Кейти Роуз Пул

Сад проклятых

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Garden of the Cursed

Автор: Кейти Роуз Пул / Katy Rose Pool

Серии: Сад Проклятых #1 / Garden of the Cursed #1

Перевод: nasya29

Редактор: nasya29

Глава 1

Говорят, что летние бури в Каразе приносят не только дождь. Когда молнии рвут небо, а воздух становится таким плотным, что его можно резать ножом, беда уже не за горами.

Марлоу не была склонна к суевериям, но когда небо разразилось дождем в тот самый момент, когда она ступила на причал в Брейкерс-Нек, даже она признала, что это было зловещее предзнаменование.

На грязном перешейке под причалом лежали обломки ржавых кораблей, словно туши выброшенных на берег китов, — некоторые были почти нетронуты, другие уже разобраны на куски. Рабочие разбирали корпуса кораблей, как стервятники обгладывают кости гигантского чудовища; грохот падающего металла сливался с раскатами грома, сотрясающими небо.

Обычно Марлоу старалась избегать Брейкерс-Нек. Не только из-за шума и плотного запаха горелого металла и соли, исходящего от верфи, где ломали старые корабли. Большинство мест на болотах были шумными и вонючими, но Брейкерс-Нек представлял собой особую опасность — это была территория Медноголовых. Опасное место для любого, кто забредет туда, а для Марлоу тем более.

Но у неё не было выбора. Это дело тянулось почти две недели, и время истекло. Сегодня вечером была долгожданная премьера «Баллады о Лунном Воре», и, если прима-балерина надеялась выйти на сцену, Марлоу предстояло рискнуть.

Натянув капюшон своей куртки, она пробралась по скособоченному настилу, проскользнув вдоль перешейка, направляясь к ржавым останкам имперского дредноута. Корабль был завален на бок и наполовину утоплен в грязи, но, в отличие от других судов вокруг, никто не пытался разобрать его на металлолом.

Марлоу осторожно спустилась по стальной лестнице, ведущей в огромное брюхо корабля, соскочив с последних ступеней на то, что некогда было дверью одного из отсеков. Герметичный люк вел на главную палубу. Смахнув мокрую прядь волос с лица, Марлоу решительно направилась к люку.

— Найтшейд, — произнесла она пароль. Ручка люка заскрипела, и он медленно открылся внутрь.

С ощущением тревоги, которое расползалось внутри, как ведро раков, Марлоу шагнула внутрь «Слепого Тигра».

Биолюминесцентные лампы отбрасывали зловещие фиолетовые отсветы на рифленые стены дредноута, придавая бару мрачное сияние. Голоса накладывались друг на друга, прерываемые звоном бокалов. В этот ранний час людей было немного, и развлечений почти не было — в углу тихо наигрывал мелодию музыкант на цитре.

Марлоу медленно обошла бар, запоминая лица: гадалка, гремевшая браслетами, когда трясла чашу с рунами, предсказывая будущее юной девушке с сияющими глазами; мужчина, который пил в одиночестве, его взгляд нервно бегал по комнате, как будто он боялся быть застигнутым здесь — возможно, это был полицейский вне службы или неверный муж, догадалась Марлоу. Группа игроков в кости ожесточенно спорила у одного из столов.

Но никто не подходил под описание Монгомери Флинта. Информатор Марлоу, занимающийся проклятиями, дал достаточно подробное описание — длинные темные волосы, родинка под губой и серьга из нефрита в ухе.

Когда она дошла до длинной изогнутой стойки бара, занимающей корму палубы, Флинта всё ещё не было. Марлоу села на один из серебристых табуретов и, поманив бармена, заказала «Молитву Девы». Она расслабилась, делая вид, что просто наслаждается атмосферой, а не ищет Флинта.

Её взгляд задержался на высокой женщине, сидевшей через пару стульев. На ней был строгий, но элегантный черный костюм. Коротко подстриженные темные волосы мягкой волной спадали на лицо, а на ухе поблёскивал ряд серебряных серёжек. Одной изящной рукой она держала массивный стакан, и, заметив, что Марлоу смотрит на неё, женщина чуть приподняла стакан в приветственном жесте, затем сделала глоток.

Пульс Марлоу участился, и лишь через несколько мгновений она поняла, почему. Она уже видела эту женщину. И совсем недавно. Это была та самая женщина, что плыла с ней на одном водном такси до Брейкерс-Нек.

Марлоу отвернулась к своему коктейлю, сердце громко стучало в груди, когда она поднесла стакан к губам. Коктейль обжег горло на пути вниз.

Это ещё ничего не значило. Множество людей пользуются водным такси. И множество людей посещают бары, даже такие, что принадлежат Медноголовым. Но эта мысль мало успокаивала неприятный холодок, пробегавший по спине Марлоу.

Последние несколько недель она всё больше убеждалась, что за ней следят. Случай за случаем — старик, проходивший мимо закусочной, где она иногда работала, а потом снова встреченный у лотка с раками на Рыночной площади. Мальчишка-разносчик, которого она видела не два, а три раза за один день на этой неделе.

Это было не случайностью. А в её работе совпадения не оставались без внимания.

Ты здесь ради дела, напомнила она себе. Не отвлекайся.

Резкое движение в конце бара привлекло её внимание. Марлоу заметила мужчину с длинными тёмными волосами, исчезающего в тёмном коридоре, ответвляющемся от главной палубы. В свете фиолетовых ламп сверкнула нефритовая серьга в его ухе.

Вот ты где. Марлоу допила свой коктейль и поднялась с табурета, позабыв на мгновение о таинственной женщине.

Коридор, куда исчез Флинт, был пуст и тускло освещён зелеными лампами.

Марлоу пролистала программку. Внутри неё оказался билет на балет и чёрная проклятая карта, украшенная полосами переплетающихся золотых ромбов. Она перевернула карту, и её взору предстал изящно выгравированный рисунок девушки, танцующей под музыку, парившую в виде нот над её головой. Иллюстрация двигалась: девушка падала назад, драматично откинув руку за голову. По краям карты шли золотые и белые глифы. Марлоу поняла, что заклинание уже было использовано, так как глифы больше не светились — их магия была исчерпана.

— Что это? — Марлоу махнула картой проклятия перед лицом Флинта, который запаниковал, и спрятала билет в карман. — Проклятие, которое вызывает у своей жертвы сильнейшее головокружение каждый раз, когда она слышит определённую музыку. Такое странное совпадение, ведь я как раз знаю одну женщину, у которой точно такие же симптомы — Корин Гаспар. Как ты думаешь, как это могло случиться?

Флинт только глухо булькнул в ответ, его лицо застыло в гримасе шока. Марлоу схватила его за шёлковую золотую рубашку и рывком подняла его, чтобы он не захлебнулся собственной слюной.

— Хочешь рассказать мне, зачем среднестатистическому начальнику участка корабельной свалки тратить более двухсот жемчужин, чтобы проклясть приму-балерину Королевского балета?

Марлоу рассмотрела множество теорий о том, кто мог стоять за проклятием Корин и что могло их к этому подтолкнуть. Корин подозревала ревнивого бывшего, который пытался её саботировать — лёгкое, но слишком очевидное предположение. Однако бывший оказался тупиком, и тогда Марлоу сосредоточила своё внимание на главном конкуренте Королевского балета — театре Бельведер. Ведь какой лучший способ подорвать репутацию соперника, чем испортить их главную звезду? Но она не смогла связать их с Флинтом. Всё, что она знала о нём, — его имя и то, что он купил это проклятие у дилера, которому Марлоу была кое-чем обязана.

— Хочешь узнать? — промямлил Флинт. — Я тебе скажу.

Он плюнул ей в лицо. Мокрая капля попала на щёку Марлоу, и она на мгновение замерла в шоке. Медленно, нарочито спокойно, она вытерла лицо и произнесла голосом, дрожащим от едва сдерживаемого гнева:

— Ты об этом сильно пожалеешь.

Но прежде, чем она успела выполнить свою угрозу, в конце коридора раздался до боли знакомый голос:

— Неужели мне не кажется? Это же Марлоу Бриггс, которая шастает по этому весьма солидному заведению?

Марлоу, дрожа, поднялась на ноги и повернулась лицом к Таддеусу Бэйну — второму человеку в иерархии Медноголовых и второму по списку тех, кого она меньше всего хотела бы увидеть в этом месте. Он занимал почти весь коридор, его массивная грудь была обтянута ярким пурпурным жилетом, усыпанным сверкающими золотыми цепочками. По обе стороны от него стояли двое подручных Медноголовых, одетые поскромнее, но с одинаковой бронзовой змеёй, вытатуированной вокруг их шей.

— Знаешь, когда наш вышибала сказал, что видел тебя здесь, я подумал, что он ошибся, — продолжал Бэйн с ленивой издёвкой. — Уж наверняка великолепная Марлоу Бриггс не была бы настолько глупой, чтобы снова сунуться в заведение Медноголовых.

Он выкрикнул её имя с той же страстью, с какой ведущий объявляет участников подпольных боёв, его глаза сверкали маниакальным блеском в зелёном свете ламп. Холод пробежал по позвоночнику Марлоу. Таддеус Бэйн имел все основания жаждать мести после того, как Марлоу унизила его и его босса, Леонидаса Хауэлла, девять месяцев назад. И вот его шанс, наконец, настал. Он светился от удовольствия.

— Похоже, ты не такая уж и умная, как думаешь, — презрительно процедил он.

— Всё равно умнее тебя, Тэд, — слащаво ответила Марлоу.

Бэйн рассмеялся, качая головой, медленно приближаясь к ней, словно ленивый хищник, уверенный, что его добыча уже загнана в угол.

— И пришла одна. Где твой дружок Свифт? Давно мы его не видели, скучаем по нему до невозможности.

Крутые подручные Бэйна заняли позиции по обеим сторонам от Марлоу, но она не сдвинулась с места, оценивая их. Рыжебородого она едва припоминала, а второй — худощавый юнец с носом, похожим на клюв, не мог быть старше её самой. Новичок. Возможно, даже замена Свифта.

Марлоу улыбнулась, просовывая руку в карман своей дождевика.

— На самом деле, у него было для тебя сообщение.

— И что же это? — ухмыльнулся Бэйн.

— Он говорит, что ему очень лестно, но эта одержимость твоего босса начинает становиться неловкой.

Бэйн обнажил свои зубы, как крокодил, и продолжил двигаться вперёд.

— Кстати, жаль, что его сейчас нет. Но не волнуйся — я в точности опишу ему твои крики позже.

Впервые за весь вечер страх Марлоу затуманил её мысли. Она сглотнула и заставила себя встретить жёсткий взгляд Бэйна с улыбкой.

— С таким количеством времени, которое я провела у тебя в голове, ты мог бы уже начать взимать с меня аренду, — усмехнулась она, продолжая на ощупь перебирать стопку заклинательных карт в кармане, надеясь, что сможет каким-то образом угадать, какая именно ей сейчас нужна.

— Ты действительно думаешь, что лучше всех нас, — прорычал Бэйн. — Только потому, что раньше ты вращалась в высшем свете. Но ведь твоя мать в конце концов выбросила тебя обратно в Болота, не так ли?

Ярость захлестнула Марлоу, разливаясь по венам горячей кислотой.

— Видимо, она наконец поняла то, что мы уже давно знали — болотную крысу не отмоешь от вони.

Подручные Бэйна захохотали. Пальцы Марлоу сомкнулись на том, что она надеялась было временным ослепляющим заклинанием.

Но прежде, чем она успела произнести его, рыжебородый с внезапной ловкостью выхватил из кармана нож и приставил его к её горлу.

— Руки, чтобы я их видел, — сказал он хриплым голосом.

Марлоу глубоко вздохнула, звук больше походил на тихий всхлип, и резко подняла руки, показывая ладони. Клювонос схватил её за запястья и грубо заломил их за спину.

Она была одна. Свифт и Хайрам не знали, где она. И она не могла ни заговорить, ни думать, ни наложить заклинание, чтобы выпутаться из этого.

Нож надавил на её кожу, и Марлоу сдержала жалкий стон, когда Бэйн наклонился к ней, его дыхание тёплым и влажным облаком касалось её щеки, как летняя гроза.

— Что ж, — сказал он заговорщицким тоном. — Я позволю тебе выбрать, что нам у тебя забрать. Как тебе это? Несколько унций крови, может? Или, может, нос, чтобы ты перестала совать его, куда не следует? А может, тебе больше по душе потерять часть воспоминаний — о мамочке, например?

Медленно сжимающийся ком ярости внутри Марлоу закипел, и она издала низкое рычание.

— Ну, что ты скажешь, Бриггс? — произнёс Бэйн. — Давай быстрее, пока я не потерял терпение и не забрал всё сразу. Нашим заклинателям пригодятся любые «ингредиенты».

В её мыслях не оставалось сомнений, что Бейн больше всего на свете хотел бы разрезать её на части для создания очередных незаконных проклятий. Слёзы жгли ей глаза. Она зажмурилась. Какой бы ужас Бейн ни готовил для неё, она не собиралась давать ему удовлетворение увидеть её слёзы.

— Положи нож, — раздался голос, кристально чистый и властный.

Марлоу открыла глаза и увидела женщину, которая стояла, небрежно прислонившись к стене в конце коридора. Её сердце подскочило, когда она узнала элегантную даму из бара. Ту самую, что была на водном такси вместе с ней. Это явно не было совпадением.

— Малышка, возможно, ты не понимаешь, как здесь всё устроено, — произнёс Бейн, поворачиваясь к ней. — Или ты просто не знаешь, с кем разговариваешь.

Уголок губ женщины изогнулся в тонкой усмешке.

— Я прекрасно знаю, кто ты, Таддеус Бейн. Настоящий вопрос в том, знаешь ли ты, кто я.

Бейн уставился на неё, а затем разразился громким смехом. По его примеру остальные начали хохотать. Женщина приподняла рукав пиджака, мельком показав чёрную татуировку. Марлоу не успела разглядеть рисунок, но этого оказалось достаточно — Бейн тут же замолчал, его челюсть отвисла, глаза расширились.

— Ах, значит, ты всё-таки знаешь, кто я, — сказала женщина, слегка наклонив голову. — Теперь скажи своим приятелям отпустить девушку.

— Кто ты такая, чтобы приказывать нам? — прорычал рыжебородый. — Это наша территория.

— Стоит ли оно того, как думаешь? — она бросила взгляд на Бейна.

— Отпустите её, — Бейн выпрямился, стараясь не показывать смятения перед своими людьми, но его уже было не скрыть. — Она нам не нужна.

Двое мужчин с неохотой отступили от Марлоу, сбитые с толку внезапной переменой в поведении их босса, но не осмелились возражать. Как только их руки больше не касались её, Марлоу отшатнулась, уперевшись о стену, её взгляд метался между Бейном и женщиной.

— Идём, — женщина бросила последний оценивающий взгляд на Бейна и развернулась на каблуках, легко прошагав по бару, явно ожидая, что Марлоу пойдёт следом.

Марлоу замешкалась на пороге, обдумывая свои варианты. Но в конце концов её неутолимая жажда ответов взяла верх, как это всегда бывало.

Бросив прощальный взгляд на всё ещё неподвижного Флинта, она последовала за женщиной через бар, затем обратно через люк и вверх по лестнице в сырое, душное сумеречное небо. Шторм стих, но воздух всё ещё пах грозой.

— Постой, — велела Марлоу, остановившись на краю дощатого настила. — Остановись и скажи, кто ты такая и почему ты за мной следила.

Она подняла руку, готовясь выпустить ослепляющее заклинание.

Женщина плавно развернулась кругом, её короткие тёмные волосы упали на лицо.

— Благодарности не будет? Как ты думаешь, что сделал бы с тобой Таддеус Бейн, если бы я не вмешалась?

— Мне не нужна была твоя помощь, — солгала Марлоу. — Я уже справлялась с ним раньше.

— Знаю, — спокойно ответила женщина. — Что вызывает вопрос: как именно семнадцатилетней девушке удалось разозлить самую жестокую уличную банду Каразы?

Марлоу улыбнулась небрежной улыбкой.

— У меня просто есть такой талант.

Губы женщины чуть дёрнулись, и она подняла руки.

— Можешь убрать заклинание. Я не собираюсь тебя ранить.

Рукав её пиджака снова соскользнул, обнажив татуировку, которую Марлоу едва заметила в баре. Чёрный цветок расцвёл на её предплечье, его лепестки были острыми и опасными, словно клыки. Марлоу казалось, что женщина не случайно дала ей это увидеть.

— Я не видела такой метки у банд, — осторожно сказала Марлоу.

— Потому что это метка не банды.

Марлоу вновь встретила её взгляд. Женщина смотрела на неё с нетерпеливым блеском в янтарных глазах.

По коже Марлоу побежали мурашки, волосы на загривке встали дыбом. Это было знакомое ощущение. Такое она испытывала, когда что-то не сходилось, когда замечала то, что ускользало от других. Когда её инстинкт — та неведомая часть её существа — соединял два невинных на первый взгляд факта в нечто большее.

Но на этот раз её мысли не были о деле Корин или Медноголовых.

Нет, она подумала о своей матери и о той ночи, когда та исчезла.

Это было воспоминание, к которому Марлоу редко возвращалась, но, когда оно приходило, она словно переносилась обратно в их роскошные апартаменты в Башне Вейл. Ей казалось, что она всё ещё может почувствовать запах горящей свечи, тонкий аромат ветивера и бергамота, и увидеть свою мать за письменным столом, держащую заклинательную карту над пламенем.

— Что ты делаешь? — спросила Марлоу, стоя в дверях.

Её мать вздрогнула, задев локтем флакон с духами, который пролился на бумаги на столе.

— Минноу! Я не слышала, как ты вошла.

Заклинательная карта загорелась, пламя быстро поглощало её, оставляя лишь пепел. Но Марлоу успела заметить символ на обороте — чёрный цветок с острыми, как когти, лепестками.

Марлоу резко оборвала это воспоминание, не давая ему развиться дальше. Она снова взглянула на женщину и увидела, что та понимает: Марлоу узнала символ.

Раздался раскат грома, и Марлоу вздрогнула, непроизвольно подняв глаза к небу. Штормовые облака уже рассеялись, вечер был ясным, и Марлоу с запозданием поняла, что звук доносился с корабельной верфи. Конечно.

Когда она вновь посмотрела на женщину с татуировкой, та уже исчезла.

Глава 2

Прошёл год с тех пор, как Марлоу в последний раз заходила в Эвергарден. Через окно фуникулёра она видела сверкающий горизонт города. Последние лучи солнца раскрашивали в багряные тона воды пяти каналов, расходящихся от сердца Эвергардена, такие непохожие на извилистые, грязные водные пути Болот.

Когда фуникулёр пролетал над окраинами Болот, холодок, пробегающий по спине Марлоу после встречи с Бейном и женщиной с татуировкой чёрного цветка, не покидал её. Часть её желала просто вернуться домой, свернуться калачиком на диване с Тодом, сыграть партию в «Заклинателей» со Свифтом, но дело оставалось незавершённым.

Подняв ноги на боковую стенку кабины, Марлоу листала программку, которую прихватила у Флинта, терзая себя оставшимися без ответа вопросами, как старой незаживающей раной. Да, она могла снять проклятие, но так и не поняла, кто такой Флинт и зачем он наложил это проклятие на Корин.

Если и было что-то, что Марлоу ненавидела, так это неразгаданные загадки.

Фуникулёр остановился на станции Жемчужной улицы, и Марлоу, засунув программку обратно в карман куртки, сошла на платформу.

Воздух на этой стороне города был куда свежее, чем сернистая вонь, оседающая на всём в Болотах, отчасти потому, что здесь всегда был ветер, но главным образом потому, что все поверхности были усыпаны бугенвиллиями и жасмином. Ароматы мгновенно перенесли Марлоу на год назад, в то время, когда она называла этот район своим домом.

Но это было в другое время. И она была уже другой Марлоу.

Эвергарден пульсировал магией. Широкие проспекты оставались сверкающими и чистыми благодаря заклинаниям, несмотря на бесчисленных прохожих, проходящих по ним. Клумбы, полные цветов, отпугивающих комаров, парили над каналами. Марлоу шла по Жемчужной улице, главной торговой артерии Эвергардена. Сладкие ароматы доносились из парфюмерных магазинов и салонов, продающих магические эликсиры, обещающие безупречную кожу и вечную молодость. Ателье демонстрировали новейшие модные тенденции: от одежды из зачарованного пламени до платьев, меняющих цвет в зависимости от настроения носителя. Очаровательная кондитерская предлагала бесплатные образцы конфет, поднимающих настроение, и разноцветные воздушные безе с различными эффектами в зависимости от вкуса. В магических магазинах, гораздо роскошнее любых лавочек в Болотах, продавались бесконечные наборы заклинательных карт и зачарованных предметов.

В Эвергардене было в одном квартале больше магии, чем во всех Болотах вместе взятых — хотя, конечно, ни одно из этих великолепных заклинаний и чар не существовало бы без ингредиентов, добытых у людей, живущих на Болотах.

Перейдя по мосту Азалий на Улицу Стерлингов, Марлоу увидела, как фонари начинают мерцать, окрашивая мостовую в багрянец и золото. Коронованное фасадное здание «Королевского балета» возвышалось над площадью в конце улицы. «Грандиозная премьера Баллады о Лунной воровке!» — гласила красно-золотая светящяяся вывеска театра.

Медленно проходя мимо одного из терракотовых кашпо, украшающих площадь, Марлоу сорвала несколько коралловых цветов амариллиса, прежде чем подняться по ступеням к сверкающим золотым дверям «Королевского балета».

Швейцар в алом фраке с золотой вышивкой, нахмурившись, оглядел Марлоу, когда она приблизилась.

— Двери откроются через тридцать минут, — торжественно произнёс он.

Марлоу натянула самую обаятельную улыбку, прижимая цветы к груди, и пропела:

— Я просто хочу пожелать удачи подруге перед представлением. Она так нервничала всю неделю, и я знаю, что ей будет приятно получить поддержку перед выходом на сцену.

Она не могла сказать швейцару настоящую причину своего визита — во-первых, Корин умоляла её сохранить проклятие в тайне, и Марлоу знала, как хранить секреты. А во-вторых, вряд ли швейцар вообще поверил бы ей.

— Подруга, конечно, — ответил швейцар с презрительным взглядом на её наряд — мешковатый оливковый плащ, накинутый поверх тонкой чёрной майки и старых шорт. Удобно для беготни по Болотам, но совершенно неуместно для вечера в театре. — Двери всё равно откроются через тридцать минут.

Марлоу протянула билет, который стащила у Флинта.

— У меня есть билет.

— Билет или нет, двери откроются через… — Его взгляд упал на билет, и он тут же замолчал. — Прошу прощения, — пробормотал он, растерянно заморгав. — Я не понял, что вы — подруга мисс Сэйбл!

Марлоу моргнула в ответ. После недолгой паузы она произнесла:

— Мисс Сэйбл. Точно. Да, это та самая подруга, о которой я говорила. Откуда вы… узнали?

— Билет, — сказал он, помахав им перед её лицом. — Это одно из её личных приглашений. На премьеру оба главных актёра получают собственную ложу.

— Главных? — переспросила Марлоу.

— Она вам не сказала? — удивился швейцар. — Мисс Сэйбл играет роль Лунной Воровки. Конечно, мисс Гаспар, должно быть, просто опустошена, что пропустит премьеру, но я уверен, мисс Сэйбл станет великолепной Лунной Воровкой. Она должно быть, в восторге от того, что наконец дебютирует как прима-балерина после всех этих лет неудач. Она ничего вам не говорила?

— Наверное, хотела сделать сюрприз, — слабо ответила Марлоу, её мысли крутились, складывая новые части головоломки на свои места.

Глаза швейцара сузились.

— А откуда вы сказали, знаете мисс Сэйбл?

— Мы выросли вместе, — безукоризненно соврала Марлоу. — Вы собираетесь пустить меня поздравить её, или мне придётся объясняться тут с вами, пока у Вивиан нервный срыв перед дебютом?

Швейцар впустил её прежде, чем Марлоу успела обдумать возможность ослепить его заклятием. Она вихрем пронеслась по сверкающему полу вестибюля, мимо широкой лестницы, направляясь в коридор, ведущий за кулисы, пока её не остановила девушка в чёрном, чьи тёмные волосы были стянуты в аккуратный хвост.

— Вам сюда нельзя, — сказала она.

— Я на минуту, — произнесла Марлоу, двигаясь к приоткрытой двери гримёрки, где можно было разглядеть танцовщиц, готовящихся к шоу, нанося блестящий макияж и надевая изысканные костюмы.

— Я не могу вас…

— Марлоу, это ты? — музыкальный голос Корин перекрыл шум. Марлоу заметила её, плывущую навстречу, с не накрашенным лицом и простым халатом, развевающимся за ней, словно плащ. Корин выглядела такой же усталой, как и Марлоу, но всё же порхала по комнате, как прима-балерина. — Тик, пропусти её.

Девушка в чёрном немедленно отступила с порога, и Марлоу, увернувшись от двух техников, несущих огромный золотой трон, направилась к Корин.

Корин протянула руку, когда Марлоу подошла.

— Я так рада, что ты здесь. Мне сказали всего пару часов назад, что я не смогу… — Она глубоко вдохнула, сдерживая слёзы. — Что я не буду танцевать сегодня. Из-за… проклятия, они сказали, что это слишком опасно. Пожалуйста, скажи, что у тебя есть какие-то новости.

— У меня есть даже больше, — с загадочной улыбкой ответила Марлоу. — Идём со мной.

Она взяла Корин под руку и потащила её к ряду зеркал, подсвеченных лампами, возле которых танцовщицы накладывали макияж и делали прически.

— Марлоу, что ты…

Марлоу проигнорировала её и направилась к танцовщице, которая любовалась собой в последнем зеркале. Её чёрные волосы были высоко уложены, серебряные блёстки сияли на бледной коже. Она выглядела точно, как на фотографии в программке.

— Вивиан Сейбл? — спросила Марлоу, останавливаясь у её локтя.

— Д-да? — прошептала Вивиан, моргая, глядя на отражение Марлоу в зеркале.

— Я просто хотела поздравить вас, — сказала Марлоу, — с получением главной роли Лунной Воровки. Впрочем, я надеялась, что вы подпишете для меня кое-что.

Она вынула карточку проклятия Флинта и со стуком положила её на туалетный столик перед Вивиан.

— Я… я не понимаю, — побледнев, прошептала та.

— Конечно, понимаете, — ответила Марлоу. — Ваш парень или кто-то ещё купил проклятие на чёрном рынке, чтобы Корин не смогла участвовать в спектакле. А вы, дублёрша, заняли её место.

В зеркале Марлоу видела лицо Корин: её рот был приоткрыт от шока, а глаза наполнились болью.

— Это… это неправда, — робко сказала Вивиан, её ярко-зелёные глаза увлажнились. — Корин, я бы никогда…

— Оставьте игру для сцены, — посоветовала Марлоу. — Хотя, похоже, вам не придётся играть сегодня, когда я сниму проклятие, и вы расскажете постановщикам, что сделали.

— Клянусь… — начала Вивиан.

— О, а если не расскажете, — добавила Марлоу, — я прокляну ваши ноги, чтобы они сгнили.

Она, конечно, не знала такого проклятия, но это звучало лучше, чем угроза ослепляющим заклинанием.

Вивиан громко зарыдала. — Прости меня, — всхлипывала она, закрыв лицо руками. — Корин, я так сожалею, я не хотела тебя обидеть. Я просто… я танцую в этой труппе уже много лет, и каждый раз, когда думаю, что вот-вот получу главную роль, её отдают новенькой звезде. Я больше не могла этого терпеть!

— И вы знали, что сами не справитесь, — сухо сказала Марлоу. — Потому что Корин в пять раз лучше вас как танцовщица.

Корин просто смотрела на Вивиан, шокированная. — Я никогда не думала, что ты способна на такое. Ты была моей подругой.

В голосе Корин, Марлоу услышала то же разочарование, которое уже давно знала сама — люди, которых ты любишь, в конце концов обязательно тебя подведут.

Вивиан моргнула, глядя на неё сквозь слёзы, но Марлоу видела, что она сожалеет не о своём поступке, а о том, что её поймали.

Марлоу махнула рукой на управляющую сценой с туго затянутым хвостом. — Ты. Проводи мисс Сейбл к постановщикам. У неё есть очень важное признание.

Бросив быстрый взгляд на Корин, управляющая сцены повела всхлипывающую Вивиан прочь. Сцена, которую она устроила, уже начала привлекать внимание других танцовщиц и техников, но Марлоу сосредоточилась на Корин, которая медленно подошла к карточке проклятия, лежащей на столике, и тронула её дрожащей рукой.

Марлоу достала зажигалку из кармана куртки и протянула её подруге. — Хочешь это сделать сама?

Корин сглотнула, беря зажигалку. — Я сожгу её, и проклятие исчезнет, вот так просто?

— Вот так просто.

Глубоко вдохнув, Корин щёлкнула зажигалкой. Пламя вспыхивало несколько раз, прежде чем ей удалось зажечь огонь, но, когда она поднесла карточку к пламени, та не загорелась, а засветилась тёмно-фиолетовым светом. Вокруг Корин проявилась тёмная аура с чёрными прожилками, которые потянулись к карточке, словно вода, втягиваемая сквозь соломинку. Проклятие впиталось в карточку, и затем свет исчез, оставив лишь тусклый графитовый отпечаток.

Корин осталась стоять с погасшей карточкой и зажигалкой в руках, шокированная.

— Ну что? — спросила Марлоу.

Корин передала ей карточку и зажигалку, быстро развернулась и подлетела к смуглому юноше с виолончелью на плече.

— Ксанер! Играй «Вора в Солнечном Дворце»!

Он сразу же заиграл, и первые аккорды мелодии растеклись по комнате, словно дым. Корин приняла стойку, и её тело задвигалось в точных, выверенных линиях, исполняя танец, который ещё минуту назад она не могла слышать, не теряя сознания. Даже в простом халате, а не в изысканном костюме Лунной Воровки, она была великолепна.

По залу раздались аплодисменты: другие танцовщики и музыканты с радостью и облегчением смотрели, как Корин исполняет свои па. Она будет невероятной сегодня. Никто не сможет оторвать от неё глаз.

Марлоу улыбнулась, пряча потухшую карточку проклятия в карман. Её сила иссякла, и она больше никому не навредит. Но для Марлоу это была напоминание: пока существуют проклятия, она будет их разрушать.

— Я не знаю, что именно ты сделала, но спасибо.

Марлоу повернулась и увидела управляющую сценой — девушку с тугим хвостом, по имени Тик. Она стояла рядом, наблюдая за Корин, порхающей под звуки виолончели.

— Я просто делала свою работу, — небрежно ответила Марлоу.

— Ты спасла балет, — кивнула Тик. — На премьеру приходят все критики, и, если бы пришлось начать спектакль с Вивиан в роли Лунной Воровки, утром нас бы ждали не самые приятные заголовки в газетах. А я слышала, что среди зрителей сегодня наследники Пяти Семей. Даже представить страшно, какой это был бы позор, если бы…

— Что? — резко переспросила Марлоу, когда в ушах её зазвенело. — Наследники Пяти Семей собираются сюда? Сегодня?

Тик бросила на неё странный взгляд. — Да, но, без обид, не думаю, что тебе удастся случайно столкнуться с Адриусом Фалкрестом, если ты об этом подумала.

Высокий, нервный смешок вырвался из Марлоу. — Могу обещать, что это не то, о чём я думала.

Тик прищурилась. — Ладно. Просто говорю это по опыту. Не то чтобы я пыталась…

— Поняла, поняла, — перебила её Марлоу. — Слушай, передай Корин, что я буду в её гримёрке. Пожалуй, мне стоит уйти до того, как начнут собираться толпы.

— Ты не останешься посмотреть?

Марлоу улыбнулась, сжав губы. — Может быть, в другой раз. Я уверена, что Корин будет великолепна. Но у меня был слишком долгий день, и мне нужно отсюда уйти.

И чем быстрее, тем лучше.

Пропускная система на входе уже, похоже, начала впускать гостей. Когда Марлоу вернулась в фойе, её карманы стали немного тяжелее от жемчужных нитей, и помещение кишело людьми. Все были в своих лучших нарядах — костюмы и платья глубоких, насыщенных оттенков, с вычурными силуэтами и магическими украшениями — всё ради того, чтобы их заметили среди толпы и, возможно, упомянули в завтрашних модных колонках.

Марлоу тоже привлекла немало внимания, но по совсем другим причинам. Она была уверена, что легко попадёт в раздел модных неудач со своей всё ещё влажной курткой, грязными ботинками и спутанными светлыми волосами, свисающими на плечи.

Ещё одна причина выйти незамеченной.

Этот план потерпел крах в тот момент, когда она спустилась в атриум и застыла на месте — как и вся остальная толпа. Казалось, каждый взгляд в лобби был прикован к Джемме Старлинг и Амаре Фалкрест, которые гордо вошли через двери. Шёпот пополз по залу, как пузырьки в бутылке шампанского.

Амара и Джемма не обращали внимания на своих зрителей, привыкшие к такому вниманию. Джемма сияла в свете люстры в смелом платье цвета фуксии с длинным шлейфом, напоминавшим перья экзотической птицы. Золотые браслеты обвивали её руки, а драгоценные бусины кружили вокруг, как крошечные планеты. Её розовые локоны были собраны в сложную прическу, а через лицо проходила полоса золотого макияжа, переходящая в бронзовый оттенок на бровях.

Амара выбрала строгое платье насыщенного аметистового цвета. Её прямые чёрные волосы были уложены, словно корона, украшенная жемчугом. Мелкие жемчужины также украшали уголки её глаз и высокие скулы. Взгляд Марлоу задержался на изящно оформленном серебряном ожерелье, обвивающем её шею — украшении, которое обычно носят только помолвленные женщины.

Марлоу замерла на ступеньках, когда они приблизились, обрывки их разговора долетели до её ушей.

— Если Адриус хотел, чтобы мы его подождали, то не стоило ему тратить время на флирт с той… как её там, в чайной. Клянусь, он, наверное, уже переспал с каждой симпатичной девушкой в Эвергардене, — сказала Джемма.

— И с многими несимпатичными, — резко добавила Амара.

Джемма засмеялась, и Марлоу выдохнула с облегчением, когда они прошли мимо, не обратив на неё внимания.

Но удача в этот день явно не была на её стороне, потому что через секунду она снова услышала голос Амары.

— Джемма, подожди… это Марлоу Бриггс?

Чёрт побери. Её заметили. Опустив голову, Марлоу попыталась проскользнуть к выходу.

Джемма громко рассмеялась. — Ну да, конечно, как будто Марлоу Бриггс частенько посещает… Боги, это действительно она. Марлоу!

Марлоу бросила отчаянный взгляд на открытые двери, надеясь, что сможет сбежать до того, как Амара и Джемма её догонят.

Вместо этого она набрала побольше воздуха и повернулась лицом к ним.

— Привет, Джемма, — приветствовала она их настолько дружелюбно, насколько могла. — Амара.

Джемма протянула низкий свист. — Вау, Марлоу Бриггс. Прошло столько времени.

Год и пять недель, но кто станет считать точную дату, когда мать Марлоу исчезла, унеся с собой всю её жизнь?

— Мы думали, ты исчезла, как и твоя мама, — продолжила Джемма, даже не задумываясь о том, насколько это может быть болезненная тема. — Что ты делаешь в «Королевском балете»? Работаешь здесь?

В её голосе звучало сомнение, хотя Марлоу не была уверена, возмущает ли её сама концепция работы или мысль о том, что Марлоу может быть связана с таким роскошным местом, как «Королевский балет». Впрочем, она не могла винить её за последнее — судя по тому, как публика до сих пор шепталась об Амаре и Джемме, большинство, наверное, тоже недоумевало, что Карозские светские львицы делают, общаясь с ней.

— Я просто зашла помочь подруге, — ответила Марлоу. Наступила неловкая пауза, и это показалось ей хорошей возможностью для отступления. — В любом случае, было приятно вас увидеть, но мне нужно…

— Марлоу? — к разговору присоединился глубокий, бархатный голос, когда подошёл Дариан Вейл. — Боги, прошло…

— Целая вечность, — закончила за него Марлоу. — Как мне уже сказали.

Дариан подошёл к Амаре, обвив её талию рукой. Взгляд Марлоу скользнул по изящной руке Амары, которая поправляла на нём кобальтовый жилет и галстук. Её взгляд снова упал на серебряное ожерелье — теперь всё стало ясно. Они были помолвлены.

Мгновенно Марлоу почувствовала себя бесконечно далёкой от той девушки, которой была год назад, когда жила в этом кругу, следила за всеми интригами и драмами. Тогда это был воздух, которым она дышала, неизбежная часть жизни среди богатеев.

Позади Дариана следовал его брат, Сильван, с его длинными, серебристо-блондинистыми волосами и высокомерным взглядом. Вокруг его руки лениво обвивалась змея ярко-голубого цвета, контрастирующая с его серебряным костюмом. Его взгляд, полный презрения, скользнул по Марлоу, прежде чем вернуться к толпе.

Пульс Марлоу участился, но не потому, что её волновала ненависть Сильвана — он её действительно презирал, но она не была единственной, кто удостаивался такого отношения — а потому, что, если он был здесь, это означало, что его лучший друг тоже здесь.

— Как поживаешь? — вежливо спросил Дариан. В отличие от брата, манеры у него всегда были на высоте. Марлоу предполагала, что это потому, что за его привлекательной внешностью и медово-золотыми волосами не было ничего особо примечательного.

Джемма, в отличие от других, не стеснялась быть невежливой.

— Серьезно, куда ты пропала?

Марлоу прекрасно знала, что ее любопытство было лишено всякой дружеской заботы. Интерес Джеммы к ней был сродни тому, с каким ребенок разглядывает новую блестящую игрушку. Дружбы между ними никогда не было, даже когда Марлоу была частью общества Эвергардена. Девушки вроде Амары и Джеммы не имели друзей — лишь подхалимов и жертв. Марлоу же была слишком стойкой, чтобы стать жертвой, и слишком осторожной, чтобы превратиться в послушную подхалимку. Поэтому они ее практически не замечали, что, по правде говоря, ее вполне устраивало.

Она не была дочерью какого-то малозначительного лорда, но и до уровня новой знати не дотягивала. Ее отец был бывшим шевалье из рода Вэйлов — не совсем простолюдин, но и не из высшего общества. Тем не менее, ей позволили учиться вместе с ними — привилегия, за которую она была благодарна, даже сейчас.

Именно это образование дало ей те знания о магии, которые позже сделали ее столь успешной разрушительницей проклятий.

Но никто из этих наследников, сливок общества, не были друзьями Марлоу. Никто, кроме…

Марлоу запнулась, пытаясь ответить на вопрос Джеммы, когда в толпе мелькнула знакомая копна каштановых, небрежно уложенных локонов. Люди разошлись, словно занавески на сцене, и из полумрака появился Адриус Фалкрест. Его плащ из огненно-золотой ткани развевался за спиной, а алый жилет и соответствующий по цвету шейный платок подчеркивали его ослепительный вид. Омытый светом люстры, он грациозно шагал по залу с уверенностью человека, осознающего, что все взгляды прикованы к нему, и, казалось, наслаждался этим.

Марлоу поняла, что он еще не заметил, кого его друзья остановили посреди вестибюля «Королевского балета». В груди у нее вспыхнуло удовлетворение, когда она увидела, как его взгляд на секунду изменился, узнав ее. На мгновение его безмятежная походка сбилась, но тут же на лице появилось беспечное, лукавое выражение, и он вернул себе уверенность.

Марлоу видела, что даже остальные наследники не могли полностью устоять перед сиянием присутствия Адриуса. Она почувствовала, как они слегка сместились, потянувшись к нему, словно цветы к солнцу.

— Ну что ж, похоже, этот вечер становится все интереснее, — сказал Адриус, окинув Марлоу взглядом своих янтарно-золотых глаз, приподняв одну темную бровь. — Если ты так хотела меня увидеть, не стоило следовать за мной на балет, Минноу.

Марлоу вскипела, чувствуя, как смущение перерастает в гнев. Никто не называл ее так уже больше года. Единственными, кто использовал это прозвище, были ее мать и Адриус, который прочитал это имя на записке, что мать тайком вложила в ее сумку в первый день учебы в Эвергардене. С тех пор он отказывался называть ее иначе. Тогда это ее не беспокоило — или, точнее, беспокоило, но совсем в другом смысле. До тех пор, пока Марлоу не поняла, что это была лишь тонкая насмешка.

— Всего лишь неудачное совпадение, — холодно ответила она. В голове мелькнула мысль о том, чтобы потратить свое последнее проклятие на Адриуса ради веселья. — Вообще-то, я уже ухожу.

— Так скоро? — Адриус с притворной озабоченностью нахмурил брови. — Если дело в деньгах на билет, я уверен, что найду место в ложе. Нужно лишь попросить. Мы ведь старые друзья, не так ли?

Джемма сдавленно хихикнула, а Амара тут же толкнула ее локтем. Сильван закатил глаза, словно обращаясь к небесам с просьбой, чтобы бог Ибис спустился и положил конец этому неловкому воссоединению. Марлоу внезапно поймала себя на мысли, что впервые в жизни она согласна с ним. Хотя в данный момент она также была бы не против, если бы крокодилоподобная богиня поднялась из болот и утащила Адриуса в своих челюстях.

— Говоря о нашей личной ложе, может, уже пора подняться? — буркнул Сильван, недовольно глядя на Адриуса. — Думаю, нам уже пора оставить… толпу, — он сделал акцент на последнем слове, не скрывая презрения, бросив взгляд на Марлоу.

Однако Адриус, казалось, не слышал его, продолжая смотреть на Марлоу с насмешливой улыбкой, ожидая ее ответа.

Она с удовольствием его разочаровала.

— Спасибо за предложение, но я вынуждена отказаться, — сказала Марлоу, не удержавшись от саркастической улыбки. — Наслаждайтесь представлением.

Она развернулась, но тут же столкнулась с Тик, менеджером сцены, которую она встретила в гримерке.

— Мисс Бриггс! — воскликнула Тик. — Я рада, что успела поймать вас до вашего ухода.

— Корин уже заплатила мне, — ответила Марлоу, пытаясь обойти ее, чтобы выйти за дверь.

— Конечно, — Тик поспешила за ней. — Постановщики просто хотели выразить вам благодарность — за вашу помощь и за ваше молчание. Пожалуйста, примите это в знак признательности.

Она протянула Марлоу пару билетов, и та, чувствуя взгляды Адриуса и остальных, взяла их без возражений.

— Эти билеты действительны на любой вечер, который вы выберете. Швейцар пропустит вас без вопросов, — пояснила Тик. — Если когда-нибудь вам понадобится что-то от «Королевского балета», мы будем рады вам помочь.

— Я это запомню, — коротко ответила Марлоу. Она не могла представить себе, в какой ситуации ей могла бы понадобиться помощь балетной труппы, но она знала одно: лучше иметь людей, обязанных тебе. В Каразе услуги часто ценились дороже жемчужин. Особенно для разрушительницы проклятий.

Когда Тик удалилась, гордо покачивая своим хвостом из волос, Марлоу наконец смогла скрыться. Она чувствовала на себе взгляд Адриуса, пока выходила через двери, и, хотя гнев и смущение жгли ее изнутри, она была довольна хотя бы тем, что через час будет дома, на Болотах, и больше никогда не увидит Адриуса Фалкреста.

Глава 3

Марлоу сидела за прилавком лавки заклинаний в Бауэри, с печеньем, начинённым шоколадом, в руке, и подогревала чай, используя украденную магическую карточку с заклинанием нагрева. Рядом с ней Свифт возился со своей последней находкой из соседнего ломбарда — некой аристанской машиной, которая, как казалось Марлоу, была изобретена для того, чтобы издавать неприятные трескучие звуки.

Магазин сейчас был пуст, но утро выдалось на редкость оживлённым. Марлоу не возражала против работы с клиентами, но предпочитала такие моменты, когда магазин был тих, и она могла спокойно дразнить Свифт, разбирать новые заклинания и сортировать ингредиенты.

Лавка, втиснутая без всякой церемонии между офисом прорицателя и ломбардом, была одной из старейших точек продажи заклинаний на Болотах. Её тесные помещения были набиты всевозможными магическими карточками: от простейших заклинаний уборки и левитации до чар, помогающих избежать дурных снов или принести удачу, проклятий, заставляющих язык опухать при лжи, и чар, делающих человека смелее или привлекательнее.

— Это напрасная трата магии, — ворчал Свифт, вытирая пот со лба и бросая взгляд на Марлоу, которая балансировала печеньем на краю своей чашки с уже парящим чаем. — Здесь и так душно. Зачем тебе горячий чай?

— Чтобы шоколад в печенье растаял и стал липким и вкусным, — пояснила она.

Он скривил лицо, разглядывая свою машину, его красивое лицо сморщилось в досаде.

— С тобой точно что-то не так.

— У каждого свои слабости, — невозмутимо ответила она, указывая на машину, которая теперь издавала слабый вой, пока Свифт колотил по её верху. Проглотив кусок идеально липкого шоколада, она предложила: — Попробуй ударить сильнее.

Свифт бросил на неё раздражённый взгляд.

— Если ты не собираешься помогать…

— Зачем ты вообще купил эту штуку?

— Это называется радио, — пояснил он. — Я купил его, потому что хочу знать, что происходит в мире за пределами Болот.

Радио захрипело, и в магазине раздалась звонкая песня, которая вскоре сменилась голосом:

— Вчера состоялась мировая премьера баллады «Лунной Воровки», и она имела огромный успех! Билеты уже в продаже, поторопитесь, чтобы успеть их купить, пока не распродали!

Слушать голос незнакомца, который пытался продать билеты в театр, было, мягко говоря, странно, но Свифт выглядел в полном восторге.

— Кстати, чем там дело закончилось? — спросил он, перекрывая голос радио. — Ты должна была снять проклятие, раз спектакль состоялся.

— Или твоё радио врёт, — сухо ответила Марлоу.

— Я сильно сомневаюсь, что ты сидела бы здесь, изводя меня, если бы не сняла его, — возразил Свифт. — Так что случилось? Кто наложил проклятие?

Она сделала глоток чая, избегая его взгляда.

— Её дублёрша.

— Серьёзно? Всего лишь? Без подробностей? Ну же, это было крупное дело! Я хочу немного интриги, чуть-чуть твоей фирменной искры Марлоу!

Обычно Марлоу с удовольствием пересказывала ему все грязные сплетни о ревнивых любовниках и мстительных соперниках, и дело о «Лунной Воровке» определённо не было исключением. Но именно те моменты, что были самыми захватывающими, она предпочитала оставить при себе.

Свифт подтолкнул её плечом.

— Ты даже не рассказала, чем закончилась зацепка Орселлы.

То, куда привела её эта зацепка, Марлоу и не хотела озвучивать.

— Что тут рассказывать? Нашла его, сняла проклятие, спасла девушку, обычная история. Почему бы не поговорить о тебе? Встретил недавно ещё какого-нибудь обаятельного рассказчика?

— Марлоу, — голос Свифта стал подозрительным, — что ты мне недоговариваешь?

Он был слишком умён для собственного блага.

— Когда ты так делаешь, это жутко раздражает, — пожаловалась она.

— Хорошо, теперь ты знаешь, каково это нам, — ответил Свифт. — Я не могу поменять заказ на завтрак, чтобы ты не вытащила из меня мои самые тёмные секреты. Так что это?

— Прежде чем я скажу, — начала Марлоу, — хочу напомнить, что я здесь, целая и невредимая, и я почти даже…

— Марлоу, клянусь богиней Крокодилов…

— Я была в «Слепом Тигре», — быстро выпалила Марлоу. — Орселла сказала, что я найду того, кто купил проклятие Корин, там.

Свифт долго молчал, и это было намного хуже, чем если бы он начал кричать сразу. Наконец, он спросил:

— Ну и что, нашла?

— Да, — ответила Марлоу. — Я наложила на него проклятие, забрала чары и ушла.

— И? — Свифт не унимался. Когда она не ответила, он продолжил: — Дай угадаю: ты столкнулась с Медноголовыми? Потому что это бар Медноголовых. Как ты могла быть такой безрассудной?

— Я не была безрассудной, Свифт, я выполняла свою работу, — громко ответила Марлоу. — Иногда приходится идти на риск. Я не продавщица заклинаний…

— Не продавщица? А кто тогда? — в его голосе звучало раздражение.

— Ну, технически, и это тоже, — признала она. — Слушай, я не имела в виду ничего такого. Я рада, что Хайрум нанял тебя. Рада, что ты теперь в безопасности. Если кто и заслужил это, так это ты.

— То, что мы наложили защиту на мою квартиру, не делает меня полностью в безопасности, — зло выплюнул Свифт. Он поправил левый рукав, прикрывавший место, где раньше была рука, отрезанная до локтя. — Бейн всё ещё может заявиться к тебе.

— Даже Бейн не настолько глуп, чтобы создавать проблемы на территории Жнецов, — с пренебрежением ответила Марлоу. Жнецы и Медноголовые были двумя крупнейшими бандами на Болотах, и между ними шла кровопролитная борьба. Как бы ни жаждали Медноголовые свести счёты с Марлоу и Свифтом, они не тронули бы их на территории Жнецов.

Свифт покачал головой.

— Я многим тебе обязан, Марлоу, и ты знаешь, что я люблю тебя как родную, но иногда кажется, что ты ничего не види0шь, кроме очередной загадки, которую пытаешься разгадать.

Боль от его слов отозвалась глухим эхом в её груди. А это значило, что Свифт попал в цель. Он говорил то, что она и сама знала, но услышав это от него, почувствовала, как это больно. Свифт был прав, и к тому же в его тёмных глазах светился страх, и ей было стыдно, что она его туда поселила.

Это напомнило ей первые недели после исчезновения матери, когда она наконец снова нашла Свифта. Но он уже был не тем весёлым, беззаботным мальчишкой, которого она знала в детстве, с которым играла в Монстра с Болот. Тот Свифт, к которому она вернулась, был опустошённым, загнанным существом, менее целым, чем сейчас. Проклятие Медноголовых, возможно, забрало его руку, но это была малая цена за свободу.

Его проклятие было первым, которое Марлоу помогла разрушить, и именно оно стало причиной, по которой она решила заняться делами по снятию проклятий. Взгляд Свифта в тот миг, когда проклятие было снято, а власть Медноголовых над ним окончательно прервана, остался в её памяти навсегда. Он служил ей напоминанием о том, какое добро она может сделать, изменив хотя бы одну жизнь.

Именно это воспоминание делало разочарование Свифта столь тяжёлым для восприятия. Ей хотелось плакать.

— Обещай мне, что ты не вернёшься в Слепого Тигра, — произнёс Свифт с серьёзностью.

Она не могла солгать ему.

— Мне нужно идти туда, куда приведёт дело, Свифт. Не так уж я и искала неприятностей там.

Его выражение лица было горьким и смирённым.

— Нет, Марлоу, ты никогда не ищешь неприятностей, однако они, кажется, всегда находят тебя, не так ли?

В тишине раздался шум радио, теперь оно транслировало, похоже, прогноз погоды.

Дверь магазина распахнулась, и они оба вздрогнули, обернувшись к Хайруму, который вошёл, стряхивая дождь со своих тёмных волос.

— Я плачу вам двоим, чтобы вы стояли и болтали? — спросил он, бросив взгляд то на Свифта, то на Марлоу. — Идите и разберите полку с охранными заклинаниями или что-то в этом роде.

С последним неодобрительным взглядом Свифт отправился в дальний угол магазина.

Марлоу спрыгнула с прилавка, обойдя Хайрума, как пеликан, поджидающий свою добычу.

— Да? — пробормотал Хайрум, отодвигая занавеску, ведущую в заднюю кладовую.

— Ты много знаешь о Болотах, — начала она.

— Я живу здесь всю свою жизнь, так что могу сказать, что знаю немного, — ответил Хайрум. Он говорил, глядя на стену с ингредиентами заклинаний — банки, полные детских зубов, крови, сверкающей золотой удачи, призрачных воспоминаний, застывших в дыму. Стеклянные сосуды, казавшиеся пустыми, но на самом деле хранившие чей-то голос или последний вздох. Всё это было куплено у людей, отчаянно готовых продать кусочки самих себя за несколько жемчужин.

В продаже заклинаний для людей из Болот не было особой прибыли, поскольку они часто едва могли прокормить свои семьи, не говоря уже о том, чтобы купить охранные заклинания и чарующие эликсиры. Поэтому, как и большинство заклинательных магазинов в Болотах, «Бауэри» также закупала ингредиенты и продавала их Пяти Семьям за небольшую долю. А если Хайрум, иногда, утаивал ингредиенты для продажи на чёрном рынке, ну что ж, это было просто хорошим бизнесом.

Марлоу ногой пододвинула перевёрнутую коробку.

— Ты когда-нибудь слышал о банде, которая использует символ черного цветка в качестве эмблемы?

Хайрум уронил коробку, что держал в руках, и развернулся к ней.

— Это по делу?

Его тон был намеренно холодным, но он не мог скрыть его первоначальной реакции на вопрос.

— В каком-то смысле, — уклонилась Марлоу.

— Потому что, если это связано с делом, я бы посоветовал тебе оставить это.

— Так ты всё-таки знаешь что-то об этом. Рискуя, она продолжила: — Мама говорила тебе об этом?

Что-то промелькнуло на его измождённом лице, молниеносно, но исчезло прежде, чем Марлоу успела это понять.

— Нет, Кассандра никогда не говорила мне ничего, и если ты так умна, как я думаю, ты не будешь поднимать вопрос о Чёрной Орхидее ни со мной, ни с кем-либо ещё в—

— Чёрной Орхидее?

Хайрум вздрогнул, уткнувшись лицом в свою широкую ладонь.

— Забудь, что ты это слышала. И молчи об этом, я серьёзно. Оставь это, Марлоу.

Он никогда не называл её по имени. Это всегда было «вернись к работе, Бриггс» или «не мешай мне, девочка». Услышав это сейчас, она поняла, что он крайне серьёзен. Хайрум был многим — молчаливым, раздражающе упрямым, временами ужасно бесстрашным — но он не был глупцом. Если он хотел, чтобы Марлоу держалась подальше от этого, у него была на то веская причина.

Но забывать что-либо не входило в натуру Марлоу. А это касалось её матери, великой неразгаданной тайны её жизни. Вопроса, который жил под её кожей, подталкивая её, когда её мысли были в и без того спокойном состоянии. Он сидел, как море в её разуме. На поверхности были очевидные вопросы, которые плескались о берег.

Где она?

Почему она ушла? Это было её решение или её заставили?

Она вообще ещё жива?

Но эти вопросы были больше, чем просто вопросы — они были уликами к тайне, которая влекла Марлоу в свои глубины. Тайне о том, кто её мать на самом деле.

Хайрум, должно быть, распознал выражение её лица и то, что оно значило, потому что он вздохнул.

— Твоя мать хранила секреты, чтобы защитить тебя.

— Секреты не могут меня защитить, — ответила Марлоу. — Может только истина.

Марлоу была многим обязана Хайруму. Он знал её с тех пор, как она была ребёнком, будучи одним из самых близких друзей Кассандры на Болотах. Он был тем, кто собрал осколки и дал Марлоу дом после того, как она потеряла всё.

Но если он не собирался уступать в этом вопросе, ей просто придётся искать ответы, которые она хотела, без его помощи или его ведома. Он не мог жаловаться. Он знал, кто такая Марлоу, и понимал, что она не сможет забыть это. Не она.

С тем, что и Свифт, и Хайрум были сердиты, Марлоу провела мучительное послеобеденное время, каталогизируя ингредиенты в душном заднем помещении «Бауэри». Она никогда не испытывала такого облегчения, как в тот момент, когда Хайрум сказал ей, что ей не нужно помогать закрывать магазин.

Ещё один краткий, но ливневый послеобеденный дождь оставил улицы грязными от слякоти, но её живот урчал от голода, поэтому Марлоу потянулась к пристани и к лодкам, пришвартованным там, продающим жареную рыбу и черепаховый суп.

Караза была построена на низменных болотах между Бухтой Турмалин и Рекой Жемчуга. Архитекторы города вырыли береговую сторону города, создавая эффективную, организованную сеть каналов. Эта часть города стала известна как Эвергарден или Внешний Сад.

Проект, так или иначе, более-менее утоптал землю на западе, уже подверженную затоплению от реки. Жители Болот, как стала называться эта часть города, не имели другого выбора, кроме как адаптироваться к своей новой среде. Они строили свои дома на сваях, прокладывали временные дороги и мосты из дерева и собранных материалов, превращали рыбацкие лодки в дома и магазины.

— У тебя есть время сыграть, Марлоу? — спросил он, обращаясь к ней.

Марлоу бросила взгляд на Фьеро и Базила, сидящих в своём привычном месте на краю пристани, между ними лежала доска для Пенто.

— Только собираюсь поужинать, — ответила она, кивнув в сторону лодок. — Вам что-то нужно?

Фьеро вертел плитку Пенто между пальцами и наблюдал, как Базил быстро жестикулирует. Он продал свой голос заклинательному магазину почти два десятилетия назад, чтобы расплатиться с долгами.

— Баз говорит, что ты просто смущена тем, как жестко он тебя обыграл в прошлый раз.

— Это была ужасная комбинация! — крикнула она через плечо, направляясь к лодкам.

Она купила три порции жареной рыбы с маринованным луком и острым соусом, горячими и завернутыми в газету. Две из них она отдала Фьеро и Базилу, прежде чем забрать свою к себе в крошечную квартиру над «Бауэри».

Запах был таким аппетитным, а голод таким невыносимым, что она в конце концов распаковала порцию, чтобы поесть на ходу, поднимаясь по скрипучей лестнице на третий этаж, жуя и размышляя о том, с чего начать поиски ответов о Чёрной Орхидее.

Она всё ещё была погружена в свои мысли, когда открыла входную дверь, удерживая ужин в одной руке.

Возможно, именно поэтому ей потребовалось несколько долгих секунд, чтобы заметить, что кто-то сидит на её стуле, ноги закинув на стол, одна рука вытянута над головой, а другая нежно чешет Тода за ушами.

Жареная рыба выскользнула из руки Марлоу, шлёпнувшись на пол. Она заметила серый всплеск пушистого хвоста Тода, когда быстро подошла, чтобы выяснить, что происходит, но внимание Марлоу было приковано к парню за её столом.

— Так это ты пряталась здесь всё это время, — сказал Адриус.

Глава 4

Марлоу, чувствуя, как пульс грохочет у неё в висках, задумалась: какого бога из Пантеона Вечно-Затопленного Мангрового леса она на этот раз разгневала? Ведь, очевидно, кто-то явно был намерен разрушить её жизнь.

— Что, даже не поздороваешься? — протянул Адриус, спрыгивая с письменного стола. Сегодня он был одет более небрежно, чем накануне вечером в театре: яркий карминный пиджак и рубашка цвета сливок с открытым воротом. Тем не менее, его внешний вид оставался безукоризненно элегантным. — Неужели на Болотах вас не учат гостеприимству?

Марлоу потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы вернуть себе голос.

— Как ты сюда попал?

Он постучал пальцами по столу.

— Простенькое заклинание взлома. Тебе бы не мешало обновить защитные барьеры.

Марлоу едва не рассмеялась.

— Если бы я знала, что могу ожидать внезапных визитов от тебя, непременно бы обновила.

Впрочем, это вряд ли бы имело значение. Как наследник одной из Пяти Семей, Адриус имел доступ к таким заклинаниям, о которых она и мечтать не могла. Ни один барьер не был бы достаточно силён, чтобы удержать его.

Уголок рта Адриуса чуть приподнялся.

— Ты никогда раньше не жаловалась на мои неожиданные визиты.

В Эвергардене такое действительно бывало нередко: Адриус появлялся в квартире, которую Марлоу делила с матерью точно так же, как сейчас. Обычно это происходило всякий раз, когда в Башне Вэйл устраивался какой-нибудь приём, и Адриус неизменно ускользал оттуда, объявляясь у Марлоу с жалобами на скуку или на то, что Сильван сегодня особенно раздражает. Затем он с невозмутимым видом заявлял, что её долг — развлекать его. Иногда Марлоу поддавалась и обучала его игре в «Колдунов» или втягивала в какие-нибудь дурацкие розыгрыши. В другие разы она настаивала, что у неё слишком много школьных заданий или домашних дел, но Адриус неизбежно находил способ уговорить её бросить всё.

Их дружба с самого начала существовала на условиях Адриуса.

Медленно выпрямив спину, она спросила:

— Ты собираешься сказать мне, что тебе здесь нужно?

— Ты называешь это домом? — протянул он, окинув взглядом тесную кухоньку в углу, старый стол, подпёртый коробками из Нижнего Города, и оборванную занавеску, прикрывавшую дальнюю стену. — Не знал, что такие квартиры вообще существуют. Уютно.

На самом деле помещение было захламлённым и тесным, а с появлением Адриуса казалось, что оно стало ещё меньше, как будто его присутствие заполнило собой каждый уголок и трещину, точно раскалённый свет.

Она должна была его выгнать.

— Ты не ответил на мой вопрос, — холодно сказала она, бросив взгляд на Тода, который с довольным видом облизывал упавший кусок жареной рыбы.

— Что я здесь делаю? — Он обошёл стол и присел на его край, грациозно устраивая своё стройное, элегантное тело. Марлоу задумалась, делает ли он это осознанно или позирование для него стало чем-то вроде второй натуры. — Я подумал, что мне мог бы пригодиться хороший снимающий проклятия. Знаешь такого?

Он смотрел на неё своим привычным насмешливым взглядом, его медовые глаза были обрамлены густыми тёмными ресницами, а полные губы с трудом сдерживали улыбку, словно всё происходящее было шуткой, и он ещё не решил, стоит ли вводить её в курс дела.

— Зачем наследнику Фалкрестов понадобился снимающий проклятия?

— По той же причине, по которой он нужен любому.

Это должно было быть шуткой.

— Позволь мне уточнить. Кто-то наложил проклятие на сына человека, ответственного за создание половины заклинаний в этом городе, и ты хочешь, чтобы я его сняла?

— Нет, — ответил Адриус. — Я хочу, чтобы ты помогла мне организовать Полуночный Маскарад Фалкреста.

Марлоу заранее ожидала его легкомысленного ответа, но под этой лёгкой, обаятельной внешностью она уловила нечто тревожное. Это выражалось в том, как его длинные пальцы цеплялись за край её стола чуть сильнее, чем было нужно. Что бы с ним ни случилось, он был обеспокоен настолько, что пересёк весь город, чтобы прийти на Болота — место, куда он, вероятно, за всю свою привилегированную жизнь ни разу не заходил, — и пришёл к ней за помощью.

Ему должно было быть неприятно признать, что он нуждается в чём-то от такой незначительной персоны, как она.

— Вчера на балете я подслушал твой разговор с той женщиной, — объяснил он. — Она рассказала мне всю историю о том, как ты в одиночку спасла звезду «Королевского балета» и уберегла весь театр от финансового краха.

Ну конечно, Тик — сценический менеджер, которая легко поддалась очарованию новоиспечённой знати. Прощай, конфиденциальность.

— Это был впечатляющий рассказ, — продолжал Адриус. — Так что я подумал: если ты настолько хороша в снятии проклятий, ты сможешь помочь мне с моей… проблемой.

Марлоу скрестила руки на груди.

— С чего ты взял, что мне вообще интересно помогать тебе?

— О, ты ранила меня, Минноу, — ответил он, театрально хватаясь за грудь. — Прошёл целый год с тех пор, как мы виделись в последний раз, и вот какой приём я получаю? Ну же, признайся. Я знаю, что ты скучала по мне.

Она подняла руки в знак капитуляции.

— Ладно, ты поймал меня. Каждое утро я стою у окна своей спальни, тоскую и молюсь, чтобы этот день стал тем, когда Адриус Фалкрест появится в моей гостиной.

Его золотые глаза на мгновение потемнели, и она почти решила, что ей это померещилось.

— Видишь, это было не так уж сложно.

Тод, наевшись жареной рыбы, лениво подошел к Адриусу, обвился вокруг его ног и жалобно замяукал. Его глаза расширились, и они светились, как две лунные глыбы.

— Боги, — тихо проговорила Марлоу, глядя то на сверкающие зрачки Тода, то на Адриуса. — Ты серьёзно, не так ли?

Адриус слегка отстранился от кота.

— Твой кот только что…?

— Тод умеет выявлять проклятия, — объяснила Марлоу. — Не спрашивай, как или почему. Я нашла его таким. Но он никогда не ошибается. А значит, ты действительно проклят.

— А зачем бы я ещё здесь был? — заметил он.

— Чтобы испортить мне вечер? — предположила Марлоу.

Адриус самодовольно посмотрел на неё.

— Ты задумываешься, о том чтобы помочь мне, правда?

Она не стала отрицать. Её любопытство было сильнее того внутреннего голоса, который предупреждал её держаться подальше от Адриуса Фалкреста любой ценой.

Была ещё одна причина согласиться на его предложение, и она билась в её груди, словно барабан. Соглашаясь помочь Адриусу, Марлоу получала возможность вернуться в Эвергарден — место, где обитали призраки её прошлого и, возможно, ключ к тому, чтобы наконец-то их отпустить. Если где-то и был ответ на вопрос, что случилось с её матерью, то он находился в Эвергардене.

— В этом городе сотни снимающих проклятия, — сказала она, пытаясь потянуть время. — Уверена, за свои кучи жемчужин ты без труда наймёшь кого угодно.

— Я никого из них не знаю, — беззаботно ответил Адриус. — А тебя — знаю.

«Нет, ты меня не знаешь», — подумала Марлоу. Он знал ту девушку, которой она была год назад, и полагал, что несмотря на все перемены, которые ей довелось пережить за это время, она осталась прежней. Что она всё так же наивна и легко поддаётся его чарам и манипуляциям.

— Ну же, — настаивал он. — Ради старых добрых времён?

Марлоу сжала губы в напряжённой улыбке. Она старалась избегать его весь тот короткий срок, что он находился в её квартире, боясь, что, подойдя ближе, будет затянута в его орбиту, словно заблудшая луна. Но теперь её гнев перевесил всякое чувство самосохранения, и она, не раздумывая, пересекла комнату.

— Пора уходить, — прошипела она, таща его к двери за край пиджака, как если бы он был любым обычным человеком.

— Подожди, — возразил он. — Я лишь хотел сказать… тебе же хотя бы любопытно, что за проклятие? Неужели тебе не интересно…?

Конечно, ей было любопытно. В ней было сильное желание узнать, что же скрывалось за этим, потому что сама мысль нераскрытой загадки была для неё невыносимой. И она не могла отрицать, что мысль о том, чтобы узнать одну из тайн Адриуса Фалкреста, всё ещё имела для неё неоспоримую привлекательность.

— Вон из моего дома, — прошипела она.

Он, должно быть, понял, насколько серьёзно был его проступок и как сильно она сейчас была разъярена, потому что уступил с неожиданной лёгкостью. Марлоу едва пришлось направлять его к выходу. На лестничной площадке он обернулся к ней, когда она уже схватилась за дверь, готовая захлопнуть её.

Но выражение его лица заставило её остановиться.

Это было выражение, к которому она не привыкла, даже в те времена, когда не знала его истинной натуры. Сурово сдвинутые брови, мягко изогнутые губы, беспокойство в глазах. Он выглядел молодым. Уязвимым. Потерянным.

Момент колебания. Когда-то они были друзьями, и, возможно, она всё ещё помнила, каково это — купаться в золотом сиянии внимания Адриуса, полагая, что видит за ослепляющим светом его обаяния настоящего человека, мальчика, скрытого под его маской.

Но это не имело значения. Всё это не было настоящим. Он не был настоящим — ни тогда, ни сейчас. И, возможно, если Марлоу повторит это себе достаточно много раз, она наконец поверит в это.

Однако она не закрыла дверь. Даже когда Адриус медленно повернулся и начал спускаться по скрипучей деревянной лестнице.

Она по-прежнему была слишком мягкой. Сделав глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, она вернулась к своему столу, мимо обеспокоенного Тода, и рывком открыла верхний ящик, вытащив одну из карточек. Затем она поспешила вниз, за ним.

— Адриус!

Она догнала его у второго пролёта лестницы. Он резко повернулся, глаза его сверкали. Он стоял на ступень ниже, и ей казалось странным смотреть на него под таким углом, как на портрет, который был едва заметно искажен.

Она сунула ему карточку.

— Вот. Адрес другого специалиста по снятию проклятий, которому я доверяю. Я работала с ней, и могу поручиться — она знает своё дело. И она ценит конфиденциальность.

— О, — пробормотал он, опустив глаза на её руку, осторожно взяв карточку, едва коснувшись её пальцев. Затем он снова посмотрел ей в глаза, его губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Я не встречу тебя снова на балете, не так ли?

Она фыркнула.

— Это не совсем моё место.

— Когда-то было.

— Нет, никогда не было, — ответила она, прочищая горло. — Удачи, Адриус.

Она резко повернулась и поспешила обратно наверх, не позволяя себе сказать что-то ещё.

На следующее утро Марлоу разбудил знакомый стук в дверь. Она простонала, протёрла заспанное лицо рукой и скатилась с постели, проходя мимо Тода, который уныло царапал лапой пустую миску.

— Свифт, надеюсь, ты сейчас в смертельной опасности, — сказала она, открывая дверь.

— Уже почти полдень, — заявил Свифт с укоризненным взглядом. — Ты и вправду ещё спала?

— Это мой выходной, и вчера был длинный вечер, — ответила она, пропуская его внутрь.

Он предсказуемо сразу же направился к Тоду и наклонился, чтобы он мог с довольным мурлыканьем потереться головой о его лицо.

Мыслям Марлоу не удалось успокоиться после ухода Адриуса прошлой ночью. Даже после того, как она в панике прибралась после прерванного ужина, а потом и весь остальной дом, её всё ещё терзала тревога. С каждой новой мыслью о разговоре с ним гнев разгорался всё сильнее, до тех пор, пока она уже не могла понять, на кого была больше зла — на него или на саму себя.

— Ты пришёл продолжить на меня кричать? — поинтересовалась Марлоу, пока накладывала завтрак Тоду и ставила чайник на дровяную плиту.

Он почесал затылок.

— На самом деле я пришёл извиниться.

— Ты не сказал ничего такого, что не было правдой.

— Но это было несправедливо. Ведь единственная причина, по которой Медноголовые вообще знают о тебе, это я, — с тенью сожаления во взгляде ответил он. — Я просто… не знаю. Мне стыдно, что ты можешь пострадать из-за меня. И я чувствую себя глупо, потому что мне страшно, а ты… ты никогда не кажешься испуганной.

— Это далеко от истины, — фыркнула она. — Я боюсь многого.

— Но ты этого никогда не показываешь.

Это прозвучало наполовину как комплимент, наполовину как упрёк. Напоминание о том, что даже несмотря на их доверие, на его помощь, она всё ещё скрывала что-то от Свифта.

Чайник закипел, и Свифт тут же поспешил на кухню, чтобы налить чай.

— Кстати, — произнёс он через плечо, — снаружи лежит посылка. Я бы принёс её, но её не очень удобно тащить одной рукой.

Радостно приняв смену темы, Марлоу выглянула за дверь. На крыльце стояла большая прямоугольная коробка, завернутая в белую бумагу и перевязанная серебряной лентой. С лёгким чувством тревоги она принесла её к столу.

На ней не было ни карточки, ни адреса. Кто-то либо оставил её сам, либо послал магией. С тяжёлым чувством Марлоу развязала ленту и сняла крышку.

— Это платье? — спросил Свифт с восхищённым ужасом.

Очень дорогое, на первый взгляд, с длинной, струящейся юбкой цвета турмалина и лифом с рюшами, расшитым блестящими бирюзовыми камнями, сверкающими, словно солнечные блики на воде. Рядом с ним в мягкой бумаге лежал белоснежный конверт.

Марлоу поднесла к губам чашку чая.

