочки на щеках.

Так как же я, черт возьми, очутился здесь? Этот аэропорт словно преддверие Ада. Час назад, пока летел сюда, я выбирал себе новую машину. Что подойдет лучше: «мерседес» или «лексус»? Или «лендровер»?

А теперь? Уверен, мой чемодан несколько минут назад проехался по лужице из использованного подгузника.

Наконец-то. Впереди замаячил «Admirals Club».

Последние десять лет своей жизни я потратил, летая не какими попало, мать их, авиалиниями с не элитным статусом.

Я являлся членом этого клуба, и администратор непременно найдет мне место в отеле. К аэропорту примыкала башня с номерами люкс. Комнаты всегда держались для представителей элиты. Со мной все будет в порядке.

— Мне очень жаль, сэр, — сообщила брюнетка за стойкой. Четкий контур ее губ, накрашенных красной помадой, выглядел идеально ровным. Совершенство, будто на цифровой камере. Сама девушка казалась ненастоящей. Она обладала такой неземной, неописуемой красотой, что я просто не мог отвести взгляд. — Все свободные номера распроданы.

— Вы проверили мой статус? Я… — я отчаянно силился подобрать название своему уровню. Некая вызывающая недоумение комбинация «платиновый», «эксклюзив» и «двойная мировая элита». Высший эшелон, предположительно. Я вновь протянул ей свою визитку.

Она ее не взяла.

— Да, сэр, Ваш статус подтвержден. Вы очень преданный клиент. Мы благодарим Вас за Вашу лояльность. Но мне очень жаль, сэр. Все наши номера забронированы. Это один из самых загруженных аэропортов в мире, да еще и в разгар снежной бури, — девушка улыбнулась, совершенно и бесстрастно. Формально. — У нас закончились номера. Даже для самых ценных клиентов.

Она сохранила тонкую улыбку и самообладание.

Господи, должно быть, она жутко устала. Хотелось заорать. Топнуть испачканным в детской моче ботинком, швырнуть визитку и потребовать сделать несколько звонков, чтобы уладить это. Я же теперь миллионер, вашу мать. Я в состоянии уладить все.

Но девушка просто выполняла свою работу, и выполняла ее хорошо. Брюнетка за стойкой продолжала улыбаться, на что я способен уже не был. Сколько других парней успели сделать то же, что хотелось мне? Кричали, ныли и вели себя, как законченные мудаки? Снежная буря не ее вина. Держу пари, ей хотелось со мной разговаривать не больше, чем мне с ней.

Я забрал свою визитку.

— Спасибо, — проворчал ей. — Есть какие-нибудь… рекомендации в отношении сегодняшней ночи?

Мой рейс не вылетит до завтрашнего дня. Ориентировочно в полдень, как пообещали в авиакомпании. Зависит от погодных условий.

В глазах девушки мелькнула вспышка облегчения. Ее улыбка слегка потеплела.

— Сегодня мы решили оставить бар открытым на четыре часа дольше. И вся наша лаунж-зона доступна для отдыха.

Лаунж-зона уже была битком набита мужчинами средних лет, что сидели, сгорбившись в креслах, лежа на диванчиках или скрючившись над ноутбуками. Те из них, кто не храпел, прикрыв лица пиджаками, хмуро пялились в монитор своего ноутбука, словно обезумевшие горгульи, загнанные в зоопарк. В комнате витал запах мочи и уксуса, вперемешку с ощущением гудящего напряжения.

Я сморщил нос.

— Спасибо.

— В баре еще есть место, — заметила она. Ее внимание переключилось на очередного нетерпеливого представителя исполнительной власти, дышащего мне в затылок, без сомнения тоже желающего пробиться в гостиничный номер в башне клуба.

Удачи вам, леди. Сегодня ей предстоит выгрести охренеть как много дерьма от целой кучи придурков.

Я пробирался сквозь лабиринт людей, оккупировавших лаунж-зону. Бар манил к себе. Загнанные бармены доставали пиво и разливали напитки, ставя их перед усталыми путниками. Практически все сидевшие за стойкой являли собой разочарованных парней в помятых костюмах, чьи пиджаки были небрежно брошены на спинку стула. Несколько женщин держались вместе в одном конце стойки, в другом же собралась группа бизнес-леди. Они выглядели лучше, чем мы, мужчины. По-прежнему сохраняя невозмутимость, будто способны справиться со всем миром. Некая брюнетка с седыми прядями в короткой стрижке смотрелась так, словно готова прямо сейчас созвать заседание совета директоров. Я невольно расправил плечи, когда проходил мимо нее.

В поисках свободного места пришлось вытянуть шею.

В глубине бара обнаружилось около шести дюймов просвета между толстяком, потягивающим пиво, и черноволосым парнем, смотревшим ESPN через барную стойку. Я протиснулся между ними, извинившись перед толстяком, случайно толкнув того локтем. Пиво выплеснулось ему на запястье. Он лишь фыркнул на меня и отвернулся.

Рассеянно улыбнувшись, я пожал плечами, крутанулся направо…

И застыл.

На миг дыхание перехватило. Сердце бешено заколотилось. В ушах зазвенело. Гул голосов, казалось, резко замедлился, цвета вокруг расплылись, потеряв четкость. Единственное, что я видел — его лицо.

Точеный подбородок. Высокие скулы. Темные глаза напоминали тлеющие угольки, пока он смотрел на меня. Они улыбались, скорее, даже смеялись. Смеялись надо мной. Уголки его губ были чуть приподняты. Взъерошенные черные волосы, заправленные за уши, аккуратно выстрижены на затылке.

Я не гей. Никогда прежде я не желал другого мужчину. Знаю, говорят, большинство парней, как минимум, любопытны. Я не был любопытен с тех пор, как мои исследования закончились в период полового созревания. Случались ночевки с приятелями в кемпинге и всякое бывало. Сравнения, исследования и все такое. Обычная хрень. Нормальная при взрослении. Но я оставил это позади, и повзрослев, спал с женщинами и только с ними. Не то чтобы у меня оставалось много времени на личную жизнь, пока я поднимался по карьерной лестнице. И все же пару уик-эндов в месяц я проводил вне дома и никогда не возвращался один.

Но какова же была сексуальная жизнь этого мужчины? Черт, да просто глядя на него, я ощутил, как мои колени ослабли. Швырялись ли женщины в него своими трусиками? Желудок непроизвольно сжался. Жар быстро поднимался по всем внутренностям, откуда-то снизу, тот самый, который я обычно ощущал, раздевая женщину в своей постели. Блядь.

— Тесновато.

— А? — моргнул я, челюсть непроизвольно отвисла.

Мистер Красавчик указал подбородком в сторону толстяка, которого я случайно толкнул.

— Тесновато здесь, — повторил он снова, продолжая мне улыбаться.

— Эм… да. Тесно.

Я все еще отчаянно силился втиснуть свой чемодан в пространство между барными стульями мистера Красавчика и толстяка, пытаясь при этом понять, как разместиться на тех шести дюймах пространства, которые у меня оставались. Невольно поежился. Наверное, выглядел я как идиот.

Мистер Красавчик рассмеялся.

— Сюда. Давай сюда, — он спустил одну ногу с высокого барного стула. Подвинулся.

И скользнул коленом меж моих ног.

Колено остановилось на полпути к моему бедру. Я ощутил его жар сквозь ткань брюк. Задохнулся.

Член запульсировал. Вся кровь устремилась на юг.

Нет. Твою ж мать, да быть такого не может. Раньше у меня ведь на парней не вставал. Да, прошло несколько недель с тех пор, как я спал с женщиной. В смысле, с тех пор, как с головой ушел в работу, занимаясь сделкой и продажами. Я уже давно никуда не выбирался. Однако это не оправдание.

Мистер Красавчик окинул меня взглядом.

— Теперь места больше. Засунь свою сумку вот сюда, — он похлопал по барному стулу, на котором сидел, прямо между ног. Прямо возле паха.

