Сводный Кошмар

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

ЭПИЛОГ-БОНУС

ЭПИЛОГ

Глава 1

— Стой! Да подожди же! — кричу я в спину парня, шагнувшего в кабинку, но дверь лифта закрывается прямо перед моим носом. Отчаянно стучу по металлу рукой. — Ну не урод, блин?!

Вопрос повисает в воздухе, а я смотрю на цифры над сдвижными дверьми. Ну вот, пока лифт поднимется, пока вернется — я уже опоздаю. Придется искать другой путь, или подниматься пешком по лестнице.

Вздохнув, отправляюсь на поиски. А телефон уже разрывается, потому что я опаздываю.

Отвечать на вызов не хочу. Отец меня прикончит, потому что я должна находиться сейчас в другом месте. Десятью этажами выше, на торжественной церемонии бракосочетания, будь оно неладно! И все было бы прекрасно, если бы прямо сейчас в моей сумочке ни лежала коробочка с парой обручальных колец.

— Нет, папка меня грохнет, — честно признаюсь самой себе, торопливо сбрасываю туфли, хватаю их за каблуки и мчусь по гладкой плитке.

Едва ли не на каждом шагу я поскальзываюсь, но упрямо двигаюсь к заветной двери с надписью: «Запасной выход». Толкаю дверь, вижу лестницу и бегу вверх по ней.

Никогда прежде я не бегала так быстро. Из меня тот еще спортсмен. Все мои спортивные достижения сводятся к просмотру спортивных телепередач, да товарищеских матчей местной баскетбольной команды. Ну и есть у меня парочка друзей-спортсменов.

Отдышка появляется довольно быстро. И последние пару этажей я существенно замедляюсь.

Телефон вновь разрывается в той же сумочке, брошенный по соседству с обручальными кольцами отца и моей новой мачехи.

— Чтоб ты провалился! — шепчу я, вспоминая широкую спину парня, который не стал придерживать для меня лифт.

На нужный этаж я почти вползаю, толкаю двери. Хренушки! Заперто.

Мне приходится подниматься на этаж выше, в коем-то веке мне везет, попадается не запертая дверь.

Оказавшись в узком темном коридоре, понимаю, что это тоже часть ресторана, где должна проходить церемония, а после — торжественный вечер. Вдалеке слышен свадебный марш.

— Это трындец, — бормочу я, цепляю туфли на босые ноги и лечу дальше, в поисках красивой зеркальной лестницы.

Я видела ее неделю назад, когда по приказу отца распорядитель свадьбы устроил генеральную репетицию. На которую, в отличие от самой свадьбы, я явилась без опозданий!

Стеклянная лестница должна бы являться прекрасным элементом декора. Наверное. Если бы ни была такой скользкой.

Ну в самом деле! Кто строит такие конструкции из столь непрактичного материала???

Вниз я лечу, точно с горки, цепляя цветочные гирлянды, красивые фонарики и даже настоящие свечи.

Притормаживаю у самого подножья, больно врезавшись в тумбу, за которой стоит улыбчивый и невозмутимый регистратор.

В голове после столкновения все плывет и гудит. А надо мной склоняется тот самый говнюк, не пустивший меня в лифт.

Я понимаю, что стала эпицентром скандала. Вокруг толпятся репортеры, мелькают вспышки камеры. А я боюсь моргнуть, потому что этот говнюк… эээ… то есть парень склоняется надо мной.

— Ну, привет, Кошмар, — усмехается он, а я пытаюсь встать на ноги и желательно, без его помощи.

— Я — Кόшмар! — произношу мою фамилию правильно, ведь я ею так горжусь. — А ты, сволочь, мог бы и придержать лифт.

— Какой? А, это ты была? Печально, я тебя не заметил, — вздыхает эта скотина рогатая и пытается мне помочь встать на ноги.

— Талия! — слышу я недовольный голос отца, оборачиваюсь, понимаю, что отец в ярости, ведь иначе он не звал бы меня полным именем, улыбаюсь ему и ныряю рукой в сумочку.

Кольца нет.

Катастрофа! Ужас! Кошмар! Нет, дикий ужас!

Торопливо озираюсь по сторонам в поисках бархатной коробочки. Господи. Да чья вообще была идея вручить эти чертовы кольца мне?! Отдали бы их вон, моему сводному говню… Сводному братцу.

— Все, нашла! Нашла! — радостно говорю я, подхватываю футляр и протягиваю отцу.

— Потом поговорим! — чеканит папа, а я пожимаю плечами. Надеюсь, он будет занят с гостями. А после они с мачехой отправятся в путешествие, которого лично я, что уж скрывать, очень жду. Ведь целый месяц я останусь без присмотра вездесущего ока отца.

Дальше все идет вроде бы спокойно. Но мне хочется придушить сводного братца, который торчит рядом со мной.

— Уродское платье, — в какой-то момент говорит он негромко, склонившись ко мне. А я «случайно» наступаю ему на ногу острым каблуком. — Вот же коза!

Я усмехаюсь, продолжаю и дальше его игнорировать.

— Слушай, а ты в курсе, что весь месяц, пока родители в отъезде, живешь у меня? — ехидно уточняет он.

— Чего?! — рявкаю я излишне громко.

Именно в эту секунду наступает очередь торжественных «Согласна» и «Согласен». А мой крик перекрывает голоса родителей.

— Какая же ты невоспитанная, Кошмар, — качает головой чертов Морозов, которого мне и прежде удается терпеть с великим трудом, а сейчас — и подавно хочется ему, как минимум, расцарапать рожу.

— Иди в жопу, Морозов! — роняю я, когда на меня перестают оглядываться гости.

— Сама иди, Кошмар, — парирует он.

— Я — Кόшмар! — цежу сквозь зубы и сталкиваюсь взглядом с высокомерными глазами новоиспеченного сводного братца.

Елейно ему улыбаюсь. Что он там говорил насчет месяца проживания в его квартире? Вот и шанс, да? Шанс превратить его будни в кошмарную сказку. В такую, которой позавидует самый крутой режиссер фильма ужасов. В конце концов, Новый год на носу. Время чудес и веселья!

— Знаешь, братик, — говорю я, расплываюсь в улыбке и смахиваю несуществующую пылинку с лацкана мужского пиджака, — а ведь ты прав. Кто ж еще за мной присмотрит, да?

Вижу в глазах Морозова странное выражение. Но моя улыбка становится только шире. Грядут темные времена, братишка. Ты еще пожалеешь обо всех колючих и обидных словах, брошенных в мой адрес!

***

— Слушай, а к этому уродскому платью не прилагалась грудь получше? Попышнее? Что она у тебя плоская-то такая?

— Морозов, ты кретин? — вздыхаю я и сама же отвечаю на мой вопрос: — Кретин.

Смеряю брата хмурым взглядом. Торжество подходит к концу. Отец и Елизавета разрезают торт и уже готовы распрощаться с гостями. На парковке гостиничного комплекса их ждет автомобиль, который доставит счастливых молодожен в аэропорт. И если не считать моего эффектного появления, все проходит по плану, с размахом. Мой папа не поскупился, организация торжества влетает в копеечку, но крутой банкир, Тадеуш Кошмар, располагает огромными капиталами. Может позволить себе такие грандиозные траты.

Я вновь вздыхаю. За столиком мы остаемся вдвоем с Демьяном. Вот и еще один «плюс» от богатств отца. Нет у меня таких друзей, которых я хочу видеть на семейном мероприятии. А знакомых, заискивающе смотрящих на дочку олигарха — валом. Но их лицемерие я чувствую нутром, а потому отправляю вот таких друзей и подруг куда подальше.

У Демьяна, судя по всему, та же проблема. По крайней мере, сегодня он тоже один. И даже не прихватил с собой какую-нибудь топ-модель. Что странно, потому что у Морозова целая куча подружек.

Вновь смотрю на новоиспеченного сводного брата. Нет, конечно же, я не собираюсь спрашивать, почему этот заносчивый придурок не удосужился пригласить свою девушку.

В голове мелькает веселая мысль.

— Слушай, Морозов, — негромко и не без ехидства заговариваю я, — а ты чего сегодня в одиночестве? Тебя отфутболила очередная девчонка?

— А ты почему одна? Где этот твой, суженный-контуженный? — ухмыляется Демьян.

Отвожу взгляд. Мой бывший парень оказывается таким же, как и все. Наши отношения лопаются, как мыльный пузырь, когда Олежа невзначай просит свести его с моим отцом. Хотя, Олег мне очень нравился. Высокий, спортивный, из хорошей семьи. И целовался вроде бы неплохо. Хотя, мой скудный опыт плохой советчик.

Вздыхаю. Морозов, конечно, сволочь, но сейчас кроме него рядом со мной никого нет. И я поднимаю фужер с шампанским. Негромкой «треньк» раздается, когда я касаюсь бокала, из которого пьет Демьян. Не шампанское, а более крепкие напитки.

— Отправился в бессрочное плаванье, — признаюсь я.

— Не грусти, Кошмарик, — усмехается Морозов.

— Да ты достал! — качаю я головой.

— Я старался, — смеется Демьян и опрокидывает всю порцию алкоголя в себя. — Пойдем танцевать?

— Угу, вот прям сейчас, — фырчу я, отрицательно качаю головой, — ноги я тебе и без танцев могу отдавить.

— Брось, Талия, пойдем, — не уступает Демьян и, поднявшись, протягивает мне свою ладонь.

Морозов совсем не тощий и не хлюпик. Елизавета рассказывала, что он профессионально занимался спортом. А потом, травма и профнепригодность. Зато теперь у Морозова новая, высокооплачиваемая и шикарная работа. Демьян Морозов — спортивный агент, он ищет новые звездочки, которые потом зажигаются на спортивном горизонте.

— Не хочу, — качаю головой, чувствую приятное головокружение от сладкого шампанского, — лучше принеси мне еще.

— Идем, или я отнесу тебя на танцпол, — изгибает бровь Морозов, — ты только представь, как обрадуется отец. Уехать не успел, а вокруг тебя разгорелся очередной скандал. Я же тебя знаю, будешь верещать, как бешенная.

— Какой же ты гад, — поджимаю губы.

Делать нечего, придется идти. С Морозова станется, воплотит все угрозы в жизнь.

Когда мы подходим к танцевальной площадке, на которой уже не так много гостей, быстрая композиция сменяется медленной.

— Ну конечно! — возмущаюсь я, когда Демьян тянет ко мне свои ручища.

— Это всего лишь танец, Кошмар, — вызывающе лыбится Морозов, — признайся, ты трусишь? Или просто не умеешь танцевать?

— Ой, все! — злюсь я и первой делаю шаг.

Демьян подхватывает меня и аккуратно привлекает ближе к себе.

Мы танцуем, медленно раскачиваясь в такт музыке.

Странно это все, если честно. Потому что Демьян Морозов — мой злейший враг. Тот человек, который не упускает случая, чтобы позлить меня, поиздеваться, уколоть.

Но сейчас он молчит и просто ведет меня в танце. Наверное, таким Морозов мне нравится гораздо больше.

***

— Морозов! Сволочь! Скотина! Да ты… Да ты… Говнюк! — моему негодованию нет конца. Я готова голыми руками придушить этого придурка. Расцарапать лицо. Разбить о его голову что-то дико тяжелое, в идеале — пару кирпичей.

— А я всегда говорил, что эти хреновины только препятствуют дорожному движению, — флегматично заявил Морозов, без намека на раскаяние в голосе.

Мы стоим на территории подземной парковки жилого комплекса. Еще вечером мой электроскутер никому не мешает. Я собственноручно накрываю его специальным чехлом, заботливо проверяю, как переносит зиму моя прелесть.

А сейчас мой любимый транспорт больше похож на кучку хлама. Кажется, кто-то переехал мою прелесть своим внедорожником. Несколько раз. Потому что куски пластика видны под огромными колесами джипа, принадлежащего Морозову.

— Садись, подброшу тебя, так и быть, — усмехается Демьян. — И потом, ты все равно на нем не ездишь.

— Потому что зима! Я не могу ездить на скутере зимой, идиот! — кричу я в возмущении.

— Это всего лишь кусок металла, Кошмар, — примирительно говорит мне сводный брат.

— Да? Серьезно? — прищуриваюсь я и ныряю рукой в сумочку. Точно знаю, что там у меня связка ключей. Вынимаю ее и с нескрываемым наслаждением прижимаю один из ключей к лаковому боку новенькой тачки Морозова. — Что? Не доволен? Это всего лишь металл, Морозов!

— Да ты…! Засранка! Ты знаешь, сколько стоит эта краска?! — рявкает он, а я смеюсь в ответ.

Морозов рвется ко мне. Я в последний момент успеваю отпрыгнуть. И теперь уже на левой стороне внедорожника красуется глубокая борозда.

— Это война, братишка! — усмехаюсь я.

— Я тебя грохну! — обещает Демьян и пытается догнать меня. Я оказываюсь быстрее. Запрыгиваю в салон джипа и ловко закрываю центральный замок.

Смеюсь, когда вижу, как Морозов едва ли не рвет волосы на своей голове. Ведь царапины, которые оставляет мой ключ, выходят действительно весьма глубокими и неприятными.

— Зуб за зуб, Морозов, — показываю сводному братцу язык.

— Будешь месяц мыть мою тачку собственными руками! — грозится он, а я лишь притворно округляю глаза.

Я знаю, что рано или поздно мне нужно будет выбраться. Как вариант: я могу завести тачку и уехать. А Морозов пусть и дальше злится.

Перебираюсь на место водителя. Подстраиваю кресло под себя и уже запускаю двигатель, когда понимаю, что Демьяна нет за стеклом. Торопливо включаю камеры и проверяю, куда испаряется мой злейший враг.

Вижу, как этот засранец пытается что-то отковырять из заднего бампера. Понимаю, что там, возможно, прячется тайник с запасным ключом.

— Вот же гад! — я не успеваю тронуться с места, Морозов снимает блокировку с дверей.

— Подвинься, вандалка! — бормочет он подозрительно спокойно.

Секунду я размышляю. Не знаю, чего ждать от Морозова. Понимаю, что он обожает свой ненаглядный джип. Но ведь он первым уничтожает мой транспорт.

— В универ? — интересуется Морозов.

— Угу, — киваю я и перевожу взгляд на часы. — Если не поторопишься, я опоздаю на занятия.

— Нужно было раньше просыпаться, — парирует он, а я вздыхаю.

— Спешу напомнить, что я прекрасно могу пожить одна, пока родители не вернуться, — говорю я и вынимаю из сумочки косметичку, чтобы подправить макияж.

В моей руке мелькает ярко-алая помада. Я уже аккуратно веду ею по губам, как тачка вдруг резко притормаживает. Конечно же на моем лице появляется лишний штрих.

— Совсем кретин? — взвизгиваю я, ведь помада ультра-стойкая, такую обычной салфеткой не стереть.

В ответ чертов Морозов громко смеется, глядя на меня.

— Кретин, — сокрушенно повторяю я.

— Да ладно, Кошмарик, будет весело, — помигивает Демьян и выруливает с территории парковки.

Я лишь коварно усмехаюсь. Да-да, будет. Еще как. Ведь у меня есть прекрасный план мести, который я продумала, пока паковала мои вещи, чтобы сегодня вечером разложить их по полкам шкафа в гостевой спальне в квартире Морозова.

***

Глава 2

Я не хочу, чтобы Демьян забирал меня после занятий, потому намеренно не говорю ему, во сколько заканчиваются у меня пары сегодня. И потом, конец семестра. Вот-вот начнутся экзамены. А поскольку я учусь своим умом, еще и на «отлично», по многим предметам у меня «автоматы». Словом, я и сама толком не знаю моего расписания и точного времени, во сколько планирую быть свободна.

А еще мне совершенно не нужны свидетели, ведь я хочу устроить небольшой забег по магазинам. Мне просто необходима пара-тройка товаров из лавки, где есть все для розыгрышей, в том числе пластиковые какашки, ручки-шокеры, пауки.

Особенно пауки, ведь мой сводный старший братец, бесстрашный и весь из себя крутой, ненавидит пауков. Помнится, как Елизавета рассказывала несколько смешных моментов из детства Морозова.

Укладывая покупки в сумочку, я так и вижу выражение лица Демьяна. Перегибаю ли я? Ни в коем случае! И потом, такого пластикового чудика сложно спутать с настоящим. Нужно быть слепым, не иначе. А Морозов, как я знаю, на зрение не жалуется.

Покупаю помимо прочей бутафории еще и комплект одежды. Не забываю, что в новогодние праздники придется видеться с Демьяном, потому беру для него шелковую пижаму, ярко-красного цвета, с милым праздничным принтом.

— Прекрасный выбор, — вежливо улыбается консультант, а я пытаюсь не ржать, ведь издалека кажется, что рисунок вполне невинный, а при более тщательном рассмотрении становится ясно, что изображены отнюдь не крохотные человечки, а одна единственная часть мужского тела. — Ваш парень будет в восторге.

— Это брату, — поясняю я, смеясь.

Когда выхожу из бутика, телефон начинает звонить. Вздыхаю, даже не хочется отвечать на вызов. Но я тянусь за гаджетом.

— Кошмар, я сегодня на работе задержусь. Ты же знаешь, где я живу. Ключ у консьержа. Код от сигнализации я скину в сообщении, — говорит без приветствий Демьян, а я хочу напомнить, что могу пожить и дома. А идея переезда принадлежит вовсе не мне. — Все, не вздумай спорить!

Я и слова не успеваю произнести, Морозов разрывает связь.

Нет, ну он вообще нормальный?

Вздыхаю, выхожу из торгового центра и вызываю такси. По пути понимаю, что я дико проголодалась, да и вообще за шоппингом не замечаю, что уже почти вечер, а я даже не обедала.

Прошу водителя остановиться неподалеку от жилого комплекса, где расположена квартира Морозова.

Выхожу из машины и направляюсь к небольшому уютному ресторанчику. Надеюсь, что для меня найдется свободный столик.

Мне везет, и официант провожает меня к одной из самых дальних ниш. Устраиваюсь на мягком диванчике и делаю заказ. Спустя полчаса мне его приносят, и я собираюсь вкусно поужинать, но замираю, потому что вижу, как в зал входит мой сводный брат в компании какой-то курицы.

Я радуюсь тому, что меня невозможно рассмотреть. Резная ниша прекрасно укрывает от входящих в зал посетителей. А еще Демьян поворачивается ко мне спиной, потому я совсем не переживаю за то, что он обнаружит меня здесь.

Я внимательно рассматриваю спутницу брата. Она мне кажется знакомой. Да, так и есть. Я прекрасно знаю эту патлатую мымру.

Аппетит мгновенно пропадает. Но прямо сейчас я не могу сбежать, потому что Морозов меня увидит. Да и встречаться с Вероникой мне совсем не хочется. Огорчает лишь то, что я все же была о Демьяне лучшего мнения. Вернее, о его вкусе. Ведь мне прекрасно известно, что Вероника — охотница за богатенькими папиками. И пусть девушка красива, ухожена, прекрасно умеет себя подать, все равно у нее на лбу написано, что спит с мужиками она исключительно ради денег.

Я украдкой наблюдаю за парочкой. Вижу, как Морозов просит принести кофе. И все? Они что, даже не собираются ужинать?

Пф, ладно. Это вовсе не мое дело. Пусть мой сводный старший брат делает все, что вздумается.

Но я все равно тяну время, ем неторопливо, дожидаюсь, когда Демьян и его блондинистая подружка покинут это чудесное заведение. А после я оплачиваю счет и решаю пройтись от ресторана до дома пешком.

По дороге меня посещает мысль. А ведь я совсем не обязана слушаться брата. Да и братом он мне стал всего-то вчера! Он мне вообще никто. К тому же, я уже давно совершеннолетняя, могу сама о себе позаботиться.

В итоге я вызываю такси и еду на другой конец города, в квартиру отца, где мы вдвоем живем уже чуть больше пяти лет. Вернее, последние полгода с нами живет еще и Елизавета. Даже для Демьяна есть отдельна комната, но в ней он редкий гость. Вернее, минувшей ночью, сразу после свадьбы папы и мачехи, Морозов впервые переночевал у нас. Подозреваю, что по просьбе родителей он не оставляет одну даже на ночь.

Ужасно, конечно, понимать, что меня все еще считают ребенком, которого нужно контролировать.

По дороге домой на мой телефон поступает несколько входящих звонков, и все они от Морозова. Я их успешно игнорирую. Мне вообще не очень хочется с ним сейчас общаться.

Просторный пентхаус, принадлежащий отцу, встречает меня тишиной и уютом. Через год, или два папа обещает мне купить отдельное жилье. И я очень жду, когда наступит то желанное время. Нет, мне нравится Елизавета. С мачехой у нас вполне дружеские отношения. Просто я все равно чувствую себя чужой.

Я не включаю свет, прохожу в мою комнату и оставляю покупки в гардеробной. Телефон вновь разрывается, но я уже даже не смотрю на экран.

Какой-то суматошный выдается день, и я чувствую усталость. А потому снимаю всю одежду и иду в ванную, чтобы полежать в теплой воде с белоснежной пеной.

Собираю волосы на макушке, а как только ванна набирается, с наслаждением опускаюсь в нее. Прикрываю глаза и лежу, слушаю, как лопаются пузырьки, а приятный сладковатый аромат щекочет нос.

Я улыбаюсь ровно до того момента, как до слуха доносится странный шум.

— Кошмар, твою мать! — орет Морозов во всю глотку.

Я пытаюсь выскочить из воды и завернуться в полотенце. Не успеваю, потому что в дверь вламывается Демьян. Расстегнутое пальто, взъерошенные волосы, убийственный взгляд — все это, без сомнения, красит Морозова, но мне глубоко плевать на то, как он выглядит.

— Живо убирайся! — кричу я в ответ. — Ты что себе позволяешь?!

Я понимаю, что сейчас нахожусь не в самом выгодном положении. Вся в пене, с трудом получается запахнуть тонкий шелковый халатик, а ткань липнет к телу.

— Я тебе что велел, а? — продолжает рычать Морозов, ничуть не смущаясь того, что вломился на мою приватную территорию. — Ты где должна быть?! Почему я, как чертов идиот, должен носится за тобой по всему городу?! Что, так сложно было просто ответить на звонок?!

— Ой, да иди ты, — отмахиваюсь я от его слов и пытаюсь проскользнуть мимо. Мне срочно нужны сухие вещи, потому что я не планировала встретить Демьяна (да кого угодно!) именно сейчас. Потому и не прихватила с собой ничего, кроме халата и полотенца.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — требует Морозов, а я демонстративно вскидываю средний палец вверх.

Да достал уже! Истеричка, блин!

Я в два шага оказываюсь в своей спальне. Не успеваю захлопнуть дверь. Демьян вылетает следом. Вижу, насколько он зол и взбешен. Но не собираюсь отступать, и уж тем более, не стану признавать своей вины. Да и в чем? Подумаешь, на звонки его чертовы не отвечаю!

— Проваливай к черту из моей комнаты! — требую я в ответ.

Мне нужно проскользнуть мимо Морозова, потому что двери в гардеробную — рядом со входом в ванную.

Но мне не удается поднырнуть под рукой Демьяна. Он перехватывает меня прежде, чем я успеваю пискнуть.

Чувствую на себе его горячие ладони. Пытаюсь освободиться. Сбросить их.

— Да не вертись ты! — рычит он в мой затылок.

Испуганно замираю, потому что до меня доходит: мой халат вообще ничего не скрывает. Мокрая ткань прилипает к телу. А там, где ткань съезжает в сторону, вся грудь напоказ.

И как назло, мы стоим перед огромным зеркалом от потолка до пола.

Я сталкиваюсь взглядом с глазами Демьяна. Краснею, потому что вижу, как он пялится на мою грудь. Скользит по животу и ниже. Его руки сжимаются сильнее, а я пытаюсь прикрыться хотя бы той тканью, что имеется в моем распоряжении.

— Живо собирайся, Кошмар, — говорит он и разжимает руки, даже отворачивается от меня, а мне почему-то становится холодно. — У тебя десять минут.

— Я никуда не поеду, — поджимаю я губы.

— Поспорим? — предлагает он, оглядывается на меня.

Мне неуютно от его глаз. Слишком они какие-то чужие для меня. Но я знаю одно: Морозов может вытащить меня из дома даже против воли. Потому я поджимаю губы и упрямо вздергиваю подбородок.

Нужно соглашаться, пока он не вытащил меня из квартиры прямо так, в халате.

Отведенного Демьяном времени мне хватает на то, чтобы собрать волосы в хвост, надеть теплый костюм и пуховик.

— Шапку не забудь! — командует Морозов, а я вздрагиваю от его голоса.

Оказывается, Демьян все это время остается в моей спальне. Без разрешения занимает мое любимое кресло-качалку, которое довольно старенькое, потому скрипит под весом парня.

— Мы не на Северном полюсе, вообще-то! — язвительно говорю я.

— Пока нет, — усмехается Морозов и поднимается на ноги, — надеюсь, у тебя на ближайшую неделю нет никаких важных дел, Кошмар. Мы едем за город. С чем я тебя и поздравляю.

— Чего?! — возмущаюсь я. — Не хочу я никуда! У меня сессия, и потом…

Демьян Морозов ухмыляется так, что мне становится ясно: плевать хотел он на мои планы.

— Я отцу пожалуюсь, — угрожаю я.

— Валяй, — смеется парень. — Расскажи ему, по какой причине ты не хочешь провести праздники в кругу семьи, под защитой и присмотром старшего брата, а планируешь тусоваться в ночных клубах в компании безмозглых мажоров и, вероятнее всего, алкоголя и наркотиков.

— Какие наркотики? Что за берд ты несешь?! — искренне возмущаюсь я.

— Вот отцу и расскажешь, какие, — роняет Морозов и демонстративно смотрит на часы. — А насчет сессии не волнуйся. Мой давний приятель, который по случайному совпадению работает в универе, поделился со мной важной инфой. Говорит, есть у них пара студентов, закрывших сессию досрочно. Угадай, ты входишь в их число? Знаешь, до сих пор не верится, что ты там действительно учишься. Думал, отцовские деньги за тебя там все разводят.

— Иди в жопу, Морозов! — вздыхаю я.

Вот это было по-настоящему обидно. И я, прежде чем выйти из комнаты, прихватываю покупки, приобретенные для брата. Главное, не забыть попасть к нему в комнату и поорудовать ножницами над всей его одеждой, чтобы кроме красивой пижамки с писюнами у него не осталось целых шмоток.

Да, определенно, так и сделаю.

***

Глава 3

Демьян смотрит на дорогу. Хорошо, что снег не такой густой, нет метели. Да и трасса освещена.

Морозов и сам себя не узнает. Одно дело — словесные перепалки, а совсем другое … Что?

Демьян ни черта не понимает, не ориентируется, творит какую-то дичь. На вопрос: Что с ним происходит? Ответа пока не находит.

Поворачивает голову на секунду. Талия все еще дуется на него. Молчит. Никак не реагирует на его привычные подколы. Вот и сейчас смотрит в свой телефон, полностью игнорирует водителя.

Морозов отворачивается, переключает внимание на дорогу. А в голове роятся разные мысли. Обо всем, чего быть не должно. Уж точно не с Демьяном.

«Присмотри за ребенком».

Так говорит отчим прежде, чем уехать с матерью в медовый месяц. Тогда Демьян согласно кивает. А сейчас уже и сам не рад тому, что согласился. На кой хрен ему нужны такие заботы? У него и без Талии куча неотложных дел пред праздниками. А тут…

Морозов ловит себя на мысли. Он прокручивает в голове картинку.

Отражение Талии в зеркале. А на ней — его ладони. Он чувствует ими каждый изгиб и теплую влажную кожу.

И сам не понимает, почему кричал на нее. Почему вообще вломился в ее комнату. Мог бы и подождать ведь, пока она выйдет в гостиную.

Но нет, злится настолько, что не контролирует ни себя, ни свои поступки.

Глупые, если разобраться. Пацанские какие-то.

Да какой она ребенок? Ей ведь двадцать лет. Эту информацию Морозов твердо знает. По странному и абсолютно случайному совпадению у них с Талией день рождения в один и тот же день. Наверное, потому Демьян и запоминает дату. Первое, млин, января. Везет же.

До небольшой деревни, где у Морозова есть дом, остается еще около получаса езды. Есть время подумать и успокоиться. Потому что пока в крови у Демьяна нет и намека на спокойствие. Сплошной огонь.

Девчонка с первого дня знакомства, с первой встречи цепляет его. И с каждым разом — все сильнее.

Ладно, он потом будет со всем разбираться. Сейчас главное решить, куда определить гостью, ведь спальня в деревенском доме пока что только одна. Вторая — в ремонте.

У Морозова все никак не дойдут руки, чтобы доделать ремонт. Почти все время Демьян проводит в городе. Выбирается крайне редко, а уж гостей в домике и подавно не было. По сути, Талия первая, кто увидит его тайную берлогу.

Демьян улыбается уголком рта. Он покупает дом исключительно из-за расположения и шикарного вида на озеро. Зимой оно замерзает. И огромный серебристо-белый блин смотрится сказочно в окружении пушистых елей, усыпанных снегом.

Как в сказке.

Морозов уже представляет, как Талия будет его дразнить, как только увидит и дом, и озеро, и ту самую волшебную сказку.

У Демьяна даже имеется таблица на воротах «Д.Морозов». А кто-то и местных мальчишек краской замазал последние буквы. У Морозова все никак не доходят руки, чтобы снять табличку, или поменять ее, ну или попытаться отмыть.

Он уже не удивляется и не реагирует на шутки окружающих, связанные с его инициалами. А вот подколов Талии Кошмар ждет. Потому что твердо знает, девчонка его удивит.

— Что смешного? — подает Талия голос, а Морозов лишь шире усмехается.

— Ничего, — пожимает плечом, — думал, у тебя голос пропал, так визжала сегодня.

— А нечего меня лапать! — зыркает на него девушка, а Морозов замолкает.

Тут она права. Он перегибает. Потому должен извиниться. Наварное.

И уже открывает рот, чтобы попросить прощения. Но вместо, как минимум, короткого «Прости», говорит:

— Ты сама виновата. У меня дома ты не появлялась. Ваш консьерж тоже тебя не видел. В универе сказали, что твою группу отпустили еще в обед. На телефон не отвечаешь. Чтто я должен был думать?

— Как минимум, не орать! — поджимает губы девчонка.

— Я не орал! — припечатывает Демьян.

— Угу, конечно, — возражает Талия.

— Обязательно спорить?

— А тебе обязательно быть таким кретином?

— Кошмарный у тебя характер!

— Да и ты не подарок, Морозов!

Они вновь припираются. Демьян чувствует, как напряжение, невольно возникшее там, в спальне, потихоньку сглаживается.

Это уже прекрасно.

— О, смотри, олень! — показывает Морозов на обочину, где действительно замирает животное во всей своей красе. В городе такого не встретить. Разве что, в зоопарке.

— Угу, вижу, прекрасный экземпляр! — фыркает Талия, а сама глядит на Демьяна.

И сомнений не остается, кого именно девчонка имеет ввиду.

Морозову хочется отшлепать ее, или в угол поставить, потому что вот такие перепалки — это даже не школьный уровень, а детсадовский.

Но мысли невольно возвращаются к той самой части тела, по которой Демьян прошелся бы ладонью.

Так, стоп!

Морозов трясет головой, потому что в голову полезли нехорошие мысли и крайне странные желания. Абсолютно не братские. А ведь Тадеуш рассчитывает на Морозова. Доверяет ему безопасность и опеку над дочерью в их с матерью отсутствие.

Отчим прекрасно видит, насколько красива, наивна, юна и неопытна его дочь. Настоящая мишень для охотников за приданым. Одного такого Демьян уже отвадил, переговорил с этим, как его, Олежиком. И сколько их таких может встретиться дочке банкира? Тут на страшных, но богатых дочек олигархов липнет всякий сброд, а уж Талии и подавно не дают прохода.

Потому Тадеуш и определяет Демьяна в няньки Талии. И если еще вчера утром Морозову идея совместного проживания до возвращения родителей нравится, то сейчас парень уже не уверен, что выдержит. Не наломать бы дров.

— Проходи, не стесняйся, будь как дома! — Демьян произносит дежурную фразу, а я с интересом осматриваю фасад дома.

Очень миленько, на самом деле. Одноэтажный коттедж, отделанный деревом, высокие окна, крыша, присыпана снегом, а по периметру участка — ели, укутанные серебристым покрывалом. В лунном свете снег искрится и сияет, и кажется, что сам домик погружен в волшебство.

Но я, конечно же, не собираюсь признаваться, что здесь очень красиво. Продолжаю делать вид, будто все еще обижена.

Морозов закрывает ворота и по тропинке приближается ко мне.

— Ну, как тебе? — он кивает на темные окна коттеджа.

— Не вилла, конечно, — небрежно пожимаю плечом, — электричество хоть есть?

— Ты что, откуда в нашем захолустье такая роскошь? — усмехается Морозов и проходит мимо. — К сожалению, цивилизация не дошла до этих мест.

Всего на секунду я верю ему, но потом понимаю, что Демьян просто шутит.

— Врун! — кричу ему в спину, а сводный брат лишь негромко посмеивается.

Не выдерживаю. Мне хочется устроить ему какую-то пакость. А ведь я могла бы оставаться дома, в тепле, пить чай, заниматься важными делами, вроде сна, но нет, этот гад тащит меня в глухомань. Пусть здесь и красиво, словно в сказке. Но все равно …

Я подхватываю пригоршню снега, леплю комок и запускаю прямо в спину Морозова. Немного промахиваюсь. И вижу, как снежок попадает прямо в затылок Демьяну, а сам снег ссыпается за ворот пальто.

Ну а я что? Разве виновата в том, что Морозов выбрал стремное пальто, вместо нормального пуховика и приличной шапки? Мог бы подготовиться, а не красоваться моделью! Сам виноват!

Я не думаю о последствиях, о том, какая может быть реакция у парня. Просто хватаю еще снег и леплю снежок уже побольше. Мой новый снаряд достигает цели. Я громко смеюсь, видя, как злится Демьян, потому что в последний момент он оборачивается, невольно подставляя лицо под удар.

— Ну ты и попала, Кошмар! — цедит Морозов, смахнув уже чуть растаявший снег с лица.

— Я Кошмар! — показываю ему язык и вновь запасаюсь снежком. Хорошо, что вокруг просто огромные сугробы, можно устроить настоящую битву. Что я и планирую устроить.

— Ты — Кошмар! — вновь цедит Демьян, опускает сумку и мой чемодан, который забирает утром из квартиры отца, на ступени, ведущие к дому, поверх небрежно бросает свое пальто. А я в это время торопливо леплю новые снаряды.

Без лишних слов Морозов срывается с места. Я вижу, как он несется ко мне с таким выражением на лице, словно собирается меня придушить и прикопать в том самом сугробе, из которого я ловко леплю снежки.

Демьян не успевает добежать до меня. В него прилетают мои метко отправленные точно в цель боеприпасы. Парень пытается отмахнуться, увернуться, но все равно оказывается весь в снегу.

Я испытываю ни с чем не сравнимое чувство детского восторга. Когда я играла в снежки в последний раз? Не вспомню. Возможно, что вообще никогда этим не занималась. А сейчас мне хочется творить всякие разные глупости. И смеяться.

Я вновь замахиваюсь, но комок ломается прямо в моих пальцах, а меня сносит с ног мой брат-амбал и валит прямо в сугроб.

Снег мягкий и воздушный, и мы вмиг проваливаемся в него.

Я лежу на спине, пытаюсь сделать вдох, но смех рвется из груди. Да и Демьян всем своим немалым весом прижимает меня к снежной перине. А пышные снежинки летят на нас прямо с неба.

— Теперь сама это все стирай с меня! — негромко требует Морозов, а я послушно тяну руки к его лицу.

Но в место того, чтобы убрать мокрый снег, наоборот, очень тщательно пытаюсь прилепить комья снежной массы к мужским щекам, бороде. Достается даже бровям, отчего Морозов, пусть всего на секунду, но становится похожим на самого настоящего деда.

— Дед Мороз! — хохочу я.

Морозов издает странный звук, похожий на рычание. И швыряет снег мне в лицо. Я возмущенно взвизгиваю. Теперь уже мне не до смеха, потому что снег тает, оставляет капельки влаги на коже. А легкий морозец тут же щиплет щеки.

Я пытаюсь стереть все это с лица, но замираю, потому что Демьян перехватывает мои ладони.

Мне не удается рассмотреть лицо парня, потому что на моих ресницах скапливаются капли воды. Но я чувствую горячее дыхание.

— Слезь с меня! — выдыхаю я.

— Ты первая начала, — напоминает мне парень, а между нашими лицами клубится пар от нашего дыхания.

—Ты сам меня спровоцировал, — парирую я.

— Я? А ты у нас невинная овечка, угу, — усмехается Морозов.

— Сам ты баран! — обижаюсь я.

Возмущение моментально испаряется. Я ловлю взгляд Демьяна. Странный взгляд мужских глаз. Мне даже кажется, будто лицо сводного брата приближается к моему. Более того, мне чудится, будто вот-вот наши губы соприкоснуться.

Что за…

Демьян рывком поднимается на ноги, утягивая и меня, подхватив, точно куклу. Я ловлю небольшую заминку, когда мужские руки все еще находятся на моей талии и спине. А сам Морозов смотрит на меня с высоты своего роста.

Я не дышу. Все вокруг кажется странным и непривычным, в том числе и мои мысли, мои эмоции, мое восприятие ситуации и мира в целом.

Морозов отступает и, отвернувшись, идет в сторону дома.

— Твоя комната слева по коридору! — слышу его немного изменившийся голос.

Провожаю высокую широкоплечую фигуру взглядом. Вздыхаю.

Щеки горят то ли от смущения, то ли от мокрого снега.

— Вот же засранец, точно соврал! — качаю головой, видя, как в окнах загорается свет.

Мысленно машу на все рукой и торопливо вхожу в дом, потому что после посещения сугроба моя одежда слегка промокает.

Распахиваю закрытую едва ли не перед моим носом дверь.

— Да ну нафиг! — выдыхаю я, прохожу небольшую входную зону, и застываю прямо перед дверью, за которой следует просторная гостиная с самым настоящим камином и пышной елкой, пусть пока еще не наряженной. — Давай нарядим!

— Угу, прям сейчас, — усмехается Морозов. — Игрушек нет.

— Ну хоть что-то у тебя есть?! Мишура? Гирлянды?

— Откуда? — фыркает Демьян и стягивает с широких плеч бежевый свитер.

— Утром можно заказать доставку, — предлагаю я.

— Утром я в коем-то веке высплюсь! — ехидно сообщает он. — Живо ужинать и спать.

— Это ты самому себе даешь такую установку? — ехидничаю я.

— Это я тебе намекаю, что ужин готовишь ты, — хмыкает Морозов. — Продукты сейчас принесу из машины.

— Вот сам и готовь. Ты же здесь хозяин, — напоминаю я.

— А ты женщина. И твое место во-о-н там, у плиты! — кивает он, а у меня опять чешутся руки.

— Послушай, Морозов, тебя, часом, никогда сковородкой не били? — шиплю на него.

— А тебя никогда в угол не ставили? — парирует он, а я не замечаю, что Демьян вновь оказывается очень близко ко мне. Но на этот раз не прижимается, и на том спасибо.

— Где здесь сковородка?! — интересуюсь я, прищурившись и глядя в нахальное лицо парня.

— Возьми и сама найди! — чеканит он, а я чувствую, как он нависает надо мной. — Свитер мой любимый испортила! Поганка!

— А ты… А ты… Я вообще не хотела сюда ехать! — громче кричу я.

— Ну и дура!

— Сам кретин!

— Идиотка!

— От идиота слышу!

— Живо на кухню!

— Сам иди!

— Кошмар, как ты меня достала!

— Я Кош…

Мое возмущение утопает под неожиданным напором. Морозов дергает меня на себя, сжимает руками, а ртом накрывает мои губы. Я застываю, хлопаю ресницами. И совсем не понимаю, как реагировать.

Это ведь Демьян Морозов… Мой сводный брат! И враг по совместительству. Наверное, самый злейший враг на сегодняшний момент.

Влажным языком Морозов раздвигает мои губы и врывается глубже. Я чувствую давление в живот, даже через теплый костюм. Меня окатывает волной жара.

Но совершенно неожиданно для меня мои ладони упираются в широкие плечи, и я толкаю парня.

Демьян отстраняется. Спотыкаюсь на его затянутом туманом взоре. Дышу часто и шумно.

А тишину комнаты вспарывает хлопок. Моя ладонь горит, а на щеке Морозова остается отметина от моих пальцев.

Мне хочется сбежать подальше от Демьяна, потому что… Потому что я не готова к такому повороту. Вообще не готова целоваться с ним.

— Пожалуй, я пойду сам займусь ужином, — говорит он и отводит взор.

Мне кажется, что у него начали краснеть щеки. Или это от мороза? И уши. Кончики ушей тоже краснеют!

— Угу, давай, — веду я плечом и отворачиваюсь, потому что боюсь рассмеяться, или сотворить еще какую-нибудь глупость, но все же кривляюсь, передразнивая Морозова, говорю: — Место женщины у плиты!

— Я все слышу, — доносится до меня голос Демьяна.

— Тебе просто показалось. Я вообще-то молчу, — возражаю я.

***

Глава 4

Прекрасно слышу, как Морозов гремит посудой на кухне. Нет, я не собираюсь ему помогать. Пф! Пусть даже и не мечтает!

И потом, я не настолько голодна, чтобы лишать себя удовольствия поизмываться над кулинарными талантами Демьяна. Я помню, как его мама отзывается об этих качествах сыночка. Готовить он совершенно не умеет.

Но громыхание кастрюлями отчетливо слышно даже из той комнаты, которую Морозов предоставляет мне.

Я смело вхожу, толкнув двери рукой. Включаю свет.

Спальня весьма просторная, как и кровать, установленная напротив окна. Постель настолько широкая, что на ней легко может поместиться человек, выше среднего роста. Впрочем, на ней можно поместиться и вдвоем.

Тянусь ладонью к лицу и прижимаю пальцы к губам.

Черт, мне не верится, что Морозов делает именно это. Целует меня! Причем, кажется, он и сам не соображает, что творит. По крайней мере, мне кажется, что я успеваю перехватить недоумение в его глазах.

— Так, ладно, с этим мы разберемся потом, — вздыхаю я и без стеснения лезу в шкафы. Мне очень интересно, кто ночевал в комнате до меня. Ведь Морозов кого-то сюда уже привозил? Приглашал в гости?

Распахнув двери гардеробной, я улыбаюсь коварно и ехидно. Надо же, как мне сегодня везет.

Судя по ровному ряду рубашек, идеальным стопочкам свитеров, брюк и прочего, комната, как и шкаф принадлежат хозяину коттеджа.

Я чувствую себя козлом, которого пустили в огород. Нет, козой. И потом, я ведь многократно обещаю Демьяну месть и прочие пакости. Значит, надо держать слово.

Оказывается, чтобы подпортить одежду, достаточно всего полчаса. На каждом предмете гардероба теперь имеется приличная дыра. А подарочек, купленный мною с моей самой наитеплейшей «любовью» к братику, я вешаю на самое видное место.

После, с чувством выполненного долга, я выхожу из спальни. К этому времени коттедж уже наполняется ароматами приготовленной еды. И да, я все же чувствую голод.

— Предупреждаю сразу, это единственное блюдо, которое я умею готовить. И если тебе не нравится, готовь сама! — зло выдает мне Демьян, не поворачиваясь ко мне лицом.