— Кто, к черту, прислал тебе платье? — требовательно спросил Свифт. — У тебя что, есть богатый тайный поклонник, о котором я не знаю? Это как-то связано с делом?

Марлоу посмотрела на него с укором.

— Никакого поклонника, никакого дела. Прекрати смеяться.

Он и впрямь перестал, но лишь для того, чтобы ловко обойти её и выхватить конверт из коробки.

— Это что, любовное письмо? Сегодня мой лучший день. — Конверт лопнул в его руках, осыпая их яркими искорками и мягкой, переливчатой мелодией. Свифт прочистил горло, вытягивая из него приглашение: — «Уважаемому гостю. Приглашаем вас на Летнюю регату, посвящённую летнему солнцестоянию». Боги, Марлоу, что это такое? «После регаты — угощение на… бла-бла-бла». О, здесь в конце что-то написано от руки — «Если решитесь пересмотреть своё решение, найдите меня здесь завтра». И, конечно же, оно не подписано.

Разумеется, не подписано. Потому что кто ещё, кроме Адриуса Фалкреста, мог пригласить её на регату, да ещё и с платьем?

Марлоу вырвала приглашение из рук Свифта, скомкала его и швырнула в мусорную корзину у стола.

— Ты знаешь, кто его отправил, — обвиняюще произнёс Свифт, всё ещё захлёбываясь от смеха.

— Да.

— И?

Она закатила глаза.

— Адриус Фалкрест. Во сколько ты заканчиваешь сегодня работать?

Когда она снова взглянула на него, выражение его лица изменилось, как будто она только что сказала: «Нет, спасибо, мне не нужно ещё одно печенье с шоколадом».

— Адриус Фалкрест пригласил тебя на регату, и мы просто… не будем это обсуждать?

— Это не то, что ты думаешь, — ответила она. — Он хочет, чтобы я сняла с него проклятие.

Свифт ошеломлённо замер.

— И ты не возьмёшься за это дело? Серьёзно? Я думал, помогать людям — это твоё призвание. Даже тем, кого ты ненавидишь.

— Я не ненавижу его, — раздражённо возразила Марлоу. — Я ничего к нему не чувствую. И, пожалуйста, он же — Фалкрест, ему и так будет хорошо.

— Да, он — Фалкрест. А это значит, что у него много денег. Денег, которыми он мог бы заплатить тебе. — Он многозначительно приподнял брови. — Денег, за которые ты могла бы купить подарок своему лучшему другу — Свифту.

— Мне не нужны его деньги, — ответила Марлоу. — Я лучше голой пройду через Лаймвотерскую лагуну, чем возьмусь работать на Адриуса Фалкреста.

Свифт долго смотрел на неё, затем выдохнул и покачал головой.

— В таком случае, можно я возьму платье? Я могу заложить его по соседству. Там новая камера появилась…

— Ладно, забирай, — махнула рукой Марлоу.

Она сунула платье в сумку, чтобы Свифту было легче нести, и выпроводила его за дверь. Как только дверь за ним закрылась, Марлоу с облегчением рухнула обратно в кресло. Тод, запрыгнул ей на колени, вонзая острые когти в её бедро.

Что, по его мнению, он пытался этим сказать, отправляя ей приглашение на регату? Разве она не ясно дала понять, что не хочет брать это дело?

«Как в былые времена». Только подумав об этом, Марлоу захотелось что-нибудь разбить — так холодно и бесчувственно он швырнул ей в лицо их былую дружбу, или что бы это ни было.

Но факт оставался фактом: они действительно были друзьями. Или Марлоу была настолько глупа и одинока, что только воображала себе это. А Адриус был… Адриусом — обаятельным, пленительным и добрым, когда никто другой даже не удосуживался её заметить.

До тех пор, пока это не изменилось. Пока она однажды не посмотрела на него, а он не взглянул сквозь неё, словно её и не существовало. И самое ужасное было то, что ей потребовались недели, чтобы осознать это. Недели попыток снова привлечь его внимание, словно она пыталась поймать светлячка в стеклянную банку. Недели пробуждения каждое утро с надеждой, что именно сегодня он постучит в её дверь, подшучивая над ней и называя её «Минноу», и всё вернётся на круги своя. Недели мучительных размышлений, что же она сделала не так, или он просто заскучал с ней, или всё это с самого начала было игрой.

Даже сейчас это сводило её с ума, как зуд, который невозможно унять, сколько бы она ни убеждала себя, что это не имеет значения и, что важнее, ей всё равно.

«Соберись, Бриггс. Забудь об этом.»

Той же ночью Марлоу сидела за своим столом, перебирая миску с рисом и тушёными яйцами, заканчивая последние записи по делу Лунной Воровки.

Тод перевернул мусорное ведро и развлекалась тем, что гонял по комнате его содержимое, устраивая ленивую охоту. Он загнал кусочек мусора в угол у ног Марлоу и с рычанием набросился на него, громко его грызя.

«Не позволяй своему коту есть мусор», прозвучал в голове у Марлоу упрекающий голос, так напоминающий Свифта.

С тяжёлым вздохом Марлоу подняла Тода, спасая смятый кусочек бумаги. И вдруг с ужасом осознала, что это было приглашение на регату. Она поставила ведро на место и затолкала бумагу обратно.

Марлоу вернулась за стол, но больше не могла сосредоточиться на своих записях. Её внимание постоянно возвращалось к приглашению, словно она была рыбой, а это был крючок с наживкой, готовый её поймать.

«Это всего лишь глупый клочок бумаги», укорила она себя. Но ей казалось, что он насмехался над ней.

В приступе раздражения Марлоу снова вытащила его из ведра и потянулась за зажигалкой. Разгладив приглашение, она щёлкнула зажигалкой и поднесла пламя к нижнему углу. Неосознанно её глаза начали снова пробегать по изящному курсовому шрифту.

«Уважаемому гостю», гласило приглашение. «Приглашаем вас на Летнюю регату, посвящённую солнцестоянию. Угощение последует на приёме на борту 'Контессы'.»

— Чёрт, — прошептала Марлоу в пустую квартиру. Она отложила зажигалку. — Чёрт.

Тремя широкими шагами Марлоу пересекла комнату и дёрнула застарелое покрывало, висевшее на стене у её кровати. С резким шорохом оно спало, открывая стену, на которой висели заметки Марлоу по куда более старому и мучительному делу: «Дело о пропавшей матери».

Марлоу осматривала беспорядочную стену, усеянную разрозненными листами бумаги и неясными набросками, в то время как в ушах звенело. Наконец, её взгляд упал на карточку, приколотую в нижнем левом углу. Она была под списком вещей, которые, как Марлоу подозревала, исчезли из их комнаты в башне Вейл в день, когда пропала её мать.

На карточке, написанной её небрежным почерком, было сказано: Ночью: видела, как она писала кому-то сообщение, говоря: «Отнеси это к «Контессе» завтра вечером». Когда она поняла, что я это увидела, то занервничала. Кто такая ««Контесса»», и что она знает?

С дрожащими руками Марлоу приколола приглашение рядом с карточкой и обняла себя.

«Контесса» оказалась не человеком. Это был корабль.

И завтра днём Марлоу должна была оказаться на нём.

Глава 5

Первое, что подумала Марлоу, прибыв на регату, было то, что она бы с радостью предпочла оказаться в «Слепом Тигре» в окружении сотни Медноголовых, чем здесь.

Наблюдательная палуба «Контессы» была заполнена представителями новой знати, облачёнными в белоснежные льняные платья и лёгкие, словно воздушные, наряды, напоминавшие те сладкие угощения, что кружились на магически парящих подносах. За огромными окнами, от пола до потолка, в лучах полуденного солнца переливалась Турмалиновая бухта. Десятки парусников готовились к старту.

Но это были не обычные лодки — они были созданы магией из несуществующих материалов. Марлоу заметила одну, сделанную полностью из цветного стекла, сверкавшего всеми цветами радуги. Другой корабль был вырезан из перламутра, с парусами, переливающимися, словно шёлк. И так далее — лодки из чистого золота, собранные из тысяч ярких цветов, и даже судно, созданное из облаков, которые лениво плыли по лазурному небу.

Это было потрясающее зрелище для обычных людей. Но для тех, кто наблюдал гонку с борта «Контессы», это было лишь очередное событие в их светском календаре.

Мало кто обращал внимание на Марлоу, которая пробиралась сквозь толпу. Знакомые лица новой знати, некоторых, из которых Марлоу знала со слухов, перемешивались с высокопоставленными городскими чиновниками и несколькими молодыми, остроумными людьми, которых Марлоу посчитала репортёрами.

Адриуса было легко заметить среди толпы. Он стоял в центре палубы, окружённый поклонниками, которые ловили каждое его слово. Адриус был одет в ярко-коралловый льняной костюм с чуть расстёгнутым воротником, что придавало его образу непринуждённость. Марлоу направилась к нему, улавливая последние слова его рассказа, судя по вниманию его окружения, весьма захватывающего.

— И вот почему я больше никогда не соглашусь на ночное купание в Полумесячном канале по уговору Сильвана, — заключил он.

Девушка рядом с ним, имя которой Марлоу не могла вспомнить, звонко засмеялась и положила руку ему на плечо.

— О, Адриус, ты просто невыносим! — сказала она.

В этот момент взгляд Адриуса поднялся и встретился с глазами Марлоу. Не сказав ни слова своим льстецам, он прервал их круг и направился к ней. Девушка, чья история только что была столь весело выслушана, выглядела разочарованной, а потом просто взбешённой, когда увидела, кого Адриус предпочёл ей.

Толпа вокруг начала шептаться, но Марлоу всё же сосредоточила своё внимание на Адриусе и его непроницаемом лице.

Она усмехнулась.

— Что, даже не поздороваешься?

Он окинул её внимательным взглядом.

— А что случилось с платьем, которое я тебе прислал? — спросил он.

Она взяла бокал игристого вина с парящего подноса.

— Я заложила его. — Она отпила глоток, чувствуя, как пузырьки мгновенно ударили ей в голову. — Вернее, мой друг Свифт заложил его. Он передавал спасибо за новую камеру. А зачем ты вообще прислал мне платье? Ты думал, что у меня нет ничего приличного для регаты?

Марлоу с трудом нашла платье в своём шкафу. Это был наряд нежно-лилового цвета с простым запахом на груди и юбкой длиной до колен, которая мягкими волнами ниспадала от талии. Она явно не была самой модной девушкой на борту, но и выделяться сильно не собиралась.

Адриус приподнял брови и сказал с мягкой насмешкой:

— Когда я видел тебя на балете, у меня возникли вопросы.

— Я была на работе.

— А сейчас не работаешь?

— Пока не ясно, — она оглянулась. Несколько пар глаз продолжали пристально следить за ними, включая тех, кого Адриус только что оставил, а также рыжеволосую женщину, которую Марлоу посчитала репортёром, и высокого темноволосого мужчину с пронзительным взглядом. От его голубых глаз по спине Марлоу пробежал холодок. — Тут есть место, где можно поговорить наедине?

Адриус ухмыльнулся, и она заранее знала, что ненавидит всё, что он скажет дальше.

— Многие девушки здесь хотят остаться со мной наедине, знаешь ли. Наверное, и половина парней тоже, — ответил он.

— И всё же в моей гостиной ты оказался два дня назад, умоляя о помощи, — заметила она.

Его улыбка стала ещё шире.

— Избавь меня от того, что ты собираешься сказать, — бросила она прежде, чем он успел открыть рот.

К её удивлению, он послушался.

Некоторое время Адриус просто смотрел на неё. Его челюсть дернулась, и он громко выдохнул через нос. Все его прежнее безразличие исчезло, когда он резко поднялся на ноги, будто каждый мускул в его теле напрягся.

— Чёрт, — тихо пробормотала Марлоу, опускаясь на диван. Подозрения подтвердились. Она вспомнила, как легко Адриус покинул её квартиру той ночью, когда она велела ему уйти, и как он замолчал всего несколько минут назад на смотровой палубе. — Проклятие принуждения.

— Значит, ты уже сталкивалась с этим? — спросил он, стараясь сохранить спокойный тон.

— Нет, не сталкивалась, — ответила Марлоу. — Никто не сталкивался. По крайней мере, за последние несколько веков.

— Что? — Он выглядел озадаченным.

Марлоу тяжело вздохнула.

— Единственный известный рецепт настоящего проклятия принуждения, которое заставляет проклятого выполнять любой прямой приказ, был создан Илларионом Ужасным пятьсот лет назад. Он использовал его, чтобы совершить множество ужасных деяний, потому что был злым магом, а это как раз было их делом. Его книга заклинаний, Гримуар Илларио, была уничтожена вместе со всеми другими книгами, которые сочли слишком опасными, когда Пять Семей — когда вы — основали академии магии два века назад. Или, по крайней мере, её должны были уничтожить.

Адриус ошеломлённо смотрел на неё.

— Откуда ты это знаешь?

— Во-первых, это моя работа — всё это знать, — ответила Марлоу, — а ещё, в отличие от тебя, я действительно слушала на лекциях по истории магии.

— Так вот о чём нудил тот скучный лектор? — с усмешкой сказал Адриус. — У меня были более интересные дела.

— Например, любоваться своим отражением в окне? — холодно поинтересовалась Марлоу.

— Не только этим. Я ещё сочинял оду усидчивому блондину, который сидел рядом со мной.

— Сильван, должно быть, был польщён, — спокойно заметила Марлоу.

Уголки губ Адриуса дёрнулись в легкой усмешке, и Марлоу тут же мысленно себя упрекнула за то, что позволила ему втянуть её в игру провокаций.

Она тяжело вздохнула.

— Конечно, ты умудрился не только попасть под проклятие, но и под заклинание, которое больше не должно существовать из-за его зловещей природы.

— Вот почему я не хотел обращаться с этим к кому попало, — отозвался Адриус с тем же напускным безразличием.

Марлоу понимала. Потенциальная возможность контролировать не только Адриуса, но и всю семью Фалкрест, была безгранична. Любой, кто знал бы о его проклятии, мог бы полностью подчинить его своей воле.

Она нервно прошлась по комнате.

— Я серьёзно, Адриус. Это опасно. Кто-то может приказать тебе причинить вред своей семье, друзьям… себе.

— Я знаю, — его глаза сверкнули чем-то острым, почти опасным. — Никто не должен об этом узнать. Никто.

— Ты никому не рассказывал?

— Не могу, — тихо сказал он.

Марлоу понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что он имеет в виду.

— Ты хочешь сказать, что тебе приказали молчать?

— Полагаю, да, — неохотно признался он. — Я не помню, чтобы мне прямо приказывали не говорить, но как только я пытаюсь что-то рассказать, слова застревают в горле.

— И никто этого не заметил? — удивлённо спросила Марлоу. — Мне понадобилось всего пять минут.

Адриус усмехнулся.

— Вот в этом ты и отличаешься от всех на этой яхте, Минноу. Никто из них не решится приказать что-то наследнику семьи Фалкрест.

— А твой отец?

Он горько усмехнулся.

— Для этого ему пришлось бы уделить мне хотя бы пять минут внимания.

Марлоу никогда до конца не понимала отношения Адриуса с его отцом. Аврелий Фалкрест был известен своей неприятной натурой, даже со своими ближайшими союзниками. К своим врагам и вовсе относился с презрением. Казалось, никто не соответствовал его завышенным ожиданиям, особенно его сын. У Марлоу сложилось впечатление, что Адриус давно прекратил попытки завоевать его одобрение и вместо этого сделал разочарование отца своего рода искусством.

— Ты единственная, кто знает, — тихо добавил Адриус.

Марлоу остановилась, её взгляд встретился с его тревожными глазами. Она поняла, что это не просто просьба о помощи. Это был акт доверия. Ему было не к кому больше обратиться.

Он нуждался в ней, и она видела, как сильно он ненавидел это осознание.

— Но я не единственная, — мягко сказала она. — Есть ещё один человек, который знает — тот, кто наложил это проклятие.

Челюсть Адриуса напряглась.

— У тебя нет никаких догадок, кто это мог быть? — спросила она. — Может, ты кого-то сильно разозлил в последнее время? Наверняка этот список довольно длинный.

— О чём ты говоришь? Все меня обожают.

— Конечно. Как можно спутать твоё обаяние с неприятным высокомерием?

— Когда это началось? — спросила она, меняя тему.

— Около трёх недель назад, — ответил Адриус. — Значит, ты берёшься за это дело?

— Мы ещё не обсудили оплату, — ответила она. — Тысяча жемчужин. Половина авансом, половина после того, как проклятие будет снято. Плюс расходы.

Сумма была вдвое больше её обычной ставки, но Адриусу об этом знать было необязательно.

Он приподнял бровь.

— А если не сможешь снять проклятие?

— Этого ещё не случалось, — сказала Марлоу. — Но в жизни всякое бывает.

Его взгляд скользнул по её лицу, и он улыбнулся с лёгкой насмешкой.

— Теперь кто из нас высокомерен?

Прежде чем Марлоу успела ответить, дверь резко распахнулась, и трое подростков ворвались в комнату.

— Адриус, как ты мог нас бросить с этой скучной толпой внизу! Надеюсь, ты не… — Джемма резко остановилась, заметив Марлоу. — О.

Марлоу, вздрогнув от неожиданности, оказалась на диване всего в нескольких дюймах от Адриуса. Джемма переводила взгляд с одного на другого, словно Тод, завидевший птицу.

За ней стоял Сильван с привычным безразличием, а его брат мило улыбался.

— Я так и знала! — воскликнула Джемма, её волосы теперь были яркого нектаринового оттенка, идеально подходящего к её розовому платью. — Сколько это уже продолжается?

Лицо Адриуса исказилось, словно он только что откусил кусок незрелого фрукта.

— Ничего не происходит.

— Ну конечно! Ты ушёл до начала гонки. Мы же знаем, как ты любишь такие ситуации. Просто признайся!

Марлоу, словно в замедленной съемке, наблюдала, как Адриус открывает рот, готовый, не в силах сопротивляться, выполнить ещё один приказ.

Позже Марлоу скажет себе, что это была паника, заставившая её открыть рот и произнести, вероятно, самую глупую вещь в её жизни.

— Пойти с ним на свидание! — Она бросила кокетливый взгляд на него и легко обвила его руку. — Знаю, ты не хотел никому говорить, но, похоже, у нас нет выбора.

— Неужели это та самая причина, по которой ты опоздал на балет той ночью? — фыркнул Сильван. — Типично. Я должен был догадаться, когда мы столкнулись с ней за две минуты до твоего прихода.

Марлоу притворно рассмеялась.

— Полагаю, мы были не такими скрытными, как думали.

— Адриус, ты краснеешь? — спросила Джемма.

Дариан обнял её за плечи и попытался мягко вытолкнуть её и своего брата к двери.

— Мы, пожалуй, оставим вас двоих одних.

— Нет, нет, всё в порядке, — сказала Марлоу, уловив возможность. — Я ведь весь день занимаю время Адриуса, не так ли? На самом деле, я должна была просто зайти и посмотреть на гонку, но, знаешь, одно привело к другому… В общем, мне, пожалуй, пора.

Она попыталась встать, но Адриус крепко сжал её руку.

— О, но ты ведь не хочешь оставить меня здесь, правда? — с трудом сдерживая ярость, сказал Адриус, которую остальные, как надеялась Марлоу, примут за неукротимую страсть. — Дорогая.

— Останься со своими друзьями. Я увижу тебя завтра, — пообещала Марлоу. — У меня дома, верно? Тринадцатый час? Не опаздывай.

Прежде чем она успела передумать, Марлоу наклонилась и поцеловала его в щёку. Её лицо загорелось, когда она отстранилась, встала и уверенно направилась к двери.

Сильван бросил ей почти вызывающий взгляд, высоко вздёрнув подбородок. Он даже не сдвинулся с места, и Марлоу пришлось обойти его, чтобы выйти из комнаты. Она чувствовала, как все четверо смотрят ей в спину, пока она не развернулась на каблуках и не вышла в коридор.

Блуждая по коридорам «Контессы», Марлоу старалась не думать о том, что только что произошло, и о мгновенном решении, которое она приняла, чтобы сохранить секрет Адриуса. У неё была своя миссия, и она не могла позволить себе отвлечься.

Этот корабль, вероятно, был последним местом, где находилась её мать перед исчезновением. И если это правда, здесь должен быть какой-то ключ к тому, что произошло той ночью.

Самым очевидным шагом было бы проверить корабельный журнал. Марлоу знала по предыдущему делу, связанному с проклятой рыбацкой лодкой, что журнал обычно хранится на мостике, и потому направилась туда.

Проходя по этим коридорам, по которым, возможно, шла её мать в ту судьбоносную ночь, Марлоу не могла не вспоминать детали того вечера, которые она прокручивала в уме бесчисленное количество раз.

Бергамот и ветивер. Её мать у письменного стола, сжигающая заклинательную карточку. Флакон духов, опрокинутый на стопку бумаг.

— Минноу! Я не слышала, как ты вошла. — Она встретилась взглядом с Марлоу через зеркало, висевшее над письменным столом.

— Что это? — спросила Марлоу, её взгляд был прикован к заклинательной карточке, которая уже почти превратилась в пепел.

— Я просто немного навожу здесь порядок, — ответила Кассандра. Это само по себе было подозрительно, потому что Кассандра была не из тех, кто занимался уборкой. В их квартире уборку чаще всего делала Марлоу. — Как прошли твои уроки?

Марлоу бросилась на плюшевый диван в центре гостиной с тяжёлым вздохом.

— Всё так плохо? — подняв бровь, спросила Кассандра.

Марлоу провела рукой по лицу.

— Уроки были нормальными. Проблема в том, кто на них присутствовал.

Кассандра переместилась от письменного стола к краю дивана, где лежала Марлоу, нежно проведя пальцами по её волосам.

— Опять этот парень из Фэлкреста?

— Нет, — буркнула Марлоу, схватив подушку и прижав её к груди. — Я не хочу говорить об этом.

— Он что-то сделал? — неожиданно резко спросила Кассандра. — Сказал что-то?

— Нет, — с раздражением ответила Марлоу. — В этом-то и проблема.

— Ну, — сказала Кассандра, расчесывая узел в волосах дочери, — возможно, это к лучшему. Ничего хорошего не выйдет из привязанности к такому человеку, поверь мне.

Марлоу подняла голову и посмотрела на мать.

— Я не влюбилась в него. Мы друзья. Или, по крайней мере, я так думала.

Кассандра что-то неопределённо пробормотала.

— Просто будь осторожна, Минноу.

Марлоу внимательно посмотрела на мать, заметив, что та была одета не в повседневную одежду, которую обычно носила дома, а скорее в нечто, напоминающее её форму шевалье, хотя и без привычных украшений. На пальце поблёскивал серебряный перстень с печаткой рода Вейл.

Марлоу села.

— Ты куда-то собираешься?

— Поручение для Вейла, — ответила Кассандра. Для рода Вейл было привычно обращаться к Кассандре в любое время дня.

— Ты не останешься на ужин? — спросила Марлоу, стараясь скрыть своё разочарование.

— Мне нужно идти, — ответила Кассандра, взглянув на часы, висевшие над камином.

— Хочешь, чтобы я оставила тебе порцию?

Кассандра покачала головой, натягивая сапоги.

— Вероятно, я вернусь поздно, так что не жди.

Марлоу махнула рукой; она уже привыкла к такому.

— Марлоу, — сказала Кассандра, остановившись на пороге квартиры.

Именно использование её полного имени и напряжение в голосе матери показались Марлоу странными в тот момент, а позже — тем, что не давало ей покоя по ночам.

— Ты помнишь, что я говорила тебе несколько недель назад?

Марлоу моргнула.

— Прекратить подшучивать над камердинером?

— О том, что делать, если я… если со мной что-то случится. — Её глаза были устремлены прямо на Марлоу, их цвет напоминал летнее небо перед бурей.

— Ты сказала покинуть Эвергарден, — нахмурилась Марлоу. — Мам, что-то случилось…?

Кассандра улыбнулась, и её лицо снова расслабилось.

— Нет, всё в порядке. Я просто хотела убедиться, что ты помнишь. Будь хорошей девочкой, маленькая Минноу.

Она вышла за дверь, прежде чем Марлоу успела ответить.

И это был последний раз, когда Марлоу видела её.

В последующие недели Марлоу вновь и вновь прокручивала в голове этот момент, словно лезвие резало её душу. Ей не следовало отпускать её. Она должна была последовать за ней. Она знала, что что-то было не так.

Но ничего не сделала.

Теперь настало время исправить эту ошибку.

На мостике не было особой суеты, но за панелью управления сидел скучающий член экипажа, и было ясно, что он не позволит Марлоу просто так заглянуть в судовой журнал. Марлоу вытащила из кармана платья стопку заклинательных карт и перебрала их, пока не нашла ту, что искала, спрятанную на самом дне. Обмануть какого-то ничего не подозревающего моряка заклинанием «Срочная отвлекающая задача» стоило того, чтобы получить шанс на новый след в исчезновении её матери.

Марлоу прижалась к стене и прошептала заклинание, отправляя янтарные глифы карты в моряка. Прошла секунда, и затем моряк вскочил, его лицо исказилось паникой. Заклинание убедило его в том, что он забыл о каком-то срочном деле в другой части корабля, и он быстро направился к выходу. Марлоу спряталась, чтобы он её не заметил, и наблюдала, как он исчез за углом.

Она быстро скользнула в капитанскую рубку, зная, что у неё мало времени, прежде чем действие заклинания закончится, и моряк осознает, что никакой задачи не было.

Рубка была невелика. Рулевое колесо и панель управления занимали почти всю заднюю стену, расположившись под широкими окнами, выходившими на нос корабля. Пара кресел и дополнительные навигационные приборы заполняли пространство за панелью. Вдоль боковых стен тянулись ряды деревянных шкафов.

Марлоу открыла первый и обнаружила аккуратные стопки навигационных карт. Во втором нашлись различные инструменты и приборы. В третьем, к её облегчению, стояли ряды томов в тканевых переплётах. На корешках каждого были чётко выведены даты, которые они покрывали. Марлоу быстро пробежала взглядом ряды, пока не нашла том с датами прошлого года. Она вытащила его с полки, и её сердце забилось быстрее, когда она начала перелистывать страницы, пока не нашла запись от дня исчезновения её матери — пятого числа Лунного месяца.

Её глаза скользнули мимо всех измерений и записей о погоде, пока не наткнулись на колонку с указанием «курс». Строка гласила просто: «стоим в порту Корал Марина». И на следующий день то же самое.

Значит, «Контесса» никуда не отплывала той ночью. Марлоу уставилась на записи, ощущая горечь разочарования. Она слишком надеялась, что «Контесса» даст ей важную зацепку. Но если корабль не выходил из гавани, то что же тогда делала здесь её мать?

За дверью послышались шаги, и Марлоу поспешно захлопнула журнал, поставив его на место, и тихо закрыла шкаф. Она выскользнула из рубки обратно в коридор.

— Вы, кажется, заблудились, мисс Бриггс.

Марлоу вздрогнула, сердце ушло в пятки, когда она резко обернулась и увидела женщину, прислонившуюся к стене. Её ярко-зеленые глаза внимательно смотрели на Марлоу.

Аллеганца Кайто была личным шевалье Аврелия Фалкреста, и она была одной из последних людей, с кем Марлоу хотелось столкнуться в этот момент.

Её волосы цвета полночного синего были острижены по прямой линии на лбу и собраны в гладкий узел. Один локон был окрашен в ярко-зелёный — цвет, который напоминал Марлоу ядовитых лягушек, обитающих в дождевых лесах южного Кортэо.

Лицо Аллеганцы было разукрашено тёмно-красными полосами: две обрамляли её скулы, а один спускался с нижней губы, как клык. Это были отметины Занн Россе — элитного подразделения армии Вескови, специализирующегося на разведке и допросах. Аурелиус Фалкрест завербовал её в свои ряды, когда она была ещё подростком, хотя слухи говорили, что к тому моменту она уже зарекомендовала себя как один из самых эффективных агентов.

Марлоу не припомнила, чтобы когда-либо говорила с шевалье Фалкреста лично, но работа шевалье заключалась в том, чтобы знать всё обо всех, так что не удивительно, что она прекрасно знала, кто такая Марлоу.

— Да, заблудилась, — произнесла Марлоу. — Я пыталась найти лучшую смотровую, но не туда свернула.

— Неужели, — протянула Кайто. Её голос был низким, хрипловатым, и, если бы она не была такой пугающей, вполне могла бы затмить любую даму из новой знати своей красотой.

— Думаю, вернусь на смотровую палубу, — с натянутой улыбкой добавила Марлоу.

— Я не уверена, что это хорошая идея, — Кайто прищурилась, — ведь вас, кажется, не приглашали сюда сегодня.

Марлоу улыбнулась.

— Приглашение было в последний момент.

— Не знала, что вы до сих пор поддерживаете связь с кем-то из Эвергардена, после того что случилось с вашей матерью.

Между Кассандрой и её коллегой из Фалкреста никогда не было дружбы. Марлоу всегда подозревала, что Кайто презирала Кассандру. Пока Кайто была обучена как элитный агент, Кассандра стала шевалье во многом благодаря своим связям с криминальным миром Каразы. До того, как её нанял Вейл, Кассандра была чем-то вроде мошенницы, обманывая богачей и унося их деньги. Кайто наверняка считала, что Кассандра как-то хитростью заняла и своё место шевалье.

— Меня пригласил Адриус, — твёрдо сказала Марлоу, заправив волосы за плечо и выпрямившись. — Так что, если хотите, спросите его, поддерживаем ли мы связь.

Кайто приподняла тонкую тёмную бровь.

— А знает ли Адриус, что его гость шляется по каютам команды? Или мне стоит спросить его и об этом?

Марлоу встретила её взгляд, чуть склонив голову, пытаясь изобразить невинное недоумение.

— Как я уже сказала, я заблудилась.

Взгляд Кайто пронзал её.

— Если я спущусь и проверю журнал безопасности корабля, что я там увижу?

— Журнал безопасности? — переспросила Марлоу, и в её голове вспыхнул сигнал тревоги.

— Разумеется, — отозвалась Кайто. — Каждый гость этого корабля был зарегистрирован с момента, как ступил на борт, и все его перемещения зафиксированы.

Конечно. Марлоу едва сдержала улыбку.

— Может, мне стоит взглянуть? — угрожающе добавила Кайто.

— Марлоу Бриггс, неужели это ты? — громкий голос раздался позади Марлоу.

Она заметила раздражение, промелькнувшее на лице Кайто, прежде чем обернуться и увидеть Корморента Вейла, приближающегося по коридору. Его лицо с мальчишескими чертами засияло под густой русой бородой.

— Я слышал слух, что ты здесь!

Корморент Вейл всегда был дружелюбной фигурой среди новой знати и относился к Марлоу, дочери своего шевалье, с добротой. Именно с его позволения Марлоу получила образование вместе с детьми Пяти Семей и их придворных. Это было нестандартное решение, но, впрочем, и сам Вейл был неординарным человеком.

— Адриус любезно пригласил меня, — Марлоу сделала лёгкий книксен по привычке. — Мы случайно встретились на балете пару дней назад.

— Прекрасно, прекрасно! — засиял Вейл. Он взглянул на Кайто. — Ах, Аллегенца. Кажется, Аурелий искал вас.

Выражение Кайто оставалось спокойным, но Марлоу чувствовала, как под этим спокойствием закипает раздражение.

— Конечно, — ответила она ледяным голосом, её взгляд, холодный как лёд, скользнул по Марлоу. — Будьте осторожны, мисс Бриггс.

С этими словами она повернулась и ушла.

— Рад тебя видеть, Марлоу, — тепло сказал Вейл. — Я беспокоился о тебе с тех пор, как Кассандра…

— Не стоит беспокоиться обо мне, — быстро перебила его Марлоу. — Со мной всё в порядке.

Мягким голосом он продолжил:

— Я хотел предложить любую помощь, какую могу, после того как… после того случая. Твоя мать была выдающимся шевалье. Она была важна для семьи Вейл, и я надеюсь, ты это знаешь. А это значит, что и ты важна. Она хотела бы, чтобы о тебе позаботились.

Марлоу взглянула на его лицо — лоб нахмурен от беспокойства, возможно, даже скорби.

— Со мной всё в порядке, — заверила его Марлоу. — Я могу позаботиться о себе.

— Если будет нужно хоть что-то, что я или семья Вейл можем сделать для тебя, ты обязательно дашь мне знать, хорошо?

Марлоу прикусила губу. Вот шанс, возможно, узнать больше о том, что её мать делала в ту ночь. Но она не хотела раскрывать все свои карты. Независимо от того, знал ли Вейл что-то о её исчезновении, она могла догадаться, как он отреагирует, узнав, что Марлоу занимается этим делом. Скорее всего, как и Хайрум.

— Есть кое-что, — сказала она непринуждённо. — В ту ночь, когда мама… исчезла. Она сказала, что собиралась выполнить какое-то поручение для вас. Это было важно. Вы не помните, что это было?

Лицо Вейла омрачилось.

— Я не просил Кассандру о каком-либо поручении в тот вечер. Ты уверена, что она так сказала?

Марлоу внимательно изучала его лицо — глубокую складку между бровями, туманное замешательство в его светло-серых глазах — и почувствовала, что верит ему. Что бы Кассандра ни делала той ночью на «Контессе», это не было просьбой Вейла.

— Наверное, я ошиблась, — сказала Марлоу. — Вы её не видели в тот вечер?

Вейл покачал головой:

— Насколько я помню, в тот вечер я был на ежегодном гала-вечере филантропов города. Они чествовали семью Вейл за наш вклад в городские общественные больницы.

— Понятно, — ответила Марлоу.

Вейл выглядел извиняющимся:

— Прости. Я… я бы хотел знать больше о том, что случилось с Кассандрой. Мне больно от того, что у тебя осталось столько вопросов без ответа.

Он печально улыбнулся ей:

— Если будет что-то ещё, не стесняйся обращаться.

— Конечно.

С палубы сверху донёсся сигнал рога, возвещавший о начале следующей гонки.

— Что ж, пойдём? Говорят, это будет захватывающее зрелище.

Марлоу замешкалась. Ей нужно было спуститься вниз, чтобы взглянуть на журналы безопасности.

— Я, эм… скоро присоединюсь.

Вейл посмотрел на неё с вопросом.

— Просто… знаете, немного тяжело снова быть здесь среди всех. — Это было не совсем ложью.

Лицо Вейла смягчилось:

— Конечно. Я всё понимаю.

Он подарил ей ещё одну улыбку, затем развернулся и ушёл к остальным, насвистывая тихую мелодию.

Марлоу проскользнула вниз по коридору и спустилась по лестнице в комнату управления. Дверь была закрыта. Она достала длинную цепочку, которую носила под платьем, и вынула зачарованную лупу. Поднеся её к глазам, она посмотрела на дверь. Призрачные нити магии покрывали ручку двери, сверкая, словно паутина. Магические барьеры, чтобы держать таких, как Марлоу, снаружи.

Это было довольно распространённое заклинание, которое сработало бы как сигнализация, если бы дверь открыли. Скорее всего, только несколько членов экипажа корабля имели ключ, чтобы открыть дверь, не задействовав защиту, и Марлоу не хотела тратить время на их поиски.

Если бы у неё было заклинание Призрачной Формы, она бы без труда обошла защиту. Но Марлоу была не из тех, кто мог позволить себе такое.

Она внимательно осмотрела дверь. Она была герметична, что исключало возможность послать что-то под дверью. Но там было маленькое окно, через которое можно было заглянуть внутрь. Стекло было толстым, двойным — не так просто разбить, как ей хотелось бы.

Марлоу перебрала свои заклинательные карты и нашла заклинание Нагрева — более мощную версию того, что она использовала, чтобы согреть чай в «Бауэри» — и направила его на окно. Внезапное изменение температуры заставило треснуть стекло. Она использовала рукоятку ножа, спрятанного в подвязке, чтобы пробить его.

Марлоу огляделась в узком коридоре. Несколько дверей дальше находилось помещение, похожее на кладовую. Взломать её удалось с помощью грубой силы. Там она нашла несколько мотков верёвки. Отрезав два куска с помощью ножа, она вернулась к контрольной комнате.

Она завязала верёвки в петли, достаточно большие, чтобы через них прошли её плечи, и уложила их на пол, одну внутри другой. Затем она достала карту Заклинания Туннеля и подняла её над верёвками.

— Ск’аваре!

Глифы поднялись с карты, заполнив круг между верёвками сияющим фиолетовым светом. Марлоу подняла одну из верёвок и свернула её, чтобы бросить в окно. Она приземлилась на пол контрольной комнаты в неровный круг.

Сделав глубокий вдох, Марлоу встала на колени рядом с другим верёвочным кругом. Она протянула руки в светящийся фиолетовый туннель, а затем протиснула всё своё тело сквозь него, подтянувшись на руки и неуклюже рухнув на пол в контрольной комнате.

Прямо над ней находился ряд шкафов. Открыв их, она обнаружила множество журналов безопасности. Пробежавшись взглядом по их корешкам, она нашла тот, что покрывал первую половину прошлого года, и вытащила его.

Перелистав до нужной даты, она замерла, затаив дыхание. Пятый день Лунного месяца.

Прямо под этой записью было имя: Кассандра Бриггс.

Марлоу задержала дыхание. Вот оно, чёрным по белому — доказательство того, что Кассандра действительно была здесь в ту ночь. Время было указано — двадцать часов тридцать минут.

В журнале значилось только одно другое имя с отметкой времени на двадцать одну — Арман Монтань.

У Марлоу ёкнуло в животе. Она не узнавала это имя, но кто бы ни был этот Монтань, он мог стать последним, кто видел её мать.

Теперь оставалось только найти его.

Глава 6

Адриус появился ровно в тринадцать часов, облачённый в костюм цвета золотистого тростника с жилетом цвета граната и улыбкой настолько острой, что она могла бы разрезать стекло.

— Ну что же, какой ты пунктуальный, — поприветствовала его Марлоу, убирая записи по делу её матери. Утром она провела много времени, просматривая их в поисках упоминания имени «Армана Монтаня», но пока что ничего не нашла.

— У меня не было выбора, — резко ответил Адриус.

Марлоу потребовалась секунда, чтобы понять, что он имел в виду. Она сказала: «Не опаздывай». Из-за проклятия Адриус был вынужден подчиниться её приказу. В её душе шевельнулось чувство вины — ей следовало быть осторожнее в том, как она говорит с ним в будущем.

— Ты принес мои деньги?

Адриус подошёл к ней, вытащив несколько длинных нитей жемчуга, и с грохотом положил их на стол. Он упёрся руками в столешницу и подался вперёд, нависнув над Марлоу.

Подперев подбородок рукой, Марлоу встретила его грозный взгляд, полная ожидания.

— Если ты так отчаянно хотела встречаться со мной, Минноу, тебе следовало просто спросить, — сказал он. Это было то самое замечание, которого она ожидала, но неожиданная горечь в его тоне её удивила.

Она сжала губы.

— Кажется, мой план тебе не очень-то нравится.

— Ну конечно, не зря ты так хороша в снятии проклятий. От тебя ведь ничего не ускользнёт, правда? — он улыбнулся, как лев, обнаживший свои клыки.

Марлоу засунула жемчуг в открытую полку стола и решительно закрыла её.

— Слушай, нравится тебе это или нет, это единственный способ помочь тебе, не привлекая внимания к проклятию. Это идеальное прикрытие, позволяющее мне расследовать дело в Эвергардене, и удобный повод находиться поблизости, если кто-то отдаст тебе приказ, который нужно будет отменить.

Когда она рассказывала это вот так, всё звучало очень логично и неоспоримо, Марлоу знала это. Но несмотря на это, Адриус излучал недовольство, и Марлоу пришлось подавить горькое ощущение унижения, когда она увидела, как ему отвратителен даже сам факт того, что он притворяется, будто с ней встречается.

— Ну что ж, если это поможет тебе в твоём расследовании, — язвительно сказал Адриус, отстраняясь от стола, — как я могу отказаться?

— Не то, чтобы я была в восторге от этой идеи, — ответила Марлоу. — Но, если мысль о том, чтобы встречаться со мной, тебе так противна, просто скажи всем, что я наложила на тебя любовное заклинание, когда мы снимем проклятие. Мне, честно говоря, всё равно.

— Должно быть не всё равно, — презрительно ответил Адриус, его губы скривились. — Если бы ты знала, чем именно ты рискуешь.

Марлоу закинула ноги на стол.

— Чем, твоей репутацией? Казалось, тебе она безразлична.

Так говорили и светские журналы, и новоиспечённая знать. Адриус Фалкрест, бунтующий наследник, делающий всё, что ему заблагорассудится, пренебрегая приличиями, несмотря на последствия.

Но Марлоу знала слишком хорошо, что это не более чем ложь, как и всё остальное, что говорили об Адриусе. Он заботился о том, что о нём думают, так же, как и любой другой в Эвергардене.

— Мне всё равно. Но я — наследник Фалкрестов. За каждым моим шагом следят, анализируют и обсуждают практически все души в Эвергардене. Ты думаешь, что эта уловка станет хорошим прикрытием, а я считаю, что она привлечёт ещё больше нежелательного внимания. Связь с тобой будет скандалом — и, пожалуйста, избавь меня от праведного негодования, потому что ты прекрасно понимаешь, что так и будет. А где скандал, там много глаз и ушей — именно там, где они нам не нужны. Не всеъ так легко обмануть.

— Тогда я предлагаю тебе сыграть свою роль хорошо, — сладким голосом произнесла Марлоу.

— Меня больше беспокоит, как ты сыграешь свою.

— Как мило.

— Представители новоиспечённой знати не воспримут с энтузиазмом девушку из трущоб, которая вдруг увела одного из самых завидных женихов Эвергардена. Они воспримут это как оскорбление и будут рассматривать тебя как чужестранку. Они будут искать любую возможность подорвать наш так называемый роман.

Марлоу ненавидела, что её укололи эти слова. Не потому, что ей было важно, что думают в Эвергардене, а потому что это напомнило ей, насколько она чужда в этом мире и всегда была.

— Если мой план так ужасен, давай послушаем твой, — резко сказала она.

Глаза Адриуса пылали презрением, но он промолчал.

Марлоу спрыгнула со стола и подошла к нему с самодовольной улыбкой.

— Вот и я так думала.

Адриус стремительно шагнул к ней, нависая, прежде чем она успела отреагировать. Он не прикоснулся к ней, но она почувствовала себя прижатой, когда его руки опёрлись о стол по обе стороны от неё, а его взгляд прожигал её насквозь.

Она выпрямилась, подняв подбородок, отказываясь показать ему, как её кожу обожгло его внезапное приближение.

— Надеюсь, ты знаешь, во что ввязалась, — произнёс он тихим голосом.

Марлоу говорила Свифту, что не ненавидит Адриуса, но это было ложью. В этот момент она презирала всё в нём: от густых тёмных кудрей, спадающих на его лоб, до прямой линии его челюсти и высоко вздёрнутой брови.

Она упёрлась ладонью ему в грудь и оттолкнула его.

Он усмехнулся, словно только что выиграл спор, и Марлоу возненавидела это ещё больше.

— Это согласие? — спросила она.

— Похоже, у меня нет особого выбора, — ответил Адриус. — К тому же, Джемма, вероятно, уже растрезвонила о нашем «свидании» на регате по всем колонкам светской хроники. Если мы будем отрицать это, возникнут лишь новые вопросы.

— Рада, что мы разобрались, — сказала Марлоу, довольная тем, что Адриус нашёл способ показать, насколько отвратительным для него было это соглашение. Она снова заняла своё место за столом и вытащила чистый блокнот. — Теперь можем поговорить о деле?

Адриус упал на диван. К ним подошл Тод, как обычно, из солнечного пятна у края кровати Марлоу и ткнулась головой ему в руку. Адриус улыбнулся — на этот раз искренне — и Тод запрыгнул ему на колени, довольно прищурившись.

Предатель.

Он лениво почесал ему загривок.

— Я давно хотел спросить, как ты стала специалистом по проклятиям? Это не та профессия, которую человек просто однажды решает выбрать.

— Это долгая история, — ответила Марлоу. — И не та, что мы должны обсуждать сейчас.

Адриус приподнял бровь.

Марлоу тяжело вздохнула. Она знала, что, возможно, будет быстрее просто рассказать ему.

— Один мой друг оказался в плачевной ситуации с одной из уличных банд. Они наложили на него проклятие, чтобы он оставался им верен. Я узнала об этом, помогла ему снять проклятие и решила: может, есть другие люди, которым я смогу помочь.

— За деньги, — добавил Адриус.

— Да, за деньги, — резко ответила Марлоу. — Это Караза. Здесь всё имеет свою цену. Ты как никто другой должен это понимать, ведь это твоя семья решает, сколько всё стоит.

Адриус небрежно махнул рукой, словно это было неважно.

— Не может же быть так много людей, которым нужно снятие проклятий.

Марлоу фыркнула.

— Может, не в Эвергардене, но здесь? Где Медноголовые, Жнецы и прочие уличные банды поделили между собой Болота? Проклятия — их основной способ поддерживать власть. И не забывай про ростовщиков, хищных арендодателей, ревнивых бывших — поверь мне, на чёрном рынке проклятий процветает бизнес.

Адриус выглядел слегка встревоженным. С его позолоченного насеста в Эвергардене он, вероятно, никогда и не задумывался о том, как живётся всем остальным в грязи Каразы.

— И ты знаешь много о чёрном рынке?

— Это моя работа, — спокойно ответила она.

— Это была и работа твоей матери, — напомнил Адриус.

Он был прав. Основная обязанность Кассандры как шевалье Вейла заключалась в том, чтобы выслеживать нечестных магов, которые продавали заклинания и проклятия на чёрном рынке. Пять Семей крепко держали секреты магии, ведь это был источник их силы и богатства, и сурово наказывали магов, замешанных в незаконной торговле проклятиями. Кассандра обладала обширными знаниями о чёрном рынке и множеством контактов, которыми Марлоу за последний год как разрушитель проклятий сумела воспользоваться.

— Давай вернёмся к делу, — сказала Марлоу, прежде чем Адриус мог углубиться в тему её матери. — Ты сказал, что думаешь, что тебя прокляли около трёх недель назад. Что происходило до этого?

Он поднял взгляд к потолку и стиснул челюсти.

— Не знаю. Думаю, была вечеринка накануне.

Это было неудивительно.

— Какая вечеринка?

Он махнул рукой.

— Кто знает. Неважно. Единственное, что делало её значимой, — это объявление о помолвке Дариана и Амары.

Значит, они были помолвлены.

— Что ещё происходило на вечеринке?

— Как обычно: танцы, выпивка, всяческая развратность, — ответил он пренебрежительно.

— Я имею в виду, что делал ты? С кем разговаривал? Было ли что-то странное?

— Честно говоря, после тоста я мало что помню, — сказал Адриус. — Я много выпил.

— Это для тебя нормально?

Адриус потёр костяшки пальцев о лоб, словно Марлоу доставляла ему головную боль.

— Это для тебя нормально — допрашивать своих клиентов таким образом?

— Я просто доскональна, — спокойно ответила Марлоу.

— Не вижу, как мои привычки пить имеют отношение к делу.

Марлоу сдержала желание стиснуть зубы. Она не раз имела дело с замкнутыми клиентами, но ни один из них не умел так довести её до белого каления, как Адриус.

— Если ты хочешь моей помощи, тебе придётся немного довериться мне.

Он мрачно взглянул на неё, а затем отвернулся.

Марлоу невольно вспомнила свою мать и то, как легко она завоёвывала доверие людей. Это было частью того, что делало её таким хорошим шевалье — а до того, отличной мошенницей.

Успешная афера, однажды сказала ей Кассандра, начинается с доверия.

Марлоу положила ручку на блокнот и отодвинула его к краю стола.

— Что ты знаешь о проклятиях?

— Моя семья производит более трети всех заклинаний на рынке, — ответил Адриус. — Думаю, я немного разбираюсь.

— Разве что снятие проклятий — это не только магия.

— О, нет?

— Чтобы снять проклятие, нужно знать, кто его наложил. Выяснить их слабости. Что ими движет. Их секреты.

Марлоу не лгала, когда говорила, что ни разу не проиграла дело. Секреты словно сами всплывали на поверхность, когда она была рядом.

— А что насчёт тех, кто снимает проклятия самостоятельно? — спросил Адриус. — Без использования карты проклятия?

— Такое бывает только в сказках, — холодно ответила Марлоу. — Разве что проклятие можно снять поцелуем истинной любви или актом настоящей храбрости, как говорят в тех волшебных сказках. Но всё это — выдумки.

Адриус смотрел на неё прищуренными глазами.

— Так что, если ты хочешь снять это проклятие, нам нужно найти карту проклятия. А для этого ты должен рассказать мне всё, даже если тебе не кажется, что это важно. — Она выдохнула, смирившись с тем, что придётся «подержать Адриуса за руку», если он нуждался в поддержке. — Я спрашивала о твоих привычках пить потому, что, если тебя прокляли на этой вечеринке, и ты этого не помнишь, возможно, тот, кто наложил проклятие, приказал тебе забыть об этом.

Адриус резко выпрямился, настолько быстро, что Тод с испугу спрыгнул с его колен.

— Ты хочешь сказать, что они могли просто приказать мне забыть, и я бы это сделал?

Марлоу кивнула.

— Маг, который изобрёл это заклинание, Иларио, делал так с большинством своих жертв. Историки до сих пор не знают истинных масштабов его преступлений, потому что многие из тех, кого он проклинал, даже не догадывались об этом, пока внезапно не начинали убивать собственные семьи или бросались с крыши.

— Есть к чему стремиться, — сухо ответил Адриус, но было видно, что он встревожен. Его плечи напряглись, словно он пытался защититься от ужаса услышанного, словно представлял ужасы, которые мог бы совершить под влиянием всего лишь нескольких шепчущих слов.

— Кто ещё был на вечеринке той ночью? — мягко подтолкнула его Марлоу.

— Ну, конечно, Дариан и Амара. Сильван и его родители. Мой отец. Обычная толпа новой знати и тех, кому удалось выпросить приглашение. — Адриус задумался. — На самом деле, я помню одного человека, которого не ожидал увидеть. Эмери Грантер — он заглянул, чтобы поговорить с моим отцом. Не знаю, о чём.

Марлоу удивлённо подняла брови.

— Что за дела у городского солиситора¹ с твоим отцом?

— Понятия не имею. Это было в начале вечера — он поздравил и увёл отца на несколько минут. Уверен, что он ушёл вскоре после этого.

Это могло быть что угодно — городской совет Каразы был известен своей коррумпированностью: чиновники регулярно получали взятки и другие услуги от новой знати, чтобы ослабить законы, протолкнуть выгодные проекты или просто закрыть глаза на неэтичное поведение. Марлоу мало что знала о нынешнем городском солиситоре, кроме того, что он был довольно молод и недавно назначен. По идее, солиситор должен был следить за расследованиями и преследованием преступлений в Каразе. На практике же ему платили очень хорошие деньги, чтобы он делал вид, что этих преступлений не существует. Возможно, Аврелий просто хотел удостовериться, что новый солиситор знает своё место в иерархии города.

Тем не менее, она запомнила эту информацию, чтобы вернуться к ней позже.

— Ну, я полагаю, хотя бы один из гостей помнит ту ночь лучше тебя, — сказала Марлоу. — Нам следует поговорить с ними. Узнать, видел ли кто-нибудь тебя там. И был ли ты с кем-то наедине.

Адриус вздохнул.

— Ладно. Помолвка Дариана и Амары через три дня. Все, кто присутствовал при её объявлении, будут там. Нам стоит посетить ее. Это будет наше первое мероприятие как пары.

— Прекрасно, — с весёлой ноткой ответила Марлоу.

Адриус на мгновение замолчал.

— Вечеринку устраивают Вейлы. В Вейл Тауэре.

Вейл Тауэр — дом семьи Вейлов и их всего окружения. И когда-то, много лет назад, это было и её домом. Домом для Марлоу и её матери.

— Отлично, — холодно произнесла она. — Увидимся там. А пока, если вдруг вспомнишь что-то ещё важное, дай знать.

Адриус ещё раз погладил Тода по голове и направился к двери. Остановившись, он обернулся к Марлоу:

— Ты ведь никогда не была на вечеринках в Эвергардене, да?

Он прекрасно знал, что не была, но в его вопросе Марлоу ощутила какой-то подвох. Их дружба, если можно было это так назвать, в основном существовала в рамках учебы, её квартиры и небольшой террасы за ней. Личное пространство, где весь остальной Эвергарден отступал на второй план, и они могли просто быть собой — по крайней мере, так это тогда казалось.

Большую часть времени её это не тревожило. Как бы ни было трудно признаться себе теперь, но ей нравилось, что всё внимание Адриуса было только её.

— Нет, — ответила она. — Не была.

— Я так и думал, — произнёс Адриус, и затем громко закрыл за собой дверь.

Запах янтаря и цветков апельсина витал в комнате даже после его ухода.

Марлоу не могла не задаться вопросом: вспоминал ли он ту же ночь, что и она. Ту ночь, когда им обоим исполнилось семнадцать. Вечеринка, которую устроили Фолкресты, озарила всё небо над Каразой. Марлоу видела огни с окна своей спальни в Вейл Тауэре. Она смотрела на них, стараясь не представлять, что может происходить на той вечеринке, когда раздались три медленных, тяжёлых удара в дверь.

Было уже поздно, слишком поздно для визитов, но Марлоу всё же открыла дверь и увидела на пороге Адриуса, с блестящей полоской под глазом.

— Привет, — сказал он, облокотившись на дверной косяк.

— Разве не должен ты сейчас праздновать?

Он пожал плечами и легко вошёл в квартиру, как делал это всегда.

— Мне стало скучно.

— И ты пришёл сюда, — произнесла она, скрыв вопрос в этих словах.

Он лениво растянулся на диване.

— Полагаю, что так. Так что тебе лучше меня развлекать, да?

И, по правде говоря, Марлоу уже собиралась ложиться спать, но, глядя на то, как Адриус с улыбкой смотрел на неё с дивана, его костюм немного помят, а кудри взъерошены, она поняла, что нет смысла пытаться ему отказать.

Она подумала обо всех тех людях, которые были на вечеринке этим вечером, наряженные в свои лучшие одежды, алкоголь и магия текли рекой в сверкающих залах. Она подумала обо всех девушках, которых Адриус мог бы забрать с собой домой.

Но вместо этого он был здесь.

Медленная улыбка расплылась по её лицу.

— Я только надену туфли.

Они тайно выбрались из башни, «одолжив» одну из волшебных лодок Вейлов, которые двигались сами по себе, если задать им направление. Лодка отвезла их вверх по Лунному каналу, через Внешний садовый квартал. Адриус достал волшебную музыкальную шкатулку, которая играла так, будто в лодке с ними находился целый струнный квартет. Он учил её танцевальным шагам, которые были в моде, смеясь, когда она сбивалась. Они соскочили с лодки на Улице Магнолий и гуляли по пустым магазинам под сенью бело-розовых цветов. Адриус подзадорил её взломать здание Малахита, и с помощью нескольких простых заклинаний отмычек, которые Марлоу стащила у своей матери, она справилась с этим. Они забрались на крышу. С той высоты Эвергарден казался маленьким и далёким. Они сидели и смотрели на звёзды, придумывая свои созвездия и беседуя обо всём на свете, пока не начало светать.

— Я не подарила тебе подарок, — пробормотала она, сонно прижавшись к его плечу, вдыхая аромат янтаря и цветков апельсина.

— М?

— К твоему дню рождения. — Она была настолько уставшая, что сама не понимала, что говорит. — Я что-нибудь найду для тебя. Всё, что пожелаешь.

На мгновение ей показалось, что он не услышал её. Но затем она почувствовала, как он выдохнул, его большой палец едва коснулся её обнажённого плеча под тяжестью его пиджака, которым он её укрыл.

— Всё, что захочу?

В эти тихие предрассветные часы Марлоу почувствовала, что между ними что-то изменилось. Едва заметно, как осторожное распускание бутона розы.

На следующий день Марлоу пришла на их урок по граждановедению с аккуратно перевязанной ленточкой коробкой, в которой были три разных вида медовых пирожных, которые она старательно испекла сама. Она нашла Адриуса, болтающего с несколькими их одноклассниками у входа в класс.

— Что это у тебя, Бриггс? — первым заметил Марлоу на подступах Сильван.

Она бы предпочла подарить их Адриусу наедине, но пирожные ведь не были слишком личным подарком. Поэтому она протянула коробку Адриусу.

— Это для тебя.

Адриус взглянул на коробку, будто она содержала не пирожные, а голодных черепах.

— Что? Зачем?

— Это подарок ко дню рождения, — ответила она.

Его брови сдвинулись в недоумении.

— Зачем ты решила подарить мне подарок?

— Я обещала, — сказала она. — Помнишь? Вчера ночью?

— Вчера я праздновал день рождения со своими друзьями, — холодно ответил Адриус. — Не припомню, чтобы приглашал тебя.

На мгновение Марлоу захотелось рассмеяться. Наверняка Адриус шутит. Но, стоя там, глядя на него в полном замешательстве, всё ещё держа коробку с пирожными, она не увидела на его лице и намёка на шутку.

— Представляете? — насмешливо произнёс Сильван. — Знаешь, Бриггс, то, что мой отец позволяет тебе учиться вместе с нами, не делает тебя одной из нас. Никто из нас на самом деле не хочет видеть тебя здесь.

Это было не впервой, когда Сильван так говорил, но от этого её щеки не горели меньше от унижения.

Раньше Адриус всегда заступался за неё, когда Сильван был с ней жесток.

Но не в этот раз. На этот раз Адриус смотрел на неё с равнодушной скукой, словно вчерашней ночи не существовало, словно они никогда не танцевали на лодке под звёздами или не встречали рассвет вместе.

Этот равнодушный холод обидел её куда сильнее, чем едкие слова Сильвана.

— Поняла, — тихо сказала Марлоу, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Моя ошибка.

Она убрала коробку с пирожными под мышку и быстро развернулась, уходя. Но не настолько быстро, чтобы не услышать, как один из друзей Адриуса сказал:

— Наверняка она в тебя влюблена, Адриус.

И как сам Адриус ответил:

— Словно я стал бы встречаться с прислугой.

Марлоу выбросила мёдовые пирожные в мусорное ведро. Затем, мгновенно изменив своё решение, она достала их обратно, принесла домой и съела все три так быстро, что заработала себе боль в желудке, успев почувствовать себя ещё более несчастной, чем прежде.

Она пыталась убедить себя, что Адриус так себя ведёт лишь потому, что был с друзьями. Ему не хотелось, чтобы они узнали, насколько они близки, или что они провели всю ночь вместе, даже если это было совершенно невинно. Она говорила себе, что он придёт к ней в квартиру позже, что они обо всём поговорят, и он извинится.

Но он так и не пришёл. На следующий день, когда она встретила его в коридоре, он прошёл мимо, словно её и не существовало.

Три недели спустя Марлоу покинула Эвергарден, полагая, что навсегда. В тот момент она поклялась себе, что больше никогда не будет доверять никому в Эвергардене — и, конечно, не Адриусу Фолкресту.

Глава 7

— Привет, Марлоу, — сказал Свифт, когда Марлоу вошла в таверну «Бауэри» на следующий день после полудня. — Если бы ты тайно встречалась с наследником самой могущественной семьи в Каразе, ты бы мне сказала, верно?

— Эм, — промямлила Марлоу.

Свифт усмехнулся, поглядывая поверх свежего выпуска «Еженедельного Сплетника».

— Ты всегда читаешь бульварные журналы или это особенный случай? — спросила она, снимая куртку и присаживаясь за стойку.

— Я предпочитаю быть в курсе, ты же знаешь, — ответил он, кинув журнал на стол.

Марлоу наклонила голову, чтобы прочитать жирный, броский заголовок, украшавший первую страницу: «Наследник Фалкреста замечен на летней регате с загадочной новой кокеткой».

— Кокетка? — Марлоу скинув журнал со стойки. — Неужели люди всерьез читают это?

— Многие, на самом деле, — сказал Свифт, поднимая журнал с пола.

Что ж, может быть, это и к лучшему. Чем больше слухов распространялось об Адриусе и Марлоу, тем убедительнее выглядел бы их мнимый роман.

— Но, тем не менее, не увиливай от вопроса, — упрекнул Свифт. — Это ведь неправда, да? Потому что это было бы…

— Это неправда, — оборвала его Марлоу. — Но… мы надеемся, что люди будут так думать.

— А-а, — протянул Свифт, сразу же понимая намек. — Я думал, ты говорила, что не возьмешься за его дело. Если быть точным, твои слова были: «Я лучше голой пройду через Лаймвотерскую лагуну, чем возьмусь работать на Адриуса Фалкреста».

Марлоу кашлянула, копаясь в стопке карт заклинаний.

— Ну, если бы кто-то предложил мне тысячу жемчужин за прогулку через Лаймвотерскую лагуну в таком виде, я бы, возможно, согласилась.

— Тысячу… — Свифт выругался, широко раскрыв глаза, а затем на его лице появилась ухмылка, и он толкнул Марлоу в плечо. — Кстати, у меня глаз на новый проигрыватель…

Она легонько ударила его по руке.

— Для начала мне придется снять проклятие, ты же понимаешь.

— Ты справишься, — уверенно сказал Свифт. — Но, между тем, ты точно сможешь убедить всех, что вы с Адриусом действительно вместе?

— Думаю, мне особо и убеждать никого не придется, — ответила Марлоу. — Все просто решат, что Адриус, в своем обычном стиле, решил устроить скандал и взбесить высшее общество Эвергарден, взяв себе в спутницы девушку из Болот. Скандал — это и есть ключ.

— Ну, тебе, возможно, стоит поработать над этим, — заметил Свифт, листая журнал. — Многие из этих журналистов уверены, что ты не проявляешь к нему никакого интереса, а бессердечно используешь его, чтобы вернуться в общество Эвергарден.

Марлоу закатила глаза.

— Конечно, так они и считают.

— Вот, здесь написано, что ты была «изгоем, вернувшимся, чтобы отомстить тем, кто отверг тебя год назад». Впрочем, они, пожалуй, правы.

Мало выхватила у него журнал и свернула его трубочкой.

— Никакого «Еженедельного Сплетника» для тебя больше.

— Эй! — возмутился Свифт. — А как же я буду узнавать последние новости о том, какое платье наследница надела на очередной бал?

— Да, я уверена, что можно найти уйму важной и полезной информации на страницах этого… — Она внезапно замолчала, моргая, глядя на свернутый журнал. — Постой. У тебя есть старые выпуски? Или другие журналы?

— Конечно, — ответил Свифт. — Они, э-э, хорошо подходят для убийства комаров.

— Принеси все, что у тебя есть за последние три недели, ко мне после работы?

Глаза Свифта сузились.

— Зачем?

Мало легонько ткнула его по носу свернутым журналом.

— Потому что я тебя попросила.

— Свифт, — окликнул Хайрум из дверного проема, держа в руках коробку с картами заклинаний, — мне нужно, чтобы ты отнес заклинательные ингредиенты Орселле сегодня.

Марлуо резко повернула голову, чуть не потянув шею.

— Я могу пойти.

— Ты на учете.

— Я закончила учет прошлой ночью, — вмешался Свифт. — Марлоу может пойти.

— Пойдешь ты, — сухо ответил Хайрум и скрылся в задней комнате.

Свифт пожал плечами и, вздохнув, начал выбираться из-за стойки.

Марлоу ждала у двери, пока он появился с сумкой на плече и поднятой бровью, направленной на нее.

— Что? — спросила Марлоу. — Он сказал, что ты должен пойти, но не сказал, что я не могу пойти с тобой.

— Ты уж больно рвешься к Орселле, — сказал Свифт, протискиваясь мимо нее. — Учитывая, что она не особо тебя жалует.

— О чем ты говоришь? — переспросила Марлоу, толкая дверь и готовясь к влажному жаркому удару полуденной жары. — Она ко мне нормально относится. Помогла мне с делом Лунной Воровки, помнишь? Она просто ворчливая, как Хайрум. Ты не понимаешь, потому что она без ума от тебя по какой-то неведомой причине.

Он усмехнулся.

— Потому что я естественно обаятелен и неотразим.

Марлоу ущипнула его за щеку.

— Именно на это я и рассчитываю.

***

Марлоу едва успела увернуться, когда мимо пронесся ярко-оранжевый гекс.

— Ого!

Он ударился о дверь, которая содрогнулась и начала дымиться и покрываться волдырями.

— Орселла, это же я!

— Я знаю, что это ты, идиотка, — ответила крошечная старушка за прилавком, положив ружье у себя на бедре. — Ты думаешь, я стреляю гексами по каждому, кто входит?

— Тогда почему мне такое особое внимание?

— Потому что ты заноза в моей заднице, Бриггс, — ответила Орселла, прислонив ружье к прилавку. Ее глаза широко распахнулись, и она вся просияла, когда в магазин зашел Свифт, бросив сумку с ингредиентами на прилавок.

— Свифт! Я тебя и не заметила.

— Добрый день, Орселла, — сказал Свифт. — Специальная доставка для самой блистательной подпольной брокерши на Хекс-роу.

— О, ну ты и обольститель, — Орселла захлопала ресницами, ее темные глаза заблестели. — Давай посмотрим, что у нас тут.

Марлоу одарила Свифта насмешливым взглядом, пока он и Орселла начали разбирать ингредиенты.

Снаружи магазин Орселлы выглядел как обычная лавка, но причал, на котором он находился, известен как Хекс-роу не просто так — почти все заведения вдоль него, от чайного домика «Щелкающая Черепаха» до магазина рыболовных снастей «Удачливый», были прикрытиями для подпольных рынков.

На самом деле бизнес Орселлы заключался в посредничестве — она торговала проклятиями и продавала ингредиенты заклинаний тем чародеям, которым требовалось что-то, не оставляющее следов. Большая часть запасов ингредиентов из Боуэри уходила в магические библиотеки Пяти Семейств, но часть из них они передавали Орселле, продавая по более высокой цене.

Когда-то это могло беспокоить Марлоу, что «Бауэри» помогает поставлять ингредиенты чародеям, которые создавали проклятия, те самые которые она же нанималась разрушать. Но с тех пор она давно преодолела все моральные сомнения. В Болотах едва ли найдётся человек, чьи руки были бы совершенно чисты от торговли проклятиями, и в любом случае, Марлоу не могла бы заниматься своей работой без некоторых связей изнутри. А что касается связей, то лучше, чем Орселла, найти было трудно.

— Слушай, — Марлоу приблизилась к прилавку, — когда закончишь с этим, мне понадобится немного информации.

Орселла фыркнула. — У меня больше нет тебе долгов, Бриггс. Я тебе об этом уже говорила, помнишь? Мы в расчёте. Вернее, даже не в расчёте, потому что за наводку на Флинта я оказалась по уши в крокодильем дерьме. Точнее сказать, в змеином дерьме.

— Они приходили сюда? — встревоженно спросил Свифт.

— Кто-то устроил сцену в «Слепом тигре», — ответила Орселла, косо взглянув на Марлоу.

Свифт посмотрел на неё укоризненно.

— Они поняли, что это я дала тебе наводку на Флинта, — продолжала Орселла. — Могу сказать, они были не слишком довольны.

— Ты в порядке? — спросил Свифт, беспокойство в его голосе становилось всё заметнее. — Что они сделали?

Орселла похлопала по ружью, стоявшему у прилавка. — Я познакомила их с Жозефиной, и она быстро их успокоила.

Торговля проклятиями была опасной работой, и Жозефина, как ласково называла ружьё Орселла, играла важную роль в её бизнесе. Марлоу до сих пор не знала, где именно Орселла раздобыла ружьё, стреляющее зачарованными пулями, но она знала достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов.

Мысленно Марлоу представила себе, как прихвостни Бэйна пришли в магазин и наткнулись на разъярённую Орселлу, которая швыряла в них проклятия и стреляла из ружья. Наверное, они быстро ретировались, решив, что связываться с крошечной, но пугающей старушкой с ружьём — не лучшая идея. Вернулись к своему боссу и сказали, что напугали её до смерти.

— Но это вопрос принципа, — продолжала Орселла. — У меня нет времени на этот бардак, Бриггс. Мне нужно заниматься своим делом.

— Эй, ты сама отправила меня в «Слепого тигра», — возразила Марлоу.

— И я уверена, что просила тебя не устраивать там никаких сцен.

— Это всё равно что сказать комару не кусать, — пробурчал Свифт.

Марлоу бросила на него раздражённый взгляд. — Я не устраивала. Технически.

Орселла громко рассмеялась. Для такой маленькой женщины она смеялась удивительно громко.

— Ты забавная девушка, знаешь?

Это не было комплиментом.

— Значит, это отказ? Ты мне не поможешь? — спросила Марлоу. — Да ладно, Орселла, ты ведь знаешь этот город лучше всех.

Орселла пристально и холодно посмотрела на неё — взгляд, который мог бы испугать даже самых закоренелых преступников в Болотах.

— Хочешь от меня что-то — плати, как все, — сказала она, кивнув на банки с ингредиентами на прилавке. — Скажи, что тебе нужно, и мы договоримся.

— Ладно, — Марлоу отступила от прилавка. — Мне нужно узнать всё, что ты знаешь о «Чёрной Орхидее».

Орселлу трудно было застать врасплох, но Марлоу заметила редкую искру удивления на её сморщенном лице, прежде чем оно вновь приняло привычное хмурое выражение.

— Где ты слышала это название?

Свифт бросил беспокойный взгляд на Марлоу, явно уловив напряжённость Орселлы.

— Это не важно, — ответила Марлоу. — Очевидно, что ты о них слышала.

— Конечно, — равнодушно отозвалась Орселла.

— И сколько это будет стоить? Немного удачи? Предупреждаю, у меня её не так много.

— Память, — парировала Орселла. — Ничего особенного, о чём ты будешь скучать.

— Нет, — решительно ответила Марлоу. Она никогда не жертвовала воспоминаниями как ингредиентами для заклинаний, даже самыми незначительными. Логически она понимала, что Орселла права — есть множество воспоминаний, о которых она даже не вспомнит, если они исчезнут. Люди забывают вещи постоянно сами по себе. Но Марлоу полагалась на свою память в своей работе, и мысль о том, что её могут лишить части её прошлого, была слишком пугающей. Она бы скорее отдала день своей жизни.

— Несколько слёз?

Свифт громко рассмеялся. — Я бы заплатил, чтобы увидеть, как ты пытаешься заставить её плакать, Орселла.

Марлоу ткнула локтем ему в бок. — Несколько унций крови устроит, да, Орселла?

Кровь была обычным ингредиентом для заклинаний, и отдать её было несложно, не нанося серьёзного вреда. Это также означало, что кровь не считалась особенно ценной, хотя это зависело от того, кто её сдавал. Но Марлоу не просила Орселлу о большой услуге — ей просто нужна была информация.

Но на Болотах часто имело значение не то, насколько ценным был ингредиент, а насколько отчаянно его хотел получить человек, который предлагал сделку. Орселла была известна как честный посредник, меньше остальных склонная пользоваться чужой слабостью. Но это не означало, что она была мягкой.

— Сделай это выгодным для меня, Бриггс, — ответила Орселла. — Пинта крови, не меньше.

— По рукам, — немедленно согласилась Марлоу, снимая куртку и протягивая обнажённую руку Орселле, которая уже доставала свои инструменты для сбора крови.

— Итак, — начала Марлоу, поморщившись, когда Орселла вонзила ланцет под её локоть. — «Чёрная Орхидея». Кто они такие?

Орселла, не поднимая глаз, поставила пустую банку, чтобы собрать кровь, которая теперь тонкой тёплой струйкой текла из руки Марлоу. — Независимая группа магов. Говорят, их работа — высшего качества. Зачарования, проклятия. Очень новаторские вещи.

— Ты торгуешь с ними?

— Нет, — ответила Орселла. — Никто не торгует.

— То есть они всё делают сами? — с сомнением спросила Марлоу.