Я сделал, как он сказал. Даже не колеблясь.

Мне показалось, или его колено только что прижалось к моей ноге? Нет, скорее всего, дело в толпе. Наверняка меня толкнули. Или его. Он не поглаживал меня по внутренней стороне бедра. Определенно нет.

Мистер Красавчик окликнул бармена. Через несколько секунд сразу двое очутились рядом, почти что бегом бросившись к нему с другой стороны стойки. Первая оказалась задорной блондинкой с широченной улыбкой, и выглядела так, будто брала золото на каждом соревновании по легкой атлетике в колледже, зарабатывая исключительно пятерки в придачу. Она была из тех женщин, которые всегда меня привлекали.

Девушка даже не взглянула в мою сторону. Она смотрела исключительно на мистера Красавчика.

То же самое делал и ее напарник, парень, — несомненно, гей, что весьма отчетливо бросалось в глаза. Он едва не пускал слюни, опираясь на барную стойку и спрашивая, что принести мистеру Красавчику, облизывая при этом губы.

— Что бы там ни пил этот джентльмен. Запиши на мой счет, пожалуйста.

Бармен-гей бросил на меня испепеляющий взгляд. Он тут же отстранился, весь плотно сжался, будто змея перед броском, готовая укусить, и, оттолкнувшись от стойки, исчез, когда я, запинаясь, сделал заказ. Бурбон со льдом.

— Сделай двойную порцию, — попросил мистер Красавчик вдогонку.

И протянул мне руку.

— Тайлер, — представился он. — Куда летишь?

— Сиэтл, — я пожал его руку. Боже, неужели мои ладони вспотели? — Я — Люк.

— Приятно познакомиться, Люк, — улыбнулся Тайлер.

Мой бурбон с грохотом приземлился на барную стойку. Я вздрогнул. Бармен снова оттолкнулся от стойки, свирепо буравя меня взглядом.

— Фух, — тихонько рассмеялся я. — Похоже, тяжелая ночка у них выдалась.

— Столько народу, — Тайлер отхлебнул пива, его губы сомкнулись вокруг горлышка бутылки, и он плотно сжал их, втягивая содержимое в рот.

Я смотрел, как работают его челюсти и горло. Глоток. Глоток. Темная щетина тенью ложилась на загорелую кожу. Белая рубашка на пуговицах была расстегнута у шеи, и в просвете наружу слегка выбивалась поросль темных волос.

— Нравится, что видишь? — подмигнул Тайлер.

Я дернулся. Бурбон выплеснулся на руку, на ногу, пропитал собой костюм.

— Вот дерьмо! — я попытался его вытереть.

Тайлер придвинулся, стирая пролитую выпивку. Его ладонь опустилась на мою ногу и осталась там.

Я зашипел.

— Ты в порядке, Люк?

Колено Тайлера скользнуло по внутренней стороне моего бедра, мимо его руки. Он наклонился, наши лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.

— Ты кажешься… взволнованным.

— Слушай, парень, — я отодвинулся. Попытался отстраниться. Толстяк находился все там же, не сдавая позиций на своем табурете. — Думаю, ты все не верно понял…

Колено Тайлера скользнуло еще дальше, пока не коснулось моих яиц. Я дернулся. Издал какой-то сдавленный звук, скулеж, рык и стон вперемешку.

— Уверен? — прошептал он.

— Я… Я не гей.

Его рука накрыла мой пах. В людской давке, в этой неразберихе в баре, никто не заметил, как я практически оседлал ему ногу. Тайлер обхватил мою выпуклость. Большой палец поглаживал мой очень твердый, очень возбужденный и очень заинтересованный член.

— Может, ты и не гей, но тебе определенно интересно.

У меня перехватило дыхание. Я задрожал и в стакане с бурбоном отчетливо звякнул лед. Тайлер потянулся за ним и отставил на стойку бара.

— Что ты делаешь? — прошептал я. — Я никогда не…

— Никогда не задумывался?

Я отрицательно покачал головой. Впрочем, сейчас я уже не был так в этом уверен.

— Ну, значит… — Тайлер сжал мой член. — Ты никогда не задумывался. До сих пор.

Я закрыл глаза. Попытался представить себе барменшу, великолепную блондинку с глубоким декольте, ее грудь, выпирающую из глубокого выреза. Ее сияющую улыбку. Она, наверное, могла бы пробегать бок о бок со мной мили, а потом разговаривать за столом, обсуждая политику, международные и межсекторальные отношения. Я мог бы приготовить ей завтрак в постель и смотреть, как ее накрашенные ногти впиваются в простыни, когда мы просыпаемся после занятий любовью.

Но единственным, кого я видел, оставался Тайлер. Каждый раз, когда я думал о ней, образ менялся. Ноги с накрашенными ногтями трансформировались в сильные ступни. Гибкие ноги, подтянутые от пилатеса, сменялись мускулистыми икрами с темными волосами. Подпрыгивающая грудь превращалась в покрытые порослью грудные мышцы, ведущие к широким плечам и рукам, увитым мускулами. Мой член запульсировал. Я толкнулся бедрами в ладонь.

— Я не…

— Но тебе ведь любопытно, правда?

…А что, если он прав? Что, если прямо здесь и прямо сейчас мне действительно стало любопытно? Я никогда не делал ничего подобного, но я никогда и не испытывал такого раньше.

Я хотел Тайлера, его прикосновений, его присутствия, как будто он был солнцем, а я попал в его гравитационный колодец. С того момента, как увидел Тайлера, я словно оказался в ловушке. Никогда прежде, ни разу в жизни, я не испытывал такого притяжения ни к одной женщине. И ни к одному мужчине тоже.

На мгновение подумалось о вампирах и оборотнях, демонах и черной магии. Все, что угодно, лишь бы объяснить эту жгучую похоть, это неудержимое желание. Я даже не успел выпить до того, как впервые его увидел. Он не мог мне ничего подсыпать.

Наши взгляды встретились. Мы были так близко, практически прижаты друг к другу в толпе. Я чувствовал жар его ног, его груди. Если Тайлер соскользнет со своего барного стула, мы окажемся прижаты пахом друг к другу. Я невольно застонал.

Крайне неуместное время для любопытства. Мы сидим в переполненном баре, забитого народом клуба в перекрытом аэропорту. И что же остается? Протиснуться в набитый битком туалет, проскользнуть в одну из кабинок для перепиха на скорую руку, пока тридцать других парней отливают, облегчаются и чистят зубы? Непроизвольно стиснув челюсти, я выругался. Прикрыл глаза. Качнул бедрами, толкаясь в его руку снова.

— У меня есть комната, — прошептал Тайлер мне на ухо. — Пойдем со мной.

Я никогда не говорил: «да» быстрее, кивая и бормоча одновременно. Я произнес это прежде, чем он даже закончил свою мысль. Тайлер ухмыльнулся, сжал напоследок мой член еще раз, а затем соскользнул со стула. Наши тела выровнялись, грудь и бедра соединились, его член скользнул по моему стояку.

Его твердый, толстый, горячий член пульсировал сквозь брюки костюма.

— Иди за мной, — велел Тайлер, сжимая меня за талию. Схватив мой чемодан, он покатил его сквозь толпу, прокладывая узкий проход средь людских тел, пока шел к лифтам, ведущим к частному входу в отель.

Я сгреб пиджак и, держа его перед собой, попытался скрыть набухший член. Господи, до чего же твердым он стал. Я поправил костюм, явно щеголяя внушительной эрекцией. И двинулся так быстро, как только мог, следуя за Тайлером, не сводя глаз с его затылка. На полпути к лифтам он обернулся. Его глаза встретились взглядом с моими и Тайлер подмигнул мне.

Открыв ключ-картой вестибюль, в котором находились лифты, он вызвал один из них. Стоило стеклянным дверям вестибюля закрыться у нас за спиной, как гул бара моментально стих. Звуки умолкли, сменившись глухим ревом несущейся по моим венам крови.

