Я узнала о своей беременности в день, когда мой муж сообщил о любовнице. Это звучит нелепо, но последний месяц мы занимались страстным сексом, потому что он со мной "прощался". Не прощу ему такую выходку! Он никогда не узнает о ребёнке, и при разводе я покажу ему настоящую женскую месть! Комедия положений. ХЭ героини обязателен, у героя — как пойдёт. Однотомник.
— Мы разводимся, я полюбил другую.
Пожалуй, одна из самых болезненных фраз, что может услышать девушка от любимого мужчины.
Как жаль, что это суровая реальность, и мне это говорит мой муж. На его лице ни капли улыбки, он серьёзен. Лицо непроницаемое, равнодушное. Холодное.
ЕЩЁ вчера эти голубые глаза смотрели на меня с теплотой, с любовью, я видела в них искры страсти. Куда всё делось? Сейчас я вижу пронизывающий холод, от которого неприятные мурашки по коже.
А я ведь спешила к нему, чтобы сказать радостную новость: в моём кармане лежал тест на беременность с положительным результатом.
В замешательстве. Не знаю, говорить ли ему об этом. Да и зачем, если между нами уже есть другая?
— Давно? — жёстко спрашиваю я.
— Пару месяцев, — неопределённо отмахивается Пётр и отводит взгляд.
Он не помнит. Это не так важно. И это так чертовски больно.
— Последний месяц ты был обходителен и ласков, — отстранённо шепчу я, всё ещё не веря, что это правда.
Последний месяц был похож на медовый месяц, на сказку. В нём было столько страсти, любви и секса, что даже стыдно об этом думать. Мы съездили в долгожданный отпуск и вместо того, чтобы купаться в море или посещать новые места, часто оставались в отеле, не в силах отлипнуть друг от друга. Мы не предохранялись, забыв о любых нормах приличия.
И вот результат.
Морщусь. Всё это время у него была другая.
— Я прощался, — звучит как выстрел в голову.
Отрезвляюще. Больно. Невыносимо. Сжимаю тест в кармане и не хочу говорить ему об этом.
Теперь это только моя ответственность.
В грудной клетке колет. Я прямо чувствую нестерпимую боль, как будто сердце внутри меня разбилось вдребезги. Частично это так и есть.
Предательство. Он «прощался», а по сути, просто пользовался мной и играл моими чувствами?
Кто он после этого, если не последний мудак?
Деньги испортили Петра. С тех пор, как его фирма пошла в гору, он меньше времени проводил со мной, зарабатывая всё больше и больше денег, которые мне были не нужны. Мне был нужен он.
Тот самый мальчишка, которого я полюбила на последних курсах университета.
Лишь последний месяц был другим и вернул веру в наши отношения.
— Я пойду собирать вещи, — после длительной паузы произношу я.
Мне даётся это нелегко. Хочется просто сесть и разрыдаться, но я держусь из последних сил. Он не увидит мою слабость.
— Леся. — называет он моё имя и останавливается на полуслове. — Ты слишком спокойная. Не наорёшь на меня? Не скажешь, что обо мне думаешь?
— С тех пор, как у тебя появилась другая, я больше о тебе не думаю, — жёстко обрываю я. — Мне плевать, но я не хочу больше находиться с тобой в одной квартире. Твоей квартире, — делаю акцент на этом.
Надо собираться и уезжать к родителям.
— Квартира куплена в браке, она такая же твоя, как и моя. Леся, брось, куда ты поедешь? — На секунду замечаю крохи заботы в его голосе, но тут же перебиваю его:
— Для тебя я больше не Леся.
— Хорошо, — быстро соглашается он. — Я не изверг, я оставлю тебе твой дом, который ты делала под себя, ты руководила ремонтом и всё это выбирала. Это твоя квартира, я куплю себе другую.
— Как благородно, — фыркаю я. — Тогда выметайся. Твоя нынешняя будет счастлива, что ты ушёл от жены, которая мешала вашим отношениям.
Пётр мог сказать об этом раньше. Он мог
За день до.
Олеся
Мы с Петром вместе пять лет и последний год планировали завести ребёнка. Как назло, не получалось. Я просто не беременела. Мы проверились, оба здоровые. Просто нам, оказалось, нужно больше времени.
Я была уверена, что не получалось у нас из-за работы Петра. Вот уже два года он занимался своим бизнесом и буквально жил на работе. Количество секса и времени вместе снизилось в разы. Я
скучала, но терпела и поддерживала любимого.
В конце концов, я тоже работала в своё удовольствие, беря несколько смен в цветочном магазине.
До бизнеследи мне было далеко, но заниматься растениями и собирать букеты мне безумно нравилось.
И только последний месяц кардинально изменил мои ощущения в отношениях. Я вновь почувствовала себя любимой. Как будто чувства воскресли и переродились.
Мы поехали вместе на море, впервые позволив себе не смотреть на деньги, а наслаждаться жизнью и отпуском, как настоящие богачи. Самое забавное — мы не отлипали друг от друга, проводя время в отеле «всё включено». И никакая заграница была не нужна: мы были рядом.
И море. Солёное тёплое море, с красивым закатом и коктейлями на пляже.
Я была невероятно счастливой.
Спустя неделю меня затошнило с утра. И я вспомнила, что у меня, вообще-то, двухнедельная задержка. Я всё списывала на акклиматизацию, но в тот же день побежала за тестом. Ухожу из комнаты, громко хлопнув дверью. И как мне здесь жить, учитывая, что всё напоминает о нём?
Стандартная процедура: открыть тест, пописать на него, посмотреть на результат.
В этот раз я замерла, засомневалась. Чем оно будет отличаться от предыдущих раз, когда я с воодушевлением надеялась на две полоски, а тест показывал всего одну?
Ладно, не буду ни на что надеяться, просто сделаю это.
Неприятная процедура, но что поделать? Иначе только идти к гинекологу, а это в разы неприятнее.
Один мазок чего стоит. Поморщилась, как будто вновь ощутила эту неприятную процедуру.
Поднимаю тест-полоску на уровень глаз и смотрю на неё. Снова одна полоска. Ну, значит, в другой раз. Тем более раз наши отношения вновь стали лучше…
Неожиданно замечаю проблеск второй полоски. Она чуть ли не на глазах у меня темнеет. Чуть ли не подпрыгиваю от радости.
— Да! Наконец-то, я стану мамой! — кричу от радости, танцуя прямо в ванной. Чуть не упала, запутавшись в трусах.
Говорить сразу не стала. Пётр всё равно сутки на работе: опять какой-то важный грандиозный проект.
Вздыхаю. Неужели так пройдёт вся моя беременность? Неужели и после родов он станет тем, кто будет редко бывать дома?
Мне не хотелось об этом думать. Я искренне надеялась, что Пётр изменит своё отношение к нашей семье, ведь нас больше не двое.
Готовлюсь весь день. Пётр приходит домой под утро и валится с ног. Я слышу сквозь сон, как он повалился на кровать. Впервые не обнял меня. Это не настораживает: он устал, а я уснула.
Сегодня муж дома. И вот, когда я набираюсь сил, чтобы сказать всю правду, он неожиданно огорошивает меня другой. Я теряюсь, не знаю, что ответить, но одно понимаю точно: я не скажу ему о ребёнке. Я так долго ждала этого. Не хочу лишнего стресса. Вдруг он заставит меня сделать аборт?
Как же чертовски больно слышать о том, что у него другая, а я всего лишь игрушка в его руках.
Всего лишь «прощался». А его любовнице не было противно, что мы провели отпуск на море, трахаясь во всех позах?
Какой же он всё-таки гад. Он никогда не узнает о том, что у него есть ребёнок.
2.
Как там в психологии? Стадия принятия негативной новости вроде бы. После стадии отрицания мы переходим к гневу?
Я недолго отрицала возможное наличие любовницы. Недолго была в шоковом состоянии:
«возможно, всё наладится» или «Пётр пошутил и проверил меня и мои чувства», «нет, это не может быть правдой». Я сразу перешла к гневу.
— 0, дорогой, я помогу тебе собраться! — гневно кричу я, зная, что сама не помочь ему хочу, а пинками выкинуть из квартиры.
Как он мог?!
— Да нет в этом необходимости, — испуганно бурчит Пётр, достав чемодан.
Мстительно ухмыляюсь и открываю шкафы с одеждой. У нас небольшая гардеробная: мы разделили одну из комнат на жилую часть и ту, где висели наши вещи. В небольшом углу с одеждой мог поместиться только один человек, и я успела занять удобную позицию.
Все вещи Петра полетели оттуда. С удовольствием мяла отглаженные рубашки, выкидывала дорогущие костюмы, на что-то успевала наступить и потоптать это.
— Вот, лови! Надеюсь, это тебе поможет! — кричу я, желая разорвать.
Любимую футболку бывшего я даже смогла порвать, почувствовав хоть какое-то удовлетворение.
— Вот теперь я узнаю свою жену! — усмехается Пётр, собирая вещи с пола и заталкивая их в чемодан.
— Не жена я тебе больше! — понимаю, что цитирую какой-то старый советский мультик, смачно плюю и добавляю: — Я подаю на развод!
— Этого следовало ожидать. Придётся составлять брачный контракт. — Пётр пытается быть спокойным, но я ВИЖ, что его глаз дёргается.
Нервничает, гад такой.
Вещи, как назло, закончились. Ладно, в соседней комнате что-то обязательно найду. Бьющееся.
Точно! Ноутбук!
— Нет уж, дорогой, помучаемся до последнего! Три шкуры с тебя спущу! Пусть у тебя только твой любимый бизнес остаётся. На нём и женись! — Вылетаю из гардеробной и спешу в спальню.
— Таки сделаю, дорогая! — с ухмылкой заявляет Пётр.
Понимаю, что ноутбука в квартире нет.
— Ах ты, предусмотрительная мразь! Готовился, да? — надув губы, смотрю на человека, которому вчера хотела такую радостную новость сообщить!
— Мне жалко технику. Там вся моя работа, — пожимает плечами бывший.
— Ты хотел сказать, что в ноутбуке вся твоя жизнь? Наверняка и фотографии любовницы — модели есть! — дерзко бросаю я, но муженёк, провались он пропадом, даже не реагирует.
Перевожу взгляд на телевизор. С одной стороны, расхерачить бы его любимый телевизор: столько времени он просидел за просмотром всяких передач. С другой… жалко ведь.
— Что, кишка тонка разбить? — Он ещё издевается!
— Проваливай, пока я твою голову не разбила! В травму я тебя не повезу! — рычу я.
Петру дважды повторять не приходится. Вот бы он в отношениях меня так слушал! А сейчас, усмехнувшись, сбежал, что аж пятки сверкали.
Слышу громкий хлопок двери и медленно сползаю вниз.
Стадия торга так и не приходит. Похоже, она прошла у меня вместе со стадией отрицания. Я вижу и знаю, что это конец. Меня накрывает следующая стадия — «грусть», или «депрессия».
Ощущение, как будто грудную клетку насквозь прокололи. Так нестерпимо больно! Не могу справиться. Не могу дышать.
Как будто из сердца что-то важное вырвали.
Начинаю плакать. Сначала слёзы неохотно выкатываются из глаз, а затем накрывает, и я буквально рыдаю.
Петр «прощался». Пётр специально сделал мне как можно больнее. Ненавижу.
Он ещё узнает, что такое «девочку обидеть».
3.
Утром подскакиваю ни свет ни заря. Собираюсь на работу. Для меня почти ничего не изменилось
— Пётр постоянно не присутствует дома с утра. То ещё не приехал с работы, то убежал с восходом солнца.
Потом до меня доходит страшное осознание: а муж и не вернётся. Он уехал к своей любовнице.
Меня накрывает с головой прямо в ванной, кружится голова, затем резко начинает тошнить.
Сплёвываю зубную пасту и наклоняюсь над унитазом.
Рвотный позыв проходит.
Это моя беременность или реакция на измену бывшего? Это останется тайной даже для меня.
И как же угораздило залететь именно в момент нашего развода? Именно «залететь». А я ведь шутила, что замужние женщины обычно беременеют, а не залетают.
Интересно, скажи я ему за час до его новости, затеял бы он развод? Но нет, я не буду удерживать его ребёнком. Самое главное в отношениях — любовь и взаимоподдержка. Там, где появилась третья, больше нет любви.
Собираюсь на работу, не завтракаю, потому что тошнит от вида еды. По пути забегаю в аптеку и покупаю ещё тестов, а возле работы заскакиваю в кофейню. Удивительно, но здесь меня не тошнит, и к любимому капучино я покупаю вкусную булочку.
Полдня я работаю одна, собираю букеты клиентам и продаю их. Радуюсь, что Восьмое марта уже прошло, и мне не придётся сходить с ума от потока клиентов. За окном тёплое апрельское солнце, шумит капель. Один из моих любимых месяцев.
Был.
Размышляю над сладкой местью. Хочется устроить что-то коварное, не могу же я такое предательство оставить без внимания?
Или могу?
Удаётся улучшить момент, когда никого нет, делаю ещё один тест и ругаюсь: здесь уже чёткие две полоски. Второй тест подряд. Возвращаюсь на рабочее место и прячу тест за кассой.
К середине дня ко мне присоединяется Лерка, моя подруга и сменщица. Мы познакомились здесь чуть больше года назад и как-то подружились.
— Чего-то ты сегодня какая-то опухшая, — неожиданно говорит она. — Плакала? Что случилось?
От этой стервы ничего не утаишь.
Развожу руками, потому что не знаю, с чего начать. В горле стоит настоящий ком, слёзы так и просятся на глаза. Мне то весело, то очень плохо.
Зачем мне мужчина, если психика и так качает меня на эмоциональных качелях?
Посетители резко закончились, и Лерка решила погреть в микроволновке курицу. От запаха еды меня резко начинает подташнивать. Убегаю, не справившись с тошнотой, желудок выворачивает наизнанку, и моя одинокая вкусная булочка вылетает изо рта.
Да что ж это такое!? Как справляться девять месяцев, если организм отторгает еду? Когда меня отпустит?
Лерка заходит в туалет, коротко оценивает ситуацию и выходит. Вздыхаю и возвращаюсь в зал, чтобы сдаться.
Она как раз держит в руках тест и смотрит на меня удивлённо.
— Ты беременна? И чего ты молчала? — восторженно интересуется коллега. — Поздравляю!
— Сама позавчера узнала, — мрачно говорю я, держась за живот. — Пока радости не испытываю.
— Понимаю, ощущение, как будто разрывает, да? А как Пётр отнёсся? Или ты ему ещё не сказала?
— заваливает Лера меня вопросами. — А к гинекологу ходила?
— Нет и нет. Врач на очереди, ещё не знаю, к кому идти. А Пётр никогда и не узнает, — стискиваю зубы до их скрежета.
— Почему?..
— Он сказал, что у него есть любовница и мы разводимся.
4.
Сказать об этом подруге — равнозначно «назад пути нет». Теперь это точно конец, и нет смысла это отрицать. Нет смысла скрывать.
— Да ладно? — замирает Лерка, удивлённо хлопая глазами. — Как так? Он же тебя так любил, что ни на кого не заглядывался! Образец мужчины! — Фыркаю и скрещиваю руки на груди. — Ну, кроме своей работы. Всегда думала, что это его любовница.
— НУ, видимо, свой бизнес и полюбил. Компания, видимо, ожила и превратилась в девушку, вот он к ней и сбежал, — язвлю я и сажусь к ней.
Посетителей, как назло, нет. А очень хочется сменить дурацкую тему!
— Чёрт, — вздыхает подруга. — Похоже на правду. Слушай, а ты её ещё не искала?
— Искала. Мельком. Не нашла. По крайней мере, во «Вконтакте» точно нет. Хорошо спрятал от друзей и меня. Видимо, чтобы не выглядеть в глазах других предателем, — трясу головой, а саму буквально трясёт.
От негодования. Злости. Обиды.
Интересно, это уже мои гормоны так шалят, или я всё ещё шокирована новостью?
— Эх, ты! Тёмная, — отмахивается подруга и достаёт свой навороченный сотовый. — Кто в наше время сидит в синей соцсети? В запретнограме надо смотреть, — и ещё усмехается, что так запрещённую соцсеть назвала.
Флегматично слежу за её действиями. Сюда я тоже заглядывала — ничего не нашла.
С другой стороны, Лерка в этом спец. Однажды она парня нашла в сети, видя его только вживую на остановке. Она просто прикинула, что раз едет с университета, значит, здесь же поблизости и учится.
Учитывая, что там кучненько стоят три учебных заведения, её умения искать иногда пугают.
Лерка тем временем просматривает его подписчиков — там я смотрела, никого нет.
— Ладно, посмотрим лайки, — она прикусывает нижнюю губу, и я заворожённо смотрю за её действиями. Спустя десять минут коллега восклицает: — Нашла!
Показывает мне фотографию, где мой будущий-бывший муж стоит в обнимку ну с очень красивой, ухоженной девушкой, моложе меня.
— Оба друг на друга не подписаны. Оба друг друга периодически лайкают. При этом на открытии какого-то филиала стоят на фотографии вместе. Точно она! Смотри, какая богатая цаца! — Лерка морщится и передаёт мне телефон в руки.
А у меня сердце замирает. У неё очень красивый профиль с кучей фото. С них на меня смотрит длинноволосая блондинка: ухоженная кожа, голубые глаза, ровные зубы, улыбка. Стройная подтянутая фигура, второй размер груди. Модель, не иначе.
— Кукла, — неожиданно бросает Лера.
— Симпатичная девушка, — морщусь я, признав своё поражение. — Куда мне до неё? И, наверное, даже в бизнесе шарит, с ней ему интереснее.
— Ты чего, так просто сдашься? — возмущается Валерия. — Да это просто дочь одного бизнесмена!
Возможно, даже делового партнёра Петра.
— Я не сдаюсь, а себя выбираю, — пожимаю плечами. — Я перестала воспринимать его как мужчину в тот момент, когда он сообщил о другой. Здесь я вижу очень красивую девушку и соперничать с ней не собираюсь. Даже не удивлена, если он напрямую женится на своей работе. Я желаю ему счастья.
— Ты прямо мать Тереза. А ребёнок чего? Общий? Или ты аборт собралась делать? — ахает Лера, закрыв рот рукой.
— Иди ты знаешь куда, Валерия, — рявкаю я. — Ребёнка я хотела. Я! Понимаешь? Это будет моё дитя, которое я воспитаю без предателя-отца.
— Это, конечно, всё прекрасно. Но это ты его бывшая, а не ваш неродившийся ребёнок. Ты в этом точно не права, — отчитывает подруга. Не хочешь бороться за ваше счастье, ладно. Быть сильной девушкой — это не так уж и плохо. Но учти, что подрабатываешь ты флористом и одна ребёнка не вытянешь.
Прожигающим взглядом смотрю на неё. Хочется покусать. Прямо до трясучки. Я сама ещё не решила, что делать, а она прямо танком давит!
— Я подумаю, что ему можно сказать.
— Так-то лучше. Но вообще. — Лера окидывает меня коротким взглядом. — Эта клуша на фотках выигрывает только из-за того, что ей лет двадцать. Всё. Ты в свои двадцать пять до сих пор выглядишь на восемнадцать. У тебя тоже светлые волосы, но за ними нужен уход, давно была у парикмахера? — Бросаю короткий взгляд на свои кончики и вздыхаю: секутся. — Ага. После вашего отпуска ты сама не своя. Я понимаю, у вас там был сексуальный забег. — Зло гляжу на подругу. — Но за своей кожей, телом и волосами надо следить.
— Знаю я, что поправилась! — рявкаю на Леру. — Я в фитнес ещё три дня назад записалась, а потом все эти новости. Я вообще не знаю, как теперь эту жизнь жить!
— Так, подруга, без истерик! — ахает Лера. — Прости, я не хотела на тебя давить. Завтра съездим к крутому гинекологу, тебя осмотрим! Ты только не дрейфь, я с тобой!
Отказаться я не успела: у нас как раз появились посетители.
5.
Отоспаться в эту субботу мне не дали. Лерка заехала за мной на машине с утра пораньше и заявила:
— Собирайся, мы едем в дорогую клинику. Я всё оплачу.
— Прости, но я не заказывала фею-крёстную, — бурчу себе под нос я, вернувшись в кровать.
И зачем только ей дверь открыла? Не знала, что ли, что будет докапываться?
— Вставай, давай, лежебока! Ты мать-одиночка, и я хочу тебе помочь Тем более на тебе схему отработаю и сама забеременею, — трещит она без остановки. — Ты только представь! Наши дети будут ровесниками! А ещё лучше — разнополыми и влюбятся друг в друга!
— Ну, ты размечталась, мать, — закатываю глаза, сев в кровати. Кажется, придётся смириться с неизбежным и ехать с этой чокнутой. — И чего ты, не толерантная, что ли? Может, будут однополыми и влюбятся друг в друга. Или это выходит за рамки твоих мечтаний?
— Фу! — морщится Лерка, и в меня прилетает кинутая ею подушка.
Вздрагиваю и отбрасываю куда подальше, потому что пахнет она бывшим. Ужас, как сильно обострился мой нюх. Надо бельё с хлоркой перестирать.
Сдаюсь и ползу в ванную умываться.
Флористика для Леры тоже хобби, не способ заработать на жизнь. Она жена богатого мужчины, который души в ней не чает. На этом мы и сошлись. Кто ж знал, что богачи могут обменять тебя,
верную, но постаревшую, на кого-то помоложе и с жопой более рельефной?
Тьфу. Я ведь выходила замуж за Петра, когда он был ещё мальчишкой, только что окончившим университет. Я верила в него, всячески поддерживала, а он… оказался типичным мужиком.
Перекусываю на скорую руку и радуюсь, что сегодня тошнота отступила. Может, мне показалось, и нет никакой беременности?
— Не показалось. Я видела количество сделанных тестов, показавших две полоски, —
неожиданно говорит Лера, не повернувшись со своего водительского сидения.
Когда я настолько задумалась, что начала размышлять вслух? И, вообще, как Лерка умудрилась заговорить мне зубы, что я уже еду с ней.
В платной клинике ко мне относятся совершенно иначе, чем в типичной женской консультации. С
уважением, любезностью и без всяких запугиваний.
В конце концов, попадаю в кабинет гинеколога, рассказываю о своих жалобах. Она проводит осмотр, а затем берёт у меня нужные анализы.
— Результаты мы пришлём вам на телефон, давайте попробуем посмотреть, что показывает УЗИ,
— произносит милая девушка, которая только что взяла у меня мазок совершенно без болевых ощущений.
Оказывается, здесь существует нормальное адекватное отношение.
Ложусь на специальную кушетку, мне мажут пузо липкой гадостью и водят прибором по животу, внимательно рассматривая меня.
— Так, я вижу плодное яйцо, развитие нормальное, — наконец, сообщает врач. — Поздравляю, вы беременны. Срок примерно третья-четвёртая неделя.
Испускаю тяжёлый вздох. Всё-таки с нашего «медового» месяца мы привезли подарочек, который полностью проявит себя через девять месяцев.
— Подскажите, оповестить ли вашего супруга? — Вздрагиваю, и внутри меня всё ухает камнем вниз.
Чуть не сказала: «Какого мужа?» Точно, мы ведь ещё не развелись, и нас это приключение ещё только ожидает.
Вот только не это! Никаких оповещений!
— Подскажите, оповестить ли вашего супруга? — Вздрагиваю, и внутри меня всё ухает камнем вниз.
Чуть не сказала: «Какого мужа?» Точно, мы ведь ещё не развелись, и нас это приключение ещё только ожидает.
Вот только не это! Никаких оповещений!
— Спасибо, — изображаю улыбку. — Он уже в курсе: куча сделанных тестов, все — две полоски.
Вы только что подтвердили нашу радость.
Ещё некоторое время она записывает мне кучу рекомендаций и выдаёт распечатки, а после я пулей вылетаю из кабинета.
Олеся
Утром следующего дня смотрю на результаты анализов и вижу две вещи: я полностью здорова и беременна. Сомнений нет, мы очень «весело» провели время на море.
И с последствиями разбираться именно мне.
«Я прощался», — вновь проносится в моей голове голосом некогда любимого мужчины, и я сжимаю пальцы в кулак.
Ненавижу. Врезать бы ему, но физическая боль ничто по сравнению с тем, что я испытываю сейчас.
Осознаю, что всё ещё не равнодушна к нему. Бесит. Прямо с нетерпением буду ждать, когда я перейду к фазе «мне пофиг на этого человека». Понимаю, что это случится нескоро, поэтому надо поскорее придумать план мести.
А что может быть лучше, чем осознание для бывшего, что его некогда любимый жена счастлива в отношениях и без него?
Эта мысль мне нравится. Она воодушевляет. Скачиваю специальное приложение, регистрируюсь, рассматриваю мужиков и постоянно отклоняю, переходя к следующему.
Спустя полчаса бесполезного действия с грустью осознаю, что к новым отношениям пока не готова.
И, может быть, нескоро буду — всё-таки для женщин чаще проще быть одной, чем с мужчиной.
Например, можно нарваться на бытового инвалида.
Когда мы с Петром начинали отношения, он всегда был рядом. Когда мы съехались —
обязанности поделили пополам. Мечта, а не жизнь любой девушки. Мне и не нужны были «бесконечные» деньги от него. Как будто он пытался заработать все деньги мира.
Когда его бизнес пошёл в гору, у Петра появилось вечное «некогда», и весь быт перекочевал на мои плечи, Пришлось уволиться с работы и искать подработку, чтобы не сойти с ума.
Я выбрала то занятие, о котором давно мечтала. Этой отдушиной стала флористика, сборка букетов и радость от мысли, что незнакомый мужчина спешит порадовать свою возлюбленную красивыми цветами.
Как же интересно может сложиться жизнь.
Уговариваю себя встать и позавтракать. Всё-таки я теперь не одна, и у меня двойная ответственность. Надо начать правильно питаться и по режиму. Ведь я так давно этого ждала и так сильно хотела.
Я уже пью чай, когда раздаётся телефонный звонок. Вижу на экране «Любимый муж» и понимаю, что забыла переименовать негодяя. Трубку не беру несколько дней не звонил, не была нужна, вот и сейчас нечего меня беспокоить.
Когда звонок прекращается, переименовываю в «Гребаный изменщик».
И теперь с наслаждением смотрю, как новый контакт мне звонит. Вот ведь неугомонный.
На третий раз понимаю, что случилось что-то важное, и всё-таки беру трубку, грубо рявкнув:
— Чего тебе?
— Ты прямо сама нежность, — подкалывает меня будущий-бывший муж.
— За нежностью иди к своей любовнице, — также едко отвечаю я. — Или правильно сказать будущей жене?
На том конце разговора раздаётся тяжёлый вздох. На моём лице зажигается победная улыбка.
Задела всё-таки?
Но нет, настроение портится сразу после его следующих слов.
— Планируем, да. — Зло сжимаю телефон, желая бросить трубку. Вздумал бередить мои раны? –
Я чего звоню. Юриста нашёл, брачный договор надо заключить. Сможешь сегодня?
И действительно, чего ещё он мог мне звонить? Вот и нарисовалась причина.
— Если это поскорее избавит меня от твоего присутствия — с радостью, — язвлю я, прикидывая, что надеть на столь важную встречу.
— ЕЩё неделю назад ты признавалась мне в любви, — мрачно говорит он, а я морщусь.
НУ не мудак, а? Прощавшийся. Вот тому человеку я и говорила, что люблю! Не этому!
— Тогда между нами не было твоей любовницы. У неё любви и проси, — бросаю я, придумав очень слабую, но приятную вещь.
— Повторяешься.
— А ты у нас один оригинальный, — намекаю на его измену. — Хватит лясы точить. Когда и куда ехать?
— Заеду через час. Хватит тебе времени собраться? — холодно чеканит он.
НУ, раз достала, чего звонит-то?
— Постараюсь побыстрее. Надо же марафет навести, — начинаю щебетать я и размышлять вслух: -
Я же девушка свободная. Кстати, а юрист — свободный мужчина?
— Женатый, — прямо слышу скрежет его зубов.
— Как показывает практика, многих мужчин это не останавливает. — Бросаю трубку и решительно направляюсь к гардеробу.
Ну, держитесь, мужики.
7.
После замужества я стала одеваться чуть проще. Пётр не ревновал, конечно, но на улице ко мне часто пытались пристать. Когда шла с ним, я позволяла себе одеться так, чтобы другие мужчины глазели, но не приставали.
До нашего отпуска я купила себе красное платье чуть выше колен. Оно не было «мини», однако было достаточно коротким, чтобы оголить ножки. Пётр его ещё не видел, я всё ждала тёплой погоды.
На улице как раз уже держалось плюс двадцать, поэтому без зазрения совести надеваю платье, радуюсь, что оно мне впору (всё-таки поправилась). Надеваю коготки, чтобы ничего не заморозить, распускаю волосы. Вздыхаю: я так и не добралась до парикмахера. Концы секутся, в том числе и из-за нервов тоже.
Делаю акцент на глазах при помощи макияжа. К тому же в этом платье очень хорошо смотрится грудь, что немного увеличилась. Хоть один плюс от беременности.
«Я прощался», — опять всплывает в голове, и я усмехаюсь. Перед разводом дорогой муженёк подарил мне отпуск, где я забеременела. Это что же получается? Я беременна из-за развода?
Кому расскажешь — засмеют.
Телефон пиликает, и я вижу там сообщение:
Вот ведь! А я уже оделась.
Но это же не свидание?
Усмехаюсь своей мысли. Раньше дражайший Петя вечно обвинял меня в том, что я медленно собираюсь! Враньё! Я невероятно быстрая.
Надо было пойти и голову помыть. Вздыхаю, хорошая мысль пришла настолько поздно.
Кручусь возле зеркала и остаюсь довольной своим внешним видом. Только новую причёску нужно сделать, но если не приглядываться, то никто и не заметит, что кончики волос секутся.
И чего я на них зациклилась?
Из вредности сажусь «на дорожку» и жду минут десять, не меньше. Даже игру на телефоне запускаю, чтобы скоротать время.
Пётр, наконец, не выдерживает и звонит. Улыбаюсь, видя новую надпись. Может, переименовать и назвать ещё хлестче?
Радуюсь. Неужели получилось выбить его из равновесия?
— Алло? — беру трубку, стараясь говорить максимально безразличным тоном.
— Ты идёшь или нет? Юрист нас уже ждёт, — нетерпеливо бросает дражайший бывший.
— ОЙ, ая задремала. Подожди минутку, я сейчас быстро оденусь, — быстро говорю и бросаю трубку.
Надеюсь, он будет достаточно злым. Наверное, я не должна его бесить, всё таки он квартиру мне оставил… Трёхкомнатную. В которой я сама же и делала ремонт. Ага. Мне из-за этого ему в ножки кланяться? Не дождётся!
Пётр перезванивает, но я не беру трубку. Наконец, он додумывается нажать на гудок в машине, да так сильно, что доходит до шестого этажа, где я сейчас живу.
Ладно. Хватит с него мучений. Поднимаюсь на ноги и понимаю, что хочу писать. Блин, ну тут уж сам организм просит — не могу ему отказать. В последнее время я чаще начала ходить в туалет.
Я всё таки вышла из квартиры и спустилась на лифте. Как назло, он приехал очень быстро.
Иномарка Петра стояла на привычном месте, и кольнуло сердце. Ещё недавно мы были так счастливы друг с другом!
Дефилирую к автомобилю и сажусь на заднее сидение.
— А чего ты… — он замирает, разглядывая меня в зеркале дальнего вида.
— Слюни утри, оставь их для своей любовницы… Ой, прости, для своей будущей жены, — едко усмехаюсь, тряхнув шевелюрой. — Села я назад, чтобы не занимать место твоей новой пассии.
Замечаю, что Пётр за три дня оброс. Лёгкая небритость и лохматость так и бросалась в глаза.
Раньше он хоть ради меня старался, следил за внешностью. Неужели его нынешней настолько плевать, раз богатый?
— Она всё равно не поехала с нами…
— Я посижу и здесь, — хмыкаю я, поудобнее устроившись на заднем сидении.
Под раздевающие взгляды бывшего расстёгиваю пальто и выпячиваю грудь. Пусть смотрит, но руками не трогает.
Чувствую, это будет увлекательная поездка.
8.
Некоторое время мы едем молча. Пётр периодически поглядывает на меня в зеркале, а я смотрю в телефон, делая вид, что не замечаю его взглядов.
И чего он настолько «голодный»? Любовница «до свадьбы» не даёт?
— И чего ты так вырядилась? — наконец, спрашивает он. — Меня соблазнить пытаешься?
— Больно надо, — фыркаю я. — Я девушка свободная, на мужиков, у которых есть баба, я не смотрю.
Вдвойне не смотрю на тех, кто от меня ушёл. Это же так мерзко. Один раз предал, предаст и во второй.
— Как проникновенно, — сквозь зубы шипит Пётр. — Снова замуж выйти хочешь?
— ОЙ, какой там! Хватило мне уже одного раза, когда мужика надо обслуживать, — отмахиваюсь я и с наслаждением наблюдаю за кислой миной бывшего.
— Вот не надо, мы всё делали вместе.
— Ага, пока твой бизнес резко не пошёл в гору. Потом всё полностью легло на мои плечи. Забыл?
— горько усмехаюсь я. — Да, за посудомойку, робота-пылесоса и стиральную машину спасибо, но ведь и их постоянно нужно запускать, а это время и труд.
— Ты не говорила… — Пётр буквально грустнеет на глазах.
— Говорила. Но ты так был занят своей работой, что отмахивался и не слышал. Один раз, правда, заказал клининг, но в качестве подарка на Восьмое марта. Такие вещи, дорогой мой бывший, нужно заказывать не по праздникам, — я только сейчас начинаю осознавать, как тяжело мне было последний год в этих отношениях.
Мы молча едем до места нашей встречи, пока я не бросаю ещё одну фразу:
— Я, может, заново жить начинаю, а ты мне замечания пытаешься сделать, — ухмыляюсь и добавляю: — А ты для меня, по сути, теперь никто. Временно по документам «муж», и то временно.
На такой выпад Пётр никак не реагирует. Остаток дороги сидит, как насупившийся павлин, и молчит.
Вскоре мы останавливаемся. Пётр припарковался и неожиданно открыл мне дверь. Хмурюсь, хочу сказать что-то едкое, но он опережает:
— Прости, остались старые привычки.
Закатываю глаза и не даю ему руку. Вдруг венерические заболевания и не только они через прикосновения передаются. Кто знает, чем больна его нынешняя?
Так мерзко. Пётр ведь со мной не предохранялся… Конечно, я попросила дополнительные анализы, и большинство пришли уже чистые. Но вдруг у них там свободные отношения?
— Ты теперь прикасаться ко мне брезгуешь? — хмурится Пётр, и я всё-таки выхожу из машины.
— Больше тебе скажу: я и в одном помещении с тобой находиться брезгую. Поэтому давай по-быстрому, а? — Поправляю волосы и застёгиваю пальто.
Простыть беременной в мои планы не входит.
Мы заходим в здание, нас встречает молодая симпатичная девушка. Она просит следовать за ней.
Мы заходим в лифт, ия морщусь от спазма тошноты.
— Что такое? — искренне пугается Пётр.
Знаю же: врёт. Плевать ему на меня.
Сопровождающая делает шаг назад и деликатно молчит, не вмешиваясь.
— Твои духи… — морщусь я, поняв, что сейчас мой завтрак окажется на его пиджаке. — Они ужасны.
— А раньше ты их обожала, — с досадой произносит Пётр.
Дверь лифта открывается, и он выходит первым.
— Я притворялась, — вру, надеясь, что он не догадается об истинных причинах моего плохого самочувствия.
Тошнота отступает, и я решаюсь держаться от него как можно дальше. В машине меня не тошнило, но там работал кондиционер, и я не чувствовала этот убийственный аромат.
— Где ты ещё притворялась? — мрачно уточняет Пётр.
— 0, тебе не захочется об этом знать, — едко усмехаюсь я, намекая на интимные вещи.
Никогда не жаловалась на секс с Петром, он был в этом, действительно, хорош, но ему знать об этом не нужно.
— Давно наши отношения стали настолько прогнившими? — Мы заходим в переговорную комнату и садимся по разные стороны стола.
— Это не я тебе изменила, — парирую я, сняв пальто и показав платье во всей его красе.
— Ждите, Соловьёв сейчас подойдёт, — сдалась девушка, поняв, что нам она не интересна.
9.
