— …И мы решительно осуждаем этот акт бессмысленно агрессии! — торжественно закончила свою речь матриарх.

Королевский сенат сдержанно хлопал, как и положено людям с хорошим воспитанием.

Кто станет отменять важное мероприятие, по такому сущему пустяку, как очередная стычка на вечно горячем Фронтире? Правильно, никто. А потому Королевский сенат состоялся, правда, с небольшим, практически незначительным отходом от регламента.

Министр обороны, изрядно путаясь в бумажках, зачитал уважаемому собранию какую-то статистику потерь, и теперь в числе прочих изображал воодушевление.

Королева-мать произнесла прекрасную речь, в которой наше просвещенное и образованное общество негодовало и обещало выслать ноту протеста кочевникам.

Журналисты стенографировали.

Королевский сенат пафосно заседал.

Я сидела с идеально-прямой спиной, с идеально-вежливой улыбкой в платье с идеально-лежащими складками и чувствовала, как внутри все плавится от злости. Это для Королевского сената Фронтир — абстрактная линия на карте где-то так далеко, что даже не интересно. А для простого народа — это зона вечных боевых действий, куда уходят служить и не возвращается каждый двадцатый боец. Вдуматься только, каждый двадцатый! «Ах, это всего лишь пять процентов. В пределах статистической погрешности», отмахивается министерство обороны, когда я пытаюсь вытрясти из них пыль и нащупать остатки совести.

Из состояния каленого железа меня вывел практически ушат реальности:

— Может быть, юной оре-Титалл тоже есть что сказать? — с плохо скрываемой ехидцей спросила королева София.

Королева София была практически уникальным случаем единения Королевского сената — не переваривали ее решительно все. Сложно сказать, чем конкретно София заслужила такую искреннюю и единодушную нелюбовь — то ли своим исключительным талантом не слышать собеседника, то ли потрясающей узколобостью, то ли поистине королевским упрямством в комплекте с таким же самомнением. И весь этот комплект талантов только что умудрился выдать мне пропуск к самому влиятельному рупору моего мира. Матушка-руда, да я готова была расцеловать эту противную бабищу за ее великолепную глупость!

— Естественно, — со всем возможным достоинством ответила я, величественно кивнув, как и положено благовоспитанной леди.

Матриарх благосклонно улыбнулась, хотя я по ее позе поняла, что королева-мать с превеликим удовольствием бы сейчас открутила Софии голову за нарушение регламента и чистую провокацию наследницы престола.

Но железное слово было сказано.

Королевский сенат заседал в специально построенном для этих целей здании. Залы, богато украшенные стенными панелями из янтаря, огромные магические люстры из хрусталя и золота, мебель от лучших мастеров мира Дерева, когда в том еще было какое-то внятное производство и не было чехарды правителей.

И когда я, поднявшись на ораторскую трибуну, окинула взглядом участников сената, у меня, признаться честно, заболели глаза от блеска драгоценных камней и металлов.

Величие и роскошь монархии в денежном эквиваленте.

Вот передо мной сидят самые сильные люди моего мира. Сидят на удобных диванчиках, потягивают изысканные напитки, изображают великое внимание и участие.

Величие и лицемерие, роскошь и равнодушие. Они смотрят на меня и сквозь меня — наследница всего лишь тень матриарха. Но сегодня я заставлю их меня увидеть. Я уже давно не та девчонка, которая пугаясь собственной наглости заставила вернуть брата с Фронтира. Я — железная принцесса и выковала себя сама.

И я улыбнулась присутствующим своей лучшей улыбкой.

— Приветствую собрание Королевского сената!

Собрание ответило мне вежливыми улыбками и вялым вниманием. Журналисты стенографировали. Министры насторожились — эти уже знали, что от меня пряников не дождешься, а вот люлей — пожалуйста.

— Печально, что этот прекрасный день омрачили столь трагичные события.

Все вежливо кивнули. День прекрасный, факт. И события вроде как печальные, тоже факт.

— Фронтир уже очень давно терзает нашу страну бессмысленными жестокостями и потерями наших любимых граждан. Случившееся ужасно и потрясло меня до глубины души!

Могла бы — всхлипнула. Но с театральными навыками у меня как-то не сложилось, а потому я просто продолжила причитать на тему Фронтира. Как это все давно длится, как это все ужасно, как мы все от этого устали. Особенно тяжело, конечно, всем присутствующим, которые денно и нощно радеют за благополучие Железного мира. В этом месте радеющие, кажется, почувствовали подвох и встрепенулись.

— Когда я сегодня только услышала о произошедшем, я подумала, чем же мы, мирные правители, можем помочь нашим верным солдатам там, на Фронтире? И мне пришла поистине потрясающая идея! И я уверена, что каждый из вас думал об этом, но для таких сложных мероприятий нужно не только страстное желание, но и единый порыв. И я вижу, что сейчас каждый из вас думает об одном и том же!

Каждый из них конкретно так напрягся, потому что, естественно, никто ни о чем таком не думал. Ну разве что «когда уже этот бесполезный треп закончится, и мы перейдем к действительно важному занятию — к ужину?»

— И сегодня мы с вами станем учредителями благотворительного фонда помощи солдатам, ветеранам и семьям погибших на Фронтире!

Великосветское собрание даже как-то облегченно выдохнуло — подумаешь, еще один благотворительный фонд? Но расслабились они определенно зря:

— В который каждая правящая династия будет отдавать один процент своих личных доходов!

В этот момент всем надо было вежливо и сдержанно-воодушевленно зааплодировать, но присутствующие растерялись. А я, не сбавляя пафоса, продолжила:

— И начнет свою деятельность наша с вами благотворительная организация с доставки гуманитарного груза в форт Патронум. И его доставку я проконтролирую лично.

Кажется, в этот момент журналисты подавились заготовками едких статей, а королева-мать всерьез задумалась открутить Софии голову.

Кирион орал. Нет, не так. Кирион ОРАЛ.

— Ты сдурела?! Нет!

Я попыталась вставить хотя бы полслова, но брат был в бешенстве:

— Нет! Нет и нет! Ты чем думала вообще?!

Даян, флегматично жующий хлебную соломку в углу комнаты, заметил:

— Головой она думала. Представь, какие бы статьи появились в газетах уже завтра утром? «Королевский сенат жрет в три глотки, когда подданные гибнут под натиском кочевников», — передразнивая интонации Леонарда Нимрода произнес близнец.

— Ну вот и ограничилась бы благотворительным фондом! — продолжал орать Кирион. — На кой демон лезть в самое пекло доменной печи? Чем тебе дома-то не сидится?!

— Подниму боевой дух и мораль войск, — невозмутимо ответила я.

— Какая, демонову мать, мораль буде ту войск, если тебя там прикончат?!

Разговор происходил в моем кабинете глубоко за полночь сразу после Королевского сената. Кирион дымил, как паровоз, и в комнате стоял тяжелый запах табака. Даян был отрешенно-спокоен, он лучше понимал причины такого решения, хотя восторга это у него не вызывало. Я же просто зверски устала и, честно говоря, лучше пошла бы спать. Но старший брат буйствовал. В принципе, я его понимала, как сестра. Но все мы знаем, что власть не оставляет пространства для личного. Корона сжирает все.

— Кирион.

Разъяренный архимаг оборвался на полуслове очередной тирады. Серые глаза чуть светились от бурлящей внутри магии. Но он слишком хорошо знал меня, и знал, когда стоит унять эмоции.

— Мы все здесь делаем то, что умеем лучше всего, — ровным тоном проговорила я. — Даян — считать деньги. Ты — защищать. Я — торговать лицом. Да, Фронтир — это опасно, форт Патронум — опаснее во много раз. Но ты не можешь не понимать, что как сильно повлияет мой визит в место конфликта на нашу власть. Я еду торговать лицом, чтобы ни одна паскуда не смогла расшатать железный трон ни красивыми лозунгами, ни фальшивыми монетами.

Архимаг сделал глубокий вздох, беря себя в руки.

— Я не смогу тебя там защитить, — проговорил он, глядя мне в глаза. — Ты — не воин, сестренка. Ты — политик. Может быть, ты будешь лучшим политиком современности, но для этого тебе нужно дожить до коронации. Мы понятия не имеем, что происходит с кочевниками, и это делает любой риск непрогнозируемым. А если тебя убьют, кто займет железный трон? Мать не сможет больше родить.

— Ничего страшного. Нас здесь трое, один в любом случае справится с железной короной. Выберете жену помоложе и пусть рожает, пока не насчитаете пару-тройку принцесс, чтоб запасные были.

Даян нахмурился, а у Кириона аж заострились черты лица от плохо сдерживаемой трансформации:

— Демирррра… — зарычал старший брат.

Я подняла руку, прерывая зарождавшуюся по новому кругу ругань.

— Слово было сказано, Кирион. А нет ничего крепче железного королевского слова, ты же знаешь.

Архимаг прикрыл глаза, близнец нервно прошелся по комнате, ероша волосы. В дверь осторожно постучали.

— Ее здесь нет! — рявкнул Кирион.

— Я знаю, — раздался невозмутимый голос Теодора. — Но матриарх вернулась в замок и ищет принцессу. Хорошо бы, чтоб до утра не нашла…

— В кои-то веки с я нашей матерью буду исключительно солидарен, — мрачно проговорил Кирион. — Но ты права. Слово было сказано.

Я благодарно кивнула.

— Что ты будешь делать с отбором? — подал голос Даян.

— Это же очевидно. Возьму с собой, — усмехнулась я.

— Они могут отказаться, — заметил близнец.

— Могут, — пожала плечами я. — Но чьи-то амбиции обязательно перевесят инстинкт самосохранения.

Даян скривился, подошел к стенной панели и постучал в нее.

— Идите. Я пообщаюсь с матриархом.

— Спасибо, — сказала я и первая нырнула в проход.

Кирион догнал меня через несколько поворотов. Какое-то время мы молча петляли по коридорам, пока сосредоточенно думающий о чем-то брат не схватил меня за локоть.

— Нужно кое-что проверить.

— М? — не поняла я, но меня уже тащили в сторону гостевых покоев западного крыла.

И спустя четверть часа мы с Кирионом слегка запыленные и многократно прочихавшиеся вывалились в полутемном коридоре, заставив гвардейцев подпрыгнуть от неожиданности, звякая оружием.

— Отвратительно, — резюмировал брат, окинув гвардейцев тяжелым взглядом. — Жду завтра с рапортом.

Гвардейны закивали вразнобой, а Кир потащил меня куда-то дальше по коридору. Понадобилась еще пара минут, чтобы понять — мы стремительно шагаем в сторону спален участников отбора.

— Ты куда меня тащишь?! — зашипела я, попытавшись вырваться.

— Хочу, чтобы ты кое-что сделала с одним из женихов, — невозмутимо ответил Кир.

— Ты что удумал?!

Я стала вырываться с еще большим энтузиазмом. С моего слегка отбитого старшего брата хватит дури устроить мне досрочную первую брачную ночь, лишь бы не отпускать на Фронтир.

— Кирион, я буду отбиваться, — прорычала я, когда он, наконец, замер у какой-то двери и требовательно в нее постучал.

— Я на это очень рассчитываю, — кивнул брат, окончательно поставив меня в тупик.

Открыли нам почти сразу, и, если бы не сонный взъерошенный вид человека в одних исподних штанах, я бы решила, что он караулит под дверью.

— Что случилось? — слегка хрипловатым после сна голосом спросил совершенно обалдевший от нашего вида Вальтер.

Выглядел он, надо сказать весьма впечатляюще. Даже то, что мужчина щурился от яркого света коридора не портило общей картинки. Такие мышцы! Такой пресс! Такие жуткие шрамы! Я аж залюбовалась.

— Одевайся, — скомандовал Кирион.

Вальтер моргнул, словно только что разглядев, кто перед ним, и молча захлопнул дверь, так ничего и не спросив, и не ответив.

— Кончай пускать слюни, — тихо сказал Кирион.

— Даже в мыслях не было! — возмутилась я.

— Ну-ну…

Оделся Вальтер с поистине армейской скоростью — если бы я зажгла спичку, она бы не успела прогореть. А едва мужчина открыл дверь, чтобы выйти, Кирион бросил:

— Идем, — и зашагал куда-то дальше по коридору.

Я закатила глаза, всем видом показывая, что думаю об одной архимаге и его ночных бдениях, но пошла следом. Вальтер по-прежнему не задал ни слова. Вот это выдержка — уважаю!

На этот раз мы шли по обычным коридорам замка, и по дороге брат успел шугнуть еще несколько караулов, а я — влюбленных парочек, зажимающихся в альковах. Одного пажа Вальтер даже схватила за шкирку, так шустро он пытался исчезнуть, что чуть не потерял штаны и встряхнул для острастки — герой-любовник чуть не сшиб меня, убегая от моего брата.

Наконец, Кирион распахнул взглядом входные двери западного крыла, и мы вышли в королевский сад. Я поежилась от холода и мгновенно взбодрилась. Ночь была сырая, холодная, дул осенний противный ветер и моросила какая-то дрянь. Но Кирион упорно вел нас вглубь сада, и очень быстро я поняла конечную цель этой прогулки — Бронзовая аллея.

— Ты издеваешься? — устало сказала я, впрочем, продолжая шагать за братом.

— И в мыслях не было, — ответил тот, не оборачиваясь.

— А нельзя это было отложить, ну не даже знаю, например, на завтрашнее утро? А лучше — обед? — раздраженно спросила я.

— Считай, это завтрашнее утро, — невозмутимо ответил Кирион. — Как раз три утра.

— Три ночи!

— Утра, сестренка, утра…

Гравийная дорожка уже привела нас к тренировочному комплексу, и Вальтер не выдержал.

— Ваши Высочества, комментарии не помешают.

— Да, собственно, какие тут могут быть комментарии… — Кирион хлопал себя по карманам, ища портсигар, — мне нужно проверить насколько хороша наша будущая королева в рукопашном бою. Но сам я это сделать не могу, нужен кто-то равного уровня.

— У меня был небольшой спарринг с Ее Высочеством… — начал Вальтер, но брат остановил его жестом.

— Ваши милые обнимашки на пороге у Микаэллы не показательны, — Кирион, наконец, извлек из одного кармана портсигар, а из другого — огниво и прикурил.

— Мне нужна ситуация, максимально приближенная к боевой, — произнес он, выдыхая дым вместе со словами.

— При всем уважении, — Вальтер скрестил руки на груди, — я — боевой офицер. У меня больше опыта и навыков, принцессе со мной не справиться.

— Никто не ставит под сомнение твои навыки, — спокойно сказал Кирион. — Просто сегодня было принято одно… эпохальное решение, и теперь нам всем придется жить с его последствиями. Так вот, чтобы мне понять масштаб трагедии, я должен посмотреть на сестренку в деле.

Я прикрыла глаза. С одной стороны, происходящее — чистый бред. Вальтер размажет меня по тренировочной арене и даже не вспотеет. С другой стороны, моя охрана — головная боль старшего брата. И я понимаю, зачем ему нужно оценить мой уровень. Одно дело охранять боевого мага. Другое — охранять придворную даму. Суть вещи разные.

— Ладно, пойдем разомнемся, — я хлопнула Валтера по плечу, для чего мне пришлось привстать на цыпочки. — Как раз хотела сделать зарядку, а то от корсета спина затекла на этом высокосветском приеме.

Кирион кивнул мне и повернулся к Вальтеру:

— Разрешаю любую магия кроме летальной.

Оре-Марлоу промолчал, но посмотрел на брата таким взглядом, что сразу стало ясно, где и в каких позах он видел эти ночные монаршии развлечения.

Мы встали друг напротив друга на расстоянии двадцати шагов, Кирион активировал защитные пологи, уселся на зрительскую лавку, прикурил новую сигарету и, откинувшись на спинку, гаркнул:

— Бой!

Вальтер не был в большом восторге от происходящего, но демонический внутренний голосок нашептывал, что ему представился уникальный случай отыграться на всем матриархате в лице принцессы.

Да что она может, эта девчонка, он же уже один раз заломал ее? Второй раз будет не сложнее.

Должен был быть не сложнее.

Демира стояла в двадцати шагах от него, скрестив руки на груди. Уставшая, сонная, раздраженная. Еще совсем салага, которая скоро наденет Железную корону и будет править его миром.

Миром, которому он принес присягу.

— Бой! — гаркнул Кирион.

И все изменилось. Вот перед Вальтером стояла расслабленная недовольная малышка, нахохлившийся воробушек, а в следующее мгновение глаза, цвета чистейшей стали, вспыхнули. Неуловимое движение, и меж тонких пальцев заскользила черная с золотым отливом цепь, на концах которой вместо весов были клинки не длиннее кинжала.

Вальтер хмыкнул и взмахнул рукой. Рядом с сапожками девушки воткнулся ряд стальных звездочек. Демира склонила голову на бок и улыбнулась.

Хищно, опасно, провоцирующе.

И Вальтер принял ее вызов.

Мужчина сорвался с места, на ходу формирую свои любимые клинки — короткий меч в правую руку и кинжал в левую. Цепь взыграла, ставя звенья в ребро и превращаясь в подобие алебарды.

Они сближаются — меч Вальтера высекает искры из звеньев цепи, девушка щурится и в последний момент ускользает из-под атаки. Он хотел зацепить верхнюю пуговку на ее рубашке, но кончик меча рассекает воздух.

Принцесса перекатывается по влажному песку, ее цепь рассыпается черно-золотыми искрами. И снова тонкие пальцы пропускают черные с золотым отливом звенья. Королевский цвет, цвет богатства, цвет силы. Как же он ненавидел его.

Демира снова на ногах, но она больше не улыбается. Сосредоточенный взгляд, сведенные брови, выбившийся из сложной прически локон падает на лицо. Вальтер лишь краем взгляда замечает движения воздуха и успевает уйти с линии атаки. Песок взрывается железной паутиной, чтобы стянуться в тугой узел и поймать пустоту.

Они движутся по кругу, сырой песок приятно пружинит под ногами. Красивая девушка напротив точно дразнится, повторяя его движения. Полусогнутые ноги, короткий крадущийся шаг, в руках цепь и явно пара заклинаний в рукаве.

Вальтер не думал, что она решится на атаку, но внезапно Демира срывается с места. Рывком преодолевая расстояние между ними, она пружинит прямо перед его лицом и делает кувырок через голову.

На одно бесконечно долгое мгновение перед лицом Валтера замирает лицо его принцессы. Не хрупкая девчонка, а хорошо подготовленный боец. Королевское железо проступает сквозь кожу, по венам течет черно-золотой металл, расползаясь от глаз безобразными венами. Черты лица заострились, из-под приподнятой верхней губы видны клыки, глаза застилает черно-золотая тьма.

Мгновение кульбита — и Демира уже стоит за его спиной, а грудь Вальтера неприятно сдавливает хитро сплетенная наброшенная цепь. Девушка дергает магию на себя, и мужчина опрокидывается навзничь. Его клинки были бы бесполезны против такой магии, но Вальтер старше, сильнее, опытнее, и звенья ломаются и рвутся вместе с его рубашкой. Если нельзя вырваться из чужой магии простым путем, ее всегда можно сломать, и Вальтер трансформируется.

Демира скалится, но не меняет форму, лишь разрывает расстояние между ними. Мужчина стряхивает с плеча остатки ее цепей и возвращается в человеческое тело.

И на этот раз уже он атакует.

Быстро, тяжело, в лоб. Как привык на Фронтире. Удивление мелькает в дико-красивых черно-золотых глазах, и Демира пытается ускользнуть от прямой атаки.

Но Вальтер грубо хватает ее за локоть когтистой лапой, и дергает на себя, чтобы приставить к горлу клинок и этим завершить поединок.

Принцесса смотрит на него снизу вверх. Растрепанная, разъяренная, безобразно-прекрасная в сдерживании своего демона. Девушка тяжело дышит, и у ее рубашки не хватает одной пуговки — он все-таки ее сорвал, когда подносил клинок.

Вальтер держал ее в руках и чувствовал безумное, пьянящее, пугающее его самого острое желание не отпускать. Никогда и ни за что не выпускать эту девчонку из своих рук.

Мужчина качнулся вперед и почувствовал холод металла. Демира прижимала короткий кинжал к его боку, и из-под крошечной царапины сочилась кровь.

Где-то на грани реальности Кирион рявкнул, что бой кончен, но Вальтер не сразу отреагировал. Он смотрел на принцессу уже совершенно трезвыми глазами и не мог понять, как ей удалось вывернуться в его захвате?

Этот прием знало счетное число людей, и он был уверен, что принцесса никогда не воевала на Фронтире, чтобы ему обучиться.

Был шестой час утра, самое время для семейных посиделок.

Матриарх Элизабет оре-Титалл уже немного прооралась на Даяна и, можно сказать, была готова к конструктивному диалогу. Общались мы в кабинете отца, который сонный и тоже немного злой вливал в себе кофе чашку за чашкой.

— Я сотру Софию в порошок! — шипела матриарх.

— А чего ты ожидала? — флегматично спросил отец. — Самое время пнуть по трону, проверить наследницу на прочность.

На этих словах вся комната повернулась в мою сторону. А я что? Я ничего. Сидела, пила чай.

— Ну скажи мне, наследница… — королева-мать посмотрела на меня тяжелым взглядом, — о чем ты думала, давая такие… опрометчивые обещания?

— Ммм… в основном о лояльности народа.

— Ты не имела права делать таких заявлений! — рявкнула матриарх.

— Почему? — удивилась я.

— Ты — единственная наследница! И у тебя нет детей! Кто сядет на трон, если с тобой что-то случится?!

— Ну, у меня, конечно, детей нет, — спокойно согласилась я. — Но у тебя-то их трое.

Королеву аж перекосило от моих слов.

— Мужчины наследуют в нашем мире в редких случаях, — процедила она. — Мы дорого заплатили, чтобы было именно так. И я не позволю, чтобы престолонаследование было нарушено.

— У тебя может быть внучка, — я пожала плечами. — Не вижу проблем.

Я думала, мать сейчас взорвется воплями, шипами и битым стеклом. Но она хмуро посмотрела на меня, задумчиво барабаня по столу.

— Кирион, — произнесла матриарх, и старший брат, старавшийся слиться с интерьером едва заметно вздрогнул. — Поедешь с сестрой. И если что-то с ней случится, лучше тебе не возвращаться в мое королевство никогда.

Брат склонил голову на бок. Глаза цвета стали сверкнули хищно, опасно. Но он держался, хотя я чувствовала, как тяжело ему это дается. А вот Даян ен выдержал:

— Если ты считаешь, что кто-то из нас помогает сестре только потому что ты так сказала, самое время тебя спасти из этого заблуждения, — спокойно проговорил мой близнец. — Если бы у нас была мать, она бы знала, насколько крепки узы между ее детьми. Но нам не повезло, вместо матери у нас королева.

— Зато вместо принцессы сестра, — негромко добавил Кирион, и это окончательно добило матриарха.

— Пошли вон, — сухо произнесла она.

Мы синхронно встали и вышли, не прощаясь. Я успела заметить, как кипит магия в королеве-матери, как невесело усмехается принц-консорт… интересно, есть ли счастливые семьи аристократов, или мы все прокляты властью?

Утро началось, точнее, продолжилось с построения женихов перед моими прекрасными очами. Осталось их ни много ни мало — семь человек.

Саймон Эванс — весьма перспективный инженер.

Франклин оре-Юарт — мой не слишком удачный первый опыт дел сердешных.

Лестер Стейн — пекарь и не дурственный, надо сказать.

Рейнард-глаза-б-мои-тебя-не-видели оре-Лоу — сволочь, портившая мне кровь все пять лет в Железной академии.

Натаниэль — музыкант с явно таинственной и проблемной родословной.

Аскольд Гамбс — столяр и… это все, что я могла про него сказать.

И Вальтер оре-Марлоу — боевой офицер, который точно знает, что лучшее свидание для принцессы — тихий час.

Усмехнувшись своим мыслям, я поудобнее устроилась на троне в том же зале, где знакомилась с женихами в первый день отбора. Я успела переодеться, немного освежиться и влить в себя примерно полкофейника кофе. Недосып на лице был ловко замаскирован оре-Телаф, оказавшейся просто чудесной находкой. И единсвтенное, что могло выдать мою бессонную ночь — это полопавшиеся капилляры глаз. Но я хотела верить, что сидела на достаточном расстоянии, чтобы этого было не разглядеть.

Так что предстала я перед женихами вся такая блистательная наследница Железного трона в шикарном тяжелом синем бархатном платье по моде мира Дерева со стоячим воротником и кружевном исподнем платье, видном в глубоких декольте и разрезах юбки.

— Принцесса Демира оре-Титалл рада приветствовать своих женихов, — проговорил распорядитель отбора, до этого старательно расставлявший фигуры по залу и инструктировавший каждого жениха по сценарию действий внеочередного приема.

Мужчины несинхронно поклонились. Распорядитель собирался продолжить речь, но я остановила его движением пальцев. Хотелось побыстрее разделаться с этой малоприятной частью дня и перейти к другим, еще менее приятным.

Сегодня меня сопровождали только братья. После истории с бесполезной Николь и полезной, то отбывшей замуж, Абигейл, а также внезапно обнаруженной крайне полезной Элизой, я всерьез задумалась, что фрейлин пора перебрать и рассортировать. И решила заняться этим в первых же свободный день. Еще бы тот первый свободный день нашелся…

За моим троном теперь стояли братья: справа — Кирион, слева — Даян. И эта моя лучшая свита на любой случай.

— Как вы знаете, вчера прошел Королевский сенат, — проговорила я, окидывая взглядом кандидатов. — С решениями, принятыми на нем, правящими монархами вы, как и всегда, сможете ознакомиться в Протоколе Сената, публикуемом по итогам заседания и доступном для любого гражданина мира Железа. Однако, в числе прочих важных для нашего мира решений, было принято одно, касающееся вас напрямую.

Я выдержала паузу, буквально кожей ощущая, как женихи напряглись.

— Вчера пришли новости о прорыве Фронтира и ужасном нападении на форт Патронум. И я, как наследница трона и будущий матриарх, не могла остаться в стороне от этой беды. Мой долг заботиться о своих подданных, особенно о тех, кто отдает долг родине с оружием в руках. Вчера я основала благотворительный фонд монархов, что будет помогать солдатам, ветеранам и семьям погибших на Фронтире.

Одобрение промелькнуло в глазах мужчин и — нечитаемая тьма в глазах Вальтера.

— Но я считаю, что этого мало. Деньги — лишь часть помощи, что я могу оказать своим людям. А потому я приняла решение посетить Фронтир и форт Патронум.

Я выдержала положенную паузу и добила присутствующих:

— И вам придется поехать вместе со мной.

В зале повисла тишина. Кто-то, как Аскольд, растерянно хмурились. Люди далекие от военного ремесла и новостей не очень представляли себе перспективы такой поездки, хотя, наверняка, она пугала. Кто-то, как Рейнард, были равнодушны — он знали и меня, и Фронтир, и в их реальности для оба этих явления вполне себе уживались без особых кровопотерь. Вальтер сжал челюсти так, что заходили желваки. Но боевой офицер молчал, хотя я прекрасно представлял, что бы он хотел сказать. Практически дословно — Кирион же вчера проорал, кхм, то есть высказал все свои умозаключения на этот счет. А у кое-кого, кажется, случилась истерика.

— К-как на Фронтир? — сдавленно пискнул Саймон Эванс.

— Дирижаблем, — хмыкнул Кирион, и я сделал мысленную отметку поговорить с братом про меня и любые путешествия по воздуху.

— Но мы не подписывались на такое! Фронтир — это же опасно! Там идут боевые действия! — продолжал голосить инженер. — Я вот лично — не боевой маг, и совершенно не подготовлен к подобным местам и поездкам. Там же могут убить!

Я кивнула:

— Ты совершенно прав, Саймон. И я полностью с тобой согласна.

Парень, не чувствуя подвоха, улыбнулся и выдохнул.

— Но вот что мне интересно, — продолжила я, — кто тебе сказал, что корона — это украшение? Корона — это мишень. И в нее будут целиться не только писаки бульварных газет. И зачастую монарху приходится принимать такие решения и посещать такие места, куда бы по доброй воле никто не сунулся. Раз ты явился ко мне на отбор, то должен быть готов стать принцем-консортом и разделить с матриархом не только шик и блеск дворца. Иначе зачем ты здесь?

— Я… я… — парень начал заикаться, судорожно ища хотя бы подобие достойного ответа.

Но увы.

— Саймон Эванс, тебе придется покинуть отбор, — с хищной усмешкой проговорил Даян.

— Вы… вы!..

— Я все сказала, — произнесла я, тем самым подтверждая слова близнеца. — Мы покидаем столицу завтра утром. Желающие могут опоздать, — улыбнулась я и поднялась на ноги.

И пока я шла сквозь ряды женихов на выход из зала от чьего-то тяжелого, мрачного взгляда чесалось меж лопаток. И мне даже не надо было оглядываться, чтобы понять — это смотрел Вальтер.

— Кстати, а что не поделили Вальтер и Рейнард? — спросила я Кириона за обедом.

Строго говоря, время больше располагало к позднему завтраку, но рабочая ночь плавно перетекала в рабочий день, и всем требовалось топливо для новых королевских подвигов.

Мы втроем забаррикадировались в моем кабинете и вели неспешную и не очень содержательную беседу под равномерный гул за дверями. Весь кабинет министров спешил засвидетельствовать мне свое почтение и порешать свои очень важные вопросы, пока я не уехала. Хотя скорее они торопились закрыть дела со мной, не рассчитывая, что я переживу Фронтир. Или рассчитывая, что не переживу, тут смотря с какой стороны посмотреть.

— О, тебе понравится, — широко улыбнулся Кирион. — Франклин с Рейнардом говорили о тебе. Ну, знаешь, о том времени как вы вместе учились в стиле «он сказал, она сказала». Вальтер сделал им замечание, вроде как нехорошо обсуждать девушку за спиной. А как старший по званию еще и отчитал Рейнарда. Честь мундира, все дела. Ну и слово за слово… — старший брат закинул в рот кусок мяса и, блаженно прикрыв глаза, прожевал его. — Короче, настоящий мужчина при виде несправедливости бьет ее в лицо. Ну ты и сама видела.

— А чем дело кончилось? — поинтересовался Даян, откусывая от куска мяса прямо с вилки.

— Да чем оно могло кончиться, — хмыкнул старший брат. — Вальтер надавал оплеух Рейнарду, тот изо всех сил пытался сохранить лицо, но оре-Марлоу пообещал переломать вашему однокашнику кости, если он еще раз позволит себе такое неуставное поведение.

— Надо же какое благородство! — воскликнул близнец. — Тяжело ему придется во дворце.

— Эй! — я оторвалась от бутерброда с рыбой. — Отбор еще не окончен!

— Это, конечно, многое меняет, — ехидно прокомментировал Даян.

— Я еще ничего не решила!

— Да мы ж разве спорим? — Кирион с самым невинным видом уткнулся в чашку.

Вот ведь наглые морды!

— Кстати, — отвлек меня от зарождавшегося монолога старший брат, — я тут подсуетился, и выкупил нам новейший дирижабль «Роза ветров». Пассажирская зона — шик и блеск, грузоподъемность — 40 контейнеров, скорость…

— Киииир… — прервала я его воодушевленную речь.

Старший брат по моей интонации почувствовал, что сейчас начнется самое интересное, и ему это заранее не понравилось.

— Ну что еще? — недовольным тоном спросил он.

— Я боюсь высоты…

За столом повисла пауза. Благодаря ей мне даже удалось подслушать кусок разговора Теодора с каким-то министром в духе «мне только спросить!» — «всем только спросить!». Но в целом выражение лица старшего брата было исключительным. Он смотрел на меня с таким видом, что мне казалось еще немного и здесь начнется братоубийство. Точнее, сестроубийство.

— Что значит, ты боишься высоты? — вкрадчиво поинтересовался Кирион. — Мы как до Фронтира добираться будем, пешком?!

