ОЛИВЕР

Прошло целых пять минут, а моё лицо выглядело так, будто бы на нём сплясал великан. Я отодвинул в сторону руку Делайлы, державшую влажный платок под моим носом.

— Он терпеть не может, когда смеются над его ростом, — заметила она.

— Что ж, буду знать, — пробурчал я.

— Не посыпай только голову пеплом. Ничего, привыкнешь.

Но от чувства вины было больнее, чем от разбитого носа. Я твёрдо решил найти Джеймса и принести ему свои искренние извинения.

— Верно, какое кому дело до чужого роста? — заметил я. — Один мой друг-гном влюбился в принцессу людей, и никто даже глазом не моргнул.

Кстати о глазах, надеюсь, мне не придётся их лишиться? Я вгляделся в зеркало.

— Ничего не понимаю. Раньше я прыгал прямиком в пасть огнедышащего дракона, бросался с шестнадцатиметровой скалы в море и почти что тонул. И всё же я выздоравливал тогда быстрее, чем от этого жалкого синячишки.

Который причинял сильную боль.

Внезапно меня озарило.

— Делайла, — сглотнул я, — боюсь, я умираю.

— Нет, не умираешь. Тебя, блин, просто-напросто ударили.

— Но почему мне до сих пор так больно?

— Потому что ты уже не в книге. В реальной жизни ты не можешь просто перевернуть страницу, и раз — у тебя сразу всё прошло.

Я осторожно прощупал свой нос и вновь поморщился.

— Жаль.

Признаться, всё началось не так, как я ожидал. Идея пойти в школу вызывала у меня восторг, несмотря на всё то, что рассказывала мне о ней Делайла. Она говорила, что школа — это темница, где тебя заковывают в цепи, но по мне, это неправда. В темнице я уже не раз успел побывать, по правде сказать. Даже получить взбучку от незнакомца — новый, интересный, неожиданный и ни на что не похожий для меня опыт, по сравнению с теми шестьюдесятью страницами, которые мне приходилось переживать вновь и вновь.

— Тебе пора идти, — вернула меня в реальность Делайла. — Ты уже и так опоздал. Просто скажи, что потерялся — преподаватели знают: с новенькими такое случается. Всё запомнил?

Я стал загибать пальцы, вспоминая:

— Не кланяться, когда встречаю кого-то. Не упоминать о своём королевском происхождении. Всё записывать в тетрадь, будто бы мне интересно, даже если мне скучно. Учитель в классе — король, и я не вправе вставать из-за парты и покидать классную комнату без разрешения. Ах да, и никаких ножей в школе. Никогда.

Делайла улыбнулась.

— Молодец. И ещё кое-что… — она указала на моё лицо. — Больше не говори и не делай ничего такого, что может вновь повлечь за собой подобное последствие.

Она высунула голову наружу — мы укрылись в уборной, предназначенной только для учителей. Увидев, что коридор пуст, Делайла потянула меня на выход и толкнула по направлению класса, где варили зелья.

— Помни: просто следуй своему расписанию. Встретимся в столовой.

Я кивнул и уже было повернулся, но в спину меня догнал её голос:

— Оливер, ты справишься.

Я проводил её взглядом. Когда Делайла так говорила, легко понять, почему я оставил всё ради того, чтобы быть с ней. Она верила в меня, а если в тебя кто-то верит всем сердцем, ты начинаешь верить в себя сам.

Я глубоко вздохнул и устремился прямиком в неизвестное.

Я же ведь всю жизнь играю; это просто ещё одна роль.

Внезапно я вспомнил о Фрампе, моём лучшем друге из сказки, о том, как он вилял хвостом и кричал, чтобы мы заняли свои места, когда новый Читатель открывал книгу. Интересно, репетировали ли они до сих пор?

Скучали ли они по мне?

Но сейчас меня ждала работа.

Какие бы бабочки ни порхали у меня в животе, это было не от страха, а от восторга.

Я толкнул дверь класса и улыбнулся своей самой чарующей улыбкой учителю, стоявшему перед учениками.

— Приношу свои наиглубочайшие извинения за своё опоздание, ваше величество.

Раздались смешки.

— Можно просто мистер Чжан, — сухо отметил учитель. — Садитесь, мистер…

— Джейкобс. Эдгар Джейкобс. Ранее я проживал в Уэллфлите.

— Чудесно, — без особого энтузиазма заметил учитель.

В классе оказалось лишь одно свободное место, к счастью, рядом со знакомым уже мне человеком: Крисом, чей шкафчик соседствовал с моим. Он поднял голову и поёжился.

— Что с тобой?

— Небольшое недопонимание, — последовал мой ответ.

— Так, — продолжил мистер Чжан, — сейчас вы напишете небольшой вступительный тест, чтобы я мог посмотреть, что вы уже знаете. Без паники, он никак не повлияет на вашу итоговую оценку, — он шёл между рядами, раздавая бланки с заданиями.

Крис энергично зацарапал карандашом. Я взглянул на свой листок и нахмурился.

— Прошу прощения, — поднял я руку, привлекая внимание мистера Чжана, — мне кажется, в моём задании используется какой-то другой язык.

— Разве английский — не ваш родной язык?

Ну конечно же родной. Королевский английский, если быть точным. Но эти письмена были какими-то странными — сплошь чёрточки, закорючки и цепочки, в которых извивались буквы С и О, словно лапки и усы насекомых.

Учитель вздохнул.

— Тогда просто напишите три вещи, которые вы знаете о химии.

Я достал карандаш из кожаной сумки, которую носил с собой в школу.

1. Глаз тритона и дыхание дракона, взятые в равном количестве, излечат простуду.

2. Очищенный сок незабудки восстановит потерянную память.

3. Никогда не следует облизывать ложку.

После того, как мы сдали свои ответы, я почувствовал гордость за себя: не зря я провёл столько времени в хижине волшебника Орвилла, наблюдая за приготовлением отваров.