— Так и быть, съем пачку активированного угля прежде, чем травиться твоей стряпней, — милостиво сообщаю я и сажусь за сервированный стол. — Кстати, кто тебе сказал, что я умею готовить?

— Все девчонки умеют, — пожимает он плечом.

— Ты какой-то слишком наивный для своего возраста, — назидательно говорю я, подпираю ладонями подбородок, устроил локти на столе и слежу за тем, как Демьян перемешивает какую-то субстанцию в сотейнике не плите. — Я выросла в окружении толпы кухарок, нянек и экономок. Не умею я готовить.

— Ври больше, — фыркает Морозов и переливает содержимое сотейника в большую миску, а после ставит ее на в центр обеденного стола.

Я с интересом разглядываю содержимое миски. Нет, вид, конечно, странный, мягко говоря. Но запах вроде ничего.

— Это что? — интересуюсь я.

— А сразу не понятно? — невозмутимо парирует Морозов, вздыхает, поднимается со своего стула и идет к холодильнику. Спустя минуту на столе перед моим носом появляется замороженная пачка пельменей. — Ну если настолько страшно есть мои макароны, вари себе пельмени.

— Ты просто победитель в конкурсе на самого гостеприимного хозяина года, — смеюсь я и возвращаю пельмени обратно. — Учти, с отцом сам будешь объясняться, если после твоей стряпни я все же не выживу.

— Как-нибудь договорюсь, — бормочет Морозов и раскладывает еду по тарелкам. — Вино будешь?

— Лучше воды, — качаю головой и начинаю есть.

Нет, вкус у макарон под соусом неплох. Над эстетической составляющей надо бы Морозову, конечно, поработать. Но вполне съедобно.

Странно, но ужинаем мы в полной тишине. Еще и глубокой ночью. А у меня на языке вертится вопрос, который так и хочется произнести вслух.

Просто интересно.

— Морозов, а ты зачем меня поцеловал? — говорю я, сделав глоток воды и отложив приборы в сторону.

Улыбаюсь, наблюдая за тем, как Демьян, поперхнувшись, начинает кашлять.

— Ты как? В порядке? — участливо интересуюсь я, когда Морозов осушает полный стакан воды.

— Вот почему ты такая болтливая, а? — бормочет он.

— А ты почему не отвечаешь на вопрос?

— Поела? Иди спать, — командует брат.

— После того, как ты врежешь замок в дверь той комнаты, где я буду спать, — ехидно улыбаюсь ему я.

— Талия, прости иди в комнату! — твердо и громко говорит Морозов.

— Надо же, ты помнишь мое имя? — хихикаю я, видя, что Демьян медленно, но верно начинает кипеть. А ведь это он еще не видел моего драгоценного подарочка с писюнами!

Морозов поднимается из-за стола, убирает тарелки в посудомоечную машину, игнорирует мое присутствие.

Я фыркаю. Что ж, на сегодня у меня переизбыток присутствия Морозова. Нужно идти спать.

— Приятных снов, братик, — машу ему рукой и ухожу из кухни, но прежде, застыв в дверях, посылаю Морозову воздушный поцелуй.

А потом уже торопливо убегаю в комнату. Позади слышу, как что-то разбивается о пол. Слышу приглушенные ругательства. Ну вот, я ведь не сама напросилась в этот дом. Так что, сам виноват!

***

В моем чемодане я нахожу пижаму, косметичку со всеми личными гигиеническими принадлежностями и готовлюсь ко сну.

Невольно вздрагиваю, глядя на свое отражение в ванной.

— Кошмар! — рев, который вспорол тишину дома, меня ни капли не напугал. Скорее наоборот.

Когда выхожу из ванной, ехидная улыбка намертво застывает на моих губах.

— Что случилось? — интересуюсь я с самым невинным выражением на лице.

— Ты… Ты… Я тебя задушу! — шипит Морозов.

— Не успеешь, — фыркаю я. — Так, давай, сваливай. Я спать хочу.

— Ты порезала все мои вещи! — орет он, а я отрицательно качаю головой.

— Неправда, — цокаю я языком, — я тебе презентовала крутые шмотки. Целый комплект! Носи и не благодари!

Морозов стоит в центре комнаты, сжимает кулаки и смотрит на меня так, словно он действительно планирует меня придушить. Но я лишь улыбаюсь, наклоняю голову набок, картинно вздыхаю.

— Я спать хочу, Морозов.

— А я хочу переодеться!

— Так в чем дело? У тебя ест прекрасная пижамка.

— С членами!

— Ну и что? Зато она очень подходит к цвету твоих глаз, — возражаю я. Вру, конечно.

Демьян секунду смотрит на меня, выдыхает и идет к двери.

— Ты вот-вот допрыгаешься, Кошмар!

— И тебе сладких снов, Морозов, — елейным голосом желаю я и швыряю ему вслед пижаму, — забыл кое-что!

Морозов рычит, я захлопываю дверь перед его носом и подпираю ее стулом. На всякий случай, вдруг Демьяну вздумается припереться ко мне, пока я буду спать, и сотворить очередную пакость.

Уже лежа под одеялом, я почему-то думаю о том, что под категорию «пакости» вполне могли бы подойти и поцелуи.

***

Демьян не помнит, когда в последний раз настолько сильно злился. Сейчас он лежит на диване в гостиной, смотрит в потолок и думает, как отомстить девчонке.

С другой стороны, стоит ли ей мстить? Может быть, просто оставить ее здесь, в полном одиночестве, а самому свалить в город за новыми шмотками?

Нет, идея хреновая. И потом, в машине у Демьяна лежит сумка со сменными вещами. На пару дней вполне хватит, да и постирать можно. Уже что-что, а позаботиться о чистоте собственной одежды Морозов сумеет.

Вздохнув, парень переворачивается на бок. Взгляд цепляет темную тень в углу, рядом с потухшим камином. Елка, пусть и искусственная, но пышная. Демьян ее покупает вместе с домом. Все лето пластиковое дерево лежит в подвале, а сейчас вот, красуется на самом видном месте.

Права Талия. Надо елку нарядить, иначе что за праздник без нее?

Вздохнув, Демьян тянется за своим телефоном. Спустя четверть часа с его карты списывается неплохая сумма денег за всякую новогоднюю ерунду, включая елочные игрушки, гирлянды, даже чертового оленя Демьян покупает, чтобы поставить его на входе в дом. На картинке эта штуковина весьма неплохо смотрится.

С этими мыслями Морозов проваливается в сон. А спустя, кажется, минуту, подскакивает и садится.

Но нет, проходит вовсе не минута, а несколько часов. Демьян вырубается моментально, но прекрасно помнит свой сон.

Яркий и красочный, он мелькает в голове. И все эти картинки кажутся Морозову нереально живыми.

По крайней мере, он по-настоящему чувствует поцелуй. И не только его. Руки все еще помнят ощущение гладкой и влажной кожи, а в легкие попадает нежный сладковатый аромат смеси духов и пены для ванны.

Демьян все это четко помнит, осязает, такое никак не забыть. Но хуже всего совсем другое. Морозов не понимает, как теперь себя вести. Девчонка его дико и люто бесит, и вместо того, чтобы оставить ее в покое, Демьян постоянно ее подначивает и задирает, как мальчишка, который дергает одноклассницу за косички.

Морозов падает обратно на подушку. Закрывает глаза. Но сна нет, да и как спать, если по телу бродить возбуждение, одеяло натянулось «домиком», а в голове присутствует одна лишь мысль о том, что до комнаты, где спит сейчас Талия, всего несколько метров.

В чем она спит? В пижаме? В одних трусах? Голая?

— Ух ты ж черт! — стонет Демьян и рывком встает с дивана.

Надо переться в душ. Желательно, в ледяной.

Морозов уже движется в сторону нужной комнаты, но понимает, что функционирующий санузел с душевой кабиной и ванной — в хозяйской спальне.

Где именно сейчас и спит Кошмар.

— Кошмар какой-то, — вздыхает Морозов и морщится от сильнейшего дискомфорта.

— Да я тут при чем? Я ничего еще не успела сделать! Минуту назад проснулась! — в спину Демьяну доносится возмущенный голос.

Морозов ерошит волосы на затылке. Не поворачивается к девушке, потому что стоит это сделать, и она заметит, насколько сильно он рад видеть ее здесь и сейчас. Уж Морозовский член — определенно рад.

— Я в душ! — оповещает Демьян и закрывается в своей, то есть в спальне (разумеется, временно) Талии.

— И тебе доброе утро! — он слышит голос девчонки даже через закрытую дверь. Или это она уже пробирается к нему в голову? Он ни капли не удивляется. Ведь во сны к нему она как-то умудряется проникнуть!

Черт! Еще немного и он свихнется.

***

Смотрю в спину парня. Вздыхаю.

Что ж, кажется, ему не нравится мой подарок. По крайней мере, спит он в трусах, а не в пижаме.

Впрочем, не удивительно. Было бы странно, если бы Морозов влез в подаренные мною шмотки.

Морозов хлопает дверью, закрываясь в спальне. Мне так и хочется напомнить Демьяну, что эту комнату он передает мне. Ну да ладно.

Я возвращаюсь к поискам кофе и к ревизии содержимого холодильника. Радует то, что Морозов прекрасно позаботился о покупке продуктов. Это прекрасно, потому что я все-таки планирую приготовить что-то на обед, да и на завтрак тоже.

«Макароны по-Морозовски», безусловно, шедевральны, но я бы хотела увидеть на тарелке что-то более симпатичное, нежели серое, пусть и вполне съедобное, варево.

Я готовлю кофе, творожную запеканку в духовке и кашу. Завтрак выкладываю на тарелки и украшаю ягодами. К тому моменту, как Морозов появляется на кухне, я уже успеваю выпить половину чашки кофе и придумать, что снеговика надо строить непосредственно под окнами кухни. А еще в свете утреннего солнца вид на участок просто волшебный. Глаз не оторвать.

Но приходится, потому что слышу, как босые ноги шлепают по полу.

— Завтрак го…, — заговариваю я и поворачиваюсь на звуки шагов и выдыхаю: — Ты зачем брал мой шампунь?

— Другого не было под рукой, — цедит он, а я пытаюсь не засмеяться.

Но получается неудачно, потому что выглядит Демьян очень «по-праздничному».

Я пытаюсь залепить рот ладонью, но меня прямо-таки распирает от смеха. И я сдаюсь, начинаю громко, до слез хохотать.

— Просто молчи! — вскидывает Морозов руку ладонью вверх.

Даже сквозь слезы я вижу, что Демьян слегка смущен, обескуражен и дико зол одновременно. Русые от природы волосы ложатся в идеальную стрижку. Они уже слегка подсохли, потому цвет виден сразу.

Изумрудно зеленый оттенок не самый идеальный выбор для Демьяна. Но я брала это средство специально, чтобы окрасить волосы в канун Нового года. Хотелось праздничного настроения. Да и потом, рано или поздно, а цвет смоется, ну или можно перекрасить у моего стилиста.

Но нет, теперь я точно выброшу эту дрянь, потому что оттенок, если честно, идиотский.

Я смеюсь до болей в животе, стираю слезы салфеткой, и никак не могу успокоиться. Морозов терпеливо ждет, когда пройдет мой приступ хохота.

— Будешь знать, как брать мои вещи, — давясь смехом, говорю я.

— Знаешь, когда пишут на этикетке «Изумрудная радость», ждешь чего-то иного, — бормочет Демьян, медленно расправляясь со своей порцией каши.

— Чего, например? — всхлипываю я.

— Ну я не знаю, — отмахивается зеленоволосый братец, — я решил, что это такой рекламный ход. Просто сам шампунь зеленый, и все.

— А читать мелкий шрифт? Способ нанесения и прочее? — возражаю я.

— Ой, ну кто читает этикетки в душе?! — вскидывает бровь Демьян.

— Теперь будешь все читать, — показываю ему язык, — и перестанешь брать мое имущество.

***

— Слепим снеговика?

— Тебе надо, ты и лепи, — ворчит Морозов, а я не беру в расчет его «прекрасное» настроение. Подумаешь, встал человек не с той ноги. Так это его заботы!

— Ну хоть ведро дай, — вздыхаю я, — нельзя ведь оставлять снеговика без головного убора.

— А меня с этой хренью на голове можно? — повышает голос Демьян, а я начинаю посмеиваться.

— Тебе напомнить, кто виноват? — подсказываю я и натягиваю перчатки.

День выдается солнечным, снежным, сравнительно теплым. А поскольку других важных дел у меня нет, то я решаю заняться ландшафтным дизайном на минималках. Проще говоря — хочу слепить снеговика. По крайней мере, морковка и пара пуговиц у меня припасены. Как имеется и прекрасное настроение. И никакой Морозов не сумеет его испортить!

Я выхожу во двор. Здесь довольно просторно. Наверное, весной все будет выглядеть иначе, но и сейчас очень даже красиво. И снега предостаточно, чего не найти в городе.

Я принимаюсь за работу. Первым делом нахожу лопату, сгребаю немного снега в кучу и начинаю катать огромные шары. Основание снеговика получается весьма крупным. Снег лепится легко, а работы идет споро.

Второй шар выходит чуть поменьше, но я вдруг понимаю, что такую громадину я попросту не взвалю на самый первый «этаж» моего будущего творения. Не хватит сил.

— Да подвинься ты уже, — слышу ворчание за спиной и оборачиваюсь.

Демьян в джинсах, свитере, шапке и в перчатках стоит позади. Я послушно уступаю ему дорогу. Ну пусть помогает, раз пришел.

Третий ярус тоже весьма тяжелый, потому я не возражаю, когда Демьян отбирает у меня внушительный комок и водружает его на самый верх нашей пирамиды.

Снеговик выходит пусть и слегка кривоватым, но устойчивым. Я без зазрения совести вынимаю из кармана несколько пуговиц и полосатый шарф.

— Нет, ну это как вообще понимать?! — возмущается Морозов, а я делаю вид, что не пойму, о чем он. — Мой шарф!

— Да ладно тебе, — отмахиваюсь я и ловко завязываю узел на шарфе. — Ему будет холодно здесь ночью.

— А пуговицы откуда оторвала? — вздыхает Демьян, кажется, начиная смиряться с моей тягой к вандализму.

— С пальто, — весело улыбаюсь я и пытаюсь впихнуть морковку вместо носа «новорожденному».

— С моего? — догадывается Морозов.

— Вообще-то, здесь у меня нет другой одежды, — показываю рукой на мой пуховик. — Да ладно тебе, ворчишь, как старый дед.

Демьян бормочет что-то себе под нос. А я не обращаю внимание на брата. Да пусть хоть заворчится! Главное, что у нас теперь под окнами есть свой собственный снеговик! Я, можно сказать, всю жизнь мечтаю его построить. Именно такой, в человеческий рост.

— В дом иди, замерзла, — командует Демьян, а я лишь фыркаю.

Но да, он прав. Мой нос уже ледяной, да и перчатки промокли, и руки озябли.

— Пойду обед приготовлю. Не есть ведь нам твои вчерашние макароны, — показываю ему язык, на что парень никак не реагирует.

— Только не плюй в мою порцию! — просит Морозов, а я смеюсь.

Оказавшись дом, раскладываю промокшие вещи по батареям, а после иду на кухню.

Через окно прекрасно видно, как Морозов сгребает снег в одну гору у дальнего забора. Сначала я не понимаю, что именно он задумывает, а после смеюсь.

Он действительно строит горку. Надо же!

Во мне просыпается маленький ребенок, который способен барахтаться в снегу часами напролет. Да, пожалуй, надо сказать Демьяну спасибо за горку и за помощь со снеговиком.

Когда приготовления обеда подходят к концу, я распахиваю окно. Демьян уже успевает собрать весь снег на участке и сгрести его в кучу. Да и горка почти готова. Остается только залить ее водой, и можно кататься.

— Обедать! — кричу я, выглядываю на улицу.

Морозов кивает. А я вижу, что его свитер промок почти насквозь.

— Морозов! Ты в своем уме?! — охаю я, когда парень появляется в доме. — Ты же простынешь!

— Я никогда не простываю! — хвалится он, стягивает свитер с широких плеч и швыряет его на пол к батарее. — Что у нас на обед?

— Суп-пюре и жаркое, — отчитываюсь я и морщусь. — Ну хоть в душ сходи. От тебя несет, как от конюха.

— Нормально от меня несет, — обижается Морозов, — а в душ я больше не пойду. Опять подсунешь мне какое-нибудь адское средство. Мне зеленых волос хватает!

— Глупости, — фыркаю я, — и потом, ты сам рылся в моих вещах и брал мой шампунь.

— Ой, Кошмар, давай есть, а! — вздыхает Морозов.

— В душ сходи! — ставлю я ультиматум. — В горячий!

На самом деле, от Морозова вовсе не воняет. Просто я, что уж скрывать, а волнуюсь, что он простынет. Нельзя ведь так долго ходить во влажной одежде не морозе.

— Какая ж ты вредная, а! — запрокидывает голову Демьян, вздыхает, но послушно топает вглубь дома.

Пока Морозов принимает душ, я накрываю на стол. Удивительно, но кухня Демьяна мне очень нравится. И продукты есть все, которые я хотела бы приобрести. Словом, Морозов будто знает о моих предпочтениях на кухне.

Когда я ставлю на стол кувшин с теплым безалкогольным глинтвейном, в комнате появляется Демьян.

Я начинаю смеяться. Ну, что сказать, а ведь с размером я угадала. Пижама сидит на широких плечах просто идеально. Другой момент — откровенный рисунок, который не очень сочетается с приемом пищи.

— Что? — невозмутимо интересуется парень, вскинув брови. — У меня нет другой чистой, а, главное, целой одежды.

Морозов садится на свое место, а я все еще смеюсь.

С зелеными волосами, да в яркой почти праздничной пижаме Морозов смотрится умопомрачительно.

Глава 5

Впереди Демьяна ждет еще одна бессонная ночь. В этом Морозов уверен на все сто процентов. И во всем виновата Талия.

После обеда девчонка предлагает партию в карты. Морозов ехидничает и выдвигает собственное условие. А уже после соображает, что играть на раздевание — не вариант. Особенно, если сам он в носках и в чертовой пижаме, а Талия — в коротких шортах и футболке.

Но раз уж он не умеет держать язык за зубами, то нужно расплачиваться за это. Потому сейчас они вдвоем устраиваются в гостиной. Демьян — на диване, Талия занимает кресло против него.

Новенькую колоду Демьян вынимает из бара. Мелькает мысль, что на ночь нужно обязательно совершить набег на собственные запасы. Возможно, после пары капель алкоголя мозг Морозова отключится и перестанет мучить организм запрещенными картинками.

Первую партию проигрывает Кошмар, однако у Демьяна появляется стойкое чувство «подставы». Ну да ладно.

— На, подавись, ирод! — фыркает девчонка и швыряет в него тапок, тот пролетает в опасной близости с головой Морозова.

— Нет, ну ты вообще нормальная?! — возмущается Демьян, но все же посмеивается, потому что победа слегка пьянит.

Морозов ловит себя на мыслях, что наблюдает за девчонкой поверх веера карт. Талия сосредоточенно разглядывает свои, хмурится, будто просчитывает ходы наперед.

Вторая партия тоже остается за Демьяном. И второй тапок летит в него, но уже попадает в плечо.

— Ты специально? — снисходительно вздыхает парень и ставит выигранные трофеи рядом с диваном, на пол.

— Ты сам предложил, — пожимает плечом Талия, перемешивает карты. — Ну все, Морозов, готов сыграть по-взрослому?

В этот самый момент Демьян подносит чашку с остывшим чаем к губам, намереваясь сделать глоток. Но эта фраза «по-взрослому» моментально швыряет ему в голову, точно снежком, всякие запретные мысли. Нехорошие мысли. Как те, почему Талия сейчас сидит перед ним в одной только футболке, а грудь красиво обрисована тканью. И сразу заметно, что лифчика нет.

Вот же… Зараза мелкая!

—Раздавай, взрослая, — ворчит Морозов, прокашлявшись и перестав давиться чаем.

— Красивая у тебя пижамка, да? — хитро подмигивает девчонка, а Морозов лишь усмехается.

«Дурак» — не самая сильная его сторона. То есть, играть он в эту игру не особо любит. Предпочитает все же покер, в крайнем случае — «Козла», но почему-то соглашается на предложение Талии.

И, кажется, ошибается. Потому что девчонка обставляет его в новой партии, а потом еще раз, и еще. В итоге Морозов остается в одних лишь пижамных штанах, под которыми и трусов нет. Ну а что? Кто же надевает белье под пижаму?

— Последний шанс, да, Морозов? — ехидничает Талия, а Демьян откидывается на диване и, скрестив руки на груди, смотрит на противника. — Нет, ну если ты струсил, сдавайся. Так и быть, проигравший моет посуду всю неделю.

— Посуду будет мыть посудомойка, — ведет плечом Демьян, — но можно на желание.

— А если я пожелаю, чтобы ты снял штанишки? — смеется Талия, а Демьян удивленно вскидывает брови, слишком уж неоднозначно звучит ее фраза. И девчонка тоже это понимает: — То есть, вдруг … Короче! Я не то хотела сказать!

— Да ладно, так и скажи, что не видела меня голым, но интересно, — снисходительно предлагает Морозов.

— Офигел? — возмущается Талия и фыркает: — Дурак! Все, не хочу я больше с тобой играть. Пошла спать лягу.

— Рано еще спать, — посмеивается Морозов.

— Тогда в носу поковыряю, — бормочет девчонка и, подхватив свою пустую кружку, несет ее на кухню.

Морозов вдруг понимает, что не хочет он отпускать Талию. И потом, у них ведь есть елка. А в багажнике лежат игрушки, которые доставил курьер до того, как Демьян разгреб весь снег в саду.

— Давай лучше елку наряжать, — предлагает парень.

— Ты сказал, что нечем, — оборачивается к нему Кошмар.

— Вчера было нечем, а сегодня есть чем, — туманно отвечает Морозов, — пижаму верни, а. И носки! Мне в машину надо, коробки взять.

— Ради такого дела, — улыбается Талия и указывает пальцем на аккуратно сложенные в стопку упомянутые вещи. — Бери. И вообще, Морозов, карты это не твое. Не азартный ты человек. И играть не умеешь.

— Это просто ты мухлюешь, — ворчит Демьян, надевая пижаму и носки, — будто я не видел, как ты пару козырей подрезала из колоды. А шестерки скинула.

— Это поклеп! — возмущается девушка, но, как кажется Морозову, не очень правдоподобно.

Вот ведь поганка мелкая! Действительно хитрила во время игры!

***

Коробки, которые вносит Демьян в гостиную, просто огромные. Морозов предпочитает не думать, зачем им столько игрушек и прочей ерунды. На секунду он залипает на улыбке Талии.

Искренняя и неподдельная радость на красивом лице — самое удивительное, что видит Демьян за сегодня. Эмоции Талии будят в душе Морозова нечто теплое и давно забытое, яркие моменты из детства, когда еще веришь в Деда Мороза и в волшебство.

— Ты только посмотри, какая красота! — восхищается Талия, а Демьян продолжает распаковывать коробки и свертки. — Этот шар будет моим любимым!

Морозов снисходительно улыбается. Смотрит, как девчонка предельно осторожно внимает хрупкий елочный шар и вертит тот в руках. На ярком красном стекле изображены сани с Дедом Морозом. Шар большой, потому едва помещается в тонких ладонях.

— Его нужно на самый верх, — решает Талия и примеряет, куда именно повесит украшение.

Демьян распутывает гирлянду, а сам краем глаза наблюдает за тем, как девчонка пытается дотянуться до выбранной ветки.

Без табурета не обойтись, потому Морозов решает помочь. Поднимается на ноги, делает шаг, но спотыкается о какую-то коробку.

Таким придурком Демьян давно себя не чувствует. Нет, ясно, что можно оступиться, даже упасть. Но не на пустом ведь месте! Еще и в процессе сталкивает Талию с ног.

Девчонка не ударяется, потому что Демьян успевает сгруппироваться и рухнуть спиной на ковер. Талия падает на него, смотрит с обидой. И, кажется, готова вот-вот разрыдаться.

— Зачем ты его разбил? — роняет Кошмар. — Обязательно ломать то, что мне нравится?

Морозов не сразу осознает, о чем именно говорит девушка. Он, откровенно признаться, залипает на ее приоткрытых губах. Да и руками он уже крепко держит ее за талию и спину.

— Я случайно, — оправдывается Демьян.

Талия фыркает, встает, надавив на его плечи ладонями.

— Ты как слон в посудной лавке! — вздыхает девушка и пытается собрать с ковра осколки хрустального шара. — Ой!

Морозов реагирует мгновенно, подскакивает, приближается, перехватывает ладонь, видит, что на пальцах стремительно появляется кровь.

— Нужно обработать.

— Отстань.

— Да стой, не двигайся, — повышает голос Демьян, — осколок торчит.

— Просто отвали! — взвизгивает Талия и пытается вырвать свою ладонь из рук Демьяна.

Короткая потасовка заканчивается тем, что Морозову удается перехватить и зафиксировать девичье запястье, чтобы осторожно вынуть осколок.

Кровь каплями стекает по нежной коже, а Демьян, не стесняясь, ругается в голос, частично — матом.

— Ну что за человек ты, Кошмар ходячий! — бормочет Морозов и тащит сопротивляющуюся девушку за руку в ванную комнату. — Почему с тобой не бывает просто, а?

Уже там опускает ее пальцы под воду, и пока кровь смывается, достает аптечку.

— Да я в чем виновата? — возмущается девчонка и шипит, когда дезинфицирующий раствор льется на рану. — Твою мать, Морозов! Аккуратнее! Больно же!

Талия возмущается, шипит, пытается выдернуть ладонь из руки Демьяна, но он держит крепко и продолжает обрабатывать порез. Довольно глубокий, на самом деле.

— Потерпи! — рычит парень в ответ и начинает дуть на ранку, как в детстве делала мама.

Кровь останавливается, это радует. Возможно, не придется ехать в больницу, чтобы накладывать швы.

Талия подозрительно затихает. Демьян накладывает стерильную повязку и даже красиво завязывает бантик. И только после смотрит на притихшую девушку.

— Очень больно? — негромко спрашивает Талию.

— Нет.

— Тогда почему рыдаешь? — вздыхает Морозов.

— Шар жалко, — шмыгает носом девчонка, и в этот момент она выглядит настолько трогательной и нежной, что внутри у Демьяна что-то сбоит.

А ведь он впервые видит ее слезы. Даже когда она проехалась попой по лестнице, и ей, Морозов был уверен, в сто раз больнее, она не плакала.

А теперь льет слезы из-за какой-то безделушки. Странная девушка. Удивительная.

— Я тебе новый куплю, — обещает Демьян и, сам того не ожидая, привлекает Талию ближе, обнимает за плечи, гладит по волосам и спине. Он ловит себя на мысли, что слезы его персонального Кошмарика ему совсем не нравятся. Обычно он старается не замечать женских слез. А если рыдает кто-то из его бывших пассий в надежде удержать или продлить отношения, Морозов попросту включает режим игнорирования.

А тут… Игнорировать Талию очень сложно. И потом, девчонка доверчиво прижимается к его плечу щекой, горько вздыхает, шмыгает носом.

Морозову не до смеха, хоть повод для слез Талии — пустяшный. Шар, это ведь так, ерунда. Да Демьян завтра сделает повторный заказ. Уже через пару часов им привезут кучу таких вот игрушек.

Дело совсем в другом. Он не равнодушен к слезам конкретной девчонки. Хочется ее успокоить, растормошить, вызвать на ссору. Пусть лучше кричит на него и строит пакости, чем льет слезы.

Морозов несет какую-то ерунду, болтает все, что взбредет в голову, в попытке успокоить Талию. Она, слава богу, перестает всхлипывать. Одной проблемой меньше.

— Полегчало? — участливо интересуется Демьян. Приходится прокашляться, потому что голос внезапно садится.

И на горизонте появляется совершенно иная проблема. Талия стоит вплотную к нему, а потому наверняка успевает заметить эту самую проблему.

Шелковая пижама нихрена не скрывает от девичьих глаз. Да и смысла прятаться уже нет. Талия, должно быть, прекрасно чувствует, как в ее живот кое-что упирается.

— Это ведь не фонарик? — напряженно и очень тихо говорит девушка.

— Не-а, не он.

— Пистолет?

— Тоже мимо.

— Морозов, ты меня пугаешь, — бормочет Талия.

— Не верю. Ты ничего не боишься, — усмехается Демьян.

Рукой он перехватывает девичий подбородок и тянет так, чтобы Талия подняла голову. Он тонет в ее взгляде, немного расфокусированном и мутном после слез. И все равно невероятно красивым.

И почему он прежде не замечал, что глаза у Талии Кошмар очень красивые? И ресницы длинные. Да и сама девушка — настоящая красавица, даже когда вредничает и дерзит.

Он тянется к ее лицу, чувствуя необъяснимое и огромное желание поцеловать нежные губы.

— Сдурел?! — повышает голос Талия.

Хорошо, что Демьян успевает перехватить ее руку, которая уже летит в его лицо. Талия забывает, что там рана, которую пока нельзя тревожить.

— А что такого? — вскидывает бровь Морозов.

— А ничего, что ты мой сводный брат, Морозов? — возмущается девушка и пытается оттолкнуть его от себя.

— Так не родной же! — парирует Демьян.

— Придурок! — летит ему в лицо, и он понимает, что нельзя дольше держать Талию. Он ведь не собирается принуждать ее. Пусть и начинает сходить с ума от желания хотя бы поцеловать девчонку.

— Скажи еще, что ты ни разу не думала о такой вероятности, чтобы …

— Переспать с тобой? — обрывает Талия его фразу. — Да иди ты в задницу, Морозов!

— Как-то ты слишком рьяно отрицаешь, — прищуривается Демьян, рассматривая возмущенное личико. — Признавайся, Кошмар, думала? Брось, мы взрослые люди. Ты красивая девчонка. Я тоже, знаешь ли…

— Ты тоже девчонка? Я так и знала! — ехидничает Талия и выходит из ванной. — Отвали от меня, понял?! И мысли эти свои порнографические транслируй своей правой руке! Или девушку заведи! Пристал, как банный лист!

Демьян усмехается, глядит девчонке вслед. Нет, не верит он ни единому ее слову. Врет она. И Морозов это обязательно докажет.

В крови и без того кипит адреналин, а после такого вызова — все мысли Демьяна направлены исключительно в одно определенное русло. Он обязательно заставит Талию признаться, что и она его хочет. И плевать на принципы.

***

Глава 6

Я решаю не выходить больше из комнаты. В идеале — никогда. Но понимаю, что сидеть взаперти не стоит.

Странное поведение Демьяна меня крайне озадачивает. И что мне с ним делать? Изводить его, как прежде, мне теперь сложно. Мысли постоянно вращаются вокруг поцелуя Морозова и его…кхм… чем он там в меня упирался. И сама не понимаю, зачем я вообще об этом идиоте думаю.

Время близится к ужину, и легкий голод гонит меня из комнаты.

Я не крадусь, просто иду очень тихо, но останавливаюсь у дверей, ведущих в гостиную, потому что слышу незнакомые голос. Демьян с кем-то спорит. Гостей двое: молодой мужчина, статный, угрюмый, в элегантном пиджаке и в очках. И женщина.

Мой взгляд невольно останавливается именно на гостье. Незнакомка сидит на диване рядом с Морозовым, вполоборота к нему. В одной ее руке высокий фужер с красным вином. Вторая — небрежно лежит на спинке дивана, а пальцы касаются ворота одежды Морозова.

Этот жест очень интимный. Становится ясно, что с незнакомкой у Морозова имеются крайне тесные отношения.

Внутри у меня что-то стремительно леденеет. Мне становится обидно за себя. За то, что все эти несколько часов извожу себя глупыми, наивными, сопливыми фантазиями.

А он в это время…!

Придурок! И лжец!

Я дико зла. Разворачиваюсь и иду обратно в спальню. Есть мне уже не хочется, как и оставаться в этом доме.

Торопливо меняю домашнюю одежду на теплый костюм. Прихватываю шапку, пуховик, варежки. Часть вещей швыряю в рюкзак.

Так, пройти мимо гостиной незамеченной не выйдет. А лезть в окно — безумие.

— Наш девиз — слабоумие и отвага, — бормочу я и выглядываю в окно.

Если хорошенько все продумать и попытаться прыгнуть чуть дальше, то мне обязательно должно повезти и я попаду в небольшой сугроб.

— Чертов Морозов! Мог бы и оставить немного снега! — виню я сводного брата.

Первым из окна летит мой рюкзак.

Мой план «Прыгнуть подальше, чтобы прямо в сугроб» почти срабатывает. Почти. Часть моего тела попадает в нужную точку, а вот оставшаяся часть больно ударяется о промерзлую землю.

Я с трудом перекатываюсь на бок и поднимаюсь на ноги. Хорошо, что у Морозова одноэтажный дом, так бы я, к чертям собачьим, разбилась. Но окна первого этажа тоже находятся довольно высоко, особенно, если учесть мой невысокий рост.

Я крадусь мимо той стены, куда выходят окна гостиной. Огибаю дом и уже радуюсь тому, что мне удается сбежать.

Угонять тачку Демьяна я не собираюсь. Просто вызову такси на соседнюю улицу. Осталось только решить, по какой тропинке туда идти, потому что фонари не горят, а света зимней луны не хватает. И потом, сумерки сменяются темнотой, и я понимаю, что зря, в общем-то психую, надо пересмотреть свою позицию. Личная жизнь Морозова — это его личная жизнь. И нас с ним ничего, по сути, не связывает.

Я бреду по первой попавшейся на пути тропинке. Не знаю, куда она меня приведет. Понимаю одно: здесь, даже в темноте, очень красиво.

Впереди я вижу огни. Иду в их направлении.

Тропинка выводит меня к заледеневшему озеру. Оно небольшое, а часть серебристой ледяной глади освещается с берега.

Я вижу, что лед очищен, и достаточно гладкий, чтобы на нем кататься.

— Эх, жаль нет коньков, — сетую я очень тихо.

— А какой у тебя размер? — слышу я вопрос, прилетевший в спину.

Резко оборачиваюсь. Вижу парня моего возраста. Высокий, коренастый, на голове — смешная вязанная шапка с помпоном. Пуховик старенький, но удобный. А в руках у незнакомца пара коньков, связанных шнурками друг с другом.

— Тридцать семь, — улыбаюсь я.

— Пойдут. Носки есть? — вскидывает бровь парень, а я отрицательно качаю головой. — У меня есть пара, вот, держи, чистые. Большие, конечно, но лучше с ними, чем у тебя отмерзнуть ноги.

— А тебе? Ты ведь кататься пришел? — останавливаюсь я, когда руки уже потянулись за коньками.

— Мои вот, — парень улыбается, приподнимает рюкзак, — мы с сестрой договорились покататься, пока лед чистый. Но она передумала. Меня, кстати, Леон зовут. А тебя?

— А я Талия, — заулыбалась я.

Парень мне нравится. Не болтун, но очень обаятельный и обходительный. Не пытается произвести на меня впечатление, или показать, какой он крутой.

Мы переобуваемся. Он помогает мне со шнурками. Коньки приходятся в пору. А после выходим на лед.

На озере никого нет, горят фонари, с неба падают крупные снежинки. Я развожу руки в стороны, пытаясь их поймать. Одна опускается мне на нос, и я громко смеюсь.

Перевожу взгляд на Леона. Он прекрасно держится на льду. Нет, на красуется. Видно, что парню доставляет удовольствие это занятие.

Вижу, как он разгоняется, подпрыгивает и ловко приземляется, сделав очень даже неплохой тулуп. Я не профессионал, но люблю кататься на коньках.

Когда Леон проезжает мимо меня, хлопаю в ладоши.

— Круто! — хвалю я парня, он ведет плечом, но улыбка все же появляется на его лице. — Научишь меня?

Прошу, разумеется, в шутку. За пять минут такому нереально научиться. И мы просто катаемся дальше, в основном, конечно, дурачимся.

В какой-то момент я вижу, как на лед кто-то выходит. Наверное, кто-то из жителей деревни собирается покататься по льду, как и мы.

— Кажется, это по твою душу, — кивает мне за спину Леон.

Мы стоим довольно близко друг к другу, потому, когда я резко оборачиваюсь, случайно поскальзываюсь и цепляюсь за куртку Леона рукой. Новый знакомый придерживает меня, приобнимает за плечи, придерживает.

А мое прекрасное настроение моментально исчезает, потому что на нас надвигается Морозов.

Его зеленые волосы спрятаны под шапкой. Одет Демьян в джинсы и пуховик. Жаль, что не в пижамку. Вот бы он отморозил стратегически важные части своего организма! Но мое желание пока не осуществимо.

— Ты в своем уме?! — орет он во всю глотку, стоит ему приблизится к нам. — Какого хрена, Кошмар?!

— Да что опять? — рявкаю я в ответ.

— Ты соображаешь, что я тебя два часа ищу по всей деревне! — орет он так, что уши закладывает.

— Мог бы не утруждаться, — парирую я.

— Как ты вообще из дома вышла?

— Тебе какая разница? Ты был занят! Вот и занимайся дальше, чем ты там занимался! — фырчу я.

— Я бы с радостью, но ты свалила из дома!

— Я просто пошла погулять!

— Ты просто …, — Морозов тормозит, не договорив, и переводит взгляд на моего нового приятеля, вернее, сначала на его руку на моем плече, а потом уже начинает сверлить взглядом лицо моего нового друга. — А ты кто?

— Ваш сосед напротив, — отвечает Леон.

— Живо домой! — припечатывает Демьян, отворачивается от парня, игнорирует его присутствие. Все внимание Морозова направлено на меня.

— Не буду я тебя слушаться! Понял? Ты мне никто! — возражаю я.

— Я твой брат! — рычит он.

— Сам сказал, что сводный, а это не считается! — прищуриваюсь я.

Морозов медленно выдыхает. Смотрит на меня так, что мне становится неуютно от его глаз. И цедит:

— Живо! Домой!

Его тон не допускает возражений. Да я, собственно, уже не хочу кататься. Ноги начинают подмерзать. Да и голод просыпается зверски.

Я поворачиваюсь к Леону.

— Спасибо большое! — искренне благодарю я, торопливо снимаю коньки, обуваю свои теплые сапоги и передаю коньки парню: — Вот, держи. Мне очень понравилось. Повторим?

— Нет! — рычит Морозов.

— Да, конечно, в любое время, — улыбается мой новый знакомый.

Я делаю вид, что не замечаю убийственного взгляда Морозова, как и его злобу. Пусть злится, если ему так нравится.

Идти до дома недалеко. Но я успеваю пару раз споткнуться в темноте. Потому Демьян хватает меня за локоть и тащит за собой.

Пальцы больно впиваются, даже через одежду.

— Полегче, мужлан! — предостерегаю я и пытаюсь вырвать свою конечность.

Морозов молчит, но стоит нам войти в дом, как я испуганно замираю. Он дергает меня обратно, точно тряпичную куклу. И теперь я не могу сделать шага вперед.

Демьян преграждает мне путь. За спиной — входная дверь. Перед носом — высокая и внушительная фигура злющего брата. Он нависает надо мной, тесня назад.

И когда не остается ни сантиметра пространства для отступления, я вскидываю голову, чтобы вступить в словесную дуэль.

— Ты не много ли на себя берешь, Морозов?! — уточняю я, прищурившись.

— Что за задохлика ты успела подцепить, Кошмар?! — рычит он гневно.

— Не твое дело! — фырчу я.

— Мое! Я за тебя в ответе, пока оцта нет!

— Иди ты в задницу со своей ответственностью, понял?! — возражаю я.

— Лучше не зли меня, Кошмар!

— Иначе что? В угол меня поставишь? — ехидничаю я.

— Какого черта ты сбежала?! — он словно не слышит меня, продолжает орать.

— Надоело смотреть на твою тупую рожу!

— Чего?! — орет он в возмущении.

— И вообще, завтра утром я еду обратно в город, — припечатываю я. — Я сама позвоню отцу. К тому же, я уже совершеннолетняя. Мне не нужна нянька. Ясно?!

— Взрослая, значит?!

— Как видишь!

— И дружка завела, да?

— Имею право делать все, что захочу!

— Ну, Кошмар! — угрожающе шипит Морозов.

— Я Кошмар! — с гордостью говорю я. — А ты вали в…

Я не успеваю договорить. Секунду назад Морозов прижимает меня к твердой поверхности, а теперь я вдруг получаю долгожданную свободу.

Не верю своим глазам, уже собираюсь ляпнуть еще какую-нибудь колкость. Но сталкиваюсь взглядом с взбешенным Морозовым.

Мне кажется, что он не просто в бешенстве, а в таком состоянии, когда любая мелочь может спровоцировать взрыв. И какие буду у него последствия — неизвестно.

Я закрываю рот, отвожу взор, перевожу дыхание.

— Чем ты еще там занималась с этим сопляком? — требует он, глядя на меня с высоты своего роста.

Я прикусываю язык, чтобы не ответить ехидством, потому что вижу, насколько взвинчен Демьян.

— Мы просто катались на коньках, — ровным тоном говорю я.

Морозов кивает. Отталкивается рукой от двери. Разворачивается и уходит.

Я гляжу ему вслед. Странный он. А у меня появляется чувство, будто я хожу по какой-то грани. Шаг в сторону — и последует взрыв.

***

Глава 7

— Пойдем ужинать, — слышу голос Морозова даже через закрытую дверь спальни.

Я уже переодета в домашнюю одежду. Даже успела принять горячий душ, потому что ноги все же успевают промерзнуть на озере. А болеть я не собираюсь.

Волосы немного влажные собираю в небрежный пучок и выхожу из комнаты.

Демьян встречает меня тяжелым взглядом, застыв по ту сторону обеденного стола. Ужин уже сервирован, блюда остывают, а я хочу поскорее расправиться с едой, чтобы вновь исчезнуть в спальне. Нет у меня желания общаться и пикетироваться с Морозовым именно сейчас.

Морозов удивляет меня тем, что придвигает для меня стул.

— Вина? — предлагает он.

Вижу в его руках бутылку красного вина. Перевожу взгляд на стакан, в котором уже плещется янтарная жидкость. Выходит, Морозов уже пьет кое-что покрепче вина.

— Да, давай, — решительно киваю я, зная, что от бокала вина мой организм только будет крепче спать ночью.

Пригубив терпкую жидкость, смотрю на брата. На самом деле, лучше бы он кричал, чем сидел вот так, отстраненно и с настолько серьезным выражением лица, что, кажется, воздух между нами леденеет.

— Я узнал про твоего … Леона, — роняет вдруг Морозов.

— Да? И что же ты узнал? — усмехаюсь я и ставлю бокал обратно на стол.

Так, можно уходить в спальню. Мой аппетит пропадает, будто его и не было.

— Его семья по уши в долгах. Бизнес отца схлопнулся. Им нужны деньги, — ровным тоном говорит Морозов.

— И что?

— А ничего, Талия! — чуть более резко говорит Морозов. — Думаешь, он случайно с тобой познакомился? Ненароком наткнулся на наследницу миллиардера? Ты настолько наивна?

— Хочешь сказать «тупая»? — прищуриваюсь я.

— Нет, я сказал именно то, что хотел, — вскидывает бровь Демьян и резко поднимается на ноги, не притронувшись к еде в тарелках. — Посуду не мой. Сам уберу.

Морозов размашистым шагом уходит из комнаты. Смотрю ему вслед. Есть в одиночестве не хочется, но голод оказывается сильнее меня. Потому я пробую все, что Демьян приготовил.

Странно, но его «спагетти по-Морозовски» кажутся сейчас очень даже вкусными.