Тайлер стоял передо мной, положив одну руку на ручку чемодана, а другую спрятав в кармане брюк. Дерзкий. Нет, уверенный. Он точно знал, что делает.

Тайлер соблазнял меня.

Но почему именно меня? Почему меня, трудоголика-менеджера по продажам, измученного в конце своей деловой поездки? Пока летел сюда я выпил три порции водки, а когда мочился в туалете самолета, то увидел темные круги под глазами. Я хотел проспать весь уик-энд и отпраздновать в следующие выходные, прошвырнувшись по барам на новой машине. Мои растрепанные светлые волосы торчали во все стороны. Я не побрился утром. Я был просто… обычным.

И все же мне невероятно повезло. По какой-то причине он выбрал именно меня. Стоило лифту звякнуть, как я вдруг осознал, что направляюсь следом за мужчиной к нему в номер, чтобы потрахаться. Я не был геем. Или точнее не был геем до этого момента.

Однако сегодня я собирался трахаться с мужчиной.

Трепет пронзил все тело, каждый нерв завибрировал, лед и пламя боролись за господство. Руки дрожали, ладони вспотели, когда я последовал в лифт за Тайлером. Он подкатил мой чемодан к углу.

Двери закрылись.

Через мгновение Тай уже был рядом, обхватив мое лицо ладонями, подталкивал назад, пока не прижал к стенке лифта. Я вздрогнул, поднял руки. Не зная, схватить ли его в ответ, оттолкнуть или притянуть ближе. Пиджак упал на пол, когда спина ударилась о стенку лифта. Я схватил Тайлера за бедра.

Его губы накрыли мои.

Он целовал медленно, словно пробуя на вкус, открывая меня. Нежно прикусывая и сминая губы, скользя языком. Обхватив руками мое лицо, крепко сжимал его в ладонях. Зубы впились в нижнюю губу. И я застонал. Задрожал. Сжав его бедра, притянул ближе, скользнул языком по губам Тайлера в ответ.

Мы целовались, пока лифт поднимался, и мне даже в голову не пришло, что произойдет, если он вдруг остановится на другом этаже, а его двери откроются и нас кто-то увидит. Следовало бы об этом подумать. Но я будто прыгнул с парашютом со своей гетеросексуальности, готовясь нырнуть в секс с мужчиной, и у меня оставалось ровно три секунды, чтобы принять окончательное решение. Высшие процессы моего мозга свелись к простейшим мантрам: «твою ж мать, да» и «о боже».

Когда лифт замедлил ход, Тайлер прижался ко мне бедрами. Я почувствовал, как твердая выпуклость его члена соприкоснулась с моей изнывающей эрекцией. Стоило непроизвольно застонать, и Тай ухмыльнулся, не переставая при этом посасывать мой язык. Колени ослабли. Я едва не соскользнул вниз по стенке лифта.

Усмехнувшись, Тайлер чуть отстранился, удерживая меня на ногах, заключив в ладони лицо. Я невольно облизнул губы. От частого дыхания они почти сразу же пересохли. Пришлось снова провести по ним языком. Тайлер наблюдал за мной, его взгляд метнулся от моих глаз к губам и обратно, пока он не переставая улыбался своей легкой улыбкой.

Лифт остановился. Звякнул.

— Готов? — спросил Тайлер, приподняв брови.

Я кивнул, жадно глотая воздух и пытаясь выдать хоть слово.

— Да, — прохрипел я, — да, я готов.

Голос слегка дрожал.

Тайлер отступил, взял мой чемодан, выкатил его из лифта и покатил по коридору отеля.

Я уставился ему вслед. Двери начали закрываться. Подхватив с пола пиджак, я рванул к просвету между ними и выскочил в коридор до того, как оказался пойман в ловушку внутри лифта и отделен от Тайлера.

Он уже был далеко впереди. Я попытался догнать его и перешел на легкий бег, но остановился на быстрой ходьбе. Вам когда-нибудь доводилось бегать с яростным стояком? Мой член болел от того, насколько твердым стал. Он стоял колом, спрятанный за слоем ткани боксеров и шерстяных брюк. Я пытался приловчиться, пока шел. Даже прикосновение к нему заставляло стонать.

Тайлер ждал у двери в середине коридора. Он уже открыл ее. Поманил меня внутрь.

Я колебался.

Если перешагну порог его номера, это станет точкой невозврата. Мы с Тайлером займемся сексом. Назад пути уже не будет. Пока что я еще мог сбежать, схватить чемодан и вернуться к лифту, стереть воспоминания о нашем поцелуе, о его члене, скользящем по моему стояку.

«Физические ощущения не приравниваются к сексуальному влечению», — вспомнил я из колледжа. Меня могла стимулировать сотня разных вещей. Это не означало, что я хотел эту сотню вещей, или что меня привлекало все, что меня заводило. Складывая белье, можно заполучить стояк от того, что наклонился взять носки из сушилки, однако подобное не означало бы, что у меня есть гребаный фетиш одежды. Или, мать его, желание трахать одежду. То же самое может быть и здесь, верно?

Можно было бы и дальше цепляться за свою хрупкую, обветшалую гетеросексуальность.

Я невольно прикрыл глаза. Выдохнул. Попытался представить себе неземную красавицу, которая отказалась предоставить мне номер в отеле, администратора клуба. Она была похожа на холодную снежную королеву, созданную из чего-то не от мира сего.

Тайлер же рядом со мной являлся воплощением жара и огня, расплавленной чувственностью, сексом, принявшим человеческое обличье. Все в нем пленяло меня, от физического совершенства до пламенной личности; ауры, что пульсировала, исходя от его тела; грубой сексуальности, которая цеплялась за мое желание.

Неужели я всю жизнь игнорировал собственные мысли? Подавлял невольные взгляды в сторону мужчин, оценку их внешнего вида и телосложения, выдавая их за обычные наблюдения? Что такого было в Тайлере, что за несколько минут толкнуло меня в его объятия?

Хотел ли я пересечь эту черту?

Хотел ли я, чтобы он меня трахнул?

Потому что не было никаких сомнений, он будет трахать меня.

Какая-то часть меня хотела подчиниться ему, отдать ведущую роль и последовать за ним, позволить взять за руку и провести через все: каждое решение, каждое действие. А потом еще дальше, в туманные уголки моего сознания, где фантазии еще не обрели форму и очертания, но где жгучий порыв разжег пламя желания упасть на колени и позволить ему взять.

Брать все, что ему захочется.

Что же этот человек сделал со мной?

К его чести, Тайлер ждал, наблюдая, как тяжело я дышу, борясь со своим минутным кризисом личности. Борюсь с самим собой, хотя самый твердый стояк за всю мою жизнь отнюдь не способствовал процессу глубокомыслия.

Я дико хотел. Колебался. Хотел снова.

В конце концов я все-таки шагнул через порог.

Тайлер последовал за мной, и за нашими спинами захлопнулась дверь номера. Я слышал, как мой чемодан прокатился по ковру, а затем жесткий стальной корпус мягко коснулся стены. Отель обслуживал руководителей и путешественников бизнес-класса. Стены были оклеены шелковыми обоями и обшиты деревянными панелями. Изогнутые настенные светильники освещали комнату золотом и тенью.

У стены возвышалась огромная кровать с акрами белоснежных простыней, откинутых в ожидании. Груды подушек только и ждали, когда их разбросают по комнате. Я представил, как кусаю одну из них, тычусь лицом в мягкий центр, задираю задницу кверху… И непроизвольно вздрогнул.

На стене висел телевизор, а в изножье кровати стоял кожаный диван. Тайлер прошел мимо меня и сел на него, закинув ногу на ногу. Его глаза встретились взглядом с моими.

— Разденься.

Мой член дернулся. Всего одна команда, а я уже готов был кончить.