Мне удалось высидеть целый урок, кивая и делая пометки, как учила меня Делайла, хотя я никак не мог понять, в чём смысл таблицы, если она периодическая, а не постоянная. Учитель всё говорил, а я позволил себе отвлечься, с удивлением оглядывая класс. Кроме Криса я тут не знал никого. В этом мире было так много людей, словно кто-то вырезал их из дерева, как игрушки. В моей книге всегда было ровно тридцать человек, и это число не менялась. Для меня тут всё было ново: порядки, одежда, лица. У впереди сидевшей девушки было кольцо в носу, как у быков для пахоты в нашем замке. У другого юноши к рюкзаку была привязана доска на колёсах, словно он был готов в любой момент улизнуть из класса. Слева от меня сидела другая девушка: вместо конспекта урока в тетради у неё был представлен целый водоворот изображений — должно быть, она была в некотором роде художницей.

Прозвенел звонок, заставивший меня вздрогнуть. Кажется, это был своего рода сигнал: все встали и стали собираться.

Крис повернулся ко мне, застёгивая свой рюкзак, и продолжил разговор:

— А что заставило твою семью переехать?

Честно говоря, я не знал. После того, как я осознал, что Эдгар теперь занял моё место в книге, чтобы стать настоящим, мне нужно было для начала успешно выдать себя за мальчика, чью жизнь я украл. Это значило убедить Джессамин Джейкобс, автора сказки и мать Эдгара, в том, что я — её сын, что само по себе было проблематично, учитывая то, что мать как никто другой знает своего ребёнка, ведь она была с ним с самых первых дней его жизни. Уже были моменты, когда наш план должен был вот-вот провалиться. Джессамин могла надолго уставиться на меня, гадая, не шучу ли я. Один раз она что-то искала в шкафу в комнате Эдгара. И каждый вечер за ужином интересовалась, всё ли со мной в порядке, потому что я был словно сам не свой. Да, большое испытание, но куда серьёзнее было осознать, что этот незнакомый мне мир был просто огромным, гораздо больше, чем мои шестьдесят страниц: возлюбленная, ради которой я отдал всё, жила в четырёх часах езды от моего нового дома. Мне нужно было убедить Джессамин перебраться в город Делайлы — так, как сделал бы Эдгар. Целыми неделями я приводил весомые аргументы в пользу переезда (Чистый воздух! Меня пронзил стрелой Амур! В этом городе самые лучшие школы!), и одним утром Джессамин вдруг объявила, что идея переехать в Нью-Гэмпшир, в общем-то, хорошая. До сих пор не могу понять, что же заставило её поменять своё мнение. Я просто был очень рад, что всё, в итоге, обернулось именно таким образом.

— Моя мама, э-э-э, занимается фрилансом. Она редактор и может работать из любого уголка, так что она была готова к переезду. Ну а ты?

— Отцу предложили здесь работу, а мама пришла в восторг при мысли о том, что дети будут больше находиться на свежем воздухе, — поделился он. — Детройт — своего рода антипод Нью-Гэмпшира. Во многом. Например, в моём окружении не так часто можно было встретить столько белокожих, — Крис широко улыбнулся. — Как долго ты встречаешься с Делайлой?

— Формально — три месяца, — ответил я.

— У-у-у, серьёзно?

— Признаться, я стараюсь быть проще. Когда я с серьёзными намерениями предложил ей руку и сердце, она была не очень рада. Она захотела ходить на какие-то свидания.

Крис взглянул на меня.

— Напомни — откуда ты родом?

— Уэллфлит. Тебе удалось встретить настоящую любовь?

— Учебный год только начался, — рассмеялся Крис. — Пока что у меня только один друг — ты.

Мы вышли с ним в коридор, а затем повернули к лестнице.

— У меня химия с Бэйрд, — ответил Крис. — Хоть она и одевается во всё чёрное и хранит камни у себя в столе. Её тут все прозвали ведьмой.

— Правда? Почему же тогда она не преподаёт алхимию нам всем?

— Ты странный, чувак, — улыбнулся Крис, — но с тобой весело. Ещё увидимся.

Он спустился по лестнице, а я повернулся, чуть было не столкнувшись с человеком, которого так хотел встретить.

— Джеймс, — позвал я, но тот даже не посмотрел в мою сторону, продолжив свой путь наверх. — Постой.

— Честно говоря, сегодня ты уже сказал достаточно.

— Но это было не то, — я подождал, пока он остановится и обернётся. — Я не хотел тебя обидеть, — река школьников расступалась вокруг нас, словно мы были валунами на пути её течения. Я думал о том, что всё на свете отдал бы за то, чтобы быть с Делайлой, что без неё я не чувствовал себя целым. — Великие дела не зависят от роста. В своей стране я знавал великанов, для которых огромный рост стал, скорее, насмешкой ввиду отсутствия ума.

— В твоей стране — это в какой, интересно? В Небыляндии?

— Можно и так сказать.

Джеймс долго изучал меня, словно пробуя на прочность мою искренность. Наконец он кивнул.

— Тебе стоит подумать о членстве в нашем клубе. Нам нужны такие союзники, как ты, — он открепил от лямки рюкзака значок клуба и прикрепил его мне на грудь, словно рыцарскую медаль.

Джеймс обернулся через плечо, поднимаясь по лестнице дальше:

— Прости, что испортил тебе лицо, — он осклабился, — слишком уж красивое.

★★★

В аудитории 322 женщина с седыми кудрявыми волосами, написав на белой доске своё имя, мисс Пингри, обернулась, когда вновь прозвенел звонок, и со светлой улыбкой оглядела каждого из нас.