— На поезде до ближайшей станции, а там…

— На лошадях, на которых ты тоже не ездишь? — подсказал Даян.

— Уже немного езжу!

— Ой кошмааааар… — застонал старший брат.

— Что, уже оплатил? — сочувствующе поинтересовался мой близнец.

— Ты когда успел? — возмутилась я.

— Как только понял, что отвертеться от твоей идеи не получится, — мрачно произнес Кирион.

— И что, никаких скидок для короны? — грустно поинтересовалась я.

— Я перебил цену сделки этого дирижабля. Если корона не будет исполнять свои финансовые обязательства перед частными лицами, у нас мятеж начнется прям сейчас, — раздраженно ответил Кир.

— Ну отправь груз эти дирижаблем, — пожал плечами Даян.

— Груз? Элитным дирижаблем?! — возмутился Кирион.

— А у нас есть выбор? — скучающим тоном поинтересовался мой близнец.

— Демира, я тебе торжественно клянусь, я тебя прикопаю, как только вернемся с Фронтира, — недовольно бухтел Кирион.

Я попыталась задобрить брата:

— Зато покатаемся на королевском поезде! Ты же любишь железную дорогу.

— Не настолько же!

— Да ладно тебе, я вот соскучился по королевским купе, — улыбнулся близнец. — Мы последний раз так путешествовали в Железную академию. Какое было прекрасное, беззаботное время! Не терпится снова прокатиться.

— Это вряд ли, — хмыкнула я.

— Это еще почему? — нахмурился Даян.

Вместо ответа я просто вынула из ящика стола приказ, что подпись моего брата, Даяна оре-Титалл на время моего отсутствия в столице имеет равнозначную моей силу. Я хлопнула обалдевшего близнеца по плечу и улыбнулась:

— Ты водишь.

Королевский поезд был семейной гордостью и квинтэссенцией техномагии. Локомотив работал как на банальной угольной печке, так и на магических кристаллах. А шесть шикарных вагонов могли заставить забиться в конвульсиях от зависти даже богачей мира Льда. Великолепные двухкомнатные купе с личным санузлом занимали три вагона. Еще один — вагон-ресторан. Один вагон для охраны по типу казармы. И один вагон грузовой.

— Поезд, серьезно? — подал голос Франклин. — Дирижабли в столице что ли кончились?

Рейнард многозначительно хмыкнул, и я уверена, будь мы сейчас в академии, он бы не сдержался. Но мы не в академии, а еще я была умничкой и взяла с него клятву.

— Дирижабль повезет предметы первой необходимости на Фронтир и материалы для восстановления форта Патронум, — спокойно проговорил Кирион, полчаса назад стонавший на все лады, что он не подписывался путешествовать в компании моих женихов, и что оскорбленный владелец дирижабля еще долго будет икаться нам. — Или ты считаешь, что принцесса одним своим присутствием восстановит постройки, накормит людей и исцелит раненых?

— Я считаю, можно было нанять и два дирижабли.

— Или три, — не выдержал Рейнард.

— Кто хочет — может пересесть на дирижабль, — произнесла я, прерывая дискуссию. — Все остальные — пять минут до отправления.

И первая ушла в свое купе, оставив Кириона курить на платформе. Ступая по мягкому ворсу алой ковровой дорожки, я думала, что это путешествие — замечательный случай присмотреться ко всем участникам отбора внимательно. Я замерла у двери в свое купе и украдкой посмотрела в окно на женихов. Вальтер стоял мрачный в стороне ото всех. Рейнард о чем-то весело болтал с Франклином. Но глаза самого бесячего мага современности не улыбались, и смотрел он поверх головы собеседника в сторону окон вагона. Аскольд, к моему великому удивлению, курил вместе с Натаниэлем. Остальные просто переговаривались меж собой, не спеша заходить в вагон.

И в этот момент я поняла, что, наверное, подсознательно уже сделала выбор. Если бы меня сейчас поставили в ситуацию быстрого принятия решения, я бы, не задумываясь и не колеблясь ответила — он.

Но выбирать сейчас было не нужно. Сейчас нужно было ехать на Фронтир и поднимать мораль войск. Вот вернемся и можно сворачивать этот балаган. А пока… что там у нас на завтрак?

На завтрак была яичница-глазунья с беконом, тосты с маслом и джемом, овсянка с орешками и фруктами, свежий кофе и бухтение старшего брата.

— А могли бы за день добраться, — продолжал Кирион по сотому кругу.

— Сжалься! — взмолилась я.

— Никакой пощады бестолковым младшим сестрам! — отрезал архимаг.

Я горестно вздохнула и зажевала печаль вкусненькой булочкой. Брат молча рассматривал резьбу по дереву на потолке моего купе.

— И чем ты планируешь заниматься в дороге? — помолчав, спросил Кирион.

Я ответила, не задумываясь:

— Есть. Спать. И смотреть, как женихи распускают перья.

— Заметь, для всех эта поездка в зону боевых действий — стресс, и только для тебя — отпуск.

— Корона — аксессуар не для слабонервных, — усмехнулась я.

— Власть вообще не для слабых духом, — мрачно заметил Кирион, и на этой философской ноте нас прервали.

— Как думаешь, кто? — уныло спросила я, подперев щеку рукой.

— Какой-нибудь жених приволок какой-нибудь знак внимания, — флегматично ответил брат и протянул руку в сторону стола.

Темно-красное яблоко подмигнуло блестящим боком и сорвалось в его ладонь.

— С чего ты так решил? — удивилась я.

— О, ну все просто, — Кирион громко и смачно откусил от яблока и начал жевать, старательно чавкая. — Я бы сам так сделал.

В дверь снова вежливо постучали, и я, тяжко вздохнув, пододвинула к себе тарелку с ягодами и позвала:

— Войдите.

Вошел Франклин, чему я совсем не удивилась.

— Привет! — бодро поздоровался он. — Приятного аппетита!

Кирион с набитым ртом отозвался:

— Предлагать присоединяться не станем, самим мало.

— Я и не планировал, — чуть обиженно отозвалось сомнительное пятно на моей душевной организации.

— Тогда излагай, — снова смачно откусив от яблока, позволил брат. И добавил, причавкивая: — Но кратко!

— Я принес Демире презент, который поможет ей скрасить путешествие.

Кирион резко сел и радостно так воскликнул:

— Вино?!

Франклин аж растерялся:

— Книга…

Брат фыркнул и развалился обратно на диване.

— Книги — это не интересно, — резюмировал Кирион и продолжил грызть яблоко.

— Не обращай внимание, — сказала я, — брат вне себя от радости, что составляет мне компанию.

Кирион в подтверждение моих слов поднял большой палец вверх.

— Хм! — многозначительно отозвался Франклин.

— Итак? — подсказала я.

— Да, презент, — вернулся к теме визита Франклин и протянул мне небольшую книжечку.

Я посмотрела на темную обложку со скромным посеребренным названием в духе «Любовная любовь для любимого» и подняла совершенно обалдевший взгляд на Франклина.

— Ты издеваешься?

— Бестселлер! — парировал парень. — И, что немаловажно, поможет тебе переключиться от твоих любимых отчетов. Или что ты там почитывала на досуге вместо сна.

— Ладно… — неуверенно сказала я.

— Пообещай, что откроешь.

— Ммм…

— Хотя бы одну главу!

— Автор тебе заплатил, признайся, — подал голос Кирион, тукая в грушу, которая подпрыгнула и бодро помчалась ему в руки.

— Если бы, — вздохнул Франклин.

— Ладно, я открою, — нехотя согласилась я. — Но только одну главу!

Франклин кивнул и с победоносным видом вышел. Кирион проводил парня задумчивым взглядом.

— Видать записку подсунул, — сказал брат и откусил от груши.

— Угу, — ответила я, переворачивая книженцию, из страниц которой вывалился конверт.

— И что там? — вяло поинтересовался брат.

— Ой, да как обычно, — я раздраженно скомкала надушенный шедевр эпистолярного жанра и швырнула в мусорку. — Пафосные признания в любви и самоуверенные заявления, что лучше него мне ни в жизнь не найти мужчину.

— Напомни, почему ты его еще не отчислила за профнепригодность?

— Даян аргументировал его полезность.

— Ну да, оре-Юарт интересная семейка…

В дверь опять постучали.

Мы с Кирионом переглянулись — кажется, началось паломничество. И точно, явился Натаниэль, поинтересовался, не хочу ли я послушать, как наш гений музицирует. Потом явился Лестер, предложил приготовить что-нибудь вкусненькое. Я хотела согласиться, но Кирион вежливо отказал — еще всякие женихи без допуска будут шастать на кухню. Потом пришел Аскольд и спросил, составлю ли я компанию им на обеде, а то может и ему лично. А Вальтер и Рейнард… а эти двое так и не пришли.

Весь день я провалялась в прекрасном безделье. Точнее, сначала я бегала по своему купе в состоянии бешенной белки, все еще мысленно пребывая в рабочем кабинете. Но потом Кирион пригрозил, что вольет в меня силком винище, если я не перестану составлять вслух очередной приказ, и меня отпустило. Ну, точнее, после его слов и пары бокалов вина.

Вечером я решила, что достаточно предавалась самосозерцанию и пора бы поговорить с живыми людьми. Поэтому ужинать я отправилась в вагон-ресторан.

Вагон-ресторан королевского поезда мог бы посоперничать с лучшими ресторанами столицы. Здесь не было вычурной золотой лепнины, я бы назвала это строгой роскошью. Панели из дорогих пород дерева, потолок, расписанный внутренностями часовых механизмов, сквозь которых пробиваются солнечные лучи. Бордовые тяжелые занавески, подвязанные золотыми шнурами. Белоснежные накрахмаленные скатерти, об угол которых можно уколоться. Ну и, естественно, костяной фарфор посуды, серебро приборов и тончайший хрустать бокалов.

Короче, стоило это как половина месячного бюджета столицы, но сделано было со вкусом и глаз определенно радовало. А меню — радовало урчащий желудок.

— О! — удивленно поднял брови брат, сидящий за столом с Вальтером.

— Добрый вечер, — поздоровалась я, оглядев вагон.

Кроме этих двоих были еще Рейнард, ужинавший с Франклином, и Аскольд, сидящий в гордом одиночестве.

— Присоединишься? — спросил Кириона.

Я почему-то кинула взгляд на Райнарда, сидевшего ко мне лицом и внимательно смотрящего на меня, но перевела взгляд на брата и кивнула.

Мужчины, как воспитанные аристократы, встали, пока я усаживалась к на сторону Кириона.

— Ваше Высочество, — официант возник едва ли не из воздуха и протянул меню.

— Мне как обычно, — сказала я.

Работник кивнул и ретировался на кухню, исполнять заказ.

— Вы часто путешествовали поездом? — немного удивился Вальтер.

— Бывало, — согласилась я. — В основном до Железной академии и обратно, но несколько раз пришлось устроить заезд по стране.

— А после коронации придется проехаться вообще везде, — добавил Кирион.

— Угу, — вздохнула я.

— Зачем? — спросил Вальтер.

— Традиция, — охотно пояснил брат. — Королева должна воочию увидеть свои земли.

— Выслушать жалобы и принять прошения, — вздохнула я, подперев щеку рукой.

— Вас это тяготит? — спросил Вальтер.

В этот момент пришел официант с бутылкой полусладкого вина, продемонстрировал мне этикетку, открыл и наполнил бокал. Я понюхала десятилетнее красное, сделала маленький глоточек и удовлетворенно кивнула:

— Насыпай.

Официант наполнил мой бокал и удалился, оставив бутылку на столе.

— Нет, меня тяготит не это, — ответила я на вопрос Вальтера, потягивая вино. — Меня тяготит, что только явления Железной королевы может сдвинуть какие-то проблемные вопросы с мертвой точки. Ведь не только крестьяне жалуются. Бывает… разное, — обрубила я фразу, решив не вдаваться в подробности.

Я вздохнула, посмотрев, что там ест брат, и поморщилась — рыба.

— А нет ничего хуже, чем лень и глупость на места, — продолжила я. — Королева не может быть везде.

— Увы, — согласился Кирион.

— Увы… — эхом повторил задумчивый Вальтер.

В этом время мне принесли салат из овощей, сыра и оливок, от чего оба мужчин слегка презрительно скривились.

— Ничего вы не понимаете, — парировала я их кислые физии.

— О, еще как понимаем, — не согласился Кирион. — Не сытно, невкусно и дорого.

— Дорого, да, — вздохнула я, без особых угрызений совести жуя салат. — Но у каждой женщины есть любимая статья трат. И лучше дорогой салат, чем новые туфельки, как Глория II.

— Бесспорно, — согласился брат. — Но салат, Ди, салат… им же даже нельзя наесться!

— Я и не собираюсь, — невозмутимо ответила я, кивнув в сторону официанта, тащившего мне мясо.

Официант выгрузил с подноса на стол тарелку с моим мясом и, пока я принюхивалась к потрясающим запахам, блаженно жмурясь, протянул какую-то сложенную пополам бумажку Кириону и с поклоном удалился.

— Что там? — вяло поинтересовалась я, облизываясь и предвкушая.

Брат молча протянул мне лист. Со вздохом я взяла бумажку, оказавшуюся телеграммой.

Вообще, я ждала телеграмм. От Даяна и по сути государственных проблем. Они бы приходили на мое имя и на шифре, известном только мне и моим братьям. Эта же телеграммы был на имя Его Высочества Кириона оре-Титалл от какого-то там его подчиненного, и написала была простым и понятным любому случайному человеку языком.

«Дирижабль «Святая Елена» с гуманитарными грузами для форта Патронум потерпел крушение над восточным жилым районом».

— «Святая Елена»… — мрачно протянула я. — Но мы-то планировали лететь на «Розе ветров».

— Хозяин, узнав, что твое Высочество не собирается лететь на дирижабле, отказался гонять «Розу ветров», — медленно проговорил Кирион. — Все-таки дорогой транспорт, ему можно найти применение и получше. Они абсолютно идентичны внешне, разница между этими двумя дирижаблями лишь в том, чем их заправляют.

Я прикрыла глаза и сжала пальцы в кулаки, чтобы Вальтер не заметил, как задрожали мои руки.

Дирижабли заправляли двумя видами топлива: как водится, подороже и подешевле. Подороже заправляли гелионом, импортируемым из мира Льда. подешевле — водотронием, производимым в мире Железа. Гелион сравнительно безопасен. Сравнительно, потому что водотроний чудовищно взрывоопасный газ. То есть мало того, что дирижабль упал на жилой район, он должен был взорваться и устроить на месте филиал мира Огня.

И в это тяжелое для страны время меня нет в столице…

— Думаете, это покушение? — негромко спросил Вальтер.

Не хотелось конечно прилюдно обсуждать произошедшее, вот только на первой же остановке в поезд загрузят свежие газеты, и все узнают о случившемся. Молот не спрятать в кузне, как говорится.

— Это очень громкие слова, — спокойно произнес брат.

Громкие и опасные, да.

— Мне бы хотелось верить, что это трагическая случайность.

Вот только почти никто не знал, что мы сменим транспорт. И еще меньшее число из этих людей знало, что Кирион будет меня сопровождать.

Я отложила приборы, так и не притронувшись к еде, и поднялась. Мужчины синхронно встали.

— Благодарю за приятную компанию, — произнесла я. — А теперь мне надо отправить пару телеграмм.

— Вы ничего не съели, — чуть нахмурился Вальтер.

— Это талант Ее Высочества, — усмехнулся Кирион. — Она или работает, или ест.

Я чуть улыбнулась, выражая согласие. Шутка мне дейтсвительно понравилась, вот только на самом деле я переставала есть, когда нервное напряжение пробивало определенную планку. Сожжение заживо целого квартала моих подданных в моей столице — это именно тот случай.

Жизнь при дворе была увлекательна и тем утомительна. А потому никто не удивился, что Констанция уехала в свой маленький домик подальше от суеты, едва ее покровитель покинул столицу.

О, это был чудесный домик, подаренный Кирионом в первый год их пребывания в Ирониуме. Небольшой, но светлый и уютный, он был расположен близко к городу, но не слишком. В элитном районе, но не рядом с заносчивыми аристократами. Кирион оре-Титалл выбрал идеальное место, чтобы любовь всей его жизни не тревожил ни чад и гарь заводов, ни высокомерие благородных. Он подумал о многом и от многого защитил Констанцию.

Но от этого человека он защитить ее не мог.

Этот человек явился к Констанции прямо посреди дня на шикарной повозке, не слишком тая свой статус, но тщательно скрывая свое лицо от посторонних глаз. Этот человек был настолько же влиятелен, насколько богат. Настолько же силен, насколько опасен. От одного его присутствия в ее маленькой и такой уютной гостиной как будто мерк свет, и камин переставал обогревать комнату. Он сидел, как хозяин, в ее любимом кресле, но под взглядом сиреневых глаз казалось, будто мужчина высоко стоит над ней.

— Кто отдал тебе такое распоряжение? — просил ледяной маг. Спросил так с ленцой, по-хозяйски катая дорогой коньяк в бокале.

Наверное, ей стоило бояться. Но она уже давно ничего не боялась. Впрочем, и прочих эмоций девушка тоже не испытывала. Слишком сложная жизнь притупила все чувства и хорошие, и плохие. Остался лишь расчет. Такой простой и такой понятный.

— Я никому не подчиняюсь, — спокойно ответила Констанция, смотря прямо в глаза собеседнику.

— Вот как? — приподнял бровь гость. — Ты уже и забыла, кому обязана всем этим? — он обвел рукой с бокалом помещение. — Ни при каких обстоятельствах принц не обратил бы на тебя внимание, если бы совет не поспособствовал.

— Совет мертв, — гордо вскинув голову, ответила девушка.

— Отнюдь.

— Совет мертв, — повторила она, — А ты занял это место лишь потому что остальные погибли.

Сиреневые глаза хищно сверкнули, в комнате потянуло холодом. Таким чужим, жутким, пробирающим до костей.

— Я занял это место потому что умный. А остальные погибли потому что дураки. Не все. Но многие.

Констанция чуть подалась вперед, изящные пальчики на мгновение обернулись смертоносными когтями.

— Мой отец всегда считал тебя слабаком и трусом.

Ледяной рассмеялся. Искренне, весело. Жутко.

— Твой отец был очень талантливый лидер. Но, как и всякие талантливые лидеры, самонадеян и недальновиден. И его здесь нет. А ты провела половину жизни на задворках империи в нищете, ублажая принца, который на тебе никогда не женится.

— Женится, — усмехнулась девушка. Усмехнулась хищно, узнаваемо. Мимику красотка взяла определенно от отца. Вот только настоящего ее лица мало кто видел. А маска красивой верной и скромной любовницы не позволяла так плотоядно скалиться. — Женится и сядет на трон. И я сяду рядом.

Ледяной помолчал, оценивающе рассматривая Констанцию.

— Смотрю, ты многое унаследовала от отца, — проговорил он медленно. — Живой ум, амбиции и полное отсутствие критического мышления.

— Я…

— Ты закроешь свой рот и выслушаешь меня, — с легким нажимом произнес маг, и температура в комнате упала до минусовой, обращая дыхание в облачка пара. — Я за тобой прибирать не буду. И если ты действительно настолько умна, насколько сама себя считаешь, ты быстро приберешься за собой и будешь сидеть тихой мышкой до моего распоряжения.

— Почему же? — негромко спросила Констанция, с трудом разлепив покрывшиеся инеем губы.

Ледяной маг усмехнулся и щелкнул пальцами, отзывая холод и возвращая в комнату желанное тепло. Он посмотрел коньяк на просвет, понюхал напиток, пригубил с видом довольного, сытого кота, и, когда Констанция почти потеряла терпения, все-таки ответил:

— Потому что как только твой принц об этом узнает, он тебя убьет.

Вальтер мерил шагами свое купе. О, он достаточно поколесил по миру на разных видах транспорта, чтобы оценить весь уровень комфорта королевского поезда. Он мог шагать по своему купе. Шагать!

Но ширина спального места, горячая вода и вкусная еда заботили его сейчас в последнюю очередь.

Боевой маг испытывал странную и даже немного пугающую жажду действий. Таких, членовредительских. Чтобы найти ту тварь, из-за которой упал дирижабль, и переломать ей все кости. Вообще все. Вдумчиво, основательно и в нескольких местах.

Сначала ему казалось, что это честь мундира зудит на подкорке и требует справедливости. Ведь за любой трагической случайностью стоит конкретный человек. Кто-то плохо сделал свою работу и погибли сотни, а может быть даже тысячи людей. Сгорели заживо по чьей-то глупости или безответственности.

Вальтер по известным причинам и сам весьма близко знаком с бюрократической машиной, чтобы прекрасно понимать — ошибка могла быть допущена на любых этапах. От предполетной проверки до перегрузки дирижабля гуманитаркой. И ответственных найти очень сложно. Хотя, говорят, ребята Кириона и не на такое способны.

Но это если брать за основу гипотезу о трагической случайности.

А если же всерьез задуматься о покушении, но все произошедшее можно было назвать терактом. Терактом, направленным на одного-единственного человека.

На его принцессу.

И вот уже от этой мысли прорезались когти, и кожа то и дело норовила покрыться металлической чешуей.

Только кому это выгодно? Ответ, конечно, крылся в вопросе — всем. Точнее, многим. Королева ленива и недальновидна, а принцесса еще не скоро вступит в полную силу. Еще не скоро приобретет достаточно авторитета и поддержки у собственных подданных. Лучшего времени для смены династии не придумаешь.

А может и не династии вовсе. Ведь принц может быть регентом при малолетней королеве. Можно ли доверять собственным братьям, когда вопрос касается такой безграничной власти?

Демира доверяла. Да и кому ей еще было доверять? Зажравшемуся кабинету министров, который она ни разогнать, ни репрессировать не может? Матери, которая уже несколько лет как удалилась от дел? Аристократам, которые так и норовят откусить себе кусок пожинрнее?

Вальтер нарезал еще ни один круг по купе, прежде чем сквозь честь мундира, рассуждения о ситуации и оценке возможных вариантов развития событий, услышать, как бешенно колотится собственное сердце.

Это что… он боится за нее?

Боевой маг и блестящий офицер замер прямо посреди купе, словно ему на голову вылили бочку леденющей воды из охлаждения кованных деталей. Вальтер сжал кулаки, как-то печально усмехнулся и понял, что по возвращению в столицу ему нужно отправить военной почтой послание. Коротенькое, всего из двух слов.

«Ты победила».

— Что думаешь? — спросила я брата, когда мы закрылись в его купе.

— Для начала, что ты слишком близко все воспринимаешь, — спокойно ответил Кирион, роясь в карманах.

Выуженный портсигар тускло блеснул пустым нутром, заставив своего хозяина недовольно цокнуть.

— Погибли люди, — я скрестила руки на груди, наблюдая за ним.

— Ты едешь на Фронтир, — напомнил брат. — Там постоянно гибнут люди.

— В фортах нет гражданских, — нахмурилась я.

Кирион фыркнул:

— Это ты так думаешь, — брат подошел к комоду и захлопал ящиками. — Вот Констанция, например, тоже жила в форте. А когда родители погибли, ей даже некуда было податься, малышка так и осталась там.

— Пока не явился прекрасный принц и не спас ее, — съязвила я. — И тем не менее, в фортах не должно быть гражданских. А дирижабль упал на жилой квартал. Количество жертв наверняка чудовищное. Женщины, старики, дети…

— И это приводит нас к по-настоящему важным вопросам, — Кирион извлек из недр комода коробочку и принялся перекладывать из нее сигареты в портсигар.

— Случайно или намеренно? — предположила я.

— Именно, — брат засунул последнюю сигарету в портсигар и еще одну — в зубы и плюхнулся в кресло.

Пока Кирион закуривал, я подергала шнурок для прислуги и села в кресле напротив брата. На вызов явилась прехорошенькая девица с преглубоким декольте. Сделав реверанс вместе книксена, девушка красивым, грудным голосом поинтересовалась, чего мы изволим.

— Кофе, будь любезна, — попросила я, а едва за ней закрылась дверь выразительно посмотрела на брата. — Ну ты и бессовестная рожа.

— Я?! — возмутился Кирион. — Да они сами на мне виснут! Каждая хочет быть новой Констанцией…

— А ты и рад, — покачала я головой.

— Немного, — оскалился брат, выдыхая струйку дыма.

Я вздохнула и вернулась к теме беседы:

— Если случайно, будет дипломатический скандал с миром Воздуха. А мы зависим от их технологий.

Артефакты, изготовленные воздушникам, и работающие на алросе, занимали не одну нишу в разных отраслях. Так мы компенсировали дефицит магии и отстающий технический прогресс. И любой скандал с миром Воздуха сильно ударит по нам. а не устроить разборки нельзя. Матриарх должна быть сильной и мудрой. Мать уже ошиблась, отказав в помощи огненным, второй прокол в межмировых отношениях будет равносилен политическому самоубийству.

— А если не случайность, то кто-то очень хочет твоей смерти, — нахмурился Кирион.

Я аж рассмеялась.

— Там такой длинный список желающих, будем перебирать до старости. А исполнитель, если он есть, наверняка он уже отдыхает где-нибудь на пляже мира Воды.

— Да, но… — Кирион замолчал, глубоко затягиваясь.

— Монаршая власть не может быть слабой, — негромко проговорила я.

— Именно, — кивнул брат. — Все будет зависеть от позиции, которую займет королева.

Мы синхронно скривились. Шансы не то, что матриарх сохранит адекватность в этой ситуации, ничтожно малы. Могла погибнуть наследница трона, и я достаточно хорошо знала свою мать, чтобы понимать — она не успокоится, пока не увидит голову виновника на плахе.

Но вот проблема, с последствиями этого придется разбираться мне с братьями.

Телеграф в поезде стоял техномагический. Последнее слово техники и, надеюсь, последнее использование магии в этом направлении. От обычного он отличался разве что дальностью и скоростью передачи сообщений, что в нашем случае было не сказать каким преимуществом. Ведь чем дольше в столице не знают о том, что я жива, и Кирион со мной, тем больше у Даяна шансов разобраться в произошедшем.

Собственно, первая телеграмма и была адресована ему.

«Теракт или инцидент?»

А вторая — матриарху:

«Поезд не остановится».

Мне было очень сложно абстрагироваться от эмоций и думать рационально, но, как бы не хотелось признаваться, в голову раз за разом приходило слово «теракт».

И это очень плохо. Это значит, кто-то очень сильно не хотел, чтобы я села на трон. И от этих мыслей у меня ломило затылок. Братья — единственные люди во всех мирах, которым я могла безоговорочно доверить свою жизнь, и которые доверяли мне настолько, что иной раз шли против матриарха. Была ли эта катастрофа попыткой посадить кого-то из них в кресло регента или попыткой стравить нас между собой? И каковы вообще шансы найти виноватых?

Но одно было известно наверняка: поезд не остановиться. Я не могла развернуться перед носом у армии обратно в тепленький дворец и трусливо запереться там. А потому двое суток спустя мы вышли на платформе в чистом поле у обрывающихся путей.

А спустя еще несколько часов малоприятной верховой езды оказались у разрушенного форта.

Фортами считались крепости, возведенные через равные расстояния вдоль Фронтира, и предназначенные для круговой обороны. Они могли выдерживать несколько недель осады кочевников, не испытывая дефицита воды, провизии и оружия. Еще ни один форт ни разу не был взят, хотя многие осаждались. Как правило, регулярные войска пребывали в течении пяти дней. Хотя я планировала после коронации ввести время реагирования до двух суток, раньше пяти всегда хватало.

Но не в этот раз.

Камня на камне действительно не оставили. Правда, уже вовсю кипела работа по восстановлению крепостных стен и башен, что приятно меня впечатлило. То ли действительно командующий этим участком Фронтира был ответственным военным, то ли просто мой приезд заставил людей использовать голову по назначению, то есть думать.

Внутри были развернуты шатры в качестве временного жилища, что-то похожее я видела во время выездных полевых занятий в академии. Только у нас это была прогулка по лесу, а тут настоящее побоище.

— Комендант форта Фабер к вашим услугам! — поприветствовал меня мужчина сильно за пятьдесят, уставший и даже не пытавшийся изображать восторг по поводу моего визита.

Он был в звании колонеля, в хорошей форме, абсолютно седой и стриженный так коротко, что можно было любоваться неправильной формой его черепа. Впрочем, это последнее, что меня интересовало. Перед поездкой Кирион показал мне личное дело этого Фабера, и я могла с полной уверенностью заявить, что мужчина стоял поперек горла всему генеральскому составу, оттого и сослали его в форт Патронум. Можно сказать, на убой, раз на пенсию уважаемый колонель идти отказывался.

А причиной столь теплых отношений в офицерском серпентарии была просто отвратительная неподкупность Фабера. Впрочем, это еще полбеды. В комплекте к неподкупности шли такие удивительные качества, как забота о личном составе и огромные боевой опыт. Все вместе не давало шансов Фаберу нажиться на воровстве бюджета, отколоть что-нибудь героическое ценой жизни собственных солдат, но и облажаться по-крупному несмотря на все усилия генеральского состава у него тоже не получалось.

Короче, образцово-показательный был военный на самом деле, только задвинут в филей географии из-за своей образцовой показательности. А ведь именно такие люди мне и нужны!

Мысленно сделав отметку устроить генеральскому составу чистку рядов, я быстро прикинула план работ.

— Добрый день, — кивнула я Фаберу. — Хотелось бы узнать о статусе дел для начала. Моих людей разместить на отдых.

— Ваше Высочество, — медленно проговорил колонель, — при всем уважении, мы сейчас не в тех условиях, чтобы принимать вашу свиту сообразно статусу со всеми фанфарами.

Я практически кожей ощущала желание старого вояки сорваться на командный ор перед пигалицей. Но Фабер держался.

— Мне кажется, я не говорила о перинах и трех переменах блюд, — спокойно ответила я, выдержав взгляд холодных серых глаз. — Или говорила?

Фабер чуть нахмурился.

— Укажете место, мои люди разобьют шатры. Мы привезли часть полезных грузов, но об этом я бы хотела поговорить не здесь.

Колонель посмотрел на меня как-то странно, вроде как с недоверием, кивнул и крикнул пару команд своим людям. Кирион также отдал короткие приказы сопровождающим отрядам, и мы втроем двинулись в офицерский шатер.

Внутри было пустовато. У дальней стены шатра было что-то вроде спального места на сундуке, посередине — стол, наполовину заваленный бумагами. Ну и, собственно, вся обстановка. Да, чаи Фабер не гонял и девок явно не щупал. Работал мужик изо всех сил, меня аж совесть замучила, что я в поезде лежала тряпочкой и тупо пялилась в потолок.

— Ваше Высочество, не поймите меня превратно, но только вас тут и не хватало, — не тратя время на реверансы, заявил Фабер.

— А мне вот кажется, что именно меня здесь и не хватало, — спокойно проговорила я.

— Моя сестра хочет сказать, — проговорил Кирион, встав за моим правым плечом, — что ее визит поможет в решении оперативных вопросов. Одно только заявление о приезде Ее Высочества значительно ускорил поставки всего необходимого. Вас же сюда не получать орден отправили, а феерически не справиться с поставленной задачей.

Колонель мрачно усмехнулся.

— А потому, полагаю, лучше будет, если вы расскажете и покажете все как есть, без прикрас, — закончил свою мысль Кирион.

— Хорошо, — после некоторого молчания ответил Фабер. — Но несмотря на сносное обеспечение, нам катастрофически не хватает всего. В срочном послании говорилось о грузах, что привезет принцесса.

— Ммм… — протянул Кирион. — тут вот какое дело. Грузовой дирижабль потерпел крушение над восточным районом столицы.

Колонель нахмурился.

— Так что вместо зерна и артефактов очистки воды мы привезли лишь небольшой комплимент защитникам форта.

— И что же это? — без особого восторга спросил мужчина.

— Новейшее оружие, конечно, — хищно оскалился брат.