Работа без лицензии заклинателя была одной из самых опасных профессий в Каразе. Чтобы стать заклинателем, необходимо было пройти обучение в одной из пяти академий заклинателей, управляемых Семьями. Это был суровый процесс, но честная сделка: если удавалось поступить в академию и окончить её, не вылетев по пути, можно было хорошо зарабатывать на создании магических карт.

Но в обмен на это Семьи требовали соблюдения строгого кодекса секретности, касающегося магического искусства. Это объяснялось не только соперничеством между Семьями, каждая из которых охраняла свои литературные собрания заклинаний, но и тем, что так они сохраняли монополию на магическую торговлю.

Поэтому любой заклинатель, который решал нарушить правила, мог стать мишенью для самых могущественных сил Каразы, и именно в таких ситуациях появлялись шевалье, как мать Марлоу.

Практически никто из заклинателей не продавал свои услуги напрямую на чёрном рынке — для этого существовали посредники вроде Орселлы или банды Медноголовых, которые могли обеспечить хоть какую-то защиту и тайну от Семей.

Орселла пожала плечами: — Они на самом деле не продают.

Марлоу бросила озадаченный взгляд на Свифта.

— Говорят, что это фанатики, — продолжила Орселла. — Они хотят распространить знания о магии, открыть все библиотеки для всех. Пошатнуть монополию Семей на магию.

— Удачи им, — небрежно заметил Свифт.

— Звучит как верный способ умереть, — добавила Марлоу. Она ни на секунду не сомневалась, что Семьи сделают всё возможное, чтобы остановить таких, как Чёрная Орхидея.

— Говорят, их заклинания впечатляют, — добавила Орселла с лёгким взмахом руки.

Марлоу не стала говорить, что несколько ярких заклинаний вряд ли могли сравниться с мощью и влиянием Семей. Орселла знала это не хуже неё.

Однако это заставило её задуматься о том, какое заклинание её мать сожгла с символом Чёрной Орхидеи. И как именно она раздобыла ту магическую карту.

— Это всё? — спросила Орселла, начав перевязывать руку Марлоу и запечатывать банку с её кровью.

— Ещё один вопрос, — сказала Марлоу, усилив давление на повязку, наложенную Орселлой.

— Поторопись, — раздражённо ответила Орселла. — У меня есть доставки.

— Ты знаешь имя Арман Монтань? — спросила Марлоу.

Орселла сузила глаза. — К чему этот вопрос?

— Работа, — невозмутимо ответила Марлоу. Формально это было правдой.

Орселла бросила взгляд на Свифта и прочистила горло. — Он заклинатель. Работает в библиотеке Фолкрест. Это всё, что я знаю.

Что-то в том, как Орселла избегала смотреть Марлоу в глаза, говорило о том, что это не вся правда. Орселла что-то скрывала, но Марлоу достаточно хорошо её знала, чтобы не настаивать. Она дала ей достаточно информации, чтобы найти Монтаня, и остальное Марлоу выяснит сама.

— А теперь убирайтесь, пока вы мне всех клиентов не распугали, — сказала Орселла, обернувшись к Свифту с более мягким тоном. — Свифт, тебе бы заглянуть как-нибудь. Двигатель моего велосипеда нуждается в починке. Я приготовлю пряный сок из хурмы.

— Обязательно, — кивнул Свифт.

Марлоу закатила глаза.

— Не представляю, что такой хороший парень, как ты, делает рядом с ней, — презрительно заметила Орселла.

— Мне самому интересно, — с усмешкой согласился Свифт, бросив на Марлоу приторно-сладкий взгляд.

Марлоу лишь покачала головой и, уже выходя из лавки Орселлы, погрузилась в размышления. Если Орселла права — а она всегда права — это означало, что заклинатель встречался с Кассандрой на «Контессе» в ночь её исчезновения. В ту же ночь, когда Марлоу видела, как она сожгла карту с символом Чёрной Орхидеи.

— Ты собираешься рассказать мне, что это всё значило? — спросил Свифт, догоняя её. — Чёрная Орхидея? Заклинатель из Фолкреста?

— Я же сказала, это связано с делом.

Неужели Монтань был членом Чёрной Орхидеи? Возможно, Кассандра пыталась найти их по поручению семьи Вейл? Или ей удалось убедить Монтаня выдать других членов группы? Мысли Марлоу вихрем крутились в голове, едва она могла за ними поспевать.

— Дело Адриуса? — переспросил Свифт. — Ты о других делах не упоминала.

Марлоу не ответила, её внимание было приковано к неприятному ощущению, что за ними наблюдают. В отражении воды вдоль пирса она заметила высокого темноволосого мужчину в сером плаще. Он шёл примерно в тридцати шагах позади, его походка была медленной, а осанка расслабленной.

Она ускорила шаг по улице Гексы, пока не добралась до развилки со Змеёй — длинной, кривой набережной, соединяющей разные кварталы Болот.

Марлоу свернула направо, вместо того чтобы пойти налево.

— Э-э, Марлоу? — неуверенно сказал Свифт. — Это не дорога обратно в Бауэри.

— Пойдём этим путём, — настаивала она, схватив его за запястье и потащив к лотку, пришвартованному к Змее, где продавали газеты.

— Что происходит? — тихо спросил Свифт, притворяясь, что рассматривает заголовки.

— Мужчина слева, — прошептала Марлоу. — В сером плаще. Мы видели его на пути к Орселле?

Свифт слегка повернул голову, чтобы мельком взглянуть на мужчину. — Не знаю. Может быть. Думаешь, он за нами следит?

— Почти уверена, — прошипела Марлоу. Она оттащила Свифта от лотка, и они слились с потоком пешеходов вдоль Змеи.

— Марлоу, — мрачно произнёс Свифт, — это Медноголовый?

— Не знаю, — ответила Марлоу. Если это действительно был Медноголовый, то сложно представить, что он мог бы сделать с ней и Свифтом, если бы загнал их в угол. И ведь Свифт именно об этом её предупреждал.

— Что ж, не будем выяснять, — мрачно сказал он.

Марлоу привыкла выслеживать людей, а не быть выслеженной, но она знала, как оторваться, и их лучшим шансом был Рынок Болот.

Замкнутый волнорезами и окружённый изогнутым Серпом, Рынок Болот представлял собой вырытое озеро, пересечённое сотнями тонких причалов. Если Серп был позвоночником Болот, то Рынок Болот был его сердцем. Каждое утро на рассвете сотни плоскодонок, длинных гондол и узких челнов швартовались к причалам, продавая всё — от одежды ручной работы до ведёрок с извивающимися раками и магических предметов сомнительного происхождения. К полудню рынок был настолько заполнен лодками, что воды озера почти не было видно под потоком корпусов.

С его толпами, лабиринтными проходами и отсутствием хороших обзорных точек, это было идеальное место, чтобы затеряться.

Марлоу потянула Свифта по одному из причалов, ведущих от набережной, петляя между лодками-продавцами и возвращаясь назад. Остановившись у лодки с фруктами из сада, расположенного выше по течению, она мельком оглянулась. Мужчина в сером плаще был примерно в двадцати шагах, неторопливо шагая по причалу позади них.

— Ты всё ещё его видишь? — спросил Свифт.

Марлоу кивнула, сердце билось сильнее. Если раньше были сомнения в том, что за ними следят, то теперь они исчезли. Это был явно не любитель.

— Пошли, — она потянула Свифта к плоскодонке, где продавали суп из черепахи из огромного котла, с рядами табуретов и баром для посетителей. Они запрыгнули на лодку, обогнули мужчину с половником в руках, взобрались на табуреты и спрыгнули на палубу гондолы рядом.

Плоскодонка опасно закачалась, кипящий суп плеснул о борт котла, едва не выплеснувшись наружу, прежде чем снова успокоился в горшке.

— Простите! — крикнула Марлоу продавцу супа, едва замедлившись перед тем, как броситься дальше по гондоле, вскарабкиваясь на низкую деревянную кабину.

— Что вы, чёрт возьми, делаете? — завопил гондольер, подбегая к ним, когда Марлоу помогла Свифту забраться рядом. — Убирайтесь с моей лодки!

— Обязательно, — ответила Марлоу, — мы не задержимся.

Высота кабины позволила ей дотянуться до верёвочной лестницы, свисавшей с гораздо большего баркаса.

— Он всё ещё за нами? — спросила она, протягивая руку, чтобы помочь Свифту.

— Не вижу его.

Они выбрались на палубу баркаса, и Марлоу снова выглянула за борт. Каким-то образом, почти невероятным образом, мужчина в сером плаще всё ещё двигался к ним по другому причалу.

— Чёрт, — пробормотала она, кивая в сторону кормы баркаса. — Сюда.

Они прыгали, карабкались и переползали с одной торговой лодки на другую, продвигаясь по извилистому пути через Рынок Болот, оставляя за собой разгневанных продавцов. Но их хаотичный маршрут, казалось, не останавливал преследователя. Он появлялся на каждом повороте.

Марлоу начала уставать.

— Это не работает.

— Ты же всё ещё защищена от отслеживающих заклинаний, верно? — спросил Свифт, озвучив её страх, что этот человек мог использовать магию, чтобы удерживать их в поле зрения.

— Конечно, — ответила она. Это было первым, что она сделала после того, как сняла проклятие со Свифта. Иначе Медноголовые уже давно бы настигли её, как только она вышла с территории Жнецов.

Она оглядела море лодок перед ними.

— Хорошо, новый план, — она сняла куртку, накинула её на плечо Свифта и присела, чтобы расшнуровать ботинки.

— Что ты делаешь? — удивлённо спросил он.

— Похоже, что путь через рынок не помогает, — сказала она, стаскивая ботинок и бросая его Свифту, — так что я пойду под ним.

Свифт поймал ботинок и посмотрел на неё с недоверием.

— Есть идея получше?

— Только не утони, — вздохнул он.

Марлоу вынула карту заклинаний, блеснув ею перед Свифтом.

— Для этого она и нужна.

Это было заклинание Бесконечного Дыхания, которое она приобрела несколько недель назад после неприятного случая в Лаймвотерском Лагуне. Она быстро произнесла заклинание, и голубовато-серебристые глифы заструились в её лёгкие.

— Встретимся на другой стороне.

С этими словами она нырнула в солёное озеро, оттолкнувшись ногами, чтобы погрузиться под массу лодок. Озеро было неглубоким, и она вскоре достигла скользкого дна, ползком продвигаясь к другой стороне рынка.

Она вынырнула на западной стороне Рынка Болот, между двумя гондолами, торгующими фруктами. Переплыв к причалу, она забралась на деревянный настил. Вся промокшая, покрытая грязью и пахнущая болотом, но, поднявшись на ноги, она была почти уверена, что наконец избавилась от преследователя.

С облегчением вздохнув, она отжала волосы и перешла через волнорез, игнорируя странные взгляды прохожих. Бауэри был всего в нескольких каналах отсюда — самый короткий путь пролегал через узкий грязный переулок, вьющийся позади двух рядов лачуг, выходящих на воду. Воняло рыбой и чем-то кислым, и она не особо хотела знать, что это.

Волосы на её затылке встали дыбом. Она резко обернулась — мужчина в сером плаще стоял у входа в переулок, окутанный испарениями, поднимавшимися с грязевых отмелей.

Марлоу больше не было дела до притворства. Кто бы это ни был, он был слишком опасен, чтобы оставаться рядом с ней. Она бросилась бежать, её босые ноги шлёпали по грязи. Она свернула за угол, протиснулась между двумя лачугами и остановилась, тяжело дыша. Что-то внутри подсказывало ей остановиться. Что-то говорило, что она хочет получить ответы, и единственный способ их получить — это столкнуться с преследователем.

Она достала карту заклинаний из мокрого кармана и, глубоко вздохнув, бросилась в переулок.

Вспышка движения справа. Марлоу резко развернулась, карта заклинаний наготове, и заметила мелькнувший серый плащ.

— Мельма!

Медные глифы закружились вокруг ног мужчины, прилипая к грязи, прежде чем он успел скрыться в тени.

Марлоу подошла к нему. Он не был похож на Медноголового — никакой змеи на шее, и его проницательные голубые глаза не были наполнены той жестокой злобой, что обычно присутствовала в глазах Медноголовых.

И тогда она поняла, что уже видела этого человека раньше. Он был на борту «Контессы», одним из десятков людей, которые тогда глазели на неё и Адриуса. От этого осознания по её спине пробежала дрожь предчувствия. Это значило, что этот человек мог не только находиться рядом с ней на Болатах, но и в Эвергардене.

Ещё одна причина получить ответы.

— Почему ты следишь за мной? — потребовала Марлоу.

Он посмотрел на неё безразлично, затем опустил взгляд на свои ноги. В руках он держал заклинательную карту, из которой вырвались серебристо-голубые глифы, окружившие его ступни. Грязь рассыпалась, разрушив заклятие Марлоу.

Он сделал длинный шаг к ней.

Даже если бы она захотела, двигаться было невозможно. Развеять проклятие с такой лёгкостью — Марлоу никогда не видела такой магии. Новый вид страха пробрал её до костей.

Она вновь посмотрела ему в лицо.

— Ты — Чёрная Орхидея?

— Советую, Марлоу, — произнёс он, — перестать задавать вопросы, на которые ты не хочешь знать ответ.

— О чём ты говоришь?

Он приблизился, загнав её в угол между стеной хижины и узким проходом.

— Мы знаем, что ты пыталась что-то узнать о нас. Если ты действительно понимаешь, что для тебя лучше, перестань совать нос туда, куда не следует, — его фигура нависла над ней, как грозовая туча.

Марлоу глубоко вздохнула. Это был человек из Чёрной Орхидеи. Сначала предупреждение Хайрума, теперь это.

Мужчина сунул руку в свой плащ, вытаскивая сверкающую чёрную заклинательную карту. Марлоу зажмурилась, приготовившись к тому, что он собирался сделать.

— Брукайр!

Поток ярко-зелёных глифов вырвался из-за спины мужчины. Он лишь взмахнул плащом, и глифы будто бы поглотились тканью, заклятие растворилось в воздухе, лишённое силы.

За его спиной Марлоу увидела Свифта, стоявшего в конце переулка с картой заклинаний в руках. Его глаза были полны шока от того, с какой лёгкостью незнакомец нейтрализовал заклятие.

— Помни, что я сказал, Марлоу, — произнёс мужчина и исчез, словно растворившись в тенях.

Марлоу стояла, прижавшись к стене, её руки дрожали. Свифт, тяжело дыша, подбежал к ней.

— Ты в порядке? — он спросил взволнованно. — Кто, чёрт возьми, был этот парень? Насколько я знаю, у Медноголовых нет такой магии.

Марлоу покачала головой.

— Это не Медноголовый. Это Чёрная Орхидея. Они следят за мной.

— Что?

— Это ничего не значит, — сказала Марлоу. — Можно мне мои ботинки?

— Это не было «ничего», — настаивал Свифт. — В какую историю ты себя втянула?

Марлоу молчала долгое время. Затем тихо произнесла:

— Это связано с моей матерью.

Свифт тяжело вздохнул.

— Марлоу…

— Я знаю, что ты собираешься сказать, — она знала. Именно поэтому она избегала разговора. — Но это новая зацепка. Настоящая. Эти люди из Чёрной Орхидеи, о которых говорила Орселла… Я почти уверена, что они как-то связаны с исчезновением моей матери. Я думаю, они знают, что с ней случилось.

— Эти люди явно опасны, — сказал Свифт. — Очень опасны.

Марлоу начала осознавать то же самое.

— Если они следят за тобой, Марлоу, то это потому, что не хотят, чтобы ты продолжала копать в этом направлении.

— Они могут угрожать мне сколько угодно, — сказала Марлоу, — но они не остановят меня в поисках правды о том, что случилось с моей матерью.

Если Чёрная Орхидея считала, что может её запугать, значит, они ничего не знали о ней. Если они причинили вред Кассандре, Марлоу это выяснит. И заставит их заплатить.

— Знаешь, Марлоу, мне кажется, ты всё же разгадаешь это, — тихо сказал Свифт. — И им это совсем не понравится.

Марлоу молчала долгое время, натягивая ботинки и поправляя куртку. Наконец, она посмотрела на лицо Свифта. Его тёмные глаза выражали беспокойство, но под ним она разглядела тот же страх, что чувствовала в глубине своей души.

— Я не могу сдаться, Свифт, — сказала она наконец. — Моя мать всегда говорила: «Когда мир кусает тебя, кусай в ответ».

— Да, — пробормотал Свифт, отворачиваясь, — только не подавись.

Глава 8

— Ты уверена, что больше не увидишься с этим парнем? — спросила Марлоу, откусив кусочек плотного, восхитительно кислого абрикосового пирога. Она мельком взглянула на Свифта, который сидел рядом с ней на полу её квартиры, оба погружённые в старые выпуски Еженедельного Сплетника и Спектатора Старлинг. — Я бы оставила его ради одних только сладостей.

Свифт выбрал очередное слегка засохшее пирожное, которое ему преподнёс излишне настойчивый рассказчик, с которым он познакомился на прошлой неделе в чайной Очарованная Рощя.

— Определённо нет. Он хорошо целовался, но для рассказчика он просто невыносимо скучен. К тому же, у тебя теперь есть новый, до неприличия богатый парень, который может купить тебе все пирожные, какие только пожелаешь. Наверняка с золотым украшением сверху.

Он отмахнулся от Тода, который подошл, чтобы с любопытством обнюхать пирожные.

— Нашел что-нибудь? — спросила Марлоу, взглянув на него.

— Хотела бы ты узнать о двенадцати разновидностях бутербродов с чаем, поданных на обеде у мэра? — поинтересовался Свифт.

— Нет.

— Тогда, ничего.

Марлоу тяжело вздохнула и упала на спину, сложив руки за головой.

— Пустая трата времени.

— Честно говоря, я впечатлён тем, что Адриус продержался целых три недели, не попадая в колонки сплетен, — он перевернул страницу. — Постой, кажется, это что-то стоящее.

Марлоу приподняла голову.

— Ещё одна колонка о помолвке Дариана и Амары. — Он протянул ей журнал. — Посмотри последний абзац.

Марлоу прочитала вслух:

— «Но, похоже, улыбки не всюду царили на этом вечере. По словам одного источника, Джемма Старлинг была замечена, выходящей из одной из задних комнат в слезах. С кем она ссорилась, спросите вы? Не с кем иным, как с братом невесты, Адриусом Фолкрестом. Не связано ли это с их коротким, но бурным романом, который неожиданно закончился прошлой осенью?» А потом приводится временная шкала их отношений. Очень удобно.

— Ну и? — спросил Свифт. — Они ведь поссорились в ту же ночь, когда Адриус говорит, что его прокляли — это ведь подозрительно, правда? Ты думаешь, это могла быть она?

Марлоу вырвала страницу из журнала и аккуратно сложила её в квадрат.

— Возможно, это ничего не значит. Может, он просто обидел её платье. Но время совпадает, так что стоит разобраться.

Адриус сказал, что не помнит той ночи, но это могло освежить его память. Возможно, Джемма всё ещё питала чувства к Адриусу, а, может быть, он дал ей понять, что эти чувства не взаимны. И, возможно, Джемма наложила на него проклятие в отместку за отказ. Это звучало неправдоподобно, но Марлоу видела самые тёмные стороны человеческой натуры и знала, что подобное более чем возможно. Новая знать уже была предрасположена к истерике, когда что-то шло не по их плану.

Свифт усмехнулся:

— Никогда бы не подумал, что заставлю тебя провести день, читая сплетни.

Марлоу улыбнулась:

— Хочешь, потом заплетём друг другу косы?

Он толкнул её ногой, и Марлоу в ответ швырнула в него журнал. Завязалась короткая потасовка, в результате которой Тод бросился под стол в поисках спасения, а Марлоу, прижав Свифта к полу, стряхнула ему на лицо крошки из пустой коробки от пирожных, пока тот пытался её сбросить.

— Я что-то пропустил? — раздался знакомый голос из дверного проёма.

Свифт сел так резко, что едва не стукнулся лбом о лицо Марлоу. Она свалилась с него, растянувшись на полу. Её взгляд медленно поднялся и остановился на Адриусе, который небрежно стоял в дверях в оранжевом пиджаке поверх бледно-золотого жилета.

Из-под стола появился Тод и бодро направилась к Адриусу, радостно мурлыча и потираясь головой о его ноги, его зрачки вновь засветились.

— Чем обязана столь неотвратимой чести вашего визита? — спросила Марлоу, поднимаясь с пола и отряхивая с себя крошки. — Мы ведь не должны были встретиться до помолвки Амары. То есть через два дня. Я работаю над делом.

— Да, ты явно очень занята, — сухо заметил Адриус. Его взгляд остановился на Свифте. — Мы не знакомы. Я — Адриус.

Свифт, всё ещё сидя на полу, приветливо поднял руку:

— Свифт.

— Свифт помогает мне с расследованием, — пояснила Марлоу.

Челюсть Адриуса напряглась:

— Ты рассказала ему о проклятии?

— Я ничего не знаю, — сказал Свифт. — Ну, кроме того, что ты её нанял.

Марлоу думала рассказать Свифту всё о проклятии Адриуса. Если был кто-то, кто мог понять, каково это — находиться под властью Принудительного проклятия, так это Свифт. Медноголовые, конечно, не использовали настоящее Принудительное заклятие. Их проклятие было более грубым и значительно более жестоким: за каждый отказ Свифта выполнить приказ его рука постепенно гнила. Но их цель была той же, что и у того, кто проклял Адриуса: подчинить его своей воле и сделать беспомощным.

Но Адриус ясно дал понять, что хочет сохранить природу своего проклятия между ними двоими, и Марлоу не могла позволить себе потерять его доверие.

Его взгляд помрачнел:

— Минноу, я ведь сказал, никто не должен знать…

— Если ты доверяешь мне, ты должен доверять и Свифту, — сказала Марлоу, тоном, не терпящим возражений. — Так здесь всё и работает. Я не рассказала ему ничего важного и не сделаю этого без твоего согласия. Но снятие проклятий требует расследования, а Свифт лучший в этом деле.

Адриус выглядел сомневающимся.

— А теперь серьёзно, зачем ты здесь? — спросила Марлоу.

— Я пришёл пригласить тебя на свидание, — объявил Адриус.

Марлоу чуть не отшатнулась к столу:

— Что — сейчас? Зачем?

Адриус махнул рукой в сторону разложенных на полу журналов со сплетнями:

— Ты же прочитала колонки. Если уж мы это делаем, то нужно сделать всё правильно. Считай это репетицией перед тем, как предстать перед всем Эвергарденом.

— Это исследование, — сказала Марлоу, пнув журналы под стол. — И у меня нет времени…

— Она с радостью пойдёт, — громко вставил Свифт.

Марлоу пнула его.

— Замечательно, — сказал Адриус и направился к её шкафу, распахнув скрипучие дверцы.

Марлоу бросила на Свифта взгляд, а тот лишь поднял брови так, как делал это всегда, когда кто-то привлекательный попадал в его поле зрения. Марлоу сузила глаза. Сначала Тод, теперь Свифт. Влияние Адриуса на обычных людей — или котов — было невыносимо раздражающим.

— Одно условие, — окликнула она Адриуса, пока тот копался в её гардеробе.

— Это выглядит относительно приемлемо, — он вышел, держа на вешалке платье приглушённого бирюзового цвета. — Хотя тебе действительно нужно пойти по магазинам. Вижу, ты врала, что у тебя одно платье — у тебя их два. Знаешь, что, я закажу несколько платьев в любимом ателье Амары и одно пришлю для помолвки. На этот раз не закладывай его.

Она выхватила платье у Адриуса:

— Ты слышал меня? Если ты действительно хочешь принудить меня провести с тобой этот вечер, я потребую кое-что взамен.

— Ты, наверное, не понимаешь саму суть свиданий, но они обычно не начинаются с требований, — усмехнулся он.

— Я хочу, чтобы ты отвёл меня в библиотеку Фолкреста, — сказала Марлоу. — Завтра.

Лоб Адриуса слегка нахмурился от недоумения:

— Зачем?

— Расследование, — ответила она, обойдя перегородку, которая отделяла её кровать от остальной части квартиры. Она сняла рубашку и вылезла из шорт, прежде чем натянуть платье через голову.

— Знаешь, они не устраивают экскурсии, — сказал он.

— Ты сын владельца этого места, уверена, что что-нибудь придумаешь, — она продолжила бороться с платьем.

— Ладно, — его голос выражал едва скрытое раздражение.

— Итак, — прозвучал голос Свифта с другой стороны перегородки, — как там в Эвергардене?

Часть Марлоу ожидала, что Адриус проигнорирует вопрос, как и Свифта в целом. В обычных обстоятельствах он почти наверняка считал бы таких, как Свифт, недостойными внимания.

— Запах там куда лучше, чем здесь, — ответил он. — Что это такое?

— А, болотный дух, — многозначительно кивнул Свифт. — Привыкнешь.

— Очень надеюсь, что нет.

Медленно надев простые, но элегантные перламутровые туфли, Марлоу вышла из-за перегородки.

— Давайте покончим с этим, — сказала она.

Адриус прислонился к её столу, быстро осмотрев её взглядом. Платье, которое он выбрал, имело расшитый бисером кремовый лиф и короткую, но пышную юбку бирюзового цвета с длинным шлейфом, ниспадающим на пол, словно река из атласа. Это была, безусловно, самая дорогая вещь в гардеробе Марлоу — напоминание о её времени в Эвергардене, с которым она так и не смогла расстаться.

Свифт тихо присвистнул:

— Ты выглядишь на удивление хорошо, Бриггс.

Марлоу сделала ему саркастический реверанс.

— Вот, — не успела она опомниться, как Адриус шагнул к ней. Он убрал её волосы с плеча и закрепил их какой-то заколкой. Она почувствовала, как его пальцы пробежались по волнам её волос, и, когда подняла глаза, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от её. Она видела длинные ресницы и мелкие кудри над его ухом.

Воздух внезапно стал густым, словно вот-вот должен был разразиться летний ливень.

— Вот, — произнёс он и отошёл в сторону. Несмотря на влажную жару, Марлоу пробрал холодок.

— Ну что, пойдём? — предложил он, протягивая руку. Марлоу на мгновение замешкалась, прежде чем взять её. Когда они направились к двери, она поймала взгляд Свифта, в котором читалось слишком много радости.

— Повеселитесь, вы двое, — сказал он дразнящим тоном, когда Адриус выводил её за дверь. — Но не перестарайтесь!

— Не забудь покормить Тода! — крикнула она через плечо, когда за ними хлопнула дверь.

Тягучий вечерний зной окутал Марлоу, когда она следовала за Адриусом к пристани, приподнимая шлейф, чтобы не запачкать его в грязи. Она не могла не оглядываться каждые несколько шагов, всё ещё потрясённая тем, что за ней следила Чёрная Орхидея. Возможно, они до сих пор наблюдают.

Болота представляли собой сотни и сотни анклавов земли, часть из которых была естественной, а часть создана человеком, соединённых извилистым лабиринтом водных путей. Обычно для передвижения по Болотам использовали плоскодонные водные автобусы, но, когда они приблизились к пристани, Марлоу заметила, что Адриус решил путешествовать с размахом.

— Адриус, — медленно произнесла Марлоу. — Что это за чёртово чудовище?

— Это, — с гордостью сказал Адриус, — новейший персональный дирижабль Фолкрест.

Судно лежало на воде, как лодка, но к нему был прикреплён огромный бело-золотой воздушный шар, по размеру превосходивший здания вокруг.

Марлоу никогда раньше не бывала на дирижабле. К счастью.

— Минноу, — его взгляд был направлен прямо на её лицо. — Ты не боишься высоты?

— Нет, — солгала Марлоу.

— Это абсолютно безопасно, — беспечно сказал он, ведя её по шаткому причалу.

Само судно было больше её квартиры. Посреди палубы стоял элегантный стол с блестящими столовыми приборами и белой скатертью, усыпанной яркими лепестками цветов. Биолюминесцентные фонари освещали палубу таинственным фиолетовым светом. Внутри была маленькая каюта со стеклянными стенами, через которые Марлоу видела уютный диван и полки с бутылками из стекла.

— Пойдём, — тихо сказал Адриус, его рука мягко коснулась её спины. — Обещаю, я не позволю тебе сорваться вниз.

Она вздрогнула, осознав, что слишком долго смотрела на него.

— Объясни мне, как мы собираемся убедить всех, что встречаемся, если наше свидание проходит в двух тысячах футов над землёй?

— Они нас увидят, — заверил Адриус, уже поднимаясь по ступеням к дирижаблю. — Лучше зайти внутрь для взлёта. Может быть ветрено.

Марлоу едва ступила на палубу, как дирижабль ощутимо качнулся под ней. Она пошатнулась вперёд, инстинктивно вытянув руку, чтобы удержаться, и наткнулась на руку Адриуса, уже протянутую ей.

— Спасибо, — сухо сказала она.

— Не нужно притворяться, что теряешь равновесие, чтобы подержать меня за руку.

Она резко выдернула руку и направилась через дверь в стеклянную каюту, а за ней раздался смех Адриуса. Дирижабль мягко рассекал воду — настолько плавно, что Марлоу даже не заметила, как судно уже взлетело на двадцать футов в воздух.

Внизу несколько человек остановились посреди улицы, чтобы посмотреть на них. Их фигуры становились всё меньше по мере того, как дирижабль поднимался всё выше.

Дезориентированная, Марлоу отвела взгляд и опустилась на диван, крепко сжимая подушку.

— Ты был наедине с Джеммой в ночь вечеринки, — сказала она без предисловий. — Ты помнишь, что тогда произошло?

Адриус, стоя у бара на другой стороне каюты, повернулся к ней и приподнял бровь:

— Снова за своё, допросы, я смотрю. Не хочешь сначала расслабиться? Выпьешь что-нибудь?

Марлоу была далеко от расслабленного состояния, но, когда Адриус протянул ей напиток, словно по волшебству появившийся на баре, она взяла его, хотя и с неохотой.

— Джемму видели, выходящей из комнаты, где вы были вместе, в слезах, — настаивала Марлоу. — Вы поссорились.

— Откуда тебе это известно? — спросил Адриус. — Джемма явно не могла тебе рассказать.

— Это моя работа — знать, — ответила она, сделав глоток напитка, розоватого цвета, который на вкус напоминал игристое вино с лёгкой кислинкой от фруктов. — Итак? Ссора? Есть идеи, о чём она могла быть? Может, из-за того, что ты внезапно бросил её полгода назад?

— Мы не вместе уже давно, и это не было чем-то серьёзным.

— Для тебя это не было серьёзно, — с горечью в голосе проговорила Марлоу. — А что, если для неё это было иначе? Что, если она была настолько расстроена, что могла пойти на что-то радикальное, чтобы вернуть тебя?

— Радикальное, как наложить проклятие, заставляющее меня выполнять все её приказы? — рассмеялся он. — Нет.

— Это не так уж невозможно, — возразила Марлоу. — Поверь, я видела немало жутких проклятий от отвергнутых возлюбленных.

— Джемма бы померла со смеху, услышав, что ты называешь её моей отвергнутой любовницей, — сказал Адриус. — Поверь мне. Я не помню, о чём мы говорили в ту ночь, но могу точно сказать, что это никак не связано с тем, что Джемма была влюблена в меня.

Марлоу прищурилась.

— Ты мне что-то недоговариваешь.

— Ты сказала, что это не сработает, если я тебе не доверюсь, — ответил Адриус. — Ну, то же самое касается и тебя. Ты должна доверять мне, когда я говорю, что всё, что произошло между мной и Джеммой той ночью, не имеет никакого отношения к проклятию.

Марлоу раздражённо выдохнула, но больше не настаивала.

Дирижабль поднялся выше, удаляясь от переполненных водных каналов Болот и сверкающих небоскрёбов Эвергардена, устремляясь к открытому простору Турмалинового залива. У Марлоу закружилась голова, и она крепко зажмурилась.

— Ты уверена, что не боишься высоты? — с усмешкой спросил Адриус.

— Заткнись, — пробормотала она. Когда Адриус тут же замолчал, её охватило чувство вины. — Прости. Не молчи.

— Великодушно с твоей стороны.

Она посмотрела на него.

— Как это вообще работает?

— Что?

— Когда я даю тебе команду, сколько времени она действует? Она со временем исчезает или мне нужно дать противоположный приказ, чтобы её отменить? Каковы ограничения?

Он бросил на неё озадаченный взгляд.

— Откуда мне знать?

— Нам, вероятно, стоит разобраться в этом, — задумчиво произнесла Марлоу. — Чем больше мы узнаем о том, что может и не может делать проклятие, тем лучше сможем защитить тебя. — Она сделала паузу. — Если ты готов.

— Ты имеешь в виду прямо сейчас? Здесь, с тобой? — он смотрел на неё с явным подозрением.

— Если тебе хочется ходить в неведении, не зная, что может случиться, если кто-то неудачно пошутит, то на здоровье.

Мышца на его челюсти дёрнулась, уголки губ опустились. Наклонившись к ней, он медленно произнёс:

— Если мы это сделаем, ты должна поклясться, что никогда не воспользуешься проклятием против меня, если только не для того, чтобы отменить другой приказ.

Он был серьёзен, как никогда.

— Хорошо, — ответила она. — После сегодняшнего дня никаких приказов. Обещаю.

Он откинулся назад, удовлетворённый.

— Давай начнём с простого, — сказала Марлоу. — Встань.

Адриус встал.

— Ты можешь сесть? — спросила Марлоу. — Или ты должен оставаться стоять, потому что я приказала встать?

Он снова сел.

— Хорошо, — отметила Марлоу. — Спой «Бастарда короля Кортео».

— Я не знаю эту песню, — сквозь сжатые зубы ответил Адриус.

— О, Адриус, — усмехнулась Марлоу. — Ты её знаешь. Все её знают. Спой для меня.

Его губы сжались, тело слегка задрожало, кулаки сжались, словно он боролся с проклятием. Но в конце концов он открыл рот, и из него полилась песня:

— В старину менестрели пели о короле Кортео,

Он правил своей землёй железной рукой,

Но у его действий не было морали и совести.

Голос Адриуса был не таким уж плохим, хотя он пел как можно тише.

— Громче, — приказала Марлоу. Когда ничего не произошло, она поправилась: — Спой громче.

— Он был грязным, вшивым и полным блох,

Но женщин держал десятками, в три обхвата,

Боже, благослови Бастарда короля Кортео.

Голос Адриуса поднялся в объёме, пока он пел. Марлоу не могла сдержать смех, глядя на то, как Адриус исполняет пошлую песню, и его голос постепенно набирал уверенность, пока он осознавал, что она не собирается заставить его остановиться. Частично потому, что ей хотелось проверить, заставит ли его проклятие продолжать петь, если она не прикажет остановиться, и частично потому, что это было действительно очень смешно. А ещё это отвлекало её от того факта, что они находились на высоте в несколько тысяч футов.

— Ладно, — сказала она после нескольких куплетов, смеясь. — Можешь прекратить.

Но он продолжал.

— Перестань петь.

Он тут же замолчал. Всё, что было менее чётким приказом, не могло отменить её первого.

— Ты наслаждаешься этим, правда? — обвиняюще спросил он. — Ты просто не можешь упустить шанс унизить меня, да?

В его голосе прозвучал вызов, и Марлоу почувствовала, как внутри поднялось желание ответить на него. Если бы она действительно хотела унизить его, кто бы её упрекнул? Разве он не заслужил этого за то, как обращался с ней?

Она улыбнулась, расслабляясь и откинувшись на подушки.

— Сделай мне комплимент.

Его бровь дёрнулась.

— Серьезно?

— Это ты сказал, что если уж мы собираемся притворяться парой, то должны делать это правильно, — невинно ответила Марлоу. — Так что ты должен привыкать осыпать меня комплиментами. Считай это тренировкой.

— Как приятно видеть, как мало тебя волнует внешность, — сладко произнёс Адриус.

Улыбка Марлоу перекосилась в кривую ухмылку. Видимо, проклятие не понимало сарказма.

— Скажи мне настоящий комплимент, а не завуалированный укол.

— Твои глаза сверкают, как океан, и, дорогая, я потерян в море, — ответил Адриус с преувеличенной страстью.

— У меня серые глаза, — сухо напомнила Марлоу. — Попробуй ещё раз.

— Даже во время летней грозы твоя улыбка освещает мир, как солнце.

— А теперь ты просто цитируешь «Проклятие светлячка», — заметила Марлоу. — Эти строки срабатывают на девушках из Эвергардена?

— Конечно срабатывают, — сказал он почти с возмущением. — Хотя обычно мне не приходится стараться и наполовину так сильно.

— Ну, попробуй ещё сильнее, — приказала Марлоу.

Уголок губ Адриуса изогнулся в улыбке.

— Ты такая красивая, когда командуешь мной.

Жар прошёл по коже Марлоу. Она должна признать, он был в этом хорош.

Он наклонился ближе, понизив голос.

— А ещё более неотразима, когда краснеешь.

В животе у Марлоу все перевернулось, но она заставила себя не двигаться. Как-то он снова перевернул ситуацию, и то, что началось как попытка унизить его, превратилось в своеобразное соревнование. Она не была уверена, что именно хочет доказать, но знала одно — она не сдастся первой. Если он мог сидеть и нести все эти сладкие фразы с невозмутимым лицом, она уж точно не покажет, что они на неё хоть как-то повлияли.

Конечно, они не влияли. Она была умнее этого.

Но она почти забыла, что значит столкнуться с напором очарования Адриуса Фалкреста. Даже когда она знала, что он не имеет в виду ни слова из сказанного, он был так убедителен. Его лицо светилось игривой улыбкой, а тёмные глаза горели такой сосредоточенной внимательностью, словно он никогда бы не отвёл от неё взгляд, если бы мог.

— В первый раз, когда я заговорил с тобой, — тихо сказал он, — я подумал, что ты самый интересный человек, которого я когда-либо встречал в жизни. Всё, что я хотел, — это говорить с тобой до конца дня. И на следующий день тоже. Если бы я мог разговаривать с тобой каждый день до самой смерти, мне бы это никогда не надоело.

Дыхание Марлоу сбилось. Каким-то образом именно эти слова, а не те, что он сказал о её глазах, волосах или красоте, оказались слишком близки к тому, как она сама чувствовала себя, когда они впервые встретились. Казалось, что если бы она могла удерживать его внимание, его интерес, то ей бы никогда ничего больше не понадобилось.

— Хватит, — прошептала она, ненавидя дрожь в своём голосе.

— Иногда я думаю, — продолжил Адриус, его тёплые глаза всё ещё были прикованы к ней, — что я не жил по-настоящему, пока не встретил тебя. Что…

— Хватит! — жёстко приказала Марлоу, её голос резко прозвенел в тишине каюты.

Он замолчал, но не отводил от неё глаз, будто бросая вызов. Ярость закипала у неё под кожей. Даже сейчас, несмотря на всё произошедшее, у него хватало наглости смотреть на неё и говорить такие вещи, как будто он говорил всерьёз. Она ненавидела, как легко ему было притворяться, будто она что-то значила для него.

Она поднялась с дивана, даже несмотря на то, что это движение открыло перед ней панораму неба за стеклянными стенами. Это дало ей ощущение падения на долю секунды, прежде чем она смогла сориентироваться.

— Не выполняй никаких команд, которые я дам тебе после этой, — сказала она.

Он приподнял бровь.

— Что ты…

— Встань на колени.

Он замер на мгновение, глядя на неё снизу вверх с почти шокированным выражением. А затем медленно сполз с дивана и опустился на колени, его взгляд был устремлён на неё.

Медленно дыша, Марлоу смотрела на него. За окном солнце начинало садиться, заливая стены янтарным светом. Это придавало каюте вид мифического золотого храма в небесах, а Адриус выглядел как верный прихожанин, склонивший голову в молитве.

— Не вставай, — приказала она. — Посмотрим, спадёт ли приказ.

Он бросил на неё раздражённый взгляд.

— Ты ведь не собираешься заставить меня стоять на коленях до конца вечера?

— Почему нет?

С Адриусом на коленях перед ней Марлоу снова почувствовала контроль. Она могла заставить его сделать что угодно. Сказать что угодно. Она могла приказать ему рассказать, что произошло между ним и Джеммой той ночью, когда его прокляли.

Она могла бы заставить его сказать правду о том, почему он внезапно оборвал их дружбу. Что заставило его решить, что Марлоу больше не стоит его внимания.

Вопрос почти сорвался с её губ, но она удержалась. В голове раздался голос, очень похожий на голос Свифта, твердящий, что заставлять Адриуса говорить правду не совсем то, что сделает хороший человек.

Хороший человек, вероятно, даже не поддался бы искушению.

— Ладно, — она смягчилась. — Можешь встать.

Он поднялся на ноги, его глаза всё ещё были прикованы к ней.

— И что именно это должно было доказать?

— Разве не очевидно?

— Что ты хочешь поставить меня на колени?

— Что я не могу отменить приказ заранее, — ответила Марлоу. — Проклятие заставляет тебя подчиняться последнему приказу, даже если он противоречит предыдущему.

— И это хорошо или плохо?

— Зависит от того, кто отдаёт приказы.

Он сузил глаза, потом аккуратно расправил пиджак.

— Ну, все эти эксперименты разожгли у меня аппетит. Ужин?

Медленно обведя взглядом открытую палубу, Марлоу заметила, что там был сервирован стол. Один резкий крен дирижабля, и весь ужин отправился бы в воды Турмалинового залива.

— Мы можем поесть и здесь, если тебе так удобнее, — легко предложил Адриус.

Она прошла мимо него, выходя на палубу.

— Да. Давай здесь.

Дирижабль замедлился, лениво скользя над заливом, но ветер по-прежнему прохладно обдувал её обнажённые плечи. Адриус галантно отодвинул её стул, и Марлоу села. Она должна признать, вид на залив и сверкающие небоскрёбы с такой высоты был захватывающим. Вечерний свет отражался от каналов, превращая их в золотую корону, венчающую центр Эвергардена.

Адриус сел напротив и взял в руку изящную вилку. Он постучал по бокалу, и тот наполнился шипящей золотой жидкостью — игристым вином, поняла Марлоу. Он постучал по её бокалу, и затем поднял свой фужер, протягивая его к ней. На мгновение Марлоу просто смотрела, пока он не коснулся своим бокалом её фужера.

— За снятие этого ужасного проклятия, — сказал Адриус.

Марлоу усмехнулась.

— За тысячу жемчужин.

Адриус постучал вилкой по их тарелкам, и перед ними появилась роскошная трапеза — сочная утка, покрытая медовым соусом, и жареные золотистые лисички на подушке из воздушного риса, усыпанного яркими, рубиновыми ягодами.

Марлоу знала безо всяких сомнений, что это была бы лучшая еда за весь прошедший год, но она не могла избавиться от мысли о том, насколько расточительно она выглядела. Она припомнила, что когда-то читала: заклинания для создания пищи требуют невероятно дорогих ингредиентов и огромных усилий, что делает их практически бесполезными для массового производства. Гораздо дешевле было выращивать и собирать еду без магии.

Однако для новой знати суть как раз и заключалась в этой непрактичности. Они могли — и часто так и поступали — волшебным образом создавать еду просто потому, что могли себе это позволить.

Во время ужина они продолжали испытывать действие проклятия. Выяснилось, что Адриус мог откладывать выполнение приказа, но ненадолго, и это требовало от него колоссальных усилий. Оказалось также, что на него действовали только приказы, произнесённые вслух — к счастью, письменные указания можно было игнорировать, как и приказы на языке, которого он не знал. Марлоу пришлось напрячь свою бедную, ломаную кортийскую речь, чтобы убедиться в этом.

Когда они коснулись своих волшебных тарелок, чтобы призвать пряные персиковые тарталетки на десерт, Марлоу была удовлетворена тем, что они выяснили о границах и возможностях проклятия. Адриус нашёл несколько лазеек и способов обойти приказы, особенно если они были сформулированы неоднозначно. А если кто-то неожиданно отдаст Адриусу приказ в её присутствии, Марлоу знала, как незаметно его отменить.

Только вот если приказы отдаст тот, кто его проклял, она уже ничего не сможет сделать. Это была идея Адриуса — попросить её приказать ему рассказать о проклятии. Это был единственный приказ, о котором они знали наверняка, что он получил его от виновника. Но даже с прямым и однозначным контрприказом Марлоу Адриус не смог произнести слова: «Я проклят».

Если в какой-то момент тот, кто наложил проклятие, отдаст приказ Адриусу, Марлоу не сможет этому противостоять.

Марлоу уже привыкла к полётам на дирижабле и к высоте. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в яркие оттенки багрового, и она понимала, что всё это могло показаться романтичным.

Но только не для них.

Она старалась не вспоминать другую ночь, не так уж давно, когда они сидели на крыше Малахитового здания, наблюдая за восходом солнца. Ей не стоило вспоминать, как он обнял её, прижимая к себе, чтобы защитить от утренней прохлады, или как она положила голову ему на плечо и стала задремывать, убаюканная его голосом, когда он дразнил её за то, что она уснула ещё до того, как небо полностью осветилось.

Марлоу отогнала эти воспоминания. Возможно, стоило предложить Орселле забрать их, пока была такая возможность.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, — внезапно произнёс Адриус, подцепив вилкой сливки с тарелки.

Она моргнула. Он задал ей вопрос? — Какой?

— Почему ты этим занимаешься, — уточнил Адриус. — Снимаешь проклятия.

Она могла бы ответить по-разному. Потому что я умею это делать. Потому что это моя работа. Потому что я бы сошла с ума, если бы не делала этого.

— Я не знаю. А почему ты занимаешься тем, чем занимаешься?

— Это просто, — он улыбнулся. — Всё, что я делаю, направлено на то, чтобы разрушить репутацию моей семьи. Так говорят моя сестра и отец.

Марлоу рассмеялась, неожиданно осознав честность, скрытую за его резкими словами. — Вот это дело, которое я могу поддержать.

— Думаю, — продолжил Адриус, — ты снимаешь проклятия, потому что это даёт тебе ощущение контроля.

Марлоу почувствовала ещё большую неожиданность и быстро сделала глоток игристого вина, чтобы не отвечать. Потому что, хотя она никогда особо не задумывалась над этим вопросом, ей вдруг стало ясно, что Адриус прав. В Эвергардене она чувствовала себя абсолютно беспомощной, беспомощной, когда её мать исчезла, и беспомощной, пытаясь выжить на Болотах.

Разрушение проклятий доказало ей, что она не просто часть этого жестокого мира Каразы, который пожирает и выплёвывает своих жителей. Что люди вроде Таддеуса Бейна или даже Адриуса Фалкреста не обязаны брать над ней верх. Или над кем-то ещё.

Что она сильная, способная и не нуждается в матери, чтобы на неё полагаться.

— Разве не все хотят чувствовать контроль? — наконец спросила она.

Адриус рассмеялся, и Марлоу осознала, насколько ироничен был её вопрос к человеку, находящемуся под проклятием Принуждения.

— Да, ты, наверное, права, — согласился Адриус. — Все хотят чувствовать контроль. Но это чувство — обманчиво. На самом деле никто из нас не контролирует свою жизнь. Поэтому я говорю: хватит притворяться и принимай реальность. Если уж я не могу контролировать свою жизнь, то, по крайней мере, собираюсь провести её с удовольствием.

Он криво улыбнулся и залпом допил вино.

Глава 9

Марлоу впервые увидела библиотеку Фалкрест в один из своих визитов в район чародейства Каразы, и вначале она подумала, что её глаза обманывают её. Громадные здания, казалось, меняли своё положение каждый раз, когда она моргала. Это ощущение не покидало её, пока она не узнала, что это вовсе не было иллюзией. Из всех пяти заклинательных библиотек, составляющих магический квартал Каразы, библиотека Фалкрест была самой крупной, с самым внушительным собранием магических знаний в мире. Её коллекция накапливалась веками, и не всегда мирными путями.

Собрание библиотеки было настолько огромным, что оно заняло бы весь город, если бы не было волшебным образом заключено в стены, чьи размеры внутри намного превышали их внешние очертания. Но Фалкрест — это не просто библиотека. Это целый комплекс, включающий склады для магических ингредиентов, академию для будущих чародеев, лаборатории, общежития и многочисленные столовые, и кафе, обеспечивающие функционирование этого гигантского заведения. Для того чтобы упорядочить такое пространство, здания и коридоры постоянно менялись, подстраиваясь под нужды его обитателей.

Когда Марлоу подошла ближе, ей стало ещё сложнее разобраться в увиденном. Чёрные гранитные здания вырастали друг из друга в виде фракталов, переплетённых лестницами и мостами под невозможными углами. Это выглядело скорее, как живое существо, чем как архитектурное сооружение. Три стороны библиотеки омывались каналами, по которым можно было перевозить ингредиенты и магические артефакты в склады и из них. Адриус ждал её у ворот с северной стороны.

— Ты должна быть благодарна, — сказал он, вертя на пальце чёрный металлический браслет. — Это было нелегко достать.

— Что это? — спросила Марлоу, нахмурившись.

— Пропуск для посетителей, — ответил Адриус, надевая браслет ей на руку. Тот сразу уменьшился до нужного размера, плотно прилегая к её запястью. — Каждая пядь этого места охраняется магией. У всех, кто здесь работает или учится, есть свои специальные метки с разрешениями для доступа в определённые части кампуса. Этот пропуск даст тебе доступ к большинству публичных зон.

— А как насчёт жилых помещений магов? — спросила Марлоу.

Адриус пожал плечами. — Вряд ли.

Марлоу прикусила губу. Ей было важно попасть внутрь, а как найти Монтаня, она разберётся позже.

— У тебя же нет ни пропуска, ни метки, — заметила Марлоу.

— Я — Фалкрест, — с улыбкой сказал Адриус. — Библиотека узнает кровь Фалкрестов.

Марлоу давно знала, что кровь благородных даёт преимущество в мире. Но до этого момента она никогда не видела столь буквального примера. Мысль о том, что проклятие принуждения может сделать Адриуса уязвимым для манипуляций, вызвала у неё неприятное чувство тревоги.

Когда они подошли к воротам, Адриус неожиданно взял её за руку.

— Что ты делаешь? — резко спросила Марлоу, пытаясь вырваться.

— Мы же встречаемся, не так ли? — спокойно сказал он.

— Здесь нам не нужно притворяться. Никто нас не увидит.

Адриус вздохнул, но не попытался снова взять её руку. Когда они прошли через арку, Марлоу закрыла глаза. Чувство падения всколыхнуло её, и когда она открыла глаза снова, они уже были внутри.

Если внешний вид библиотеки Фалкрест был дезориентирующим, то находиться внутри было на несколько порядков хуже. Перед ними раскинулась бескрайняя галерея, простиравшаяся во все стороны. Воздушные мосты, лестницы и лифты пересекались под невозможными углами, формируя лабиринт. Толпы людей двигались вверх, вниз, вбок и обратно, и это вызывало у Марлоу чувство головокружения. Как они смогут найти здесь хотя бы одного мага, она не представляла.

— Итак, — Адриус весело спросил сбоку, — ты собираешься рассказать, зачем мы здесь?

— Мы должны выяснить всё, что сможем, о проклятии, — ответила Марлоу. — Но сначала нам нужно поговорить с магом.

— В библиотеке Фалкрест работают тысячи магов, — напомнил Адриус.

— Мы ищем одного конкретного, — Марлоу вспомнила, что каждая библиотека имела свой архив сотрудников. Она знала, что без официального запроса шевалье найти Монтаня будет нелегко, но пока что они могли начать с самого простого. — Нам нужно в зал архивов.

Адриус кашлянул и громко произнёс: — Зал архивов, пожалуйста.

На их глазах лестница разложилась сверху и мягко приземлилась перед ними. Адриус протянул руку, и на этот раз Марлоу без раздумий взяла её, радуясь возможности сохранить равновесие.

Они поднимались по лестнице, которая вскоре вывела их на зигзагообразный мост, шедший под таким углом, что мир словно перевернулся набок. Марлоу чувствовала тошноту.

— Тяжелее, чем твой страх высоты? — спросил Адриус с лёгкой насмешкой.

— Я предпочитаю знать, где вверх, а где вниз, — Марлоу посмотрела на него, понимая, что говорит не только о физическом положении вещей.

Адриус встретил её взгляд, давая понять, что понял намёк. Марлоу решила больше не смотреть по сторонам и сосредоточиться на пути, пока они не прошли через арку, которая вывела их в тихое круглое фойе с куполообразным стеклянным потолком. Бронзовые панели покрывали стены фойе, и когда Марлоу подошла ближе, она увидела, что панели выгравированы именами чародеев Фалкреста. Она прошла взглядом до буквы «М», но имени Армана Монтаня не было.

— И что? — спросил Адриус.

Марклоу покачала головой. — Может, он уже ушёл на покой?

Или, подумала Марлоу, её пробрав холодок, возможно, он исчез так же загадочно, как и Кассандра.

— Мы не можем просто поговорить с кем-то другим? — спросил Адриус. — Чем этот парень так особенный?

Марлоу не собиралась посвящать Адриуса в поиски своей матери. Это не имело к нему никакого отношения.

— Он нам нужен, ладно?

Не дожидаясь ответа, она спустилась по лестнице в вестибюль и направилась к двери с табличкой «Регистрация». Внутри сидела строгая на вид женщина, просматривающая стопку документов. Очки были посажены на кончик её длинного носа. На бронзовой табличке было написано: «Элоиза Фокс, Регистратор».

Хотя Марлоу она заметила, всё же продолжала перелистывать несколько страниц, прежде чем спросить ровным голосом:

— Чем могу помочь?

— Как мне получить доступ к записям бывшего сотрудника библиотеки?

Элоиза посмотрела поверх узких очков, оценивающе оглядывая Марлоу.

— Имя?

— Арман Монтань.

Элоиза достала заклинательную карту и маленький кожаный томик из ящика стола. Положив руку на книгу, она произнесла:

— Эвокация записей Монтана, Арман.

Марлоу узнала заклинание как одно из магии Призыва. Заклинательная карта засветилась, и томик раскрылся.

— Доступ запрещён, — произнёс монотонный голос, казалось, исходящий из страниц книги.

Поправив очки, Элоиза сказала:

— Эти записи запечатаны.

— Должен быть способ их получить, — настаивала Марлоу.

— Есть. Но не для вас, — холодно ответила та.

— А для него? — Марлоу кивнула в сторону Адриуса.

Точно по сигналу, Адриус подошёл к столу, широко улыбаясь:

— Элоиза, верно?

Её имя было на табличке, но это не помешало ей слегка покраснеть и выглядеть польщённой. Марлоу едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Послушайте, — начал Адриус, — моему отцу нужны эти записи, это крайне важно. Он сказал, что вы — та, к кому стоит обратиться. Думаю, вы понимаете, что я очень не хочу его разочаровать.

— Ну, я…

— Я вижу, вы прекрасно справляетесь с сохранением библиотечных записей, — продолжил Адриус. — И я уверен, отец будет в восторге от вашей помощи.

Ему это давалось так же легко, как дышать — использовать свой статус, чтобы получать желаемое. Элоиза замялась, но Марлоу видела по её осанке, что решение уже принято.

— Хорошо, — медленно произнесла она. — Я открою записи. Но они остаются здесь, и читать их будете только вы.

Адриус расплылся в улыбке.

— Отлично.

— Следуйте за мной, — сказала Элоиза, оттолкнувшись от стола и направляясь к двери в глубине комнаты, её каблуки стучали по плиточному полу.

Адриус последовал за ней. Когда он скрылся за дверью, Марлоу бросила ему взгляд, который, надеялась, дал понять, что, если он не запомнит каждую деталь, это повлечёт последствия.

Она нервно ждала, теребя браслет посетителя на запястье.

Как раз в тот момент, когда она подумывала ворваться в архивную комнату сама, в кабинет регистратора вошёл Аврелиус Фолкрест.

Марлоу могла пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда находилась в одной комнате с главой семейства Фолкрест, и каждый раз её поражало, как, несмотря на его стройное телосложение и сдержанные манеры, он легко привлекал внимание, куда бы ни пошёл. Его длинные тёмные волосы были собраны в простой хвост, в старинном стиле кортезианской знати. В одежде он предпочитал строгие, структурированные силуэты, напоминающие архитектуру Фолкрест-холла.

Марлоу попятилась, повернувшись так, чтобы её лицо оставалось скрытым от Аврелиуса.

— Мисс Бриггс, — произнёс знакомый холодный голос у дверей. В нескольких шагах позади Аврелиуса стояла Кайто, её ядовитый взгляд был прикован к Марлоу. Ярко-красные шипы, выкрашенные на её лице, резко выделялись в холодном свете офиса. — Вы, кажется, появляетесь в самых неожиданных местах.

Аврелиус развернулся и уставился на Марлоу. Теперь она отчётливо видела сходство между ним и его сыном — те же аристократичные черты, но их выражения были абсолютно противоположны. У Адриуса губы всегда будто бы изгибались в легкой усмешке, в то время как у его отца рот был сжат в строгую линию. Где у Адриуса золотисто-карие глаза светились озорством, у Аврелиуса они пылали неумолимой решимостью. Сейчас, когда его взгляд был устремлён на неё, Марлоу почувствовала себя словно бабочка под стеклом, которую изучают.

— Бриггс, — повторил он. — Вы — дочь Кассандры Бриггс.

— Эм, да, — ответила Марлоу и сделала учтивый реверанс. — Лорд Фолкрест, для меня большая честь.

Кайто напряглась.

— Не объясните, что вас привело в библиотеку Фолкрест?

— Я…

— Я провожу ей экскурсию, — сказал Адриус, выходя из архивной комнаты. — Привет, отец.

— Адриус, — Аврелиус оглядел сына с ног до головы. — Я удивлён видеть тебя здесь.

— Экскурсия? — переспросила Кайто.

— Да, — ответил Адриус, останавливаясь немного впереди Марлоу, прикрывая её собой от отца. — Марлоу интересуется тем, чтобы стать мастером заклинаний. Я подумал, что ей будет любопытно увидеть лучшую библиотеку заклинаний в Каразе.

Он стоял неестественно неподвижно. Его взгляд на отца был похож на взгляд животного, насторожённо наблюдающего за хищником, готового в любой момент убежать. Это было совсем не похоже на его обычное, беззаботное выражение. Марлоу это не нравилось.

— Я удивлён, — произнёс Аврелиус, почти насмешливо. — Я думал, ты слишком занят, чтобы найти своё имя в очередной желтой статье, ещё больше позоря наше семейство.

Марлоу была поражена, что Аврелиус позволил себе такие слова в адрес сына — и при ней, к тому же. Но Адриус ничуть не выглядел смущённым.

— Как-то нашлось время, — ответил он легкомысленно.

— Лорд Фолкрест! — воскликнула Элоиза, выходя из архивной комнаты вслед за Адриусом. — Я не знала, что вы лично зайдёте! Я только что помогала вашему сыну с запросом на записи.

— Мой запрос? — переспросил Аврелиус с отсутствующим выражением лица. — Я не делал никаких запросов на записи.

Элоиза смутилась:

— Нет? Но ваш сын…

— Я, возможно, немного… ввёл вас в заблуждение, Элоиза, — быстро сказал Адриус. Марлоу бросила на него тёмный взгляд, но он, казалось, не обратил внимания. — Прошу прощения за ложные намерения, правда. Я просто хотел произвести впечатление на Марлоу.

— Да, — подхватила Марлоу, быстро взглянув на Адриуса, а затем с восторгом посмотрев на Аврелиуса. — Я слышала так много историй о талантах и гениальности мастеров заклинаний Фолкрест. Мне очень хотелось поговорить с одним из них и узнать, каково это — быть мастером заклинаний в самой престижной библиотеке мира.

Холодный взгляд Аврелиуса медленно скользнул с лица Адриуса на Марлоу, прежде чем остановиться на Элоизе.

— Понятно, — сказал Аврелиус. — Вижу, мой сын убедил вас обоих поверить в то, что у него есть хоть какая-то власть в этом месте. Позвольте внести ясность — он всего лишь импульсивный ребёнок с манией величия.

Марлоу сохраняла спокойную улыбку, но внутри кипела от гнева. Её рука нервно дёргалась у бедра, жаждая вытащить из кармана карту заклинаний и наложить проклятие на Аврелия, наказав его по заслугам.

— Всегда рад нашим тёплым беседам, отец, — сухо произнёс Адриус. — Но нам действительно пора идти.

Он взял Марлоу за руку и потянул её в сторону, возвращаясь в холл. Она почувствовала на себе острый взгляд Аврелия, который следил за ними, пока они уходили.

— Прости за него, — пробормотал Адриус, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели, а его шаг стал быстрым и напряжённым.

— Ты извиняешься? — переспросила она с недоумением, ощущая, как гнев сжимает горло, но на этот раз не по отношению к тому, кого она знала. — Он всегда так с тобой разговаривает?

Она знала, как и большинство в Эвергардене, что у Аврелия Фэлкреста был ужасный характер, но её всё равно потрясло то, что она только что увидела. Её беспокоило не столько его жестокое поведение, сколько явное презрение к собственному сыну.

— Он говорит с кем угодно, как ему захочется, — ответил Адриус. — Это часть его жизни.

Марлоу могла себе это представить. Кто бы посмел осадить Аврелия Фэлкреста за грубость? Даже главы других Пяти Семей не решились бы это сделать.

— Но ведь ты его сын.

— Именно. Постоянный источник разочарования.

Его горькая улыбка была предупреждением оставить тему. Лишь несколько раз за их дружбу Адриус говорил о своём отце.

— Ему нравится упиваться властью, — однажды сказал Адриус, когда они сидели на ковре в гостиной Марлоу, играя в «Кастерс». — Ему доставляет удовольствие унижать людей, напоминать им, как легко он может их уничтожить. Думаю, это единственная вещь, которая приносит ему настоящее удовольствие. — А потом он спросил: — А какой твой отец?

— Мой отец? — Слова казались ей чуждыми.

Адриус посмотрел на неё с ожиданием, словно, раз уж он открыл перед ней свои обиды, настала её очередь.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Я не знаю, кто он.

— Правда? Тебе повезло.

В детстве Марлоу мало об этом думала. Она была далеко не единственным ребёнком без отца в Болотах, но вскоре поняла, что в Эвергардене подобные вещи считались гораздо более постыдными.

— Мы всегда были только я и мама, — ответила Марлоу. Иногда ей казалось, что Кассандра относилась к ней скорее как к напарнику по преступлениям, чем к дочери, но ей это нравилось. Это была их маленькая борьба с миром.

Она заметила тень боли в глазах Адриуса при этих словах. Мать Адриуса и Амары покинула Каразу, когда они были младенцами. Официально — из-за слабого здоровья после рождения близнецов, но ходило множество слухов о настоящей причине.

— Ну, — сказал Адриус, — если он хоть немного похож на моего отца, тебе лучше без него.

Тогда у Марлоу не было сомнений, что он говорит искренне, и теперь, видя презрение Аврелия собственными глазами, она понимала, почему.

Она прокашлялась.

— Что было в отчёте Монтаня?

— Ты была права, он действительно здесь работал, — ответил Адриус, поднимаясь по лестнице на мезонин. — Видимо, его уволили за кражу книги заклинаний из хранилищ.

— Кража книги заклинаний? — переспросила Марлоу. Судя по тому, что она слышала о Чёрной Орхидее и их целях, это вполне могло быть их делом. Но как? — Разве это не невозможно?

Заклинательные библиотеки были самыми защищёнными зданиями в Каразе, особенно библиотека Фэлкреста. Коллекция охранялась сотнями мощных барьеров, что делало невозможным просто так войти в хранилище и унести книгу.

Адриус пожал плечами.

— Он же заклинатель, не так ли? Мог создать заклинание, чтобы обойти барьеры.

Или, возможно, Чёрная Орхидея использовала свои ресурсы для этого.

— А какую книгу он украл?

Адриус покачал головой.

— В отчёте не сказано. — Потом, осторожно добавил: — Знаешь, что странно? Его уволили в тот же день, когда ты покинула Эвергарден. Шестого месяца луны.

Марлоу застыла, одна нога на весу над следующей ступенькой. На следующий день после исчезновения Кассандры. Она мельком взглянула на Адриуса, который смотрел на неё с любопытством, граничащим с подозрением.

— Ты помнишь дату моего отъезда?

Вопрос повис между ними, и Марлоу заметила, как напряглась челюсть Адриуса, прежде чем он рассмеялся и сказал:

— А почему бы нет?

Ведь в то время они даже не общались. Когда Марлоу уезжала, она думала, заметит ли Адриус её исчезновение.

Он небрежно махнул рукой.

— Шевалье пропал, а на следующий день внезапно исчезла и его дочь? Об этом все говорили несколько недель. Пока, конечно, не стало известно о скандальном романе Эцио Моранди с сестрой его жены.

— Точно, — сказала Марлоу, стараясь не обращать внимания на неприятный укол разочарования. — Ты отлично справился там. Хотя командовать, наверное, у тебя в крови.

— Как иронично, не правда ли? — ухмыльнулся он. — Думаешь, у меня есть будущее в разрушении проклятий?

— Я бы сказала, не зазнавайся, но даже проклятие тебя не остановит.

Адриус рассмеялся, на этот раз более искренне. Марлоу почувствовала, как в её груди забурлило веселье, но тут же напомнила себе, что Адриус больше не её друг — если он вообще когда-либо им был, — как бы легко ни было с ним шутить, словно они вернулись в прошлое.

— Было что-то ещё в отчёте? — спросила Марлоу. — Может, адрес, где сейчас живёт Монтань?

Адриус покачал головой.

— Я искал, но нет. Это всё.

Марлоу старалась не чувствовать разочарования. Она пришла в библиотеку, надеясь поговорить с Монтанем и узнать больше о том, чем он занимался на «Контессе» в ту ночь. Но она всё же уходила с новой информацией — украденная книга была важной зацепкой, указывающей на причастность Чёрной Орхидеи.

Марлоу потащила Адриуса в Архивы Академии, где взяла внушительную стопку книг и устроилась в одной из частных комнат для изучения. В комнате был стол, несколько строгих кресел, камин и большое окно с видом на спокойный сад.

— Мы действительно будем сидеть здесь весь день и читать? — пожаловался Адриус спустя полчаса.

— Ты думал, что разрушение проклятий — это одни лишь сделки в закулисье и допросы свидетелей? — спросила она, не поднимая глаз от исторического обзора по развитию заклинаний. — Это исследование. Нам нужно узнать как можно больше о проклятии Принуждения.

— Меня пригласили на матч по корт-пауму, ты в курсе? — бурчал Адриус.

— Как мило. — Она вернулась к книге.

Когда письменность и грамотность развивались, некоторые из этих заклинаний были кодифицированы в сборники, а затем такие книги начали собирать в библиотеки. Всё больше и больше людей начали посвящать себя изучению магии, создавая новые заклинания с ещё более мощными эффектами. И как это обычно бывает с нераскрытыми источниками силы, нашлись те, кто хотел использовать магию в своих целях.

Так длилось несколько столетий, когда каждые несколько десятилетий появлялись жаждущие власти колдуны, сеявшие хаос в мире. Первым среди них был печально известный чародей Сикоракс, особенно знаменитый своей склонностью превращать своих врагов в ящериц.

Книга перечисляла ещё нескольких колдунов и их злодеяния, в том числе Илларио. Марлоу не нашла ничего особенно полезного о нём, хотя в книге была иллюстрация, изображающая его в великолепных доспехах и с его знаковой короной с рогами. Она пролистала несколько столетий вперёд, к главе о Великой Чистке, когда Пять Семей уничтожили тысячи заклинательных книг, сочтённых слишком опасными, чтобы оставлять их в своих руках.

Лишь один отрывок упоминал Гримуар Илларио, утверждая, что он, вместе с тысячами дополнительных записей и пометок, сделанных чародеем на полях, был уничтожен в библиотеке Фолкреста в разгар Чистки.

Марлоу отвлеклась от следующей страницы, услышав звук отвращения Адриуса.

— Этот Илларио был настоящим чудовищем, — сказал он, глядя на свою книгу. — Кажется, он был одержим пытками и контролем над людьми. Или и тем и другим.

— Ну, он ведь изобрёл заклинание Принуждения не для того, чтобы устраивать чаепития, — ответила Марлоу.

— Здесь написано, что он заставил короля Весковии склониться перед ним после того, как наложил проклятие на его дочь и, заставил её держать нож у горла, пока отец не согласился подчиниться, — Адриус содрогнулся. — Ну, по крайней мере, с моим отцом такое бы не сработало.

Марлоу отложила свою книгу.

— Ты не думаешь, что кто-то мог бы проклясть тебя, чтобы контролировать твоего отца?

Адриус усмехнулся.

— Если бы это сделали, значит, они плохо знают моего отца.

Она вспомнила, как Аврелиус смотрел на Адриуса, как на досадную помеху, и не смогла не согласиться.

Марлоу взяла другую книгу — о знаменитых темных заклинаниях, пролистала её, пока не нашла отрывок о Гримуаре Илларио.

Говорилось, что сама книга была проклята. Хотя немногие в истории когда-либо видели её своими глазами, сообщалось, что те, кто лично держал том в руках, страдали от «разложения плоти» и «почернения кровеносных сосудов» в местах контакта, что постепенно поражало другие части тела и, в конечном итоге, приводило к смерти.

Марлоу достала блокнот и записала несколько ключевых моментов из отрывка.

— Что это? — спросил Адриус, вытянув шею, чтобы увидеть, что она пишет.

— Возможно, это ключ, а возможно, и пустышка, — ответила Марлоу, протянув ему книгу.

Адриус бросил взгляд на страницу.

— Здесь даже добавили иллюстрацию. Отвратительно, — он вернул книгу. — Буду внимательно следить за теми, у кого чёрные, гниющие руки.

Марлоу вернулась к своей книге, но ощущала взгляд Адриуса на себе.

— Что? — спросила она.

Он наклонил голову.

— Ты получаешь удовольствие от этого, правда? Я имею в виду, от учёбы, а не от гниющих рук. В Эвергардене мне всегда приходилось оттаскивать тебя от книг.

Напоминание о тех днях отозвалось болью под её рёбрами. За последний год она пыталась забыть прошлую жизнь, стереть из памяти всё, что могло бы заставить её скучать по Адриусу.

— Тебе будет сложно это понять, Адриус, но не все делают что-то только ради удовольствия, — она прочитала ещё несколько страниц, затем добавила: — Я всё время училась, потому что действительно хотела стать магом, как ты говорил своему отцу.

Его взгляд стал тяжелее.

— Да, я помню.

Глава 10

Башня Вэйла был почти такой же, какой его запомнила Марлоу.

Когда их лифт остановился на самом верхнем этаже, Адриус повел её на небесную террасу. Она простиралась на сотни ярдов, представляя собой лабиринт из решётчатых беседок, увитых роскошными цветами. Яркие птички, усевшись на ветвях, пели мелодии, которые, казалось, были волшебно превращены в звуки камерного оркестра, наполняя сад живой музыкой.

Подносы с изящными угощениями и разноцветными напитками кружили по саду. Летающие фонари, словно ленивые дирижабли, сияли мягкими оттенками лаванды, розового и золотого цветов.

Марлоу не спешила готовиться к этому вечеру: она нанесла сыворотку, чтобы укротить свои кудри, и украсила лицо золотистым мерцанием вдоль бровей и скул. Адриус прислал ей платье, которое удивительно точно подошло ей по размеру — она так и не поняла, как ему это удалось. Тёмно-изумрудное платье прекрасно сочеталось с его жилетом, с облегающим, безрукавным корсетом и юбкой, ниспадающей, как элегантный водопад, образуя изящные складки у её ног. Поверх платья Марлоу надела золотую накидку с драгоценными камнями, которая, как уверял Адриус, была последним писком моды в Эвергардене. Оглянув присутствующих, она поняла, что он был прав.

Она выглядела так же элегантно, как и любой другой гость на этом вечере. И всё же, среди столь ослепительного гламура и неистовой роскоши, ей было трудно чувствовать себя на своём месте.

Марлоу вздрогнула, ощутив, как Адриус обнял её за талию, наклонившись к её уху, чтобы прошептать:

— Притворись, что ты действительно хочешь быть здесь со мной.

Её дыхание замерло. Для человека, который так сопротивлялся этой уловке, Адриус, похоже, не стеснялся играть свою роль.