— Что значит имя? — спросила она. — Роза пахнет розой, / Хоть розой назови её, хоть нет. / Ромео под любым названьем был бы / Тем верхом совершенств, какой он есть. / Зовись иначе как-нибудь, Ромео…

Класс ёрзал и зевал, игнорируя блестящее исполнение. Но я узнаю талант, когда вижу его… И даже я знал, откуда эта цитата. Она была из одной книги Рапскуллио, которую любила перечитывать королева Морин — самая классическая из всех классических историй о любви.

Мисс Пингри замолчала, и я вскочил на ноги, не добежав до неё пару метров по центральному проходу. Я встал на одно колено, признаваясь в своей бессмертной любви:

— О, по рукам! — мой британский акцент вернул себе свободу. — Теперь я твой избранник! / Я новое крещение приму, / Чтоб только называться по-другому.

Она раскрыла рот, а её щёки покраснели. На секунду она потеряла дар речи. Без сомнения, тому виной был мой выход.

— Так-так, — наконец, сумела произнести она, — кажется, небеса услышали мои молитвы и наконец-то послали мне достойного ученика. Вы любите Шекспира?

— Люблю ли я Шекспира? — повторил я. — Неужели Гамлет нерешителен? Неужели леди Макбет сумасшедшая? А Фальстаф… тучен? — тут я осознал, что по-прежнему говорю с британским акцентом, и прокашлялся: — Я Эдгар, — произнёс я уже, подражая американцам, — новенький.

— А ещё я надеюсь, Эдгар, что вы станете частью нашего драмкружка в этом году. Спасибо, Эдгар, что присоединились к чтению нашего первого в полугодии задания из Ромео и Джульетты. Марк, Элен, Элли, помогите мне раздать книги.

Я вновь занял своё место, чувствуя себя жутко довольным собой. Мне не терпелось поделиться этим с Делайлой. А она ещё говорила, что я не сумею вписаться. Я чувствовал, что добьюсь наибольшего успеха именно на уроках английского. Возможно, я даже перейду в класс постарше или же меня попросят вести уроки самому…

Вдруг на мой стол опустилась книга, которую придвинули тонкие пальцы с красным лаком. Я поднял голову и увидел девушку, которая стала причиной моего избиения. Передо мной стояла Элли Макэндрюс, заклятый враг Делайлы. Её гладкие светлые волосы доходили ей до плеч, а на лице было так много макияжа, что, когда она хлопнула ресницами, мне на ум пришли паучьи лапы. Её губы дёрнулись в полуулыбке, словно ей был известен какой-то секрет, о котором я не догадывался.

— Может, хотя бы раз в жизни уроки английского станут интереснее, — произнесла она.

★★★

Заглянув в столовую в полдень, я увидел ходившую взад-вперёд Делайлу.

— У тебя получилось, — она схватила меня за руку, словно желая убедиться, что я действительно есть. Я понимал её: меня обуревали те же чувства. — Я боялась, что в свой первый день ты окажешься в кабинете директора, — она внимательно изучила моё лицо. — Синяка нет.

Я и забыл о сегодняшней драке — так много всего произошло.

— Делайла, это место просто волшебное! — я весь светился.

Делайла с недоумением взглянула на меня.

— Кажется, тебя всё-таки сильно ударили…

— Нет, в самом деле. В этой школе сотни учеников, и каждый из них — загадка! А на химии мне дали выбрать партнёра по сцене самому, а не просто сделали выбор за меня.

— Партнёра по лабораторной?

— Да, именно так он и называется. Но что лучше всего — мне не пришлось в этот день спасать никаких принцесс.

— Мои поздравления. Поверь мне, эта эйфория скоро пройдёт.

Мы встали в очередь, и Делайла вручила мне зелёный поднос. За пластиковым щитом нечто, похожее на тролля в сеточке для волос, плюхнуло помои на тарелку.

— Что это? — спросил я.

— Обед.

— Но он, кажется… живой.

— Конечно, это не королевский банкет, но еда соответствует всем федеральным стандартам питания.

Нехотя я взял предложенную пищу.

— Пойду возьму нам воды, — предложила Делайла.

Я двинулся к учащимся, собиравшимся небольшими кучками у столов. Согласно моему расписанию, данное событие носило название Обеденный Перерыв. O, это чувство свободы было просто неописуемо: представьте себе, что у вас есть полчаса ежедневного свободного времени, когда вы вольны делать всё, что вам заблагорассудится, не боясь, что кто-то в этот момент решит открыть книгу и вернуть вас на самую первую страницу. Я огляделся, дивясь, как же мне несказанно повезло попасть в эту волшебную страну.

Вдруг я увидел, как кто-то помахал мне рукой. Это была Элли из моего класса по английскому, окружённая своими придворными дамами, которые были как одна все похожи друг на друга.

— Эдгар, — обратилась она ко мне, как только я подошёл к ним со своим подносом. — Можешь присоединиться к нам.

Я оглянулся и заметил Делайлу, стоявшую в углу столовой и искавшую меня.

— Прошу прощения, но у меня уже есть планы на Обеденный Перерыв.

Элли проследила за моим взглядом и тоже увидела Делайлу. Её рука коснулась моей.

— Просто знай, — заметила она спокойно, — я тут важная фигура. Так что когда тебе надоест кувыркаться с деревенской неудачницей, напиши мне, — она вытащила розовую ручку с блёстками и нарисовала на моей руке несколько цифр, добавив большое сердце в самом конце.

Вернувшись к Делайле, я тронул её за плечо.

— Потеряла меня? — она улыбнулась.

— Конечно! Уже успела испугаться! — мы прошли с Делайлой к столику, где уже сидела Джулс, пытавшаяся сконструировать из своей еды башню при помощи столовых приборов.

— Прекрасная работа, — похвалил я.

— Как ты думаешь, похоже на одну из тех голов с Острова Пасхи? Потому что это именно то, что я хочу соорудить, — поделилась Джулс.

Я попытался было выдвинуть стул для Делайлы, потому что именно это делают принцы, но он странным образом никак не отодвигался от стола.