Схватившись за галстук, я потянул его, ослабляя узел. С пуговицами пришлось повозиться, расстегивались они медленно, а руки дрожали. Я почти разорвал манжету, когда не смог справиться с крошечными застежками. Но в конце концов, расстегнув белую рубашку, скинул ее с плеч. Затем вытащил майку из брюк. Все это время Тайлер наблюдал, его темные глаза вбирали, изучали каждый дюйм обнаженной кожи, которую я показывал.

Я расстегнул ремень. Следом ширинку.

— Повернись.

Мой зад непроизвольно сжался. Сжался и расслабился, как будто испытывал особый голод, словно жаждал того, что, как он знал, должно было скоро случиться.

Тайлер хотел мою задницу.

А я сгорал от желания, ожидая, когда он ее возьмет. Отвернувшись, быстрым движением стянул деловые туфли, слыша, как при этом скрипит кожа. Мне было все равно. Схватившись за пояс боксеров, выдохнул.

И сбросил все в один присест. Стащив брюки с боксерами до голеней, я полностью наклонился и обнажил свою задницу перед Тайлером.

Я держал себя в форме. Регулярно посещал тренажерный зал, бегал трусцой каждый вечер, весной и осенью ездил на велосипеде, а зимой катался на лыжах. Поэтому не стыдился своего тела, ни капли. Но моя задница сроду не видела солнца, никогда, и она оставалась настолько девственна, насколько может быть девственным зад. Намыливаясь в душе, я ни разу не задумывался о том, чтобы засунуть внутрь палец или пройтись там бритвой. Наклонившись, я ощутил, как волоски на заднице защекотали каждую ягодицу.

Черт, на миг я оказался на полном обозрении. Открыт и выставлен напоказ. Медленно поднялся. Мой член вздрагивал так сильно, что стал практически фиолетовым.

Я пытался оставаться спокойным, когда переступил через спущенные штаны. Хотелось выглядеть утонченным, сексуальным. Боксеры зацепились за щиколотку и пришлось отшвырнуть их в сторону ногой. Голова дико кружилась, и невольно оступившись, я ухватился за стену.

Взгляд зацепился за темно-синие носки, оставшиеся на ногах, и я тут же стащил их с себя. Может быть, белые носки и были приемлемы в порно, но почти черные до икр деловые носки в этот критерий точно не вписывались.

— Повернись ко мне.

Смешно, но я инстинктивно прикрыл пах. Обхватил обеими руками семидюймовый⁶ член, как будто в состоянии был его спрятать. Прямо сейчас я мог бы повесить на него гребаный рождественский венок. Или забивать им гвозди.

Тайлер усмехнулся в ответ на мою скромность. Ложную скромность, после того, как я так нагло и дерзко обнажил свою задницу перед этим человеком.

— Дай посмотреть.

Я опустил руки, не зная, что с ними делать. Они трепетали на бедрах, пальцы чуть нервно танцевали по коже.

— Иди сюда, — Тайлер поманил меня к себе, мягко приказывая. Его голос зазвучал ниже, стал более голодным, шелковистым. Каждый слог царапал кожу и напоминал ожог. Или клеймо.

Его взгляд пропутешествовал по моему телу, когда я подошел ближе. Мурашки бегали по коже, куда бы он ни посмотрел. Я сложил руки на животе, стоило мышцам пресса непроизвольно сжаться.

Тайлер убрал мою руку. Он сидел на краю дивана, его лицо оказалось на одном уровне с моим членом. Я уставился на него сверху вниз. Подняв взгляд, Тай пристально посмотрел на меня.

— Ты великолепен, — выдохнул он. — Ты просто чертово совершенство.

Я рассмеялся лающим смехом. Потому что был уж точно далек от совершенства. Скорее совершенно обычным, средним во всех отношениях. Достаточно хорош, чтобы приводить домой девушек каждый вечер, но в меня никогда не швырялись трусиками и лифчиками. Не приглашали в гостиничные номера потрахаться. Я легко мог затеряться в толпе. Бармены никогда не спешили меня обслужить, и уж тем паче мне не удалось бы заполучить номер в отеле, в котором не осталось свободных комнат в разгар снежной бури.

— Так и есть, — его рука сомкнулась вокруг моего члена, и смех превратился в почти болезненное шипение. Его прикосновение, каким бы нежным оно ни было, казалось мучительной, сладчайшей пыткой для моего набухшего члена. Я мог бы кончить в мгновении ока, если бы отпустил себя.

Тайлер подался вперед, к паху. Я затаил дыхание, когда его губы сомкнулись на моем члене, а влажный язык прижался к основанию. Стоило ему начать сосать, лаская меня языком, как каждый минет, который я когда-либо получал в жизни, мгновенно смазался, утратив свою значимость, потому что Тайлер перевернул мой мир вверх дном. Он посмотрел мне в глаза, и его щеки запали. А после он заглотил меня на всю длину до самого основания, его язык ласкал мой ствол, поглаживая его, а Тайлер все сосал и сосал.

Он схватил меня за задницу. Сжал обеими ладонями, крепко, решительно. Я толкнулся бедрами навстречу. Тай застонал, его рот полностью заполнился моим членом, пока он массировал обе мои ягодицы, раздвигая их. Я ощутил, как воздух от кондиционера коснулся чувствительной кожи меж ними. А после — трение пальца.

Я застонал. Запрокинул голову. Раздвинул ноги еще шире.

Тайлер снова прижал палец к моему входу, поглаживая его. Очерчивая круги. Толкаясь внутрь, совсем чуть-чуть.

Я покачивал бедрами взад-вперед между всасыванием его рта, изгибом горла, ласками языка и надавливанием пальца, оказавшись меж двух очагов удовольствия, которым он накачивал мое тело. Как будто секс был наркотиком, а я только что получил самую большую дозу. Сделай так еще раз. Не останавливайся.

Я балансировал на невидимой грани, сжимая и разжимая кулаки, сдерживаясь, отчаянно пытаясь не спустить Тайлеру в горло. Потому что не хотел, чтобы все закончилось слишком быстро. Не хотел выглядеть таким отчаявшимся и настолько возбужденным. Готовым выстрелить после нескольких посасываний и ощущения его пальца, прощупывающего мой тугой вход. Но так оно и было. Я находился именно в таком отчаянии.

Тайлер схватил меня крепче, сжав задницу, заглотил головку члена.

— Я сейчас… — всхлипнул я. — Не могу…

Его нос уткнулся мне в лобок, пока горло работало над головкой. Я вскрикнул, и палец скользнул в меня, протолкнулся полностью. Казалось, он давит на основание моего члена изнутри, щекоча яйца там, где они соприкасались с телом. Я снова закричал. Зарылся пальцами в волосы Тайлера.

И взорвался: сперма выстреливала в его горло густыми всплесками, которые он тут же сглатывал. Тайлер продолжал сосать, выдаивая из моих яиц все до последней капли. Глаза невольно закатились, и я подался вперед, склонившись над ним. В ушах стоял рев, будто прямо на меня несся товарный поезд. Жар и холод захлестывали тело волнами, сбивая с ног, вынуждая колени подогнуться, а мир погрузиться во тьму.

— Эй, тише-тише… — Тай обхватил меня за талию и опустил на диван.

Мир вращался, но я удержался в реальности. Задыхаясь, ухватился за плечо Тайлера, когда рухнул рядом с ним. Мне нужно было держаться хоть за что-нибудь, чтобы убедиться, что я все еще в сознании.

— Ты в порядке? — пристальный взгляд впился в меня, напряженно и сосредоточенно. Я поежился, последние несколько секунд быстро догнали процессы сознания, проносясь по нему подобно торнадо.

Меня охватило смущение. Неужели я действительно чуть не отключился в объятиях Тайлера?

— В порядке, — попытался я взять себя в руки. Член все еще вздрагивал, обмякший, но слишком чувствительный. Даже прохладное дуновение кондиционера в номере казалось чересчур сильным. Я был полностью обнажен, а вот Тайлер — нет. И я чувствовал себя не просто голым. Я чувствовал себя беззащитным. Открытым.