Вопреки приказу, я убираю со стола, а когда прохожу мимо гостиной, вижу уже наряженную елку и Демьяна. Вернее, его затылок.

Брат сидит на диване спиной ко мне. В комнате почти нет света, но огоньков на елочной гирлянде хватает, чтобы мне стало ясно: Морозов намерен упиться в хлам. По крайней мере, за те три минуты, что я стою в дверях, голова брата запрокидывается в характерном движении уже пару раз.

— Демьян…, — заговариваю я.

— Лучше уйди, девочка, — предостерегает он, а я понимаю, что сейчас не стоит ему перечить.

И это его обращение «девочка» звучит странно для меня. Я уже привыкаю к тому, что он называет меня кошмаром.

Я не закрываю на замок дверь в спальню. Лежу в полной темноте и слушаю звуки тишины.

В какой-то момент засыпаю, но тут же сажусь в постели, потому что слышу, как бьется стекло, а после — до меня доносятся трехэтажные ругательства.

Меня сносит с постели, и я бегу на шум.

Свет не включаю, глаза уже привыкли к темноте.

На кухне вижу Демьяна. Он стоит перед холодильником, у его ног лежат осколки стекла.

— Чего тебе? — смотрит исподлобья на меня Морозов.

— Дема, — осторожно вздыхаю я и вижу, что парня шатает, — давай спать, а? Поздно же уже.

— Нормально, — фыркает он. — А спать я не хочу.

— Зато я хочу, — парирую я и приближаюсь к брату, вижу, как он тянется к новой бутылке, а я вовремя перехватываю ее и тяну на себя. — Тебе уже хватит. Правда, хватит.

— Не хватит! — возражает он, а я чувствую его руку на своем затылке. — И почему ты такая…

— Какая?

— Я же тебя просил свалить с глаз моих!

— Демьян, пойдем на диван.

— Там неудобно.

— Тогда в кровать, — предлагаю я прежде, чем успеваю подумать.

— Ты меня в свою кровать пустишь? — ворчит он, а я невольно вскидываю на Морозова взгляд.

Теряюсь в нем, потому что мне кажется, будто вижу в нем детскую, абсолютно иррациональную, на мой взгляд, надежду и радость. Нет, эти эмоции не настоящие, все дело в алкоголе.

— Пойдем. Я просто полежу рядом, — бормочет Демьян, а я не возражаю.

Вдвоем мы идем через весь дом. Странно, но по пути я чувствую, как ладонь сводного брата смещается с моего затылка на мои плечи. И когда мы входим в спальню, Морозов уже обнимает меня довольно крепко.

— Ты вкусно пахнешь, — слышу его бормотание, а следом и смех: — я потому и взял твой шампунь.

Я ощущаю, как его нос прижимается к моему виску. Как Демьян делает вдох. И я смущаюсь, чувствую себя странно, но мне не хочется спорить с ним сейчас.

Морозов первым падает на кровать. Рукой он успевает схватить меня за ладонь и потянуть на себя. Я валюсь следом. Давлю возмущенный вздох, когда Демьян крепко прижимает меня к себе так, что я фактически лежу на нем. Крепкие руки стискивают мою спину, а к чувствительному местечку на шее прижимается колючий подбородок.

— Дай мне себя обнять, Талия, — слышу его приглушенный шепот.

Замираю, стараюсь не шевелиться. Внутри меня сплетаются разные эмоции. И нежность, и трепет, и недоверие, и даже страх.

Морозов замолкает. Я слышу его размеренное дыхание. А руки, сковавшие меня стальным обручем, постепенно расслабляются.

Парень засыпает, а я приподнимаю голову.

Демьян глубоко и размеренно дышит. Я смотрю в его лицо, изучаю черты, рассматриваю словно впервые.

Я и прежде понимала, что мой сводный брат — привлекательный. Но сейчас, когда он спит, и его черты расслаблены, он мне кажется очень красивым.

Я тянусь рукой, веду пальцами по лбу, очерчиваю линию меж бровей, обрисовываю контур носа, уголок рта, подбородок.

Демьян поворачивает голову во сне. И теперь моя рука оказывается зажата между мужской щекой и подушкой. Я, конечно, могу выбраться и устроиться на ночь в гостиной, но продолжаю лежать здесь, в одной постели с Демьяном.

Каждую секунду я обещаю себе, что вот сейчас, вот-вот, я встану и уйду на диван. Но под размеренное дыхание Демьяна я проваливаюсь в сон. Мою ладонь приятно покалывает легкая отросшая щетина. А плечи согревает тяжелая и большая ладонь.

Мне ничего не снится, но я подскакиваю, точно ужаленная. Вернее, пытаюсь подняться с постели, но что-то меня крепко удерживает.

Не “что-то”, а “кто-то”.

Сонно озираясь по сторонам, понимаю, что уже утро.

Демьян спит, но уже на боку. Рукой он умудряется забраться под мою футболку, а коленом прижимает к матрасу. Я не могу пошевелиться, не получается спихнуть Морозова в сторону.

Он что-то бормочет неразборчиво мне на ухо, обдав запахом перегара. Мне не противно, нет. Просто физиологические потребности гонят меня в ванную комнату.

— Не убегай, — слышу его сонный шепот.

Поворачиваю голову, чтобы взглянуть в лицо парню. Он спит все также безмятежно и расслабленно.

Я снимаю его ладонь с моей груди. Слышу протестующее бормотание. И горячая ладонь возвращается на место. Лифчика на мне нет, потому каждое касание огнем разливается по моему телу.

Эти ощущения, как и сама ситуация, новые для меня, потому я совершенно не знаю, как реагировать. Влепить оплеуху? Угу, он ведь спит. Не драться же мне со спящим человеком?

Я вновь предпринимаю попытку выбраться из плена. Демьян тянет меня на себя, и теперь я оказываюсь прижатой к его телу со спины. Мы лежим на боку, Морозов — позади, но его руки оказываются на моем теле. Еще и ногой он оплетает мои бедра, и теперь мне точно не сбежать.

— Пусти! — требую я, не очень рассчитывая на успех.

В ответ чувствую лишь, как к шее прижимается мужской нос, а горячее дыхание гонит тысячи мурашек по моему телу.

Более того, нахальная ладонь начинает медленно водить по моей груди, мнет ее, не больно, скорее, наоборот.

Я начинаю краснеть, как рак, потому что в мою поясницу упирается свидетельство тому, что Демьян просыпается.

Я не оставляю попыток выскользнуть из цепких рук. А эти самые руки беспрестанно водят по моей груди, спускаясь к животу, и вновь возвращаются выше, касаются напрягшихся сосков, гладят, перекатывают меж пальцев.

Я честно собираюсь возмутиться, но Морозов окончательно наглеет, и его рука пробирается под резинку моих домашних брючек.

— Морозов! — шиплю я со стоном.

Я хватаю его за руку, впиваюсь в смуглую кожу ногтями, оставляя следы.

Слышу, как дыхание Демьяна сбивается, а движения его пальцев становятся все более настойчивыми, откровенными, бесстыжими.

Я не знаю, какие именно точки этот гадкий Морозов умудряется отыскать на моем теле, но меня точно парализует жаркими, пронизывающими спазмами. Я прогибаюсь, послушно подстраиваюсь под рельефы мужского тела. Пытаюсь хотя бы заглушить стон.

И совсем не могу справиться с ураганом, что все сильнее разрастается глубоко во мне.

Крепко зажмуриваюсь. До крови прикусываю губу. Мне кажется, что мое тело плавит дикое пламя, от которого нет спасения.

Мне хочется кричать на Демьяна, чтобы прекратил меня мучить, чтобы перестал… И чтобы продолжал делать то, от чего, я уверена, мне станет стыдно после.

Ловкие пальцы скользят глубже. Меня накрывает горячей волной, топит удовольствием. Я забываю обо всем. Тянусь к источнику моего персонального ада…

— Млять! — слышу я хриплый голос Демьяна.

Его рука внезапно замирает, когда я стою балансирую на краю пропасти. Мне хочется задушить Морозова собственными руками, прямо сейчас. И попросить, чтобы не останавливался.

Но он стремительно вскакивает с постели и смотрит на меня так, словно это мои пальцы только что хозяйничали в его штанах, а не наоборот!

— Это не сон! — выдыхает он, дышит сбивчиво.

Меня сносит с кровати. Мне стыдно от того, что случается со мной минуту назад. И я не знаю, как вообще себя вести.

— Черт, Талия, я думал, что сплю, — продолжает говорить Демьян.

Меня убивает то чувство вины, что плещется во взгляде Морозова. Выходит, он действительно считал, что спит. Более того, на моем месте в его сне была совсем другая девушка. Да?

— Проваливай! — резко приказываю я. — Не было ничего. Не волнуйся, я никому и ничего не скажу Считай, уже забыла!

Я тороплюсь спрятаться от Демьяна, закрыться от него в ванной комнате, потому практически бегу.

И когда уже толкаю дверь, чтобы оказаться наедине со своим позором и, что уж скрывать, первым оргазмом в моей жизни, Морозов оказывается рядом.

— А я все прекрасно помню! — шипит он.

— Эй! — возмущаюсь я, когда Морозов ловко припирает меня спиной к стене.

Теперь все иначе. Его руки тут же пробираются под мою одежду, ныряют, стискивают, сжимают, гладят.

— Отпусти меня! Живо! — требую я, но натыкаюсь на яростный горящий взгляд.

Новую порцию моего возмущения Морозов стирает своим ртом. Тот поцелуй, что случается в снегу, ошеломил меня.

Этот — заставляет плавиться мысли. Я хочу оттолкнуть парня от себя. И даже давлю ладонями на его плечи. Но, спустя секунду, уже впиваюсь пальцами в крепкие мышцы, зарываюсь в волосы на затылке, царапаю кожу.

Мое тело рассыпается на сотни осколков. Меня скручивает, прошивает каждую клеточку удовольствием.

И все вокруг, словно в тумане. Очень медленно яростные и жадные поцелуи Демьяна превращаются в неспешные и нежные. Я послушно отвечаю на них и стараюсь не думать о том, что мы поступаем неправильно. Так нельзя. Мы ведь сводные брат и сестра.

— Понравилось? — слышу хрипловатый шепот на ухо, а губы прихватывают чувствительную кожу на шее. — В следующий раз будет лучше.

Меня бросает в реальность. Я вздрагиваю всем телом. Отталкиваю Морозова от себя.

— Не будет следующего! Ясно?! — шиплю я. — Отвали от меня, или я отцу позвоню!

Я вижу, как Демьян меняется в лице. Зло щурится. Упирается руками в стену рядом с моей головой. Его взгляд швыряет в меня молнии. А крылья носа раздуваются так, словно парень жадно хватает мой запах.

— Звони. И что скажешь? — усмехается он. — Ты кончила от моих пальцев, Кошмар. Об этом не забудь поведать папочке.

Я краснею стремительно и ничего не могу с этим поделать. Морозов держит мой взгляд, пусть и не касается меня руками. Зато подносит палец к своим губам и слегка облизывает подушечку.

— Ты вкусная, девочка, — очень порочно и пошло шепчет он, а я хочу забыть и его голос, и его горящий огнем взгляд, но больше всего хочу забыть мою реакцию на этот жест. — В следующий раз ты кончишь от моего рта.

Морозов отталкивается рукой от стены и выходит из комнаты. Я дрогнувшими пальцами проворачиваю защелку в замке, остаюсь наедине со своими мыслями и чувствами.

Мне хочется злиться на Демьяна. Хочется ударить его. Хочется спросить, зачем он все это делает.

Встаю под душ и включая воду. Нет, не буду я ничего у Морозова спрашивать. Лучше придумаю, как отомстить, чтобы и он мучился.

***

Глава 8

У Демьяна в голове настоящий кавардак. Он чувствует себя ублюдком, маньяком, который домогается юных дев в темных переулках. Но присутствие Талии в его жизни превращает его именно в маньяка.

До этой минуты, до того, как он попробовал вкус ее удовольствия, было легче. А теперь он не может притормозить, да и не хочет. Он хочет сделать именно так, как грозится. В следующий раз он возьмет девочку ртом. А после…

— Твою ж мать! — рычит он, пытается привести дыхание в норму, но тщетно. Его рвет от желания вернуться и сделать все так, как он видит в своих снах.

А ведь Морозов реально считал, что спит. Не первый ведь раз его мучают настолько красочные картинки с Талией Кошмар в главной роли.

Демьян трясет головой, умывается в гостевой уборной, где пока нет душа. Что ж, придется вламываться к Талии в комнату. Но не сейчас. Сейчас Морозову нужно остыть.

К счастью, за ночь весь двор вновь засыпает снегом. А потому Демьян одевается и идет в сад, чтобы расчистить все сугробы. Физические упражнения — самое лучшее лекарство от бредовых идей.

Демьян ловко орудует лопатой, сгребает снег, расчищает дорожки. А в мыслях появляется хоть какое-то подобие порядка. Морозов не пытается делать выводы и анализировать свои поступки. Сейчас, в эту самую секунду, он принимает единственное решение, которое вообще способен принять.

Талия станет его девушкой. А дальше — он будет действовать по обстоятельствам.

— День добрый! — раздается за спиной Демьяна.

Он настолько погружается в мысли, что не замечает, как по ту сторону высокого кованного забора появляется гость.

У Морозова возникает стойкое желание огреть гостя лопатой. Демьян вовремя опускает черенок и смотрит на пацана.

— Я к Талии, можно ее на минутку? — слишком уж жизнерадостно продолжает Леон.

— Нет! — рявкает Демьян коротко и добавляет: — На хрен иди!

Однако парень то ли не услышал, то ли делает вид.

— Тогда номер телефона ее дайте, пожалуйста, — улыбается щенок, — мы вчера не успели обменяться.

— Если не успели, значит, не судьба, — рявкает Демьян, оставляет лопату в сугробе, подальше от греха, на случай, если все же не сдержится, и идет к воротам, — тебе русским языком говорят: «Отвали». Чего не понятно?

— Позовите Талию, — упрямо, уже перестав улыбаться, твердит засранец.

Морозов хмурится. Прикидывает, что он и без лопаты справится. Вломит пацану, глядишь, до того дойдет.

— Леон? Привет! — раздается звонкий и радостный голос из окна кухни.

Демьян оглядывается. Вот же… выдра!

— Форточку закрой, простынешь! — чеканит Морозов.

— Леон! Заходи! — кричит девчонка, будто не слышит и не понимает намеков. Еще и вырядилась в чертову майку, да без лифчика.

— Не стоит! — Демьян преграждает путь пацану, рассматривает его, склонив голову набок и ухмыляясь, — У нас там не прибрано. Чего хотел? Я передам. Слово в слово!

Под тяжелым взглядом Морозова соседский пацан не тушуется, наоборот, смотрит с вызовом. Демьяну не нравится ни сам пацан, ни его взгляд.

— Хотел пригласить Талию на ярмарку, — говорит незваный гость, — если вы не возражаете, конечно.

— Я? Я возражаю, — вскидывает бровь Демьян. — Приглашение передам. Всего хорошего.

— И вам, — кивает парень, а сам бросает долгие взгляды на окна дома.

Демьян понимает, если пацан задержится еще на пару минут, то Талия обязательно выскочит из дома. Потому довольно резко Морозов запирает калитку на щеколду, как только Леон оказывается за пределами частной территории.

Мужчина слышит, как распахивается входная дверь.

— В дом зайди! — рычит Демьян не самым вежливым тоном.

Зато срабатывает. Талия хлопает дверью, а Демьян замечает на лице девчонки крайне недовольное выражение. А ему плевать. Не хватало, чтобы девчонка простудилась.

После уборки снега, Морозов возвращается в дом. Тело приятно ноет от физической нагрузки, а в голове царит хоть какой-то, но порядок. Да и в целом, Демьян чувствует себя спокойным и уравновешенным.

Ровно до того момента, как он входит в гостиную и видит Талию, забравшуюся на стремянку.

— Какого лешего ты творишь? — роняет Морозов. — Ты… На кой черт, Талия?! Это же декоративная штукатурка! Ты вообще знаешь, сколько она мне обошлась?! Одна эта чертова стена влетела в копеечку!

— Правда? — без намека на сожаление улыбается девчонка, — А я думала, у тебя обоев не хватило, вот и наляпали цементом.

— Мастер приезжал прямиком из столицы, — сухо роняет Демьян и переводит взгляд на Талию, — но ты ведь в курсе, да? Ты специально?

— Да что ты?! Нет, конечно, — отмахивается девушка и продолжает методично разукрашивать свой рисунок.

И откуда у нее берутся краски? Где она их вообще откопала?

Морозов мысленно считает до ста, потом обратно. Пытается привести аргументы тому, что огромный ярко-красный нарисованный шар на стене куда круче того, что было. А мастера можно опять вызвать, но уже после праздников.

Демьян вздыхает. Стягивает свитер, собирается выйти из комнаты, чтобы сварить кофе и выпить пару таблеток. Вчерашняя спонтанная попойка не приносит ничего, кроме головной боли.

А когда Морозов уже перешагивает порог комнаты, взгляд задерживается на стройной фигурке. Талия словно провоцирует его, одевается в короткие шорты и майку.

— Для меня нарядилась? — улыбается Демьян и медленно приближается к стремянке, на верхней ступени которой красуется точеная девичья ножка.

Вот же чертовка! С огнем играет ведь!

Демьян замирает в полуметре от своего персонального Кошмара. Взглядом оглаживает острую коленку, стопу в красном теплом носке, скользит выше к местечку, где начинаются шорты.

— Для Леона вообще-то, — отвечает Талия, не глядя на него, — он пришел в гости, но ты его почему-то не пустил!

Девочка говорит с обидой в голосе, а Демьяна словно ушатом ледяной воды окатывает.

— Ты в этом собралась встречать какого-то левого пацана? — рявкает Морозов.

— А что такого? И он не левый пацан, а мой друг! — парирует Талия и смотрит на него сверху вниз. — А ты, Морозов, не имеешь права указывать мне, с кем мне общаться. Запомни это!

Демьяна хватает на полминуты, от силы. Он еще пытается привести доводы, почему ему нужно держать себя в руках. Но все они летят к чертовой матери, когда Талия дерзко роняет:

— Ты мне никто, Морозов! Даже не брат! Потому — не лезь в мою жизнь!

— Никто? — рычит он.

— Сам говорил, что мы сводные, а, значит, не родня! Ты не имеешь права приказывать мне, понял?

— Слушай меня внимательно, девочка, — он уже повышает голос настолько, что, кажется, звенят стекла в окнах, а сам в один шаг оказывается рядом с Талией и вскидывает руки. — Я буду решать, с кем ты общаешься!

— Ну конечно!

— Не вздумай встречаться с этим пацаном!

— Или что?

Демьян в пылу ссоры и собственной ярости не понимает, насколько близко Талия сейчас к нему. Он рычит в ее лицо, злится, бесится. И не может контролировать ту бурю эмоций, что снедает его изнутри.

— Или пожалеешь! — припечатывает он и не дает ответить.

Девчонка пытается оттолкнуть его от себя, давит на плечи. А руки Демьяна уже стискивают ее ягодицы.

Сейчас что-то происходит между ними. Что-то, чему Морозов не может найти объяснения. В голове колотится пульс. В груди тесно от злости на Кошмар и этого ее, Леона. А в памяти просыпается то самое воспоминание, когда Талия испытала оргазм от его пальцев.

— Не трогай меня, Морозов! — шипит она, ее взгляд испепеляет его, швыряет в него молнии.

Но это все маска. Демьян четко видит совсем другое. То, как ее губы призывно приоткрываются, манят его. Как ее хрупкое тело льнет к нему, как прогибается под натиском его.

Демьян осознает лишь одно: он сходит с ума. По ней. Из-за нее. Благодаря ей.

А девчонке будто и этого мало. Демьян видит, как ловкий язык легко скользит по нижней губе. И девичья грудь оказывается прижата к его грудной клетке так плотно, что в вырезе футболки виднеется кружево белья.

— Вот так тебя не трогать? — рычит он сквозь зубы и рывком вдавливает ее стройное тело в себя, чтобы она ощутила его возбуждение. — Вот так?

Он делает шаг к спинке дивана и усаживает Талию на нее. Не особо удобно, но у Демьяна нет ни времени, ни сил, чтобы обойти этот чертов диван. Талия пытается сдвинуть колени, но Морозов разводит их и вклинивается меж девичьих бедер. Член пульсирует, когда Кошмар ерзает в попытке улизнуть или отстраниться.

Демьян шипит. Талия замирает, вскидывает голову, смотрит в его глаза.

Еще половину удара сердца назад Морозов позволяет думать за него своим инстинктам и жажде по этой девчонке. А сейчас, когда она смотрит на него вот так, он замирает.

В ее взоре плещется обида на него, растерянность, неверие. Будто он подвел ее, не оправдал доверие, а ведь именно ему нужно присматривать за ней. И отчиму он это обещал.

А сам…

Демьяну крайне сложно разжать руки и унять взбесившийся пульс. Морозов отворачивается, делает рваный выдох, трясет головой. Мозги отказываются возвращаться на место.

Собрав волю в кулак, Демьян делает шаг назад. Талия тут же поправляет одежду и соскальзывает вниз, чтобы встать на пол ногами.

Она убегает из гостиной, а Демьян смотрит ей вслед. Уже делает шаг, точно она привязала его к себе. Тянется за ней. Но вовремя умудряется осадить себя.

***

— У тебя точно все в порядке? Ты какая-то странная, солнышко, — говорит тетя, а стараюсь улыбаться максимально искренне.

— Все в порядке. Честно! — говорю я.

Моя крестная мама, тетя Ева, участвует в программе «Врачи без границ», потому ее носит по всему миру. Нам не часто удается видится, но мы стабильно общаемся по телефону, либо по видеосвязи, если у крестной есть нормальная связь. Сейчас мне везет, и мы можем поболтать.

С другой стороны, я не хочу ни с кем обсуждать то, что происходит между мной и Демьяном в гостиной. Ведь я и сама не могу толком понять, что там вообще было.

Между нами что-то творится. Странно все, если честно. Порой мне хочется ударить Демьяна. А порой, как в тот раз… поцеловать.

Хорошо, что он останавливается и отпускает меня. Иначе, одному богу известно, чем бы закончилась наша последняя перепалка.

— Тебя что-то тревожит, Талия, — от проницательного взгляда тети мне не укрыться, потому я вздыхаю, а крестная продолжает: — дело в мальчике? Уверена, он замечательный, если понравился тебе. Да?

Мне нужна минута, чтобы подумать над ответом, а заодно и проанализировать мои ощущения. Но тщетно. В моей голове царит полнейший хаос.

Но я решаю честно ответить тетушке.

— Да, крестная, — киваю я.

— И кто он? — улыбается тетя Ева.

— Можно я пока оставлю это в тайне? — смущаюсь я, а крестная смеется.

— Хорошо, но ненадолго, — подмигивает мне она, а я вижу, как тетя оборачивается, будто кто-то зовет ее, — мне уже пора бежать. Но в следующий раз ты так просто от меня не отделаешься, солнышко! Устрою тебе допрос с пристрастием!

— Скучаю по тебе, — говорю я и шлю воздушный поцелуй.

Я действительно скучаю по тетушке. Ева — родная младшая сестра моей мамы, которую я помню лишь по фотографиям. Мне не хватает ее присутствия в моей жизни. Признаться, в детстве я часто думала о том, что было бы отлично, если бы Ева и папа вместе заботились обо мне. Но этого не случилось. Впрочем, они очень разные, чтобы могли бы понравиться друг другу настолько.

Теперь я понимаю это, но в детстве мне никто не запрещает мечтать. Наверное потому я и изводила всех прежних подруг отца, претендовавших на место моей мачехи.

С Елизаветой все иначе. Впрочем, и я уже не та обиженная маленькая девочка.

Мы прощаемся с Евой. Но прежде, чем прервать звонок, крестная говорит:

— Передавай Демьяну привет!

Имя Морозова заставляет меня смутиться. Но я киваю, улыбаюсь, обещаю передать приветы. А на деле даже боюсь выйти из спальни, потому что пока не знаю, как вести себя с Демьяном.

***

Я выхожу из комнаты, потому что дольше сидеть в одиночестве больше не могу. В голову лезут ненужные и странные мысли, но я отметаю их прочь. Скоро праздник, а я совсем не хочу грустить, хочу веселья, настроения, да и вообще, хочу, в конце концов, мандарины, и чтобы в доме пахло волшебством!

Демьяна в доме нет. Куда он исчезает, я не знаю. Ну да ладно. Я иду на кухню, смотрю, какие продукты есть, и начинаю готовить. Решаю испечь ягодный пирог, запечь рыбу, сделать салат. А если Демьян не появится к ужину — это исключительно его проблемы.

Я погружаюсь в приготовление ужина. Морозова все еще нет. Я ужинаю в одиночестве, включив новогоднюю комедию на большом телевизоре в гостиной. А после убираю за собой посуду.

Один фильм сменяется другим, а я бездумно смотрю на экран и толком не понимаю, что за картинки мелькают. В какой-то момент я попросту проваливаюсь в сон. А открываю глаза уже утром.

Странно, но я лежу в своей постели в спальне. Выходит, Демьян относит меня, спящую, в комнату. А я даже не заметила.

Привожу себя в порядок, выхожу к завтраку. Дом опять пуст. А мне становится грустно.

— Мог бы записку оставить! — сетую я, вздыхаю, рассматриваю идеально заправленный диван, будто никто и не спал на нем ночью.

Завтракаю в гордом одиночестве и решаю прогуляться. Тропинку, которая ведет к озеру, я уже знаю. Признаться, кроме дороги к озеру я больше ничего и не знаю в округе.

Зачем вообще я иду на каток? Встретить Леона? Он мне настолько понравился? Или теми слова я произношу, только бы позлить Демьяна?

На озере пусто. Никого нет. Я недолго стою на тропинке, любуюсь величественными соснами, высокими сугробами, искрящимся на солнце снегом.

Смело шагаю на лед. Тонкая корка хрустит под ногами. Я решаю быстренько пробежать до той части озера, на которой мы с Леоном катались на коньках.

Вдруг слышу звериной рычание. Испуганно вздрагиваю и оборачиваюсь. Прямо ко мне, со стороны озера, летит огромный мохнатый пес. Я не знаю, какой он породы, но его клыки заставляют испытать первобытный ужас.

Я пячусь назад. Животное приближается ко мне, скалясь и рыча еще громче.

Выставляю руки перед собой.

— Хороший песик, хороший, — говорю я дрожащим голосом. А когда псина оказывается близко, понимаю, что это вовсе не собака, а самый настоящий волк.

Я медленно, шаг за шагом, пячусь назад. Волк рычит и припадает лапами к земле, словно готовится к прыжку.

Еще один шаг назад. И я понимаю, что не успею убежать, даже если помчусь со всех ног.

Еще крохотный шаг назад, а руки я выставляю перед собой в тщетной попытке прикрыться от хищника.

Я вижу, как он отталкивается лапами и летит на меня. Делаю еще шаг … и вдруг слышу громкий треск, а в следующую минуту чувствую, как земля уходит из-под ног. Нет, не земля, а лед.

Он трескается. Я проваливаюсь под воду. Ледяная вода накрывает меня с головой. Я в бессилии пытаюсь зацепиться хоть за что-то. Хватаюсь руками за куски льда. Но моя одежда стремительно намокает и тащит меня на глубину. Я пытаюсь вынырнуть, но моих сил не хватает.

А рядом, как и я, за свою жизнь борется тот самый волк. Одно долгое мгновение мы смотрит друг другу в глаза. Животный, первобытный страх все еще клокочет во мне. Мне дико страшно. Я в таком ужасе, что, кажется, все мои конечности парализованы.

Или это от холода?

Мне удается зацепиться пальцами за большой обломок льдины. Но вынырнуть по-прежнему не выходит. И вдруг я чувствую, как на одежде смыкаются челюсти зверя.

Он тащит меня. Я пытаюсь сопротивляться. Но силы на исходе.

В голове мелькает вопрос: Как долго я проживу в ледяной воде?

В голове шумит, гудит, и кажется, что я не просто замерзла, я заледенела.

Я перестаю сопротивляться. Мои руки и ноги уже не слушаются меня. Я могу лишь чувствовать, как волк тянет меня из воды за собой.

Запах мокрой шерсти забивается в нос. Скорее всего, я уже умерла от переохлаждения. Или сошла с ума. Потому что мне кажется, что у волка на шее ошейник.

Заледеневшими губами я шепчу короткое «Спасибо». Только сейчас я понимаю, что благодаря животному я не прошла дальше. Окажись я там, на глубине, кто знает, смогла ли выбраться, если бы ушла под лед.

Меня колотит от холода. Я понимаю, что нужно избавиться от мокрой одежды. Нужно как-то согреться. Нужно вызвать «скорую». Позвонить Демьяну. Да что угодно сделать!

Но сил у меня нет. И я закрываю глаза. Но сквозь забытье я чувствую горячие, обжигающие руки. Мне кажется, что они принадлежат Морозову.

Нет, это все только кажется. Плод моей фантазии. И я окончательно проваливаюсь в темноту.

***

Глава 9

— Пошел вон! — Морозов никогда еще не орал настолько громко.

Его колотило внутри, потому что счет шел на секунды. Он должен успеть, обязан, по-другому просто никак.

Талию он увидел, когда та лежала в снегу. Соседская псина тянула ее за куртку, пытаясь вытащить подальше от образовавшейся промоины.

Потом, после он разберется, что девочка делала на озере, и как там оказался чертов пес. Все это после, сейчас главное согреть Талию. И вызвать «скорую». Но пока они едут — нужно согревать, иначе…

Демьян стягивает мокрый пуховик, заворачивает малышку в свое пальто и мчится с драгоценной ношей в дом.

Благо, до него всего несколько минут, но они тянутся нереально долго, а Морозову кажется, что он ползет, как улитка.

В дом он врывается, распахнув двери едва ли не ногой. Несется в ближайшую комнату.

Гостиная. Отлично! Тут же стягивает с девчонки одежду. Хватает пледы, кутает хрупкую Талию в них.

Девочка дрожит, а кожа мертвенно бледная.

Демьян понимает, что времени мало. Рывками избавляется от своей одежды. Забирается под пледы и начинает растирать ледяную кожу, руки, плечи своими ладонями.

— Давай же, девочка, — бормочет он, прижимается к ней всем телом, обнимает, растирает, целует ладони, пальцы, куда может дотянуться. — Поговори со мной, малышка! Слышишь? Я здесь! С тобой!

Талия вздыхает, стонет негромко, а Демьян считает этот сиплый звук отличным знаком.

— Я сейчас… Сейчас врачей вызову… Потерпи…, — уговаривает он и пытается дотянуться до телефона и вместе с тем, не выпустить Талию из рук.

— Нет…, — бормочет Талия, она дрожит всем телом, а Демьян еще усерднее растирает и гладит ледяную кожу. — Я в порядке… в порядке…

— Вижу! — рявкает Морозов, но тут же осекается: — Надо тебя согреть. Я камин разожгу. И чай принесу. Хорошо?

— Нет, не уходи! — просит она и обнимает его руками за талию, а щекой вжимается в его грудь.

— Я здесь, с тобой, — с нажимом повторяет Демьян.

Он чувствует, как ледяной страх за Талию все еще сжимает клещами душу. Настолько, что сложно сделать вдох, ладони мертвой хваткой цепляются за хрупкие плечи.

— Давай в горячий душ! — говорит он. — Надо согреться, быстро. Ты вся заледенела.

— Х-х-хорошо, — кивает она.

Демьян выпутывается из пледов, оставляя в них девушку, и идет с ней на руках в спальню, а после — в ванную комнату.

Пледы летят в угол, на пол. Как и трусики Талии, туда же — трусы Морозова.

Мужчина включает воду. Горячий пар моментально заполняет кабинку, но Талия по-прежнему прижимается к Демьяну всем своим дрожащим телом.

Демьян просто ждет, следит, чтобы горячие струи попадали прямо на девочку. Так они и стоят. Демьян гладит, судорожно и лихорадочно сжимает тонкие плечи, спину, затылок. Вслушивается в дыхание, которое становится все спокойнее.

В какой-то момент Морозов понимает, что Талия согрелась. Теперь он уже крепче держит ее руками, она практически лежит на нем, потому что ноги девочку уже не держат.

— Все, пора выбираться, — решает он и выключает воду.

Хватает два полотенца. Одним оборачивает волосы, во второе кутает Талию.

Наверное, в любое другое время он порадовался бы. Потому что успевает перехватить смущенный девичий взгляд, направленный на его мужское достоинство. Но сейчас ему не до этого. Теперь главное напоить Талию горячим чаем.

Малышка совсем не сопротивляется. Послушно ждет, пока он натягивает на нее свою футболку, а поверх свитер. На ноги — теплые носки. Белье и теплые брючки он берет с той полки, куда Талия определила свой гардероб.

К слову, Морозов из города привозит новые вещи. На самом деле, он многое привозит, но это все сейчас неважно.

Демьян надевает на себя только спортивные брюки, игнорируя и трусы, и носки, и прочие мелочи. Подхватывает девочку и несет ее на кухню.

Сейчас, распаренная, с розовыми щеками, Талия выглядит очень трепетно и нежно. У Демьяна щемит в груди от этой картины. И все становится неважным. Вообще все. Главное, что девочка перестает трястись от холода.

Чайник быстро закипает. Демьян кладет пакетик чая в большую кружку, заливает кипятком, а когда тот чуть-чуть остывает, кладет ложку меда.

— Пей! — выдыхает он, но Талия морщится.

Она сидит на стуле. Демьян присаживается на корточки перед ней и пытается заглянуть в глаза.

— Девочка, нужно выпить, хоть чуть-чуть! — просит он и подносит чашку к розовым губам.

Талия послушно делает пару глотков. Морщится, словно вот-вот чихнет.

— Я вызываю «скорую»! — твердо говорит Демьян. А Талия перехватывает его за руку.

— Нет, я в порядке, честно! — торопливо шепчет она. — Я… так испугалась…

— Малышка моя…, — судорожно выдыхает Демьян и рывком притягивает ее к себе, вжимается лицом в ее мокрые волосы, крепко жмурится.

Он тоже… Перед глазами стоит тот момент, когда он понял, что Талия ушла под лед. Он видел издалека. Бежал. Но все равно оказался слишком медленным.

Та дрожь, что колотила Морозова изнутри, пробирается наужу. Мужчина чувствует, как его начинает бить озноб. Ему сложно… Да что уж! Нереально убрать руки от Талии. Он гладит ее ладонями, стискивает, сжимает.

В какой-то момент понимает, что скользит ртом по нежным щекам, тонкой коже на шее, скулах, висках. Он будто очерчивает каждый изгиб своими губами, впитывает их вкус, отдает свое тепло.

Ее губы пахнут медом. Он никогда ничего вкуснее не пробовал!

Морозов, сквозь кисель в мозгах, соображает, что Талии неудобно. Она сидит на стуле, он — стоит перед ней на коленях. И все это на кухне.

Не думая, Демьян подхватывает девчонку на руки и несет в гостиную. Наверное, ему стоит извиниться за все. За то, что вел себя как кретин. За то, что обижал ее. За то, что его не было рядом в сложной ситуации. За то, что целует ее сейчас неистово и жадно. Но он ничего не может поделать. Не может не касаться ее. Не может отстраниться даже на миллиметр.

Нет, он ведь не последняя сволочь. Сейчас он не требует от нее ничего взамен. Сейчас ему нужно просто убедиться, что она — в порядке, жива, невредима, согрета.

Его ладоням мешает одежда, потому они, против воли, пробираются под слои ткани.

Кожа теплая, мягкая, нежная. Он пробует ее, касается языком.

Демьян сходит с ума от того, какая она на вкус. Сладкая, со вкусом меда.

Он слышит приглушенный стон. Чувствует, как тонкие пальцы зарываются в волосы на его затылке, а губы приоткрываются, впуская его в сладкий плен.

Морозов замирает. Он знает, что должен остановиться. Обязан взять под контроль те эмоции, что рвут его на куски. Необходимо заглушить ту потребность, что разгорается в нем. Потому что нельзя напирать, нельзя сейчас давить на Талию.

Он поднимает голову. Вглядывается в абсолютно осоловелые глаза девочки. И не может найти слов. Вообще, ни единого.

Она тянет его на себя тонкими руками. Прижимает ближе. Оплетает ногами, скрещивает их так, что сам Демьян теперь оказывается в плену ее тела и собственных желаний.

Морозов мысленно обещает себе, никакой близости. Не сейчас. Сейчас между ними все на эмоциях, а ему нужно, чтобы Талия сделала осознанный выбор. Он должна уложить в хорошенькой головке, что они — вместе. И одного лишь секса ему недостаточно.

Но… Малышка тянет его ближе, первой целует его в уголок рта, разводит бедра шире, подается вперед.

— Нет…, — из последних сил шепчет он.

— Да-а-а! — возражает она и давит пятками на его поясницу так, что он падает в это острое и нереальное удовольствие.

Да пошло оно все! К чертям! В задницу!

Демьян рывком избавляет Талию от брючек и белья. Целует нежные губы жадно, неистово, алчно. Словно никогда и никого не целовал прежде. Как дикий зверь. Как безумец.

Поцелуй заставляет его кровь кипеть, а член пульсировать.

Морозовский стальной контроль лопается, как мыльный пузырь. Девочка извивается под ним, прогибается в спине, трется о его пах.

Морозов переводит дыхание, которого не хватает. И тут же припадает ртом к нежной коже на плоском животе, скользит ниже. Разводит рукой острые коленки.

Черт, он с ума сходит по этим коленкам! Они же всю ночь ему снились. И их хозяйка тоже!

— Ты что…? — бормочет Талия осипшим голосом, пытается потянуть его за шею, плечи, волосы.

Но Демьян лишь сильнее ладонями прижимает Талию к мягким подушкам дивана. И делает то, что обещает ей в то утро в спальне.

Он хочет слышать ее стоны. Ее всхлипы. Ощутить ее вкус на языке. Слизать ее удовольствие.

Морозов жадно дышит, не прекращая откровенных ласк. Оглаживает нежные лепестки, вбирает в рот бугорок клитора, посасывает, пока не слышит протяжный стон девочки.

Она дрожит в его руках, всхлипывает, стонет, двигается в такт ударам его языка. А у него в башке тикает часовой механизм. Вот-вот грянет взрыв, Демьян это твердо знает.

Потому он стремительно меняет положение и нависает сверху.

Руками он подхватывает идеальные ягодицы, сжимает, удерживает. Коленом упирается в диван.

Талия тянет к нему изящные ладони, обнимает, гладит пальцами его щеки, нос, губы.

Хнычет, словно требуя продолжения откровенных и интимных ласк.

Он прихватывает кожу зубами, несильно, едва ощутимо. И что-то лопается внутри, точно воздушный шарик. Прокатывается возбуждением по венам, обжигает пах.

Демьян тщетно пытается сбавить обороты. Но взору открывается влажная розовая плоть. Доверчиво раскрытые бедра. Дрожащий от напряжения плоский животик. Острые вершинки сосков. Горящие огнем глаза. И безмолвное согласие во томном взоре.

Морозов помогает себе рукой, замирает, балансирует над пропастью. И толкается бедрами глубже. Усиливает напор.

Влажные складки раздвигаются под давлением его члена.

Гладко. Идеально. Тесно. Сладко.

Она вся сладкая для него. Стонет сладко. Вздрагивает сладко. Сладко зовет его по имени.

Морозов пытается не торопиться. Но нервы уже ни к черту. Потому он срывается, вонзается глубже, до собственного стона и ее протяжного вскрика.

Ему кажется, что он с разбега врезается в бетонную стену. Его сносит с ног пониманием того, что у Талии не было никого прежде. Что он — ее первый.

Первый, млять!

Он сжимает ладонью тонкие пальчики, переплетает их со своими, фиксирует на подушке над девичьей головой. Тянется к нежным губам. И целует неистово, жадно.

Да, это девочка — его. Ему принадлежит! Только ему!

Он двигается в ней, отпускает себя, плавится в ее стонах, в ее вздохах, в ее удовольствии, в ее дрожи…

У него темнеет перед глазами, сладко ноет в груди, а в голове — каша. Но он не сводит глаз с ее тягучего взора. Жадно впитывает ее эмоции. Упивается ими. Кайфует от каждой секунды с ней, в ней.

Демьян никогда не пренебрегал спортом. Но силы его подводят, и он падает, придавливает собой хрупкую девочку.

Талия охает под ним, но руками гладит по затылку и по плечам. На краткий миг Морозов замирает, трется лбом о влажный висок, целует изгиб шеи, ушко.

И подхватывает обессиленную малышку, чтобы уложить ее на себя и лечь на спину.

Талия не противится. Послушно расслабленно лежит на нем. А Демьян не перестает водить по хрупкой спине ладонями. Гладит, сжимает, словно проверяет, все ли на месте. Упивается гладкой, теплой, влажной кожей под пальцами.

Теплая же. И сладкая!

Он не удивляется, когда понимает, что Талия уснула. Пусть поспит его девочка. Она устала. Перенервничала. Да и он тоже поседел на всю голову за последний час-полтора.

Демьян проваливается в сон вслед за Талией. Но прежде в сознание прокрадывается мысль, что он допускает идиотскую оплошность, не использует презерватив.

Но эта мысль лениво засыпает. Значит, так и надо.

***

Глава 10

Я просыпаюсь от странного шума, будто кто-то снаружи пытается открыть дверь ключом. Но судя по всему, не выходит.

Испуганно сажусь в постели, когда незваный гость стучит сначала в дверь, а после — в окно кухни.

Сонно озираюсь, понимаю, что я нахожусь не в спальне.

И нахожусь я не в постели. Я уснула на диване в обнимку с Морозовым.

Поворачиваю голову и … На меня накатывают все воспоминания, в мельчайших подробностях. Все, что мы делали с ним… Вдвоем… Более того, я помню все, каждое мое ощущение, каждый вздох, каждый стон…

Ужас!

— Твою ж мать! — выдыхаю я и прикрываю рот ладонью.

Мы переспали! Да, точно. Я переспала со сводным братом! С человеком, с которым не способна провести дольше часа в одном помещение, не поругавшись.

Но паника не успевает разрастись в огромный снежный ком. Кто-то вновь ковыряет замок входной двери ключом, а потому я пытаюсь растормошить Демьяна.

— Да проснись же, Дёма! — шиплю я и пихаю парня локтем в бок.

— Малыш, дай поспать, — бормочет он и тянет меня на себя, возвращая обратно под одеяло, где я спала минуту назад.

— Демьян! Просыпайся! Кто-то в дверь ломится! — говорю я торопливо, а сама пытаюсь отыскать разбросанную одежду. Да хоть что-то, во что можно закутаться!

— Пойду кому-то вломлю, — вздыхает Демьян, смотрит на меня сонными глазами и вдруг улыбается.

Я на миг «подвисаю», потому что прежде не наблюдаю у Морозова подобной улыбки. Это что-то совершенно новое, радостное, искристое.

— Ты как? — шепчет он и смотрит на меня так, словно…

Я трясу головой, потому что мы выбираем не самое удобное время. Впрочем, у нас с Морозовым все как-то коряво.

— Нормально. Иди уже! — тороплю я его и надеваю свитер, хватаю свое белье, штаны, футболку и носки.

Мне срочно нужно в душ. А потом, может быть, я подумаю о том, что мы с Морозовым натворили.

Я бегу в спальню. Но не успеваю закрыть за собой двери, как слышу высокий женский голос.

Торможу, делаю шаг назад.

— С наступающим Новым годом, Демьян! — весело кричит гостья. — Сюрприз, малыш!