Мы чуть не успеваем поругаться, когда Соловьёв заходит к нам в переговорную. Застываю, потому что вижу перед собой молодого, примерно ровесника, но ухоженного мужчину. Он гладко выбрит, у него хорошо уложены волосы. Одет в синий пиджак и серые брюки.
Таким грех не восхититься. Либо бабник, либо, напротив, очень любит свою женщину. Мужчины редко заботятся о себе ради себя.
— Добрый день. Прошу прощения за опоздание, обычно я не занимаюсь брачными договорами, но мой друг попросил меня разобрать ваше дело, — спокойным и размеренным тоном говорит мужчина. — Меня, кстати, Соловьёв Ярослав зовут. А вы, я так понимаю, супруги Ларины?
— Скоро бывшие супруги. — Поднимаюсь я и тянусь сквозь стол, чтобы пожать ему руку, а на деле, чтобы показать грудь, тестируя его реакцию. — Олеся.
Ярослав пожимает мне руку, чётко глядя в глаза.
— У вас красивая фигура, Олеся, но необязательно пытаться меня этим соблазнить, я женат. — И
кольцо на правой руке блестит.
Щурюсь. Пётр никогда его не носил: терпеть не мог, как кольцо сдавливает пальцы. Неужели есть адекватные мужчины?
— Жена не помешает, — усмехаюсь я. — Ярослав, вы не хотите вставить мне. — делаю паузу и договариваю: — вашу фамилию в мой паспорт?
— А вы шутница, — смеётся Ярослав. — Нет, спасибо, я люблю свою женщину. Для меня измена неприемлема. — Вздрагиваю от этих слов и на мгновение замолкаю. — Но, если вы делаете это, чтобы позлить своего мужа, я даже подыграю.
Быстро догадался, а… Умён, красив и верен. Не мужчина, а мечта! И почему мне так не повезло в жизни?
ПЕтр, всё это время молча наблюдавший за спектаклем, наконец, закашлялся.
— Ваш друг сказал, что вы профессионал своего дела, — сквозь зубы шипит Пётр.
Поглядите-ка, прожечь взглядом решил? И чего это он вдруг заревновал, когда меня потерял?
— Петенька, ну чего ты, — воркую ему я. — Дай пообщаться с умным и ухоженным мужчиной!
— Намекаешь на то, что я глупый и неопрятный? — теперь бывший прожигает взглядом меня.
— Ну, почему же намекаю? Прямо говорю, — цокаю языком, покачивая головой.
Мы так и смотрим друг другу в глаза, и я вздрагиваю от того, насколько проникновенный, но незлой взгляд у Петра.
— Так, голубки, от ваших разговоров в комнате искрится, — нашу идиллию прерывает Ярослав. –
Вы из-за чего так сильно поссорились, что планируете разводиться? Может, ещё есть шансы всё починить и исправить? Вы ведёте себя словно начинаете роман или входите в новую ветку, а не заканчиваете его.
— А ты что, спец по отношениям? — рявкает Пётр, и я аж вздрагиваю.
— Нет, но вечно оказываюсь рядом с удивительными случаями. Вот как-то раз договор между притворщиками составлял, а они потом возьми, да и влюбись друг в друга. — Эмоциональность
Петра ни капли не смущает Ярослава. — У меня глаз намётан, я замечаю у других не остывшие или зарождающиеся чувства.
Он как был жизнерадостным и улыбчивым молодым человеком, таким и остался.
— И как часто вы ошибаетесь? Было хоть пару раз? — напрягаюсь я, потому что совершенно не хочу возобновлять отношения с изменщиком.
Но, кто знает, что мне, беременной, может прийти в голову?
— Ну, у каждого мужчины хоть пару раз в жизни случается осечка, — подмигивает он Петру.
— Тогда это одна из ваших осечек, — жёстко чеканю я. — Потому что измену ни починить, ни исправить нельзя. Да, Пётр?
Соловьёв является главным героем бесплатной книги «Соловьёв,_я тебя ненавижу» и книги
«Невеста лучшего друга». Небольшая пасхалочка для моих постоянных читательниц.
10.
— ОЙ, знала бы, какой там был мужчина! — мечтательно проворковала я в трубку Лере.
Я только что вернулась домой, не успела раздеться, как позвонила подруга. Разве могла я отказать в удовольствии обсудить юриста?
— Что, ты уже перешла к фазе ‹я смотрю на других мужчин»? — хмыкает она, пытаясь подколоть.
— Не думала, что это способ забыться?
— ОЙ, да какой забыться, — отмахиваюсь я. — Просто очень красивый умный мужчина, который расставил всё по полочкам. Честно, завидую его жене. Верные мужчины, любящие своих жён, —
такая редкость.
— Не такая уж и редкость, просто мы, женщины, часто выбираем плохишей, потому что с ними весело — вечные эмоциональные качели. В здоровых отношениях есть огромный шанс заскучать, если партнёры не прикладывают усилия.
— Понимаю, — отрешённо произношу я, вспоминая, как весело было в начале и как скучно стало в конце. — А насчёт «забыться» не беспокойся. Я скачала приложение с мужиками, полистала его и удалила. Там были и красивые, и не очень варианты, но мне сейчас отношений не хочется.
— И правильно, подруга! Нужно восстановиться и переболеть. Я, честно, не знаю, что бы делала в такой ситуации, если бы узнала о любовнице. — Между нами возникает долгая пауза, пока Лера не спрашивает: — А зачем вы в итоге ездили то?
— Брачный договор составили, — вздыхаю я, почувствовав укол в самое сердце.
Я ведь раньше считала, что брачный договор только для тех, кто не уверен в своих отношениях и составляет его на всякий случай. А оно вон как оказалось.
— Серьёзно? — удивляется Лера. — Я думала, он для тех, кто вступает в брак.
— Я тоже так думала. И вообще считала, что всякие такие контракты — предательство любви и веры в то, что у вас получится. Соловьёв, юрист который, мне объяснил, что в исключительных случаях брачный контракт составляется и при расторжении брака, если пара хочет избежать суда.
— Ничего себе, куда ушли законы, — ахает Лерка. — А ты чего, суда не хочешь? Нервы ему помотать?
— Да какой там, — вздыхаю, глядя в окно. — Мне сейчас о ребёнке думать надо. Никаких нервов.
Да и если суд затянется, то муженёк бывший увидит, что я в положении. Того гляди, и ребёнка заберёт, чтобы его нынешняя воспитывала.
— Как будто кто-то хочет детей от бывших, — фыркает подруга.
Жаль, что не вижу её лица.
— Да, но мало ли что ему в голову взбредёт. Доверия никакого не осталось. К тому же странно это всё. Пётр был очень «снисходителен». Со спокойной душой отдал мне нашу трёхкомнатную квартиру, всю мебель и технику в ней, кроме своей рабочей, что успел вывезти до развода, а также мою машину.
— Ничего себе, какой щедрый! Обычно я слышала, что в суде ругаются даже за вшивый телефон, купленный в браке, — язвит Лера. — Но зачем тебе машина? Ты же года три уже не ездила на ней?
— Ага, всё на такси да с мужем. Пора вспомнить, каково это — ездить самостоятельно. Страшно, аж жуть. Но раз я теперь мать-одиночка, пора во всём брать жизнь в свои руки. Стать самостоятельнее.
Вот, подумываю резюме восстановить и устроиться на работу. Желательно туда, где есть удалёнка, чтобы и в декрете совмещать, — делюсь своими планами с подругой.
— Ух! Мне будет тебя не хватать в цветочном, но будь уверена, я буду приезжать к тебе раз в неделю, чтобы ты не заскучала и не одичала. Вообще, звучит как отличный план, горжусь тобой!
— Слова подруги как никогда поддерживают.
— Ага! Вообще, лучшая месть бывшему — показать, что ты счастлива без него. Но я обязательно придумаю что-то ещё. Вслух я это не сказала
.
Олеся
Следующая неделя прошла в суматохе, от которой голова идёт кругом.
Во вторник мы с Петром съездили, подали заявление на развод в ЗАГС. Если в прошлый раз я сюда ехала с некоторым удовольствием и эйфорией — всё таки я становилась женой любимого мужчиной — то сейчас у меня было паршивое настроение.
Я не стала наряжаться, оделась официально, напоминая себе, что, благодаря подписанному брачному договору, наше расставание приближалось с каждой минутой.
ПЁтр никогда не узнает о ребёнке. Или узнает, когда мой ребёнок будет называть другого мужчину «папа», и я огорошу бывшего такой новостью. Я ещё не придумала план мести, но отомстить мне хотелось всей душой.
— Ты как то поправилась, — неожиданно заметил Пётр, видя, что я не язвлю, не выделяюсь и совершенно спокойна.
— От стресса, — брякнула первое, что пришло в голову. Ещё догадается, что я беременна.
Заметив, что его лицо изменилось, поспешно добавила: — Выбираю себе мужчину каждый вечер, очень огромный выбор, глаза разбегаются, начинаю нервничать и ем. Всё-таки здорово быть свободной.
Размечтался, что я переживала из-за развода и заедаю. Это совсем не так.
Конечно, было больно и неприятно. Конечно, периодически накрывало, и я плакала по ночам в подушку, переживая разрыв именно так.
И алкоголь не выпить: нельзя вредить ребёнку. Не то чтобы это было средством от всех проблем, но душевную боль бы снизило. Каждый раз в такие периоды напоминала себе, что скоро буду не одна.
Скоро в мой мир придёт ребёнок, которого я обязана воспитать зрелой и счастливой личностью.
Днём я продолжала работать по сменам во флористике, а вечером мониторила сайты с работой. Я
обновила своё резюме и ужаснулась, что не работала больше года. Боялась, что никто больше не позовёт меня к себе.
Зря беспокоилась: меня начать звать на собеседования, но часто, к сожалению, отказывали.
Большинство собеседований проходили в режиме онлайн-звонка с камерой. Это, безусловно, радовало, значит, есть возможность удалёнки.
— Почему ушли с прошлого места работы? — этот вопрос я слышала чаще всего.
В первый раз я ответила довольно честно: жила с мужем, понадеялась на него, устала от работы и ушла.
Я даже не удивилась, когда эйчар прервала наш разговор неприятной фразой «вы нам не подходите».
— На том этапе мне хотелось заниматься цветами, — в этот раз ответила осторожнее. — Сейчас поняла, что и флористика не моё. Дело в том, что я выгорела на предыдущем месте работе и мне нужны были отдых и перезагрузка.
Такой ответ устроил собеседника.
Были более безумные вопросы и диалоги в стиле:
— Вы замужем?
— Да, но мы разводимся.
— Вы нам не подходите. Нам нужна ответственная девушка.
Как будто в разводе всегда виноваты только мы, женщины.
И, наверное, в измене мужа тоже. Не стала спорить, просто повесила трубку.
— В декрет, наверное, уйдёте? — с прищуром спросил меня один из кадровиков.
— С чего вы решили? Я в разводе, — постаралась сделать непроницаемое лицо. Ещё догадается, что я уже беременна.
К тому же я планировала работать на удалёнке и с декрета. Мне нужно как-то поднимать малыша.
— Все вы так говорите. Устроитесь на работу, забеременеете и уйдёте в декрет.
К концу недели я была измотана. Только несколько фирм обещали мне перезвонить, но я уже не была уверена в том, что мой план сработает. Я прямо на себе почувствовала дискриминацию по половому признаку.
НУ, простите, родилась не с пенисом между ног. Хотя погодите, как это влияет на мою компетенцию?
В пятницу вечером я сижу в зале в удобном кресле, пью горячий какао без молока, в последнее время от лактозы выворачивает наизнанку, и листаю ленту новостей. Пытаюсь хоть как-то справиться со своим внутренним бездонным состоянием пустоты.
Неожиданно раздаётся звонок в дверь. Искренне надеюсь, что ошиблись квартирой, сижу, не двигаюсь.
Но нет, звонок повторяется. Сдаюсь и ковыляю к двери. Заглядываю в глазок и вижу свою свекровь. По спине бежит неприятный холодок.
А ей-то что нужно?
12.
Открываю дверь и удивлённо смотрю на красивую женщину. Несмотря на все стереотипы о ненависти свекрови к невестке, у нас с Тамарой Васильевной хорошие отношения. Она приняла меня как родную дочь, которой у неё никогда не было, и всегда относилась ко мне с теплотой и заботой.
Именно мама мужа задаёт тон отношениям.
Тем не менее меня всё равно удивляет, зачем она приехала: я с её сыном в разводе. Интересно, знает ли она об этом?
— Здравствуйте! Проходите, — пропускаю, а сама отхожу, обескураженно наблюдая за ней.
— Тамара Васильевна, что-то случилось?
— И давно ты перестала меня мамой звать? — недовольным голосом интересуется женщина.
— Так мы с Петром в разводе. — обрываю себя на полуслове и вздыхаю. — Он вам не сказал?
— Сказал, дурень! Только сегодня и сказал! Я решила не звонить и сразу приехать. Он здесь? —
тараторит свекровь, а я выдыхаю.
Ну, хоть, наверное, меня ругать не будет. И на том спасибо.
— Он здесь уже неделю не живет‚ — пожимаю плечами. — В воскресенье составили брачный контракт, где разделили имущество, а в вторник заявление в ЗАГС отвезли.
— И ты мне тоже ничего не сказала? — Свекровь проходит в гостиную, и я предлагаю ей чаю.
Она отмахивается. Видимо, то, что случилось, для неё куда интереснее.
— Да я никому не успела рассказать, для меня всё это тоже шоком было, — честно признаюсь я, а глаза жжёт — вот-вот, и я разрыдаюсь.
— А что стряслось-то? — Кажется, дражайший сыночек не рассказал ей всю правду. — Вы ж только недавно на море вместе ездили!
НУ, Петечка, сам виноват! Я не буду скрывать от «любимой матери» правду.
— Сама в шоке была, — смахиваю слезинку, кстати, не театральную, а вполне реальную. — Заявил мне на прошлой неделе, что мы расстаёмся, потому что у него любовница есть. Я ему больше не нужна.
— Батюшки! — за сердце хватается Тамара Васильевна. — Он серьёзно, не шутил?
— Да какие шутки. Мы уже брачный договор составили, — напрягаюсь и пью чай. Вдруг свекровь будет против?
— Доченька, надеюсь этот изменщик тебе квартиру оставил? — свекровь краснеет, вероятно, злится на своего сына.
— Да, — дрожащим голосом отвечаю я. — Я не стала спорить.
— И правильно. Хотя бы ума хватило не бросить в беде жену, что его обслуживала. Я своего сына не так воспитывала! Расхлябала ты его! — возмущается гостья, но, скорее, больше на собственного сына.
— Вы, надеюсь, в измене не меня обвинить хотите? — осторожно спрашиваю я.
— Я на твоей стороне всецело. Кроме тех моментов, когда этот дурень весь быт на тебя повесил и ножки свесил.
— Спасибо вам большое. Жаль, что мы с вами вот вот и юридически перестанем быть родственниками, — как камень с плеч свалился.
Я ведь и своей матери о таком не рассказала. Не смогла. Слишком больно и невыносимо даже от того, что вслух говорю.
— Да перестань — отмахивается добрая женщина. — Ты дочь, о которой я всегда мечтала. Если этот остолоп тебя потерял, то я не намерена из-за его ошибок страдать. Ты хоть знаешь, с кем изменил? — она резко меняет тему.
— Да, подруга нашла в запрещённой соцсети. — Открываю телефон и достаю аккаунт той девушки.
Там как раз появилась новая фотка, где незнакомка виснет на его шее и целует в щёку, которая ещё больше обросла.
— Фу, какой же мой сын мерзкий! Мало того, что ушёл к девушке помоложе, так о средствах гигиены и вовсе забыл. Ну, что это за мошонка под носом, а?
Неожиданно начинаю смеяться от едкой фразы свекрови.
Когда мать недовольна сыном, она и не такое сказать может.
13.
— Вот я ему зад надеру! Прямо сейчас позвоню и всё выскажу! — в середине нашего эмоционального обсуждения заявляет Тамара Васильевна. — Как он вообще мог мою девочку обидеть!?
— Мне иногда кажется, что вы забываете, что он ваш сын, а не я ваша дочь, — удовлетворённо улыбаюсь я.
Иногда хорошие отношения со свекровью могут дать неожиданные, но приятные плоды.
Не завидовала тем, у кого так и не получилось построить отношения с матерью мужа. Конечно, ни одна жена в этом не виновата, потому что кто старше, тот и задаёт тон хороших отношений. Нет, я не говорю о стервозных женушках, скорее об обычных, которых не приняла свекровь. Наверное, это безумно больно и неприятно.
— Не забываю я. Но как можно было предать свой выбор? — Тамара Васильевна берёт в руки телефон.
Театрально вздыхаю, пряча улыбку. Всё-таки увидеть, как мама ругает сына, сделавшего мне больно, всегда приятно.
Тамара Васильевна же ставит звонок на громкую связь, и я с удовольствием пью чай. Всё-таки шоу приехало ко мне в квартиру, отказываться от него — грех.
Может, ещё попкорн в мультиварке зажарить?
— Да, мама? — уставшим голосом произносит Пётр. — Что-то стряслось?
— Почему ты мне не рассказал, что изменил Лесеньке? Как ты мог так подло поступить? —
строгим голосом отчитывает свекровь, и я больше не могу сдержать улыбку.
— Эта стерва тебе всё рассказала? — в голосе бывшего слышу недовольство.
«Стерва»? Да это даже как комплимент звучит!
— Ты предатель, а она стерва? Она мне хотя бы правду рассказала, в отличие от тебя! –
продолжает ругаться Тамара Васильевна.
Ну отличная же парочка: предатель и стерва. Правду говорят: бывшие хорошими не бывают, иначе не становятся бывшими. И как люди вообще умудряются дружить со своими бывшими?
— Я не хотел тебя травмировать, мама! — сопротивляется Пётр.
— Ты травмировал меня своей ложью. Как вообще можно было так поступить с матерью и с любимой женой? — сокрушается Тамара Васильевна. — Совсем, что ли, деньги голову вскружили.
— Просто поверь мне: так надо, — устало отмахивается бывший. — И не собираюсь я ни перед тобой, ни перед нею оправдываться.
И вяло так разговаривает. Вот прямо его поведение во время секса, когда он пришёл с работы, где отпахал двенадцать часов. Прямо один в один.
— Кому надо? Бизнесу твоему? Красивая девка на фоне открытия какого-то магазина? — эта женщина уже завелась, и её так просто не остановить.
— Вот ведь дурёха! — Пётр чертыхается, и я настораживаюсь. — Уже выложила фото, да? Вот, блин, Милена! Просил же не торопиться!
— Выложила. Выглядит как кукла. Можешь с ней меня даже не знакомить. Никого не приму после моей Леси! — заявляет свекровь и кладёт трубку. — У тебя есть вино? Чтобы разобраться во всём этом, надо выпить! — она картинно хватается за сердце. — И не вразумить же оболтуса!
Киваю и приношу бутылку из запасов. Открываю и наливаю неугомонной женщине бокал.
— А ты не будешь? — щурится она, словно пытаясь разгадать какую-то загадку.
— Пока нет, — мои глаза бегают, чтобы придумать отмазку. — Мне сейчас после алкоголя очень плохо: реву не переставая. Все эмоции мои наружу вытряхивает, прямо с одного бокала истерика начинается.
— Ох уж эти мужчины, — сокрушается Тамара Васильевна и делает глоток. — Сколько боли они нам приносили и сколько ещё принесут. И как этого оболтуса вразумить? — вновь повторяет она.
— Да не надо никак. Взрослый самостоятельный мальчик. Он принял решение, так что пусть наслаждается последствиями. Не приму я его назад, даже если умолять будет, — заявляю твёрдо и делаю глоток остывшего чая.
Морщусь. Надо бы слить и заварить новый. С некоторыми неработающими отношениями важен тот же принцип.
— И правильно. Эх, мне бы твоей мудрости несколько лет назад, я бы не страдала с отцом Петра, а сразу бы ушла, — ворчит Тамара Васильевна. — И вот как он мог, а? Знал ведь, в каком я состоянии была, а всё равно поступил так с тобой.
Некоторое время мы беседуем, и я соглашаюсь почти с каждым словом невероятной женщины.
Прощаюсь с ней и облегчённо выдыхаю, радуясь тому, что получилось хоть немного насолить бывшему.
Вот только утро субботы мне портит ранний звонок моей мамы, и это, судя по её тону, куда страшнее, чем визит свекрови.
14.
Резкий звук вырывает меня из прекрасного сна. Мелодия настолько резка, что я забываю, что такого приятного мне снилось. Кое-как открываю глаза и мгновенно просыпаюсь: звонит мама.
— НУ, всё. Пришёл мне трындец, — вздыхаю я и беру трубку. — Привет, мама!
— Излишне жизнерадостный у тебя голос, — едко бросает она, и я понимаю, что разговор будет не из приятных. — Только проснулась и изображаешь из себя бодрую?
— Ты меня раскусила, я спала, — зеваю и ругаю себя, что забыла поставить режим «Без звука».
— Девять часов, Леся! Как ты можешь лежебочить! — осуждает меня мама.
Твою ж налево. Суббота, вообще-то! Должна же я как-то компенсировать свой недосып!
— Тем более, когда ты в таком положении… — Вздрагиваю от этих слов и в горле пересыхает мгновенно.
Я говорила только Лерке. Не могла же она.
— Каком положении? — на всякий случай уточняю.
— Разведёнка, — выплёвывает она едкую фразу, и я облегчённо выдыхаю. — Почему я узнала это от посторонних лиц, а? Почему ты мне опять ничего не сказала?
Вот примерно поэтому. Ты опять начала менять виноватить. А это ведь моя жизнь! Имею право никому не говорить!
— Да я с этими всеми заботами и забыла. Его измена, брачный договор, заявление в ЗАГС… в этот раз не самое приятное, — пытаюсь перевести фокус внимания матери, надеясь, что она меня пожалеет.
Но нет. Стало только хуже.
— А я тебе говорила! — На этом моменте ставлю телефон на громкую связь и слушаю на расстоянии — иначе невозможно. — Говорила, что рано или поздно он тебя бросит! Но нет, ты на него ножки свесила, цветами своими увлеклась! Кому ты без работы интересна? И как ты могла свою работу по дому спихивать на Петра?
Закатываю глаза и перестаю слушать обвинения. Мама — приверженка патриархата, но какого-то странного. Когда женщины работают на трудной работе и ухаживают за мужчиной, как за ребёнком. А жить женщины когда должны? Нет уж, либо работа по дому и сидеть на шее мужа, что я в итоге и начала делать, либо обязанности пополам и женщина работает.
По крайней мере, это мои правила на жизнь. С другими я не справляюсь.
Но как мало мужчин, которые действительно уважают женщин. Которые согласны на это. С другой стороны, какое уважение от женщин, если сами женщины так по отношению к другим ведут себя?
Та же моя мама, которая вот уже десять минут уговаривает меня, что именно я виновата в измене
Петра.
— И чего ты молчишь]! — Вздрагиваю от тона в её голосе. Пора вставить своё слово.
— Слушаю тебя и постигаю твою мудрость, мама. Перебивать нельзя, вдруг важную мысль упущу?
— отвечаю я, пытаясь говорить спокойно, без сарказма.
— Опять язвишь, да? И вот кто тебя такую замуж возьмёт? Почему ты даже не попыталась спасти ваш брак? — заваливает она совершенно несвязными вопросами, на которые даже не ждёт ответа.
— Мама, он мне изменил, — пытаюсь её вразумить, но та меня прерывает.
— И что? Значит, ты себя запустила или стала неинтересной! За своё счастье надо было бороться, а не отдавать какой-то клуше! Наверняка она покрасивше тебя будет и за ним ухаживает! Твоё предназначение, как женщины… — её слова тонут в очередном потоке, который я не слушаю.
О, а вот и внутренняя мизогиния. Тяжело вздыхаю и качаю головой. Нет, молчать не буду. Так и хочется сказать, что я не перестала быть ему интересной, учитывая, насколько сексуально насыщенным был наш отпуск.
— Если человек предал свой выбор, то есть меня, это его дело. Мне не нужен такой человек рядом, мама. Я взрослая девушка и сама решаю, что делать дальше и что для меня лучше, —
жёстко произношу я.
— Маму-то хоть иногда слушать надо! Ради разнообразия! Я ведь права и жизни видела больше, чем ты. Сразу тебе говорила, что Пётр ненадёжный, почему ты меня не слушала? — меняет мама шарманку.
— Потому что любила. Всё? Ты меня достаточно отчитала, или ещё что осталось? — начинаю я терять терпение.
— Опять мне хамишь?!
— Нет, экономлю наше время. Я уже устала, а меня скоро ждёт собеседование, — вру, лишь бы отделаться.
— Посмотрите-ка, кто за ум взялся! — мама думает, что это похвала, но как же она ошибается
! — Ладно, там Андрей, парень, который за тобой в двадцать лет ухаживал, тоже свободным оказался. Мы с тётей Любой решили, что у вас может всё получиться.
Андрей старше меня на пять лет. У меня сразу же возник вопрос, почему у него до сих пор, в тридцать лет, не получается с девушками.
Но маму не переубедить. Она наседает со своим желанием поскорее выдать меня замуж. В итоге сдаюсь и обещаю сходить с ним на свидание. Чисто, чтобы бывшего позлить.
Олеся
Только когда я окончательно проснулась, поняла, что именно сделала моя мама. Развела меня, как девочку, на свидание с сыном маминой подруги. Этот парень ещё тогда мне не нравился.
Почему он должен вдруг мне понравиться?
Учитывая, что сейчас моё сердце разбито?
Но мама никогда не признавала факт того, что женщина может быть счастливой и без мужчины.
Для неё это была дикость. И даже новому мужу, который ей изменял, она простила всё. Я знала, что отчим до сих пор гуляет налево, просто стал чуть аккуратнее. Скажи я об этом маме, уверена, получила бы очередных люлей и фразочек: «Ты просто не хочешь, чтобы я была счастлива».
Задумалась. Две взрослые женщины, две мамы по две стороны баррикад, а такая разная реакция на наш развод. Обычно свекровь обвиняет во всём невестку, выгораживая сына, а мать, напротив, выгораживает дочь, обвиняя во всём зятя.
Как я вообще в такой безумной ситуации оказалась? Двойное «антипопадание». С такой везучестью мне только в лотерею нужно сыграть. Ага, учитывая, что про свою беременность и грядущий развод я узнала чуть ли не в один день.
Андрей не заставляет себя долго ждать и звонит уже в двенадцать дня.
— Мне тут птичка напела, что ты свободна и не против сходить со мной на свидание? — ласковым голосом говорит он, а меня аж тошнит.
И это не токсикоз.
— Ты так быстр… — обескураженно замечаю я.
— НУ, а чего тянуть-то? В прошлый раз, когда я помедлил, ты оказалась замужем за другим. Не хочу опоздать во второй раз.
Закатываю глаза. Слава богу, что собеседник не видит моей реакции. Это нарушило бы все планы.
— Ты прав, ты прав, — соглашаюсь я. — Когда хочешь встретиться?
— Сегодня вечером свободна? Я тут присмотрел один очень дорогой и вкусный ресторан.
Качаю головой. Опять понты. С другой стороны, а когда я с Петром в последний раз ходила в ресторан? Даже не припомню: ему всегда было некогда. Дела и работа всегда были важнее наших отношений. Как будто зарабатывал деньги с запасом на следующую жизнь.
От этой неприятной мысли резко колет в сердце. Дичайшая несправедливость. И почему-то я вынашиваю под сердцем нашего ребёнка. Нет, моего.
Обида берёт надо мной верх. Не самая лучшая помощница, но как есть.
— Знаешь, для старого друга время обязательно найду.
— Старого друга? — Слышу обиду в его голосе и качаю головой.
Нет, а на что он рассчитывал? Мы не общались несколько лет, я его тогда отшила, и то, что я вышла из отношений, совершенно не говорит о том, что я отчаялась и готова прыгнуть к первому встречному.
— Куда подъехать? — спрашиваю я, игнорируя его вопрос.
— Я заеду за тобой. — Удивляюсь его словам. — Я ведь больше не бедный студент, который даже не может оплатить несчастный букет роз.
Шумно выдыхаю. Даже о том своём просчёте помнит. Даже немного жаль его.
— В семь нормально будет? Как раз забронирую столик, — продолжает петь он сладкую речь.
— Да, давай. Как раз успею собраться.
Кладу трубку, а сама думаю: «Зачем я на это согласилась?». И если «чтобы позлить бывшего», то как он об этом узнает?
Или пора расчехлить запретнограм?
16.
Андрей действительно заехал вовремя без всяких отговорок и опозданий. И в этот раз меня встретил не молоденький мальчишка, который только что перестал жить с мамой, а взрослый самостоятельный мужчина.
Он не забыл, что мне нравятся мужчины в костюме.
Увидев его, я замираю, любуясь его внешним видом. На нём тёмно-синий костюм, светло-голубая рубашка и галстук. Сам он гладко выбрит, расчёсан, и от него пахнет чем-то сладким и приятным, от удовольствия я мурлыкаю себе под нос. Мелочь, а приятно.
Я перед свиданием несильно готовилась. Меня не особо волновал сегодня мой внешний вид. Я не хотела производить впечатление, не хотела выглядеть особенно вызывающе или соблазняюще.
Поэтому выбрала сдержанное чёрное платье чуть выше колен, сделала причёску и нанесла лёгкий макияж.
— Ты выглядишь великолепно, — выдыхает Андрей, когда я сажусь к нему на переднее сидение. —
Ты словно молодеешь с каждым днём.
Улыбаюсь. Такой комплимент приятен от любого мужчины. От того, с кем я знакома давно, —
вдвойне. Даже если это всего лишь слова, чтобы расположить к себе.
— Тебе тоже возраст к лицу, ты возмужал, — отвечаю ему взаимностью.
— Эти слова вселяют надежду, что теперь у нас может всё получиться, — тихо говорит он и заводит машину.
Отворачиваюсь к окну. Не хочу раньше времени ни радовать его, ни огорчать. Я честно не знаю, что из этого выйдет.
Моя боль из-за предстоящего развода всё ещё невыносима сильна. Мне хочется поскорее её пережить самостоятельно, а не прыгать в отношения с новым мужчиной. Не закрывать ту чёрную дыру боли кем-то ещё, а прожить её так, чтобы она прошла.
Каким бы Андрей ни был ранее, он не заслужил быть заменой, моим пластырем от боли.
Ресторан, в который мы приезжаем, действительно высшего класса. Удивляюсь, как мой спутник умудрился заказать столик здесь.
Только и могу, что любоваться интерьером: красивыми панорамными окнами, роскошными дизайнерскими столами, удобными диванчиками и явно дорогими шторами. Почему меня вообще интересует эта ткань на окнах?
Даже принесённое меню — произведение искусства.
— ОЙ, как дорого, — ахаю я, увидев цены.
— Даже не смотри туда, — серьёзно велит мне Андрей. — Я всё оплачу. Хочу произвести на тебя впечатление, так что не переживай ни о чём.
— Откуда у тебя столько денег? — тихо шепчу я. Не то чтобы меня интересует его капитал, просто хочется знать, что всё это безопасно.
То, что он немного старше меня, не даёт мне никаких догадок на этот счёт.
— Я занялся маркетингом. Веду несколько крупных и успешных дел. Знаешь, маркетинг — это баг современного мира. Вместо того, чтобы бежать делать свой бизнес, лучше заняться рекламой уже созданного. Ответственности меньше, денег больше. И времени, соответственно, тоже, — не знаю, с какой целью он всё это говорит, но звучит как укол в сторону моего мужа.
Может, мне показалось, а может, это действительно так.
— Ты молодец, — не могу его не похвалить. — Ты изменился. В лучшую сторону.
— Рад это слышать. Будешь вино?
Вздрагиваю, потому что вспоминаю, что беременна от другого. Моё сердце камнем ухает вниз.
Понимаю, что между нами снова ничего не выйдет. Я ведь разведёнка с прицепом, как любят говорить большинство мужчин.
Примет ли меня новый муж с другим ребёнком?
И приму ли я возле себя нового мужчину, пока моё дитя будет маленьким и беззащитным?
— Нет, давай сегодня без алкоголя. Учитывая мою историю, в последнее время спиртное делает из меня очень грустную даму, — вновь вру.
И почему в нашем обществе для того, чтобы не пить, всегда нужно придумывать отговорку?
Почему «Нет, я не хочу» — недостаточно?
— И я тогда не буду, — удовлетворённо кивает Андрей. — Всё-таки я за рулём.
Улыбаюсь, радуясь, что он не настаивает.
Мы делаем заказ, и я облизываюсь от предвкушения: очень уж вкусно пахнет.
— Ну, что? Хочешь со мной пофоткаться? Помню раньше, ты в соцсети с картинками, не помню её название, красивый блог о своей жизни вела. — Краснею, чувствуя, как начинают гореть мои щёки.
Он помнит! И даже не нужно выдумывать, зачем мне фоткать его!
— Да, с браком я подзабросила это дело. Вообще, от очень много отказалась, как будто от самой себя, — выдаю я слишком личную и честную фразу.
— Пора это исправить, — достаёт он смартфон с очень крутой камерой. — Подсаживайся, устроим мини-фотосет.
Радостно пересаживаюсь к нему, его горячая рука ложится на мою талию, и я даже не обращаю внимания на его приставание, пока мы фоткаемся на его телефон.
17.
Когда я отсаживаюсь на своё место, Андрей кривит лицо, но лишь на короткий момент, который я, к сожалению, успеваю заметить. Не придаю значения, всё-таки нам весело вместе.
Как раз приносят еду, и Андрей скидывает мне фотографии.
— Очень круто получилось, — хвалю его я.
— Да я то что, ты красавица. Фотогеничная, прелестная. Такую, как ты, стыдно не фотографировать.
Где у твоего бывшего были глаза? — Усмехаюсь. Выставляет себя хорошим на фоне предателя.
— Знамо где. На уровне бюста его любовницы, — едко произношу я, отправив долгожданную креветку в рот.
Наслаждаюсь как её вкусом, так и тем, что токсикоз пока не собирается портить мне вечер.
— Да ладно? Он тебе изменил? — театрально ахает Андрей, и листик его салата вываливается на стол.
Хочется кричать как Станиславский: «Не верю». Моя маменька тебе всё рассказала и даже дала чёткие инструкции, как себя вести.
Отмахиваюсь от этой мысли. Меня либо мучает паранойя, либо мои гормоны сходят с ума и действуют на разум. Либо я права. Но как же хочется быть неправой!
— Да, к сожалению. Мы съездили в романтический отпуск, а после он сообщил, что у него есть любовница, и он уходит к ней, — теперь я театрально-томно вздыхаю.
— Как тебя, такую красавицу, можно было заменить? Эх, не понимаю я таких мужчин, которые свой выбор не ценят, — цокает он языком и качает головой.
— Ну хватит обо мне! — восклицаю я, потому что во рту появился излишне сладкий и неприятный привкус, который был точно не из-за салата с морским коктейлем. — Расскажи, почему ты сейчас один?
— Сложно, — улыбка на лице сына маминой подруги мгновенно гаснет. — Я сделал ей предложение в кругу семьи, а она мне отказала.
— Почему? — хмурюсь я, качнув головой.
— Во-первых, потому что она, видите ли, не готова, а я не обсудил всё это с ней. Хотел сделать сюрприз, — Андрей делает паузу и утыкается вилкой в принесённую пасту.
Я же замираю. С одной стороны, я понимаю, какое Андрей испытал унижение, учитывая, что его девушка отказала ему при свидетелях. С другой… Никогда не понимала смысла этих торжественных предложений, когда вы не обсудили брак до этого. Бывают такие моменты, когда девушка просто не готова на данный момент к вступлению в брак. Ей нужно время, чтобы понять, что за мужчина рядом с ней. Предложение при всех лишает её воли и права выбора. Откажешь —
будешь выглядеть стервой в глазах присутствующих.
С третьей стороны, даже в браке не всегда знаешь, какой рядом с тобой человек. Я вот никогда бы и не подумала, что Пётр способен на измену.
— Во-вторых, — прожевав, вновь вещает Андрей‚ — я услышал от неё мерзкое: «Ну почему ты не можешь быть таким же амбициозным, как остальные мужчины? Почему ты работаешь на других, а не имеешь собственный бизнес?» — Он вздыхает, и я на автомате тоже. — Я ведь на себя работаю, просто у меня есть клиенты. Вот знаешь, есть глупые бабы, всё им не то и не так. Как хорошо, что ты не такая.