Следовало уйти.

Тай схватил меня, когда я попытался встать. Сжав за бедра, усадил к себе на колени таким образом, что я непроизвольно оседлал его. Я все еще ощущал слабость и дрожал, поэтому подчинился, скользнув по его бедрам, пока не прижался своим пахом к его. Мой мягкий член коснулся его дико твердого стояка. Я вздрогнул.

Тайлер провел руками по моей спине и обхватил за плечи. Двинув бедрами, прижался пахом ближе ко мне.

— Ты такой сексуальный, — тихо произнес он. — Это было так горячо. Видеть, как ты кончаешь.

Наклонившись, он поцеловал меня в грудь. Проложил дорожку поцелуев по груди к соску и втянул его в рот. Его бедра продолжали двигаться, толкаясь членом в мой.

— Посмотри, что ты со мной сделал. Видишь, каким твердым я стал.

— От того, что просто отсосал мне?

— О да, — Тайлер медленно прикусил мою грудь, округлый край мышцы там, где она сужалась к центру. Его руки скользнули вниз по спине к заднице и ладони обхватили обе ягодицы. — Видеть, как ты взрываешься. Пробовать тебя на вкус. Мне с большим трудом удалось держать себя в руках.

— Тебе тоже нужно кончить, — я начал раскачиваться, вжимаясь в его стояк. Смущение постепенно рассеивалось, а унижение смягчилось благодаря его словам и прикосновениям. Это отвлекало и умиротворяло. И неизвестно, что больше.

— О, я кончу сегодня, — усмехнулся Тайлер. — И ты тоже, снова. И снова. И снова.

Я вздрогнул. Мой член, несмотря на то, что разрядился так, как никогда за всю жизнь, дернулся.

Тайлер заметил это. Его хитрая улыбка стала шире, и он снова сжал мои ягодицы. А затем раздвинул их, отчего я ощутил прохладный воздух комнаты чувствительной кожей между ними.

— Встань и повернись.

К этому моменту все мое смущение окончательно растворилось. После того, как Тайлер отсосал мне так, что я едва не отключился, а затем успокаивал на коленях, пока я покачиваясь терся о его стояк. Я слез с Тайлера и повернулся к нему задницей, ожидая.

— Наклонись.

Боже. Я закрыл глаза. Подчинился. Мой зад сжался.

Внутри вспыхнуло дикое желание.

Я нагнулся. Передо мной стоял пуфик, пришлось ухватиться за его края, впиваясь в них пальцами. Тайлер сдвинулся, все еще сидя на диване. Выдохнул.

Его палец мягко скользнул по моей расселине. Я ощущал каждый дюйм, прикосновение щекотало волоски на чувствительной коже, когда он провел, надавливая на вход, а затем по задней части моих яиц. Обхватил их — опустошенные, но заново наливающиеся, — и помассировал.

Щетина оцарапала ягодицы. Горячее дыхание коснулось тугого входа.

Язык лизнул расселину, оставив влажную, обжигающую дорожку.

Я застонал, что-то первобытное рвалось из глубин наружу. Наклонившись ниже, толкнулся задницей в лицо Тайлера. Его ладони обхватили мои ягодицы и раздвинули их, а язык заплясал по чувствительной коже меж ними.

Вдруг Тай замедлился, и кончик языка осторожно проник сквозь тугое колечко мышц, толкаясь в меня. Я чувствовал, как он вылизывает мою задницу внутри.

Громко застонав, я теснее прижался к лицу Тайлера, к его языку.

Он лакомился моей задницей в течение, казалось, нескольких часов, его язык проникал все глубже. Тай посасывал, прикусывал за ягодицы. А затем присоединился и палец, скользнув в меня вместе с языком. Сначала один, затем два, удерживая мой вход открытым, пока Тайлер причмокивал, лаская его. Пальцы работали будто ножницы, а язык толкался вглубь. Щелкал по краям до тех пор, пока я не почувствовал, что моя задница сдалась и расслабилась. Пальцы Тайлера задвигались свободней, и он протолкнул внутрь третий.

Я держал свой вход открытым для него. Прижавшись щекой к пуфику, схватил себя за ягодицы, широко их раздвинул и позволил ему пировать. И все это время из меня вырывалась симфония наслаждения. А член яростно пульсировал между ног.

— Ложись на кровать, — Тайлер легонько шлепнул меня по заднице.

Колени дрожали, когда я встал. Бедра, квадрицепсы… Дрожало все. Я походил на жеребенка, направляясь к кровати, пошатываясь и испытывая головокружение. Задница была пропитана слюной Тайлера. Член подрагивал с каждым шагом. Он снова был твердым, как камень, темно-красным, жаждущим кончить.

Все вокруг поблекло — шелковые обои на стенах, деревянные панели. Единственное, что я видел, — бесконечную белизну хлопчатобумажных простыней, пространство кровати Тайлера.

Кровати, на которой меня собирались трахнуть. И я ждал этого, тяжело дыша.

За спиной звякнула пряжка ремня и зашуршала ткань. Что-то тяжело упало на пол. Затем послышались шаги.

Тайлер обнял меня за талию. Поглаживая мою грудь, коснулся губами плеча. Оставил на нем дорожку поцелуев, двигаясь к шее, пока не добрался до ее основания. Нежно посасывая кожу, поднялся губами до линии волос и запечатлел там еще один поцелуй.

— Забирайся туда, — шепнул он. — Встань на четвереньки.

— У тебя есть презерватив? — прошептал я в ответ.

— Да, — Тайлер протянул руку. Мать твою. В его ладони оказался «Magnum XL». Я невольно вздрогнул. Меня впервые трахнут в задницу, и я собирался принять… что? Бейсбольную биту?

Тай убрал руку. Я слышал, как рвется обертка. Мгновение спустя раздался звук открывшейся крышки.

Прохладная влага проникла внутрь меня, размазавшись меж ягодиц. Пальцы Тайлера скользнули в задницу следом, беспрепятственно миновав расслабленный сфинктер. Я застонал, откинув голову назад. Затылок лег на плечо Тая.

— На кровать, — повторил он. Его палец разрабатывал меня. Толкнувшись глубже, он надавил на переднюю стенку внутри.

Я чуть не согнулся пополам, едва устояв на ногах и не рухнув на пол.

— Твою ж мать! — Схватившись за матрас, невольно скомкал простыни в кулаках. Ноги сильно дрожали.

Тайлер укусил меня за плечо и тихо рассмеялся. Его палец продолжал массировать то самое место. «Простата», — выдал лихорадочно мечущийся рассудок. Простата. Я полагал, что все это сказки. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Некая волшебная кнопка. Ну да, конечно.

Тайлер завел меня на кровать, так и не выскользнув пальцем из моего тела и используя его, чтобы направлять, пока я не встал на четвереньки лицом к изголовью кровати. Схватив подушку, я прижал ее к груди, оставив перед лицом один лишь пухлый уголок.

Смазка вновь щедро потекла по заднице. Тайлер протолкнул в меня уже два пальца. Я сжался вокруг них. Смазка хлюпнула и комнату заполнил звук скольжения.

— О боже, — прошептал я.

— Ты невероятно горячий, Люк, — произнес Тай. — Такой, как сейчас. Ты хоть представляешь, насколько ты сексуален?

Я заскулил. Покачал головой.

— О таком, как ты можно только мечтать. — Тайлер разрабатывал меня уже тремя пальцами. Смазка стекала по заднице, капала на простыни с яиц. — Поверить сложно, что у тебя это первый раз. Боже, дождаться не могу уже, когда трахну твой девственный зад.

Часто ли он это делал? Ему нравилось лишать мужчин анальной девственности? Превращать каждого в свою игрушку, свою забаву? Потому что теперь я определенно стал его игрушкой. И сделал бы все, — чего бы он ни попросил, — лишь бы ощущать, как он заполняет собой мой зад. Пальцами или членом, уже без разницы.