Новейшим оружием была экспериментальная партия совместной работы диаспоры Огня и нашей гильдии инженеров. Они называли это «огнестрел», и оно действительно стреляло помесью огня и россыпи металла. Точность была низкая, зато площадь поражения впечатляла. То есть поубивать скачущих на линии горизонта кочевников было нельзя, зато если выстрелить в упор, ни у кого не останется шанса на выживание. Если только у магов железа во второй форме, но я не была уверена и не горела желанием проверять на ком-то из своих подданных эту гипотезу.

Я привезла с собой пробную партию в тридцать штук таких огнестрелов с гравировкой в качестве личного дара бойцам форта. Живых защитников, к сожалению, не осталось, так что оружие отойдет тем отчаянным, кто решил восстановить Патронум.

Оставшуюся часть дня мы провели, слоняясь с Фабером по территории форта. Уже привычные к аудиту разного рода бардака, мы все внимательно осматривали и дотошно расспрашивали колонеля. Стройка велась активно, хотя результаты еще были довольно скромными. Как правило, такое случалось, когда материалы запаздывали, и Фабер подтвердил мое предположение. Артефакты для очистки воды были в избытке, но все полностью разряжены. Кирион выматерился сквозь зубы и зарядил парочку на ходу, оставив остальные на потом. Полевая кухня была скудная, зато порции впечатляли объемом. Разносолов не предполагалось, но с голоду точно никто не умрет.

Мы посмотрели осколки крепостных стен и башен, оставшиеся после осады. Фабер коротко изложил резуьлтат трагедии, но когда я спросила его, почему так случилось, мужчина надолго замолчал.

— Знаете, Ваше Высочество, я за всю бытность военным первый раз такое вижу. Не знал бы, что у кочевников нет магии, никогда бы не поверил. Форт раскатали меньше чем за сутки. Сутки! То есть речь идет не о неделях осады, а о нескольких часах активных боевых действий. Это-то и странно, Ваше высочество.

Странно и страшно, да.

А еще я попросила отвести меня к месту захоронения защитников форта. Колонель совершенно не понимал, зачем моему высочеству идти на это место скорби да еще и расспрашивать, в каком состоянии были тела погибших. Кирион, кажется, тоже не до конца понимал, но я была упряма до отвращения.

Огромная братская могила. Глубокая, чтобы зверье не вздумало полакомиться останками, широкая, чтобы вместить всех, она была расположена достаточно далеко от форта.

И я должна была это увидеть, чтобы знать, чтобы чувствовать. Я должна была навсегда запечатлеть в своем сердце весь ужас произошедшего. Матриарх — не просто красивое слово. Мать своему народу, королева — его часть, его продолжение. И когда народ скорбит, королева должна скорбеть вместе с ним.

Искренне.

К форту мы возвращались уже в сумерках, что заставляло Кириона нервничать.

— Бойцы дежурят ближе к степи, — успокоил Фабер. — Пожалуй, лучшие бойцы, что есть в нашей армии. Будь у каждого их опыт боев на Фронтире, у кочевников не было и шанса.

— И кто же это? — спросила я.

— Оре-Роул, — в два голоса ответили мужчины.

— Она здесь? — удивилась я.

— Да, — кивнул Фабер. — Их же всегда в пекло бросают, вот и кинули к нам.

— Думаете, будет еще нападение? — нахмурилась я.

— Обязательно, — кивнул Фабер. — Такое слабое место. идеальный шанс пощекотать монархию за мягкое брюшко.

Кирион выразительно прокашлялся, я же сделала вид, что вообще не заметила нелестного сравнения.

— Где я могу найти ее? — спросила я.

Несмотря на усталость, хотелось поздороваться с этой потрясающей женщиной, сделавшей из принцессы вполне себе сносного бойца.

— А вон шатер ее отряда, — Фабер кивнул на ничем не выделявшийся купол.

Я благодарно кивнула и направилась туда, предоставив Кириону самому изучать бумаги по проектированию крепости. Все равно в военных сооружениях он понимает больше моего.

Уже подходя к шатру оре-Роул я слышала громкие разговоры и веселый гогот, и неожиданно как-то даже сама заулыбалась. Капитан ассоциировалась у меня со временем, проведенном в Железной академии, и мне казалось, что завершить такой тяжелый день встречей с приятным человеком — хорошая идея.

Я отдернула полотно входа в шатер и, пока входила, услышала обрывок разговора:

— …ну, как тебе дворец? — весело спрашивал кто-то. — Служаночки, небось, страсть как хороши, а?

— Да какие уж ему служаночки, — хохотнул другой, — он, наверное, там уже на стены лезет! Представляешь, ты бы так терпеть ненавидел аристократок, а тебя заставили изображать радость, да еще и ухаживать за самой породистой из всех! И все из-за дурацкого пари!

Пальцы соскользнули с плотной ткани, и полотно входа громко хлопнуло, привлекая ко мне внимание. Боевая веселость и воодушевление присутствующих буквально испарялись на глазах.

Две дюжины мужчин синхронно нервно сглотнули.

Две дюжины мужчин и Вальтер.

Наверное, впервые в жизни я не удержала лицо. Ощущение было такое, словно меня ударили под дых. Просто спор. Спор. Это даже еще омерзительнее, чем те, кто пришел за деньгами и властью.

Я поймала взгляд серых глаз. Выражение лица Вальтера было нечитаемое, но догадаться о мыслях было несложно. За офицерский спор по головке не поглядят. А за спор на участие в отборе принца-консорта можно лишиться не только погонов, но и жизни. Я усмехнулась, но ничего сказать не успела — в шатер вошла капитан.

— Ваше Высочество! — женщина удивленно подняла брови.

— Привет, Клэр, — кивнула я. — Рада тебя видеть.

Капитан покосилась на своих бойцов, пытавшихся слиться с брезентом шатра, и спросила:

— Что они натворили? Какие-то подозрительно тихие.

— Сболтнули лишнее, — я позволила себе многообещающую улыбку. — Пройдемся? Я прихватила кое-что интересненькое из столицы.

— Надеюсь, оно поможет выжить? — хмыкнула капитан.

— Убить поможет точно, — ответила я и вышла из шатра.

Оре-Роул была старше меня лет на пятнадцать, но непростая жизнь боевого офицера по полной отпечатались на ее все еще красивом лице. Складка меж бровей, залом у уголков губ и стильный шрам, рассекающий бровь — эта женщина знала, как выглядит жерло доменной печи.

За то время, что она преподавала в Железной академии мы, конечно, подругами не стали, но какая-то форма доверительных отношений между нами образовалась.

— Ты знала, что Марлоу заключил пари на участие в отборе? — спросила я, когда мы отошли в безлюдное место, служившее стрельбищем.

Капитан промолчала.

— Ты что, сама с ним поспорила?! Ты в своем уме?! — обалдела я.

Клэр скривилась.

— Мне нужно было показать ему, что среди аристократок есть достойные девушки.

— И ты не придумала ничего лучше, как заставить его принять участие в отборе?

— Он перспективный офицер, таких мало на Фронтире. Но его личная неприязнь по гендерному признаку могла стоить ему карьеры. А так он смог увидеть аристократию с лучшей стороны, с твоей стороны.

— Это нарушение закона, — спокойно проговорила я.

— Ой да ладно. Это не дуэль и не отъем финансовых активов. И никто не требовал от него победы.

— Это пари, пари капитала и своего подчиненного. Ты серьезно думаешь, что этим можно пренебречь? — раздраженно спросила я.

— Я — хороший командир, и я забочусь о своих бойцах так, как мать родная о детях не заботится! — рявкнула Клэр. — Вот скажи, насколько успешная будет карьера у аристократа, считающего, что все бабы — продажные стервы?

Я промолчала.

— И ты бы все равно им не заинтересовалась, — пожала плечами капитан.

— Почему? — безмятежно улыбнулась я.

— Я слишком хорошо вас знаю, — хмыкнула оре-Роул.

Я глубоко вздохнула:

— Это была очень и очень плохая идея.

— А что, понравился? — оживилась капитан.

— Уже нет, — сухо ответила я. — И если еще хоть раз устроишь пари, отправишься в центральный архив разбирать бумаги до конца своей дней, — спокойно проговорила я.

Не угрожала, это было не нужно. А информировала. Оре-Роул уловила мой тон и сосредоточенно нахмурилась.

— Я ясно выразилась? — спросила я нажимом.

— Более чем, — мрачно ответила оре-Роул.

— Хорошо. Следующее — я привезла техномагическое оружие. Отбери десять человек из своего отряда, посмотрим, как они в деле.

Капитан кивнула.

— И еще кое-что. Ты аннулируешь пари с Вальтером. Парень возвращается в твоей подчинение.

— Когда?

— Прямо сейчас.

Оре-Роул медленно кивнула.

— На этом все. За оружием придешь завтра с отобранными бойцами.

И я ушла к себе. Могла бы разузнать детали, найти тысячу оправданий это ситуации, но не хотела.

Вот так просто. Не хотела.

А когда я подошла к своему шатру, то пожалела, что поспешила закончить разговор с Клэр.

Из тени ко мне шагнул Вальтер.

— Ваше Высочество, мы можем поговорить?

— Думаю, в этом нет необходимости, — спокойно ответила я, равнодушно мазнув по магу взглядом.

О, кто бы мог подумать, что мне пригодятся эти уроки дворцового лицемерия прямо посреди руин.

— Ваше Высочество, — Вальтер перегородил мне дорогу ко входу в шатер. — Пожалуйста.

Я спиной почувствовала любопытные взгляды и на мгновение прикрыла глаза. Говорить? Не говорить? О чем? И… зачем?

— Демира… — тихо прошептал Вальтер, и у меня мурашки побежали по спине от его проникновенно-молящего тона.

И я кивнула.

— Ну хорошо. Проходи.

Я вообще-то не просила отдельное жилье, но Кирион решил изобразить блюстителя моего морального облика. А потому у меня появилась своя небольшая комнатушка со спальным местом на дорожном сундуке и небольшим столом, уже заваленным какими-то бумагами. Ну прямо какое-то кабинетное проклятье, не иначе.

Поскольку стулья в моем шатре отсутствовали в принципе, я села на сундук, служивший мне кроватью, скрестила руки на груди и вопросительно посмотрела на Вальтера:

— Излагай.

— Я бы хотел объясниться.

Я усмехнулась:

— Ну, оре-Роул мне уже рассказала, что ты недолюбливаешь аристократок, что не удивительно, учитывая твою историю, а также что она вынудила заключить тебя пари. Ей думается, ты достаточно талантлив для военной службы, но вот гендерные предрассудки мешают. Надеюсь, после нашего знакомства твоя неприязнь к аристократкам уменьшилась, — я улыбнулась своей самой милой улыбкой, какую только смогла натянуть на лицо. — Пари аннулировано моим высочеством, так что можешь возвращаться к службе.

Маг приподнял брови:

— Аннулировано?

Я кивнула:

— Закон есть закон. Никаких пари для офицеров на службе. И я предупредила Клэр — еще одна подобная выходка, и она отправится перекладывать бумажки до конца своих дней.

— Да, но я бы хотел…

Что там еще хотел Вальтер, я не узнала, потому что в шатер стремительно вошел Кирион. Я ожидала какую-нибудь ехидную фразочку о том, что я тут уединяюсь за такими тонкими брезентовыми стенами с фаворитом, но брат внезапно оказался сама любезность.

— О, Вальтер. Как здорово, что ты тут. Будь другом позови Клэр.

— Ваше Высочество, — нахмурился маг, — при все уважении, я бы хотел завершить приватный разговор с Ее Высочеством.

Кирион даже не посмотрел на Вальтера:

— Считай, ваш разговор окончен. Беги за Клэр.

— Но…

— Живо! — рявкнул брат.

Кажется, Вальтер что-то понял. Он кинул на меня тревожный взгляд, но я лишь кивнула на выход, и маг, поклонившись, вышел.

— Что случилось? — хмуро спросила я у брата, понимая, что это напряженное выражение лица не просто так.

— Демира, если мы не переживем эту ночь, я тебя убью, — мрачно заявил Кирион. — Дозорный патруль увидел кочевников, во весь опор мчащихся сюда.

Я почувствовала, как в одно мгновение у меня пропали сонливость, расслабленность и любые намеки на сердечные переживания.

— Сколько их? — спросила я.

— Примерно три сотни, — глухо ответил Кирион.

Три сотни. Это в три раза больше, чем у нас.

Я никогда не была в настоящих боевых действиях. Королевам это и не требовалось. Но, пожалуй, если выживу, сделаю это обязательным элементом программы, как брак и дети.

Корона опирается на армию, и армия не прикрыла форт Патронум. Дважды не прикрыла. И сейчас я стояла в ожидании атаки и думала о том, что настоящий лидер должен иметь самое полное представление о жизни своих людей. Говорят, огненная принцесса выбралась из кровавой бани столицы мира Огня. И это сделало ее сопричастной к чаяниям своих людей.

Теперь я тоже буду ближе к народу.

— Ты все еще можешь дать деру, — вполголоса сказал стоящий по правую руку Кирион.

Я медленно кивнула.

— Могу. Но не буду.

Потому что если сбегу, меня сожрут прямо на подступах к столице. Матриарх — женщина, но правитель не может быть трусом. Не имеет права. И не важно носит он при этом юбку или брюки.

— Последняя шалость, да, Дем? — спросил Рейнард. Не знаю как, но он оказался слева от меня.

— Или не последняя, — усмехнулась я.

Или не шалость.

Оборонять разрушенный форт в почти чистой степи весьма безнадежное занятие. Но у нас не было особого выбора.

Первым рядом, рядом смертников, рядом будущих героев стояли магически неодаренные солдаты. Их плотно сомкнутые щиты должны были стать первой преградой легкой коннице врага. За ними стояли две шеренги воинов с пиками. За ними тридцать особенных, отобранных колонелем и оре-Роул бойцов с привезенными мною огнестрелами. У каждого по девять зарядов — один мы дали испробовать на стрельбище, чтобы понять механизм действия оружия. Вместе с ними были арбалетчики. После стрелков стояли маги и остальная живая сила. А за ними несколько гражданских — лекари, строители и один из моих женихов — пекарь. Остальные взяли оружие и расположились согласно своим навыкам.

Франклин и Рейнард в числе магов, Натаниэль и Аскольд среди мечников. Я поискала глазами Вальтера, но не нашла его.

— Он в нашей шеренге слева, — подсказал Кирион, заметив мой взгляд.

— Ясно, — коротко ответила я.

Где-то далеко и в то же врем близко раздались команду на изготовку. Я сделала глубокий вздох.

— Готова? — тихо спросил брат.

Его глаза засветились, на губах заиграла безумная усмешка, магия забурлила под кожей, едва сдерживая трансформацию.

— Готова, — ответила я, сжимая ладони в кулаки и чувствуя, как меня колотит от адреналина.

В кромешной тьме степной ночи уже угадывалось движение. Будто сам мрак шевелится, готовится накатить на нас волной.

И два мира столкнулись лоб в лоб.

Пожалуй, из всех присутствующих, Кирион оре-Титалл был единственным, кто радовался приближающемуся врагу. Старшему принцу осточертели дворцовые интриги, уличные разбойники столицы и сковывающий движения пиджак.

Архимаг соскучился по действительно хорошей драке.

Конечно, если бы не сестренка, которую нужно оберегать, у него было бы больше свободы. Но Демира все-такие боевой маг и кое-что тоже может. Не такой хороший маг, как половина их шеренги, но определенно лучше, чем вторая ее часть. И Кирион был абсолютно согласен с принцессой — боевой опыт даст невероятную поддержку будущей королеве. Такую, какой уже давно ни у кого не было.

Если, конечно, сегодня они выживут.

Кирион оскалился, чувствую, как магия царапает кожу изнутри, готовясь прорезаться миллиардами острых железных чешуек.

— Бра-а-а-а!

Залп арбалетных болтов засвистел в воздухе, выбивая кочевников из седел.

— Бра-а-а-а!

Хлопки огнестрельных артефактов срезали еще один ряд атакующих.

— Бра-а-а-а!

Маги синхронно замахнулись и швырнули несколько сотен тонких, но убойно-смертоносных игл. Попадая во врага, они раскрывались звездочкой, превращая в фарш мясо и кости.

— Бра-а-а-а!

Секунда… вторая… третья…

И конница кочевников со всей дури врезалась в плотно сомкнутые ряды щитов пехоты.

— Бра-а-а-а!

Первая волна кочевников была поднята на пики.

— Бра-а-а-а!

Залп арбалетных болтов.

— Бра-а-а-а!

Хлопки огнестрельных артефактов.

— Бра-а-а-а!

Магическая атака.

— Бра-а-а-а!

Пехота пятилась под напором кочевников. Теряя бойцов, бросая пики, беря в руки щиты.

— Бра-а-а-а!

Пики.

— Бра-а-а-а!

Стрелы.

— Бра-а-а-а!

Артефакты.

— Бра-а-а-а!

Маги.

— Бра-а-а-а!

Пики.

— Бра-а-а-а!

Стрелы.

— Бра-а-а-а!

Артефакты.

— Бра-а-а-а!

Маги.

— Бра-а-а-а!

Пики.

— Бра-а-а-а!

Стрелы.

— Бра-а-а-а!

Артефакты.

— Бра-а-а-а!

И шеренга щитов не выдержала.

— Бра-а-а-а!

Пехота падала прямо под копыта разгоряченных степных жеребцов. Ряды сминались, смешивались. Началась рукопашка.

Рядом раздался металлический лязг — Демира сменила форму, и Кирион последовал ее примеру. Одним плавным движением он вырвал прорвавшегося кочевника из седла, чтобы когтями вспороть его легкую кольчугу вместе с грудной клеткой.

— Бра-а-а-а!

Смешались кони, люди, маги. И среди этой чудовищной мясорубки в центре спина к спине стояли железные демоны. Кирион не помнил, сколько длился бой. Он не чувствовал усталости, его захлестывали пьянящий восторг и безумие схватки. Единственное, что его заботило — бьющаяся рядом сестра.

Когда начало светать, битва еще была в самом разгаре, но в тот момент, когда краешек кровавого солнца выглянул из-за горизонта, все было кончено.

В этот раз форт Патронум устоял.

— Ты как? — глухо пророкотал Кирион, с трудом возвращаясь обратно в человеческую форму.

— Жива, — с жесткой усмешкой ответила Демира.

Кирион посмотрел на сестру, казавшуюся спокойной и даже немного расслабленной, но заметил то, на что вряд ли бы обратил внимание кто-то другой. В глубине серых, как лучшая королевская сталь, глаз тлел огонь. Этот бой изменил принцессу. Изменил раз и навсегда. Не осталось той девчонки, что пыталась управиться с огромным государством. Рядом с Кирионом стояла не принцесса — королева, готовая вырвать глотку любому в интересах своего государства.

— Хорошо, — кивнул архимаг, втягивая воздух человеческим носом.

— Ваше Высочество? — спросила подходящая оре-Роул. Рядом с ней шел Вальтер. Невозмутимый и, кажется, даже не утомившийся. Кирион вяло подумал, что нужно бы расспросить принцессу, от какого разговора он ее отвлек.

Как вдруг среди груды полуживых поверженных врагов один резко сел и спустил тетиву с легкого кочевого лука. Кириону не требовалось даже поворачивать голову, чтобы понять куда метил стрелок.

Стрела просвистела прямо в сердце его любимой сестры.

Я стояла и чувствовала, что еще немного и меня начнет натурально колотить от избытка адреналина. Магический резерв был выжат до дна, и мне очень повезло, что сил хватило на всю битву.

Зрение выхватывало окружающий мир как-то фрагментарно. Тела. Много тел. Живые и мертвые. Раненные. Те, кто выживет, и те, кто нет.

Фронтир для меня перестал быть просто абстрактной линией на карте. Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Отчаянно захотелось прикурить. Я даже повернулась к Кириону, чтобы сказать, что плоть слаба и мне придется угоститься из его запасов.

А потом внезапно мир замедлился. Превратился в тягучий мед, медленно льющийся с ложки.

Рядом со мной начал сплетаться черно-золотой защитный щит. Я видела, как вспыхивало плетение, разрасталось, укреплялось, торопилось стать полноценной защитой.

Как Рейнард замахнулся рукой, и в кулаке у него начал формироваться метательный кинжал.

Как расширились глаза у оре-Роул.

Как где-то на границе видимости кочевник вскинул лук.

А потом время будто спустили с цепи, и все пришло в движение.

Небо опрокинуло на меня, я рухнула спиной на жесткую брусчатку. Воздух выбило из легких, и на миг перед глазами потемнело.

— Ты цела? Цела?

Я с трудом вдохнула и, когда зрение прояснилось, увидела перед собой Вальтера.

— Ты цела? — повторял он, смотрев на меня таким пугающе безумным взглядом, что я не сразу поняла, что происходит.

— Цела, — прохрипела я.

Вальтер прикрыл глаза, и вдруг начал заваливаться на бок.

— Демира!

Кто-то рывком сдернул Вальтера с меня, Кирион помог мне подняться на ноги.

Стрелявший кочевник был убит точным попаданием кинжала в горло. В воздухе осыпался оказавшийся бесполезным щит. В на земле у моих ноги растекалась лужа крови — в боку у Вальтера торчала стрела.

И только в этот момент я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Спокойно, — прошептал мне в ухо брат, — не на людях.

Я кивнула. Да, он прав. Принцесса не имеет права давать слабину. Нельзя упасть в обморок от одной стрелы, после того, как рядом свистели сотни.

Вокруг уже суетились люди, откуда-то взялся боевой лекарь. Вальтера клали на импровизированные носилки, чтобы переместить в полевой госпиталь.

Но прежде чем Вальтера унесли, я схватила лекаря за рукав.

— Отвечаешь головой. Умрет он — умрешь ты.

Принцессы не остаются в должниках жизни. И уж тем более не позволяют умереть кредиторам раньше выплаты кровного долга.

К нам подошел капеллан. Мужчина чуть прихрамывал, но был зол, решителен и очень бледен.

— Тебе нужно отдохнуть, — процедил еле слышно Кирион.

— Отдохну в столице, — сухо ответила я.

Усталость пропала, словно ее никогда и не было. в крои снова закипел адреналин.

— Какие наши потери? — спросила я, повернувшись к капеллану.

— Треть личного состава, — сухо ответил мужчина. — Было бы хуже, если бы не было артефактов.

— Ясно, — кивнула я. — Есть все необходимое для оказания помощи пострадавшим?

Капеллан посмотрел мне прямо в глаза и процедил:

— Нет.

— Гонцы?

— Отправлены в оба соседних форта.

— Расчетное время прибытия?

— Два часа назад.

Я глубоко втянула воздух и посмотрела на брата. Он понял без слов — не оказание помощи форту, да еще и форту без стен, это измена короне.

— Гонцов могли убить, — покачал головой Кирион.

— Могли, — кивнула я. — Но оставить стройку неприкрытой не могли. Не имели права.

Брат молчал, он был со мной согласен.

— Я хочу головы тех, кто виновен, — сухо проговорила я. — И не каких-то там бедолаг со дна пищевой армейской цепочки. Я хочу голову тех ублюдков, кто сидит в министерстве, и кто облажался.

— Хорошо, — коротко ответил Кирион, и его глаза хищно сверкнули. Брат тоже хотел свернуть пару жирных шей.

Тех, из-за которых здесь сегодня была такая бойня.

— Есть выжившие кочевники? — спросил Кирион.

— Есть, — отозвалась ори-Роул.

— Я хочу посмотреть на них, — сказала я.

— Их нельзя убивать, — заметил брат. — Они должны быть живы для допроса и суда.

— Вот и обеспечь им охрану, — ответила я. — Клэр, веди.

Капитан кивнула, и повела нас в сторону. Не было ни навеса, ни забора. Просто когда-то вбитый в землю столб неизвестного назначения теперь служил крепежом для цепей.

В бою все иначе. Лица смазанные, глаза дикие. За врагом нет личности, нет души. Просто ты видишь кочевника и выпускаешь заклятье за заклятьем, пока что-то одно не кончится: твой резерв или нападающие враги.

Сейчас же я смотрела на людей, и они начали обретать индивидуальность. Отвратительно.

— Кто здесь? — спросила я, рассматривая привязанных воинов.

Они были одновременно и похожи, и не похожи на нас. Кожа — темнее, а цвет волос тот же. Цвет глаз — тоже, но разрез другой. Профиль более плоский, а рост меньше. А еще с ними было что-то странное. Я смотрела на пленных и не могла понять, что же их неуловимо объединяет.

— Ломка, — раздался радом голос.

Я повернулась и с удивлением узнала в говорившем Аскольда. У парня кровью был забрызган рукав куртки, несколько царапин на лице и сбиты костяшки пальцев на кулаках.

— Был очень тесный контакт, — усмехнулся он, проследив за моим взглядом.

— Почему ты решил, что это ломка? — спросил Кирион.

— Я уже видел такое у тех, кто принимает дурман-траву, — пожал плечами столяр.

— Но в нашем мире не растет дурман-трава, — удивилась я.

— Это не проблема, — проговорил брат. — Но не в таких количествах.

— Я сказал, что это ломка. Но это не значит, что причина в дурман-траве, — покачал головой Аскольд. — Некоторые готовы добыть наркотические вещества из песка и пепла, лишь бы с ног валило.

Я кивнула:

— Спасибо. Ты как?

— Цел. Лестер и Натаниэль тоже.

— Хорошо, — кивнула я, отстраненно подумав, что совсем про них забыла.

Кирион подошел с одному из пленных и легонько пнул сапогом ногу кочевника в мягкой кожаной обуви. Тот словно вышел из дремы и кинулся на брата, буквально рыча как загнанный зверь. Остальные тоже зашевелились, но брат не стал мелочиться и просто вырубил пленника одним ударом.

А затем подошел ко мне, встал рядом, скрестил руки на груди, снова хмуро осмотрел кочевников и спросил:

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

Жизненно необходимое нам подкрепление доехало до остатков форта Патронум как раз к тому моменту, когда в случае поражения обороняющихся, кочевники добивали бы последних выживших.

Возглавляли эти отряды очень хмурые и очень потрепанные жизнью бойцы.

— Что-то вы быстро, — медленно проговорил колонель, наблюдая, как командиры спешиваются и идут навстречу.

— Удивительно, что мы вообще приехали, — усмехнулся один из мужчин. — К нам пришла пустая лошадь.

— А к нам лошадь принесла остатки седока, — проговорил второй командир.

Упрекнуть их было нельзя — засада для гонцов слишком очевидна, вот только это не объясняет, почему стройка осталась без защиты.

— Кто отдал приказ снять патрули и защитные отряды? — спросил Кирион.

Капитаны переглянулись:

— Никто, Ваше Высочество.

Плохо. Значит, где-то в степи лежат тела еще нескольких сотен наших бойцов. Очень плохо.

Остаток дня мы обсуждали стратегии защиты и обороны. Точнее, мужчины обсуждали, я наблюдала и с сожалением отмечала свою полную некомпетентность в этом вопросе.

— Нам нужно вернуться в столицу, — заявил Кирион, едва мы переступили порог моего шатра.

— Аргументируй? — устало спросила я, тяжело присаживаясь на лежанку.

— Отсюда ты не можешь ничего сделать. И Даян не может, потому что, скорее всего, не знает. А помощь нужна сейчас. Защита, медикаменты, провизия, свободные руки.

Я прикрыла глаза, обдумывая его слова.

— Что у тебя случилось с Вальтером? Я думал, он фаворит.

— Был, — жестко усмехнулась я.

— И?

— И я стала свидетелем одного очень содержательного и не очень приятного диалога, — ответила, посмотрев на брата. — Он попал на отбор, потому что оре-Роул выставила его на спор. Потому что Вальтер терпеть не может всех аристократок.

— Ну, с его историей в анамнезе не мудрено, — пожал плечами Кирион.

— Наверное, — пожала плечами я.

— Но тебя это задело, — произнес брат.

Не спрашивая, утверждая.

— Задело, — тихо подтвердила я.

— Ты же знаешь, что это значит, да, сестренка? — Кирион склонил голову набок, внимательно смотря на меня. — Он что-то затронул в твоей железной душе, и от того тебе так обидно.

— Это не важно, — спокойно ответила я. — Можно выходить замуж по расчету за человека, чьи мотивы не романтичны, но не агрессивны и прозрачны. Строить союз с тем, что ненавидит тебя, как вершину государственной формы правления — мертворожденная идея.

Кирион вздохнул:

— Мне жаль, сестренка.

— Мне тоже. У нас есть с собой какие-нибудь знаки отличия? Надо бы наградить его за спасение моей наследной особы.

— Есть пара медалей и даже какой-то орден.

Я кивнула, и брат продолжил:

— Выпиши ему орден. Это даст некоторые привилегии, и никто не посмеет назвать тебя неблагодарной сволочью.

— Мне придется самой вручать, да? — уныло спросила я.

Кирион достал из кармана часы на цепочке, откинул крышку, долго всматривался в циферблат и, наконец, ответил:

— Не обязательно. Можешь сходить сейчас, он наверняка спит после таких-то приключений. И после этого мы отбудем.

— Идет, — кивнула я, усмехнувшись.

Выйти, как обычный боевой маг в настоящее столкновение с кочевниками я смогла, а встретиться лицом к лицу с Вальтером мне не хватало духа.

Походный лазарет стоял в наиболее защищенном месте — у единственных остатков предыдущей крепостной стены. Наспех сшитые меж собой брезентовые полотнища даже в сумраке ночи казались лоскутным одеялом. Я глубоко вздохнула, прежде чем шагнуть из тени в слабый свет костров и факелов. Пахло огнем, болью и тленом.

В кострах постоянно кипятили воду, таская ее под навес, а факелами выжившие пытались разогнать угнетающую тьму. Говорят, жители мира Огня могут делиться силой друг с другом через свое пламя. Жаль, у моего народа нет такого дара. А потому неровный свет от факелов вырывал из тьмы ряд накрытых какими-то тряпками тел. И я мрачно отметила про себя, что днем их было значительно меньше.

Я шагнула под навес и нацепила свою лучшую королевскую маску. Люди стонали. Люди страдали. А я шла от лежанки к лежанке, касаясь каждой руки и улыбаясь так тепло, как была способна. Благодарила за службу, восхищалась отвагой, слушала какие-то просьбы. Несмотря на все указы, на Фронтир попадали и семейные парни, и единственные кормильцы, и обремененные недееспособными родственниками.

Утром я попросила пофамильный список всех бойцов Патронума. Сейчас я поняла, что в этом списке придется проставить немало крестов — лежанки изрядно опустели.

Вальтер оре-Марлоу лежал дальше от входа, отгороженный от прочих тонкой тряпкой.

— Как он? — тихо спросила я у дежурного лекаря. Человека без лица, без сил и без какой-либо надежды.

Мужчина проследил взглядом и чуть заторможенно ответил:

— Тяжело, но выживет.

Я кивнула и шагнула за импровизированную перегородку.

Вальтер спал. На деревянной чурке рядом едва горела керосиновая лампа, стояла тарелка с водой и тряпица в ней.

Жар?

Я медленно и очень осторожно коснулась лба мужчины, и в первое мгновение он показался мне раскаленно-горячим, а во-второе — ледяным. Но мгновение испуга прошло, и я поняла, что Вальтер в порядке. Дыхание ровное, горячки нет. Я осторожно приподняла край покрывала, чтобы убедиться, что бинты чистые, и кровь не идет.

Закусила губу и замерла на миг. Сказать? Не сказать? Проснется? Не проснется?

Кто-то заворочался и громко застонал, и это вырывало меня из собственных мыслей. Я осторожно положила рядом с лампой шкатулку с орденом и бумагами о даруемых в соответствии с орденом привилегиях. Склонилась к Вальтеру и легонько коснулась губами его лба.

— Прощай, — тихо выдохнула я и ушла, не оборачиваясь.

Казалось, в спину мне раздался тихий вздох. Показалось? Показалось. Среди этих стонов всякое может показаться.