Вроде бы Андрей делает довольно приятный комплимент, но на душе от него очень неприятное послевкусие. Не понимаю, с чем это связано, но лишь улыбаюсь.
Мы оба были ранены вторыми половинками. Не знаю, к чему всё это приведёт, но сейчас я чувствую, что мы как два одиночества. Встретились, чтобы помочь друг другу.
Выйдет ли из этого настоящая любовь?
18.
Понедельник начинается в субботу? Как бы не так. Понедельник начинается со скандала.
Продаю цветы, никого не трогаю, пытаюсь радоваться жизни, насколько это возможно, борясь с рвотными позывами. Иногда организм реагирует на очень странные запахи, например на розы.
Как раз в мой обеденный перерыв раздаётся звонок, и я вижу на экране «Будущие алименты». Я
уже неоднократно меняла его имя, подписывая по-разному. Было и «Чужая проблема», и
«Рогалик», и «Предатель», и «Мужчина не моей мечты», и «Глупый идиот», и «Не хочу слышать», и «гном Врун», «Хорошо, что уже бывший». И ещё сотня вариантов, но на одном я так и не смогла остановиться.
— Чего тебе? — грубо спрашиваю я.
Интересно, что будет, когда я всё-таки скажу ему правду, что он станет папашей?
— Ты какая-то слишком злая. Твой новый парень тебя не удовлетворяет? — в лоб интересуется
Пётр, и я вздрагиваю от прямолинейного вопроса.
Вчера вечером я спустя долгое время оживила свой блог и выложила фотографии из ресторана.
Не думала, что он так быстро отреагирует.
— Так вся ласка ушла на него, вот на тебя ничего и не осталось, — усмехаюсь я, радуясь, что это сработало. — Да и чего тебя это так волнует? У тебя очень красивая Милана есть.
— Милена, — поправляет меня мужчина не моей мечты.
— Да хоть Надежда Викторовна, мне всё равно! — брякаю я. — Я, в отличие от неё, с замужним не гуляю.
— Боже, сколько в тебе яда! — восклицает Пётр.
— Ну, давай обвини меня в том, что это я виновата в твоей измене! Была холодна и не обращала на тебя внимания! — перехожу в наступление.
Зачем он вообще мне звонит?
— В измене — нет, это полностью моя ответственность, поэтому я и сказал честно, почти сразу. В
разрыве частично ты виновата, — а вот и те слова, которые летят выстрелом в голову.
Больно, нечестно, ненавижу.
— Ты пропадал на работе сутками, а я виновата? Ты взвалил на меня весь быт, а я виновата? Я из-за тебя с престижной работы ушла, и я виновата? Какой же ты мудак. Как я сразу этого не заметила!? Где были мои глаза!? — меня прорывает, и я высказываю всё, что накопилось за последние годы. — И я тебя, между прочим, любила! Принимала! Поддерживала! Ты же променял меня на красивую богатую картинку. Наверное, тебе с ней будет выгоднее? Бизнес в гору пойдёт?
— несу всё, что приходит мне в голову.
Ком подступает к горлу, но я не плачу. На меня лавиной накатывает злость.
— Я рад, что ты не горюешь и нашла мне замену, — произносит Пётр, и это звучит как настоящий выстрел в сердце.
В сердце и отдаёт от боли.
Тебе невозможно найти замену. Но вслух я такое не скажу.
— Он не замена. Обвинять меня в том, что из-за меня ты ушёл к другой, не нужно. Как и в том, что я пытаюсь собрать себя из осколков и снова почувствовать себя женщиной. Я не чувствовала себя ею уже несколько лет. И в этом — твоя вина, — спокойным тоном выдаю я.
Говорю то, что давно хотела сказать, но боялась. Боялась обидеть, задеть, ранить. Но каждый раз выбирала не себя и ранила себя.
— Даже в нашем отпуске? — Я слышу холодный тон и догадываюсь, что за ним Пётр прячет боль.
Наконец-то я задела его за живое.
— Это не считается. Ты прощался, — возвращаю ему его же фразу. Месть — это холодное, остывшее блюдо, но оттого не менее вкусное.
— Будь счастлива, Олеся. И не забывай, что через неделю наш развод. — После этих слов он кладёт трубку.
Олеся
Всё. Назад дороги нет. Хватит с меня этого цирка и американских горок эмоций. Мы стоим в ЗАГСе ровно в том месте, где клялись друг другу в любви и верности. Больше не будет слов ‹я тебя люблю».
Больше не будет драм и глупых фраз «я прощался» и болезненных «у меня есть любовница, мы расстаёмся».
Осталась только фраза «я беременна», но я так и не решаюсь её сказать. Пусть будет счастлив.
Когда-нибудь я решусь на правду, скажу о маленькой крошке, что воспитываю, но вряд ли подпущу этого предателя близко.
Пётр тоже ставит свою подпись, оценивающе глядя на меня. Что? Ждёт, что я расплачусь? Как бы не так; все слёзы уже давным-давно выплаканы. Сил моих больше нет. Да и к тому же я не хочу показывать слабость.
Я наконец-то свободна.
Выхожу из ЗАГСа, сажусь в свою машину, снимаю кольцо и бросаю его в бардачок. Надевала его сегодня специально, чтобы церемониально сбросить и выкинуть в бардачок. Как-нибудь заеду в ломбард и избавлюсь от ставшего ненавистным украшения.
Пару дней назад я снова села за руль. Это было по-прежнему страшно, и я чуть не въехала в ближайший столб. Сейчас за рулём я чувствую себя куда лучше, но всё ещё не уверена в местах скопления машин.
Еду домой, почти не видя дороги. Слёзы всё-таки застилают глаза. Захожу в квартиру и вздыхаю.
Пётр оставил этот дом мне, а порой хочется продать его. Продать, потому что всё пахнет им.
Каждый предмет напоминает о его существовании.
Ненавижу.
Столько лет в отношениях, и вот на тебе. Я всё ещё помню его слова, которые бритвой порезали мою душу, больно ранили в сердце, воткнули нож в спину: «Я прощался, у меня есть другая».
Всё, можно забыть о нём и сконцентрироваться на главном: у меня будет ребёнок. К тому же спустя месяц активных поисков я всё-таки нашла работу, куда меня взяли. Конечно, у меня будет не та зарплата, что была до моего ухода, но хоть что-то. Это куда выше, чем в цветочном, как бы я ни любила собирать букеты.
Чтобы хоть как-то отвлечься, залезаю на страницу к Милене. Не знаю зачем, но хочется рассмотреть ту, на кого он меня променял. Нет, у меня нет ни злости, ни ненависти, просто любопытство.
Рассматриваю её страничку особенно внимательно и удивляюсь, насколько красивы и профессиональны её фотографии. Некоторые и вовсе выглядят как обложка какого-то модного журнала. Кто она? Актриса? Модель? Почему она, а не я?
Она не настолько моложе меня, но в красоте и ухоженности, надо признать, я уступаю.
Ненавижу. Ненавижу Петра.
Внезапно на более ранних фотографиях натыкаюсь на парня, который Милену приобнимает.
Рассматриваю его пристальнее. Симпатичный, внешность славянская, но есть что-то не наше.
Глаза зелёные, взгляд серьёзный. Такой мужчина точно знает, что хочет. И мне было бы страшно пересечься с ним.
Или, напротив, я бы с удовольствием.
Телефон пиликает. Приходит сообщение от «сына маминой подруги». Закатываю глаза.
С Андреем мы продолжаем общаться, он намекает на что-то большее, но я пока торможу, понимая, что не готова влезать во всё это снова. Его внимание мне приятно, сам он тоже в целом приятен, однако мне тяжело.
Отбрасываю мобильный, автоматически дотрагиваясь до живота. Он уже чуть округлился.
Из мешковатой одежды переодеваюсь в свою. Прятала как могла, чтобы Пётр сегодня ничего не заподозрил.
Вновь сажусь за руль и еду в уже знакомую клинику. Там мне делают анализы, создают специальную карточку, куда вклеивают все результаты. Радуюсь вместе с ними, что с ребёнком и со мной всё хорошо.
— Вы поправились, это отлично, — резюмирует врач.
— Да, токсикоз мучает только по утрам, прямо не нарадуюсь, — соглашаюсь я. — Почти не тошнит.
— Скоро и он пройдёт.
— Искренне на это надеюсь.
Еду домой, раздеваюсь, бросаю карточку на стол в гостиной и иду в душ. Внезапный звонок в дверь застаёт меня врасплох. Я как раз намылила волосы, надеясь смыть сегодняшний день поскорее.
Надеваю шапочку на голову, накидываю халат и иду в коридор. Вижу в зрачке Тамару Васильевну и без задней мысли открываю дверь.
— Ой, доченька, ты в душе была, — бесцеремонно проходит она в квартиру, гремя пакетами. — Я
сегодня приехала тебя поддержать и приготовить поесть.
— Да, что вы, не стоило, — начинаю говорить я, но женщина отмахивается:
— Иди в душ, я приготовлю поесть! Никогда мать, которой изменял её мужчина, не встанет на сторону сына, что изменил своей жене.
Я сдаюсь и ухожу в душ, совершенно забыв, что именно я оставила на столе.
20.
Возвращаюсь из ванной и наслаждаюсь запахом вкусной еды. Давно меня никто не баловал домашней готовкой. Когда я приезжала в гости к маме, обычно готовила я. Пётр перестал что-то готовить, а к свекрови я и не ездила.
И вот снова я поем домашнюю еду, которую готовила не я. Почему, чтобы получить такую простую радость, я должна была развестись?
Нахожу маму бывшего мужа в гостиной, и у меня сердце камнем падает вниз, потому что она нашла мою карточку беременной.
Смотрит на неё вытаращенными глазами и с побледневшим лицом, а затем переводит взгляд на меня.
— И ты молчала? — в голосе полно осуждения. — Так вот почему ты отказывалась от спиртного.
Молчу. Жду её дальнейшей реакции. Вдруг пронесёт и решит, что ребёнок от другого, и оставит меня в покое? Нет, я ничего не имею против Тамары Васильевны, но её сын уж очень меня обидел.
— Так, по срокам вижу, что от моего балбеса. Забеременела в отпуске, — нет, свекровь уж очень умная и внимательная женщина.
— Может, у меня тоже кто-то появился на стороне, и я рада, что Пётр ушёл из моей жизни? —
делаю я робкую попытку соврать.
Тамара Васильевна внимательно осматривает меня и качает головой.
— Доченька, ты совершенно не умеешь врать! Если там был бы кто другой, ты сразу бы заявила о своей беременности, а не скрывала её ни от меня, ни от моего непутёвого сына. К тому же в момент зачатия ты точно была на море, когда вы друг от друга не отлипали. Вряд ли ты бы успела с кем-то ещё, — иногда я поражаюсь, как открыто свекровь говорит на тему секса.
Легко. Непринуждённо. Это в порядке вещей. Потребность, как еда, которой не надо стыдиться.
Моя мама даже за супружеский брак готова застыдить. А что женщина тоже может получать удовольствие — это вообще грехопадение.
— Да, ребёнок от Петра, — сдаюсь я. — И я совершенно не знаю, что с этим делать, — сажусь на диван и прячу голову в руки.
Сижу так некоторое время, и свекровь садится рядом, гладя меня по спине.
— Я-то думаю, чего ты слегка поправилась, — её ласковый голос выводит меня из состояния ступора.
— Я узнала об этом за день до того, как Пётр сообщил мне о любовнице и ближайшем разводе. Я
пришла в шок и не знала, что делать. Я ещё никому об этом не говорила, кроме подруги, — выдаю я словесную тираду, а глаза вновь обжигает — хочется плакать.
— Даже родной маме? — удивляется Тамара Васильевна.
— Я ей и про развод не сказала, а когда она узнала от вас, я такую встряску получила. И что я виновата в его измене, и что я виновата в грядущем разводе, и что мне срочно нужно искать мужика.
Даже убедила сходить на свидание с сыном своей подруги, — сдаюсь и выговариваюсь.
Удивительно, что близким человеком может стать понимающая свекровь, а не родная мама. Нет, я давно не ждала тепла и любви ни от одной из сторон, научилась давать её себе самостоятельно.
Поэтому никому и ничего не говорила.
— Ты же, надеюсь, аборт делать не хочешь? — неожиданно напрягается Тамара Васильевна.
— Нет, конечно! — возмущаюсь я. — Я хотела ребёнка! Даже если отец оказался таким… — замираю на полуслове. — Простите, иногда забываю, что это ваш сын.
— Пустяки! Когда я узнала о его измене, я его таким матом покрыла! Нет, чтобы сначала уйти из отношений, а уж потом делать, что хочет… — отмахивается добрая женщина. — Но нет, он сначала с тобой в отпуск поехал, покуролесил, зачал ребёнка и в кусты!
— Ну, о ребёнке он всё ещё не знает.
— Не пытайся его оправдать! Это и его ответственность тоже! Когда ты планируешь ему об этом сказать? — Вот тот самый вопрос, который ранит меня в сердце.
Вздыхаю. Я вообще не планировала ему говорить.
— Мне страшно. Я пока не готова. Дайте мне время, пожалуйста… — делаю паузу и добавляю, подумав: — Никому не говорите! Даже моей маме! Она, если узнает, такую истерику мне закатит!
Боюсь даже, что на аборт уговорит. А вы же знаете, что мне нервничать нельзя!
Тамара Васильевна округляет глаза и качает головой.
— Как жаль, что в такие ответственные моменты ты не можешь положиться на человека, который тебя родил. Не все получают эту самую материнскую любовь. Я вообще думаю, что никаких материнских инстинктов не существует. — Согласно киваю на её слова и на автомате поглаживаю живот.
— Страшно мне, если честно. Конечно, я устроилась на новую работу… Но не так я представляла свою жизнь. Не хотела становиться матерью-одиночкой.
— тяжело вздыхаю, отвернувшись, чтобы свекровь не увидела моих слёз.
— Даже не думай, что я тебя оставлю! — эмоционально возмущается Тамара Васильевна. — Твой ребёнок — мой родной внук, а я — бабушка. Если Пётр откажется от отцовства, заставим его платить алименты, ибо нефиг!
21.
С поддержкой свекрови мне стало как-то полегче. Я больше не чувствовала себя одной в этой проблеме. Конечно, Лера всё это время была со мной, устроила мне небольшую вечеринку в честь моего увольнения, но подруга — это одно, а будущая бабушка — совершенно другое.
Жизнь постепенно начала налаживаться. Нет, я ещё не привыкла к своему статусу свободной леди, что воспринималось мной больше как одиночество. У меня ещё не прошли чувства к Петру, и за это я себя ненавидела.
Но и принять назад предателя я тоже не могла.
Андрей периодически писал мне милые сообщения, звал на свидания, однако я отказывалась, ссылаясь на то, что устроилась на новую работу и привыкаю к новому графику.
«Новая жизнь, новая работа, понимаю. Жду, когда ты будешь готова на нового парня», —
получила я от него сообщение.
Понедельник. Новая рабочая неделя. Всё началось с обычной утренней тошноты.
После умывания предчувствие какое-то нехорошее. Грудная клетка горит, ощущаю внутреннюю скованность и страх. Как будто сегодня должно случиться что-то очень нехорошее.
Но что?
Отмахиваюсь от предчувствия, списав его на страх перед неизвестностью. Наверное, меня из-за него потряхивает. Скорее всего, я чувствую всё это из-за новой работы. Я у них только два полных рабочих дня провела.
Но так страшно мне не было.
Собираюсь, выбегаю на улицу. Как назло, сегодня мрачно и пасмурно. Как будто сама погода против того, чтобы я куда-то ехала.
— Что за мрачные мысли? Олеся, соберись! — говорю себе и сажусь за руль.
К офису подъезжаю вовремя, поэтому захожу в кофейню и балую себя капучино с кокосовым молоком и вкусной булочкой.
Организм позитивно относится к этой еде, и я облегчённо поднимаюсь в офис.
Сажусь за компьютер, изучаю отчёты, попутно завтракаю.
К двенадцати часам страх окончательно меня отпускает. Напридумывала себе невесть что — всё нормально.
Что плохого со мной может случиться? Несмотря на работу с цветами, я свои навыки не утратила.
Вопреки своей повышенной тревожности, переживать не за что. Я хороший сотрудник. Я —
молодец.
Коллеги по кабинету расспрашивают меня, каково это делать букеты и находиться рядом с цветами круглые сутки. Немного отвлекаюсь от работы и сулыбкой, увлечённо рассказываю об этом.
В час кнам неожиданно заходит секретарша.
— Ларина? — бросает она, и я вздрагиваю от такого вопроса.
— Да, я. — обрываюсь на полуслове, и страх, что преследовал меня с утра, вновь возвращается.
— Ларина Олеся, пройдёмте со мной в переговорочную.
Переглядываюсь с коллегами, те в ответ лишь пожимают плечами.
Иду следом за секретаршей: сама я здесь ещё плохо ориентируюсь.
— Что-то случилось? — нервно интересуюсь я.
— Всё в порядке, улыбается милая девушка. — С вами хочет поговорить один из наших партнёров.
Обычное дело.
Выдыхаю. Может, зря я так переживала?
Захожу в переговорочную и мгновенно хочу покинуть это маленькое помещение, ставшее разом таким неприятным. В центре восседает Пётр Ларин, мой бывший муж.
Смотрю на него с раздражением, пока дверь резко захлопывается. Сегодня он гладко выбрит, ухожен, причёсан и даже в костюме.
Что, нынешняя всё-таки заставила привести себя в порядок? Самостоятельно же мы это делать не можем?
— Олеся. — Моё имя из его уст звучит как оскорбление. — И долго ты планировала прятать от меня нашего ребёнка?!
22.
Разглядываю бывшего мужа. Невероятно неприятный мужчина сидит напротив меня. Вместе с этим чертовски привлекательный: он наконец-то привёл себя в порядок. Гладко выбрит, волосы уложены.
Глаза блестят. Сам в дорогом костюме и с галстуком.
Интересно, его заставили, или всё таки сам вспомнил, что в приличном обществе находится?
Стою и хочу сбежать из переговорной. Что Пётр мне сделает? Уволит меня? Какая же он всё-таки сволочь.
— Это не твой ребёнок, — шиплю я, словно змея. — Только мой.
— Ага, ветром надуло? — Пётр щурится, не верит моим словам.
Какой же он всё-таки мудак. Он уже сделал мне невыносимо больно, я пытаюсь отстраивать свою жизнь, не свалиться в глубокую депрессию ради своего малыша, а он врывается и пытается всё разрушить.
— Не твоё дело, — скрещиваю руки на груди.
— Очень даже моё! Вряд ли ты успела сделать его с Андреем. — Его глаза наливается красным, словно он ревнует.
Победоносно смотрю на него.
— Даже если с Андреем, тебе-то какое дело? Или, может, с Сергеем? Я больше не твоя жена, мы всего лишь однофамильцы. Тем более я просто не успела вернуть свою девичью, — откровенно издеваюсь.
— Я видел распечатки из твоей карточки, — холодным тоном чеканит Пётр, и я понимаю, что бесполезно врать. — И моя мама тоже видела. Почему-то ей ты удосужилась сказать.
— 0, опять эта претензия и попытка меня виноватить. Слушай, иди на хер, а? Твоя мама обо мне беспокоилась и заехала ко мне после развода поддержать. Ты стал таким же, как твой отец, который изменял матери, я знала, что сравнение с отцом его взбесит.
Пётр краснеет на глазах. Его лицо покрывается пятнами.
Что, съел?
— Не смей.
— А то что? — перебиваю его я. — Бросишь меня? Сделаешь меня матерью-одиночкой? Или, может, ударишь? — знаю, что играю с огнём, но я зла.
Зла из-за предательства. За счастливые годы, которые он перечеркнул другой женщиной. Я что, всё это должна терпеть?
Да пошёл он… в пешее эротическое! К своей любовнице!
— Не сравнивай меня с отцом! — Пётр тяжело вздыхает и отводит взгляд. Спустя пару минут продолжает: — Я отдал тебе нашу квартиру, я приехал, чтобы хоть как-то наладить наши отношения ради ребёнка, а ты ведёшь себя как маленькая язва.
— Что, надо было вести себя как большая язва? — отвечаю ему, поставив руки в бока.
Этот разговор утомлял.
Пётр качает головой, и я лишь натягиваю губы в улыбке:
— И, вообще, почему это я «как маленькая»? Это ты мне изменил и ушёл к другой, а я разбираюсь со своими проблемами как могу. Не тебе девять месяцев вынашивать ребёнка, и не с тобой он будет впоследствии жить. Почему я должна тебе говорить, что у нас будет ребёнок, если я не уверена, что ты у меня его не заберёшь? — жестокие слова, но мне плевать.
Пётр заслужил. Я больше не доверяю ему. Как представлю, что он спал с другой.
— Вот ты какого обо мне мнения? — с горечью спрашивает он.
— А какого я должна быть мнения? Если бы ты сразу сказал, что другую полюбил, а не повёз меня на море, когда у тебя уже была другая, то всего этого трындеца бы не было. Я теперь ношу любимого ребёнка от ненавистного мужчины! — вываливаю на него все эмоции, пытаясь не заплакать.
Напоминаю себе, что я на работе и не имею права скатываться в истерику.
— Я рад, что ты не собираешься делать аборт, — тихо говорит бывший. Поднимается, обходит стол, задевает меня рукой, а тело реагирует однозначно: мурашки бегут по моему телу. — В
любом случае ты можешь на меня рассчитывать.
День после свидания Олеси
Пётр
Смотрю на грёбаную фотографию в грёбаной соцсети и хочу разъебать свой грёбаный смартфон.
Сжимаю его и разжимаю несколько раз, целясь в стенку.
Так и не решаюсь на это и швыряю на стол. Ни то, ни другое не страдает, в отличие от моих нервов.
Они сжаты в один комок и по ощущениям вот-вот завяжутся узлом.
Сжимаю зубы и аж слышу, как они заскрипели. Вот так выглядит ревность, да? Терпеть не могу это отвратительное чувство!
— Недолго же Леся горевала без меня, — я с досадой плюю на пол, осматривая свой несчастный кабинет.
Эти четыре стены в последнее время ощущаются как камера моего заключения. И я сам себя сюда заточил.
И вместе с этим за последний месяц он стал мне почти родным домом. Мне всё равно негде было жить, поиском новой квартиры или съёмной я не озаботился.
Поселился прямо у себя на работе. Хорошо хоть, не сэкономил на чёрном кожаном диване.
Покупал его не для того, чтобы секретарш иметь, а чтобы отдыхать, когда нет возможности ехать домой.
Раньше я мечтал отыметь свою вот-вот бывшую жену прямо на этом диване, но она так и не согласилась приехать ко мне на работу. Каким же я был глупым, слепым дураком.
Интересно, она встречалась с этим Андреем, пока мы были вместе, крутила с ним роман, или это всё сделано, чтобы позлить меня?
Не выдерживаю и звоню ей, всё выговариваю. Взрываюсь от негодования. Прямо срываюсь на неё, как будто она виновата в моих ошибках или бедах.
Ненавижу её. Ненавижу себя.
Осознаю, что воняю, тяжело вздыхаю и собираюсь в ближайший отель. Там же после душа и переночую. Давно пора озаботиться новым домом, а не скитаться по гостиницам.
Аж от самого себя тошно.
День развода
Пётр
Посмотрите на неё. Приехала на своей машине такая счастливая и спокойная. Как будто от груза ответственности в лице меня избавилась. И за руль села, и выглядит довольной, и улыбается.
Хоть бы для приличия слезу пустила.
Почему это именно меня без неё ломает? Почему не наоборот? Или у неё получилось прекрасное бизнес-вложение? Побыла со мной, «заработала на квартиру», и вот теперь можно и для себя жить?
Дурные мысли всё лезут и лезут в голову.
В машине даю сам себе пощёчину. Она моя бывшая. Это был мой осознанный выбор, я не должен его обесценивать.
Олеся красива, умная и прекрасна. У меня до сих пор остались к ней чувства, поэтому я злюсь на неё, что она настолько спокойно переносит наш развод.
Нашла уже себе другого, села за руль, небось и работу новую себе ищет. Как будто действительно из тюремного заключения вышла, а не из счастливого брака. Я ведь по глупости считал, что брак у нас был счастливым.
Сжимаю сильно руль.
А что мне остаётся? Чужая, по сути, женщина. Красивая, но глупая кукла, которая вот-вот станет моей женой.
Аж самого от себя воротит. Да и от неё порой тоже. Особенно когда накручивает свои высветленные волосы на палец, жуёт жвачку, как соблазнительная школьница, и щебечет сладкие слова: «котик, зайка, милашка».
Я ж не педофил, а нормальный мужчина.
Возвращаюсь в офис, чтобы работать. Надо к треклятой свадьбе готовиться и новому партнёру документы готовить.
24.
За два дня до скандала в офисе
Пётр
Сижу на работе и пытаюсь врубиться в отчёт. Бессонная ночь не прошла даром, и меня прямо вырубает, а кофе совершенно не спасает.
Новая секретарша, что крутит бёдрами вокруг меня, и вовсе сильно бесит. Сейчас я зациклен на одной женщине, какого хрена они все лезут ко мне?
Ненавижу.
Я стал слишком раздражительным. Бесит буквально всё: даже моя новая борода, которая отросла за месяц. Я не стал её ни сбривать, ни приводить в порядок. Мне было некогда.
Милена постоянно морщилась, видя, что у меня с лицом, и я отвечал ей короткое: «Заёб на работе».
А что ей ещё сказать на это всё? Пусть скажет спасибо, что моюсь.
ЕЩЕ её папаша достал со своими предложениями по партнёрству. Как будто не я бизнесом заведую, а ему во владение всё передаю. Да пошёл он на хрен, нам обоим выгодны как будущая свадьба, так и наше сотрудничество. Он прекрасно понимает, что без меня ему не выжить против конкурента.
Законы бизнеса очень суровые. И просто так здесь не выжить.
— Пётр, — ко мне забегает испуганная секретарша.
— Чего тебе? Видишь же, занят! — рявкаю я на ни в чём не повинную девушку.
— Там женщина… она пост охраны проскочила. Направляется к вам, — секретарша дрожит, а я даже её имени вспомнить не могу.
И так противно.
— Милена, что ли? Скажи ей, что занят.
— Не Милена.
В этот момент дверь кабинета распахивается, и заходит моя мама. Выглядит она злой, и секретарша скорее бежит из кабинета.
От Тамары Васильевны и я бы сбежал.
— Вот как ты встречаешь любимых женщин: родную мать и будущую жену, да? Короткой фразой «я занят»? — повышает она на меня свой голос.
— У нас скоро сделка века. Мне не до чего, сама знаешь, — обрываю её я. — Если хочешь отчитать непутёвого сына, то я поставлю тебя на ближайшее время, — достаю блокнот, делаю вид, что его листаю. — 0, как раз есть свободное окно через два месяца. Сразу после свадьбы и перед крупной сделкой, — морщусь и чихаю. — Конечно, я хотел этот день для выходного выделить, но чего не сделаешь ради любимой мамы.
— Пётр! Да ты на человека уже не похож! В обезьяну превращаешься! Труд из обезьяны, конечно, сделал человека, но на тебе это работает в обратном порядке! — мама кричит, а я закатываю глаза,
не поведя бровью. — Тебе развод вообще на пользу не пошёл! Трудоголизм — это тоже зависимость! Жаль, правда, что вас, таких трудоёбов, хвалят!
Хмурюсь, пытаясь понять новое выдуманное мамой слово.
— Зато Лесе пошёл на пользу. Она уже нашла себе нового дурачка, а у меня скоро будет свадьба с другой, — отмахиваюсь от мамы, как от назойливой мухи. — У нас у обоих впереди новая счастливая жизнь.
— Какая, на хрен, счастливая жизнь?! — мама окончательно распоясалась и перешла на ультразвук.
— Какая жизнь, если Олеся боится тебе сказать о том, что у неё будет ребёнок?
— Будет ребёнок? Прелестно, очень быстро, — ещё сильнее злюсь я. — От меня она годами забеременеть не могла, а тут так быстро залетела. Значит, я дефектный.
— Что за пургу ты несёшь? Твой это ребёнок! — визжит мама, а меня словно холодной водой из ведра окатили.
Мой ребёнок? Как? Когда?
Смотрю на маму и не моргаю. Я даже её не вижу, только и могу, что глядеть в одну точку, что у мамы лбом называется.
Мама приходит в себя первой. — А Леся тебе до сих пор не сказала?
— Нет, — качаю головой. — Не посчитала даже нужным. А ты откуда знаешь? И почему уверена, что это мой ребёнок?
— По срокам это ваш охрененный медовый месяц. Или, правильнее сказать, разводный? —
фыркает мама. — Я случайно узнала, увидела выписку из платной поликлиники.
— А помнишь название? — оживляюсь я.
У меня что, будет ребёнок? Вот это… новость.
— Да ты её туда уже водил. Чёрт, я обещала тебе не говорить, но я дала ей время, чтобы она собралась и сказала сама… Прошла неделя… — мама бубнит себе под нос, оправдываясь сама перед собой, но я её уже не слушаю.
Вот и повод появился, чтобы общаться с бывшей женой.
25.
После разговора с бывшей
Пётр
Я не поверил маме на слово, вдруг Леся пыталась мне отомстить столь глупым способом, и позвонил в клинику, представившись мужем пациентки. Мне быстро прислали результаты, и я сразу же испытал укол совести.
Как минимум из-за того, что мог подозревать некогда любимую жену в обмане.
Я сразу же привёл себя в порядок. Переночевал в отеле, вымылся, побрился. Для поездки выбрал рубашку и деловой костюм. Я успел навести справки: Олеся уволилась из цветочного и устроилась в компанию моего делового партнёра. Попросил ихо встрече с новой сотрудницей, и мне не отказали.
— У вас фамилии совпадают. Женаты? — уточнили у меня, видимо, не посмотрев в паспорт Олеси.
Я там значился. В графе «Развод».
— Нет, однофамильцы.
Ну уж не брат и сестра точно.
Разговор не задался. Олеся и слушать меня не стала. Она была воинственно настроена против меня, а я был готов рвать на себе волосы. Какую дичайшую дичь я всё-таки натворил.
Но что мне оставалось делать?
Сижу в своём кабинете, пью кофе и пялюсь в распечатки. Размышляю на тему того, какой же скотиной я выгляжу в её глазах. Она даже не стала меня слушать.
Впрочем, в этом она точно права: я ж изменщик в её глазах.
И что мне вот с этим дерьмом делать? Я не могу ни отменить свадьбу, ни вернуться к бывшей. Я
ведь так хотел от неё детей!
Ия категорически против аборта.
Но ребёнок должен расти в полной семье.
Только и мог, что тереть виски, пялиться в распечатку и размышлять о том, что уже никогда не сбудется. Вдруг понял, почему Леся назвала меня таким же, как отец. Он изменял моей матери, издевался над ней и не уходил.
А я ушёл.
От мучительных дум меня прерывает секретарша, что врывается ко мне в кабинет.
— Просил же стучать, — рявкаю на неё, как будто она в чём-то виновата.
— К вам ваша невеста, — отчитывается девушка и пулей выскакивает.
Пытаюсь собрать и спрятать все документы, все распечатки, но Милена уже забегает ко мне в кабинет. Бесцеремонно садится на мой кожаный диван и поёт сладким голоском:
— Котик, я скучала! Ты чего такой загруженный? 0, ты наконец-то побрился! Тебе идёт!
— Да, выдалась свободная минутка. Ты же знаешь, отец у тебя в бизнесе тот ещё тиран, —
усмехаюсь.
Рассматриваю свою гостью. Милена одета в розовое платьице, которое настолько короткое, что я боюсь увидеть её нижнее бельё. Длинные ноги слегка загоревшие, несмотря на апрель за окном, и гладкие, свободные от волос. На ногах дорогие брендовые кроссовки. У самой высветленные волосы, собранные в высокий пучок. На лице макияж и ярко-красная помада.
Вот с кем нужно было делать экранизацию Барби. Не отличишь от куклы. И разговаривает так же.
— Ты наконец-то выглядишь молодо, а не как сорокалетний бомж. Не обижайся, но тебе невыносимо не идёт борода, зая, — продолжает она щебетать.
— Сочту за комплимент, — хмыкаю я, напрягаясь всем телом. Мне некуда спрятать документы, а если я начну ими шевелить при ней, она точно заинтересуется. — Ты что-то хотела?
— Да, отец спрашивает, в каком ресторане ты хочешь провести свадьбу, — Милена закатывает глаза.
Она делает так всякий раз, когда говорит о любимом папе.
Это не вяжется с её образом, поэтому каждый раз напрягает.
— Когда твой папа спрашивает подобное, у него уже всегда есть свой вариант. Где, говоришь, он хочет провести торжество? И почему не спросил у меня напрямую? — Если честно, очень достали игры.
— Не знаю, зай, — пожимает она плечами, а затем неожиданно оказывается возле моего стола, выпятив свою грудь. — А что у тебя за документы? — И девушка выхватывает у меня распечатки ещё до того, как я успеваю вякнуть. — Ни хрена себе! Кто от тебя беременный?
26.
Олеся
Выбегаю из переговорной и скорее прячусь в кабинете, надеясь, что Пётр Ларин съе… свалит из моей жизни куда подальше и больше не вернётся. Ну, Тамара Васильевна, удружили!
Сажусь за компьютер и сижу тихо, как мышка. Чувствую, как учащённо стучит моё сердце, и шугаюсь каждого шороха. Вдруг он зайдёт ко мне? Вдруг он пойдёт за мной и учинит настоящий скандал?
Проходит две минуты, три минуты, пять… Каждая секунда тикает в моей голове, как бомба замедленного действия, а затем до меня доходит, что бывший ушёл. Он не стал устраивать публичный скандал.
В нём ещё осталось немного человечности.
— Новенькая, что стряслось? — играючи спрашивает меня соседка.
— Да босс какой-то приезжал. Пообщаться со мной решил. Вообще не знаю, чего я ему сдалась, —
вру на ходу, но дышу очень тяжело, боясь выдать себя.
— Чего это он тебя так запугал? — хмурится другая.
— Да я сама не знаю… Вроде бы столько мотивационных штук сказал. — делаю вид, что размышляю о беседе, откидываюсь на спинку кресла, пытаясь расслабиться. — А всё равно так нервно, знаете ли.
Боюсь подвести нашу команду.
Тут девочки сами перехватывают инициативу и начинают мне рассказывать, что всё в порядке, всё не так страшно, и что я справлюсь. И, вообще, с ними тоже беседовали начальники, здесь это нормальная практика.
За рабочий день окончательно успокаиваюсь, обедаю сквозь лёгкую тошноту, несколько раз бегаю в туалет, пью побольше воды. Продержаться бы испытательный срок. Уже после перейду на удалёнку.
Буду совмещать декрет, ребёнка и работу. Я справлюсь. То, что папаша узнал о ребёнке, не так уж и страшно.
Пётр не изверг, я не зря с ним жила несколько лет и любила его. Он не станет отнимать у меня дитя.
Может, образумится и будет присылать деньги в качестве алиментов. В любом случае у него новая жизнь. Счастливая и без меня.
И я должна построить счастливую без него.
Ровно в шесть спускаюсь на парковку и сажусь за руль своей машинки. Немного тревожно, поэтому не спешу заводить машину. Проверяю пробки на дороге и ужасаюсь. Лучше посидеть здесь и переждать, чем врезаться в машину во время такого мощного. стояка.
От нечего делать звоню свекрови. Нужно обсудить случившееся.
— ОЙ, доченька, что-то стряслось? С ребёнком что-то? — пугливо приветствует Тамара
Васильевна.
— Смотря с каким, — строго отвечаю я. — С моим всё хорошо, а с вашим…
Тамара Васильевна недовольно цокает языком.
— Опять Петя что-то учудил? — спрашивает она.
— Ага, приехал ко мне на работу разбираться со мной, почему я о ребёнке ничего не сказала.
Тамара Васильевна, вы ведь обещали! — возмущаюсь, не в силах сдерживать эмоции.
— Прости, пожалуйста! — извиняется она. — Я думала, что ты ему сказала! У него опять был приступ трудоголизма. Весь обросший, работает, не отрывается. Никакого внимания ни на меня, ни на любовницу, которую женой будущей зовёт, — она смачно плюёт, я аж вздрагиваю от этого звука, как будто в меня попала. — Словно его приворожили. Не понимаю, что с ним творится.