Но эта обертка от «Magnum XL» не давала покоя. Моя задница вновь напряглась, сжимая его три — нет, уже четыре — пальца. Почти вся его рука была во мне. При каждом проникновении Тайлер поглаживал то самое место. Перед глазами цветными пятнами плясали звезды, словно от нехватки кислорода. Возможно, так оно и было. Я мог делать лишь короткие рваные вдохи, в промежутках между глубокими толчками в мой зад.

— Трахни меня, — взмолился я. И продолжал повторять это едва слышным шепотом. — Трахни меня, Тайлер. Трахни меня. Пожалуйста.

Он отстранился, оставляя мой вход раскрытым, жаждущим и голодным. Я застонал. Пустота поглотила меня, и я подался задницей к Тайлеру, отчаянно ожидая его возвращения. Ожидая большего.

А потом его колени уперлись в матрас между моих ног. Тай раздвинул их шире, раскрывая меня еще сильнее, прижимаясь сзади, волоски на ногах щекотали внутреннюю сторону моих бедер. Я чувствовал жар его паха, тяжесть яиц, касающихся меня.

Тайлер обхватил одну из моих ягодиц.

Что-то толстое погладило меня по расселине. Что-то толстое, горячее и твердое. Похожее на бейсбольную биту, а может, и того больше. Крикетная бита или дубинка, что-то из Флинстоунов, из времен пещерных людей.

— Ты ни за что не поместишься, — выдохнул я. И попытался отодвинуться. Потом вновь уперся в него задницей, пытаясь насадиться на член. Просто охереть насколько сильно я хотел его. И при этом был так дико напуган. — Ты же огромный.

— Потужься, когда я войду в тебя. Он подойдет. Обещаю.

Я застонал. Меня охватило нечто среднее между страхом и возбуждением, так молниеносно и обжигающе, что все тело затрясло. Член вновь стал болезненно твердым, естественная смазка сочилась на простыни подо мной. Стояк Тая двигался вдоль расселины вверх-вниз, вверх-вниз.

Затем задержался у входа.

Я непроизвольно подался назад. Задница, наполненная смазкой, стала скользкой. Тайлер дернул меня к себе, крепко стискивая бедра обеими руками.

Он великолепно расслабил меня, хорошенько смазал, буквально влил чуть ли не тонну смазки, но даже этого и четырех пальцев казалось недостаточно, чтобы подготовиться к его члену. Мы с Тайлером одновременно толкнулись друг к другу, и он проскользнул в мою задницу на пару дюймов. Выгнув спину, я закричал будто резаный. Будто кто-то засунул в меня раскаленную кочергу или со всей дури дернул за яйца. Я не понимал своих чувств, хорошо мне или плохо, хочу я продолжать или хочу свалить отсюда. Я снова закричал, дрожащие руки ослабли, и я уткнулся лицом в подушку, заглушая собственный крик.

Тайлер не переставая гладил меня по спине. Он ненадолго замер, его мощный член находился внутри моего зада, растягивая до неприличия широко. Дотянувшись, я нащупал его покрытый презервативом ствол в месте, где тот пронзил меня. Прикосновение к мышцам входа заставило вздрогнуть. Тайлер целовал мою руку, спину, плечо. Покачивал бедрами в нежных, устойчивых импульсах, которые помогали ему проникать все глубже.

Казалось, его член просто бесконечный. Я думал, он будет погружаться в меня часами. Но толчки оставались плавными и нежными. Потихоньку я начал принимать его, и чем больше вбирал в себя, тем лучше и лучше это ощущалось.

Наконец, бедра Тайлера прижались к моей заднице, и я почувствовал, как покачиваются его налитые яйца. Услышал, как он вздохнул, а потом лег грудью мне на спину. Целовал лопатки, позвоночник. Водил руками по мокрым от пота волосам.

— Черт, Люк, — выдохнул Тай мне в ухо. — Ты сделал это. Принял его полностью.

Я оказался не в силах говорить. Я едва мог думать. Причем все мысли сводились к моей заднице и его члену. К ощущению его члена в моей заднице. К моему собственному члену на грани взрыва. Мой зад конвульсивно трепетал, растянутый вокруг его основания, я осмелился проверить, каково ощущать Тайлера внутри себя. Стиснул проход так сильно, как только мог, сжал его до отказа.

Тай застонал и прикусил меня за плечо, медленно вращая бедрами, отчего его член терся о стенки внутри. Глубокие покачивания и едва уловимые движения дарили ощущение невероятной наполненности, пока его пульсирующий ствол касался простаты. Я задыхался от каждого крошечного толчка, заглушая подушкой тяжелые стоны, которые Тайлер выколачивал из меня. Он прижался теснее всем телом, давлением бедер побуждая медленно опуститься на матрас, пока полностью не растянулся на мне. Обхватив одной рукой мою грудь и плечи, второй Тай запутался у меня в волосах, и повернул голову чтобы неряшливо поцеловать, с языком и зубами. Его имя вырвалось из меня на выдохе. Тайлер подался бедрами назад, вытаскивая из скользкого и растянутого входа всю длину.

Я закричал ему в рот.

Он снова врезался в меня, и я опять вскрикнул. Раскаленное до бела удовольствие пронеслось по позвоночнику, по ногам, отдаваясь внутри, в члене, в заднице. Тайлер повторял это снова и снова.

Я закричал еще раз. Но уже не от боли.

— Черт! Ты такой огромный!

— Ты справишься, — выдохнул он.

— Ты такой большой, — повторил я. Перед глазами вспыхивали звезды, пока я пускал слюни в подушку. Каждым толчком Тайлер заставлял меня стонать и кричать. — Ты слишком большой. Ты убьешь меня. Я больше не могу…

— Можешь, — промурлыкал он.

Я застонал и выгнул спину, подаваясь назад при следующем толчке.

— Ебать, — проскулил я.

— Вот так? — Он слегка изменил угол. Скользнул в меня до предела, затем вышел. И вновь вонзил свой член по самое основание.

— Мать твою, да! Так! — Тайлер не прекращал двигаться. — Вот так, — выдохнул я. — Трахни меня. Трахни меня!

Его толчки ускорились, он трахал меня глубоко, резко, с оттяжкой. Когда толстый член Тая выходил наружу, мой вход растягивался, цепляясь за головку. Влажное хлюпанье заполняло тишину гостиничного номера, как и жадное чавканье моей задницы, которую имели.

При каждом ударе я подавался навстречу, насаживаясь на него. Глаза закатились, а челюсть безвольно отвисла. Я громко стонал — просто один нескончаемый стон экстаза — словно безумец в бреду.

Боже, до чего же потрясающе это было. Лучше, чем все, что я когда-либо испытывал. Зад покалывало, словно от разряда электричества. Я чувствовал себя цельным. Заполненным до отказа. Откуда мне было знать, насколько неполноценным я являлся до этого? Откуда мне было знать, что единственное, чего мне не хватает, — это члена в заднице? Я задыхался, жадно хватая ртом воздух. Дыхание перехватывало, но я продолжал стонать. Все тело стало сверхчувствительным, каждый нерв словно оголился и кровоточил. Это как мастурбировать слишком долго, поглаживая член, сбиваясь с ритма, когда разрядка уже близка. Хотелось убежать, хотелось броситься в объятия Тайлера, насадиться на его член. Мой зад умолял о большем, и я оказался беспомощен перед этим диким голодом.

Тайлер держал меня на шаткой грани, натянутым как струна, волны удовольствия неумолимо пульсировали во мне, накрывая одна за другой. И когда я находился уже в шаге от оргазма, он вдруг резко сменил позу. Член внутри меня чуть сместился, и я снова смог дышать. Затем вибрации вернулись, и мой скулеж сквозь стиснутые зубы вновь перерос в крик… Тайлер замедлился. Вонзился зубами мне в плечо.