Клэр оре-Роул знала и любила каждого из своих бойцов как сына, как брата. Капитан всегда была в курсе настроения личного состава и подробностей их жизни. В этом не было праздного женского любопытства, лишь банальный расчет. Ведь зачастую в моменты смертельной опасности слабым звеном всего отряда становится тот, чье душевное равновесие нарушено. А это может быть фатально для всех ее подчиненных. Чаще всего, конечно, от разного рода уныния ее бойцов спасала хорошая бутылка и отзывчивая девица.

Но не в этот раз.

— Принцесса необычно щедра, — прокомментировала оре-Роул шкатулку на столе.

Вальтер ничего не ответил, равнодушно разглядывая потолок.

— Ты злишься, — констатировала капитан.

На это маг тоже промолчал. Женщина подумала и добавила:

— Полчаса назад Демира покинула форт Патронум.

А эти слова заставили Вальтера одним рывком подскочить на ноги. Но далеко маг не ушел — рана дала о себе знать, и мужчина начал оседать на пол. Клэр подставила ему плечо и уложила обратно на лежанку.

— Далеко собрался?

— Мне нужно с ней поговорить, — процедил бледный маг сквозь сжатые зубы.

— Ты не догнал бы ее даже без дыры в бочине, — спокойно проговорила Клэр. — И судя по этому шикарному ордену, вы виделись.

— Я спал.

— Или делал вид.

Маг упрямо замолчал, откинувшись на каменную подушку.

— Что, ты оказался слишком благороден, чтобы закрыть собой принцессу от стрелы, и слишком горд, чтобы рассказать ей о своих чувствах?

Серые глаза сверкнули зло и отчаянно. Мог бы — вцепился в глотку. Но он не мог даже встать, а потому с трудом нацепил равнодушие и отвернулся.

— У тебя неделя, чтобы начать сносно держаться в седле. Потом мы уходим, — спокойно проговорила капитан, возвращаясь к причине своего визита.

— Куда? — безэмоционально спросил Вальтер.

Ему по большому счету было все равно, в какой мясорубке сорвать свою боль.

— Есть работёнка, — усмехнулась оре-Роул и вышла.

Хорошо оплачиваемая, непыльная работёнка. В Ирониуме.

— Ты издеваешься? — устало спросила я.

Несколько часов назад мы посадили моих женихов на королевский поезд, а сами пообещали присоединиться через пару станций и отправились куда-то.

Собственно, «куда-то» оказалось транспортным узлом грузовых дирижаблей.

— Ничуть, — спокойно ответил брат. — Но если допустить, что дирижабль сюда рухнул по твою душу, то что помешает пустить паровоз под откос?

— Допустим, — я не стала спорить с очевидным, сил не было даже сидеть, не то, что спорить. — Но ты подумал о моей маленькой проблеме?

— Естественно, — ответил брат и сунул мне в руки полуторалитровую бутыль с каким-то мутным содержимым.

— Это что? — я брезгливо осматривала тару без намека на этикетку.

— Общая анастезия.

— Что??

— Армейский самогон.

Я покосилась на Кириона, ожидая, что это какая-то несмешная офицерская шутка, но нет, брат был исключительно серьезен.

— Ладно. Хуже мне уже точно не будет, — пробормотала я и отхлебнула с горла.

Вкус был как у керосина. Запах, впрочем, тоже. А по ощущениям будто сквозь глотку протащили колючую проволоку.

— Ну как? — спросил Кирион.

— Отвратительно.

— И прекрасно. Ты пей-пей, не отвлекайся. Нужно поддерживать такой уровень хмеля в крови, чтобы не было страшно и не начинало тошнить.

Потом брат посмотрел, как я прикладываюсь к бутылке, и задумчиво добавил:

— Впрочем, если тебя будет тошнить всю дорогу, это тоже неплохо.

— Почему? — просипела я.

— Потому что когда тело предает, некогда предаваться душевным терзаниям.

— Тебе виднее, — усмехнулась я.

На третьем глотке самогон уже не казался таким отвратительным, хотя все еще чем-то напоминал керосин.

Мы въехали на территорию порта, брат коротко переговорил с начальником, и уже через четверть часа мы оказались в пустом трюме грузового дирижабля. Среди пустых коробок, забытых тряпок и обрывков веревки прямо на полу сидело аж два высочества — мое и брата. И пили сивуху прямо из горла.

— Ты как? — спросила брат, когда мы оторвались от земли.

— Нормально, — усмехнулась в ответ.

— Я не про полет.

— Я тоже.

Кирион помолчал, приняв бутылку из моих рук.

— Первая кровь — это всегда сложно. Она впечатывается тебе на подкорку на всю жизнь.

— Эта война бессмысленна — тихо произнесла я. — Они ненавидят нас по религиозным причинам, мы их — по антропологическим.

— Любая война бессмысленна, — усмехнулся брат, глотнув самогон.

— Матриархи закрывали глаза на Фронтир, да?

— Да, — глухо ответил Кирион. — Так проще. Удобнее. И дешевле, чего уж там.

— Я должна это исправить, — прошептала я.

— Ты не можешь наладить даже свою личную жизнь, — жестко проговорил брат. — Не бери на себя обязательств больше, чем сможешь исполнить.

Я замолчала. Немного упрямо, немного обиженно. Да, конечно, нельзя по щелчку пальцев взять и превратить Фронтир из вечно тлеющего конфликта в простую границу.

Но и не попытаться нельзя. Потому что если я не попытаюсь, рано или поздно Вальтера там убьют.

Кажется, эта мысль сорвала последнюю резьбу. А может и не мысль, а очередной глоток сивухи. Я даже не поняла в какой момент по щекам побежали слезы.

Брат сидел рядом с прикрытыми глазами и делал вид, что спал. А я делала вид, что его здесь нет.

Потому что я рыдала и не могла остановиться.

Из нас троих Даян отличался исключительной сдержанностью. Я в жизни не помню, чтобы мой близнец не то что употреблял непечатные выражения — чтобы он голос повышал.

Так вот брат орал. Орал так, что дрожали стены и очередь министров перед моим кабинетом. И какими словами он орал! Я прям аж восхитилась словарному разнообразию и виртуозному обращению с ненормативной лексикой.

— Обалдеть… — пробормотал шедший рядом Кирион.

Тут очередь министров заметила наши высочества и волнообразно повскакивала на ноги, старательно изображая почтение. И в это же время дверь моего кабинета распахнулась, стукнувшись о стену, и оттуда выскочил, точно ужаленный, заместитель военного министра по материально техническому обеспечению.

— … лишу всех званий и сгною в тюрьме!!! — донесся рык Даяна.

— О, смотри-ка, семейные интонации проскакивают, — задумчиво проговорила я, пока Кирион заталкивал меня в собственный кабинет. Дверь за нами раздраженно захлопнулась, в брат еще и магией по носу щелкнул всех любопытных.

В кабинете повисла тишина. Даян смотрел на нас широко распахнутыми глазами, и впервые в жизни я видела, как у близнеца под кожей перекатывается магия.

Одним рывком он встал, подлетел ко мне нос к носу и процедил:

— Если ты еще раз высунешься из столицы… нет, если ты еще раз высунешься из дворца — я тебя сам прикую к трону.

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но брат обнял меня так порывисто и так крепко, что ребра затрещали.

— Памагите! — просипела я.

— Сломаешь принцессу — отдуваться тут сам будешь, — невозмутимо заметил Кирион.

И за этот комментарий ему тоже достались крепкие медвежьи объятия.

— Теодор! — рявкнул близнец. — Обед на троих и бутылку лучшего абрийского из моих личных запасов!

— О, я думала мы откроем ее минимум после коронации, — воодушевилась я.

— Вы выжили, мне не придется садиться на трон, а еще судя по запаху вам нужно похмелиться. Так что да, бутылка лучшего абрийского подойдет, — заявил Даян.

Кто мы такие, чтобы спорить с братом, каким лучшим вином нас поить?

Спустя час, когда я налопалась от пуза, Кирион закурил десертную сигарету, а Даян перестал срываться на ор на каждую попытку заглянуть в кабинет и прервать наше культурное общение, мы принялись обсуждать положение дел.

— После крушения дирижабля, матриарх была в бешенстве, — принялся рассказывать близнец. — Я ее такой видел только однажды — когда Кир вернулся в столицу. Она буквально орала без остановки, снесла с места министра путей сообщения и натурально отодрала погоны у колонеля столичной полиции.

Кирион присвистнул, выпуская дымовой дирижаблик нарезать круги по комнате.

— Это до или после того, как она узнала, что принцесса отбыла поездом?

— До. После она прочитала мне длинную лекцию о нашей безответственности, а потом отправила за решетку вообще всю транспортную компанию упавшего дирижабля. До выяснения обстоятельств, так сказать.

— Повезло, — усмехнулся Кир. — Могла и казнить.

— Повезло, — кивнул близнец.

— Экспертиза была? — задала я более насущный вопрос.

— Да что там проводить-то, — помрачнел Даян. — Огонь выжег вообще все, в некоторых местах оплавился камень и металл. Полыхало больше суток, пока потушили.

— Неужели ни одного мага огня в столице не было? — нахмурилась я.

— Были, почему, — вздохнул Даян. — Здесь целая семья живет. Но слабосилки. А внуки вообще уже помесь огня и железа.

— И это явно не все плохие новости, — заметил Кирион.

— Да, — медленно кивнул Даян. — Кабинет министров и матриарх считает, что это был производственный брак. И они намерены призвать мир Воздуха к ответу. Содрать денег и ввести санкции.

— Мы введем санкции — они ответят. И еще не понятно, кто при этом останется в выигрыше, — заметила я.

— Это все понимают, — согласился близнец. — Но нельзя проигнорировать эту катастрофу. Уже ползут нехорошие слухи. Слухи о теракте. А если кто-то начнет всерьез громко и вслух рассуждать о том, что это было покушение на наследную принцессу, мы все знаем, что будет дальше.

Если на принцессу можно поднять руку, значит, власть монарха слаба. Значит, королеву можно стащить с трона. И начать борьбу за власть, или того хуже — борьбу за независимость монархий.

Начать гражданскую войну.

Иногда Кирион жалел, что вернулся в столицу.

Он не любил вечно пыхтящий трубами и куда-то спешащий Ирониум. Не любил дворец, полный лицемерия и лести. И если уж быть до конца честным, мать он свою тоже не любил. Да и матерью ее называть язык не поворачивался. Матриарх — да. Но не мать.

Зато Кирион любил сестренку. Стремительную, отважную, отчаянно пытающуюся сделать этот мир лучше. Упорно преодолевающая и препятствия матриарха, и сопротивление кабинета министров, и трясину бюрократии.

Демира была искренней и живой. И власть нисколько ее не испортила. За это, пожалуй, он особенно уважал сестру. Сохранить человечность и адекватность мало у кого хватает силы воли, ведь власть развращает. Особенно такая власть — близкая к абсолютной.

И насколько сильно он любил сестру, настолько же сильно ему не нравилось происходящее. Что-то происходило, и он не понимал что. А раз не понимал, но мог защитить ни ее, ни Даяна, ни себя.

— Ты не со мной, — раздался грустный голос Констанции.

Еще одна его любовь. Любовь простая и искренняя. Любовь, которую придется пустить под нож ради блага государства. Он это понимал. И она это понимала. Но никогда не корила его, никогда ни о чем не просила. Констанция была так же красива, как и умна.

Кирион всегда удивлялся, как такая великолепная девушка оказалась в том всеми богами забытом форте? Он тогда думал, что ему повезло. Думал, что будет счастлив и сделает ее самой счастливой женщиной во всех мирах.

Пока не вернулся в столицу. И пока не узнал, что уже помолвлен на какой-то там сумасбродной салаге из почти вымершего рода.

— Прости, — вздохнул маг. — Устал.

Он откинулся на бортик огромной ванны и запрокинул голову, рассматривая незамысловатую мозаику на потолке.

— Я так соскучилась, — Констанция прижалась к нему, нарушив гладь воды.

— Я тоже, — тихо ответил Кирион.

— Ты переживаешь за сестру? — в лоб спросила Констанция, заставив мага поморщится.

Он не обсуждал при ней семейные дела. Не то, что не доверял, просто не хотел мешать два этих мира. Хотел сохранить себе иллюзию спокойствия.

— Я всегда переживаю за сестру, — спокойно ответил Кирион, прикрыл глаза.

— Тебя долго не было, но я слушала сплетни во дворце. И это нехорошие сплетни, Кир. Опасные.

— Ожидаемо. — вяло отозвался маг, не желая развивать дискуссию. Не с ней. Не сейчас.

— Просто я хочу сказать… — девушка замялась, а потом выпалила на одном дыхании: — Я знаю, королева готовит официальное обвинение миру Воздуха. Да все это знают. Но еще все знают, что потеря добрых отношения с миром Воздуха грозит нам большими проблемами и повлечет за собой инфляцию, недовольство людей и волнения.

— Слушай, я…

— Дай мне закончить! Просто… дослушай. Отец всегда говорил — ищи того, кому выгодно. И я попробовала. Я слушала сплетни, подозревала всех! — с наивной детской гордостью проговорила Констанция. — И я подумала, ну действительно, кому это может быть выгодно? Нарушение баланса коснется всех в этом мире. Никто не хочет воевать или голодать. Никто, кроме человека, здесь не живущего.

Кирион мгновенно распахнул глаза и хмуро посмотрел на девушку.

— Говори.

Та закусила губу, словно боялась собственной догадки.

— Я подумала… я подумала, вдруг это не неисправность, а действительно теракт? Но чтобы провернуть такое, нужно много денег и много связей. И никаких фатальных зависимостей от мира.

— И каково твое предположение? — медленно проговорил Кирион.

Констаниция глубоко вздохнула, словно решала прыгнуть с обрыва, и выпалила:

— Иштар.

Я смотрела на документ, который для меня позаимствовал, а говоря проще, умыкнул Теодор из матушкиного секретариата. И документ мне этот не нравился.

Матриарх была страшна в гневе. Причем страшна не только для провинившихся, а вообще для всех окружающих. В минуты эмоций мать теряла всякую способность мыслить адекватно и принимать рациональные решения. И если сносить бошки зажравшимся магнатам и обозревшим аристократам она могла без особых последствий, но бумага в моих руках была равносильна пальбе по собственным ногам.

Дверь с легким щелчком отворилась и ко мне вошел Даян. Близнец был хмур и сосредоточен. Вообще временное исполнение моих обязательств сильно отпечатались на брате. Он стал стремительнее, злее, жестче. Пожалуй, если со мной бы что-то случилось, корона осталась в надежных руках.

Следом за Даяном вошел Кирион. И этот брат тоже не выглядел расслабленным. Но он никогда особенно жизнерадостным при дворе и не был, и я его понимала.

— Звала? — без приветствия спросил Кир, плюхаясь на диван. Даян садиться не стал, а прошелся по комнате и, подперев плечом стену у столика с едой, начал рыться в вазе фруктами, выбирая яблоко посимпатичнее.

Я молча шевельнула пальцами, заставляя бумагу с моего стола спланировать Кириону на колени. Он пробежался глазами по тексту и, передав также по воздуху документ Даяну, прикурил.

Близнец, прочитав, отложил выбранное яблоко и вздохнул:

— И что будем делать?

Я встала и прошлась по кабинету.

Документ, который я показала братьям, был проектом указа королевы Элизабет о вводе санкций против мира Воздуха. Мы прекращали поставлять им металлы, закупать весьма длинные перечень артефактов, сворачивали совместное производство по повторному заряду магией нашего алроса. Последнее — была прямая дорога в вертикальный взлет цен на все техномагические товары.

В общем, эта бумажонка разгоняла нашу инфляцию с места в карьер.

— Я попыталась с ней поговорить утром, — ответила я. — Она зла до невменяемости.

Даян фыркнул:

— Матриарх в образе любящей матушки.

Мы втроем синхронно скривились.

— Я не могу наложить «вето» на этот указ. У меня не хватает влияния. Все, что я могу, это начать готовиться к последствиям. Спешно подкладывать соломку в те места, где будет падать.

— Судя по этому перечню — падать будет все и везде, — мрачно проговорил близнец.

Кирион вздохнул и как-то нехотя проговорил:

— Есть гипотеза, что в произошедшем замешана Иштар.

— Интересная мысль, — медленно проговорила я. — Этот указ значительно увеличит поток контрабанды. Больше контрабанды — больше денег.

— Я говорил с Микой. Это не она и не ее люди. И она тоже искала среди своих причастных, но не нашла.

— Она могла и не знать, — заметил Кирион. — Но в любом случае это — гипотеза. Которая очень быстро просачивается в массы.

Я недовольно цокнула. Еще конфронтации с Повелительницами Кошмаров мне сейчас не хватало.

— Нужно знать наверняка, — покачал головой Даян. — Если матриарх развернет свое бешенство на Иштар, то мы санкциями не ограничимся. Будут погромы и поножовщины, и все — на нашей территории. Потому что Иштар на своей земле не воюет.

Ага, не воюет и не правит, — мрачно подумала я.

Мы помолчали, обдумывая высказанное предположение.

— Кирион, я должна попросить тебя об одолжении, — медленно проговорила я, посмотрев на брата.

— Ну нет, — тут же отреагировал он. — Это идея еще более идиотская, чем прокатиться на Фронтир.

— Я еще ничего не сказала.

— Да я по твоему взгляду понял, что ты хочешь. Так вот — нет. Я не поеду в мир Воздуха.

— Я бы сама с удовольствием поехала, но меня не отпустят, — улыбнулась в ответ.

— Нет, нет и нет. Я не оставлю тебя тут без опеки.

— Ты уже выдернул команду оре-Роул в столицу, — сдал старшего брата Даян, — думаешь, без тебя не справятся?

— Это было усиление, а не замещение! — рявкнул Кирион.

— Кир, ты же знаешь, кроме тебя и Даяна я никому не могу доверять, — тихо проговорила я.

— Это не повод оставлять тебя без защиты, — покачал головой архимаг.

— Ну знаешь, я тоже кое-что умею, — хмыкнула я.

— Даян, мне нужна твоя помощь в борьбе с семейным припадком упрямства, — Кирион попытался прилечь на свою сторону моего близнеца.

Но тот лишь покачал головой:

— Прости, брат. Но сейчас я согласен с нашей невменяемой принцессой. Мы постараемся оттянуть подписание этой дряни как можно дольше. Но нам нужно знать наверняка, стоит ли подписываться под этими самоубийственными санкциями. Если мир Воздуха действительно замешан — это дело чести. Но если нет, но это идиотизм.

Кирион прикрыл глаза, и мне на екунду показалось, что он сейчас разорется. Но нет, брат лишь выпустил длинную струю дыма и процедил сквозь зубы:

— Ладно. Но без пригляда бойцов Клэр чтоб даже в туалет не ходила.

Я нервно хохотнула:

— Боюсь, это будет чревато…

— Демира, я серьезно. Меня не будет в мире Железа, я физически не смогу тебя защитить.

— Ты будешь защищать интересы нашей страны в мире Воздуха. А это то же самое, что и защищать меня. Матриарх и ее мир неделимы по праву королевского дара.

За одним маленьким, неприятным исключением, на котором Кириону скорее всего придется скоро жениться.

— Ваше Высочество, какая приятная встреча!

Клэр оре-Роул широко улыбалась, приветствуя мое Высочество, которое, меж тем, мысленно обещало свернуть старшего брата в бараний рог.

В моем любимом рыжем зале идеально-ровной линией выстроился отряд Клэр. Мне подумалось, что женщина отбирала личный состав в первую очередь по внешним данным. Это были красивые, хотя отмеченные Фронтиром, мужчины. Высокие, широкоплечие, с одинаково внимательным, сосредоточенным и твердым взглядом. Тем не менее, моему взору предстал действительно лучший отряд лучших бойцов, которых Кирион призвал в столицу для усиления моей защиты.

Я мазнула взглядом по мужчинам, и сердце мое пропустило удар — Вальтер оре-Марлоу стоял в ряду с точно таким же бесстрастным выражением лица. Просто хорошо тренированный боец на задании — один из списка. Машинально отметив про себя, что маг хорошо держится, не бледен и не клонится на раненную сторону, я мрачно посмотрела на старшего брата.

— Клэр, рассчитываю на тебя, — проговорил Кирион, находящийся практически одной ногой в портале в мир Воздуха.

— Мы тебя не подведем, — со всей серьезностью ответила капитан.

Мы рассчитывали, что Кирион будет отсутствовать пару-тройку дней, а потому по легенде он отчаливал обратно на Фронтир по моему крайне важному поручению. Я надеялась, что этого времени хватит, но была готова импровизировать в случае его задержки. К тому же матриарх в целостности Кириона заинтересована меньше всего, а потому вряд ли будет терзать меня с пристрастьем, куда я услала старшего брата.

Едва Кирион покинул зал, Даян извлек из воздуха кинжал и повернулся к оре-Роул:

— Кирион передал ваши договоренности. Трое бойцов всегда должны сопровождать принцессу вне зависимости от места и конфиденциальности поездки.

Клэр кивнула, и ее отряд один за другим начал приносить клятву о неразглашении. А после этой нехитрой процедуры, капитан отобрала трех человек — двух обычных бойцов и одного мага, чтобы начать исполнять возложенные на них обязанности. И я очень надеялась, что Вальтер в первой тройке оказался случайно.

Но никаких попыток заговорить со мной мужчина не предпринимал, а потому мы в почти что торжественной тишине дошли до расфуфыренной кареты и отправились исполнять мои наследные обязанности. Мы с Даяном — в карете, а бойцы Клэр — верхом в составе сопровождения.

Из поездки на Фронтир я привезла с собой кровавые кошмары, разбитое сердце и несколько пленных кочевников. Их-то мы и ехали допрашивать с близнецом.

Тюрьма Ирониума с поэтичным названием Туррет находилась на отшибе города. Это была старая крепость, технически состоящая из восьми башен, соединенных меж собой, с крошечным внутренним двором, используемом для торжественных казней. Построена Туррет была настолько давно, что скучный серый камень видел на троне мира Железа еще мужчин. Казни, собственно, тоже закончились примерно в то же время. Матриархи не очень любили рубить головы, предпочитая награждать неугодных персон новой жилплощадью в Туррете и забывать об их существовании.

Как принцессе мне не было необходимости посещать такие места, но я справедливо полагала, что наследница должна знать все. В том числе кого, за что и как надолго сюда упекли. В основном, в тюрьме содержали откровенных отморозков, но и для благородных заключенных было местечко. А я втайне надеялась, что и для политических в конце концов найдется место, потому как виконт Навал уже порядком всех допек.

Узкие и редкие бойницы Турреты не пропускали солнца, а потому место это было крайне унылое. Нас встречал комендант крепости — невысокий мужчина с холодным, злым взглядом. Когда-то он был дознавателем, но отошел от дел и за особые заслуги перед короной, а также благодаря его личным садистским наклонностям, господин Лорнот получил эту должность.

— Ваше Высочество, — мужчина низко поклонился, когда я выбралась из кареты.

Я обозначила кивок, как и положено при нашей разнице в социальных статусах.

— Хотел бы сказать, что рад вас видеть, но Туррет не место для прекрасной беседы, — жестко усмехнулся мужчина. — А потому — прошу следовать за мной.

Атмосфера в Туррете была максимально гнетущая. Освещалась тюрьма редкими чадящими факелами, и мое сопровождение зажгло переносные магические светильники, чтобы никто не поломал ноги. Окна в Туррете отсутствовали в принципе, во всей крепости было счетное количество узких бойниц для вентиляции. С этой задачей они справлялись так себе, и воздух внутри был спертым, сырым, холодным и душным. А на этажах с живыми заключенными еще и смрадным.

Комендант крепости коротко отчитывался о делах прямо на ходу, и дела в Туррете шли прекрасно. Заполнена тюрьма была примерно на половину, содержали узников как положено: в жутких и кошмарных условиях, кормили тоже как положено: раз в день какой-то бурдой. Дополнительных расходов не планировалось, а потому финансирования не требовалось. Вот все бы так!

Спустились мы в итоге на самый нижний этаж. Тонным камня над головой давили, но это было лучшее месте, чтобы спрятать от посторонних наш ценный груз — несколько пленных кочевников. Из всей толпы их выделяли знаки отличия — они были командирами. В нашем понимании — даже офицерами.

Их держали по одному в камере, прикованными за ногу, как животных. Во мне шевельнулось что-то жалостливое, но отпустило, стоило мне вспомнить руины форта Патронум. Враг навсегда остается врагом.

— С кем желаете говорить, Ваше Высочество? — спросил господин Лорнот.

Вместо меня ответил Даян:

— С тем, у кого на груди татуировка в виде когтистой лапы.

Это должен быть самый сильный, самый влиятельный воин. И он определенно должен знать больше, чем остальные. Он сидел на полу, откинувшись спиной на стену, гордый, несломленный, с удивительно одухотворенным лицом.

Брат кинул взгляд на группу сопровождения, и от нее отделился один из бойцов. Этот человек говорил на кочевом наречии, и должен был помочь наладить коммуникацию.

— Принцесса желает говорить с тобой, — произнес толмач.

Кочевник, медленно отрыл глаза.

— Мне нечего ей сказать.

— Она будет задавать вопросы. Ты — отвечать.

— Мне нечего ей сказать.

— Будет лучше, если ты согласишься, — толмач терпеливо продолжил уговаривать кочевника. — Принцесса строга, но справедлива.

— Ей нечего мне дать.

Кочевник прикрыл глаза, как бы говоря о том, что аудиенция окончена.

— Ваше Высочество, может мы его это? — комендант неопределенно мотнул головой в сторону пыточной.

Я усмехнулась, покачала головой и медленно начала подходить к пленнику. Шаг. Другой. Третий…

— Ваше Высочество… — позвал меня Вальтер. — Это небезопасно.

Оклик мага я проигнорировала и подошла к пленнику максимально близко. Так, что при желании он могу бы меня схватить рукой.

— Я предлагаю тебе смерть, — спокойно произнесла я на чистом кочевом наречии, заставив мужчину у моих ног широко распахнуть глаза. — Чистую, гордую, свободную смерть от благородного клинка. Если же ты и твои люди откажутся, то вы останетесь здесь навсегда. И год за годом будете дряхлеть, болеть, превращаясь в немощных больных стариков. Выбирай.

Мужчина смотрел на меня снизу вверх, и в его равнодушных серо-карих глазах мелькнуло удивление.

— Ты не боишься меня, — медленно произнес кочевник. — Почему?

— Я — есть Железо. Железо не боится плоти.

Кочевник прикрыл глаза, обдумывая мои слова, и, спустя долгую минуту, все же ответил:

— Хорошо. Спрашивай. Тебе я отвечу.

Я внутренне скривилась. У меня не было никаких навыков ведения допроса, да и язык кочевников я знала поверхностно. Но в нашем случае даже угроза пыток не слишком его опечалит — геройская смерть их не страшит. В отличие от беспомощной старости. Говорят, они даже убивают немощных, когда приходит время сменить стойбище. Все, кто не в состоянии держаться в седле, или кого не готовы везти на себе родственники, будут убиты. Племя должно быть сильным.

— Зачем вы нападаете? — наконец, подобрала я вопрос. Он не был нужен для допроса, но мне лично было интересно понять, что твориться в голове у наших врагов. Когда понимаешь, как противник мысли, становится легче его победить.

— Вы разрушаете наш мир. Мы его защищаем.

— Как именно мы его разрушаем?

— Вы добываете слезы богов. Боги недовольны. Боги отомстят за это. И кара их постигнет все народы.

— Кто сказал, что боги недовольны?

— Наши шаманы.

Шаманы — самые образованные в их общинах… На своих наркотических камланиях она вроде как разговаривают с потусторонним миром. Но чтобы все кочевые племена разом решили биться головой о наши каменные форты — это странно. Слишком синхронно, слишком много поколений идет эта война.

— А кто сказал это шаманам?

— Боги говорят с ними.

Я, видимо, слишком красноречиво нахмурилась, что кочевник продолжил:

— Боги не покинули нас. Они приходят на наши стойбища, они говорят с шаманами, говорят с нами, благословляют наших детей на священную битву. Они обещали нам вечную славу, небесные замки и дюжину девственниц каждому воину.

А вот это уже интересно.

— Ты видел богов?

— Видел.

— Как он выглядит?

— По-разному, — уклончиво ответил кочевник.

Я кожей почувствовала, что здесь есть что-то очень важное. Это не просто галлюцинация от наркотиков, этого бога можно пощупать руками.

— Ты уверен, что это были боги, а не люди? Не враги?

— Враги не приносят таких даров.

— Каких даров? — медленно просила я, чувствуя, что невольно попала в точку.

— Дарующих силу, способную побеждать ваши армии, разрушать ваши крепости.

— Как выглядят эти дары?

Кочевник усмехнулся:

— Тебе не получить их.

— Мне они не нужны. Но я должна знать, как они выглядят.

Мужчина помолчал, но все же ответил.

— Как песок. Белый песок.

Я кивнула.

— Завтра я покажу тебе изображения людей. Возможно, я знакома с твоими богами.

Мужчина вскинул на меня удивленный взгляд:

— Ты?

Я жестко усмехнулась и, сделав знак своим людям, пошла на выход.

— Ты?! — раздался звон цепей, мужчина дернулся в мою сторону. — Ты?!! Почему ты?!!!

Я не стала оборачиваться, и лишь сжала кулаки от бешенства. Боги, значит. Боги их благословляют на битву. Придется проредить их божественный пантеон.

Пока мы шли из камеры, я слышала шушуканье за спиной.

— Откуда принцесса знает язык кочевников?

— Она же наследница трона, она должна уметь говорить на языке потенциального врага.

— Не потенциального, а действующего…

Я внутренне усмехнулась. Выучить язык кочевников была на самом деле идея Кириона. Мы тогда с Даяном, конечно, не считали, что нам он когда-нибудь пригодиться, но все же положились на мнение воевавшего брата.

И он удивительным образом оказался прав.

Комендант крепости привел нас на служебный этаж, где для дорогих посетителей был накрыл стол. Все, как положено — еда, выпивка, развлекательные истории от местных палачей. Но едва мы вошли в зал, и прислуга вежливо закрыла за нами дверь, я повернулась в команданту.

— Господин Лорнот, у пленных были при себе личные вещи?

Уже почти расслабившийся мужчина вновь потерял все наносное радушие.

— При себе — нет. Но с ними привезли что-то, вроде бы важное.

— И что, никто даже не перебрал и не растащил? — нехорошо прищурился Даян.

Мужчина лицо удержал, хотя я была уверена, что полного набора мы никогда не найдем. И пока он мялся, подбирая ответ, я раздраженно приказала:

— Принесите, что осталось.

Комендант рявкнул, и прислуга умчалась выполнять указания.

— Вина? — без особой надежды на положительный ответ спросил Лорнот.

— У Ее Высочества не так много свободного времени, господин комендант, — насмешливо ответил Даян.

Господин комендант замялся, не очень понимая, что с нами делать, но запыхавшийся парнишка с каким-то пыльным мешком, его спс.

— Свободен, — процедил Лорнот и протянул мешок мне.

Я высокомерно приподняла бровь, а стоящий рядом Даян сделал знак кому-то из сопровождения. Кем-то, по закону подлости, оказался Вальтер.

Маг принял мешок, не церемонясь смахнул тарелки со края стола, и высыпал содержимое на белую скатерть. Здесь не осталось ничего интересного или ценного. Вальтер поднимал по предметы и демонстрировал нам. Браслет с какими-то бусинами из зубов и камушков, такое же ожерелье, какой-то плетеный кожаный ремешок, трубка, кисет. Вальтер развязал шнурок кожаного мешочка, принюхался к табаку внутри и покачал головой.

— Не похоже, что здесь что-то есть, — ответил маг. — Хотя…

Быстрым движением он перевернул кисет, высыпая на белую скатерть табак, и продолжая трясти и трясти, несмотря на то, что больше ничего сыпалось. Но Вальтер смял в ладони кисет и нахмурился. Затем мужчина воплотил изящный магически кинжал, осторожно надорвал шов мешочка и высыпал на ладонь белый, мелкозернистый порошок, по виду напоминавший муку. И для большинства присутствующих, это был именно местный наркотик, основным ингредиентом которого была дурман-трава. Вот только этот порошок не был травой. И увидеть это могли лишь те из нас, кто обладал магией.