Она почувствовала на себе взгляды, когда они скользнули по палубе. Шепоты и перешёптывания разлетелись по толпе. Возможно, Адриус и был прав насчёт пристального внимания. И враждебности. Немало присутствующих откровенно сверлили их глазами. Марлоу привыкла раздражать людей, но ещё никогда не удавалось вызвать такое недовольство, не произнеся ни слова.

— Адриус, — раздался холодный голос слева от них, — ты привел гостью.

Марлоу обернулась и увидела Амару, облачённую в ярко-алое платье с экстравагантным шлейфом. Она дополнила образ сверкающим золотым жакетом, напоминавшим доспехи. Её тёмные, блестящие волосы были гладко уложены и украшены золотым обручем. Она выглядела как королева — что в Эвергардене было почти правдой.

— Марлоу, — протянула Амара, — какая радость видеть тебя снова. Я едва тебя узнала в этом платье.

— Амара, — произнёс Адриус с предупреждением в голосе.

Жемчужные губы Амары изогнулись в улыбке, когда она протянула Марлоу изящную руку:

— Пойдём, — сказала она, — давай прогуляемся.

Марлоу постаралась не показать ни удивления, ни настороженности, когда взяла Амару под руку.

Глаза Амары скользнули от Марлоу к Адриусу, словно она спрашивала его разрешения. Или бросала вызов — понять это было сложно, учитывая её безупречную осанку.

— Ну, тогда я… пойду найду себе напиток, — с неопределённой улыбкой проговорил Адриус. Но, хорошо зная его, Марлоу могла прочесть на его лице легкое напряжение и насмешливую остроту в улыбке — он явно не был в восторге от того, что отдал её сестре.

Марлоу решила позже обдумать этот странный немой диалог между братом и сестрой, но сейчас ей нужно было сосредоточиться — в первую очередь на том, чтобы выяснить, есть ли у Амары что-то полезное для неё по поводу той ночи, когда Адриус был проклят.

— Знаешь, я рада, что Адриус привел тебя сегодня, Марлоу, — сказала Амара, ведя её по широкому кругу вокруг террасы.

— Правда?

— Не надо так удивляться, — мягко рассмеялась Амара. — Пора бы Адриусу остепениться и перестать увлекаться всеми девушками, которых встречает в Эвергардене. Он так быстро устаёт от них.

Марлоу предположила, что, если бы она действительно встречалась с Адриусом, этот комментарий мог бы произвести желаемый эффект — заставить её почувствовать себя неуверенно. Но, так как это было не так, это совершенно не затронуло её.

— Я просто рада быть здесь, чтобы отпраздновать твою помолвку, — сказала Марлоу. — Вы с Дарианом, должно быть, очень взволнованы.

Амара сверкнула улыбкой:

— Фалкрест и Вэйл — это вполне предсказуемо, не правда ли?

— Адриус рассказал мне всё о помолвке, — продолжила Марлоу.

— Правда?

— «Танцы, выпивка, всяческая развратность», кажется, так он выразился.

— Ну, в этих вопросах Адриус прекрасно разбирается, — сказала Амара, откидывая свои тёмные волосы назад.

Марлоу вынужденно засмеялась:

— Он сказал, что не помнит ничего после тоста. Но я сомневаюсь, что ты обратила на него внимание — вы с Дарианом, наверное, были слишком увлечены друг другом.

Глаза Амары сузились на мгновение, и Марлоу улыбнулась как можно более невинно. Она почувствовала, что задела чувствительную струнку — возможно, отношения с Дарианом были не такими и безоблачными.

— Это была запоминающаяся ночь, — согласилась Амара. Её взгляд скользнул к группе девушек, которых Марлоу узнала: все они были одеты в самые замысловатые платья, головные уборы и украшения. Среди них была Джемма, её волосы переливались перламутровыми оттенками. — Опал, Сэриз и Джемма тоже были там, не так ли, девушки?

Трое посмотрели на Марлоу, в их глазах мелькнул хищный блеск.

— Дамы, вы помните Марлоу, ведь так ли? — продолжила Амара. — Мой брат привёл её сегодня как свою пару.

— Приятно снова видеть вас всех, — сказала Марлоу. Это было не совсем ложью — она уже собиралась задать Джемме вопросы о её ссоре с Адриусом. Теперь, когда Марлоу знала, что у неё осталось чуть больше месяца, чтобы снять проклятие с Адриуса, она горела желанием начать собирать список подозреваемых.

— Ну, я уверена, что вы поможете Марлоу почувствовать себя как дома, — сказала Амара. — У меня ещё гости.

Она плавно ушла, шлейф её платья колыхался, как алый ручей.

— Амара, подожди… — Джемма окликнула её, устремляясь следом.

Марлоу собралась было последовать за ней, но Опал положила руку ей на плечо:

— О, Марлоу, — сказала она, — у тебя на платье грязь. Вон там, видишь?

Сэриз едва сдержала смешок. Марлоу не взглянула на своё платье. Джемма и Амара уже исчезли в толпе — придётся искать другой момент, чтобы поговорить с Джеммой.

— Так вот! — весело защебетала Сэрис. — Ты и Адриус… Это, так сказать, неожиданно. Хотя было очевидно, что ты и раньше была в него влюблена.

— Верно, — спокойно ответила Марлоу, радуясь, что Адриус не был рядом, чтобы видеть её смущение. Она выдавила из себя смех. — Полагаю, я не очень это скрывала.

— Мы всегда думали, что он просто жалел тебя, — добавила Опал. — Ты же знаешь, потому что ты…

Она замялась, немного нахмурившись.

Марлоу приподняла бровь.

— Что, бедная?

— Ну… — сдержанно ответила Опал. — Я бы не стала говорить это так прямо.

— Ох, — Сэрис легонько толкнула Опал локтем. — Смотри, вот идёт Хендрикс.

Марлоу посмотрела в ту сторону, куда устремились взгляды девушек, и заметила высокого юношу в костюме из переливающегося шёлка, который двигался к ним с двумя бокалами игристого вина. Его тёмные волосы были окрашены яркой синей прядью, спадшей на один глаз.

— Опал, Сэрис, разве вам не нужно нести шлейф Амары или что-то в этом роде? — спросил он.

Опал недовольно скорчила гримасу, но схватила Сэрис за руку, и обе удалились, явно разочарованные тем, что их веселье было прервано.

— Спасибо, что пришёл, — сказала Марлоу.

— Ты выглядела так, будто тебе нужен спаситель, — ответил Хендрикс. — И, возможно, напиток?

Он протянул ей один из бокалов.

Марлоу взяла его и слегка ударила бокалом о его.

— Ты не помнишь меня, правда? — спросил он. — Хендрикс Беллами?

Имя показалось ей смутно знакомым. Она знала, что семья Беллами была одной из многих вассальных домов Пяти Семейств — тех, кто принадлежал к так называемой «новой знати», но имели значительно меньше власти, чем Пять. Однако их статус всё равно был выше, чем у Марлоу, и она не сомневалась, что её незнание Хендрикса можно было счесть за оскорбление.

— Всё в порядке, — сказал он, не дожидаясь её ответа. — Ты всегда держалась особняком. Я никогда не видел тебя на вечеринках. Это ведь не совсем твоё, правда?

Марлоу сделала глоток вина.

— Ну, для того чтобы это было «моё», меня бы сначала надо было пригласить.

— Похоже, тебе всё-таки удалось попасть сюда сегодня, — заметил он с лёгкой улыбкой.

Марлоу вздохнула.

— Одна из многочисленных сложностей, возникающих при романе с наследником дома Фалькрест.

Его брови удивлённо приподнялись.

— Значит, это правда?

— Ты не первый, кого это удивляет.

— Я удивлён, — сказал он, — но не по той причине, о которой ты, вероятно, думаешь.

— Хорошо, — ответила она осторожно. — Ладно, объясни. Почему?

— Ты всегда казалась мне умнее большинства людей в Эвергардене, — признался Хендрикс. — Я думал, что ты отлично знаешь, как не попадаться на чары Адриуса.

Теперь настала очередь Марлоу удивляться. Маленькая часть её была оскорблена, хотя она старалась не углубляться в свои чувства. Однако, что её действительно заинтересовало, так это осознание, что не все в Эвергардене были поклонниками Адриуса Фалькреста. Были и те, кто относился к нему с неприязнью.

Она почувствовала возможность.

— Прости, — быстро добавил он. — Это, наверное, было грубо.

— Немного, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Но я прощу тебя, если ты ответишь на мой вопрос.

Он развёл руками.

— Я — открытая книга.

— Ты был на вечере, когда Дариан и Амара объявили о своей помолвке?

— Да, — без колебаний ответил Хендрикс. — Там были все.

Марлоу с усмешкой покачала головой, и он засмеялся.

— Ну, почти все, — поправился он.

— Ты случайно не слышал ссору Адриуса с Джеммой? — спросила она. Видя, как Хендрикс замялся, Марлоу поспешила добавить: — Ничего страшного, я знаю, что они были вместе.

— Мне не нравится распространять сплетни, — начал он, что обычно говорили те, кто как раз любил распространять слухи. — Всё, что я помню, это то, что Джемма выглядела удивлённой, когда Амара и Дариан объявили о помолвке.

Это было немного странно — Марлоу предполагала, что Джемма и Амара были близки. Настолько, что Амара наверняка рассказала бы ей о таком событии, как помолвка.

— Правда?

— Да, она не выглядела счастливой, — продолжил Хендрикс. — Хотя, возможно, она не единственная, кому это не понравилось.

Марлоу приподняла бровь.

— Значит, есть те, кто против этого брака?

Хендрикс сделал глоток вина.

— Ты шутишь? Конечно. В основном это другие Пять Семейств — Морранди и семья Джеммы, Старлинги.

— Логично, что они опасаются альянса между Фалькрестами и Вейлами, — рассудила Марлоу.

Хендрикс фыркнул.

— Я не думаю, что это альянс. Скорее захват.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, взгляни хотя бы на семью Дельвинь, — ответил он.

Семья Дельвинь, пятое из Пяти Семейств, была фактически поглощена Фалькрестами, когда Аврелиус женился на наследнице дома Дельвинь — Исме, матери Адриуса. Семья Дельвинь была категорически против брака, но Исме всё равно пошла на этот шаг, несмотря на их возражения. Марлоу слышала, что это было огромным скандалом в своё время, особенно когда стало ясно, что Аврелиус женился на Исме ради её семейного состояния, а не по любви. Даже спустя почти два десятилетия ходили слухи, что именно Аврелиус причастен к безвременной смерти отца семейства Дельвиней через несколько лет после свадьбы, хотя доказательств этому никогда не было.

Однако смерть отца открыла Аврелиусу путь к захвату контроля над магическими операциями семьи Дельвинь, сделав Фалькрестов самым могущественным из Пяти Семейств.

— Ты думаешь, что Аврелиус Фалькрест использует Амару, чтобы провернуть с семьёй Вейл то же, что сделал с Дельвиньями? — спросила Марлоу.

— Не только я так думаю, — ответил Хендрикс.

Марлоу легко могла представить, как Вейл отмахивается от подобных слухов, считая их типичной грызнёй среди новой знати. Он не был глупым человеком, но её мать всегда жаловалась, что он слишком доверяет людям. Он не выносил сплетен и интриг, которыми славился Эвергарден, и часто искал в людях лучшее, что граничило с наивностью. Пример тому — его решение нанять Кассандру в качестве своего шевалье, несмотря на её тёмное прошлое и криминальные связи.

— А что думает Дариан?

— Дариан? — с презрением сказал Хендрикс. — Думать? Он не особо известен этим занятием.

Не самый приятный способ выразить мысль, но Марлоу не могла с ним не согласиться. В семье Вейл казалось, что всё остроумие досталось Сильвану, а Дариану — только доброжелательность.

— И, полагаю, как и ты, он слишком очарован Фалькрестами, чтобы здраво мыслить, — добавил Хендрикс.

— Снова немного грубо, — сказала Марлоу, указав на него бокалом.

Глаза Хендрикса лукаво сверкнули.

— Ну что ж, думаю, мне придётся загладить вину.

Она почувствовала, как чья-то рука нежно коснулась её спины, тепло проникло сквозь ткань платья.

— Заводишь новых друзей, Минноу? — раздался голос Адриуса.

Марлоу не могла не заметить, как он переместил свою руку, положив ей на талию с явной собственнической ноткой. Хендрикс, похоже, тоже это заметил, отвёл взгляд и выглядел несколько смущённым.

— Хендрикс, да? — холодно произнёс Адриус.

— Ты знаешь моё имя, Адриус, — раздражённо отозвался Хендрикс.

— Да, что ж, хотя я и ценю твою заботу о моей спутнице, пока я был занят, уверен, что если постараешься, то найдёшь хотя бы одного человека на этой вечеринке, кто ещё не смертельно устал от твоих разговоров.

Глаза Хендрикса яростно вспыхнули, и его лицо залилось румянцем.

— О, иди с крыши прыгни, Адриус.

Адриус замер рядом с Марлоу. Его рука на её талии напряглась, но он тут же резко отвернулся. Марлоу потребовалась секунда, чтобы осознать, что произошло. Она схватила его за руку, удерживая рядом.

— Адриус, иди со мной, — произнесла она, потянув его прочь от Хендрикса, хотя не упустила взгляда Хендрикса, который следил за ними с прищуренными глазами.

— Не прыгай с крыши, — тихо прошептала Марлоу.

Он мгновенно расслабился, и она остановилась возле стеклянной скульптуры.

— Спасибо, — неохотно произнёс Адриус. — За… ну, ты поняла.

— За то, что предотвратила твоё самоубийство? Да, хорошая работа, — улыбнулась она.

— Ты же знаешь, что он с тобой флиртовал, верно? — нетерпеливо спросил Адриус.

— Как бы это тебя ни удивило, Адриус, но я могу распознавать элементарные знаки внимания.

— О, Минноу. Не говори, что тебе это понравилось, — усмехнулся он. — Он делал это только для того, чтобы меня позлить.

Самое раздражающее в том, что, вероятно, он был прав. Адриус часто вёл себя так, будто весь Эвергарден вращался вокруг него, и, как ни странно, обычно это было недалеко от истины.

— Значит, это сработало, — сухо ответила Марлоу. — Ты явно разозлился.

— Вовсе нет.

Марлоу приподняла бровь, точно копируя одно из его любимых выражений.

— До того, как ты подошёл сюда, как нервная болотная крыса, я добывала информацию.

— Это так ты ведёшь свои расследования? — саркастически спросил Адриус. — Бросаясь в объятия первого попавшегося полоумного карьериста, который уделяет тебе хоть каплю внимания?

— Ого, вы, действительно, не в ладах. Что он тебе сделал?

Взгляд Адриуса потемнел.

— Ничего. Он просто болтун и скучный человек. Любит казаться значимым, хотя сам по себе слишком ничтожен, чтобы знать что-то важное. И всегда мне завидовал.

— Так ты хочешь сказать, что у него может быть причина причинить тебе вред? — прямо спросила Марлоу.

Адриус отшатнулся.

— Хендрикс Беллами недостаточно умен и смел, чтобы наложить на меня проклятие.

Марлоу не стала спорить, но мысленно добавила Хендрикса в список тех, кого нужно проверить более тщательно.

— Вот вы где, — раздался знакомый надменный голос. Марлоу обернулась и увидела Сильвана. — Отец собирается произнести тост. Ты должн быть с нами.

Адриус протянул руку Марлоу.

— Минноу?

— Ты же не серьезно, — холодно произнёс Сильван.

— Она моя спутница.

Сильван презренно взглянул на Марлоу. Она выдержала его взгляд. После того, что только что произошло с Хендриксом, ей совсем не хотелось выпускать Адриуса из поля зрения.

— Ладно, — буркнул Сильван и направился к беседке в центре террасы, где уже начала собираться толпа.

Адриус повёл её за собой, поднимаясь по ступеням. Они стояли под руку рядом с Сильваном, пока Вейл поднимался на сцену. Взглянув на толпу, Марлоу заметила, что многие смотрели не на Вейла, а на неё, хотя он уже начал свою речь, усилив голос магией.

Вейл произнёс проникновенный тост о своей любви к сыновьям и важности семьи. Его глаза почти наполнились слезами, когда он поднял бокал в честь своего старшего сына и будущей невестки.

Толпа подняла бокалы в ответ, и Марлоу почувствовала на себе тёмный, сверлящий взгляд Аврелиуса. Его челюсти были напряжены, и в его глазах она читала явное неодобрение.

Закончив речь, Вейл сошёл с лестницы беседки, а гости начали тесниться вокруг, поздравляя семьи. Марлоу сделала шаг назад, стараясь остаться незамеченной, пока Адриус с улыбкой приветствовал других гостей.

— Марлоу, рад снова видеть тебя, — голос Вейла перекрыл шум толпы. Он излучал тепло и радость, его серые глаза весело блестели, когда он взял её под руку, отвлекая от собрания гостей. Тихо, почти шёпотом, он добавил:

— Ты должна меня спасти. Я весь вечер приветствую гостей и боюсь, что к тому времени, как я освобожусь, все канапе будут съедены.

— Буду рада помочь, сэр, — шепнула в ответ Марлоу, радуясь возможности избежать встречи с Аврелиусом после того, что произошло в библиотеке Фалькреста.

— Сюда, — Вейл мягко положил ладонь ей на спину и направил к саду. — Кажется, я заметил ещё один поднос с закусками. И, Марлоу, хватит с меня этого «сэр». Мы знакомы уже столько лет, не так ли?

— Да, сэр, — ответила Марлоу.

Он подарил ей слегка лукавую улыбку, перехватив поднос с пирожными, наполненными каким-то сыром, которые словно плыли мимо. Быстро схватив два и подмигнув, он одним махом закинул их в рот. — Намного лучше.

Марлоу откусила кусочек пирожного, и оно с хрустом разломилось у неё между зубами.

— Вы здесь с Адриусом, полагаю? — спросил он.

— Эм, да, — пробормотала Марлоу, немного запинаясь, когда проглотила. Одно дело было солгать сплетникам в Эвергардене, и совсем другое — обмануть человека, который всегда относился к ней с добротой. — Мы… ну, вместе, я думаю.

Вейл просиял. — Я рад. Вы прекрасно смотритесь вместе.

Марлоу с лёгкой иронией улыбнулась. — Вы, вероятно, единственный, кто так считает.

— О, ну и пусть. Разве важно, что думают другие? — сказал Вейл. — Приятно видеть, что он следует зову сердца. Такое здесь случается нечасто.

— Вы говорите о… Дариане и Амаре? — осторожно спросила Марлоу.

Вейл приподнял бровь. — На самом деле, я говорил о себе. Елена и я поженились по долгу перед нашими семьями. Они хотели заключить союз между Моранди и Вейлами, и брак между наследником Вейлов и племянницей отца семейства Моранди был самым простым решением. Не поймите меня неправильно — я не жалею об этом, ведь у нас родились два замечательных сына. Но порой я думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я последовал велению сердца.

Он выглядел задумчивым, почти печальным.

— Это то, чего я всегда желал для своих детей, — наконец произнёс он. — И, хотя Адриус не мой сын, я всё равно забочусь о нём и хочу для него того же.

Становилось всё труднее подавлять чувство вины за ложь.

— Ну, думаю, хватит о грустном, — Вейл встрепенулся. — Мне нужно вернуться к гостям. Надеюсь, вы с Адриусом хорошо проведёте вечер.

Он удалился, оставив Марлоу на краю сада. Она уже собиралась пойти за ним, когда услышала за бугенвиллией обрывки обострённого разговора.

— Я не могу поверить, что ты привёл её сюда сегодня, Адриус.

Марлоу понадобилось несколько секунд, чтобы распознать голос Амары.

— А почему бы и нет? — ответил голос Адриуса.

— Ты прекрасно знаешь, почему, — сказала она. — Адриус, серьёзно. Роман с простой девушкой? С дочерью шевалье дома Вейлов? Есть куда более достойные способы отомстить отцу.

— Никаких, которые я бы придумал, — беспечно ответил Адриус. — Скажи честно, Амара — это ты сейчас говоришь или он?

— Повзрослей, Адриус, — резко произнесла Амара. — Ты не можешь просто делать всё, что захочешь, и вести себя так, будто ничего не имеет значения, разъезжая по городу с любой девушкой, которая на тебя взглянет. Ты прекрасно знаешь, что тебе давно пора подыскивать жену, раз уж Дариан и я помолвлены.

Марлоу плотнее прижалась к кустам. Адриус ни разу не упоминал о том, что должен искать себе жену.

— Думаю, вы с отцом предпочли бы, чтобы я был больше похож на тебя, — сказал Адриус. — Послушная дочь. Готовая пожертвовать своей жизнью и будущим, потому что папа так велел. Нет уж, спасибо.

— Ты даже не понимаешь, о чём говоришь, — прошипела Амара.

— О, так ты выходишь замуж за Дариана по любви?

— Я делаю то, что необходимо для обеспечения будущего нашей семьи. Как минимум, ты мог бы не устраивать скандалы с какой-то деревенской шлюшкой, которая использует тебя ради твоего положения.

Щёки Марлоу вспыхнули. В тот момент не имело значения, что она на самом деле не была с Адриусом и никогда не стремилась завоевать расположение Амары или кого-то ещё. Напоминание о том, что все здесь видели в ней лишь повод для сплетен или забавы, всё равно жгло до боли.

— О, пожалуйста, Амара, — спокойно произнёс Адриус. — Ты выходишь замуж ради власти. Думаешь, если будешь следовать указаниям отца, он выберет тебя своей наследницей или, наконец, скажет, что гордится тобой. Но мы оба знаем, что этого никогда не произойдёт. И что касается наследства — я уверен, что его план просто жить вечно назло нам обоим. А теперь, извини, мне нужно найти свою спутницу.

— Отлично, — сухо ответила Амара. — Поиграй в своё нелепое восстание. Ты, я и все в Эвергардене знаем, что скоро ты устанешь от неё. А потом всё равно обручишься, как того хочет отец.

— Ну что ж, ты уверена в этом, — хладнокровно заметил Адриус.

— Потому что я знаю тебя, Адриус, — с ядом в голосе сказала Амара. — И я знаю, что, как бы ты ни притворялся, будто тебе плевать на всё, особенно на одобрение отца, у тебя не хватит духу по-настоящему ему противостоять. И никогда не хватит.

— Ну, думаю, скоро это выяснится, да? — был единственный ответ Адриуса, и вскоре Марлоу услышала его шаги, удаляющиеся из сада.

Марлоу пригнулась за кустом, когда Адриус вышел из-за поворота. Его шаги постепенно затихли, и через мгновение Марлоу услышала, как и Амара покинула сад.

Она устало потерла лицо рукой. Жгучий стыд всё ещё горел внутри. Она ещё не была готова вернуться на праздник, пока в её голове не утихли язвительные слова Амары. Вместо этого она пошла дальше по саду, вдыхая аромат цветов, освещённых таинственным светом фонарей.

Она никогда не будет частью этого мира. И хотя уже давно перестала пытаться, суровая правда этого осознания оказалась столь же унизительной, как и в тот день, когда Адриус вел себя так, будто они никогда не были друзьями. За это время она убедила себя, что никто из новой знати больше не способен заставить её чувствовать себя ничтожной. Однако сегодняшний вечер показал, что это была лишь иллюзия, и это мучило её.

Мягкий журчащий звук фонтана пробивался сквозь зелень, а в его тишину вплетался глухой стук, как будто камень ударялся о камень. Заинтригованная, Марлоу подошла ближе и увидела фонтан с какой-то статуей на вершине. В лунном свете девушка, согнувшись, подняла увесистый камень и с усилием бросила его в фонтан. Камень отскочил и безвредно упал в кусты. Девушка воскликнула от досады, рухнув на землю в клубах шифона и тафты. Она обхватила колени руками и стала рвать траву, давясь всхлипами.

— Чёрт, — произнесла девушка. Марлоу узнала голос. — Чёрт, чёрт, чёрт. Проклятие ей. Проклятие ему.

— Джемма? — тихо сказала Марлоу с края поляны.

Джемма резко обернулась, испуганная. Затем её плечи опустились. — О, это ты.

Её голос был таким, словно Джемма предпочла бы, чтобы кто угодно нашёл её здесь, но только не Марлоу.

Что ж, Марлоу считала, что это вполне справедливо, особенно если гнев Джеммы был связан с тем, что Адриус привёл с собой её, а не Джемму.

— Чего ты хочешь? — угрюмо спросила Джемма.

Марлоу подошла ближе. Она нагнулась, чтобы поднять камень размером с кулак с земли, подбросила его в воздух и снова поймала.

— Статуя чем-то перед тобой провинилась?

— Скорее вся эта ночь провинилась передо мной, — честно ответила Джемма, удивив Марлоу своей откровенностью. — Статуя просто оказалась под рукой. И это куда более приемлемая цель, чем человек, в которого я действительно хотела бы кинуть камень.

— Адриус? — предположила Марлоу.

Джемма резко подняла голову.

— Что? Почему я должна хотеть кинуть камень в Адриуса?

— Я подумала, может быть, он тебя обидел.

Джемма странно посмотрела на неё.

— Адриус — пожалуй, единственный из семьи Фалкрест, кто меня не обидел, — она моргнула и вдруг рассмеялась. — Подожди, ты подумала…

— Он упоминал, что вы когда-то были вместе. Я думала… Не знаю, может быть, он разбил тебе сердце. Или хотя бы твою гордость. Я слышала, что вы поругались несколько недель назад.

Джемма фыркнула, поправляя юбку.

— Первое, что ты должна знать, если собираешься встречаться с потомком одной из Пяти Семей, — это не верить тому, что пишут в журналах моего отца.

— Значит, вы не ссорились?

— Я была расстроена, — призналась Джемма. — Адриус утешил меня.

— Утешил тебя… как?

— Фу, боги, нет, — Джемма оборвала её. — Он просто был рядом. Он хороший друг. На самом деле, лучший из тех, что у меня есть.

Марлоу пришлось сдержать свой презрительный смешок. Она знала не понаслышке, что значит быть другом Адриуса. Хотя, возможно, если бы она была кем-то вроде Джеммы Старлинг, достойной быть другом Адриуса, всё могло бы сложиться иначе.

Тут до неё дошли слова Джеммы.

— Подожди, что ты имеешь в виду, говоря, что он единственный, кто тебя не обидел? А как же Амара?

— Как думаешь, почему я здесь, бросаю камни в статую Вейла? — с вызовом спросила Джемма. — Почему, по-твоему, Адриус должен был меня утешать той ночью, когда она и Дариан объявили о своей помолвке?

Марлоу ощутила то, что редко чувствовала — она почувствовала себя глупой.

— Ты влюблена в неё?

Джемма повернулась к фонтану, её лицо оставалось в свете луны. Она не ответила, но Марлоу теперь видела, насколько это было очевидно. Она вспомнила, что Адриус намекал своей сестре о том, что не стоит выходить замуж за Дариана не по любви.

— Вы были вместе? — спросила Марлоу.

Лицо Джеммы сморщилось.

— Я думала… думала, что она тоже меня любит. Жалко, правда?

Марлоу хотела сказать: «Понимаю тебя». Может, не точно в такой же ситуации, но она знала, каково это — когда тебя отвергают, хотя ты был уверен, что тебе неравнодушны.

— Она оставила тебя ради Дариана?

— Скорее потому, что её отец так велел, — с горечью ответила Джемма. — Потому что Амара больше всего на свете любит амбиции. Ничто не важнее для неё, чем стать наследницей семьи Фалкрест. Я была для неё недостаточно важной. Всё-таки я четвёртая в очереди на наследство имени Старлинг. Когда это случилось, я была в бешенстве. Но я делала вид, что мне всё равно, будто это ничего не значило. Возможно, это было самым худшим — притворяться, что мне всё равно, когда на самом деле мне казалось, что сердце вырвали из груди. Я даже пыталась соблазнить Адриуса, просто чтобы посмотреть, смогу ли разозлить Амару. Он подыграл мне. Она едва заметила.

Марлоу поразило, что это не первый раз, когда Адриус, казалось, притворялся, что состоит с кем-то в отношениях. Это делало его первоначальное отвращение к этой уловке ещё более оскорбительным.

Не раздумывая, Марлоу подняла руку и бросила камень в статую. Он с глухим стуком ударился о плечо статуи и плюхнулся в фонтан.

— Неплохо, — одобрительно заметила Джемма.

— Спасибо. — Марлоу протянула ей руку. — Готова вернуться туда?

Джемма посмотрела на неё, колеблясь. Словно импульсивное решение довериться Марлоу начало её догонять. Но потом она взяла её за руку и позволила помочь ей подняться.

— Знаешь, — сказала Джемма, стряхивая грязь с платья, — если ты кому-нибудь расскажешь, что я тебе сказала, я могу заставить «Старлинг Спектатор» напечатать про тебя что-то ужасное.

Она посмотрела на Марлоу неожиданно острым взглядом. Но потом её лицо прорезала улыбка.

Марлоу рассмеялась.

— Я учту это.

Они прошли через спиральный сад, следуя за звуками смеха и музыки, пока не вернулись к гостям вечеринки.

— О, кажется, подали десерт, — Джемма подтолкнула её в сторону стола, заставленного десертами, которые выглядели как миниатюрная копия Эвергарден, с башнями, вырезанными из шоколада, и каналами из карамелизированного сахара.

Пока все восхищались искусно выполненным десертом, внимание Марлоу привлекло нечто другое. Это был лишь короткий взгляд сквозь толпу, но его хватило, чтобы она застыла на месте.

У фонтана, держа в руке бокал, стояла женщина с татуировкой Чёрной Орхидеи, которая когда-то спасла Марлоу от Бейна. Она была одета в другой костюм, на этот раз более вычурный, серебристый, с тёмно-фиолетовым жилетом под ним. Её лицо было повернуто в сторону, короткие тёмные волосы блестели в свете фонарей.

Это не имело никакого смысла. Что она могла здесь делать?

— Марлоу? — голос Джеммы раздался где-то позади. — Ты в порядке?

Марлоу повернулась и увидела Джемму в нескольких шагах от себя, с тревогой смотрящую на неё. Марлоу моргнула, снова пытаясь найти глазами женщину с татуировкой Чёрной Орхидеи в толпе.

Но её уже не было.

Глава 11

В Болотах был только один полицейский участок, расположенный на кривом стыке улицы Змеи, прямо напротив станции канатной дороги Павильона.

Можно было бы подумать, что его не существовало вовсе. Офицеры, прикреплённые к этому участку, давно уже были куплены местными бандами, что было взаимовыгодно: банды могли безнаказанно устанавливать свои законы, а полиция получала ежемесячную надбавку за то, что ничего не делала. Иногда, хотя и редко, Марлоу находила применение этим полицейским, но их помощь требовала лавирования в сложной сети мелкой коррупции, что обычно стоило слишком дорого.

Тем не менее, сегодня утром она взвесила головную боль, связанную с этим, против срочности своей задачи. Видеть женщину с Чёрной Орхидеей прошлой ночью у башни Вейл её встревожило. Это был уже второй раз, когда она сталкивалась с кем-то из их людей в Эвергардене, и у Марлоу не осталось сомнений, что женщина специально дала ей себя заметить — чтобы напомнить, что они продолжают следить за ней.

Она должна была найти Монтаня до того, как Чёрная Орхидея предпримет что-либо, и она окончательно потеряет след.

Дежурным офицером на участке был тот, с кем Марлоу уже имела дело. Она знала, что он увяз по уши в долгах из-за азартных игр. Ему повезло, что владелец игорной лодки «Аист» был в долгу перед Марлоу после того, как она сняла заклинание с их стола каваньолы, которое приносило им сотни жемчужин каждую ночь.

После нескольких минут переговоров у неё появился адрес Монтаня в Виллоухеде, районе на самых дальних окраинах Болот, где сеть узких каналов и пристаней уступала место широкой заболоченной равнине, покрытой травами и лесистыми островками.

Марлоу попросила Свифта подменить её в Бауэри и наняла плоскодонку. Она взяла с собой самые мощные заклинания, что у неё были. Насколько ей было известно, Монтань был последним, кто видел Кассандру. Она не знала, на что он способен или какими заклинаниями может владеть, будучи членом Чёрной Орхидеи и бывшим заклинателем Фалкреста.

Плоскодонка высадила её у шаткого причала, выступающего с небольшого острова, заросшего лиственными пальмами и мшистыми фиговыми деревьями. В какой-то момент кто-то вырубил здесь тропу, но подлесок давно уже поглотил её.

На поиски дома среди деревьев у Марлоу ушел почти целый час. Крыша была покрыта мхом, часть деревянных планок отсутствовала. Разорванные рыболовные сети трепетали на ветру, цепляясь за пустые глазницы окон в покосившихся стенах.

Дом казался заброшенным. Марлоу с трудом подавила подступающее к горлу разочарование и поднялась по ветхой деревянной лестнице, чтобы постучать в покосившуюся входную дверь.

Никто не ответил. Марлоу постучала снова, на этот раз более настойчиво.

Изнутри ничего не было слышно. Она достала свою лупу и изучила дверь. Едва заметный шепот магии светился красным — простая защита, фиксирующая использование магии внутри дома. Ничего, что могло бы остановить Марлоу или кого-либо ещё.

Защитных заклинаний не было. Значит, дом почти наверняка был заброшен, но, возможно, Марлоу могла бы найти какой-нибудь след, где искать Монтаня.

Она попробовала открыть дверь и обнаружила, что она не заперта. Дверь издала протяжный, низкий скрип, когда она открыла её и шагнула внутрь тёмного дома.

Внутреннее убранство было не лучше внешнего — груды старой одежды гнили в узком коридоре, треснувшие банки и сломанные ящики валялись на голом полу. Марлоу кралась тихо по пыльному проходу, но затем замерла. Где-то в доме слышалось шуршание.

— Есть кто? — спросила она.

Ответа не последовало. Марлоу сунула руку в карман и крепко сжала магическую карту. Гусиная кожа пробежала по её коже, когда она подумала о том, что Чёрная Орхидея знала, что она ищет Монтаня, и подстроила для неё ловушку.

Коридор вывел её в загламленную гостиную, полную старых стопок бумаг и ещё больше сломанных ящиков. Марлоу сделала шаг в комнату.

Половица заскрипела позади неё. Марлоу резко обернулась и увидела пару глаз, уставившихся на неё, не мигая, всего в нескольких дюймах от неё. Глаза были цвета стоячей воды, глубоко посаженные в иссохшее, скелетообразное лицо старика. Растрепанные, седые волосы торчали из его головы мшистыми пучками.

— Простите, — быстро заговорила Марлоу, её сердце бешено колотилось, пока она отступала назад. — Дверь была открыта, я просто…

— Да? — вежливо сказал старик, как будто не находил ничего странного в том, что подросток бродит по его дому посреди бело дня.

— Арман Монтань? — неуверенно спросила она. Она ожидала встретить умного и способного заклинателя, а не… это.

— Конечно, — уголки его губ приподнялись в отдалённой улыбке. — Вы, должно быть, пришли за доставкой.

— … Доставкой? — эхом повторила Марлоу. — Да, точно. Я пришла за доставкой.

Монтань уже направился в гостиную, его лавандовый халат развевался позади него.

— В этом месяце заказ небольшой! — крикнул он через плечо, подходя к шаткому столу, зажатому в углу комнаты. — Я не смог достать все нужные ингредиенты.

— Ничего страшного, — спокойно произнесла Марлоу, наблюдая, как он лихорадочно рылся в ящиках стола. — Это не проблема.

Он кивнул, не глядя на неё, продолжая тихонько напевать, пока искал что-то в столе. Внезапно он резко выпрямился и подошёл к ней, сунув что-то ей в руки.

Марлоу пришлось отпрянуть, чтобы разглядеть, что он протягивал. Небольшую стопку карт.

— Что это? — спросила она.

Монтань цокнул языком, выражая нетерпение.

— Заклинательные карты, которые вы заказали.

Она осторожно взяла их и разложила в руке. Это были карты, но не магические. Это был набор игральных карт Вечови, их иллюстрации с масками были выцветшими и поцарапанными. Марлоу взглянула на лицо Монтаня, но тот лишь смотрел на неё с ожиданием, не выказывая ни намёка на шутку.

Чувство беспокойства сжало её грудь. Что-то было не так.

— Я работаю над новой картой, — быстро заговорил он, с тем же нервным возбуждением. — Думаю, им она понравится.

— Кому? — спросила Марлоу. — Чёрной Орхидее?

Он отвернулся, как будто не слышал её вопроса, продолжая возиться в маленькой комнате, снова тихо напевая.

Марлоу начинала подозревать, что поход сюда был пустой тратой времени. Монтань явно больше не был тем могущественным заклинателем Чёрной Орхидеи, каким она его считала — по крайней мере, не сейчас. Но раз уж она здесь, отступать было бы глупо.

— Мне нужно поговорить с вами о библиотеке Фалкреста. О том, почему вас уволили.

Он внезапно замер, словно застыв.

Марлоу осторожно сделала шаг вперёд.

— Это было чуть больше года назад, верно? Вас обвинили в краже. В краже заклинательной книги. Что с ней стало?

Его взгляд метался по комнате, не встречаясь с глазами Марлоу.

— Нет, — прохрипел он. — Нет, нет, нет. Не снова. Пожалуйста.

Марлоу сделала ещё шаг вперёд. Выражение его лица стало испуганным, почти детским.

— Прошу. Прошу, — прошептал он, его голос становился всё тише.

Марлоу нахмурилась. Что-то тут явно было не так.

— Монтань, — тихо произнесла Марлоу. — Ты можешь рассказать мне о Контессе?

— Они сделали дыру, — внезапно сказал он, его взгляд был устремлён прямо на неё. — Сделали дыру в моей голове. Кап-кап. Всё вытекло.

— Что? — переспросила Марлоу.

— Клыки, — прошептал он, глядя в пустоту. — Они пришли и пронзили мой разум. Они забрали всё. Кроваво-красные клыки.

— Всё? — переспросила она.

Губы Монтаня едва шевельнулись, но звука не последовало. Он медленно поднял руку к затылку и едва слышно прошептал, почти так тихо, что Марлоу едва разобрала:

— Воспоминания.

В животе Марлоу что-то неприятно заныло. Она уже видела людей, пострадавших от подобного в Болотах. Людей, чьи воспоминания насильственно изымали для колдовских ингредиентов, вытягивали из их голов, оставляя разум разорванным и истощённым.

Неужели это случилось с Монтанем после того, как библиотека Фалкреста отпустила его?

Мог ли Орден Чёрной Орхидеи забрать у него магическую книгу, а затем лишить его памяти, чтобы никто не узнал правду?

— Монтань, — осторожно заговорила Марлоу. — Это очень важно. Ты можешь сказать, какую именно книгу заклинаний ты украл из библиотеки Фалкреста? Она всё ещё у тебя?

Он внезапно бросился на неё, его костлявые пальцы вцепились ей в плечи. Марлоу подавила крик и вырвалась из его хватки.

Он замер, его глаза, широко раскрытые и налитые кровью, остались устремлены на неё. Из-под распахнувшегося рукава его ночной рубашки обнажилась худощавая, бледная как кость рука. Его пальцы были почти полностью черны, а вены на руке тёмные, словно кровь внутри них сгнила.

Взгляд Марлоу скользнул с его лица на руку, и у неё перевернулось в животе. Эти метки… Она видела их раньше — вернее, видела их изображение.

Это были те самые метки проклятия, которые, по легенде, оставались после прикосновения к Гримуару Иларио.

— Эта книга, — прошептала Марлоу, её голос едва слышен. — Она сделала это с тобой, не так ли?

Монтань прижал руку к себе, обнимая её другой рукой.

— Я предупреждал её, — хрипло произнёс он. — Я говорил, что будут последствия.

— Её? — переспросила Марлоу. — Кого ты предупреждал?

Его глаза забегали по комнате, и он отпрянул назад, словно испугавшись.

— Монтань, — мягко повторила она. — Что…

— Уходи, — прошипел он низким, утробным голосом.

— Арман, — попыталась снова Марлоу.

— УХОДИ! — взревел он, бросившись на неё с искажённым от ярости лицом.

Марлоу отступила назад, споткнувшись о груду хлама, и поспешно поднялась на ноги, выбежав из дома, пока его крики всё ещё звучали у неё в ушах. Она остановилась только у подножия скрипучей лестницы, привалившись к перилам, её сердце бешено колотилось.

Она подняла взгляд на дом. В одном из тёмных окон мелькнуло лицо Монтаня, смотревшего прямо на неё. По спине Марлоу пробежал холодок.

Возвращаться в этот дом она не собиралась. В любом случае, она уже получила от Монтаня все возможные ответы.

Теперь Марлоу была почти уверена в том, кто сделал это с ним. И она знала ещё кое-что — исчезновение Кассандры как-то связано с проклятием Адриуса.

****

Тем же вечером Марлоу направилась к Адриусу в Дом Фалкрестов, притворяясь, что напоминает ему об их прогулке по Эспланаде.

Вечер был тёплым и влажным, когда они медленно шли по дорожке, выложенной светящимися заколдованными плитами, под сводом кизилов, утопающих в винно-красных цветах. На одной стороне променад обрамляли магазинчики и чайные с фасадами, переливающимися драгоценными оттенками, а с другой открывался бескрайний вид на залив и сиреневое ночное небо. Эспланада кипела движением и звуками — певцы исполняли баркаролы с временных сцен, акробаты кружились в воздухе, рассказчики излагали истории, сопровождая их иллюзиями.

Но если Марлоу надеялась, что это великолепие отвлечёт людей от присутствия Адриуса, она ошиблась. Их взгляды сопровождали, пока они шли, держась за руки.

— Что было настолько неотложно, что не могло подождать до завтра? — спросил Адриус, когда они прошли мимо танцоров, кружащихся в огненных кольцах.

Мало того, что Марлоу не хотела вести этот разговор в стенах Дом Фалкрестова, где кто угодно мог их подслушать, она теперь начала сомневаться, что Эспланада — подходящее место для такой беседы. Что-то неприятно защекотало затылок, и она быстро оглянулась. Чёрная Орхидея могла следить за ней, затерявшись среди прохожих — может, это тот мужчина на одноколёсном велосипеде с обезьянкой на плече? Или вон та пара, делящаяся чашкой сладкого мёда?

— Тебе стоит обнять меня, — прошептала она.

Адриус удивлённо приподнял брови, но выполнил её просьбу, привлекая её ближе. Марлоу положила руку ему на грудь и с улыбкой подняла на него взгляд.

— Помнишь мага, которого мы искали в библиотеке Фалкреста? — прошептала она.

— Как я могу забыть самый волнующий день в моей жизни? — ответил он с лёгкой усмешкой.

— Мне удалось его найти, — продолжала Марлоу, всё ещё улыбаясь. — И я теперь почти уверена, что та книга, которую он украл, это Гримуар Иларио.

— Что? — его рука сжалась вокруг неё крепче. — Ты заставила меня прочесть пятнадцать книг, где говорилось, что гримуар был уничтожен.

— Кажется, твоя семья солгала насчёт этого, — ответила Марлоу.

— Зачем им это делать? — спросил Адриус.

— Чтобы сохранить её силу для себя и убедиться, что никто не станет искать её, — предположила Марлоу. — Но, как видишь, кто-то всё же искал.

— Заклинатель? — спросил Адриус. — Ты думаешь, это он наложил на меня проклятие?

Марлоу покачала головой.

— Думаю, тебя прокляли те, кто послал его украсть гримуар.

— И ты знаешь, кто это был?

— Есть одна группа… Коллектив из беглых заклинателей. Они называют себя Чёрной Орхидеей. И они, мягко говоря, недолюбливают Пять Семей.

— Чего они хотят? — поинтересовался Адриус.

— Если предположить, — начала Марлоу, — того же, чего и все в этом городе. Власти. У них есть способности создавать заклинания, но у них нет доступа к книгам заклинаний и ингредиентам. Думаю, тут ты и понадобился. С твоей помощью, подчинённый их воле, они смогли бы получить доступ к необходимым ресурсам, подорвать влияние Пяти Семей и забрать всю власть себе.

Что они сделают с этой властью, Марлоу не знала. Но если они уже сотворили столь мощное и незаконное заклятие Принуждения, прославившееся благодаря жадному до власти колдуну, это говорило о том, что они не остановятся ни перед чем. Не говоря уже о том, что они сделали с Монтанем, своим же заклинателем.

— Кто сказал, что Гримуар Иларио — единственная опасная книга заклинаний, скрытая в библиотеке Фалкреста? — произнесла Марлоу. — Почти наверняка есть и другие — книги, которые должны были быть уничтожены века назад, содержащие магию, способную разрушить целые королевства. А с твоим проклятием Чёрная Орхидея могла бы получить доступ ко всему этому.

Адриус уставился в тёмную гладь залива. Он так умело скрывал свои страхи и тревоги, что даже Марлоу было трудно уловить их на его лице. Единственная причина, по которой она видела их сейчас, заключалась в том, что она специально искала эти признаки.

Он снова посмотрел на неё, пристально изучая её лицо.

— Откуда тебе известно об этих людях?

Марлоу замешкалась, ведя его дальше по Эспланаде мимо лавки с ледяными напитками и чайной на открытом воздухе. Она не была уверена, хочет ли рассказывать ему всё. Но если исчезновение Кассандры как-то связано с его проклятием — а она была почти уверена, что так и есть, — то он, вероятно, должен был знать правду.

Она вспомнила предупреждение, которое ей дал один из людей Чёрной Орхидеи. Тогда она подумала, что он просто хотел, чтобы она прекратила искать Кассандру. Но, возможно, он имел в виду, чтобы она перестала пытаться снять проклятие с Адриуса.

Наконец, когда она поняла, что больше не может откладывать этот разговор, она сказала:

— Думаю, они могут быть ответственны за исчезновение моей матери.

Адриус резко остановился, его рука вокруг Марлоу подтянула её к себе. Он повернулся к ней, наклонившись ближе.

— Ты знаешь, что с ней случилось?

Марлоу отвела взгляд, наблюдая за парой, которая прошла мимо них, держась за руки.

— Не совсем. Я… Слушай, я, возможно, не была полностью откровенна, когда решила взяться за твоё дело. Правда в том, что я думала, что возвращение в Эвергарден поможет мне найти зацепки о моей матери. Я хочу — мне нужно узнать, что с ней произошло.

Он отступил назад. В мягком свете Эспланады она не смогла прочесть его выражение.

— Ты хочешь найти свою мать, — медленно произнёс он.

— Я думала, ты сможешь меня понять, — сказала Марлоу. — Разве ты никогда не хотел найти свою?

Он горько рассмеялся и продолжил идти.

— Нет.

Марлоу поспешила за ним.

— Нет? Почему?

— Потому что это ничего не изменит, — отрезал он. — Она всё равно не захочет меня.

Прямота его слов ударила словно пощёчина.

— Как ты можешь так говорить? —

— Итак, что это значит? — быстро сменил тему Адриус, перебивая её. — Если ты права насчёт Чёрной Орхидеи, что нам теперь делать?

Марлоу внимательно следила за его лицом. Что-то, похожее на гнев или горечь, пряталось в напряжённой линии его челюсти. Он явно не хотел обсуждать свою мать так же, как она не хотела обсуждать свою.

Она взяла его за руку. Адриус напрягся, словно хотел её отдёрнуть, но потом расслабился, его ладонь мягко легла на её.

— Пока что продолжаем притворяться, — сказала Марлоу. — Если Чёрная Орхидея действительно те, кто проклял тебя, мы не можем давать им повода думать, что я копаюсь в этом деле. Нам нужно быть осторожными. Я… я видела одного из них на помолвке Амары. И ещё одного на регате, хотя тогда я этого не поняла. Очевидно, они каким-то образом проникли в общество Эвергардена. Поэтому, по крайней мере на время, я не думаю, что тебе стоит куда-то ходить без меня.

Он усмехнулся.

— Никогда бы не подумал, что ты будешь собственницей.

— Адриус.

— Да, хорошо, я обещаю водить тебя на все самые увлекательные мероприятия моего светского календаря.

— Отлично, — произнесла она. Это означало ещё больше такого — держаться за руки, притворяться, что это что-то значит.

Адриус слегка улыбнулся.

— Ну что ж, раз уж мы здесь, почему бы не развлечься? Десерт?

Марлоу поняла, что он делает. Он отвлекался, пытаясь перевести разговор в шутку точно так же, как делала она, когда что-то её по-настоящему тревожило. И она позволила ему отвлечь её, направляясь к уютной чайной, стараясь не показывать, как страх сжимал её грудь с тех пор, как она покинула дом Монтаня. Если её догадки верны, то Чёрная Орхидея ответственна за его потерянные воспоминания, за исчезновение Кассандры и за наложение мощного проклятия Принуждения на наследника Фалкреста.

И если они были способны на всё это, то что они сделают с девушкой, которая пытается их остановить?

Глава 12

— Я убью Марлоу с помощью моего ассасина.

Марлоу встретила взгляд Адриуса через стол.

— Ну что? — с ожиданием спросил он.

Рука Марлоу замерла над последней картой.

— Не верю, — наконец сказала она. — У тебя нет ассасина.

Адриус приподнял одну тёмную бровь и перевернул одну из двух своих карт, открыв барона.

— Отлично сыграно.

Последняя неделя прошла в водовороте вечеринок и мероприятий, на которых Адриус, а теперь и Марлоу, должны были присутствовать. Утром после их разговора на Эспланаде они отправились на матч по корте-пому, а затем на послеобеденный чай в знаменитую чайную «Амброз». На следующий вечер состоялось открытие галереи зачарованного искусства, а ещё через два дня — благотворительный ужин, организованный семьёй Вейл.

Марлоу полагала, что подобные мероприятия позволят ей не только следить за Адриусом, но и узнать что-то от других представителей новой знати. Проблема была в том, что казалось, никто из них не хотел с ней разговаривать.

С каждым событием и каждым прошедшим днём Марлоу всё больше раздражалась. Оставалось всего несколько недель до того, как проклятие Адриуса станет неразрушимым, и с тех пор, как на помолвке она заметила представителя Чёрной Орхидеи, она не видела никаких признаков их присутствия. Ей удавалось собрать лишь крупицы сплетен, и никакой новой информации, кроме уже известного, она не получила. Разумеется, все обсуждали только одну новость: как Адриус Фалкрест пошёл наперекор отцу и связался с простой девушкой из трущоб.

Марлоу услышала множество невероятных слухов об их якобы «романе». Одни говорили, что они встречались тайно ещё до того, как она покинула Эвергарден. Другие утверждали, что Адриус использует её как прикрытие для тайной помолвки с дочерью одного из вассалов (Марлоу была уверена, что сама эта девушка и пустила этот слух). Самый дерзкий слух утверждал, что Адриус встретил Марлоу в борделе на Хани-Докс.

Сегодняшнее мероприятие — чай в зимнем саду одного из мелких дворян, чьё положение явно возрастало благодаря присутствию обеих наследников Фалкреста.

Представители новой знати пили чай, наслаждались изящными пирожными, обсуждали костюмы для Бала середины лета, который устраивала семья Старлингов. Зачарованные шёлковые веера порхали вокруг, принося облегчение от жаркого полудня. На террасе, под сенью широколиственных деревьев, были расставлены карточные столы для лёгкого развлечения.

Стол Марлоу, за которым сидели не только Адриус, но и Амара, привлекал немало зрителей.

Игра «Обман» стала популярной в светском обществе Эвергардена за последний год, и Марлоу быстро поняла, почему. Это была игра интриг и уловок, хотя на первый взгляд казалась простой. Каждый игрок получал две карты с разными ролями — ассасин, барон, вор, дипломат или шпион. Каждая роль обладала особыми способностями. Цель игры заключалась в том, чтобы убить других игроков, сбив обе их карты, будь то с помощью тайных убийств или открытых атак.

Но вся хитрость игры заключалась в следующем: можно было лгать. Лгать сколько угодно, и если никто тебя не уличит, то можно продолжать безнаказанно.

Игра напомнила Марлоу те уверенные уловки, которые её мать проделывала, когда она росла в трущобах. Разве не то же самое она делала сейчас с Адриусом? Притворялась, что встречается с ним, вызывая Эвергарден бросить вызов их блефу?

Только ставки здесь были намного выше, чем в глупой карточной игре. Если кто-то узнает правду, это поставит Адриуса в ещё большую опасность.

Теперь был её ход.

— Я собираюсь убить Амару.

— Мой шпион блокирует убийство, — быстро ответила Амара.

Марлоу замешкалась. Ранее в игре Амара утверждала, что у неё дипломат. А до этого — вор. Возможно, тогда она лгала, а сейчас говорит правду. Невозможно было точно узнать. Но у Марлоу осталась всего одна карта — если она бросит вызов Амаре и ошибётся, то вылетит из игры.

Ей хотелось избавиться от Амары, но риск был слишком велик. Она отступила, завершив ход.

— Какое красивое платье, Марлоу, — приятно заметила Амара, когда следующий игрок взял свой ход. — Это работа Венье, не так ли? Интересно, как тебе удалось его приобрести?

Платье, которое действительно было заказано Адриусом у популярного модельера, соответствовало теме вечеринки в зимнем саду. Лиф был целиком сделан из живых цветов, зачарованных так, чтобы обвивать её руки и тело. Цветы ниспадали на длинную, волнующуюся юбку розового золота, которая, разумеется, гармонировала с жилетом Адриуса.

— Щедрый подарок от твоего брата, — ответила Марлоу.

— Как же тебе повезло.

Рядом с Амарой, Сэрис сдержала смешок.

Враждебность, которую Марлоу ощутила на помолвке Амары, только усилилась с каждым новым мероприятием — и дело было не только в свите Амары. Её игнорировали все: от представителей Пяти Семей до их вассалов, которые явно надеялись выдать своих дочерей за Адриуса до появления Марлоу.

— Она, конечно, выглядит ослепительно в этом платье, — с лёгким вызовом сказал Адриус. — Хотя, по-моему, она будет выглядеть прекрасно в любом наряде.

Он бросил на Марлоу взгляд, полный пылкой нежности, к которому она уже начинала привыкать. Её слегка тревожило то, насколько убедительным он мог быть.

— Скажи мне, Марлоу, — обратилась к ней Амара, пока Сэрис делала свой ход. — Что тебе больше всего нравится в отношениях с моим братом? Шикарные вечеринки, на которые тебя приглашают? Щедрые подарки, которыми он тебя осыпает? Твоё имя, мелькающее во всех сплетнях города? Мне любопытно.

Марлоу вспыхнула.

— А почему бы тебе не рассказать, что тебе больше всего нравится в помолвке с Дарианом? — вмешался Адриус с натянутой улыбкой. — Увлекательные беседы?

Амара бросила на него злобный взгляд, а затем вновь повернулась к Марлоу.

— Прости, если я немного защищаю своего брата. Просто он не всегда знает, что для него лучше.

Марлоу прекрасно понимала, что Амара считала «лучшим» для Адриуса, и это точно не включало её.

Игра продолжалась ещё несколько раундов, в которых Адриус и Сэрис обменивались ударами, и, в конце концов, Марлоу потеряла свою последнюю карту в результате атаки Амары. Чем больше Марлоу играла в «Обман», тем яснее понимала, что игра вовсе не о лжи. Хотя она прекрасно различала, когда другие игроки обманывали, всё равно она проигрывала каждую партию.

Амара выигрывала почти каждую игру. Не потому, что могла уловить ложь, как это делала Марлоу, и даже не потому, что она была особенно искусной лгуньей, хотя ей это, безусловно, удавалось. Амара побеждала, потому что точно знала, на что готов пойти её противник и что она сама готова пожертвовать. Она лгала часто и без колебаний, но её оппоненты редко выводили её на чистую воду, потому что Амара всегда оставляла им путь к отступлению, не загоняя их в отчаянное положение. Она лгала только тогда, когда выгода от разоблачения была ниже возможной цены.

Возможно, в этом и заключался настоящий секрет удачного обмана: нужно было точно знать, на что ты готов пойти ради победы.

Игра закончилась ещё одной победой Амары. Прежде чем она успела предложить сыграть ещё раз, Адриус встал из-за стола.

— Пойдем освежимся, Минноу, — предложил он.

Марлоу почувствовала, как взгляды всех за столом устремились на неё, когда Адриус повёл её к столу, уставленному золотыми чайными чашками и блюдами с крохотными закусками. Справа от них шесть каменных статуй магическим образом ожили, исполняя нежную мелодию на арфе и флейтах.

— Ещё одна магическая статуя? — сказал кто-то из гостей, закатив глаза. — С тех пор, как Мадейры устроили такое на своём празднике в честь Дня Ибиса, кажется, все начали повторять.

— Как банально, — согласился его спутник.

Они ушли, не заметив, как Марлоу сузила глаза, переполненная негодованием.

Рядом с ней Адриус тихо наливал чашку розового чая. Он был необычно молчалив.

— Что с тобой? — спросила она.

— Ничего, — ответил он, размешивая в чашке нежный цветок из сахарной ваты, который всплыл на поверхности янтарного напитка и растворился.

— Это из-за того, что сказала Амара? Я думала, ты уже привык к ней за восемнадцать лет.

— Да, ну, она всегда знает, как вывести меня из себя. — Он протянул ей чашку чая.

Она взяла её с неуверенностью. — Мне кажется, она больше старалась задеть меня.

— Она всего лишь говорит то, что все и так думают.

— Что я бессердечная авантюристка, которая охотится за твоими деньгами?

— Ты не даёшь им повода думать иначе, — резко ответил Адриус, понижая голос и оглядываясь на остальных гостей, которые стояли у стола с угощениями. Многие из них откровенно поглядывали в их сторону. — Ты даже не стараешься притвориться, что можешь меня терпеть. Напомню, что вся эта затея была твоей идеей.

Марлоу сделала глоток чая. Напиток был, конечно же, идеальной температуры, но внутри у неё пылала ярость, не имеющая отношения к чаю.

Дело было не в том, что она не пыталась поддерживать обман, просто Адриус был в этом слишком убедителен. Несмотря на его первоначальные колебания, он без усилий изображал её влюблённого поклонника. Он разыгрывал целое представление, осыпая Марлоу комплиментами, даря ей роскошные наряды, украшения и духи, постоянно прикасаясь к ней и бросая на неё такие взгляды, полные обожания и желания, что порой ей становилось не по себе. И что самое хуже, казалось, ему это даже нравилось, как будто он наслаждался тем, что стал главной темой для сплетен в обществе новой знати. Ему это, вероятно, и вправду нравилось.

— Ты думаешь, если я буду лебезить перед тобой, это изменит их мнение обо мне? — спросила Марлоу.

— Я просто говорю, что ты могла бы приложить немного больше усилий, — ответил Адриус. — Ты представляешь, как это выглядит? Я пошел против своей семьи, разгневал и шокировал всех, кого знал, только ради девушки, которая, судя по всему, не проявляет ко мне ни малейшего интереса. Я был бы дураком, если бы продолжал.

— И позволь угадать, — сказала Марлоу, поставив чашку и подойдя ближе к нему. — Ты не дурак?

— Возможно, я был им, — мягко ответил он, — в прошлом.

— Но не сейчас? — Сознавая пристальные взгляды, окружавшие их, она наклонилась ближе и аккуратно пригладила несуществующую складку на его лацкане, глядя на него из-под ресниц. Это был всего лишь акт, ничем не отличающийся от тех, что она разыгрывала раньше. — Теперь лучше?

— Это начало, — прошептал он. — Но я думаю, ты можешь постараться сильнее.

Его рука согревала её спину. Губы коснулись нежной кожи за её ухом, и Марлоу почти почувствовала, как он ощущает учащённый пульс под её кожей. По её телу пробежала дрожь, но она сдержалась.

Вот это и было самым трудным. Когда Адриус был рядом, когда он изображал желание, она чувствовала ярость, которая почти лишала её дыхания.

Потому что всё это напоминало ей, как легко он мог играть с ней прежде.

— Думаю, — прошептал он, дыхание согревало её щёку, — причина, по которой ты не стараешься, в том, что ты боишься слишком сильно втянуться.

Она крепче сжала его пиджак. — Не переживай, этого не случится.

— Так докажи это.

Самодовольная улыбка на его губах заставила её захотеть выиграть эту игру. Она мягко провела рукой по его шее и положила ладонь на его щеку, не отрывая взгляда от его глаз.

Один поцелуй, подумала она. Это не убьёт её.

Она почти слышала голос своей матери в голове. «Чтобы обман удался, часть тебя должна в него верить, хоть немного, чтобы это стало реальностью, но не настолько, чтобы забыть, кто ты».

Её сердце забилось быстрее. Разве была хоть часть её, которая действительно этого хотела?

Когда-то, возможно. Когда они были друзьями, когда Марлоу верила, что знает его по-настоящему, когда позволила себе жаждать его внимания, как пьяница жаждет вина. Когда иногда она позволяла себе фантазировать, что их дружба могла бы стать чем-то большим, даже если говорила себе, что это невозможно.

Но сейчас? Она не могла его хотеть. Если бы она позволила себе этого хотеть, это означало бы, что где-то глубоко внутри она всё ещё та наивная девочка. А ей нельзя было оставаться той девочкой — та девочка уже потеряла всё.

Так что она поцелует его сейчас и, наконец, докажет — себе, Адриусу, — что она его не хочет. Что это всего лишь игра, как она говорила с самого начала.

Она закрыла глаза и притянула его к себе.

— Подожди, — прошептал Адриус, едва касаясь её губ. — Минноу, не надо.

Её глаза распахнулись. В застывшей от боли линии его челюсти и смущении, отразившемся в тёмных глазах, она поняла, какой же она была глупой.

Он не хотел, чтобы она его поцеловала. Даже притворно. Стыд охватил её, словно горячий туман над болотом.

— Я просто… — Она замерла, её взгляд вдруг зацепился за что-то за его плечом. В стороне, у одного из столов для игры в «Обман», стояла тень Марлоу. Женщина из Чёрной Орхидеи.

Она была одета в клетчатый костюм, украшенный серебряной цепочкой, которая свисала от нагрудного кармана к поясу. Серебристый цилиндр был кокетливо надвинут на её голову, пока она наблюдала за игрой. Как только Марлоу заметила её, женщина наклонилась, чтобы что-то шепнуть одному из зрителей перед ней, а затем плавно скользнула от стола к дорожке, обсаженной деревьями с волшебными, сияющими листьями.

Марлоу уже двигалась, не осознавая этого, схватив Адриуса за руку и потянув его вслед за женщиной по той же дорожке. Надеясь, что окружающие решат, будто она просто увлекает его на тайное свидание в саду.

Спрятавшись за деревьями, Марлоу прижала Адриуса к одному из стволов.

Его глаза были широко распахнуты и полны тьмы. Она сжала ткань его жилета, чувствуя, как его грудь поднимается и опускается на вдохе.

— Я скоро вернусь, — прошептала она, оттолкнувшись и поспешив по дорожке в том направлении, куда исчезла женщина. Она не собиралась снова позволить ей сбежать. Не раньше, чем получит свои, чёртовы, ответы.

Она ускорила шаг, доставая из тайника в платье свои заклинательные карты. За поворотом она заметила, как взлетает небольшая стая бабочек, оставляя за собой след золотой пыли в воздухе. Сжимая в руке одно из проклятий, Марлоу свернула за угол.

Перед ней открылся другой террасный дворик, укрытый перголой, увитой яркими арлекиновыми лианами.

Марлоу осторожно сделала шаг вперёд, оглядываясь в поисках женщины из Чёрной Орхидеи. Внезапно справа мелькнуло движение. Марлоу резко обернулась, её сердце бешено заколотилось, а пальцы сжали заклинательную карту.

Женщина из Чёрной Орхидеи вышла из тени с поднятыми руками.

— Мы снова встретились, — сказала она с лёгкой улыбкой.

Марлоу с трудом проглотила страх, стараясь взять себя в руки.

— Почему ты следишь за мной?

— Кажется, это ты гналась за мной сюда, — спокойно ответила та. — Не беспокойся, я не злюсь. На самом деле, я рада, что у нас наконец-то появилась возможность поговорить.

— Да уж, — сухо ответила Марлоу, прищурившись. Не дожидаясь ответа, она метнула в неё заклинание. — Авенна!

Женщина рванулась в сторону. Проклятие отскочило бесполезно, ударившись о столб перголы за её спиной.

Слишком поздно Марлоу заметила заклинательную карту в её руках.

— Анимаре!

Марлоу инстинктивно пригнулась, но женщина и не целилась в неё. Вместо этого яркие зелёные и синие глифы взметнулись к перголе над ними.

Или, точнее, к арлекиновым лианам.

Понимание вспыхнуло в голове за мгновение до того, как заклинание вступило в силу. Лианы начали разматываться с перекладин, устремляясь к Марлоу. Она выругалась и бросилась в сторону. Одна из тёмно-красных лиан обвилась вокруг её руки, резко потянув назад.

Свободной рукой Марлоу потянулась за новым заклинанием. Вторая лиана оплела её талию, прижимая руку к телу.

— Я надеялась, что мы сможем спокойно и цивилизованно поговорить, Марлоу, — женщина проговорила с таким же тоном, каким когда-то учительница из новой знати удерживала Марлоу после уроков, чтобы обсудить её «неконтролируемую склонность всегда быть правой».

Марлоу беспомощно боролась с зачарованными лианами, чувствуя, как паника нарастает.

— Отпусти меня, и я покажу тебе, насколько спокойно и цивилизованно я могу быть, — прошипела она.

Женщина слегка улыбнулась.

— Думаю, пока тебе лучше оставаться здесь. — Она подошла ближе, её взгляд был сосредоточенным и кошачьим, скользя по лицу Марлоу. — И пока ты у меня в руках, думаю, самое время, чтобы ты рассказала мне, где находится твоя мать.

Глава 13

На мгновение Марлоу была уверена, что ослышалась. Она застыла, забыв даже про лианы, оплетающие её тело.

— Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду? — наконец проговорила она. — Это ты мне скажи, где моя мать!

Женщина пристально посмотрела на Марлоу, её лицо отразило замешательство. Но вскоре она справилась с собой, сузив глаза.

— Неплохая попытка. Но мне не нравится, когда тратят моё время впустую, так что хватит тянуть. Могу обещать, что мы не причиним Кассандре вреда, если она будет сотрудничать.

— Я не тяну! — ответила Марлоу. — Я не видела свою мать больше года!

Женщина сжала губы.

— Может, ты и не знаешь, где она, но точно знаешь, как с ней связаться.

До Марлоу вдруг дошло, что это не уловка. Эта женщина, и следовательно Чёрная Орхидея, были так же в неведении о местонахождении Кассандры, как и она сама.

— Постой, — Марлоу дёрнулась, пытаясь освободиться от лиан. — Значит, именно поэтому ты следила за мной? Ты думала, что я приведу тебя к моей матери?

Женщина сжала челюсть, очевидно растерянная.

— Мы полагали, что если кто-то в городе ещё поддерживает с ней связь, то это ты.

— Ну, я не поддерживаю, — ответила Марлоу. — Я сама её ищу.

— И ты хочешь, чтобы я поверила, что она пропала на целый год и не сказала ни слова своей единственной дочери?

В груди у Марлоу завязался тугой узел. Женщина словно вонзила нож в её самое уязвимое место, даже не пытаясь.

— Наложи на меня заклинание правды, увидишь, что я не лгу, — выпалила Марлоу. — Но сначала отпусти меня.

Женщина бросила взгляд на лианы, словно позабыв, что они всё ещё там. Она замялась.

— Отпусти, — настойчиво повторила Марлоу. — Тогда мы сможем поговорить.

— Кто-то идёт, — внезапно сказала женщина.

— Постой, не…

— Если нас увидят вместе, это плохо отразится на мне и ещё хуже — на тебе.

Она отступила назад, и тени поглотили её. Это было заклинание, поняла Марлоу. Что-то, позволяющее женщине исчезать, когда ей это нужно.

— Мы ещё не закончили! — бесполезно крикнула Марлоу, вздохнув тяжело и повиснув в путы лиан. — Чёрт.

Даже если Чёрная Орхидея не знала, где находится Кассандра, они знали что-то о том, что случилось в ту ночь. И они всё ещё оставались в числе её подозреваемых в наложении проклятия на Адриуса. Но теперь, когда они поняли, что Марлоу ничего не знает о местонахождении своей матери, она не была уверена, увидит ли эту женщину снова.

— Минноу? — Адриус вышел из-за двух папоротников, нахмурив брови, когда увидел её, подвешенную лианами, с ногами едва касающимися земли. — Что ты делаешь? Что случилось?

— Долгая история. Я бы предпочла спуститься, прежде чем рассказывать её, если ты не против, — проговорила она, стараясь освободиться от лиан. — У меня в подвязке нож. Можешь его достать и разрезать меня?

— Почему у тебя… Знаешь, что, забудь. — Он замялся. — Он под платьем?

На этот раз в его тоне не было ничего лукавого, но это всё равно заставило Марлоу раздражённо фыркнуть.

— Думаю, меня сильно ввели в заблуждение относительно твоей репутации, если ты не знаешь, что, да, обычно подвязка женщины находится под её платьем.

Он бросил на неё насмешливый взгляд, затем опустился на колени у её ног.

— Знаешь, обычно, когда девушка просит меня засунуть руку под её юбку…

— Попробуй закончить эту фразу, — ответила Марлоу, с вызовом в голосе.

Вот и тот Адриус, которого она знала. По крайней мере, её раздражение отвлекло её от тепла его руки, осторожно скользящей под её юбку. Его большой палец коснулся её бедра, медленно проведя по кружеву её подвязки. Марлоу затаила дыхание.

Он поднял на неё взгляд. Вместо ожидаемой лукавой искры в его глазах было что-то тёмное, что заставило её ощутить внезапную волну жара.

Его взгляд не отрывался от её глаз, пока он находил рукоять ножа, спрятанного в её импровизированных ножнах. Он вытащил его и поднялся на ноги. Прислонив лезвие к лиане, обвившей её запястье, он аккуратно перепилил её, сосредоточенно нахмурив брови. Лиана лопнула, освободив её руку. Он перешёл к лианам, оплетающим её талию, его голова оказалась так близко, что его кудри касались её щеки.

Лианы ослабли. Марлоу пошатнулась вперёд, выставив руки, чтобы удержаться, и упёрлась в грудь Адриуса. Его рука обвилась вокруг её талии, поддерживая её.

На мгновение она не шевелилась. Они стояли почти точно так же, как и тогда, когда она потянула его в лес, едва не поцеловав. Только в этот раз никто не наблюдал за ними.

Он усмехнулся.

— Ты собираешься упасть в обморок или всё-таки расскажешь, что произошло?

Мгновенно покраснев, Марлоу вырвалась из его объятий.

— Ни то, ни другое. — Она выхватила нож из его рук, спрятала его и, не сказав ни слова, бросилась прочь, через деревья.

— Минноу, подожди! — Адриус раздражённо вздохнул, поспешив за ней.

Марлоу почти была уверена, что женщина из Чёрной Орхидеи давно исчезла, но, когда она добралась до главной террасы, её взгляд выхватил знакомый клетчатый жакет и серебряный цилиндр.

К её удивлению, женщина снова сидела за столами игры в «Обман», готовясь к следующему раунду.

Марлоу пробралась через толпу к столу. Невысокая женщина в платье цвета гиацинта возмущённо воскликнула, когда Марлоу скользнула на свободное место перед ней.

— Мы ещё не закончили, — прошипела она женщине из Чёрной Орхидеи, когда крупье положил перед ними по две карты. — Нам нужно поговорить.

— Боюсь, это невозможно в данный момент, — ответила та, её голос был на достаточно громкой ноте, чтобы все за столом могли её услышать. Она перевела взгляд на женщину, сидящую рядом с ней. — Хейзел, кажется, вы ходите первой.

Хейзел достала три жемчужины из банка.

— Я применяю налог барона.

— А я возьму доход простолюдина, — сказала женщина из Чёрной Орхидеи, забирая одну жемчужину.

— Ах, Виатрис, ты всегда играешь осторожно, — подмигнул пожилой мужчина, сидящий слева от Марлоу.