— Да никто его не приворожил. Он всегда так сильно любил свою работу. Была бы его воля, на ней бы и женился, — ворчу я в ответ. — С другой стороны, сегодня он хорошо выглядел. Побрился наконец-то.
— Прямо заново влюбляешься в него? — Этот вопрос ранит меня прямо в сердце, обжигает глаза.
Я сильная. Я справлюсь без него. Было бы здорово, если 6 не мелькал перед моими глазами.
— Тамара Васильевна, сами знаете, измену прощать нельзя, — жёстко отвечаю я. — И, пожалуйста, предупреждайте, если ещё что-то скажете своему сыну. Мне не хотелось бы сюрпризов и проблем на работе.
— Он что, к тебе прямо в офис приехал? Ну, даёт, — ахает Тамара Васильевна. — Спасибо, что позвонила. Прости ещё раз, и я рада, что ты на меня не злишься. Я буду молиться, чтобы у вас все получилось.
Что именно получилось: быть родителями или воскресить отношения, я не стала уточнять. Я была уверена, что мы больше не будем вместе, но жизнь умела удивлять.
Олеся
Следующий день прошёл относительно спокойно, кроме звонков с неизвестного номера. Я
увидела его сначала утром, потом несколько раз днём во время обеденного перерыва.
Обычно я не беру трубку: мало ли кто мне звонит. Если человек настолько настойчив, скорее всего, это либо обзвон, либо мошенники. Ни то, ни другое меня не интересует.
Слышала, недавно появился новый тренд. Мошенник звонит, представляется полицейским, а затем говорит, что моим деньгам угрожает опасность, нужно срочно их спасти. В такие моменты чувствуешь себя супергероиней шпионского боевика. Это подкупает, и хочется довериться умному человеку. А затем ты очухиваешься, когда перевёл все деньги мошенникам, а их след уже простыл.
Телефон не успокаивается, и кто-то названивает ещё и вечером. Прямо пытается дозвониться.
Телефон замолкает и звонит сразу же.
Особое внимание этому безумию я придаю только уже в машине. Вздыхаю с мыслью, что я об этом пожалею, всё-таки беру трубку.
— Алло.
— Олеся? — слышу приятный женский голосок.
— Предположим, — не говорю «Да», вдруг разговор записывается, и они только и ждут запись моего подтверждения.
— Я наконец-то до вас дозвонилась! — радуется незнакомка. — Весь день пыталась.
— Не отвечаю, если номер незнаком, — жёстко отрезаю я. — И вас уже хотела добавить в блок.
И уже жалею, что этого не сделала.
— Блин, это моя оплошность. Надо было позвонить с телефона Петра. — Вздрагиваю от имени бывшего, и до меня медленно, но верно доходит смысл сказанного.
Мне звонит его любовница. Прелестно. Узнала о моей беременности и хочет на меня напасть?
— Чего вам нужно? — с таким же холодом спрашиваю я.
— Мне нужно с вами встретиться. Обещаю, что не буду заставлять вас нервничать, зная ваше положение, — незнакомка остаётся вежливой, спокойной, никак не реагируя на мой холодный тон.
— Я не знаю, что вам наплёл Пётр, но я не собираюсь подавать на алименты, и вы можете быть счастливы вдвоём. Я на ваше счастье не претендую. — Хочу повесить трубку, но воспитание останавливает.
— Нет-нет! Я не по этому вопросу совершенно! — она быстро тараторит, и я всё же решаюсь дослушать её до конца. — Разговор не телефонный, я готова подъехать к вашему дому и с вами поговорить. Это очень важно.
— Важно для кого? Вашего семейного счастья? — язвлю я, всё ещё спрашивая себя, почему я до сих пор не бросила трубку.
— 0, сильная и независимая женщина. Теперь понятно, почему Пётр вас любит, уважаю, —
произносит девушка несвойственную фразу для любовницы, и я теряюсь.
— Любил, — всё же поправляю её.
— Настаиваю на «любит». Поэтому мне очень важно с вами поговорить. Но прошу вас, разрешите с вами встретиться, — она остаётся спокойной и милой, что аж бесит.
— Встреча жены, хоть и бывшей, и любовницы — очень плохая идея. Не боитесь, что я выдергаю вам волосы? — пытаюсь угрожать ей, намекая, что не буду вести себя вежливо и адекватно. —
Тем более сами понимаете, гормоны, я беременная.
— НУ, если мы сцепимся, то чисто теоретически я это заслужила, — хихикает девушка мне прямо в трубку, и я теряюсь окончательно. — Я обещаю быть не надоедливой и не расстраивать вас.
— Вы уже надоедливая.
— Так потому, что мы всё никак не можем договориться о встрече, а меня это пипец как нервирует, — честно признаётся моя собеседница.
— Ладно. Через час сможете подъехать к дому? Не обещаю, что приглашу в гости, всё-таки это небезопасно…
— В доме напротив вашего есть вкусная кофейня. Я угощаю и уже в пути. В людном месте вам будет спокойнее? — учтиво интересуется она.
— Ладно, у вас будет не больше получаса. — Я кладу трубку с чувством, что совершаю глубочайшую ошибку в своей жизни.
28.
День назад
Пётр
Я не успеваю выхватить у невесты чёртовы распечатки. Как я вообще мог их рассматривать, не думая о том, что меня могут спалить? Вот дурья моя башка! Надо быть осторожнее! Вечно я попадаюсь на каких-то глупостях и совсем не умею врать.
— Нихуя себе. — Вздрагиваю от мата и смотрю на Барби с удивлением. — И чего вылупился? —
Вздрагиваю второй раз и начинаю тереть глаза.
От куклы не осталось и следа. Милена впервые предстаёт передо мной настоящим человеком.
Присматриваюсь к ней и понимаю, что то, что я принял за распутную юбку, на самом деле шорты-юбка. Она даже внешне преображается на моих глазах.
— Ты что, никогда не слышал, как ругаются матом девушки? — она швыряет документы на стол.
— Я не слышал, как это делаешь ты, — начинаю оправдываться я.
Я никогда не видел Милену грубой, решительной и язвительной. Никогда не любил слабых и глупых девушек, кем будущая жена мне всегда казалась.
— Ты вообще обо мне мало, что знаешь, — она произносит это спокойно, и я киваю. Милена как никогда права. — Впрочем, как и я о тебе. Интересно получается, у тебя уже есть беременная жена.
Зачем тебе вторая?
— Это моя бывшая, — нехотя отвечаю я. — За месяц до развода мы поехали в романтическое путешествие, где знатно зажгли, — с особой нежностью произношу я. — И вот результат.
Кажется, Милена понимает и видит куда больше, потому что после одной только фразы об отдыхе, она говорит так, словно стреляет мне прямо в голову:
— А теперь просвети мою светлую головушку, какого хера ты с ней развёлся, если у вас всё так хорошо было? Сколько лет вы были вместе? — Ей бы следователем работать, она начинает меня раскалывать, а я совершенно не могу соврать.
— Да почти лет пять… Знаешь, время в счастливом браке летит так быстро. — пытаюсь петь ей так же, как пел когда-то её отцу.
С мужиком оказывается всё проще, а Милена не так проста, как кажется.
— Вот только не говори, что ты на мой образ «глупой деффачки» повёлся. — Она резко дёргает меня за галстук и притягивает к себе. Вздрагиваю: мы впервые настолько близко друг к другу. —
Что, тоже считал глупенькой красивой куклой? Отвечай!
— На этот вопрос нет правильного ответа! — взвизгиваю я, осознавая, что боюсь эту незнакомую и необузданную женщину.
— Правильно. — красотка выпускает меня из рук. — Какой же ты мудак! — говорит она то, что я последний месяц думаю о себе. — Сколько мой отец тебе заплатил, чтобы насильно женить на мне?
— Нисколько, — вздыхаю я.
— Значит, угроза, — кивает Милена. — И ты всё это время молчал? Я пыталась тебя раскрыть, но ты весь из себя загадочный хер!
Вздрагиваю. До меня доходит, что её отец не посылал эту девицу ко мне. Милена приехала сама, придумав глупую отмазку, на которую я, идиот, повёлся.
И ведь мне, да и большинству мужиков, многого не надо: высветленные волосы, розовое платьице, и я автоматически считаю девушку красивой, но глупой.
Передо мной же сейчас высокомерная, хитрая, умная девица, которую я, чёрт возьми, боюсь.
Молчу, надеясь, что Милена заговорит первой.
— Слушай, ты ведь её до сих пор любишь. Всё сходится. И твои песни, что ты глубоко верующий, и что секс у нас будет только после свадьбы. Мы ведь с тобой даже ни разу не целовались! Знаешь, как странно я ощущала себя рядом с тобой? — Вздрагиваю от этого вопроса. — Гадала: ты то ли асексуальный, то ли гей. Всё думала, какой вариант мне папаша подсунул в качестве будущего мужа.
— Не думала, что ты выглядишь как кукла и непривлекательна? — язвлю я, потому что чувствую себя ущербно.
— Типичная фраза мужика, который не может признать поражение. Милый, — слышу столько сарказма и ненависти в голосе, что вздрагиваю, — у меня есть жених. Жених, которого не принял мой отец. И у него на меня стоит, будь здоров.
— То есть он и тебя запугал? — вздыхаю, схватившись за волосы. Игнорирую её провокационную фразу.
Как тут не взвыть?
— Я знаю, что у него есть братки, которые могут сделать с человеком всё что угодно. А я свободы хочу! И нормально жить! Любимый ищет варианты, а я пока всячески пытаюсь строить из себя примерную дочурку. Паршиво получается, но я искренне стараюсь! Почему ты просто сразу мне всё не рассказал? — Милена делает паузу, а затем горько улыбается: — Не считал меня за человека, да?
— Прости меня, пожалуйста. — обрываюсь на полуслове, осознавая, в какую задницу я попал.
— Тебе не передо мной извиняться надо, а перед любимой женщиной, которую ты предал, —
прерывает меня Милена, а мне вновь тошно становится от ситуации, в которую я попал. — У вас будет ребёнок, это не шутки. Что такого тебе пообещал мой отец?
Тяжело вздыхаю. Я ни с кем не обсуждал это. Сейчас у меня появился настоящий союзник, который может помочь выпутаться из беды:
— В случаи согласия — партнёрство, что помогло бы моему бизнесу. В случае отказа — смерть моих любимых женщин.
29.
Я и сам понимал, насколько жёстко, грубо и плохо это прозвучало. Но это было истинной правдой: отец Милены мне угрожал. Я же не знал, что мне со всем этим делать.
Поэтому поспешил оградить Олесю от всего этого мракобесия. Лишь бы она не пострадала.
На разговор отец Милены вызвал меня через пару дней после отпуска. Он предложил мне партнёрство, крупную сумму денег, взлёт моей карьеры. Я всегда об этом мечтал, но не хотел отказываться от любимой женщины. Я и сейчас чувствовал себя несчастным без неё.
Я отказался, сославшись на то, что женат. Я был готов к уничтожению моей компании, моего детища, но тут он начал угрожать жизнями…
Вздрагиваю. Милена щёлкает пальцами перед моими глазами.
— Ты там что, уснул, что ли? Пётр, давно ты нормально спал? — аккуратно спрашивает меня девушка.
— Задумался. Вспоминал детали сделки, — морщусь, даже вспоминая о ней.
— То есть он так и сказал, что убьёт Олесю? — Милена прямолинейна, как никогда, и это подкупает на открытый разговор.
Удивлённо смотрю на эту блондинку, словно вижу её впервые. Понимаю, как её образ обманул меня.
— НУ, не совсем так, — вздыхаю, поняв, что придётся рассказать. — Я сказал, что не могу взять тебя в жёны, потому что уже женат. Я был готов к уничтожению себя и моего бизнеса. Тут твой отец ответил, что мой женатый статус не проблема. Если я не разведусь самостоятельно, то стану вдовцом. Ну и если это меня не убедит, то что-то случится с моей мамой.
Милена ахает, закрыв рот рукой.
— Какой же он козёл! Хуев манипулятор! — ругается она, швырнув свою сумку на пол.
— Ты бы аккуратнее… — нервно смотрю на неё. — Ты это про своего отца говоришь.
— Веришь или нет, мне похуй. Это невыносимо! Все люди для него — игрушки, а я самая главная кукла! Причём фарфоровая. нет, хрустальная! Ты знаешь, как я устала от этой беспросветной жопы?! — красотка проводит руками по волосам, а я не знаю, что делать, что сказать.
Как успокоить женщину, которую я не знаю? И на которой должен жениться?
— Ты тоже молодец! Поехал со мной на открытие филиала, чтобы пофоткаться, познакомиться.
Почему ты мне всё сразу не рассказал? Почему мне приходилось выпытывать у тебя, постоянно приезжая в гости, заставая врасплох и расспрашивая? Целый месяц не могла тебя расколоть! Ты что, совсем без яиц? — Милена выдаёт целую эмоциональную тираду, и я аж вздрагиваю.
Больно. Неприятно. Гадко.
— Да, блядь! Ты можешь успокоиться? — теперь уже не выдерживаю я. — Откуда я знаю, на чьей ты стороне? Откуда мне знать, что ты не расскажешь всё своему дражайшему папочке? Откуда мне знать, как он на это отреагирует? Он чётко дал мне понять, что «человеки» внезапно смертны, а у меня две важные и любимые женщины, потерять которых я не могу!
Милена замолкает и садится на диван. Она закрывает лицо руками, но не плачет.
Мы оба в одной лодке, и нам обоим не по себе от этого соседства.
— К тому же ты отлично играешь роль, — продолжаю я, чтобы хоть как-то заполнить молчаливое пространство, что давит на меня с неистовой силой. — Весь месяц нашего знакомства ты вела себя как папина дочка. Как красивая куколка, которой всё равно что делать и за кого выходить замуж, лишь бы папа платил деньги.
— Заткнись! — шипит на меня Милена. — Ладно, с этой стороны ты прав. Мы оба играли глупые роли.
И оба не доверяем друг другу. Но теперь у нас есть общий враг. А у меня есть жених, который не нравится папе, потому что способен уничтожить его империю.
— И что ты предлагаешь? — воодушевлённо спрашиваю я.
— Сначала я планирую съездить к твоей бывшей и объяснить ситуацию. — Милена быстро собирается, и я прямо вижу, что в её глазах расцветают идеи. — Тебе она вряд ли поверит. Но количество разбитых по папиной воле сердец должно уменьшиться. А дальше. мы что-нибудь придумаем. Но я искренне желаю своему папаше сгнить за решёткой.
30.
День встречи с любовницей
Олеся
Подъезжаю к кафе и думаю, что зря я сюда приехала. Что мне может сказать любовница? Что Пётр прекрасно целуется и великолепно трахается? Это я знаю итак.
Хочет, чтобы я исчезла из их жизни? Да я и не напрашивалась — я планирую растить ребёнка самостоятельно.
Хочет поязвить, что он ушёл от меня к ней потому что она вся такая распрекрасная? Тогда я обязательно опрокину на неё молочный коктейль.
С мрачными мыслями захожу в кафе, и меня окрикивает невероятной красоты девушка, похожая на Барби. Вздыхаю, оценивая её внешний вид. Она слишком красива и явно куда моложе меня.
Сажусь рядом с ней, жалея о том, что сегодня не накрасилась перед работой. Проспала и подумала, что и так сойдёт.
Всё-таки иногда девушки красятся не ради себя, а чтобы другие девушки им завидовали.
— Олеся же? — улыбается она кристально белой улыбкой. — Милена.
— Сказала бы я, что это приятное знакомство, но не буду, — мрачно произношу я.
Собеседница уже купила какао с маршмеллоу и пирожное.
— И не надо, нет смысла мне врать, — кивает Милена. — Что вам принести? — всё также неунывающе интересуется любовница бывшего мужа, а я размышляю над тем, где у неё батарейки и как их оттуда достать.
Плюшевая игрушка, кукла на батарейках. Кто угодно, но не живой человек.
— Молочный банановый коктейль. Но я могу сама..
— Ну я же обещала, что еда с меня, — всё ещё улыбается Милена, мы вместе идём к кассам, и в последний момент неугомонная опережает меня с картой.
Я лишь могу недоумевать о том, что происходит.
— Ладно, рассказывай, в чём дело и зачем ты меня вызвонила, — перехожу на «ты», потому что чересчур вежливую из себя строить надоело.
— Ты так просто мне не поверишь, — Милена неожиданно становится серьёзной, но тоже легко переходит на «ты», не осаживает меня, не ругается.
Закатываю глаза. К чему это излишняя драматизация?
— Я хочу сказать, что из-за меня ты в опасности, и я прошу поверить в то, что я тебе расскажу, — она продолжает нагнетать, и я показательно фыркаю.
— Как будто в дешёвом русском сериале оказалась. Какой жанр? Драма? Боевик? Криминал? —
хмыкаю я и делаю глоток.
И почему я раньше не заходила в эту кофейню? Очень вкусно.
— Криминал, — мрачно говорит она без тени улыбки. — Но, похоже, не только он. Боевик и драма тоже есть в сценарии.
Достаёт мобильный и показывает мне фотографию, где она стоит с парнем, после открывает дату фотки. Удивляюсь: фото вчерашнее. Ночь.
Значит ночевала она не с Петром. Так-так. Очень интересный поворот.
Смутно вспоминаю, что уже где-то видела этого симпатичного мужчину.
— Изменяешь моему дорогому бывшему? — язвлю я радостно.
— Скажу больше: я с Петром даже не целовалась, — абсолютно спокойно произносит Милена, и я начинаю хлопать глазами.
— Но ты же его любовница? Вы несколько месяцев встречались, замолкаю, потому что у меня не сходится вообще ничего.
— Я о твоём существовании только вчера узнала. Если бы мы с ним встречались, пока вы были в отпуске, то скажи мне почему я не задумалась, куда пропал Пётр на месяц? — она задаёт сложный вопрос, на который у меня нет ответа. Просто хмурюсь. — Подозреваю, что весь этот месяц твой дорогой муж от тебя не отлипал?
— Бывший муж, — теперь я говорю мрачно. — Да, так и есть. Этот месяц был похож на медовый.
Милена кивает.
— Вот теперь ты меня внимательно слушаешь, — не скрывая своей радости кивает Милена. — Дело в том, что мой отец не считает меня за человека. Я собиралась выйти замуж, но отец взъелся и заявил, что ни за что не примет своего главного конкурента…
Я лишь молча слушаю её рассказ и пью коктейль. Всё, что она говорит, ужасно. Ужасно по отношению к ней. Отцу не понравился её молодой человек, и он пообещал найти другого. Выбор пал на Петра, которому он угрожал убийством меня и его матери.
— Почему Пётр не сказал мне правду? — не выдерживаю я, испытав сильную боль.
— Это очень хороший вопрос. Возможно, боялся, что мой отец что-то с тобой сделает. Возможно, пытался оградить тебя от всего этого, — Милена заканчивает свой длинный монолог, а я лишь вздыхаю.
— я не знаю, как на всё это реагировать, — честно признаюсь я.
31.
Моя жизнь переворачивается второй раз за последний месяц. Мне совершенно не хочется верить, что тот, кого я считала предателем, кто сделал мне невыносимо больно своей фразой «у меня другая», оказывается пытался спасти меня, вытащить из-под удара.
Нос дёргается, в глаза наливаются слёзы, и мне хочется разрыдаться.
Вместо слов допиваю банановый коктейль. Забавно, ещё до встречи с Миленой представляла, как надену ей на голову какой-нибудь бокал, а это просто… не понадобилось.
Передо мной совершенно адекватная девушка с сильным характером, которая устала от действий своего отца.
— А тебе и не нужно что-то делать, я просто хочу, чтобы ты понимала, что между нами с Петром ничего нет. Если дело дойдёт до брака, то он будет фиктивным и временным. Я с ним не останусь,
— очень серьёзным и твёрдым тоном произносит Милена.
— Ну, Пётр хороший мужчина, если не считать его зависимость от работы, — пожимаю я плечами.
— Даже немного тебе завидую, — пытаюсь подшутить я.
Это всё нереально. Это выглядит нереальным.
— Несмешная шутка, — мрачно отвечает Милена. — Жить с нелюбимым человеком — полный пипец. Я на Землю не страдать пришла, а наслаждаться жизнью. У меня есть любимый человек, и из-за прихоти отца я от него отказываться не собираюсь.
— И что будешь делать? — хмурюсь я.
Вспоминаю, как видела в её социальной сети красивого мужчину, и у меня сразу же складывается пазл. Милена не врёт. Она действительно не любовница Петра, а вынужденно должна выйти за него замуж.
А тот мужчина на фотографиях на самом деле её настоящий жених.
— Пока не могу сказать. — Милена наклоняется ближе ко мне, и я инстинктивно тянусь к ней. — Но я постараюсь сделать всё, чтобы его засадить. Я знаю о его махинациях, знаю о том, что он обращался к киллерам, чтобы устранить конкурентов.
— От этих слов по моей коже идут мурашки. — Страх Петра за твою жизнь оправданный и понятный. Я бы тоже своего Витура оградила бы от этого, но он не готов так просто сдаваться. —
Лёгкий румянец появляется на её щеках.
В голосе слышится гордость. Такое не спрячешь, не сыграешь. Она действительно любит своего
Витура, каким бы необычным и странным мне не казалось его имя.
— Ты говоришь очень страшные вещи. С одной стороны, странно слышать, что ты так говоришь про своего отца. — начинаю я, но Милена меня перебивает.
— Вот точно «муж и жена — одна Сатана». Твой Пётр то же самое сказал.
— И ничего он не мой, — ворчу я, качнув головой. — Мы расстались.
— Но причина не измена, — подливает она масло в огонь.
— Но он всё равно ушёл, соврав мне. Не сгладил, не смягчил, лишь заявил, что в наш последний месяц он прощался и у него есть другая. Вот как я должна реагировать? — хмурюсь я, жалея, что допила коктейль.
Было бы чем занять рот.
Милена тихо ругается матом, и я удивляюсь: она полна сюрпризов.
— Мужики. Иногда они сначала делают, а потом говорят.
— Ты так говоришь про отца, но, с другой стороны, ты уверена, что его не демонизируешь? Что он действительно делал все те плохие вещи, о которых рассказываешь? — меняю я тему, потому что не могу думать сейчас о Петре и о своих чувствах к нему.
Моя привязанность к нему не прошла, и ещё час назад я верила в его измену, а теперь… Теперь всё стало куда сложнее, и я просто не могла понять, что делать дальше и как себя вести.
— Не демонизирую. Я была свидетельницей, но у меня не было доказательств. Я их ищу. И, знаешь, я ищу не справедливости, на многих незнакомых людей мне всё равно, ведь это мой отец.
— Милена с горечью делает глоток своего какао. — Но он лишает меня свободы, считает меня красивой куклой, разменной монетой. И такого я не потерплю. Не позволю ему больше рушить мою жизнь и жизнь моих близких.
Коротко киваю. Милена в общем-то права. Не знаю, что делала бы я на её месте. Это очень сложный выбор.
— Надеюсь, не надо говорить, что этот разговор строго между нами? Не рассказывай даже своей маме и тем более свекрови, иначе всё может скатиться в глубочайшую задницу. — Киваю, услышав эти слова.
Милена права: ситуация сложная, и мне нужно всё это переварить.
— НУ и обязательно подумай, что делать с Петром. Думаю, когда всё это закончится, он будет не против восстановить отношения, — Милена улыбается, а я отворачиваю голову в сторону.
Не могу смотреть ей в глаза. После небольшого молчания Милена прощается и встаёт из-за стола.
Только тогда я озвучиваю вслух свои мысли:
— Он в любом случае отец моего малыша. У ребёнка должен быть отец.
Пётр
Места себе не нахожу от одной только мысли, что «любовница» и бывшая жена сегодня встретятся и пообщаются. И от этого разговора зависит и моя жизнь в том числе.
Врагу не пожелаешь встречи этих дам, особенно когда любовница и не любовница вовсе, а вынужденная будущая жена.
Вообще не могу никак понять, как и в какой момент я в эту ситуацию, собственно, попал.
Последний месяц я запрещал себе об этом думать, но правда такова. Я люблю Олесю больше жизни. Я не позволю кому-то причинить боль. Я лучше сам пострадаю, но огражу от этого любимую женщину. Я слишком её любил, поэтому без колебаний принял решение её отпустить, потому что рядом со мной перестало быть безопасно.
Иногда я размышлял: правильно ли я сделал, что не сказал любимой об истинной причине нашего расставания.
Но я искренне боялся.
Боялся, что Олеся пострадает даже от того, что узнает правду.
Боялся, что скажи я ей «нам нужно развестись, потому что влиятельный человек может тебя убить», она посмеялась бы мне в лицо.
Боялся, что она осталась бы, несмотря ни на что, со мной до последнего вздоха. И сейчас эта фраза звучит не романтично, а угрожающе.
Мне было безумно страшно последний месяц. Я боялся даже думать о том, что когда-нибудь, возможно, мы снова будем вместе. Я смогу её целовать, прикасаться к любимому телу.
Я боялся всего, словно даже мои мысли могли подслушать. Как будто чужие мечты и желания можно подсмотреть.
Медленно становился параноиком с ощущением, что за мной постоянно следят. И ведь это могло быть правдой. Кто знает, что придёт безумному бандиту в голову.
Отец Милены, Борис Владимирович, поднял свой бизнес в девяностые, а это уже говорило о человеке очень многое. Я был уверен, что в те года он промышлял не очень хорошими вещами.
Возможно, был братком и бандитом, но доказательств у меня не было.
И, судя по тому, что его до сих пор не засадили, возможно, у полиции тоже не было улик. Или им хорошо заплатили.
Мысли сбиваются, блуждая по бездонным подземельям подсознания. Медленно, но верно схожу с ума.
Глупый, думал, что работа мне поможет. Думал, что смогу сбежать от гнетущей боли после расставания, сбежать во всё это, погрузиться в бизнес, воспользоваться предложением нового партнёра, подняться, вырваться из грязи в князи, как давно мечтал.
Но, как оказалось, все мои мечты были пустышкой без Олеси. Я ведь старался ради нашего счастья, чтобы она ни в чём не нуждалась. Без неё всё стало бессмысленным. Глупым. Ненужным.
Бесцветным.
Раньше я жил в вечном будущем, где настолько хорошо, что даже сексуально неприлично. И при этом есть деньги и дети. Я пахал ради этой мечты.
Забывал жить в настоящем.
Забывал быть счастливым в моменте рядом с любимой женщиной.
И теперь этого будущего не будет, да и не было, наверное, никогда.
В одночасье всё потерял. И работа стала не нужна. Раньше я бежал туда из-за своей никчёмности, ощущения того, что ни на что не годен. Пытался доказать себе и другим, что чего-то стоил.
Осознал, насколько всё это глупо и не нужно, только тогда, когда потерял любимую женщину. Она была со мной, несмотря ни на что. Она ценила меня просто за мою личность, а не за счёт в банке.
Леся была рядом всегда, а я залез во всё это дерьмо, из которого не мог никак выгрести самостоятельно.
Я ведь раньше считал, как и многие другие, что трудоголизм — это хорошо и приводит к денежным результатам. Но много работать, как оказалось, такая же зависимость, как алкоголь и сигареты, только от работы, что в нормальном количестве не считается чем-то плохим.
Но где эта тонкая грань между трудоголизмом и трудолюбием? И почему я её перешёл, поступившись любимой?
Весь день расхаживаю по кабинету из стороны в сторону. Мысли спутаны, сбивчивы, прыгают от того, как Милена и Олеся поговорят, до «как же я докатился до такого дерьма».
Нервничаю.
Не могу собраться и сфокусироваться на работе.
Поверит ли Олеся Милене? Не каждая «любовница» приезжает в гости и с порога заявляет, что на самом деле её отец криминальный авторитет, и…
От мыслей отвлекает стук в дверь, а затем та беспардонно распахивается ещё до моего разрешения «войдите».
— Ну что, будущий зятёк, — бросает очень неприятным тоном мой самый страшный кошмар, —
разговор к тебе есть. Срочный.
33.
Пётр
Секретарша за спиной Бориса Владимировича разводит руками и пугливо произносит:
— Сделаю вам всем кофе!
Усмехаюсь, зная, что таким образом она просто сбегает от этого злого неугомонного мужчины.
Тирана. Убийцы.
— А ты чего не в кресле? — с угрозой в голосе спрашивает он.
— Решил размяться. Размышляю лучше, когда хожу, а времени на прогулку нет, — брякаю первое, что приходит на ум.
— Давно бы поставил себе беговое полотно и ходил бы по нему, — сразу же даёт мне непрошеный совет.
Молчу. Мне эта система работы не нравится. Ходьба во время работы на ноутбуке только мешает и отвлекает, а не помогает. И есть шанс задуматься, не сделать вовремя шаг и улететь на пол, выбив себе при этом парочку зубов.
У меня этого в планах не было.
— Вы по какому вопросу? — перехожу я сразу к делу.
Двум смертям не бывать, одной не миновать.
Мне всё равно не особо хочется жить без моей Леси.
— Ты мне нравишься, за то, что сразу переходишь к сути. У тебя большой потенциал крутого бизнесмена.
Киваю, услышав его похвалу.
Сажусь за рабочее место, зная, что таким образом он пытается усыпить мою бдительность.
— Спасибо, — сухо говорю я.
— Когда у вас там свадьба? — Дёргаюсь от этого вопроса, потому что знаю, что ничего хорошего не ждёт. Я тянул до последнего.
— Сами знаете, Милена очень своевольная девушка, мы друг друга узнаём. Конфетно-букетный период, все дела, — уклончиво отвечаю я, надеясь хоть как-то потянуть время.
— ОЙ, знаю свою вредную и упёртую дочь, — соглашается Борис Владимирович. — Но ничего, пора бы вам дату свадьбы объявить. Стерпится, слюбится, нечего сиськи мять.
— Понимаю вас, но не могу же я угрожать своей будущей жене? — криво улыбаюсь, пытаясь сделать хорошую мину при плохой игре.
Не скажешь же ему, что ни я, ни его дочь не хотим жениться.
— НУ, иначе это я сделаю, — гаркает отец. — Наш с тобой договор горит, и нам пора его подписывать, затем партнёрство запускать, а я не могу это делать абы с кем.
— Не абы с кем, — возражаю я, — а с будущем зятем и отцом ваших внуков, — отвечаю ему манипуляцией на манипуляцию и скалюсь.
Борис Владимирович теряется и неожиданно кивает.
— Так-то оно так. Но вдруг после подписания договора ты меня и мою дочь кинешь? Конечно, у меня есть способы от тебя избавиться, — он нависает надо мной грозовой тучей, — и ты вроде бы кажешься адекватным человеком. Но ты же знаешь, как я доверяю людям?
Очередная завуалированная угроза расправиться со мной. Как же меня это достало. Хочется застрелить его и спрятать тело, но не хочется из-за этого мудака пожизненный отсиживать.
— Мы занимаемся подготовкой к свадьбе, всему своё время, — продолжаю я повторять, как заведённый попугай.
— Кстати, раз вы все такие готовящиеся. — Мужчина плюхается в кресло и скрещивает руки на груди.
— То где сегодня Милена?
Вздрагиваю, потому что и не должен следить за девушкой. Прекрасно знаю, что на этот вопрос нет правильного ответа. Скажу правду — провалю «операцию». Совру — поймает на лжи. Скажу, что не знаю, — закатит истерику, что должен следить за его дочерью.
И не докажешь ему, что я за здоровые отношения, где никто никого не ограничивает и где доверяет.
Сердце громко стучит, размышляю, минуты кажутся вечностью.
Неожиданно в комнату входит секретарша и ставит поднос с кофе. Это немного оттягивает время, потому что мой гость на него отвлекается, а я получаю пару мгновений на «подумать».
Зря радуюсь: на вопрос нет ни одного варианта ответа, который может понравиться будущему тестю.
Дверь вновь неожиданно распахивается, и вбегает Милена с криком — я вернулась!
34.
Пётр
Милена застывает на пороге, видя своего отца. На мгновение она бледнеет, но быстро берёт себя в руки и радостно пищит:
— Папа! А ты что здесь делаешь?
Облегчённо и тихо выдыхаю: Борис Владимирович переводит взгляд на дочь, а я просто радуюсь, что больше его внимание не устремлено на меня.
— Обсуждаю с будущим партнёром детали сделки, — врёт он, даже не моргнув глазом. — А ты откуда вернулась?
— я у подруги была, — таким же непроницаемым тоном врёт Милена.
— Это у какой же? Мои люди доложили, что ты сидишь в кафе с какой-то незнакомкой.
Вздрагиваю, понимая, что эта сволочь следит за своей дочерью.
— НУ, видишь, я тебе не вру, — пожимает плечами Милена, громко фыркнув. — Мне неприятно, что ты мне не веришь и постоянно следишь!
— Я слежу за тобой не поэтому, — упирается рогом отец. — Ты же знаешь, какие у меня конкуренты! Я не хочу, чтобы ты пострадала от их рук! Лучше рядом с тобой будут незримые телохранители, чем будет слишком поздно.
Здравые мысли в его словах всё-таки есть, но ни я, ни Милена ему не верим. Главная угроза этой светловолосой красавицы — сам отец. Убийца. Бандит.
— Так с какой ты была подругой? — продолжает гнуть свою линию непробиваемый мужчина, противореча сам себе.
— С Олесей, — отмахивается Милена, и я вновь вздрагиваю. И почти не врёт же. — Помнишь же, в школе была девочка, с которой я общалась? Вот встретились, вспомнили детство. Ничего такого криминального.
Борис Владимирович удовлетворённо кивает, и я просто радуюсь, что нас пронесло.
— Так, когда у вас свадьба? Долго я ещё напоминать буду, насколько брак важен для отношений?
Вновь обращается ко мне, а мне чертовски некомфортно от этого разговора.
Хочется провалиться сквозь землю от его нападок.
— Отец, ну всему своё время! — неожиданно агрессивно отвечает Милена. — Я же не могу выйти замуж за того, кого знаю без году неделя!
— Вы знакомы уже месяц! Сколько можно?! — Отец встаёт и нависает над Миленой.
Сглатываю. Неужели он сейчас ударит свою дочь? Хрупкую девушку?
Милена немного сжимается, но всё же не даёт отцу насесть.
— Столько, сколько нужно! — агрится Милена. — Я, вообще, могу отказаться во всём этом участвовать! Это нужно твоему бизнесу, а не мне! Это твои проблемы с доверием, а не мои!
— Ты не посмеешь отказаться, — рычит отец.
— Ну, не достанешь же ты у алтаря пистолет и не направишь на меня? — мстительно щурится
Милена. — Тебе же так важна репутация, вот и подожди, когда я буду достаточно уверенной, что
Пётр мне подходит.
— У меня договор уже горит!
— Так подпиши его! Как будто тебе религия не позволяет вести дела не со своими родственниками!
Типа пока не стал мужем дочери, ты мне конкурент, и я должен тебя растоптать! Уничтожить! –
Милена довольно смело себя ведёт, а я прямо дёргаюсь.
Внутри меня просыпается защитник, который хочет помочь хрупкой девушке, защитить её от тирана.
Спасти от удара.
— Но у вас вообще ничего не движется! Я устал ждать! — Бьёт по моему столу кулаком Борис
Владимирович.
Поднимаюсь из-за стола, чтобы в случае чего встать между ними.
— Я вообще удивлена, как ты с таким нетерпением бизнес сколотил, — зло бросает Милена. — Но мы сегодня планировали съехаться, пожить в одной квартире. Доволен?!
35.
Пётр
Борис Владимирович после этой колкой фразы резко добреет. Мы ещё немного разговариваем на отвлечённые темы, он допивает свой кофе и уходит, желая нам, голубкам, спокойной ночи.
Только когда мне сообщают, что он покинул здание (а лучше бы страну и всю планету), я набрасываюсь на Милену с вопросом:
— Жить вместе? Ты совсем с ума сошла?
Милена закатывает глаза и качает головой. Зовёт секретаршу, и та приносит ей воды.
— А что я должна сказать своему папаше, чтобы он отьебался? Не хочу я за тебя замуж выходить, силком ты меня туда не затащишь! — рычит она, сжимая пластиковый стакан в руках.
— Как будто я на тебе жениться хочу! У меня, вообще-то, есть любимая женщина, которая от меня беременна! — Хватаюсь за голову, медленно осознавая, наконец, всю глубину проблемы.