В ладони у Вальтера был перетертый в порошок кристалл алроса.

— Кириона не хватает, — мрачно заметил Даян, когда мы вернулись во дворец и засели в моем кабинете.

— Угу, — ответила я.

— Лорнота, наверное, надо посадить? — неуверенно спросил близнец.

— На кол, — мрачно пошутила я.

— Демира! — Даян укоризненно посмотрел на меня.

— Ну что? — раздраженно спросила я. — Он же позволил растащить все улики. Нам очень повезло, что никто не позарился на дрянной табак.

— Наказание должно быть соразмерным. Давай разжалуем его и на Фронтир.

— Давай, — вяло согласилась, откинувшись в кресле и прикрыв глаза.

Несмотря на то, что мы по воле случая выяснили секрет уникальной силы кочевников, все вместе выглядело, во-первых, непонятно, а во-вторых, скверно. скверно со всех сторон.

Кто-то долгие-долгие годы стимулирует конфликт между нами и кочевыми народами. Открытое столкновение было и раньше, не даром появилась система фортов. Но дерзкие атаки происходят лишь последние полсотни лет. Ну, может, чуть побольше. И с каждым разом нападения были все озлобленнее, все кровавее, все жестче, пока, в конце концов, не случилось падение форта Патронум.

А война — это всегда отток средств из бюджета. Вместе с этим в оборот пускают фальшивые деньги, что тоже не слишком хорошо скажется на экономике. Ну и в довершении всего — падение дирижабля. То ли теракт, то ли покушение на меня.

Если считать, что все эти события не связаны, то у нас просто три проблемы разной степени тяжести. Их можно выставить приоритет, упорядочить и решать, согласно этому приоритету. В порядке убывания важности.

Но если же предположить, что это все звенья одной цепи, то простой и прозаичный вывод напрашивается сам собой. Кто-то хочет сместить мою династию с трона. А для этого нужно немного: всего лишь выбить три точки опоры короны — армия, экономика и лояльность простого народа.

— Связано или не связано? — спросила я близнеца.

Не знаю, о чем думал брат, но он меня понял. Сложно сказать, было ли это результатом нашего долгого и тесного общения или магия благоволила близнецам, даруя особую ментальную связь.

— Связано, — ответил Даян, после минутного молчания.

— Почему ты так считаешь? — я заложила руки под затылок и уперлась взглядом в потолок.

— Потому что для случайных событий они слишком кучны на временном периоде.

— Согласна, — вздохнула я. — Что будем делать?

— Для начала, давай найдем ту падаль, что продает кочевникам наш алрос, — предложил Даян, нехорошо полыхнув глазами.

Мы погрузились в бурное обсуждение, кого же притащить на опознание кочевникам. Весь дворец затолкать в Туррет конечно, хотелось, но матриарх не даст. А потому мы обсуждали самые подозрительные кандидатуры уже который час подряд. Впрочем, мне все аристократы казались подозрительными, а вот Даян упорно настаивал не кидаться с разбега в горн, а перебирать подлецов небольшими группками.

Но наша интересная дискуссия до хрипоты была прервана вежливым стуком в дверь. Мы с братом переглянулись, потом синхронно покосились на часы, показывавшие первый час ночи, и лишь после этого я разрешила войти.

На пороге нарисовался немного растерянный Теодор.

— Ваше Высочество, — секретарь замялся, подбирая слова. — К вам, эм, бывший жених.

— Кто? — не поняла я, стремительно теряя интерес к происходящему.

— Вальтер оре-Марлоу, — пояснил Тео.

— Я его не вызывала, — раздраженно ответила я. — Даян?

Близнец поднял обе ладони в воздух, одним этим жестом говоря, что он тут не причем.

— Даян тоже не вызывал, — резюмировала я. И спохватилась: — А он нам точно не нужен? Ну там, экспертное офицерское мнение…

Брат отрицательно покачал головой:

— Давай решать проблемы в порядке убывания важности. Сначала список.

— Список, да, — согласилась я, почти мгновенно забыв про секретаря, застывшего в дверях, и про Вальтера, о котором он говорил.

— Свободен, — раздраженно рявкнул Даян и щелкнул пальцами.

Бедолагу Тео отшатнуло с порога, а входная дверь закрылась, громко хлопнув. И мы снова принялись обсуждать подозреваемых.

Было пять утра, когда, наконец, мы отобрали первых пятерых для очной ставки, и уже даже поднялись на ноги, чтобы добрести к своим покоям покемарить пару часов, когда в дверь снова постучали. Мы с братом снова покосились на часы, и оба мгновенно помрачнели. Стук в 5 утра еще ничем хорошим на моей памяти не заканчивался.

— Ваше Высочество, — сонный секретарь с отпечатком каких-то бумаг на щеке, протянул мне конверт. — Только что доставил гонец из Туррета.

Сонливость как рукой сняло. Простая сургучная печать на конверте с легким треском разломилась, и у меня внутри все упало.

Пока мы тут с братом решали, кого больше остальных подозреваем в государственной измене, пленным кочевникам перерезали глотки.

Я медленно смяла лист в руке, чувствуя, что впервые в жизни меня накрывает неконтролируемое бешенство. Медленно протянула брату скомканное письмо и перевела взгляд на Теодора. Секретарь заметно побледнел, но лицо удержал. Я же проговорила, с усилием проталкивая слова сквозь зубы:

— Сопровождение — готовность 3 минуты. Туррета.

Тео коротко кивнул и выскочил из моего кабинета.

— Сестренка, тебе надо взять себя в руки. Лошади понесут, если ты в таком виде попытаешься подойти к ним.

Я опустила взгляд на руки и поняла, что сквозь кожу давно пробилась железная чешуя.

— Лорноту не жить.

— Не жить, — согласился Даян. — Но не вздумай сама вырвать ему глотку. Плохо скажется на репутации.

Отвечала я с трудом, поскольку во рту начал прорезаться второй ряд клыков.

— Я. Постараюсь.

Ровно через три минуты я вышла с парадного подъезда и вдохнула холодный воздух. Осень вступала в свои права, отнимая часы у светового дня и кутая город в промозглую сырость. Но я была настолько зла, что не чувствовала холода. Как будто была не магов железа, а магом огня, и в груди у меня пылало бешенство.

Отряд сопровождения сменился, и я рассеянно мазнула по бойцам взглядом.

Ну, почти сменился. Вальтер остался и в этом составе, но что-то изменилось в его взгляде. Я не могла сказать, что конкретно, потому что задерживать взгляд дольше положенного не стала. Мне было неинтересно, что твориться в голове у этого мага. У меня только что убили единственных свидетелей измены короне, и это единственное, что меня волновало.

— Ваше Высочество, — поклонилась Клэр, и остальные последовали ее примеру.

А я лишь молча кивнула и забралась в карету. Второй ряд клыков еще не втянулся, а подданным не следует видеть принцессу в таком состоянии.

Правильно было притащить Лорнота во дворец и устроить показательный суд. Но мне нужны были ответы на вопросы, а не театральное шоу для придворных. А во дворце комендант не скажет мне того, что я хочу услышать. Не доживет.

И мы неслись по еще спящему Ирониуму, а я прокручивала в голове разговор с кочевниками, ища хоть какую-то зацепку — кто же эти тайные благодетели, что отсыпали им алрос от щедрот душевных? Искала и ничего не могла найти. И это было плохо, очень плохо. Ведь чтобы поймать еще таких же кочевников, возможно придется положить немало своих людей.

Лорнот нас не ждал. Точнее, он ждал гвардию, чтобы, как положено государственному служащему, явиться пред очи монарха для выяснения обстоятельств. А потому, когда я с пинка вошла в его кабинет, комендант с перекошенным от ужаса лицом пил вонючий виски. В помещении стойко пахло керосином — такого скверного качества был напиток.

— У тебя два варианта, — без предисловия проговорила я, встав перед рабочим столом мужчины, за которым тот безуспешно пытался напиться. — Или ты говоришь все сам. Или тебе помогут.

— Я не знаю, кто это сделал! — воскликнул комендант.

— Вот как? — я вскинула бровь.

— Если бы я знал, этого бы не случилось!

— В Туррете один вход, господин комендант. И один выход. И охрана подчиняется только тебе. Кто-то свободно вошел, убил и вышел, а ты не в курсе?

— Нет… — жалобно простонал мужчина.

Я оперлась кулаками на стол, нос к носу наклонилась к Лорноту и медленно, по слову, процедила:

— Плохой ответ.

А затем выпрямилась и кинула, не оборачиваясь:

— Позовите какого-нибудь увлеченного фаната своей работы. Пусть господин комендант заговорит. Пусть он запоет обо всем, что знают эти стены.

Но Стены Туррета всегда умели хранить тайны, и комендант не знал ничего.

Шли вторые сутки, а мы с Даяном все еще не ложились спать.

— Ты уверена? — с сомнением спросил близнец, вертя в руках приказ за моей подписью.

Согласно этому приказу в нашей федеративной монархии учреждалась новая должность — должность лорда-аудитора. В его обязанности входил дотошные финансовый аудит всего и всех: от министерств до мелких торговцев. Любое денежное действие, попавшее в фокус внимание лорда-аудитора, могло быть проверено. И в случае обнаружения нарушения законодательства, все причастные бы привлекались к ответственности минуя долгое, скучное и неработающее судопроизводство.

Первым же лордом-аудитором, согласно все тому же приказу, назначался мой близнец Даян оре-Титалл. Во-первых, потому что я ему доверяла. Нет, это во-вторых, а во-первых, потому что у него были все необходимые компетенции для проведения подобных проверок. Ну и в-третьих, благодаря его образу инфантильного лентяя и мота, созданному в прессе и активно поддерживаемому самим братом, он знал очень много и мог пользоваться этим знанием без зазрения совести.

— Уверена, — спокойно ответила я, потерев висок. Вторые сутки без сна давались тяжело — голова раскалывалась. — У нас нет времени расшаркиваться со всей бюрократией. Кто-то ворует алрос, превращает его в волшебную пыль и раздает кочевникам для атаки. И этот кто-то явно среди аристократии, не обделенный властью, иначе бы не смог поставить это на поток.

Даян вздохнул:

— Матриарх будет недовольно.

— Плевать, — раздраженно ответила я. — Раз она свалила на меня управление страной, придется мириться с моими решениями.

Брат внимательно посмотрел на меня, будто впервые увидел:

— Фронтир тебя изменил.

— Не нравлюсь? — усмехнулась я.

— Ну… — Даян помедлил с ответом, — Ты стала злее и жестче. Это прекрасные качества для матриарха.

— Но все равно не нравлюсь, — сказала я. Не спрашивала, утверждала.

— Не нравишься, — не стал кривить душой брат. — Я понимаю, что так нужно. Но буду скучать по той девчонке, что совсем недавно выдумывала испытания для отбора.

Я фыркнула.

— Ладно, думаю, на сегодня мы сделали все возможное, — вздохнул Даян, поднимаясь на ноги. — Нужно поспать.

— У меня совещание, — скривилась я, придвигая к себе кофейник.

— Э, нет. Все совещания подождут, пока ты не отдохнешь.

— Но там важная встреча! — засопротивлялась я. Вяло, надо сказать, засопротивлялась.

— Дем, я отсюда вижу, что у тебя болит голова, а я даже ни разу не лекарь. Тебе нужно несколько часов сна, иначе ничем хорошим это не закончится.

Я открыла рот, чтобы выскаать все свои очень умные и важные аргументы, но брат категорично заявил:

— Или ты идешь сама. Или я зову отряд Клэр, и они тебя дотащат до покоев и запрут там. Выбирай.

— Ладно… — буркнула я, поднимаясь на ноги.

Даян, конечно, был прав, но меня постоянно преследовало ощущение, что я везде опоздала, все горит, а для тушения пожара размером со страну у меня есть лужа и ложка. Полная мрачных мыслей и прикрывая глаза от раздражающего солнечного света, я доплелась до своих покоев, чтобы буквально споткнуться о мужчину, сидящего на полу.

Я выругалась, как портовый грузчик, и была полна решимости если не покалечить, но вышибить со двора попавшееся под ноги тело, но вовремя его рассмотрела.

— Вальтер?

Маг одним плавным, быстрым движением поднялся на ноги, и вот уже не я смотрю на него сверху вниз, а он на меня. Впервые за долгое время я рассмотрела его близко. Ранение оставило свой отпечаток на мужчине — он похудел, черты лица заострились. Стали видны морщинки в уголках глаз и заломы от усмешки. А еще глаза. Глаза цвета грозового неба, темнее, чем у меня и братьев, смотрели как-то иначе.

Первым затянувшуюся тишину нарушил Вальтер:

— Ты не спала.

— Я знаю, — усмехнулась в ответ.

Маг нахмурился, а я запоздало сообразила, что он зачем-то приходил в мой кабинет. Когда это было? Прикрыла глаза, усилием воли собирая мысли в кучу.

— Ты приходил, хотел аудиенцию? — медленно проговорила я, с трудом вспоминая, что это было всего-то сутки назад. — Говори, я готова слушать.

— Пожалуй, сейчас не лучшее время, Твое Высочество, — негромко проговорил Вальтер. — Отдыхай.

Он поклонился мне по всем правилам этикета: низко, приложив ладонь к сердцу, задержавшись в склоненной позе на несколько долгих секунд. А потом выпрямился, развернулся и ушел.

А я так и осталась стоять у дверей своих покоев, смотря в спину уходящему мужчине. Что он хотел? И почему не сказал?

«Пожалел», — возникла предательская мысль. — «Паршиво выглядишь, принцесса. Твои бойцы тебя жалеют».

И с этой обидной, злой мыслью я вошла к себе, чтобы рухнуть в кровать прямо в одежде и мгновенно отрубиться.

С момента, как я дала в руки Даяну карт-бланш, прошло несколько дней. Дней, когда из кабинета моего исключительно сдержанного, вежливого и уравновешенного брата доносились вопли, плавно переходящие в матюки. Я чувствовала некоторое злорадство от происходящего — не одной мне гонять идиотов — но в целом ситуация была удручающей. Аппарат под аудит выделять было нельзя, а потому Даян вместо того, чтобы проводить тотальные проверки, выдергивал компании и отчеты наугад, полагаясь в большей степени на интуицию, чем на логику.

У Кириона тоже дела шли скверно. Точнее, не шли никак — подобраться к местному хозяину города оказалось сложнее, чем заглянуть в веселый дом к Микаэлле. Брат прислал пару коротких писем. Нет, даже не писем, а записок, в которых сухо сообщал, что порадовать мое высочество нечем.

И в довершении всего этого неприятного над моей головой взведенной гильотиной висел отбор. Матриарх, которого мы пока не посвящали в свои изыскания, вызывала меня к себе на ковер каждое утро и задавала неудобные вопросы на тему, когда же я осчастливлю ее и весь мир Железа своим выбором мужа?

Мне оставалось лишь натягивать милую улыбку, что с каждым разом выходило все хуже и хуже, и слушать ее причитания на тему долга принцессы обеспечить трон наследницей. По моему скромному мнению, конечно, долг принцессы — это обеспечить экономическую и военную безопасность страны, но спорить с матриархом на эту тему было самоубийственно. А потому я просто улыбалась и из последних сил изображала внимание. Чтобы потом остаток дня гонять чиновников, передавая им свой заряд утреннего позитива.

— Скажи, что у тебя есть хорошие новости? — взмолилась я, едва брат перешагнул порог моего кабинета.

— Новости есть, — кивнула Даян. — Но хорошими их назвать сложно. Плохими, впрочем, тоже.

Я подперла щеку рукой и грустно глянула на брата. Тот помахал пухленькой пачкой бумаг и кинул ее мне на стол.

— Итак, за все это время я выяснил лишь то, что алрос с рудников транспортирует компания без лицензии.

Я выразительно приподняла бровь. Это было странно, хотя бы потому что опасно — магические кристаллы требуют определенной квалификации сотрудников, а эти люди как правило очень высокооплачиваемые профессионалы. Они бы просто не стали ввязываться в мутные истории.

— Одна компания со всех рудников? — уточнила я.

— Ага, — флегматично ответил брат. — Медленно, но верное, год за годом, рудник за рудником они вытеснили всех конкурентов.

— Ладно, что кроме монополии и лицензии на них есть?

— Ничего, — вздохнул брат. — Завтра навещу их.

— Отряд сопровождения возьми, — посоветовала я. — Лорд-аудитор должен появляться эффектно.

Даян усмехнулся:

— С фанфарами нельзя, все крысы разбегутся.

— Жаль, — хмыкнула я.

— Жаль, — согласился брат и, помолчав, добавил: — Тебе нужно сесть на трон, Дем. Чем быстрее, ты наденешь корону, тем быстрее закрутятся шестеренки всех процессов, что сейчас скрипят из-за матери.

— Я. Знаю. — процедила в ответ.

— Не злись. Просто выбери какой-нибудь безопасный вариант.

— Иди, — попросила я, отвернувшись к окну.

— Дем…

— Просто… иди. Мне надо подумать.

Брат вздохнул, скрипнуло кресло, хлопнула дверь моего кабинета.

Мне нужно было выбрать, я знала. Знала и пряталась от этого решения за работой. Потому что среди всех кандидатов не осталось того, о ком предательски болело сердце.

Как обычно, шел первый час ночи.

— Ваше Высочество? — Теодор заглянул в кабинет, где я, обложившись бумажками разной степени важности, трудилась на благо государства.

— Что? — раздраженно спросила я.

— Вам послание от Микаэллы.

Секретарь положил на стол простой конверт из желтой бумаги, запечатанный магической печатью. Я призвала в руку канцелярский нож, чтобы одним движением вскрыть конверт без швов и стыков.

«Бросай бумажки, здесь вино».

Я хмыкнула, посмотрела на часы и подумала — а почему бы и нет?

— С кем принесли? — спросила я, помахав запиской.

— Как обычно, Ваше Высочество.

У Мики здесь было пара прикормленных слуг и служанок, которые подсматривали, подслушивали и носили записки туда-сюда. Время от времени я вышвыривала тех, кто терял границы, а особенно наглые получали прописку в Туррете.

Это была такая игра, когда я знаю, что она знает, что я знаю, что во дворце ее люди. Но нужно это все было для исполнения воли Иштар. Именно так Повелительница кошмаров обладала огромной властью — помимо разветвленной сети преданных преступных групировок, она обязывала хозяев столиц следить за правителями миров. Удивительно умная женщина, должна сказать. Интересно было бы посмотреть на нее вживую когда-нибудь.

Я чирканула на том же листе «Иду» и запечатала магией. Теодор с поклоном принял и скрылся за дверьми, чтобы передать посыльному. Ехать с помпой в квартал красных фонарей было решительно невозможно, Даян все еще перетряхивал транспортную контору и еще не вернулся во дворец, а идти одной через ночной Ирониум после возможного покушения было неразумно. А потому я поднялась на ноги и отправилась к тому, кто бы мог составить мне приятную компанию — к одному из женихов.

Вот только выйдя из своего кабинета я чуть не впечаталась в Вальтера. Маг с равнодушным видом подпирал стену и, кажется, тоже не ожидал меня увидеть.

— Предупреждаю сразу — сил нет и аудиенции не будет, — заявила я, быстро взяв себя в руки.

Серые глаза чуть раздраженно вспыхнули, но тем не менее мужчина проговорил ровным тоном.

— Я здесь не за этим.

— А зачем? — хмуро поинтересовалась я.

— Сопровождение, — коротко ответил маг.

— Ясно, — кивнула я и двинулась по коридору в направлении гостевого крыла.

Вальтер молча шел рядом, и путь показался мне бесконечным. Это было какое-то мерзкое, тягучее молчание. Я буквально кожей ощущала тяжелый взгляд мага. В идеальной, гулкой тишине замка отчетливо были слышны наши шаги, шелест одежды, шум дыхания.

Мне хотелось развернуться, стукнуть его в грудь и спросить, какого демона? Ну какого демона он явился на спор на мой отбор?!

Но я — наследная принцесса. А наследные принцессы не кричат на мужчин ночью в пустых коридорах. Они идут по своим делам спокойно и уверенно.

Я услышала недовольный выдох Вальтера, больше напоминающий шипение, когда мое Высочество остановилось у одной из дверей гостевых покоев. Но сопровождающий маг промолчал, как и положено отлично вышколенному бойцу.

— Рейнард! — рявкнула я, пнув дверь от души. Как в старые студенческие времена.

Все двери этажа синхронно открылись и в коридор повысовывались мои женихи разной степени помятости. Собственно, Рейнард судя по всему спал.

— Ты чего? — спросил парень, щурясь от яркого освещения в коридоре.

— Собирайся.

— Куда? — не понял парень.

— На свидание, — оскалилась я.

Рейнарду потребовалась секунда, чтобы проникнуться моментом.

— Догонишь, — бросила я и, развернувшись зашагала прочь из гостевого крыла.

Как настоящий военный оре-Лоу мог собраться, пока горит спичка. А потому я не сделала и дюжины шагов, когда парень меня нагнал. Хотел, что-то спросить, но покосился на мрачно шагающего рядом Вальтера и смолк.

А спустя несколько коридоров и лестниц, я резко завернула в альков и накрыла себя с мужчинами куполом звукоизоляции.

— Я отправляюсь к подруге. Вы — будете сопровождать.

— Не то, чтобы я против, но у тебя же отряд элитных военных выделен в сопровождение? — поинтересовался Рейнард.

— Ты предлагаешь мне заявиться к Мике со всеми фанфарами? Прям въехать кавалькадой?

— О… — многозначительно изрек Рейнард, а потом добавил: — К Мике так к Мике.

— Мне это не нравится, — подал голос Вальтер. — Город не безопасен. И, при всем уважении, — мужчина посмотрел на моего лучшего врага студенческих времен, и стало понятно, что уважения там ни на каплю, — у оре-Лоу слишком мало опыта.

— Согласен с твоим телохранителем, — неожиданно заявил Рейнард. — Идея паршивая. Но, я слишком хорошо знаю нашу принцессу. И от задуманного ее не остановит даже Кирион, которого тут нет.

— Мика прислала гонца, — пояснила я, — значит, прислала и транспорт. Но до него нужно дойти.

— Я все еще настаиваю, что это скверная затея, — нахмурился Вальтер.

Я прикрыла глаза, чтобы не проораться, что его мнение тут даже не совещательное, и как можно более спокойно произнесла:

— Приглашение принято, и это не обсуждается. Вы можете или составить мне компанию, или нет, заставлять не буду. Итак, вы готовы составить мне сегодня компанию на ночь?

Веселый квартал как обычно радостно принимал гостей и игнорировал трагедии Фронтира, проблемы фальшивых купюр и угрозы смены власти. Здесь в принципе все старательно игнорировали реальность: и клиенты, и обслуживающий персонал. Первые бежали от реальности в объятия порока и разврата, вторые, как правило, грезили надеждами на лучшую жизнь, которая обязательно вот-вот случится. Мика рассказывала, что любимая байка ночных бабочек — это когда родовитый аристократ после одной ночи безумно влюбляется и забирает девицу с собой. И не просто куда-нибудь, а в жены! Иногда мне казалось, что подруга и сама грезила о чем-то подобном, но я старалась не думать о последствиях ее романа с моим братом. Потому что и в случае счастливого конца, и в случае трагичного разрыва ничем хорошим лично для меня это не могло обернуться.

— Ну, мальчики, развлекайтесь, — хлопнув сопровождающих меня мужчин по плечам, я отправилась в комнату к Микаэлле.

— Не понял, — возмутился Рейнард. — Я, может, тоже соскучился по Мике и с удовольствием составлю вам компанию.

Парень покосился на Вальтера и добавил:

— Выпьем, вспомним студенческие годы…

Но Вальтер даже бровью не повел, чем, конечно, сильно озадачил Рейнарда. Парень-то считал, что уважаемого офицера сейчас разорвет на клочки от попрания образа высоконравственной наследницы. Ну или хотя бы от того, что я оставлю Вальтера караулить под дверью, как положено телохранителю, когда как он приятно проведет время.

— Ну раз соскучился, можешь перебираться их дворца в любой местный номер, — широко улыбнулась я и направилась к лестнице. Вальтер шагал за мной след в след, а вот Рейнард озадаченно помедлил. Но и он догнал нас.

Так мы и поднялись наверх, где я с превеликим удовольствием хлопнула дверью прямо перед носом у Рейнарда, который, конечно же, попытался зайти следом.

— Падай, — Микаэлла указала на кресло вместо приветствия.

— Скажи, что ты просто соскучилась, — ответила я, устало рухнув на мягкий бархат.

— Вообще — да. Но пока ты ехала, привезли кое-что интересненькое.

— Скажи, что это голова какого-нибудь врага государства, — буркнула я, беря бокал с красным игристым вином.

— Увы, — вздохнула подруга и кинула мне газету.

Заголовок размером в половину первой полосы гласил: «ОНИ КРАДУТ НАШУ МАГИЮ!!!». Сама статья очень правдоподобно и с кучей разного рода доказательств и улик доказывала, что правящие семьи намеренно ограничивают магически одаренных простых граждан. Буквально лишают всяческих возможностей обучаться и, самое главное, пользоваться магией. За это щедро платят промышленники, которым выгодно вести мир по технологическому прогрессу. Целью всей этой зверской дискриминации, конечно же, служит власть, которой бы лишилась монархия, будь у населения поголовно магический дар.

— Какая потрясающая чушь, — прокомментировала я, закончив читать и отложив газету.

— Согласна, — кивнула Мика. — Но это вызовет беспокойство в определенных неблагополучных кругах.

— Почему? — удивилась я. — Это же не выдерживает никакой критики. Если бы каждый владел магией, мы бы не то что кочевников размазали, мы бы по экономическим показателям мир Льда запинали.

— Это дааа… — протянула подруга, подозрительно медленно подбирая слова. — Но это понимаю я, это понимаешь ты, это поймут образованные люди с широким кругозором. А их на самом-то деле не так чтобы много.

Я посмотрела в подозрительно пустой бокал, налила себе еще один и возразила:

— Слушай, подобного рода статьи со всякими так «интервью очевидцев» выходят регулярно.

— Угууу… — подруга как-то странно посмотрела на меня, тяжело вздохнула и поманила что-то пальцем.

А секунду спустя на пол у моих ног рухнула пачка газет. Даты у всех были будущие и разные, текст тоже различался словами, но не смыслом. В каждом — истерика, паника и призыв кидаться с кулаками на власть имущих.

— Изъять не выйдет, — сказала Мика, предвкушая мой вопрос. — Их слишком много в разных частях мира.

— Мира? — уточнила я.

— Да. В основном, конечно, Ирониумские газеты и буклеты разных форм и размеров, но есть несколько их крупных промышленных городов.

Я снова не поняла, куда делось вино и моего бокала и опять подлила себе веселого вина.

— Кто-то щедро платит на то, чтобы под твоей семьей зашатался трон, Дем, — тихо проговорила Микаэлла. — И это не Иштар.

Да, заказ Повелительница кошмаров прошел бы через хозяйку Ирониума без лишних участников.

— Что будем делать? — спросила Мика, хмуро смотря на меня.

Я аккуратно сложила все газеты, по нескольку раз проводя пальцами по заломам, выравнивая общую стопочку.

— Мы будем решать проблемы в интересах мира Железа и в порядке убывания важности. И пока мои братья ищут шанс не превратить наш мир в сырьевой придаток, мы с тобой сейчас будем делать то, что лично мне нужнее всего.

Микаэлла выразительно приподняла бровь, а я пояснила:

— Пить.

— Тьфу ты, — поморщилась подруга. — А я уж думала ты приволокла мужиков с собой не просто так.

— Не просто так, — согласилась я, подливая себе очередной бокал. — Кто-то должен дотащить мое бесчувственное тело до дворца.

Мика поджала ноги под себя и посмотрела на меня таким хитрым-хитрым, чисто женским взглядом:

— Ну, рассказывай. Кого выбрала?

Фронтир на Лойда произвел не слишком сильное впечатление. По сравнению с гражданской войной в мире Дерева, бой в поле был простой и понятный. Здесь — свои, там — чужие. Это не стычки в узких столичных улицах, когда ты уже не знаешь, на чьей стороне встречный отряд.

А вот волнения и митинги, захлестнувшие последние дни Ирониум, наоборот повергали парня в уныние. Он без особого труда узнавал цепь событий, почерк и понимал надвигающиеся последствия. Мир Железа ждала та же гражданская война, что когда-то перемолола мир Дерева.

И мысли об этом день ото дня разъедали Лойду душу. Ведь с одной стороны, шаткое положение правящей семьи ему на руку — можно стать не регентом при ребенке, а полноправным королем, и начать передавать власть по мужской линии, как во всех нормальных мирах. А с другой стороны, он чувствовал себя не просто в эпицентре, а непосредственным участником. Как будто он сам, лично, своими руками толкал целый мир к братоубийственной войне.

В то утро он решился. Кажется, впервые в жизни он решился поступить правильно. Он шел на аудиенцию к принцессе с мыслью о том, что когда-нибудь обязательно Раймонд энт-Тамм узнает, что его бывший лучший друг не такая уж и бесхребетная падаль.

Он шел воодушевленный. Высоко подняв голову, широко расправив плечи. Он шел, неся скверные новости, но зная, что это будут спасительные скверные новости. Они уберегут много жизней.

Но тихий шелест платья, знакомый изгиб покатых плеч, и молниеносный удар острой спицей точно в висок оборвали единственный благородный порыв Лойда. Вместе с жизнью.

А несколько дней спустя, принцесса мира Железа среди корреспонденции обнаружит письмо от одного из своих женихов. Аскольд Гамбс напишет, что происходящее «слишком» для простого жителя мира Железа. Он покидает отбор и надеется, что принцесса простит слабость простого столяра.

И никто и никогда не будет искать тело беженца из мира Дерева, разлагающееся среди трущоб мира Железа.

Я лежала и чувствовала, как кровь течет по сосудам под моей черепушкой. Не представляю, сколько мы выпили с Микой, но меня хватило ровно на то, чтобы выйти из ее комнаты, потыкать детской считалочкой «Раз руда и два руда, разгоняем мы меха!» в подпиравших стены магов, и рухнуть в чьи-то сильные руки. Самое обидное, что я даже не помню в чьи!

В общем, я лежала, в надежде на скорую смерть, когда в дверь спальни требовательно и, главное, громко постучали.

«Если выживу — убью», — мрачно подумала я и ткнула пальцем в дверь, заставляя ее открыться. А увидев, кто ко мне пожаловал, резко передумала пачкать ковер чужой кровью.

— Говорил же, не умеешь — не пей, — вздохнул Кирион, рассматривая мою страдальческую гримасу.

— Соблазн был слишком велик, — простонала я в ответ, прикрывая глаза.

— Будешь? — поинтересовался Кирион, поболтав флаконом с универсальным антидотом. — Из моих личных запасов!

Я с некоторым трудом поднялась на ноги, забрала бутылек из рук брата, и отправилась с ним в ванную комнату. Универсальный антидот — очень популярное зелье, выводящее из организма низшие токсины. Выводило, оно, правда самым естественным и мерзким способом, а потому следующие двадцать минут меня полоскало, как тряпку в руках опытной прачки, но спустя еще четверть часа я вышла из душа почти ощущая себя человеком. Натянула мягкие домашние брюки и безразмерную рубашку и вышла к брату прямо босиком по пушистому ковру, на ходу суша волосы полотенцем.

— Излагай, — сказала я, плюхнувшись на диван в гостевой комнате.

— Я познакомился со своей невестой.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять две вещи. Во-первых, Кирион говорит о Сольвейг эльд-Лааксо, принцессе Огня, по всем официальным источникам обитавшей в мире Льда. Во-вторых, к моему заданию это не имеет никакого отношения. И в-третьих, если брат начал рассказ не с расследования, а с девушки, у официального жениха огненной большие проблемы.

— И как… — я аж закашлялась, увидев одухотворенно-задумчивое лицо старшего брата. — Как она тебе?