Марлоу сделала свой ход, едва замечая карты у себя в руках. Её мысли были сосредоточены на Виатрис, и она открыла рот, чтобы снова заговорить.

— Мисс Бриггс, — обратилась к ней Виатрис, поворачиваясь лицом. — Вы уже видели постановку Баллада о Лунной Воровке в Королевском Балете? Говорят, она восхитительна.

— Я полностью согласен, — подхватил мужчина слева от Марлоу. — Моя жена и я как раз вчера были на этом представлении.

Взгляд Виатрис оставался прикован к Марлоу.

— Возможно, вам стоит пойти на дневной спектакль завтра, мисс Бриггс.

Марлоу едва моргнула, но выдержала её взгляд.

— Завтрашний дневной сеанс? Это звучит замечательно, — ответила она.

С обещанием более содержательного разговора вдали от любопытных ушей, Марлоу намеренно проиграла игру как можно быстрее и покинула стол. Она заметила Адриуса на другом конце террасы, который нетерпеливо поглядывал на неё, пока Сэрис пыталась вести с ним беседу.

Совершенно не желая иметь дело с одной из ярых последовательниц Амары, Марлоу свернула на аллею, окружённую колючими, похожими на ядовитые цветами, и вскоре вышла к пруду, покрытому кувшинками.

В зеркальной глади воды отразилось высокомерное, острое лицо позади неё. Сильван Вейл.

— Чем обязана твоим визитом? — спросила Марлоу, не оборачиваясь.

— Мне нужно поговорить, — ответил он.

Марлоу повернулась к нему лицом. Он был в костюме болотного зелёного цвета, его ручная змея Бо обвила одну руку, лениво покачивая языком в воздухе. Марлоу была почти уверена, что могла бы победить Сильвана в любой физической схватке. Он был высок, но худощав, и, хотя в нём ощущалась опасность, это была угроза, скорее похожая на змею, которая может укусить, если к ней подойти слишком близко, а не на крокодила, который нападает ради удовольствия.

— Держись подальше от Адриуса, — резко сказал он.

Марлоу моргнула, словно не расслышала.

— Что?

— Я не понимаю, что он в тебе нашёл, — продолжал Сильван, — но могу сказать точно: вскоре ему надоест. Ему всегда надоедает.

— Что ж, спасибо за предупреждение, но я рискну, — с улыбкой ответила Марлоу.

Сильван скривился, как будто она была личинкой в его еде.

— Ты думаешь, что ты первая простолюдинка, которая привлекла его внимание? Это вряд ли.

— Так почему же вы все так боитесь меня? — спросила она с невинным любопытством.

Он засмеялся. Но это был не пустой, а настоящий, искренний смех, полный радости.

— Боимся тебя? Ты слишком высокого мнения о себе для такой…

— Простой? — предположила Марлоу. — Это всё, что ты можешь? Напомнить, что я не одна из вас? Я бы скорее предпочла прыгнуть с башни Вейл, чем стать одной из вас.

Лицо Сильвана исказилось презрением.

— Я знаю, что ты здесь не просто для того, чтобы изображать его подружку и выглядеть красиво. Ты что-то замышляешь.

Мороз паники прокатился у Марлоу внутри, но она сохранила натянутую улыбку.

— И что же, по-твоему, может сделать такая, как я, с таким, как он?

— Ничего, — с презрением ответил Сильван. — Абсолютно ничего.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться, верно? — бросила она в ответ.

— Как и моему отцу не о чем было беспокоиться с твоей матерью? — мрачно спросил он.

Мышцы Марлоу напряглись. Его слова её потрясли, но она старалась сохранить нейтральное выражение лица.

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

— Конечно, не знаешь, — фыркнул Сильван. — Что бы ты ни делала с Адриусом, прекрати это.

— Адриус взрослый человек, — возразила Марлоу. — Он может сам принимать решения.

— Ты так думаешь? — пробормотал он тёмным тоном.

Морлоу внимательно взглянула на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто держись от него подальше, — продолжил он, сузив глаза. — Ты не захочешь сделать меня врагом.

Марлоу почти рассмеялась.

— Ты уверен, что хочешь меня во врагах?

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но замолчал, его взгляд задержался на чём-то за её спиной. Губы его изогнулись в жестокой улыбке.

— Похоже, я был прав. Он уже устал от тебя. Это не заняло много времени.

Марлоу резко обернулась, следя за его взглядом. У перголы стояли две фигуры, сливаясь в объятиях.

Один из них, без сомнения, был Адриус. Вторую, девушку, она не сразу узнала — Адриус прижимал её к столбу, целуя.

На мгновение Марлоу застыла, словно окаменела. Сначала её охватило оцепенение, а затем лицо начало гореть от унижения. Она почувствовала себя точно так же, как год назад, когда пришла к Адриусу с подарком, а он посмотрел на неё, словно она принесла болотную крысу.

Но это было хуже, потому что теперь все вокруг наблюдали за этим. Несколько групп из новой знати смотрели на происходящее, перешёптываясь.

Адриус отстранился от девушки, которую Марлоу наконец узнала — это была Сэрис. Его взгляд встретился с её, и внезапно внутри Марлоу вспыхнул гнев. Она резко развернулась, намереваясь как можно быстрее скрыться от этих любопытных взглядов и пересудов.

Но на её пути уже стояла Амара.

— Бедная Марлоу, — пропела Амара с улыбкой. — Кажется, ты узнала на своём опыте то, что все остальные и так уже знают.

Марлоу постаралась сохранить спокойное выражение лица. Она ощущала на себе взгляды окружающих, их нескрываемое удовольствие от разыгрывающейся драмы.

— Ты была лишь развлечением, в лучшем случае, — продолжила Амара сквозь улыбку. — Но ты ведь не думала, что всерьёз останешься с наследником Фалкрестов, правда?

— Минноу! — позвал Адриус. Марлоу украдкой оглянулась и увидела, как он пробирается через толпу.

Бросив последний взгляд на самодовольную улыбку Амары, Марлоу бросилась к дверям оранжереи. Ей не хотелось говорить с Адриусом сейчас — она была уверена, что скажет нечто, о чём позже пожалеет, особенно с учётом того, что половина дворян тут же подслушивала.

Мимо неё пронеслась Джемма с сочувственным выражением лица. Всё остальное размазалось в смутной пелене, пока Марлоу выбежала из оранжереи и ослепительно яркий солнечный свет не ударил ей в глаза.

Через мгновение двери снова распахнулись, и она обернулась, готовая разразиться гневной тирадой на Адриуса. Но перед ней стоял Хендрикс. Он выглядел слегка запыхавшимся, будто гнался за ней, его синий локон падал на один глаз.

— Ты в порядке? — спросил он.

— У меня всё прекрасно, — беспечно ответила Марлоу. — Кто бы не захотел быть униженным не одним, а сразу двумя наследниками Фалкреста?

— Было дело, — спокойно произнёс Хендрикс, делая шаг ближе. — Можем поговорить об этом, если хочешь?

Но она не могла. Не по-настоящему. Потому что Адриус не предал её так, как думал Хендрикс. У неё были причины — веские причины — злиться на Адриуса, но они меркли перед той злостью, что она испытывала к самой себе. За то, что позволила ему снова влезть ей в душу, хотя когда-то поклялась, что больше этого не допустит. За то, что позволила себе даже на мгновение поверить, что он изменился.

— Спасибо, но мне просто нужно уйти отсюда, — коротко ответила она.

— Позволь хотя бы отвезти тебя домой, — предложил Хендрикс поспешно.

Но Марлоу уже качала головой.

— Я сама найду дорогу.

Она развернулась, чтобы уйти, когда Хендрикс схватил её за запястье.

— Марлоу, — тихо произнёс он. — Ты лучше, чем он. Не сомневайся в этом.

— Эм, — растерянно ответила она, поражённая его пристальным взглядом и тем, как его палец нежно касался мягкой стороны её запястья. — Мне правда нужно идти.

Хендрикс отпустил её.

— Конечно.

Марлоу зашагала прочь, и на этот раз он не пошёл за ней.

Всю дорогу до станции фуникулёра она мысленно себя корила. Она зря тратила время и силы, накручивая себя из-за Адриуса — время и силы, которые должна была направить на то, чтобы решить его дело. И чем быстрее она это сделает, тем скорее они положат конец этому фарсу, и она сможет снова притворяться, что он не существует, а те чувства, что стягивали её желудок в тугие узлы, — лишь отголосок давным-давно подавленной влюблённости.

Глава 14

Фойе театра Королевского балета было гораздо менее многолюдным, чем в день премьеры.

Марлоу оглядывалась в поисках Виатриз, но так и не увидела её. Надеясь, что зря не потратит этот день, она поднялась по лестнице в личную ложу Корин и заняла своё место, как раз когда свет в зале погас. Театр погрузился в тишину. И вот — резкий аккорд разорвал воздух, смело заполнив собой пространство. За ним последовали ещё несколько нот, и начался прелюд.

На сцене возникла сверкающая картина, разделённая светом и тенью. Ансамбль был облачён в чёрное, синее и серебристое — это было королевство Лунной Воровки, царство тьмы. Танцоры двигались плавно, извиваясь, как змеи, крадучись по сцене. Музыка давила на них, будучи диссонантной, но всё же чарующей.

Затем мелодия смягчилась, переходя в тонкий, трепещущий звук флейты. По сцене скользнула лента бледно-голубого света. Ночные создания медленно отступили назад и, растворяясь во тьме сцены, исчезли.

Медленно, точно жеребята, впервые открывающие глаза, на сцене появились существа Солнца, осторожно ступая по доскам сцены, пока музыка становилась всё громче, поднимаясь и набирая силу, предвещая рассвет. Существа света, украшенные алыми и огненными оттенками золота, обратились к задней части сцены, где, наконец, на своём золотом троне восстал сам Король Солнца.

Марлоу была так поглощена происходящим на сцене, что не сразу поняла, что теперь она не одна в ложе. Виатриз сидела рядом с ней, небрежно раскинувшись на кресле.

— Привет, Марлоу, — проговорила она, её лицо было наполовину освещено сценой. — Рада, что ты пришла.

Марлоу бросила взгляд в сторону, убедившись, что они действительно одни в ложе. Она не стала задаваться вопросом, как Виатриз удалось сюда пробраться. Очевидно, что у группы отступников-магов были такие заклинания, о которых Марлоу могла только мечтать.

— Мы одни, — сказала Марлоу. — Надеюсь, теперь мы можем говорить откровенно.

Виатриз подняла брови.

— Ты определённо похожа на Кассандру, не правда ли? Прямолинейна. Это мне всегда в ней нравилось.

У Марлоу внутри всё похолодело при намёке на то, что Виатриз знала её мать. В её голосе звучала такая знакомая интонация, словно они были не просто знакомы, а знали друг друга очень хорошо.

— Хотя, полагаю, это тоже может быть вариантом маскировки.

— Мне просто нужно знать, что знаешь ты, — сказала Марлоу. — Мы ведь обе ищем одно и то же, не так ли?

Конечно, это было не совсем правдой. Хотя они обе искали Кассандру, Марлоу была уверена, что не хотела бы, чтобы Чёрная Орхидея её нашла.

— Откуда ты знала мою мать? — спросила она.

— Как ты думаешь? Я была той, кто её завербовал.

— Завербовала? — переспросила Марлоу. — Но… моя мать не была в Чёрной Орхидее.

Марлоу могла многого не знать о своей матери, но она была уверена, что та не была радикалом. Единственная высшая идея, которой придерживалась Кассандра, — это прагматизм. Выживание любой ценой.

«В этом городе, — говорила она, — есть два типа людей. Жертвы и те, кто выживает. А мы — не жертвы».

Брови Виатриз взлетели вверх.

— Ты не знала.

Марлоу прикусила губу, наблюдая за тем, как танцоры кружат по сцене.

— Моя мама скрывала от меня много секретов. Возможно, особенно от меня.

— Давным-давно твоя мать прославилась в подпольном мире Каразы как первоклассная мошенница, — сказала Виатриз. — Конечно, последнее, что нужно хорошему мошеннику, — это слава. Мы давно следили за ней, так что, когда она попала в неприятности с Жнецами, мы вмешались. Предложили новую работу — шпионить за Пятью Семьями для нас. Она согласилась. Удалось обманом проникнуть в должность шевалье дома Вейл. Всё шло отлично — пока она не исчезла, конечно.

Марлоу уставилась на Виатриз, не в силах скрыть удивление. Если эта история правдива, то её мать стала шевалье только благодаря Чёрной Орхидее.

— Книга заклинаний, — осторожно сказала Марлоу. — Она украла её для вас?

— Значит, ты об этом знаешь.

— Да, — ответила Марлоу. — И я знаю, какую книгу вы искали. В неправильных руках она может принести много бед.

— А представь, что она попадёт в правильные руки, — Виатриз вновь обратила свой взгляд на сцену, где свет сменился с золотого пламени двора Короля Солнца на тени и мрак, возвещающие о прибытии Лунной Воровки.

Корин была великолепна, её кожа казалась почти синей под светом прожекторов. Марлоу затаила дыхание, когда Корин, как истинная воровка, скользнула по сцене перед весельчаками, украдкой проникая в их ряды. Даже среди яркой и бурной энергии двора Короля Солнца взгляды приковывались именно к ней.

— Интересная история, не находишь? — спросила Виатриз, кивая в сторону сцены. — У Короля Солнца и его Свифты столько света, и в этой версии Лунная Воровка, которая хочет заполучить хотя бы немного этой силы, изображена злодейкой. Жадная ведьма, в конечном итоге обречённая на гибель.

Марлоу наблюдала, как Лунная Воровка изящно, словно тень, приближался к трону Короля Солнца.

— Но ты ведь не считаешь эту историю правдоподобной, правда?

Марлоу скользнула взглядом по Виатриз. Она не могла этого отрицать. История Лунной Воровки и Короля Солнца была старше самого города, и у неё существовало множество версий, но ни одна из них, по мнению Марлоу, не передавала суть. Король Солнца считал свет своей собственностью. Он полагал, что его контроль над ним был справедливым и правомерным. И ни в одном стихотворении, ни в одной кукольной постановке или балете никто не задавал вопросов по этому поводу.

— Как ты думаешь, как бы выглядела эта история, если бы её написали такие люди, как мы?

Марлоу поняла, что она на самом деле имела в виду.

Наконец Лунная Воровка и Король Солнца столкнулись лицом к лицу. Лунная Воровка, страдая от жажды власти, вошла в покои Короля Солнца, чтобы завладеть его светом. Их первое противостояние состояло из обмана и острых, как лезвия, шагов, и напряжение между двумя танцорами натягивалось, словно струна.

— Как бы выглядела эта история, если бы Лунная Воровка был героем? — спросила Виатриз. — Как бы выглядел этот город, если бы Пять Семей не контролировали всё искусство магии? А как бы выглядел мир? Вот что хочет изменить Чёрная Орхидея. Мы хотим разорвать контроль Пяти Семей над магической торговлей. Назовём это перераспределением власти.

— И как вы собираетесь этого добиться?

— Отступники-маги, те немногие, кто действует из благих побуждений, довольствуются тем, что создают доступные заклинательные карты, — ответила Виатриз. — Но не мы. Мы хотим научить людей самим создавать свои заклинания. Мы хотим разрушить систему и вернуть знания, которое богатые алчно присвоили себе. Знания, что некогда принадлежали всем.

— Кажется, мы уже пробовали это, — сказала Марлоу. — И, насколько я знаю, получилось ненамного лучше, чем сейчас.

Именно так появились монстры вроде Илларио Ужасного. Сикоракс, сотни других колдунов на протяжении веков, которые использовали магию для зловещих целей во имя власти.

Виатрис фыркнула.

— Ты довольна тем, что Пять Семей обирают до нитки самых бедных и отчаявшихся в этом городе, чтобы подпитывать магию, которой пользуются лишь те, кто может её себе позволить? Ты считаешь это справедливой системой?

— Я никогда не говорила, что это справедливо, — ответила Марлоу. — И что я с этим смирилась.

Она видела своими глазами, как Пять Семей эксплуатировали жителей Болот. И это касалось не только их. Вся система, выстроенная вокруг производства и продажи магических карт, лишь поддерживала эту эксплуатацию. Она поощряла тех, кто мог воспользоваться ситуацией, от скользких торговцев картами, наживающихся на людских страданиях, до посредников, подпитывающих чёрный рынок, и банд, делящих между собой улицы города.

Караза была городом, построенным на болотах, а болота разводят комаров. И комары питаются кровью.

— Тогда почему ты не хочешь что-то изменить? — спросила Виатрис, её глаза блестели в свете сцены.

— Это красивая идея, — согласилась Марлоу. — Приятная сказка. Только вот ты так и не объяснила, что конкретно ты собираешься делать с одной из самых опасных книг заклинаний, когда-либо написанных.

Виатрис тонко улыбнулась.

— Мы думаем, надеемся, что в гримуаре Иларио содержится информация о том, как разрушить власть Пяти Семей над их библиотеками. Мы не можем обучать людей магии, потому что, если ты не в академии, ты не можешь прочитать книгу заклинаний. Каждая книга в каждой библиотеке зачарована так, чтобы только обученные в академиях чародеи могли ею воспользоваться. Мы не смогли найти способ сломать эти чары, но думаем, что в гримуаре Иларио есть хотя бы намёк на это.

Марлоу внимательно наблюдала за её лицом, пытаясь уловить, не лжёт ли она. Возможно, заклинание, столь важное для Чёрной Орхидеи, было Проклятием Принуждения. Слова Виатрис звучали правдоподобно, но это могло быть прикрытием. В конце концов, она была шпионкой.

— Значит, у вас нет гримуара, — заключила Марлоу. Она уже догадывалась об этом, как только поняла, что они всё ещё ищут Кассандру.

— Нет, — ответила Виатрис. — Твоя мать должна была украсть его для нас, но она исчезла до того, как совершила передачу.

— А как же Монтань? — спросила Марлоу.

— Монтань? — Виатрис выглядела впечатлённой. — Ты действительно хороша в раскрытии тайн, не так ли?

— Разве вы не получили от него больше информации, когда пытали его?

Между бровями Виатрис появилась складка.

— Ты думаешь, это сделали мы?

— А кто ещё?

Виатрис покачала головой.

— Это были не мы. Мы нашли его в таком состоянии. Половина его воспоминаний исчезла. Он был совершенно невменяем.

— Почему-то я в этом сомневаюсь.

— Это правда, — настаивала Виатрис. — К тому времени, когда мы узнали, кто такой Монтань, кто-то уже добрался до него.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь «узнали, кто он»? Разве он не был вашим чародеем? — спросила Марлоу.

Виатрис покачала головой.

— Он был контактом Кассандры. Она даже не сообщила нам его имени. И, оглядываясь назад, это имело смысл. Потому что, как выяснилось, у Монтаня были свои тёмные дела — он создавал проклятия для Медноголовых. Твоя мать знала об этом, и, полагаю, нашла для гримуара более выгодное предложение.

— Что значит, более выгодное предложение? — спросила Марлоу.

— Это значит, что твоя мать предала нас, — ответила Виатрис. — Вонзила нам нож в спину и передала гримуар в руки Медноголовых.

Горло Марлоу сжалось.

— Нет. Это невозможно. Она бы никогда… нет. Не может быть. Моя мать никогда бы не продала книгу заклинаний, полную опасных проклятий, Медноголовым. Половина её работы на Вейла заключалась в том, чтобы избавляться от опасных проклятий. — Я не знаю, что случилось с моей матерью, но знаю, что ты ошибаешься. Она не предала нас ради Медноголовых. Она не могла поступить так.

Виатрис плотно сжала губы и несколько мгновений просто смотрела на Марлоу.

— Твоя преданность вызывает уважение. Я сама почти не верила, что она могла на это пойти.

— Моя мать не предательница, — упрямо ответила Марлоу. — Должно быть, произошло что-то другое в ту ночь. Возможно, Монтань предал её.

— Тогда объясни, почему твоя мать уничтожила заклинание Маяк, которое мы ей дали, если она не собиралась от нас скрыться? — спросила Виатрис.

Марлоу мгновенно поняла, о чём говорит Виатрис. В конце концов, она сама застала Кассандру, сжигающую карту с символом Чёрной Орхидеи.

Марлоу покачала головой.

— Меня это не волнует. Ты не права насчёт неё.

— Возможно, — сказала Виатрис, но в её голосе звучали сомнения. — Если ты хочешь узнать правду, Марлоу, твоя мать не единственная причина, по которой мы следим за тобой.

Марлоу застыла.

— Не единственная?

— Как ты можешь догадаться, её исчезновение стало серьёзным ударом для всей нашей операции. С тех пор нам не удалось приблизиться к Пяти Семьям так, как это удалось Кассандре. Конечно, я могу попасть на пару вечеринок, но это далеко не тот уровень доступа, который нам необходим.

Марлоу затаила дыхание, не осмеливаясь отвести взгляд от Виатрис.

— А вот ты… — Виатрис сделала паузу. — Мы слышали слухи. Читали статьи. Говорят, ты сблизилась с наследником Фэлкрестов.

— И что? — с вызовом сказала Марлоу.

— А то, что, по моему мнению, ты могла бы стать для нас ценным ресурсом, — ответила Виатрис. — Некоторые из наших начальников сомневаются в твоей лояльности, но я считаю, что ты умная девушка, Марлоу. Думаю, несмотря на все твои чувства к Адриусу Фэлкресту, ты понимаешь, что контроль его семьи над магией — это бедствие для этого города, да и для всего мира. Я уверена, ты можешь рассмотреть возможность помочь нам в достижении наших целей.

Марлоу моргнула, когда свет сцены мигнул и на мгновение осветил лицо Виатрис.

— Ты хочешь, чтобы я шпионила для вас? — спросила Марлоу, не веря своим ушам.

— Твоя мать была лучшей из нас до того, как исчезла. Подумай об этом как о возможности исправить её ошибки. Ты стала бы для нас неоценимой — спутница наследника одной из Пяти Семей? Нет в Эвергардене человека, который был бы в лучшем положении, чтобы добыть для нас необходимую информацию.

— Никто, кроме самого наследника, — осторожно добавила Марлоу.

Виатрис рассмеялась:

— Если бы нам удалось переманить отпрыска на нашу сторону, думаю, мы бы покончили с Пятью Семьями уже через неделю.

Марлоу наблюдала за ней, пытаясь уловить любые признаки лжи или намерения скрыть тот факт, что у них уже есть отпрыск, работающий на них против своей воли. Ничего — ни запинки в голосе, ни избегания взгляда, ни других мелких знаков, указывающих на нечестность.

Но в чем смысл пытаться завербовать Марлоу, если они уже наложили проклятие на Адриуса? Просто чтобы сбить её с толку?

Она верила, что «Чёрная Орхидея» никогда не касалась гримуара. Это означало, что они не завладели Принудительным проклятием. И если бы они действительно держали Адриуса под контролем, то уже давно бы воспользовались его способностями.

Интуиция Марлоу подсказывала, что Виатрис не лжет — по крайней мере, в этом вопросе.

— Как вы можете быть уверены, что я вас не передам Фолкрестам? — спросила Марлоу.

— Не могу, — пожала плечами Виатрис. — Это рассчитанный риск, но большинство вещей таковы.

— Вы, возможно, и готовы мне доверять, но это не меняет того факта, что я вам не верю, — ответила Марлоу. — Так что спасибо за предложение, но я его отклоняю.

Виатрис не выглядела удивлённой:

— Ладно. Это твой выбор. Но если передумаешь, ты всегда сможешь найти меня в чайной «Грязнокрыл» на Каннерской пристани. Предложение остаётся в силе.

С этими словами она скользнула за занавес и исчезла.

Марлоу повернулась обратно к сцене. Музыка нарастала, так как ночные существа Лунной Воровки восставали против своих дневных повелителей, подкреплённые украденным светом Короля Солнца. Это был яростный, неумолимый танец, музыка выбивала ритм военных барабанов.

Первый акт балета завершился, когда Лунная Воровка и Король Солнца снова сошлись лицом к лицу, и на этот раз Лунная Воровка, жаждущая не только света, но и завоевания, одолела ослабевшего Короля Солнца и взял его в плен.

Для Марлоу это казалось почти продолжением мысли Виатрис. Посмотрите, что мы могли бы сделать, словно говорили танцоры, если бы нам дали хотя бы крупицу их силы.

Она не знала, что «Чёрная Орхидея» сделала бы с магией из гримуара Илариоса. Действительно ли она помогла бы им разрушить несправедливую систему, как утверждала Виатрис, или просто стала бы инструментом для их собственных корыстных целей?

Но если Виатрис была права — если гримуар и Принудительное проклятие в нём были в руках Медноголовых — не было нужды гадать, что они сделают с такой властью.

Марлоу была уже на полпути к своей квартире с пристани, когда заметила их. Двое Медноголовых с бронзовыми татуировками змей, сверкающими на их шеях.

— Сохраняй спокойствие, — приказала себе Марлоу, останавливаясь в пятидесяти шагах от них. — Они не за тобой.

— Наконец-то, Бриггс, — проворчал один из них, плюнув на дорогу. Марлоу его узнала — бандита по прозвищу Паромщик, в честь мифического персонажа, переправлявшего мёртвых в загробную жизнь на лодке, запряжённой крокодилами. — Мы здесь уже несколько часов.

Второй Медноголовый ухмыльнулся, разглядывая платье Марлоу, пока они приближались к ней:

— Что за наряд? На балу была?

— Неужели вас не пригласили? — невольно выпалила Марлоу, хотя сердце у неё заколотилось. — А я-то надеялась на танец.

Он усмехнулся:

— Смешно.

Она потянулась к заклинаниям, спрятанным в кармане платья, и осторожно огляделась. Фиеро и Бэзил были на своих обычных местах, оба застыли, наблюдая за происходящим. Вероятно, они задавались тем же вопросом, что и Марлоу — зачем Медноголовые переступили территорию Жнецов?

— Они не причинят тебе вреда, — напомнила себе Марлоу, даже когда те подошли к ней вплотную. — Они не посмеют. Если Жнецы узнают, что Медноголовые творят беспорядки на их территории, последуют ответные меры.

Медноголовые приблизились, и один из них, Паромщик, дыша ей в лицо, предупредил:

— Следи за собой, Бриггс. Думаешь, ты здесь в безопасности? Леонид передал тебе сообщение — если ещё раз пересечёшься с нами, ты мертва. Появишься снова в Ломке, и ты мертва. Попытаешься уничтожить проклятие Медноголовых, и…

— И что? Я мертва? — перебила его Марлоу.

Он схватил её так быстро, что она не успела даже пожалеть о сказанном. Мужчина резко дёрнул её за руку, и Марлоу пошатнулась, едва удержавшись на ногах. Краем глаза она заметила, как Фиеро вцепился в рубашку Бэзила, держа его от вмешательства. Они понимали, что вступать в схватку бессмысленно — это только разозлит Медноголовых и причинит им вред. Лучшее, что они могли сделать сейчас, — быть свидетелями того, что произойдёт с Марлоу.

— Отпусти её! — раздался голос позади Марлоу, сопровождаемый топотом шагов по пристани.

Медноголовые замерли на мгновение, явно удивлённые, кто же осмелился кричать и нестись к ним прямо напролом.

Марлоу понимала их.

— Я сказал, отпусти её, — рявкнул Адриус, хватая Паромщика за запястье.

— А если нет? — Паромщик усмехнулся. — Ты мне угрожаешь? Эй, Неро, мне кажется, этот парень нам угрожает!

Адриус сжал руку крепче, губы его искривились в хищной улыбке. Марлоу внезапно поняла две вещи: во-первых, Адриус собирался ударить Медноголового в лицо, а во-вторых, это плохо закончится для всех.

Она прижала руку к его груди, пытаясь его успокоить:

— Давайте все сделаем глубокий вдох.

Второй Медноголовый, Неро, побледнел, уставившись на лицо Адриуса:

— Ты… Ты же…

Марлоу чувствовала, как под её ладонью вздымалась и опадала грудь Адриуса, его напряжённое тело, в котором кипела ярость, устремлённая на Медноголовых.

— Наследник Фалкрестов, — с кривой усмешкой произнёс Паромщик. — Вся в мать, да, Марлоу? Ещё одна богатая шлю…

Кулак Адриуса с треском врезался в лицо Паромщика.

Тот отшатнулся со злобным рычанием, но замер, осознавая, что ответить не сможет — последствия такого шага были бы слишком серьёзны. Он грубо схватил своего товарища, а напоследок метнул на Марлоу жёсткий взгляд, пока они проходили мимо неё.

— Ты заплатишь за это, Бриггс. Не забудь, что я сказал.

Марлоу почувствовала, как Адриус напрягся от этой угрозы, но, к счастью, не ударил снова.

— Передай Леониду мой привет! — не удержалась Марлоу, окликнув их.

Она обернулась к Адриусу, чьи глаза были полны остаточной злобы.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Что это вообще было? — вспыхнула она. — С каких пор ты умеешь драться?

— Кто эти люди? — Адриус нахмурился. — Почему они тебе докучают?

— Медноголовые, — ответила Марлоу. — Им не нравятся те, кто встаёт у них на пути.

— Ну, тут ты явно преуспела, — отметил он с легкой усмешкой.

Это маленькое насмешливое выражение лица напомнило Марлоу, как она была на него зла.

— Не все мы обладаем твоим обаянием, — огрызнулась она, её рука всё ещё лежала на его груди. Вместо того чтобы убрать её, она схватила его за тщательно отутюженную рубашку и толкнула к краю тропинки. — О чём ты думал?

Адриус выглядел озадаченным и немного возмущённым.

— Они собирались навредить тебе! Слушай, с тем, как он говорил о тебе, разве я мог просто стоять и…

— Не они! — прервала его Марлоу, сжимая зубы. — Вечеринка. Этот поцелуй. Неужели ты не мог продержаться хотя бы десять дней, прежде чем полезть к первой попавшейся девице? И почему-то ты решил, что лучшее место для этого — прямо перед всеми, кого мы пытаемся убедить, что мы пара? Ты подверг опасности и моё расследование, и себя ради того, чтобы повеселиться с… Как её там?

— Сэриз, — машинально ответил Адриус.

Марклоу толкнула его обеими руками, чувствуя, как в ней вновь закипает негодование.

— Что с тобой не так?!

Она снова подняла руки, чтобы толкнуть его, но он поймал их на своей груди. В тот момент они просто смотрели друг на друга, её гнев пульсировал между ними, густой, как липкий вечерний воздух.

Губы Адриуса изогнулись в легкой усмешке.

— Ты закончила?

Марлоу кипела от ярости.

— Ты закончил ставить под угрозу моё расследование?

— Это был приказ, Минноу, — ответил он. — Сэриз приказала мне поцеловать её.

Марлоу отдёрнула руки и шагнула назад.

— Что?

— Ты можешь начинать извиняться в любое время, — продолжил Адриус, сделав театральный жест. — «Прости меня, Адриус, мне следовало выслушать тебя хотя бы одну секунду, прежде чем делать выводы и убегать…»

— Значит, Сэриз знала о проклятии? — перебила его Марлоу.

— Я не… — Адриус провёл рукой по волосам. — Нет? Думаю, нет.

— Так она просто подошла к тебе и велела поцеловать её без всякой причины? — с подозрением переспросила Марлоу.

— Она сказала, что кто-то её на это подбил.

— Кто?

— Она не сказала.

— Именно поэтому допросы лучше доверять мне, — заметила Марлоу. — Где сейчас Сэриз?

— Сейчас? Не уверен, — ответил Адриус. — Но я знаю, что Амара планировала пойти танцевать в одно закрытое заведение сегодня вечером.

— Амара? — Марлоу нахмурилась, вспомнив, как Амара специально остановила её, чтобы поиздеваться над «изменой» Адриуса на вечеринке в саду.

— Да, и если ты знаешь Сэриз, то поймёшь, что там, где Амара, там и она.

Марклоу закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Если был кто-то, кто был заинтересован в унижении её и расставании их с Адриусом, это была Амара.

Если Амара осмелилась заставить Сэриз устроить тот поцелуй, значит, она знала о проклятии принуждения, наложенном на Адриуса. А это могло означать, что именно она его и наложила.

— Пойдём, — сказала Марлоу, потянув Адриуса обратно к причалу. — Мы идём в это заведение.

Глава 15

После почти двух недель, проведённых под пристальными взглядами в обществе Адриуса Фалкреста, Марлоу думала, что привыкла к вниманию. Но ничего не могло подготовить её к тому, как всё замерло в момент её появления в подпольном баре «Шарм и Зефир». Хотя оркестр продолжал играть, а танцующие кружились на зачарованной, парящей танцплощадке, казалось, что каждый второй взгляд в тускло освещённом зале был устремлён на Марлоу.

Она всё ещё была в том же платье, что надевала в Королевский балет, — яркий сапфирово-изумрудный наряд с бисерным лифом и открытой спиной. Шёлковая ткань плавно облегала её фигуру, а в полумраке бара она мерцала, как биолюминесцентный свет, отражённый от воды. Однако Марлоу была почти уверена, что шёпот, раздававшийся вокруг, не имел ничего общего с её платьем.

Очевидно, слухи о вчерашней измене Адриуса уже распространились, как она и надеялась. Она решила, что её лучший шанс получить ответы — это подыграть всеобщему мнению, будто они с Адриусом поссорились и находятся на грани разрыва. Адриус вошёл в бар на полчаса раньше, чтобы поддержать эту иллюзию.

Ей не составило труда отыскать Амару в толпе, окружённую своим обычным кругом поклонников, среди которых была и Сэриз. Её облегающее платье тёмного, насыщенного цвета амаранта было гораздо короче, чем Марлоу когда-либо видела на ней, хотя оно всё ещё сохраняло скульптурный и почти строгий силуэт, который Амара, похоже, предпочитала. Её черные волосы были убраны в гладкую, блестящую причёску, открывая серебряное ожерелье с обручем на шее, символизирующее её помолвку.

Марлоу схватила фиолетовый напиток с подноса, проносящегося мимо. «Это всего лишь ещё одно дело, Бриггс», напомнила она себе. «Забудь о фарсе. Это дело, а Амара — подозреваемая. Ты здесь, чтобы узнать правду».

— Марлоу! — поприветствовала её Джемма, её голос был слегка завышен. Она была в легком, бордовом платье с чёрными кружевами и окрасила свои волосы в цвет багрового вина, который гармонировал с тёмной, насыщенной обстановкой бара. — Как приятно тебя здесь видеть!

— Да, какое неожиданное удовольствие, — произнесла Амара холодным тоном. — Я думала, ты захочешь избегать людей после унижения, которое ты пережила вчера.

— Я просто пришла сказать тебе, что ты победила, Амара, — сказала Марлоу. — Ты хотела разлучить меня с Адриусом, и это сработало.

Амара засмеялась низким, музыкальным смехом.

— Не понимаю, с чего ты решила, что это я к этому причастна. Это Сэриз поцеловала его.

Марлоу бросила взгляд на Сэриз, которая выглядела так, словно хотела провалиться сквозь землю.

— Её надоумила это сделать ты, не так ли, Сэриз?

Лицо Сэриз стало таким же красным, как её платье.

— Я…

— Просто, — продолжала Марлоу, по-прежнему обращаясь к Сэриз, но наблюдая за Амарой, — кто бы ни осмелился заставить тебя сделать это, явно использовал тебя, чтобы попытаться унизить меня и Адриуса. Думаю, я могу догадаться, кто бы этого захотел.

— О, Марлоу, — с беззаботным видом ответила Амара, — мой брат сам себя унизил в тот момент, когда появился на моей помолвке с тобой под руку. То, что я считаю, что ты ему не пара, не значит, что я собираюсь тратить своё время на такие детские выходки. Честно говоря, я вот-вот выйду замуж. Ты правда думаешь, что я буду тратить столько времени на мысли о тебе или о какой-либо из его интрижек?

Марлоу замерла. Потому что, хотя она была абсолютно уверена, что Амара достаточно мелочна и злопамятна, чтобы попытаться разрушить её отношения с Адриусом, наверняка были более простые способы сделать это, если Амара действительно знала о проклятии Адриуса. Она могла бы просто приказать ему прекратить отношения. И если цель состояла в том, чтобы унизить Марлоу — для этого тоже были гораздо более лёгкие методы.

Амара презрительно фыркнула.

— Здесь есть достаточно людей, которые хотели бы видеть тебя вне игры, Марлоу. Советую обвинить кого-нибудь из них. А теперь, если позволишь…

Она величественно удалилась. Сэриз поспешила последовать за ней, но Марлоу схватила её за руку.

— Кто это был? — требовательно спросила Марлоу. — Кто тебя надоумил?

Сэриз бросила на неё холодный взгляд.

— Не понимаю, зачем это тебе. Очевидно, Адриус пришёл в себя и осознал, кто ты на самом деле. На твоём месте я бы прекратила унижаться ещё больше.

Она вырвалась и поспешила догнать Амару.

Джемма осталась рядом с Марлоу.

— Прости за Амару.

— Да, и что же ты в ней находишь? — не удержалась Марлоу, и тут же поморщилась. — Извини. Похоже, больная тема.

Джемма покачала головой с горькой усмешкой.

— Просто что-то есть в этих Фалкрестах, я думаю.

Она легко толкнула Марлоу локтем.

— И знаешь что? Я не из тех, кто хочет, чтобы ты исчезла, Марлоу. На самом деле, я даже надеюсь, что ты сможешь простить Адриуса.

Эти слова удивили Марлоу.

— Почему?

— Ну, хотя бы потому, что последний раз, когда вы поссорились, он так долго был в депрессии. Это было невыносимо.

— Последний раз, когда мы поссорились?

— В прошлом году? — переспросила Джемма. — После того, как ты уехала из Эвергардена, он везде ходил мрачный и пытался флиртовать с кем попало, но выглядел так жалко, будто делал это назло. Честно говоря, мне было за него стыдно.

С каких это пор Адриусу нужен был повод, чтобы быть невыносимым?

— Сомневаюсь, что это было из-за меня.

— Он, конечно, ничего такого не говорил, но и не отрицал, что вы были друзьями. Мы все это знали, потому что он так часто был рядом с тобой. Я иногда замечала, как он смотрел на тебя на занятиях.

Марлоу старалась не показать своё удивление. Ей всегда казалось, что в Эвергардене никто и не подозревал, что она и Адриус на самом деле были друзьями.

— Не думала, что кто-то вообще это замечал.

— Ещё был случай, когда Хендрикс сказал что-то про тебя…

— Шутку?

Джемма заколебалась, прикусив губу.

— Что-то вроде шутки о том, что девушки из Болот не слишком привередливы. Но это было… более грубо. Это сильно разозлило Адриуса. Он стал мрачным и потом так унизил словесно Хендрикса, что тот так и не оправился. Больше никто не осмеливался говорить о тебе плохо в его присутствии.

— Подожди, так вот почему Хендрикс так его ненавидит? — задохнулась Марлоу.

Она не знала, что об этом думать. Всегда казалось, что в Эвергардене она была настолько незаметной, что никто даже не распространял о ней слухов.

Но, если верить Джемме, настоящая причина заключалась в том, что Адриус фактически объявил, что всякий, кто осмелится плохо о ней заговорить, станет его врагом.

Джемма пожала плечами.

— Не знаю. Думаю, он всегда завидовал Адриусу, но это точно не помогло.

Марлоу внезапно осенило: возможно, Амара говорила правду. Может, она действительно не говорила Сэриз поцеловать Адриуса. И, возможно, тот, кто это сделал, не пытался унизить Марлоу, а хотел навредить самому Адриусу.

Не успела эта мысль полностью сформироваться, как голос Адриуса прорезал шум танцевального зала.

— Прошу внимания! — громко обратился он к собравшимся. Он стоял на столе, заметный даже при тусклом свете подпольного бара. — Хочу кое-что сказать.

— Что он делает? — прошептала Джемма.

Марлоу тоже хотела знать это. Это точно не входило в их план.

— Я знаю, что вы привыкли читать обо мне в сплетнях и шептаться за моей спиной на вечеринках, — продолжил Адриус. — Так что, думаю, пришло время дать вам информацию из первых уст.

Марлоу начала пробираться через восторженную толпу к нему. Что-то было не так. Адриус, казалось, пытался увлечь публику, но Марлоу видела напряжение в его позе. Он не шутил — он тянул время.

Кто-то приказал ему встать на этот стол.

— Уверен, вы все знаете мою сестру Амару, верно? — продолжил Адриус. — Идеальная Амара Фалкрест, которая не может ошибаться. Некоторые из вас, наверное, уже догадались, что её помолвка не так счастлива, как кажется.

Ну, на этом теория Марлоу о том, что за этим стоит Амара, разрушилась.

— Видите ли, Амара готова на всё, чтобы угодить нашему отцу, — сказал Адриус. — Включая разбитие сердца той, кого она действительно любит. Её лучшей подруге, Джемме Старлинг.

Толпа вздрогнула от шока, поглощая эту информацию. Вокруг Адриуса новоиспечённая знать замерла в изумлении, как будто не могла поверить в происходящее. Все, кроме одного. Хендрикс Беллами тоже смотрел на Адриуса, как и остальные, но на его лице не было ни капли удивления. Он выглядел откровенно довольным.

— Расскажи нам ещё, Адриус! — крикнул кто-то.

— Да! — подхватил другой голос. — Кто целуется лучше — Сэрис или Марлоу?

К лицу Марлоу прилила краска.

Ещё кто-то выкрикнул:

— Зачем ты вообще начал встречаться с Марлоу?

Марлоу заметила Сэрис и Опал, стоящих вместе в толпе. Опал злобно посмотрела на неё и прокричала:

— Скажи, что ты на самом деле о ней думаешь!

Марлоу застыла. Она видела, как Адриус запаниковал, пытаясь сдержать ответ.

— Марлоу Бриггс, — произнёс он. — Девушка, покорившая сердце самого известного повесы Эвергардена.

Паника охватила её. Ситуация перешла из разряда скандальной и неловкой в категорически опасную. Потому что, если Адриуса вынудят рассказать правду о том, что он на самом деле думает о Марлоу, вся их игра будет раскрыта. И если он продолжит говорить, все узнают, почему они затеяли этот обман.

— Вы все умираете от любопытства — почему она?

Все замерли, сосредоточенно прислушиваясь к каждому слову Адриуса. Его взгляд нашёл Марлоу в толпе, которая пробиралась к нему, и остановился на ней.

Ей нужно было остановить это. Она пыталась выкрикнуть что-то, приказать ему замолчать, но слова застряли в горле.

Как бы ни было это опасно, она, как и все эти стервятники вокруг, умирала от желания узнать, что же скажет Адриус.

— Что могло заставить меня влюбиться в девушку из трущоб, девушку без титула, без власти и перспектив, достойных потомка Фалкрестов? — спросил Адриус. — Правда в том, что я…

— Адриус, замолчи и слезь со стола, — раздался надменный голос Амары с другого конца зала, когда она решительно направилась к брату.

Челюсть Адриуса захлопнулась. Через мгновение он спрыгнул со стола.

— Сколько ты сегодня выпил? — спросила Амара, крепко схватив его за рукав. — Должна сказать, ты превзошёл сам себя. Я не думала, что ты способен ещё сильнее опозориться, но ты уже опускаешься до того, что придумываешь ложь обо мне?

Вместо ответа взгляд Адриуса снова нашёл Марлоу, которая стремительно шла к ним. Он выглядел дико испуганным.

— Минноу, я…

— Потом, — резко ответила она и прошла мимо них, направляясь прямо к Хендриксу.

Он стоял, прислонившись к стене, с самодовольной ухмылкой, наблюдая за всем происходящим.

Марлоу подошла к нему с острым, будто нож, взглядом.

— Привет, — произнесла она с лёгкой улыбкой.

— Марлоу, — поприветствовал её он, звуча удивлённо, но без тени недовольства.

— Я решила воспользоваться твоим предложением, — сказала она, касаясь его руки. — Поговорим?

Если Хендрикс подозревал, что имела в виду Марлоу под словом «поговорим», он этого не показал. Более того, казалось, он вообразил себе совершенно иное.

Это было на руку Марлоу. В подпольном баре было достаточно укромных уголков и скрытых альковов, где посетители могли уединиться для приватного разговора или чего-то более запретного. Марлоу медленно направилась к одному из балконов, окружающих главный зал. Она даже не оглянулась, чтобы проверить, следует ли за ней Хендрикс, просто прислонилась к перилам и стала ждать.

— Рад, — начал Хендрикс, проходя через бархатную штору, — что ты наконец-то образумилась, Марлоу.

— О, я определённо так и сделала, — отозвалась она, когда занавес за ним закрылся. — Так, как ты это провернул?

— Что именно? — с нарочитой невинностью спросил он.

— Свою месть, — ответила Марлоу. — Адриус разрушил твою репутацию больше года назад, не так ли?

Хендрикс пожал плечами.

— Что-то вроде того.

— Я бы на твоём месте взбесилась, — сказала Марлоу, медленно подходя ближе. — Одна из моих черт — я злопамятна. Если бы Адриус сделал это со мной, я бы захотела заставить его заплатить. Заставить его унизиться перед всеми? Это было бы идеальной местью. Хотя, конечно, провернуть это непросто. Но не для кого-то действительно умного.

Глаза Хендрикса блеснули, и Марлоу увидела, как его поразила эта похвала.

— Что ж, — с лёгкой самодовольной улыбкой произнёс он, — дело в том, что я знаю один секрет Адриуса. То, что никто другой ещё не понял.

— Правда? — спросила Марлоу с восхищённым видом. — Какой секрет?

— Видишь ли, — ответил Хендрикс, расправив грудь, — Адриус Фалкрест полностью подчиняется приказам. Так что я… дал ему подкинул несколько идей.

— Несколько идей?

Хендрикс пожал плечами.

— Я просто сказал ему рассказать всем правду.

— То есть, — сказала Марлоу, — Адриус обидел тебя больше года назад, и твоей абсолютно нормальной и совсем не тревожной реакцией на это стало заставить его публично унизить свою сестру и одного из его самых близких друзей?

Ухмылка слетела с лица Хендрикса.

— Всё, что я сделал, — это сказал ему быть честным. Он такой скрытный, что, как я думал, люди должны услышать правду о том, что он на самом деле обо всех нас думает. Всё остальное — это его решение.

— А то, что ты подговорил Сэриз приказать ему поцеловать её? — спросила Марлоу. — Это тоже было его решением?

Хендрикс высокомерно поднял подбородок.

— Если ты думаешь, что он бы сам этого не сделал, то ты обманываешь себя.

— Не имеет значения, что он бы сделал, — ответила Марлоу, — потому что ты не оставил ему выбора.

— Я хотел показать тебе, что ты лучше, чем он, Марлоу, — Хендрикс накрыл её руку своей и посмотрел ей в глаза. — Ты заслуживаешь лучшего.

Марлоу рассмеялась и отдёрнула руку.

— Нет. Ты просто хотел отнять у него что-то. Показать всем, что можешь это сделать. А что ты собирался сделать, если я не упаду в твои объятия? Ты просто взял бы то, что хотел, силой?

Хендрикс побледнел, его лицо исказилось от возмущения.

— Конечно нет! Я бы никогда…

— Ты бы никогда? — Марлоу недоверчиво приподняла бровь. Её удивило, насколько она злилась. Праведная, защитная ярость, накапливающаяся у неё в груди, была ей не чужда, но она никогда не думала, что испытает её из-за Адриуса Фолкреста. — Пожалей меня. Это именно то, что ты сделал с Адриусом, и даже хуже, потому что он не мог отказаться. Ты думаешь, что лучше него, лучше всех этих новоиспечённых аристократов, но ты ничем не отличаешься. Адриус может быть кем угодно, но он бы никогда не проклял кого-то ради мести.

— Ты думаешь, я проклял Адриуса? — Хендрикс чуть не захлебнулся от удивления.

Медленно поднимая бровь, Марлоу смотрела на него.

— Да, я спровацировал поцелуй между ним и Сэриз, и да, я приказал ему говорить правду, но я не проклинал его, клянусь, — настаивал Хендрикс. — Как я бы вообще это сделал? Где бы я даже достал такое проклятие?

Этот вопрос она обдумывала с тех пор, как встретилась с Виатриз в театре Королевского балета. Если Медноголовые действительно завладели книгой заклинаний, как подозревала Виатриз, то они могли бы продавать карты с проклятием Принуждения на чёрном рынке. Но мог ли кто-то вроде Хендрикса Беллами иметь связи с чёрным рынком?

Это было вполне возможно, хотя и немного сомнительно. Она уже знала, что, скорее всего, он не был тем, кто наложил проклятие на Адриуса, но, если немного его припугнуть, он мог бы хотя бы раскрыть, откуда узнал об этом, что могло бы привести её к настоящему виновнику.

— Ты должна поверить мне, Марлоу, — взмолился Хендрикс. — Я ничего не делал с Адриусом! Я просто заметил, что с ним что-то не так. Впервые это было на помолвке Амары и Дариана. Я сказал ему прыгнуть с крыши, и он… отреагировал странно. Как будто собирался это сделать.

— Я помню, — спокойно ответила Марлоу.

— С тех пор я начал внимательнее следить за ним, — продолжил Хендрикс. — А потом, буквально несколько дней назад, я подслушал разговор Амары и Сильвана.

— О чём они говорили?

— Спорили. Из-за Адриуса. Амара сказала, что она думает, что с ним что-то не так. Сильван продолжал уверять её, что всё в порядке, но в конце концов она сказала, что беспокоится, что на Адриуса наложено какое-то заклинание. Что он избегает её, и сначала она думала, что он скрывает свои отношения с тобой, но потом начала подозревать, что дело в чём-то другом. Она подозревала, что Сильван что-то знает.

— И что сказал Сильван?

— Он продолжал говорить ей, чтобы она оставила это, — ответил Хендрикс. — Разговор накалился. Он не совсем угрожал ей, но был близок к этому.

Хендрикс, конечно, мог бы выдумать весь этот разговор, но Марлоу не думала, что это так. Всё это напоминало её собственный разговор с Сильваном на приёме в саду. Но если тот разговор, каким бы странным он ни был, хоть как-то имел смысл, то здесь Марлоу не могла понять, почему Сильван так разозлился на Амару. Да, они не всегда ладили — оба были слишком нервными, — но она собиралась выйти замуж за его брата. Они уже почти семья.

Так почему же Сильван пытался запугать её, если только не скрывал что-то?

— После этого я начал задумываться, а вдруг на Адриуса действительно наложено заклинание, — продолжил Хендрикс. — Это казалось абсурдным, но я подумал: что я теряю? Вот я и решил проверить. На том приёме в саду я осмелился попробовать, чтобы Сэриз приказала ему поцеловать её, и это сработало. А потом… сегодня.

Медленно прищурившись, Марлоу ответила:

— Знаешь, Хендрикс, я тебе верю. Думаю, ты жалкий, бесхребетный паразит, но верю тебе.

Глаза Хендрикса вспыхнули.

— Да брось, Марлоу, он это заслужил.

— Позволь остановить тебя прямо здесь, — процедила Марлоу. — Если ты хоть слово скажешь кому-нибудь о проклятии, если ты даже просто поздороваешься с Адриусом, я наложу заклятие на твои… ну, скажем так, кое-что, и оно сгниёт. Если тебе это кажется не слишком приятным, позволь заверить — это гораздо более отвратительно, чем ты можешь себе представить.

Хендрикс побледнел.

— Ты… шутишь, правда? Я вижу, ты злишься, но…

— Ты ещё не видел меня в ярости, — с угрозой в голосе ответила Марлоу. — Сделай, как я говорю, и не придётся. Понял?

Он молча кивнул.

Она улыбнулась, как ни в чём не бывало.

— Как же хорошо, что ты наконец-то одумался, Хендрикс, — произнесла она, прежде чем развернуться и прошествовать за шторы.

Она почти столкнулась с Адриусом. Оба отшатнулись, и на его лице отразилось удивление.

Первым нарушил тишину Адриус:

— Ты ведь не знаешь заклятия, от которого всё сгниёт, верно?

Она одарила его кокетливой улыбкой и проскользнула мимо, войдя в тускло освещённую алькову с низким потолком и уютным диванчиком.

— Девушка не может раскрывать все свои секреты.

Адриус последовал за ней, склоняясь ближе, прежде чем спросить:

— Итак, что случилось? Он…?

Марлоу покачала головой:

— Он не тот, кто наложил проклятие. Он лишь понял, что оно есть. Сильван здесь?

— Сильван? — переспросил Адриус. — Нет. Это не совсем его среда. Откуда ты знаешь, что это не Хендрикс?

Но Марлоу уже ушла мыслями дальше.

— Ты рассказывал Сильвану о проклятии?

— Нет, — ответил Адриус. — Я не могу никому рассказать, помнишь?

— Ну, Сильван знает.

— Этого не может быть, — Адриус выглядел озадаченным. — Тебе Хендрикс это сказал? Он лжёт.

— Может быть, но вряд ли он лгал в этом, — возразила Марлоу. — Я разговаривала с Сильваном недавно, на вечеринке в саду. Он сделал какие-то туманные угрозы, и тогда я не придала им значения, ведь это Сильван. Но теперь…

— Что ты хочешь сказать? — спросил Адриус, хотя Марлоу знала, что он уже всё понял.

— Тебе нужно быть осторожнее с ним, — предупредила Марлоу, коснувшись его локтя.

Адриус отдёрнул руку и посмотрел на неё, ошеломлённый.

— Ты думаешь, что это он сделал? Ты думаешь, что мой лучший друг наложил на меня заклятие Принуждения? Боги, Марлоу.

— Да, думаю, — твёрдо ответила она. — И тебе нужно говорить тише.

— Это не он, — сказал Адриус, сдерживая гнев. — Я доверяю Сильвану свою жизнь. Ты помнишь, что говорила про своего друга Свифта? Что доверие к тебе означает доверие к нему? Вот как у меня с Сильваном. При всех его недостатках, он самый честный человек, которого я знаю. Он этого не делал.

— Это другое, — возразила Марлоу. — Ты — это не я, а он — не Свифт. Этот мир… эта новая знать… здесь никому нельзя доверять. У вас слишком много на кону.

— Вот как ты о нас думаешь, да? — тихо, холодно произнёс Адриус. — Обо мне. Ты считаешь, что этот мир — как игра в «Обман», где все готовы ударить друг друга в спину при первом же признаке слабости. Это неправда.

— Разве? — бросила Марлоу. — Ты этого не видишь, потому что ты — наследник Фалкреста, и люди готовы прыгнуть с Башни Вейла, лишь бы заслужить твою милость. Но Эвергарден куда более жестокий мир, чем в Болотах. Ты наивен, если думаешь иначе.

Адриус покачал головой:

— Дело не в Эвергардене, дело в тебе. Ты раньше не была такой. Ты умела доверять людям.

— Я раньше умела доверять тебе, — сказала Марлоу, прежде чем успела остановиться. — И что из этого вышло?

Эти слова повисли между ними — первое признание того, что Адриус причинил ей боль. Что она хранила эту боль всё это время. Она залилась краской, почувствовав себя одновременно глупо и горько, когда Адриус отвернулся. На его лице появилась тень стыда и что-то, похожее на боль.

— Минноу…

— Не надо, — с отчаянием сказала Марлоу, не желая слышать, что он может сказать. — Просто… давай не будем.

Он внимательно вглядывался в её лицо, и это напоминало игру в «Обман», когда он пытался понять, блефует она или нет.

Получил ли он ответ на свой вопрос, Марлоу не знала. Он стиснул челюсти, улыбнувшись едва заметно.

— Как скажешь. Давай просто продолжим.

— Продолжим что?

Он посмотрел на неё холодно.

— Нам всё ещё нужно снова сойтись, помнишь?

Верно. Для остальной новой знати они расстались после неверности Адриуса. Теперь ему придётся притвориться, что он снова завоёвывает её, чтобы она могла оставаться рядом. А теперь, когда она подозревала, что Сильван знает о проклятии, это казалось ещё более необходимым.

— Ладно, — согласилась она. — Давай приступим.

С глубоким вдохом она развернулась и направилась в зал.

— Я не хочу ничего слышать, Адриус, — громко сказала она, так, чтобы окружающие её гости могли услышать. Как и ожидалось, все замолкли, прислушиваясь к разворачивающейся драме.

— Подожди, дай мне объяснить, — настойчиво сказал Адриус, идя следом.

Медленно обернувшись, Марлоу взглянула на него, её юбка взметнулась в воздухе, образуя драматичный синий водоворот.

— Объяснить что? Ты поцеловал другую.

— Это была ошибка, — его глаза были устремлены на неё с отчаянием. — Это ничего не значило. Если бы я мог всё вернуть, я бы это сделал.

В животе у Марлоу что-то ёкнуло. Адриус умел это делать — выглядеть и звучать так искренне. Она заметила краем глаза, что их спектакль привлёк ещё больше внимания. Публика уже наблюдала за первым актом, и теперь они были готовы к продолжению.

Адриус сделал шаг к ней.

— Я никогда не хотел причинить тебе боль.

— Но ты это сделал, — её голос предательски дрожал. Ведь Адриус действительно причинил ей боль, и она никогда не говорила ему об этом. До сих пор, под маской фальшивого предательства.

Марлоу начала разворачиваться, готовая уйти.

— Подожди, — тихо сказал Адриус. — Пожалуйста. Я не могу потерять тебя снова.

Снова. Это слово ударило её, как заклинание. «Снова» означало, что он уже терял её раньше. «Снова» значило больше, чем этот фальшивый разрыв, который они устроили на показ. «Снова» подразумевало, что какая-то часть его постоянно думала о том времени, когда он уже потерял её.

Внезапно Марлоу осознала, что больше не может слушать, как Адриус умоляет её о прощении, когда их ложь, придуманная для публики, была настолько близка к той настоящей боли, которую она носила в себе весь этот год. Она сходила с ума, пытаясь понять, что же произошло между ними, была ли их дружба когда-либо настоящей, и не была ли она наивной глупой, доверившись ему.

Грудь вздрогнула от прерывистого вдоха.

— Как я могу доверять тебе снова? — голос сорвался на шёпот.

Боль промелькнула на его лице, как молния в летней грозе — быстро и безвозвратно. Его кулак сжался, и он шагнул к ней, с твёрдым намерением во взгляде.

— Я знаю, что испортил всё. Я был просто… глупым и испуганным, потому что понял, что мои чувства к тебе настоящие. Я долгое время твердил себе, что это не так, потому что так было легче — притворяться, что мне ничего не важно. Но ты важна, Марлоу. И я… — его голос задрожал, словно он боролся с собой. — Я сожалею.

Он стоял совсем близко, его глаза были тёмными и искренними. Марлоу не могла найти там ни следа фальши, никакого намёка на то, что всё это лишь часть спектакля.

— Прости, что заставил тебя думать иначе, — тихо сказал он. — Прости за то, что когда-то причинил тебе боль.

Толпа, собравшаяся вокруг, полностью замерла, напряжённо ожидая её ответа. Это был тот момент, когда она, по сценарию, должна была броситься ему в объятия, поцеловать его и сказать, что всё прощено.

Но она не могла. Граница между ложью и правдой размывалась слишком сильно, и поддельная боль сливалась с настоящей. Как она могла не слышать в его словах того извинения, о котором мечтала весь прошлый год? Но она не знала — правда это или всего лишь пародия.

Чем дольше она стояла, ощущая, как сердце замирает в её груди, тем сильнее казалось, что Адриус может прочитать всё на её лице — улики, свидетельствующие о том, что она всё ещё что-то к нему чувствует.

Это было слишком. Марлоу резко развернулась и выбежала из зала. Адриус окликнул её, но она не остановилась.

Она проскользнула мимо пар, кружащих в воздухе на волшебном танцполе, мимо тусклых огней подпольного бара, кружащихся вокруг неё. Ей нужно было пространство. Нужно было скрыться от всех взглядов.

Нужно было дышать.

Она рванулась через занавеси и оказалась на террасе, усыпанной ароматными цветами и украшенной мигающими огоньками. Она сделала глубокий вдох влажного, сладкого ночного воздуха.

Только тогда она заметила одинокую фигуру в углу террасы, медленно обрывающую лепестки с ириса.

— Похоже, я не единственная, кому нужен был свежий воздух, — сказала Джемма. Её волосы и платье были идеальны, как всегда, но глаза покраснели, будто она плакала.

— Всё в порядке? — спросила Марлоу, сделав шаг вперёд.

Джемма горько усмехнулась.

— Было и лучше. Я злюсь на Адриуса. А Амара даже не смотрит в мою сторону. — Она отбросила ирис на землю. — А у тебя как? Я немного слышала, что там происходило. Звучало… напряжённо.

Что-то — может быть, дрожь в голосе Джеммы или размазанная линия подводки под её глазами — заставило Марлоу быть откровенной.

— Я просто хочу знать, говорил ли он всё это всерьёз.

Джемма скрестила руки на груди.

— Понимаю. Я бы тоже хотела знать, действительно ли Амара имела в виду всё, что говорила мне до… — Она вытерла глаза. — Знаешь, это она меня первой поцеловала. Она начала это. А потом ушла, словно всё это не имело значения.

— Хочешь поговорить об этом? — предложила Марлоу.

— Нет, не особо, — Джемма встретилась с ней взглядом. — Хочешь выпить со мной?

Марлоу задумалась о разумности этой идеи.

— Да.

Джемма улыбнулась, взяла Марлоу под руку и повела обратно внутрь. Она подхватила два светящихся синих бокала с подноса, мимо которого они проходили, и протянула один Марлоу.

— За Фалкрестов, — сказала Джемма саркастически, чокнувшись с Марлоу, прежде чем сделать большой глоток. Марлоу улыбнулась и отпила свой напиток. Он скользнул по горлу, прохладный, яркий и сладкий.

Джемма засмеялась.

— Ты когда-нибудь пила «Зефирный Эликсир», Марлоу?

Марлоу застыла, на мгновение задумавшись, не слишком ли поспешно она доверилась Джемме. Может быть, это был хитроумный розыгрыш, и напиток превратит её в лягушку или что-то подобное.

Увидев выражение лица Марлоу, Джемма разразилась смехом.

— Расслабься. Тебе понравится.

Лёгкость охватила Марлоу. Джемма смеялась, и Марлоу вдруг поняла, что и она, оказывается, парит в воздухе. Она ахнула и схватила Джемму за руку, испугавшись, что её унесёт к потолку, но всё же осталась висеть всего лишь в нескольких сантиметрах от земли.

Джемма ухватила её за руку и закружила в воздухе.

— Пойдём танцевать!

Марлоу была рада, что Джемма потянула её за собой, и вскоре она оказалась среди толпы танцующих, многие из которых казались парящими в воздухе. Оркестр играл весёлую, задорную мелодию, и Марлоу переплетала руки с одним партнёром, а затем с другим. После нескольких песен действие выпитого напитка начало ослабевать, но Джемма уже протягивала ей новый бокал, наполненный жидкостью яркого изумрудного цвета, от которой Марлоу начинала дышать безобидными зелёными огоньками. Затем был прозрачный напиток, наполненный сверкающими, словно конфетти, блестками, от которого её пальцы начали искриться, как только она поддалась ритму музыки.

Марлоу чувствовала себя лёгкой и свободной, как давно не чувствовала, а возможно, и никогда прежде. Ей казалось, что вокруг неё разливается золотистый свет, и что, на этот раз, она была центром притяжения, а не вращалась вокруг чужой орбиты.

В какой-то момент Марлоу заметила Амару в толпе, её взгляд буквально сверлил Джемму и Марлоу. Это показалось Марлоу самой забавной вещью на свете, и она смеялась так, что в конце концов и она, и Джемма забыли, над чем именно они смеялись.

— Я и не знала, что ты такая весёлая! — прокричала Джемма сквозь музыку.

— Я тоже! — крикнула в ответ Марлоу, и они снова разразились хохотом.

Кто-то схватил её за руку и закружил в танце, когда музыка достигла своего пика. Она закружилась снова, и, когда мир наконец остановился, танцующие разошлись, открывая перед ней Адриуса, который уверенно двигался к ней, его золотисто-рубиновый пиджак мерцал тёплым огнём под тусклым светом.

— Вот ты где, — сказал он, остановившись перед Марлоу. В его глазах, золотистых и сверкающих, было что-то тёмное и волнующее, от чего кровь начала бурлить в венах Марлоу.

Танцующие окружили их, подталкивая Марлоу вперёд. Адриус поймал её руку, а его другая рука обвила её за талию, закружив её в такт музыке. В одно мгновение они уже танцевали, тесно прижавшись друг к другу в окружении тел. Платье Марлоу двигалось, как жидкость, когда Адриус кружил её. Она чувствовала, как её кожа разогревается в тех местах, где он её касался. Аромат амбры и цветов апельсина наполнил её сознание, когда Адриус наклонил голову ближе к её лицу. Она видела, как на его лбу блестели капли пота.

— Пойдём со мной, — прошептал он.

На мгновение Марлоу почувствовала, будто её заколдовали, и она была вынуждена подчиниться. Адриус повёл её к краю танцплощадки, его рука пылала на её обнажённой спине. Толпа расступалась перед ними, как по волшебству.

Она представляла, что все вокруг думают, что Адриус ведёт её на тайное свидание, и что на террасе он прижмёт её к стене, увитой плющом, и поцелует её, его губы будут тёплыми и сладкими от вина, его руки будут запутываться в её волосах и небрежно касаться её платья.

Дыхание Марлоу замерло в горле, когда Адриус подвёл её под арку, прижимая к стене, подальше от посторонних глаз. Она чувствовала себя разгорячённой, сбитой с толку, её голова кружилась от огней, выпивки и сладкого запаха цветов, который наполнял воздух вокруг.

— Здесь достаточно уединённо, — пробормотал Адриус, его тёплое дыхание коснулось её губ.

— Хорошо, — ответила она. В тот момент ей казалось, что она согласится на всё, что он предложит. В тишине террасы она ощущала, как её грудь тяжело вздымалась под расшитым бисером корсетом. Всё, что она могла видеть, было её воображение: они вдвоём, сплетённые в темноте среди плюща.

Она хотела этого. У нее кружилась голова от желания. Она потянулась к нему.

Он отступил на шаг. — Хорошо сыграно, — сказал он. — Я не ожидал, что ты уйдёшь с танцпола, но, думаю, это сыграло нам на руку.

И она вспомнила — это не для неё. Никогда не было для неё. — Верно.

Глаза Адриуса сузились, он внимательно её изучал. — Ты пьяна?

— Что? Нет. — Она покачнулась, опираясь на арку. — Может быть.

— Не думал, что ты на такое способна, — сказал он, глядя на неё с легким удивлением. — Мне стоит отвезти тебя домой.

— Не нужно, — попыталась она возразить.

— Минноу, — твёрдо сказал он. — Позволь мне отвезти тебя домой.

У неё не хватило сил протестовать, и она лишь пошла за ним, сжимая ткань своей юбки, чтобы руки не дрожали.

Они покинули танцевальный зал и сели на частную лодку, которая вела их по каналам Внешнего Сада. Марлоу откинулась на шёлковые подушки, глядя на звёзды, которые кружились у неё над головой. Тихий плеск воды и низкое пение лягушек заполняли её уши. Ночной воздух казался липким и душным на её коже. Адриус сидел напротив, на расстоянии, и то, что он не смотрел на неё, а на воду, вдруг наполнило её скрытой раздражённостью.

— Все на вечеринке уверены, что ты везёшь меня домой, чтобы соблазнить, — заметила она.

Это подействовало — он бросил на неё взгляд, его выражение оставалось раздражающе нейтральным. — Думаю, большинство из них заметило, что ты не в том состоянии для соблазнения.

— Я в порядке. — Она поднялась — ошибка. Качка лодки и действие волшебного алкоголя заставили её пошатнуться. Адриус оказался рядом, чтобы подхватить её, но лодка качнулась, и они оба рухнули на подушки.

Её платье разлилось вокруг них. Они оказались так же близко, как были на террасе. Марлоу чувствовала его тепло под собой. Она видела его ресницы в бледном свете луны, слышала его чуть учащённое дыхание. Его рука крепче сжала её.

Он аккуратно уложил её рядом с собой.

Марлоу откинулась на подушки. — В любом случае, никакого соблазнения не было бы. Мы же только притворяемся.

— Мне не нужно напоминать, Минноу. Я прекрасно это знаю. — Его лицо казалось напряжённым в лунном свете.

— Ты очень в этом хорош, — сказала она. — В притворстве. Ты всех обманул. Своего лучшего друга. Собственную сестру. Но не меня.

Она вовсе не собиралась говорить это, не хотела выдавать, как близко была к тому, чтобы сама поверить в эту дурацкую игру на террасе. Но теперь она больше не могла понять, что именно делает, что скрывает и от кого.

— Я не пытался тебя обмануть, — сказал Адриус после долгой паузы.

— Хорошо, — тихо ответила она, закрывая глаза.

Остаток поездки на лодке они провели в молчании.

Когда они вернулись в её квартиру, и Адриус проводил её по лестнице, между ними не было ни томных взглядов, ни задержавшихся прикосновений. Даже когда он помогал ей снять платье, это было с терпеливой снисходительностью, словно он помогал капризному ребёнку переодеться перед сном.

Оставшись в одном лёгком нижнем платье, Марлоу рухнула в кровать, и комната закружилась вокруг неё. Адриус опустился на колени, чтобы снять с неё туфли, его пальцы нежно обхватили её лодыжку. Дыхание её участилось. Она закрыла глаза, и, когда снова открыла, он уже накрывал её мягким вязаным пледом, заботливо подоткнув его ей под плечи.

Никто не укрывал её одеялом уже много лет. Последний раз, когда она могла это вспомнить, был в ту ночь, когда она заболела, и её мать взяла выходной, чтобы заварить ей чай, погладить по голове и уложить в постель, напевая тихую, знакомую колыбельную. Запах бергамота ещё долго оставался на её простынях, даже после того, как Кассандра ушла в свою комнату в конце коридора. Это был редкий момент нежности от её матери, но Марлоу дорожила им.

Ком в горле сдавил её грудь, и она вновь закрыла глаза, резко вдыхая, чтобы сдержать слёзы.

Адриус осторожно убрал волосы с её лица. — Спокойной ночи, Минноу.

Она схватила его за запястье, прежде чем он успел отойти. Их глаза встретились в темноте. Странное желание притянуть его под одеяло, заставить остаться вспыхнуло в ней.

Но вместо этого она отпустила его, закрыв глаза, когда он медленно отступил. Спустя мгновение она услышала тихий щелчок двери и звук его шагов, удаляющихся на лестнице.

Тод вскочил на кровать и свернулся рядом с ней, пока на её грудь тяжёлым грузом не осела тревога.

— Тод, — жалобно простонала она, — как ты мог это допустить?

Когда она взялась за дело Адриуса, она была уверена, что сможет обмануть весь Эвергарден и заставить их поверить в их маленькую мистификацию. И она оказалась права.

Но только теперь, с ощущением его прикосновений, всё ещё остающимся на её коже, Марлоу осознала, что того, кого она обманула лучше всех, была она сама.

Глава 16

Мало что могло отвлечь Марлоу от преследования новой зацепки, и внезапное осознание, что она всё ещё может испытывать чувства к Адриусу, точно не было одной из таких вещей.

Несмотря на всё, что произошло прошлой ночью, она не забыла, что Виатрис сказала ей в Королевском балете. Она знала, что ей нужно делать дальше, и, как бы ни мутило её от предстоящего, она была готова.

— Тебя нелегко найти, — сказала Марлоу, поднимаясь по ступеням на веранду Орселлы, где Свифт по локти увяз в моторном масле и запчастях от мотоцикла. На перилах стоял стакан с ярко-коралловым соком хурмы, покрытый капельками конденсата.

Свифт только хмыкнул, пытаясь что-то открутить. — Зависит от того, кто ищет. Подай ключ?

Марлоу протянула ему инструмент. — Я поговорила с Чёрной Орхидеей.

Свифт оторвал взгляд от работы. — И ты не подумала взять меня на подмогу?

— Вряд ли на тайные встречи с нелегальными союзами заклинателей приглашают с сопровождающими, — пожала плечами Марлоу.

— Но ты всё ещё цела, и, похоже, тебе не выжгли память, так что, я полагаю, всё прошло успешно?