Я выглядываю из спальни в коридор. Вижу, что Демьян стоит спиной ко мне. А на его плечах лежат женские ладони с огромными красными когтями.

Морозов одет в одни лишь домашние брюки, и вся его развитая мускулатура выставлена сейчас на обозрение гостьи.

— В прошлый мой приезд я решила не настаивать, к тому же Вахидов был со мной. Но сейчас нам никто не помешает, котик! Работу оставим в старом году, да? — я слышу слащаво-приторный голос женщины. А к горлу подступает тошнота.

— Зачем ты приехала, Диана? Откуда у тебя ключи? — роняет Демьян не самым гостеприимным голосом.

Я со всей дури хлопаю дверью. Не хочу я слышать воркование какой-то Дианы. Я вообще хочу провалиться сквозь землю. А еще лучше — отмотать время назад.

***

Я не тороплюсь выходить из комнаты. Более того, даже из ванной не собираюсь выползать. И вообще, я планирую позвонить отцу и поругаться. Хочу уехать домой и провести все праздники там. Даже если придется торчать в одиночестве.

Когда я все же возвращаюсь в спальню, то вижу Демьяна. Парень сидит на краю постели. А стоит мне распахнуть дверь, поднимает голову.

Мы сталкиваемся взглядами. Я совсем не хочу предъявлять никаких претензий. Мы — взрослые люди. И то, что произошло с нами, банальный секс. Так, ерунда. И ничего личного. И потом, между нами ведь нет никаких обязательств. Так?

Должно быть, все мои мысли и эмоции мелькают на моем лице, потому что Морозов плавно поднимается и идет мне навстречу.

Я стискиваю полотенце, в которое завернута. Пытаюсь смотреть на парня непринужденно. Или, как минимум, с долей безразличия. Но у меня ничего не выходит.

— Я вызвал ей такси, она уехала, — негромко говорит Демьян.

— Кто? Твоя подружка? Мне нет никакого дела до твоих отношений, Демьян, — выдаю я, пожимаю плечом, усмехаюсь, подхватываю одежду, в которую планирую переодеться.

— Давай поговорим, девочка? — упрямо возражает Демьян и перехватывает меня прежде, чем я успеваю вернуться в ванную вместе с вещами.

Я замираю, когда ладони Морозова ложатся на мои плечи. Он ведет пальцами по влажной коже.

— Все же было хорошо, да?

— Все было ошибкой, — твержу я и запрокидываю голову, чтобы взглянуть в глаза сводному брату. — И не повториться никогда. Понял?

— Я был у тебя первым, — усмехается он.

— Благодарю за бесценный опыт, — цежу я сквозь зубы и пытаюсь вывернуться из цепких рук. — Пусти!

— Знаешь, я бы тоже взбесился, если бы к тебе прямо сейчас заявился Леон, — будто размышляя, говорит Демьян.

— Я спокойна, — парирую я.

— Вижу, — вздыхает парень и против моего желания притягивает меня к себе.

Мне приходится носом прижаться к теплой груди Демьяна. Мысленно отмечаю, что он уже в футболке. А еще то, что мне становится вдруг тепло и уютно от этого запаха, от мужских рук, которые начинают скользить по моим плечам, спине, шее.

— У меня есть прошлое, которое обязательно промелькнет, Талия, — слышу его голос, а после негромкий смешок, — но мне нравится, что ты меня ревнуешь.

— Иди в жопу, Морозов! — шиплю я и толкаю парня ладонями в грудь.

На этот раз он выпускает меня, а я убегаю в ванную. Но через запертую дверь слышу голос Демьяна:

— Как закончишь, приходи на кухню. Будем ужинать.

***

Когда я прихожу на кухню, Демьян уже сидит за столом. Ужин разогрет, разложен по тарелкам. А сам брат, задумчиво глядя в пространство перед собой, вертит в руке пустой фужер.

Бутылка шампанского тут же, в ведерке со льдом. Понятно, что праздник на носу, но у меня нет никакого желания что-то отмечать.

— Завтра тридцатое декабря, — заговаривает Демьян и одаривает меня улыбкой. — Какие у тебя планы?

— Пойду в гости к Леону, — говорю я совершенно серьезно.

Нет, конечно, не пойду. У меня даже нет номера его телефона. Но я не упускаю возможности позлить Морозова. Просто так.

Но сводный брат отрицательно качает головой, усмехается, резко выбрасывает руку вперед и ловит мое запястье.

Нехотя, я делаю шаг к Демьяну. И тут же попадаю в плен его сильных рук.

Мужчина смотрит на меня, снизу вверх. Обнимает. Улыбается, пусть эта улыбка не касается его глаз, но она все равно очень даже милая.

— Мне нужно завтра посетить одно официальное мероприятие, — говорит он, — у меня приглашение на две персоны. Поедем со мной?

— Не хочу, — отрицательно качаю головой и ехидно предлагаю: — возьми с собой эту свою… Как ее, кстати, звать? Уверена, она будет счастлива составить тебе компанию.

— Будет, — вздыхает Демьян, — но я хочу пойти с тобой.

Он смотрит на меня, а потом и вовсе прижимается подбородком к моему животу.

А я… Мне тепло и уютно от этих нехитрых ласк. Сумасшествие какое-то! Ведь я твердо верю в то, что секс между нами — случайность. И она больше не повторится.

— Пойдем со мной, Талия? Часа два-три, не больше. Заодно купим уличную гирлянду. Или фигуру! Знаешь, такую, в полный рост? Или даже сани с оленями. Что скажешь? — уговаривает он меня.

— Морозов, тебе только саней не хватает, — усмехаюсь я, но очень хочу согласиться, потому что сани с оленями — это серьезный аргумент.

— Поедем? — настаивает он и добавляет: — Там будет рабочая встреча. Мое непосредственное начальство. И несколько парней, с которыми я подписал контракт.

— Звучит скучно, — вскидываю бровь.

— Так и есть, — кивает Морозов, — но мне нужно быть там.

— Езжай без меня, — предлагаю я, а сама прикидываю, какие наряды остались в моем гардеробе в квартире отца. Ведь нужно что-то изысканное, не слишком откровенное, но стильное. — А я здесь посижу.

— Леона в гости позовешь? — сухо роняет Морозов, а я неопределенно пожимаю плечом.

Должно быть, имя «Леон» служит для Демьяна триггером. Потому что парень меняется в лице, резко тянет меня на себя и заставляет сесть на его колено.

— Ты не будешь больше видеться с ним, Талия! Ясно? — цедит он, а ведь еще минуту назад улыбался.

— Серьезно? — выгибаю бровь и пытаюсь встать с колен Морозова. — Не тебе это решать! Пусти!

Вопреки моему требованию, Демьян запускает пальцы в мои волосы на затылке. Фиксирует мою голову. Заставляет замереть и не двигаться. И яростно шепчет прямо в мои губы:

— Ты моя, Талия! Мне решать, с кем ты общаешься! Смирись!

— Охре…, — начинаю я, но мой возглас возмущения тонет в жадном поцелуе.

Губы Морозова сминают мои, ловя стоны.

Я не узнаю себя, потому что тут же тянусь навстречу яростной ласке. Кусаю в ответ, словно хочу первой наказать Демьяна за то, что он заставляет меня испытывать ненужные эмоции.

Приезд его любовницы болью отзывается во мне. Я все прекрасно понимаю. Но ничего не могу поделать с собой. Ревность грызет меня. И я хочу, чтобы Морозов тоже мучился.

Наш поцелуй-сражение длится целую вечность. А когда дыхания перестает хватать, Демьян выпускает мои губы из плена.

Слышу его жадный вдох. Чувствую его рот на моей щеке, скуле, виске.

Судорожный выдох и вновь поцелуй, но уже совсем не такой.

Мягкий, нежный, спокойный. Он заставляет мое сердце успокаиваться. И я улыбаюсь.

— Поедем со мной, малышка, — говорит Демьян, — если тебе там не понравится, мы тут же уедем. Обещаю.

— Хорошо, — соглашаюсь я, — но мне нужно заехать домой, переодеться.

— Как скажешь, — кивает Морозов и разжимает руки.

Я испытываю зверский голод. А еще — дикое смущение, потому что Демьян не сводит с меня глаз. И смотрит он совсем не как брат. Вернее, он и прежде никогда не видел во мне сестру, но сейчас все совсем иначе.

Пытаюсь чем-то занять руки, потому беру вилку и начинаю есть. В моем бокале появляется немного шампанского.

— Что празднуем? — уточняю я.

— Начало наших отношений, Талия Кошмар, — подмигивает он.

— Бред, у нас нет никаких отношений, — возражаю я, улыбаюсь, потому что Морозов в коем-то веке произносит мою фамилию правильно.

— Есть, — упрямо говорит он, — самые тесные.

— Нету, — с не меньшим упрямством качаю я головой, — с каких пор, Демьян, ты связываешь себя отношениями с каждой девушкой, с которой переспишь?

— До чего же ты вредная у меня, — бормочет он, залпом выпивает порцию своего шампанского и тянется к телефону. — О, родители! Вот сейчас мы им и расскажем всю правду о нас.

— Что? Нет! Не вздумай! — вскидываюсь я, а Демьян смеется.

— Спокойно, девочка, это мой друг, — усмехается Морозов и добавляет уже в телефон: — Да, Хайдар? Привет!

Я бросаю на Морозов гневные испепеляющие взгляды. Смешно ему? Ну-ну! Посмотрим, как он будет ржать, если я папе расскажу все подробности, но под другим «соусом»! Скажу, что Морозов обесчестил меня против моей воли. Вот возьму, так и сделаю.

— Угу, как же, — бормочу себе под нос.

Я бы ни за что не поступила так подло. Потому что между мной и Демьяном все случилось по обоюдному согласию. Более того, мой первый раз мне очень понравился. Должно быть, все дело в опыте мужчины. И в самом мужчине.

Я украдкой вздыхаю, разглядываю Морозова.

Он сидит, наплевав на этикет, упираясь локтями в стол. Взгляд задумчиво скользит по столу. Парень хмурится, слушает собеседника. Должно быть, Хайдар — это тот самый мужчина, что приезжал вчера вместе с бывшей Демьяна. Хайдар Вахидов, да. Кажется, я уже слышала это имя прежде.

Демьян вдруг переводит взгляд на меня. Улыбается искренне, так, что его взгляд теплеет.

— Да, конечно, с ней приеду. Передам, — кивает он, сбрасывает вызов, убирает телефон на край стола и смотрит на меня. — Тебе привет от Вахидова.

— Знать бы еще, кто это, — вскидываю бровь.

— Мой друг. Я вас познакомлю завтра официально, — кривится он, — но общаться будете исключительно в моем присутствии.

— Попахивает паранойей, Морозов, — хмурюсь я.

— Вовсе нет, — усмехается Демьян, — этот тип умеет понравиться девушке.

— Уж он не стал бы закрывать двери лифта перед мои носом, да, Морозов? — ехидно уточняю я.

— Да я правда не видел тебя, — виновато вздыхает Демьян.

— Вообще-то я очень громко кричала, — напоминаю я ему.

— Я был в наушниках, — возражает парень и кивает на ужин, остывающий и все еще не тронутый, — ешь скорее. И пойдем вешать носки на камин.

— Зачем? Уж не хочешь ли ты сказать, что ждешь еще подарков в Новый год? — смеюсь я над парнем.

Я рассчитываю, что он ответит в том же шутливом или язвительном тоне. Однако Демьян как-то слишком серьезно смотрит на меня, задумчиво и странно.

— Самый дорогой подарок я уже получил, Талия, — говорит он негромко.

А я понимаю: он не шутит. И намеки его слишком говорящие. По крайней мере, взгляд Демьяна открывает для меня гораздо больше, нежели слова.

***

Глава 11

Демьян смотрит на девушку, которая сидит за его столом, в его доме. И задается вопросом: почему он прежде тормозил? Почему встречался с другими женщинами, когда самая-самая была рядом? Руку протяни и прикоснешься к самому дорогому, что вообще существует в мире.

Он не врет, когда говорит, будто Талия — его подарок. С ее появлением он словно обретает недостающую часть себя. Будто мозаика складывается в одну четкую картину.

Для Морозова все решено. И он не собирается скрываться или прятаться. И с отчимом поговорит, как только они с матерью вернутся.

Он не сводит взгляда с красивого личика.

Талия Кошмар очень красивая девушка. Морозов и сам не понимает, как так случается, что никто прежде до него этого не рассмотрел. Или рассмотрел, но Талия просто не подпускала к себе никого? А Демьяна, выходит, подпустила.

У Морозова сбивается дыхание. На ум приходят мысли не самого невинного содержания. Демьян еще пытается притормозить их. Ну пусть девочка хотя бы поест.

И когда Морозов собирается озвучить просьбу-приказ, потому что терпения никакого не хватает смотреть на Талию и не прикасаться к ней, во входную дверь вновь звонят.

— Надо ток провести по периметру! — цедит Морозов, а Талия сдавленно хихикает.

Настроение у Демьяна моментально меняется. Он и сам начинает улыбаться, потому что смех девчонки творит с ним невероятные чудеса. И не только смех.

Демьян рывком распахивает двери, смотрит на визитера.

— Чего надо? — вскидывает бровь и скрещивает руки на груди, всем своим видом давая понять, что в дом гостя никто не приглашает.

— Здравствуйте, — мнется сосед, стоя на крыльце, — вот, я принес куртку Талии. Кажется, это ее. Наш пес притащил домой. Скажите, с ней все в порядке?

— Если ты ее не порвал, то в порядке, — хмуро цедит Демьян.

— Талию? Я ее даже не трогал, — теряется Леон.

— И не тронешь! Можешь даже не мечтать! — тяжело роняет Морозов и оборачивается, потому что позади слышны легкие шаги.

— Леон? Как хорошо, что ты зашел к нам! — весело щебечет девчонка, а Демьян чувствует злость. — Проходи! Мы как раз ужинаем.

— Ему некогда. Он торопится, — Морозов вовремя выбрасывает руку вперед, чтобы преградить путь пацану.

— Брось, Дёма, — фырчит Талия и улыбается, заглянув в его глаза, — где твое гостеприимство?

Он едва сдерживается, чтобы открытым текстом не послать нежданного гостя. Пацан его откровенно бесит. И больше всего Демьяну не нравится то, что девочка улыбается этому Леону.

— Так это был твой пес?! — с нескрываемым восторгом говорит вдруг Талия, а пацан оборачивается.

— Да, это наш Дозор, — кивает сосед. — Обычно он не выходит за переделы двора, а здесь сбежал. Мы думали, что все, в лес ушел. Но нет, вернулся и приволок одежду. Я по логотипу узнал. Других таких у нас здесь я не видел.

— Боже! Он ведь меня спас! Он рычал, чтобы я не пошла по льду. А когда провалилась, вытаскивал меня! — смеясь и плача, говорит девочка.

Морозов прищуривается. Нет, этот Леончик ему по-прежнему не нравится. Но девочка права, псина спасла ей жизнь. Значит, Демьян теперь в долгу перед соседями.

Скрепя зубами, Морозов сдвигается в сторону и пропускает гостя. Говорить с пацаном смысла он не видит. Надо пообщаться с его отцом. Предложить в качестве благодарности денег. Потому что Демьян не любит неоплаченные долги.

— Чай, кофе? — роняет Демьян.

— Да, спасибо, — кивает Леон, но смотрит он исключительно на Талию.

У Морозова чешутся кулаки, так сильно ему хочется подправить челюсть пацану. Потому что по сопливому взгляду все становится ясно: пацан втрескался.

А Талия словно ни черта не замечает, болтает с соседом, порывается выскочить на улицу, чтобы погладить пса. Но Демьян вовремя перехватывает ее и закрывает входные двери.

— Ну можно его в дом впустить? — умоляюще смотрит девочка на Морозова.

Ровно секунду Демьян сопротивляется. Понимает, что огромный лохматый уличный пес — сродни катастрофе в доме, где ремонт на стадии завершения. Но и отказать малышке он просто не способен.

Кивает, распахивает двери, ждет, когда Талия подзовет животное, закрывает двери, вздыхает.

— Надеюсь, у него нет бешенства? — бормочет Демьян.

— Нет. Он привит от всего, — вмешивается Леон. — Вообще Дозор очень добрый.

— Угу, когда сыт, — ехидничает Демьян и уже совсем другим тоном обращается к Талии: — поставишь чайник греться, малышка?

Он видит, как Талия немного смущается. На щеках мелькает румянец. Девочка кивает и послушно идет на кухню, а псина, точно привязанная, идет вслед за ней. И Леон, хмырь этот малолетний, тоже дергается, намереваясь отправиться на кухню.

Демьян вовремя перехватывает пацана за плечо рукой. Тормозит, сдавливает пальцами до хруста.

— Демьян! Прекрати! — строго вмешивается Талия, а Морозов усмехается. — Так, мы на секундочку, Леон, хорошо?

Демьян собирается возразить, громко, в голос и матом. Но оказывается, что «на секундочку» — это касается Морозова. Потому что девчонка тянет его за собой, схватившись рукой за футболку.

Демьян послушно идет за ней. Руки тут же ложатся на идеальные бедра. Ладони сжимаются на упругой попе, скрытой брючками.

— Ты что творишь, Дёма?! — шипит возмущенно Талия.

— А нечего смотреть взглядом умирающего лебедя на мою девушку! Пусть скажет «спасибо» за то, что я ему морду не подправил! — выдает Демьян.

— Прекрати, — роняет Талия строго и пытается отбросить от себя загребущие руки Морозова, — и это тоже, пещерный ты человек!

Демьян лишь коварно ухмыляется. Двери в соседнюю с кухней комнату он намеренно не закрывает. Ему плевать, услышит ли пацан их с Талией беседу.

— Прекрати задирать Леона! — негромко требует девчонка.

— Я его не трогаю, — безразлично ведет плечом Демьян. — Пока. Но все зависит от его поведения и от расстояния, на котором он будет держаться от тебя.

— Ты псих! — сокрушенно качает головой Талия и вздыхает.

Морозов согласно кивает. Улыбается, когда понимает, что Талия перестает сопротивляться и позволяет себя обнять. Более того, девчонка касается ладонями его спины, обняв в ответ.

— Я серьезно, Дёма, — говорит вдруг она, уткнувшись лицом в его шею. — Оставь его в покое. Мы выпьем чаю, я покормлю пса, и они уйдут. Пожалуйста, веди себя прилично, а?

— Что мне за это будет? — Морозов вскидывает брови, на ум приходит масса идей, что именно он хочет сделать с девочкой, как только чертов Леон свалит из дома.

— Забыл? Я согласилась пойти с тобой на твой корпоратив! — возмутилась Талия.

— Это не считается, — нахально заявляет Морозов.

— Так и быть, поддамся тебе в карты, — снисходительно обещает Талия.

— Давай лучше я сразу загадаю желание, — смеется Демьян. — Время сэкономим.

Мужские ладони все же возвращаются и ложатся на ладные ягодицы. Сжимают, стискивают весьма однозначно.

— У тебя только секс на уме! — фырчит девчонка.

Морозов усмехается. А что поделать, если у него девушка — сексуальная красотка, каких больше не существует. Природа-матушка создала такую красоту в единичном экземпляре.

— Хорошо! — вскидывает подбородок малышка и ловко выпутывается из рук Демьяна. — Будь послушным мальчиком, Морозов!

Она наставляет на него указательный палец, грозит им строго, хмурится.

Демьян перехватывает тонкую ладошку и тянет ее на себя. Касается пальцев губами, прихватывает чувствительную кожу зубами.

Не сводит глаз с личика Талии. Внутри, под ребрами у Демьяна что-то ухает, разливается теплом.

Ладно, от него не убудет. Полчаса, максимум час, он прикинется хорошим мальчиком. А дальше даст волю своим желаниям.

Но прежде, чем выпустить Талию из рук, Морозов позволяет себе жадный поцелуй.

Во-первых, он до смерти соскучился по нежным губам.

Во-вторых, пусть пацан видит и проводит параллель.

Нежные губы вмиг припухают, да и взгляд у Талии блестит так, что Морозов заводится за секунду. Впрочем, он рядом с девочкой постоянно на взводе.

Поцелуй затягивается, набирает обороты, Демьян забывает, почему вообще его начал. В голове пусто до звона. Зато в паху — тяжело, там адское пекло.

Когда воздуха становится катастрофически мало, Морозов все же ослабляет захват. Талия рвано дышит, обнимает его тонкими руками за плечи. А он ее уже давно прижимает к стене, приподняв над полом.

— Маньяк, — выдыхает девчонка.

— Через полчаса чтобы пацана в доме не было, — бормочет Демьян и разжимает руки.

Еще минута, и он не сдержится. Потому Морозов отступает на пару шагов, выпустив девочку на свободу.

— Полчаса, Талия, — повторяет он с улыбкой, ведь губы Талии припухли от поцелуев, а взгляд осоловевший. Тут и глупцу станет ясно, чем именно девочка занималась последние несколько минут.

Морозов провожает взглядом хрупкую фигурку и идет следом. Оказавшись на кухне, занимает свое место за столом. Демонстративно подтягивает свободный стул и кивает на него Талии. Удивительно, но девочка послушно садится рядом, разливает чай по чашкам, безостановочно болтает с соседом.

Демьяну не интересна беседа Талии с ее новым воздыхателем. Ему вообще плевать, о чем они говорят, главное, что Талия не отстраняется от него и даже не возражает, когда Морозов переплетает их пальцы, перехватив ладонь под столом.

Спустя сорок минут, да-да, Морозов засекает время, Леон, наконец, сваливает к себе, прихватив и сытого пса. Демьян не идет провожать гостя, но прекрасно видит, как Талия закрывает за ним входную дверь.

— Ну вот, несложно ведь было, вести себя по-человечески? — усмехается девочка, а Демьян отталкивается от стола и идет прямо к ней. Талия вскидывает ладони, протестуя: — О, нет! Спокойно, Морозов! Ну что ты за…

— Сама сказала, что я вел себя хорошо. Значит, заслужил поощрение, — припоминает Демьян.

Недолго думая, Морозов подхватывает Талию, поднимает над полом, заставляет стройными ножками обхватить его бедра.

— Дёма…

— Мне нравится, когда ты меня так называешь, девочка, — бормочет он в ее губы.

***

Глава 12

Подлый Морозов! Хитрый и подлый! И…шикарный!

Я чувствую себя странно. Нет, на приемах и светских вечеринках я бывала и прежде. Но не под руку с шикарным мужчиной. Ладно, я тоже ловлю на себе одобрительные взгляды гостей мужского пола. Но Морозов все-таки — гад! Потому что мне не нравится, как он улыбается некоторым гостям.

Нет, я не планирую ему мстить. Я вообще не хочу находиться здесь, на вечеринке всех этих снобов. Однако невольно улыбаюсь, заметив среди приглашенных знакомое лицо.

Машу в ответ на приветствие. Демьян перехватывает мой жест и оборачивается.

— Надо же, — усмехается он, — жаль, что не запрещен вход всяким педрилам.

— Демьян! — возмущаюсь я, а Морозов лишь вскидывает бровь.

Олег, мой бывший парень, с которым я рассталась, кажется, вечность назад, оказывается довольно близко.

— Привет! С Новым годом! — радостно кричит Олег и тянется, чтобы обнять меня.

— Руки, млять! — рявкает Демьян, а парень переводит на моего изменившегося в лице Морозова удивленный взгляд.

— Что за скандал? А драка будет? — раздается за нашими спинами веселый мужской голос.

Я перехватываю Демьяна под локоть. Чувствую, что мой буйный Морозов готов немного изменить внешний вид моего бывшего.

— С Новым годом, Олег, — киваю я и переключаю внимание на Хайдара Вахидова, который с интересом наблюдает за разворачивающейся сценой. — Здравствуйте.

Этого мужчину я встречаю уже во второй раз за несколько дней. В первую нашу встречу он был серьезен и сосредоточен. И нас, конечно же, никто не знакомил.

Сейчас друг Демьяна улыбается и смотрит на меня с любопытством, словно изучает. Но так, по-доброму, что ли. Мне приятно его внимание, и я улыбаюсь искренне и приветливо.

— На самом деле, я очень хорошо понимаю Демьяна, — говорит Вахидов и галантно перехватывает мою ладонь, чтобы едва коснуться ее в вежливом поцелуе. — Такую красавицу и я бы прятал за семью замками.

Все в пределах правил приличия. Но я все равно слегка смущена.

— Прикоснулся к прекрасному? И хватит, — недовольно ворчит Демьян и обнимает меня, притянув к себе. После пожимает руку Хайдару. — Что тут интересного?

— Все как всегда. Бусмаров хотел тебя видеть, — пожимает плечом Вахидов и улыбается мне. — А можно я угощу Талию, пока ты получишь премию от непосредственного начальства?

— Без фанатизма! — грозит Демьян и нехотя выпускает меня из рук. — Я на две минуты, малыш.

— Не волнуйся, я не дам скучать такой прекрасной девушке, — самоуверенно заявляет Хайдар и подмигивает мне.

— А по зубам? — цедит Морозов.

— По зубам не обещаю, — парирует Вахидов, а я негромко посмеиваюсь. Я понимаю, что Морозов не злится, просто ворчит.

— Ты еще здесь? — совсем другим тоном роняет Демьян, а я оборачиваюсь и вспоминаю, что Олег так и стоит неподалеку от нас и слышит каждую фразу.

— А вы разве не брат и сестра? Так ты из-за него со мной рассталась? — отмирает Олег и зло смотрит на меня. — Какая же ты…

Олег проглатывает оскорбление в мой адрес. Я не сразу понимаю, что происходит. А Сопешов уже сбивает спиной полные бокалы, расставленные на ближайшем столике.

Осколки стекла разлетаются по паркету. Все приглашенные с удивлением смотрят в нашу сторону. А Морозов колошматит кулаком по лицу Олега, превращая то в кровавое месиво.

— Однако…, — вздыхает Хайдар.

— Их же нужно разнять! Демьян! Прекрати! — пытаюсь вразумить я Морозова, но тот слеп и глух. Я вообще никогда прежде не видела сводного братца в таком состоянии.

— Думаешь? — усмехается Вахидов, а я вздрагиваю, когда Олег пытается ответить ударом, но промахивается.

Хайдар молниеносно движется вперед, к дерущимся. Хватает Демьяна со спины. Фиксирует каким-то захватом и крепко держит так, что Морозов не может вырваться.

Я вижу, каким бешенным взглядом Демьян сверлит Олега. Тот оттирает рукавом кровь с лица. Охрана подхватывает его под руки и уводит из зала. А к нам приближается статный седовласый мужчина.

— Пусти! — цедит Морозов другу.

— Чтобы ты добил пацана? Не улыбается мне торчать в ментуре все праздники, — усмехается Вахидов.

— Что здесь происходит? Демьян? — интересуется седовласый мужчина.

Вахидов отпускает Морозова, я подлетаю к нему и не знаю, орать мне на него, или проверять на наличие ссадин. Все же на моих глазах происходит драка, что, признаться, редкость для меня.

— Прошу прощения, Илья Ильич, — отрывисто говорит Демьян, а я торопливо вынимаю салфетки из сумочки и начинаю стирать кровь с его ладоней. — Не сдержался.

— Серьезно? Психанул и отметелил моего гостя? — посмеивается тот самый Бусмаров Илья Ильич, непосредственный начальник Демьяна. — Давай-ка пройдем в мой кабинет, Демьян.

— Да, конечно, — кивает Морозов и смотрит на меня, — ты как?

— Я в порядке, — нервно улыбаюсь, — не я ведь подралась только что! Боже, Морозов, на нас все смотрят!

— И плевать, — мягко усмехается Демьян и прижимает меня к себе, — я быстро. И уедем отсюда.

— Как скажешь, — киваю я.

И провожаю взглядом широкую спину Демьяна. Рефлекторно беру в руки бокал, который протягивает мне Хайдар. Подношу ко рту.

Мне кажется, что весь зал все еще смотрит на нас. Мне хочется спрятаться и одновременно огреть Морозова чем-то тяжелым по голове. Вот что за человек? Неужели нельзя было как-то на словах решить конфликт?

— Сколько лет его знаю, а таким вижу его впервые, — задумчиво говорит Вахидов.

— Да? Мне кажется, он всегда такой, — пригубив красное вино, выдыхаю я. — Пещерный человек.

— Надо же, никогда бы не подумала, что ледяной Морозов способен на эмоции, — слышу за спиной женский, уже знакомый, голос и оборачиваюсь. — Твою мать! Ты что творишь, соплячка?!

— Упс, — без всякого сожаления говорю я и любуюсь на плоды рук своих.

Вернее, на серебристое платье, по лифу которого растекается бордовый след от вина.

— Тебе чего, Диана? — говорит Хайдар и встает рядом со мной, показывая, что я под его защитой.

— Ты сама любезность, Вахидов! — шипит женщина и пытается промокнуть салфетками пятно на платье. — Черт! Хайдар, ты девчонку свою контролируй. Знаешь, сколько стоит это платье!

— А это не моя девчонка, Диана, — расплывается в улыбке Вахидов. — Знакомься, Талия Кошмар, или вы знакомы? Нет? Талия — девушка Демьяна.

— Серьезно? — смеется бывшая Демьяна. — Вахидов, хватит врать. Думаешь, я поверю, что Морозов повелся на эту малолетку?! Она всего лишь его младшая сводная сестренка, да, девочка?

Мне смешно смотреть на эту женщину. Смешно видеть, как она старается уколоть меня. Ведь у нее ничего не выходит. Меня не трогают ее слова. Ну, почти.

— Нет, тетенька, — усмехаюсь я и добавляю, — вам бы себя в порядок привести, пока ткань окончательно не испортилась.

Я вижу, как Диана поджимает губы. Провожаю ее взглядом. И не сразу понимаю, что пальцы слишком крепко держат ножку бокала.

— Между ними давно ничего нет, — говорит Хайдар очень тихо.

— Плевать, — мотаю я головой.

— Будем считать, что я поверил, — улыбается мужчина. — Хочешь еще выпить? Или поесть что-то?

— Нет, спасибо, — мотаю я головой и допиваю вино до дна.

— К нам направляется пара гостей. Если не хотим общаться, можно потанцевать, — негромко сообщает Вахидов, а я согласно киваю. Не хочу я улыбаться незнакомым и чрезмерно любопытным зевакам.

Вахидов ведет меня к танцполу. Его ладонь твердая и уверенная. Мужчина держит меня бережно, не слишком тесно прижимает меня к себе. Мы двигаемся в такт музыки среди других таких же танцующих пар.

— Значит, вы лучший друг Демьяна?

— Можно сказать, что я его единственный друг, — мягко усмехается Вахидов.

— Как вы познакомились? — интересуюсь я, и не ради поддержания беседы. Мне действительно хочется знать об их с Демьяном дружбе.

— На приеме у травматолога, — улыбается Вахидов и поясняет, — я был вратарем, Демьян — нападающим.

— Вы играли в одной команде?

— Нет, — качает головой Хайдар, — Морозов люто и принципиально ненавидел мой клуб. Забил мне две шайбы. А после игры мы сцепились. Глупые пацаны, сплошной тестостерон и упрямство. Зацепились на словах прямо на стадионе, у главного выхода, завязалась драка. Кто-то вызвал скорую. Ехать пришлось в одной машине. Ну и как-то все так сложилось. Спустя год, Демьян перешел в мой клуб, кстати. Я ушел из спорта, а он получил травму, ну и дальше ты знаешь.

Я киваю. На самом деле, я очень мало знаю о Морозове. И сейчас, даже против воли, ловлю о нем каждое слово, сказанное Хайдаром.

— Вы скучаете по хоккею? — неловко продолжаю разговор.

— Мне кажется, на уже можно перейти на «ты», — подмигивает мне мужчина.

— Ты, — улыбаюсь я, — скучаешь по спорту?

— Не успеваю скучать, — отвечает Вахидов, — к тому же мы устраиваем любительские соревнования. Играем иногда, так сказать, запасным составом. Я конце января как раз будет игра. Придешь за меня поболеть?

— Конечно! — обещаю я без заминки.

— Моя девушка будет болеть исключительно за меня! — слышу ворчание Морозова за спиной. — Все, танцы закончились.

Хайдар не торопится разжимать руки и выпускать меня. Мужчина демонстративно подносит мою ладонь и галантно целует.

— Эй, полегче! — возмущается Демьян, а я улыбаюсь.

— Талия, а приезжай ко мне в гости первого января, — улыбается Хайдар и не выпускает моей ладони, — можешь взять Морозова с собой.

— Нам будет некогда, — продолжает ворчать Демьян.

— Разумеется, приедем, — из вредности обещаю я и не противлюсь, когда Морозов собственническим жестом обнимает меня за плечи.

— Разумеется, нет, — возражает Демьян и пожимает руку Вахидову, — мы сваливаем. Больше делать нам здесь нечего. Рад был увидеться.

— Ни с кем больше не хочешь попрощаться? — натянуто улыбаюсь я.

Случайно замечаю, как бывшая Морозова вновь появляется в зале. Она движется прямо к нам. Сверлит меня убийственным взглядом. Демьян негромко ругается себе под нос. А я понимаю, что не хочу быть свидетелем их пылкой встречи. Потому ищу помощи у Хайдара. Смотрю на него с мольбой во взоре.

— Я тоже уезжаю. Талия, могу я проводить тебя до гардероба? — предлагает Хайдар.

— Я и сам могу, — резко роняет Демьян.

Но я отталкиваю его руки от себя. Подхватываю Хайдара под локоть и ухожу с ним из зала.

— Ревность очень токсичное чувство, — негромко говорит мне Вахидов и накрывает ладонью мои ледяные пальцы.

— Хайдар, можешь увезти меня отсюда? — прошу я.

Кажется, Хайдар размышляет всего минуту. После кивает и помогает мне надеть пальто.

Я не знаю, зачем убегаю именно сейчас. А ведь иначе, как бегством, мой поступок не назвать.

Я растеряна. Еще пару дней назад все было ясно и понятно. Демьяна я считала братом. Мы были врагами. Не настоящими, конечно, так, конфликт и ссоры были нашим обычным общением. А сейчас все вдруг становится очень сложно.

И я ревную, да. Дико ревную Демьяна к его бывшей. И мне больно от этих чувств. Прав Хайдар, ревность токсична. Она все вокруг отравляет.

На улице нам подают автомобиль. Хайдар садится за руль, но прежде помогает мне устроиться в пассажирском кресле.

Машина трогается с места именно в тот момент, когда на крыльце появляется Демьян. Я вижу его через стекло. Мы встречаемся взглядами. Морозов сбегает со ступеней, машет рукой другу.

— Мне остановиться? — невозмутимо интересуется Вахидов.

— Нет, увези меня, пожалуйста, — прошу я и отворачиваюсь, смотрю прямо перед собой.

Слышу звонок телефона. Хайдар отвечает на вызов. По салону дорогого автомобиля разносится голос Морозова.

— Какого хрена?! — рычит Демьян.

Хайдар смотрит на меня, изогнув бровь. Наверное, он ждет от меня какого-то ответа. Но я упрямо молчу. Детский поступок, нелогичный и трусливый. Вот только я не хочу сейчас видеть Демьяна.

— Остынь, друг, — говорит Хайдар и сбрасывает звонок, а после улыбается мне: — куда тебя отвезти?

— Домой, — решаю я.

Я понимаю, что, возможно, именно дома Морозов и станет искать меня в первую очередь. Ну и пусть. Зато у меня появится несколько минут, которые я проведу наедине со своими мыслями и смогу подумать.

Вахидов провожает меня до самой двери в квартиру отца. Я благодарна мужчине. На прощание я целую его в щеку, привстав на цыпочки.

— Не обращай внимание на мелочи, Талия, — говорит мне Хайдар, — ты замечательная девушка. И, кстати, если окончательно пошлешь Морозова к черту, дай знать.

Он подмигивает мне. Я смеюсь. Разумеется, это все шутка.

— Было приятно познакомиться, — отвечаю я и закрываю двери.

В квартире царит тишина и полумрак. Я прохожу по комнатам. Здесь совсем нет праздничного настроения. Не стоит елка. Нет новогодних украшений. И, что самое ужасное, я понимаю, что дом, который я считаю родным последние несколько лет, кажется мне чужим.

Будто мне нет в нем места. Все, каждая мелочь, словно принадлежит не мне.

Вздыхаю и замираю перед огромным окном. Там, внизу, видны яркие огни фонарей. Суетятся жители города. Кто-то уже празднует, кто-то покупает подарки, готовится к встрече с родными.

А я остаюсь совсем одна. Сейчас, в эту самую секунду, я очень остро понимаю, что у меня никого нет. Мама умерла. Тетушка занята работой. У отца Елизавета. А у меня кто?

Слышу, как открывается входная дверь. Я знаю, что это пришел Демьян. Откуда? Просто знаю, и все.

Я молчу. Мне не хочется ничего говорить. Я знаю, что мои поступки импульсивны и кажутся детскими. Но у меня есть одно единственное оправдание.

Я впервые в жизни влюбилась. И что делать с этим чувством — не знаю. Мне страшно. Больно. Хочется кусаться, ударить Демьяна. И зацеловать до смерти.

Уже знакомые и теплые ладони касаются моих плеч. Я чувствую, как теплое дыхание согревает мой висок. Объятия становятся крепче, сильнее. К моей спине теснее прижимается высокая мужская фигура.

Теперь мы оба молчим. Это молчание не угнетает. Демьян слегка раскачивается из стороны в сторону, баюкая меня.

— Знаешь, я помню, как увидел тебя в первый раз. Ты стояла на этом самом месте. И почему-то хмурилась, — заговаривает Морозов.

А я не помню такого. Но да, Демьян прав, отец знакомит меня с мачехой и ее взрослым сыном именно в квартире. О чем я тогда думала? Не знаю.

— И мы с тобой поругались, — вспоминаю я, но только совсем не помню повода, из-за которого состоялась наша с Демьяном ссора.

— Поедем домой, Талия? — негромко шепчет Демьян мне на ухо, а я понимаю, что хочу согласиться, и что «дом» — деревенский домик Морозова. И это именно дом, место, где я хочу находиться.

Я осторожно киваю. Демьян крепче обнимает меня, перехватывает рукой поперек живота, а второй обнимает плечи.

Мы не двигаемся. Я послушно откидываюсь в его руках. Накрываю ладонью мужской рукав.

— Не убегай от меня, девочка, — бормочет он мне в висок, — у меня давно никого нет. И быть не может. Только ты. Никто мне не нужен. Ты нужна. Очень.

Верю ли я его словам? Да, верю. Ведь кроме стервы Дианы я никого рядом с Морозовым не видела. И потом, даже не слышала, чтобы ему кто-то звонил, кроме Хайдара.

— Поедем домой, — киваю я.

Глава 13

Мы возвращаемся в деревенский дом Морозова уже глубокой ночью. По дороге я крепко засыпаю, а Демьян выглядит довольно бодрым. Но я вижу в подстаканниках две порции кофе с логотипом сети заправочных станций. Значит, мы все же останавливались по пути. А я настолько крепко спала, что даже этого не заметила.

Демьян выходит из салона автомобиля, открывает ворота, а после паркует свой джип почти у самого крыльца.

Я лениво наблюдаю за передвижением парня, за тем, как он вносит пакеты с продуктами в дом, включает свет в комнатах.

За тем, как Демьян возвращается к машине и подходит с пассажирской стороны, ко мне, я тоже слежу.

И почему-то улыбаюсь, когда вижу лицо Морозова прямо перед собой. В волосах путаются снежинки. Ворот пальто распахнут. Свитер, на который Демьян меняет классический пиджак, прекрасно оттеняет цвет глаз. Да и вообще, сейчас мне кажется, что Демьян Морозов — самый красивый мужчина из всех, кого я знаю.

— Проснулась, Спящая красавица? — улыбается он мне, а я киваю.

Мне совсем не хочется шевелиться. Руки спрятаны в рукава пуховика. Мне тепло и уютно в салоне. Да и вообще меня вдруг одолевает странная и непривычная лень.

Демьян словно читает мои мысли. Отстегивает мой ремень безопасности и легко подхватывает меня на руки.

— Я и сама могу дойти, — смеюсь я громко.

— Сама ты не прыгнешь в сугроб, Кошмар! — смеется Демьян в ответ и делает вид, словно действительно собирается бросить меня в снег, но будто передумывает в последний момент и поднимается по ступенькам крыльца.

Я смеюсь, обхватив парня руками за шею. Демьян ногой закрывает двери домика, и совсем не торопиться выпустить меня из рук.

Веду пальцами по его щеке. Мне приятно касаться лица Демьяна. Вижу отклик в его глазах. Вижу его улыбку. Чувствую, как руки сжимаются на моих плечах крепче.

— Какая же ты у меня красавица, — слышу его негромкий голос с хрипотцой.

Тону в горячем взгляде Демьяна. Мне жарко, кончики пальцев покалывает от желания касаться колючего подбородка.

Замираю, задерживаю дыхание, когда мою ладонь накрывает сильная мужская рука.

Кончики пальцев обжигает огнем жадного поцелуя.

Вдруг гаснет свет. Я не сразу понимаю, что Демьян успевает щелкнуть по выключателю и провернуть ключ в замке входной двери.

В доме тихо, тепло и пахнет праздником. В гостиной мерцают разноцветные огни. Но все становится вдруг неважным.

Я тянусь к твердым губам, чтобы коснуться их своими.

Демьян набрасывается на меня, словно кто-то срывает стоп-кран. Я не сопротивляюсь, когда моя одежда разлетается в стороны. Да что уж! Я и сама непослушными пальцами стягиваю с Демьяна свитер, с трудом справляюсь с пряжкой ремня.

Я прекрасно помню наш первый раз. Помню ласки моего мужчины, и то, насколько он был осторожен со мной.

Но сейчас мне мало одних воспоминаний. Хочу большего. Хочу, чтобы та сказка, что вырисовывается в моей голове превратилась в реальность.

Горячие прикосновения и жадные поцелуи лишают меня воли, заставляют потеряться в пространстве. Я не знаю, где я. Но прекрасно понимаю, с кем.

Демьян Морозов, человек, которого я почти ненавидела и с которым враждовала — становится настолько необходимым мне, что, кажется, я не смогу без него дышать.

Я остаюсь совершенно раздетой. На Демьяне лишь расстегнутые брюки. Но все это забывается, когда я оказываюсь прижата к мужскому телу.

Морозов несет меня на руках, а я торопливо и жадно целую его, куда могу дотянуться.

Лицо, шея, плечо…

— Стой, стой, девочка…, — бормочет он, — давай я разожгу камин… Продукты надо убрать…

— Потом! — сбивчиво обещаю я и сама не узнаю себя.

Мне кажется, что если прямо сейчас Демьян не повторит со мной всего того, что было в первый раз, я просто умру.

Низ живота тянет горячей болью. Мое тело превращается в тугой комок. Каждая клеточка ноет от желания, чтобы ощутить поцелуи и откровенные прикосновения.

Мы оказываемся в спальне. Секунда — и я лежу на спине, придавленная к матрасу тяжелым разгоряченным телом.

Обнимаю руками за широкие плечи, обвиваю ногами узкую талию, прогибаюсь навстречу …

— Дёма…, — выдыхаю я и развожу бедра как можно шире.

— Твою мать, Талия! — со стоном бормочет он в мои губы. — У меня крышу рвет… Ты такая… Такая…

Его голос тонет в нашем поцелуе. Я цепляюсь за крепкую шею. Вскидываю бедра, принимаю первый толчок.

И не могу сдержать громкий стон удовольствия, когда чувствую, как изнутри меня заполняет мой любимый.