— Это очень мило с твоей стороны, Оливер, — пробормотала Делайла, тронув меня за руку. Внезапно её пальцы скользнули к моему запястью, и она поднесла к лицу написанное.

— Что это?

— Элли попросила меня прислать ей какой-то текст. Полагаю, ей будет приятно прочесть некоторые строки Беовульфа.

Джулс поперхнулась шоколадным молоком, разлив добрую половину стакана. Глаза Делайлы метнулись к моим.

— Откуда ты вообще её знаешь?

— Она учится в классе по английскому, там же, где и я. Кстати, сегодня мне удалось сжечь аудиторию.

— Ты имеешь в виду ЗАжечь? — поправила меня Джулс.

— Ты что, флиртовал с ней? — задала вопрос Делайла.

— Мы просто разговаривали, — попытался объяснить я. — С чего я должен быть увлечён Элли Макэндрюс? — я ждал, пока она посмотрит на меня. — У меня есть ты.

Джулс положила на стол свою вилку.

— Ой, как мило! Меня сейчас стошнит.

— Ты знаешь Белоснежку? — спросила Делайла.

— Ну, не лично…

— Так вот, помни, что яблоко может выглядеть прекрасным снаружи, но внутри окажется гнилым.

— Не против, если я присяду? — раздался голос, и, повернувшись, я увидел Криса.

— Конечно! Ты уже знаком с Делайлой. А это — Джулс. Джулс, Крис. Он недавно переехал сюда из Детройта.

— Добро пожаловать в ад, — ответила Джулс. — Надеюсь, ты не забыл свой бесплатный серный коктейль, когда регистрировался.

— Ни в коем случае, — серьёзно заметил Крис. — А ещё я как раз захватил с собой фишки на сто долларов, или казино на четвёртом этаже — всего лишь очередной глупый розыгрыш для новоприбывших?

— Казино нет, — рассмеялась Джулс, — зато есть гигантский бассейн.

Я тронул Делайлу за плечо.

— Здесь же нет четвёртого этажа, — прошептал я.

— Это шутка.

Я потянулся к ней, и взгляд мой зацепился за цифры, ползшие по моей руке. Повернув её таким образом, чтобы их не видела Делайла, я переплёл наши пальцы. Много раз я держал её за руку, так что теперь не чувствовал, как ток пробегал по моей коже, но даже от простого прикосновения к ней всё равно ощущались искры.

— Так что, — тихо произнёс я, — ты и я… всё хорошо?

— Да, конечно, — она отвернулась. Делайла хоть и улыбалась, но её глаза не отражали улыбку.

Я улыбнулся в ответ. Или, во всяком случае, попытался это сделать. Потому что я-то уж точно знаю, когда кто-то притворяется.

★★★

Первый день в школе кончился, и дома меня ждала женщина, которая хоть и не была моей матерью, но всё же создала меня.

— Как прошёл день? — поинтересовалась Джессамин. — Полный отстой или полный отпад?

— Самый отпадный отпад, — ответил я. — Всё прошло просто замечательно.

Она удивилась.

— Неужели эта школа лучше, чем та, на Кейп-Коде?

— Определённо.

Она сложила руки на груди.

— Раньше тебе школа не очень-то нравилась.

— Раньше у меня не было возлюбленной, — ответил я прежде, чем сумел остановить себя. Надеюсь, эти слова были правдой.

Джессамин поджала губы. Делайла не произвела на неё должного впечатления. На самом деле девушка казалась ей несколько сумасшедшей — немыслимо сбежать из дома и четыре часа добираться до автора-затворника, который больше не пишет, и умолять его изменить концовку книги. Когда миссис Макфи приехала за дочерью, она даже не удивилась. Неделями Делайла просила прощения, прежде чем её мать снова выпустила её из дому. К счастью, до приезда матери Делайле удалось создать магический портал, чтобы мы могли общаться даже сквозь расстояния.

Она называла его Скайп.

Первые недели были просто ужасными. Я не только скучал по Делайле. Мне также приходилось вживаться в роль парня, которого я видел лишь раз в жизни, и проделывать уйму работы, чтобы его мать ни о чём не догадалась. Притворяться кем-то другим очень утомляет.

Я никак не ожидал, что, избавившись от книги, в которой я только и делал, что играл чужую роль, мне придётся это делать снова.

Мне повезло: Эдгар оказался не самым общительным малым. Он проводил много времени у себя в комнате за видеоиграми, и это дало мне возможность побольше поучиться у Делайлы, как быть подростком. К примеру, в этом мире подросток обычно делает совершенно противоположное тому, что велят его родители. Пререкания — самая подходящая форма общения, а закатывать глаза можно постоянно. Ну а думать наперёд — верный способ прослыть самозванцем.

С мелочами было сложнее всего: я не знал о тех жизненных ситуациях, в которых оказывались Эдгар и Джессамин. Так я не знал о об поездке в Белиз, где они получили солнечные ожоги такой степени, что им пришлось спать сидя. Я не знал, что Эдгар любил гулять с мамой по пляжу, выискивая ракушки, форма которых напоминала первые буквы их имён. Я не знал его любимый цвет, любимое блюдо, любимую книгу. Мне нужно было воссоздать жизнь, которой я не жил.

— Ну и как же поживает твоя возлюбленная? — спросила Джессамин.

— Она прекрасно организовала нашу встречу, — ответил я как можно вежливее.

Джессамин рассмеялась.

— О, быть юным и любить…

Я поморщился и отвернулся. Даже будучи принцем, я не желал слушать историю любви своих ненастоящих родителей.

— Я же ведь не создала тебя из воздуха, знаешь.

— Неужели, — тихо пробормотал я.