Она вкратце изложила ему всё, что рассказала Виатрис, пока Свифт, терпеливо слушая, вытирал пот со лба тряпкой, пропитанной моторным маслом.

— Не может быть, чтобы твоя мать продала книгу заклинаний Фалкреста Медноголовым, — сказал Свифт. — Верно?

— Верно, — эхом повторила Марлоу. Больное сомнение пронзило её сердце. — Но что, если она это сделала?

— Зачем ей это? — спросил Свифт.

— Я не знаю, — ответила Марлоу. — В этом и проблема. Когда дело касается её, я никогда ничего не знаю. Я ведь даже не знала, что она работала на Чёрную Орхидею.

Ещё до того, как исчезнуть, Кассандра иногда казалась ей непостижимой. Чем больше Марлоу пыталась собрать кусочки воспоминаний о своей матери, тем меньше они складывались в целостную картину.

— Мне нужно знать, Свифт, — сказала она. — Я… должна.

Свифт внимательно посмотрел на неё. — Что ты имеешь в виду?

Медленно покусывая уголок губы, Марлоу ответила: — У меня есть план, — хотя по факту это был лишь его смутный набросок, — и мне потребуется услуга.

Свифт смотрел на неё несколько мгновений, а затем выругался. — Ты не можешь говорить серьёзно.

— Если Чёрная Орхидея права, у Медноголовых есть гримуар Илларио. И они знают, что случилось с моей матерью.

— Марлоу, — голос Свифта прозвучал угрожающе серьёзно. — Нет.

Она встретила его взгляд. — Ты знаешь, что я не стала бы просить, если бы у меня не было другого выхода.

— Что за дерьмо. У тебя нет выбора? У меня не было выбора! — взревел Свифт. — У меня не было выбора, когда Леонид наложил на меня это проклятие. У меня не было выбора, когда он приказывал мне делать то, с чем я едва могу жить! Ты знаешь, что я сделал последним, прежде чем потерять руку?

Медленно сглотнув, Марлоу смотрела на него. Она видела Свифта в ярости и раньше, но никогда вот так, никогда с такой тенью ненависти и отчаяния, мерцающей в его глазах.

— Я держал пистолет, — сказал он медленно. — Я держал пистолет у головы невинного человека.

Грудь Марлоу тяжело поднялась. Свифт никогда не рассказывал ей в точности, что произошло в те дни, прежде чем она нашла его и узнала, что Медноголовые его завербовали. Он рассказал ей о проклятии, которое они наложили, и она сама видела разлагающуюся плоть его руки. Нетрудно было догадаться, что Медноголовые заставили Свифта сделать что-то настолько отвратительное, что он предпочёл потерять руку, чем подчиниться.

Она никогда не спрашивала, что именно произошло. И он никогда не рассказывал ей — до этого момента.

— То, что мне пришлось сделать, — прервался Свифт, — человеком, которым я стал, просто чтобы выжить. Я… стал кем-то, кого больше не узнаю.

— Свифт, — сказала Марлоу с отчаянием в голосе.

— Ты не можешь просить меня об этом, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Ты не можешь просить меня вернуться туда. Вернуться к нему.

Она опустила взгляд, чувствуя, как стыд и отвращение жгут её щеки. Потому что она прекрасно знала, чего просит у него, и это всё равно её не останавливало.

— У Адриуса тоже нет выбора, — сказала она тихо.

— Что ты имеешь в виду? — прошептал Свифт.

— Гримуар, — ответила Марлоу. — В нём содержится единственный известный рецепт проклятия Подчинения.

Глаза Свифта расширились. — Ты хочешь сказать, что Адриус…

— Да, — кивнула Марлоу. — И, если Медноголовые обладают гримуаром, значит, у них есть проклятие Подчинения. Мы не можем позволить, чтобы нечто столь могущественное осталось в руках Леонида. Подумай, что он сможет сделать с такой силой.

Грудь Свифта тяжело вздымалась, его хватка на ключе усилилась. — Должен быть другой способ. Я не могу это сделать, Марлоу. Я… не стану.

Медленно сжав губы, Марлоу кивнула, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Понимаю. Я всё поняла.

Свифт облегчённо выдохнул и ослабил плечи. — Хорошо. Мы просто найдём другое решение…

— Пойду одна, — Марлоу резко поднялась на ноги. — Было бы легче с тобой, но план всё равно сработает.

— Марлоу, — окликнул её Свифт, бросившись следом. — Марлоу!

Но Марлоу уже стремительно спускалась по ступеням, оставив Свифта позади, кричащего ей вслед.

Толпа в «Слепом Тигре» была гораздо больше, чем при её последнем визите. И куда более шумная.

Тусклые фиолетовые и болезненно-зелёные огни мерцали над бурлящей массой людей, пивавших, дравшихся и извивавшихся на импровизированном танцполе. В клетках, подвешенных к потолку, танцоры жонглировали огнём и создавали иллюзорные образы. Музыка гремела по всему бару, вибрации пробирали Марлоу до костей.

Ей понадобилось около тридцати секунд, чтобы заметить Медноголовых в толпе, их татуировки сверкали в мерцающих огнях. И их было много. С одной стороны, именно за этим Марлоу сюда и вернулась. С другой стороны, она не ожидала, что окажется настолько в меньшинстве.

Её пульс участился, и Марлоу быстро заняла место за первым попавшимся свободным столиком. Она держала капюшон надвинутым на лицо, сжав руки в кулаки на коленях.

Она заметила Бэйна мгновением позже. Пропустить его было невозможно: в ослепительно-оранжевом тройке, он пробирался сквозь толпу, как всегда, в сопровождении двух громил Медноголовых. Одного из них Марлоу узнала — это был Паромщик, тот самый, которого ударил Адриус.

За барной стойкой её взгляд привлекла вспышка светлых, почти белых волос. Марлоу обернулась и увидела, как кто-то подошёл заказать напиток.

Кто-то, кому определённо не место в логове Медноголовых.

Мозг Марлоу словно остановился. На мгновение она едва ли могла осознать происходящее. Потому что не могло быть простым совпадением, чтобы Сильван Вейл стоял посреди «Слепого Тигра», окружённый самыми опасными бандитами Каразы.

Но он был там. Его кожа казалась сплошным синяком под биолюминесцентными огнями. Марлоу заметила силуэт Бо, выглядывающей из-под его рукава, словно электрически-синяя браслетная лента.

Она была так поражена его видом, что слишком долго не могла осознать, что Бэйн и его приспешники остановились прямо перед ним.

Сильван медленно поднял взгляд, знакомая насмешка скривила его губы. Бэйн склонился к нему и что-то сказал, но Марлоу не услышала.

Недоумение накрыло её с головой. Она пыталась найти хоть какую-то причину, по которой Сильван Вейл мог вести дела со вторым в командовании Медноголовых. И смогла найти только одну.

Сильван проклял Адриуса.

Совпадение было слишком велико, чтобы означать что-то другое. Сильван купил проклятие Подчинения у Медноголовых. Он наложил его на Адриуса во время объявления помолвки.

Единственный вопрос — зачем?

Пока Марлоу боролась с этим осознанием, музыка внезапно оборвалась. Толпа затихла, сначала перейдя на приглушённый ропот, а затем погружаясь в напряжённое молчание. Звук шагов металлических ботинков эхом раздался по бару. В животе Марлоу зародилось чувство тревоги.

Леонид Хауэлл, лидер Медноголовых, вышел из толпы. Марлоу почти физически ощущала вес каждого задержанного дыхания в комнате. Все, кто хоть раз бывал в «Слепом Тигре», знали: если Леонид лично приходил к тебе, ночь обещала быть очень плохой.

Рядом с Бэйном в его кричащем оранжевом костюме, Леонид выглядел почти утончённо в тёмно-угольном наряде. Из уха у него свисала простая золотая серьга. В одной руке он держал золотую цепь, на которой был пристёгнут его любимец: двенадцатифутовый крокодил по имени Сикоракс, чьи жёлтые зубы торчали из его огромной пасти.

Бэйн был воплощением грубой силы и бахвальства, полагаясь на громкий голос, огромную фигуру и вызывающую одежду, чтобы вселять страх. Но, каким бы страшным он ни был, в конце концов, он был всего лишь бандитом, использовавшим страх как инструмент для подчинения окружающих.

Леонид был другого сорта. Худощавый и жилистый, он держался, как сжатый кулак. В отличие от Бэйна, страх для него был не тактикой — он был целью. Леонид питался чистой жаждой насилия.

Но их объединяло одно — оба любили публику.

Леонид подошёл к Сильвану. Он медленно поднял бокал Сильвана с барной стойки и сделал небольшой глоток. Протяжно вздохнув, он сказал шёлковым голосом:

— Чем обязан такому визиту, мистер Вейл?

Сильван сузил глаза, бросив быстрый взгляд на Сикоракса.

— А ты кто такой?

Марлоу быстро вскочила и скользнула через толпу ближе.

Леонид с грохотом разбил бокал о пол у ног Сильвана и взревел:

— Ты думаешь, можешь зайти в мой бар и спросить, кто я такой?

Рядом с ним Сикоракс махнул хвостом, и из его глотки донёсся низкий рык.

Сильван застыл, напрягшись всем телом. Окружившие его Медноголовые тоже замерли. Даже Бэйн выглядел обеспокоенным, и это было не удивительно.

Ничто не могло остановить ярость Леонида, когда она вспыхивала. Даже угроза гнева Пяти Семей. Если бы Леонид сорвался и причинил вред наследнику одной из самых могущественных семей Каразы, это было бы сродни подписанию смертного приговора всем Медноголовым.

Единственный человек, с которым Марлоу меньше всего хотелось бы испортить отношения, кроме лидера Медноголовых, — это глава одной из Пяти Семей.

Бэйн явно делал те же расчёты, его глазки нервно бегали между Леонидом и Сильваном. Всё было как натянутый канат, готовый оборваться.

И вдруг Леонид разразился громким, режущим хохотом.

На мгновение это вызвало полное недоумение, а затем остальные Медноголовые начали смеяться вместе с ним, некоторые явно сбитые с толку, но следуя примеру своего лидера.

Сильван не выглядел ни капли умиротворённым от этого резкого изменения настроения. Более того, ему явно не понравилось, как жилистая рука Леонида легко обвила его плечи.

— Ты! — прокричал Леонид, весело толкнув Сильвана. — Ты мне нравишься. У тебя есть хватка.

Выражение лица Сильвана ясно давало понять, что он был бы не менее оскорблён, если бы Леонид плюнул ему в лицо. Казалось, ничто не могло быть для него унизительнее, чем прикосновение такого ублюдка, как Леонид, к наследнику рода Вейлов.

Леонид схватил Сильвана за шею и притянул его ближе к себе, шепнув что-то, отчего Сильван побледнел.

Мгновением позже Марлоу увидела, как Леонид с силой швырнул Сильвана на ближайший стол с громким грохотом. Бокалы разбились о пол, и двое людей, сидевших за столом, вскочили и бросились в толпу.

Леонид крепко держал Сильвана за шею, прижав его лицом к столу, пока тот бесполезно пытался вырваться.

— Убери от меня руки! — закричал Сильван, его висок был прижат к столу. — Ты не можешь так со мной поступать! Ты знаешь, кто мой отец?

Без слов, ещё двое Медноголовых подскочили к нему и схватили его за руки.

— О, я прекрасно знаю твоего папашу, — Леонид наклонился над Сильваном. — Большой человек в своём большом замке, — он сунул мизинец между зубами, вытащил что-то и с небрежным жестом стряхнул это на Сильвана. — Только вот его замок далеко, на другом конце города. А ты? Ты сейчас в моём доме.

Он отпустил Сильвана, но двое громил продолжали держать его, пока Леонид вытаскивал колоду заклинательных карт.

— Твой папаша и его благородные друзья не единственные, кто может создавать заклинания. Я строю своё маленькое королевство здесь, в Болотах, продавая такие проклятия, от которых твой папочка не спал бы по ночам. Хочешь попробовать?

Один из Медноголовых закатал рукав Сильвана и сорвал с его запястья Бо. Они держали змею перед Сикораксом, челюсти которого щёлкнули. Бо зашипел, испуская несколько искр.

— Нет! — закричал Сильван, яростно пытаясь вырваться. — Нет, не надо!

— Так какое проклятие ты хочешь испытать первым, папенькин сынок? — Леонид усмехнулся. — То, что заставит твои глаза сморщиться, как изюм? Или то, от которого ты начнёшь кровоточить из всех отверстий?

Сильван перестал пытаться договориться с Леонидом, но отчаянно боролся, рыча, как загнанный зверь.

Сердце Марлоу забилось быстрее. Что бы Сильван ни делал здесь, проклял он Адриуса или нет, она не собиралась смотреть, как его превращают в подопытного кролика для всех самых чудовищных фантазий Леонида. Она должна была что-то сделать — и быстро.

— Леонид, — нерешительно начал Бэйн, сделав шаг вперёд. — Может, мы…

— Оо, это одно из моих любимых, — перебил его Леонид, подняв одну из заклинательных карт и полностью проигнорировав Бэйна. — Оно заставит тебя отрезать себе пальцы, один за другим. Весело, не правда ли? Сикоракс ещё не ел сегодня — может, я скормлю ему твою змейку, а затем каждый твой пальчик на десерт.

Сжав в руке карту с заклинанием, Марлоу пробралась сквозь толпу, остановившись всего в нескольких шагах от стола, за которым держали Сильвана.

Она на мгновение замялась. Неужели она собиралась это сделать? Рисковать жизнью ради Сильвана Вейла, юноши, который всегда относился к ней с презрением?

Она бросила взгляд на его лицо, всё ещё прижатое к столу, искривлённое чистым, всепоглощающим страхом. Было почти трудно видеть его таким — Сильвана, который всегда выглядел таким безупречным, величественным, сведённого к состоянию отчаянного животного, попавшего в лапы ещё более опасного хищника.

Леонид поднял карту проклятия.

— Bruciare! — закричала Марлоу, направляя своё заклинание на одного из Медноголовых, державшего Сильвана.

Тот отшатнулся с ошеломлённым воплем, схватившись за лицо.

— Горит! Горит!

С одной свободной рукой Сильван рванулся к другому своему мучителю и вонзил зубы в его руку. Марлоу на мгновение удивилась — она и не думала, что в Сильване есть такая дикая ярость. Затем она бросилась вперёд, схватив Сильвана и потянув его прочь от Медноголовых.

— Подожди, Бо! — закричал Сильван, сопротивляясь хватке Марлоу.

Марлоу обернулась, увидев, как синее тело Бо извивается в руках одного из Медноголовых. Он шипел, испуская яркие голубые искры.

— Vertigini! — закричала она, направив ещё одно заклинание на Медноголового. Это было достаточно слабое проклятие, предназначенное лишь для того, чтобы сбить противника с ног, но оно сработало. Медноголовый пошатнулся, и Бо упал на пол, мгновенно скользнув к ним.

— Бежим! — закричала Марлоу. Сильван на мгновение остановился, чтобы позволить Бо заползти обратно в рукав, и затем Марлоу потянула его к выходу.

Два огромных, мускулистых вышибалы преградили им путь.

— Чёрт, — выругалась Марлоу, резко остановившись и начав лихорадочно обыскивать свои карманы. — У меня всё закончилось. Что у тебя есть?

Сильван посмотрел на неё, как будто видел её впервые в жизни.

— Что?

— Заклинания, Сильван! Какие у тебя есть заклинания?

— Зачем мне нужны заклинания?

Марлоу чуть не рассмеялась. Вот он, наследник одной из самых успешных семей чародеев Каразы, с доступом к магии, которую большинство людей никогда не увидит в жизни, и у него не было ни одного простого заклинания, чтобы выбраться отсюда. Потому что зачем мальчику, выросшему в роскоши и окружённому роскошью, нужны заклинания? Он был защищён всю свою жизнь лишь своим именем.

Но у Марлоу не было времени задумываться над этой иронией, потому что Леонид уже приближался к ним, как пантера, нацелившаяся на свою добычу.

— Ну что, ну что, ну что, — его зубы блестели, как жемчуг, в зелёном свете. — Посмотрите, кто к нам пришёл, ребята! Наша любимая разрушительница проклятий.

Медноголовые, окружавшие Леонида, взревели от восторга. Каждый из них мечтал увидеть, как Марлоу разорвут на куски за то, что она освободила Свифта из их лап и выставила их всех дураками.

— Похоже, сегодня мой счастливый день. Я обещал тебе подарок, Марлоу, и долго ждал, чтобы вручить его. — Леонид поднял карту с проклятием. — Посмотрим, сможешь ли ты разрушить это проклятие.

Глава 17

Первая мысль, которая промелькнула у Марлоу, когда она взглянула в ухмыляющееся лицо Леонида, была: «Свифт был прав». Вторая, что вызвала у неё непрошенную, унизительную боль — она больше никогда не увидит Адриуса. Слёзы собрались в уголках её глаз, пока Леонид крался к ней. Позади него Сикоракс зашипел, а золотосеребряные линии на карте проклятия блеснули в удушливом свете.

Леонид уже угрожал Сильвану множеством чудовищных проклятий, но Марлоу знала: что бы он ни задумал для неё, это будет в разы хуже. Он слишком долго ждал этого момента, когда она будет беспомощной, напуганной и полностью в его власти.

И она слишком хорошо знала, что Леонид не знает жалости. Что бы он ни замыслил, он сделает всё, чтобы она страдала.

— Леонид! — раздался голос из дверного проёма. Прекрасный, чудесный, знакомый голос. — Отпусти их.

Свифт уверенно вошёл в комнату, направляясь к ним от входа. Он пришёл за ней. После всего, что он сказал, он всё равно пришёл. Чувство благодарности к Свифту, вспыхнувшее в её груди, затмевалось лишь страхом за то, что сделает с ним Леонид.

Глаза Леонида распахнулись в радостном удивлении.

— Похоже, сегодня действительно мой счастливый день. Я должен был догадаться, что, когда маленькая разрушительница проклятий объявилась, ты будешь не далеко. Ну, это лишь делает момент ещё слаще — Марлоу Бриггс наконец получит по заслугам, а ты сможешь наблюдать за этим.

— Отпусти её, — ровно сказал Свифт. — Отпусти их обоих целыми и невредимыми, и я… Я вернусь. Снова приму метку проклятия. Я стану Медноголовым.

Марлоу бросилась к нему.

— Свифт, что за…

Свифт обернулся, одарив её ледяным взглядом.

— Не лезь в это, Марлоу.

Её сердце рухноло в пятки. Он не мог сделать этого. Не ради неё.

Леонид усмехнулся.

— Довольно самонадеянно полагать, что мы вообще захотим тебя обратно, Свифти. Этот корабль уже отплыл.

— Я так не думаю, — спокойно ответил Свифт, делая шаг к нему.

Глаза Леонида следили за каждым его движением, и Марлоу почти видела, как его мозг начинает работать. Когда Свифт избавился от проклятия Медноголовых, он нарушил самое важное правило Леонида — что его нельзя ослушаться. И вот, Свифт по-прежнему стоит здесь, почти невредимый.

Возможность наказать Свифта за ослушание была слишком соблазнительной для кого-то вроде Леонида, чтобы её упустить.

Он подошёл ближе.

— Я хочу это услышать, — сказал он. — Скажи слова, Свифт. Скажи, что ты мой, и твои друзья будут свободны.

Челюсти Свифта сжались. Он закрыл глаза, его рука дёрнулась у бедра.

— Нет, — выдохнула Марлоу. Она не могла на это смотреть. Она не могла это вынести. — Свифт, ты не можешь…

— Swamp Market.

Потребовалась секунда, чтобы Марлоу осознала эти слова. И ещё полсекунды, чтобы среагировать — упасть на землю и потянуть Сильвана за собой.

К тому моменту Свифт уже достал Джозефину, скрытую у него на бедре, и выстрелил в Леонида почти в упор. Серебряные и чёрные глифы окружили его, а когда они исчезли, Леонид замер, рука его была поднята наполовину, рот приоткрыт, лицо застыло в гримасе удивления. Полностью парализован.

Свифт выстрелил ещё раз, и на этот раз заклинание пролетело над головами Марлоу и Сильвана и попало прямо в грудь Бэйна. Из волшебной пули вырвался рой пчёл, яростно жужжа и кусая Бэйна и всех, кто оказался поблизости.

Бэйн завизжал.

Всё заведение погрузилось в хаос — кто-то бежал прочь от пчёл, кто-то прятался под столами или за барной стойкой. Медноголовые, осознав, что происходит, бросились к Свифту со всех сторон.

Марлоу вскочила на ноги, подняв Сильвана и толкнув его к выходу вместе с толпой, рвавшейся на свободу.

Свифт выстрелил ещё раз в ближайшего Медноголового. Тот замахал руками, а потом внезапно взмыл в воздух, будто гравитация вдруг перестала работать.

Другой Медноголовый прыгнул на Свифта сзади, сбив его на землю. Они начали бороться, Свифт пытался стряхнуть его и в то же время не упустить из рук дробовик.

Марлоу резко остановилась.

— Свифт!

Он взглянул на неё, встретился с её глазами и с силой бросил Джозефину в её сторону.

Марлоу поймала оружие, взвела курок и выстрелила заклинанием прямо в лицо нападающему на Свифта. Тёмно-зелёные глифы окружили его, и когда они рассеялись, Медноголовый взглянул на Марлоу, испустил душераздирающий крик и побежал в противоположную сторону так быстро, как только мог.

Проклятие Страхотворца. У Орселлы всегда был талант к эффектным заклинаниям.

Марлоу подняла Свифта на ноги.

— Боги, Свифт, ты напугал меня до смерти, — она сунула руку в его перевязь и достала ещё две волшебные пули, заряжая Джозефину.

— Это я тебя напугал?

Марлоу остановилась, чтобы отправить очередное заклятие в атакующего Медноголового. Он застыл, покачнулся, а затем начал отплясывать чечётку на месте.

— Не могу поверить, что ты украл Джозефину, — сказала Марлоу.

— Взял взаймы, — поправил Свифт. — А ты просто злишься, что не додумалась до этого первой.

— Конечно, я злюсь, что не додумалась до этого первой! — Она отправила ещё одно заклинание в Медноголового, замедлив его движение до одной десятой от обычной скорости.

— Кстати, откуда он вообще взялся? — спросил Свифт, кивая за их спины.

Марлоу проследила за его взглядом и заметила, что толпа, убегающая от хаоса, начала редеть, и в этом разрежении она увидела, как Сильван боролся с Медноголовым. Сильван отчаянно сопротивлялся, а Бо шипел и щёлкал зубами у пальцев Медноголового, выпуская изо рта струи искр.

Марлоу тяжело вздохнула, доставая ещё пули для перезарядки Джозефины.

Свифт покачал головой и направился к Сильвану. Он нанёс один точный удар в челюсть Медноголового, и тот с воем рухнул на землю. Сильван развернулся, сжав кулаки, как будто готовился драться и с Свифтом.

Свифт поднял умиротворяющую руку.

— Спокойнее, крутой парень, я не собираюсь тебя бить.

— Кто ты вообще такой? — выпалил Сильван.

— Я тот, кто только что спас твою богатенькую задницу, — ответил Свифт, схватив Сильвана за руку и потащив его к выходу. — Дважды. А теперь двигай.

Марлоу последовала за ними, останавливаясь только для того, чтобы отправить очередное заклятие в Медноголовых для прикрытия, прежде чем они с треском выбрались через люк вслед за Свифтом и Сильваном.

Трое выпали в громоздкий корпус дредноута. Марлоу выпустила последнюю пулю через люк, отбросив Медноголового, который несся к ним.

— Марлоу, давай, — нетерпеливо сказал Свифт, взбираясь по стальной лестнице на деревянный настил, за ним следовал Сильван. — Сюда!

Марлоу заметила знакомый мотоцикл, припаркованный на настиле.

— Ты и Орселлин мотоцикл украл?

— Взял взаймы, — он схватил руль и оглянулся назад. — Поторопись. Эти заклинания спадут через две минуты, и тогда по всему доку будет рой разъярённых Медноголовых. Лично я предпочёл бы к тому времени уже исчезнуть.

Они запрыгнули на мотоцикл и умчались в ночь.

Свифт едва успел остановить мотоцикл у своей квартиры, как Марлоу соскочила с него, схватила Сильвана за рубашку и толкнула его к краю воды.

— Эй!

Она подняла Джозефину и направила её прямо в грудь Сильвана.

— Расскажи, что ты делал в «Слепом тигре».

— А если нет? — ухмыльнулся Сильван. — Ты меня застрелишь?

Марлоу приподняла брови и взвела курок.

— Марлоу, — Свифт выключил двигатель мотоцикла. — Успокойся.

Марлоу резко повернулась к нему.

— Это он наложил проклятие на Адриуса!

— Что? — воскликнул Сильван. — Зачем мне проклинать моего лучшего друга?

— Ну, может быть, потому что его семья собирается разорить твою, — небрежно заметила Марлоу.

— Марлоу, — сказал Свифт снова, на этот раз с большей настойчивостью. — Нам нужно зайти внутрь. Сейчас же.

Марлоу взглянула на него.

— Ты уверен?

Охранные заклинания на квартире Свифта делали его невидимым для всех, кто там не был. Именно это и спасло его от Медноголовых, которые пытались вернуть его в свои ряды. Но это также означало, что, как только они впустят Сильвана внутрь, он станет одним из четырёх человек, кто сможет найти квартиру Свифта.

— Мы на виду, — нетерпеливо сказал Свифт. — Давай просто зайдём.

Опустив Джозефину, Марлоу схватила Сильвана за руку и потащила его в дверь квартиры Свифта.

— Наверх. Немедленно.

Свифт замыкал их, с досадой издавая раздражённые звуки. Когда они добрались до его квартиры, он запер дверь и исчез на кухне. Марлоу провела Сильвана через захламленную гостиную, усыпанную различными инженерными проектами — пишущими машинками и карманными часами, фонографами с медными трубами и громоздкими камерами. Радиоприёмник, купленный в ломбарде возле Боуэри, потрескивал на столике.

Марлоу толкнула Сильвана на диван.

— Говори.

— По крайней мере, дай мне сменить рубашку, прежде чем допросишь, — сказал Сильван, с отвращением оттягивая ткань рубашки. — Кто знает, в каких жидкостях мне пришлось валяться.

— О боги… вот, — Марлоу подскочила к комоду Свифта и бросила первую попавшуюся рубашку прямо в голову Сильвану. — А теперь объясняй, что ты делал, шныряя по одному из самых известных притонов преступного чёрного рынка.

— А что ты там делала? — огрызнулся Сильван. — Или это одно из многих очаровательных заведений, которые ты регулярно посещаешь в этих болотах?

— Я пыталась выяснить, кто наложил проклятие на Адриуса, — не моргнув глазом, ответила Марлоу.

— А откуда ты знаешь, что он проклят?

— А откуда ты знаешь?

Сильван возмутился.

— Он мой лучший друг. И он не очень-то умеет скрывать свои проблемы. Я сразу понял, что с ним что-то не так. То, что он встречается с тобой, было моим первым подозрением.

Марлоу была уверена, что оскорблённой должна быть именно она.

— Если хочешь знать правду, я думал, это ты его прокляла.

Марлоу вспомнила их ссору в консерватории. Надо признать, объяснение, что он пытался её предупредить, чтобы защитить Адриуса, имело смысл.

Но это всё равно не объясняло, что услышал Хендрикс.

— А как насчёт Амары?

— Что насчёт неё?

— Она спрашивала тебя о проклятии, — сказала Марлоу. — Если это был не ты, почему ты пытался скрыть это от неё?

— Откуда ты вообще… — Сильван осёкся, издав раздражённый звук. — Забудь. Да, я хотел, чтобы Амара не узнала, но это не значит, что я наложил проклятие. Это просто значит, что я слишком хорошо знаю Амару.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Марлоу.

— Она не всегда действует в интересах Адриуса, — ответил Сильван. — Вернее, у них с Адриусом совершенно разные представления о том, что для него лучше.

— Ты думаешь, она воспользуется этой информацией? — предположила Марлоу. Она и сама пришла к такому выводу, но была удивлена, что Сильван видит ситуацию так ясно. — Ты ей не доверяешь.

— Не в том, что касается его, — согласился Сильван.

Марлоу задумалась. — Хорошо, — произнесла она размеренным тоном. — Допустим, я поверю, что ты не имеешь отношения к проклятию Адриуса. Но это не объясняет, что ты делал на территории Медноголовых.

Сильван шумно выдохнул. — Я следил за тобой.

— Что? — Марлоу не могла скрыть удивления.

— Как я уже сказал, я подумал, что ты замешана в проклятии Адриуса, — усмехнулся Сильван. — Так что я последовал за тобой.

— Нижние боги, — проворчал Свифт из кухни.

— Что с ним? — поинтересовался Сильван, заглядывая в проем двери.

— Он считает тебя идиотом, — ответила Марлоу. — И он прав. Только выскочка мог бы подумать, что может свободно разгуливать по территории Медноголовых, не опасаясь последствий.

Свифт фыркнул, выходя из кухни с чашкой чая для Сильвана. — Только выскочка или, возможно, Марлоу Бриггс.

Марлоу смерила его взглядом.

Сильван посмотрел на чай так, будто тот мог его укусить. Из рукава его скользнул Бо, его змей, ощупывал языком поднимающийся пар. Он выдохнул струю мягких синих пузырьков, что, как поняла Марлоу, означало, что змей доволен.

— Какое отношение Медноголовые имеют к Адриусу? — осторожно спросил Сильван.

— Один из их нелегальных заклинателей, возможно, наложил это проклятие, — ответила Марлоу. — Но я не уверена.

Она не стала упоминать гримуар. Она больше не считала, что Сильван проклял Адриуса, но доверять ему полностью она не могла.

Однако это не означало, что он не мог оказаться полезным.

Марлоу поднялась на ноги. — Хорошо. Вот что сейчас произойдет: ты останешься здесь со Свифтом, пока я не скажу, что можешь уйти.

— Что? — вскричал Сильван. — Я что, твой пленник?

— Нет, — спокойно ответила Марлоу, — но учитывая, что предводитель Медноголовых только что попытался наложить на тебя проклятие, полагаю, им очень выгодно будет убедиться, что ты больше не сможешь рассказать своему отцу о том, что произошло. Так что, возможно, тебе стоит задуматься о том, чтобы затаиться на время.

Сильван с сомнением оглядел сломанные часы на стене, потрескивающий радиоприемник и груду неузнаваемых деталей в углу комнаты. — И как же эта дыра может быть безопаснее Эвергарден?

— «Дыра»? — с эхом повторил Свифт.

— В Эвергардене безопасно, — сказала Марлоу. — Опасность представляет путь через Болота. А ты сейчас находишься в единственном месте в этом полушарии города, куда Медноголовые не осмеливаются сунуться.

Это была правда, хотя Марлоу умолчала о том, что ей нужно было удержать Сильвана подальше от Эвергардена, чтобы ее план сработал.

— И что теперь? Я застряну здесь с твоим громилой до тех пор, пока Медноголовые обо мне не забудут?

— Пока я не разберусь с этим, — отрезала Марлоу.

Сильван презрительно скривился, а затем с грохотом направился на кухню, начав шумно рыться в шкафах.

Марлоу бросила Свифту виноватый взгляд. — Обещаю, тебе не придется долго с ним возиться. Одну ночь, не больше.

Она ожидала, что Свифт будет спорить, отпустит колкое замечание или потребует объяснений, но он лишь сузил глаза и сказал:

— Ладно.

— И мне нужно будет забрать Жозефину с собой.

— Хорошо.

Его голос был ровен, лицо сохраняло нейтральное выражение, но Марлоу знала его слишком хорошо, чтобы быть обманутой.

— Просто сделай это, — устало сказала она. — Кричи на меня, или делай то, что собирался.

Свифт спокойно встретил её взгляд. — Какой в этом смысл? Ты всё равно меня не услышишь и будешь делать по-своему.

— Я делаю то, что должна.

— Ах, как в тот раз, когда ты «должна была» пойти в «Слепого тигра»? Или, когда «должна была» почти погибнуть?

— Но я не погибла, — отрезала Марлоу. — Всё хорошо. Мы в порядке. Благодаря тебе. Ты пришел за мной.

— Конечно, я пришел за тобой, — резко ответил Свифт. — Я всегда приду за тобой, но дело в том, что я не должен был этого делать. Ты поставила меня в трудное положение, даже не осознавая, насколько это эгоистично.

— Отлично, — Марлоу сжала челюсти. — В следующий раз оставлю тебя в покое.

Свифт махнул в сторону кухни. — Оставить меня в покое — это заставить меня нянчить этого избалованного богатея?

Марлоу бросила быстрый взгляд в сторону Сильвана, который, казалось, решил осмотреть каждый предмет на кухне Свифта.

— Я слышу каждое ваше слово, — сообщил он. — Эта квартира крошечная. — Он держал в руках пакет сушеных сардин, брезгливо сморщив нос. — Разве ты не можешь позволить себе что-нибудь более съедобное? Даже Бо не станет это есть.

— Извините, Ваше Высочество, вчера закончилась изысканная еда для змей, — саркастически бросил Свифт, не спуская строгого взгляда с Марлоу.

— Это в последний раз, когда я прошу тебя о помощи, — пообещала она.

— Я не это имел в виду, — сказал он, раздраженно.

— Ты хочешь, чтобы я перестала подвергать себя опасности, — догадалась Марлоу. — Я понимаю, но ты не можешь просто…

— Я хочу, чтобы ты перестала вести себя так, будто у тебя всегда есть ответы на все вопросы! — взорвался Свифт. — Ты думаешь, что все уже просчитала, что сможешь всегда быть на шаг впереди остальных!

Марлоу сжала челюсти, проглотив злые слова, которые рвались наружу. Свифт просто беспокоился за неё и был зол. Он переживет.

— Вот почему я хороший специалист по снятию проклятий.

— Да? — отозвался Свифт. — Зато ты ужасный друг. Так что делай, что считаешь нужным, снова бросайся в опасность, как всегда. Тебе явно плевать на мои чувства, так что я больше не буду пытаться тебя отговаривать.

— Отлично, — резко бросила Марлоу, закидывая Жозефину на плечо. — Потому что я устала это выслушивать.

— Вы двое, кажется, очень близки, — с насмешкой заметил Сильван.

— Заткнись, — услышала она, как огрызнулся Свифт, прежде чем хлопнуть дверью.

Найти Бэйна заняло у Марлоу намного больше времени, чем ей бы хотелось. К тому моменту, как она его отыскала, было уже утро, и он стоял, согнувшись у бурлеск-клуба на Медовых Дорогах, извергая содержимое желудка в мутную воду под собой.

— Тяжелая ночь? — спросила Марлоу.

Бэйн хрюкнул. — Если ты собираешься меня убить, сделай это быстрее.

Он оперся о стену, качаясь и пытаясь сохранить равновесие. Но, увидев, кто перед ним, замер, а его глаза вспыхнули злобой.

— Ты.

Его лицо было опухшим и деформированным от пчелиных укусов. Обычно безупречный костюм был мят и порван в нескольких местах, а в бороде виднелись пятна, похожие на рвоту.

Он выглядел как человек, потерпевший поражение. Марлоу была измотана, зла и устала, но жалкий вид в его глазах принес ей небольшое удовлетворение.

— Надо признать, у тебя хватает храбрости появиться здесь, — прорычал он. — Ты ходячий мертвец.

— Трясусь от страха, — сухо ответила Марлоу, держа Жозефину наготове, направив ее прямо на него. — Но у тебя всё, наоборот, Тэд. Это ты ходячий мертвец. И, думаю, ты сам это понимаешь, раз только что спустил пятьсот жемчужин в бурлеск-клубе и очнулся, валяясь в собственной рвоте, ожидая, когда кто-то придет и избавит тебя от мучений.

Бэйн шумно высморкался.

— Ты действительно облажался, — продолжала Марлоу. — Думаешь, Корморант Вейл позволит какому-то уличному бандиту угрожать его сыну и уйти от наказания? Тебе повезло, что мы со Свифтом появились. Представь, если бы на наследника Вейла наложили проклятие.

— Это всё Леонид!

— О, ну конечно, — Марлоу насмешливо вздернула бровь. — Уверена, если ты всё вежливо объяснишь тому, кого Вейл наймёт, чтобы тебя прикончить, он поймет. Твой босс любит размахивать кулаками, но явно не силен в том, чтобы продумывать последствия, верно? Вот для чего ты ему нужен. Так что скажи мне, Тэд, как ты собираешься выбраться из этого, сохранив свои органы на месте?

— Заткнись, — рявкнул Бэйн, обливаясь потом.

Медленно выдохнув, Марлоу добавила:

— Если хочешь мой совет, тебе стоит быть вежливее с девушкой, которая, во-первых, направляет на тебя ружье, а во-вторых, может спасти тебя от неминуемой смерти от руки одного из самых влиятельных людей в городе.

— О чём ты вообще говоришь? — потребовал Бэйн.

— На данный момент Корморант Вейл не имеет ни малейшего представления о том, что ты и твои дружки пытались сделать с его сыном прошлой ночью, — объяснила Марлоу. — Я могу сделать так, чтобы так и осталось. Разумеется, за определённое вознаграждение.

— Ты знаешь, где этот щенок? — настороженно спросил Бэйн. — Нет, ты блефуешь.

— Он в безопасности, — ответила Марлоу. — Под моей защитой. И он будет молчать, пока я ему это велю. Твои проблемы могут исчезнуть в мгновение ока. Всё, что я хочу взамен — десять минут твоего времени.

— Нет.

Медленно Марлоу взвела ружье.

Бэйн поднял руку к лицу. — Не вздумай снова стрелять в меня из этой штуки. Ладно, десять минут.

Марлоу улыбнулась, убрала Жозефину на плечо и вынула из кармана карту заклинания. — Отличный выбор, Тэд.

Бэйн испуганно отшатнулся. — Эй, не вздумай накладывать проклятье, Бриггс. Что это?

— Поверишь ли ты, если я скажу, что это средство от похмелья?

Его выражение лица говорило об отрицательном ответе.

— «Тяжесть договоров», — пояснила Марлоу. — Думаю, ты знаком с этим.

Заклинание было предназначено для соблюдения устных договорённостей между двумя сторонами. Нарушь его, и твой язык начнёт увядать, а зубы выпадать. Жестокое, но эффективное заклинание, популярное в кругах, где вращался Бэйн, особенно у ростовщиков, потому что избавляло их от необходимости разыскивать и угрожать должникам, не выплатившим деньги. Единственное условие — надо было очень тщательно подбирать слова для соглашения.

Бэйн оглядел карту, затем Марлоу. — Ладно. Но я знаю все уловки, так что не вздумай меня провести.

— И не мечтала, — буркнула Марлоу. Она вернула Жозефину в кобуру и подняла заклинательную карту. — Affare!

Желтовато-зелёные глифы вырвались из карты и закружились вокруг них.

— Я задам тебе десять вопросов, — произнесла Марлоу. — Ты ответишь на них честно. В обмен я прослежу, чтобы Сильван Вейл не сказал, не написал и не намекнул своему отцу ни слова о том, что произошло прошлой ночью.

— Никому не сказал, — огрызнулся Бэйн.

— Этого я обещать не могу, — ответила Марлоу. — Так: я прослежу, чтобы Сильван Вейл не сказал, не написал и не намекнул о случившемся тем, кто не был в «Слепом тигре». Идёт?

Бэйн недоверчиво взглянул на её протянутую руку. — Ладно. Идёт.

Они пожали руки, и глифы обвились вокруг их рук, скрепляя сделку.

— Я хочу знать, что произошло пятого числа Лунного Пепла в прошлом году.

Бэйн едва заметно напрягся, его глаза метнулись в конец переулка. — А что именно?

— Видел ли ты или кто-то из Медноголовых мою мать в ту ночь? — спросила Марлоу.

Бэйн оскалился. — Да.

По спине Марлоу пробежал холодок. — Где?

— Причал, — прохрипел он.

— Как ты узнал, что она будет там? — спросила Марлоу, сжимая пальцы на прикладе ружья.

— Монтань нас предупредил, — ответил Бейн.

Значит, он сдал Кассандру. Часть души Марлоу ощутила облегчение. Чёрная Орхидея ошиблась — Кассандра никогда не работала на «Медноголовых». Это была подстава.

Марлоу приподняла Жозефину, нацелив её прямо в лоб Бейна.

— Что вы сделали с моей матерью?

— Эй, эй! Опусти это! — взвизгнул Бейн. — Мы ничего не сделали!

— Тогда что произошло? — Марлоу с трудом сдерживала гнев, проговаривая каждое слово сквозь зубы.

Бейн яростно взглянул на неё.

— Мы прибыли на причал и нашли Кассандру, как сказал Монтань. Успели нанести пару ударов, но… твоя мать — хитрая женщина.

Сердце Марлоу сжалось.

— Она сбежала?

— Да.

— А книга заклинаний?

Бейн свистнул.

— Улетела вместе с ней. Леонид был очень недоволен этим.

Волна облегчения накрыла Марлоу. «Медноголовые» не заполучили ни Кассандру, ни книгу.

— Что вы сделали с Монтанем? — спросила она, напряжённо ожидая ответа.

— Что ты имеешь в виду? Ничего. Монтань был хорошим заклинателем. Отлично умел накладывать проклятия. На самом деле, — Бейн ухмыльнулся, проведя языком по зубам, — это он создал проклятие, которое мы использовали на твоём друге Свифте.

Марлоу застыла, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.

— Мы хотели помочь ему, убрав Кассандру, чтобы она не могла втянуть его в своё дело.

Марлоу прищурилась.

— Какое дело?

— Кассандра шантажировала его, — ответил Бейн. — Она знала, что он делал проклятия для нас, и угрожала разоблачить его.

Марлоу поняла.

— Если только он не украдёт для неё Гримуар Иллариона.

— Да, это было её первое условие, но явно не последнее.

— О чём ты говоришь?

— Давай же, Марлоу, — с насмешкой продолжил Бейн. — Не говори, что не знала. Твоя мать прекрасно знала своё дело — она умела находить заклинателей, создающих проклятия за спиной у Вейла. А ещё она была щедрой — вместо того, чтобы сдавать их, предлагала сделку. Они могли продолжать работать, если отдавали ей треть прибыли. Лёгкий выбор, если ты заклинатель.

Марлоу сжала зубы. Бейн говорил правду, иначе заклинание бы наказало его. Но ей всё равно хотелось назвать его лжецом. Как её мать могла пойти на такое? Как Марлоу могла этого не знать?

— У неё был идеальный план, прямо под носом у Вейла, — Бейн рассмеялся. — На самом деле, мы должны быть ей благодарны. Если бы она не закрывала глаза на происходящее так долго, вряд ли мы бы так быстро захватили рынок проклятий. Марлоу, твоя мамочка была такая же мошенница, как и мы…

Марлоу нажала на спусковой крючок, не успев осознать. Гекс угодил прямо в распухшее лицо Бейна, окутывая его бледно-зелёными глифами. Когда они рассеялись, Бейн рухнул на стену переулка, закашлявшись. Несколько слизняков и червей выпали из его рта.

— Тварь, — прохрипел Бейн. Из его рта выполз жирный червь. — У нас была сделка!

Гнев пульсировал в её венах.

— Я никогда не обещала, что не наложу на тебя заклинание. Надо было быть точнее, Тэд.

Марлоу отвернулась и пошла прочь. Ей удалось обогнуть клуб и выйти на грязную дорогу, прежде чем её желудок взбунтовался. Она согнулась, упираясь руками в стену табачной лавки, и начала сухо рвать прямо на улицу.

Когда Марлоу бралась за новые дела, она всегда предупреждала клиентов: чтобы разрушить проклятие, ей придётся раскопать правду. А это означало жить с тем, что она найдёт.

Она вспомнила Корин, и как та была раздавлена, когда Марлоу раскрыла ей, что её подруга намеренно саботировала её. Вспомнила Адриуса, который был уверен, что его лучший друг никогда не пойдёт против него.

Марлоу думала, что сможет сделать себя неуязвимой для предательств, подобных тем, что испытала, когда её мать исчезла, а Адриус её бросил. Она считала, что сможет защититься правдой. Одной простой правдой — что люди, которых ты любишь, всегда подведут тебя.

Очевидно, она так и не усвоила этот урок должным образом.

Глава 18

Всё, чего хотела Марлоу после того, как покинула причал Медовых доков, — это вернуться домой, рухнуть на кровать и не двигаться следующие шестнадцать часов.

Но сначала ей нужно было освободить Свифта от его обязанностей по присмотру за наследником.

— Вижу, ты всё ещё жива, — сказал Свифт, открыв дверь.

— Я просто пришла сказать Сильвану, что он может идти домой, — ответила она, поднимая Жозефину. — И вернуть это.

Свифт взял ружьё.

— Ладно, — отозвался он отстранённым тоном. — Я ему передам.

Марлоу заглянула внутрь квартиры.

— Он всё ещё здесь? Ты не убил его? Хотя я бы не винила тебя, — она попыталась пошутить, как бы предлагая примирение, но Свифт не улыбнулся. Он лишь распахнул дверь шире, чтобы Марлоу увидела Сильвана, уныло развалившегося на старом, потрёпанном кресле Свифта. На его руке вился Бо, обвив шею Сильвана ярко-голубым ожерельем.

— О, ты пришла, — бросил Сильван. Он всё ещё был в одной из рубашек Свифта, хотя Марлоу отметила, что это уже не та, которую она ему кинула накануне. — Ты уже договорилась о моём освобождении?

— Что-то вроде, — ответила Марлоу. — Ты можешь вернуться в Эвергарден, но при одном условии: ты никому не скажешь ни слова о том, что произошло прошлой ночью.

Сильван встал, лениво потянувшись.

— Хорошо.

— Я серьёзно, Сильван, — угрожающе добавила Марлоу. — Одно неосторожное слово, и я разрушу твою жизнь так, как ты и представить не можешь.

Он зевнул, проходя мимо Свифта и выходя в прихожую, где стояла Марлоу.

— Знаешь, ты вовсе не такая страшная, как себе кажешься.

— Сильван…

— У тебя есть моё слово, — пообещал Сильван, его ледяные глаза встретились с её взглядом. — Доверять ли ему — решать тебе.

Медленно она всматривалась в его острые, надменные черты лица. Адриус всегда говорил, что Сильван — самый честный человек из тех, кого он знал. И хотя Марлоу не питала к нему тёплых чувств, она не могла найти этому противоречий. Она никогда не видела, чтобы Сильван лгал или хитрил. Он всегда был откровенен в своих чувствах к людям и не утруждал себя фальшивыми любезностями или играми, как многие другие из новой знати. С Сильваном всё было так, как кажется.

— Хорошо, — кивнула она.

Сильван фыркнул и отвернулся.

— До свидания, Ваше Высочество, — махнул ему вслед Свифт из дверного проёма.

Сильван резко обернулся и, по какой-то причине, густо покраснел.

Марлоу тоже обернулась к Свифту. Он захлопнул дверь прямо у неё перед носом.

— Похоже, ты всё ещё зол, — проговорила она.

— Мне некогда обсуждать мои чувства, Бриггс, — холодно ответил Сильван, шагая по подвесному мосту, который вёл с крыльца Свифта к причалу. — Я должен выбраться из этой богами забытой дыры, пока сам здесь не провонялся.

— А ты вообще знаешь, куда идти? — спросила она, сдерживая раздражение.

Он не знал. И, хотя Марлоу сильно хотелось оставить его в болотах, она понимала, что чем дольше его не будет в Эвергардене, тем больше вопросов начнут задавать.

— Позволь, я провожу тебя до Павильона, — предложила она.

— Чего? — переспросил он.

— До станции канатной дороги.

Всю дорогу до Павильона Сильван жаловался на каждую лужу, каждую торговую лавку и каждое странное зловоние, которое им попадалось на пути.

Когда они наконец добрались до оживлённой ротонды Павильона, он содрогнулся.

— Я больше сюда никогда не вернусь.

— Это, вероятно, к лучшему, — согласилась Марлоу.

Он посмотрел на неё свысока.

— Полагаю, увижу тебя сегодня вечером на балу?

— Бал? — переспросила Марлоу.

— Костюмированный бал семейства Старлинг. Ты же идёшь с Адриусом?

Марлоу поморщилась.

— Это сегодня?

Они с Адриусом уже обсуждали это, но разговор был почти неделю назад. И сейчас ей меньше всего хотелось наряжаться и идти на ещё одно изнурительно торжество. К тому же, ей придётся встретиться с Адриусом впервые после той ночи в подпольном клубе.

Ничего из этого её не привлекало. Она хотела домой. Ей нужно было отдохнуть, перевести дух, осмыслить последние двадцать четыре часа и понять, что делать дальше в деле её матери. Но время у Адриуса истекало, а у Марлоу не было новых зацепок. Через две недели проклятие станет необратимым. Ей нужно было выяснить, кто его наложил, до того, как это произойдёт.

— Свифт рассказал мне, чем ты занимаешься, — вдруг заговорил Сильван. — Ты пытаешься снять проклятие с Адриуса, так? Вот почему он начал приглашать тебя?

— Я… да, что-то вроде того, — ответила Марлоу. Всё стало куда сложнее за последние дни, но Сильван уловил суть.

— Он сказал, что ты мастер своего дела, — добавил Сильван.

— Я одна из лучших, — сухо ответила Марлоу. Это не было похвальбой.

— Тогда, раз я дал тебе обещание, ты дашь мне одно взамен, — тихо произнёс он. — Когда ты найдёшь того, кто это сделал, ты скажешь мне. Чтобы я смог заставить его заплатить.

В его голосе звучала такая ярость, какой Марлоу никогда раньше не слышала. Его голубые глаза вспыхнули словно огнём. Что же сделал Адриус, подумала она, чтобы заслужить такую преданность от Сильвана?

— Ладно, — кивнула она. — Договорились.

***

Бал маскарад семьи Старлинг в честь середины лета был, как писал «Еженедельный Сплетник», событием сезона. Адриус каждый год являлся на него в образе Короля-Солнца, и поэтому Марлоу решила появиться в костюме Лунной Воровки, чтобы соответствовать. Выбор был, можно сказать, дерзким. Если сплетники среди знати решительно настаивали на том, чтобы видеть в Марлоу чужака, то она могла хотя бы надлежащим образом это подчеркнуть.

Она воспользовалась своим связями с Королевским балетом, чтобы одолжить костюм новой дублёрши Корин, который был зачарован так, что платье и его владелица могли почти полностью растворяться в тенях.

Костюм был невероятно изысканным, сшит из тёмной и нежной ткани, которая сверкала звёздами при любом попадании света. Её волосы были собраны в элегантную причёску, с несколькими кудрями, нежно обрамляющими лицо. На голове красовалась серебряная тиара в виде двух полумесяцев с тёмным ониксовым камнем.

Она была не единственной на балу в зачарованном платье. Все собирались прийти в самых причудливых, вычурных нарядах, каждый стремился превзойти другого.

Все наследники должны были быть официально представлены при входе в бальный зал, поэтому Марлоу встретилась с Адриусом в холле, чтобы они могли войти вместе.

Когда он вошёл, Марлоу не смогла удержаться от пристального взгляда. Он был ослепителен в костюме Короля Солнце — облачённый в наряд, напоминавший золотые доспехи, с диадемой, сверкавшей в его каштановых кудрях, и золотой краской, сияющей на его тёплой смуглой коже. Он выглядел как герой из сказки — что, как предположила Марлоу, вполне подходило для Короля-Солнце.

Она поднялась, когда он приблизился.

— Привет, — сказала она, но её голос прозвучал тихо даже для её собственных ушей.

Его взгляд скользнул по ней, но в выражении лица она не смогла прочесть ничего.

Марлоу неожиданно поняла, что ожидала реакции. Когда она надевала этот костюм, потратила столько времени на причёску и макияж, она делала это, представляя, каким будет выражение Адриуса, когда он её увидит.

От его безразличия она ощутила разочарование.

— Ну, как тебе? — с вызовом спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, и изобразила лукавую улыбку. — Разве ты не собираешься меня похвалить?

Она ожидала, что он, как всегда, скажет что-нибудь чересчур кокетливое и игривое.

Но вместо этого Адриус отвернулся.

— Какой в этом смысл? Мы ведь здесь одни.

Её сердце сжалось. Очевидно, с момента их последней встречи в подпольном клубе что-то изменилось. Она понимала, что изменилось в ней самой — осознание того, что всё, что Адриус делал, чтобы убедить новую знать в их «любви», унизительным образом заставило её действительно влюбиться в него. Или, по крайней мере, приблизиться к этому. Она чувствовала, что стоит на краю, и одного сильного порыва ветра было достаточно, чтобы её унесло, но ещё оставался шанс отступить.

— Адриус…

— Нас сейчас объявят, — он резко повернулся и направился к занавесу, ведущему на балкон.

За занавесом раздался голос распорядителя:

— Адриус Фолкрест и его гостья, Марлоу Бриггс!

Занавес раздвинулся, и лишь тогда Адриус предложил ей руку. Она взяла её, и вместе они вышли на балкон. Лицо Адриуса мгновенно озарилось ослепительной улыбкой, он поднял свободную руку и помахал аплодирующей толпе внизу.

Похоже, их спектакль в подпольном клубе накануне действительно завоевал симпатии некоторых представителей новой знати. Все любят драматичные признания в любви.

Они остановились у перил, и Адриус обнял её за талию одной рукой. Марлоу мельком улыбнулась толпе и сделала шаг в сторону, но не успела далеко уйти, как Адриус поднял руку к её подбородку и нежно повернул её лицо обратно к нему. Её пронзил лёгкий жар. Адриус наклонился и коснулся губами уголка её рта. Лёгкий, едва ощутимый поцелуй, но достаточный, чтобы все наблюдавшие могли его заметить. Жар разлился по её груди и щекам, когда Адриус отстранился. Его глаза приковали её к себе взглядом, который, казалось, таил в себе обещание чего-то, предназначенного для тёмных комнат.

Но Марлоу знала — этот взгляд не был предназначен для неё. Впрочем, как и всё это.

Они спустились по лестнице, освобождая балкон для следующей пары, и Марлоу вновь была поражена тем, как легко Адриус входил и выходил из этой роли, и тем, насколько неподготовленной она чувствовала себя каждый раз, когда это происходило.

Она отвлеклась от его руки на своей талии, осматривая роскошный бальный зал и не менее роскошные костюмы гостей. С одной стороны комнаты тянулся длинный стеклянный бар, переходящий в каскад из бледно-золотого игристого вина. С другой стороны, оркестр зачарованных инструментов исполнял бодрую мелодию. Потолок был зачарован так, что выглядел как небо во время великолепного заката. Гости носили роскошные наряды, которые светились, трансформировались и бросали вызов законам гравитации. Несколько человек щеголяли с настоящими крыльями из шёлка и волшебных перьев. Одна женщина зачаровала стайку волнистых попугайчиков, чтобы они следовали за ней, весело распевая мелодии. Другая носила огромный головной убор, с которого стекали водопады.

Марлоу повернулась к Адриусу:

— Насчёт Сильвана… — начала она, но Адриус отвернулся и взял два бокала с охлаждённым вином, приготовленным специально для этого вечера, протягивая один ей.

Он одним махом выпил свой и, вновь озарил её очаровательной улыбкой.

— Давай просто насладимся вечером, ладно? Хоть раз.

Марлоу сделала глоток вина.

— Это не он. Вот что я хотела сказать.

— Ну, надо же, Марлоу, — сказал он беспечно. — Рад, что ты сумела это выяснить.

— Ты всё ещё сердишься на меня.

— Нет, — ответил он. — Я не сержусь.

— Ты едва смотришь на меня, если на нас никто не смотрит.

Он посмотрел на неё. В его глазах вспыхнул темный огонь, что-то, что обжигало её кожу, как душная летняя ночь.

— Теперь довольна? — спросил он.

— Почему ты так себя ведёшь?

— Почему бы тебе самой не разобраться? — резко ответил Адриус. — Ты ведь Марлоу Бриггс. Ты всё знаешь, правда?

Эти слова ударили её словно пощёчина. Жестокий отклик на обвинения, которые недавно бросил ей Свифт.

— Я пойду за другим напитком, — сказал Адриус и ушёл, хотя вокруг парили множество подносов с различными напитками.

Марлоу осталась стоять на месте, сжавшись внутри. С самого начала их игры Адриус никогда не был так явно зол на неё. Даже тогда он не был холоден. Это слишком напоминало ей те последние недели в Эвергардене, когда она пыталась поймать его взгляд, наблюдая, как его внимание скользило мимо неё, словно их дружба ничего не значила. Словно она ничего не значила.

— Какой у тебя потрясающий костюм!

Из толпы появилась Джемма, её зелёные глаза ярко светились, устремленные на Марлоу. Она была одета как Королева Бабочек из популярной кортийской оперы, с настоящими бабочками, трепещущими своими великолепными чёрно-оранжевыми крыльями над её головой, где сегодня красовалась копна волос яркого янтарного оттенка.

— У тебя тоже замечательный наряд, — сказала Марлоу, когда Джемма, не касаясь, чмокнула её в щёку.

Рядом с Джеммой стоял Сильван, одетый в костюм с узором из волшебной чешуи, и посмотрел на Марлоу лишь презрительным взглядом.

— Всегда так радушен, Сильван, — язвительно заметила она.

— У Сильвана сегодня была яркая ночь, не так ли? — с хитрой улыбкой сказала Джемма.

Паника охватила Марлоу. Она ясно дала понять Сильвану, что, если он хоть заикнётся о ночи в «Слепом Тигре», его жизнь, репутация и особо чувствительные части тела окажутся под угрозой. Но когда она встретила его взгляд, она увидела в его бледном лице такое же испуганное выражение, как и её собственное. Она моргнула, и его лицо вновь приняло привычное высокомерное выражение.

— Не представляю, о чём ты говоришь.

— Ну же, не надо строить из себя невинного, — поддразнивала его Джемма. — Дариан сказал, что ты вернулся сегодня утром в чужой рубашке. — Она заговорщицки наклонилась к Марлоу. — Хочешь поспорить, кто этот таинственный незнакомец?

Марлоу едва сдержала смех, представляя, как Свифт отреагирует, когда она расскажет ему, что он неожиданно стал объектом свежих сплетен Эвергардена. Но в животе у неё неприятно скрутило от мысли, что Свифт сейчас с ней не разговаривает.

— Дариану следовало бы держать язык за зубами, — прошипел Сильван. — С каких это пор вы с ним делитесь сплетнями?

Глаза Джеммы широко раскрылись от удовольствия.

— Наверное, этот кто-то тебе очень нравится, если ты так на это реагируешь.

Сильван бросил тайный взгляд на Марлоу, потом выпрямился и, глядя в толпу, сказал:

— Пойду найду своего брата и скажу ему, чтобы он занимался своими чёртовыми делами.

Взгляд Джеммы проследил за его уходом, а затем скользнул к оркестру.

— Кстати о романтике, кажется, они собираются начать танец «Котильон Любовников».

— «Котильон Любовников»? — удивлённо переспросила Марлоу.

Джемма уставилась на неё, как на существо, которое только что сказало нечто возмутительное, но при этом смотрела с мягкостью, словно Марлоу была любимым питомцем, испачкавшим ковёр.

— Это важно, если ты не хочешь, чтобы все местные сплетни начали утверждать, что вы с Адриусом расстались. Вы ведь не расстались?

Марлоу встретила широко раскрытые зелёные глаза Джеммы. Та любила сплетничать, что делало её не лучшей кандидатурой для откровений. Но легкая морщинка на её лбу и слегка опущенные, идеально накрашенные губы подсказали Марлоу, что Джемма спрашивала не для сплетен, а потому что действительно переживала. И Марлоу неожиданно для себя ответила:

— Честно говоря, я не уверена.

— Надеюсь, ты разберёшься, что к чему, — мягко сказала Джемма. — Адриус… он другой, когда рядом с тобой.

Мир в душе Марлоу содрогнулся. «Другой» — в том смысле, что Джемма могла чувствовать, что он не совсем в себе. Что она замечала обман.

— Ты в порядке после той ночи? — осторожно перевела разговор Марлоу.

Джемма фыркнула.

— Я всё ещё злюсь на Адриуса, конечно, хотя знаю, что он не хотел меня обидеть. Но нельзя просто так раскрывать чужие тайны, как только выпьешь лишнего. Словно он себя не контролирует.

Марлоу старалась не показывать, насколько точны оказались слова Джеммы.

Глаза Джеммы расширились, когда она заметила что-то за спиной Марлоу.

— А вот и он, — сказала она с предупреждением.

Несмотря на это, Марлоу не была готова к лёгкому прикосновению руки Адриуса к её пояснице и его низкому голосу у её уха:

— Разрешишь пригласить тебя на танец?

Сладкий запах игристого вина окутал её, когда она повернулась к нему. Марлоу задумалась, не было ли вино из водопада зачаровано на особую крепость, потому что, хотя Адриус не выглядел пьяным, его глаза были слегка стеклянными, а лицо — расслабленным, как у человека, выпившего несколько бокалов.

Она кивнула с неуверенностью, и он взял её за руку, ведя к танцполу, где пары уже выстраивались в линию. «Котильон» был танцем старого стиля, когда пары не обнимали друг друга всю ночь, а танцевали с другими парами в череде сменяющихся фигур, то сближаясь, то расходясь.

Оркестр заиграл мягкую, чувственную мелодию, и танцоры поклонились друг другу, начав танец. Марлоу не слишком хорошо знала движения котильона, но танец был медленным и достаточно простым, чтобы следовать за другими парами. Она позволила себе на мгновение отвлечься, оглядывая танцующих, и быстро нашла Амару и Дариана. Чуть дальше стояла Джемма, наблюдая с выражением тихой печали на лице.

Когда Марлоу вновь посмотрела на Адриуса, она с удивлением заметила, что он внимательно смотрит на неё, пока они двигались в следующей позе танца.

— Тебе это идёт, — заметил он, когда они снова сошлись, плечо к плечу.

— Что именно? — спросила она, слегка растерявшись.

Они медленно кружили вокруг друг друга.

— Твой костюм, — произнес он, когда они снова разошлись. — Ты спрашивала меня раньше, что я о нём думаю.

Они пробирались сквозь другие пары и остановились по разные стороны линии. Марлоу не знала, что ответить.

— Твой тоже тебе подходит.

— Лунная Воровка при дворе Короля-Солнца, — задумчиво продолжил он, когда вокруг них закружились другие пары. — Единственный вопрос — что ты украла?

Взгляд Марлоу следил за ним, когда они снова разошлись, её сердце забилось быстрее, а кожа начала покалывать от внезапного волнения.

— Кажется, я знаю, — прошептал он, его тёплые руки крепко держали её за талию, когда они снова закружились вместе. — Ты украла мой воздух.

Он цитировал оригинальное стихотворение, на котором было основано балетное представление, его голос был низким и бархатистым, как тот, что он использовал в шутку на борту дирижабля. Но если это была шутка, то она была на её счёт.

Они оба остановились, а другие пары продолжали танцевать вокруг, будто ничего не происходило.

— И я боюсь, если не буду осторожен, — продолжил Адриус с обвинительным блеском в глазах, — ты украдёшь и моё сердце.

Тепло разлилось по коже Марлоу. Её сердце упало куда-то в живот, бешено колотясь там, где руки Адриуса всё ещё лежали на её талии. Его лицо приблизилось к её, нижняя губа сверкнула в свете ламп, влажная от вина.

Толпа разразилась аплодисментами, разрывая натянутую тишину между ними. Танец закончился. Адриус, словно очнувшись от пьяного тумана, отпустил её и отступил, чтобы также начать аплодировать вместе с остальными.

Краем глаза Марлоу заметила Амару, пробирающуюся к ним сквозь танцующих, за ней следовали Дариан и несколько других.

— Я не верила, но, похоже, слухи верны, — сказала Амара. Она была одета как Морская Дева, её корсет был украшен белыми жемчужинами, а головной убор выглядел так же внушительно. — Вы действительно снова вместе.

— Видимо, мы не можем держаться вдали друг от друга, — ответил Адриус, обнимая Марлоу за талию.

Амара фыркнула.

— Вы встречаетесь сколько, неделю?

— Почти три, — с вызовом ответил Адриус. — Но я знал, что чувствую, задолго до этого.

Его взгляд был устремлён на Марлоу. Она почувствовала, как его глаза словно приковали её к месту, как маленькое существо, затянутое в трясину.

— На самом деле, я знал это больше года. С тех пор, как нам исполнилось семнадцать.

Сердце Марлоу тяжело ударилось в груди. Её дыхание прервалось. Было что-то запретное в том, что Адриус упомянул ту ночь, особенно в присутствии Амары.

— Марлоу даже не пригласили на ту вечеринку, — сказала Амара.

— Ты права, — согласился Адриус. — Именно поэтому я ушёл раньше, чтобы встретиться с ней. Мы наблюдали за рассветом на крыше Малахитового здания, и я помню, как думал, что откажусь от каждой вечеринки в Эвергардене, если это позволит мне быть с ней.

Марлоу напряглась. Ярость закипела в её груди. Ей отчаянно хотелось вырваться из его объятий и сбежать с танцпола. Адриус насмехался над тем, что значила для неё их дружба, над той ночью, и она не могла ничего с этим поделать перед всеми, кроме как стоять рядом с ним и улыбаться, как будто он только что не провернул нож в ране их разрушенной дружбы.

— Я должен был сказать ей это тогда, — продолжил Адриус. Его выражение лица было задумчивым, нежным, и даже прихлебатели Амары начали выглядеть слегка очарованными. — Но, когда я набрался смелости, она уже покинула Эвергарден. Я думал, что упустил свой шанс.

— Так что всё это было давно задумано, — задумчиво произнёс Дариан. — Я и не подозревал.

Потому что это неправда, подумала Марлоу с горечью. Это была лишь красивая ложь, украшенная крупицей истины. Она не могла даже смотреть на Адриуса. Не могла встретиться с его тёплыми, мягкими глазами, полными преданности, как будто он верил в каждую ложь, произнесённую его губами.

— Оглядываясь назад, думаю, что тогда я был немного разбит, — сказал Адриус, его голос дрожал от боли.

Ярость охватила её. Именно она осталась с разбитым сердцем.

Внезапно ей стало нужно быть где угодно, только не здесь.

— Извините меня, — сказала она, вырвавшись из объятий Адриуса и торопливо покинула танцпол.

Она добралась до лестницы, прежде чем Адриус догнал её.

— Минноу, подожди.

Она обернулась и сразу поняла, что они на виду у остальных гостей в костюмах. Схватив Адриуса за руку, она потянула его за лестницу.

Когда они оказались вне поля зрения, она отпустила его руку.

— Что, чёрт возьми, ты творишь?

— То, что ты сказала мне делать, Минноу. Притворяться, — его глаза были резкими и полными вызова, совсем не такими, какими он смотрел на неё перед Амарой.

Жар захлестнул её.

— Я рада, что для тебя это так чертовски легко. Но, видимо, у тебя была практика, да? После того, как ты столько времени притворялся моим другом.

— О чём ты говоришь?

Ярость кипела в венах Марлоу, горячая и неумолимая, как летний шторм, поглощая все разумные мысли. Ей не было стыдно; она была слишком зла. Всё, о чём она могла думать — это что ей нужно знать, что заставило Адриуса отвернуться от неё год назад.

— В прошлом году, — с трудом проговорила она. — Ты просто отвернулся от меня ни с того ни с сего. Что случилось?

Глаза Адриуса опустились, челюсть напряглась. Грудь вздымалась на неровном дыхании. Чем дольше вопрос повисал в воздухе без ответа, тем больше Марлоу хотелось взять его обратно.

Вместо этого она повысила голос и шагнула к нему.

— Что это было? Бедная маленькая Минноу была интересна на полсекунды, а потом тебе стало скучно?

Он встретил её взгляд, его тело наклонилось к её, словно какая-то невидимая сила притягивала их друг к другу.

— Да, именно так. Я потерял интерес.

Марлоу смотрела на него, и внутри неё нарастало неверие. Не от его слов, а от самой себя. От того, что ей вообще было дело до этого. От того, что она была настолько глупа, чтобы снова позволить Адриусу Фалкресту втянуть её.

Резкий смех вырвался из её горла, его края были острыми от осознания, что если она не засмеётся, то, несомненно, заплачет. А она не могла позволить ему увидеть её слёзы.

Она начала уходить, возвращаясь к танцам, к сверкающему водопаду и красивым людям со всеми их ужасными секретами.

— Марлоу.

Она остановилась, несмотря на всё, что велело ей бежать. Возможно, это было потому, что он назвал её по имени, а не этим насмешливым прозвищем. Может, дело было в его голосе, пропитанном чем-то похожим на сожаление.

Но это было всё, что он сказал. Никаких объяснений. Никаких извинений. Только её имя.

Она продолжила идти.

Огни бального зала тускло вихрились вокруг, пока Марлоу пересекала его, желая как можно больше отдалиться от Адриуса. За кружившимися танцорами и пенящимися бокалами она заметила фигуру, притаившуюся на краю зала. Ядовито-зелёная вспышка, быстрые, скользящие шаги.

Кайто.

Марлоу замерла посреди зала, её тело среагировало прежде, чем сознание успело осмыслить происходящее. Перед глазами промелькнуло лицо Армана Монтаня. Она почти могла услышать тихий хрип его голоса.

— Они вырезали дыру, — говорил он, его тёмно-зелёные глаза были устремлены на неё. — Клыки. Они пришли и пронзили мой разум. Они забрали всё. Кроваво-красные клыки.

Марлоу смотрела на Кайто через всю комнату. На тёмно-красные метки Занне Россе, тянувшиеся по её лицу, как кроваво-красные клыки.

Глава 19

— Мне нужно заклинание.

Орселла подняла взгляд на Марлоу, стоявшую в дверях её лавки, сигарета покачивалась в уголке её губ.

— А мне нужен массаж ног и бутылка джина, но ты не слышишь, чтобы я на это жаловалась, верно? — огрызнулась она. — Кстати, не думай, что я не слышала о твоём трюке той ночью в «Слепом Тигре». И не с чем-нибудь, а с моим пистолетом!

— Это Свифт его принёс — разбирайся с ним, — ответила Марлоу, направляясь к прилавку. — А пока я здесь по делу.

Орселла прищурилась.

— Ладно, — пробормотала она. — Какое заклинание тебе нужно?

— Самое мощное, что у тебя есть для снятия защитных чар, — сказала Марлоу. — Что-то, что сможет пробить любую защиту и не оставить следов.

Орселла вздохнула, затянувшись сигаретой. Дым медленно закружился в блеклом воздухе.

— Хочу ли я знать, зачем оно тебе? — протянула она.

— У тебя оно есть или нет?

Орселла выпустила дым долгим и низким выдохом.

— Это займёт пару дней.

— У меня нет пары дней, — Марлоу нахмурилась. — Мне нужно завтра вечером.

Завтра был банкет в честь свадьбы Амары и Дариана, который должен был пройти в зале Фалкрестов. Это был лучший шанс Марлоу обыскать кабинет Аврелия Фалкреста, который наверняка был защищён самыми сильными чарами. Без мощного заклинания ей не было туда пути.

Теперь она точно знала, что Кайто была той, кто пытал Монтаня. А это значило, что она, а следовательно, и Аврелий, узнали, что Кассандра украла Гримуар Илларио. Не было сомнений, что Кайто пыталась выследить её, чтобы вернуть книгу — и, скорее всего, добилась успеха. Иначе Аврелий бы не позволил ей продолжать работать.

Кроме того, ни Кайто, ни Аврелий ни разу не пытались расспросить Марлоу о пропаже её матери. Это означало, что они больше её не ищут.

С той самой ночи на балу в честь летнего солнцестояния Марлоу мучили кошмары. Ужасные образы того, как Кайто могла навредить Кассандре. Возможно, она сделала с ней то же самое, что и с Монтанем. Возможно, Кассандра где-то там, бродит по улицам Каразы, как призрак, не в силах вспомнить даже собственную дочь.

Марлоу должна была узнать.

— Завтра вечером, — повторила Орселла. — Ладно. Но это будет стоить тебе.