— Впечатляюще, — ответил Кирион и, улыбнувшись, добавил. — Такая живая, такая дерзкая… Отчаянно-храбрая.

Я подошла к столу с уже давно остывшим завтраком и задумчиво разломила свежую булочку, накрошив на стол и пол.

— Зацепила? — спросила я, рассматривая мягкую серединку.

Кирион ответил не сразу. И я затаила дыхание, слушая тишину. Я никогда вот так не спрашивала брата о личном. Как-то негласно это оказалась табуированная тема. И я не ожидала, что он ответит:

— Да.

По-военному коротко и строго. Я подняла глаза на брата и удивленно вскинула брови:

— Серьезно?

Кирион медленно кивнул.

— Но? — с подозрение спросила я.

— Что «но»? — не понял брат.

— Я по твоему задумчивому лицу вижу, что ты что-то не договариваешь. Был бы безумно влюблен, сейчас бы не здесь сидел, а у нашего матриарха оббивал пороги ускорить помолвку. Девчонка понравилась, это понятно. Но у тебя на лбу написано какое-то подозрительное «но». И что это?

— И я ей сильно задолжал, — вздохнул Кирион.

— Как?! — изумилась я до глубины души.

Брат вздохнул и принялся рассказывать, как прибыл в мир Воздуха, как у него не получалось выйти на хозяина города, как он пытался проникнуть на местной закрытое мероприятие сомнительной легальности и как его, очевидно, будущая невеста и жена провела туда, сильно рискуя своей персоной.

— А еще она спасла мне жизнь, — печально закончил Кирион, и я поняла, что брак неизбежен.

— Удивительная девушка, — произнесла я, помолчав. — Влезла по самое «не хочу» в дела другого мира, оказала массу услуг и спасла архимага. И ладно бы просто спала, так еще и зацепила!

Кирион неопределенно повел плечом, а я решила добить его своим любопытством:

— Ты сделал ей предложение?

Брат вздохнул еще более тяжело:

— Это сложно, Дем. Место, время — все не то.

Кирион встал и прошелся по комнате, что свидетельствовало о крайней степени его смятения.

— Ей в спину дышит король мира Льда, мне нужно было вернуться скорее к тебе. Она помолвлена, а я… а у меня Констанция. Но несмотря на свой титул, она не принцесса, а боевой маг. Это поможет наладить нам общение. У нее…

— Так, хватит. — резко оборвала я брата, чей сравнительный анализ начал меня немного раздражать. — В твоей простой и понятной ситуации есть всего один вопрос, на который нужно ответить честно самому себе: «Чего ты хочешь?».

Кирион нахмурился и надолго замолчал. Я наблюдала за ним, крошила булочку и думала, что эмоции, которые испытывает брат, сложнее «люблю» и «исполняю долг». Быть может, встреться они просто на каком-нибудь приеме, все было бы иначе и проще. Но… Кириона предложили в качестве комплимента в мужья будущей владелицы диаспоры Огня, Сольвейг уже помолвлена с ледяным лордом, брат должен ей чуть больше чем, жизнь, но оставаться рядом для оплаты не может — другой долг тянет сюда.

Слишком много политики для любви. Слишком много эмоций для долга.

— Мне нужно все обдумать, — наконец, произнес Кирион. — После того, как мы завершим решение наших проблем. Где Даян? Я не хочу рассказывать дважды…

Кирион накинул на комнату звукоизоляционный купол и без предисловия шокировал нас с близнецом:

— Итак, я имел честь пообщаться с Иштар лично.

— И как она? — выпалил Даян.

Я покосилась на брата, тот аж заерзал от любопытства.

— Ну… — Кирион, кажется растерялся от такого вопроса. — Она архимаг и не скрывает. Она — песок. Обманчиво-медлительный и смертельно быстрый. Знает, что обладает безграничной властью и наслаждается этим.

— Красивая? — продолжал допытываться Даян.

— Да, очень, — кивнул Кирион и почему-то чуть улыбнулся.

Я нарочито громко кашлянула, и оба брата встрепенулись.

— И что сказала Иштар? — спросила я, сделав вид, что ничего не заметила.

— Она сказала… — брат словно медленно выныривал из воспоминаний и хрустнул пальцами, будто цепляясь за реальность разговора. — Она сказала, искать того, кому выгодно, и это не она.

Брат достал из внутреннего кармана портсигар, не торопясь извлек оттуда сигарету, прикурил. Дымовой дирижабль начал медленно кружить ко комнате, и Кирион, наблюдая за ним, продолжил.

— У нее есть гипотеза, что все происходящее связано с третьей стороной, заинтересованной в результатах отбора. И что среди кандидатов есть ставленник этой третьей стороны. Мы поспорили, что ее люди непричастны к падению дирижабля. Я буду должен ей свой лучший клинок, если она права. Ну и принесу публичные извинения, конечно же.

Мне захотелось себя ущипнуть после этой фразы или встряхнуть брата за грудки. Ведь по традициям мира Железа лучший клинок — это очень серьезно.

— И что это за третья сторона? — хмуро спросил Даян, которому это все тоже не очень нравилось.

— Серый Совет, — спокойно ответил Кирион.

Я подскочила на ноги:

— Нет.

Схватилась за голову:

— Нет-нет-нет.

Отчаянно воскликнула:

— Нет!

— Их же всех запечатали в мире Огня? — спросил Даян.

— Иштар полагает, что не всех. И я склонен с ней согласиться, — пожал плечами старший брат.

— Что привело тебя к этой мысли? — я склонила голову на бок.

— Сольвейг эльд-Лааксо.

— Поясни? — прищурился Даян.

— Я навел справки о ней и ее довольно шатком положении в мире Льда. И есть подтвержденный факт, что представитель Серого Совета искал с ней встречи и нашел.

— Она поэтому сбежала? — нахмурилась я.

Бедная девочка. Ни в одном мире нет покоя. Может и хорошо, что Кирион к ней уже не так категорично относится.

— Нет, сбежала она потому что у Никласа немного корона давит на голову и мешает поступлению кислорода в мозг, — поморщился Кирион. — Точнее, ее вывез… ее жених.

Кирион встал, подошел к столу и воткнул окурок прямо в центр пустой чистой десертной тарелки.

— Иштар подсказала, как проверить документацию упавшего дирижабля, — произнес брат, туша окурок о костяной фарфор любимого матушкиного домашнего сервиза. Кир поднял хитрый взгляд на нас с близнецом и усмехнулся. — Говорят, у нас появился лорд-аудитор? Мне бы не помешала его помощь.

Даян отзеркалил усмешку и в этот момент стало особенно заметно, как они похожи. Железная порода пробивалась сквозь любой шлак опыта, эмоций, возраста. И сейчас эта руда обращалась в острый клинок, чтобы защитить свое.

— Не думал, что когда-нибудь скажу это, но Иштар была права, — проговорил Даян, передавая мне пачку документов.

— Эй, без спойлеров, — пробормотала я, открыв папку с копиями протоколов проверки артефактов воздушной тяги.

И чем больше я листала бумаги, тем мрачнее становилась. По всему выходило, что Иштар действительно права. Документарно подтверждено, что из мира Воздуха прибыли исправные артефакты. И в доки были доставлены исправные артефакты — их тестировали после разгрузки. Но вот что попало на дирижабль? Протокола теста не было.

— Обслуживающий персонал допросили? — спросила я, захлопнув папку.

— Допросили, — устало отозвался Кирион. — Но персонал не обладает магией. Монтирует по инструкции.

— Это как? — удивилась я.

— Да просто. Вставил в пазы, повернул, загорелась проверочная лампочка — все верно. Не загорелась — переставь, — старший брат налил себе полчашки крепкого кофе, немного подумал и ткнул пальцем в один из шкафов. Дверцы распахнулась, демонстрируя содержимое моего бара.

Кирион хмыкнул, оценивая коллекцию стеклотары и приманил пальцем бутылку с самым вкусным коньяком. Не початую, между прочим! С приятным чпоканьем пробка покинула узкое горлышко, архимаг понюхал содержимое, удовлетворенно кивнул и долил себе коньяка в кофе до полного объема.

— Так что заметить подмены она бы не смогли физически, — закончил мысль брат, отхлебнув из чашки.

Я прикрыла глаза, чувствуя раздражение. Отсутствие магически одаренных людей всегда была проблемой для нашего мира, но я никогда не думала, что она вылезет в таком неудачном месте.

— И что дальше? — спросила я, понимая, что Кирион бы не стал разбавлять коньяк кофем, если работа не закончена.

— А дальше я попросил провести Даяна финансовый аудит всей цепочки бенефициаров.

— Ну давайте, шокируйте меня, — мрачно произнесла я.

— Шокировать особенно нечем, но кое-что интересненькое нашли, — сказал близнец, устало развалившийся в гостевом кресле. Выглядели оба брата очень помято и очень невыспавшись. Не удивлеюсь, если те несколько суток, что мы не виделись, они перебирали столицу по камушку, ища связи между документами и событиями.

— Со склада до доков дирижаблей артефакты везла одна малоизвестная транспортная компания. И, признаюсь честно, я бы врядли обратил на нее внимание, если бы уже не видел это замызганное название раньше. ТрансИрониум, помнишь такую?

Я потерла глаза, собираясь с мыслями:

— Этих ИрониумТрансов и ТрансИрониумов только в буличном реестре как блох у собаки.

— Вот именно, — Даян поднял вверх указующий палец, обозначая важность детали. — Но у этого ТрансИрониума совпадали регистрационные цифры с тем ТрансИрониумом, что я песочил при аудите.

— За транспортировку алроса без лицензии? — вспомнила я.

— Именно, — подтвердил близнец.

— Но проблема не в том, чтобы вынуть душу из хозяина конторы? — предположила я, учитывая, что мы еще никого не подвесили на крюки в Туррете.

— Все случаи с алросом и артефактами — разовые. Основная деятельность компании: транспортировка — парам-пам-пам — корреспонденции частного издательства! — подал голос Кирион.

— Оооо… — я закрыла лицо ладонями, уже догадываясь, к чему клонят братья.

— Не вой, ты еще не услышала самого интересного, — оскалился старший брат.

— Ну давай, добей меня, — буркнула я.

— Наш уважаемый лорд-аудитор, перетряся некоторое количество промокашек и прочей туалетной бумаги со штампами королевских канцелярий, выяснил, что этот ТрансИрониум принадлежит виконту Навалу.

Виконт Навал — рупор нашей оппозиции, что готова рвать на груди своей рубаху с лозунгом «Магия должна быть доступна каждому».

— И вот вопрос, сестренка, — Кирион отставил пустую чашку на кофейный столик, — каковы шансы, что у человека с таким транспорантом нет порошка алроса под половицей?

Домик у Навалы был что надо. Кирпичный, двухэтажный. С ухоженным садом и штатом прислуги. В общем, на ущемленного властью представителя оппозиции он явно не тянул. Кирион ходил по комнатам, наблюдал за тем, как идет обыск, как опрашивают прислугу, и размышлял.

Размышлял о том, что и сам мог бы стать вот таким очень дорогим рупором оппозиции. У него бы хватило дара выжить, обаяния для выбора союзников и перспектив для поиска спонсоров. Чего ему не хватило — так это ненависти. Сложно ненавидеть собственную сестры, рискнувшую многим ради тебя. Не забывшую сосланного брата, не испугавшуюся шепотков о его опасности. Отчаянная девчонка его сестра.

— Ваше Высочество! — гвардеец отвлек Кириона от лирических размышлений.

— М?

— Вам стоит взглянуть на это!

Парень так пучил глаза, что принц ожидал увидеть комнату с расчлененкой, не меньше. Ну или детской проституцией. Но то, что обнаружили при обыске, было не так страшно, но зато гораздо опаснее в масштабах страны.

— Сколько же здесь… — шептались верные гвардейцы, каждый из которых наверняка успел урвать пару горстей монет из комнаты до самого потолка забитой деньгами.

Денег здесь было много. Очень много. На вскидку, примерное столько же сейчас лежало в личной казне принцессы, а ведь там хранились и наследства Кириона с Даяном. Вот только деньги в казне Демиры были настоящими, а здесь — сплошь фальшивка.

— Прекрасная находка, — медленно проговорил принц, прохаживая вдоль аккуратно упакованных столбиков с будущими. — Грузите Навала в карету и со всем нашим радушием проводите в Туррету. Здесь опишите все до последней монетки.

А затем повернулся и выразительно так посмотрел на гвардейцев:

— В жизни не видел столько фальшивок, а вы?

Бойцы как-то резко погрустнели, и когда Кирион вышел из комнаты, за его спиной послышалось грустное бряцанье выворачиваемых карманов. Пожалуй, если бы принц не задержался послушать масштабы мелкого воровства, он бы не обратил внимания на рукописные заметки на салфетках, забытые хозяином за столом для отдыха.

На тонкой белой бумаге со следами кофейных разводов от донышка чашки была набросана статья в одну из оппозиционных газетенок. Кирион пробежал глазами по чуть кривым строкам и смял несчастную салфетку в кулак. Если до этого момента у Навала был шанс отвертеться, то теперь — никакого. И принц навесит на него и фальшивые деньги, и подготовку теракта, и всех собак Ирониума!

Потому что эта мразь готовила статью о том, что любимая сестра очень злого архимага — развратная бесстыдница и спит со своим секретарем во всех самых извращенных позах, которые были перечислены с особым смаком.

Жить лорду Навалу оставалось недолго и очень мучительно.

— Это я нашел у Навала, — сказал Кирион, протягивая мне замызганную салфетку.

Я не спешила брать ее в руки и вопросительно посмотрела на брата.

— Можешь пересказать своими словами, я тебе верю.

— Ммм… — Кирион немного замялся.

— Да ладно, выкладывай уже, — я устало откинулась на спинку кресла.

— Там пишут про тебя и Теодора, — наконец, произнес брат. — В очень пикантных подробностях.

— О.

Я чуть нахмурилась, пытаясь сообразить, откуда растут ноги у этой сплетни. А потом вспомнила нулевое испытание.

— Аааа! — протянула я. — Так это кто-то из женихов постарался.

У старшего брата нехорошо полыхнули глаза:

— Ты ничего не хочешь рассказать, невестушка?

— Ммм… — тут уже я замялась, подбирая слова. И даже немного отодвинулась от нависшего над столом брата. Он был не в курсе моей маленькой выходки тогда и оказался страшно недоволен этим.

— Ну тогда на первой встрече я попросил Тео изобразить страстно влюбленного в меня… — проговорила я, постепенно переходя на шепот.

У Кириона дернулся глаз.

— За… зачем?

— Ну проверить на утечку информации, — я кивнула на салфетку.

— Ты хоть представляешь, что было бы, если эта падаль вышла в тираж?

— Навал лишился бы головы прилюдно за клевету, — спокойно проговорила я.

Брат открыл рот и закрыл рот. Немного подумал и все же ответил:

— Ты стала кровожадной, сестренка.

Я мило улыбнулась:

— Узнай, кто продал ему эту историю. Давно пора почистить ряды женихов, а то они наверняка там заскучали на королевских харчах.

Кирион кивнул и отправился исполнять мое поручение. А уже у дверей развернулся и, внимательно посмотрев на меня, спросил:

— Что будет с тем, кто не умеет держать язык за зубами?

Я выдержала взгляд старшего брата и проговорила:

— На твое усмотрение.

Кирион жестка усмехнулся, кивнул и вышел. А я подумала, что из нас двоих я — просто нежный цветочек.

А спустя два часа ко мне в кабинет вошел Теодор и передал запечатанный конверт, что прискакал с гонцом из Турреты. Я вскрыла бумагу быстрым движением призванного черно-золотого кинжала, чтобы прочесть одно-единственное имя.

Вздохнула, подняла глаза на секретаря и произнесла:

— Пусть Элиза соберет женихов, мне есть о чем поговорить с ними.

В принципе, выбирать было некого. Среди женихов остались Франклин, с которым у нас не сложилось. Рейнард, с которым мы ругались большую часть жизни. Лестер, который пекарь. И Натаниэль, который музыкант.

То есть выбирать было реально некого. И это меня пугало еще больше, чем проблемы государственного уровня. Потому что с ними, с проблемами, я могу разобраться. Там я могу потратить силы, время, ресурсы, превозмочь и поорать, но все решить. А что решать тут я понятия не имела.

Ну, разве что одного нужно точно вышибить сейчас из дворца. А может и не одного.

Этот раунд проходил в мало тронном зале, где все начиналось. Не потому что мне хотелось пафоса в этой мерзкой ситуации, а потому что хотелось морально давить на присутствующих. Гвардейцы выстроились вдоль стен идеально-ровным рядом. Четверо сопровождающих из отряда Клэр, включая Вальтера, вошли со мной в зал, и расположились у ступеней трона.

Я же села в кресло и внимательно посмотрела на присутствующих женихов, которые, кажется, не очень понимали, в чем причина такого почти что официального мероприятия. До финала ведь еще минимум два конкурса.

Вальтер стоял справа от трона. Я невольно кинула взгляд на его четко очерченный профиль и подумала, что этот бы точно не польстился на деньги. Он даже на мою протекцию не польстился, а ведь это еще лучше звонкой монету.

С трудом удержавшись от печального вздоха и еще больше испортив себе настроение, я окинула взглядом зад и заговорила:

— Сегодня мы подведем итог одного из испытаний. О нем не было заявлено вслух, но оно шло с самого начала отбора. Самое первое, нулевой испытание. Испытание на вашу чистоплотность.

Франклин приподнял бровь, Рейнард остался безучастным. Двое других казались растерянными.

— В самом начале нашего общения, я познакомила вас со своим секретарем, Теодором. Мужчиной ярким и крайне обаятельным. Очень талантливым помощником, практически моей ходячей записной книжкой, увешанной таким количеством клятв о неразглашении, что я даже не знаю, как он не искрит от магии.

Вот тут на лице у одного из присутствующих начало проступать осознание.

— А еще нужно заметить, что Теодор счастливо женат, верен жене и семье и держит круговую оборону от придворных кокеток все время службы во дворце. Собственно, большинство придворных в курсе таких милых тонкостей семейной жизни моего секретаря. Но вы об этом не знали. А потому вашим первым испытанием было испытание на сплетни. И к моему большому сожалению, один из вас испытание не прошел. Хуже того, что он разболтал сои гнусные домысли, так он еще и сделал это за деньги. Да, Лестер?

Пекарь имел вид бледный и даже немного трясущийся. Еще немного и грохнется в обморок.

— Попасть на королевский отбор и так глупо, а, главное, дешево продаться, да еще и не тому покупателю. Как замечательно, что мы об этом узнали сейчас, — я позволила себе улыбку. — Господа, проводите Лестера Стейна из дворца. Мой брат сейчас как раз в Туррете.

Двое гвардейцев подхватили пекаря под руки и повели на выход. И в этот момент Лестар очнулся и истерично завопил:

— Нет! Неееет! Это ошибка, ошибка! Ваше Высочество, милостивая принцесса!!!

Он орал и орал и орал, пока его тащили по пустому, гулкому залу, и это только усиливало его голос. Я заметила, как Вальтер поморщился, едва заметно шевельнул пальцами, и голос Лестера оборвался на высокой ноте. Парень обмяк в руках гвардейцев и из тронного зала они выволокли уже бесчувственное тело.

— Убил? — флегматично поинтересовалась я.

— Отправил подремать, — сухо ответил Вальтер, чуть склонив голову.

Я хотела вызвериться, потому что испуганный и орущий жених, которого гвардейцы волокут в Туррету — лучший аргумент против зажравшихся придворных, но не стала. Истерика у пекаря и правда была раздражающей.

— Итак, вас осталось трое, — проговорила я, рассматривая кандидатов и чувствуя злость и безысходность. — Каждый явился за выгодой. Личной выгодой. А что может быть выгоднее денег, да? Один продался, почему бы не продаться остальным?

Франклин даже не скрываясь презрительно скривился. Ну да, этот сюда пришел явно не за деньгами. Он ими подтираться может. Но он тут не один.

— Вот вам новое испытание, — проговорила я медленно, чувствуя небывалый прилив вдохновения и транжирства: — Испытания деньгами. Я дам вам столько денег или иных финансовых благ, сколько захотите. Кто берет деньги — выбывает из отбора.

Парни молчали, хотя на лицах Рейнарда и Франклина явственно читалось «Ну, удиви нас». И у меня было чем.

— Франклин, — я посмотрела на свою первую и очень неудачную любовь. — Есть одно не разработанное месторождение алроса. Хочешь, компания твоего отца получит право на добычу?

Парень закатил глаза:

— Матушка-руда, Демира, если бы я хотел добывать алрос, я бы его уже добывал. Нет и нет.

— А если к алросу добавить еще какой-нибудь золотой рудничок? — прищурилась я.

— Даже портальной арки мало, — пропел Франклин.

— Ладно, — усмехнулась я и посмотрела на Рейнарда.

— Даже не начинай, — прервал меня парень.

— Серьезно? Может у меня предложение, от которого ты не сможешь отказаться?

— Если это не твоя вечна любовь, не принимается.

— Уверен? — прищурилась я. — Оно позволит быть независимым от рода, от матриарха…

— Хотел бы быть независимым от рода и матриарха — пришел бы к тебе за протекцией, — парировал Рейнард. — Или даже лучше к Кириону.

Я хмыкнула и посмотрела на Натаниэля. Даян, конечно, начал трясти Родовую канцелярию, но пока были дела более важные и интересный, и перебирать архивы чужих родов в них точно не входило. Поэтому я исходила из гипотезы, что стоящий передо мной музыкант был каким-то очень провинившимся сыном малой ветви какого-нибудь рода, сбежавший от ответственности или за приключениями.

— Натаниэль, как на счет титула? И, например, двух деревенек? С общим годовым доходом в пятьдесят тысяч золотых.

И тут я попала, что называется, в самое яблочко. Это было видно по расширившимся зрачкам музыканта, по чуть дрогнувшим уголкам губ. Но он торговался, он хотел еще.

— Три деревеньки и сто тысяч?

Натаниэль облизал губы. Да у вас аппетиты, юноша!

— Пять деревенек и двести тысяч. Последнее предложение, — я улыбнулась, видя воочию как жадность победила амбиции.

И в гулкой тишине зала раздался мелодичный, чуть взволнованный голос музыканта.

— Я… я согласен.

Подпирая стену у кабинета принцессы, Вальтер день за днем наблюдал за Демирой. За тем, как она работала, как гоняла чинуш, как раздавала поручения, за которых драла в три шкуры. Как отчаянно старалась сделать мир Железа лучше. Такой рядом муж нужен не для ширмы. И не для выхода в свет. И даже не для рождения наследницы. Ей нужен помощник, ей нужен защитник. Потому что несмотря на то, что рядом с Демирой два невероятно преданных ей брата, девчонка все равно на пределе. И с годами легче не станет.

Это разительно отличало принцессу от нынешнего матриарха, которая по сути своей была слабым правителем, хотя подобрала довольно сносный кабинет министров. Не все они разворовали, хотя очень пытались. И судя по тому, что успел увидеть Вальтер, Демира вытрясала из них наворовонное регулярно и нещадно.

В тот день Вальтер как всегда отказался от отгула и пришел под дверь кабинета Демиры. Чтобы через несколько минут нос к носу столкнуться с Натаниэлем. Парень вышел светящийся, как магический светильник, со шкатулкой под мышкой.

— Привет, — подмигнул Вальтеру вчерашний музыкант.

Маг проводил парня долгим немигающим взглядом, а затем кинул напарнику «скоро вернусь» и отправился следом.

Он вышел за Натаниэлем из дворца, долго шел за ним по улицам Ирониума. Был поздний вечер, музыкант насвистывал незатейливый мотивчик, наслаждался жизнью и судя по направлению прогуливался прямо к Микаэлле в гости. Новый титул должен был быть отправзднован, ну еще бы.

В одном из переулков Вальтер, наконец, догнал Натаниэля и похлопал по плечу.

— Привет, — ровным тоном проговорил маг.

— Ты как тут оказался? — не понял музыкант. — Ты что, следил за мной? Это она послала, да?

И прижал себе к груди шкатулку, так, будто это его единственная ценность.

— Нет, — покачал головой Вальтер. — Я сам пришел. Мне просто стало интересно, почему?

— Почему я выбрал деньги? — сообразил Натаниэль и охотно ответил. — Ну, это просто. Принц-консорт должность обременительная, если исполнять все обязанности. А мне неохота. К тому же еще придется изображать вечную верность королеве, что тоже такое себе удовольствие. ты ее вообще видел? Она ж зеленая без штукатурки, вечно сидит в своем кабинете, обложившись бумагами. Представь с такой всю жизнь жить…

Вальтер представил. Променять Демиру на титул и деньги, это ж каким скудоумным нужно быть? Маг не понимал. Но от слов Натаниэля у Вальтера как будто что-то щелкнуло внутри, и бешенство застелило глаза. А когда мужчина снова обрел способность здраво мыслить, то понял, что отделал музыканта до полусмерти. Так, что в чувство Вальтера привела боль в руке. Лицо новоиспеченного лорда превратилось в кашу без какой-либо магии. Еще немного, и он его убьет.

Вальтер сделал глубокий вдох, поднялся на ноги, аккуратно отряхнул брюки, вытер платком кровь с кулака. А потом пинками докатил бессознательное тело Натаниэля до ворот в красный квартал.

— Что это? — брезгливо спросил охранник.

— Новый лорд, — охотно ответил Вальтер. — Банкует на все документы в шкатулке.

— Что-то непохоже, что он об этом знает, — с сомнением сказал продавец кошмаров.

— Просто передай Мике привет от мага ее лучшей подруги. Скажи, что я передаю привет и это тело.

— Как скажешь, — усмехнулся охранник.

Когда Вальтер уходил, Натаниэля волокли пред очи Микаэллы. И насколько маг смог узнать хозяйку Ирониума, утром в столице станет на одного лорда меньше.

Кирион не очень любил Туррету, но не отрицал, что такое заведение весьма полезно для некоторых личностей. Сразу делает их сговорчивыми, стоит провести экскурсию по пытошным камерам.

Навал к сильным духом относился если только в своих больных фантазиях, а потому причитать и обещать во всем покаяться начал уже на подступах к Туррете. А после того, как местный палач демонстративно поточил перед его носом колюще-режущие, так и вовсе готов был сдать все и всех, провести за ручку по местам былой славы и постучаться в двери ко всем причастным.

— Кто спонсировал твои статьи? — спросил Кирион, когда священный рупор оппозиции дошел до нужной кондиции.

— Оре-Киллинджер! — бодро ответил Навал, и принц, который уже устал слушать причитания оппозиционера обо всем на свете, ушам своим не поверил.

— Кто?

— Оре-Киллинджер! — выпучив глаза, повторил мужчина.

Кирион аж растерялся, не зная какой вопрос задать следующим. Просто потому что названный лорд был не просто каким-то там придворным лизоблюдом. Он был вхож к матриарху. Если уж быть совсем честным, то в ее спальню.

— И заказы на транспортировку алроса тоже давал он? — спросил очевидное Кирион. Больше для протокола, чем из любопытства, потому как причинно-следственная связь стала понятна и без уточнений.

Но пленник и тут удивил Кириона. Он как-то странно покосился на входную дверь и громким шепотом произнес:

— Кроме ваших заказов мы больше никакие не брали.

— Наших? — не понял Кирион.

— Ваших, да.

Архимаг моргнул. Ему показалось, что от усталости он начинает вырубаться прямо на ходу и ему мерещится… всякое.

— Моих? — уточнил он на всякий случай.

— Да-да! — радостно закивал Навал. — Тех, кто передала Констанция.

Кирион подумал, что ему послышалось и переспросил несколько раз для верности. Но нет, ответ остался тот же — заказ приносила Констанция от его имени. И обещала… ух, что она там обещала! И все будет роздано, как только Кирион займет свое по праву — сядет на трон мира Железа.

Принц с ужасом подумал, что если бы это где-то всплыло, или, что хуже, об этом бы узнала Демира… Последствия были бы необратимы. Это бы не просто вогнало клин между ними, это убило бы все их отношения на корню. Возможно, даже сломало бы принцессу. А в том случае, если бы теракт убил Демиру, Кирион бы остался в слепом неведении на всю жизнь.

— И для этого вы чеканили фальшивые деньги? — хмуро утонил принц.

Навал остался верен себе и еще больше выпучил глаза. Хотя, казало бы, куда больше.

— Фальшивые? — ужаснулся мужчина.

Вот теперь у принца сложилась вся картинка. И она ему ой как не понравилась.

— …Вот так, — закончил Кирион пересказ беседы с Навалом.

— Киллинджер? — переспросил Даян.

Как заевшая пластинка, он это переспрашивал уже раз десять за время монолога старшего брата.

— Киллинджер, — в очередной раз подтвердил Кирион.

— Армагеддец, — резюмировал Даян, запустив пятерню в волосы.

— Ну почему же… Я сейчас схожу к матриарху, расскажу ей все, что нам известно, попрошу подписать документы на аудит банка Киллинджеров… — неуверенно проговорила я.

— Готов поставить свое наследство, что это ничего нам не даст… — задумчиво проговорил близнец.

Мы помолчали, потому что спорить было не о чем. Королева-мать очень доверяла этому лорду и едва ли захочет расписаться в своей ошибке.

— В любом случае, попробовать нужно, — спокойно произнесла я, поднимаясь на ноги. — А пока я буду пробовать, вы придумаете какой-нибудь действенный метод поймать этого урода на горячем.

Братья нестройно угукнули в ответ. Я же, полная мрачных мыслей, направилась на прием к королеве-матери. Уже привычные бойцы отряда Клэр шли за мной тенью. И как часто бывало, одним из них был Вальтер. За это время я привыкла его не замечать в упор, игнорируя любые попытки сблизиться. И даже сейчас, когда мужчина открывал передо мной одни из дверей, я заметила разбитые костяшки его пальцев и героическим усилием воли промолчала. это не мое дело, не мое дело, не мое дело.

А вот лорд Киллинджер — мое дело.

И с этой мрачной мыслью я, шикнув на секретаря матриарха, вошла к ней в кабинет.

Королева-мать изволила заниматься делами важными и безотлагательными. А именно — вышивала полотно, которое планировала пожертвовать какой-то там нищей богадельне. Что любой богадельне в нашем мире лучше жертвовать даже не деньги, а аудиторскую проверку, она почему-то упорно игнорировала.

— О, без пяти минут невеста! — радостно заулыбалась матриарх. — Пришла посоветоваться с матерью, кого выбрать из двух оставшихся женихов? Прекрасная мысль, моя дорога! И я рада, что в финал вышли именно эти двое юношей. Как по мне, они лучше прочих подходят на роль твоего мужа и принца-консорта!

Я мысленно застонала. Мнению матриарха в этом вопросе не то, что нельзя было доверять. Вообще следовало действовать от противного!

— Нет, я пришла обсудить не это, — прервала я поток как будто заботливого щебетания.

— А что же? — слегка разочарованно спросила королева.

Я облизала губы и, глубоко вдохнув, выпалила одним махом, пока меня не перебили:

— Мы располагаем однозначными фактами, что Киллинджер спонсирует оппозицию и стремится сместить нашу семью с трона.

Матриарх побледнела, но лицо удержала:

— И что же это за… однозначные факты?

— Свидетельские показания, — спокойно ответила я, почувствовав робкую надежду, что все может не так уж и плохо.

— И кто свидетель? — тем же напряженным голосом спросила матриарх.

— Лорд Навал.

Королева обдумывала мои слова целую минуту, прежде чем ответить:

— Чушь собачья.

— Это еще почему? — возмутилась я такому себе аргументу.

— Потому что Навал завистливый выскочка и только и мечтает, как бы заполучить власть. Своими писульками или попытками подсидеть дядю — не важно, он что угодно соврет, лишь бы утопить Киллинджера.

Хотелось бы мне сказать, что палачам Турреты не врут и даже не преувеличивают, но спорить с матриархом бесполезно. имея определенную точку зрения по какому-то острому вопросу она ее ни за что не изменит. Эта принципиальная позиция была хороша для детских ферм или попыток насильственных браков, но в неоднозначных вопросах она была слепа и упряма в своей слепоте.