Она прошла за мной на кухню. Я заметил, что в этом мире мне хотелось всё время делать только две вещи: спать и есть. Я достал коробку с хлопьями из шкафчика и вытащил горсть маленьких жёлтых комочков. Я долго разглядывал глупую картинку на упаковке. Капитан Хрум. Честно говоря, тот, кто нарисовал это, в жизни не встречал настоящего пирата.

— Ну, — продолжила Джессамин, усаживаясь на стул за стойкой. — Как прошёл день? Как тебе учителя?

Каждый раз, когда мы разговаривали, мне становилось не по себе. Я чувствовал себя на допросе. Ответь неверно и будешь обречён. Я глубоко вздохнул и натянул улыбку.

— Наша учительница по английскому просто ошеломительная, — заявил я, вытаскивая пакет молока из холодильника, и чуть было не выпил из горла, вовремя вспомнив, что Джессамин терпеть не могла этого. — Она просто потрясающая.

— Ошеломительная, — повторила она. — Потрясающая. Знаешь, в последнее время к тебе стали приклеиваться словечки, не свойственные тебе.

Ты и представить себе не можешь, подумал я.

— Я тут читал Диккенса…

— Как интересно. Тебя даже Шела Сильверстейна читать не заставишь.

— Мне дала Делайла, — быстро исправился я.

— Да, конечно. Делайла, — кивнула Джессамин. — Полагаю, что её также следует отблагодарить за твой новый облик.

Я оглядел свои джинсы и толстовку, которые, да, мне купила Делайла, чтобы мой первый день прошёл как можно благополучнее.

— Люди постоянно меняются, — ответил я, — взгляни на ваше фото с отцом на каминной полке. Твои волосы были другого цвета и напоминали шарик… А ещё на тебе были кожаные штаны. Конечно же ты преобразилась.

Джессамин рассмеялась.

— То, что произошло в девяностых, останется в девяностых, — ответила она, и лицо её посерьёзнело. — Меняться, возможно, здорово, Эдгар, но не стоит забывать о том, кто ты есть.

Я вспомнил, как меня учила Делайла отвечать родителям, когда они начинают учить тебя жизни.

— Расслабься, мам, — сказал я, расстёгивая толстовку и вешая её на стул. — Я просто купил более подходящие джинсы. Это не конец света.

Странное выражение мелькнуло на её лице.

— Ну. конечно же, нет, — ответила Джессамин. Вдруг её глаза расширились: — Эдгар! Чем ты испачкал футболку?

Я взглянул на пятна. Действительно, я и забыл об утреннем происшествии.

— Да у меня просто ручка потекла.

Она вздохнула.

— Ты хоть представляешь себе, как трудно вывести чернильные пятна?

— Отчасти, — произнёс я едва слышно. Поставив молоко обратно в холодильник, я стал изучать его содержимое, надеясь найти то, что утолит мой беспощадный голод. Увидев маленький контейнер, я открыл крышку и достал то, что находилось внутри.

— Нет! — вскричала Джессамин, и я встревожено поднял на неё глаза, не донеся фрукт до рта. — Ты что, не видишь, что это?

— Ананас? — ответил я, гадая, в чём заключался подвох.

— На который у тебя аллергия, — напомнила Джессамин.

— Точно, — я положил его обратно. — Совсем забыл.

— Забыл неделю в больнице? Забыл, как у тебя перехватило дыхание и ты не мог дышать?

Я помедлил.

— Сегодня был трудный день, — я взял портфель и толстовку, надеясь улизнуть до того момента, как напортачу где-нибудь ещё.

★★★

Я сидел в своей комнате, погружённый в учёбу, пытаясь разобраться, почему же у всех этих химических элементов было по две буквы в названии — это же просто бессмысленно. Внезапно на компьютере раздался звонок.

Лицо Делайлы появилось на экране. Интересно, она меня видела таким же образом, когда я был в книге? Достаточно близким, чтобы коснуться, но плоским.

— Что делаешь?

— Химию, — ответил я. — Скажи, в какой части слова железо есть буква «f»?

— Это от латинского ferrum. Оно и означает железо.

— Тогда почему нельзя было сразу так и написать?

— Потому что химия — особый круг ада. Почему бы тебе не прийти ко мне, и мы решим всё вместе?

— Что-то мне подсказывает, что многого нам не удастся достигнуть, — усмехнулся я, — что, в общем-то, звучит неплохо.

После того, как Делайла вспылила сегодня утром, увидев телефон Элли Макэндрюс на моей руке, я чувствовал облегчение от того, что она всё ещё была рада меня видеть. Но всё-таки я стёр цифры перед тем, как идти к ней. Не хочу напоминать об этом инциденте. Предупредив Джессамин, что мать Делайлы пригласила меня к ним на ужин, я взял велосипед Эдгара из гаража. Путь до дома Делайлы был короток, но он шёл в гору. Запыхавшись, я помянул добрым словом своего скакуна, Чулка, который раньше проделывал долгий путь за нас двоих.

Как только я позвонил к ним в дверь, залаяла собака. Хамфри был стражем этого дома и подарком друга миссис Макфи, доктора Дюшарма. Он был очень похож на Фрампа, что заставляло меня скучать по сказке каждый раз, когда я его видел, и я по привычке разговаривал с ним так же, как с Фрампом, словно пёс мог мне ответить.

— Добрый вечер, Хамфри, — поприветствовал я, когда мать Делайлы открыла мне дверь и оттащила его за ошейник. Я улыбнулся самой благожелательной улыбкой. Миссис Макфи потеплела ко мне за последние месяцы после побега Делайлы в Уэллфлит, но по моим ощущениям она мне всё же не доверяла.

— Здравствуйте, — произнёс я. — Рад видеть вас снова. Вы вся сияете.

Она изогнула недоверчиво бровь, но я был искренен. Мать Делайлы убирала в домах других людей, и её история напоминала мне о другой истории с полки Рапскуллио об одной юной служанке, у которой были хрустальная туфелька и чистая душа, благодаря чему принц и влюбился в неё без памяти.