— Звучит как, мать его, очень интересное начало для какого-нибудь дешёвого любовного романа,
— фыркает Милена. — Если ты забыл, у меня есть нормальный жених, за которого я хочу выйти замуж, в отличие от тебя.
— У меня не было в планах жить с тобой, — спокойнее говорю я, сев в кресло.
— Напомни мне, а где ты живёшь? По моим данным, ты себе даже квартиру не снял, всё отписал бывшей. Периодически выезжаешь в отели, моешься там. Ночуешь чаще всего здесь. Отца-то ты, может, и можешь провести, выставив себя при этом знатным трудоголиком, но меня — нет. —
Вздрагиваю от слов Милены. — Почему ты не снял квартиру?
— Я просто не захотел, — вздыхаю я. — Скучаю по Лесе.
— Вот и не нарывайся на мою грубость. У меня четырёхкомнатная квартира в охраняемом доме, куда даже телохранители отца попасть не могут. Живу я с женихом, Витуром, но мы выделим тебе гостевую комнату. Тем более где, как не дома вы можете с ним встретиться, чтобы мой отец не заподозрил?
Снова вздыхаю. Милена права. Это очень выгодное и правильное предложение. И мне станет чуть легче: будет где поспать, отдохнуть, набраться сил и, наконец, обдумать наши дальнейшие ходы.
Как в шахматах, ей-богу. Только потеря любой фигуры — на самом деле смерть в этой бездумной игре.
— Твой жених не будет против? — осторожно спрашиваю я.
— От нового союзника, который может помочь одолеть моего отца? Думаю, он будет счастлив, —
едко и грустно улыбается Милена. — Где твои вещи?
— Собраны в чемодане и лежат в машине. Даже не разбирал, как съехал от жены, — негде было,
— пожимаю плечами. — Всё остальное оставил Олесе.
— Как благородно, — фыркает Милена. — Просто взять и сдаться.
— Как там Олеся? — никак не комментирую её провокацию.
— В шоке от того, что узнала. Всё-таки не каждый раз слышишь от «любовницы», — она изображает кавычки, — что её муж на самом деле не изменщик, а просто трус, попавший в очень неприятную передрягу.
— Слушай, как тебя твой любимый терпит? Твои подколки — это что-то невозможное и неприятное, — сдаюсь я и выключаю компьютер.
Всё равно ничего другого сегодня я делать просто не могу.
— А почему сразу терпит? Он меня любит. Как и я его. Я прямолинейная, но никогда никого не стебу не по делу. Ты же, мой дорогой, будущий несостоявшийся муженёк, заслужил мои издёвки.
— красотка делает паузу, крутя локон своих волос на пальце. — Ноя рада, что ты на моей стороне.
— И я рад, что ты на моей. Против тебя воевать — это самоубийство.
— 0й, можешь не нахваливать, всё равно замуж за тебя не выйду, — хмыкает она. — Собирайся.
Поедем домой.
Олеся
После разговора с Миленой единственное, чего мне хотелось, — это лежать и смотреть в потолок.
Я не стала себе отказывать в своём желании и просто повалилась на диван с ощущением полного опустошения.
Слишком много потрясения за последний месяц с небольшим. Сначала я узнала о беременности, потом о том, что у любимого мужа есть любовница, следом был развод, а теперь любовница говорит, что она и не любовница вовсе.
Голова у кого угодно пойдёт кругом от такого. Как будто моя жизнь — американские горки, и я совершенно не знаю, что с этим делать и как с этих горок слезть.
Я просто хочу быть счастливой, не хочу драм в отношениях. Сейчас у меня растёт ребёнок, о котором я хочу и могу заботиться.
Мысль о том, что Пётр влез в какую-то неприятную ситуацию, пугает меня. Он в опасности, но я ничего не могу с этим поделать. Будучи не беременной, сама же первая побежала спасать любимого, а теперь… глажу свой живот.
Беспомощность. Ничего не могу сделать. Невыносимо больно.
Почему он не сказал? Почему не предупредил, что мне угрожает опасность, и поэтому мы расстаёмся?
Ответ приходит сам собой. Я бы просто не приняла такой уход. Боролась бы за отношения до конца.
Не отпустила бы.
Он хотел меня защитить. И от этой мысли наше расставание отдаётся дичайшей болью в сердце.
Что мне остаётся? Верить, что Пётр выпутается из передряги? И уверена ли я в том, что измены не было? Но зачем любовница будет врать об этом? Нетипичная ситуация. Вряд ли вообще незнакомой женщине не плевать на мои эмоции и чувства. Настоящая любовница либо унизила бы меня тем, что к ней ушёл мой мужчина, либо, напротив, просто не появлялась бы в моей жизни.
Смогу ли я снова ему доверять? Пётр в любом случае отец моего малыша. Какими бы ни были чувства к нему, я не могу отказаться от этого факта. Ребёнок должен воспитываться двумя родителями. Сможем ли мы после случившегося быть снова вместе?
Отмахиваюсь от этой мысли, как от чего-то ненужного и навязчивого. Я должна перестать накручивать себя. Хватит жить в иллюзиях и размышлениях. Настало время решать проблемы по мере их поступления.
Телефонный звонок заставляет вздрогнуть. С нетерпением хватаю сотовый и расстраиваюсь, видя там номер Андрея.
И долго я ещё буду от него морозиться? Как же неудобно говорить ему «нет». Опять.
— Алло, — говорю я, изображая при этом уставший голос.
— Ты чего-то пропала на несколько дней. Не звонишь, не пишешь. Всё в порядке? — казалось бы, он искренне интересуется мной.
Сердце сжимается от боли: я не могу ответить ему взаимностью. Андрей не в моём вкусе, я помню его, когда он был моложе. И даже если сейчас он изменился, стал другим, стал лучше, факт остаётся фактом: моё сердце занято другим.
Пётр мне всё ещё небезразличен.
— Ой, прости, меня реал засосал, — почти честно отвечаю я. — Устроилась на новую работу, привыкаю к новому графику и очень устаю.
— А зачем тебе работать? — удивляется мужчина по ту сторону трубки. — Ты же такая красивая!
Вздрагиваю от таких слов. Это кажется мне каким-то неправильным, что ли. Почему я не имею права работать? Я же тоже человек, и у меня могут быть свои потребности и желания. Почему меня сексуализируют как женщину, пускай и красивую?
— Потому что сейчас я могу рассчитывать только на себя, — осторожно сообщаю собеседнику, который вмиг мне стал неприятен. — Квартплата сама себя не оплатит, а еда сама себя не купит.
— НУ, так ты и на меня рассчитывать можешь. Я в любой момент готов тебя обеспечить всем необходимым, — поёт таким приторно-сладким голосом, что у меня аж мурашки по телу.
Неприятные.
Как будто всё тело кричит, что здесь небезопасно и мне пора бежать.
Или я себя накручиваю?
— Андрюш, ты славный парень, — сдаюсь я, поняв, что придётся сказать ему правду, — ноя не готова к отношениям. Я сходила с тобой на встречу по старой дружбе, ты очень изменился, ты прекрасный мужчина. Однако мне ещё больно из-за разрыва. Ты не должен страдать из-за этого.
Ты не заслуживаешь быть чьей то заменой. Я хочу вновь научиться опираться на себя, а не впасть в зависимые от мужчины отношения. Прости, пожалуйста.
— Я тебя понял, — сухо говорит Андрей и бросает трубку.
Мой мозг так и кричит, что не к добру всё это.
37.
Пётр
Милена умеет убеждать. Соглашаюсь, что пожить у неё временно — на данный момент лучшее решение. Мне всё равно негде жить, тем более что её отец коршуном навис надо мной, толкая меня в брак. Учитывая всё это, немудрено, что меня буквально преследуют мысли о слежке и преследовании.
Милена вбивает адрес в мой навигатор, садится в свою машину и уезжает. Следую по карте.
Понимаю, что мы едем в квартальный комплекс с очень дорогой охраной. И правда: когда я подъезжаю к ограждению, меня ждёт шлагбаум.
Охранники внимательно меня осматривают и пропускают. Паркуюсь недалеко от машины
Милены.
Она уже стоит возле входа и недовольно смотрит на меня:
— Чего ты так долго?
— Я приехал всего на пять минут позже. Не думал, что ты так лихачишь, — усмехаюсь я, покачав головой.
— Сочту за комплимент. Доставай свои вещи, идём, заполним на тебя документы. — Вздыхаю, подумав, что переночевать ещё несколько ночей в офисе не такая уж и плохая идея.
Но кто я, чтобы спорить с этой неугомонной?
Достаю из багажника чемодан, который изрядно запылился. Я и не думал его использовать ближайшие месяцы.
Осознаю, что я не собирался жениться на Милене, а всё это время гадал, как откосить от ненужного мне брака. Обычно так от армии косят, и я думал, что сбежать туда по контракту уже не самая плохая идея.
Заходим во второй подъезд дофига-этажного дома. Серьёзно. Я даже пытался посчитать, но сбился где-то на двадцатом.
Консьержка неприятным взглядом осматривает меня, и следующие полчаса проходят мучительно тяжело. Меня опрашивают различные люди, я заполняю всякие разные документы, берут мои отпечатки. в общем, приятного мало.
И только после всех этих приключений мы едем на двадцать пятый этаж. Невольно в голове вспоминается строчка из песни, что я слышал в детстве. Вот только моя любовь живёт не на двадцать пятом этаже, а на десятом, и не в таком выпендрёжном доме.
Мы выходим на нужном этаже, и до меня доходит, зачем был нужен мой отпечаток. Милена прикладывает свой палец к специальной системе, и мы проходим внутрь.
— Серьёзно? Сколько стоила эта квартира? — удивлённо таращусь я.
— Стоила предостаточно, чтобы сюда не мог попасть даже мой отец, — жёстко отвечает Милена. –
И никакие деньги мира не подкупят эту охрану.
— И всё это ради…
— Ради того, чтобы жить с любимым мужчиной, не боясь, что я буду поймана. Отец считает, что мы расстались, но мы просто видимся в одном-единственном месте — в квартире. Каждый день,
— она победоносно улыбается и достаёт ключи.
И ключи здесь выглядят удивительно, потому что на фоне всего остального кажутся пережитком прошлого.
— А ты умна, — делаю я ей комплимент. — И каково тебе без свиданий с любимым и без выхода в свет?
— Веришь или нет — ужасно, — она, наконец, открывает дверь. — Витур, я дома!
Я ожидал увидеть кого угодно, но нас встречает темноволосый мужчина славянской внешности.
Влюблённые сразу же лезут обниматься и целоваться, не стесняясь меня. Чувствую себя лишним, присутствуя на каком-то очень соблазнительном ритуале добровольного съедения.
Витур неожиданно замечает меня и хмурится, внимательно осматривая с головы до ног.
— Дорогая, а это кто? — Он делает паузу, и я отмечаю, что у него грубый голос. — Неужели ты привела человека на групповушку? — говорит мужчина с улыбкой, а я теряюсь, желая сбежать отсюда куда подальше.
Но ответ Милены ничуть не лучше:
— Да брось, это всего лишь мой будущий муж.
38.
Не передать словами, сколько раз за последнюю секунду я хотел провалиться сквозь землю.
— Групповушка? — только и смог, что сказать я.
— Ну а что, многие девушки мечтают о двух мужчинах за раз, — пожимает плечами хозяин квартиры.
— Витя! — ласково зовёт его Милена, легонько ударив кулаком. — Ты же знаешь, что мне противно с любым, кроме тебя. — Потом обращается ко мне: — Не обращай внимания, это он так шутит.
— Я-то шучу, но ты меня совершенно не предупредила о мужчине с чумаданом в руках! —
смеётся
Витур.
— Да, прости. Всё получилось спонтанно. Это Пётр, тот, за кого настойчиво хочет выдать меня отец.
— Я протягиваю руку, но мужчина колеблется. — А это Витур, любовь всей моей жизни, и человек, за которого я выйду замуж, — после этих слов он всё-таки пожимает мне руку.
Хмурюсь и поражаюсь этой девушке. Милена ни на секунду не сомневается, что мы выпутаемся из этой передряги, и она останется с тем, кого любит. Это вселяет в меня надежду.
— Прости, у меня не было выбора. Отец настаивал на назначении даты, и я брякнула, что Пётр будет жить со мной. Но ты же знаешь, что мой папаша следит за нами, так что нельзя было всё так оставлять.
— Тогда добро пожаловать. — Он неожиданно притягивает меня к себе и шепчет на ухо: -
Надеюсь, ты не засматриваешься на мою будущую жену?
— Ни капли, — громко и смело говорю я, чуть отстранившись. — Да, Милена красивая, но я люблю другую.
— Ту, с кем развёлся ради денег? — ядовито уточняет Витур.
— Мальчики, хватит! — одёргивает нас Милена. — Вы ещё штаны снимите и начните мериться членами, у кого длиннее. Это был его способ защититься от моего отца.
— Ладно, — кивает Витур. — Вы голодны? Идём, нам есть что обсудить.
Я оставляю чемодан в коридоре и внимательно осматриваю квартиру. Удовольствие, действительно, не из дешёвых. Эх, хотел бы я, чтобы и мой бизнес настолько хорошо окупался, и я мог не париться насчёт денег.
— Одного не пойму, как отец ещё не просёк, что вы живёте вместе? — хмурюсь я, садясь за стол.
— Очень просто, — пожимает плечами Витур. — У меня несколькими этажами ниже куплена квартира.
Так что, по сути, он знает, что мы живём в одном доме, но ничего не может доказать.
— Умно, — киваю я. — Тогда, может, я лучше поживу в ней? — мне совершенно не хочется быть третьим лишним.
— У меня в той квартире даже мебели нет, — Витур качает головой.
— И я не вижу проблемы, если ты не будешь приставать к моей девушке. Пить будешь?
— Нет, спасибо. Не люблю, — отмахиваюсь я.
— Отлично, уважаю.
Следующий час мы общаемся, и я постепенно расслабляюсь. Витур оказывается вполне себе адекватным мужчиной-бизнесменом. Наконец-то понимаю опасения Бориса Владимировича: Витур способен развалить его бизнес. Но зачем тогда играть против него, когда можно стать одной командой?
Или не терпит конкуренции?
Мы даже пытаемся обсудить несколько вариантов, как выйти из этой щекотливой ситуации с замужеством и женитьбой, но пока идей мало.
Точнее, вариант один: сделать так, чтобы компроматы выстрелили и отца Милены посадили.
Никогда бы не подумал, что буду желать человеку тюрьмы, но туту нас не было иных вариантов.
Либо посадить за решётку убийцу, человека, который пытается разрушить жизни как минимум четырёх людей, чтобы не жить в страхе и не быть несчастными.
— Знаешь, Милена, у нас наконец-то появился шанс, — улыбается Витур, и они вновь страстно целуются.
Понимаю, что лишний, и ретируюсь в выделенную мне комнату. Думаю, написать Олесе или нет.
Мучаюсь, пока за стенкой слышатся характерные стоны и ахи. Сдаюсь и понимаю, что пора купить отдельный телефон и симку. Не могу больше быть вдали от любимой женщины, тем более беременной.
Стоны и ахи продолжаются несколько часов, но мне плевать, впервые засыпаю сном младенца.
39.
Олеся
Мама названивала мне с утра. Я настойчиво не брала трубку, зная, что ничего хорошего меня не ждёт. Наверняка Андрюша нажаловался своей маме, а та моей. Господи, парню за тридцать, а он всё
Андрюша.
В обеденный перерыв всё-таки сдаюсь и поднимаю телефон.
— И почему ты не берёшь трубку? — рявкает на меня мама. — Совсем я тебе не нужна стала?
Игнорируешь меня?
— Мам, я на работе, — спокойно отвечаю ей.
И вот после таких разговоров она удивляется, что я не хочу ездить к ней в гости и звонить? Она серьёзно?
— 0Й, не строй из себя важную фифу, — бросает мама очередную неприятную фразу, — знаю я, как ты работаешь. Наверное, с подружками болтаешь целыми днями?
— Откуда мне их взять на новом месте? — парируя я, ковыряя вилкой разогретый обед.
Я на кухне сижу совершенно одна. Коллеги по кабинету усвистели в кафе, я здесь чувствую себя совершенно чужой и мечтаю, чтобы испытательный срок закончился, чтобы перейти на удалёнку.
— Боже, знаю я тебя, ты везде находишь с кем потрещать, — закатываю глаза.
В корне неверно. Я не особо умею заводить друзей: слишком не доверяю посторонним людям.
Да, у меня остались друзья со школы и универа, как и у всех нормальных людей, но из-за разных интересов и из-за того, как сильно нас развела жизнь по разным углам, это больше приятельницы.
— Мам, по себе людей не судят. Мне жаль, что ты до сих пор не можешь понять, что мы с тобой разные, — произношу в ответ я на очередной выпад.
Это ведь ненормально — с собственной матерью так общаться? Как будто в игре, где кто и кому больнее сделает. И ведь начинаю первой совершенно не я.
— Опять грубишь мне? Никакого уважения к человеку, который тебя выносил, родил и воспитал!
Да я тебе жизнь подарила!
А вот и очередная манипуляция с чувством вины, как долго я этого ждала!
— И это было полностью твоим решением, мама, — печально улыбаюсь я. — Это полностью твоя ответственность, что ты меня родила, а не сделала аборт, что ты растила меня, а не отправила в детдом. Не надо в это тыкать.
Не слушаю ни её крики, ни возмущения.
Насколько эти слова правдивы, хоть и болезненны, я всецело осознала, когда сама забеременела.
В конце концов, это моё решение: несмотря ни на что, родить этого маленького малыша, что растёт в моём животе. И я не буду вести себя с ним так, как сейчас ведёт себя моя родная мама.
Я надеюсь, что смогу для своего ребёнка быть хорошей и ответственной мамой. Смогу быть той, кто не будет виноватить дитя, и у нас получится построить хорошие дружеские взаимоотношения.
— Мам, ты закончила? Мне надо поесть и вернуться к работе.
НУ и ещё раз разогреть остывший обед.
— Понятно. Опять не хочешь говорить с родной матерью. Ладно. — Я прямо представляю, как обидчиво она надула губы. — Скажи мне вот что. Зачем ты отшила Андрюшу?
Усмехаюсь. Так я и знала.
— Андрея, — на автомате поправляю её я. — Негоже тридцатилетнего мужика называть детским прозвищем.
— А это моё дело, как я буду называть сына своей подруги! — рявкает она. — Его так называет моя подруга, мне так удобнее!
— НУ, вот ты и ответила на свой вопрос. Это моё дело, почему я не хочу заводить с ним отношения, — елейным голосом отвечаю маме. — Ещё глупые вопросы будут?
— Я ведь как лучше хочу! Хочу, чтобы ты была счастлива! А ты такими темпами одна останешься!
— предпринимает мама последние попытки меня вразумить.
— Говоришь так, как будто это плохо. Давай, скажи, что к сорока годам я заведу сорок кошек — по одной на каждый год моей жизни.
— Хамка! — кричит мама и бросает трубку.
Пожимаю плечами и радуюсь, что наконец-то останусь наедине со своим обедом.
В такие минуты особенно сильно понимаешь значение слов в статьях психолога: «Если ребёнок не хочет общаться со своим родителем, задумайтесь, что такого плохого мог сделать тот самый родитель, что ребёнок не хочет с ним общаться»…
Олеся
Вечером принимаю ванну, погрузившись в пену, словно она избавит меня от тяжёлых дум и проблем.
Листаю ленту в телефоне и неожиданно получаю уведомление от незнакомого человека.
Открываю и вижу там ник «Мистер Дарси». Усмехаюсь.
Когда-то это было моим любимым произведением. «Гордость и предубеждение». Я мечтала о такой любви. Но уже в более зрелом возрасте поняла, что больше не хочу эмоциональных горок, хочу спокойной и тихой любви.
Которая у меня всё это время была.
«Никто не может быть безупречен», — в следующее мгновение от этого неизвестного мне приходит сообщение.
Вздрагиваю, потому что это одна из моих любимых цитат Дарси. Кто это? Что он хочет от меня?
«Мы знакомы?» — вопреки тому, что я не общаюсь с незнакомцами, этому я отвечаю. Впервые в жизни.
Незнакомец печатает, и я на мгновение забываю, что я нежусь в ванной. С нетерпением жду ответа.
Волнуюсь. Не могу понять, как и почему незнакомец меня зацепил.
«Я, конечно, не Пётр Первый, но ты вряд ли обо мне забыла», — пишет мужчина, и я на мгновение хмурюсь. Сначала сообщение кажется мне околесицей, а потом до меня доходит.
Пётр нашёл способ со мной связаться?
«Это ты? Это правда ты» — отправляю я ему сообщение, затем вздыхаю. Как же глупо сейчас я, наверное, выгляжу.
«Да. Я больше не могу так. Хотел найти с тобой хоть какой-то способ связи. Как ты? Как протекает беременность»
После этого у меня не возникло никаких сомнений. Это действительно был он. Как бы больно от осознания нашей разлуки мне ни было.
«Ребёнок в норме, самочувствие у меня тоже хорошее, — пишу я, затем честно признаюсь: — Если не считать того, что любимый мужчина меня предал и ушёл, ничего не сказав».
«Понимаю. Мне и самому больно», — отвечает он, и я закрываю глаза, чуть спустившись в воду.
Ненавижу. Но сейчас не кого-то конкретно, а вселенскую несправедливость.
«Если тебя это успокоит, то он не видел другого выхода. Ты была в серьёзной опасности. Её отец
— тот ещё бандит».
Вздыхаю. Пётр не врёт. Судя по рассказам Милены, её отец то ещё чудовище. И это настоящее безумие.
«Почему нельзя было сказать правду?» — отправляю я тот самый вопрос, который мучает меня столько времени.
И только попробуй написать короткое: «А ты бы поверила?»
Но нет. Пётр пишет мне совершенно другое сообщение.
«Потому что скажи я правду, ты бы нашла способ остаться со мной…»
Серьёзное замечание. Но почему это плохо?
«Почему это плохо» приходит в следующем сообщении: «или бы погибла». Моё сердце учащённо бьётся. Я замираю в этой пене, и мне хочется разрыдаться.
«ЕЩЁ он угрожал моей матери. И я, правда, не знал, как поступить правильно».
ВСЁ это так несправедливо, так больно, так плохо, что я готова плакать. Плакать от боли, и слёзы, наконец-то, текут по моим щекам.
Я откладываю телефон, хочу вымыться. Смыть всю ту боль, словно она и есть грязь. Словно это поможет мне избавиться от навязчивых мыслей о мирской несправедливости.
Жаль, что я не в сказке, где добро всегда побеждает эло. Потому что у меня нет уверенности, что всё закончится хорошо.
41.
Пётр
Утром следующего дня я чувствовал себя куда более расслабленным, выспавшимся и даже радостным. У меня впервые появилась надежда, что всё это не навсегда, что у нас всё получится.
И под «у нас» я имел в виду не меня и Лесю, а образовавшуюся команду людей, которые не были согласны с Борисом Владимировичем. Причём мотивации хватало всем троим. Я хотел восстановить отношения с бывшей женой, а остальные двое и вовсе желали остаться вместе.
Впервые за последний месяц выспался, даже проспал. Ни Милены, ни Витура дома не было.
Вроде как прокуролесили всю ночь, а встали даже раньше меня.
Не торопился на работу, заехал в кофейню поблизости и с удовольствием там позавтракал.
На работу приехал к одиннадцати, что было для меня совершенно не свойственно.
— Пётр, вам там Борис Владимирович несколько раз звонил, всё беспокоится, куда вы пропали. Я
пыталась дозвониться на сотовый, но вы и тут не брали трубку, — сообщает мне секретарша, и я киваю.
Захожу в свой кабинет и перезваниваю «будущему тестю». Выслушиваю от него целую лекцию, точнее делаю вид, что слушаю, а затем елейным голоском отвечаю:
— Мы с Миленой впервые ночевали вместе. Вы думаете, это так просто — после такой тяжёлой ночи встать и приехать на работу? Сами понимаете, мы люди молодые… — всячески намекаю ему, чтобы он додумался сам.
Он некоторое время молчит, а затем срывается на меня:
— Ты не обнаглел шпёхать мою дочь без свидетельства о браке? А если она забеременеет?
Враг наступает, но сегодня я чувствую свою безнаказанность. Как же всё таки хорошо, что в глубокой жопе я не один. Нас трое.
— Сначала я не хотел этого делать, но вы сами понимаете, какая у вас дочь, и просто так она замуж за меня не хочет. Если забеременеет, то быстрее согласится.
А сам вспоминаю о своей настоящей беременной и любимой жене, пускай бывшей, и мне дурно становится. Прямо ненавижу Бориса Владимировича за все его слова, поступки и прочие гадости, что он сделал не только мне, но и многим другим людям.
Ненавижу этого гада.
— А ты не так глуп, каким казался.
— Сочту за комплимент.
Остаток разговора прошёл в спокойной обстановке, и мы говорили сугубо по делу. После я наконец-то выдыхаю и допиваю вкусный кофе.
Подзываю секретаршу и прошу её съездить за простеньким смартфоном, поддерживающим соцсети, и за корпоративной симкой. За ней вряд ли будут следить, а вторым телефоном я буду пользоваться только «дома».
Второй вечер проходит абсолютно так же. Мы немного обсуждаем, как нам свергнуть Бориса
Владимировича, потом парочка влюблённых уединяется в своей спальне.
Я тоже ухожу в комнату и некоторое время размышляю, как написать Олесе так, чтобы она поняла, что это я, но при этом не оставить ни фотографию, ничего личного, чтобы никто не догадался, что я — это я.
Потом я вспоминаю о её любимом мужском персонаже. Когда-то она о нём мне все уши прожужжала. Никогда не думал, что эта информация окажется полезной.
И действительно. Вопреки Лесиному «не общаюсь и не знакомлюсь в сети», Дарси она отвечает.
Завязывается разговор, и вскоре я намёками даю понять, что это я.
Некоторое время мы общаемся, и на сердце теплеет. Мы всё ещё не вместе, но теперь я знаю, что с ней всё хорошо. Знаю, что она в безопасности. Знаю, что ребёнок в её животе растёт и с этим нет никаких проблем.
Затем любимая резко пропадает, и я всё жду, жду, жду её ответ. Становится мучительно больно от ожидания. Хочется общаться с ней всю ночь.
«Прости, не могла ответить. Была в ванной», — приходит её сообщение, а затем фотография её красивых стройных ножек в пене.
Вот ведь стерва! Впервые за последний месяц мой организм взвывает, и я хочу оказаться рядом с ней, но не чтобы обнять, а чтобы трахнуть.
42.
Олеся
Не знаю, какой чёрт меня дёрнул, но после своего длительного молчания в переписке я сфотографировала свои ноги в пене, а затем через десять минут, когда я уже вышла из ванной, отправила провокационное фото.
ПЁтр читает моё сообщение мгновенно, как будто не просто ждал, а мониторил. Улыбаюсь: это прямо заставляет радоваться. Даёт надежду…
Надежду на что? Замираю: у меня нет ответа на этот вопрос. Я же твёрдо решила, что не хочу с ним больше отношений?
Но измены же не было?
Слишком много вопросов и мыслей, а я не хочу думать!
«Чертовка! Ты меня соблазняешьь — приходит от него сообщение, и я радуюсь. Я достигла желаемого результата.
«Прости, но сегодня ты можешь только подрочить, — ядовито и мстительно пишу ему. — Сегодня в меню только твои руки».
Пётр печатает и стирает сообщение минут десять. Увлечённо наблюдаю, как Мистер Дарси набирает сообщение. И почему это так волнительно?
«Похоже, придётся. Уже достал своё орудие и точу его», — отвечает он, и я почему-то смеюсь.
Это не кажется мне противным. Даже удивительно, но это мило и забавно.
М-да.
А как же моё главное правило жизни? Не возвращаться к бывшим. Они уже выбывшие.
Блин! Но я и не планирую никуда возвращаться! Тем более меня и никуда не зовут. А то я уже размечталась. Раскатала губу.
«Не присылай мне фото процесса. Только видео», — раз играть, то играть до конца. Пофиг на всё, буду бить на максимум.
«Прости, но дикпики не мой стиль», — сообщает он, и неожиданно приходит фотография застёгнутой ширинки.
ЕГО ширинки.
И вроде бы с первого взгляда очень даже невинная фотография, но я приглядываюсь и увеличиваю фото. Понимаю, что у него стоит. Буквально.
Ахаю, потому что фантазия делает всё за меня. Я знаю, какое у него достоинство. Знаю размер и каждую венку на его члене. Знаю, на что он способен. И по этой фотке могу определить степень его готовности.
И, стыдно признаться, это меня чертовски возбуждает.
Ненавижу.
Ненавижу, что Пётр вышел на связь таким ужасным способом.
Ненавижу, что у меня остались к нему чувства.
Ненавижу ситуацию, в которую мы попали.
Ненавижу.
«Молчишь, потому что уже приступила к делу^ — приходит от него очередная смс, и я взрываюсь.
«Прекрати», — пишу короткое сообщение.
«Почему? Ты же сама всё это начала»
Он прав, но я не хочу с ним соглашаться.
«И я же это закончу, — отвечаю ему я. — Мы не влюблённые подростки, мы двое бывших, попавших в очень неприятную и непростую ситуацию».
Хочу отложить телефон, но вижу, что мистер Дарси опять печатает.
«Будь моя воля, я бы с тобой не расставался никогда». — Эти слова выглядят почти признанием в любви.
Но я им не верю. Любил бы — нашёл бы способ остаться вместе. Сейчас это для меня всего лишь пустой звук.
«Будь моя воля, после нашего расставания я бы не общалась с тобой, но у нас будет ребёнок.
Откладываю телефон и начинаю плакать. Не могу справиться с эмоциями и выразить те чувства, что накрывают меня с головой. Зачем ответила незнакомцу? Зачем начала общаться с бывшим?
Почему на мгновение решила, что всё можно наладить?
Пётр ушёл от меня, потому что ситуация была безвыходной. И она не изменится. А подобные переписки с ним — это бередить старые раны.
Я не смогу его разлюбить, если продолжу в том же духе.
А хочу ли я его разлюбить?
Пётр
Искренне хочу психануть, но не знаю на кого. Не знаю на кого злиться, на кого агриться и что вообще делать. Вроде бы и сам виноват, что начал бывшей девушке писать почти сексуальные смс-ки, но вроде бы она сама первая начала, скинув свои сексуальные ножки?
Кто этих женщин разберёт, должен же понимать, что она на меня обижена. Обижена по делу. Я
ушёл от неё, не сказав об истинной причине. Не предупредил, что ей угрожает опасность. И раз «-
дцать» плевать, что сделал я это, чтобы её спасти.
Иногда нужно не спасать, а дать возможность выбора. Поздно я это понял.
Но всё равно считаю, что сделал всё правильно.
Если у меня будет шанс и возможность вернуть Олесю, я их не упущу. С этой мыслью я и засыпаю.
Утром просыпаюсь от шума на кухне. Продираю глаза: совсем немного времени до будильника.
Удивляюсь.
Надеваю футболку и шорты. Не выходить же перед влюблённой парочкой в одних трусах. Мало ли что они подумают и заставят участвовать в оргии. Удивительно, но в последний месяц мне почти не хотелось секса, разве что вчерашнего.
Голые ножки Олеси всё ещё стояли у меня перед глазами. Член в штанах реагирует почти мгновенно, и я списываю это на утро.
— Что происходит? — Нахожу Милену и Витура на кухне жарко спорящими.
Ну, слава богу, что не жарко трахающимися.
— Я наконец-то нашёл крутую зацепку, которая позволит засадить дядю Борю за решётку. Туда, где ему самое место, — гордо заявляет Витур, делая громкий глоток кофе. — Будешь, кстати?
— Ага, и хочешь повременить, а не сразу его использовать! — Милена скрещивает руки на груди.
— Дождёшься, и я, блин, замуж выйду!
— Говоришь так, будто это что-то плохое, — подкалывает её мужчина, а я закатываю глаза.
В отличие от него, я боль этой женщины разделяю.
— Когда жених не ты, это пипец как плохо! — визжит Милена.
— Что-то вы быстро управились, — сдаюсь и достаю растворимый кофе. Лень заваривать нормальны!
— Быстро?! — Милена переводит взгляд на меня, и теперь уже мне достаётся её яд. — Витур год под моего папочку копал!
Сегодня она выглядит не как кукла, а как разъярённая фурия. Кобра. Ядовитая змея с разделённым пополам языком. Одна часть направлена на меня, вторая на Витура. Вот-вот плюнет смертоносным ядом!
— И продолжу копать — горделиво заявляет Витур. — Ибо не хрен!
— Так сложно что-то найти? — Сажусь рядом и пью химозную пародию на кофе.
— Не то слово, блядь! Прячет всё — дай боже. Хитёр чёрт, всем деньги суёт направо и налево!
Наверное, была бы возможность, самому богу заплатил бы! — Витур делает эмоциональную паузу и, вздыхая, добавляет: — Если тут есть верующие, заранее извиняюсь. Не хотел задеть ничьи чувства, но это нереально: он впихивает деньги всем, кого видит!
— А кому не может впихнуть деньги, впихивает нечто другое, — мрачно сообщает Милена, и я не могу сдержать смешка.
Ну очень, мать его, смешно!
— И как же ты нашёл своего свидетеля? — наконец, спрашиваю я.
— Всё гениальное просто. Иногда надо заплатить самому дьяволу, — подмигивает мне Витур, а от его слов мне понятнее не становится.
— Ну, хватит, а! — возмущается Милена. — Совершенно не смешно! Если бы бога не было, мы бы не встретились! И ты не смог бы меня спасти!
— Если бы он был, ты бы в такую ситуацию не попала, — возражает Витур.
— Истинная любовь даётся только через испытания. — Милена громко ставит кружку на стол, тем самым поставив точку в разговоре. Витур больше не спорит. — Почему ты тянешь? Пора сделать это!
Мне не терпится выйти за тебя замуж и отправиться в медовый месяц!
— Терпение, малышка, ещё пару недель, а может, дней, и у меня будет ещё парочка козырей на руках.
— Витур соблазнительно проводит большим пальцем по её губе, а я неожиданно улыбаюсь.
Час моей свободы близок.
44.
Олеся
Злюсь. Злюсь на саму себя, что так легко сдалась. Я первая начала заигрывать с мужчиной, который ушёл от меня. Он не попытался бороться, он просто решил оставить меня. О какой любви это может говорить? Да ни о какой!
И то, что я ношу под сердцем нашего общего малыша, ни о чём не говорит! Пётр вспомнил обо мне только после того, как узнал, что я беременна. Так бы и пошёл дальше своей дорогой.
Крашу губы красной помадой, что давно себе не позволяла. Смотрю на себя в зеркало и вздыхаю: поправилась. Это логично, учитывая, что я почти два месяца в положении.
Но как же вновь хочется быть стройной, красивой и привлекать к себе взгляды других мужчин! Это
Пётр один не останется: либо с Миленой поженится, либо найдёт себе какую-нибудь дурочку, что будет охать и ахать из-за его денег, а он её — трахать!
И чего я так завелась?
В голове вновь крутятся слова Милены о том, что она с Петром даже не целовалась и сделал он это ради того, чтобы спасти меня.
Но я в спасении не нуждалась!
На работе весь день дёргаюсь. Немного подташнивает, но токсикоз в целом меня отпускает.
Размышляю над случившимся и в обеденный перерыв всё-таки пишу бывшему мужу.
Пусть разъяснит ситуацию, я так устала гадать! Устала пытаться понять его, Милену, её отца… Мне просто хочется жить в спокойствии как минимум ближайшие девять месяцев. Всё-таки мне нужно родить здорового малыша. Теперь я, как никто другой, чувствую на себе этот груз ответственности.
Ответственности за двоих.
Как назло, Пётр не выходил на связь со вчерашнего вечера. Заглядываю на его основную страницу и ревностно вижу, что он в сети.
Что? Поигрался один вечер, и можно не больше не писать?
Или он настолько обиделся на моё «нет», что передумал общаться со мной?
Меня берёт злость, и я ищу, как удалить своё сообщение. К сожалению, никак. Впрочем, может быть, бывший муж и вовсе никогда не прочитает это сообщение.
Как же я его ненавижу! Лучше бы он мне изменил! Теперь я и вовсе не знаю, что думать, как быть и кого винить.
Сжимаю телефон и переворачиваю экраном вниз.
Я вновь одна. Одна в столовке грызу свой обед. Осталась без любимого мужа. Подруга далеко.