— Позволь мне провести аудит банка Киллинджеров и все сама увидишь, — мягко попросила я.

— Нет. Еще чего! — возмутилась матриарх.

— Он угрожает твоей безопасности и безопасности твоей семьи! — не выдержала я.

— Он никогда не причинит мне вред! — рявкнула матриарх. — А теперь выметайся отсюда с глаз моих, бессовестная девчонка! И когда я увижу тебя в следующий раз, ты скажешь мне имя своего будущего мужа!

Хотела бы я сказать матриарху пару ласковых слов обо всем этом, но с трудом взяла себя в руки и вышла, громко хлопнув дверью напоследок.

— Надеюсь, вы что-то придумали, — с порога заявила я, вернувшись к братья.

Вместо ответа Кирион сказал:

— Даян — гений!

Я выразительно приподняла бровь, все еще чувствуя раздражение от проведенной с матриархом беседы. Близнец мое настроение уловил тонко, а потому перешел сразу к сути вопроса:

— Что ты знаешь о «коротком сжатии» акций?

— Это что-то на умном, — честно ответила я, плюхнувшись на диван.

Даян закатил глаза:

— Тебе очень и очень надо подтянуть экономику.

— У меня есть ты, — парировала я, — этого достаточно. Так что ты придумал?

Близнец неодобрительно покачал головой, но читать мне нотации не стал. И это правильно, я и так после визита к матриарху была не в самом адекватном состоянии.

— Значит, смотри. Наша гипотеза, что Киллинджер выпускает фальшивки в оборот, так?

— Так, — кивнула я.

— Его банк частный, и акции его банка торгуются на Ирониумской бирже. Так?

— Так, — тут я кивала уже е так уверенно, потому что не понимала, к чему клонит брат.

— Мы создадим бешенный спрос на ценные бумаги банка. Заставим цену расти перпендикулярно вверх. А затем придем в банк и предъявим их. Точнее, попытаемся продать банку.

— Но он не обязан их выкупать, — заметила я.

— Не обязан, — согласился Даян, — но принцессе мало кто может отказать в такой малости.

— И как это поможет нашему вопросу? — приподняла я бровь, не до конца понимая сути, зато чувствуя, что афера будет очень дорогая.

— У всех банков должен быть свой золотой резерв. По идее, ему придется выгрести все, чтобы оплатить собственные бумаги. Все и еще кое-что сверху.

— То есть ты думаешь, что нам вынесут ящик золота, и где-то внутри будет запрятана парочка фальшивых монет? — уточнила я.

— Не парочка, а стопочка или даже несколько. Но смысл тот, да, — кивнул Даян.

Я задумалась, чувствуя некоторый подвох в происходящем.

— Так, и что в этой идее мне должно не понравиться?

Близнец замялся, и я вздохнула:

— Выкладывай.

— Нам нужны люди и… деньги.

— И много? — уточнила я.

— Ну… — протянул Даян. — Половина твоей казны.

У меня глаза на лоб полезли:

— Ты издеваешься?!

— Мы прижмем Киллинджера, его земли, недвижимость и производство отойдут короне. Ты останешься в плюсе, я посчитал, — невозмутимо возразил брат.

Каждый раз, когда мы решали провернуть какую-нибудь пакость, у меня на языке вертелся вопрос «А если не выгорит?». Обычно размер убытков был пренебрежимо мал или приемлем, и я молчала. Но рисковать половиной личной казны?

— Ладно, допустим… — медленно проговорила я. — Но если не сработает? Если они вытрясут все из запасов и ни единой фальшивой монетки мы там не обнаружим?

— Это врядли, — пожал плечами Кирион. — Киллинджер расплачивался фальшивками с собственным племянником, наверняка и в банке они есть.

— И все же — упрямо возразила я, — если не сработает?

Братья переглянулись. Это был верный признак того, что риск существовал, и они это уже обсуждали между собой. И у них было решение.

— Если не выгорит, — спокойно проговорил Кирион, — мы с Даяном найдем способ вернуть тебе деньги.

Я покачала головой. Знаю я этот способы — выгодный брак, нелегальные сделки и сомнительные истории. Выбирай любой и попадай в неприятности королевского масштаба.

— О ваших способах поговорим по факту, — произнесла я. — Решение мое и ответственность тоже будет моя. Вне зависимости от результата. Итак, сколько нам нужно людей для ваших веселых торгов?

— Я посчитал, что 20 человек нам хватит, — сказал Даян.

— А почему 20, а не 50? — раздраженно произнес Кирион, и я его понимала.

Дело предстояло деликатное, персоналу дворца его не доверить. Можно с тем же успехом дать объявление в Железный вестник, чтоб на каждом углу об этом кричали.

— Думаю, людей можно найти, — задумчиво проговорила я. — Даян, сможешь пригласить Мику ко мне?

Близнец при упоминании своей пассии оживился, и я подумала, что из нас троих только у Даяна ситуация патовая.

Принц не может жениться на шлюхе. Или может?

— Во сколько ты будешь ее ждать? — поднимаясь на ноги и уже практически готовый скакать вприпрыжку к любимой женщине, спросил Даян.

— Как всегда, — ответила я, — после ночной перемены стражи.

Потому что ночная стража Ирониума обладала поистине магическим талантом ничего не замечать дальше собственного носа. И вообще не выходить на патрулирование лишний раз.

— Хорошо, — раздалось от потайных дверей, и близнец умчался в логово продавцов кошмаров.

Мы с Кирионом несколько секунд сидели задумчивые, а затем одновременно произнесли:

— Это надо обсудить.

Синхронно хмыкнули и рассмеялись.

— Ты первый, — сделала я разращающий жест рукой.

— Микаэлла уже совсем скоро будет проблемой, — без долгих предисловий заявил Кирион.

— Знаю, — ответила я. — Что будем делать?

Кирион вздохнул и подошёл к окну. Долго молчал и разглядывал унылый пейзаж, прежде чем произнести:

— Он ведь ее по-настоящему любит, Дем. Мы, конечно, можем женить его на хорошей партии, но не можем.

— Можем, но не можем… — тихо повторила я и тоже вздохнула.

— Давай предложим Микаэлле титул? — вдруг предложил старший брат.

Я выразительно приподняла брови, а он пояснил:

— Не такой, что дала матриарх Констанции. А полноценный оре, с землей и доходом.

Я невесело усмехнулась:

— Титул не решит вопрос. Сейчас Микаэлла правит ночным Ирониумом, распоряжается большими суммами, многими судьбами. Чтобы стать хозяйкой города, ей пришлось не только ноги раздвигать, но и пачкать руки. И не в чернилах. Это очень большая власть. Власть, которой она достигла хоть и не без моей помощи, но благодаря своим талантам. Из трущоб поднялась практически на самый верх пищевой цепочки. Ты бы смог променять это все на оре, миленькое поместье и семейный быт? Королевски шикарный, но, тем не менее семейный быт.

Кирион тяжело вздохнул на мои слова.

— Вот и я не знаю, — ответила я.

Микаэлла редко приезжала во дворец. Во-первых, потому что он не любила дворец. Во-вторых, потому что она не любила придворных. И в-третьих, потому что терпеть не могла матриарха.

Но раз в пару месяцев хозяйка Ирониума обязательно заглядывала ко мне на бокальчик-другой. Делалось это исключительно для поддержания личного рейтинга в глазах продавцов кошмаров. Вроде как их местная начальница запросто может явиться во дворец, чтобы порешать какие-нибудь вопросы в пользу своих людей. Мы тщательно выбирали какие-нибудь незначительные решения, которые не влияли на погоду в городе, но крайне благоприятно сказывались на нашем равновесии. Баланс закона и беззакония нарушать было чревато для обеих сторон.

И вот сегодня я встречала подругу у себя в покоях за накрытым шикарным столом с ящиком винища на полу, развалившись поперек дивана. Мика себя ждать не заставила — она знала, что время мое крайне ценно и появилась точно в оговоренный час ночи. Привел ее Даян через потайную дверь в коридор жилого крыла, а уже оттуда открыто проводил до моих покоев.

Когда подруга вошла, я еще успела уловить румянец на щеках, раскрасневшиеся губы и тот особый, нежный взгляд, какой никогда не увидишь у прожженной стервы. Но один легкий взмах ресниц и весь флер романтики растаял.

На девушке было очень необычное. Но удивительно красивое платье тонкой работы, состоящее из двух частей. Верхнее платье — из плотной, зеленой ткани, с воротником-стоечкой застегивалось на одну-единственную хитрую пуговицу чуть пониже груди. Второе, нижнее платье, из легкой, почти что прозрачной ткани с богатой вышивкой золотой нитью.

— Привет, — вяло поздоровалась я, потягивая вино из бокала и даже не собираясь отдираться. — Присоединяйся.

— По какому поводу ящик? — поинтересовалась подруга, наполняя свой бокал.

— Имела разговор с матриархом, — охотно ответила, закидывая себе в рот крошечный бутербродик, — снимаю стресс.

Мика хмыкнула, пригубила из бокала и спросила:

— Ну, как тебе?

— М? — не поняла я.

— Ну платье!

— А… Необычно. Решила открыть дом мод?

— Нет, — фыркнула подруга, плюхнувшись в кресло рядом со мной, — это из мира Дерева. Они начали активно продвигать свои товары, вот я и не удержалась.

— Национальный колорит, да?

— Типа того, — кивнула Мика. — Ну, рассказывай.

— Мне нужно двадцать людей на выполнение мелких финансовых операций, — охотно ответила я.

— Надолго?

— Не знаю… — задумалась я. — Ну дней пять точно, но это надо еще у Даяна уточнить.

— Двадцать — много, — покачала головой Мика. — Если только привлечь подростков, кто сейчас на побегушках бегает.

— Пойдет. Главное, чтобы немного умели считать и выполнять несложные команды.

Микаэлла кивнула, принимая задачу. Я опрокинула в себя еще бокал и села на диване, принимая вертикальную позу.

— Но это еще не все.

— Еще людей?

— Нужно обсудить одного человека, — я внимательно посмотрела на подругу, которая искренне не понимала, в какой неприятный разговор я ее сейчас втяну.

— Кого же?

— Даяна.

Глаза подруги хищно сузились, ее расслабленная поза едва уловимо изменилась, и казалось, что девушка готова была сорваться с места и вцепиться мне в глотку.

— И что ты хочешь… обсудить? — процедила Микаэлла сквозь зубы.

Быть может, на продавцов кошмаров этот грозный вид и производил впечатление, но на меня — нет. Мы обе знали, что если сойдемся один на один, то у Мики нет шансов. Просто потому что я банально сильнее.

— Я хочу обсудить ваши перспективы, — спокойно произнесла я, наблюдая за реакцией подруги.

— Ты собралась его женить. — произнесла с горечью Мика. Не спрашивала, утверждала.

Я фыркнула:

— Нет.

Девушка нахмурилась:

— Тогда что тут обсуждать?

Я серьезно посмотрела на Микаэллу:

— Что ты будешь делать, когда ему надоест проводить время в веселом квартале, и он предложит тебе, ну не знаю, все бросить ради перспектив тихого семейного счастья?

Ни один мускул на лице у хозяйки Ирониума не дрогнул, но я знала, что попала в самое больное. У Продавцов кошмаров не должно быть семьи. Это первый пункт их кодекса. Семья — слабость, семья — повод для шантажа, семья — это неоправданный риск. И пусть каждая шлюха мечтает о домике и колыбели, каждый наемный убийца, чтобы его ждали в месте, что можно назвать домом, я точно знала, что тех, кто бросил службу Иштар слишком мало, пренебрежительно мало. Меньше статистической погрешности. И не потому что Повелительница кошмаров карала ушедших, нет. Просто сменить адреналин на тихую, размерешнную жизнь было практически невозможно.

— Принц никогда не женится на шлюхе, — сухим, бесцветным голосом ответила Микаэлла.

— Я спрашивала тебя не о статусе, — спокойно произнесла я. — Я спросила, что ты будешь делать.

Хозяйка Ирониума, эта девушка с очень темной душой и запачканными по локоть руками, отвела взгляд.

— Ты знаешь, что рано или поздно он задаст этот вопрос. И у тебя должен быть на него ответ.

Микаэлла порывисто встала, прошлась по комнате, сжимая до белизны тонкие пальцы. Юбки ее красивого платья взметались каждый раз, когда девушка стремительно поворачивалась, меряя шагами пространство. А затем она замерла и посмотрела на меня испытывающим взглядом.

— Ты скоро наденешь корону. Сядешь на трон Железного мира. Будешь справедливо править твердой рукой. Лучше, чем матриарх, чем многие матриархи до тебя. И вот ты, ты, вошедшая в отбор, ты, что со дня на день выберет себе принца-консорта от безысходности и необходимости, ты, не побоявшаяся сунуться в самое пекло Фронтира, ты… ты позволишь своему брату жениться на шлюхе? Очернить сплетнями и слухами репутацию королевской семьи, свою репутацию?

Я откинулась на спинку дивана и позволила себе снисходительную усмешку.

— Я — есть Железо. Железо не боится слов.

— Ты хотел что-то обсудить? — спросил с порога Даян, стремительно заходя в кабинет к Кириону.

Строго говоря, кабинетом это назвать было нельзя, скорее помесь приемной и бара. Архимаг сидел в скрипучем кожаном кресле и рассматривал блики магического светильника на просвет бокала с портвейном. Контрабанда из мира Воды, но как хороша!

— Хотел, — кивнул Кирион и кивнул на стол с закусками и бутылками. — Присоединяйся.

Даян подошел к столу и начал перебирать бутылки, ища что-то на свой вкус. Кирион наблюдал за ним, размышляя, что из них троих Даяну было проще всего — его личная жизнь не должна была лечь жертвой на алтарь власти, и не должна была стать извинением за ошибки матриарха. И находясь в ситуации почти полной свободы выбора близнец Демиры выбрал самый сложный вариант. Тот, что принесет массу проблем всей семье и самому Даяну в первую очередь.

Так и хотелось встряхнуть мальца и рявкнуть «Что ты делаешь?! Включи голову!»

Но Кирион не собирался деградировать до уровня матери и орать, продавливая свою позицию. Ему просто нужно было поговорить, чтобы понять брата.

— Итак, о чем ты хотел поговорить? — спросил Даян, наливая виски себе в стакан на два пальца.

— О Микаэлле, — проговорил Кирион.

— Да? А что с ней? — удивился младший брат. — Она вроде бы говорила, что согласилась на наше маленькое мероприятие, даже людям приказы отдавала, сам видел.

Кирион вздохнул. Мужчины, как правило, не говорят о чувствах своих, чужих и друг друга. Не обсуждают личную жизнь, разве что в контексте соревнований по количеству и качеству девиц. Ну и в целом стараются не совать нос в чужие интимные дела.

Но иногда интимные дела превращаются в дела государственные. Как, например, тесное общение матриарха с Киллинджером. Или роман Даяна с Микаэллой.

— Ваше время истекает, Даян. И мимолетное увлечение, к которому все относились снисходительно, смотря сквозь пальцы, уже даже в глазах общественности перерастает в кое-что посерьезнее. Раньше для женщин Мика была модным аксессуаром наследного принца, а для мужчин — отличной историей, которую долго мусолили в клубах за картами. Но это длится слишком долго, чтобы оставаться в рамках приличий.

Даян не стал садиться. Он оперся спиной на стол, отпил из своего бокала и, посмотрев на брата долгим взглядом, сказал:

— Так. И?

— И что ты собираешься делать дальше? — спросил Кирион.

— Разве это тебя касается? — спокойным тоном спросил Даян.

— Ты принц и это накладывает обязательства и ограничения. Демира рассчитывает на тебя. Я рассчитываю на тебя. И я должен понимать, что происходит в твоей голове, чтобы избежать неприятных сюрпризов.

Даян вздохнул, налил себе еще и сел в кресло рядом. Кирион едва заметно выдохнул — если младший брат еще не попытался разбить ему лицо, значит, готов к диалогу.

— Я не знаю, — с каким-то болезненным отчаянием произнес Даян. — Я не имею ни малейшего представления, что делать дальше.

И вот к этому Кирион готов не был.

— Поясни? — нахмурился архимаг.

— Ну вот… вот ты и Констанция. Если бы не попытка матриарха женить тебя на этой огненной… как ее там, вы бы с Констанцией уже б давно были женаты. Ты бы наверняка уже хвастался как твой первенец пытается вырвать патлы хорошеньким нянькам.

От этого сравнения Кирион помрачнел, но посвящать брата пока готов не был. Нужно было самому хорошенько обдумать все открывшиеся детали

— И твоя Констанция была бы в восторге и от титула, и от свадьбы, и от родов первенца. Она бы с горящими глазами выбирала себе платье и тебе костюм на ближайший бал и стояла бы костью поперек глотки матриарху нам на радость. А Мика… Мика — хозяйка Ирониума. И я не думаю, что ее прельстит роль жены ненаследного принца. Без власти, без влияния… — печально проговорил младший брат и еле слышно закончил: — И я боюсь задавать ей вопрос.

Кирион подумал о том, что из них троих у Даяна единственного может быть выбор по любви. Будет ли его с Микой брак счастливым, если она согласится? Или будет ли кто-то из них жалеть, если откажется? Это было неизвестно и, честно говоря не важно. Иногда возможность попробовать во много раз ценнее счастливого исхода.

— Я думаю, тебе стоит принять решение касательно себя, — медленно проговорил Кирион. — И исходить из этого. Ты не можешь заставить женщину принять то или иное решение, но задать ей вопрос обязан. Балансировать всю жизнь на грани не получится.

Даян хмыкнул:

— А когда задавать неудобные вопросы дамам будешь ты?

Архимаг усмехнулся:

— Скоро.

Утро началось не с головной боли. Хотя лучше бы с нее, конечно. Я была бы больше рада похмелью, чем мрачной физиономии Кириона и сухой фразе:

— На улицах митинги.

Я, уснувшая на диване, с тихим стоном сползла на пол, чувствуя, как отлежала половину конечностей, а вторая просто отказывалась покидать гостеприимное пригретое местечко.

— Чего хотят? — спросил необычно суровый и собранный Даян.

В дверь постучали и после разрешения вошла служанка с тележкой и принялась споро расставлять завтрак на троих. Я покосилась на настенные часы. Десять утра.

— Дай угадаю, — шагая на запах кофе произнесла я, — свободу Навалу, такому прекрасному человеку, неподкупному и идеальному?

— Если бы, — покачал головой брат. — У них плакаты поинтереснее.

— Ну говори уже, мастер интриги, — проворчал Даян, наливая себе чай со сливками.

— «Магия доступна каждому» и «Магия для всех».

— Ооо… — протянула я, заливая в себя кофе без сахара, как противное лекарство, только не от болезни, а от сна. — Отдать приказ на разгон?

— Да, гвардейцы уже бьют копытом, чтобы накинуться на горожан, — кивнул старший брат, но Даян нас прервал.

— Вы чего? Зачем! Это же идеальные условия для нашей аферы!

Я прикрыла глаза, пытаясь срастить в своем сонном мозгу банк и митинг и у меня никак не получалось.

— Поясни? — попросил Кирион.

— Все просто, — начал Даян, и я нервно фыркнула.

— Что?

— Нет, ничего. мне нравится твой оптимизм…

Близнец недовольно цокнул языком и продолжил:

— Нам нужна истерика, которая поможет разогнать стоимость акций до портальной, так?

Мы с Кирионом вяло поддакнули, поглощенные завтраком.

— Как организуют все эти митинги и волнения? Сгоняют толпу, а там по сетке расположены крикуши, которые заводят людей. В нашем случае они, конечно, агитируют за магию, но когда толпа дойдет до определенного уровня прогрева, ей будет в принципе без разницы, куда сбрасывать пар. Предлагаю, заставить их покупать и продавать.

— А ты сможешь? — с сомнением спросил Кирион. — Нет, идея-то прекрасная, но ты предлагаешь ничего не делать. А если они пойдут ко дворцу, желая высказаться под нашими окнами?

Даян на мгновение поколебался, но все же ответил:

— Я смогу. Я и Микаэлла.

И посмотрел на меня так, будто просил благословения.

— Пробуй, — я равнодушно пожала плечами. — В конце концов, если не выйдет, у нас всегда есть магия. Не хотелось бы, конечно, садиться на трон в результате кровавой бойни, но в любом случае мы своего добьемся.

Даян кивнул и вышел, так и не притронувшись к чаю. А я внимательно посмотрела на Кириона и спросила:

— Нам же хватит магов, чтобы остановить беспорядки, если потребуется?

Вопрос был непраздный. Маги — ресурс ценный, их в уличных боях использовать неразумно, потому как ни один маг не обладает глазами на затылке, куда может прилететь арбалетный болт из окна.

— Нам хватит даже живой силы, — спокойно кивнул Кирион.

— Хорошо… — рассеянно ответила я. — Получается, сегодня все будет кончено?

Брат замедленно кивнул:

— Да, наверняка. И это сразу же обнажит все проблемные вопросы разом.

— Типа чего? — хмуро спросила я.

— Ты знаешь «чего». Матриарх покажет свою несостоятельность. Железный сенат надавит на скорейшей передаче короне тебе. А для коронации у тебя не закрыты базовые потребности. А ты из кабинета выходишь не каждый день. Когда женихов последний раз видела?

— Не помню, — честно призналась я.

— Вот именно, — покачал головой Кирион. — А придется принимать решение.

Я прикрыла глаза:

— У меня нет решения. Осталось двое женихов, и ни один из них меня не радует.

— Выбирай Франклина, — пожал плечами Кирион. — Ты знаешь все его проблемы, но он вполне управляем и, главное, фанатично в тебя влюблен.

Я поморщилась вместо ответа.

— Тогда выбирай Рейнарда. Боевой маг, офицер. Я навел справки, он успел и в настоящих боях поучаствовать, и в грязь лицом в процессе не ударить. Редкое сочетание качеств для аристократа.

Я снова поморщилась, но уже не так категорично.

— Ну вот мы и выбрали, — заявил брат.

— С чего это? — возмутилась я.

— На Франклина тебя перекосило, а на Рейнарда ты лишь поморщилась.

— Это все не то, — вздохнула я.

— Ага, — усмехнулся Кирион. — «То» подпирает твои двери каждый день, а ты как будто в упор его не видишь.

Я промолчала, недовольно поджав губы.

— Расскажешь, что у вас случилось?

— Да нечего там рассказывать, — вздохнула в ответ. — Просто я знала, при каких условиях он подался на отбор и освободила его от этой… повинности.

Кирион хмыкнул:

— И именно поэтому именно он стал твоей тенью, хотя бойцы в охране дежурят в режиме день-ночь-отсыпной?

Я нахмурилась и посмотрела на брата:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что уже сказал, — пожал плечами брат. — Если бы он хотел, он бы не проводил все свое свободное время под твоими дверями. Если бы он хотел, его бы вообще здесь не было — валялся бы на реабилитации в королевском лазарете.

Внезапно мне захотелось налить себе кофе. Не было ничего важнее в этом мире, чем кофейник и чашка. И мои предательски дрожавшие руки.

— Демира, не порть себе жизнь… — начал Кирион, и я его оборвала:

— Ты не понимаешь. Ты не понимаешь… — голос оборвался, и мне потребовалась вся сила воли и глоток омерзительно-горького кофе без сливок и сахара, чтобы закончить предложение: — Королевское слово железно. И по королевскому указы я выбираю принца-консорта в рамках отбора. Руду нельзя расковать обратно.

В дверь постучали, и после того, как Кирион разрешил, к нам вошел слуга, с поклоном передал брату какую-то записку и исчез, не дожидаясь указаний. Кирион как-то жестко, хищно оскалился и сжал бумажку в кулак.

— Мне нужно отъехать по важным делам, — проговорил брат, поднимаясь на ноги, — если время подойдет, начинайте без меня. Я предупредил Клэр, что ты в любом случае полезешь в самое пекло.

Мне осталось лишь вяло улыбнуться на эти слова.

— И пока меня не будет, подумай вот о чем. Ты всегда делала хороший, правильный выбор, когда вопрос касался страны или нас с Даяном. Всегда находила лазейки в самых жестких тисках бюрократии. Всегда готова идти на риск ради долга и благополучия близких. Попробуй хотя бы разок сделать все то же самое, но ради себя. Ты заслужила быть счастливой, сестренка.

Кирион чмокнул меня в макушку и вышел стремительным шагом, оставив одну и совершенно растерянную. Матушка-руда, и когда отсутствие моей личной жизни превратилось в этот сложный и запутанный ребус?…

Я сидела и изучала приказ о моем отборе. Он не был ни сложным, ни замысловатым, но гребанная куча приложений к нему превратили тонюсенький листик волеизлияния матриарха в пачку бумаги толщиной в три моих пальца. Настроение у меня было скверное по двум причинам: во-первых, Вальтера под моей дверью не оказалось. Буквально за четверть часа до того как я набралась смелости и выколупала себя из покоев, маг ушел отсыпаться после ночной смены.

Во-вторых, я откровенно говоря уже и забыла, что приказ настолько объемный. И скучный. И жестко регламентирующий любой чих по процедуре отбора.

Так что я сидела, закинув ноги на угол стола, и мрачно листала бумаги, строго-настрого наказав Теодору никого из местных бюрократов ко мне не пускать. Тем неожиданнее оказался ровный, уверенный стук в двери. Я почувствовала, как сердце заколотилось, будто я только что сделала рывок по пересеченной местности.

— Войдите, — недовольным тоном разрешила я, не меняя позы.

Двери распахнулись и в кабинет вошел… не Вальтер.

— Рейнард? — приподняла я бровь.

— Привет, — поздоровался парень.

— Что тебя привело в мой рабочий день сюда? — спросила я, рассматривая врага своих студенческих времен.

Все-таки он был по-своему хорош. Молод, статен, уверен в себе. Для человека, оставшегося без поддержки семьи, Рейнард выглядел весьма неплохо. Выглядел и, что немаловажно, ощущался эмоционально. А обладать способностью сохранять душевное равновесие в особенно критических ситуациях — это первый важный навык для любого члена королевской семьи.

— В основном — ты, — ответил Рейнард, без приглашения усаживаясь в гостевое кресло. — И еще немного отбор.

Я захлопнула папку, которую держала на коленях, опустила ноги на пол и уселась вертикально за столом.

— Слушаю, — произнесла я, откинувшись в кресле.

— Остались я и Франклин, — проговорил Рейнард. — И я понимаю, что на самом деле, выбора у тебя не осталось.

— Вот как? — я склонила голову на бок.

— Да. Простым методом исключения я остаюсь, а он — вылетает. И мы оба с тобой понимаем, что среди тех, кто попал на отбор, я — твой лучший вариант.

Я молчала, не желая комментировать очевидную ситуацию выбора без выбора. И уж тем более не желая вдаваться в дискуссию о лучшем варианте. А Рейнард меж тем продолжил:

— Я пришел сказать, что… мне жаль, что все вышло вот так. Что тебе пришлось проводить этот отбор. Но, знаешь, я бы ни за что не променял наше веселое студенческое время на что-то другое. Именно оно помогло мне понять, что ты для меня стала не просто наследницей трона. И знаешь, мне по-настоящему жаль, что ты выберешь меня от безысходности, а не по доброй воле. Но я приложу все усилия, чтобы ты не пожалела об этом выборе.

Сказав это, Рейнард встал, кивнул мне на прощанье и вышел. Широко расправлены плечи, высоко поднята голова. Самоуверенный паршивец! Явился ко мне в кабинет!! Говорить о своей наглой роже!!!

Я была так зла, что в сердцах схватила со стола пресс-папье, в неудержимом желании проломить Рейнарду голову. Но счастье последнего, он уже ушел, а потому тяжелый элемент канцелярского набора по нисходящей дуге полетел в закрытые двери.

Которые, естественно, решили открыться именно в этот момент.

— В кого это ты целилась? — спросила Микаэлла, ловко увернувшись от снаряда.

— В Рейнарда, — мрачно ответила я, бухнувшись обратно в кресло.

— А, видела его романтично-задумчивую рожу в коридоре, — кивнула подруга, проходя через весь кабинет и опускаясь на диван. — Кажется влюбленным.

— Пусть кажется каким хочет. Знаешь, что он мне заявил?

— Что? — чуть улыбнувшись, спросила Мика.

— Что у меня есть только один вариант — выйти замуж за него! — воскликнула я. даже не воскликнула, а почти проорала.

— Ну так он прав, — с серьезным видом проговорила хозяйка моей столицы.

— Ты издеваешься?! — ахнула я.

— Нет, совершенно серьезно. Не за Франклина же тебе выходить, в самом деле.

— Он, видишь ли, сожалеет, что допекал меня в академии, вместо того, чтобы ухаживать!

— Ну так и это правда, — пожала плечами Мика. — Иначе бы зачем он сейчас тут был? Деньги ему не нужны, титул тоже. Получается, личный интерес. Воооот этот… — подруга ткнула в меня коротко обстриженным пальцем.

— Ты серьезно думаешь, что он — лучший вариант?

— Вообще-то да. он хорошо тебя знает. Изучил, пока дергал за косички. Он самоуверен, но без этого к тебе не подойти и на полет стрелы. Он дерзок, но для принца-консорта это плюс, иначе сожрут твои придворные падальщики. И, думаю, он любит тебя. Не так. как бедняга Фанклин, а вполне осознанной любовью. Обдуманной и взвешанной, но тем неменее.

— Ты вот сейчас вообще не помогаешь, — буркнула я.

— В делах сердешных тебе никто не помощник, — вздохнула Мика. — Поэтому я помогаю тебе на улицах города. Все готово для твоего феерического марша.

— Марша? — приподняла я бровь.

— Да. Пешего марша.

— Ты хочешь, чтобы я ножками прошагала по полному волнений городу? — уточнила я. — Мне не так чтобы страшно, но Кирион за такое открутит голову.

— Во-первых, ты получишь народную любовь, если будешь идти, общаться с людьми, успокаивать их. Мои люди подстрахуют, гвардейцы будут с тобой и те суровые ребята, что стоят на входе в твой кабинет тоже. Во-вторых, проехать все равно не получится, карету однозначно раскачают и перевернут, лошадей сопрут прям из-под носа, и придется еще отбиваться в стратегически проигрышных условиях.

— Марша… — обреченно вздохнула я. — Тогда пошли что ли? Закончим это дело… и все остальные дела следом тоже закончим.

Я выразительно посмотрела на подругу, но она сделала вид, словно не замечает моего немого вопроса. Впрочем, это успеется. А вот подавление бунта и разоблачение подобравшегося слишком близко к власти оппозиционера — нет. Упустим момент сейчас, потом будет неуправляемая катастрофа как физическая, так и экономическая.

Жаль только Кирион не успел вернуться.

Когда Кирион дарил Констанции домик, он думал, что со временем, это станет ей хорошим приданым, вне зависимости от развития их отношений. Но годы шли, девушка оказалась не только удивительно хороша собой во всех отношениях, но и весьма умна. Она очень быстро освоилась при дворе, ей легко давались и этикет, и танцы, и хитросплетения интриг. Она поистине магическим образом находила общий язык со всеми, даже самым ядовитыми придворными шлюхами. И Кирион гордился своей избранницей, в глубине души надеясь, что ему удастся вывернуться из железного захвата матриарха и построить свою личную жизнь так, как он посчитает нужным.

Но поездка в мир Воздуха изменила все. Кирион, наконец-то встретился с той, кого пророчили в его жены. Точнее, его в ее мужья. И вопреки сплетням, слухам и всем достоверным фактам, девушка его поразила. О, Сольвейг эльд-Лааксо была хороша. Яркая огненная красота девушки сочеталась с поистине пламенным характером. Несгибаемая воля, невероятная сила, полное презрение к трудностям и препятствиям. Все это восхищало Кириона, ведь раньше единственным человеком с хоть сколько-то сопоставимыми моральными качествами, была его сестра.