— Не напускай на меня свои чары, Эдгар, — ответила миссис Макфи, отворяя дверь и впуская меня внутрь. — Как прошёл твой первый день в школе?

— Так, как мне и хотелось, — ответил я. — Жду не дождусь завтрашнего дня.

— Может, часть этой радости передастся Делайле. Думаю, последний раз она радовалась школе во втором классе, когда они все вместе ели сладости целых восемь часов в день Вилли Вонки.

На лестнице послышались шаги Делайлы, и её рука рассеянно потрепала Хамфри по голове.

— Так, ладно, мам. Если ты закончила — с меня хватит неловких положений — то мы с Эдгаром пошли учиться.

— Теперь это, значит, так называется?

Делайла закатила глаза и потащила меня к себе в комнату. Она оставила дверь чуть приоткрытой — только так я мог находиться наверху, это были условия мамы Делайлы. Когда я спросил её, почему мне не доверяют, Делайла ответила, что в нынешнее время рыцарство уже не в моде.

Я знал каждый уголок её спальни, потому что мне приходилось рисовать её, дюйм за дюймом, в мучительных попытках выбраться из книги. В сказке у Рапскуллио был волшебный мольберт, на котором он изобразил точную копию своего логова. Когда он рисовал бабочек на заднем фоне, они вдруг оживали и срывались с холста. Обманом я заставил его нарисовать комнату Делайлы, надеясь, что мне потом удастся нарисовать уже себя на мольберте и появиться в её мире. Но к несчастью, хоть я и материализовался в её трёхмерной спальне, сам я остался плоским, и нам пришлось всё начинать сначала.

Так что комнату Делайлы я знал как свои пять пальцев, ведь ранее моя жизнь зависела от этого. Тут правил розовый цвет, а на кровати было так много мягких зверюшек, что я ума не мог приложить, где же она отдыхала. Комоды её были завалены разнообразными серёжками, резинками для волос и другой мелочью. Её портреты, то одиночные, то с Джулс, то с матерью, были развешены по всей стене над изголовьем.

Я плюхнулся на кровать, придавив игрушечную панду. Делайла прилегла рядом, подперев голову рукой. Расстояние между нами было невелико, отчего делалось невыносимо.

Я приобнял её за талию и притянул ближе к себе, покрывая поцелуями её плечи, шею, подбородок. Я зарылся в её волосы; они пахли ванилью и корицей.

— А разве мы не должны учить твою химию? — прошептала Делайла.

— Должны, — я переместил Делайлу ещё ближе. Она упёрлась руками мне в грудь и накрыла мои губы своими. Наши сердца бились в унисон.

Как-то раз Орвилл сказал мне, что, когда сталкиваются звёзды, рождаются вселенные, галактики становятся ещё больше. Именно это чувство я испытывал при наших с Делайлой поцелуях — словно мир увеличивался вдвое.

В книге я мог бежать, прыгать и падать, не боясь противодействия, тогда как в этом мире мне приходилось учиться существовать с гравитацией. Но в этот момент я был благодарен ей. Я чувствовал на себе вес Делайлы от шеи до кончиков пальцев, эту приятную тяжесть, которая проникала в мои кости и давала мне опору в этом новом мире.

Но я привыкал не только к гравитации — в реальном мире мои мечты сбылись. У меня появилась свобода действий. Осознание того, что у меня есть всё — и все.

Странно, в сказках любовь всегда тороплива, она всегда спешит к самому счастливому концу, пропуская частности. Мои отношения с Делайлой развивались так же быстро, но я ничего не упускал. Я замечал, как она грызёт карандаш, когда нервничает; как она подпрыгивает при моём касании, словно её бьёт током; с какой нежностью она произносит моё имя.

Внезапно Делайла оторвалась от меня и соскочила с кровати, раскрыв рот. Я быстро сел, думая, что в комнату зашла миссис Макфи, но в комнате никого больше не оказалось.

— Что случилось?

Делайла указала на нечто позади меня.

Повернувшись, я увидел зависшие в воздухе два слова, которые я надеялся больше никогда не увидеть:

ВОЗВРАЩАЙСЯ ДОМОЙ.

ЭДГАР

Почему никогда всё не складывается так же хорошо, как хотелось бы?

Когда я пошёл первый раз в детский сад, мама сказала, что будет здорово: поездка на автобусе, новые друзья и интересный день в окружении сверстников. Реальность оказалась другой: в автобусе моего соседа стошнило, мы битый час возились с буквой А, и на прогулке какая-то девочка швырнула мне в лицо горсть песка. О да, было очень здорово.

Я думал, что в книге всё будет иначе. В конце концов, это же ведь была моя идея. В итоге я столкнулся с точно таким же детским садом, только в этот раз воспитателем был я. Я принимал решения, и без моего ведома ничего не происходило.

И всё же я чувствовал разочарование.

Поймите меня правильно. Да, круто пострелять из лазерной пушки и увидеть настоящего дракона, находиться в центре всеобщего внимания и знать, что твоё имя не забывают. Мне в самом деле нравились персонажи сказки. Фрамп был всегда рядом, и мне это нравилось, учитывая, что дома мне разрешалось держать единственного питомца — рака-отшельника, который растерял все конечности и страдал депрессией. Серафима выглядела просто космически в костюме межгалактического истребителя. Капитан Крэбб тоже ничего, только вот слишком зацикливался на зубах, и всякий раз, когда я пытался завязать с ним разговор, он вечно проверял мой неправильный прикус. Что касается Чулка, то самооценки ниже я ни у кого прежде не видал, но он всегда справлялся обо мне или приглашал на верховую прогулку по пляжу.