Оказалась бы я в такой ситуации, если бы не ушла с работы два года назад?
Определённо, нет. Но я так доверяла Пете! Так хотела его поддержать, взять на себя часть обязанностей по дому! Хотела, чтобы у него всё получилось.
У него получилось.
Да вот незадача: я при таком раскладе перестала быть ему нужна.
НИ на кого, кроме себя, нельзя рассчитывать. Ни на кого, кроме себя, нельзя полагаться. Даже если вы не расстанетесь, мало ли что может случиться.
Именно поэтому я чувствовала себя сейчас на обочине жизни.
Рабочий день в итоге проходит медленно и скучно. Еду домой, заезжаю в столовую и там перекусываю. Нет настроения готовить. Настроения жить тоже.
Искренне надеюсь, что это так гормоны действуют, но подозреваю, что нет. Всё-таки разрыв с любимым человеком даёт о себе знать. Всё-таки мне очень больно. Всё-таки я ничего не могу сделать с этим чувством.
Я живой человек, и боль преследует меня.
Перед сном неожиданно приходит смс-ка от Петра, но я игнорирую её. Возможно, прочитаю завтра.
Возможно, нет.
45.
Пётр
Весь день пролетает в делах. Чувствую себя более расслабленным и счастливее. Витур подарил мне надежду на то, что это может закончиться хорошо. Не расслабляюсь, усиленно работаю.
Днём мне звонит мать, и я с тяжёлым камнем на сердце поднимаю трубку, чтобы ей соврать.
— Ты помирился с Лесенькой? — Это прямо выстрел в самое сердце.
Мама знает куда давить.
— Она зла на меня, — уклончиво отвечаю матушке. — И я её понимаю. Всё-таки я ушёл от неё к другой женщине и собираюсь на ней жениться.
— Постыдился бы! У твоей настоящей жены ребёнок! — кричит мама прямо в трубку.
Да знаю я, что скоро стану отцом! Но я не могу к ней вернуться, не могу поставить под удар! Я
просто не имею права потерять её! Сейчас я знаю, что она жива, хоть и несчастлива. Однако она хотя бы жива!
— А ты бы простила измену? — разыгрываю главный козырь.
— Я до последнего надеялась, что твой отец образумится и вернётся в семью. Ради нас, ради собственного сына, — едко говорит мать.
Усмехаюсь. А отец в итоге ушёл к третьей. Я с ним даже не общался после такого поступка.
— А Леся не ты, она не будет терпеть изменщика, — защищаюсь я, надеясь, что мама, услышав эти слова, отстанет от меня.
— Ты такой же, как отец! — бросает очередную ядовитую фразу и кладёт трубку.
Сжимаю в руках телефон, от злости чуть ли не ломаю его. Ненавижу это сравнение. Я не такой же.
Я знаю, что такое верность. Знаю, что такое честь. И по иронии судьбы попал в очень трудное положение, когда не было правильного ответа.
Вечером еду домой и сразу же прячусь в отдельной комнате. Слышу, что Витур и Милена ругаются, видимо, не могут решить, что делать дальше. Не обращаю внимания, даже когда их ругань переходит в секс.
Ох уж эти эмоциональные горки и притирки в отношениях. Как же я скучаю по этому! Как же я скучаю по Олесе!
Достаю второй телефон и вижу целую поэму от Олеси. Вздрагиваю. Жаль, что я не могу взять этот телефон с собой, Не могу переписываться с любимой в любое время суток.
«Знаешь, я не понимаю. Не понимаю твоих поступков, действий и слов. Не понимаю, зачем нужно было придумывать любовницу. Не понимаю, почему нельзя было сказать правду. Не верю словам
Милены и одновременно верю. Ты поставил меня в чудовищное положение, где я должна решить самостоятельно: изменщик ты или трус. И ни один из этих ответов не объясняет мне происходящее.
"Может, ты мне объяснишь?»
Пробирает от этого сообщения. В ступоре смотрю на него, мучаясь от невыносимой боли. Я просто не знаю, что ответить. Не знаю, как после всего этого смотреть ей в глаза.
«Прости, что не отвечал. Могу писать тебе только вечером, это единственное время, когда отец
Милены не увидит у меня второй телефон и ничего не заподозрит. Я готов рассказать тебе всё.
Готов обсудить и готов объяснить, почему я это сделал. Любые вопросы, я готов тебе рассказать»,
— отправляю сообщение и сам замираю.
Вижу, что Олеся в сети. Жду, когда она прочитает и ответит.
Жду пять минут. Десять. Полчаса. Час. Где-то через полтора часа понимаю, что сегодня мне не дождаться ответа. Вздыхаю и пишу короткое: «Вне зависимости от твоего ответа знай, что я всё ещё тебя люблю».
«Даже если ты больше не любишь меня. Даже если шанса на воссоединение нет, ребёнок всё равно мой, и я всё равно люблю тебя».
Но последние слова так и не отправляю.
46.
Олеся
Игнорирую вечерние сообщения Петра, потому что не хочу играть по его правилам. Даже не читаю их. У меня и своя жизнь имеется. Даже если это просто здоровый и качественный сон.
К счастью, безумная рабочая неделя закончилась, и я отсыпаюсь. В субботу просыпаюсь только к двенадцати. Мне совершенно ничего не хочется. Очень тяжело после лёгких смен в цветочном переходить на восьмичасовой рабочий день.
Умываюсь, завтракаю и только после всех этих утренних манипуляций, накинув на себя шёлковый халатик для уверенности, я открываю вчерашние сообщения Петра.
Вздрагиваю от последнего сообщения. Вздрагиваю от признания в любви. Не понимаю, как он после всего, что натворил, может так просто разбрасываться этими словами.
Так и хочется честно признаться, что и у меня сохранились к нему чувства. Так и хочется написать короткое, что я всё ещё надеюсь, что всё наладится.
Останавливаю саму себя. Пётр мне соврал. Кто знает, может, он врёт и сейчас?
«И что это за удивительное место, куда ты попадаешь по вечерам и где можешь мне отвечать?» —
печатаю с едкой ухмылкой и отправляю.
Что, сообщение ждать не раньше вечера?
Уже хочу закрыть переписку и заняться чем-то другим, более важным, но неожиданно вижу, как аккаунт Мистера Дарси появляется в сети. Пётр читает моё сообщение, а затем набирает ответ.
Ликую: он начинает играть по моим правилам. Это любой девушке будет приятно.
«Огромная охраняемая высотка, куда ни один шпион не попадёт, — отвечает Пётр и тут же добавляет: — Доброе утро, красавица».
«Уже день», — не хочу принимать его комплименты, поэтому пишу всё также ядовито, с издёвкой.
Вижу, что он печатает сообщение, и с нетерпением жду, чтобы написать ему что-то ещё более едкое.
«Учитывая, что ты вновь работаешь сорок часов в неделю, ты вновь не высыпаешься, а значит, суббота для тебя — отсыпной. Раз ты сегодня отсыпаешься, то, скорее всего, ты только встала».
Сжимаю смартфон в руках.
Слишком хорошо меня знает, гад!
«Пока мы были в отношениях, ты часто повторял мне, что в таких высотках живут зажиточные богачи. Что изменилось? Купил себе там квартиру» — у меня в запасе достаточно яда, чтобы его уязвить.
И пусть даже не надеется, я всё-таки найду его болевую точку. Я уж постараюсь.
«Это и не моя квартира, — приходит мгновенный ответ. — Всё ещё так считаю, — следующее сообщение, от которого я хмыкаю. — Временно живу с Миленой.
— Ну конечно! Какая же я дура! Как же я могла поверить выступлению любовницы! Вот только зачем ей нужно было мне врать? Бессмыслица какая-то, — говорю я вслух и не знаю, что написать этим завравшимся, неспящим друг с другом…
Мысль обрывается, когда приходит очередное сообщение от бывшего: «И её будущим женихом.
Разрабатываем стратегию, как выйти из этого пиздеца».
Вздрагиваю. Пётр крайне редко матерится. Если он ругнулся, значит, случилось что-то поистине плохое.
Значит, он не врёт?
«Ты вчера говорил, что можешь отвечать мне только по вечерам. Сейчас ранний день, —
предпринимаю очередную попытку поймать его на лжи.
Пётр печатает, а я напряжённо жду его ответ. Ловлю себя на мысли, что словно вернулась в начало наших отношений, когда мы долго переписывались, не отлипая друг от друга.
Да это безумие какое-то!
«Потому что сегодня суббота, и я ещё никуда не выехал из безопасного места» — приходит мне ответ, не заставивший себя долго ждать.
Пялюсь в экран и не знаю, что на всё это ответить. Он либо слишком хорошо врёт, либо говорит правду.
— Пётр и хорошо врать? — морщусь от этой мысли, сказанной вслух. — Он почти никогда не врал мне, а если и врал, то легко попадался.
В этот момент я жалею, что не начала расспрашивать про любовницу. Там была слишком глупая ложь, которую я бы быстро раскрыла. Но мне было так больно, что я даже не стала докапываться, а просто сразу поверила.
Зря.
«Чувствую себя на допросе с пристрастием», — Пётр переводит всё в шутку, и я, сама того не ведая, почему-то улыбаюсь.
«Это он и есть», — с лёгкостью соглашаюсь я.
«Госпожа следователь, будет пощада?» — он отвечает молниеносно и присылает мне смеющийся смайлик.
Вот ведь зараза!
«Пощады не жди! У меня в запасе столько вопросов, которые тебе не понравятся», — высунув язык от удовольствия, отправляю ему очередное сообщение.
«Главное, обойдёмся без пыток, хорошо? Я расскажу тебе всё без удушения водой или вставляние палочек под ногти».
Хмыкаю, потому что это действительно смешно.
«Как насчёт наручников?» — в какой-то момент я забываю, что он всё-таки мой бывший.
Следующие несколько часов мы переписываемся, и я вновь получаю удовольствие от общения с
Петром.
Отвлекает меня звонок, и, с мыслью «Кого это принесло в субботу?» я спешу открыть дверь.
47.
Пётр
Всю ночь мучаюсь от мысли, что упустил свой шанс и теперь Леся мне не ответит. Начал с ностальгией вспоминать, как начинались наши отношения.
Мы познакомились на последних курсах университета. Наша встреча, можно сказать, была клишированной, хоть мы и не столкнулись в коридоре. Была большая перемена, вот-вот должна начаться лекция. Мы с пацанами стояли возле аудитории, дожидаясь преподавательницу.
Неожиданно я увидел её. Высокую стройную блондинку, которая бросалась в глаза. Я так и замер посреди коридора. Не смог устоять от её красоты. Олеся пришла вместе со своими подругами в соседнюю аудиторию.
Я не удержался и подошёл к ней, желая познакомиться. Что закономерно, Леся меня отшила. Она посмеялась и покачала головой, но своё имя таки назвала.
Несколько дней я мучился, надеясь встретить её вновь, пока наша староста, настоящий гений компьютерного мастерства, не выпытала у меня, в чём причина моей апатии. Я ведь до этого был душой компании и нашей группы, а тут резко сник.
Я рассказал Алле всё, и она посмеялась:
— И это всё? Дай мне пару дней, и я найду девушку, укравшую твоё сердце.
— А ты сможешь? — воодушевился я.
— Ну конечно! Я себе так парня нашла. Пойдём, в разведку.
Она потащила меня к стенду с расписанием. Так мы вычислили, какой курс и какие группы занимались в тот день в соседней аудитории. Их было несколько, и староста скрупулёзно выписала их все. Дальше она открыла свой мини-бук, залезла в соцсеть «ВКонтакте» и последовательно искала каждую группу со списком участников.
Следующие десять минут мы разыскивали среди них Олесю. Но, даже если девушка моей мечты не назвала бы своё имя, мы просто просмотрели бы аккаунты каждой девушки, а так изучили только всех Лесь. Их было не так уж и много: всего лишь пятеро.
И именно пятая оказалась моей Олесей.
— Всё, иди знакомиться, донжуан! И не вздумай хандрить, — Алла похлопала меня по плечу. —
Если что, позовёшь меня на вашу свадьбу.
Между мной и старостой никогда не было никаких чувств. Она просто всегда была прекрасным человеком и не менее замечательной девушкой. Конечно же, на нашей свадьбе она была, но сейчас мы не общались.
Удивительно, с какой лёгкостью девушки находят то, что им нужно.
Я написал Олесе в тот же вечер, и она ответила мне только через сутки. Уже тогда она ставила мне условия, чтобы я играл по её правилам. Что могло измениться спустя столько лет?
Да ничего! Олеся всё такая же вредная и своевольная девушка, которая сама ставит условия.
Поэтому в субботу я не торопился уезжать по делам. С нетерпением ждал продолжения нашего увлекательного диалога.
Милена и Витур вновь куда-то уехали «с ранья». Похоже, их дело шло полным ходом, а мне лишь оставалось ждать. Меня во всё это, увы, не посвящали. Впрочем, я лишь ждал, когда сыграю свою ключевую роль в этом скандале.
Леся ответила после двенадцати, и я усмехнулся. Слишком хорошо знал свою жену. Я угадал.
И только спустя некоторое время в ходе нашего общения до меня дошло, что мы, вообще-то, всё ещё бывшие.
Как же я хотел возобновить наши отношения! Как же я хотел сбросить с себя балласт в виде ненужной мне свадьбы, скинуть с любимой женщины любую угрозу жизни.
В какой-то момент Леся перестала мне отвечать, и я с тяжёлым вздохом написал ей чуть ли не любовное сообщение.
Как раз в этот момент домой с периодичностью в десять минут вернулись Витур и Милена.
— Садись, разговор есть, — бросает мне настоящий жених моей фиктивной невесты.
Олеся
В какой-то момент, слушая рассказы бывшего мужа о не самой приятной и лёгкой ситуации, в которую он попал, или, вернее сказать, мы попали, начинаешь верить, что стала героиней боевика с элементами драмы.
Поэтому на пороге своей квартиры я ожидала увидеть кого угодно: от полицейских, что выселяют меня из-за долгов бывшего мужа, до людей в чёрном, которые пришли меня похитить из-за моего общения с Петром.
К счастью, опасения не оправдались. Как только я открываю дверь, на меня прыгает Лерка с криками:
— Сюрприз! — Мы обнимаемся, и я облегчённо выдыхаю. — 0, как ты одета! Какой чудесный халатик!
Кого-то ждёшь?
— Нет, решила побаловать себя. Пётр подарил халат перед нашим отпуском, я почти его не носила, а он такой приятный на ощупь. — Впускаю подругу в квартиру.
— Всё ещё думаешь о Петре? — хмурится она, покачав головой.
— Нет! Совсем нет! — слишком поспешно отвечаю я, чем мгновенно себя выдаю. — Но он отец моего ребёнка, — добавляю, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. — Сама знаешь, мы в одной лодке, а он от малыша отказываться не планирует.
— Ладно, не будем о бывших мудаках! — отмахивается подруга. — Мы почти неделю не виделись! Я принесла вкусную еду и планирую обсудить с тобой всё произошедшее!
Увожу её на кухню, где небрежно кладу свой смартфон на видное место. Подруга хозяйничает на моей кухне, как на своей, но я её не останавливаю. У меня только-только проходит токсикоз, поэтому блевануть на вкусную еду не входит в мои планы на сегодня.
Лерка разогревает пищу, раскладывает её по тарелкам и терроризирует меня вопросами.
Делюсь с ней тем, как Пётр приехал ко мне на работу, какой у нас был неприятный разговор и как я могу на него рассчитывать.
— Вот кобель! — эмоционально заявляет Лерка. — Одну обрюхатил, переключился на другую, жениться на красотке вздумал! А как бывшая беременна, так сразу яйца к ней подкатывает обратно!
— Да не подкатывает он свои… — тушуюсь, на мгновение закашлявшись, — шары. Просто хочет быть порядочным мужчиной и отцом.
Молчу, не рассказываю то, что узнала от «любовницы». Во-первых, это не моя тайна. Во-вторых, не знаю, кому доверять. Запуталась в этом безумном круговороте событий.
— Ты что, его защищаешь? возмущается Лерка.
— Не защищаю! Просто подчёркиваю, что для большинства мужчин дети от бывшей жены, как правило, тоже бывшие! Пётр же не отказывается от малыша, а это главное! — уклончиво говорю я.
— Для бывшей жены ты недостаточно злая! А где твои планы мести? Надо сделать ему побольнее! — Лерка настроена агрессивно, и я лишь молча жую то, что она принесла.
Некоторое время мы молчим, пока я нехотя не отвечаю:
— Сначала я должна выносить дитя и родить! Сама понимаешь, мне нервничать нельзя! А от всех этих хитросплетений и раздумий я честно устала! Пусть всё идёт так, как идёт. Хочу просто выносить и родить, уже дальше буду думать, что делать с чудаками в моей жизни! —
эмоционально заявляю я.
И ведь это истинная правда. Сейчас мой ребёнок для меня основной приоритет, кто бы и что ни говорил.
— Эх, подруга, насколько ты крутая и взрослая! Я бы так не смогла! Я бы любимому яйца отрезала, окажись я в твоей ситуации! — воодушевлённо произносит Лера, и я улыбаюсь, приняв её комплимент.
Неожиданно мой телефон пищит, и я вижу новое сообщение от Мистера Дарси. Пытаюсь его спрятать от Лерки, но та мгновенно всё замечает.
— О, так у тебя новый ухажёр? — Подруга хватает мой мобильник и открывает переписку.
Не успеваю выхватить обратно.
Неужели она сейчас узнает всю правду? И как мне тогда выкручиваться?
49.
Олеся
Пытаюсь выхватить телефон, но всё без толку. Лерка хитрее и проворнее меня.
— Отдай! — жалобно пищу я.
— Да он тебе такую огромную любовную поэму написал! — говорит подруга, а меня прямо дрожь берёт. — Боже, даже читать скучно! А вот ник интересный — «Мистер Дарси». В честь твоего любимого героя?
— Уже не смешно! — Наконец, выхватываю свой телефон.
— Не смешно, да. Ты беременна, в разводе. Только что перенесла сильнейший эмоциональный разрыв и измену. Кто этот мужчина? — Лерка вмиг становится серьёзной и скрещивает руки на груди.
Теряюсь от таких вопросов. Мои глаза бегают по кухне, и я начинаю врать на ходу:
— Просто мужчина из сети. Он написал мне пару дней назад, и мне понравилось с ним общаться,
— пожимаю плечами.
— То есть «Тиндер» тебя не пронял, а какой-то парень из инета — да? — Лерка щурится, пытаясь докопаться до истины.
— Лера! — наконец, возмущаюсь я. — Ну, ты серьёзно? Мне хочется какого-то отвлечения, чувствовать себя нужной и желанной. Веришь или нет, я так устала от этих горок! Пётр погрузился в работу, наши отношения рушились, и я боялась, что мы расстанемся из-за его трудоголизма.
Потом у нас был замечательный месяц отпуска, и я буквально поверила, что у нас всё может наладиться! Я прямо расцвела, надеясь на это! — Делаю паузу, потому что задыхаюсь от эмоций и чувств. Делаю глоток, чтобы привести себя в чувство. Холодная вода попадает в рот, проходит по горлу, но легче мне не становится. — А потом новость о том, что у Петра любовница, и вовсе размазывает меня! Знаешь, как это больно?
На глаза наворачиваются слёзы. Я вновь чувствую боль от слова «измена». Я слишком долго притворялась сильной, делала вид, что всё хорошо. Меня буквально накрыло.
Ия не могу до конца осознать, что любовницы нет, Пётр пытается меня спасти, оградить от проблем очень странным способом.
Ия совершенно не знаю, что и думать!
Лерка бросается меня обнимать, повторяя, как заведённая: «Прости, прости, прости».
— Зря я начала этот разговор. Незнакомый и умный парень в интернете — это отличный способ отвлечься, — тихо говорит она, а я киваю, чувствуя, как слёзы стекают по лицу.
И чего я разрыдалась?
— Спасибо, — одними губами шепчу я.
— Но ты глянь последнее сообщение: тот парень то ли писатель, то ли словоблуд! — Печально улыбаюсь, услышав это. Пётр всегда был таким. — Вы ведь вживую ещё не виделись?
Мы ведь так и познакомились. Я отшила его вживую, он нашёл меня в сети и заваливал такими красивыми письмами, пока я не согласилась на свидание.
Потом всё закрутилось…
— Нет, ни разу, — вру я. — Да и не планирую я что-то серьёзное. Просто хочется развлечься.
— Ладно, твоё право. Я не должна тебя осуждать, только поддерживать. Эх, налила бы я тебе вина, но ты в положении. Была у врача? — Лерка непринуждённо меняет тему.
— Планирую на следующей неделе. Пока всё в норме, я никуда не тороплюсь, — вздыхаю я.
Совсем забыла об этих плановых осмотрах.
Неожиданно слышу дверной звонок. Кого ещё могло принести в субботу?
— Сиди, я открою. — Подруга резво убегает, и уже из коридора я слышу: — 0, Тамара Васильевна, какая встреча!
50.
Пётр
— И это твой план? — после рассказа настоящего жениха моей фиктивной невесты удивляюсь я.
— У тебя есть что-то получше? — усмехается Витур. — Ты сомневаешься?
— В чём сомневаюсь? — язвлю я. — Твой план надёжен, как швейцарские часы.
— Сарказмируешь. Плохо притворяешься, — бурчит собеседник.
В наш разговор вклинивается Милена, и она неожиданно виснет на моей шее, отчего я вздрагиваю.
— Да ладно, котик, — говорит она таким сладким языком, что сразу же тошнит, — просто признайся, что ты очень хочешь на мне жениться и получить деньги отца.
Витур спокойно смотрит на выходку своей девушки, при этом сжимает в руке нож.
Отталкиваю Милену и чуть отстраняюсь.
— Нет уж, спасибо. В гробу я видал женитьбу на тебе, — задумчиво произношу я, а затем добавляю: Но и исполнить план чуть ли не самоубийство.
— Понимаю. — Витур откладывает нож. — Нам очень не повезло связаться с Борисом
Владимировичем. — Милена бросает косой взгляд на жениха, и тот добавляет: — А тебе, вообще, родиться у него не повезло.
Некоторое время мы сидим молча, а Милена опускает глаза, будто вот-вот заплачет.
— Помню, мой отец запретил мне общаться с моей подругой. Я не послушала, потому что очень её любила. Она никогда не смотрела на деньги, не завидовала и была настоящей. Для отца всегда было важно моё окружение, чтобы все были при деньгах, — Милена рассказывает очень спутанно, а мне искренне её жаль. Хочется просто погладить по спине эту маленькую сильную девушку. — Я не послушала, а через пару дней подруга попала в аварию и переломала себе ноги.
Отец намекнул, что, если так продолжится, в следующий раз будет насмерть. С тех пор у меня нет подруг: я боюсь их заводить.
Сглотнул.
Очень болезненная и неприятная история.
— Ладно, — вздыхаю я. Уже не важно, было ли это на самом деле, или Милена манипулировала жалостью. — Я должен заключить контракт с твоим партнёром, одним из врагов отца Милены, и так отвлечь его, верно?
— Да. Понимаю, что это будет небезопасно, и я постараюсь приставить к тебе охрану, — заявляет
Витур. — Параллельно с этим пустим в ход дело с покушением на убийство. Там дойдёт до суда…
— Ты тоже дашь показания? — мне не очень хочется слушать план по второму кругу, и я обращаюсь к Милене.
— Конечно! Пусть не думает, что после всего, что он сделал, я останусь в стороне. Этот гад мне жизнь сломал! Я не кукла!
Вздыхаю и киваю.
— С вашим настроем было бы проще скинуться и заказать ему киллера, — сам удивился своим словам.
До всего этого я и представить не мог, что подумаю об убийстве человека. Теперь я не был уверен ни в чём. Я устал от безысходности ситуации.
— Ты возьмёшь на себя этот грех? — Витур едко улыбается. — А то у меня на этот случай отложены деньги, и я готов потратиться.
— Нет, — поспешно отвечаю я. — Не готов. Пока не готов, — уточняю, потому что если появились мысли, то, похоже, вскоре я созрею, чтобы действовать.
— А я хочу, чтобы эта тварь жила и понимала, что именно она натворила. Я хочу, чтобы папаша страдал, понимая, как все мы тут счастливы без него. — Милена неожиданно бьёт кулаком по столу.
Я вздрагиваю. Витур остаётся спокоен.
51.
Олеся
В день, когда я хотела порефлексировать, отдохнуть и подумать над тем, как дальше жить эту жизнь, мне не дали это сделать Я банально хотела побыть одна! Сначала пришла подруга, потом свекровь.
С разницей буквально в час.
— Вы сговорились, что ли? — бурчу себе под нос.
— Ой, девочки, вы отдыхаете? Я тогда завтра заеду! — Тамара Васильевна, увидев, что я не одна, думает уехать.
— Да, бросьте, вы нам не мешаете! — отмахивается Лерка. — Больше крутых девчонок, не меньше!
Олеся просто ворчливая беременная!
Мы перетекаем в зал, и я больше не сопротивляюсь.
— ОЙ, уже начались гормональные пляски? Я была то злой, то плаксивой, — тут же вклинивается свекровь. — Как ты себя чувствуешь? Прошёл токсикоз? У врача была? Уже можно узнать пол ребёнка?
От вопросов Тамары Васильевной голова идёт кругом. Закрываю лицо рукой, провожу по щеке, пытаюсь собраться с мыслями, на какой из них ответить ранее.
— 0х, ну вы загрузили бедную беременную! — на помощь приходит подруга. — У Леси чуть больше месяца беременность — рано узнавать, примерно на десятой неделе видно.
— Да, нормально себя чувствую. Токсикоз ещё есть, но не такой интенсивный. К врачу планирую через неделю-две, тогда и УЗИ сделаю, и, может, пол узнаю, — наконец, отвечаю на всё и выдыхаю.
Как будто сессию у жёсткого преподавателя сдаю.
— Ой-ой! — включается Лерка. — Прямо планируешь узнать пол малыша? Не боишься, что сглазят?
Закатываю глаза и молчу.
— Как там мой непутёвый сынок? — спрашивает свекровь, и я аж подпрыгиваю.
Так и хочется рассказать всю ситуацию, но мысленно останавливаю себя, что нельзя.
— объявился. Заставил понервничать, — бурчу я, видя, как ахает немолодая женщина. — Но в общем и целом всё нормально, — поспешно добавляю я, чтобы успокоить обеих. — Пообещал мне, что будет рядом, и хочет быть полноценным отцом.
— А как же любовница? Или всё, размножилась, стала интереснее? — Лерка оставляет не самый приятный комментарий, и я аж вздрагиваю, зло посмотрев на неё. — Ну, что? — Взглядом показываю на свекровь. — Ой, простите… Иногда забываю, что он ваш сын.
Мы не в первый раз сидим втроём, как бы безумно это ни выглядело. С родной мамой такого не получается, хотя мне бы очень хотелось.
— Да не извиняйся. Всё правильно говоришь. Вообще не ожидала от него такой подставы. Больно и обидно. Вроде бы воспитывала нормально, а всё равно гены отца проявились, — с болью и горечью заявляет Тамара Васильевна.
Даже вздыхаю от наплыва чувств. Так и хочется сообщить всю правду. Сказать, что она хорошо воспитала своего сына, даже слишком хорошо. Решил разыграть карту героя.
Лучше бы, право, продал бизнес и вышел из этой игры.
В этот момент мне стало жаль Милену. Она так вообще ни в чём не виновата, просто родилась не в той семье, не у того отца.
Я искренне желала ей счастья. Желала, чтобы она выбралась из всей этой передряги.
На фоне не самых приятных мыслей я заплакала, не сдержавшись.
— Ты чего? — паникует Лерка и начинает вокруг меня прыгать.
— Да просто… задыхаюсь от переизбытка чувств. — Спасибо, что вы у меня есть. Если бы не вы, не знаю, как бы я справилась.
— О, а вот и перемена настроения у беременных, — подчёркивает свекровь и лезет ко мне обниматься, чтобы утешить.
А мне так сложно! Так не хочу хранить этот ужасный секрет!
Пётр
Как я и предполагал, самое настоящее веселье началось после заключения партнёрства с компанией, которую Борис Владимирович не выносил. Каким макаром и от кого он узнал — мне не совсем ясно, но утром в понедельник, спустя небольшое время, мужчина ворвался ко мне в кабинет, обойдя секретаршу.
Будущий тесть смотрел на меня красными от злости глазами. Его кулаки были стиснуты, а я мысленно готовился к худшему.
— Как ты посмел? — наконец, вопит он, поняв, что эмоциональное давление на мне не работает.
— Что именно? — включаю дурачка и тяну наиболее глупую улыбочку.
— Может, кофе? — виновато суётся в кабинет секретарша.
Но Борис Владимирович рявкает на неё:
— Не сейчас!
Даже я вздрагиваю от такого обращения.
Подождите-ка! Это ведь я здесь начальник! Какого хера?!
Секретарша быстро прячется за дверью.
— Ты совсем тупой или только притворяешься?! — продолжает мужчина орать, а я в ответ игнорирую его эмоциональность.
— Может, вы сядете и нормально мне всё объясните? — пожимаю плечами, напоминая себе, что я ни в чём не виноват. — Если вы о том, что мы с Миленой пока не подали заявление в ЗАГС, так это она сопротивляется, хочет познакомиться поближе. Я же не могу её заставить.
— Свадьба такими темпами не состоится! — он продолжает орать, а я вдруг осознаю, насколько тесть жалкий и мерзкий тип. — Не думал, что ты такая тряпка, которая не может заставить девушку выйти за него замуж!
Вновь пожимаю плечами. Нет смысла ни соглашаться, ни спорить.
Раз я ушёл от любимой женщины, испугавшись, что этот гад может с ней сделать, то определённые нотки «мужчины тряпки» во мне были. С другой стороны, у меня не было тех связей, которые есть сейчас.
— Может, вы перестанете кидаться оскорблениями и объясните мне нормальным человеческим языком? — предпринимаю последнюю попытку. — Или разучились разговаривать на человеческом, когда выучили язык оскорблений?
— Да как ты смеешь, щенок?! — Борис Владимирович соскакивает с места, схватив меня за воротничок рубашки и потянув вверх.
Не шелохнулся, хотя шею стягивает знатно, и неадекватный мужик меня душит. Понимаю, что я физически сильнее, но в драку вступать пока не готов.
— Никакого уважения к старшим! — Он отпускает меня и начинает ходить по комнате.
Терпеливо жду, когда тот успокоится и, наконец-то, заговорит. Если выдам себя, всё провалится.
Должен быть спокоен и сдержан.
А у самого сердце неистово стучит.
— Какого чёрта ты заключил сделку с той блядской фирмой? — наконец, выдаёт он. — Ты же знаешь, что это мои основные конкуренты! Ты уничтожить меня решил тайком, да?
Вскидываю брови, изображая удивление. Да по мне Оскар плачет!
— Вы о чём? Я думал, что эта фирма, — делаю задумчивое лицо и называю фирму Витура, — ваш основной конкурент. А не та, с кем я заключил контракт.
— Ты совсем идиот? Они партнёры, а значит, для нас с тобой — основная конкуренция, — всё ещё шипит отец Милены.
— Простите, не проверил, — раздражённо отвечаю я. — Но что мне оставалось делать? Вы тянули с заключением партнёрства, а мне нужны новые деньги для финансирования, иначе мой бизнес прогорит.
Я лукавлю: ни тот, ни другой контракт мне не были нужны. Впрочем, контракт с другом Витура оказался настоящим подарком судьбы: деньги лишними не бывают.
— То есть ты хочешь сказать, это я виноват во всех твоих проблемах и ошибках? Очень умно и глупо!
— Борис Владимирович опять орёт.
Видимо, умеет решать проблемы только запугиванием и стрессом. Поэтому я продолжаю не отвечать на провокационные вопросы и всячески его игнорировать.
— Я ж не виноват, что ты не можешь никак жениться на моей дочери — не хватает над ней власти!
Милена быстро в тебе тряпку бесхребетную признала, вот и не слушается! Ударь её хорошенько, чтобы поняла, кто тут главный.
Вскидываю брови от удивления.
— Это же ваша дочь… — пытаюсь вразумить его, но бесполезно.
— И чо, блядь? Я бил её мать, когда та не слушалась. Шёлковой была. Или, может, тебя ударить, чтобы ты понял, наконец, свою ошибку? — Качаю головой, услышав выпад в свою сторону. —
Короче, ладно. Видимо, ты не понимаешь русский язык. Последнее тебе предупреждение, не совершай ошибок и думай наперёд. А то, знаешь ли, сегодня я вижу в тебе будущего перспективного зятя, а в другой день с тобой случается нелепейшая авария или ещё какой несчастный случай.
— Угрожаете мне убийством? — едко усмехаюсь я.
— Предупреждаю, что человек внезапно смертен.
После чего он уходит, хлопнув дверью.
Я же ликую. В моём кабинете камеры, работающие круглые сутки. Прямо сейчас схожу к охране и заберу запись.
Игра продолжается, Борис Владимирович.
53.
Пётр
Уже вечером того же дня запись нашего разговора была на столе у Витура. Милена смотрела повтор с нескрываемой ненавистью в глазах.
— А ты хорош, — улыбается Витур, слыша последние слова его будущего тестя. — Думал, что ты трус, но на самом деле у тебя есть яйца.
— сомнительный комплимент, — бурчу я себе под нос. — Но всё равно спасибо.
— Получи, папочка! — причмокивает от удовольствия Милена.
— Как мало же тебе для счастья надо, — усмехаюсь я. — В общем, как видите, Борис
Владимирович вне себя от злости. Намекал, что прихлопнет меня и…
— Я уже отдал приказ удвоить твою охрану, — абсолютно невозмутимым тоном заявляет Витур.
Для него это в порядке вещей. Это и восхищает, и пугает.
— Как у тебя всё просто, — качаю я головой, но не возражаю.
Охрана мне не помешает.
— НУ, во-первых, ты ценный свидетель, — пожимает плечами мужчина. — Во-вторых, у тебя есть беременная девушка, и после все эти ужасные и ужасающие приключения ты просто обязан к ней вернуться.
— Я должен вырастить своего малыша, — киваю я. — Я рад, что не я один понимаю всё безумие происходящего.
— А разве ты не мечтаешь вернуться к Олесе? — Милена наклоняется ко мне, и я вздрагиваю от её взгляда.
Смотрит прямо вглубь, словно хочет прочитать мысли. Мало приятного в этом, но я смело отвечаю:
— Хочу. Но вопрос в том, хочет ли она того же. Всё-таки, несмотря на благие намерения, я её предал, бросил, сбежал, — честно признаюсь в своих сомнениях и страхах. — Если она не примет меня назад, я её пойму.
Всю эту неделю мы не переставали общаться, и я не терял надежды на лучшее. Олеся была то холодна, то тепла, и я никак не мог уловить её настроения.
Несомненно, я всё ещё любил её. Всё ещё мечтал быть с ней. Как же глупо: нас развели обстоятельства, которые я никак не мог ни предсказать, ни победить. По крайней мере, пока был один против такого бандита, как отец Милены.
Сейчас, когда мы были втроём, у нас появилось куда больше шансов, чем до этого.
— Боже, сколько драмы, — закатывает глаза Милена, а затем открывает свой смартфон.
Хмурюсь, пытаясь понять, что она делает.
— Я отправила с курьером ей на вечер красивый букет. Вы, мужчины, вечно летаете где-то в облаках, забывая о таких простых знаках внимания, — усмехается Милена, отложив свой блестящий смартфон.
— Одним красивым букетом развод не исправить, — мрачно произношу я.
— Как это вообще влияет? — присоединяется Витур.
Милена встаёт с кресла, изображает руками очень странные вещи, словно обращается к богу, и качает головой, видимо, осуждая нас, тупых.
— Ну, вы серьёзно? Цветы — это очень красиво, и они вкусно пахнут. Особенно если стоят долго и радуют глаз. Они поднимают настроение. И это знак внимания, знак, что мужчине ты не безразлична.
Знаешь, как обидно не получать цветы долгое время? Это значимый подарок. Пустяк, конечно, для мужчины, но знаете, как сильно это важно для девушек? Почему каждый раз вам это приходится объяснять? — Милена качает головой и закатывает глаза.
— Олеся не такая. — начинаю я.
Однако Милена мгновенно перебивает:
— Ага. Выгодно казаться не такой, но на самом деле всё куда сложнее. Все девушки любят цветы.