Сладкое удовольствие, на грани с болью. Я хочу кричать, потому что мне нереально хорошо. Потому что меня разрывают эмоции. Потому что я дико и безудержно счастлива.

Демьян отстраняется.

— Посмотри на меня, Талия! — требует Морозов.

Я с трудом разлепляю непослушные веки. Тону в темном омуте, сотканном из наслаждения и теплоты.

Протяжно вскрикиваю, когда мой мужчина вновь толкается вперед. Плавно, осторожно скользит, погружается настолько глубоко, что, кажется, ранит в самое сердце.

Мне хочется закрыться. Хочется оставить хотя бы частичку души, не затронутой Морозовым.

Но не могу. Не получается.

Демьян захватывает меня целиком. Подчиняет себе, своей власти.

А взамен дарит острое удовольствие, словно знает, что именно мне сейчас так необходимо.

Я таю в его руках. Мое тело больше не подчиняется мне. Кажется, что мои руки послушны желаниям Демьяна.

Меня разрывает на сотни кусочков, а перед глазами — фейерверк. Мое тело плавится под горячими пальцами. А душа улетает куда-то вверх.

Кажется, я засыпаю, придавленная сильным телом, крепко обнимаю моего мужчину, не позволяю ему откатиться в сторону.

— Я тебя задавлю, маленькая, — шепчет он мне на ухо.

Его голос звучит мягко, нежно, тепло. И я улыбаюсь от того, насколько мне хорошо сейчас.

— Поспи, девочка, я занесу сумки в дом, — сквозь сон слышу ласковый голос Демьяна и послушно засыпаю, наплевав на все заботы.

***

Я просыпаюсь ранним утром. Демьян спит рядом, обнимая меня рукой. Мне жарко от его объятий, да и естественные нужды гонят меня в уборную.

— Куда?! — хрипло требует ответа Морозов.

— Ой, да спи еще, — фырчу я, — я быстро.

— Две минуты, и чтобы вернулась, — ставит мой деспот условие, но я лишь посмеиваюсь беззвучно.

Морозов открывает один глаз.

— Ладно, ладно! — киваю я и, подхватив мужскую футболку, решаю воспользоваться ею в качестве ночной сорочки. — Я в дамскую комнату, Морозов. Спи дальше.

Демьян переворачивается на живот, подтягивает мою подушку ближе и вновь, кажется, засыпает.

— Время пошло, Кошмар, — бормочет он, не открывая глаз, — две минуты. Или в душ идем вместе.

Я моментально вспыхиваю румянцем смущения. Ну конечно! Пусть даже не мечтает!

Закрываюсь в ванной комнате, принимаю душ, чищу зубы. Когда возвращаюсь в спальню, стараюсь не шуметь. Двигаюсь по комнате на цыпочках, отыскиваю чистое белье, спортивный костюм и теплые носки, и, уже одевшись, выхожу в коридор.

Плотно закрыв за собой двери, иду на кухню.

Сегодня тридцать первое декабря. Значит, нужно приготовить праздничный стол. Да и завтрак Демьяну, как только тот проснется, не помешает. Потому я приступаю к готовке.

Я негромко напеваю веселые детские новогодние песенки, представляю, как обрадуется Демьян, когда проснется, потому что я успеваю немного принарядить гостиную, создать атмосферу праздника и даже разжигаю камин.

И вдруг застываю на месте, глядя в окно.

Липкий холодок пробегает по спине. Почему-то мне становится страшно. Вернее, даже не страшно, а стыдно, совестно. Не знаю, как объяснить мои эмоции. Но я испугалась, да.

Я вижу через огромное окно, как к крыльцу приближаются двое. Мужчина и женщина.

В их руках — огромные коробки в яркой подарочной упаковке. Улыбки на лицах. На голове мужчины — красный колпак. Женщина смеется каким-то словам, сказанным негромко ей на ухо.

Мои пальцы дрожат, выпускают миску с кремом для праздничного торта, который я решаю испечь заранее. Та разбивается, осколки разлетаются по всему полу.

— Стой! — требует сонный голос Демьяна за спиной.

Я оборачиваюсь. Сводный брат смотрит на меня тепло и так, что сразу становиться ясно, что между нами больше нет вражды, и это очень мягко сказано.

— Демьян, я тебя прошу, — заговариваю вдруг я, бледнея, — не говори о нас родителям!

Морозов искренне удивляется. Я вижу, как на его лице появляется недовольство.

— И как долго ты планируешь скрываться? — слышу его колючий голос.

Демьян игнорирует дверной звонок, убирает осколки с пола, а я торопливо стираю крем полотенцем.

— Я… я не знаю! — честно отвечаю я.

Морозов выпрямляется в полный рост. Вижу, как раздуваются крылья его носа, как поджимаются губы. Но мужчина кивает и уходит на кухню.

— Сама открывай! — слышу его полный недовольства голос, а следом — хлопок двери в спальню.

— Демьян! — зову я.

— Мне некогда. Мне еще нужно спрятать следы секса с моей тайной девушкой! — он отвечает зло, настолько громко, что, кажется, вся деревня слышит его слова. А я втягиваю голову в плечи, потому что из комнаты доносится громыхание дверец шкафов, словно кто-то со всей дури их пинает.

***

Что-то меняется со дня свадьбы между отцом и Лизой. Возможно, это все мое воображение, но мне кажется, будто папа смотрит на новую жену гораздо теплее, чем несколько дней назад.

А может быть, все дело во мне. И я, влюбившись, воспринимаю мир иначе?

— Ты простыла, Талия? Ты какая-то бледная, — говорит Елизавета, когда мы вместе накрываем стол к обеду.

До вечера еще целая куча времени, но мы уже утвердили меню. Хотя, Лиза вообще не спорит с моим выбором, будто считает меня вправе командовать на кухне в доме Морозова.

— Нет, все в порядке, просто так…, — я делаю взмах рукой, пытаясь показать, что все это ерунда, и я ни о чем серьезном не думаю.

— Да не переживай ты насчет прессы и слухов! — ободряет меня мачеха и улыбается. — Посудачат и забудут. Подумаешь, Демьян разукрасил физиономию твоему бывшему парню!

— Однако вы с папой прервали свой медовый месяц и примчались к нам, — вздыхаю я и смотрю в сторону гостиной.

Там, на диване сидят папа и Демьян. Они о чем-то негромко разговаривают. Я не могу разобрать ни слова, зато прекрасно вижу выражение лица Морозова. Он хмурится, наверное, даже злится.

Хотя, он с самого утра такой.

— Талия…, — порывисто говорит мачеха, что-то в ее голосе заставляет меня все внимание переключить на ее взволнованное лицо. — Я хотела сначала поговорит с тобой.

— О чем именно? — настораживаюсь я.

— О Демьяне, и не только, — осторожно продолжает Лиза, а меня бросает в дрожь.

Часть меня понимает, что мы с Демьяном уже совершеннолетние и вправе самостоятельно решать, с кем встречаться.

Но другая часть меня трясется от страха. Я действительно не понимаю, как себя вести с Лизой, с отцом. Да, я трусиха. Но пока вот так….

— Мы с ним немного отдалились за последние месяцы, — негромко говорит мачеха, — и я боюсь его реакции, если честно. А у вас, судя по всему, наоборот, появился контакт. И по телефону сын говорил, что у вас все хорошо и вы перестали ругаться. Так вот, не знаешь, как он настроен в отношении детей?

— Ч-ч-его? — заикаюсь я.

Ну все, трындец! Потому что я прекрасно помню, что никаких контрацептивов Морозов не использует. Это что, Лиза все о нас уже знает? Более того, считает, будто я «залетела»?!

— Ты против, да? — расстраивается мачеха.

— Конечно, я против! — шепчу я ошарашено, — Я еще университет не закончила!

— В смысле? — удивляется мачеха.

— В прямом! — осторожно говорю я. — Мне еще учиться. И заводить детей пока рано! И потом…

— Талия, — шепотом обрывает меня Лиза. — Я пытаюсь сказать, что у нас с твоим отцом будет ребенок!

Мне требуется какое-то время, чтобы переварить услышанную информацию. Нет, я все, конечно, понимаю, но заводить ребенка на пороге пятидесяти лет! Должно быть, Лиза читает мои мысли.

Мачеха садится на стул рядом, вздыхает, опускает плечи обреченно.

— Я так и думала, что все это глупости, — всхлипывает Лиза. — наверное, надо одуматься, мыслить здраво и …

— Никакого аборта! — пресекаю я дальнейшую фразу мачехи и ударяю ладонью по столу.

— Что ты сказала? — слышу приглушенный мужской голос и понимаю, что на кухне появились свидетели нашего с мачехой разговора.

Демьян стоит, смотрит на меня, спрятав руки в карманы брюк.

Я шумно сглатываю, потому что взгляд у Морозова — бешенный. Мне даже страшно от того, что на уме у этого мужчины.

— У нас в семье появится малыш, — говорит Лиза осторожно, а у меня язык точно прилипает к небу.

— Ты беременна? — уточняет Демьян, его голос все еще звучит странно, ломается, словно хрупкое стекло.

— Да! Срок около восьми недель, — продолжает отвечать Лиза, а я вижу, как Демьян меняется в лице. И как назло, отца рядом нет. Слышу, как он громко разговаривает по телефону в гостиной.

— Какие, нахуй, восемь недель! — рычит Демьян, а я взлетаю на ноги. Потому что мне кажется, что Морозов сейчас не просто закипит, но и взорвется.

— Демьян! Ты что… что ты себе позволяешь?! — взвизгивает мачеха и вскакивает со стула. — Знаешь, сын, я предполагала, что ты не очень обрадуешься, но чтобы вот так… матом ругаться!

— Какие восемь недель? Талия?! Кто отец ребенка?! — рычит Демьян, будто, не услышав слов матери.

Я вздрагиваю от звука пощечины. От шока и удивления не верю собственным глазам, потому что Лиза только что отвесила оплеуху сыну, чего в принципе не могло никогда произойти.

— Да Талия здесь при чем?! — в голос кричит мачеха. — Я беременна, понимаешь?! От мужа, но это тебя вообще не касается! И мне до жути страшно, потому что у меня возраст, и вообще… А ты ведешь себя, как быдло! — я порываюсь обнять Лизу, потому что женщина начинает громко всхлипывать и плакать. И мне хочется огреть Морозова половником за то, что он доводит мать до слез.

— Я тебя прибью, — обещаю я ему громким шепотом, но, кажется, безрезультатно, Морозов даже бровью не ведет.

— Что за слезы? — интересуется отец, приближаясь к нам.

— Лиза беременна. И мы все очень рады такому событию в нашей большой и дружной семье! — цежу я, не сводя убийственного взгляда с лица Демьяна, с его сжатых в сплошную линию губ и с колючих глаз.

— Серьезно? Ты поэтому рыдаешь? Лизонька, ну что за дела…, — ворчит отец, а я отступаю, передаю плачущую мачеху в заботливые руки господина банкира.

Я совсем не возражаю, когда отец уводит жену в гостиную и усаживает на диван. По слегка ошарашенному виду папы мне ясно, что эта новость не настолько спокойно им принимается. Тадеуш Кошмар выглядит немного бледным, но в целом, вроде, ничего. Кажется, даже рад грядущему пополнению.

А вот Демьян Морозов как приклеился к стене возле окна, так и стоит там, не сводит с меня взгляда и все еще хмурится.

— Чего тебе? — бормочу я почти беззвучно, но очень даже зло, и передразниваю его, — «Какие, нахуй, восемь недель?!». Мне вот интересно, Морозов, о чем ты сразу подумал? Небось ты в своей голове решил, будто я от Олега залетела? Или от кого? А, главное, как умудрилась, если …

Я намеренно не договариваю. Пусть сам додумывает. Уж я-то точно прекрасно помню, что именно Демьян лишил меня невинности.

— Мат тебе не идет, — бормочет Морозов и, оттолкнувшись от стены, делает по направлению ко мне два шага.

— Не подходи! — шиплю я и вскидываю тот самый половник, которым планирую если не разбить башку Демьяну, то основательно погнуть в нескольких местах. — Просто вали к черту, понял?! Иди, вон, снег чисть!

Должно быть, на моем лице написана полная решимость не общаться с Демьяном, потому что парень хмуро отворачивается и уходит из комнаты. А я оседаю на стул.

Меня слегка потряхивает от адреналина. Но в одном я уверена наверняка: сейчас отцу и Лизе не стоит ничего знать о нас с Морозовым. Да и есть ли «мы» нужно еще разобраться. Меня коробит от того, как легко Демьян способен обвинить меня в измене. И пусть он не высказывает своих предположений, а я прекрасно вижу упрек в его глаза.

Глава 14

Да твою ж мать! Мать твою! Твою….

Морозов ежесекундно прокручивает в голове ругательства на разные лады. От досады и собственной вспыльчивости охота орать в голос. Но Демьян методично работает лопатой, счищая нег в большую кучу у забора.

Хорошо, что снегом опять занесло весь двор и участок за домом. Есть над чем поработать, а за работой — поразмыслить.

Демьян вспылил, да. Затупил, чего уж. А мог бы просто промолчать и подождать пояснений. А вышло все…

Да через жопу!

Демьян не сразу замечает, что на террасу выходит Тадеуш. Отчим выглядит слега растерянным, чего за ним прежде не замечалось. Впрочем, не удивительно.

А вот удивительно то, что в руках у мужа матери мелькает пачка сигарет. Морозов испытывает отчаянное желание выкурить сигарету. Потому приближается к мужчине.

— Поздравляю! — роняет Демьян.

— Угу, — кивает Тадеуш и раскуривает сигарету.

— Не знал, что ты куришь, — ворчит Демьян, а отчим пожимает плечом и передает Морозову пачку.

Некоторое время мужчины стоят в полном молчании. Демьян чувствует, как под влажный свитер начинает пробираться мороз. Зря он выперся на улицу без куртки. Да и плевать!

— Что там с бывшим парнем Талии? Сопешов, его папаша, кстати, записался ко мне на прием после праздников. Мои консультанты пробили, говорят, будет просить кредит, — заговаривает вдруг отчим.

Морозову нет дела до финансового состояния семейки Сопешовых. Насколько мог, Демьян все уладил. Олежке, гребаному сопляку, даже оплатил посещение пластического хирурга. Что-то у задохлика с носовой перегородкой после встречи с кулаком Демьяна. Но это все мелочи.

— Бывший, потому и обижен. Стал прилюдно трепаться, — поясняет Демьян, а у самого чешется язык, настолько сильно хочется взять, да и рассказать Тадеушу обо всем.

Нет, не в подробностях. В общих чертах. И потом, пусть в доме и появилась еще одна кровать, и можно спокойно ночевать в гостевой спальне, а Демьян не собирается переселяться от Талии, просто потому, что они слегка поругались. К тому же, гостевая комната уже отведена отчиму и маме, а диван Морозов люто ненавидит.

— Талия точно не симпатизирует Сопешову? — спрашивает отчим, а Демьян как раз делает очередную затяжку и давится дымом.

Тадеуш негромко смеется. А Морозову ни хрена не смешно. Он помнит, как была расстроена Талия после расставания с задохликом. Вдруг там до сих остаются какие-то чувства? Плевать на Олежу. А если у Талии не перегорело?

Угу, блядь! Зашибись, какой прекрасный расклад!

Демьян бросает сигарету в снег. Отворачивается от отца Талии.

— Точно! — уверенно кивает, потому что иначе Морозов подохнет от ревности. Не может Талия ничего чувствовать к другим мужикам. Не может, и все!

— Есть еще лопата? — деловито интересуется отчим.

Демьян понимает, что Тадеушу тоже нужно разгрузить мозг физическим трудом. Потому отдает отчиму свою лопату и идет в гараж за новой.

Вдвоем они справляются быстрее. А когда возвращаются в дом, женщины уже сидят за накрытым столом, о чем-то негромко болтают, улыбаются. И вообще, Демьяну кажется, что сейчас Талия с его матерью каким-то образом сближаются.

— Обалденно пахнет! — хвалит отчим.

— Это к праздничному ужину. А пока что ограничимся салатиками! — улыбается мама и многозначительно смотрит на вошедших на кухню мужчин.

Демьян понимает, что обязан извиниться. И если с мамой все проще, можно сделать это при всех, то как же поговорить с Талией, если она демонстративно игнорирует его присутствие?

Шанс выпадает довольно скоро.

Отчим уводит маму в гостевую спальню под предлогом, что якобы не может отыскать чистую одежду в чемодане. Все прекрасно понимают, что это всего лишь повод, ведь у банкира Кошмара все всегда на своих местах.

И когда на кухне они с Талией остаются вдвоем, Демьян решительно приближается к девушке.

— Я должен извиниться.

— Ты должен сходить на хрен!

— Я вспылил.

— Мне плевать.

— Талия! Да ты можешь просто постоять спокойно и послушать!

— Мне неинтересно слушать всякий бред, — деловито говорит девчонка.

— Малыш…

— Отойди от меня! — девчонка шипит на него и ускользает, когда Демьян пытается поймать ее за руку.

— Кошмар, не доводи до греха, — бормочет Демьян и делает вторую попытку поймать беглянку. Та оказывается проворной и ловко оббегает стол.

Догонялки длятся пару минут. Демьян отмечает, что щеки у девочки румяные, в глазах бесятся сотни маленьких чертят, а сдаваться Талия явно не намерена.

— Кстати, ты спишь на диване! — усмехается девчонка, а Морозов ловко перепрыгивает упавший стул и достает-таки до футболки Талии, в которую та одета.

— Я сплю там же, где и ты, — утверждает Демьян и рывком тянет одежду на себя. — Попалась!

— С ума сошел?! — выдыхает девчонка настолько соблазнительно, что Морозов заводится моментально.

— Бесповоротно. Как только ты, Кошмарик, появилась в моей жизни! — ничуть не кривя душой, говорит Демьян.

Ему приходится крепче сжать руки на худеньких плечах, а после и вовсе перехватить тонкие запястья, потому что Талия не оставляет попыток вырваться. Пыхтит, сопит, елозит всем телом, от чего Морозов только сильнее возбуждается.

Талия чувствует это, потому и замирает. Демьян заводит запястья за спину девчонке. И теперь малышка оказывается максимально тесно прижата к нему.

И как здесь устоять? Когда его от одного лишь аромата уже штормит.

Девочка пахнет изумительно. А через натянутую ткань футболки просматривается идеальная грудь. Более того, Демьян понимает, что лифчика на ней нет.

— Чертовка…, — выдыхает он и приближается к манящим губам.

Поцелуя не случается. Девчонка его кусает в нижнюю губу. Морозов шипит недовольно, но рук не разжимает.

— Я прошу прощения, малышка, — вздыхает Демьян и тянется к девичьему лицу, прижимается лбом ко лбу Талии, на миг зажмуривается, — я реально затормозил. Больше не повторится.

— Понимаю, — елейно улыбается вредина, — но спать ты все равно будешь на диване.

— Нет!

— Да!

— Хочешь поспорить?

— Мы уже спорим, — парирует девочка.

Она ведь права. Они спорят. А Демьяну хочется перенести этот спор в куда более удобное место. В спальню. В идеале — в кровать.

— Даже не мечтай, Морозов! — шипит он, прочитав его мысли.

— Уже мечтаю, — усмехается Демьян.

В голове созревает небольшой план. Отчим и мама вот-вот вернутся, потому тащить Талию в спальню — чревато последствиями. А ведь девчонка просила не афишировать их отношения. Что ж, ладно. Так и быть. На сегодня Демьян смолчит. Тем более, сам накосячил слегка. Но и полностью отказываться от маленьких радостей он не станет.

— Будешь кричать, я расскажу родителям, — на всякий случай грозит Морозов.

Талия возмущенно фырчит. Демьян ловко приподнимает хрупкую фигурку над полом и делает несколько шагов к двери кладовки.

Да, там не так удобно. Зато нет свидетелей. А если родители появятся на кухне, всегда можно сказать, что они с Талией искали нужные продукты.

В кладовке прохладно. Но это ничуть не тревожит. Наоборот, холод заставляет девочку вздрогнуть, а Демьян с готовностью прижимает ее к себе.

— Морозов! Ну что ты делаешь?! — возмущается Талия, а Демьян подмечает, что голос ее дрожит, а сама девочка чуть теснее трется о него.

— Не бойся, я не дам тебе замерзнуть, — хрипло обещает Морозов.

— Руки убрал! — ворчит Талия.

— Вот так? — деловито интересуется парень и сдвигает ладони со спины Талии на ее попу.

— Не борзей! — требует девчонка.

— Иначе что?

— Иначе…

Морозов не дает ей договорить. Времени и без того мало. Не хватало еще, тратить драгоценные минуты на всякую ерунду.

Демьян жадным поцелуем накрывает нежные губы. Руки тут же запускает под одежду. Накрывает ладонями упругую попку. Легко сжимает пальцы и одновременно вдавливает стройное тело в свое, возбужденное и готовое на подвиги.

Сопротивление Талии длится доли секунды. Девчонка пытается оттолкнуть Демьяна от себя, оцарапать, ударяет кулачками по его спине и плечам.

Но Демьян лишь целует ее все настойчивее и напористее. Языком раскрывает нежные губы, врывается в рот.

Меняет положение ладоней. Одной рукой удерживает девочку на весу. Второй ныряет прямиком в трусики. В них очень горячо и влажно.

— Черт, малышка, ты же уже…

— Заткнись, Морозов! — шипит она ему в рот и тянет ближе к себе.

Демьян не думает. Мозг полностью отключается. Потому что теперь уже Талия целует его.

Ее руки стискивают его шею, затылок. Стройные бедра оплетают его талию.

Она ерзает, вверх-вниз. Заставляет его протяжно застонать. Потому что даже через ткань одежды он чувствует ее жар.

Вжимается каменным членом в развилку стройных ножек. А его пальцы гладят мокренькое местечко, прикрытое трусиками.

Девочка вскидывает бедра навстречу его пальцам в попытке продлить контакт. Впускает его глубже.

Большим пальцев Демьян давит на твердый бугорок клитора, размазывает влагу. И вводит внутрь уже два пальца, растягивая стеночки лона.

Демьян слышит протяжный, требовательный, нетерпеливый стон. Чувствует, как влаги становится больше.

Морозов увеличивает темп, тонет в любимой девушке, в ее влаге, в ее удовольствие. Но ему всего этого мало.

— Блядь! Я не могу … больше… — бормочет он и отодвигается от обожаемого тела.

Талия хнычет. Кусает его нижнюю губу и тут же зализывает следы укуса.

Ее ладони обхватывает его голову, пальцы сжимают щеки и подбородок.

Демьян рывком спускает спортивные штаны вместе с трусами.

Секунда — избавляет девчонку от белья, так и не выпустив нежных губ. Целует ее, властно, жадно, глубоко.

И теперь уже без преград, заставляет ее обхватить себя ножками.

Протяжный стон удовольствия слетает с губ. Чьих? Не важно! Демьян уже плохо соображает. Он действует на инстинктах.

Член скользит внутри влажного, тугого лона, вспарывая огнем удовольствия каждую клеточку тела Морозова.

Движения становятся все быстрее. Что-то падает с полок к ногам, но это не волнует ни Талию, ни уж тем более Демьяна.

Мужчине приходится упереться рукой в стеллаж, чтобы удержаться. Талия крепко обнимает его, целует сладко, как никогда прежде.

Он хочет сказать, какая она красивая, как сильно необходима ему. Не только сейчас. Всегда.

Но говорить не может, потому что юркий язычок хозяйничает у него во рту.

Морозов чувствует, что вот-вот рухнет в оргазм. Он хочет отстрочить этот момент. Хочет оттянуть. Насладиться этим кайфом.

Но девочка так сладко сжимает его собой. Так тесно обхватывает своими стеночками его член. Так вкусно стонет ему в рот. Так дрожит в его руках…

С утробным, протяжным стоном Демьян вколачивается в разведенные бедра. Крупная дрожь пронизывает его.

Толчок… еще один…

И мир рассыпается перед глазами.

Морозов, тяжело дыша, хватается рукой за ближайшую опору. Свободной ладонью придерживает Талию.

Пытается отдышаться. Вжимается лицом в спутавшиеся волосы. Выдыхает шумно, рвано.

Талия доверчиво обнимает его, уткнувшись в его шею.

Они все еще стоят у стены. Он — именно там, где хотел бы провести вечность. И никакая сила не способна его заставить сейчас отстраниться.

Демьян понимает, что улыбается. Знает, стоит открыть глаза, и увидит, какой бедлам творится в кладовке.

Но плевать… На все искренне плевать!

— Ну ты и свинтус, Морозов, — лениво говорит Талия и начинает негромко смеяться.

Демьян открывает глаза. Смех вспарывает грудную клетку.

Да, «бедлам» — это не то слово.

По полу и полкам рассыпаны крупы. В воздухе витают песчинки муки. А у ног — консервные банки, овощи и прочие запасы.

— Сам будешь убирать! — вздыхает Талия.

Демьян все еще смеется. Да без проблем! Главное, что они мирятся. Очень сладко мирятся. Что не может не радовать парня.

— А я пошла в душ! — фырчит девчонка и тут же чихает.

Демьян не может сдержать протяжного стона, потому что все еще находится глубоко во влажном лоне. А Талия замирает.

— Твою мать, Морозов! — оживает девочка. — Ты… Ты… Да купи ты уже презервативы!

— Наверное, поздно, — предполагает Демьян, ни капли не расстроившись.

— Убью! — грозит Талия.

— Лучше поцелуй, — предлагает Демьян.

— Угу, чтобы ты опять в меня … тыкал … этим своим…, — обиженно говорит девочка и сползает на пол. — Господи, Демьян! Ну ты же взрослый, ответственный, давно уже не мальчик! Ладно я, … но ты!

— А у меня от тебя крышу рвет, девочка моя, — очень серьезно говорит Демьян.

Не без сожаления он наблюдает за тем, как Талия поправляет одежду. Вздохнув, делает то же самое. Хотя, с большим удовольствием, Демьян наоборот, разделся бы и продолжил.

— Беги в душ, я тут все приберу, — предлагает Морозов и распахивает дверь кладовки.

Талия проносится мимо. Демьян смотрит ей вслед. С досадой оборачивается и включает свет в небольшом помещении, где они с малышкой только что занимались сексом.

Нет, это был вовсе не секс. Любовью они занимались

Морозов широко улыбается. Да, все верно. Так оно и было. Уж в свои тридцать Демьян Морозов способен отличить механические движения и потребности организма от чувств.

***

Глава 15

Еще вчера я знала, в чем буду встречать Новый год. Но сейчас, когда папа и Лиза здесь, мой наряд требует основательного пересмотра. Потому я выбираю удобные брюки и легкую блузку. Остается лишь переодеться.

Все последние приготовления уже завершены. Стол накрыт. Шампанское охлаждается. Утка с овощами и румяной корочкой уже ждет своего часа, как и салаты, закуски, даже торт. Словом, у нас с Елизаветой получается все быстро приготовить. Удивительно, но мне кажется, что ни отец, ни мачеха не замечают, как Демьян принимал душ и переодевался в той же спальне, что и я.

Либо родителям просто нет до нас никакого дела, поскольку у них и своих забот хватает. В любом случае, я радуюсь тому, что никто не вызывает меня на откровенные разговоры, а отец не требует пояснений. Все счастливы.

Наверное.

Я переодеваюсь, укладываю волосы, наношу легкий макияж и выхожу в гостиную.

Здесь уже собирается вся моя семья. Вот-вот будем открывать подарки.

Признаться, я не очень подготовилась, поскольку не знала, что отец и Лиза приедут раньше. Зато Демьян, судя по объемным коробкам, ярким пакетам и биркам — во все оружия.

— Это от нас с Талией, — говорит Морозов, а я даже не пытаюсь возразить. Ладно, потому заставлю Демьяна признаться в том, какую сумму я должна ему перевести на счет за расходы.

Родители разворачивают свои подарки. А Демьян передает и мне небольшую коробку. Я теряюсь, потому что в голову лезут абсолютно абсурдные мысли. Коробочка очень маленькая. В таких обычно дарят кольца, или серьги. И я не уверена, что внутри именно сережки.

— Морозов! — выдыхаю я.

Нет, я не хочу, чтобы там оказалось кольцо! Между нами с Демьяном все еще зыбко и непрочно. Мы не доверяем друг другу. Все еще взрываемся по поводу и без. Да что уж, я могу сходу привести тьму доводов, почему не хочу прямо сейчас официальных отношений с Демьяном.

— Не бойся, открывай, — широко улыбается Демьян, а я красноречивым взглядом стреляю в сторону родителей. Морозов закатывает глаза, будто говорит мне, что я напрасно волнуюсь, и он помнит о данном обещании.

Я откидываю крышку бархатной коробочки.

Внутри лежит ключ.

Я моргаю несколько раз, пытаюсь осознать свои чувства.

Ключ? То есть Демьян мне дарит ключ, а не кольцо? Ключ?!

— Что это? — уточняю я.

Должно быть, все эмоции написаны на моем лице, потому что Демьян начинает смеяться. Громко, в голос.

— Слушай, ну у тебя и моська, — сквозь смех говорит он, а я понимаю, что начинаю злиться.

Гад! Ну какой же он гад!

— А ты о чем подумала, Кошмар? — подмигивает он многозначительно. — Я решил, что взамен раздавленного скутера должен тебе новый.

Я молчу. Нет, подарок, разумеется, отличный. Зная Морозова, он явно выбрал не самую дешевую модель. Но… в душе намертво поселилась горечь.

Будто подарили мне совсем не то, что я истово хотела.

— Не нравится подарок, сестренка? — интересуется Демьян, а мне почему-то слышится ехидство в его голосе.

— Прекрасный подарок! — чеканю я и отворачиваюсь, наблюдаю за родителями.

Наверное, я даже завидую им. Сама не знаю по какой причине. Просто меня посещают именно такие мысли.

— На самом деле, у меня есть для тебя и другой подарок, малышка, — слышу очень тихие слова, сказанные мне почти на ухо.

Мурашки моментально понеслись по телу. В низу живота начал нарастать горячий комок желания.

— Но ты ведь хочешь держать наши отношения в тайне. Да? — добавляет Демьян и отодвигается от меня как раз в тот момент, когда отец смотрит в нашу сторону, а Морозов говорит громче: — Пора за стол, семья!

Демьян уходит из гостиной прежде, чем я успеваю придумать ответ. Послушно иду за Морозовым. Коробочка с ключом от моего нового транспорта греет руку.

Мы оказываемся за столом, за час до полуночи. Отец садится рядом с Лизой. Демьян устраивается на соседнем стуле от меня.

Ничего необычного, на первый взгляд. Но мне кажется, что Морозов слишком близко, и с минуты на минуту родители это заметят.

Но нет, все проходит спокойно. Постепенно я расслабляюсь и чувствую себя свободно.

Ровно в полночь мы открываем бутылку шампанского и под бой курантов празднуем наступление Нового года.

— А теперь по плану у нас салют! — заявляет вдруг Демьян, а я начинаю улыбаться, как ребенок.

Надо же! Салют! А я ведь просто обожаю фейерверки!

Мы выходим во двор. Вернее, мы с Демьяном торопливо одеваемся и выбегаем из дома. А вот родители остаются на террасе. Лиза — укутана в плед. Отец — рядом с ней, обнимает за плечи.

У Демьяна уже все готово. На дальнем участке двора установлены специальные подставки. После нехитрых манипуляций, в воздух взлетают разноцветные огни, взрываются, разлетаются на сотни ярких звезд.

Я смеюсь, запрокинув голову, любуюсь открывшимся видом. Слышу, как родители смеются, целуются, им совсем не интересен окружающий мир.

А я поворачиваюсь к Морозову. Мы стоим так, что его высока фигура закрывает нас от глаз отца и Лизы. Я первой приподнимаюсь на цыпочки.

— С Новым годом! — шепчу я.

— С Новым годом! — эхом повторяет Демьян.

Наш поцелуй получается мимолетным. Наверное, со стороны мы могли бы сойти за брата и сестру. Но это если не брать во внимание глаз Демьяна. В них бушует пламя.

Я чувствую, как Демьян что-то вкладывает в мою ладонь. Накрывает ее своими пальцами.

— Откроешь потом, когда будешь готова, — говорит он мне и добавляет: — но только думай не очень долго. Я ж с ума сойду!

Морозов отступает от меня. А я тянусь за ним. Мне не хватает его. Я уже зависима от него. Прикипела к его поцелуям и горячему, обжигающему дыханию.

Демьян запускает очередную партию фейерверков. Я смотрю на разукрашенное огнями небо, запрокинув голову.

Погружаюсь в собственные мысли, мечты, надежды. Не замечаю, что отца и Лизы уже нет. Они вернулись в дом. А Демьян, наоборот, встает рядом.

Перевожу взгляд на лицо парня. Чувствую, как мои пальцы тонут в его большой и надежной ладони. Мне уютно и спокойно рядом с Морозовым.

Да, порой мы готовы убить друг друга, скандалим на пустом месте. Он рычит. Я вредничаю.

Но я уже не могу без него. Он каким-то непостижимым образом стал мне необходим, точно воздух. Важен настолько, что я боюсь остаться без него.

Я сжимаю пальцами его руку. Даже не возражаю, когда Демьян тянет мою ладонь к своему лицу. Кожу колют тысячи иголочек, когда я чувствую прикосновение губ.

— Пойдем в дом? — предлагает Демьян, а я качаю головой в отрицании.

Там, в доме, нам вновь придется держать дистанцию друг с другом. И что за дурацкая была идея? Ведь дурацкая же!

Но из вредности и упрямства я молчу. Это ведь именно я не хотела рассказывать родителям о нас. Странно, почему отец ничего не замечает. Ведь у меня, должно быть, все эмоции написаны на лице.

Я уже собираюсь признать поражение. Собираюсь сказать Демьяну, что нам стоит сообщить родителями. Мы ведь обманываем их, не договариваем.

И уже открываю рот, набираю в легкие воздуха.

— Талия! — слышу оклик отца. Папа выглядывает на улицу из окна и машет мне моим телефоном. — Твоя тетя звонит!

— Нужно ответить, — улыбаюсь я Морозову и сбегаю. Да, трусливо. Да, цепляюсь за этот пустяшный повод. Но мысленно я обещаю себе, что сегодня непременно мы обо всем расскажем родным.

Я бегу в дом. Отец уже подает мне телефон, из динамиков которого я слышу голос тетушки.

— С Новым годом! — весело кричу я и машу рукой в камеру.

Тетя Ева улыбается, шлет воздушные поцелуи. Связь на удивление отличная. И я четко слышу каждое ее слово. Мы обмениваемся пожеланиями. Я очень скучаю по тетушке, очень похожей на мою маму. На меня вдруг накатывает волна сентиментальности. И я с трудом сдерживаю слезы.

И даже не пытаюсь отстраниться, когда за спиной появляется Демьян. Я вижу его на экране телефона. Вижу, как парень искренне улыбается тете Еве и здоровается с ней.

— О, привет, Демьян! — улыбается тетушка в ответ и машет рукой. — Как твои дела? Кстати, Тадеуш доволен, что вы встречаетесь? Уверена, отцу спокойнее от того, что Талия в надежных руках!

Я замираю. Голос у Евы очень громкий, звонкий. Да и родители сидят на диване в той же комнате, где находимся мы с Демьяном. Нет даже крохотного шанса, что отец и мачеха не услышат слов Евы.

Я понимаю, что самое время возразить. Просто сказать, что тетя ошибается, а мы с Морозовым всего лишь сводные брат и сестра.

Но я смотрю поверх телефона на изменившееся лицо отца. Руки Демьяна ложатся на мои плечи. И это самое явное подтверждение тому, что мы с Морозовым действительно пара.

— Встречаетесь? — эхом рокочет отец, хмурится и сверлит Демьяна тяжелым взглядом через прищур. — Какого хрена, Демьян?! Какого черта?! Решил гарантии получить? Думаешь, если ты с моей дочкой, то… Я же обещал! Сказал, что дам денег на твой чертов старт-ап!

— Ты сейчас о чем, папа? — теряюсь я, а руки Морозова сжимают мои плечи сильнее, когда я пытаюсь развернуться и посмотреть любимому человеку в глаза.

— Демьяну нужны деньги на развитие собственного бизнеса. Он попросил их у меня, — отвечает отец.

— Это обычный банковский кредит. Я все выплачу через три года, до копейки! — возражает Морозов. — И мой бизнес никак не связан с Талией.

— Серьезно? — злится папа. — Скажи еще, что ты безвозмездно присматривал за Талией, пока мы были в путешествии!

— Так, стойте! Давайте спокойно поговорим! — предлагает мачеха.

— Я не трогал тот счет, Тадеуш! — рубит Морозов, а мне удается сбросить его ладони и повернуться.

— Это правда? Ты взял деньги у моего отца за то, что нянчился со мной? — требую я ответа.

— Талия, малыш, все не так…, — начинает Демьян. — Вернее, все было так. Но потом изменилось. Мне нужны были деньги, но… Черт, девочка, давай поговорим наедине!

— О чем? — смеюсь я, но смех выходит совсем не веселым.

У меня в груди разрастается дыра размером с космос. Кажется, что во мне умирает что-то важное, что-то нужное мне, волшебное, хрупкое. Это что-то рассыпается острыми, колючими осколками, раня меня, вспарывая все внутренности, включая сердце.

— Ты такой же, как Олег, или Леон, да? Вопрос только в цене и в количестве денег, которые заплатит мой отец, — роняю я и пячусь подальше от Морозова.

Я не хочу, чтобы он касался меня. Не хочу слушать его объяснения. Не хочу видеть его.

Я убегаю в комнату, хлопаю дверью, прижимаюсь к ней спиной. Понимаю, каждая мелочь здесь кричит о том, что это наша общая с Демьяном спальня.

А я не хочу ничего общего с ним.

Закрыв глаза, я плачу. Горячие слезы ручьем льются по щекам. Мне больно и обидно.

Нет, и раньше со мной случалось что-то подобное. Все мои знакомые и, так называемые друзья, рано или поздно, а пытались через меня познакомиться с олигархом Тадеушем Кошмаром. Раньше я это принимала, как должное. Что поделать, если мир так устроен.

Но сейчас… Поступок Морозова растоптал меня. Уничтожил все, что зарождалось и жило в моей душе. Мою любовь к нему. Мое доверие. Мое сердце, которое оказалось не таким нужным ему, как деньги моего отца.

***

Глава 16

— Давай поговорим?!

— Не сейчас.

— А когда? Утром вы уедете в город, а я уверен, что Тадеуш и на километр меня к тебе не подпустит.

— Ты снова на меня кричишь, Морозов!

— Я говорю шепотом! Просто открой чертову дверь, Талия!

Я вздыхаю. Нет, я не хочу прямо сейчас видеть Демьяна. Знаю, что он скажет мне. Знаю, что найдет подходящие слова. Скажет, что не собирался меня обманывать.

Но ведь обманул! Вернее, не рассказал о существовании договоренности между ним и моим отцом.

От этих мыслей мне становится только хуже. Чувствую себя разменной монетой. Товаром, который продают за сходную цену.

Нет, как раз поведение отца мне понятно. Впрочем, как и мотивы Демьяна.

Но! Он ведь мог мне обо всем рассказать, когда мы стали близки! Мог, но не рассказал!

Признаться, я уже немного остываю. Не плачу. Да и в целом, чувствую себя спокойно. Пожалуй, даже испытываю безразличие ко всей ситуации.

Вот уже два часа я сижу на полу под дверью. По ту сторону торчит Морозов. И вместо того, чтобы уйти в гостиную и лечь спать на диване, Демьян ведет со мной переговоры.

Удивительно, что отца не слышно. Должно быть, Лиза повлияла на него как-то. По крайней мере, после того, как скандал и крики стихли, каждый заперся в своей комнате.

Кроме Демьяна. Ему не досталось отдельной спальни, потому что в нашей заперлась я.

Нет, не в нашей. Мысленно исправляю эту ошибку, грустно улыбаюсь и смотрю на мои сложенные в чемодан вещи.

Да, все я делаю правильно. Не хочу я оставаться в доме, где мне врут.

Впрочем, и с отцом я жить не хочу. Я уже совершеннолетняя, могу жить самостоятельно, в отдельной квартире. В идеале — в шаговой доступности от университета.

Главное, убедить отца, что мне нужна отдельная квартира. Но я надеюсь, что Лиза поможет мне в разговоре с отцом.

— Ты спишь? — доносится из-за двери. Кажется, я даже слышу, как Демьян вздыхает.

Упрямо молчу. Пусть думает, будто я действительно уснула.

— Ладно, так и быть, малышка, — слышу его негромкий голос, — я подожду, когда ты остынешь, и мы спокойно поговорим обо всем. Только ты учти, Талия, мы встречаемся, а ты моя девушка. И у нас все охренеть, как серьезно!

Я едва ли не прижимаюсь ухом к полотну двери. Слышу, как Морозов тяжело вздыхает, словно поднимается на ноги.

И уходит.

Его тяжелые шаги эхом отдаются в моей голове. Я некоторое время сижу без движения. Смотрю прямо перед собой, в пространство. Слезы высохли, их больше нет. Как нет и желания оставаться здесь, в комнате, в доме, в деревне.

Я жду, когда в доме все стихнет. После осторожно открываю двери спальни.

Напряженно вслушиваюсь в каждый звук. И только убедившись, что все спят, я выхожу в коридор.

Я знаю, где Демьян оставляет ключи от машины. Прихватив чемодан, бесшумно крадусь по комнатам. Выдыхаю, только оказавшись на улице.

Мне хватает нескольких минут, чтобы забросить вещи в салон джипа Демьяна, открыть ворота и выехать за территорию Морозова.

Признаться, я не очень люблю управлять автомобилем, а в снег — и подавно. Но упрямо еду вперед, в город, по заметенной трассе, радуясь, что машин встречается очень мало. Должно быть, все сейчас празднуют наступление Нового года, а не выясняют отношения в семье. И уж тем более, не сбегают из дома.

Только когда пересекаю границу города, понимаю, что ключа от квартиры отца у меня нет. На миг теряюсь, не знаю, куда ехать. Взгляд падает на приборную панель, где лежит мобильный телефон.

Вспоминаю, что у Морозова их два. Должно быть, один рабочий. Батарея разряжена, но мне опять везет, и я нахожу зарядное устройство. Включаю гаджет, прижимаюсь к обочине и листаю контакты, занесенные в телефонную книгу.

Можно, конечно, звонить и с моего, но у меня нет номера человека, который мне определенно поможет. Вероятно, даже вопросы ненужные не станет задавать.

Далеко не сразу Хайдар Вахидов отвечает на мой звонок.

— Демьян?

— Нет, это Талия, — говорю я и понимаю, что голос дрожит.

— Талия? — переспрашивает Хайдар. — У тебя все в порядке?

— Да, — отвечаю я, а потом уже честно: — Нет. И я не знаю, куда мне поехать.

— Вы поссорились с Морозовым?

— Немного.

— А сейчас ты где?

— Еду в его машине, — признаюсь я. — Кажется, я ее угнала. И еще, сбежала из дома.

— Отлично, смотрю, у тебя проходит Новый год, Талия, — смеется Вахидов, — а где именно едешь?

Я сообщаю свои координаты, а Хайдар решает вопрос.

— Талия, понял, где ты находишься. Давай-ка ты меня дождись на заправке. Не нравится мне, что ты в таком состоянии за рулем. Сейчас как раз будет съезд. Я через двадцать минут постараюсь подъехать.

— А это точно будет удобно?

— Талия, ты мне звонишь в пять утра первого января, в слезах, говоришь, что из дома сбежала, — вздыхает Вахидов. — Думаешь, я тебя оставлю в таком состоянии, отключу телефон и пойду спать?