Марлоу потянулась за сумкой с жемчугами.

— Не жемчуг, — сказала Орселла.

Марлоу удивлённо приподняла брови.

— Сколько крови?

Орселла покачала головой.

— То, что ты просишь, будет нелегко достать. Если хочешь заклинание такой силы, мне нужно что-то получше в обмен. Такой ингредиент, который я не могу получить у кого угодно.

Были определённые типы магических ингредиентов, которые люди отдавали лишь в самой крайней нужде, когда у них не оставалось другого выбора. Нельзя было угадать, чего именно потребует Орселла — её голос, её левый глаз, год её жизни. Её способность видеть сны, чувствовать гнев, любовь или радость. Её самое дорогое воспоминание.

— Чего ты хочешь? — спросила Марлоу, почти боясь задать этот вопрос.

Зелёные глаза Орселлы зловеще блеснули.

— Насколько сильно тебе нужно это заклинание?

***

Несмотря на то, что Марлоу уже почти три недели была девушкой Адриуса, она не ступала на порог дома Фалкрестов более года.

Адриус встретил её в парадном холле перед банкетным залом, и впервые в памяти Марлоу он выглядел не совсем безупречно. Это была едва заметная деталь, которую мало кто другой мог бы уловить — его бордовый пиджак был безупречно выглажен, его кудри сияли бронзовым блеском. Но лёгкие тени под глазами и напряжённая линия челюсти выдавали его беспокойство.

Марлоу отчаянно надеялась, что он сможет справиться с тем, что его тревожило, ведь сегодня ей как никогда было нужно, чтобы он надел свою лучшую маску Адриуса Фалкреста и очаровал всех присутствующих, чтобы они поверили, что перед ними молодая влюблённая пара, пришедшая отпраздновать союз семей Фалкрестов и Вейлов.

— Я не был уверен, что ты придёшь.

Марлоу одарила его самой милой улыбкой, скользнув взглядом по гостям, которые стояли неподалёку в холле.

— Конечно, я пришла.

— Я… вот. — Он протянул руку, на ладони лежала тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде луны и солнца.

— Что это? — спросила она.

— Извинение, — ответил он. — За ту ночь…

— Тебе не нужно…

— Нужно, — перебил он. — Я был… расстроен. Это не оправдание. Я…

— Всё нормально, — Марлоу сжала его руку чуть крепче, предупреждающе. На них смотрели несколько пар глаз. — У нас всё хорошо.

— Почему-то мне не верится.

Марлоу покачала головой. Что бы между ними ни происходило, она пришла сюда по одной-единственной причине — раскрыть тайну. Всё остальное могло подождать.

— Какое это имеет значение, Адриус? Мы можем хотя бы притвориться, что всё хорошо. Разве не этим мы занимаемся? Притворяемся?

Адриус бросил на неё тёмный, кипящий взгляд.

— Верно.

— Просто… вот. — Она протянула ему запястье. Его пальцы коснулись её нежной кожи, когда он застёгивал браслет. Марлоу поймала себя на мысли, знает ли он, как быстро у неё билось сердце.

— Нам пора занять свои места, — сказал Адриус, ведя её в банкетный зал. Марлоу с облегчением заметила, что они остановились у двух стульев, расположенных в середине стола, подальше от почётных гостей — Амары и Дариана. Возможно, приглашение Марлоу в качестве спутницы Адриуса было настолько смущающим, что их посадили подальше от «важных» людей.

— Вот это да, какое удовольствие.

Марлоу подняла голову, её кровь похолодела. Прямо напротив неё сидел Аврелий Фалкрест. Его высокий, худощавый силуэт был облачён в костюм из чёрного шёлка с высоким, жёстким воротником, который делал его длинное лицо ещё более суровым. Его глаза, словно два лезвия обсидиана, пронзили Марлоу.

Марлоу сгладила своё выражение лица, постаравшись выглядеть скромно и учтиво. Насколько Аврелий был осведомлён, она была всего лишь незначительной девушкой, отчаянно жаждущей его одобрения. Именно такую роль она должна была играть. Её чувства к Адриусу следовало отложить в сторону.

— Лорд Фалкрест, — произнесла Марлоу. — Для меня это честь.

— Что ж, полагаю, настало время познакомиться поближе, мисс Бриггс, — сказал он.

Адриус посмотрел на отца с недоверием, когда они сели. Перед ними появились тарелки с первым блюдом — нежные молодые мидии, политые ярким, изысканным соусом, который напоминал кровь.

— Расскажите мне больше о себе, Марлоу, — потребовал Аврелий, вращая бокал с вином. — Мне любопытно, что же так привлекло моего сына.

Произведи впечатление, подумала Марлоу. Если бы она действительно была здесь только как девушка Адриуса, то ничего не хотела бы сильнее.

— Да, в общем, рассказывать особо нечего, — легко ответила она.

— Вы ведь учились здесь, вместе с моими детьми и другими отпрысками знатных семей? — продолжал Аврелий. — Это редкость для дочери шевалье.

Марлоу не позволила себе выдать реакции на упоминание её матери.

— Вы правы, — ответила она. — Мне выпала необычайная удача. Особенно потому, что так мы с Адриусом и познакомились.

— Твоя мать, — внезапно произнёс Аврелий, заставив сердце Марлоу забиться быстрее, — интересная женщина. Должно быть, тебе было тяжело, когда она… исчезла.

Подлец, мысленно выругалась Марлоу, вонзая вилку в маленькую мидию.

— Да, было, — коротко ответила она.

— И ты до сих пор не знаешь, куда она делась, правда?

Пальцы Марлоу сжали вилку сильнее, пульс участился. Он не подозревал, что она могла знать. Откуда бы ему?

— Отец, — предостерёг Адриус.

— Что? — спокойно продолжил Аврелий. — Я думал, ты будешь рад, что я проявляю интерес к девушке, которую как ты утверждаешь, любишь.

Адриус выглядел так, словно готов был вскочить и перебраться через стол, бросая на Марлоу взгляд, полный молчаливого гнева. Она не могла понять, на кого он был направлен — на неё или на его отца.

— Адриус, всё в порядке. Мне нечего скрывать от твоей семьи. — Марлоу посмотрела Аврелию прямо в глаза. — Нет, я не знаю, где она. Жаль, что не знаю.

Аврелий сделал очередной глоток вина.

— И так тебе понравилась экскурсия по библиотеке Фалкреста?

Сердце Марлоу на миг остановилось. Это был не просто случайный вопрос. Он знал. Он догадался, почему на самом деле она и Адриус пошли в библиотеку.

— Было очень интересно, — с улыбкой ответила Марлоу и коснулась локтя Адриуса. — Адриус был прекрасным гидом.

К огромному облегчению Марлоу, на стол подали второе блюдо — хвост лобстера на сливочном рисе с шафраном. Блюдо подавалось с индивидуальными кувшинами насыщенного, маслянистого соуса, который следовало полить сверху. Оставалось лишь два блюда, прежде чем все переместятся на террасу для традиционной церемонии зажигания свадебных свечей, и тогда у Марлоу появится возможность незаметно ускользнуть — и обыскать кабинет Фалкреста.

— Так скажи мне, Марлоу, — снова обратился к ней Аврелий, — что ты нашла в Адриусе?

В его улыбке был намёк на жестокость, словно он не мог даже представить, что можно найти в его сыне ценного. Это раздражало Марлоу настолько, что ей захотелось стереть эту улыбку с его лица. Вместо этого она взяла руку Адриуса, положив её на скатерть.

— Ну, для начала, он никогда не осуждал меня за моё прошлое или за то, откуда я родом, — сказала Марлоу. — Когда я впервые приехала в Эвергарден, никто не хотел со мной общаться. Но Адриус не обратил на это внимания. Он узнал меня по-настоящему, потому что для него не имело значения, что я выросла на Болотах.

— Действительно, — согласился Аврелий, его тон ясно дал понять, что он считал это скорее недостатком, чем добродетелью.

Медленно, с ледяной решимостью, Марлоу встретила его холодный чёрный взгляд.

— Адриус видит людей такими, какие они есть, — и себя тоже.

— Ты считаешь это достойным качеством? — с издёвкой спросил Аврелий.

— Да, — без промедления ответила Марлоу. — Редко встретишь человека, который видит себя таким, каков он есть на самом деле. Большинство лгут себе о том, кем они являются и что отстаивают, потому что боятся правды — что они такие же несовершенные, как и все остальные. Им хочется верить, что они чем-то лучше.

— Ну, пожалуй, ты права, — нехотя признал Аврелий. — Мой сын, по крайней мере, осознаёт свои недостатки.

Марлоу почувствовала, как рука Адриуса напряглась в её ладони. Она украдкой посмотрела на его профиль — напряжённую челюсть, опущенные глаза, румянец гнева на щеках. Её пальцы крепче сжали его руку.

— Может быть, вы считаете его слабым, — сказала она, глядя на Аврелия, — потому что он не использует свою силу так, как вы. Может, вам кажется, что он беспечен, потому что делает вид, будто ему ни до чего нет дела. Но я знаю, что ему действительно важно то, что имеет значение для него. Даже — и особенно — когда это неважно для таких, как вы.

— Ну что ж, — произнёс Аврелий, расправляясь с хвостом лобстера своим изящным ножом, — ты, безусловно, достаточно уверена в себе, мисс Бриггс. Кажется, ты хочешь мне что-то доказать.

— Мне нечего доказывать вам, сэр, кроме того, что я очень сильно забочусь о вашем сыне, — прямо ответила Марлоу, стараясь не отводить взгляда, когда Адриус, наконец, посмотрел на неё.

Часть тебя должна верить в обман, подумала она. Ровно настолько, чтобы он выглядел правдоподобно, но не настолько, чтобы потерять себя.

Но было уже слишком поздно. Она просто не знала, понял ли это Адриус. В его тёмных глазах невозможно было прочитать, осознал ли он, что всё, что она только что сказала его отцу, было правдой.

Остаток ужина тянулся мучительно медленно, но наконец Амара и Дариан объявили, что пришло время выйти на террасу для церемонии зажигания свечей. Марлоу дождалась, пока Аврелий не увлечётся разговором с семьёй Моранди, прежде чем скользнуть к дверям.

Адриус преградил ей путь.

— Нам нужно поговорить.

— Не сейчас, — выдавила Марлоу, обходя его.

— Минноу… — Он схватил её за запястье, притянув к своей груди. Стоило ей приподняться на носочки, как их губы оказались бы в опасной близости.

Его губы приоткрылись на резком выдохе. Пульс Марлоу бился прямо под его большим пальцем. Она видела, как его взгляд опускается на её губы, его тело слегка склоняется вперёд. Жар разлился по её животу.

Руки дрожали, когда она вырвала их из его хватки.

— Я должна идти.

Она резко развернулась и больше не оглядывалась, прокладывая себе путь сквозь толпу к выходу из банкетного зала.

Медленно пробираясь по коридорам верхнего этажа дома Фалкрестов, она добралась до кабинета. Это была одна из самых величественных комнат поместья, уступающая, пожалуй, только бальному залу и главным столовым залам. И учитывая количество встреч, которые принимал человек вроде Аврелия Фалкреста, кабинет было легко найти с главного коридора.

Медленно оглянувшись по сторонам, Марлоу заметила две стеклянные двери в конце коридора. Интуиция подсказала ей, что это нужное место. Быстрое обнаруживающее заклинание показало, что путь чист.

Замки на стеклянных дверях поддались без особого сопротивления под обычное заклинание взлома. Двери открылись, впуская её в одну из самых холодных и неприветливых комнат, которые она когда-либо видела. Всё было отполировано до блеска и выглядело как экспонаты в музее. На одной стороне комнаты через геометрические окна открывался вид на залитый лунным светом канал Полумесяца. Прямо впереди — тяжёлая деревянная дверь с латунными вставками, ведущая в личный кабинет Аврелия.

Марлоу достала увеличительное стекло, спрятанное под платьем, и поднесла его к глазу. Десятки мерцающих, призрачных чар пересекали дверь и расползались по стенам. Она никогда не видела помещение, защищённое такими мощными заклинаниями.

Она вытащила карточку с заклинанием, которую Орселла передала ей ранее вечером. Та обещала, что заклинание позволит пройти через любую защиту, не оставив следов. Марлоу оставалось лишь довериться ей.

— Гримальде, — прошептала Марлоу.

Символы на карте засветились серебристо-голубым сиянием. Они закружились в воздухе, складываясь в единую мерцающую форму — ключ. Дрожащими пальцами Марлоу схватила его и вставила в замочную скважину. Затаив дыхание, она повернула ключ, пока не услышала тихий щелчок.

Поднеся увеличительное стекло к глазу, Марлоу наблюдала, как серебристые символы распространяются от замочной скважины по всей двери, превращая защитные чары в серебро и затем растворяя их в воздухе.

Мгновенно выдохнув с облегчением, Марлоу тихо приоткрыла дверь и проскользнула в кабинет.

Комната выглядела так же, как и остальной дом Фалкрестов — высокие потолки, окна во всю длину стены, массивная и мрачная мебель с яркими латунными и золотыми украшениями. Но, как и во всех уголках этого дома, здесь скрывались тайны. Её задачей было найти их.

Она начала с письменного стола, перерывая ящики. В основном она находила бумаги — различные корреспонденции, аккуратно сложенные листы с фирменными печатями Фалкрестов, и несколько колод заклинательных карт. Но времени на просмотр всех этих документов у неё не было — приоритетом был гримуар Илларио. Она двинулась к полкам вдоль дальней стены. Там были толстые тома по истории и экономике, а также несколько зачарованных предметов неизвестного назначения. Но ничего, что касалось бы её матери или гримуара.

Её сердце сжалось. Вся эта рискованная операция могла оказаться напрасной.

Вдруг она услышала шаги, гулко раздававшиеся по мраморному полу в коридоре, и приглушённые голоса. Сердце Марлоу сжалось в страхе, когда шаги становились всё ближе к кабинету. Она рванулась к двери, тихо проскользнув через неё и спрятавшись за одним из диванов в приёмной.

Через мгновение стеклянные двери распахнулись, и голоса прозвучали ясно.

Она сразу узнала голос Амары, полный гнева, который эхом разнесся по комнате.

— Я делаю всё, что ты просишь. Всё, что ты просил! Но ты всё равно собираешься сделать его наследником?

Мгновенный шок сковал Марлоу. Адриус — наследник? Это было нелепо.

— Твой брат весьма способный, — равнодушно ответил Аврелий, не делая даже попытки скрыть своё отсутствие веры в эти слова.

— Адриус годами выставлял себя и нашу семью на посмешище, — злобно продолжила Амара. — Я та, кто обеспечила брак с Дарианом, в то время как Адриус даже не думал о поиске подходящей пары. Я та, кто хочет видеть успех нашей семьи, а не разрушение её из-за его капризов! Он погубит нас!

— Ты ведёшь себя так же по-детски, как и твой брат, — сказал Аврелий. — Ты думаешь, что твоя истерика изменит моё решение?

Наступила тишина. Затем, понижая голос, Амара процедила:

— Может, я вообще не выйду за него замуж.

— Тогда не выходи, — прозвучал безразличный ответ Аврелия. — Если думаешь, что это даст тебе то, чего ты хочешь.

Марлоу, несмотря на всю свою неприязнь к Амаре, почувствовала вспышку сочувствия. Она разбила сердце своей лучшей подруге, обручившись с парнем, которого не любила, ради одобрения отца, и даже этого оказалось недостаточно. Аврелий лишил её единственной вещи, которой она так отчаянно хотела.

— Я знаю о расследовании, — неожиданно сказала Амара. Марлоу чуть не задохнулась, подумав, что Амара говорит о её собственном расследовании, но затем она продолжила: — Я знаю, что Городской Солиситор следит за нами. Ты говорил с ним в ночь нашего обручения. Я слышала это. У него есть на тебя что-то, да?

— Ничего серьёзного. Это меня не затронет, — равнодушно ответил Аврелий.

— Не лги мне, — сразу же возразила Амара. — У него есть что-то на тебя, достаточно серьёзное, чтобы тебя уничтожить. И что тогда? Адриус станет главой семьи? Ты погубишь нас всех из-за своей упрямости, потому что не видишь, что я — будущее этой семьи.

— Будущее семьи в надёжных руках, я в этом уверен, — холодно сказал Аврелий. — Ты всегда была слишком близорука. Ты не видишь общей картины. Именно поэтому я не выбрал тебя наследницей. А теперь возвращайся к своему жениху и играй свою роль.

Марлоу подумала, что Амара может остаться и продолжить спор. Но с возмущённым вздохом та выбежала из приёмной.

Марлоу ожидала, что Аврелий уйдёт следом, но вместо этого услышала, как его шаги направились в сторону его кабинета, и звук закрывающейся за ним двери.

Она подождала мгновение, затем ещё одно, прислушиваясь, не выйдет ли он снова. Когда этого не произошло, она медленно поднялась на ноги. Нужно было как можно скорее выбраться отсюда и вернуться на приём, пока кто-то не заметил её отсутствие. Она тихо двинулась к двери, молясь, чтобы Аврелий не покинул кабинет.

Она едва успела сделать несколько шагов, когда двери в приёмную с грохотом распахнулись, нарушив тишину, как гром. В комнату ворвался Адриус.

Его взгляд тут же нашёл её возле стола для черчения.

— Вот ты где. Какого чёрта ты тут делаешь?

Каждая клеточка Марлоу вспыхнула ужасом. После всей её осторожности, её нашли. Аврелий теперь точно знал, что она здесь. У неё был лишь один крохотный шанс убедить его, что она всего лишь влюблённая девушка.

Она облокотилась на стол, стараясь скрыть свою панику.

— Надеялась, что ты найдёшь меня, конечно, — произнесла она мягким тоном. — Я увидела открытую дверь и подумала, что это идеальное место, чтобы побыть с тобой наедине.

Лицо Адриуса исказилось от недоумения.

— Что? Это неважно. Мне нужно поговорить с тобой, и ждать больше нельзя. Здесь сойдёт как любое другое место.

Это было ужасно неподходящее место, особенно с учётом того, что Аврелий был прямо за стеной и мог подслушивать каждое их слово. Голос Марлоу стал низким, почти ласковым — словно мёд, поливаемый на тёплый пирог.

— Я думала, мы могли бы заняться чем-то другим.

— Чем? — Он явно был сбит с толку, и Марлоу не винила его. Она всё объяснит ему потом. — Здесь никого больше нет, Марлоу. Мы здесь одни.

— Именно, — Марлоу ответила, желая, чтобы он понял без слов, что на самом деле они совсем не одни.

— Я… — Адриус смотрел на неё, растерянный. Но вдруг, словно приняв решение, он шагнул к ней. — Возможно, это глупо, но мне всё равно. Я больше не могу это выносить. То, что ты сказала там, Марлоу, мне нужно знать — ты говорила это серьёзно?

В его голосе прозвучала нотка отчаяния.

— Конечно, — сказала она, сама не понимая, о чём именно он говорил. Она скажет всё, что потребуется, чтобы сохранить видимость.

Его лицо застыло от потрясения.

— Боги. Я знаю, что вёл себя, как осёл, но всё это… это была пытка. Притворяться, что мы вместе, когда… когда всё, что я…

Чёрт, мысленно выругалась Марлоу. Аврелий уже подозревал слишком многое, и теперь Адриус фактически раскрыл их всю ложь. То, что их отношения — фальшивка.

Но Адриус продолжал говорить, и в панике Марлоу не знала, как его остановить.

— Я думал, что для тебя это всего лишь игра. Думал, что ты всё ещё ненавидишь меня, что ты никогда не сможешь… Я не думал…

— Адриус, — выпалила Марлоу первое, что пришло ей в голову. — Поцелуй меня.

Губы Адриуса приоткрылись от удивления. Единственное движение его тела заключалось в тяжёлом, прерывистом дыхании, когда он делал глубокий вдох.

Марлоу едва успела осознать то, что только что сказала, как увидела, как его глаза вспыхнули, застыв в решительной ярости. В следующий момент он прижал её к столу, одной рукой обхватив её талию, а другой запутываясь в её волосах, и их губы слились в неистовом поцелуе.

Жар, подобно грому, прокатился по телу Марлоу. Казалось, каждая их случайная встреча и украденный взгляд накапливались, словно грозовые тучи, пока, наконец, небо не разверзлось, и на них не обрушился внезапный, разрушительный шторм.

Он захватил её, сметая все беспорядочные мысли, оставляя лишь одну — ту, которая говорила ей, что она хотела этого почти столько же, сколько знала его. Что она провела каждую секунду, борясь с этим желанием, стараясь не поддаться ему. Но теперь всё изменилось — её поглотило это чувство, и Марлоу забыла, почему когда-то сопротивлялась.

Её ноги оторвались от пола, когда Адриус поднял её на стол, встав между её ног. Марлоу потянула его ближе, вцепившись в него с такой отчаянной страстью, что это должно было бы её поразить. Она хотела его ещё ближе, хотела, чтобы он полностью слился с ней, чтобы он остался с ней навсегда.

Одна его рука сжимала её юбку. Другая — слегка дрожала, когда он коснулся её лица.

Именно эта слабая дрожь пронзила Марлоу, словно заклятие. Её разум догнал её тело. Сжав руку на ткани его костюма, она резко оттолкнула его, разрывая поцелуй.

Адриус пошатнулся назад.

Они стояли в темноте, тяжело дыша, и молча смотрели друг на друга. Его костюм был в полном беспорядке, волосы растрёпаны, а глаза потемнели. Всё в его облике словно умоляло Марлоу притянуть его обратно для ещё одного поцелуя, даже несмотря на тот ужас, который внезапно её охватил. Её затошнило от осознания того, что она только что сделала.

Она приказала Адриусу поцеловать её.

— Я… — начал Адриус.

Прежде чем он успел сказать что-либо ещё, дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в приёмную вошёл Аврелий.

Он остановился, подняв бровь, окинув их взглядом. В его выражении Марлоу внезапно увидела неоспоримое сходство между отцом и сыном.

— Похоже, я прервал что-то, — с усмешкой произнёс Аврелий.

Глава 20

Если бы Марлоу не была так напугана, она бы утонула в смущении. Она поспешно соскользнула со стола, натягивая юбку.

— Мы просто… — начал Адриус.

— Уединились в моей приемной? — предложил Аврелий с поднятой бровью. — Я вижу.

— Отец… — снова попытался вмешаться Адриус.

— Уйди, — приказал Аврелий, не отрывая взгляда от Марлоу.

Она замерла. Последнее, чего она хотела, — это оставить Адриуса наедине с человеком, который наверняка издаст приказ. Если Аврелий прикажет Адриусу рассказать правду, их весь обман рухнет. Она не могла рисковать, и должна была остаться одна.

— Адриус, — повторил Аврелий, всё ещё смотря на Марлоу. — Уйди.

Марлоу пронзил озноб, но она осталась стоять неподвижно.

Адриус напрягся рядом с ней.

— Что ты… — начал он, но был снова перебит.

— Я сказал, — прошипел Аврелий, — выйди!

Даже если бы Адриус хотел ослушаться, проклятие не позволило бы ему. Оно вынудило его покинуть Марлоу, и она не посмела отвлечься на его лицо. Стеклянные двери тихо закрылись за ним.

Аврелий направился к окнам. Марлоу следила за ним, едва дыша, когда услышала тихий звон стекла — он наливал два напитка из хрустального графина, стоявшего на элегантной барной тележке. Один из бакалов он протянул Марлоу.

— Чтобы успокоить нервы, — сказал он.

Ничто, кроме сильного заклинания сна, не могло бы успокоить её нервы в этот момент, но она взяла бокал. Он был тяжёлым, с толстым ободком.

Аврелий покачал свой бокал, чтобы жидкость поймала свет.

— Ты не можешь думать, что я одобряю твои отношения с моим сыном, но должен признать, что в чём-то восхищаюсь тобой, мисс Бриггс.

Марлоу не знала, что на это ответить.

— Почему?

— Идти по миру в одиночестве, как ты… это требует мужества. Особенно, когда ты знаешь, каким опасным он может быть, — произнёс Аврелий.

Марлоу уловила скрытую угрозу в его словах.

— Ну, думаю, меня не так-то просто напугать.

— Да, полагаю, нет, — согласился Аврелий с лёгкой усмешкой. — Хотя, возможно, ты согласишься, что в какой-то момент мужество может показаться безрассудством.

Марлоу опустила взгляд на бокал. Она заметила, что Аврелий ещё не сделал ни одного глотка. Она наклонила свой бокал, чтобы свет заиграл в нём, и заметила слабый блеск — заклятие.

— Не стоит ли нам вернуться вниз? — предложила она, её голос прозвучал слишком отчаянно. — Все будут спрашивать, куда вы пропали.

— О, не волнуйся об этом, — безразлично ответил Аврелий. — Сомневаюсь, что кто-то нас заметит. Выпьем?

Он поднял свой бокал.

— За мужество. И благоразумие.

Медленно поднеся свой бокал к его, Марлоу стукнулась об его бокал с такой силой, что часть жидкости пролилась на дорогой ковёр.

— Ой! — воскликнула Марлоу, опускаясь на колени, чтобы промокнуть пятно. Одной рукой она потянулась в потайной карман платья. — Простите меня!

— Оставь это, — резко сказал Аврелий. — Я сказал…

— Мелма! — вскрикнула Марлоу.

Магия закружилась от карты в её руке и превратила пол под ногами Аврелия в липкую, густую грязь.

Не дождавшись его реакции, Марлоу бросилась бежать.

Аврелий Фалкрест только что попытался наложить на меня проклятие.

Сколько бы раз она ни повторяла эту мысль в своей голове, она всё ещё не могла до конца в неё поверить.

Но даже в этом состоянии полного недоверия Марлоу знала одно: ей нужно было как можно скорее выбраться из дома Фалкрестов.

— Марлоу.

Конечно, Адриус ждал её у входа в банкетный зал. Он выглядел взволнованным, его кудри были растрёпаны, словно он не раз проводил по ним рукой. Или, может быть, это были её руки.

— Я не могу… мне нужно… я должна уйти, — пробормотала она, повернувшись к выходу.

Он схватил её за руку.

— Этот поцелуй…

— Это была ошибка, — с отчаянием ответила она. — Прости, я… я так сожалею…

— Ошибка? — переспросил он, его глаза широко раскрылись. — Марлоу, это было…

— Я знаю, — перебила она его. — Я испугалась, я не хотела этого делать, я просто хотела, чтобы ты перестал говорить, чтобы твой отец ничего не узнал.

— Мой… — Его лицо окаменело. — Ты знала, что он там. Это было не по-настоящему, правда? Ты просто…

— Я должна уйти, — снова повторила Марлоу. — Прости, я… я всё объясню потом.

— Нет, — резко сказал Адриус, отпуская её. — Здесь нечего объяснять. Всё понятно.

Он прошёл мимо неё к террасе, где продолжался праздник. У Марлоу сжалось сердце от вины. В своей поспешности Адриус едва не столкнулся с Вейлом, который направлялся к дверям. Марлоу наблюдала, как они обменялись несколькими словами, прежде чем Адриус отмахнулся от него и растворился в толпе. Вейл проследил за ним с озабоченным выражением лица.

Медленно повернувшись к входу, Марлоу поняла, что не может просто выйти через главный вход, как вошла. Не было никаких сомнений, что каждый слуга Фалкреста уже получил приказ задержать её при первой же встрече. Она могла бы попробовать вылезти через окно, но ей ещё нужно было бы перебраться через ворота, а это было бы невозможно в её платье.

— Марлоу, — раздался тёплый голос. Она резко обернулась и увидела Вейла перед собой. — Я только что видел Адриуса в крайне дурном настроении. Вы не поссорились?

— Что-то вроде того, — пробормотала Марлоу.

— Ну, Фалкресты бывают ужасно… непреклонными, — осторожно произнёс Вейл.

Марлоу покачала головой.

— Это была моя вина.

Вейл мягко улыбнулся.

— Я уверен, что вы сможете разобраться. Не позволяйте этому испортить вам вечер.

И тут ей в голову пришла внезапная мысль — возможно, она действительно могла выйти через парадную дверь. Стража Фалкреста не осмелилась бы задержать её на глазах у свидетеля. Это вызвало бы слишком много нежелательных вопросов.

— Вообще-то, мне пора домой, — сказала она.

— Что ж, в таком случае, позвольте мне вас проводить, — предложил Вейл. — Я как раз собирался уйти сам — моя миссия здесь завершена, и я заметил, что терпимость к светским разговорам резко уменьшается после двадцати одного удара часов.

— Спасибо, это будет весьма кстати, — ответила она.

Вейл предложил ей руку, и Марлоу приняла её, не в силах скрыть облегчение, надеясь, что он сочтёт это лишь попыткой избежать неловкости с Адриусом.

Когда они спускались к атриуму, Марлоу задумалась, что сделал бы Вейл, если бы она рассказала ему правду — не о проклятии Адриуса и поцелуе, а о бокале вина, которое поднес ей Аврелиус, и её всё усиливающемся убеждении, что он причастен к исчезновению Кассандры. Зачем ещё пытаться проклясть её, Марлоу? Почему он так упорно старался запугать её за ужином?

Конечно, маловероятно, что Вейл поверил бы ей, но, если бы она каким-то чудом убедила его, что он сделал бы? Пожелал бы отомстить за свою бывшую шевалье? Или, как и все в этом городе, был бы вынужден закрыть на всё глаза, потому что Аврелиус Фалкрест слишком богат и влиятелен, чтобы понести наказание?

Марлоу хотелось верить, что Вейл поступил бы правильно. Но в это было трудно поверить.

— Как вы собираетесь добраться домой? — спросил Вейл, когда они вышли за ворота Дом Фалкрестова и пошли по длинной дорожке, ведущей к лодочным сараям. — Вызвать для вас лодку по каналу?

Марлоу не была уверена, что ей стоит возвращаться домой. Будет ли она в безопасности? Существовала угроза со стороны Медноголовых, а также вероятность, что, потерпев неудачу в попытке проклясть её в доме Фалкрестов, Аврелиус может послать кого-нибудь поджидать её у дома.

Эвергарден был небезопасен. Как и Болота.

— Я отправлюсь по канатной дороге, — сказала Марлоу и попрощалась с ним.

Ей нужно было найти место, которое не значилось бы на картах. Место, где никто не знал бы, где её искать. Место с магическими барьерами, настолько сильными, что они сделали бы её практически неуловимой.

Был лишь один человек за пределами Эвергардена, у которого была такая магия.

Марлоу поспешила к краю причала, сожалея, что не взяла с собой куртку, чтобы накинуть капюшон на голову. Её платье в баклажаново-бирюзовых тонах было слишком ярким и изысканным, чтобы остаться незамеченным в этой части города, но с этим она ничего не могла поделать. По крайней мере, она была почти уверена, что Фалкрест не отправил слежку — даже если бы за ней кто-то следил, после канатной дороги и двух лодок, по извилистым путям индустриального района, она давно бы их сбросила.

Она помахала, чтобы остановить приближающуюся лодку по каналу.

— К Каннерской пристани, пожалуйста, — сказала Марлоу, когда лодка подошла к пирсу.

Лодка разрезала воду, и Марлоу сидела, сжимая руками свою юбку и молясь затонувшим мангровым лесам, чтобы это не было худшей из её идей.

Но если кто-то и обладал той магией, которая могла бы скрыть её от самого могущественного человека в городе, то это был Чёрный Орхидея. И хотя Марлоу не особо доверяла ему, он был против Фалкрестов, а это означало, что он не пытал никого и не пытался её проклясть, так что это уже три плюса в его пользу.

Виатрис сказала Марлоу на Королевском балете, что её можно будет найти в «Грязнокрыле». Оставалось лишь надеяться, что она сможет уговорить Виатрис помочь ей.

Лодка остановилась раньше, чем Марлоу была к этому готова. Она заплатила за проезд и неуверенно ступила на Каннерскую пристань, чувствуя волнение под кожей, пока такси уплывало прочь.

Ночной воздух остыл, но мелководные Болота всё ещё были тёплыми, испуская струйки пара, которые оседали в густые облака. Они заставляли зелёные огни причала выглядеть тусклыми и призрачными. Сквозь пронзительные звуки поющих жаб Марлоу услышала тихий плеск больших существ, передвигающихся под тёмной водой канала. Вероятно, это были крокодилы.

У устья пирса в тумане показалась фигура. Человеческая фигура.

Марлоу застыла на месте. Фигура шагнула вперёд, и при слабом свете луны Марлоу увидела тёмно-красные отметины на её лице.

Глава 21

Марлоу задрожала, когда Кайто вынула с набедренного кармана рукоять чёрного цвета. Одним ловким движением из рукояти выскочил металлический стержень, засветившийся магическим светом.

Марлоу сделала шаг назад, не в силах скрыть дрожь. Она знала, что это было — гораздо более опасная версия того самого устройства, что хранилось за прилавком в «Бауэри». Извлекатель воспоминаний.

— Ты сунула свой нос туда, куда не следовало, — сказала Кайто. — Тебе не стоило этого делать. Боюсь, мы не можем позволить тебе дальше разгуливать с теми знаниями, что ты теперь имеешь.

Тревога разлилась у Марлоу внутри, как холодный яд. — А что, по-твоему, я знаю?

Кайто усмехнулась. — Забавно, что ты думаешь, будто сможешь выведать информацию у опытного дознавателя.

— А вдруг удастся? — Марлоу лишь тянула время, лихорадочно пытаясь придумать план побега.

— Это не обязательно должно быть сложно, — сказала Кайто. — Просто позволь мне забрать эти назойливые воспоминания, и мы обе сможем разойтись по своим делам.

Марлоу отступила ещё на шаг. — Как ты забрала воспоминания у Монтаня?

— Монтань всё усложнил, — ответила Кайто. — Ты не будешь так поступать, правда, Марлоу?

— А моя мать? — в её голосе зазвучала ярость, которой она уже не могла сдержать. — Она тоже всё усложнила?

Глаза Кайто сверкнули. — Твоя мать нас ограбила.

— А как ты называешь то, что сделали Фалкресты, чтобы заполучить эти книги заклинаний? — Марлоу не смогла удержаться от язвительности. — Думаешь, у них получилось собрать такое огромное количество магических знаний, просто попросив их?

— Ладно, — сказала Кайто, начиная двигаться вперёд. — Похоже, ты хочешь всё усложнить.

Единственный путь к спасению, не считая прыжка в мутные воды канала, был мимо Кайто, вверх по лестнице на уровень улицы. В кармане платья у Марлоу было три карты заклинаний: заклинание Отражения, ослепляющий Гекс и Огненное кольцо.

Кайто прыгнула на неё.

— Акцендере! — закричала Марлоу, бросая Огненное кольцо в сторону Кайто.

Кайто ловко уклонилась от пламени, едва не попав под огонь, но этого хватило, чтобы расчистить Марлоу путь. Сердце бешено стучало в висках, когда она бросилась вверх по лестнице.

Позади неё Кайто прохрипела: — Спианаре!

Лестница под ногами Марлоу превратилась в гладкий спуск. Её ноги выскользнули из-под неё, и она тяжело упала на скользкую поверхность, соскользнув обратно к тому месту, где её ждала Кайто. Развернувшись, Марлоу изо всех сил ударила ногой Кайто по голени, заставив её пошатнуться и врезаться в стену. Марлоу пыталась подняться, но Кайто схватила её за юбку и снова бросила на землю.

Марлоу упала, прикусив язык, от чего во рту почувствовался привкус крови. Голова закружилась.

— Этого можно было избежать, — произнесла Кайто, стоя над ней. — Не следовало копаться в чужих секретах.

Мир перед глазами Марлоу кружился, она смотрела на тёмные, густые облака, медленно поглощающие тонкий, словно лезвие ножа, полумесяц луны. Кайто склонилась над ней, стиснув её челюсть, как в тисках, одной рукой, и прижимая извлекатель к виску другой. Марлоу отчаянно пыталась вырваться, но все усилия были тщетными.

— Нет!

Кайто резко дёрнула её голову в сторону, щека Марлоу царапнула грубую землю. Она дышала тяжело и прерывисто, охваченная паникой. В паре шагов от её лица блеснуло что-то — карта заклинаний, выпавшая из её кармана, когда Кайто бросила её.

В полном отчаянии Марлоу дотянулась рукой, пытаясь схватить карту.

Кайто прижала извлекатель к её виску. Тот вспыхнул ярким и жарким светом магии.

Марлоу вытянула руку до предела и зацепила карту пальцами. Она перевернула её. Заклинание Отражения.

— Инвертире! — прошептала она, как только магия извлекателя проникла в её сознание.

Перед её глазами замелькали образы — чужие, разрозненные. Они сменялись так быстро, что Марлоу не могла понять их, лишь мимолётные лица и обрывки разговоров таяли в воздухе, словно дым.

Это были воспоминания, поняла Марлоу. Используя заклинание Отражения, она увидела воспоминания Кайто.

Она погружалась в их море, утопая в бесчисленных образах: тренировки Кайто в качестве Занне Россе, суровое лицо Аврелиуса, позолоченные залы дома Фалкрестов, запутанные коридоры библиотеки Фалкреста.

И вдруг она увидела лицо Армана Монтаня, охваченного страхом. Марлоу потянулась к этой памяти, как к спасительному кругу, и в отличие от других, это лицо не исчезло, а стало более чётким.

— Я ничего ей не говорил! — отчаянно кричал Монтань. Даже в ужасе Марлоу заметила, что это был другой Монтань — человек в полном расцвете сил. Его глаза были ясны, лицо — полнее, чем у измождённого старика, которого она нашла на болотах.

Память была передана глазами Кайто, так что она не видела её, но слышала её голос. — Она знала о гримуаре.

— Я не говорил ей, — настаивал Монтань. — Она знала о нём ещё до того, как пришла ко мне.

— Где она?

— Я не знаю! Я дал ей гримуар и ушёл оттуда.

— Не трать моё время.

Прежде чем Монтань успел ответить, Кайто прижала извлекатель к его виску. Он испустил ужасный крик, его лицо исказилось от боли.

Память сменилась. Женщина в чёрной форме шевалье стояла на мосту, глядя на воду, спиной к Кайто. Марлоу узнала золотистые кудри, собранные в косу, силуэт её плеч и даже манеру стоять, слегка наклонив бедро.

— Ты опоздала, — сказала Кассандра, не поворачиваясь.

— Где она, Бриггс? — резко спросила Кайто. — У Чёрной Орхидеи?

Плечи Кассандры напряглись.

— О да, я прекрасно знаю, на кого ты работаешь, — сказала Кайто. — И у меня достаточно сведений, чтобы тебя посадили пожизненно. Скажи мне, где гримуар, и, возможно, мы сможем договориться.

— Я уничтожила его.

— Это не одна из твоих маленьких афер, и я не какая-то простушка, — Кайто выплюнула слова с презрением. — Ты не могла уничтожить гримуар — ты бы просто не смогла. Защитные чары…

— Это было нелегко, — произнесла Кассандра, наконец обернувшись к Кайто, — но это нужно было сделать.

В лунном свете Марлоу увидела черные линии, поднимающиеся по запястьям её матери, точно такие же, какие она видела на Арманте Монтане.

— Не лги мне, — прорычала Кайто. — Чёрная Орхидея хотела гримуар Иллариоса не для того, чтобы уничтожить его.

— Тебе не приходило в голову, что Чёрная Орхидея и я не во всём согласны? — Кассандра сделала шаг вперёд, и лунный свет прорезал её лицо. — Я считаю, что никто не должен обладать такой властью. Ни они, и уж тем более не Аврелиус Фалкрест. Я знаю, что он уже сделал. Я знаю, что он спрятал в Вистериевой роще.

Повисла напряженная пауза, прежде чем Кайто ответила:

— Не представляю, о чём ты говоришь.

Её голос был безупречно ровным, но заминка сказала всё — Кассандра выбила её из колеи.

— Я не собиралась рисковать своей жизнью, крадя книгу заклинаний у самого могущественного человека в городе, без некоторой страховки, — сказала Кассандра. — Если Фалкрест хочет сохранить свои секреты, ты позволишь мне уйти. Забудешь о гримуаре — мы все будем делать вид, что он был уничтожен два столетия назад, как гласит легенда.

— Или, — холодно ответила Кайто, активируя извлекатель воспоминаний, — я могу вытащить этот секрет из твоей головы, а затем выследить того, кто тебе его рассказал, и вытащить из его памяти всё остальное.

Кассандра расправила плечи. — Можешь попробовать.

Она потянулась к своим картам заклинаний, но Кайто была быстрее. Одним движением она выстрелила дротиком из кожаной перчатки. Он вонзился в грудь Кассандры, и вокруг неё взорвался тёмно-зелёный миазм. На мгновение Марлоу потеряла её из виду.

Когда облако рассеялось, Кассандра пошатнулась, отступая назад.

— Что ты сделала со мной? — прорычала Кассандра, задыхаясь, едва удерживаясь на ногах.

— Гекс дезориентации, — с холодной невозмутимостью ответила Кайто. — Это пройдёт. Так что просто стой спокойно и…

Но Кассандра, уже пятясь наткнулась на хлипкие перила моста. Они заскрипели под её весом, и когда она попыталась опереться на них, раздался пронзительный металлический скрежет — перила поддались.

Кассандра полетела вниз, вниз, вниз в тёмную воду.

Кайто перегнулась через сломанные перила и вглядывалась в рябь на воде. Стояла тишина. Прошла минута, две, три. Кассандра не всплывала.

Кайто взглянула на перстень с гербом Фалкрестов на своей руке и один раз повернула его. В одно мгновение она исчезла с моста и оказалась внутри дома Фалкреста.

Память исчезла, и на её месте Марлоу уставилась на искажённое лицо Кайто.

Гром разразился в небесах. Тучи раскололись, выплеснув внезапный ливень.

— Ты… ты убила её, — прошептала Марлоу сквозь шум дождя.

— Тебе следовало бы поучиться на ошибках своей матери, — ответила Кайто. — Не становись кормом для крокодилов, как она.

Ярость вспыхнула в Марлоу, поглотив её страх. Её мать была мертва, и Марлоу хотела, чтобы кто-то за это заплатил.

Она потянулась за последней картой заклинаний, зажмурившись.

— Оскураре! — произнесла она.

Свет вспыхнул за закрытыми веками Марлоу. Когда она открыла глаза, Кайто держалась за свои. Извлекатель воспоминаний с грохотом упал на землю.

Марлоу вскочила, хватаясь за руку Кайто. Она резко дёрнула её, выворачивая под неудобным углом, и использовала это мгновение, чтобы ухватиться за перстень с гербом Фалкрестов и повернуть его.

Кайто исчезла.

Медленно, тяжело дыша, Марлоу рухнула на колени. Заколдованный камень в перстне перенёс Кайто обратно в дом Фалкрестов. Но уже скоро гекс Ослепления спадет, и Кайто вернётся, чтобы завершить начатое.

Оцепенев, Марлоу перевернулась, опершись на руки и колени. В грязи что-то блеснуло. Марлоу подняла предмет — браслет с луной и солнцем, который Адриус подарил ей. Она спрятала его в карман и, с трудом передвигаясь, дошла до конца причала, чтобы включить свет и вызвать водное такси. Обхватив рукой пульсирующие рёбра, она стояла в промокшем до нитки платье, дожидаясь лодки.

В её голове всплыл вопрос, как будто крючок рыбака зацепил что-то на дне. Он тянул её мысли вниз, требуя ответа.

Она отодвинула на второй план шокирующую боль от смерти матери. Заперла её за дверью своего сознания, заставляя себя сосредоточиться на том моменте, когда она ступила на причал и увидела там Кайто.

Вопрос вырвался на поверхность, корчась и извиваясь в поисках ответа.

Как Кайто её нашла?

Никто не знал, куда она направляется. Даже сама Марлоу не знала, куда пойдёт, пока не покинула Дом Фалкрестов, и не сказала об этом ни единой душе. Кайто не могла использовать на ней заклинание слежки — Марлоу была защищена от них.

Если она не разгадает, как Кайто её нашла, это случится снова. А Марлоу была уверена, что не переживёт третьей встречи с самой могущественной семьёй Каразы.

Лодка подъехала к причалу, когда в её голове блеснула догадка. Она забралась на борт в тумане мыслей и поняла, что лодка не двинулась с места, лишь когда водитель нетерпеливо фыркнул:

— Куда?

— Простите, — пробормотала Марлоу. — Эм…

Она резко вздохнула. Она всё же сказала кому-то, куда направляется этой ночью. Она сказала это водителю водного такси.

Кайто каким-то образом подслушивала. Шпионила за ней. Наверняка что-то подбросила Марлоу, что-то зачарованное заклинанием Подслушивания. Может быть, кто-то подкинул это ей в платье на ужине, или, может, это сделал сам Аврелиус, когда подал ей проклятое вино, или…

Сердце Марлоу сжалось от ужаса, когда она полезла в карман и достала тонкий браслет с полумесяцем.

Или кто-то застегнул его на её запястье, и он оставался там всю ночь. Скрывался на виду, как крокодил в мелководье. Как правда, которую Марлоу была слишком слепа, чтобы увидеть.

Адриус предал её.

Глава 22

Марлоу с трудом добралась до своей квартиры, гнев и паника раздирали её изнутри. Тод спрыгнул с кухонного стола, чтобы поприветствовать её, потеревшись головой о колени и издав странное мяуканье. С трясущимися руками Марлоу протянула серебряный браслет. Тод понюхал его, и её глаза засветились перламутровым синим светом.

Марлоу отпрянула, словно у браслета выросли когти, и со всего маху швырнула его через комнату. Её ноги подкосились. Тод лишь подтвердил то, что Марлоу уже поняла сама — браслет был зачарован заклинанием Подслушивания. Она зажала рот ладонью, пытаясь взять себя в руки.

Может быть, Адриус не знал, что браслет был зачарован. Может, его заставили передать его ей. Или приказали.

Но она не могла избавиться от того болезненного ощущения, что всё это имело ужасную логику. Это объясняло, почему Адриус был так странен в последние дни — его вспышки гнева, резкие слова. Он, должно быть, догадался, что Марлоу копается в тайнах его семьи. И хотя Адриус любил играть роль мятежного сына, в глубине души он всё равно был Фалкрестом.

Раздался стук в дверь, громкий и настойчивый, настолько, что Марлоу вздрогнула. Она судорожно стала искать хоть какое-то заклинание для защиты.

— Кто там? — крикнула она, её голос дрожал и хрипел.

— Минноу, это я. — Слова Адриуса доносились с другой стороны двери, приглушённые. — Пусти меня.

Марлоу замерла, мысли в голове метались в хаосе. Зачем Адриус пришёл сюда? Он, вероятно, не знал, что Марлоу разгадала его предательство. Возможно, отец послал его, чтобы заманить её в очередную ловушку и закончить то, что началось этим вечером.

Она услышала, как Адриус тяжело вздохнул. Что-то мягко ударилось о дверь, словно он облокотился на неё.

— Мне нужно с тобой поговорить, — добавил он тише. — Пожалуйста.

Может, Адриус пришёл не один. Возможно, он ждал, пока Марлоу откроет дверь, а Кайто прячется где-то рядом.

Марлоу подкралась к двери и обхватила ручку. Ей следовало бы сказать ему уйти. Ей самой следовало бы уйти — забрать Тода, вылезти через окно и спрятаться, пока она не придумает план. Это было бы разумно. Это был бы поступок, который меньше всего приведёт к её гибели.

— Ладно, — рявкнул Адриус, с силой ударив ладонью по двери. — Брось меня снова. Я привык к этому.

Не успев передумать, Марлоу резко распахнула дверь. Адриус стоял на пороге с широко распахнутыми глазами, его каштановые кудри взъерошены, будто он теребил их руками. Взглянув на лестницу за его спиной, Марлоу не увидела ни Кайто, ни кого-то ещё. Гнев вновь вспыхнул в её жилах. Она схватила Адриуса за рубашку и прижала к лестнице.

— Как ты мог? — её голос дрожал, в нём звучала не столько ярость, сколько отчаяние. — Как ты мог сделать это со мной?

— О чём ты говоришь? — Его выражение удивления быстро сменилось озабоченностью, когда он внимательно посмотрел на неё. — Ты ранена.

Марлоу знала, что выглядела ужасно: промокшая до нитки из-за шторма, с порванным платьем, лицом, измазанным в грязи и крови, и диким взглядом.

Он нежно прикоснулся к её лицу, словно в противовес холодной ярости в его голосе.

— Что случилось? Кто это с тобой сделал?

Марлоу резко отшатнулась от его руки, не веря в его заботу. Её ярость перешла в новый накал.

— Кто, по-твоему, это сделал? — её голос был полон презрения. — Что ты ожидал, когда помогал своему отцу шпионить за мной? Думал, он ограничится строгим выговором? Даже ты не настолько наивен.

— Что? — прошептал Адриус, его рука опустилась. — Ты хочешь сказать, что это сделал он?

— Не смей. Просто не смей, — сказала Марлоу. — Я знаю, что браслет был зачарован. Я знаю, что Кайто и твой отец слушали меня. Именно так она нашла меня сегодня. И раньше, с этим проклятым вином — ты знал, что он собирается сделать?

На его лице отразились недоверие и боль. Марлоу почувствовала, как ей стало плохо. Он уже однажды предал её доверие. Она должна была думать лучше, чем сделать ту же ошибку дважды.

— Ты действительно думаешь, что я мог бы причинить тебе боль? — его голос был хриплым и натянутым. — Как ты вообще могла подумать об этом?

— Потому что я не знаю, кто ты на самом деле! — слова вырвались из неё, и она поняла с тревогой, что близка к слезам.

Челюсть Адриуса напряглась, его глаза вспыхнули огнём. — Ты — единственная, кто знает, кто я на самом деле.

— Прекрати, — прошептала она, сжимая кулаки в мокрой юбке. Будто могла выжать из себя все те части, которые когда-то позволили ему приблизиться. — Просто… скажи мне правду, Адриус.

Слова повисли между ними.

Адриус сглотнул. — Это приказ?

Она не собиралась говорить это как приказ. Это был отчаянный, сломленный призыв — не приказ. Она могла бы забрать эти слова обратно.

Но ей нужно было знать. Она должна была узнать, прежде чем неведение убьёт её. Прежде чем пасть зверя захлопнется на ней, прежде чем буря подхватит её и утопать, прежде чем этот город и его тайны поглотят её, оставив лишь тень.

— Да, — она посмотрела ему в глаза, когда произнесла эти слова, и поняла, что дороги назад уже нет. — Я приказываю тебе сказать мне правду.

Адриус смотрел на неё, как будто она ударила его по лицу.

— Ты хочешь правду? — его голос стал ледяным. — Хорошо. Вот она. Если браслет был зачарован, я не знал об этом. Я дал его тебе, потому что хотел подарить что-то красивое, чтобы ты хоть на мгновение подумала обо мне. Потому что правда в том, что ты — всё, о чём я думаю. Ты — всё, о чём я думал весь последний год. Правда в том, что, когда я увидел тебя в холле Королевского балета той ночью, я не знал, что сказать. Я просто знал, что не могу позволить тебе снова исчезнуть. Правда в том, что последние недели я был в агонии, притворяясь, что у меня есть хоть что-то, чего я хотел с самого момента, когда встретил тебя. Правда в том, Марлоу, что я ни разу не солгал тебе о своих чувствах. Никогда.

Марлоу отступила, ощущая, как на неё накатывает ужас. Это были те слова, которые она давно хотела услышать, но сейчас они казались неправильными, ядовитыми, льющимися из его уст с горечью.

— Ну? — зарычал он. — Разве ты не собираешься что-то сказать? Это правда, Марлоу. Это то, что ты хотела услышать.

— Я… — пролепетала Марлоу.

Проклятие не позволяло Адриусу остановиться, не сейчас.

— Или ты хочешь услышать, что на моё семнадцатилетие я всю ночь думал о тебе? Что я ушёл с собственной вечеринки, чтобы увидеть тебя, потому что только с тобой я чувствовал себя собой. А на следующий день я был жесток с тобой, потому что хотел сказать всё это, но не мог. Я знал, что произойдёт. Я знал, что скажет отец, что сделает Амара. И правда в том, что я был трусом.

Марлоу не могла дышать. Адриус не лгал — не мог лгать, но она не понимала, как это могло быть правдой. Как она могла так сильно ошибиться в Адриусе, во всём, что они прошли вместе?

— А потом ты ушла из моей жизни, — тихо сказал он. — И я остался один, чувствуя себя величайшим дураком на свете.

— Прекрати, — прошептала Марлоу, наконец обретя голос. — Тебе не нужно больше ничего говорить, Адриус, я…

— Нет. — Его взгляд, тёмный и яростный, поднялся к её глазам. — Ты приказала мне сказать тебе правду, так что вот она: когда меня прокляли, ты была единственным человеком, которому я доверял.

Эти слова сжали её, не оставляя воздуха. Она почувствовала их правду, как всегда, чувствовала, когда одна подсказка вела к разгадке.

Вот оно, её ответ: Адриус не предал её. Он доверял ей.

Может быть, в этом и заключается вся любовь: дать человеку нож и довериться, что он не перережет тебе горло.

А если это так, то, возможно, Марлоу просто была неспособна на это.

— Но ты не доверяла мне, — сказал он. — И до сих пор не доверяешь. Возможно, я заслужил это. Возможно, я виноват. Но я больше не могу — я не могу притворяться. И я не могу доверять тебе. Не после того, как ты сделала то, что обещала мне никогда не делать.

— Адриус…

— Между нами всё кончено, — его голос стал твёрдым и холодным, как обсидиан. — Что бы это ни было — деловая сделка, фальшивые отношения, расследование — оно закончилось.

— А как же проклятие? — спросила она в отчаянии. — Если ты не снимешь его до следующего полнолуния, оно станет необратимым. Что ты собираешься делать?

— Не знаю, — ответил он. — Но я точно знаю, что не хочу больше тебя видеть.

И, так как Марлоу приказала ему сказать правду, она знала, что это был конец. Она всё испортила. Она знала, что совершила нечто непростительное, такое, что Адриус предпочёл бы рискнуть собственной жизнью, чем снова довериться ей.

— Прощай, Марлоу.

Он бросил на неё последний взгляд, полный боли и тоски, и прошёл мимо, спускаясь по лестнице.

— Адриус… — позвала она его.

Но не было ни одного слова, которое могло бы изменить его решение, заставить его простить её. Марлоу могла лишь стоять и смотреть, как он уходит из её жизни.

Глава 23

Мерлоу постучала в дверь Свифта чуть позже полуночи, сжимая Тода под одной рукой, а её сердце билось как сумасшедшее.

Было уже поздно; возможно, Свифт уже спал. Или он был ещё не в состоянии даже смотреть на неё, всё ещё слишком зол.

Дверь тихо заскрипела, и Марлоу выдохнула с облегчением. Тусклый зелёно-синий свет окрасил знакомые черты Свифта. Его глаза были красными, а челюсть напряжённой, но он хотя бы не захлопнул дверь ей в лицо.

Тод вырвался из рук Марлоу и юркнул в дверь, прежде чем она успела произнести хоть слово. Взгляд Свифта был полон беспокойства, когда он заметил её раны и порванное, грязное платье.

Без слов он открыл дверь шире и отступил в сторону.

Что-то внутри неё сломалось от этого простого жеста, и прежде, чем Марлоу успела осознать, что происходит, её глаза наполнились слезами, и она рухнула в его объятия, благодарная за утешение.

— Эй, — сказал он, обнимая её. — Ты в безопасности. Всё будет хорошо.

Она не плакала так долго с тех пор, как исчезла её мать, когда мир показался ей покинутым и пустым, как никогда прежде. Но теперь слёзы поднялись в ней, как наводнение, и у неё не было сил сдерживать их. Они лились, сотрясая её, как окна во время бури.

Свифт лишь прижал её крепче и мягко закрыл за ней дверь.

Утирая солёные слёзы с глаз, Марлоу спросила:

— Ты всё ещё на меня злишься?

Его рука была тёплой и надёжной на её спине.

— Да. И я всё ещё буду зол утром, так что мы сможем поругаться об этом позже.

Марлоу выдавила смех, наполовину всхлипнув, пока Свифт вёл её в спальню и дал чистую одежду для сна. Она натянула её, морщась от боли в рёбрах, когда снимала своё порванное платье. Когда переодевание закончилось, она забралась в постель Свифта и свернулась калачиком на боку, успокаиваясь под звуки его голоса из кухни, где он разговаривал с Тодом.

Каждая часть её тела болела, от окровавленных коленей до разбитого горем сердца, и она не была уверена, заслуживает ли его заботы и любви, но цеплялась за это — единственное, что этот ненасытный город ещё не отнял у неё.

Мерлоу резко проснулась в кромешной темноте комнаты Свифта. Единственными звуками были его ровное дыхание с другой стороны кровати и тихое сопение Тода, который каким-то образом оказалась между ними.

Мерлоу снилась её мать, но сон ускользал от неё, как песок сквозь пальцы. Только один образ задержался в её сознании. Она видела своё отражение в зеркале, но вместо себя видела лицо своей матери, а на ладони её сидела птица с оперением, похожим на пламя.

Она знала, откуда её сон взял этот образ. Это был день, незадолго после того, как они переехали в башню Вейл.

Она стояла в своей комнате, когда услышала голос матери из гостиной.

— Иди сюда, Минноу, — позвала Кассандра. — Я хочу тебе кое-что показать.

Мерлоу выглянула в гостиную. Её мать стояла за письменным столом, опершись руками на спинку стула.

— Что это?

Кассандра протянула руку.

— Иди сюда.

Мерлоу послушалась. Над столом висело зеркало в тонкой бронзовой раме. Кассандра положила руки ей на плечи, повернув её так, чтобы она смотрела прямо в зеркало.

— Что ты видишь?

— Что ты имеешь в виду? — раздражённо спросила Мерлоу. — Это зеркало. Я вижу себя.

Кассандра недовольно вздохнула. Иногда у неё были такие странные моменты, когда она смотрела на Мерлоу, как будто искала в её лице что-то. Мерлоу никогда не знала, что именно. Может, следы отца, которого она никогда не знала, и о котором Кассандра никогда не говорила.

— Смотри, — сказала Кассандра, подняв с письменного стола карту заклинаний. — Фантасма.

Иллюзия развернулась из карты, превращаясь в маленького зимородка с оперением цвета закатного солнца. Мерлоу протянула руку, и птица села ей на пальцы. Она тихо запела. Иллюзия казалась такой же реальной, как всё в их квартире. Такой же реальной, как и сама Мерлоу.

Но когда она посмотрела в зеркало, её рука была пуста.

Кассандра поймала её взгляд в отражении.

— Это Зеркало Истины. Оно показывает вещи такими, какие они есть, а не такими, какими они кажутся. Оно видит сквозь иллюзии и маскировку. Так что что ты видишь?

Мерлоу вглядывалась в своё отражение и медленно выдохнула. Она видела себя такой, какой она была на самом деле: девочкой, которая хотела чего-то достичь, прежде чем мир убедит её, что она ничтожна. Девочкой, которая никогда не хотела принадлежать Болотам, но не была уверена, что принадлежит и к этой позолоченной башне. Девочкой, которая надеялась на лучшее будущее, но никогда его не ожидала.

Она посмотрела на мать и увидела, как та тоже изучала своё отражение. Что видела Кассандра?

Это казалось запретным вопросом. Несмотря на их близость, всегда была часть её матери, которая оставалась недоступной. Кассандра относилась к Мерлоу как к партнёру, доверенному лицу, напарнице — но только тогда, когда ей это было удобно. Даже для Мерлоу Кассандра была загадкой.

Мерлоу вспоминала, как смотрела в Зеркало Истины, понимая, что, несмотря на всё его волшебство, оно никогда не покажет ей, кто её мать на самом деле. Но именно тогда, стоя рядом с ней, глядя друг на друга через зеркало, Мерлоу впервые задалась вопросом — знала ли сама Кассандра?

Раньше она думала, что мать искала в её лице черты отца. Но, возможно, это было не так.

Возможно, всё это время Кассандра искала себя в своей дочери.

На следующее утро, после того как Тод был накормлен, а Мерлоу одета, она сидела с кружкой горячего чая в руках — Свифт даже отдал ей своё последнее печенье с шоколадом, от чего ей снова захотелось заплакать — и вся история выплеснулась наружу.

— Думаю, — начала Марлоу, закончив пересказывать события последних двух дней, — я всё серьёзно напортачила.

Свифт фыркнул:

— Серьёзно? В какой момент? Когда ты попыталась проникнуть в кабинет самого могущественного человека в Каразе? Когда обвинила парня, который, очевидно и болезненно влюблён в тебя, в предательстве? Когда ты использовала его же проклятие против него, хотя поклялась, что не сделаешь этого? Или, когда ты сделала всё это, ни разу не попросив меня о помощи?

— Ты ясно дал понять, что больше не хочешь мне помогать.

— Я никогда не говорил этого и никогда не скажу, — твёрдо ответил Свифт. — Я всегда буду прикрывать твою спину, Марлоу. Как бы сильно я ни злился. Ты знаешь это.

Она знала. Именно поэтому она пришла сюда прошлой ночью, когда больше некуда было пойти. И в этом, вероятно, крылась часть проблемы. Чем глубже Марлоу погружалась в трясину этого города и людей, которые им управляли, тем сильнее она тянула за собой и Свифта.

Она не могла не думать о своей матери. Возможно, она никогда не узнает, зачем Кассандра сделала всё то, что сделала, но теперь ей казалось, что она понимает, почему мать хранила так много секретов. Она не хотела втягивать Марлоу в хаос, который сама создала. Но если бы Кассандра лучше понимала свою дочь, она бы знала, что остановить Марлоу было невозможно — она всё равно бросилась бы в этот омут с головой.

— Если это что-то значит, — тихо сказала Марлоу, — мне жаль. Прости, что втянула тебя в этот бардак. Прости, что ты всё ещё в нём. Ты слишком хороший человек, чтобы оставить меня одну, но, возможно, тебе стоило бы это сделать. Тогда ты хотя бы был бы в безопасности.

— Мы оба знаем, что в этом городе нет такой вещи, как безопасность, — сказал Свифт. — Независимо от того, в какой опасности ты находишься, я всегда буду рядом, хорошо? Я не хотел, чтобы ты исключала меня из этого. Я просто хотел, чтобы ты прислушивалась ко мне.

— Я могу это сделать, — ответила Марлоу. Когда Свифт поднял бровь, она добавила: — Я могу попробовать.

Она тяжело выдохнула и глубже погрузилась в кресло.

— То, что я сделала… Адриус никогда не простит меня. Со мной что-то не так, да?

— Ты хочешь подробный список или просто ответ «да» или «нет»?

Марлоу метнула на него сердитый взгляд.

— Послушай, — начал Свифт, — я знаю тебя достаточно хорошо и понимаю, что ты не самый простой человек, чтобы сблизиться. Ты впускаешь людей на своих условиях и ревностно охраняешь свои секреты. Но потом ведёшь себя так, будто имеешь право на чужие секреты. И чем уязвимее ты себя чувствуешь по отношению к кому-то, тем меньше ты ему доверяешь. Так что начинаешь искать причины не делать этого.

Марлоу отвела взгляд, крепче сжав кружку с чаем. Она сама попросила его честного мнения, так что не могла жаловаться, что он его высказал.

— Я не говорю, что обвиняю тебя. Я лучше других знаю, что этот город может сделать с человеком, — продолжил Свифт, его голос стал мягче. — Ты подвергаешь себя огромной опасности, чтобы докопаться до правды, но, когда дело касается твоего сердца, ты делаешь всё возможное, чтобы не рисковать. А влюбиться в наследника самой могущественной семьи Каразы, чей отец может быть заинтересован в твоей смерти? Это, возможно, самый большой риск из всех.

— И я всё испортила, — сказала Марлоу.

— Да, — согласился Свифт. — Ты действительно думала, что Адриус тебя предал?

Мерлоу моргнула:

— Что ты…

— Или ты просто хотела в это поверить?

Марлоу открыла рот, чтобы выпалить что-то в ответ, но затем закрыла его и задумалась. Конечно, она не хотела верить, что Адриус предал её. Но ей было слишком легко прийти к такому выводу, потому что какая-то часть её всегда ожидала, что он причинит ей боль. Какая-то часть ожидала этого. Какая-то часть даже почувствовала облегчение.

— Ты всё испортила, — повторил Свифт. — Потому что для тебя это был единственный выход. Потому что, если бы всё было по-настоящему, тебе пришлось бы рискнуть.

Мерлоу горько рассмеялась. Разве это не та же причина, по которой Адриус год назад прервал их дружбу? Он тоже боялся признать, что она действительно важна для него, со всеми вытекающими рисками.

— Ты разрушила всё с Адриусом, потому что это был единственный способ сохранить контроль над ситуацией.

Боги, Адриус был прав.

— Вот почему ты не встречаешься с кем-то дольше двух недель, да? — поддела его Марлоу, толкнув в плечо.

— Мы сейчас не о моей личной жизни говорим, — его лицо омрачилось. — Нам стоит обсудить, что ты собираешься делать с тем фактом, что самая могущественная семья в Каразе хочет тебя уничтожить.

Мерлоу старалась не думать об этом всё утро.

— Ты можешь пока спрятаться здесь, — предложил Свифт. — Но тебе всё равно придётся придумать план. Ты на многое способна, Марлоу, но даже ты не сможешь остановить Фалкрестов.

Она встретила его взгляд и поняла, что они оба думали об одном и том же — никто не мог их остановить.

Резкий стук в дверь прозвучал, разорвав тишину.

Они обменялись настороженными взглядами. Благодаря защитным чарам, охранявшим квартиру Свифта, это мог быть только один — ну теперь уже два — человека.

Свифт тихо двинулся к двери.

Кто-то снова постучал, на этот раз более настойчиво.

— Открой, Свифт!

— Орселла? — удивлённо произнёс он, обмениваясь с Марлоу озадаченным взглядом.

— Кто ещё? — последовал грубый ответ. — Открой чёртову дверь, пока меня кто-нибудь не заметил.

Свифт удивлённо поднял брови, а Марлоу кивнула — Орселле можно было доверять. Свифт быстро отпер дверь, и Орселла ворвалась внутрь, как будто это была её собственная квартира.

Её взгляд мгновенно остановился на Марлоу.

— Отлично, думала, что найду тебя здесь.

— Ты? — спросила Марлоу, ещё больше запутавшись. — Зачем?

— Прятаться от Медноголовых, — как будто это было очевидно, ответила Орселла.

Свифт и Марлоу снова обменялись взглядами.

— Ты в курсе, что они охотятся на тебя, да?

Мерлоу тяжело выдохнула.

— Ну, ничего нового.

— Ты не понимаешь, — резко ответила Орселла. — Это не как раньше. Леонид объявил на тебя настоящую охоту. Медноголовые больше не обращают внимания на чьи-либо территории или защиту. Они хотят тебя мёртвой, и, если Жнецы попытаются вмешаться, Медноголовые готовы начать войну.

— Что? — воскликнул Свифт. — Они не могут…

— Это касается и тебя, — сказала Орселла, кивая в его сторону. — Думала, ты уже об этом знаешь.

— Я была немного занята, — проворчала Марлоу, но не могла скрыть страх, который пронзил её сердце при словах Орселлы. Раньше угроза Медноголовых ограничивалась их территорией, но если это правда, то нигде на Болотах она не будет в безопасности. Медноголовые будут охотиться за ней, а у Жнецов останется два варианта — нанести удар в ответ и, возможно, развязать войну между бандами, или отказаться от своей защиты и позволить Медноголовым сделать с ней всё, что захотят. Ни один из этих вариантов не сулил ничего хорошего для Марлоу.

— Тебе нужно немедленно убраться с Болот, — продолжила Орселла. — А может, и вообще из города.

— Покинуть Каразу? — переспросила Марлоу. — Ты шутишь?

— Марлоу, — тихо вмешался Свифт. — Может, она права. Скажи, остался ли хоть кто-то в этом городе, кто не хочет твоей смерти?

Орселла посмотрела на них обоих:

— Слушай, я знаю одного человека. Контрабандист, работает быстро и чисто. Это будет стоить дорого, но он сможет вывезти тебя отсюда.

— И куда? — спросила Марлоу.

— В Вескови? — предложила Орселла. — В Кортеанские колонии? Куда угодно, только не здесь.

Мерлоу закрыла глаза и попыталась это представить. В детстве, живя на Болотах, она часто мечтала отправиться в приключения, оставив позади этот вонючий, затопленный город. Она представляла себе снежные горы севера Вескови, зеленые влажные леса южной Кортеанской империи. Бескрайние степи Аристанского фронтира.

Что её держит здесь сейчас? С Адриусом все кончено. Она знала, что Свифт отправится с ней, даже не спрашивая его. Они могли бы начать новую жизнь вдали от Каразы, найти уголок, где город не пытался бы утянуть их в трясину с каждым шагом.

— Пора признать, Бриггс, — сказала Орселла, в её хриплом голосе прозвучала непривычная нотка сочувствия. — Этот город выжил тебя. Лучше уходить, пока ещё можешь.

Мерлоу подошла к окну и посмотрела на тяжёлые, грозовые облака, нависшие над медленными водами каналов. Теперь она знала, что случилось с её матерью; она узнала правду. Но дело всё ещё не было закончено. Оставались вопросы, секреты, которые нужно было раскрыть.

Она повернулась к Свифту:

— Как ты думаешь, что мне делать?

— Я думаю, тебе нужно как можно скорее убраться из этого города, — ответил он без колебаний.

Это было то, что сделала бы её мать. Взять всё, что можешь, и уходить, пока есть шанс. Таков был её принцип.

— Но я знаю тебя, — продолжил Свифт. — Ты никогда не простишь себя, если уйдёшь. Как бы это ни раздражало, это то, что я в тебе люблю, Марлоу. Ты не сдаёшься.

Мерлоу не была своей матерью. Она жила по другим правилам. Тем правилам, которые говорили, что если есть шанс подчинить хотя бы маленькую часть этого порочного мира своей воле, то она должна попробовать. Даже если это убьёт её.

Потому что если она сдастся, если примет безразличие этого города и эгоизм как единственный способ выжить, то её жизнь потеряет смысл.

Она посмотрела на Орселлу:

— Возможно, этот город покончил со мной, но я с ним — нет. Моя мать умерла, зная какой-то секрет об Аврелиусе Фалкресте. Возможно, он способен его уничтожить, а может, и нет. Но так или иначе, я собираюсь выяснить, что это.

Орселла покачала головой:

— Ты так и не научилась не совать нос туда, куда не следует?

— Похоже, что нет.

Свифт прочистил горло:

— Эм… а что ты собираешься делать?

— Ещё не придумала, — призналась Марлоу. — Но перед смертью моя мать сказала, что знала, что Фалкрест скрывает в Вистериевой роще. Это хотя бы какая-то отправная точка.

— Так что, ты собираешься обойти весь район? — спросил Свифт. — «Привет, а у ваших соседей случайно не хранится какой-нибудь тёмный, возможно, разрушающий секрет для Аврелиуса Фалкреста?» Даже если это даст тебе что-то, ты же понимаешь, что, как только слух дойдёт до Фалкреста, Кайто снова выследит тебя.

— Свифт прав, — сказала Орселла. — Как бы ты ни старалась быть осторожной, такой человек, как Аврелиус Фалкрест, всегда будет на шаг впереди тебя.

Марлоу уже знала это, буквально убедившись в этом накануне ночью. Она открыла рот, чтобы сказать это, но вдруг остановилась, её разум начал выстраивать план.

— Ты права, — сказала она. — И именно там я хочу, чтобы он был.

Глава 24

Марлоу нервно постукивала пальцами по борту лодки, ожидая, когда Свифт появится из-за ворот дома Фалкрестов.

При обычных обстоятельствах ему бы не удалось просто так войти внутрь, но с персоналом, занятым подготовкой к трёхдневному празднованию свадьбы Амары, было несложно проскользнуть среди множества флористов, поваров, развлекательных команд и дополнительного обслуживающего персонала.

Облегчение пронзило Марлоу, когда она наконец заметила, как Свифт идёт по каменной дорожке с охапкой цветов. Он прошёл мимо лодочного сарая и направился к причалу, где была пришвартована лодка Марлоу.