Дело в том, что я хоть и переделал сюжет, чтобы дать возможность Оливеру выбраться из книги, а мне — занять его место, хоть остальные персонажи и знали новую историю и бесконечно её репетировали, о внесённых изменениях кроме нас никто не знал. Сказка существовала только у Делайлы, и она больше ни разу не открывала книгу после всех событий. Что объяснимо, ведь она читала её из-за Оливера. А теперь в книге был лишь я.

Но без читателя история неполная. Это как чертёж, по которому никогда ничего не построят. Как бассейн без воды. Каркас есть, но он бесполезен. Без читателя и его воображения слова на страницах книги пусты.

В семь часов утра, такого же, как и все предыдущие, меня разбудил Пиро, совершавший свой небесный променад. Кукареканье петуха покажется вам ангельским пением по сравнению с голосом дракона, который похож на нечто среднее между криком обезьяны-ревуна и осла; понятия не имею, как он умудрялся не разбудить всё королевство, пролетая через шестьдесят страниц истории. Я уставился в каменный потолок замка, ожидая, что вот-вот войдёт моя мама и скажет, что уже пора в школу. Потом сел на кровати, и мой взгляд упал на скафандр, лежавший на золотом кресле в углу комнаты.

В обновлённой версии истории я вёл жителей королевства на битву против галактоидов с планеты Зайгон, чтобы сокрушить могущество Зорга. Космическую принцессу Серафиму похитили, и это привело к межгалактической войне, в которой тролли сбивали своими лапищами корабли с неба, феи подслушивали на сверхсекретных совещаниях (и с этого момента выражение быть мухой на стене приобретало совершенно иной смысл), под руководством русалок проводились секретные подводные миссии к центру Земли, а Рапскуллио оказывался двойным агентом, работающим на Зорга. Сюжет новой истории был отчасти основан на компьютерной игре, в которую я раньше играл, ну а остальное я просто додумал. Раньше на компьютерную игрушку уходило около шести часов, иногда я даже просыпался с мыслью о том, как пройти на следующий уровень. Каждый геймер мечтает побыть в теле своего аватара: вынуть из ножен настоящий меч, а не нажать на соответствующую кнопку на клавиатуре; поцеловать принцессу вживую, а не смотреть на то, как её целует нарисованный герой и как количество твоих очков стремительно растёт.

Мне нравилось здесь. Правда.

Просто нужно было об этом всё время себе напоминать.

Одевшись и почистив зубы, я направился вниз по спиральной лестнице, следуя за райским ароматом, витавшим в замке. Королева Морин, одетая в серебряный суперкостюм с платиновыми браслетами, месила тесто.

— Доброе утро, Эдгар, — светло улыбнулась она. — Как спалось?

— Чудесно, пока не прилетел тот дракон.

— Да, он ранняя пташка, — задумчиво произнесла она. — Ты привыкнешь.

Я схватил всё ещё тёплую булочку и что-то нечленораздельно промычал в ответ.

Морин помедлила, потом на её губах мелькнула полуулыбка.

— Я тут подумала… Ты же не будешь против, если я сначала закончу с выпечкой, а потом спущусь на репетицию? Нас ведь не читают вот уже несколько недель… Так что, наверное, не будет страшно, если я пропущу час репетиции, чтобы допечь pain au chocolat?

Не услышав мой ответ, она вытерла руки о кухонное полотенце.

— Что ж, в таком случае, доделаю позже…

— Нет-нет, — ответил я, — что ты. Оставайся, если хочешь. Если ты нам понадобишься, мы найдём тебя в два счёта.

Она просияла.

— Первый кусочек — твой, — пообещала она.

Я пристегнул на свой пояс лазерный пистолет и выключатель силового поля, намереваясь отправиться репетировать на пляж. Должен признаться, пришлось долго привыкать к жизни в плоском обличье. Впервые попадая в этот мир, ты чувствуешь, будто бы прошёл сквозь книжку-панорамку. Ты срываешь с дерева плоское яблоко, и оно становится осязаемым, сочным и реальным. Не знаю, почему: то ли оно в самом деле превращалось в настоящее яблоко, то ли это из-за того, что я тоже был таким же плоским. А прыгать через линию разлома, которую создавал корешок книжки, чтобы добраться с левой страницы на правую, весьма непривычно. Здесь тоже существовала гравитация, но иная, непохожая на чувство пребывания в воде, когда тебе приходится прилагать усилия, чтобы не утонуть, но и не такая сильная, как в реальном мире. Я мог с лёгкостью сделать сальто назад или взобраться на крутой склон, даже не вспотев. Карт не было, дорог тоже. Ты считаешь не повороты, а страницы. Например, чтобы добраться от замка до хижины Орвилла, требовалось семь прыжков. А перемещение между страницами совсем не напоминало простую прогулку по тропе — ты совершаешь прыжок в огромное, чёрное, головокружительное Ничто, над твоей головой парят буквы, и вдруг ты обнаруживаешь, что добрался до своего места назначения, не помня при этом, как ты это сделал.

Проходя по подъёмному мосту замка, я услышал рёв Пиро над головой и обернулся. На секунду я ушёл в себя. Дорога, ведущая к замку, изгибалась точно так же, как и подъездная дорожка к моему дому, на которой я тренировал задний ход, когда учился водить. В груди у меня заныло, и я понял, что тому была причина — тоска по дому. Мне вдруг очень захотелось оказаться вновь у себя на кухне с мамой, поесть любимых хлопьев. Мне захотелось, чтобы она накричала на меня из-за разбросанной по полу комнаты одежды. Мне захотелось…ну, вернуться.

Моя мама создала эту историю; здесь всё напоминало о ней. Но попасть в сказку значило попасть в приключение. И я не позволю какой-то там мимолётной грусти уничтожить эту возможность. Я сделал глубокий вздох и отвернулся. Хоть дорожка и казалась мне знакомой, она на самом деле далека от той, к которой я привык.