— Ну или позвонишь Морозову, — усмехаюсь я.

— А ты хочешь, чтобы я ему позвонил?

— Нет, — торопливо говорю я.

— Тогда я тебя сейчас заберу.

— Хайдар! — вздыхаю я, и пока звонок не разорван, прошу: — Не говори Демьяну, где я.

— Настолько серьезно поругались? — интересуется Вахидов, а я слышу характерный звук сигналки по ту сторону связи. Значит, друг Демьяна уже садится в машину, чтобы приехать за мной. — Ладно, приеду, все мне расскажешь.

Я не возражаю. Убираю телефон на место. Жду.

Ровно через двадцать минут на территорию заправочной станции въезжает автомобиль. Признаться, я немного удивлена, ведь от тачки Вахидова я ожидаю чего-то более внушительного. А вижу спортивный автомобиль серебристого цвета с черными полосами на капоте.

***

Жилье Хайдара тоже отличается от той картинки, что я рисую в голове. Большой и плечистый, как медведь, Вахидов, в моем понимании, должен жить в большом доме из дерева, в окружении лесов. В крайнем случае, в пригороде, где просторно, тихо и спокойно.

Но друг Демьяна привозит меня в один из недавно отстроенных микрорайонов, где ровными рядами стоят новостройки. Квартира, принадлежащая Хайдару, весьма уютная, двухэтажная. На первом — просторный холл, гостиная, кухня. На втором — спальни и кабинет.

После короткой экскурсии от радушного хозяина мы устраиваемся в гостиной.

Я не вижу ни накрытого стола, ни гостей, ни намека на то, что Хайдар встречал Новый год в компании. Должно быть, мои мысли написаны на моем лице, потому что мужчина мягко улыбается и протягивает мне бокал вина.

— Я не отмечаю, — говорит Хайдар.

— Значит, я тебя… разбудила? — мне вдруг становится неуютно.

— Ради такой девушки можно и проснуться, — посмеивается Вахидов, но его цепкий взгляд останавливается на моем лице: — Талия, ты же понимаешь, что твои будут волноваться? Я позвоню Морозову. И потом, нужно забрать машину с заправки.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

Доводы Вахидова логичны. И сейчас, когда проходит несколько часов после ссоры, я уже не так взвинчена. Хайдар прав, нужно сообщить папе, или Демьяну, где я и с кем.

Вино на вкус очень приятное, сладковато-терпкое, легкое. Но уже после нескольких глотков я понимаю, что меня клонит в сон.

Хайдар берет в руки телефон. А я невольно пристально вслушиваюсь в слова мужчины. Но голос по ту сторону связи мне слышен еще более отчетливо. Кажется, Морозов кричит.

— Да успокойся ты! — рявкает Вахидов, поднимается со своего кресла, подходит к окну и смотрит вниз, на город. — Нет, сегодня можешь даже не приезжать. Все равно не пущу. Остынь, завтра поговорите. Завтра — это второе января, Демьян!

Удивительно, но Морозов замолкает. Некоторое время его даже не слышно. Он говорит тихо, а Хайдар то усмехается, то вздыхает, то смотрит на меня, наклонив голову.

Телефонный разговор завершается, Хайдар складывает руки на груди.

— Сегодня вечером у меня будут гости, Талия.

— Я могу уехать, — предлагаю я.

— Нет, вообще-то, я ждал тебя с Морозовым, брата с семьей и племянниками, — улыбается Вахидов. — Если ты скажешь, что все еще не хочешь видеть Демьяна, его не пустит охрана.

— У меня есть время до вечера, чтобы подумать? — предполагаю я, а Хайдар кивает.

Я тру переносицу. Да, думать о Морозове не очень хочется. Впрочем, после бокала вина, вообще ни о чем не хочется думать.

— Я покажу тебе твою спальню, — предлагает Хайдар.

Спустя полчаса, я уже лежу в постели. Шторы намеренно не закрываю. Вид из окна чудесный. Рассветное небо золотится лучами, будто сама природа обещает начало нового дня, а вместе с ним, новые решения и мысли.

Я засыпаю. А наутро все переворачивается с ног на голову.

Меня будят детские голоса. Кажется, будто кто-то сидит рядом, рассматривает меня и перешептывается.

Я осторожно открываю глаза и тут же натыкаюсь на две пары одинаковых карих глаз-угольков.

— Это ты ее разбудил!

— Нет, ты!

— Я, между прочим, говорил тихо. Это ты смеялся!

— Я?! Да я вообще молчал!

Словесная перепалка молниеносно перетекает в нешуточную драку. И я тут же подскакиваю на ноги, чтобы разнять драчунов.

Мне приходится втиснуться между мальчишками и развести руки в стороны.

— Так! Стоп! Живо успокойтесь! — командую я. — Вы кто такие?

— Булат и Джават Вахитовы, — хором представляются мальчишки. — А ты?

— А я Талия, — улыбаюсь я.

Мальчишкам на вид лет семь-восемь. И они точная копия Хайдара. Должно быть, это и есть его племянники.

— Дети, живо идите сюда! — слышу негромкий женский голос из коридора.

Мальчуганы тут же начинают метаться. Я понимаю, что сейчас им влетит. Скорее всего, им не разрешили войти в мою комнату, но они все равно оказались внутри.

— Это была твоя идея!

— Да конечно! Ты первый предложил!

Пацаны вновь начинают спорить, а я с трудом сдерживаю улыбку.

— Так, слушайте внимательно, — говорю я негромко, — выходим все вместе и говорим, что я сама открыла вам двери и впустила в комнату. Идет?

Оба кивают, а я улыбаюсь.

Мы втроем выходим в коридор. Нас тут же перехватывает высокая стройная девушка. Рыжие цвета бронзы волосы, собраны в красивую косу. Девушка очень яркая и эффектная, к тому же светло-голубой костюм идеально сочетается с голубыми глазами.

Мне вмиг становится неловко за собственный внешний вид, ведь я все еще в пижаме.

— Вот вы где! — восклицает девушка и смотрит крайне обещающим взором на мальчишек. — Живо к отцу! Он с вами будет серьезно разговаривать!

Булат и Джават, вздохнув, опускают головы и послушно идут на первый этаж, где им, очевидно, светит выговор.

— Простите, пожалуйста, мы не хотели вас будить, — улыбается девушка, сверкнув милыми ямочками на щеках. — Я Лена, жена Казбека. А вы, должно быть, Талия?

— Очень приятно, — киваю я и провожаю взглядом темноволосые макушки мальчишек, — у вас прекрасные сыновья.

— Угу, когда спят, — смеется Лена. — Раз уж вы проснулись, не хотите с нами позавтракать?

— Хочу, — соглашаюсь я и немного напрягаюсь, потому что с первого этажа слышится чей-то громкий раскатистый голос.

— Не бойтесь, — спохватывается Лена, — это мой муж. Он очень добрый. Только с сыновьями приходится включать режим цербера. Иначе они весь дом разнесут. Мы тогда ждем вас, Талия, за столом.

Лена улыбается, убегает вниз по лестнице. А я торопливо принимаю душ и переодеваюсь. Хорошо, что сбежала я из дома с полным чемоданом вещей.

***

Когда я прихожу в гостиную, вся семья Вахидовых сидит за столом. Хайдар — во главе, напротив — его брат, по правую сторону Лена. Слева — мальчишки. Их взгляды направлены строго в тарелки, а лица хмурые и недовольные. Должно быть, мальчишек все-таки наказали.

— Здравствуйте, — произношу я.

— Присаживайся, Талия, — Хайдар поднимается на ноги и придерживает для меня свободный стул. — С Леной и моими племянниками ты уже знакома. А это мой брат, Казбек.

Я внимательно смотрю на мужчину. Мне кажется, я уже прежде где-то видела его. Крупные черты лица, нос с горбинкой и короткие волосы, посеребренные сединой — весь облик немного пугает, потому что мужчина не красавец. Но когда он улыбается, его лицо становится мягче, меняется, а в моей голове складывается общая картинка.

Черт, я ведь уже видела этого человека!

Казбек улыбается, поднимается навстречу, кивает и протягивает мне свою огромную ладонь.

Мне немного страшновато отдавать в его огромные руки свою.

— Очень красивая девочка у Деда Мороза, — посмеивается Казбек, и Хайдар с Леной тоже начинают смеяться.

— Это у нас такая семейная шутка, — поясняет Лена. — Демьян на прошлый Новый год поздравлял мальчишек, подписал для них подарки, а они читали надписи и решили, что «Д.Морозов» означает Дед Мороз. С тех пор мы его так и зовем.

Я вежливо улыбаюсь, жму мужскую руку.

— Я ведь знаю вас, вы …, — заговариваю я.

— Да, Казбек у нас легенда спорта, — Хайдар хлопает брата по плечу, — он у нас главный тренер сборной страны по хоккею.

— Не такая уж и легенда, — посмеивается Вахидов-старший. — К тому же, вот-вот уйду в запас.

— Казбек планирует сбавить обороты и тренировать детишек, — делится планами Лена.

Я занимаю место за столом среди Вахидовых. Невольно подмечаю, что Казбек приобнимает жену бережно и нежно. И невооруженным глазом видно, что между этими двумя есть магия, химия, да как угодно можно назвать. Должно быть, это и есть любовь.

Я наблюдаю за семьей Вахидовых. Мальчишки, конечно, сорванцы. Но и они не остаются без внимания матери, отца и дяди.

Перевожу взгляд на чашку с чаем. Мне становится вдруг грустно. Наверное, вот такой должна быть настоящая семья. А не то, что есть у меня. Или нет?

Я вспоминаю отца, который, по большому счету, воспитывал меня в одиночку. Тетю Еву, которая редко приезжает, но часто звонит. И все, родни у меня больше не осталось.

— Все наладится, Талия, — негромко говорит Хайдар и коротко сжимает ладонью мое запястье.

Дружеский жест, но мне от него тепло.

Улыбаюсь грустно. Я благодарна Хайдару за поддержку, потому что, кажется, самой мне не разобраться.

Наш завтрак прерывает дверной звонок. Я невольно вздрагиваю. Почему-то мне кажется, что я знаю, кто именно заявился к Вахидову ранним утром первого января. Ну, ок, не ранним, и не утром, а в обед. Но тем не менее.

— Я открою, — вздыхает Хайдар и выходит из комнаты, а, спустя пару минут, возвращается.

Я уверена, что в нескольких метрах от меня замирает Демьян. Мне так кажется. Или хочется думать. Я просто чувствую, что он там, смотрит на мой затылок, буравит его тяжелым взглядом.

— А вот это уже интересно, однако, — слышу смех Казбека и оханье Лены. — Дай-ка угадаю, бандитская пуля?

— Фонарный столб, — бормочет Морозов в ответ, а я лишь наклоняюсь над моим завтраком, только бы не смотреть на Демьяна.

— Эй, тут мое место! — возмущается Хайдар, когда Морозов пытается сесть рядом со мной.

Удивительно, но Демьян занимает стул напротив меня. На соседний возвращается Вахидов.

— Скажи, если тебе будет неприятно его присутствие, — заявляет мужчина, а я все-таки поднимаю взор.

Демьян выглядит… помятым. И дело не в отсутствии галстука и взъерошенных волосах. На лице красуется темно-лиловые фингалы, будто Морозову кто-то двинул в нос, отчего под глазами расплылись «фонари».

Я охаю, потому что синяки выглядят устрашающе. Еще и ссадина на губе и скуле тоже имеется в наличии. Словом, полный набор.

— Почему это моей девушке будет неприятно мое присутствие? — задает Морозов вопрос, выделяя интонацией самые важные, на мой взгляд, слова.

— А кто сказал, что здесь есть твоя девушка? — прищуриваюсь я.

— Демьян, сбавь обороты, — негромко роняет Хайдар, а я торопливо накрываю его ладонь своей, чтобы показать, что все в порядке.

От Морозова не укрывается этот жест. И я чувствую, как взглядом парень прожигает дыру в моей ладони.

— Вот, значит, как, да? Быстро ж ты, Кошмар, нашла мне замену!

— Успокойся и прекрати нести чушь, Морозов! — цежу я.

— Чушь? Так это называется? — рявкает Демьян. — Я в тебя втрескался, а ты к моему лучшему другу сбежала! И я еще должен, млять, успокоиться?!

— Втрескался?! Да ты же из-за денег был со мной! Скажи, сколько мой папочка тебе заплатил?! — повышаю я голос.

Наверное, я просто устала от нервного напряжения. От всего, что произошло. От неопределенности. От того, что мне плохо. От предательства. От лжи и обмана. Устала от всего. Потому сейчас я срываюсь по малейшему поводу.

— Я ни копейки не взял оттуда! — ударяет Демьян ладонью по столу так, что чашки звенят.

— Тогда почему раньше не сказал?

— Да когда было говорить?!

— Когда угодно!

— Да с тобой же невозможно разговаривать!

— Со мной? Вообще-то, истеричка у нас это ты! — возмущаюсь я и вскакиваю на ноги.

— Сама такая!

— Придурок ты, Морозов!

— Идиотка!

— Упрямый осел!

— Не везет тебе, Кошмарик, потому что этот упрямый придурок и осел тебя любит!

— Да плевать! — я уже кричу на Морозова, более того, стучу по его широким плечам кулаками.

И вообще, он как-то незаметно оказывается очень близко ко мне. Непозволительно близко. И мне сложно о чем-то думать, кроме как о том, что я скучала без его рук. Они ведь такие теплые и надежные. Такие…

— Руки от меня убери!

— Как же мне тогда тебя обнимать? — очень тихо говорит Демьян.

Я не замечаю, но в комнате мы остаемся одни. Вахидовы тактично испаряются, а я этого даже не замечаю.

Глава 17

— Никак!

В одну секунду меня словно покидают силы. Кричать я не могу. Как и сопротивляться. Как и не могу оттолкнуть рук Демьяна от себя. Я вообще ничего не могу сделать. Мое тело будто не слушается меня.

— Девочка моя…

Я слышу, как Демьян шепчет что-то очень ласковое и нежное. Я и не знала, что он способен на такое. Кричать и колоть сарказмом — это запросто. А вот быть настолько нежным со мной — такое случается едва ли не впервые.

— Зачем ты приехал!

Я выдыхаю, мне больно стоять настолько близко к Демьяну. Но и отстраниться от него не могу.

Наверное, я просто слабачка, потому что мои руки цепляются за пиджак Демьяна. Мои пальцы до бела сжимают ткань его одежды. Тянут ближе.

— Потому, что ты здесь, — говорит он.

Я сдаюсь. Закрываю глаза. Позволяю себя крепко обнимать.

— Я хочу быть там, где ты, девочка моя, — продолжает говорить Демьян, а я теряю себя, — хочу быть с тобой. Хочу видеть каждый день твою улыбку. Слышать твой голос, твой смех.

Я слышу, как сипит и ломается его голос.

— Посмотри на меня, Талия! — он просит, а я не смею отказать, и когда я поднимаю голову, Демьян продолжает: — Я очень сильно тебя люблю. Я не хотел, чтобы так вышло, малыш. Честно. Думал, у нас будет обычная семья, где сводные брат и сестра вполне мирно существуют. Но нет. Все совсем не так. И я рад, что оно не так, Талия.

— Почему ты раньше не рассказал про отца и ваш с ним договор? — всхлипываю я.

— Сначала это было неважно, мне нужны были деньги, а твой отец обещал помочь, — раскаивается Демьян, — а после все как-то закрутилось. Скажи, а ты? Ты хоть что-то чувствуешь ко мне? Ведь было у нас с тобой и хорошее?

— Морозов, ты все-таки жук! — вздыхаю я. Конечно же, я не собираюсь открывать все карты сразу. Пусть этот вредный мужчина немного помучается.

— Ну а что такого? — фыркает Демьян. — В плане интима у нас с тобой все на высшем уровне.

— Морозов, ты кроме секса о чем-то способен думать? — возмущаюсь я.

— Когда ты рядом? Разумеется, нет, — слышу его голос полный обещания и соблазна. И ведь он говорит вполне серьезно. И уже собираюсь оттолкнуть этого нахала от себя, но он продолжает: — Кошмарик мой, я признался тебе в любви, а ты мне про секс? Как-то нечестно, да?

— Нечестно брать деньги за секс со мной, Демьян! — прищуриваюсь я.

— Талия, да не так все было! Скажешь тоже! — я вижу, как теряет терпение Морозов. Кажется, мне удается его довести до нервного тика. Вон уже и глаз начинает дергаться.

— Для меня все это выглядит именно так! — ехидничаю я.

Мне все уже удается оттолкнуть парня. А после его слов во мне зарождается странная уверенность в собственных силах, мне начинает казаться, что такой шикарный молодой мужчина, как Демьян, вполне способен влюбиться в меня. Он ведь именно это и говорит мне. Уже дважды за последние полчаса.

— Секс за деньги, говоришь? — хмурится Морозов и смотрит на меня так, будто что-то задумал. — Я тебе про любовь, а ты мне про секс, Кошмар. Ну что ж, ты у меня просто еще наивная и неопытная. Не знаешь разницы, так?

— Морозов! Ты чего? — возмущаюсь я и озираюсь по сторонам, судорожно ищу пути отступления. — Не вздумай ничего такого! Ну не здесь же!

Демьян, как самый заправский маньяк, припирает меня к стене, нависает, сжимает руками.

— Да, тут ты права. Едем домой! — кивает Демьян.

— Не хочу! — возражаю я. — Никуда я не поеду.

— Поедешь, — припечатывает Морозов.

Я сопротивляюсь, пусть не в полную силу, но выражаю свое недовольство. Морозов плевать хотел на мои возражения. В мгновение ока я оказываюсь висящей на его плече. И этот пещерный, до жути упрямый и ревнивый мужчина уже несет меня через гостиную, холл, мимо Вахидовых в полном составе.

— Надо же, как у вас все стремительно меняется, — слышу смех Хайдара.

— Вечером все в силе? В семь мы у тебя? — словно ничего выдающегося не происходит, Демьян невозмутимо интересуется у друга. — О, твой чемодан, Кошмарик? Вот и славненько.

Я вздыхаю, потому что сопротивляться ни сил, ни желания, что уж скрывать, нет.

— Отпусти меня на пол! — командую я уже за входной дверью, но в ответ Морозов лишь шлепает меня по мягкому месту.

— Виси смирно, любимая, пока я не передумал и не занялся с тобой сексом прямо в машине! — цедит он строгим тоном, нарочито выделяя «секс».

— Демьян, ну, правда, хватит! — уже прошу я.

— Не мешай мне работать над нашими отношениями, Кошмар, — фыркает парень.

Мне остается лишь вздыхать и надеяться на то, что первого января мы никого из соседей Хайдара не встретим ни в лифте, ни на территории подземного паркинга, где стоит машина Демьяна.

Нам действительно везет. Жилой комплекс словно погружен в сон. И после новогодней ночи здесь нет ни души.

Морозов усаживает меня на переднее пассажирское кресло. Застегивает ремень безопасности, словно бы я сама не способна справиться с такой пустяшной задачей.

И замирает, глядя мне прямо в глаза.

— Я правда очень скучал, Талия, — говорит он, едва заметно улыбаясь, но как-то грустно, отчего мне хочется расплакаться. — И я правда тебя люблю, маленькая.

Я сглатываю ком, что встает поперек горла. Тяну руку к мужской щеке. Провожу кончиками пальцев по скуле, переносице, едва касаюсь темных кругов и кровоподтеков.

Но ответить не успеваю. Демьян уже закрывает дверь, убирает мои вещи в багажник и садится за руль.

Мы покидаем жилой комплекс, где расположена квартира Хайдара. Демьян молча выбирает нужный маршрут, а я даже не спрашиваю, куда именно мы едем. В моей голове царит хаос, и я не собираюсь наводить в ней порядок.

***

Я уже была и прежде в квартире Морозова, потому все здесь кажется мне привычным. Наверное, я даже чувствую себя, как дома. Что уж скрывать, а я рада, что Демьян привозит меня именно сюда.

Он вносит мои вещи, закрывает двери на замки и опирается спиной о стену.

Я знаю, что сейчас Морозов смотрит на меня. Но я не поворачиваюсь к нему лицом, пусть и чувствую, что нам очень нужно поговорить обо всем, обсудить, решить многое.

Слышу, как парень вздыхает и подходит ко мне ближе. Его ладони ложатся на мои плечи. Мне хорошо и тепло от этого прикосновения. И я, качнувшись назад, упираюсь лопатками в широкую мужскую грудь.

— У нас все странно начиналось, Талия, — задумчиво заговаривает Демьян, а его щека касается моего виска, скулы, трется о щеку, — но ведь главное, что сейчас ты здесь, со мной. Да?

— Ты говорил правду тогда? Не врал мне? — спрашиваю я негромко и поворачиваюсь к Демьяну.

Мне очень нужно посмотреть в его глаза. Понять. Убедиться. Поверить.

Слова — значат многое. Но я хочу верить и чувствам.

Демьян молчит. А я тону в его мягком взоре. Меня накрывает волной его ласки и нежности. Хотя, это ведь Морозов! Он совсем не мягкий и пушистый. Он дико вредный. И такой же упрямый.

Обычно.

Но не сейчас. Сейчас он совсем другой.

— Я. Тебя. Люблю, — говорит он отрывисто, жадно целуя меня между словами. А я накрываю его ладони своими пальцами.

Да, я верю ему. Хочу верить. Ведь я и сама чувствую щемящую нежность к этому сильному парню. К моему любимому человеку.

Наверное, Демьян читает мои мысли. Потому что он подхватывает меня, приподняв над полом.

Во мне зарождается такое чувство, будто я — вернулась домой. Здесь меня всегда будут ждать, ценить, уважать. И как бы сильно мы ни ругались, а мне хорошо и спокойно в крепких руках любимого.

Крепко обнимаю его за шею, ерошу волосы, путаю в них пальцы.

— Мне плохо без тебя, девочка, — слышу его голос, улыбаюсь, потому что в его словах сквозит недовольство.

— И я виновата в этом? — смеюсь я уже громче.

— Ну а кто? Заморочила мне голову. С ума свела, и в кусты, — ворчит Демьян, — а у меня эмоциональный срыв, моральная травма. Мне, между прочим, теперь необходимо лечение и постельный режим.

— Кто бы сомневался, — усмехаюсь я и нарочито снисходительно вздыхаю: — Так и быть, пациент Морозов, займусь я вашим лечением.

— Боюсь, это неизлечимо, — уже серьезно шепчет Демьян и совсем без перехода добавляет: — Ты открыла мой подарок?

Я знаю, о чем он говорит. Но … нет, не открывала. Именно потому, что знаю: в коробочке лежат не серьги.

Или, что гораздо хуже… И я ошибаюсь?

Словом, мне было страшно открыть подарок Демьяна.

— Нет, не открыла, — отвечаю я.

— Да, все верно, — кивает Морозов, — я сглупил. Нужно было сделать иначе. Я все исправлю, малышка.

Я верю Демьяну. Тянусь к нему. Отвечаю на его поцелуи. Не противлюсь, когда он осторожно стягивает одежду с моих плеч.

Сейчас мне немного непривычно. Прежде наша близость была похожа на ураган. Он сносил меня с ног, выбивал из реальности, безжалостно и неумолимо. Теперь же неспешные касания и поцелуи медленно доводят меня до исступления, до того момента, когда нет сил терпеть удовольствие. Но и отстраниться от любимого нет сил.

Каждая ласка — признание. Каждый поцелуй — откровение.

Мне хочется плакать, заставить Демьяна поторопиться. Двигаться быстрее. Сжимать крепче.

Но он убивает меня своей нежностью. Будто ставит перед собой именно эту цель.

— Дёма! — требую я, когда тело звенит от удовольствия, но Морозов словно дразнит меня, не позволяет мне перешагнуть черту. — Когда-нибудь я тебя убью!

Моя угроза тонет в приглушенном хриплом смехе. Демьян избавляется от последней преграды — своего белья. К тому времени я уже обнажена. Кожу холодит шелк простыни. Но все тело горит в огне.

— В любое время, малышка, — обещает он голосом искусителя.

Я тяну его крупное тело на себя. Цепляюсь руками за плечи, давлю пятками в спину.

Но Морозов будто испытывает мою выдержку. Отстраняется. Смотрит на меня, удерживая вес тела на локтях.

— Ты выйдешь за меня, Талия Кошмар? — слышу его вкрадчивый голос.

Я чувствую твердую плоть. Она касается меня там, дразнит, ласкает мучительно нежно, на грани.

— Что? Сейчас? — едва ли не кричу я и пытаюсь вскинуть бедра, чтобы Демьян уже перестал меня мучить.

Но нет, Морозов, гадкий тип! И упрямый извращенец!

— Не прямо сейчас, ты права, — посмеивается Демьян, — но сейчас мне хватит и стандартного «да».

— Морозов! — рычу я, а руки чешутся грохнуть моего мучителя.

— Выйдешь? Выходи, Талия, тебе понравится. Обещаю, — соблазняет он меня, а всем телом подается вперед.

Из груди вырывается стон, громкий, требовательный. Я шире развожу бедра. Демьян вновь замирает, продвинувшись на жалкие миллиметры. А мне хочется ощутить его глубже, всего, целиком, в себе.

— Не так быстро, вредина моя, — сипло смеется он, но дыхание у него сбивается, позволив понять, что он не настолько равнодушен, как хочет показать.

— Господи, Морозов! — шиплю я вперемешку со стоном.

— Да? Просто скажи «да», — подсказывает Демьян, подхватывает ртом мочку моего уха, тянет зубами, выпускает ее, скользит ниже, по шее, в груди.

— Демьян! — хочется ругаться на него, однако я жадно впиваюсь в его губы, глушу стон.

— Одно слово, маленькая, — шепчет он, — пока что мне этого хватит.

Я вижу, что Демьян настроен решительно. С него станется, взять и уйти в другую комнату. Вот же, гад! Довел меня до кипения и шантажирует!

— Хорошо! Хорошо! Да! — едва ли не кричу я и задыхаюсь от того, как резко, одним толчком, Демьян заполняет меня собой.

— Ух ты ж… черт! — слышу его прерывистый, сбивчивый, сиплый шепот. — Прости…

Я чувствую, как Демьян резко и быстро двигается. Настолько стремительно, что мой мир начинает кружиться.

Удовольствие накатывает волнами. Руками я цепляюсь за плечи, шею, жадно дышу ароматом моего мужчины.

Его тяжесть накрывает меня, придавливает к постели. Но я уже улетаю вместе с ним. Туда, где есть место лишь для нас двоих.

— Я тебя люблю…, — слетает с губ.

Я не сразу понимаю, что эту фразу произношу именно я. Мне кажется, что Демьян ее не расслышал. Нет, он смотрит на меня так, словно на моем лице вдруг появился третий глаз, или что еще похуже.

Парень прижимается лбом к моему лбу. Выдыхает. А вот мне становится совершенно нечем дышать.

— Ты меня раздавил, — жалуюсь я.

— Я тебя люблю! Люблю! Люблю! — говорит он и невероятно сильно стискивает меня своими медвежьими объятиями.

Не успеваю пискнуть. Морозов перекатывается на спину и утягивает меня за собой. Я не могу перестать улыбаться. Он прижимается лицом к моей шее. Что-то бормочет туда, неразборчивое, милое, нежное.

А я, вздохнув, расслабляюсь в его руках. Сил нет, чтобы говорить или двигаться.

Но одна мысль заставляет меня встрепенуться и ударить Демьяна кулаком в плечо.

— Чего?

— Того! Морозов! Ну ты опять, да? Нарочно же! Только не говори, что у тебя здесь нет презервативов! — начинаю ругаться я.

— Откуда им взяться, — улыбается парень, — я не приучен приводить кого попало в дом, где планирую строить семью.

— Вот же болтун! — качаю головой, — Ты квартиру эту купил задолго до того, как у нас все началось.

— Так и есть. Считай, что я увидел будущее, — вальяжно развалившись на подушках, говорит Демьян. — И наше с тобой будущее, Кошмарик, мне очень нравится. Кстати, возьмешь мою фамилию.

— Талия Кошмар звучит на порядок лучше, чем Талия Морозова! — отказываюсь я.

— Спорное заявление, — возражает Демьян.

***

Глава 18

Ближе к вечеру мы с Демьяном собираемся в гости к Хайдару.

Оказывается, с Морозовым, если он не включает режим «вредная скотина», очень даже интересно. Более того, мой сводный брат и по совместительству жених, крайне неприхотлив в быту, заботлив, внимателен. Иначе говоря, не мужчина, а сказка.

И вот с этой самой сказкой, со стильно уложенной прической, в модном костюме, в пальто, одуряюще пахнущей парфюмом, мы выходим из квартиры.

— Чуть не забыл, девочка, — говорит вдруг Демьян и вкладывает в мою ладонь связку ключей.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

Я не отказываюсь от собственного комплекта ключей от квартиры Демьяна. Да что уж! Я вполне могла бы жить здесь, с любимым мужчиной, просыпаться по утрам, спешить домой после занятий, проводить вместе с Морозовым вечера, ужинать, завтракать.

Да, я будто наяву представляю, как все будет у нас.

Убираю ключи в сумочку. Послушно принимаю нежный поцелуй, отвечаю на него, привстав на цыпочки.

— Кхе-кхе! — доносится до меня, и я понимаю, что мы с Демьяном находимся сейчас за пределами частной собственности. Беззаботно целуемся прямо в подъезде, наплевав на соседей.

— Вот же…, — слышу ворчание Демьяна, оборачиваюсь.

У дверей лифта стоит худощавый молодой человек в форменной фуражке и при погонах. За его спиной — двое в камуфляже.

— Демьян Николаевич Морозов? — интересуется полицейский. — На вас поступила жалоба. Пройдемте в участок?

— В каком смысле, жалоба? — удивляюсь я.

— Малыш, да там… ты только не волнуйся. Все решим, — отмахивается Демьян, — Товарищ участковый, какие ко мне претензии?

— У нас заявление от гражданина Левина о причинении телесных повреждений средней тяжести, — мнется полицейский, — мне приказано доставить вас в участок. Поедете?

— А могу отказаться? — усмехается Демьян.

— По закону?

— Каких повреждений?! — возмущаюсь я. — Кому?! Какому еще Левину?!

— Разберемся, малышка, — усмехается Морозов, — ты езжай к Хайдару. Я попозже подскочу.

— Ну, конечно, ага! Я с тобой поеду!

— Не положено.

— Не положено загребать ни в чем неповинного человека в ментовку!

— Девушка, я попрошу вас обойтись без оскорблений.

— Я никого не оскорбляла, — повышаю голос, — вот если бы я вас обозвала скотиной, или придурком за то, что вы невиновного человека в Новый год лишаете свободы, это было бы, конечно же, оскорблением!

— Талия, — качает головой Демьян.

— А что такого я сказала?! — психую я, — Вы никакого права не имеете! Ясно?!

— Имеет, наверное, — усмехается Демьян и трет ладонью щеку. — Езжай к Хайдару.

— Я поеду с тобой! — шиплю я и переключаю внимание на полицейских: — А вы еще пожалеете! Понятно?!

— Девушка, прекратите оказывать сопротивление представителям порядка!

— Из вас представители, как из говна конфета!

Я дико злюсь, потому что кто-то портит такой замечательный вечер. А ведь мы собираемся в гости к Хайдару и его семье. И что теперь делать?

— Эй, командир, полегче! — возмущается Демьян, закрывая меня собой.

А между тем в подъезде завязывается самая настоящая потасовка. Я и глазом не успеваю моргнуть, как мы вместе с Морозовым оказываемся в машине полицейских. На его лице красуется еще одна ссадина. А пальто порвано в двух местах.

— Какие-то эти полицейские не настоящие, — бормочу я и пытаюсь промокнуть рану салфеткой.

— Кошмарик, ты у меня, оказывается, дикая женщина, — посмеивается Демьян.

У нас отобрали телефоны. Позвонить мы никому не можем. Но я на всякий случай обещаю «ментам» кучу неприятностей.

— Кто такой Левин? — ворчу я.

— Твой друг Леон, — пожимает плечом Демьян.

— Леон? Ты с ним подрался?! — восклицаю я. — Морозов, ну что за новости, а?!

— А ничего, что ты только что полезла в драку с ментами? — усмехается Демьян, а я вижу, как он морщится от боли.

— Я за тебя заступалась!

— И зачем? Я что, пацан малолетний, чтобы за бабской юбкой прятаться.

— Ты в себе, Морозов? Какая я баба!

— Да это так, к слову, — парирует Демьян, — ты у меня совсем не баба. Ты огонь-женщина, Кошмар.

— Вы, двое! Если не угомонитесь, поедете в разных машинах, — вмешивается в наш спор водитель.

— А мы вообще никуда не хотим, товарищ участковый! Лучше отпустите нас, — предлагаю я.

— Не имею права.

— Посмотрю я на вас, когда адвокаты моего отца все ваше управление разнесут по кирпичику!

— Талия, вот только давай без папы!

— Без папы не получится! — ехидничаю я, — Почему он тебя от драки не остановил? Да и вообще, зачем ты к Леону полез!

— Думал, ты к нему сбежала.

— Ну конечно! К кому ж еще я могу сбежать, да?

— Ну не злись, малышка.

— Все, достали! — это уже полицейские теряет терпение и, ударив рукой по рулю, выходит из машины. — Девушка, вы свободны.

— Я? Нет уж! Я поеду с моим женихом! Пусть мне ваши следователи, капитаны и майоры расскажут, на каком основании вы нас задерживаете!

— Не вас, а исключительно Морозова Демьяна Николаевича!

— Его нельзя задерживать! Новый год же! А нас дети ждут с подарками! Какой Новый год без подарков и Морозова!

— Талия, ну хватит, — вмешивается в мои истеричные вопли Демьян, — сейчас я быстро съезжу, все выясним. Через час уже буду у тебя. Правда-правда.

—Девушка, слушайте мужчину и уберите, наконец, руки от дверцы! — гаркает паренек-участковый.

— А вы мне не приказывайте! Я вас не обязана слушать! И вообще, верните мне телефон! Я сейчас и адвокату позвоню, и Леону!

— А вот этого не нужно делать, — теперь уже возмущается Демьян. — Ты не будешь с ним общаться!

— Это мое дело! С кем хочу, с тем и общаюсь!

— Талия! Да успокойся уже.

— Вот сам и успокойся, Морозов! Надо было раньше думать! Зачем ты Леона избил?

— Был в состоянии аффекта, — ворчит мой любимый парень.

— Это все следователь и выяснит, — резко теснит меня плечом полицейский подальше от машины, а Демьяна, наоборот, подталкивает внутрь, захлопывает дверь и стучит ладонью по крыше, — все, увозите.

— Не вздумайте! — вновь начинаю скандалить я.

Но мне молча вручают мой мобильный и сумочку. Я смотрю, как патрульная машина уезжает с парковки перед жилым комплексом. В окнах торчат любопытные лица соседей. А вся моя агрессия и желание устроить скандал испаряется. Теперь мне хочется плакать.

Но нельзя. Я торопливо набираю номер телефона Вахидова. Коротко рассказываю ему, в чем дело.

— Я постараюсь сделать все возможное, Талия, — хмуро обещает Хайдар, — но праздники же. Черт!

Я благодарю за помощь. Думаю всего секунду.

Я знаю человека, который способен, даже в праздники, совершить невозможное, потому что у него есть власть, деньги, связи.

Но для этого мне придется наступить на горло моей гордости.

Да, мы с отцом не ругались. Но я не хочу с ним общаться. Однако, судя по всему, придется.

Я вздыхаю и набираю номер телефона отца. После пару гудков Тадеуш Кошмар отвечает на вызов.

— Пап? — несмело говорю я, — Мне нужна твоя помощь.

Я прикусываю губу. Хочется опять поплакать. Потому что мой папа, без всяческих лишних вопросов, поторапливает:

— Говори! Что стряслось? Ты в порядке? Демьян?

Как бы там ни было, а я, оказывается, очень сильно люблю моего папу. Он лучший!

Уже через полчаса в полицейский участок, относящийся к району, где прописан Демьян Морозов, входит мой отец, Тадеуш Кошмар, его адвокат, и я.

Слава богу, нам удалось отговорить Лизу остаться дома. Потому что в ее положении нервничать нельзя.

***

Морозова принимают в участке со всей «любовью». За доктором никто не торопится. Все делают вид, что расписанное синяками и ссадинами лицо и пара сломанных ребер — вымысел.

— Чего его так? Это кто? — слышит Демьян вопрос, адресованный дежурному. И ведь голос почему-то очень даже знаком.

Морозов лениво приоткрывает один глаз. Да, патруль слегка переусердствовал, факт. Причем Демьян не сопротивлялся. Видно, работников правоохранительных органов просто попросили принять Морозова Д.Н. именно вот так, со всей красотой и чувством.

— Много будешь знать, быстрее уволят, — усмехается дежурный, — Щукина! Иди, куда шла!

— Сычкин, я вообще-то тебе не подчиняюсь, — огрызается девушка, а Демьян пытается не рассмеяться.

Надо же, какая зубастая, оказывается, Щукина. Прямо акула, не меньше.

— Лейтенант Щукина, предъявите пропуск! — зло роняет дежурный.

— Сычкин, ты уж не перегибай, я по делу пришла, — фырчит девушка, а Морозов, кряхтя, поднимается с лавки и подходит к решеткам. В этот же момент парень попадает под более пристальное внимание лейтенанта Щукиной, и та громко присвистывает: — А я думаю, ну что за крендель великосветский, да еще и в нашем обезьяннике! Морозов, ты что ли?

— Я, — смеясь, кивает Демьян. — Как дела, Щукина?

— Дела у прокурора, Дёма, — подмигивает девушка и встает по ту сторону решеток. — Ты каким боком в наши пенаты? Еще в таком красивом виде.

— Да так, подрался, — беззаботно отмахивается Демьян, — а ты, смотрю, подросла. До целого лейтенанта! Как дела у деда?

— Вашими молитвами, жив-здоров генерал Щукин, — улыбается лейтенант по имени Аврора Щукина, — С Новым годом, кстати!

— Взаимно, — кивает Демьян и невольно морщится, протягивая руку через решетки, чтобы пожать девичью ладонь.

— Так, ты никуда не уходи, я сейчас, — Демьян видит, как брови на симпатичном девичьем лице съезжаются к переносице, а в глазах появляется стальной блеск.

— Очень постараюсь, — смеется Морозов, а когда понимает, что девушка намерена искать справедливости среди вышестоящих чинов, тормозит ее, — Аврора, да забей. Меня скоро отпустят. Подъедет адвокат. Все решат. Вряд ли из-за сломанного носа меня упекут надолго.

— Ну щас, ага! — отмахивается девушка. — Сычкин! Кто сегодня за главного?

— Лейтенант Щукина, у вас даже пропуска нет, — ворчит дежурный, — Эй! Щукина! Вернись!

Демьян наблюдает, как девушка юрко лавирует между полицейскими и исчезает за поворотом.

— Вот же… принесла нелегкая эту бабу! — ворчит дежурный, но догонять девушку не спешит.

Демьян прячет улыбку. Да, Аврора Щукина даже в детстве была шустрой, активной, бесстрашной. Дралась во дворе с мальчишками. Неудивительно, что спустя годы, соседка подалась в органы правопорядка. Правда, дальше дорожной полиции ее не пустили. В последний раз, когда Морозов видел Аврору, она лихо гоняла на служебном автомобиле, преследуя нарушителя правил дорожного движения.

Ровно через десять минут перед «обезьянником» собирается довольно много народу. Среди них Аврора, которая дерзит и переругивается со старшим следователем, по несчастливой случайности не успевшим уйти после смены домой. Присутствуют те самые ребята, которые доставили Демьяна в участок. Участковый, который всеми силами отнекивается, мол, не знает, кто так отделал задержанного. Был в целости, сохранности и полном здравии. А откуда у гражданина Морозова на лице боевой макияж — ни сном, ни духом не ведает.

— Пусть покажут, на каком основании задержали? По заявлению? Повестка где? Где заявитель? Где дело? И потом, почему без адвоката? — тараторит Аврора.

— Не лезь не в свое дело! — рычит следак, — Ты на хрена сюда приперлась? У тебя отгул! Вот и гуляй!

— У меня дежурство, — огрызается Аврора. — Мимо проезжала, хотела проведать любимого братика!

— Проведала? Вали домой!

— Костя, ты ослеп и вместе с тем оглох? Я тебе говорю: это Демьян Морозов! Мы через стенку жили два года! Ты тогда в армейке был. Все, отпускай гражданина Морозова, все равно у вас на него ничего нет! — требует Щукина.

— Шустрая какая, — ворчит мужчина и командует дежурному, — ко мне в кабинет проводите товарища Морозова.

— Так точно, — рапортует дежурный и недобро косится на Аврору.

Демьяну уже не смешно. После драки и теплого приема патрульных ребра начинают ныть. Но, судя по всему, все самое интересное еще впереди.

Через несколько минут Демьяна приводят в кабинет следователя, где за одним из столов сидит Аврора, пьет чай с баранками. А у окна сам следователь, если верить табличке на двери: капитан Щукин Анатолий Анатольевич.

Дверь за дежурным закрывается. Демьяну указывают на свободный стул у стола. Морозов послушно присаживается.

— Чай будешь, Дёма? — предлагает Аврора.

— Не откажусь, — усмехается Морозов.

— Слышь, мелочь! Хватит добро раздавать! — ворчит Щукин и садится за стол. Уперев локти в стол, внимательным взглядом изучает Морозова. — Кому ж ты, Демьян Николаевич, умудрился так красиво дорогу перейти? Мне велено мурыжить тебя двое суток в обезьяннике до выяснения всех обстоятельств, личности и прочего. И документов, разумеется, никто мне не предоставил.

— Интересно, — усмехается Демьян.

— Дема сломал нос какому-то чуваку, — подсказывает Аврора и ставит перед Морозовым кружку чая на стол.

— Да там не чувак, а так, пацан соседский, — отмахивается Демьян.

— Как звать пацана?

— Леон Левин, — пожимает Морозов плечом.

— Ну вот и сложился пасьянс, — смеется капитан Щукин. — Леон Левин племянник нашего майора.

— На редкость мерзопакостная сука, — кашляет в кулак Аврора.

— Эй! — возмущается Щукин.

— Ну а что? Я ведь права, — отмахивается девушка и осматривает Морозова пристальным взглядом, — красиво тебя разукрасили.

— Сам не нарадуюсь, — усмехается Демьян.

В дверь раздается стук, и в проеме появляется переполошенный дежурный.

— Анатолич! Там … это…

— Начальство вызывает? — подсказывает капитан.

— За этим, — дежурный кивает на Морозова.

— Адвокат? Ну, приглашай, — кивает Щукин и поднимается на ноги. — Пошла жара, да? Аврора, ты молчишь и не отсвечиваешь. А вы, гражданин Морозов, угощайтесь баранками.

Спустя мгновение, в кабинете следователя становится людно и шумно.

Аврора послушно пьет чай и не отсвечивает. Наблюдает со стороны за тем, как ее бывший сосед пытается успокоить красивую девушку, которая явно расстроена и недовольна. Среди гостей присутствует седовласый мужчина, в пиджаке, очках и с целым багажом знаний о юриспруденции. Определенно, адвокат.

За его спиной — еще один статный мужчина, спокойный и невозмутимый. Именно он возглавляет всю компанию. Это видно. К тому же, Аврора понимает, что лицо у мужчины кажется знакомым. Где-то она уже видела этого человека.

Однако обо всех вошедших в кабинет брата людях Аврора моментально забывает, как только в помещение входит еще один человек.