Он протянул ей цветы и сам взошёл на лодку. Марлоу подняла брови в его сторону. Свифт одарил её широкой улыбкой и поднял большой палец вверх, давая понять, что ему удалось подтвердить — Кайто в данный момент находится в доме Фалкрестов.

Теперь пришёл её черёд.

— Я не могу перестать думать о том секрете, который знала моя мать о Фалкресте, — сказала Марлоу, играя с браслетом на запястье.

— Ты сведёшь себя с ума, — ответил Свифт.

— Я знаю, но… Вистериевая роща. Именно там мама сказала, что он спрятан — что бы это ни было.

— И что?

— Я перечитала все свои заметки о её исчезновении, — продолжила Марлоу. — И вчера вечером я нашла кое-что. Она записала адрес в Вистериевой роще. Больше никакой информации не было, но…

— Ты думаешь, что это там Фалкрест скрывает свой секрет?

— Да, — ответила Марлоу. — Я могу ошибаться. Но если я права… мне нужно узнать. Я собираюсь отправиться туда сейчас.

— Хорошо, — сказал Свифт. — Только будь осторожна.

Она улыбнулась и сняла серебряный браслет в виде полумесяца с запястья. Он поймал лучи вечернего солнца и засиял.

Насколько знали Кайто и Аврелиус, Марлоу так и не обнаружила заклинание подслушивания, которое Кайто наложила на браслет. А это значило, что пока браслет был у неё, Кайто могла слушать. Медноголовые следили за её квартирой, поэтому Марлоу попросила Орселлу забрать браслет, сделав вид, что отправляется по делам в «Бауэри».

Она очень задолжала Орселле за это. И за то, что та взяла Тода на время, пока Марлоу решала, что делать с Медноголовыми. И, конечно, за карту заклинаний, которая сейчас лежала у неё в кармане.

— Ты уж постарайся выбраться отсюда живой, — предупредила её Орселла, — у тебя слишком много долгов, которые ты должна вернуть.

Марлоу бросила браслет в канал.

— Как думаешь, Кайто поверила? — спросил Свифт, наблюдая вместе с ней, как браслет медленно тонет. — Ты просто так случайно нашла адрес среди вещей своей матери?

Адреса, конечно же, не существовало. Марлоу десятки раз пересматривала всё, что осталось от Кассандры. Нигде не было ни единого упоминания о Вистериевой роще.

Но Кайто этого не знала.

Прежде чем Кассандра научилась обманывать мужчин, вытягивая у них деньги, она зарабатывала их гораздо более прямым способом — воровством из карманов.

Когда Марлоу была маленькой, она однажды спросила Кассандру, как та узнаёт, из какого кармана лучше украсть.

— Это просто, — засмеялась Кассандра. — Ты заставляешь их показать тебе.

Она взяла Марлоу на станцию канатной дороги Павильона, печально известное место для охоты карманников. Указав на мужчину в толпе, Кассандра велела Марлоу нарочно врезаться в него — чем заметнее, тем лучше.

— Когда он уйдёт, следи за ним.

Марлоу сделала, как велела мать, и, как только мужчина закончил кричать на неё, велев ей смотреть, куда идёт, он потрогал карман своего пиджака, проверяя кошелёк. Так он показал, где именно его хранит. Когда спустя пару минут Кассандра подошла к нему под видом прохожей, спрашивающей дорогу, она легко вытащила кошелёк, отвлекая его игривой улыбкой.

Так как же узнать самый охраняемый секрет самого могущественного человека в городе?

Просто: заставить его показать тебе.

Марлоу посмотрела на ворота дома Фалкрестов.

— Посмотрим.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Марлоу заметила ярко-зелёные полосы волос Кайто, когда та скользнула в тень у ворот.

— Начинаем, — произнесла Марлоу, вынимая карту заклинаний — ту самую, что стоила ей больше половины предоплаты от Адриуса. — Я встречу тебя у причала консервного завода. Если меня не будет через два часа…

— Тогда я найду тебя, — твёрдо сказал Свифт.

Мерлоу покачала головой.

— Свифт…

— Марлоу.

Она подавила свои возражения, сглотнув.

— Ладно. Хорошо.

Она подняла карту заклинаний.

— Diventare ombra!

Символы по краям карты заклинаний засветились магией. Марлоу почувствовала, как её тело окутывает разряд энергии. Внезапно её словно выбросило из тела, будто ударило о борт лодки.

На самом же деле всё произошло иначе — заклинание превращения в тень обратило Марлоу в её собственную тень. Её тело осталось лежать там, где она его оставила, неподвижным. Свифт будет наблюдать за ним, пока она не вернётся.

В образе тени Марлоу не могла говорить или касаться чего-либо. Это не было заклинанием невидимости — такое она не могла себе позволить, — но, если она будет осторожна, сможет незаметно следовать за Кайто. Она переместилась вдоль причала к внешней стене лодочного сарая, в который только что вошла Кайто. Солнце уже клонилось к закату, так что тени было достаточно, чтобы скрыться.

Кайто отвязала одну из лодок Фалкрестов и двинулась вверх по Кристальному каналу — северо-западной ветви пяти каналов, расходящихся от Эвергарда. Вистериевая роща была одним из немногих жилых районов Внешнего Сада, где проживали представители высшего класса, не достигшие ещё статуса новой знати.

Сначала Марлоу предположила, что Фалкрест скрывает там любовницу, но быстро отбросила эту теорию. У многих влиятельных людей были любовницы — это вряд ли могло разрушить его репутацию. Даже незаконнорожденный ребёнок казался маловероятным вариантом.

Это должно было быть что-то хуже — хуже незаконных детей, хуже запрещённых книг заклинаний, хуже всех тех других вещей, за которые подобные Аврелиусу Фалкресту мужчины ежедневно уходили безнаказанными в Каразе.

Наконец, Кайто пришвартовала лодку у непримечательного дома, почти не отличавшегося от других вдоль канала. Он был большой, но, конечно, не такой роскошный, как особняки в Эвергарде. У него был широкий портик и верхняя галерея, украшенные тонкими белыми колоннами и блестящими перилами.

Кайто вышла на причал и распахнула кованые железные ворота, пройдя мимо аккуратно подстриженных живых изгородей, окружающих лестницу, ведущую к дому.

Марлоу проскользнула под ворота и затаилась среди живых изгородей, пока Кайто не поднялась к двери и не открыла её движением карты заклинаний. Дождавшись, пока та закроет дверь, Марлоу проскользнула под небольшую щель внизу.

Её встретила неожиданная сцена. Кайто стояла на пороге элегантной гостиной рядом с входом. Но она была не одна. На мягком диване сидела пожилая женщина, разливавшая чай. На ней было шёлковое кимоно, а чёрные с проседью волосы были собраны заколкой, украшенной драгоценными камнями.

Мерлоу с изумлением узнала её. Её портрет висел в холле дома Фалкрестов.

Исме Фалкрест. Мать Адриуса.

— Чем обязана столь приятному визиту, Кайто? — спросила Исме, поднеся к губам изящную чашку чая.

— У меня нет времени на игры, — резко ответила Кайто. — Кто был здесь, Исме? С кем ты разговаривала?

— Разговаривала? — переспросила Исме, горько рассмеявшись. — Ты, должно быть, шутишь.

— Я похожа на шутницу? Скажи мне, кто здесь был.

— Только ты, дорогая Аллеганца, — с притворной улыбкой сказала Исме. — Моя единственная гостья. Может, останешься на чай?

— А что насчёт девушки? Любопытной, блондинки, невероятно раздражающей?

— Никто не приходил, — резко ответила Исме. — Как не было никого много лет.

Много лет? Адриус сказал, что его мать отсутствовала в Каразе последние десять лет. Неужели она всё это время была здесь? Почему?

— Свадьба Амары сегодня вечером, — внезапно сменила тему Исме. — Я видела это в новостях.

— Исме…

— Я не буду ни с кем разговаривать. Я ничего не сделаю. Но, пожалуйста, прошу… Я хочу увидеть её. Не должно быть так, что мать пропустит свадьбу своей дочери. — В глазах Исме блестели слёзы, чашка в её руках задрожала. — Попроси его, Кайто.

— Аврелиус уже принял решение, — холодно ответила Кайто. — Ты слишком большая угроза, особенно сейчас, когда Городской Солиситор наступает ему на пятки.

Исме издала полусумасшедший смешок.

— Угроза? Женщина, вынужденная выполнять любой приказ, который ей дают, — это угроза? Аврелиус, должно быть, теряет хватку.

Мерлоу вдруг испытала острое облегчение, что не может говорить, потому что не смогла бы сдержать удивлённого вздоха.

Исме встала, её глаза сверкали яростью, которая напомнила Марлоу о взгляде Адриуса.

— Человек, которому ты так преданно служишь, отнял у меня всё. Он украл меня у моей семьи, заставил выйти замуж, о чём я никогда не просила, использовал меня, чтобы присвоить состояние моей семьи, а потом, когда я родила ему двух детей, забрал и их. Я прошу — нет, умоляю — об одном. Я просто хочу увидеть, как моя дочь выходит замуж.

Мерлоу застыла, не в силах отвести взгляд от Исме.

Она была проклята. Аврелиус использовал на ней проклятие Принуждения — много лет назад, чтобы завладеть состоянием её семьи.

Это был тот самый секрет, который, по его мнению, мог его уничтожить.

Мерлоу смотрела на печальное лицо Исме, чьи черты исказились от горя. Это было то же выражение, которое она видела на лице Адриуса, когда он впервые рассказал ей о матери, которая его бросила. Она и подумать не могла, что может ненавидеть Аврелиуса ещё больше, но это… это было невыразимо жестоко.

Кайто оставалась невозмутимой.

— Если кто-то постучит в эту дверь, ты не откроешь, не заговоришь с ними, и сразу же свяжешься со мной. Я с ними разберусь.

Она повернулась к выходу, но вдруг остановилась, её глаза заметили тень Марлоу на стене. Марлоу попыталась отступить к двери, но было уже поздно.

— Бриггс, — выругалась Кайто.

Марлоу сделала единственное, что могла — побежала.

Глава 25

— Аврелий Фалкрест проклял свою жену, — были первые слова, которые сорвались с губ Марлоу, как только Свифт снял заклятие Теневого шага.

— Что?

— Это то, что он скрывал, — сказала Марлоу, нервно шагая по причалу. — Это то, что знала моя мать. Это то, что… — Она замолчала. Кайто упомянула Городского солиситора. Так же, как и Амара накануне, во время предсвадебного банкета.

Если это то, что расследует Городской солиситор, возможно, Амара была права. Возможно, Аврелий действительно боялся, что это расследование может его погубить.

Она вспомнила пренебрежительный ответ Аврелия: Будущее нашей семьи в безопасности, я об этом позаботился.

Марлоу прикрыла рот рукой, её живот сжался от волнения.

— Свифт, — голос её задрожал, — кажется, я знаю, кто проклял Адриуса.

— Ты думаешь, это Фалкрест? — Свифт оборвал сам себя. — Но зачем бы ему это делать?

— Потому что, — начала Марлоу, — ему нужен был запасной план. Городской солиситор ведёт против него расследование — если бы он нашёл доказательства того, что Аврелий сделал с Изме, он потерял бы контроль над семьёй Фалкрестов. Как бы он ни поступал раньше, другие Семьи не позволили бы ему избежать наказания за проклятие одной из своих.

Постепенно понимание осенило Свифта.

— Значит, он проклял Адриуса, чтобы даже если его заставят покинуть семью, он всё равно сохранил бы над ней контроль.

— Именно поэтому он так торопит свадьбу Амары, — добавила Марлоу. — Он должен убедиться, что она состоится до того, как остальные Пять Семей узнают, что он сделал. Он собирается использовать Адриуса, чтобы удержать богатство семьи Фалкрестов, а Амару — чтобы подчинить себе семью Вейлов, так же как он сделал с семьёй Дельвинь. Тогда он станет по-настоящему неуязвим.

Свадьба. Это был её шанс — возможно, единственный шанс предупредить Адриуса. Кайто видела тень Марлоу. Она знала, что Марлоу узнала об Исме. Как только Аврелий об этом узнает, её шансы увидеть Адриуса наедине, чтобы рассказать ему правду, сведутся к нулю.

Её единственная возможность — попасть на свадьбу и поговорить с Адриусом, прежде чем его отец примет крайние меры, чтобы держать его подальше от неё.

Оставалось меньше двух недель, прежде чем два месяца Адриуса истекут, и проклятие станет постоянным.

— Мне нужно идти, — сказала она Свифту. — Я должна предупредить Адриуса.

— Ты хочешь пойти на свадьбу Амары Фалкрест? — переспросил Свифт. — Туда, где будет сам Аврелий?

— Другого шанса у меня не будет, — ответила Марлоу. — Аврелий прикажет Адриусу не разговаривать со мной. Или, может быть, даже запереть его, как он сделал с Изме.

Свифт покачал головой.

— Это ужасная идея, но ладно. Мы вернёмся в дом Фалкрестов.

— Мы? — переспросила Марлоу. — Я не могу втянуть тебя в это.

Свифт попытался возразить, но она перебила его.

— Свифт, ты даже домой не можешь вернуться, и это моя вина. Медноголовые попытаются нас обоих выследить, и мне нужно знать, что с тобой всё будет в порядке.

— И куда, по-твоему, я могу пойти, чтобы было безопасно?

У Марлоу уже был план.

— Чайный домик Грязнокрыл. Это то место, куда Виатриз сказала мне идти, если я когда-нибудь захочу связаться с Чёрной Орхидеей. Кажется, это одно из их прикрытий. Иди туда, расскажи им правду о том, что случилось с моей матерью, и попроси их защитить тебя от Медноголовых.

— Мы можем им доверять?

— Честно говоря, я не уверена, — призналась Марлоу. — Но я знаю, что Медноголовые их боятся, знаю, что у них достаточно магии, чтобы тебя защитить, и не вижу другого выхода.

Не посылала ли она Свифта снова в опасность? Виатриз убедила её, что Чёрная Орхидея не собирается ей навредить, но как они отреагируют, если к ним явится незнакомец и попросит помощи?

— Скажи им, что это я тебя отправила, — сказала Марлоу. — Скажи, что в обмен на убежище я дам им информацию, которая поможет уничтожить семью Фалкрестов. Как только я предупрежу Адриуса о его отце, я приду к тебе и расскажу им про Исме.

Свифт всё ещё выглядел настороженно. Он медленно выдохнул.

— Хорошо. Но я иду на это только потому, что, если ты вляпаешься в неприятности с Аврелием Фалкрестом, Чёрная Орхидея может оказаться единственными, кто сможет тебе помочь. И раз уж я такой уступчивый, было бы приятно, если бы ты, как личное одолжение мне, постаралась не умереть.

— Договорились, — улыбнулась Марлоу, протягивая руку.

Свифт проигнорировал её жест, вместо этого крепко обнял её.

— Я серьёзно, Марлоу. Ты — мой лучший друг. Если с тобой что-то случится, я не знаю, что буду делать.

— Ты тоже мой лучший друг, — ответила Марлоу, обнимая его в ответ. — Удачи.

***

— Я не знаю, как тебя поблагодарить за то, что ты пришла со мной, — сказала Джемма, когда они с Марлоу подошли к входу в дом Фалкрестов. — Не знаю, как бы я справилась с этим днём в одиночку.

— Для чего же ещё нужны друзья? — улыбнулась Марлоу, оглядывая толпу впереди.

Казалось, что половина города Каразы была приглашена на свадьбу Амары. Фотографы выстроились у входа в дом Фалкрестов, готовые запечатлеть прибывающих представителей новой знати в их роскошных нарядах.

Джемма протянула руку и пригладила рукав платья, которое Марлоу одолжила на вечер. Оно было ярко-бирюзового цвета с мерцающими золотыми акцентами, столь же показное, как и весь гардероб Джеммы. Сама же Джемма выбрала платье, которое плавно переходило от насыщенного сливового до бледно-розового оттенка, а её волосы были собраны на затылке в блестящие, сияющие каштановые локоны.

— Адриус не сможет оторвать от тебя глаз, — заметила Джемма.

Марлоу тихо рассмеялась с тёмной ноткой. Она не рассказывала в подробностях, как именно Адриус разорвал их отношения.

— Если он вообще сможет взглянуть на меня, — ответила она.

Джемма с легкой грустью взглянула на неё.

— Я думала… ну, мне казалось, что у вас с ним было что-то…

— Что? — переспросила Марлоу.

Джемма встретилась с её взглядом.

— Настоящее.

Марлоу снова лишь смогла тихо рассмеяться. Её кольнуло чувство вины, когда она вспомнила слова Адриуса.

Я никогда не лгал о том, что чувствую к тебе.

Она отогнала эту мысль. Не ради этого она пришла сюда.

Когда они поднимались по ступеням, Джемма отвлекала фотографов и зевак. Марлоу сосредоточилась на том, чтобы не выдать своё волнение из-за того, что ей придётся оказаться в одном зале с Аурелиусом Фалкрестом. Прежде чем она успела осознать, они уже входили в зал через величественные двойные двери.

Гости свадьбы смешались в огромном открытом пространстве зала, потягивая вино и обсуждая сплетни об остальных присутствующих. Марлоу чувствовала на себе их взгляды, слышала, как по комнате прокатывались шепотки, когда они замечали её под руку с очередным наследником. Несомненно, это только подогреет обвинения в том, что Марлоу — безжалостная аферистка.

— Пойдём, я вижу Сильвана, — сказала Джемма, ведя Марлоу к задней части зала.

Сильван стоял один в серебристом костюме у входа в бальный зал, где должна была состояться церемония. Насколько могла судить Марлоу, он был один.

— Что она здесь делает? — спросил Сильван, с явным недовольством скривив губы, когда Джемма и Марлоу подошли к нему.

— Она моя спутница, — ответила Джемма.

Сильван посмотрел на неё уничтожающим взглядом.

— Я и не знал, что у тебя такой же ужасный вкус на девушек, как у Адриуса.

— Где он? — спросила Марлоу, её сердце колотилось.

Сильван пожал плечами.

— Не придёт.

— Что? — Марлоу почувствовала, как у неё перехватило дыхание. — Почему? Это же свадьба его сестры!

— Ты не слышала? — спросил Сильван, слегка высокомерно. — Он ушёл из дома Фалкрестов прошлой ночью. Провёл ночь в одной из гостевых комнат в Башне Вейл. По сути, он отрёкся от имени Фалкрест и отказывается говорить с отцом.

Джемма выглядела такой же ошеломлённой, как и Марлоу.

— Почему он так поступил?

Сильван снова пожал плечами, глядя на Марлоу.

— Он не хотел говорить. Я подумал, что это как-то связано с тобой.

— Ты говорила, что вы больше не вместе? — спросила Джемма.

— Мы не вместе, — коротко ответила Марлоу. Какова бы ни была причина ухода Адриуса из дома, это было к лучшему. Это означало, что он вне досягаемости отца — хотя бы на время. — Он сейчас в Башне Вейл?

— Вероятно, — ответил Сильван. — Мой отец пытался убедить его прийти на свадьбу, говоря, как важна семья, но я не уверен, что…

Он вдруг замолчал, его взгляд устремился к дверям.

— Ну вот. Кажется, слова отца всё же подействовали.

Марлоу проследила за его взглядом, и её грудь сжалась, когда она увидела Адриуса на пороге, вырисовывающегося на фоне алого неба. На нём был чёрный как ночь костюм с жилетом, расшитым золотом. Каждый дюйм его выглядел безупречно — от каштановых кудрей до идеально выглаженного воротничка и невозмутимого выражения лица. Он выглядел совершенно недосягаемым, если не считать тёмных кругов под глазами.

Марлоу двинулась к нему, даже не успев осознать, что делает.

— Марлоу! — громко прозвучал весёлый голос. Корморант Вейл пробился сквозь толпу, сияя от радости.

Несколько голов повернулись в её сторону, включая Адриуса. Она не смогла разгадать выражение его лица, но оно было ближе к панике, чем к радости.

Марлоу быстро переключила своё внимание на Вейла, низко присела в жёстком реверансе и выдавила улыбку.

— Поздравляю со свадьбой.

Вейл сиял ещё ярче, и у Марлоу кольнуло чувство жалости. Вейл всего лишь хотел счастья своему сыну. Он и не подозревал, что замышляет Фалкрест и как этот брак разрушит семью Вейлов. Если только Марлоу не найдёт способ остановить это.

— Я так рад, что ты смогла разделить этот день с нами, — сказал Вейл.

— Я тоже, — быстро ответила Марлоу, вновь направляясь к Адриусу. — Я просто… мне нужно поговорить…

Вейл бросил взгляд на Адриуса и затем взглянул на Марлоу с понимающей улыбкой, легко похлопав её по плечу.

— Ах, не буду мешать.

Адриус всё ещё следил за ней взглядом, когда она подошла.

— Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? — спросил он, не скрывая холода в голосе.

Марлоу почувствовала на себе несколько пар глаз.

— Мне нужно поговорить с тобой. Сейчас. Наедине.

— Тебе не следовало приходить, — холодно сказал Адриус.

— Адриус…

— Прошу прощения, — раздался голос слева от Марлоу, полный ледяного высокомерия. — Вы Марлоу Бриггс?

Марлоу обернулась, её сердце сжалось от предчувствия. Кто-то, называющий её по имени, не мог сулить ничего хорошего. Её взгляд упал на высокую женщину в ливрее служанки Фалкреста, которая с ожиданием смотрела на неё.

— Что вам от неё нужно? — резко спросил Адриус.

— Невеста хочет поговорить с вами, — ответил слуга. — Я провожу вас в комнату невесты.

Марлоу не могла придумать ни одной разумной причины, по которой Амара захотела бы поговорить с ней. Разве что она уже знала всё о делах своего отца и собиралась завершить начатое им дело.

Марлоу скользнула рукой в карман и коснулась рукояти ножа, пристёгнутого к её боку. Если это была засада, она будет готова.

— Не заставляйте её ждать, — нетерпеливо сказала служанка. — И не устраивайте сцену.

Марлоу повернулась к Адриусу.

— Пожалуйста, Адриус. Ты знаешь, что я бы не пришла, если бы это не было важно.

— Марлоу…

Прежде чем Адриус успел что-то сказать, служанка взяла Марлоу под локоть и провела её через толпу в бальный зал. Они вышли через боковую дверь в длинный коридор, вдоль которого стояли зеркала, а затем через ещё одни массивные двери. Они вошли в роскошную гостиную, обставленную мебелью кремового и розового золота. В конце комнаты, перед огромным, позолоченным зеркалом, стояла Амара. На ней было великолепное свадебное платье из нескольких слоёв ткани рубинового цвета, расшитое золотом. На её голове покоился роскошный головной убор, а черные волосы были искусно уложены в блестящие локоны. Вокруг неё суетилась целая армия слуг, поправляя платье и аксессуары.

Её глаза, подведённые золотом, встретились с глазами Марлоу в отражении зеркала.

— Оставьте нас, — произнесла она, обращаясь к слугам. Те мгновенно отступили и вышли из комнаты, вместе с той служанкой, что привела Марлоу. Теперь они остались вдвоём.

— Поздравляю со свадьбой, — предложила Марлоу.

Амара резко повернулась, её юбка взметнулась, как волна, за ней, а глаза были полны гнева.

— Ты наверняка знаешь, зачем я тебя позвала.

Мурашки пробежали по спине Марлоу.

— Я хочу точно знать, что, по-твоему, ты делаешь на моей свадьбе после того, что ты натворила с моей семьёй, — сказала Амара резким, холодным голосом.

— После того, что сделала я? — переспросила Марлоу. — Я ничего не делала, кроме как пыталась…

— Пожалуйста, — презрительно фыркнула Амара. — Оставь это при себе. Благодаря тебе мой брат отрёкся от имени Фалкрест. Он ушёл из дома. Он даже не разговаривает с отцом.

— Я не понимаю, как это может быть моей виной.

Амара продолжила, как будто не слышала её.

— К счастью, мы пока смогли скрыть это от сплетен, но это лишь вопрос времени, прежде чем весь Эвергарден узнает. Я не позволю, чтобы глупая выходка моего брата затмила этот брак.

— Ты имеешь в виду брак, который тебе даже не нужен? — спросила Марлоу. — Может, тебе стоит взять пример с брата.

— Что это должно значить? — потребовала Амара.

— Это значит, что ты не любишь Дариана и выходишь за него только потому, что твой отец хочет использовать тебя, чтобы завладеть семьёй Вейл.

Амара вздрогнула.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Правда? — переспросила Марлоу. — Ты собираешься разбить сердце своей лучшей подруги, потому что слишком боишься противостоять отцу, который обращается с тобой как с пешкой, а не как с дочерью. Ты играла в его игру всю жизнь, но даже не представляешь, на что он на самом деле способен.

Лицо Амары застыло. Когда она заговорила снова, её голос был холоден как лёд.

— Я просто хотела сказать тебе в лицо, что ты не желанный гость на моей свадьбе. И если ты ещё хоть раз приблизишься к моему брату, я уничтожу тебя. — Она громко позвала: — Леланд, Терра, выведите мисс Бриггс из здания и проследите, чтобы она больше не вернулась.

Из дверей по бокам комнаты появились два слуги, крепко схватив Марлоу за руки.

Оказавшись в ловушке между захватчиками, Марлоу почувствовала, как последние надежды ускользают. Аурелиус Фалкрест сможет осуществить свои чудовищные планы. Он разрушит семью Вейлов и обречёт Адриуса на ту же ужасную участь, что и его мать.

Она отчаянно искала, чтобы сказать, чтобы остановить Амару, прежде чем та выкинет её, не дав предупредить Адриуса.

— Хочешь знать настоящую причину, почему твоя мать не пришла на твою свадьбу? — спросила Марлоу, когда её потащили к двери. — Это потому, что он не хотел, чтобы она была здесь. Он держал её вдали от вас всю вашу жизнь…

— Уберите её с моих глаз! — яростно зарычала Амара.

Слуги выволокли её из комнаты и потащили по коридору. Дверь в бальный зал громко хлопнула. К этому моменту многие гости уже расселись по местам для церемонии. Марлоу чувствовала на себе десятки взглядов, пока её проводили вдоль края зала. Шёпот пробежался по рядам, и она знала, что все обсуждают, что же она могла сделать, чтобы её выдворили с этой свадьбы.

Среди сидящих гостей Марлоу заметила Адриуса. Их взгляды встретились. Он выглядел потрясённым и злым, но под всем этим она видела его замешательство. Она отвернула голову, когда слуги вывели её через двери и обратно в опустевший зал.

Или почти опустевший.

— Леланд, Терра, — раздался глубокий, знакомый голос, когда они достигли передней комнаты, — оставьте мисс Бриггс здесь. Вы свободны.

Марлоу повернулась лицом к Аурелиусу, когда слуги быстро поклонились и, не колеблясь, покинули помещение.

За закрытыми дверями бального зала заиграл оркестр.

— Помнишь наш разговор на днях? — наконец сказал Аурелиус. — О грани между смелостью и глупостью?

— Это тогда вы пытались заставить меня выпить проклятое вино? — спросила Марлоу, сделав шаг назад.

— Если тебе интересно, — продолжил Аурелиус, словно не слыша её, — ты пересекла эту грань в тот момент, когда покинула тот вечер. Если бы ты не сбежала так внезапно, ты бы знала, что была в безопасности. Пока сотрудничала.

— Сотрудничала с вашим планом по насильственному стиранию моей памяти, вы это имеете в виду? — Марлоу говорила, медленно просовывая руку в разрез юбки и касаясь рукояти ножа, прикреплённого к подвязке. Она медленно вытащила его, скрывая за подолом платья. — Нет уж, спасибо.

— Слушай меня очень внимательно, — сказал Аурелиус, приближаясь. — Ты увязла в этом слишком глубоко. Здесь есть только один финал: я одержу победу. Потому что я всегда побеждаю. Единственный вопрос — будешь ли ты жива, чтобы это увидеть. И только ты можешь ответить на этот вопрос.

Сердце Марлоу бешено стучало. Она не сомневалась, что Аурелиус прав. Ей удалось перехитрить его однажды — она не думала, что он допустит ту же ошибку снова.

— Отойди от неё! —

Крик разорвал пустой зал. Марлоу и Аурелиус одновременно подняли головы и увидели, как Адриус мчится к ним, его глаза полыхали отчаянной яростью. Он остановился перед Марлоу, встав между ней и отцом, одной рукой удерживая её за спиной, словно оберегая.

— Я предупреждал, — прорычал он, — если ты хоть раз приблизишься к ней…

— Успокойся, Адриус, — спокойно ответил Аурелиус. — Мы просто кое-что проясняем. Не так ли, Марлоу?

— Адриус, тебе надо… тебе надо уйти, — неуверенно проговорила Марлоу.

— Я не оставлю тебя с ним наедине.

Даже после всего, что произошло, Адриус всё ещё пытался защитить её.

— Ты, твоя сестра и ваши драмы, — презрительно усмехнулся Аурелиус. — Здесь никто не в опасности.

Как будто он не угрожал жизни Марлоу всего лишь тридцать секунд назад.

— Тогда что происходит? — потребовал ответа Адриус.

Это был тот момент, поняла Марлоу. Её последний шанс предупредить его. Она посмотрела на Аурелиуса.

— Ты хочешь рассказать ему, или мне это сделать?

— Рассказать что? — спросил Адриус.

Она не отрывала глаз от Аурелиуса.

— Твой отец использовал Принуждающее проклятие Иллариуса на твоей матери, — сказала Марлоу. — Он держал её вдали от Эвергардена, вдали от тебя, чтобы никто не узнал. Но кто-то всё же узнал, не так ли?

Аурелиус оставался таким же холодным и невозмутимым.

— Моя мать узнала, — сказала Марлоу, сжимая рукоять ножа ещё крепче. — И заплатила за это знание своей жизнью. Но теперь… теперь твой секрет под угрозой. Ты можешь скрыть множество своих злодеяний, но это ты не скроешь. Ты знаешь, что рано или поздно это раскроется, но ты предусмотрел, чтобы, когда это произойдёт, ты не потерял контроль над библиотекой Фалкреста. Ты по-прежнему будешь тайно управлять всем, даже если уже не будешь носить это имя. Поэтому ты сделал Адриуса своим наследником и наложил на него проклятие, чтобы он был вынужден подчиняться тебе.

Адриус смотрел на своего отца с нескрываемым ужасом.

— Это полная нелепость, — возразил Аурелиус.

— Тогда зачем ты сделал Адриуса своим наследником? — спросила Марлоу. — Ты бы никогда не доверил ему империю Фалкреста, если бы не был уверен, что сможешь контролировать его.

— Я сделал его наследником, потому что, в отличие от его сестры, я знал, что его амбиции не возьмут над ним верх, — прорычал Аурелиус. — Потому что у него их нет. Он всегда будет лишь номинальной фигурой, а наследие Фалкреста будет в безопасности. Но я не проклинал своего сына.

— Нет, ты проклял свою жену, — сказала Марлоу, — и своего сына. И ты не уйдёшь от ответственности.

Глаза Аурелиуса сузились.

— Ты несносная девчонка с весьма бурной фантазией.

— Адриус, — взмолилась Марлоу. — Ты должен мне поверить.

Адриус встретил её взгляд, его глаза были широко раскрыты.

— Я…

Из бального зала раздались звонкие удары колоколов, возвещающие окончание церемонии.

Медленно Адриус протянул руку и вытащил нож из руки Марлоу. Его лицо было странно спокойным, не осталось ни следа прежней тревоги и гнева. Он выглядел умиротворённым. Почти покорным.

И вдруг, без предупреждения, Адриус шагнул вперёд и вонзил нож в грудь своего отца.

Глава 26

Марлоу смотрела, как лезвие ножа вонзается в грудь Аурелиуса. Он осел на колени, и кровь начала пропитывать его чистый серый костюм.

Шок сковал её. Она не могла осознать происходящее. Ещё мгновение назад она пыталась убедить Адриуса, что его отец наложил на него проклятие, а в следующее — Адриус уже вонзал нож в его грудь.

Но это не было местью или неконтролируемой яростью. Марлоу видела выражение на лице Адриуса. Он не сам выбрал взять нож и ударить отца. Это было проклятие.

Аурелиус, захлёбываясь собственной кровью, закашлялся, кровь текла по его подбородку.

Он убил мою мать, подумала Марлоу.

Адриус снова поднял нож.

Он убил мою мать. Может, он и не проклял Адриуса, но он далеко не невиновен. Он заслуживает расплаты за Кассандру, за Исме, за то, что пытался сделать со мной.

Всё, что ей нужно было сделать — ничего. Она могла просто стоять здесь, и Аурелиус больше никогда не смог бы причинить ей вреда.

Но тогда Адриус прожил бы остаток своей жизни, зная, что убил собственного отца.

Нет. Как бы Аурелиус ни поступил с ней, она не могла просто стоять и смотреть, как он умирает. Она не могла позволить Адриусу убить своего отца.

Адриус занёс нож, готовый ударить снова. Марлоу бросилась вперёд, отталкивая его. Лезвие прорезало её платье и скользнуло по боку, и боль взорвалась у неё под рёбрами.

— Минноу, — выдохнул Адриус. Зачарованное выражение его лица исчезло, уступив место ужасу и страху. Нож всё ещё был в его руке. Марлоу схватила его за запястья, сдерживая, когда он снова попытался ударить её.

— Прекрати, — приказала Марлоу. — Я приказываю тебе остановиться.

Адриус боролся с её хваткой.

— Я не могу, — сказал он, отчаянно. — Я…

Страх подступал к Марлоу изнутри. Тот, кто наложил проклятие на Адриуса, приказал ему сделать это. Приказ, который невозможно было отменить.

— Минноу, — умолял он. — Ты должна уйти. Прошу, прежде чем я…

Марлоу глубоко вдохнула, её взгляд был прикован к ножу, который он пытался вонзить в неё. Приказ был убить отца, и убить каждого, кто попытается его остановить.

— Я никуда не уйду, — как можно более мягким тоном сказала она. Никогда раньше она не видела Адриуса таким испуганным.

— Ты должна уйти, — повторял он. — Прошу. Прошу, не заставляй меня делать это.

— Ты можешь бороться с этим, Адриус, — сказала Марлоу. Её хватка ослабевала. Он не мог бороться с этим — она знала это. Они оба знали. Но она не могла оставить его. — Помнишь, что ты говорил мне? Ты никогда не смог бы причинить мне вред, Адриус. Скажи это снова.

— Я… — Он оборвал себя, с трудом вдохнув. — Я никогда не смог бы причинить тебе боль.

Он был слишком силён. Лезвие уже касалось её горла. Она изо всех сил пыталась удержать его. Он боролся сам с собой.

Она встретила его полный ужаса и страха взгляд и прошептала:

— Прости.

Её извинение пронзило её сердце, как корни мангрового дерева, каждое из которых символизировало одно из множества её ошибок: предательство его доверия той ночью, неспособность снять проклятие, пока оно не уничтожило его, её упрямство в признании того, что он значил для неё.

Не оставалось больше времени для извинений, обещаний, слов.

Марлоу поднялась на цыпочки и поцеловала его. Он ахнул, его губы встретились с её.

Может, это был шок. А может, воля Адриуса прорвалась на мгновение. Но когда он поцеловал её в ответ, его хватка на ноже ослабла.

Марлоу не колебалась. Она вырвала нож из его руки и кинула его назад изо всех сил. Он рухнул на пол.

Они оба остолбенели, уставившись друг на друга. Единственным звуком в ушах Марлоу было биение её собственного сердца.

И вдруг двери бального зала распахнулись, и шум свадебной толпы хлынул в зал.

Марлоу оторвала взгляд от Адриуса и увидела, как гости заполняют зал, Амара и Дариан шли во главе толпы, рука об руку.

У неё было всего две, может, три секунды, прежде чем толпа их заметит. Она повернулась к Адриусу, который всё ещё лежал на полу, замерший от шока.

— Адриус, — тихо сказала она. — Никому не рассказывай, что здесь произошло.

Первой их увидела Амара. Она остановилась посреди атриума, её взгляд пробежался по сцене перед ней. Отец, истекающий кровью на мраморном полу. Брат, распростёртый у ног Марлоу.

И Марлоу, заляпанная кровью, с ножом в руке.

Каблуки Амары застучали по полу, когда она бросилась к отцу, её юбка и длинный шлейф образовали за ней алое облако.

— Помогите ему! — пронзительно закричала она, её голос эхом разнёсся по замершему залу. — Что вы все стоите? Кто-нибудь, помогите ему!

Несколько человек поспешили к Аурелиусу, склонившись над ним. Лечебные заклинания осветили его синеватым сиянием.

Дариан нерешительно присел рядом с новоиспечённой женой, чтобы помочь ей подняться. Но Амара вырвала руки из его объятий, стремительно повернувшись к Марлоу.

— Это ты, — прорычала она, её глаза блестели от гнева и слёз. — Ты с самого начала стремилась уничтожить мою семью. Охрана!

Несколько членов охраны свадьбы тут же напряглись и заняли позиции. Они носили смешанную ливрею Фалкреста и Вейла.

— Обезоружьте её и арестуйте, — приказала Амара.

Марлоу не сопротивлялась, когда охранники окружили её. Она позволила им забрать нож и заломить её руки, скрепив запястья заклинательными наручниками.

— Что вы… эй! — вскрикнул Адриус, вскакивая на ноги. — Не трогайте её, она ничего не сделала! Амара, не…

Марлоу посмотрела на него и неожиданно заметила странные детали. Капли пота, собирающиеся над его нахмуренными бровями. Взъерошенный локон, торчащий за ухом. Очертания его губ, когда он умолял спасти её.

Если правда о том, что только что произошло, выплывет наружу, все узнают, что Адриус был проклят. Единственное, что Марлоу могла сделать сейчас, чтобы защитить его, — это взять вину на себя.

Она подняла подбородок и встретилась взглядом с Амарой.

— Ты права. Это была я.

Она обвела взглядом молчаливую толпу. Джемма стояла у дверей, бледная и ошеломлённая. Сильван занял место рядом с Адриусом, его глаза сузились от подозрений. Позади него стоял его отец, обычно весёлый, но теперь заметно посерьёзневший. Его серые глаза следили за Марлоу, смягчённые чем-то похожим на жалость или сочувствие.

— Амара права, — громко объявила Марлоу. — Я убила Аурелиуса Фалкреста.

Глава 27

На платье Марлоу всё ещё были пятна крови, когда охранники Фалкреста втолкнули её в камеру участка.

Как ни странно, именно это казалось ей самым ужасным — сидеть на холодной металлической скамье, всё ещё пропитанной кровью другого человека.

Она не могла позволить себе думать дальше, чем о пятнах крови, потому что, если бы она начала думать, ей пришлось бы осознать, что её ждёт дальше. Она бы подумала о взглядах полицейских, устремлённых на неё в участке. О том, что все они практически принадлежат человеку, чья кровь запеклась на её юбке.

Она бы подумала о том, как, когда её переведут из участка в городскую тюрьму, её запрут среди сотен других преступников. О том, что некоторые из них носили татуировку бронзовой змеи, обвивающей шею. И как легко для любого из них будет зарезать её в коридоре, задушить во сне или подсыпать что-то в еду.

Она бы подумала о том, как тихое опустошение застыло на лице Адриуса, когда охранники Фалкреста увели её. И о том, что существует реальная вероятность того, что она никогда больше не увидит ни его, ни Свифта.

Вместо этого она думала о том моменте, когда Адриус взял нож из её рук. Она прокручивала это в голове, пытаясь найти зацепки. Рядом никого не было. Тот, кто отдал Адриусу приказ, должно быть, сделал это заранее, но сформулировал его так, чтобы он сработал только… только когда? Возможно, это было связано с тем, что сказал Аурелиус? Она вспомнила их разговор, свои обвинения.

Она была так уверена, что это Аурелиус проклял своего сына. Теперь она не была уверена ни в чём, кроме того, что Адриус всё ещё был под проклятием, и Марлоу больше не знала, кто за этим стоял.

Голос прорезал вихрь её мыслей.

— Где она?

Марлоу резко подняла голову, крепко вцепившись в край скамьи и стараясь подавить страх.

Мужчина в безукоризненном костюме и с приветливой улыбкой уверенно шагал к ней, его движения говорили об авторитете. Он был знаком, но её паническое сознание потребовало несколько секунд, чтобы узнать его.

— Сэр, — удивлённо проговорил полицейский, стоявший рядом с Марлоу. — Мы не ожидали…

— Марлоу Бриггс, так? — с улыбкой спросил мужчина, полностью игнорируя полицейского. — Рад познакомиться. Я Эмери Грантер, городской адвокат Каразы.

У Марлоу пересохло в горле.

— Я знаю, кто вы.

Но она не понимала, зачем он здесь.

Грантер повернулся к полицейскому.

— Снимите с неё наручники, хорошо?

Полицейский замешкался.

— Да ладно, у нас нет на это целого дня.

Полицейский замялся.

— Сэр, эта девушка призналась в убийстве…

— Давайте предположим, — перебил его Грантер, — что как городской адвокат я прекрасно осведомлён о том, кто она такая и что, как утверждается, она сделала. Давайте также предположим, что у меня есть полномочия забрать её под мою ответственность без лишних инцидентов. Подходит? Или нам нужно сходить в мой кабинет и немного поболтать?

Полицейский сглотнул, посмотрев сначала на него, затем на Марлоу. Она не завидовала его положению.

— Ладно, — буркнул он наконец. — Она на вашей ответственности.

— Благодарю, — ответил Грантер.

— Не то, чтобы я не была благодарна, — сказала Марлоу, когда полицейский снял с неё наручники, — но что, чёрт возьми, сейчас происходит?

Грантер улыбнулся.

— Кажется, у вас есть друзья в высших кругах, мисс Бриггс.

— Это для меня новость. — Враги в высших кругах, конечно. Но её сердце ёкнуло, когда она подумала об Адриусе. Неужели это он как-то всё устроил? Она приказала ему не раскрывать правду о том, что случилось с его отцом, но, возможно, он нашёл способ обойти это? Или просто воспользовался своим положением и влиянием, чтобы освободить её?

Это было единственное логичное объяснение.

Грантер выглядел развеселённым.

— Вам что-нибудь нужно? Стакан воды?

— У вас случайно нет сменной одежды? — спросила Марлоу, бросив взгляд на пятна крови на платье.

— Принесите мисс Бриггс чистую одежду, — сказал Грантер полицейскому.

Десять минут спустя Грантер вывел её из участка и провёл на частную лодку, пришвартованную у канала.

— Я не могу вернуться в Болота, — сказала Марлоу, когда Грантер сел напротив неё.

Он улыбнулся.

— Мы туда и не едем.

Их лодка причалила к частному причалу Башни Вейла.

Марлоу шла за Грантером, сбитая с толку, пока они уверенно пересекали просторный вестибюль к лифтам. Она молчала, пока он вызывал лифт и пригласил её внутрь.

— На самый верх, — произнёс Грантер, и лифт стремительно понёс их вверх, так быстро, что у Марлоу заложило уши.

Когда двери на верхнем этаже открылись с мягким звонком, перед ними предстала уютно освещённая гостиная. Грантер быстро повёл её к двустворчатым дверям в конце комнаты. Он постучал, и двери распахнулись, открывая доступ к респектабельному кабинету, обставленному мягкими креслами и массивным письменным столом из тёмного дерева.

За столом стоял Корморант Вейл.

Он улыбнулся, увидев их.

— Эмери. Спасибо, что доставил её в целости. Я чрезвычайно ценю твою помощь в этом вопросе.

— Ради верного друга — что угодно, — ответил Грантер, хотя в его голосе чувствовалось напряжение. — Я бы хотел обсудить кое-что наедине.

Он посмотрел на Вейла таким образом, который Марлоу не могла расшифровать. Вейл лишь мягко улыбнулся.

— Конечно. Почему бы тебе не присесть в гостиной, пока я поговорю с мисс Бриггс. Угощайся чаем, и я вскоре к тебе присоединюсь.

Грантер выглядел так, словно хотел возразить, но, видимо, решил не настаивать, и с улыбкой удалился через двустворчатые двери, оставив Марлоу и Вейла наедине. Его костюм был тем же, что и на свадьбе — тёмно-синий жакет поверх кремового жилета. Обычно его лицо светилось весёлой искрой, но сейчас оно было напряжённым и серьёзным.

Он обошёл стол и уверенно направился к Марлоу.

Она напряглась. Но Вейл обнял её, прижимая к себе в мягких объятиях.

Это было совсем не то, чего Марлоу ожидала. Она лишь стояла, ошеломлённая, пока он не отступил, оставив свои руки на её плечах.

— Марлоу, — сказал он тепло. — Мне так жаль что так все произошло. Но теперь ты в порядке. Ты в безопасности.

— Вы… — медленно произнесла Марлоу. — Вы организовали моё освобождение?

— Конечно, — ответил он. — Я должен был убедиться, что Амара не сможет до тебя добраться. Моя невестка жаждет крови за то, что случилось с её отцом.

— Но почему вы меня защищаете?

— Твоя мать никогда не рассказывала тебе, как мы познакомились? — спросил он. — Это было восемнадцать лет назад, но я помню это, как будто это было вчера.

Восемнадцать лет назад? Кассандра никогда не говорила, что знала Вейла до того, как стала его шевалье.

— Я тогда ещё не был главой семьи Вейлов — просто молодым человеком, который думал, что может изменить мир. Я был наивен. А твоя мать — нет. Она прожила жизнь, совершенно отличную от моей, что делало её ещё более интересной. Она открыла мне глаза на многие вещи. Я хотел защитить её от жестокости этого мира, этого города.

У Марлоу сжалось горло.

— Значит, вы пытаетесь защитить меня, потому что… потому что не смог защитить её?

— Не совсем, — мягко сказал Вейл. — Правда в том, Марлоу, что, как бы я ни хотел быть верным и порядочным человеком, я никогда не был достаточно силён, чтобы устоять перед тем притяжением, которое испытывал к твоей матери. Но теперь, глядя на тебя, я не могу сожалеть о том, что влюбился в неё.

Марлоу уставилась на него, и в голове эхом пронеслись слова, которые они обсуждали на помолвке Амары: о политическом браке без любви, о том, как Вейл сожалел, что не был достаточно смелым, чтобы последовать за своим сердцем.

Он говорил о её матери.

— Если ты должна знать обо мне одну вещь, — продолжил он, — так это то, что для меня нет ничего важнее семьи. И я сделаю всё, чтобы её защитить. — Он тепло положил руку ей на плечо. — Чтобы защитить тебя. Мою дочь.

Марлоу не могла говорить. Это не могло быть правдой. Его дочь. Часть семьи Вейл.

Она покачала головой.

— Нет, это…

Голос Вейла был мягок.

— Почему бы мне лгать об этом?

Марлоу не могла найти ответ. И всё же… это не могло быть правдой. Её мать всегда говорила, что они были только вдвоём. Они были командой. Это они против всего мира.

— Значит, она солгала вам, — дрожащим голосом произнесла Марлоу.

— Она не хотела, чтобы я знал, — тихо сказал Вейл. — С того момента, как она пришла ко мне на службу в качестве шевалье, я подозревал. Твой возраст, конечно, был одной из подсказок. Но она призналась мне только незадолго до того, как исчезла. Думаю, я всегда знал это. Или, возможно, просто надеялся. Это была одна из причин, почему я настаивал на том, чтобы ты получила такое же образование, как и мои сыновья.

Марлоу не нужно было объяснять, почему Кассандра хотела сохранить это в секрете. Быть дочерью Вейла — особенно незаконнорождённой дочерью — было опасно. Это означало быть частью новой знати, от которой она никогда не сможет убежать. Она знала, что её мать не хотела этого для неё. Жизнь и без того была достаточно опасной, а теперь к этому добавилась бы ещё и эта мишень на спине.

Вейл подошёл к столу и открыл один из ящиков. Он вытащил письмо, сложенное и потертое, словно его перечитывали много раз.

— Она оставила мне это письмо, объясняющее всё, и попросила не рассказывать тебе. Я… я хотел уважить её просьбу. Теперь я сожалею об этом. Жаль, что я не рассказал тебе сразу. Жаль, что я не проявил больше решительности в том, чтобы обеспечить твою защиту после её исчезновения. Но сегодня… сегодня я знал, что должен это сделать.

Марлоу сглотнула, её взгляд был прикован к письму. Она всё ещё жаждала любой частички, которая могла бы быть связана с её матерью.

— Могу я его прочитать? — спросила она.

Вейл грустно улыбнулся и убрал письмо обратно в ящик.

— Я бы предпочёл, чтобы ты этого не делала. По крайней мере, не сейчас. В наших отношениях были моменты, которыми я не горжусь. И есть вещи, о которых, я думаю, твоя мать не хотела бы, чтобы ты знала.

Слёзы жгли глаза Марлоу. Она яростно моргнула, пытаясь их сдержать.

— Я понимаю, что это тяжело воспринять, — мягко сказал Вейл. — Если тебе нужно время, чтобы всё обдумать, я могу отвести тебя в твою комнату.

— В мою комнату? — повторила Марлоу.

— Конечно, — ответил Вейл. — Для тебя всегда будет место здесь, Марлоу — если ты этого захочешь.

Марлоу задумалась о том страхе, который словно ток пронизывал её с тех пор, как Аурелиус предложил ей бокал проклятого вина. С тех пор, как Кайто напал на неё среди ночи. С тех пор, как Медноголовые объявили на неё охоту.

Опасность подстерегала на каждом шагу, но здесь, впервые в жизни, ей предлагали безопасность. Место, где никто не сможет до неё добраться, где перед ней возведён щит от всех, кто мог бы причинить ей вред.

Она не была уверена, сможет ли она довериться чему-то подобному.

— Разве вам не интересно? — спросила она. — Прежде чем предлагать мне… место в вашем доме, разве вы не хочете знать, почему я убила Аурелиуса?

Серые глаза Вейла внимательно изучали её лицо. Она раньше не замечала, как их цвет был похож на её собственные глаза. Наконец, он ответил:

— Тебе не сказали?

— Не сказали что?

— Аурелиус не умер, — сказал Вейл. — Он серьёзно ранен. Я не знаю, чем это закончится, но… он не мёртв.

— Но я всё равно его ранила, — сказала Марлоу. — Разве вам не интересно, почему?

— Думаю, мне больше интересно, почему ты соврала об этом.

Марлоу вздрогнула, ошеломлённая.

— Я не врала.

Выражение Вейла было мягким.

— Я знаю, что у тебя с матерью были… особенные отношения. Кассандра любила свои секреты. Я не удивлён, что ты унаследовала это от неё. Но я хотел бы, чтобы между нами было больше честности. Нам хватит секретов, не так ли?

— Почему вы думаете, что я лгу?

Осторожно, Вейл сказал:

— Я знаю, что Адриус и его отец поссорились накануне свадьбы. Что Адриус угрожал ему, и Аурелиус отрёкся от него.

По словам Амары, именно Адриус отрёкся от семьи Фалкрестов, но Марлоу не стала это поправлять.

— Я полагаю, ты взяла вину на себя из-за любви? — Он покачал головой. — Я не могу осудить тебя за это. Любовь — самое благородное дело в этом мире. Но, Марлоу… прошу тебя пересмотреть своё решение. Не жертвуй своей жизнью ради юноши, который бросит тебя в тот момент, когда это будет ему выгодно.

— Вы не знаете, о чём говорите, — резко сказала Марлоу, слишком резко для человека, который только что предложил ей убежище.

Но Вейл лишь смотрел на неё с сочувствием.

— Я знаю, что ты, должно быть, веришь, что он любит тебя. И, возможно, даже он сам в это верит. Но когда наступит реальность, он оставит тебя, чтобы спасти себя и свою репутацию. Это то, чему учат Фалкресты. Это то, кто они есть.

— Вы ошибаетесь в нём, — сказала Марлоу, но её голос дрожал.

Вейл улыбнулся.

— Может быть. Но это твоя жизнь, Марлоу. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя, но есть предел тому, что я могу сделать, если ты будешь стоять на пути правды.

Правда. Если бы Марлоу знала, что это такое.

— Я уверен, что ты очень устала, — мягко сказал Вейл. — Дай мне минуту, чтобы поблагодарить Грантера за его помощь, и я покажу тебе твою комнату.

Он прошёл мимо неё к дверям кабинета. Марлоу отошла в сторону. Когда двери начали закрываться за ним, инстинкт взял верх, и она рывком остановила одну из створок, прежде чем та окончательно захлопнулась.

Голос Вейла донёсся из гостиной:

— Прошу прощения за задержку.

— Надеюсь, ты понимаешь, что это не маленькая услуга, которую я тебе оказал, — ответил Грантер. Его тон был лёгким, что, парадоксально, делало его более угрожающим.

— Я знаю, что просил тебя сделать, — спокойно ответил Вейл. — Хотя я не уверен, что это можно назвать услугой, учитывая, что ты уже был мне должен.

— Должен за что именно? — спросил Грантер. — За наводку на жену Фалкреста? Я уверен, что это было тоже в твоих интересах.

У Марлоу сжалось в животе. Значит, Грантер знал о Исме. Она подозревала это, но никогда не думала, что Вейл был в курсе. Неужели Кассандра рассказала ему?

— Если ты имеешь в виду мой интерес в том, чтобы очистить этот город, то да, ты прав, — ответил Вейл.

— Очистить город, — с язвительным тоном повторил Грантер. — Конечно. Или, может быть, ты просто хотел устранить Фалкреста.

— Я далеко не единственный, кто этого хочет.

— Ну, теперь это уже не важно, — равнодушно сказал Грантер. — Ты понимаешь, как это выглядит? Твой сын женится на его дочери за несколько мгновений до того, как Аурелиус получает нож в сердце. Ты просишь услуги, чтобы защитить девушку, которая это сделала.

— Как ты, наверное, знаешь, правда часто сильно отличается от того, как всё выглядит, — сказал Вейл. — Марлоу Бриггс невиновна.

— Сотни гостей свадьбы слышали её признание.

— Не приходило ли тебе в голову, что, возможно, молодая леди имела причину солгать? Чтобы защитить настоящего виновного?

— Ты думаешь, это сделал сын Фалкреста, — предположил Грантер. Он был очевидно проницателен.

— Это не мне судить, — ответил Вейл. — Но я скажу, что у Адриуса Фалкреста было куда больше причин желать смерти своего отца, чем у мисс Бриггс.

— И почему же?

— Потому что Фалкрест сделал его своим наследником.

Грантер замолчал на мгновение. Затем сказал:

— Ну, я уверен, что правда рано или поздно всплывёт.

По опыту Марлоу, правда всплывает только тогда, когда её выкапываешь собственными руками.

— Если это всё, — сказал Вейл, — позволь мне проводить тебя.

— Думаю, я смогу найти путь вниз на лифте, — ответил Грантер.

Марлоу услышала звон лифта и звук закрывающихся дверей. Она отошла от дверей и подошла к столу Вейла, внимательно осматривая аккуратный ряд мелких безделушек, стоящих на краю. На фарфоровом подносе лежала кучка ручек. Небольшая вырезанная фигурка волка, завывающего на потолок. Золотые часы с календарём на циферблате. Песочные часы с чёрным песком на круглом основании. Марлоу коснулась подставки и повернула её, чтобы песочные часы перевернулись, и смотрела, как песок вновь заструился вниз.

Она, конечно, знала, почему подошла к столу, и это было не ради безделушек. Всё из-за письма её матери, спрятанного в ящике, которое манило её, словно бьющееся сердце.

Вейл не хотел, чтобы она читала его. А Марлоу очень хотелось.

В голове прозвучал голос Свифта: «Ты ведёшь себя так, как будто имеешь право на чужие секреты».

Может, так и есть. Но это был не чей-то секрет — это был секрет её матери.

Она открыла ящик.

Внутри было немного вещей. Маленькая шкатулка с парой запонок с сапфирами. Заклинательная карта для иллюзии. И письмо, сложенное и спрятанное в глубине.

Бумага была жёсткой и искажённой, словно на неё что-то пролили. Когда Марлоу развернула письмо, она увидела, что часть чернил действительно была смазана. Однако оно всё ещё было достаточно разборчивым, хоть и гораздо короче, чем Марлоу ожидала. Но это было похоже на её мать — она никогда не рассказывала больше, чем было нужно.

Марлоу начала читать.

Корморант,

Ты можешь думать, что я должна рассказать тебе правду, но ты ошибаешься. Я не должна тебе ничего. Но всё же вот она.

Восемнадцать лет назад ты влюбился в женщину, которой не существовало. Она — я — была не тем, кем говорила, что является. Ты хотел спасти меня. Я хотела, чтобы ты думал, что можешь это сделать. Это был обман. Но потом ты предложил мне жизнь, о которой я никогда не могла и мечтать, жизнь, в которой ты бы любил меня.

Для меня выбор был очевиден: твоя любовь или моя свобода. Мы оба знаем, что я выбрала.

Я хотела бы сказать, что сожалею об этом с тех пор, но это была бы ложь. И как я уже сказала, это письмо о правде.

Правда в том, Кор, что Марлоу — твоя. Я знаю, ты всегда это подозревал. Я планировала никогда тебе не говорить, но у меня больше нет выбора.

Когда я пришла к тебе два года назад и попросила взять меня на работу шевалье, я знала, что ты не откажешь мне. Так же, как я знаю, что ты не откажешь мне и сейчас. Это письмо — моя последняя попытка убедиться, что, даже если я не смогу защитить себя, я смогу защитить нашу дочь.

Что бы ни произошло, между нами, я знаю, что ты сделаешь всё, чтобы она была в безопасности. Возможно, ты единственный, кто ещё может.

Она подписала письмо просто «Касс».

Марлоу уставилась на письмо и прочитала его дважды. Ей казалось, что она смотрит на последние слова своей матери. Когда она поднесла письмо ближе к лицу и вдохнула, она даже почувствовала её духи. Бергамот. Когда Марлоу закрыла глаза, она почти могла почувствовать присутствие матери в комнате. Слышать, как она подшучивает над ней, иногда резко одёргивает её, как закатывает глаза и улыбается своей знакомой, озорной улыбкой.

Боги знали, что она была далеко не идеальной матерью, но она была матерью Марлоу.

Звон лифта вернул Марлоу в реальность. Она быстро сложила письмо и вернула его на место, закрыла ящик и метнулась к дверям как раз в тот момент, когда Вейл открыл их.

Она обернулась, улыбаясь так, словно просто беззаботно ждала его возвращения.

— Прости за задержку, — сказал Вейл. — Давай, я покажу тебе твою комнату, ладно?

Только когда они шли по знакомому коридору, Марлоу поняла, что, говоря «твоя комната», Вейл имел в виду ту, в которых она жила с Кассандрой.

Её шаги замедлились, когда они подошли к двери.

— Всё в порядке? — спросил Вейл. — Я подумал, что будет приятно вернуться в знакомое место. Но если ты предпочла бы другую комнату…

— Здесь отлично, — ответила Марлоу.

Вейл похлопал её по плечу.

— Хорошо. Я оставлю тебя, чтобы ты устроилась. Я позабочусь о том, чтобы тебе приготовили ужин и принесли чистую одежду. Мы поговорим утром.

Марлоу поблагодарила его и дождалась, пока он не ушёл по коридору, прежде чем открыть дверь.

Это было словно шагнуть в прошлое. Всё в их квартире было точно так же, как она оставила это утром, когда уехала из Эвергардена. Любимые картины её матери, пейзажи с мангровыми лесами и зарослями, густыми от растительности. Роскошная кухня со всеми её заколдованными кухонными приборами и удобствами. Изящные стулья в столовой, которые всегда заставляли Марлоу чувствовать себя принцессой из сказки, когда она садилась на них.

Марлоу обшарила эти комнаты тем утром, когда её мать исчезла, отчаянно пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, куда она могла уйти. Она до сих пор помнила, как паника, подобно когтям, сжимала её грудь, когда она поняла, что Кассандра не вернётся.

Теперь, зная то, что знала, она чувствовала себя дезориентированной, находясь среди вещей, принадлежащих ей и её матери. Всё здесь осталось неизменным, словно время остановилось. Единственное, что изменилось — это была сама Марлоу.

В углу гостиной стоял стол её матери, в привычном беспорядке — ручки, разбросанные среди свечей и книг. Над столом висело Зеркало Истины, на его стекле осел тонкий слой пыли. Марлоу взяла тряпку на кухне и села за стол. Она подняла тряпку, чтобы стереть пыль, но вдруг застыла, её взгляд упал на стеклянный флакон, мирно стоящий в углу стола. Флакон духов её матери.

Слёзы навернулись на глаза Марлоу, когда она вытащила стеклянную пробку и поднесла флакон к носу. Аромат бергамота всё ещё витал в воздухе, но сам флакон был пуст.

Пуст, потому что в ту ночь, когда Кассандра исчезла, Марлоу случайно испугала её, и флакон упал, расплескав духи по стопке бумаг.

Марлоу вспомнила письмо своей матери, спрятанное в столе Вейла. Бумага была жёсткой и искажённой, чернила слегка смазаны. Она пахла бергамотом.

Её живот сжался от тревоги, словно знакомое предчувствие снова пробежало по позвоночнику.

Это письмо было тем, что её мать писала, когда разлила духи. Кассандра отдала его Вейлу в ту ночь — в ночь, когда она исчезла.

Или, по крайней мере, Кассандра оставила письмо для него той ночью перед встречей с Монтанем. Но… нет. Марлоу знала свою мать. Та была бы осторожнее. Она бы вручила письмо Вейлу лично, потому что не стала бы рисковать, чтобы кто-то другой нашёл его и узнал правду о происхождении Марлоу. А Вейл сказал, что Кассандра сказала ему не рассказывать Марлоу о письме, то есть они говорили той ночью.

Это означало, что Вейл видел Кассандру в ночь её смерти.

Это не обязательно что-то значило. Но тогда почему Вейл не сказал ей об этом? Почему он настаивал на том, что не видел Кассандру в ту ночь?

Он сказал Марлоу, что был на Гала-фестивале филантропов города, где его чествовали за заслуги. Марлоу легко подтвердила его участие в мероприятии, прочитав газетные статьи. Согласно журналу безопасности Контессы, Кассандра уже находилась на борту, чтобы встретиться с Монтанем, в половине двенадцатого — гала всё ещё продолжалась в это время. И Кассандра покинула квартиру чуть позже восьми часов вечера — у неё не было времени встретиться с Вейлом на гала, прежде чем отправиться на пристань.

Значит, единственное время, когда Кассандра могла увидеть Вейла, — это после того, как Монтань передал ей гримуар.

Но несколько часов спустя, когда Кайто наконец нашёл её, гримуара у Кассандры уже не было. Она сказала Кайто, что уничтожила его, но что, если она соврала?

Что, если вместе с письмом она передала его Вейлу?

Медленно, шаг за шагом, Марлоу начала разворачивать эту мысль.

Вейл знал о проклятии Исме. Он сказал это Грантеру. Он признался, что хотел свергнуть Фалкреста с власти несмотря на то, что женил своего сына на дочери Фалкреста.

Он знал, что Аурелиус назначил Адриуса своим наследником.

«У Адриуса Фалкреста было куда больше причин желать смерти своего отца, чем у мисс Бриггс», — сказал он Грантеру. Но если Адриус находился под контролем Вейла, это также давало Вейлу выирыш.

Тот, кто приказал Адриусу убить Аурелиуса, хотел, чтобы он сделал это на свадьбе Амары и Дариана. Были и другие возможности, но они дождались именно этого момента, чтобы нанести удар. Почему? Потому что тому, кто хотел смерти Фалкреста, нужно было убедиться, что брак будет заключён до его смерти?

Все в Эвергардене считали Вейла дураком за то, что он позволил своему сыну жениться на Амаре, считая, что это откроет дорогу для захвата власти, но Марлоу знала, что Вейл был умнее, чем казался. Если Аурелиуса не станет, Вейл сможет использовать союз для собственной выгоды — привязать одного наследника Фалкрестов к своей семье и получить контроль над другим. Это поставило бы его в очень мощное положение.

Адриус едва не отказался от участия в свадьбе. Сильван сказал Марлоу, что именно Вейл убедил его прийти.

Но, возможно, он его вовсе не уговаривал. Возможно, он просто приказал ему.

Марлоу отпустила тряпку и откинулась на спинку стула. Всё это было абсурдом. Дикая теория с небольшим количеством доказательств. Да, некоторые части совпадали, но… Марлоу уже ошибалась прежде.

А ведь Вейл только что спас ей жизнь. Он предложил ей место в своём доме без каких-либо условий или ожиданий.

«Чем более уязвимым ты чувствуешь себя перед кем-то, тем меньше ему доверяешь», — сказал Свифт. — «И начинаешь искать причины не делать этого».

Это ли сейчас происходит? Ищет ли Марлоу причину не доверять Вейлу, чтобы не рисковать тем, что он начнёт заботиться о ней?

Она не знала. Но в любом случае, будет лучше, если она оставит это. Положит конец.

Она вспомнила, что сказала Хайруму, когда спрашивала о своей матери и Чёрной Орхидее: «Секреты не могут меня защитить. Только правда может».

После всего, что произошло, она не была уверена, что верит в это по-прежнему. Иногда лучше не знать. Иногда безопаснее.

Но как бы сильно ни ранила её правда, как бы ни подвергала её опасности, Марлоу всегда предпочитала знать.

Глава 28

Марлоу спала беспокойно и проснулась от звука дождя за окном. Лежа в своей привычной спальне, она почти поверила, что вернулась в прошлое. Что это был всего лишь год назад, и её мать всё ещё жива.

Дождь за окном придавал башне ощущение уюта, словно Марлоу находилась в центре бури.

Она бесшумно прошла в гостиную и села за стол своей матери. Подозрения насчёт Вейла не исчезли, но оставались лишь подозрениями.

Она взяла в руки пустой флакон духов. Единственное, что это доказывало, — Вейл солгал о том, что видел Кассандру в ночь её смерти. Но это не значило, что у него был гримуар. Это не значило, что он проклял Адриуса.

Она откинулась на спинку стула, вглядываясь в своё отражение в зеркале. В нём не было ничего нового, конечно. Зеркало Истины показывало её такой, какая она есть. Возможно, она скрывала кое-что в себе, но никогда не искажала истину своей сущности. Здесь не было иллюзий.

Стук в дверь вывел её из задумчивости.

Единственный человек, который знал, что Марлоу здесь, был Вейл, так что она не удивилась, когда, открыв дверь, увидела его на пороге.

— У меня есть новости, — сказал он. — Могу я войти?

Марлоу отступила в сторону и пригласила его внутрь.

Он прошёл мимо обеденного стола и затем обернулся к ней.

— Я только что вернулся из дома Фалкрестов.

Волна страха пронзила её. Дом Фалкрестов, где находился Адриус. Адриус, который всё ещё был под проклятием, возможно, наложенным Вейлом.

Но прежде, чем её мысли начали развиваться в этом направлении, Вейл продолжил:

— Я пошёл к моей невестке, чтобы попросить её рассмотреть возможность полного помилования для тебя.

— Что?

Это было невероятно. Амара ненавидела Марлоу, и ненависть эта началась задолго до того, как она подумала, что Марлоу пыталась убить её отца.

— Очевидно, как дочь Аурелиуса, её слово будет иметь большой вес среди остальных Пяти Семей, — продолжал Вейл. — Если мы заручимся её поддержкой, они согласятся выдать помилование.

— Вы могли бы с таким же успехом попросить её подарить вам библиотеку Фалкреста, — ответила Марлоу. — Амара не пойдёт на это. Она не то, чтобы мой самый большой сторонник.

— Я подозреваю, что у Амары могут быть свои причины для того, чтобы дело о нападении на её отца было закрыто быстро и без лишних вопросов, — Вейл внимательно посмотрел на неё. — Естественно, уже ходит немало слухов.

Он имел в виду слухи об Адриусе, без сомнения.

Марлоу скрестила руки на груди.

— Что вы ей предложили?

— Ничего, что стоило бы мне больше, чем твоё спасение, — ответил Вейл. Увидев её недоверчивый взгляд, он добавил: — Поверь мне, не переживай об этом.

— Я думала, вы хотели честности, между нами, — напомнила ему Марлоу.

Вейл посмотрел на неё с хитрой улыбкой.

— Да, ты права. Хорошо. Честно говоря, я сказал ей правду. Что ты моя дочь и что я не хочу, чтобы союз наших семей был разрушен из-за этой неприятной ситуации.

Марлоу на мгновение лишилась дара речи.

— Вы правда сказали ей, что я…

— Конечно, — перебил её Вейл. — В отличие от твоей матери, я никогда не собирался это скрывать. Это, кстати, ещё одна вещь, которую я хотел обсудить с тобой. Я бы хотел в ближайшие дни представить тебя остальной моей семье как мою дочь.

Марлоу не пыталась скрыть своего удивления. Вейл действительно имел в виду, что она теперь часть его семьи. Он собирался рассказать об этом своей жене. Своим сыновьям.

Её братьям, поняла Марлоу с головокружительным ощущением. Она не думала об этом прошлой ночью, но быть дочерью Вейла означало, что Сильван и Дариан — её братья. Хотя бы наполовину. Мысль о том, что она связана с Сильваном, была, мягко говоря, пугающей. Она решила пока об этом не думать.

— Мы можем обсудить это позже, — заверил её Вейл. — Когда всё с помилованием будет решено.

— Я благодарна за вашу помощь, — сказала Марлоу, — но вы напрасно тратите своё время.

— Ну, — с улыбкой сказал Вейл. — Даже так, я не собираюсь сдаваться. Это… ты… слишком важна для меня.

Марлоу отвернулась от него и прошлась по гостиной, медленно ходя кругами. Она сжала спинку стула, стоящего у письменного стола. Она почти слышала голос Кассандры в голове: «В этом городе ты должна в первую очередь заботиться о себе».

— Я же сказал тебе, — Вейл направился к ней, — я сделаю всё, что нужно, чтобы защитить тебя.

Марлоу подняла взгляд. Когда их глаза встретились, и она увидела его добрые серо-голубые глаза — почти такого же оттенка, как её собственные, — она поняла, что верит ему.

— Я не знаю, как вас отблагодарить, — сказала она, покачав головой. — Я не…

Он преодолел оставшееся расстояние между ними и положил руки ей на плечи.

— Тебе не нужно меня благодарить, Марлоу. Мы — семья.

Она кивнула, слёзы навернулись на глаза, когда она шагнула к нему. Он бережно обнял её, а Марлоу повернула голову в сторону, прислонившись щекой к его плечу, глядя в Зеркало Истины над письменным столом. В нём она увидела отца и дочь, вновь обретённых друг другом, укутанных в тёплые объятия.

Это был образ, который она долго считала невозможным. Всю жизнь у неё была только мать. Кассандра, которая, хоть и несовершенно, научила Марлоу брать от мира всё, что можно, в мире, который, казалось, снова и снова лишь забирал.

Но теперь мир что-то дал ей. Отца. Того, кто хотел защитить её так, как никто не хотел прежде. Марлоу удивлялась, как сильно она хотела того, что видела в зеркале. Места, которому она могла бы принадлежать. Кого-то, кто позаботится о ней, несмотря ни на что.

Она была поражена тем, как сильно она хотела, чтобы это стало правдой.

Её взгляд скользнул по сильной руке Вейла, обхватывающей её, словно стена, защищающая её от любого, кто попытается причинить вред.

Её глаза остановились на отражении его руки, сжимающей её плечо. Марлоу пришлось усилием воли подавить дрожь, пробежавшую по телу.

В Зеркале Истины его пальцы были чёрными, словно пропитанные чернилами. Вены, проходящие через его руки, были тёмными, заражёнными теми же метками проклятия, что и на Монтане, на Кассандре, на каждом, кто касался гримуара Иллариуса.

Вейл это сделал. Он забрал гримуар у Кассандры. Использовал его, чтобы наложить на Адриуса Принуждающее проклятие. Приказал ему убить собственного отца.

Он провернул всё это и ушёл от наказания. Теперь некому было его остановить.

Никому, кроме Марлоу.

Заметки

[

←1

]

Солиситор — адвокат