Слезы потекли по моему лицу. Я умолял его, бормоча: «пожалуйста, Тайлер» и «трахни меня».

Отчаявшись, потянулся между ног и сжал свой член. Непроизвольно вскрикнув от этого прикосновения, потому что был в полусекунде от того, чтобы кончить.

Тайлер схватил меня за запястье и заломил руку за спину. То же самое он провернул и с другой рукой, уткнув меня лицом в кровать, продолжая пронзать задницу своим членом, удерживая мои запястья за спиной.

— Я заставлю тебя кончить, — прорычал он. — Твоя сперма — моя.

После этого я был как в бреду. Лихорадочно двигал задницей, яростно пытаясь оседлать его член, насадиться так глубоко, как только мог. То лепетал какую-то бессвязную чушь, то издавал панические крики. Тайлер внял моим мольбам. Перехватив за запястья одной рукой, другой он слегка сжал мою шею и увеличил темп, врезаясь в меня так сильно и глубоко, что начало казаться, он втрахал в мою задницу свои яйца. Тай навалился на меня всем весом, вдавливая в матрас, и я сильнее уткнулся лицом в подушку. Я то ли закричал, то ли завыл, когда оргазм наконец настиг меня, разрывая на части, член пульсировал, проливаясь между животом и кроватью.

Казалось, я кончал часы напролет. Мир вокруг поплыл, звуки ревели и затихали, глаза застлала темная пелена, я не видел даже подушку и белые простыни под носом. Мой зад трепетал, сжимался, подрагивал. Словно не знал, что делать.

Тайлер оставался внутри, продолжая медленно и глубоко проникать в меня сквозь мой оргазм.

— Так горячо, — прошептал он, целуя меня за ухом. — Твой первый анальный оргазм.

Я кивнул. Втянул носом воздух. Что-то во мне изменилось. Что-то необратимое. И я не только о размере своего растянутого входа. Член в заднице сам по себе должен оставить какой-то след.

Но нет, это было нечто более глубокое. Что-то во мне щелкнуло. Будто все мои сексуальные желания встали с ног на голову, и внезапно я начал думать не только о своем члене. Хотелось, чтобы задница была наполнена тоже. Я хотел, чтобы мой зад был заполнен все время. Хотел, чтобы Тайлер делал это сегодня, завтра и каждый день.

Я ни за что не хотел останавливаться.

Сжав сфинктер вокруг его члена, попытался удержать в себе. Тай зарычал и укусил меня за шею.

— Иди сюда, — позвал он, отодвигаясь и выходя. Я чуть не потерял сознание, когда он это сделал. Пустота, казалось, поглотила меня. Я чувствовал эту пустоту внутри.

— Нет, — заскулил я. — Трахни меня еще. Ты ведь не кончил.

— Я буду трахать тебя всю ночь напролет, — пообещал Тайлер. Он лег рядом, а его член гордо возвышался, блестя от смазки. Черт, как я смог принять в себя этого монстра?

Как я теперь смогу жить без него?

— Забирайся наверх.

Готов поспорить, что позади меня размылись цвета, как в одном из тех старых мультфильмов, до того быстро я двигался. От «лицом вниз с высоко задранной задницей», до «верхом как ковбой» — или «на ковбое» в данном случае — с пристроенным к моему влажному и разработанному заду членом, всего за несколько секунд.

Боже, я чувствовал себе невероятно открытым и скользким. Края моего входа стали припухшими и чувствительными. Тайлер погубил меня. Превратил мою задницу в свои личные ножны.

Я опустился на него одним махом, не дыша. Он, казалось, проник в меня по самую глотку, настолько это ощущалось глубоко. Я глянул вниз, представляя, как увижу очертания его члена, выпирающего из моего живота. Конечно же, этого не было, зато я увидел, как мой член вновь начал подниматься.

Я снова почувствовал себя пятнадцатилетним подростком, когда возбуждало даже легкое дуновение ветра, заставляя дрочить в носок и прятать улики. Однажды я остался дома один на весь день и мастурбировал от восхода до заката. Целый день превратился в сплошную череду просмотра порно, дрочки и дремоты, и к вечеру я мог похвастаться десятком оргазмов.

Пятнадцать лет спустя три оргазма за три часа могли отправить меня в больницу. Я застонал, наблюдая, как мой член набухает. После еще одного оргазма у меня, пожалуй, случится аневризма.

Тайлер направлял мои бедра, ведя меня, показывая, как ездить на нем верхом. Я подражал тому, что раньше делали со мной женщины, но с поправкой на его массивный член. Вверх-вниз, вверх-вниз, внутрь-наружу, а затем стиснув зубы, раскачиваясь взад-вперед, принимая его так глубоко и развратно, как только мог. Тайлер тяжело дышал, его глаза остекленели, рот приоткрылся. Он все время смотрел на меня, как будто я нечто удивительное.

Мои яйца начало покалывать. Член снова стоял по стойке смирно. Я заскулил.

Я к такому не привык. Не привык, чтобы меня считали потрясающим, сексуальным, не привык видеть в чужих глазах себя как причину и источник оргазма. Может, виной тому непостоянные связи в прошлом, отношения исключительно на одну ночь. В такие ночи, с каждым из моих партнеров, мы просто искали практичного быстрого перепиха. Всего лишь являлись следствием оргазма друг для друга. Не причиной.

Тайлер смотрел так, словно пытался впитать в память все во мне. Будто любое движение моей задницы на его члене переписывало его личную Камасутру. Для каждого человека в этом мире существует кто-то, верно? Может, я нашел свою половину в баре отеля во время снежной бури?

А потом он сделал мою задницу своей личной секс-игрушкой.

Его руки прошлись по моим бедрам, прессу, скользнули вверх по грудным мышцам. Тайлер ущипнул меня за соски, и я содрогнулся. Сбился с ритма. Опустил руки ему на грудь. Провел пальцами по шелковистым завиткам. Вся грудь Тая была покрыта волосами, такими же, как и у меня, густая поросль покрывала мышцы, спускалась дорожкой к члену и бедрам. Бесспорно, он олицетворял собой саму мужественность.

Я скакал на нем, пока не выбился из сил, пока ноги не подкосились, превратившись в желейную массу дрожащих мышц. Тайлер поцеловал меня, снова подмял под себя, уложил на спину и не прерывая поцелуя, подложил под бедра подушку. Поднял ноги и закинул лодыжки к себе на плечи.

— О, черт, — прохрипел я и обнял его за шею.

Он вновь подарил мне поцелуй. Прижался потным лбом к моему. Провел членом по расселине в поисках входа.

В этом положении Тайлер вошел еще глубже, чем раньше, и задел что-то внутри. Я дернулся, но он крепко держал меня в объятиях, мои ноги сомкнулись на его плечах, наши губы сливались вновь и вновь, пока мы делили слюну и дыхание. Его бедра ритмично врезались в меня, а член надавливал на то самое место внутри. Я ахнул и запрокинул голову. Тайлер коснулся губами моей челюсти.

— Еще немного, Люк, — прошептал он. — Уже близко.

Больше толчков, больше ударов в это местечко. Я извивался под Тайлером, находясь почти на грани, готовый приказать ему остановиться, отодвинуться, потому что это было уже слишком. Боли я не испытывал, это было что-то другое. Какой-то предостерегающий об опасности маркер. Я не мог дышать и стиснул зубы, скуля и царапая спину Тая.