— Милена некоторое время думает, а затем добавляет: — Ну, кроме тех, у которых на пыльцу аллергия. Но есть всякие «сухие» цветы, которые радуют не меньше, а стоят дольше. И без аллергии.
— А почему вы просто не попросите эти самые цветы? — Витур, похоже, тоже обескуражен и спрашивает напрямую.
— Потому что мы хотим, чтобы вы сами захотели подарить нам цветы, — пожимает она плечами и уходит из кабинета, оставив нас вдвоём.
Но уже утром на кухне стоит букет шикарных роз: Витур очень хорошо понимает намёки.
54.
Олеся
Жизнь постепенно превратилась в обычные серые будни. Я ходила на работу, надевая всё более свободную одежду, пряча то, как с каждым днём я всё больше и больше поправлялась. Не хотела, чтобы мою беременность обнаружили до конца испытательного срока.
С Петром мы переписывались почти каждый вечер, я старалась говорить по делу. Отписывалась, как моё самочувствие, как растёт ребёнок. Не позволяла себе никаких нежностей и заигрываний, игнорируя флирт бывшего.
Я просто не могла. Я не хотела сломаться. Не хотела сделать себе ещё больнее, чем было, когда он просто ушёл. Когда сказал, что у него есть любовница и со мной он просто прощался. Даже если это была ложь во спасение, для меня это всё ещё было чертовски больно.
Я также сходила к врачу на проверку. Сдала анализы, сделала УЗИ. Не стала спрашивать пол ребёнка, хотя срок медленно, но верно подходил к тому момента, когда я могла это сделать.
Но в моей тёплой фантазии, несбыточной мечте, где я устраивала вечеринку с любимым человеком, отцом моего ребёнка, в честь ещё не рождённого малыша.
И, кроме родственников, близких и друзей, были различные конкурсы и веселье. А в конце заносили огромный шар, который нужно было лопнуть и смотреть на цвет конфетти. Если голубой, то мальчик, если розовый, то девочка.
Как жаль, что этой мечте не суждено стать реальностью.
Конечно, я могу устроить такой праздник и без отца, но это будет не тот сок. И не тот торт.
Поэтому периодически представляю в своей голове идеальное торжество, проживаю его в своей голове и стараюсь не думать, что меня этого лишили.
Возвращаюсь домой после очередного тяжёлого дня. С непривычки работать в офисе очень сложно, и вечером я могу только валяться кверху ногами. Ужасное состояние. Догадываюсь, что легче в ближайшее время не станет, беременность тоже не придаёт лёгкого самочувствия.
Посреди рабочего дня пришлось сбежать в туалет и выблевать казавшуюся вкусной булочку. И это я уже не говорю об участившемся мочеиспускании.
Думаю принять ванную, чтобы расслабиться, но тут мне звонят с незнакомого номера. Хмурюсь, но трубку беру.
— Служба доставки! Подскажите, вы уже дома? — слышу бодрый мужской голос.
— Простите, но вы ошиблись номером, — быстро отвечаю, желая поскорее бросить трубку.
— Ларина Олеся? — Вздрагиваю, услышав своё имя.
И фамилию, которую хочу сменить на девичью.
— Да, всё верно.
— Тогда я не ошибся. У меня для вас посылочка будет. Подскажите, вы дома? — курьер настойчив, и я сдаюсь.
— Да, дома.
— Буду через полчаса. — Он вешает трубку.
Эти полчаса я гадаю, кто, зачем и почему решил мне отправить посылку. И, конечно же, будет ли она безопасна.
Моя тревожность выкручивается на максимум.
Но, когда я открываю дверь, меня встречает огромный букет цветов. Я замираю, потому что ещё никто и никогда не дарил мне такую красоту.
— я вам что-то должна?
— Нет, только распишитесь в получении. Всё уже оплачено.
— А от кого они?
— Отправитель предпочёл остаться анонимным. Считайте, что от тайного поклонника.
Заношу эти цветы, вдыхаю аромат и прямо наслаждаюсь. Ни записки, ничего. Гадать не стала, поскорее поставила в вазу и сделала фотографию.
Мысль, что это Пётр, показалась мне дикой, но я всё-таки решила у него уточнить: он отправитель или нет.
Но это так на него не похоже!
55.
Пётр
Стыдно признаться, но Милена оказалась чертовски права. Уже вечером Олеся прислала мне фотки дорогого веника с восторгом, мол, кто ей такую красоту подарил.
Остро ощутил выбор из двух самых неприятных стульев. И почему в голове появилась зэковская терминология?
Первый стул — сказать, что это сделала Милена, и оборвать вообще все шансы на построение отношений с Олесей. Потому что это всё равно, что признаться, что я терпеть не могу выбрасывать деньги на ветер.
— Только это не выбрасывание денег, — фыркнула тогда Милена. — Ты покупаешь своей любимой девушке настроение. Почему ты не можешь признать, что красивые цветы и вещи — это в первую очередь хорошее настроение?
Второй стул — соврать, что букет заказ я, чтобы порадовать Олесю. Это частичная ложь. И это всё равно, что поступиться своими принципами.
Но разве ради Леси я не готов на всё?
«Я рад, что тебе понравилось», — уклончиво отвечаю я.
«Так это был ты?», — приходит мгновенное сообщение, а затем несколько удивлённых смайликов-рожиц: у кого-то открыт рот, у кого-то распахнуты глаза.
«И опять это удивление» — я всё ещё не говорю, что это я, пытаюсь уйти от ответа.
«Просто у тебя никогда не было хорошего вкуса на красивые цветы, и ты всегда считал, что это пустая трата денег.» — от неё приходит обидное сообщение, а я буквально циклюсь на нём.
Пишу и стираю, пытаюсь объяснить, а объяснений нет. Не сказать, что я прозрел, но это весьма удивительно.
Не знаю, что сказать, чтобы её не обидеть.
«Букет невероятный и, наверное, дорогой», — приходит ещё одна смс-ка.
Тут я начинаю злиться. На себя.
«Я могу себе позволить это», — наконец, отправляю ей. Осознаю, что внезапно хочу подарить ей самый шикарный букет, который она когда-либо видела.
«Я знаю. Но раньше ты считал это пустой тратой денег». — Чувствую обиду в её словах и сжимаю зубы так сильно, что начинаю ими скрежетать.
Я и сейчас считаю это пустой тратой денег. Но теперь хотя бы понимаю почему, девушки это всё любят.
«Мне главное, чтобы ты порадовалась. Если ты хотя бы улыбнулась, значит, это не пустая трата денег.
Некоторое время наблюдаю за печатанием сообщения. Щурюсь, пытаюсь угадать, что она напишет.
«Развод пошёл тебе на пользу». — Вижу чуть ли не самое обидное сообщение и осознаю, как же сильно Олеся права.
Не считаю происходящее между нами правильным. Мы не должны больно подкалывать друг друга и срываться друг на друге, но я прекрасно понимаю её чувства. Я бросил её, заявив, что у меня другая.
Плюс она беременна, а я даже не могу нормально быть рядом с ней.
«Чтобы понять, насколько человек дорог, порой приходится его потерять», — отвечаю я ей очень недвусмысленно.
«Жаль, что для этого нужно потерять». — Мне нечего ответить на это сообщение. Чтобы не разбить телефон, откладываю его в сторону, хватая себя за волосы.
Хочется кричать. Пытаюсь взять себя в руки.
Знаю, что следующий месяц будет не самым приятным в моей жизни, но я должен выстоять. Мы должны засадить Бориса Владимировича. Из-за этого гада целых четыре человека страдают и не могут быть вместе.
Знал бы он, насколько сильно я его ненавижу.
56.
Пётр
Следующий месяц, как я и предполагал, стал безумным. Я видел пугающее торжество на лице
Милены, которое только цвело и расцветало с каждым днём. Планируемое месяцами работало почти без проблем. Она была всё ближе к освобождению.
Я попал в «служение» её отцу всего на месяц с лишним, а уже хотел выпилиться из жизни, лишь бы не выполнять идиотские, разрушающие жизнь указания.
Вскоре было заведено судебное дело, где Витур смело выступал обвинителем и находил всё больше людей, которые тоже выступали против Бориса Владимировича. Они приносили доказательства, как он им угрожал, кто-то даже приносил видео.
Апогеем всего безумия становится последнее заседание, которое я наблюдаю своими глазами.
Понимаю, что бандит без срока сегодня не останется.
— Я подам на вас в суд! — визжал отец Милены. — Вы не имели права меня записывать!
Я лишь усмехаюсь, ведь уже готов ответить на этот выпад: дело в том, что в один из его визитов, я давал ему документы, которые он подписал не глядя. Там как раз было предупреждение о том, что в моём кабинете и офисе ведётся видео-и аудионаблюдение.
Милена выходит выступать, рассказывает всю ужасающую правду о том, что отец заставлял её делать.
— Ваша честь. Я и не представляла, что смогу когда-нибудь выбраться из тирании папаши. Он заставлял меня спать с его партнёрами. — Расширяю глаза, услышав это. Милена поклялась говорить правду, и я не сомневаюсь: она не врёт. — Выбирал с кем мне дружить, а с кем нет. Он угрожал моим подругам смертью и организовал покушение на убийство, подстроив аварию моей близкой знакомой.
Он выбирал с кем мне строить отношения, а с кем нельзя. Он не позволил мне выйти замуж за моего любимого.
— Какая же ты мразь! Родного отца сдаёшь. Я всё хотел лучшего для тебя, как ты смеешь? Почему ты не выражала недовольство своим языком? Делала им другие вещи? — Аж вздрагиваю от такого мерзкого предположения.
И это её отец!
— Ответчик! — судья ударяет своим молотком. — Ведите себя прилично!
— А чем бы это помогло? — Милена ядовито усмехается. — Ты одну мою подругу чуть не убил, думаешь, я хотела узнать, насколько далеко ты можешь зайти? Ты других за людей не считаешь! И
их жизни не важны!
— Мерзкая девчонка, как ты не понимаешь! Витур настроил тебя против меня! Всё, что ему нужно, — мой бизнес и мои деньги! Вот увидишь, когда он устранит конкурента в моём лице, ты ему на хрен не будешь нужна! — Вскидываю брови, услышав это.
То есть бизнес куда важнее родной дочери? Какая-то безумная расстановка приоритетов.
— Даже если так, я просто узнаю, что это не мой человек, а ты из моей жизни пропадёшь!
— Так, тишина в зале! — вновь стучит судья своим молоточком. Но этим чокнутую семейку, похоже, не остановить. Папа и дочка всё ещё пререкаются.
После всех этих выступлений, наконец, поднимаюсь я.
— И ты?! Предатель! Я тебя выбрал в качестве мужа моей дочери, а ты меня предал! А мог бы жить и ни в чём себе не отказывать! Настоящим богачом бы стал! — опять переходит на повышенные тона Борис Владимирович.
Не понимаю, его так последний месяц измотал, или мужчина всегда был таким дёрганым и истеричным?
— Ответчик, вы подтверждаете, что вынуждали Петра Ларина жениться на вашей дочери Милене?
— судья начинает терять терпение, но при этом выхватывает нужную информацию.
— Отрицаю, Ваша честь, — бледнеет мужчина.
— Только это чистая правда, — с торжеством сообщаю я после клятвы говорить правду. — Он вынудил меня развестись с любимой женщиной, пригрозив, что, если я этого не сделаю, он убьёт либо мою мать, либо мою жену.
После я рассказал всё, что только знал. Я ощутил надежду, что всё получится, что я смогу выбраться из этой передряги. Я приложил доказательства в видео- и аудиофайлов, а также документ, где Борис Владимирович поставил подпись, разрешив себя записывать.
Из зала суда я вышел абсолютно свободным человеком. Бориса Владимировича приговорили к пожизненному. Конечно, он кричал, что всё это так не оставит, но мне было плевать.
57.
После безумной толкотни из прессы, людей, юристов я всётаки выбираюсь на свежий воздух.
Солнце приятно обжигает кожу, и я стою, подставив лицо его лучам. Слишком хорошо. Я чувствую запах и жар свободы. То, чего никогда не получит Борис Владимирович.
И поделом ему.
Замечаю знакомую парочку чуть ниже и иду к ним. Витур курит сигарету, а Милена греется на солнышке. Не такие мы разные с несостоявшейся женой.
Хочу обсудить нашу маленькую, но всё-таки победу.
— Ты куришь? — удивляюсь я, поморщившись из-за неприятного запаха.
Мы прожили втроём достаточно, чтобы я заметил Витура с сигаретой. Опустим, что наш странный квартирный тройничок не совсем нормальное явление.
— Вообще, бросил. Впервые за месяц закурил, пиздец меня трясёт. Надеюсь, что скоро отпустит, но очень уж напряжённое было время, — спокойно заявляет он и с удовольствием затягивается.
Кашляю, когда он выдыхает дым. Витур смеётся, но никак не комментирует мою реакцию.
— НУ, что? Хочешь, я теперь на тебя весь бизнес перепишу? — Я дёргаюсь от вопроса Милены и кошусь на неё.
Неужели в чём-то Борис Владимирович был прав? Или их отношения как раз выгодное партнёрство?
Типа Витур спасает Милену от отца, а она взамен отдаёт его деньги? А секс так, приятный бонус?
— Да хоть сожги его на хер, мне похуй, что ты с ним сделаешы Даже если по частям распродашь или во главу встанешь. — Хмыкаю, осознав, что Милена подколола его словами отца. Очень элегантно. — Мне главное, что я отбил тебя у зловещего дракона. Ты свободна, а значит, я смогу, наконец-то, на тебе жениться.
— Мур, я другого и не ожидала, — мурлыкает красивая девушка и виснет у него на шее.
Отмечаю про себя, насколько они гармоничная и комфортная пара. Видно, что они идеально подходят друг другу. Смотришь на них и веришь, что любовь есть.
— Ну что, едем домой праздновать? — спрашивает Витур, и я лишь нервно хихикаю: мы как будто очень неудачная шведская семья.
— Не, ребят, сегодня я пас. Празднуйте без меня. Обязательно присоединюсь к вам завтра, —
отмахиваюсь я и, видя удивлённый взгляд Витура, поспешно добавляю: — У меня беременная девушка, к которой я смогу наконец-то приехать без страха за её жизнь. Так что я рад за ваш счастливый конец, но теперь мне нужно устраивать свой.
— Так тебя дома не ждать? — лицо Милены расплывается в хитрой улыбке.
— Я ничего не обещаю, но, если что, могу переночевать в отеле. Спасибо за гостеприимство, однако я большой мальчик. — Она действительно выручила меня в столь сложный момент.
— Горжусь тобой, — Витур пожимает мне руку. — Если будет нужен выгодный контракт, обязательно обращайся.
— Ты уже подогнал партнёрство с твоим другом. Мне пора.
— Помни, если кто-то в другой раз скажет тебе: выбирай, или карьера, или семья, знай, что выбирать необязательно, — Витур говорит мне вслед очень мудрую мысль, и я киваю.
— В жизни важен баланс, — кивает Милена.
Несостоявшаяся жена многому научила меня за последний месяц. Я прозрел, начал больше понимать в психологии женщин.
Например, что букет — это вполне себе хороший подарок, а не веник на выброс. Я более материален, так что подарок, ненесущий пользу, был для меня пустой тратой денег.
Но теперь это трата «на настроение», и поэтому я посылал Олесе букеты раз в неделю на протяжении месяца, надеясь хоть как-то её порадовать.
Вот и сейчас, направляясь к ней в гости, чтобы сообщить радостную весть, я заезжаю по пути в цветочный.
Олеся
Весь последний месяц злюсь на бывшего мужа. В замужестве я была всего лишь красивым приложением к нему, которому необязательно дарить цветы.
После развода он дарит букеты каждую неделю. Не все из них удачные, но все вкусно пахнут. И у меня заканчиваются ёмкости, куда их можно поставить: все цветы, словно из вредности, стоят очень долго и не хотят вянуть.
А, учитывая мой опыт в цветочном, они ещё и стоят дорого!
Мы продолжаем общение с Петром, и это тоже меня до невозможности элит. Я ни послать его не могу, ни обнять. Я, чёрт возьми, скучаю! Как будто вернулась в то время, где ждала его из армии.
Вот только тогда у меня были надежды на счастливое будущее, а сейчас… Никаких планов, никакой возможности. Просто беспросветная боль.
ЕЩЁ и эти чёртовы эротические сны, пропади они пропадом! В каждом мне снится Пётр, и в каждом он чертовски хорош. Почему этот сон не может стать реальностью?!
Тем не менее я начинаю переживать, когда в один из вечеров он не появляется в сети. Весь день не отвечает и не выходит на связь. Дёргаюсь, проверяя наш чат чуть ли не каждый час.
В обеденный перерыв хожу в туалет, но не с целью избавить желудок от еды, а чтобы поплакать.
Скидываю всё на гормоны при беременности.
Именно из-за них я такая плаксивая. Верно же?
Дома тоже дёргаюсь из-за отсутствия хоть какой-то весточки. Неужели всё? Неужели он передумал?
Неужели всё-таки выбрал Милену?
Так, Олеся, стоп.
Ты выбрала растить ребёнка сама. Это самое главное.
Я не должна зависеть от мужчины, его сообщений и графика работы. Я неодинокая, а свободная девушка. Я буду счастлива. Несмотря ни на что? Вопреки? Да к чёрту его!
Внезапный звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Ползу к двери, смотрю в дверной глазок и не верю, что там Пётр.
Пётр
И чёрт меня дёрнул заехать в тот самый цветочный, где ранее работала Олеся! Он был ближе всего, по пути, но кто же знал, что мне там не рады!
Нарвался на Лерку. Буквально.
Как на бомбу.
К ней я всегда нормально относился, но сейчас она выдала нечто гениальное.
— И после всего произошедшего тебе хватает наглости явиться сюда? — рычит девушка. Похожа на настоящую тигрицу, что вот-вот сорвётся с цепи, вцепится своими ногтями мне прямо в глаза.
— Д-да… — чешу затылок, понимая свой косяк.
И как тут объясниться?
— Хочешь цветы для своей красотки Милены? Видела эту безжизненную куклу в запретнограме.
Выбор не одобряю. Как ты мог?! — читая свою замечательную речь, Лерка берёт букет каких-то захудалых цветов.
— Я это брать не буду, — на автомате говорю я, отступая на пару шагов назад.
На всякий случай.
— А я и не для продажи! — И в следующий миг она больно бьёт меня по голове цветами. — Это тебе за Лескю!
— Ауч! — воплю я, закрываясь рукой. — Остановись, неугомонная, у нас же с ней ребёнок будет!
— И что? Ты отмотаешь назад момент, когда свой член засунул по самые яйца в другую девушку?
— Попёрхиваюсь от её слов.
Они более болезненны, чем то, как она хлещет цветами.
На нас смотрят другие посетители. Конечно, это же такое крутое бесплатное шоу! Но мне так плевать.
— Валерия, что вы творите?! — неожиданно появляется менеджер.
— Он изменил моей подруге и теперь хочет купить здесь букет! — Лера прекращает издевательство надо мной и несчастными цветами.
— Вы же в курсе, что это не ваше дело? Обслужите посетителя! — рявкает властная женщина. —
Прошу прощения за…
— Не-не, всё в порядке, — отмахиваюсь я. — Так сказать, заслужил. Валерия, можешь упаковать мне цветы, которые любит Олеся? Кто, как не её подруга, лучше в этом разбирается?
— Ты что, своей шлюхе хочешь любимые цветы…
— Валерия! — рявкает менеджер.
— Нет, я еду общаться с Олесей. Давай потом, а? Я понимаю, что цветами ситуацию не исправишь, но я просто хочу порадовать мать моего будущего ребёнка — это раз. Два, это был ближайший цветочный.
Три, кто, как не ты, знает вкус Олеси? — читаю я максимально убедительную речь.
Валерия вскидывает брови, но затем выполняет свою работу.
Спешу к Олесе, звоню в дверь. Моя бывшая жена открывает мне и распахивает свои большие голубые и красивые глаза.
Мы так и стоим, нелепо пялясь друг на друга.
59.
Олеся
Смотрю на бывшего мужа не моргая. Он как призрак, я не видела его вживую с момента нашего развода. Это вообще реально?
Прикусываю нижнюю губу, а затем её облизываю. Скрещиваю руки и ноги. Максимально некомфортно.
— Так и будем стоять? — спрашивает он, улыбнувшись левым уголком губ. От жеста аж в дрожь бросает. — Или всё таки пригласишь меня домой?
— Это не твой дом, — на автомате защищаюсь я, а голос прямо ломается.
Боже, Олеся, как давно у тебя не было секса?
— Так поэтому я и жду приглашения. — Он протягивает мне букет, и я качаю головой.
— Ты вроде бы не вампир, чтобы услышать заветную фразу, — отступаю, вспомнив кучу сериалов про кровососущих, что я смотрела, будучи подростком. — А цветы мне некуда поставить.
— Брось, неужели поклонники задарили? — Пётр заходит в квартиру, закрывает дверь и обеспокоено смотрит на меня.
— Ага. Один тайный и самый настойчивый. Цветы — это приятный знак внимания. Но его не нужно делать постоянным, иначе идёт чрезмерное насыщение, — ворчу я, пытаясь строить из себя буку.
А сама вдыхаю аромат нового букета с неприкрытым удовольствием. Пётр усмехается, заметив мою реакцию.
— Ты была права, запах в доме божественный, — он вновь пытается меня раздобрить, а я не понимаю почему.
— Рада это слышать. Жаль, что я услышала это только после развода, — гневно бросаю в его сторону.
Прямо придушить его хочется. Вот только не вживую.
Вздрагиваю от мысли и от осознания истинных желаний.
Серьёзно?!
— Кстати, насчёт всего этого. — Пётр тяжело вздыхает, словно боится в чём-то признаться.
Хмурюсь и замечаю ромашку в его волосах. Отвлекаюсь от разговора и достаю её.
— Это ты так флиртуешь со мной? — смеюсь я, не сдержавшись.
— Что?! — он хмурится, глядя на то, что я держу в руке. — Нет! Боже правый! — и начинает смеяться. — Я имел неосторожность заехать в цветочный, где ты ранее работала. В общем, нарвался на тигрицу, которая отхлестала меня букетом.
— Лерка, что ли? — начинаю хохотать вместе с ним.
— Вообще! Я думал, она мне всё лицо расцарапает — настолько серьёзно была настроена!
Отделался лёгким испугом: спасла менеджер, — Пётр корчит всякие рожицы, смеётся и подшучивает над собой.
А я не могу удержаться и смеюсь вместе с ним. Прямо как в старые добрые времена.
— Ну, так и чего ты заехал? Тебя не было в моей жизни больше месяца, я уже успела отвыкнуть, —
говорю и понимаю, что вру. Самой себе в первую очередь. — И забыла, как ты выглядишь.
— Ты прости меня, надо было сразу тебе сказать всю правду. — Сглатываю, потому что он всё ещё хорош собой. — Борис Владимирович, отец Милены, угрожал мне, что убьёт тебя или мою мать. Я
не хотел рисковать и пошёл на сделку с ним. Я искал варианты, как вылезти из этой передряги, пока…
— Пока не узнал, что Милена сама не хочет выходить за тебя замуж, — договариваю за него. —
Кстати, как она тебе?
— Не в моём вкусе. Мы даже не целовались, — отрезает он, а я прямо вздрагиваю.
Всё гадала, правда ли это. По сути, факта измены не было. Был глупый героизм. Была ложь во благо.
Не знаю, как всё это расценивать.
Мы стоим друг напротив друга, молча глядя в глаза. Это безумное ощущение, от которого мне не спрятаться и не скрыться.
— Ты приехал, чтобы сказать мне, что. — начинаю я, поняв, что пауза затянулась.
— АХ да, Пётр очухивается и продолжает: — Последний месяц мы делали всё, чтобы засадить этого бандита в тюрьму. Мы нашли доказательства того, что он нанимал киллеров, угрожал многим своим партнёрам. — От этих слов меня бросает в дрожь.
Может, действительно хорошо, что мы разошлись? Работа Петра не будет для меня никогда безопасной. Или ему просто один раз не повезло?
Но почему нельзя было сказать мне правду?!
И вот сегодня мы наконец-то победили. Борису Владимировичу дали пожизненное. — Вскидываю брови от удивления.
— Милена, наверное, счастлива? Что освободилась? — я не совсем понимаю, к чему он клонит.
— Мы все счастливы. Я тоже наконец-то свободен, и моё общество тебе не угрожает. —
Удивляюсь, услышав эти слова.
А в следующий миг не сдерживаюсь и висну на его шее, припав к губам.
60.
Пётр
Я так давно не видел любимую девушку и теперь только и мог, что пялиться на неё. Смотреть, не стесняясь и не боясь, что кто-то застукает нас. Я больше не был для Леси какой-то угрозой, но и думать в её присутствии не получалось совсем.
Особенно когда она повисла на моей шее и припала своими губами к моим.
Я замер, потому что не мог понять, правда ли это или моя фантазия, которая окончательно сошла с ума.
Аромат её тела ударяет мне в нос, чувствую нотки банана, клубники и карамели. Понимаю, что это реальность. Прижимаю её к себе и сам целую со всей страстностью.
Мой язык вторгается в её рот, я легонько касаюсь её зубов и достаю до языка. Тело реагирует мгновенно: сам я перестаю соображать, мозг вырубается, а телом начинает управлять член. Он налился, приняв боевую позицию.
Леся легонько кусает меня за язык, улыбаясь, и я подхватываю её на руки. Она поправилась, но совсем чуть-чуть. Вспоминаю, что она носит моего. нашего ребёнка, и с ещё большей нежностью и трепетом отношусь к ней.
Как именно мы оказываемся в нашей некогда общей спальне, я не особо понимаю и помню. Мы скидываем одежду друг с друга, мы вновь абсолютно голые. Перерыв в два месяца привносит в отношения лёгкую новизну. Или не лёгкую, потому что я чувствую себя юнцом, у которого вот-вот случится первый секс.
Очень страшно и волнительно.
Олеся призывно ложится на кровать, чуть отстранившись от меня. Смотрит оценивающе снизу вверх, а я позволяю ей разглядывать меня. Это заводит.
Чёрт возьми, насколько сильно заводит её взгляд!
Сам с удовольствием гляжу на неё и улыбаюсь. Виден небольшой животик, но это даже соблазнительно и притягательно.
Забываю обо всём и наваливаюсь на свою красавицу всем телом. Вновь целую её. Готов войти в любой момент, но жду команды «можно».
Значит, не все мозги отключились. Я джентльмен.
Олеся
И чего он ждёт? Меня мучает этот вопрос: Пётр словно оттягивает момент обоюдного наслаждения.
Брось, я помню, как классно нам обоим было в нашем отпуске.
Ни капли не жалею, что сорвалась и поцеловала его. Нам обоим сносит крышу, и мы постепенно уходим из коридора, где пытались поговорить, в спальню, где говорить мы не пытаемся.
Чуть комплексую, потому что поправилась, но всё же пытаюсь его приманить к себе. Пётр же, напротив, готов позировать, как модель.
Не сдерживаюсь и восхищаюсь его голым телом. Эти кубики, которые совершенно не стали меньше.
Этот член с венками, который подарил мне столько удовольствия. Как же это всё маняще-вкусно!
Пётр наваливается на меня, вновь покрывая поцелуями, а я уже готова умереть от эмоционального и гормонального взрыва.
— Чего ты ждёшь? — тихо шепчу ему на ухо, покусывая его кожу.
— Твоего разрешения.
— А не видно, что я давно готова? — тихо шиплю на него, на что он отвечает очередным страстным поцелуем.
Мгновение, и, наконец, он врывается в меня. Охаю, потому что забыла, каково это — чувствовать член любимого мужчины внутри. Чувствовать то, как два любящих тела объединяются в одно.
Пётр не торопится, даёт мне привыкнуть, и я не выдерживаю — подаюсь вперёд сама.
Пётр охает и приостанавливает меня.
— Не торопись, будь осторожна, позволь мне, — тихо произносит он бессвязные фразы в одном предложении.
Пётр постепенно начинает наращивать темп, двигаясь во мне и страстно целуя. Я вмиг улетаю на облако удовольствия, потому что он знает, что делает. Тело реагирует однозначно, и скоро мыодновременно кончаем.
Моё тело трясётся, и я не могу и не хочу это контролировать.
61.
Олеся
Просыпаюсь в хорошем настроении и не менее хорошем самочувствии впервые за два месяца.
Мурлыкаю себе под нос, затем осознаю, что я нагая сплю под одеялом, а на мне мужская рука.
Тихо поворачиваюсь и вижу на соседней подушке бывшего мужа. Еле сдерживаюсь от того, чтобы не закричать, потому что очень хочется.
Всё, что происходило вчера и несколько раз, сном не было. Всё происходило в реальности. Помню после первого раза я пошла в душ, где наглый бывший загнал меня в ловушку-тупик. А я ведь и не была против.
И сейчас он лежит расслабленный с счастливой моськой и ещё смеет меня обнимать!
Ух
Толкаю его локтем под бок. Пётр вздрагивает, просыпается и скулит от боли. Чувствую хоть какое-то удовлетворение за вчерашнее унижение.
— ЭЙ, ты чего?!
— А чего ты спишь рядом такой довольный?! — чуть ли не рычу на него.
— А, чего? — Он приподнимается на руках, словно хочет меня поцеловать.
Морщусь и отталкиваю его. Не рассчитываю силу, и бедняга падает на пол.
— А ничего! — рявкаю на него я.
ПЁтр встаёт с пола, и теперь я вижу его голым в полной красе. Утренний стояк так и намекает на продолжение банкета.
— Чего ты такая злая сутра? — интересуется обеспокоенным полом.
— На, прикройся! — кидаю в него подушку. — А ты как думаешь?
— Я надеялся, что мы помирились. — Бывший послушно прикрывает свой стоячий член. Выглядит комично, учитывая, что постельное белье розовое.
— Помирились?! — задыхаюсь от его наглости.
— Так, Леся! Объясни нормально, что происходит?! — возмущается недоразумение, похожее на мужчину. — Ты вчера была не против!
— Секса — да, — сдаюсь я, потому что мы действительно ничего не обсуждали. — Но ничего другого я тебе не обещала. Так какого хрена ты спишь в моей постели?
И я имею законные основания возмущаться, ведь квартира теперь полностью принадлежит мне, кто бы и что ни говорил.
— Я не понимаю. Раньше тебе был не приемлем секс без отношений, — бурчит Пётр.
Неужели он и правда думал, что вот мы переспим (и пофиг, что несколько раз за вечер), значит, снова в отношениях?
Злюсь и кидаю в него вторую подушку. На автомате Пётр пытается поймать и в итоге выпускает первую. Вновь вижу его стояк, и член призывно зовёт меня ещё на один раз. Хочется стукнуть… их обоих!
— Это было раньше. А теперь я беременная разведёнка. Знаешь ли, хочется трахаться, а просто так это не сделаешь: страшно, как скажется на здоровье ребёнка! — рявкаю я. — Ты же ни с кем не спал эти два месяца. без презерватива?
Надо было задать этот вопрос ещё вчера, но почему-то я додумалась до этого только сегодня.
— Боже мой, Леся, нет! — Пётр трёт глаза, а его член забавно трясётся. Твою ж, зачем я туда смотрю?
— Я вообще ни с кем не спал! Веришь нет, не стоит ни на кого, кроме тебя! — Закатываю глаза от сомнительного комплимента. — То есть я для тебя всего лишь игрушка для секса?
— Называй это как хочешь, но именно ты оставил меня. Оставил и ничего не рассказал о причинах!
Знаешь, как сильно у меня болело сердце, когда я услышала, что ты мне изменил? Думаешь, такую боль можно простить? — наконец-то высказываю всё, что копилось в моей душе эти месяцы.
— Но я же боялся за твою безопасность! И не изменял тебе! — Пётр пытается защититься, а я показательно фыркаю.
Мужчины, и почему они не понимают нормальный человеческий язык?!
— А о моих чувствах и эмоциях ты подумал?! Или это второстепенное? Или, что я могу получить нервный срыв из-за твоей «измены»? — кавычки я изображаю пальцами. — Или я сильная девочка, я справлюсь?
Пётр молчит, но по его кислой мине всё ясно и без слов. Хочу что-то ещё сказать, но тут звенит мой будильник.
— Я собираюсь на работу. Ты как хочешь.
— Давай я тебя отвезу? — Пётр тянется ко мне, но я опять вижу член, который никак не хочет падать, и отскакиваю от него.
— Я взрослая девочка, умею водить машину, доеду сама. Как-то же справлялась эти два месяца,
— ядовито говорю ему. — Уходя, захлопни дверь.
И проскальзываю мимо него, пока он не поймал меня голой и не затащил обратно в постель. Мне пришлось приложить титаническое усилие, чтобы не переспать с ним снова.
Пётр
А я ведь наивно полагал, что раз Олеся сама полезла ко мне целоваться, и мы переспали, значит, мы снова вместе. Но, оказывается, ей нужен был только секс, чтобы разрядить и без того сходящее с ума тело.
Сказать, что я чувствовал себя использованным гондоном, ничего не сказать.
Олеся ещё так мило бесилась, что я никак не мог угомонить ни своё тело, ни, в частности, член, который как встал колом, так и выказывал Олесе своё почтение.
Когда она ушла в душ, мне ничего не оставалось, как тихо одеться и уйти, хлопнув дверью.
Сажусь в машину, заезжаю в ближайшую кофейню, покупаю кофе, возвращаюсь за руль, делаю пару глотков бодрящего напитка. Всё это настолько на автомате, что чувствую себя роботом.
Осознаю, почему внутри такая гнетущая пустота. Дело даже не в Лесином отказе.
Весь этот месяц план у меня был довольно простой: засадить Бориса Владимировича в тюрьму любыми способами. На это ушло всё моё свободное время, все мысли и все ресурсы. Я видел цель и не видел препятствий. Настолько сильно был одержим идеей освобождения, что не думал, что буду делать, когда это случится.
Чувствую себя опустошённым. Я запрещал себе думать как о победе, так и о поражении. Поэтому откровенно не знаю, что делать дальше.
Понимаю, что Леся до сих пор неравнодушна ко мне, но ей так больно из-за моего вынужденного предательства, что я и сам не знаю, как вернуть единственную женщину, которая мне нужна.
Сдаюсь и еду «домой» собирать вещи. Хватит пользоваться гостеприимством влюблённой парочки.
Судя по голосам в спальне, они всё ещё дома. Видимо, устроили себе настоящий романтический выходной. Могут себе это позволить.
Пробираюсь в свою комнату, достаю чемодан и кидаю туда вещи.
— А ты чего пробрался так тихо, словно крыса? — улюлюкает Милена, а я вздрагиваю от её голоса.
Поворачиваюсь и вскидываю левую бровь. Она в красном шёлковом халатике, который непозволительно короткий.
— Если ты так соблазняешь меня на тройничок, то, прости, я пас. — Отворачиваюсь и возвращаюсь к сбору своих вещей.
— У-ля-ля! Милен, не мешай нашему покорителю сердец. Учитывая, что он вернулся утром, думаю, ему сегодня ночью перепало. — Витур обнимает свою невесту, прижав к себе со спины.
— Петь, ты всё? Обратно к Лесе переезжаешь? — с надеждой в голосе интересуется Милена. —
Она поняла и простила?
— И да, и нет, — вздыхаю я, плюхнувшись в кресло. — Да, мы провели хорошую ночь, но она не хочет возвращать отношения.
— Цену себе набивает, — констатирует Витур, но Милена тут же отстраняется от него.
— Вот вы вечно, мужики, таки: «цену набивает». Есть мысли в голове, которые чуточку умнее? —
пристыжает она женишка. — Ей явно ещё очень больно. Ты сообщил ей о любовнице, не рассказал о безумии, что творил мой папаша, будь он неладен и пусть сгниёт в тюряге, а потом мнимая любовница, то есть я, приехала и сообщила, что ничего нет и не было.
— И? — никак не мог уловить ускользающую мысль.
— Это рассказала ей я, дубина! Не ты честно рассказал ей почему вы расстаётесь и что, возможно, это временное решение, а я! Ну, Петя, как можно быть таким дураком? — Милена начинает говорить таким сладким языком, что я аж вздрагиваю.
— Петя? — переспрашивает Витур.
— Ага. Есть же пословица: Алексей — это имя, а Алёша — диагноз. У нас тут тоже диагностированный.
Петя, — Милена выдаёт целую тираду, и Витур мгновенно смеётся.