Но Демира, несмотря на все ее таланты, была больше искусным политиком, талантливым управленцев. Сольвейг же была сначала боевым магом, и уже потом всем остальным. И титул ее плелся где-то в хвосте положительных сторон девушки. Его сестра росла в достатке, в гротескной заботе нянюшек, в то время как Сольвейг прикоснулась к самому страшному событию Орихалковых миров, и несла в себе эту печаль, старательно пряча ее под пламенем сердца. Закрыв глаза, Кирион мог легко представить себе золотые глаза принцессы огня. Такие, с веселой хитринкой, со скрытой печалью.

Что греха таить, Кирион оценил выбор матриарха. Этот политический брак имел все шансы стать счастливым со временем. И переписка с Сольвейг только подтверждала это.

Но прежде чем делать официальные шаги в сторону принцессы другого мира, как всякий благородный мужчина Кирион должен был завершить все необременительные отношения.

К сожалению, за последние несколько дней, архимаг пришел к выводу, что слово «необременительные» не подходят к его роману с Константцией.

Ах, сколько раз порывался он проверить всю подноготную девушки! Хорошо проверить, самому, а не как королевская гвардия. Кирион помнил все вскользь оброненные словечки, что царапали его спокойствие. Мелкие несостыковки, что то и дело находил пытливый ум.

Но, когда мы любим, мы слепы. И не потому что любовь дурманит разум, а потому что мы добровольно закрываем глаза.

И Кирион оре-Титалл закрывал. И закрывал бы дальше, если бы Навал не заговори. Если бы Констанция не оказалась причастной к покушению на сестру. И если бы не та судьбоносная встреча с Иштар.

Архимаг потратил уйму времени, сил и средств, чтобы перетряхнуть половину мира Железа и узнать о своей любовнице все. И этого «всего» было с лихвой, чтобы отрубить девушке голову без суда и следствия.

Но в память о той теплоте, что она дарила ему в самые печальные годы жизни. В память о собственной наивности, заставившей его поверить женщине. В память о тех чувствах, что он испытывал, Кирион ехал в подаренный им домик, чтобы поговорить с Констанцией начистоту.

В последний раз.

— Привет! — радостно воскликнул Констанция, кидаясь Кириону на шею. — Как я рада тебя видеть! Как соскучилась!

— И… я… — с трудом протолкнул слова принц. — Тоже рад тебя видеть.

Девушка звонко чмокнула его в щеку:

— Я приготовила твой любимый обед. Ты же наверняка ничего не ешь с этими своими очень важными королевскими поручениями!

Кириона хватило лишь на скупой кивок — обличительные слова застряли в горле, сердце ныло тупой болью. Лицемерие и предательство под такой удивительно красивой и душевной маской.

Пожалуй, не обнаружь в себе такую неожиданную сентиментальность, Кирион бы не согласился на обед. Но он, словно приговоренный к смерти, в тайне мечтал оттянуть неизбежное.

Они прошли в уютную гостинную, уже накрытую на двоих. Его любимое мясо, его любимые закуски, его любимое вино. Констанция знала его вкусы лучше его самого. Раньше это восхищало, сейчас же лишь навевало уныние.

— Все хорошо? Ты какой-то грустный, — заметила девушка, подливая вино Кириону.

— Да, есть от чего, — вздохнул он, откладывая приборы. — Нам нужно поговорить.

Девушка чуть нахмурилась и чуть подалась вперед, готовая внимать. Кирион глотнул вина и, глубоко вздохнув, произнес.

— Я пообщался с господином Строном. И вот какое дело, его племянница Констанция Строном умерла трех дней от роду.

— Дядюшка стар, и наверняка уже путается в годах и людях, — равнодушно пожала плечами Констанция.

— Ему сорок. — мрачно проговорил Кирион.

— Никогда не отличался крепким здоровье. Еще и пил.

— Ему сорок, и он может голыми руками гнуть подковы.

— Ну, сила есть — ума не надо…

— Констанция! — рявкнул архиаг. — Я. Все. Знаю.

В гостиной повисла нехорошая тишина. Девушка все еще немного хмурилась и все еще изображала внимание. Но теперь, вот лишь только теперь Кирион видел, что она лишь изображала.

— Если ты сейчас сама расскажешь мне все, я добьюсь снисхождения короны.

Констанция откинулась на спинку стула, оббитого шелком, приподняла бровь и посмотрела на Кириона каким-то чужим, высокомерным взглядом.

— Отпустишь меня?

— Казню быстро и безболезненно.

Глаза у девушки сквернули. Хищно, опасно, магически.

— Ты — маг? — не смог скрыть своего удивления Кирион.

— Естественно, — чуть скривила губы Констанция. — Мой род один из древнейших и сильнейших. Был. Пока у отца не взыграла мания величия.

— Расскажи мне все, — мягко попросил Кирион.

— Хм, — девушка приложила указательный пальчик к уголку рта, изображая глубокую задумчивость. — Даже не знаю, с чего начать. С того, что меня с детства хотели под тебя подложить? Или, нет, лучше с того, что моя семья страстно желала заполучить трон? Или, может быть, с того, что согласно планам Серого Совета, мир Железа должен был пасть следующим после мира Дерева, к ногам величайших умов и самых могущественных магов?

Кирион чуть прикрыл глаза, чувствуя отвратительную усталость. Он подумал, что и так уже все это знал, и слушать заново не было никакого желания. Не знал он лишь одного:

— Скажи, Констанция… — негромко произнес принц. — Ты когда-нибудь меня любила?

Девушка презрительно фыркнула:

— Ты просто оскорбляешь меня этим вопросом, Кирион. Я никогда и никого не любила, кроме себя. Знаешь почему? Потому что после всего случившегося с Серым Советом, бывшим вообще-то моей семьей, доверять я могу лишь себе. Себе одной. Я и только я желаю себе счастья, могу оценить себя по достоинству и добьюсь для себя лучшего.

— Ясно. — глухо отозвался Кирион и оперся на стол, поднимаясь.

Но ноги не слушались.

Девушка хмыкнула, увидев эту попытку:

— Вот какая штука, Кирион. Пока ты узнавал все про меня, я узнавала все про тебя. И если ты думал, что наследницу самой влиятельной структуры Орихалковых миров можно застать врасплох, о, ты еще более бесполезен, чем я считала.

— Что ты… что ты со мной сделала? — плохо ворочающимся языком произнес архимаг.

— Всего лишь протерла дурман-зельем твой бокал изнутри, — мило улыбнулась Констанция, потягивая свое вино. — Потрясающая травка, правда? Кстати, смогла купить у одного из женихов твоей дражайшей сестрицы. Жаль, он тоже оказался слишком правильным и вздумал все растрепать. Врядли ты его найдут в трущобах Ирониума — поистине магическое место, там можно спрятать что угодно, не только труп.

— Что ты… чего ты…

— Что я с тобой сделаю? О, у меня было время обдумать! И уверена, тебе понравится. Это даже еще более щедрый подарок, чем обещанная тобой быстрая и безболезненная смерть.

Кирион почувствовал, как ему в шею впились сотни острых иголок, но уже не мог ни пошевелиться, ни призвать магию. Перед его расфокусированным взором появилось лицо его любовницы, расплывающееся в хищной улыбке.

И прежде чем окончательно потерять связь с реальностью, Кирион услышал злой смешок Констанции:

— Передавай привет Повелительнице Кошмаров.

Банк Киллинджера располагался в гильдейском районе, потому как умный лорд предпочитал делать ставку на средний класс. Средний класс был основой любой власти и хуже всего располагал к революциям. Люди, живущие в достатке, как правило боятся каких-либо перемен. Зато среди них чаще всего можно было найти единомышленников любых реформ. Довольно высокий уровень образования позволял жителям данного района думать не только о пропитании, но и предаваться размышлениям о судьбах миров.

Что, конечно, забавно с точки зрения власти в моем лице, ведь люди, не видящие всю картину полностью, не могут оценивать политическую и экономическую ситуацию в мире Железа, и, как следствие, зачастую имеют ошибочное суждение.

И тем не менее, недовольные волнения, начавшиеся в трущобах, медленно, но верно докатились и до района сытых горожан. Еще чуть-чуть, еще совсем немного, и на улицы Ирониума выплеснется Океан Хаоса.

Можно сказать, что мы успели вовремя.

Я шла с высоко поднятой головой по улицам столицы, окруженная бойцами Клэр, гвардейцами и продавцами кошмаров. Мы двигались единым организмом, шагая в ногу. Маги держали наготове щиты, гвардейцы — оружие, а продавцы кошмаров — заточки.

И я кожей чувствовала, как идущий рядом Вальтер, нагнавший нас уже на границе дворца, буквально фонит магией от напряжения. И это успокаивало.

В это же время ударные отряды гвардии начинали теснить митингующих, зачищая квартал за кварталом. Я запретила бить на поражение, только в случае непосредственной опасности своим бойцам. Но что им может противопоставить голытьба?

Ничего, кроме своего отчаяния.

Я шла и чувствовала такое лютое бешенство, какого, кажется, никогда не испытывала. Даже, когда вытаскивала Кириона с Фронтира. Самый обласканный властью человек, самый близкий друг матриарха пользовался всеми своими связями и силами, чтобы пошатнуть наш трон, мой трон. Вместо того, чтобы использовать все свои ресурсы во благо общества, он пытался его раскачать, надеясь на что? Что гражданская война его возвысит? Что кровь на улицах моей столицы все смоет? Что страх и отчаяние людей все окупит?

Здание банка было шикарным. Белокаменный, двухэтажным, с колоннами и лепниной, огромными окнами. Он ярко выделялся на общем фоне чисто аристократической изысканностью.

— Рассредоточиться, — скомандовала Клэр, и половина моего сопровождения моментально растворилась в воздухе.

В сам банк я вошла в компании Клэр, Вальтера и еще двух бойцов, тягавших сундук, битком набитый бумагами. Для запланированного мной представления, главный зал банка подходил идеально. Это было просторное помещение, по периметру которого стояли столы клерков для работы с клиентами. И забито оно было основательно — в периоды народных волнений, люди все время бегут в банки, правда, с разными намерениями. Кто — все забрать, опасаясь, что толпа ворвется в банк, а кто-то наоборот, все спрятать, опасаясь, что толпа ворвется в их дом.

— Ваше Высочество? — неуверенно спросил работник банка, за столом которого сидела очень встревоженная девушка с малюткой на руках.

Я обвела взглядом шушукающееся помещение и поинтересовалась:

— У меня ценные бумаги вашего славного банка. Я бы хотела их обналичить согласно рыночной стоимости, закрепленной утренними торгами.

Моментально стало тихо-тихо. Кажется, присутствующие даже дышать перестали. Я прошлась по отполированному до зеркального блеска мрамору пола. Стук моих каблуков разносился по залу, и с каждым шагом напряжение нарастало.

Откуда-то из служебных помещений вынырнул управляющий — сухопарый, суетливый старичок, на лбу которого крупными буквами было отпечатано «ДЕЛЕЦ».

— Ваше Высочество, как мы рады видеть вас в нашем славном банке, — нервно потирая руки произнес управляющий. — Меня зовут…

— Мне неинтересно, как тебя зовут, — холодно произнесла я. — Мне интересно обналичить бумаги.

— О, мы с радостью! Пусть ваши люди передадут моим сотрудникам, мы все аккуратно подсчитаем…

— Здесь ровно один миллион сто тридцать девять тысяч, — оборвала я мужчину. — Что соответствует 49,9 % от всего объема расписок.

— Да, но мы бы хотели удостовериться…

— Вы мне не верите, серьезно? — приподняла я бровь, и управляющий нервно сглотнул.

— Ну что вы, нет, конечно… Мы сей момент все организуем… — он сделал знак рукой, и несколько сотрудников подскочили к моим бойцам, чтобы принять сундук.

Наверное, это действо бы затянулось, ведь чтобы вынести мне требуемое золотишко, необходимо немало потрудиться. Сложно отдать то, чего нет.

Но на счастье, уважаемый лорд Киллинджер явился собственной персоной. Точнее, его пинками загнали в здание банка мои гвардейцы.

— Что вы себе позволяете! — брызгал слюной Киллинджер. — Я буду жаловаться королеве!

— Уверен? — негромко поинтересовалась я, и мужчина обернулся на мой голос.

Впервые в жизни мне хотелось убивать, но убить эту падаль было мало. Его нужно было судить, судить публично и максимально жестоко. Чтобы больше никому и никогда не пришло в голову вредить моему миру и моему трону. Таких ублюдков во времена моих предков привязывали к позорному столбу, оставляя на радость голодной публике.

Медленная, мучительная, позорная смерть — вот, что ждало Киллинджера. И он это знал. Я по его глазам поняла, что он знал, зачем я здесь. Бессмысленно дернулся в сторону выхода, но, получив простой и эффективный удар в живот, сполз на пол.

— Лорд Киллинджер, — медленно проговорила я, скрестив руки на груди и наблюдая, как холеный, гордый мужчина в мгновение ока превращается в бесформенную трясущуюся кучу: — Вы обвиняетесь в финансовых махинаяция, фальшивомонетчистве, массовом убийстве мирных граждан, спонсировании нападения на форт Патронум и незаконную торговлю алросом. Вы предстанете перед королевским судом и никакие личные связи и симпатии не спасут вас от справедливого приговора.

Несколько секунд я смотрела на мужчину на полу, а затем Клэр скомандовала:

— Отконвоировать обвиняемого в Туррету!

Я смотрела, как Киллинджера тащат на выход и понимала — он первый, кто попался, но явно не единственный и точно не последний. А, значит, у меня впереди очень много дел.

И самое важное из них — получить корону.

После того, как Киллинджера отконвоировали в тюрьму, я решила, что мне нужно отправиться в самое сердце митинга. Мое сопровождение от такого поворота, конечно, было не в большом восторге. Мы негромко спорили втроем в стороне от гвардецев, перетряхивающих банковских клерков.

— Это опасно, — нахмурилась Клэр.

Вальтер же был не настолько корректен:

— Твоя голова для мира Железа ценнее на плечах, чем под ногами озверевшего плебса.

И он, конечно же, был прав, но я не могла поступить иначе.

— Это мои люди, — упрямо проговорила я. — И самые незащищенные слои населения. И никому, кроме короны, они больше не нужны. А если они становятся не нужны короне, то превращаются в инструмент шантажа и беспорядка, как сейчас.

— Там озверевшая толпа и ей все равно, принцесса ты или жрица храма Всех металлов, — злился Вальтер. — Они тебя затопчут, и наших сил может не хватить, чтобы тебя защитить. Шальной болт, хаос и давка. Уличные бои — худшее, что может произойти в городе, и, если я верно оцениваю ситуацию, до них осталось полшага.

— Я понимаю все риски, — спокойно произнесла я, выдержав взгляд его светящихся от магии глаз. — Но не могу поступить иначе.

Маг запрокинул голову и выдохнул сквозь сжатые зубы, хотя, кажется, ему очень хотелось проораться. Клэр покачала головой и ушла отдавать распоряжения по новой задаче.

— Я не заставляю тебя следовать за мной, — проговорила негромко.

Вальтер от моих слов дернулся, как от пощечины, наклонился почти что нос к носу и зло процедил:

— Не оскорбляй меня, принцесса. Я — боевой офицер и не позволю наследнице трона лезть в доменную печь без защиты. Только не лезь на рожон, Твое Высочество.

Сказал, выпрямился и умолк. И даже чуть отстранился. Но когда я зашагала к Клэр, Вальтер снова оказался за моим правым плечом. Уже почти что привычно и успокаивающе фонил магией. Странное дело, он злился, а я — расслаблялась.

Но на рожон я, конечно, не полезла. Зато полезла на баррикады.

На большой площади, расчищенной под строительство текстильной фабрики. Я практически зубами выгрызла эту землю под стройку. Даян посчитал, что такая фабрика позволит обеспечить рабочими местами полторы сотни мужчин. А это полторы сотни семей, в которых больше не будут голодать дети.

И вот сейчас прямо на месте моего бюрократического триумфа собрались люди, которых я жаждала спасти от нищеты. И собрались они не чествовать мою венценосную персону, а желательно прибить мою голову к ближайшему столбу.

— Доложите обстановку, — потребовала я от капитана гвардии.

— Со стороны центра возведены баррикады. Несколько раз были предприняты попытки их прорвать и продвинуться вглубь Ирониума. По вашему приказу держим оборону, в бой не вступаем, — сухо отрапортавал капитан.

— Хорошо. Покажите баррикады.

У капитана выразительно так дернулась щека:

— Ваше Высочество, при всем уважении…

— Капитан, принцесса желает видеть укрепления, — раздался из-за моей спины раздраженный голос Вальтера. — Извольте удовлетворить ее желание.

Капитан гвардейцев посмотрела на моего мага очень нехорошим и выразительным взглядом, но сдался.

— Я предупреждаю, что это опасно и совесть моя будет чиста, — произнес гвардеец.

— Будет-будет, — ехидно поддел Вальтер.

Баррикады представляли собой винные бочки, наполнение землей и ощетинившиеся кусками ржавого железа, найденного где-то по пути сюда. Где-то к этому добавлялись разбитые телеги, где-то куски обвалившейся каменной кладки.

Я осмотрела баррикады, принимая самое безумное решение в своей жизни, когда Вальтер негромко произнес:

— Я прикрою. Иди.

Мне осталось лишь кивнуть и в пару прыжков взлететь на самый верх ограждения. Чтобы увидеть огромную, бурлящую недовольством и ненавистью толпу. Готовую во-вот прорвать оцепление и хлынуть на улицы сытого Ирониума в надежде поживиться, умолкает.

Затихает.

Замирает.

И даже, кажется, перестает дышать.

Все, чего они хотели — быть услышанными, быть замеченными. И я могла дать им свое внимание в той мере, в которой они могли его впитать.

Я поднялась на баррикаду из поломанной мебели, телеги и кусков упавшей стены, осмотрела замерших людей и заговорила:

— Я знаю, что привело вас сюда.

Люди слушали внимательно, настороженно. Стая хищников, готовая в любой момент порвать тебя, если ей что-то не понравится.

— Вас привела сюда надежда. Надежда, что вас заметят. Что ваша жизнь станет лучше. Что вы сможете дать эту лучшую жизнь своим детям. Я знаю, что вы — самые работящие жители Ирониума. И вы достойны жить в том же достатке, что и другие. И я даю вам слово, что за время моего правления это случится. Мы с вами вместе приложим усилия, чтобы наш мире Железа стал лучшим, среди всех Орихалковых миров. Я закрыла детские фермы и жестоко наказала их владельцев. Я открыла несколько производств в ваших районах, и создала сотни рабочих мест. Я договорилась с продавцами кошмаров, и теперь никто не имеет права красть ваших дочек для торговли телом.

Я обводила взглядом толпу, стараясь выхватить взглядом самые растерянные лица.

— Я сделала много, но этого все еще не достаточно. Я знаю. Но я также знаю, что мне нужно время, чтобы навести порядок там, где гадили несколько поколений с обоих сторон жизни.

И я набрала в грудь воздуха, чтобы рубануть:

— Мне нужно время, и вы мне его дадите.

Никто не любит слабых и добрый правителей, да?

Дворец встретил меня суетой и паникой. Сложно сказать, переживало ли местное бюджетососущее население о народных волнениях или просто суетили для порядка. Но везде, где я появлялась, разговоры стихали и люди с нездоровым энтузиазмом начинали мне кланяться и приседать в реверансах.

— Они тебя боятся, — заметил Вальтер.

Я хмыкнула. Еще бы не боялись. Здесь у каждого рыльце в пушку. И если я засунула в тюрьму неприкасаемого Киллинджера, у остальных вообще никаких шансов на выживание.

Мне стоило бы навестить матриарха, но я по привычке пришла в свой кабинет, показавшийся мне таким чужим и чересчур роскошным. Я ем с золота, в то время как мои люди в паре кварталах от дворца голодают. И почему никого раньше это не беспокоило? И почему это беспокоило меня?

Я села в кресло, провела ладонью по ребру столешницы. Сложила разбросанные бумаги в ровные, аккуратные стопочки. И уже почти что набралась храбрости явиться к матриарху, как дверь кабинета распахнулась и ко мне вошел отец.

— Привет… — растерянно произнесла я.

Отец кивнул и замер посреди кабинета, глядя на меня так пристально, как не смотрел во времена моих самых отчаянных детских шалостей.

— Я заходил к твоей матери, — медленно проговорил отец.

— Она в гневе? — чуть улыбнулась я. — Ждет меня на аудиенцию для жестокой расправы?

— Она… — принц-консорт выдержал паузу, как будто решаясь, говорить мне или нет. Но все же решился: — Она сломлена.

— Вот как? — я удивленно вскинула брови.

Мне казалось ничто на свете не может заставить матриарха усомниться в себе, своих стремлениях и своих решениях. Но надо же, может.

— Она любила его, — спокойно произнес отец, хотя по его каменному лицу было понятно, насколько этот разговор ему малоприятен. — И как всякая влюбленная женщина была слепа. А твое показательное выступление выбило у нее почву из-под ног.

Я кивнула, принимая его слова.

— Но это значит, — продолжил отец, — не только что королева растоптана как женщина. Матриарх скомпрометирована и больше не имеет морального права править. Народ на улицах скандирует твое имя.

Он вздохнул и мягко добавил:

— Тебе пора надеть корону, малышка. Пора принять решение.

Отец ушел, оставив меня в смешанных чувствах. Стоило признать, что сейчас происходит то, к чему я готовилась всю свою жизнь — править по-настоящему. Это неожиданно пугало. Ведь раньше я постоянно встречала сопротивление окружающего мира. Структуры власти, исполнители на местах, сенаторы — все считали, будто я еще слишком молода и глупа, чтобы принимать обдуманные, взвешенные решения. И почему-то каждая ленивая сволочь считала своим долгом оспорить мои слова.

И вот теперь я в полушаге от короны. И больше не будет никаких отговорок, что кто-то там вставлял мне палки в колеса. Нет, теперь любая ошибка, любое неверное решение — моя и только моя ответственность. Любое неповиновение, любой недобросовестное исполнение — моя и только моя ответственность.

Весь мира Железа теперь будет моя и только моя ответственность.

И от осознания этого становилось страшно.

— Теодор! — позвала я секретаря.

Мужчина мгновенно нарисовался в дверном проеме. Как всегда безупречно-красивый, собранный и готовый кидаться исполнять мои поручения по первому требованию.

— Пригласи моих братьев.

Секретарь кивнул и уже дернулся исполнять поручение, когда я его спросила:

— Кто… кто сейчас стоит у дверей моего кабинета?

— Двое бойцов, — немного растерянно ответил Теодор. А затем, уловив мой слегка нахмуренный взгляд, добавил: — Его там нет, Ваше Высочество. Обеденная пересмена.

— Я буду в малом тронном зале, — сказала я, жестом отпуская секретаря.

Мне нужно было пройтись, нужно было привести мысли в порядок.

Малый тронный зал был пуст, холоден и слабо освещен тусклым светом хмурящегося осеннего неба. Гулкое эхо моих шагов вносило уныние в это помещение и вместо моего личного политического триумфа я ощущала мрачную безысходность.

— Искала? — раздался голос Даяна от потайной дверцы в нише стены.

— Угу, — ответила я со вздохом.

— Страдаешь? — усмехнулся близнец, подходя ко мне.

— Угу, — я уселась на ступени трона и оглядела огромный пустой зал. — Как я могла из всех кандидатов оказаться в финале с этими… этими…

— Этими двумя? — подсказал Даян.

— Да.

— Известное зло лучше неизвестного, — пожал плечами брат.

— А где Кирион? Хотела… хотела посоветоваться с вами обоими.

— Я давно его не видел, — чуть нахмурился Даян. — Кажется, он сказал, что нужно завершить какие-то дела. Видимо, еще завершает.

Близнец посмотрел на меня очень серьезным взглядом и сказал:

— Но даже если бы он был здесь, то сказал бы, что никто кроме тебя не может принять это решение. Твоя жизнь, Демира. Твоя ответственность.

— Теперь все моя ответственность, — раздраженно огрызнулась я.

— Не все, не взваливай на себя больше, чем можешь унести. Но брак — да.

Я чуть нервно фыркнула. Брат же сел рядом и, немного помолчав, негромко проговорил:

— Я хочу сделать Мике предложение.

— Делай, — пожала плечами в ответ.

— Ты не против? — удивился Даян.

— С чего бы? — усмехнулась я. — Только отложи огласку на после моей коронации. Чтоб у матриарха сердечного удара не случилось от столь радостных известий.

— А после коронации удар ее уже не хватит? — утонил брат.

— Не будет нужды носить траур, — чуть улыбнулась я, и Даян тихо рассмеялся.

— Ты жестока.

Я медленно кивнула:

— Да. Теперь — да.

Положила ладонь на плечо брату и сказала:

— Иди. Мне нужно принять решение. И если увидишь Кириона — я буду здесь.

Даян накрыл мою ладонь своей и чуть сжал.

— Удачи, сестренка.

Удачи… то ли это слово при выборе мужа?

Я со вздохом поднялась на ноги, снова прошлась по залу. В голове должны были роиться мысли, списки «про» и «контра», но почему-то не было ничего. Просто пустой тронный зал, я и гулкий, мерный стук моих шагов.

Сделав полный круг, я поднялась по ступенькам и уселась на трон. В этот момент в парадные двери постучали и распахнулись без приглашения.

На пороге стоял Вальтер.

Он уверенным, широким шагом пересек тронный зал и застыл у нижней ступеньки моего трона.

Слишком близко. Слишком дерзко.

— Что случилось? — спросила я, внутренне напрягшись.

Вальтер молчал целую пугающую вечность, и по его напряженному лицу я не могла понять причин такого поведения. В голове промелькнула сотня мыслей от послания Кириона до гражданской войны прямо в коридорах дворца.

— Клэр сказала, что, если принц Кирион не продлит контракт, наш отряд завтра покинет стены дворца. Нас ждет Фронтир, — проговорил Вальтер ровным тоном, а я почувствовала, как сердце предательски заныло.

— И я… — маг споткнулся и, чуть прикрыв глаза, произнес на одном дыхании: — И я не хочу покидать тебя. Я понимаю, что разочаровал тебя. И разочаровал себя. Я искал сотни причин поговорить с тобой, находил их, но видел твой равнодушный взгляд и каждый раз не решался. Я запятнал себя гордыней и высокомерием. Я понимаю, почему ты смотришь сквозь меня. И понимаю, что заслужил это. Я знаю, что у меня не осталось никаких шансов быть избранным тобой, но я… я не могу без тебя. Я люблю тебя. Люблю так сильно, что готов сутками стоять у дверей твоего кабинета, надеясь хотя бы мельком увидеть тебя. позволь мне остаться здесь, при тебе. Позволь мне служить тебя, оберегать тебя и защищать тебя. Позволь мне быть псом у твоих ног.

Вальтер опустился на правое колено и склонил голову так, что пряди волос упали, скрывая его лицо. И тихо, еле слышно добавил:

— Не прогоняй меня.

Я прикрыла глаза. Казалось, голос мага еще блуждал эхом, ударяясь о пустые стены, рассыпаясь по натертому до блеска камню пола. Минута, другая, третья. Я сидела, смотрела на коленопреклоненного мужчину перед собой и кажется чувствовала движение собственной крови.

Глубоко вздохнула.

Медленно поднялась на ноги, тяжело опираясь на подлокотники трона.

И сказала:

— Встань, Вальтер оре-Марлоу. Я приняла решение.

Несколько месяце спустя.

Я сидела в своем кабинете, как обычно обложившись бумагами, и грызла яблоко. Хотелось орать, убивать и на ручки, порядок произвольный. Какая-то слишком дерзкая сволочь решила, что может воровать из военного бюджета. Уму непостижимо!

За дверью раздалась какая-то бурная ругань: кто-то пытался прорваться ко мне на аудиенцию, Теодор стоял насмерть. К сожалению, весовые категории гостя и секретаря были принципиально разными, поэтому спустя пару минут дверь в мой кабинет распахнулась.

На пороге стоял боевой маг, офицер и отвергнутый мной мужчина.

— Ваше Высочество, — коротко и без какого-либо подобострастия кивнул он, стремительным шагом пересекая кабинет, чтобы замереть вплотную к моему рабочему столу.

— Ну здравствуй, — проговорила я, внимательно смотря на дерзкого визитера.

— Подпиши, — без какого-либо предисловия он протянул мне бумаги.

— Что это? — спросила я, не спеша взять документы в руки.

— Это разрешение покинуть службу и покинуть мир Железа, — спокойно проговорил маг.

— И куда же ты собрался? — поинтересовалась я, все также не принимая бумаги.

— Кровавя Королева открыла границы и принимает на службу любого.

Я прищурилась. Да, Солвьейг эльд-Лааксо вела весьма интересную внешнюю политику. И от некоторых ее решений скрипели зубами правители всех прочих миров.

— Кровавая Королева требует личную присягу, — медленно произнесла я, забирая документы и изучая их содержимое. — А ты уже присягал, как офицер, здесь.

— Я присягал королеве мира Железа, — нервно дернув кадыком ответил гость. — Присяга другой личности покроет предыдущую. И в этом не будет противоречия.

— Я не стану это подписывать, — покачала головой, — протягивая бумаги обратно.

Серые глаза гостя вспыхнули магией, казалось, еще чуть-чуть и эмоции захлестнут мага. Но он сдержался и ровным, бесцветным тоном произнес:

— Завтра твоя свадьба. Мне больше нет места в мире Железа. Я искренне желаю тебе счастья, но присутствовать при этом не собираюсь.

— Нет, я не могу тебя отпустить. Ты — боевой маг, это самая важная единица моей армии.

— Я покину мир Железа сегодня в любом случае — с твоим разрешением или без него. Микаэлла все еще хозяйка Ирониума.

— Недолго, — усмехнулась я.

— Договориться успею.

— Слушай, я не…

— Демира. — так тихо и так тяжело он произнес мое имя, что я не договорила. — Пожалуйста, подпиши бумаги. Пожалуйста.

Я смотрела на мага и понимала, что ему больно. На самом деле больно. Больно настолько сильно, что он готов пересечь Океан Хаоса, лишь бы освободиться от этих эмоций. И хотя вся логика и здравый смысл вопили, что нельзя идти на поводу у чувств, я не смогла.

Короткий росчерк писчего стило, второй, третий…

— Держи, — я протянула бумаги обратно.

И забирая документы он легко, как будто случайно коснулся моих пальцев. Замер на долю секунды и резким движением выдернул бумаги из моей руки.

— Прощая, принцесса. Будь счастлива.

Сказал и ушел. Также стремительно, как и явился. Оставив меня в смятении. Я чувствовала одновременно злость, раздражение и щемящую точку. Все вместе, да.

Встала, прошлась кабинету, стараясь сбросить эмоции, но это не помогало. Магия так и рвалась наружу вместе с непонятной злостью. Я закрыла лицо руками, и раздался успокаивающий грохот. Меня окатило щепками дорогущего паркета, а затем дверь внезапно снова открылась:

— Знаешь, я тут видел одну знакомую и очень перекошенную ро… Демира, что с тобой?

Мой жених, будущий принц-консорт мира Железа подлетел ко мне, и только теперь я поняла, что сижу на полу кабинета и позорно плачу. Он обнял меня, прижав крепко к своей груди, и это действительно успокаивало.

— Жалеешь о своем выборе? — тихо спросил жених, когда я перестала всхлипывать.

— Нет, — твердо ответила я. — Но не понимаю, почему мне так обидно от того, что он покидает мир Железа.

— Ну… это ведь не набойка отлетела. Что бы ты не говорила, это был один из самых близких твоих людей. Вы много вместе пережили, а теперь он покинул тебя и вернее всего навсегда.

— Да, — тихо ответила я. — Он решил служить Кровавой Королеве.

— Не вини его в этом. Это его выбор, но выбор вынужденный.

— Ты бы меня не покинул, — тихо сказала я, развеивая валяющиеся по кабинету наковальни.

— Поэтому я здесь. И всегда буду здесь, — ответил Вальтер и поцеловал меня.