Еще один толчок, и еще, и еще…

Мое тело изменилось. Член Тайлера скользнул мимо внутренней стенки, сместив ее словно тектоническую плиту, трансформируя все во мне, перестраивая органы, чтобы позволить ему проникнуть так глубоко, насколько это вообще было возможно. И с этим сдвигом на меня накатила волна удовольствия, цунами… обрушился настоящий тайфун. Я взвизгнул, снова выгибая спину, и начал извергаться между нами, покрывая сливочными струями наши груди, животы, бедра. Моя сперма стала смазкой, в которой нуждался отлаженный механизм из наших тел, сперма и пот смешались, и мы до одури крепко прижались друг к другу, член Тая глубоко вошел в меня, экстаз и эйфория разгорелись в моей спазмирующей заднице. Я выкрикивал его имя, бесконечно повторяя как молитву. Обхватил руками и ногами, держась, пока он дико трахал меня. Кровать тряслась, скрипела, и ударялась изголовьем о стену. Такие высококлассные отели как этот, не были предназначены для секса, разрушающего все вокруг, но мы это изменили. Тайлер собирался протрахать меня через матрас в пол. Он собирался уничтожить меня.

Его толчки ускорились, тело перед глазами превратилось в размытое пятно. Ощущения продолжались, унося меня на новый пик блаженства, я прижался к нему еще ближе приподнимаясь мостиком, мой вялый член истекал крошечным количеством спермы, пока он трахал мою задницу спазмирующую еще одним анальным оргазмом. Ноги адски дрожали вокруг его бедер, я царапал короткими ногтями его спину.

— Люк, — простонал он. — Люк…

Это все, что ему удалось произнести. Тайлер снова поймал мои губы, целуя, проникая языком в рот и жадно вылизывая изнутри. Заключив в ладони его лицо, я целовал в ответ, наши бедра ударились друг о друга, и он застонал в поцелуе. Я чувствовал, как его член набухает и вздрагивает. Чувствовал, как поджалась его мошонка.

Он начал извергаться внутрь меня. Сливая в презерватив галлоны спермы.

Наверное, мы целовались несколько часов, наши тела слились воедино. Я не мог пошевелиться. Да мне и не хотелось.

Когда Тайлер отстранился, я увидел презерватив и чуть не лишился рассудка. Казалось, там уместилась целая чашка спермы, столько, что ее часть даже чуть вытекла через край резинового ободка у основания его члена. Белесые струйки размазались по его бедрам. Он ухмыльнулся, завязал презерватив и бросил на кровать.

— Когда твой рейс? — спросил Тай, откидываясь на спину и протягивая руки.

Я лег ему на плечо, закинув ногу на бедро и положил руку на грудь. Я бессознательно играл с растительностью на груди Тайлера, пока его пальцы перебирали мои светлые волосы. Он поцеловал меня в лоб.

— В полдень. А у тебя?

— Не раньше пяти вечера.

Мой член дернулся.

В полдень, вместо положенного вылета домой, я лежал на спине, а Тайлер, держа меня за лодыжки, широко развел ноги в стороны. Он связал мне запястья моим собственным галстуком и приказал держать их над головой. Я оказался слишком громким, поэтому ему пришлось засунуть мне в рот свои боксеры, слегка приглушив крики восторженной радости. Лужица спермы от второго оргазма за утро скопилась на моем животе, пока Тай работал над третьим.

До этого, в пять утра, я уже лежал на животе, целуя Тайлера через плечо, пока он томно и глубоко погружался в меня, а затем выходил почти полностью, так, что мой зад невольно сжимался вокруг головки, моля вернуться его обратно. Мы отказались от презервативов. Хотелось почувствовать сперму Тайлера внутри.

Позднее тем же утром он неспешно брал меня на боку, его сперма служила нам смазкой. Я был больше не в состоянии кончать. Тело было оттрахано до изнеможения, а член оказался не в силах даже дернуться, не говоря уже о том, чтобы испытать какой-никакой стояк. От одного взгляда на Тайлера у меня бежали дикие мурашки. Он продолжал трахать меня, а я целовал его, лаская руками лицо, пока он вновь и вновь наполнял меня спермой. Моей заднице это определенно нравилось, да и мне тоже.

Наконец, спустя тридцать шесть часов как должен был состояться мой полуденный вылет, мы сели на наши рейсы. Весь снег со взлетно-посадочных полос расчистили, а все задержавшиеся пассажиры уже давно перебронировали свои рейсы и улетели по разным сторонам света. Мы были последними, кто задержался после снежной бури, и агенты по обслуживанию клиентов понимающе смотрели на нас, когда мы пытались объяснить, почему провели лишний день в отеле. Не думаю, что они купились. У меня на шее красовался яркий засос, который я не смог скрыть.

Мы с Тайлером попрощались в туалете аэропорта, целуясь в кабинке, пока не прозвучало последнее объявление о посадке на мой рейс. Я едва мог доковылять до ворот, а когда сел на свое место в первом классе, то зашипел, чуть не подскочив. Стюарт, стройный гей, оценивающе оглядел меня с ног до головы и ухмыльнулся. Он принес мне маленькую бутылку шампанского и две таблетки адвила.

— Если вам что-нибудь понадобится, — произнес он, подмигнув, — я готов оказать любую услугу.

Прямо перед взлетом телефон зажужжал, приняв входящее сообщение. Я открыл его и улыбнулся.

«Люк, не могу уже дождаться, когда увижу тебя снова. Спасибо, что рискнул со мной. Как только я тебя увидел, то сразу почувствовал связь между нами. И я рад, что ты тоже ее ощутил».

«Еще как ощутил, Тайлер», — ответил я. — «И тебя я ощутил тоже всеми возможными способами. Увидимся очень, очень скоро».

В будущем мне предстояло совершить еще много перелетов. В конце концов, теперь я миллионер. Могу позволить себе жить в самолете, чтобы навещать своего любовника.

Когда самолет начал выруливать на взлетную полосу, я улыбнулся и закрыл глаза. Пять дней, и я полечу к нему домой. Пять дней, и меня снова трахнут.

Сперма Тайлера буквально сочилась из меня. Я ощутил влагу в боксерах, каплю, стекающую по бедру и впитывающуюся в брюки. На миг показалось, я даже почувствовал его запах.

Всего пять дней.

Notes

[

←1

]

Матч футбольной чаши (англ. bowl game) - ежегодная футбольная встреча между лучшими университетскими командами региона, отобранными устроителями встречи на данном стадионе. Широко известны ежегодные встречи на ряде стадионов, организуемые после окончания футбольного сезона. Это прежде всего встречи на стадионе "Чаша роз" [Rose Bowl] в г. Пасадине, шт. Калифорния, которые проводятся с 1902, а также на стадионе "Хлопковая чаша" [Cotton Bowl] в г. Далласе, шт. Техас (проводятся с 1937), на стадионе "Апельсиновая чаша" [Orange Bowl] в г. Майами, шт. Флорида (проводятся с 1935), на стадионе "Сахарная чаша" [Sugar Bowl] в Новом Орлеане (проводятся с 1935) и др. Большинство таких игр организуются на Новый Год.

[

←2

]

Новая Англия (англ. New England) — регион на северо-востоке США, включающий в себя следующие штаты: Коннектикут, Мэн, Массачусетс, Нью-Гэмпшир, Род-Айленд, Вермонт. Граничит с Атлантическим океаном, Канадой и штатом Нью-Йорк.

[

←3

]

Lyft – публичная компания из Сан-Франциско (штат Калифорния, США), позволяющая пользователям находить с помощью интернет-сайта или мобильного приложения водителей, сотрудничающих с сервисом, и готовых подвезти их за умеренную плату. Сервис позволяет перемещаться на машине с затратами на 30% ниже, чем при использовании традиционных такси.

[

←4

]

Телескопический трап (иначе телетрап, также разговорное «рукав») — устройство для сообщения самолёта со зданием аэровокзала без промежуточного выхода пассажиров на улицу, разновидность авиационного трапа.

[

←5

]

Облачные вычисления (англ. cloud computing) — модель обеспечения удобного сетевого доступа по требованию к сетям передачи данных, серверам, устройствам хранения данных, приложениям и сервисам — как вместе, так и по отдельности, которые могут быть оперативно предоставлены и освобождены с минимальными эксплуатационными затратами или обращениями к провайдеру.

[

←6

]

Почти 18 см