Девушка оглядывается в поисках укромного местечка. Да что уж! Даже шкаф подойдет. Но ни шкафа, ни какого-либо подсобного помещения, чтобы спрятаться, Щукина не находит.

Вошедший молчит. Смотрит на Аврору, наклонив голову набок и убрав руки в карманы брюк. Пальто расстегнуто. Ткань рубашки плотно облегает грудную клетку, невольно притягивая внимание Щукиной к развитой мускулатуре.

— Аврора, кыш отсюда! — негромко командует брат, очевидно понимая, что девушка здесь явно лишняя.

— Да, дальше без меня, — кивает Щукина, ловко лавирует меж мужчин и выскакивает в коридор.

Уже на улице Аврора выдыхает. Торопливо выуживает ключи от служебного автомобиля. Но пальцы плохо слушаются, потому что заледенели. Или это нервы?

— Товарищ лейтенант, вы ведь не торопитесь? — доносится девушке в спину.

Аврора крупно вздрагивает. Не оборачивается. Не слышит, скорее чувствует, как к ней со спины приближается гора по имени Хайдар.

— Ну, раз не торопитесь, прошу следовать за мной, — усмехается Вахидов и распахивает перед ней пассажирскую дверь своего авто, чудом оказавшегося прямо перед девушкой. — Убежать не выйдет, лейтенант Щукина.

— Вообще-то, я при исполнении, — вскидывает подбородок Аврора.

— Вообще-то, мне глубоко плевать, — дергает головой Хайдар, хмурится и уже гораздо тише добавляет: — Живо в машину, Аврора!

***

— Уверен, у семьи Левиных к вам претензий не возникнет, — капитан Щукин на прощание пожимает руку Морозову. Лично провожает до парковки. Игнорирует хмурые взгляды адвоката.

Вроде все улажено, все моменты обговорили и обсудили. Принесли официальные извинения.

Еще бы, если дело коснулось погонов начальника управления и его хлебной должности! Толь Толичу Щукину было плевать на планы руководства и вышестоящих чинов. Но понаблюдать за мышиной вознёй оказалось забавно. Ведь не каждый день майора Левина песочат и в хвост, и в гриву. По всем бумагам майор прямо-таки идеальный сотрудник, а по факту, Аврора права, сука. Вот и на этот раз майор решил руками подчиненных устроить вендетту. Хотя, как понял Щукин, даже сам пострадавший не собирался никому мстить. Да и за что? Ну подрались мужики из-за девушки. Бывает же.

— Еще бы они возникли! — роняет адвокат, седовласый банкир усмехается, Демьян улыбается.

Щукин провожает взглядом всю процессию. Наблюдает, как за руль черной легковушки садится адвокат. Во второй автомобиль представительского класса первой усаживают девушку.

Капитан невольно залипает на невесте Морозова. Хорошенькая девчушка. Светлая и чистая, рядом с такой находиться приятно, а прикоснуться страшно, боясь испачкать реальностью.

Отец у девушки суровый мужик. Одним словом, банкир.

А вот что касается Морозова, то пообщаться с парнем очень даже приятно. Свой пацан.

— Слушай, капитан, а не хочешь в частный сектор? Ну неужели тебе нравится вот это вот все? — Морозов кивает на здание управления, усмехается.

— Да я как-то привык уже, — Щукин чешет бритый затылок.

— Если что надумаешь, номер телефона мой у тебя есть, — приветливо улыбается Демьян и усаживается в машину рядом с девушкой на сиденье.

Тачки с Кошмарами уезжают. Кошмар! Надо же, носить такую фамилию.

Капитан вздыхает. Смотрит на опустевшую парковку. Ну вот, дежурство закончилось, можно и домой.

— Так, стоп, а мелкая где? — хмурится капитан и возвращается в здание, чтобы посмотреть по камерам. Ведь машина Авроры все еще припаркована здесь, а самой девчонки нет. Испарилась.

***

— Я не буду с вами обоими разговаривать, пока вы не помиритесь!

Мое требование, конечно же, детское и несерьезное. Его вообще можно не принимать всерьез, учитывая то, что я уже разговариваю и с отцом, и с Демьяном.

События последних нескольких часов заставили меня пересмотреть мою позицию и взгляды на взаимоотношения с семьей. А Демьян, папа и Лиза и есть моя семья.

Мне было до жути страшно за Демьяна, настолько страшно, что я, не задумываясь, обратилась к папе за помощью. И он ведь помог. Без вопросов.

Теперь, когда все позади, когда все спокойно, я будто смотрю на вещи иначе. Подумаешь, папа предложил Морозову денег за то, чтобы тот присмотрел за мной. Разве это трагедия? С таким же успехом отец мог бы нанять кого-то со стороны. А так, можно сказать, я осталась даже в выигрыше.

По крайней мере, именно благодаря отцу мы с Демьяном столкнулись лбами и многое поняли.

— А мы и не ругались, — дипломатично заявляет отец. — Так ведь, сын?

— Так, — кивает Демьян, а я чувствую подвох, потому что в глазах у Морозова пляшут черти, — к тому же, нехорошо враждовать с дедом собственных детей.

— Чего?! — вскидывается папа и оглядывается на Демьяна.

Отец сидит на переднем пассажирском месте, мы с Демьяном — позади. И, что удивительно, Демьян и не думает скрываться. Обнимает меня, то и дело целует то в щеку, то в висок.

— Каких еще детей?! — возмущается папа.

— Будущих, — безмятежно отвечает Демьян.

— Рано вам еще! Для себя поживите, — спустя минуту, цедит папа.

Я цепляюсь Морозову в ладонь пальцами. Умоляю взглядом, чтобы он не провоцировал отца. Да и потом, это ведь все маловероятно. Я не беременна. Кажется.

— Как получится, — невозмутимо отвечает Демьян. — Нет, мы, естественно, сначала на вашем отпрыске потренируемся. Да, малыш?

— Морозов! Прекрати! — требую я, понимая, что он намеренно троллит отца. Или не троллит? Он это на полном серьезе сейчас?

— Ну а что такого я сказал? — негромко бормочет Демьян и замолкает.

Я чувствую ладонь Морозова на своем животе. Чувствую теплое и уверенное прикосновение. Я знаю, что могу довериться Демьяну во всем.

Но… мне до жути страшно от мысли, а что, если Демьян прав? Что, если я, и вправду, беременна? Что тогда?

Демьян сгребает меня в охапку. Прижимает к себе. В машине звучит негромкая музыка, и вряд ли нас слышно с передних мест. И я хоть меньше смущаюсь, потому что Демьян шепчет мне на ухо очень тихо, чтобы никто кроме меня на разобрал его слов.

— У нас с тобой получатся классные детки, Кошмарик, — шепчет Демьян, — я точно знаю. Когда дети рождены в любви, малышка, они самые счастливые. Вот у нас с тобой такие и будут. Веришь?

Я поднимаю лицо. Смотрю Демьяну в глаза. Верю? Конечно, верю! Морозову я всегда верю. Верю сердцем.

— Эй, молодежь, не наглейте, а! — возмущается папа, но в его голосе слышно добродушное ворчание. — Влад, давай их здесь прямо высадим? Пусть дальше пешком идут!

Я посмеиваюсь, потому что пусть папа и ворчит, но привозят нас прямо ко входу в жилой комплекс, где расположена квартира Демьяна. Значит, нам позволено остаться наедине. И папа таким образом дает понять, что принимает наши с Морозовым отношения.

— Спасибо, —кивает Демьян и жмет отцу руку, когда мы стоим рядом с машиной. — За все.

Папа тоже выбрался из салона, чтобы нас проводить. Я порывисто обнимаю отца за плечи, целую в щеку.

— Завтра приедете? Или сегодня на ужин? — интересуется папа.

— Нас сегодня уже ждут у Вахидовых, да? — теряюсь я и смотрю на Демьяна, тот кивает, — Пап, ты передавай Лизе привет. Мы завтра обязательно приедем. Честное слово!

— Будем ждать, — кивает папа и, прежде чем сесть в кресло, смотрит на меня, — как вам жить, вы решайте сами. А мы поддержим.

— Спасибо, пап, — улыбаюсь я, а на глаза наворачиваются слезы, — мы вас тоже любим.

Это признание срывается очень легко. Так, будто я сто лет его уже говорила. И мне хорошо от этих слов. Я счастлива видеть такую же заботу и теплоту в глазах моих близких.

Отец уезжает. Мы с Демьяном стоим еще несколько минут, глядя автомобилю банкира Кошмара вслед.

Демьян молчит, обнимая меня за плечи. Я улыбаюсь, смотрю на крупные снежинки, летящие с неба.

— А я и не знал, что ты у меня скандалистка, — наконец, произносит Демьян.

— А ты тот еще задира, — парирую я и вдруг вспоминаю, — Кстати, Морозов! А что за девушка была там в кабинете у следователя? Твоя знакомая? Признавайся, ты с ней встречался?!

— Ну началось, — бормочет Демьян, а я поджимаю губы, — прежде, чем ты успела напридумывать себе черти что, скажу: с Авророй Щукиной мы познакомились сто лет назад, жили в соседних квартирах.

— А Хайдар откуда знает Аврору? Мне кажется, вы с ним познакомились не так давно, верно? — интересуюсь я.

— Слушай, а я ведь совсем забыл! — посмеивается Демьян, — Ты права! Он подозрительно шустро свалил. Ты тоже заметила, что между ними что-то есть?

— Такое сложно не заметить, — киваю я.

— Позвоню-ка я лучшему другу, узнаю, вдруг нужна помощь, или еще что, — усмехается Морозов и вынимает телефон из кармана, однако на звонок Вахидов отвечает далеко не сразу.

— Перезвоню! — отрывисто роняет Хайдар, а я готова поклясться, что голос у Вахидова слегка взволнован, ну или просто дыхание неровное.

— Эй, ты даже не хочешь узнать, выпустили меня, или нет? — подтрунивает Демьян.

— Отвали! — летит в ответ и связь разрывается.

— Мне кажется, он очень занят, — смеюсь я и красноречиво изгибаю бровь. Демьян согласно кивает и утягивает меня в подъезд. — Давай все-таки в больницу поедем?

— Я здоров! — возражает Демьян, а мне сложно с ним спорить, потому что мой любимый хитрец пускает в ход запрещенные методы. То есть, губы.

***

Глава 19

— Морозов! Ну какая же ты сволочь! Эгоистичное животное! — раздается из-за двери.

— Как скажешь, малыш, — кивает Демьян.

Он стоит, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. За деревянной преградой вот уже полчаса торчит Талия. Она, разумеется, ругается, угрожает и ворчит. В такой ситуации, Демьян уже знает, главное — со всем соглашаться с этой женщиной.

— Не подходи ко мне, понял?!

— Как скажешь, родная, — отвечает Морозов, а сам тише добавляет: — Это вряд ли получится.

— Я серьезно, — выкрикивает Талия.

— Я тоже, — смеется Демьян и уже громче, — тебе помочь?

— Сама справлюсь! — категорично и с обидой в голосе. — Помог уже! Так помог, что мне теперь мучиться!

Демьян терпеливо ждет, а, спустя несколько минут, Талия выходит из ванной комнаты.

— Доволен, да? Испортил мне весь праздник!

Девчонка ворчит, но настроение у Демьяна ни капли не ухудшается. Скорее, наоборот, хочется с победным криком «Ура!» схватить Талию и громко смеяться. Но Демьян знает, что прямо сейчас лучше вести себя спокойнее.

— Скажешь тоже, — вздыхает Морозов, — это все еще самый лучший день в нашей жизни. Разве нет?

Талия бросает на него такой убийственный взгляд, будто хочет задушить его голыми руками.

— Я не могу отойти от сортира дальше, чем на два метра, Морозов! — обвинительно тычет пальцем Демьяну в грудь. — Я позеленела! Меня постоянно тошнит! И постоянно хочется есть какую-то хрень! Вот скажи, кто в здравом уме станет есть соленые огурцы с шоколадным кремом?!

— Хочешь? Уверен, на кухне они наверняка есть, — предлагает Демьян.

Талия поджимает губы. Вздыхает. Опускает плечи потерянно и кивает.

— Хочу.

— Тогда пойдем, принцесса моя, — тянет девушку Демьян, перехватив за руку.

Нужно всего лишь спуститься в лифте на несколько этажей ниже, из гостиничного номера в ресторан, где проходит празднование, посвященное бракосочетанию Демьяна Морозова и Талии Кошмар.

Демьян не шутит, когда говорит, что сегодня — самый лучший день. Сегодня их с Талией свадьба. И именно сегодня Талия станет Морозовой, будет носить его фамилию, как носит и его малыша под сердцем.

Животик не заметен, но Демьян уже шалеет от всех изменений, что происходят в теле любимой. Утренняя тошнота, странные вкусовые предпочтения и резкие перепады в настроении ничуть не смущают Демьяна. Есть в интересном положении Талии и плюсы. Причем такие, которые с лихвой перечеркивают некоторые неудобства.

Демьян смотрит на невесту в белоснежном наряде. Очень красивом наряде, шитом на заказ, от известного кутюрье, ценой в целое состояние. Еще бы! Дочка банкира Кошмара выходит замуж. Правда, пришлось эту самую дочку переубеждать, ведь упрямая невеста собралась идти под венец в джинсах.

Демьяну, на самом деле, было плевать. Пусть хоть голая, главное, что Талия станет его женой.

Хотя, нет. Голую ее никто не увидит. Уж он позаботится об этом.

Морозов понимает, что расплывается в широченной абсолютно идиотской улыбке, глядя на любимую. Как она расправляет складки на платье. Как проверяет макияж, смотрясь в зеркальную стену кабинки.

— Чего? Размазалась помада? Нет, вроде бы, — ворчит девчонка, а Демьян лишь шире улыбается, а потом кивает.

— Угу, вот здесь, — тянет руку Демьян и обводит контур губ кончиком пальца, — сейчас появится.

— Эй, нет, Морозов! — торопливо отступает Талия, но Демьян уже наступает, точно хищник на свою добычу, загоняя в угол. — Не вздумай! Мне через минуту выходить к гостям! Хочешь, чтобы Лиза меня пристукнула за неподобающий внешний вид?!

— Брось, мама тебя обожает, — фырчит Демьян.

Ему удается аккуратно сжать Талию в объятиях, зафиксировать ладонью затылок, умудриться даже не испортить прическу.

И выдохнуть прямо в губы:

— Послать бы всех к черту, да?

— Папа огорчится, — сглатывает Талия, но так сладко поддается вперед, что Демьян зависает в шаге от того, чтобы именно так и поступить: послать всех к черту и уехать в деревню.

— Верно, — бормочет Морозов, скользит ртом по нежным и податливым губам.

— А, хотя, знаешь, — шепчет Талия, — нас уже зарегистрировали. И мы никому ничего не должны. И потом, мы ведь половины гостей даже и не знаем, да?

Демьяну нравится направление, куда убегают мысли Талии. И отказать ей он, конечно же, не может.

— Да, — улыбается и кивает Морозов. — Сбежим?

Талия выуживает из замысловатой прически заколки вместе с белоснежной фатой.

— Подвязку снимай, — командует девчонка и кокетливо приподнимает подол платья.

Лифт в эту самую секунду останавливается, двери кабинки распахиваются.

Демьяну приходится нажать кнопку, чтобы вернуть двери на место. А потом ныряет руками под ворох юбок. Ловкими пальцами скользит по стройным ножкам, безошибочно отыскивает тот самый ненужный, но важный предмет гардероба невесты.

Словно невзначай задевает тонкое кружево белья.

— Черт! — бормочет мужчина, потому что ему хватает секунды, чтобы завестись.

— Согласна, — выдыхает Талия и дразнит его, ведет бедрами, понукая скользнуть глубже. Приподнимает стройную ножку, кончено же, случайно. — Кажется, мы не успеем добраться домой.

— Вернемся в номер, — решительно кивает Демьян, однако Талия, закусив губу, трясет головой. — Нет?

— Здесь…, — требует малышка.

Ну и как ей отказать?

Морозов блокирует двери лифта. Чертовы юбки мешают, но требовательный стон заставляет Демьяна действовать активнее.

—Быстрее! — приказной тон малышки превращается в хныканье. Мужчина и сам уже на пределе. Рывком спускает брюки, безжалостно сминает пышные юбки. — О-о-о….да-а-а…

Каждая близость с этой невероятной женщиной сводит Демьяна с ума. Он совершенно не помнит, что было до нее. Да и было ли? Словно стирается прошлое. Талия — его единственная женщина, его девушка, любимая малышка.

Яркая и безупречная, вся его.

Демьян смотрит на приоткрытые губы, в осоловевшие глаза, кайфует от того, как плотно Талия обхватывает его собой, как дрожит, стонет, прогибается навстречу его толчкам.

Черт! Он не сдерживается. Теряет себя с ней. Достигает пика прежде, чем успевает сообразить, что они, мать его, в лифте!

Под камерами!

— Я тебя убью, Морозов! — грозится малышка, обессиленно льнет к нему, роняет голову на его плечо, сладко вздыхает.

— Можешь делать все, что угодно, — разрешает Демьян, целуя влажный висок.

Лениво тянется к телефону в кармане пиджака и набирает номер друга.

Ну а кто еще поможет? Не отца ведь просить? У него до сих пор пунктик на тему интимной связи Морозова и Талии. Пусть и принял Тадеуш отношения дочери и пасынка, а все равно скрипит зубами всякий раз, когда Демьян демонстрирует свои чувства к Талии при свидетелях.

— Хайдар, тут такое дело…, — начинает Демьян.

— Да ясно все, — ворчит друг, — вас слышно на весь этаж. Пришлось разгонять особо любопытных.

— Разберись с камерами, а? — просит Морозов.

— Будет сделано, — смеется Вахидов.

Демьян прячет телефон в карман.

— Ну вот, девочка моя, все уладили, — хвастается Демьян.

— Господи, какой стыд, — вздыхает Талия. — Подвязку хоть снял?

— Так точно, — Морозов поднимает руку, демонстрирует на запястье аксессуар, — как думаешь, если мы все это добро отдадим Хайдару, он оценит?

— Лучше Авроре, — смеется Талия.

Когда Морозовы выбираются их лифта, в коридоре их уже ждут свидетель жениха и подружка невесты. Удивительно, но эта парочка опять о чем-то спорит. Не на повышенных тонах, и на том спасибо.

— Вот, ребята, как говорится, совет, да любовь! — смеется Талия и вручает Авроре Щукиной фату, подвязку, а Демьян, точно фокусник, вынимает букетик из-за спины.

— Примялся слегка, но другого, простите, нет, — подмигивает Демьян.

— Вы вообще нормальные?! — возмущается Аврора, Хайдар молча держит все богатства, что перепали от молодоженов. — Вы куда?!

— Дальше без нас, — подмигивает Морозов, и под звонкий и счастливый смех Талии утаскивает невесту через служебный коридор прямо к выходу на подземный паркинг.

Лимузин уже ждет. Именно он отвезет новоиспеченных супругов Морозовых в деревенский дом, а уже оттуда, ранним утром, в аэропорт, чтобы первым рейсом отправиться в свадебное путешествие.

По дороге Талия сладко спит, опустив голову на плечо Демьяна. Машина ловко движется по заснеженной трассе. А Морозов вдруг вспоминает, как впервые привез Талию в свой дом.

Наверное, он уже тогда знал, как все будет. Интуитивно чувствовал, что именно Талия — его, принадлежит ему, и пусть порой хочется ее слегка придушить. А все равно ближе и роднее у Демьяна никого нет.

— А давай никуда не поедем? — сонно шепчет малышка. — Будем вечерами торчать у камина. Лепить снеговиков. Я буду печь тебе пироги, пока ты чистишь снег во дворе. Или готовить что-нибудь вкусненькое. Как тебе идея?

— Заманчиво, — улыбается Демьян и переплетает их пальцы, гладит ободок обручального кольца на правой руке жены. — Уверена, что не хочешь на море? Там тепло, солнышко, песочек.

— Угу, обожаю песочек, — ворчит Талия, — особенно вытряхивать его из трусов.

Морозов смеется. Да, уж он уже нафантазировал многое на тему того, как будет активно способствовать попаданию песка в купальник любимой. Много поз нафантазировал, что уж скрывать.

— Мы никуда не поедем при одном условии, малыш, — заговаривает Демьян, — никакого озера и коньков. С меня хватило прошлого раза.

— Скажи еще, что тебе не понравился наш первый раз!

— Мне не понравилось, что твоя жизнь была под угрозой, — серьезно возражает Демьян. — Тогда я едва не сдох. А теперь, когда вас двое… Нет, девочка моя, никаких озер, коньков, прогулок в глухом лесу, и…

— Ну хоть во дворе гулять можно?

— Нужно.

— А к Леону в гости?

— С ума сошла?!

— Ну тогда позовем его к нам.

— Через мой труп! Хочешь, чтобы меня посадили за убийство? — шипит Морозов.

— Ой, не ори мне в ухо, — фырчит Талия, сверкает своими ведьмовскими глазами, — спокойно, Морозов, я пошутила.

— А я нет!

— Деспот и тиран!

— Вот и я говорю, что тебе с мужем крайне сильно повезло.

— Ну и самомнение у тебя! — смеется Талия.

— Я тоже тебя люблю, Кошмарик, — подмигивает Демьян.

Талия улыбается. Смотрит на него так, как может только она. В самую душу. Открыто. Горячо.

— И я, — говорит, наконец, когда Демьян начинает ласково поглаживает щеку, скулу, подбородок.

— Какая же ты у меня красивая, — вздыхает Демьян.

Он видит, что его комплимент приходится по душе любимой. Впрочем, он часто говорит ей об этом. Часто произносит «любимая», или «я тебя люблю». Ему не сложно. Сложнее прожить день и не услышать такие же в ответ от любимой девушки.

Талия устраивается удобнее, опускает пушистые ресницы, улыбается.

— Ты тоже у меня красавчик, Морозов, — кокетливо говорит малышка.

— Как тебе под новой фамилией?

— Упс, а ты не знаешь, да? — хлопает ресницами девчонка.

Морозов напрягается, хмурится.

Да нет! Быть этого не может! Он ведь сам, собственными руками, подписывал заявление. И в графе фамилии четко прописал «Морозова».

— Только не говори, что отец настоял! — рявкает Демьян.

— Господи, я уже оглохла, — вздыхает и кривится Талия. — Успокойся, я пошутила.

— Ну и шуточки у тебя, Морозова! — с обидой в голосе. — Морозова же?

— Да Морозова, Морозова! — отмахивается Талия, — Хотя, признаюсь честно, папа настаивал.

— Ну у него будет шанс передать фамилию, — фырчит Демьян.

— Маловероятно, — чуть громче смеется Талия, а Демьян ведет бровью.

— УЗИ уже показало результат? — догадывается Морозов. — Мама ничего не сказала.

— Потому что ты у нас трепло, а я — кремень, — с гордостью заявляет Талия, — не видать Тадеушу Кошмару наследника. У них с Лизой будет дочка.

Морозов, запрокинув голову, смеется. Талия улыбается. На самом деле, да, отчим хочет сына. Однако, как показали результаты анализов, будет опять девчонка.

— Можно я ему об этом скажу?

— С ума сошел?! Не вздумай!

— Ну ладно, так и быть, буду молчать, — милостиво соглашается Демьян и добавляет, поигрывая бровями, — за вознаграждение.

— Будет тебе вознаграждение, — фырчит Талия и нажимает на кнопку, отвечающую за поднятие перегородки между водителем и пассажирами. — Минет устроит?

Демьян давится смехом, закашливается, даже краснеет.

Ну, чертовка! Вечно она вот так с ним, провоцирует.

— Ну не здесь же! — возмущается Демьян, когда девчонка настойчиво тянет пальчики к его брюкам.

— До деревни еще далеко. Брось, Морозов, я осторожно, — соблазнительно шепчет ведьма, но на щеках играет румянец смущения.

— И как тебе отказать? — он не ведется на провокацию. Провоцирует сам. Понимает, что Талия слишком скромна, чтобы заниматься подобными вещами в салоне автомобиля, пусть и в замкнутом пространстве, но подразнить малышку очень хочется.

— Никак, снимай штаны, — велит его принцесса.

***

Глава 20

Утренняя тошнота заставляет меня соскочить с постели и помчаться в уборную. С трудом добегаю, без сожалений расстаюсь с содержимым желудка. Мысленно ненавижу все продукты, которые с удовольствием наворачивала за ужином. И после… ведь был еще и тортик перед сном. И полбанки сгущенки.

Мама-дорога-а-ая!

Я уже даже не нахожу в себе силы, чтобы сопротивляться, когда Демьян входит следом за мной в ванную. Держит волосы, чтобы не испачкались. Поглаживает по спине, согревая.

— Господи, хоть бы трусы надел! — вздыхаю я, обессиленно закрываю крышку унитаза, сажусь сверху и вытираю рот салфетками.

— Они стесняют мою свободу, — фыркает Морозов.

— Когда родится ребенок, чтобы свободу свою сунул куда подальше! — ворчу я.

Морозов усмехается, протягивает мне стакан воды. Я полощу рот, понимаю, что пока не почищу зубы, утро не станет добрым.

Демьян уже протягивает мою зубную щетку с пастой на ней. Вздыхаю. Порой мне хочется убить собственного мужа за то, что он настолько идеальный. Даже придраться не к чему.

Ладно, пусть живет. Так и быть.

— Как самочувствие? — участливо интересуется Демьян.

Я заканчиваю процедуры, вытираю лицо полотенцем. В зеркальном отражении сталкиваюсь с Морозовым.

Волосы всклокочены. Легкая щетина на щеках и подбородке. Взгляд немного сонный.

Невольно скольжу ниже. Плечи — широкие и крепкие. Развитая грудная клетка. Ниже — узкий живот с вполне себе настоящими кубиками пресса.

Еще ниже — дорожка волос убегает к паху…

— С какой целью интересуешься, Морозов? — вздергиваю бровь и слегка краснею, потому что прекрасно вижу, как состояние мужа из режима «сон» перетекает в «полная боевая готовность».

— С интимной, Морозова, — нахально подмигивает мне Демьян.

Я с трудом отвожу взгляд. Пробегаю им по своей фигуре.

Первый триместр никак не меняет мое тело, разве что грудь становится пышнее и чувствительнее. В остальном я влезаю в мои прежние пижамы. Но, конечно же, покупаю и кучу новых. Я ведь теперь замужняя женщина.

Вот в одну из таких «замужних» пижамок я и впрыгнула перед сном.

Короткие трусики ничего не скрывают. А свободная маечка легко струится по телу. Одна бретелька соскальзывает с плеча, Морозов тут же цепляет ее пальцем и тянет ниже.

Я чувствую спиной его мощную фигуру. Его желание и возбуждение.

Чувствую, как он прижимается ко мне, встает вплотную.

Не сдерживаюсь, чуть-чуть трусь о него. Пусть тоже страдает, не все же мне быть мартовской кошкой. Врач говорил, что это нормально. Моя реакция на занятия любовью и вечное желание ею заниматься — порой меня убивают. Это все гормоны.

На радость Морозову.

Прикрываю веки, но прекрасно вижу, как Демьян тянет ткань еще ниже. Второй рукой обнимает меня поперек живота, придерживая очень бережно.

Ведет пальцами по обнажившейся груди, задевает чувствительный сосок, ласкает. Одновременно прижимается ртом к изгибу моей шеи, прикусывает легонько кожу.

Колени дрожат. Я хватаясь руками за край раковины в попытке удержаться.

Демьян будто этого и ждет. Давит на мои плечи, заставляя чуть склониться вперед.

Попой чувствую его возбуждение. Демьян тянет за резинку моих шортиков. Легкая ткань стекает по ногам, ложась рваной лужицей у моих стоп.

Влажная головка скользит по ягодицам. Демьян толкается бедрами, заставляя меня прогнуться еще больше.

Рукой он держит меня, распластывает ладонь на моем животе, скользит ниже. Я чувствую его пальцы. Они дразнят, поигрывают с соском, ныряют ниже.

Давление члена становится нестерпимым. Я шире развожу бедра.

— Дема! — выкрикиваю я, шиплю, точно дикая кошка.

Ловкие пальцы ныряют глубже, ласкают складочки, ударяют ласково по клитору.

Вскрикиваю. Разряд тока льется по моему телу.

Пальцы окунаются глубже, размазывают влагу по складочкам. Толкаюсь бедрами навстречу удовольствию.

Демьян фиксирует рукой мои бедра, не позволяя двигаться, шевелиться.

Я протестующе вскрикиваю. Требую, чтобы он дал мне все, что я хочу.

— Морозов! — хнычу я.

— Да, девочка моя? — шепчет он в мой затылок, прикусывает кожу, посылает очередной разряд электричества по позвонкам.

Я с готовностью принимаю его твердую плоть. Я отчаянно желаю ощутить ее глубоко внутри. Кричу в голос, когда Дема заполняет меня настолько глубоко и плотно, что нет сил терпеть эту пытку-удовольствие.

Он двигается во мне, стремительно швыряя в безумие. Скользит плавно и медленно, а мне нужно больше, резче, сильнее.

Я цепляюсь пальцами за его руку, оставляю глубокие следы от ногтей.

— Кошечка моя Кошмарная, — одобрительно бормочет он мне на ухо, целует в шею влажно скользит языком и одновременно двигается, толкается еще глубже и вновь выходит, дразнит, убивает ласками.

— Дёма! — кричу я требовательно, и охаю, когда пальцы отыскивают заветные точки на моем теле, а бедра любимого ускоряют темп.

Я теряю себя, разбиваюсь в наслаждении, когда мой любимый Морозов таранит мое тело в необходимом мне ритме.

Я взрываюсь, рассыпаюсь на крохотные сердечки и звездочки.

— Люблю тебя, — выдыхаю я прямо в губы моего любимого мужчины, когда он плавно покидает мое тело и разворачивает меня лицом к себе.

Смотрю в его глаза. Цепляюсь за плечи пальцами, зарываюсь ими в волосы на затылке.

Дема подхватывает меня на руки. Усаживает на край каменной столешницы между раковинами.

Попе становится прохладно. А к лону прижимается разгоряченный и возбужденный член. Убойное сочетание. И я, кажется, вновь хочу моему мужа.

— Готова? — зачем-то уточняет Демьян. А я лишь протяжно выдыхаю, когда с влажным шлепком он входит в меня.

— Да-а-а…, — шепчу я в его губы.

Демьян двигается во мне, до боли нежно целует. Чувствую, что он сдерживается, старается быть аккуратным.

Провоцирую его. Царапаю плечи, кусаю подбородок. Облизываю смуглую кожу на шее, подхватываю ее зубами. И неожиданно даже для самой себя шлепаю ладонью по упругой ягодице.

— Блядь, Кошмар! — рычит он и дергается, в несколько грубых движений достигает пика.

Я чувствую, как вязкая влага появляется на моей коже. Смеюсь, когда Демьян, рыча, перехватывает мой затылок ладонью.

Мы сталкивается ртами, смешно клацаем зубами.

Наш поцелуй совсем не нежный, он безумный, как и мы сами в эту секунду.

— Допросишься ты у меня однажды, — грозит Демьян покусывая мои губы. Кусаю в ответ. Крепче сжимаю ноги на его талии, не позволяя отстраниться.

Черт, полнейший дурдом. Но мне все нравится. Даже то, что я все испачкана спермой. Но до одури счастливая.

В моей голове куча разных картинок. Откуда это во мне? Не знаю. Но мне кажется, что вместе с беременностью во мне зародилась и нимфоманка.

— В душ? — предлагает любимый, согласно киваю.

Душ в нашем доме просторный, как раз хватает места для двоих. Здесь даже есть специальный бортик, куда можно присесть.

Пока Дема настраивает нужную температуру воды, беру в руки гель для душа. Конечно же, с ароматом лепестков роз. А как еще должен пахнуть мой Морозов?

Дема присаживается на бортик, устраивает меня на своих коленях лицом к себе. Начинает сосредоточенно намыливать меня гелем. Делаю то же самое крайне сосредоточенно и стараюсь не пропустить ни единого участка тела.

И когда очередь доходит до паха, соскальзываю вниз.

— Малышка? — бормочет Демьян, кажется, даже пытается вернуть меня на свои колени.

Но нет, я решительно облизываю влажные губы. Скашиваю взгляд.

При всей нашей открытости, взаимопонимании и полном отсутствии секретов между нами, я ни разу не признавалась Демьяну, что эту часть его тела обожаю больше всего.

Нет, я люблю сердце моего мужчины. Оно настолько большое, горячее и любящее, что я сама себе завидую порой.

Но… Морозовский член — это самое настоящее произведение искусства.

На моих глазах он увеличивается, словно просыпается ото сна. Вновь облизываю губы.

Демьян тянется к кранам, вырубает воду. Знает, что спорить со мной бесполезно.

— Я отомщу, — на всякий случай предупреждает любимый, я лишь фыркаю.

Мои ладони ложатся на грудь Демьяна. Распластываю пальцы, веду ниже, перехожу на ребра, глажу их.

— Не до конца, поняла? — сипло шепчет любимый, — Я не буду кончать в твой аппетитный ротик.

Я вскидываю бровь. Это вызов? Да. Он самый.

Морозов негромко стонет, когда я опускаю ладони на внутреннюю сторону бедра. Давлю, чтобы муж шире развел бедра.

Глажу пальцами чувствительную кожу. Веду указательным пальцем от основания ствола к головке. Удовлетворенно хмыкаю, улыбаюсь, когда вижу проступившую влагу.

Сжимаю ладонь вокруг и веду вверх.

Дема закатывает глаза и утыкается затылком в стену. Я вновь двигаю рукой, сжимая у основания, размазываю капли. Свободной рукой поглаживаю мошонку.

— Твою мать, любимая! Кончу сейчас! — рычит он.

— Рано, Дёмочка, — мурлычу я и склоняюсь над влажной головкой.

Веду по ней языком, облизываю по кругу. И вновь двигаю пальцами, сжимаю, глажу.

Морозов дергается навстречу. Смыкаю губы на нем, позволяю скользить по моему рту. Знаю, что именно так и нравится моему мужчине.

Слышу одобрительные стоны. Чувствую ласковые руки на мое затылке, в волосах.

С каждым движением мне не хватает воздуха, потому что я и сама до боли хочу его. Хочу ощутить его внутри себя.

Дема будто читает мои мысли. Накрывает ладонями мою грудь, ласкает, сжимает о боли соски.

Я торможу его, потому что если дать ему волю, то я точно проиграю в споре.

Ускоряюсь, вбираю его глубже, выпускаю, облизываю головку, поигрываю языком. И вновь позволяю скользить глубже, насколько могу.

Демьян шипит и матерится. Мне хочется ликовать. Победа уже близко. Я слышу, как учащается и рвется дыхание моего любимого Морозова.

Терпкая влага ударяет в небо. Дема настойчиво тянет меня на себя. Дергает вверх, точно куклу.

Протяжно выдыхаю, когда оказываюсь прижата спиной к стене. Мое колено на плече у мужа. А пальцы — в его волосах.

Он доводит меня до пика за секунду. Я таю в его руках, валюсь без сил от удовольствия. Даже глаза не могу открыть. Просто улыбаюсь, как дурочка.

Дема сам моет меня, кутает в полотенце и уносит в кровать. Я не знаю, который час. Но нам сегодня некуда спешить. У нас еще законный медовый месяц со всеми вытекающими прелестями.

Я отключаюсь, проваливаюсь в глубокий сон. Но прежде слышу, как Демьян ласково шепчет мне на ухо:

— Обожаю тебя, мой Кошмарик.

— И я тебя люблю, — отвечаю я уже из состояния сна.

***

Меня будят приглушенные голоса. Интересно, кто там заявился, ведь мы с Демой никого не ждали в ближайшие дни.

Я торопливо натягиваю на себя футболку мужа и мои домашние брюк. На босые ноги — тапочки. Знаю, что Демьян будет ворчать, если я пройдусь по полу босиком.

Оказавшись в коридоре, удивленно вскидываю бровь.

Это что за новости?!

Я не задаюсь лишними вопросами. Да и зачем? Я в этом доме хозяйка! Я жена Морозова. Законная, между прочим! Имею полное право вести себя так, как хочу.

Вхожу в гостиную. На моем (!) диване восседает Диана. Мадам Боброва облачена в ярко-красный брючный костюм. А ее дорогущая шуба небрежно брошена на спинку моего (!) кресла!

— Какого хрена? — без особой теплоты и гостеприимства в голосе рявкаю я.

— Мое предложение разовое, Демьян, — словно не замечает меня, продолжает Диана.

А взглядом прямо-таки оглаживает моего (!) мужа!

Я понимаю, что состояние злости достигает небывалого прежде пика. Да, я тот еще псих. Но у меня гормоны. Я, в конце концов, будущая мать! А у нас, матерей, всякое бывает!

— Пожалуй, откажусь, — усмехается Демьян и переключает внимание на меня, — Диана, тебе пора.

— Вообще-то, там метель, трасса закрыта, дорогу занесло, — лениво замечает Боброва и демонстративно рассматривает коготки.

— Лыжи могу одолжить! — рычу я.

— Малыш, только не нервничай, — уговаривает Морозов и ловко преграждает путь, закрыв собой бывшую любовницу.

— Отойди! — прищуриваюсь я и вскидываю подбородок.

Демьян ведет плечом. Хмурится. Стоит гранитной скалой.

— Диана уже уходит, — цедит Морозов.

— Нет, не ухожу, — парирует стерва.

— Отойди! — рычу я, но сама первой огибаю внушительную фигуру мужа и натыкаюсь на Боброву. — Какого хрена заявилась?

— Имею полное право навестить друга, — не моргнув и глазом, скалится женщина.

Я понимаю, что начинаю психовать. Но еще понимаю, что Дема прав, и нервничать мне нельзя.

Потому я выдыхаю. Ловко перехватываю дорогую шубу незваной гостьи. И с невозмутимым видом волоку одежку к входным дверям.

Распахиваю их и швыряю шубу в ближайший сугроб.

— Эй, она целое состояние стоит!

— Проваливай, — рычу я. — Еще раз тебя встречу, и….

— И что? Ничего ты мне не сделаешь, соплячка! — ехидно блеет стерва, — Я не вер в ваш брак, ясно?! Демьян женился на тебе из-за денег!

— Диана, не усугубляй, — вмешивается Демьян.

Я не знаю, откуда берутся силы, да и ловкость. И потом, я ведь никогда прежде не дралась. Так, несколько раз посидела в зале, когда моя новая лучшая подруга со всех сил колотила противника на татами. Моя спортивная нагрузка — вовремя подать полотенце Щукиной.

А здесь словно сам черт вселился в меня. Я подлетаю к Бобровой, перехватываю ее за патлы, стягиваю в узел, фиксирую так, что ей не вывернуться. И плевать, что она выше ростом.

Я у себя дома. Здесь везде — моя территория.

— Еще раз ты подойдешь к МОЕМУ мужу, — рычу я на ухо бывшей Демьяна, — еще раз мелькнешь на моем горизонте, я тебя уничтожу!

Я знаю, что могу. Знаю, если у меня лично не хватит средств, я обращусь к отцу, и он с радостью поможет. Знаю, если не отец, так мы с Авророй, Лизой и Леной Вахидовой состряпает такой план мести, что никаким Бобровым не выстоять против нашей банды.

— Поняла?! — рявкаю я.

— Талия, девочка, спокойно, я сам, — мельтешит Морозов, но и ему достается кусочек моей агрессии.

— Дверь придержи! — цежу я, а Демьян с готовностью подчиняется.

Я выталкиваю гостью в сугроб на поиски шубы. Хлопаю дверью. Брезгливо отряхиваю руки, на которых остается мерзкое ощущение, будто извозилась в дерьме.

— Фурия моя кровожадная, — улыбается Морозов.

— Какого хрена она здесь забыла? — прищуриваюсь я.

— Предлагала сделку. Хочет вложиться в мою фирму, — выдает Демьян.

— И как, ты согласился на вложения? — рублю я.

— Я пока еще в своем уме, — качает он головой.

— Учти, Морозов, все твои… вложения — моя законная собственность! — дергаю мужа за ворот футболки так, чтобы он наклонился к моему лицу, — Упаси бог, Морозов, вложиться тебе куда-то еще!

— Кошмарик мой, ну я ж тебя люблю, куда мне еще…

— Я предупредила! — выдыхаю в губы. — Чай хочу. С малиной.

— Уже закипел, — улыбается Демьян.

— Молись, чтобы твою подружку снегом унесло в город. Или я ее собственными руками закопаю на заднем дворе до весны, — грожу я, а через монитор, куда выведены камеры наблюдения, слежу за тем, как Диана забирается в свой внедорожник. Что ж, на такой тачке она точно доберется до города без проблем. Да и соврала Боброва, трассы открыты. Иначе мы бы уже знали.

— Талия, не стоит нервничать на ее счет. И ревновать меня к ней тоже. Для меня есть только ты, — серьезно говорит Демьян, выдыхает мне в виско, крепко обнимает руками. — Черт, я слегка струхнул, когда ты взбесилась. Нельзя тебе нервничать, девочка моя. Давай чаю с ромашкой?

— Ненавижу ромашку! — фырчу я, — С малиной хочу.

— Как скажешь, — соглашается Демьян.

Мы стоит посреди кухни. Любимый баюкает меня в руках, раскачиваясь на месте. Мне тепло и уютно в его объятиях. И я забываю обо всяких Бобровых.

Ну что поделать, если человек настолько туп, упрям и самовлюблен, что не принимает отказов. Но ведь и я упряма.

— Ты пока сделай нам чаю, а я… я переоденусь, — улыбаюсь я, вспоминая, куда сунула телефон.

Демьян кивает. Разжимает руки. А я торопливо смываюсь из кухни.

Как же хорошо, что у меня есть подруга — полицейский. А еще лучше, когда она имеет множество связей в дорожной полиции. Ибо слишком уж часто и много разъезжает мадам Диана Боброва по просторам страны. Надо бы ограничить ее в передвижении. По крайней мере, будет ей урок, и уж теперь она точно будет знать, что не шучу.

После короткого звонка Авроре я возвращаюсь к Демьяну. Мое настроение шикарное. Остается только ждать. И совсем скоро мне напишет Аврора о небольшом происшествии на дороге. Так, мелкое нарушение, естественно. Но на пару лет лишение прав управления транспортным средством Бобровой обеспечено.

— И что ты уже успела натворить? Отвела душу? — догадывается Демьян.

Мы сидим друг напротив друга за кухонным столом. Пьем чай. Я с малиной, Демьян — с пирогом.

— Не понимаю, о чем ты? — удивленно вскидываю брови.

— Угу, будто я не знаю ваши методы, — фыркает Демьян.

— Вообще-то, это ты виноват, Морозов! Развел любовниц, теперь мне приходится отбиваться, — укоряю его.

— Любовниц? Что за ерунда, — возмущается Демьян. — Я порядочный семьянин. Однолюб. Я даже термина такого не знаю! «Любовница»? Кто это?

— Вот пусть так и будет дальше, — киваю я. — Ближайшие лет пятьдесят.

— Мало, — расплывается в улыбке любимый, — мне с тобой и вечности мало.

— Боюсь, твоя нервная система не выдержит вечности, — качаю я головой.

— Не волнуйся, она у меня натренированная, — отмахивается Демьян, — у меня по ней Кошамрик вечно проходится.

— Да ладно, я не такая, — возмущаюсь я.

— Такая-такая, еще какая такая, — смеется муж, тянет меня за руку так, чтобы я поднялась со своего стула и пересела к нему на колени, — самая замечательная ты у меня. Самая классная. Самая лучшая. Самая красивая. Самая сексуальная.