— Так изящно меня ещё никто не оскорблял, — сдаюсь я, понимая, насколько она права. — Вот только я не мог ей ничего гарантировать. Я первый месяц был уверен, что мне придётся на тебе жениться и, — морщусь от слов что говорю дальше: — что мне придётся тебя трахать.
— ОЙ, знаешь, я тоже от мысли, что мне с тобой надо будет сексом заниматься, в восторг не приходила. Слава богу, что ты, в отличие от других папиных вариантов, меня в постель не тащил.
Знаешь, как я испугалась? — Милена скрещивает руки на груди, а Витур качает головой.
— Чего? — удивляюсь я.
— Что ты настроен на серьёзные отношения! Совершенно не знала, что с тобой, клоуном, делать!
— Тут уже смеюсь я. — Ладно, куда ты собираешься?
— Поживу в своём офисе, не могу больше пользоваться вашим гостеприимством. — Решительно возвращаюсь к сбору вещей.
— Да брось. — начинает Витур, но я его обрываю.
— В крайнем случае сниму квартиру поближе к Олесе. Я наконец-то могу не стесняться быть рядом с ней и не бояться, что я угроза для её жизни.
63.
Олеся
Радуюсь, когда слышу звук захлопнутой двери, пока моюсь в душе. Петру дважды повторять не пришлось — он уехал ещё до того, как я вышла из ванной.
Что тут говорить: сделал дело и пошёл налево.
Аж зубы сводит от злости.
И зачем я не просто на это согласилась, но и сама полезла к нему с поцелуями? Я как будто отчаялась! Нет уж, хватит с меня мужиков. Теперь я буду жить ради себя и своего малыша. Хочет быть рядом, пусть остаётся в качестве отца ребёнка.
Я второй раз во всё это не влезу!
Быстро собираюсь и спускаюсь во двор. По пути на работу вижу звонок от Леры и беру трубку.
— Прости, что вчера не позвонила, — слышу её перевозбуждённый голос. — Пётр вчера имел наглость заехать в цветочный, где мы раньше вместе работали. Прикинь, он своей нынешней букет купил такой, как ты любишь! Вот это наглость!
Неожиданно её слова заставляют меня улыбнуться. Перевожу телефон на громкую связь и еду на работу.
— Он цветы мне притащил. Ты хорошо отхлестала его букетом в магазине, — смеюсь я, всё ещё представляя эту забавную картинку.
— Да ладно? Серьёзно?! Он решил с тобой отношения восстановить? Вот он мудак! — Вздыхаю, потому что неприятно это слышать, но молчу. — Надеюсь, ты послала его в пешее эротическое?
Издаю хихикающий звук. Не просто послала — показала дорогу и вместе с ним туда сходила!
— Ты серьёзно?! Вы с ним переспали?! — Лерка понимает меня с полу-хихика.
— Ну, а что мне оставалось делать?! Два месяца без секса! Знаешь, как хотелось мужского тепла?
Мне уже сны эротические сниться начали! — пытаюсь хоть как-то оправдаться.
— Это не повод спать с бывшим! Да ещё с изменщиком! Что, сайта для знакомств нет, чтобы найти на один вечер?!
— Какая вероятность, что незнакомец будет чистым?
— Какая вероятность, что Пётр будет чистым после его куклы-любовницы? — передразнивает меня Лерка.
— Да не было у него никого! — взрываюсь я и тут же жалею об этом.
— То есть как? — чуть тише говорит Лера. Она тоже не понимает, да и после моих объяснений вряд ли станет понятнее.
— Да вот так! У него были проблемы в бизнесе, я была в опасности, поэтому он придумал ту байку, — уклончиво сообщаю я.
— Но девушка была настоящей!
— Да, она сама через пару дней после официального развода приехала и всё рассказала.
Безумная история, честно. — Паркуюсь и выхожу из машины.
— И ты молчала? Подруга называется!
— Это не мой секрет и не моё дело, — признаюсь я, глядя на высотное здание, в котором мне нужно будет провести ещё один рабочий день.
Сегодня я это особенно сильно ненавижу.
— Ну, ладно, прощена, — ей, видимо, не терпится узнать подробности, и она продолжает заваливать меня вопросами: — И что? Вы теперь вместе? Тебе понравился секс?
— Ну конечно, мне понравился секс, какие тут ещё могут быть вопросы! — вздыхаю я, потому что это единственное, в чём я уверена. — Насчёт отношений… Не знаю. Пётр мне соврал, какая бы цель у всего этого цирка ни была. В любом случае он отец моего ребёнка, и просто исключить общение с ним я не могу. Поэтому остаётся следить за развитием событий.
Удивляюсь своим переменам: ещё несколько дней назад я была твёрдо уверена, что между нами всё кончено.
Прощаюсь с подругой и поднимаюсь на работу.
День в целом проходит спокойно, пока Пётр не пишет мне с официальной своей страницы, и я этому удивляюсь.
64.
Пётр
Собрал чемодан и оставил его в машине. Заехал в офис, где решил мелкие срочные дела по бизнесу.
Колеблясь, я всё таки написал сообщение Лесе со своего основного аккаунта. Всё пытался показать, что всё может быть как раньше и даже лучше.
Леся увидела смс, но не ответила. Ладно, если хочет поиграть — её право. Я задел её гордость, лишился самого главного — доверия. Моя задача сейчас — быть рядом с ней и её ребёнком.
Смирившись с игнором любимой девушки, я начал поиски квартиры. Мне удивительно повезло: свободная квартира сдавалась прямо в соседнем доме. Посчитал это знаком судьбы и договорился с хозяйкой о встрече.
Мы решили встретиться в два часа, и в назначенное время я был на месте.
Однушка оказалась в сносном состоянии. Конечно, не тот уровень, к которому я привык, но чистый туалет, чистая ванная и горячая вода только порадовали. Маленькая кухонка, в которую не влез даже стол, и вовсе напомнила мне о временах студенчества.
— Удивительно, что вам всё нравится, — хмурится хозяйка. — С виду вы хорошо одеты, приехали на дорогой машине…
— Да у меня завал на работе, а ваша квартира так близко. Сам я за городом живу и очень задолбался ездить по вечерам в пробке, так что меня ваша квартира полностью устраивает, —
улыбаюсь я, сочиняя байку на ходу.
— Слава богу. Я уж думала, что вы любовницу здесь от жены прятать будете. — Она достаёт готовый шаблон документа, берёт мой паспорт и вписывает мои данные.
— Интересная мысль, но я в разводе, и мне не до любовниц: работы очень много. А с девушкой можно и в отеле встретиться.
В общем, хозяйка остаётся довольной, и после подписания документов я вношу плату за первый месяц и получаю ключи.
Не оттягивая, я заношу чемодан в квартиру, раскладываю вещи, часть из них стираю и развешиваю, затем ухожу мыться.
До сих пор не смыл всю дрянь, что волочилась за мной целый месяц.
После этого завариваю себе растворимый кофе и выхожу на балкон. Тёплое весеннее солнце намекает мне на скорейшее наступление лета, и я вдыхаю приятный воздух полной грудью.
Замечаю, что машина Олеси заезжает во двор. Удивляюсь такому необычному совпадению и тому, как удобно я снял квартиру: видно всё.
И тут же спалился: Олеся видит мою иномарку и психует рядом с ней.
Хихикаю себе под нос.
Олеся кому-то звонит, и я хмурюсь, пока до меня не доходит, что звонит мой мобильник.
— И какого хрена ты здесь делаешь? — Олеся сразу переходит к делу, а я специально прихлёбываю, чтобы оттянуть момент.
— И тебе привет.
— Тебе утреннего приветствия было мало? — она всё также агрессивна, а меня это всё также заводит.
— Мне больше понравилось вечернее и ночное, — отмечаю я и автоматически облизываю вкусные «кофейные» губы.
— Ха-ха, какой клоун. Повторю ещё раз для тупых: почему твоя машина стоит в моём дворе? —
Вижу, как она злится и заносит ногу над машиной, чтобы ту пнуть, но в последний момент останавливается.
Ну конечно, машина не виновата, что её хозяин тот ещё косяк.
И вообще, когда тебя клоуном называют две девушки за сутки, стоит задуматься.
— В прошлый раз ты задавала другой вопрос, — понимаю, что хожу по острию ножа, но не могу сдержаться.
— Пётр! — рявкает Олеся, и я мгновенно сдаюсь:
— НУ, почему в твоём дворе? Я квартиру наконец-то снял. Повезло взять в соседнем доме. И ты такая милая, когда злишься, — выдаю я целую тираду.
— Что?! — она сначала не понимает, и это видно по её обескураженному личику. — Ты же не серьёзно?
— Я абсолютно серьёзен, дорогая, — последнее слово произношу максимально соблазнительным голосом.
— Заруби себе на носу: между нами всё кончено! — Олеся громко кричит, её слышно даже без сотовой связи.
— Кроме тебя, есть ещё ребёнок, отцом которого я являюсь.
Услышав это, моя бывшая жена бросает трубку, а я понимаю, что это только начало. Новое начало.
Потому что, когда всё кончено, Олеся молчаливая и спокойная. Я слишком хорошо знаю свою жену.
Временно бывшую.
Олеся
Несмотря на то, что Пётр специально переехал поближе ко мне, вторгся в моё личное пространство, я не смогла долго злиться на него.
Первую неделю я невероятно злилась на этого гада. Как он посмел переехать ко мне поближе? Он что, рассчитывает на продолжение банкета? Или на восстановление отношений? Или, не дай бог, что мы снова поженимся? Не бывать этому! Пошёл он лесом! Единственный раз, когда я случайно переспала с ним, ага, споткнулась и упала на его член, останется единственным!
Вторую неделю я уже злилась на себя, что с каждым днём злюсь на своего бывшего всё меньше.
ВсЁ оказалось не так уж и плохо, как я это себе демонизировала. Пётр держал дистанцию, не давя и не заставляя к нему вернуться. Это бесило ещё больше, и я всячески старалась сдерживать себя.
Но каждый раз в особо острых ситуациях Пётр повторял, что он отец ребёнка, которого я ношу, а значит, пока я беременна, ответственен за нас обоих.
Третью неделю я честно изображала из себя недотрогу. Старательно отталкивала его от себя, боролась с собой и своими чувствами. Делала вид, что злюсь и ненавижу, что он так внаглую нарушает мои правила, но злость постепенно сходила на нет. Мы несколько раз погуляли, встретив лето вместе.
В тот день мы вернулись с прогулки, и Пётр вызвался на кухню приготовить нам обед. Не возражала: всё равно двигаться с каждым днём становилось всё труднее. Периодически я и вовсе отекала.
Неожиданно идиллию нарушает звонок, и я морщусь, потому что это моя мама.
— Совсем родной матери не звонишь, — как всегда начинает она с обвинений.
А меня вновь подташнивает то ли от её токсичности, то ли из-за моей беременности.
— Странная претензия, мам, — ворчу я, чувствуя, как портится моё настроение. — Мы вчера списывались, дня три назад созванивались.
— И то я тебе звонила!
— Ты сама говорила, что главное — результат. И ты сама знаешь, в какой я сейчас ситуации и как сильно устаю от новой работы.
ЕЙ-богу, хочется заранее положить трубку. Какая разница, из-за чего быть перед ней плохой дочерью, ведь у неё такие стандарты, в которые я никогда не вписываюсь.
— Конечно, знаю. Всё твой упёртый характер. Мало того, что Пётр от тебя к другой, более любящей, ушёл, — Натягиваю губы, вспомнив, что я ей вообще ничего не сказала. — Так ты ещё и
Андрюшеньку оттолкнула!
Кошусь на Петра, который готовит вкусно пахнущий обед, и усмехаюсь: как-то очень странно он от меня ушёл, при этом оставшись.
— Я с тобой разговариваю! — рявкает мама, и я вздрагиваю.
Точно, прослушала часть разговора.
— Мам, не у каждой женщины есть цель — выйти замуж и… — Мама меня прерывает, и я думаю про себя, зачем ей нужен собеседник.
— Только глупые притворяются сильными и независимыми, женщина должна.
В этот момент Пётр заходит в комнату и громко говорит:
— Обед почти готов. Ой, ты разговариваешь.
Вздрагиваю, потому что мама всё слышит.
— А это у тебя ещё кто?
— Мужчина, мама, — тяжело вздыхаю, понимая, что меня раскрыли.
ПЁтр, поняв, с кем я разговариваю, спешит ретироваться на кухню. Конечно, это мне повезло со свекровью, а не ему с тёщей
— А голос похож на Петин, — задумчиво произносит мама.
— А Пётр, по-твоему, не мужчина? — пытаюсь отшутиться я, но зря.
Мама тут же закатывает истерику, что я неблагодарная дочь, которая не уважает себя. Как, вообще, можно быть с изменщиком, как можно к нему возвращаться и прочую дребедень. В
конце концов, кладу трубку.
Мне нужно подумать о себе и своём будущем ребёнке.
— Разговор не задался? — заботливо спрашивает меня Пётр.
— Да, только что послушала о том, какая я сволочь, что общаюсь с изменщиком, — мрачно говорю я, приняв из его рук тёплый чай.
— Ты ей не рассказала? — вскидывает брови бывший муж, и я натягиваю губы.
Свекровь уже знала, что Пётр не изменщик, и решила не вмешиваться в наши отношения, потому что не знала, чью сторону принять. С одной стороны, была беременная я, которая не понимала, хочет ли возвращаться к совравшему бывшему, с другой — родной сын, который не изменял, а пытался спасти меня.
— Я ей даже о том, что беременна, ещё не рассказала. Прямо не знаю, с чего начать, — признаюсь я, сделав несколько глотков.
— Ну, хоть где-то у тебя есть стабильность. Твои отношения с мамой — это бомба. Замедленного действия.
66.
Пётр
Не мог не радоваться тому, как мягко и постепенно развивались наши отношения. Я не давил и не торопил Олесю, просто был рядом, наслаждаясь каждой минутой нашего совместного времяпровождения. Здесь ни в коем случае нельзя было торопиться: я уже накосячил, и любая моя новая ошибка станет фатальной.
Я наконец-то снова начал ценить то, что у нас было и что у нас есть. Понял многие свои ошибки: до расставания я слишком много времени посвящал работе. Так неправильно. Моя карьера никуда не убежит, а вот жена может.
Как я вообще мог ради карьеры отложить на второе место отношения с любимой? Во всём важен баланс, и если работа может чуть подождать, то женщина мечты — нет. Просто сбудется у кого-то другого.
Хоть мне и было мучительно тяжело без секса с Олесей, я просто ждал. Наблюдал, как она намного поправляется, находя это милым. Всё-таки любимая носила нашего ребёнка, а та безумная ночь любви, которая у нас произошла несколько недель назад, подпитывала меня и давала надежду на повторение.
В субботу Олеся отказалась от прогулки, сославшись на плохое самочувствие. В последние несколько дней она отлёживалась, и я просто грустил в одиночестве, беспокоясь о её здоровье.
Но что взять с беременной?
Резкий звонок тёщи заставляет меня вздрогнуть. Что-то случилось? И как мне её теперь называть?
раньше я звал её «мама», ладно, что-то придумаю.
— Да, алло. Здравствуйте, — начинаю я разговор крайне неловко, а у самого сердцебиение участилось и поджилки трясутся.
Страшно. Суровая женщина.
— Пётр? — она называет моё имя вопросительным тоном. — Это правда, что вы пытаетесь восстановить отношения с моей дочерью?
— Вы же не ради благословения звоните? — вопросом на вопрос отвечаю я.
— Вы догадливы. Но как вы посмели сначала изменить моей дочери, а затем вновь появиться в её жизни? — Её тон не нравится совершенно.
У меня, взрослого мужика, дрожь проходит по телу.
— Я не изменял ей, — таким же тоном выдаю ей. Знал, что понравиться тёще у меня нет никаких шансов. До случившегося-то я ей не особо нравился, а теперь и тем более. Так что церемониться не намерен. — У меня были проблемы в бизнесе, и мне пришлось придумать эту байку, чтобы любимая жена не пострадала.
— Вот оно как, — слышу насмешку в словах неприятной женщины. Она мне не верит, а я впервые не хочу ей ничего доказывать. — Олеся мне ничего не говорила.
Конечно. Она вам до сих пор не сказала, что беременна. Это ж насколько редко надо видеться, чтобы не замечать очевидного?!
Да и как надо вести с собственной дочерью, чтобы она не хотела рассказывать о ребёнке?
— В любом случае Олеся — девочка очень вежливая и никак не может отшить такого надоеду, как ты.
— Теперь усмехаюсь я. У меня нет ни одного основания верить этой. даже не знаю, как назвать чтобы никого не обидеть. — У неё уже есть кавалер, и я уверена, что в ближайшее время они сыграют свадьбу.
Вскидываю брови от удивления.
— Олеся мне ничего не говорила, — передразниваю тон «любимой» тёщи, до последней буквы повторяя фразу, что она сказала минутой ранее.
— Потому что не знает, как от вас отвязаться. Если не веришь мне, то глазам своим поверишь.
Приезжай в квартиру — они там сейчас вместе. — После чего тёща бросает трубку, оставив меня в замешательстве.
Хмурюсь. Укол ревности я получил. Всё же ситуация меня настораживает, и я звоню Олесе.
Телефон не отвечает. Странно: она никогда не отключает сотовый.
Незамедлительно спускаюсь вниз и спешу в дом Олеси. Мало ли что может случиться, моя женщина всё-таки беременна.
Не стучусь. У меня всё ещё остались ключи от квартиры, а Леся не сменила замки. Открываю дверь, тихо захожу внутрь и слышу мужской голос.
Сердце уходит в пятки.
67.
Олеся
Ещё несколько дней таких отношений, и я точно сдамся. Соглашусь не просто стать девушкой
Петра, но и замуж за него выйти. Снова. Вот уж любительница граблей, ей-богу!
Беру перерыв в прогулках, сославшись на плохое самочувствие. Всё-таки я беременная, мне можно.
Листаю ленту новостей, пью чай. Внезапно вижу статью с громким заголовком: «Не можете выбрать, что делать? Прислушайтесь к себе». Пожимаю плечами и читаю. Суть метода в том, что нужно послушать себя: вы уговариваете или отговариваете себя сделать это. Если уговариваете, на самом деле не хотите. Если отговариваете, то хотите, но чего-то боитесь.
Осознание простреливает меня с диким трепетом. Я всё это время отговариваю себя возобновить отношения. Я ведь этого хочу, но боюсь той боли, что испытала совсем недавно.
Внезапно слышу щелчок в двери и хмурюсь. Всё таки стоило поменять замки. Если Пётр решил сделать мне такой сюрприз.
Выхожу в коридор и вижу… Андрея.
— А ты что здесь делаешь? Как ты открыл дверь? — Надо было выйти со сковородкой или скалкой наперевес.
— В гости к тебе приехал. Отношения налаживать, — мрачно произносит он, швырнув ключи на пол.
— А это ещё откуда? — теряюсь я.
— Твоя мама дала. — Мужчина внимательно осматривает меня и морщится. — Ебать ты поправилась.
Морщусь в ответ.
— Ага. Потому что я беременна.
— Твоя мать ничего об этом не говорила. Да и от кого ты могла залететь? От воздуха? Просто скажи честно, перестала следить за собой, потому что нет мужика, — с отвращением говорит он, и меня начинает подташнивать.
— Уходи, пожалуйста. У нас ничего не выйдет, даже не мечта.
— НУ, уж нет. Я своего шанса переспать с тобой не упущу! Знаешь, сколько лет я мечтал об этом? У
меня от такой угрозы по коже бегут мурашки.
Чувствую себя в западне. Хватаю телефон, чтобы позвонить Петру, но Андрей выбивает его из моих руки кидает об стенку.
— Нет уж. Сегодня ты полностью в моём распоряжении. Раз с кем-то сделала ребёнка, значит, не так уж ты чиста и невинна, тварь. Всем даёшь, кроме меня! Раздвигай ноги! — кричит Андрей, аки ненормальный.
Мне невероятно страшно, и остаётся только богу молиться, что меня кто-то спасёт. Но кто?
Пытаюсь кричать, чтобы услышали соседи, пытаюсь схватить вещь потяжелее и отправить насильника в нокаут, однако Андрей зажимает мой рот ладонью, а вещи с лёгкостью выбивает из рук.
— Боишься? Так даже особенно интересно и возбудительно. — Он стягивает с меня штаны и бросает меня на кровать, как бы я ни сопротивлялась.
Андрей наваливается на меня всем телом, я пытаюсь лягнуть извращенца, но ничего не получается.
Я словно замираю и наблюдаю за тем, что происходит не со мной.
— Что туг происходит? — слышу голос Петра откуда-то далеко. Он моё спасение. У меня крыша поехала, или он действительно вовремя?
— Не видишь, что ли, трахаемся мы, — огрызается Андрей. Он не успел стянуть трусы и войти в меня, но я уже знатно испугалась.
— Это я вижу. — Пётр оттягивает Андрея на себя. — Вопрос в том, насильно это или по обоюдному желанию.
— Мы уже месяц встречаемся. Мне жаль, что тебе об этом не сказали. — Андрей пытается вырваться, но Пётра уже не остановить: незваный гость получает смачный удар кулаком в глаз.
— Олеся беременна от меня, не думаю, что она спокойно бы спала ещё и с тобой, — шипит мой бывший.
Я же уже реву, потому что не понимаю, что происходит, как происходит, кому поверит Пётр.
— Да? Мне она то же самое сказала!
— Леся, всё хорошо? — Пётр садится передо мной и вытирает слёзы. — Он говорит правду?
— Андрей пытался меня изнасиловать, — тихо шмыгаю я, схватившись за живот.
— Она сама ноги раздвинула!
68.
Пётр
Первым моим порывом становится просто уйти и оставить их наедине, а разбираться потом. Затем в голове у меня щёлкает. Слишком удачно тёща позвонила, когда Андрей оказался дома. Да и крики Олеси не навевали на хорошие мысли. К тому же у нас будет ребёнок.
С этой мамаши станется: она, чтобы нас рассорить, и не на такое способна. Подумаешь, всего лишь дочь под мужика подложить.
Врываюсь в спальню, оттаскиваю мудака и понимаю, что не зря. Леся бы не плакала, если бы хотела всего этого.
Обнимаю и глажу свою жену. Плевать, что нет штампа в паспорте.
Андрей в сознании, лежит возле стены, трёт ударенный глаз. Есть желание избить его до полусмерти.
— Живот, — Олеся хватается за него, а меня прямо в дрожь берёт.
— Собирайся, едем в больницу. — Потом поворачиваюсь к идиоту и говорю ему: — Тоже собирайся.
— А я куда? — бурчит он себе под нос. — Не веришь мне, что мы с ней вместе, твои проблемы, куколд.
— Его даже тот факт, что я беременна, не остановил, — бросает Леся недовольно, и я сжимаю кулак.
— Ты либо едешь с нами и даёшь чистосердечное признание о попытке изнасиловать, либо я тебя, мудака, засажу так глубоко и надолго, что хер ты свет белый увидишь. Я тебе это гарантирую: денег на тебя, шваль, у меня хватит, — холодно чеканю, сжав кулак.
— Да всё-всё! — Андрей быстро пугается, подняв руки. — Маманька её подогнала ключи от хаты, сказав, что она дома одна будет. Мама не против видеть меня в зятьях, я и подумал, что секс решит.
— Блядь, — выдыхаю я, потому что других слов у меня не остаётся. — Закрой хлебальник и без глупостей. Поедешь со мной.
Отвожу Олесю в ближайшую частную клинику, и ей тут же занимаются врачи. Хоть бы не выкидыш.
Срок очень маленький. Впрочем, самое главное, чтобы Леся осталась жива.
Андрей хватается за голову, понимая, что натворил. Вызываю полицию, и мы даём показания.
— Что, прямо с чистосердечным признанием? — усмехается мужчина в форме, выслушав нас обоих.
— Да я не знал, что она беременна! Меня её мать надоумила: типа Олеся одна, хочет мужчину, но стесняется. Надо подкатить и всё такое. Даже совершенно не против была, если я с ней пересплю до свадьбы, — пытается оправдаться идиот.
А мне хочется ещё и тёщу засадить.
— Ага. А мне она позвонила, чтобы я сходил в гости и проверил. Рассчитывала, наверное, что я вас застану во время соития. Подумаю, что Леся мне не пара, и пропаду из её жизни, — мрачно произношу я.
— Мне нужно провести опрос потерпевшей. Сопротивлялась она или нет. Было ли это насилием или по обоюдному согласию.
Сглатываю приступ тошноты. Понимаю, таковы правила, но как же блевать охота.
— Да не была она согласна, — вздыхает Андрей. — Я ж не знал, что она беременна, думал, что она ломается.
— Когда женщина говорит «нет», это значит «нет», — рявкаю я, не выдержав.
— Пётр, идите прогуляйтесь. Понимаю, что у вас сейчас ребёнок и женщина в тяжёлом состоянии, но вашей истерикой делу не поможешь, — с пониманием говорит мне полицейский.
Киваю и выхожу на улицу, дав им побеседовать.
Минуты длятся целую вечность. Что, если бы я не успел? Что, если бы я не пошёл бы в гости? Что, если бы…
Ужасно больно от каждого вопроса, что мелькает в голове.
К счастью, всё обходится. Врачи смогли нормализовать состояние как Леси, так и ребёнка.
Но я стою на своём. И Андрей, и ненавистная тёща получат по заслугам за то, что сделали с
Олесей.
69.
Олеся
Влипла я в эту отвратительную ситуацию, как оказалось, из-за мамы. И её крики в трубку о том, что я беременна и сама виновата, никак её не оправдывают. Я почему-то согласна с Петром, пусть накажет их обоих. Пусть Андрей получит хоть какой-то срок за то, что угрожал мне и моему ребёнку, а мама — запрет на приближение ко мне. Я бы её ещё родительских прав лишила за такое, но хватит того, что не буду с ней общаться и больше никогда не увижу рядом.
Врачи спасли меня от угрозы выкидыша, пришлось полежать несколько дней в клинике, получить нужные процедуры: от капельниц до работы с психологом. Когда я чувствую себя лучше, даю показания и пишу заявление об изнасиловании. Всё-таки я главная жертва, а Пётр всего лишь свидетель.
Вскоре меня выписывают. Пётр забирает меня из клиники, и меня потряхивает.
— Я поменял ключи от дома, — тихо говорит он. — Вот две связки, пусть обе будут у тебя.
Беру обе, тереблю их в руках и одну отдаю Петру.
— Возьми. Если бы у тебя не было лишней связки, боюсь представить, где бы я сейчас была, —
вздыхаю я, с ужасом представив, что недавно перенесла.
Несколько сессий с психологом мало, чтобы пережить весь тот ужас, который чуть не случился со мной.
— Ты не злишься? — осторожно спрашивает Пётр, помогая мне выйти из машины. — Я хотел тебе отдать их после развода, но меня что-то останавливало всё время. Потом у меня появилась надежда высвободиться из тисков Бориса Владимировича, ия их оставил.
— Знаешь, в другой раз я бы злилась, — шмыгаю носом, пытаясь не заплакать. — Но если бы не эта мелочь в виде оставленных ключей, то я не знаю, где я бы сейчас находилась и что было бы с моим ребёнком.
Пётр согласно кивает. Вздыхаю. Так много хочется ему сказать, но не могу. Мы так и не обсудили статус наших отношений, зависнув в какой-то «передружбе и недоотношениях».
Ужасно. Невыносимо. Больно.
Хочется назад в его тёплые объятия. Хочется быть с ним снова, но не могу сказать об этом вслух.
Вдруг ему это больше не интересно?
Мы поднимаемся в квартиру, и я мгновенно чувствую холод между нами. Мне так плохо эдесь, я так хочу куда-то сбежать.
В голове ещё теплится то самое воспоминание, где меня чуть не изнасиловали.
— Мне уйти или остаться? — заметив моё состояние, уточняет Пётр.
Не чувствую себя здесь в безопасности, несмотря на то, что замки заменены. Ощущение, что кто-то может пройти сквозь стены и навредить мне. Понимаю, что это накручивание, но ничего не могу с собой поделать.
— А ты далеко живёшь? — спрашиваю я в надежде провести время вне этой ужасной квартиры.
— Соседний дом. Хочешь в гости? — усмехается Пётр, и я киваю.
Мы спускаемся, выходим на улицу, проходимся по улице, вновь поднимаемся и оказываемся в маленькой однушке. Усмехаюсь. Примерно с этого мы и начинали в нашей совместной жизни.
— У тебя же много денег, чего ты не снимешь или не купишь нормальную квартиру? — качаю головой, осматривая комнатку.
— Потому что это единственная квартира рядом с тобой, — Пётр пожимает плечами. — Вдруг я понадоблюсь тебе или нашему ребёнку?
Киваю: он как никогда прав. Он рядом, и наши чувства, похоже, так же сильны, как и раньше. Он смотрит на меня таким тёплым, проникновенным взглядом, и я не могу сдержать довольную улыбку.
— Если хочешь, оставайся с ночёвкой, я лягу на полу, — отмахивается Пётр, но мы оба знаем, чем кончится этот вечер.
Срываюсь с места, висну на его плечах и горячо целую его в губы.
— Ты же понимаешь, что после этого мы официально в отношениях? — хитро спрашивает он, хоть и готов к новым подвигам.
— Да хоть снова женись на мне, — усмехаюсь в ответ.
— А я тебя за язык не тянул, — дразнит меня, прижимая к скрипящей кровати.
Это временные трудности, главное, что мы вместе, несмотря ни на что.
Олеся
Мою шутку Пётр воспринял серьёзно и уже на следующий день потащил меня в ЗАГС подавать заявление. Там на нас смотрели как на дураков, но я впервые за последние несколько месяцев почувствовала себя счастливой.
В конце концов, зачем оттягивать неизбежное. Мы расставались не потому, что чувства иссякли, а потому что таковыми были обстоятельства. И ни я, ни Пётр не могли противостоять этому.
Конечно, мне было бы проще, скажи он правду, но у него тогда не было никаких надежд, что мы снова сможем быть вместе. И, если бы не Милена…
Они, кстати, пригласили нас на свадьбу, и я узнала об этом чуть ли не в последний момент.
— ОЙ, я думал, что тебе это будет неинтересно. Но если хочется повеселиться, то надевай своё новое платье, свадьба завтра, — пожимает плечами Пётр, как будто ходит на такие праздники чуть ли не каждый день.
— В смысле неинтересно!? Там халявная еда! Меня только отпустил токсикоз, и я ем за двоих, ты забыл? — с улыбкой упрекаю его. На свадьбу я хочу не поэтому.
С наслаждением смотрю на невесту в красном платье чуть выше колен. Ей действительно не подошло бы длинное белое платье. Да и она не стереотипная невеста.
Сегодня она настоящая. Счастливая. Красивая. Не изображает куклу, а является собой. Не представляю, сколько Милена пережила и сколько натерпелась от своего ужасного отца, который смотрит прямую трансляцию из тюрьмы. Морщится, ненавидя жениха. Морщится, но не имеет права голоса, потому что ему даже аудио не подключили. Удивительное рядом.
— Боже, я так рада, что вы пришли! — уже в ресторане говорит мне Милена. — Пётр сначала отказался, и я немного расстроилась.
— Да он мне даже ничего не сказал, — ворчу на своего будущего (опять) супруга.
— А вы с ним… — Милена начинает водить указательным пальцем с меня на Петра и обратно.
— Да. Решили попробовать снова.
— И это правильно! Жизнь так коротка, чтобы быть вдали от любимых! Она так коротка, чтобы не получать от неё удовольствие! — Милена произносит небольшую речь, которая трогает до глубины души.
После происходит старинный обычай — невеста кидает свой букет, и неожиданно его ловлю я.
Это забавное совпадение, я буквально через три недели выхожу замуж.
Но в этот раз, пожалуй, мы просто распишемся. Обойдёмся без медового месяца. Не хочу, чтобы наш праздник испортил кто-то ещё.
Тогда мой отец напился, дебоширил, разбил окно в ресторане, и с тех пор мы не общаемся.
С мамой я перестала общаться после того случая. Это было даже обоюдным решением, потому что матушка искренне обиделась, что суд запретил ей приближаться ко мне и к моим детям.
«Буду права, Пётр тебя вновь бросит, ко мне не смей приходить». Не стала говорить, что она будет последним человеком, к которому я обращусь в случае своих проблем.
Некоторое время мы с Петром живём на съёмной квартире, и мой жених продает ту квартиру, и мы ищем новую. Я пережила случившееся, но так и не смогла вернуться туда, где со мной пытались сделать страшное.
В итоге Пётр находит замечательную квартиру с видом на реку, с чудесным ремонтом и свободной комнатой под детскую. Я соглашаюсь, и вскоре мы переезжаем в наш новый дом.
По иронии судьбы тот цветочный магазин, в котором я работала, в соседнем дворе. Очень хочется вернуться к цветам, но его продают. Лерка жалуется, что хозяйке надоел её бизнес. Пётр внимательно слушает жалобу гостьи и говорит:
— Слушай, может, я его куплю, и ты станешь его хозяйкой? — интересуется он, а я аж вздрагиваю.
— Помню, как сильно ты этим горела. Так оно будет приносить тебе деньги, и ты будешь заниматься любимым делом.
Улыбаюсь, услышав это. У самой аж сердце стучит от предвкушения.
— НУ, не знаю, — пытаюсь отнекаться я. — Только если ты уйдёшь в декретный отпуск, — я отшучиваюсь, но Пётр абсолютно серьёзен.
— Не проблема. Тем более цветочный недалеко; если что случится, будем вместе. — У меня аж сердце перехватывает от такого предложения.
Я соглашаюсь. А кто я, чтобы спорить с собственным мужем? Через неделю я становлюсь полноценной бизнес-леди, и улыбка не сходит с моих губ.
Пётр
Я помню, как она хотела эту вечеринку. Не понимаю, почему отказалась от этого. Может, это было связано с временным расставанием?
В любом случае срок её беременности подошёл, и я заказал эту услугу — сделать воздушный шар с определением пола.
Пока Олеся была на работе, усиленно готовился к вечеринке-сюрпризу в честь ребёнка. Всё-таки не хухры-мухры — почти семь месяцев дитю. Хочу порадовать любимую жену, которую второй раз потерять не хочу.
Помогают мне организовать всё это три замечательные женщины, которые нашли общий язык: моя мама, Лерка и Милена. Милена занимается украшением дома, Лерка следит за передвижением своей начальницы-подруги, а мама — за едой.
Я только и делаю, что бегаю по поручениям. Благо Витур помогает: мы очень сдружились с ним.
Как-никак, деловые партнёры. Периодически празднуем, что общий враг до сих пор гниёт в тюрьме.
В назначенный день у нас всё готово, и я стою, как дурак, посреди зала с чёрным парящим шариком.
Поскорее бы его взорвать и увидеть цвет конфетти.
Лерка уже отписалась, что напросилась проводить Олесю домой. Ни о чём не подозревающая жена спешит на праздник в честь нашего малыша.
Щёлкает входная дверь, девушки заходят в квартиру, о чём-то весело болтая, а затем проходят в гостиную, где мы хором кричим:
— Сюрприз!
Олеся сначала вздрагивает, после интересуется, нахмурившись:
— Что это такое?
— Вечеринка в честь ребёнка, о которой ты когда-то мечтала, — горделиво произношу я.
— Ты не забыл! — со слезами на глазах Олеся кидается ко мне на шею, и я обнимаю её, попутновдыхая аромат её тела.
— Боже, беременные такие сентиментальные, — моя мама вытирает свои слёзы.
Вечеринка идёт своим ходом. Кто-то пьёт, кто-то ест, кто-то общается. Мама периодически устраивает очень смешные конкурсы, после которых казна будущего ребёнка пополняется магическим образом. Но, самое главное, Олеся смеётся.
Наступает миг, когда пора торжественно взорвать тот самый шарик, и мы с Лесей встаём подле него. Тыкаем в него ножницами и смеёмся, потому что он никак не может лопнуть.
— Ну, молодёжь! — ворчит мама, достаёт свою заколку-невидимку и с лёгкостью взрывает шарик.
Розовое конфетти наполняет комнату.
— Это девочка, девочка! — кричат все, кто-то радостно, кто-то с грустью.
— Ну вот, не будет наследника фамилии, — добавляет кто-то из моих друзей.
А я улыбаюсь. Потому что и девочка, и мальчик одинаково желанны в нашей семье. Нет разницы, какого пола будет наш мальш, самое главное, он будет наш.
Он будет моим от любимой женщины.