Пляж Долго и счастливо находился на самой последней странице и добираться до него от замка было далеко. Я прошёл через Заколдованный Лес, мимо хижины Орвилла, пересёк тролльский мост. Морщась, нырнул со скалы в океан, проплыл русалочий дом и, мокрый до нитки, выбрался на берега, где жил Пиро. Добравшись до корабля капитана Крэбба, я понял, что опоздал, потому что все остальные уже собрались. Так что я быстро взобрался по скале и выпрыгнул из страницы, приземляясь на Пляже.

Фрамп стоял на пне, пытаясь привлечь всеобщее внимание. Тролли Биггл и Фыр стрелялись лазерами, что само по себе было полезной разминкой, только, на мой взгляд, их больше забавляло валить пальмы и превращать песок в стекло, а не по-настоящему репетировать новый сюжет. Пиро храпел, выпуская колечки дыма из носа. Русалки устроили гонки на улитках, делая ставки на жемчуг. Тролль Трогг играл на флейте. Феи вплетали гирлянды из маргариток в гриву Чулка, который весь буквально светился. Орвилл и капитан Крэбб играли в стад, используя песочные доллары и ракушки вместо фишек.

— Что случилось? — тронул я Фрампа за плечо.

Он подпрыгнул, почёсывая ухо по привычке. От старых привычек не так-то легко избавиться, подумал я. Пару месяцев назад Фрамп был ещё собакой.

— Кажется, все растеряли свой… энтузиазм, — ответил он.

— А где же нам его взять? — заявила Серафима, появляясь на странице. — Нас не читали уже… — она подняла глаза к небу, словно делая необходимые расчёты в уме, и её брови сдвинулись. — Уже очень давно.

Увидев её, Фрамп соскочил со своего места. Потом взял её руку и поцеловал. Вот же подкаблучник.

— Ваше высочество, — обратился он к ней, — всякий раз, когда мне кажется, что вы не можете сиять ярче, вы доказываете обратное.

— Ты правда так думаешь? — огрызнулся я. — Где твой космический костюм? — на ней было какое-то дурацкое платье эпохи Возрождения и маленькие тапочки, похожие на носки. Такие точно не помогут надрать инопланетный зад.

— Слушай, Эдгар, помолчи, будь любезен, — вздохнула она. — Зачем он мне вообще? Какие ещё инопланетяне? Это всё глупости. Я принцесса. И больше не стану выполнять всю грязную работу за тебя.

Мы переглянулись с Фрампом. Обычно Серафима так же сообразительна, как брёвнышко. Почему-то до сих пор, хотя сказка репетировалась изо дня в день, до неё никак не могло дойти, что она не принцесса, а просто книжный персонаж. Когда я попал сюда, то думал, что убедить её будет проще всех, я надеялся, что в истории появился новый поворот: сказка стала бы прикрытием, чтобы не дать пришельцам с Зорга уничтожить нашу планету. Но когда Серафима узнала, что больше никаких королевский мантий она носить не будет, как и не будет ежедневно выходить замуж за принца, её интерес пропал.

На странице появился Рапскуллио.

— Не хочу вас прерывать, — заметил он, — но мне показалось, что все как-то немного… как бы это сказать… словно на иголках. Я прошёл курсы по разрешению конфликтов и, конечно, нисколько не умаляю твой вклад, Эдгар, но проблема действительно кроется во внесённых изменениях. Серафима в какой-то степени права: Читатель не открывал нашу книгу уже достаточно долго, и можно предположить, что новая версия не найдёт отклика у нашей аудитории. Может, нам стоит вернуться к изначальной истории? Ты выучишь слова Оливера, а мы продолжим заниматься тем, что у нас получается лучше всего: мы пираты, принцессы и феи, но никак не космические вояки. Русалки знают, как напугать до полусмерти моряков. Чулок хорош в выездке, — он заметил, что Фыру удалось поджечь волосы Биггла своим блуждающим лазерным лучом. — Ну а троллям следует вернуться к строительству. Без вот этих вот прибамбасов.

Легко изменить одного персонажа, но не тридцать. Думаю, можно было бы обжиться в книге, заменить Оливера. Но я на это не подписывался.

Что если я застряну тут, и придётся заниматься тем, чем мне не хочется? Единственная причина моего согласия заключалась в моём желании испытать те приключения, которые я лишь наблюдал на экране. Но каждый раз, когда вы играете в одну и ту же видеоигру, ваши ощущения всегда разные. Здесь же как будто бы проигрывалась одна и та же пластинка. Я знал, что там притаилось за углом. Знал, когда приземлятся инопланетяне, и что в конце Зорг проиграет. Эффект неожиданности пропадал, и в этом книжный мир проигрывал реальному.

Теперь я понимал, почему Оливер стремился уйти. Но раз он знал, что это тюрьма, то зачем тогда хотел той же участи для другого?

— Знаете, — сказал я, — нам нужна передышка.

Серафима топнула своей маленькой ножкой.

— Я ни за что не надену больше ничего такого, что будет мне перехватывать дыхание.

— Я имел в виду просто отдых, — обратился я к Фрампу. — Не сочти за труд сообщить им.

Фрамп забрался обратно на свой пень и гавкнул. Несмотря на человеческое обличье, сдаётся мне, старую собаку новым трюкам не научишь.

— Внимание-внимание! — крикнул он. — На сегодня объявляется выходной.

На мгновение все потрясённо замолчали, но вскоре вспыхнуло небывалое оживление, когда выяснилось, что теперь можно было заняться своими делами. Феи промчались перед моим носом, точно искры.

— Миледи, — обратился к Серафиме Фрамп, — раз уж у нас появилось свободное время, может быть, вы выгуляете меня? То есть, я хотел сказать, прогуляетесь со мной?

Взгляд принцессы скользнул по нему.

— В другой раз, — она подняла юбки и уплыла по песку к краю страницы.

Разочарование на лице Фрампа появилось лишь на мгновение, и он вновь повернулся ко мне.