— Слышь, хватит уже! — ворчу я, потому что бедром чувствую, как в меня упирается кое-что очень твердое и возбужденное.

— Не могу, опять хочу тебя, — вздыхает Демьян. — В гневе ты такая возбуждающая. Не могу устоять.

— Ближайшую вечность? — подсказываю я.

— Вечность, потом еще одну, и еще, — бормочет Дема, разворачивает меня к себе лицом, утыкается в мою грудь, глубоко вздыхает, трется щеками, а я смеюсь. — Обожаю тебя, Кошмарик.

— И я тебя, Морозов, — отвечаю я, с наслаждением зарываясь в волосы на затылке любимого.

Разве может быть иначе? Это ведь мое счастье. Вот такое оно у меня, с удивительной улыбкой и инициалами «Д.М.».

***

ЭПИЛОГ-БОНУС

Несколько лет спустя

Амелия Тадеушевна Кόшмар унаследовала все самые лучшие свои черты от родни. Все «сливки» достались девушке, включая привычку опаздывать — от мамы, способность влипать в неприятности — от старшей сестры, упрямство — от старшего брата, вспыльчивость — от папы. И даже имя перешло юной Амелии от покойной бабули, которую она и в глаза ни разу не видела.

И все могло бы быть прекрасно у наследницы одного из богатейших бизнесменов страны, если бы не одно «но».

Амелия, или для близких просто Ами, являлась крайне сострадательной особой. С ранних лет девочка тащила в дом всякую живность, начиная от бродячих псов, заканчивая дождевыми червями. И к моменту, когда Амелия закончила школу, выбор профессии оказался весьма очевидным. Вопреки запретам отца, Ами решила стать ветеринаром. Более того, девочка постоянно участвовала в волонтерских движениях, пикетах «зеленых», митингах за защиту какого-нибудь собачьего приюта, за что и регулярно получала от грозного отца нагоняй.

А еще Амелия Кошмар не испытывала ни капли угрызения совести, впихивая в свою очень модную и супер-дорогую иностранную тачку каких-нибудь подобранных на обочине животинок. А если учесть, что Ами очень часто навещала брата и сестру в деревне, то найденыши у Амелии появлялись едва ли не каждую неделю. Как оказалось, путь по шоссе не близкий, а животных на просторах родного региона — приличное количество.

Вот и сейчас Ами Кошмар, увидев подбитую и слегка придавленную живность, нарушает правила движения, подрезает автомобиль справа и резко тормозит у обочины.

— Дура! — кричит во всю глотку перепуганный водитель, но Амелия не замечает никого, выскакивает из машины и лихо перепрыгивает через ограждение.

— Бедненький, ну как же тебя так…, — воркует девушка, стягивает легкую курточку с плеч и пытается завернуть в нее пострадавшее от чьих-то колес существо. Существо издает приглушенный звук, то ли скулит, то ли рычит, — хороший песик, хороший…

Амелия ловко пеленает зверя, с трудом поднимает на руки и тащит в машину. Устроив пассажира на заднем сиденье, девушка жмет педаль газа в пол.

Беднягу жалко до слез, но он еще дышит, а, значит, есть шанс спасти еще одну израненную жизнь.

Автомобиль Ами не тормозят на ближайшем посту. Неудивительно, если в друзьях есть генералы и прочие чины. Обычно Амелия не злоупотребляет связями, но сейчас все это неважно. Главное, успеть.

То и дело девушка бросает в зеркало настороженные взгляды. Комок шерсти хрипло дышит. Но дышит, и это уже кое-что.

В ветклинику, где подрабатывает, Амелия врывается с грохотом.

— Кого на этот раз приволокла, добродушный ты человечек? — усмехается Нона Юрьевна, врач с золотым сердцем, золотыми руками и несносным характером. Амелия свято верит, что Нона Юрьевна на дух не переносит людей, но обожает животных.

— Песика… почти, — пожимает плечами Ами и помогает доктору осмотреть пациента, взять анализы, а дальше — операция.

***

Спасение еще одной жизни проходит успешно. Ами рада, счастлива, но от усталости валится с ног. Уже сидя в машине, девушка понимает, что после перевозки пассажира остаются следы. Не просто следы, а весь салон испачкан кровью, и прочими субстанциями и продуктами жизнедеятельности. Словом, рядовая химчистка тут не спасет.

А если Амелия не приведет состояние автомобиля в норму, то грозный папа ее этого автомобиля лишит, еще и с превеликим удовольствием. Поскольку последнее предупреждение у Амелии уже было. А куда ей без тачки? Тачка нужна. Как же она будет ездить по своим важным делам и спасать пострадавших в неравном бою с автомобильным транспортом?

Ами вздыхает. Нет, не станет она обращаться за помощью к этому… бабуину!

— А к кому тогда? — скептически осматривая салон изнутри, сама себе говорит девушка.

И как назло, будто узнав о ее неприятностях, звонит папа.

— Да, папочка? — стараясь не выдать себя, говорит Амелия.

— Напоминаю, что завтра ты отвозишь меня в офис, — усмехается отец. — Все в силе?

— Конечно, папа! — наигранно весело заверяет Амелия, а сама в мыслях прикидывает, кто же мог «настучать».

Нона Юрьевна? Нет, маловероятно. Но определенно кто-то из клиники. Больше некому. Больше никто и не видел Амалию в обнимку с найденышем.

— Тогда ждем с мамой тебя к ужину, переночуешь у нас, а после отправимся в офис, — невозмутимо говорит отец, а после паузы добавляет: — Или что-то с автомобилем не так?

— Все так, папа, — возражает Амелия и после дежурных фраз прощания кладет трубку.

Амелия тяжело вздыхает, нервно прикусывает губу. Вновь осматривает салон.

Ну, в принципе, если все это постараться хорошенько отмыть…

Угу, молочно-белую кожу попробуй оттереть! Не каждая химчистка справится. Далеко не каждая. А если и согласится, то до вечера однозначно не успеют.

— Вот ведь…, — вполголоса ругается Кошмар и смотрит на свой мобильник, — в последний раз, ясно?

Неизвестно, к кому именно обращается Амелия. К телефону, или к абоненту, которому собирается позвонить. Еще и с просьбой крайне личного характера.

***

— Мобила разрывается.

— Вижу.

— А чего тогда не ответишь?

— Не хочу.

— Да ладно тебе, Була, вдруг что-то серьезное, — смеется брат.

— Что там может быть серьезного? Ноготок сломался? Это не ко мне, — мотает головой, не отрываясь от работы.

Физический труд всегда успокаивал Булата Вахидова. Молодой мужчина, несмотря на свой статус и положение, часто и сам занимался заказами. Просто потому, что свой бизнес он поднимал сам, без помощи родни. Знал и ценил свое дело. Был в этом деле одним из лучших в регионе. Потому и клиенты обращались именно к нему. Пусть в последнее время и приходилось все чаще отказывать, перекидывать заказы своей команде.

За последние пару лет компания по детейлингу автомобилей процветала. И Булат мог запросто снимать прибыль, а не торчать в мастерской до поздней ночи, посвятить свободное время семье, дому, любимой девушке. Однако ничего из этого списка у Вахидова не было. Вот и торчит парень на любимой, мать ее, работе.

Хотя, нет, любимая девушка все же была. И «была» — ключевое слово.

— Да-да, — не стесняясь, Джавлад подхватывает телефон брата и сам отвечает на звонок. — Ты ли это, свет очей моих? Героиня мох крамольных фантазий? Владычица темной стороны моей души?

Булат слушает всю ту муть, что несет его брат-близнец по телефону. Вахидову хочется хорошенько вмазать брату, но этого идиота, увы, не исправить. Да и Амелия, судя по всему, очень даже не против такого общения.

— Булат? Да ладно, малышка, я же гораздо круче! — продолжает заливать Джавлад, — Ну уж точно в сто раз красивее!

Брат смеется, а Булат психует. И делает вид, что ему плевать на звонок девчонки. Ну позвонила, и позвонила. Мало ли, зачем.

Уж однозначно не для того, чтобы извиниться. Эта сумасшедшая девчонка не умеет извиняться.

— А что случилось? Конечно, поможет! Сегодня? Да запросто! — обещает близнец, а Булат ведет ребром ладони по горлу, показывая жестом, что треп пора заканчивать. Сыт он их болтовней. — Вот как раз освобождается. А что у тебя? Салон? Да без проблем, малышка!

Вахидов смотрит на оболтуса-брата исподлобья. Руки чешутся придушить. А тот лишь скалится в ответ.

— Все, давай, ждем, — завершает разговор и возвращает телефон на стол с инструментами.

— И что это было? — рявкает Булат, хотя обычно он спокоен и совершенно не вспыльчив. Его на эмоции крайне сложно вывести. Такое прокатывало лишь у одного человека. Хотя, нет, у двух.

— Ты мне потом еще спасибо скажешь, бро, — подмигивает Джавлад и ловко надевает мотоциклетный шлем на голову. — Кстати, хотел тебя позвать с собой на тусовку к пацанам, но ты, оказывается, занят.

— Я тебя грохну! — бесится Вахидов.

— Зря время теряешь, лучше в душ сгоняй, — советует братишка, — приедет малышка, а от тебя несет, как от этих ее полудохликов.

— Тебя забыл спросить, что мне делать! — рявкает Булат, швыряет инструменты по полкам, а специальные растворы и химикаты убирает в шкафы.

Та часть бокса, в которой работает лично Булат, огорожена от основного помещения. И вход здесь отдельный, можно спокойно загонят тачки. И работать никто не мешает.

— Була, ты уж полегче с девчонкой, — уже на полном серьезе советует Джавлад, — ну что вы постоянно грызетесь, а?

— Не твое дело! — роняет Булат, но под негромкий смех брата все же направляется в сторону душевых.

Прав Джава, принять душ перед встречей с Ами не повредит. Все равно ведь собирался. И вовсе он не готовится к ее приезду. Не старается выглядеть лучше, чем есть. Он вообще, как она выразилась, бабуин. А бабуины крайне редко моются.

***

Булат смотрит, как через ворота бокса на территорию въезжает золотистый паркетник. Надо отдать должное, девчонка за рулем очень аккуратна. Наверняка, проблема у нее возникла не с кузовом.

Тогда что? Опять засрала кресла?

Первым порывом Вахидова было отказаться. Ну он в конце концов, не химчистка. У него иное направление. У него репутация, имя. Да у него, чего уж, заказы горят!

Но молодой мужчина, скрестив руки на груди, внимательно следит за тем, как водитель паркует автомобиль. Наблюдает, как девочка смотрит в зеркала, кивает собственным мыслям и только потом, убедившись, что стоит ровно и в нужном месте, выходит из тачки.

— Привет! — выдыхает Амелия.

Булат кивает хмуро и, обогнув девчонку, распахивает задние двери.

Молочная кожа на сиденьях в комьях грязи, крови и субстанции, о происхождении которой лучше не думать.

— И кого ты тут возила?

— Медведя, — с готовностью отвечает Ами.

— В смысле? — оборачивается к ней Булат.

Шутит? Нет. Смотрит на него совершенно серьезно. Ни капли хитрости в глазах.

В карих, красивых таких.

Черт! Соберись, Була! Ведь ничего ж не выйдет. Ну красивые глаза, да. И девочка очень красивая. Вот только два раза на те же грабли Вахидов не наступит.

— Ну в прямом. Обычный медведь. Только маленький, — продолжает Амелия. — Так ты поможешь? Джава сказал, что все в порядке. К вечеру успеем.

— Ты в своем уме? Здесь работы на пару дней! — качает головой Булат и аккуратно закрывает дверь.

— Була! Ну пожалуйста! Помоги, а! Если не сделаешь, папка у меня отберет тачку! — повышает голос девчонка и вприпрыжку следует за Вахидовым, который размашистым шагом выходит из бокса в служебный коридор, а дальше — в кабинет хозяина всего этого дурдома. — Я тебе помогать буду! Честно! Вдвоем мы быстрее справимся, да?

Булат тормозит резко и без предупреждения.

Разворачивается как раз вовремя, чтобы поймать Ами. Девчонка слишком увлечена, чтобы притормозить. Потому и налетает на него с разбега.

А руки Булата прекрасно помнят, каково оно, сжимать эту хрупкую девочку.

Слишком хорошо.

Приходится напомнить самому себе, что все это в прошлом.

— Ты? Помогать? Да ты тряпки в руках не держала! Помогать она надумала! — рычит Булат.

— Мне очень нужно, правда, — вскидывает Амелия голову и заглядывает Булату в глаза.

Черт, он реально ненавидит, когда она вот так делает. Когда прикидывается беззащитной и хрупкой. Когда глазки свои невинные строит, царапая Булату сердце и все внутренние органы.

Мелкая ведьма!

Вахидов чувствует, как зубы вот-вот начнут крошится от того, с какой силой он их сжимает.

— Что взамен? — цедит он, понимает, что зря он так. Надо послать девчонку подальше вместе с ее заносчивым папашей, наследством, положением.

Булат — простой парень. Жрать золотой ложкой икру не приучен. А вот копаться в грязи — это занятие для него. На что, собственно, ему четко и указывают.

— Двойной тариф? — выдыхает Амелия. — Тройной?

— Проваливай! — рычит он, нависая над ней. Но сам же себе и противоречит, потому что не замечает, как ладонями стискивает хрупкие плечи.

— Что ты хочешь взамен? — торопливо спрашивает Амелия. — Помоги, пожалуйста. Тебе же не сложно, да? А я…

Она не произносит больше ничего. Замолкает. И Булат молчит. Но он уже читает ее мысли.

Надо же. Она на все готова пойти ради чертовой тачки? Вот так просто?

Булат мысленно начинает закипать. Просто представляет, что он вышвырнет Ами из бокса, а она сунется к кому-то другому. И вот так же начнет уговаривать. Пообещает все. На свою, млять, голову! А что, если это «все», включает в себя реально все?

— Ключи оставь, — рявкает Булат и собирается отвернуться от девчонки.

— Я, правда, могу помочь! — возражает Ами.

— Не смеши, а, — роняет Вахидов.

Он все-таки уходит в свой кабинет. Впрочем, эту комнату и кабинетом не назовешь. Так, кресло, стол, шкаф и сейф. Но Булату нужно пару минут уединения, чтобы прийти в себя.

Иначе…

Когда Вахидов возвращается в бокс, с губ слетают сплошные маты.

Кто-то из парней выдал девчонке рабочий комбинезон. А та уже напялила бандану, закрыла волосы, и даже вытащила коврики из салона.

— Обед мне сообрази, — роняет Булат, пусть и понимает, что ему и кусок в горло не полезет, но Амелию нужно хоть на время убрать из бокса, чтобы просто не мешала.

— Могу доставку заказать, — предлагает девчонка.

— Это и я могу, — усмехается Булат и вопреки своим планам, нарушает данное себе же слово.

Вынимает связку ключей из кармана униформы и отдает Амелии.

— Продукты в холодильнике, — роняет мужчина и отворачивается без каких-либо пояснений.

Он не ждет от Амелии Кошмар, что та беспрекословно послушается. Более того, ждет вспышки гнева, ссоры, скандала. Ведь готовить современная женщина совсем не обязана. И домашние дела, дом, семья — не предел мечтаний такой продвинутой мадам, как Амелия Тадеушевна Кошмар.

Но та, вопреки ожиданиям, берет связку ключей и кивает.

Булат погружается в работу.

— Надо же, медведя она возила, — вздыхает он, но да, улыбается. Будто воочию представляет, как Ами грузит раненого зверя, дикого, млять!, в салон и спасает. Булат даже не сомневается, что звереныш выжил. Иначе и быть не могло.

***

Амелия топчется на пороге.

Квартира, где живет Булат, небольшая. Кошмар знает, что у Булата хватает возможностей и средств, чтобы купить жилплощадь побольше. Но Вахидов вот уже несколько лет живет именно здесь. Просто потому, что удобно, рядом с местом работы.

Рядом — это мягко сказано. Квартира Булата расположена в новостройке через дорогу от сервиса. Две минуты пешком. Но эти пару сотен метров даются Амелии непросто.

Слишком много воспоминаний, надежд, переживаний связывают ее с этим местом.

Хотя, это она все, как обычно, преувеличила и напридумывала. А Булат? У него, наверняка, ни единого воспоминания и не осталось. Да и с чего им оставаться? И, что уж скрывать, а между ними и не было ничего ведь. Ну сходили на свидание пару раз. Ну привез он ее сюда, в эту самую квартиру. Вот на этот самый диван. Да они ведь даже в спальню не зашли в ту ночь!

Амелия трясет головой. Нет, так не пойдет. Если она и дальше будет заниматься копанием в прошлом, то никакого обеда Вахидову не приготовит.

— Докатились! — вздыхает Кошмар.

Она реально собирается готовить Булату обед? Да, получается, что так.

В холодильнике у Вахидова полно продуктов. В основном, полуфабрикаты. И то, что можно быстро разогреть и съесть. Амелия ловит себя на мысли, что ей хочется приготовить что-то особенное. Что-то такое, отчего Вахидов пустит слюнки и испортит весь ковер в своей квартирке.

Ами окидывает взором жилье. Что сказать, а несмотря на небольшие размеры, здесь очень уютно. И пахнет… Пахнет родным.

***

Когда обед из двух блюд и салат готовы, Ами складывает все в судочки и контейнеры и направляется в мастерскую. Два часа пролетают незаметно, но продуктивно.

Впрочем, и для Булата тоже. Работа кипит. Амелия улыбается, рассматривая, как автомобиль становится чище. Более того, судя по разложенным средствам, инструментам и приборчикам, Булат намерен привести в порядок не только салон, но и кузов.

— Долго ты, — тяжело роняет Вахидов, не удостоив Амелию взглядом.

Так, ладно. Она и это стерпит, чего уж.

— Где обедать изволите, барин? — скалится она.

— Некогда пока, — отмахивается Булат. — В кабинет отнеси.

Амелия послушно идет по узкому коридорчику. Оставляет пакеты на столе. Понимает, что пока Вахидов злой, возвращаться в бокс не стоит. Можно попробовать отсидеться здесь, в четырех стенах.

***

Ами и сама не понимает, как так вышло, что она уснула, опустив голову на сложенные на столе руки. Просто присела на пару минуток, и все, сон сморил.

Просыпается девушка от того, что кто-то ходит по комнате. Сонно трет ладонями лицо, вскакивает со стула.

Напротив нее, на точно таком же стуле сидит Булат. Молодой человек смотрит на нее хмуро, даже сердито. В его руке зажата вилка, а приготовленные Амелией блюда методично исчезают из очередного контейнера.

— Пересолила, — бормочет Вахидов, а Ами с обидой поджимает губы.

Не может быть! Она сто раз все перепробовала, пока готовила. Но спорить девушка не собирается, куда важнее другое.

— Ты закончил? — интересуется Ами.

Вахидов дергает головой на ключ, лежащий в центре стола.

— Спасибо! — искренне улыбается Амелия. — Ты очень меня выручил! Очень-очень!

— Спасибо не булькает, — усмехается Булат, — и вот это вот… пересоленное… это не еда, Амелия. Это…

— Бефстроганов! — прищуривается Ами. — Никто прежде не жаловался. Вкусно же!

— Не-а, не вкусно, — кривится Вахидов.

— Ты сожрал всю порцию, и невкусно?! — возмущенно шипит Ами.

— Я просто был голодный, — ведет плечом Булат, демонстративно закрывает пустой контейнер и складывает в пакет, — забирай тачку, Амелия, и проваливай отсюда. И не вози больше медведей в белом салоне.

— Тебя забыла спросить! — язвит Кошмар.

— Да ты никогда никого не спрашиваешь, все сама решаешь, — усмехается Вахидов.

— Я? Это я не спрашиваю? — возмущается Амелия. — Это ты у нас все решаешь сам!

— Ну, конечно, — фыркает Булат и поднимается во весь свой немалый рост, отчего Ами сразу же чувствует себя крошечной.

Кошмар делает глубокий вдох-выдох.

— Так, ладно. Сколько я тебе должна? — предельно вежливо и серьезно говорит девушка.

Вахидов чешет затылок. Ами невольно подмечает, как красиво перекатываются мышцы под одеждой. Вот же… черт! Главное, не смотреть на парня. А думать о чем-то… Ну, например, представить, что перед ней не Булат, а Джавлад. С ним у Амелии приятельские отношения, она относится к нему, как к брату, видит в нем друга, а не мужчину. А Вахидовы ведь близнецы, как две капли воды похожи друг на друга.

— Будешь всю неделю привозить мне обеды, или ужины, — говорит вдруг Булат, а Ами не верит собственным ушам.

— Пересоленное дерьмо? Ты бы сначала подумал дважды, — ехидничает Кошмар.

— Как-нибудь переварю, — цокает языком Вахидов и отворачивается к ней спиной.

Ами молча наблюдает за тем, как парень надевает поверх обычной хлопковой футболки тертую куртку. С виду Булат похож на самого обычного среднестатистического парня, и никто не скажет, что у этого человека собственное успешное и прибыльное дело, еще и у отца крупный бизнес.

Булат никогда не кичился деньгами, и уж точно не стремился заполучить богатую невесту. А ведь Ами однажды поверила, будто он…

Девушка трясет головой. Решительно берет ключ от автомобиля.

— Завтра принесу тебе отравы. Советую выпить противоядие, — роняет Амелия и выскакивает из кабинета.

Ее автомобиль стоит на том же месте. В свете ламп лаковые бока горят и переливаются. Ами невольно обходит свою красавицу дважды. Надо же, даже оптика вся сверкает. Не говоря уже о салоне.

Если бы не гордость, Амелия помчалась бы обратно в кабинет и …

— Можешь не благодарить, — раздается прямо за спиной, а Кошмар вздрагивает.

Девушка открывает рот, чтобы произнести что-то едкое и колючее. Но нет, язык не поворачивается. Ведь Булат действительно совершил невозможное за предельно короткие сроки. Можно сказать, он сотворил чудо. А за чудо можно и сбавить обороты.

— Спасибо, — серьезно говорит Амелия. — Я реально тебе благодарна.

Булат молчит. Ами на секунду допускает мысль, что молодой мужчина смущается. Но нет, взгляд у Вахидова тяжелый, будто ледяной.

Булат кивает и отворачивается.

Ами пару секунду наблюдает за тем, как Вахидов садится в свою тачку. Ничего необычного. Стандартный внедорожник, подходящий под рост и габариты хозяина.

Парень срывается с места, оставляя Амелию в одиночестве.

И становится очень горько от того, что они расстаются вот так, не поговорив толком.

Впрочем, неудивительно. Они и прежде не часто разговаривали.

***

Булата хватило ровно на два квартала и три светофора. Он ударяет ладонью о руль. Еще раз, и еще.

Ну почему он не умеет чесать языком, как брат?! Так бы может и…

Вахидов паркует тачку у первой же забегаловки. Откидывается в кресле. С силой сжимает переносицу пальцами.

Хватит обманывать себя. Пора признать очевидное.

Не хочет он отпускать девчонку. Вернее, не отпустил он ее. И каждая встреча — как пытка. Когда отпустить не можешь, и обнять не смеешь.

А ведь сегодня он едва не сорвался. Когда зашел в кабинет, а там спит его девочка. Спит сладко, приоткрыв розовые губки. Он зависает, глядя на нее. И как только умудряется не протянуть к ней лапы? Вопрос.

И обед у нее вкусный. Впрочем, он сожрал бы даже жареную бумагу, только бы Ами находилась рядом.

Вахидов еще некоторое время сидит в тишине салона. А когда его чуток попускает, выруливает из кармана.

Однако проезжает всего два перекрестка, как вновь тормозит. Но уже не по своей воле. Впереди пробка.

Булат пристально всматривается в впередистоящие машины. Кто-то пытается объехать, кто-то сигналит.

Вахидов понимает, что нужно выйти из машины. Будто чувствует, что ему нужно туда, вперед.

Булат выпрыгивает из салона. На автомате щелкает сигналкой.

Шаг, два…. Видит золотистый бок знакомого паркетника и срывается с места.

Вахидов никогда так быстро не бегал. Никогда прежде не чувствовал такого льда внутри. Дикого, бесконтрольного страха. Когда за секунду меняется вся жизнь.

Вахидов шумно выдыхает, только когда видит хрупкую фигурку. Видеть — не достаточно.

Булат сгребает Амелию руками. Торопливо ощупывает. Шарит руками. Ладонями Глазами.

— Я в порядке…, — далеко не сразу он слышит дрожащий голос девчонки.

Он рывком прижимает Ами к себе. Прямо туда, где колотится сердце. И давит под ребрами все тот же страх.

— Я не заметила… Он слева выскочил… Не было места для маневра…, — он слышит ее голос, и все еще не верит, что на девочке ни царапины.

Взгляд скользит по искореженному золотистому боку. Вновь возвращается к бледному лицу.

— Курица, блядь! Я на зеленый ехал! — кричит водитель второго автомобиля.

А у Вахидова что-то щелкает в башке.

— Зеленый был у меня, — возражает Амелия, но рук от спины Булата не убирает, крепко держится за него, цепляется пальцами за одежду.

— Дура слепошарая! — сплевывает водитель.

— Иди в машину, я разберусь, — сухо роняет Булат и вкладывает в дрожащую ладошку ключ от своей машины.

— Нет, Була, я же …, — начинает возражать малышка, но тут же кивает, — да, я… как скажешь.

Это хорошо, что Ами убегает. Потому что Вахидов оборачивается к виновнику ДТП.

— Девушка права. Этот ее подрезал! — доносится откуда-то слева. — По камерам глянем, если нужно.

— Да ни хера! — возражает мужик. — Ментов вызывайте, будем разбираться.

Булат согласен на ментов. А пока комиссары едут, он четко пояснит мудаку, что никому не позволено унижать девушку Вахидова.

***

Амелию все еще трясет. И как она так умудрилась? Но ведь ехала строго по правилам, на разрешающий сигнал светофора.

Ами не успевает дойти до машины Булата. Что-то заставляет ее обернуться.

— Господи, ну только этого не хватало! — вздыхает Кошмар и со всех ног летит обратно.

Булат Вахидов — крепкий парень. В его огромном теле нет ни капли жира. Ами точно знает, что Була регулярно занимается спортом, единоборствами, да и работа требует прекрасной физической формы.

А вот виновник ДТП — какой-то слизняк.

Конечно же, Амелия не успевает добежать вовремя. Булат проводит два удара, и виновник ДТП валяется на земле в отлючке.

— Булат! — кричит Кошмар.

Вахидов оборачивается на ее крик.

Губы сжаты в прямую линию. В глазах решимость и жажда крови. Брови сведены к переносице. Да и вообще, выражение лица у Булата настолько угрожающее, что Ами и сама невольно вздрагивает.

— Я же сказал, сидеть в машине! — рокочет Вахидов, а Ами и не думает притормаживать.

На скорости она врезается в его широкую и надежную грудь. Практически влетает, не думая о последствиях, мотивах, о том, хочет ли Булат ее обнимать.

Однако крепкие и сильные руки стальным обручем сжимаются на девичьих плечах.

Ами всхлипывает и утыкается носом прямо в футболку.

Боже, как же давно она не испытывала такого чувства…. Будто оказалась в единственно нужном, жизненно необходимом ей месте. Будто каждую минуту ей не хватало этих рук, хриплого голоса и терпкого запаха.

— Не трогай его, пусть…, — всхлипывает Амелия и заглядывает Булату в глаза. — Я же в порядке… Только машина… Машину жалко…

— Машину? — эхом роняет Вахидов. — Машину жалко? Только ее?! Амелия, млять! Это всего лишь железо, детка! А если бы… Ты… Я бы…

Амелия не верит своим ушам. Голос у Булата ломается и сипит. И вот уже мужчина еще крепче, сильнее стискивает ее. Ами чувствует, как горячее дыхание теряется в волосах на макушке. А мужское сердце колотится, точно сумасшедшее.

— Ты никогда больше не сядешь за руль, ясно?! — бормочет Булат. — Лично сдам твою тачку на шрот.

— А как же…, — пытается возразить Кошмар.

Вахидо по-собственнически, по-хозяйски тянет накрывает ее голову ладонью, путает пальцы в волосах и тянет, заставляя Ами смотреть в его глаза.

— Я не могу тебя потерять… ни в этой жизни, девочка, — очень тихо говорит Булат, вжимается своим лбом ее лба, шумно выдыхает, — ни в следующей. Никогда.

Первая реакция Амелии — возразить. Это ведь нормально для нее, воспротивиться приказу. Она ведь не марионетка. Не ребенок, чтобы ею командовать.

Но взгляд у Вахидова такой жадный и горячий, столько в них невысказанного, столько страха и переживаний, что Ами невольно осекается.

И кивает.

Дальше все происходит стремительно. Ами не может удержать в голове все эти события. Просто доверяется Булату. И тот действует.

Кошмар разве что возражает, когда ее осматривает врач «скорой», ведь девушка не пострадала в аварии. И помощь, наверное, нужнее виновнику аварии, ведь у того сломана челюсть.

***

— Пей, — перед Ами на столе появляется большая кружка горячего чая.

Амелия вздыхает, но даже не собирается возражать. Пальцы немного озябли, но это последствия стресса. Да и вообще, девушка находится сейчас в таком состоянии, когда руки-ноги кажутся неподъемными. И хочется просто свернуться клубочком и уснуть.

Хорошо, что Булат привез ее именно сюда. В его квартире очень уютно, и, самое главное, никто не будет задавать вопросов, на которые Амелия пока не хочет отвечать.

Булат все уладил. Все протоколы заполнены. Все моменты решены. Если не считать разбитого автомобиля, все в полном порядке.

Ами послушно делает глоток. Греет пальцы о теплую кружку.

Вахидов сбрасывает куртку с широких плеч. Кошмар чувствует его взгляд на себе. Но не поднимает головы, лишь ниже склоняется над столом, сгорбит плечи.

И всхлипывает.

Осознание того, что она участвовала в ДТП накатывает со страшной силой. И тянет за собой ненужные вопросы.

А что если бы удар пришелся на другу сторону? А если бы автомобиль Ами оказался не таким крепким? Если бы его развернуло и швырнуло в ограждения? Или случилось что-то еще более жуткое и страшное?

— Тихо, тихо, маленькая моя, — шепчет Булат.

Ами вдруг оказывается на его коленях. Тянется к нему руками. Утыкается лицом в изгиб между крепкой шеей и широким плечом.

Слез не остановить. И Амелия просто перестает из сдерживать.

Сколько времени проходит? Она не считает. Воспринимает лишь хриплый успокаивающий шепот и размеренные удары сердца. Чувствует, как сильные руки отгоняют от нее жуткий страх и панику.

Амелия будто сквозь туман слышит звонок своего мобильного телефона. Вздрагивает. Тянет руку к гаджету, оставленному на столе рядом с кружкой.

— Это папа… нужно ответить, — шмыгает носом Амелия, — я должна ужинать у родителей. А утром отвезти папу в офис на моем…. У меня ведь теперь нет машины.

Булат оказывается быстрее. Сам принимает вызов, а свободной рукой давит Амелии на затылок, заставляя устроить голову на его плече. И гладит пальцами по волосам, успокаивая.

Ами не спорит. Она чувствует себя разбитой. Она настолько устала, что все кажется пустым и неважным.

— Добрый день, — спокойно говорит Вахидов, — да, Тадеуш Карлович, это Булат. Да, Амелия со мной. Не совсем в порядке. Но теперь все хорошо. Пострадала только тачка. Сегодня? Если нужно, приедем. Но я бы не стал…

Амелия не находит в себе сил, чтобы удивляться. Просто слушает уверенный и твердый голос Булата. Наверное, даже слов толком не понимает. Но плакать перестает, и это уже хорошо. Зато начинает икать.

Телефонный разговор заканчивается. Вахидов убирает гаджет на стол и обеими руками вновь обнимает Ами.

— Ну вот и все, — будто подводит черту Булат.

— Совсем все? — икнув, уточняет Амелия.

Вахидов усмехается, а спустя секунду, ухмылка перерастает в широкую улыбку.

— Чудо ты мое, — качает головой Булат и тянется за стаканом воды, а после добавляет: — Совсем все. У нас с тобой стресс. Посттравматический синдром. И если прямо сейчас не предпринять соответствующие меры, нас с тобой закроют в ближайшую психушку. Меня так точно.

— Почему? — отпив воду, задает вопрос Амелия.

— Потому что, — говорит Булат, отбирает у девушки полупустой стакан и сгребает хрупкую фигурку в объятия, — я чуть не сошел с ума, когда увидел тебя там, на дороге. Ами, малышка, я не могу так, честно. Давай прямо сейчас что-то решим. Возвращайся ко мне.

— А я уходила? — удивленно шепчет Амелия. — Насколько я помню, это ты меня отфутболил.

— Да ничего я…, — в сердцах начинает Булат, осекается, кивает, — ты права. Я тот еще дурак. Прости меня, девочка.

— Хорошо, но ты все мне расскажешь, — ставит Кошмар условие и заглядывает Булату в глаза. — Что произошло? Что-то ведь случилось, раз ты начал меня игнорировать?

Вахидов молчит. Но Ами и без его слов знает ответ. Не дурочка она, все понимает.

— Это отец, да? Он надавил? — сыпет вопросами девушка и сама же отвечает. — Конечно, он! И какие аргументы?

— Это все уже неважно, — мотает головой Булат, — все в прошлом. Теперь я тебя никуда не отпущу, даже если твой отец будет против. Да хоть весь мир будет против нас, девочка!

— Вахидов, ну какой же ты дурак! — улыбается сквозь слезы Амелия. — Кто будет против? Да плевать на всех!

— Согласен, — широко улыбается Булат.

***

Он смотрит на девушку, что лежит в его постели, в его руках, одетая в его рубашку, под которой ничего нет. Рассветное солнце путается в разметавшихся в подушке волосах. Булат запускает пальцы в длинные пряди.

— Не спишь?

— Сплю, — возражает он шепотом, улыбается, когда девчонка сонно хлопает ресницами. — Рано еще.

— Который час?

Булат тянется к телефону на прикроватной тумбе. Проверяет время. Возвращает гаджет на место.

— У нас еще целый час в запасе, — бормочет парень, — ты поспи, а я завтрак соображу.

— Угу, конечно, — фыркает Ами и садится в постели.

Опустив ноги на пол, сонно осматривает комнату. В спальне все на своих местах, кроме вороха одежды.

Булат, подперев рукой голову, смотрит на любимую девушку. Сонная, как котенок. И такая же нежная. И хрупкая. И очень-очень красивая. Да и вообще… У них ведь есть целый час в запасе, и еще полтора часа на сборы и на дорогу до дома родителей Ами. Словом, если прихватить кофе и завтрак в машину с собой, то можно сэкономить время на более важные, по мнению Вахидова, утренние дела.

— Вставай, Вахидов, тебе еще в цветочный нужно заехать, — фырчит Амелия, а Булат закатывает глаза.

— Все схвачено, малышка, — хвастается парень, — доставку я заказал. Будущая теща будет довольна, не волнуйся. Иди сюда.

— Зачем? — вскидывает бровь Ами и пытается отпрыгнуть подальше от постели.

Булат рывком подлетает на ноги, а следующий миг уже ныряет ладонями под ткань рубашки. Пальцы безошибочно сжимают все то, что Вахидов изучил ночью. Каждый сантиметр изучил, зацеловал, заласкал.

— Мы опоздаем, — сладко вздыхает Ами.

— Определенно, опоздаем, — улыбается Булат.

***

Так и вышло. Они опоздали на полчаса. И недовольный Тадеуш Кошмар уже ждет младшую дочь в холле просторной городской квартиры. Хмуро сводит брови, складывает руки на груди, когда Амелия в обнимку с Булатом появляются в дверях.

— Доброе утро! — приветствует Вахидов, а Кошмар молчит.

Зато Лиза тепло встречает молодежь и, кажется, улыбается еще шире, когда получает огромный букет от Булата.

— Я опаздываю в офис! — цедит Тадеуш.

— Успеете, — отмахивается Амелия и предлагает, — а хочешь, я с вами поеду? У меня внезапно появилось пара вопросов насчет прошлых событий.

— Не сейчас, дочь, — Кошмар демонстративно смотрит на наручные часы, а после переводит тяжелый взгляд на Булата, — если ты закончил источать необоснованный позитив, то можем ехать.

— Папа, если ты не прекратишь, я за себя не отвечаю! — вскидывается Амелия.

— Все в порядке, малыш, — притормаживает Булат, нежно целует ее в висок и заправляет волосы за ушко. — Через полтора часа вернусь.

— Ты не обязан отвозить моего отца на работу! Это какой-то бред! — возмущается Амелия.

— Такой был уговор, детка, — возражает Булат, — у нас с тобой теперь все на двоих.

Тадеуш Карлович скрипит зубами, но молчит, потому что Лиза все еще не разговаривает с ним. А если Кошмар не исправит ситуацию, то дело пахнет разводом.

После недолгих, на радость Кошмару, прощаний, Вахидов выходит следом за ним из квартиры.

— Вам это не нравится, понимаю, — заговаривает парень, а Кошмар усмехается. — Но я очень люблю вашу дочь. А она любит меня. Возможно, я ей не подхожу, по статусу, положению, денег у меня хватает, конечно, и Ами ни в чем не будет нуждаться.

— Да не в этом дело! — вздыхает Тадеуш и смотрит на пацана открыто.

Да, он был не прав, когда вмешался в отношения дочери и ее избранника. Пусть и знал он пацана с детства. Пусть и семья у Булата хорошая, воспитание достойное, да и счет в банке имеется.

Сейчас он видит, что между этим парнем и Ами все всерьез. Такие чувства не подделать. Да и дочка последний месяц сама не своя. Было видно, как места не находила себе.

Просто… Любому отцу сложно отпустить дочку во взрослую жизнь. С Талией было так же. Просто в то время новость о беременности Лизы перетянула все внимание на себя. А сейчас Кошмар всем силами пытается удержать Амелию. Она ведь юная совсем. Девчонка.

Тадеуш Карлович смотрит в глаза пацану. Нет, не пацану. А мужчине, с которым дочь хочет связать свою судьбу.

— Давай так, если у вас все выйдет, — заговаривает Кошмар, прочищает горло и заканчивает фразу, — если через год у вас все будет всерьез, то я поставлю тебя на руководящую должность. Мне нужна помощь. А у Демьяна свой бизнес.

— А вы, Тадеуш Карлович, мастер перевернуть все с ног на голову, — качает головой Булат, — ваш бизнес меня не интересует. Как и наследство Ами. Бросьте, давайте начистоту. Вы же все знаете обо мне. О моих делах.

— Да, потому и предлагаю, — кивает Кошмар, — ты умудрился за кратчайшие сроки поднять отличное дело. Ты дружишь с цифрами. И образование у тебя подходящее.

— Что скажет Ами, когда узнает, что вы собрались подкупить меня? — усмехается Булат.

— Это не подкуп, а сделка, — ведет плечом Кошмар и усмехается, — ну или плата за то, что мои люди с ног сбились в поисках подходящего зверя, который «случайно» оказался в нужном месте и в нужное время.

— Пахнет сговором, — вскидывает бровь Вахидов.

— Так и есть, — посмеивается Тадуеш, — это было несложно, если взять в подельники подходящих лиц, заинтересованных в успехе мероприятия.

— Джавлад?

— И он тоже, — кивает Тадеуш.

— А тот водила на дороге? — прищуривается Булат.

— Нет, тут случайность. И потом, я, конечно, сволочь, но не настолько, чтобы раскурочить автомобиль дочери, когда она за рулем, — Тадеуш поправляет запонки, галстук, бросает взгляд на часы, — давай так: ты месяц будешь моим личным шофером и помощником, посмотришь, что и к чему. А после дашь окончательный ответ.

— Он будет отрицательным, — ведет бровью парень.

— Всю жизнь планируешь отмывать чужие тачки? — усмехается Кошмар.

— Планирую заниматься любимы делом, — возражает Булат.

— Две недели? Подумай над моим предложением, — настаивает на своем мужчина.

— Неделю, — вздыхает Булат, — но Ами уже сегодня переезжает ко мне.

— Две недели, и я разрешу вам встречаться.

— Две недели, и Ами живет со мной, начиная с сегодня, — усмехается Вахидов, — и никакого дресс-кода. Пиджак — не моя тема.

— Ты просто не умеешь их носить, … сынок, — усмехается Кошмар и протягивает руку парню, чтобы пожатием закрепить сделку. — Добро пожаловать в семью.

Булат жмет руку будущему тестю. За минувшие сутки произошло слишком много событий. И если закрыть глаза на аварию, которая сблизила Булата с любимой, события — положительные.

— А медведя где нашли?

— Пусть это останется тайной, — ведет бровью Тадеуш, — но лучше бы Амелии не знать об этом.

— Иначе она вас закошмарит, — с понимаем кивает Булат, а уже сидя за рулем автомобиля, направляющегося в сторону головного офиса Кошмара, добавляет, — а фамилию Ами возьмет мою.

— Ты уж не наглей, а, — возмущается Кошмар.

***

ЭПИЛОГ

— Стой! Подожди! — вскрикиваю я, вскидываю руку и осекаюсь.

Это дежавю? Нет, вовсе нет. Но мы с Морозовым сейчас в той же ситуации, что и в начале наших отношений, много лет назад.

Закрывающиеся двери лифта. Мужская спина. Я бегу по коридору, опаздывая на свадебную церемонию.

Вот только сейчас — свадьба моей младшей сестры. Да и Демьян не позволяет дверям закрыться. Он видит меня. Улыбается. Держит створки лифта открытыми.

— А я ведь говорил, что нужно ехать вместе, — ворчит муж, а я, приподнявшись на цыпочки, целую его в уголок рта.

— Не ворчи, — фырчу я. — Зато мы все успели.

— Люди давно придумали курьерские службы, — возражает Демьян.

— Они вечно что-то путают, опаздывают, доставляют в неликвидном состоянии, — перечисляю я и беру мужа под руку, а в свободной держу букетик невесты, — и что смешного?

— Да так, вспомнил свадьбу родителей, — улыбается муж.

Согласно киваю. И я часто вспоминаю тот день, а не наше знакомство с Демьяном. Потому что именно тогда судьба столкнула нас лбами, высекая искры.

И эта искра горит в наших сердцах по сей день.

— Люблю тебя, Кошмарик, — слышу родной шепот на ухо.

— И я тебя, Морозов, — отвечаю я, улыбаясь.

Да, между нами случаются ссоры, мы ругаемся до хрипоты, спорим, а после миримся. Так продолжается из года в год. Из нас получилась сумасшедшая парочка. Я это знаю. Но еще лучше я знаю то, что не смогу жить без моего Демьяна Морозова — вредного и упрямого, но любимого и любящего мужчины.

***

Конец истории, дорогие мои!

Но серия на этом не завершена. Она будет продолжена романом Хайдара Вахидова и его избранницы Авроры — дерзкой девушки с неженской профессией и вредным характером.

Анонс:

С тобой? Ни за что!

Аннотация:

— Значит, не договоримся? — Вахидов скрещивает руки на груди, девушка что-то торопливо пишет в планшете.

— Никак нет, гражданин Вахидов, — отзывается она.

— Ну вот, ты знаешь, как меня звать, — подмечает Хайдар. — А сама не представишься?

— Инспектор ДПС лейтенант Щукина! — вскидывает девчонка ладонь к козырьку форменной фуражки.

— Ничего-ничего, веселись, — качает головой Вахидов, улыбаясь.

А после становится не до смеха.

***

Теги: властный герой и девственница, герой добивается героиню, столкновение характеров, юмор, первая и единственная любовь.

***