ОПУСТОШЕННЫЕ ДУШИ

ЭПОХА ВАМПИРОВ #6

КЭРОЛАЙН ПЕКХЭМ

СЮЗАННА ВАЛЕНТИ

Эта книга посвящена фазанам, которые бродят по саду наших родителей, пока мы пишем, и заглядывают к нам в окно.

Желаем вам долгих и здоровых жизней, Алехандро и Фернандо.

Сквааааааавк.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О СРАБАТЫВАНИИ:

Пожалуйста, имейте в виду, что эта книга содержит информацию о сексуальном насилии и сексуальном поведении по принуждению.

Рожденный воином, но ставший монстром,

Изменит судьбы порабощенных душ.

Восстанут близнецы солнца и луны,

Когда человек проживет тысячу жизней.

Золотой круг соединит две души,

И уплаченный долг исправит старые ошибки.

На святой горе земля исцелится,

Тогда мертвые оживут, и проклятие исчезнет.

Я

была разлучена с Эриком Бельведером во второй раз с тех пор, как он завладел моим сердцем. В первый раз я уходила от своего похитителя, но во второй раз меня оторвали от человека, в которого я влюбилась полностью, от всех его светлых сторон вплоть до темноты его души.

Меня поразило, как сильно я изменилась с тех пор, как впервые встретила его. Я так старалась сбежать от него. Больше всего на свете я хотела вырваться из его лап. Но теперь, находясь вдали от него, я была разбита вдребезги.

Я принадлежала ему.

Он был моим.

И мысль о том, что я могу потерять его, заставляла меня чувствовать себя такой слабой, как будто тысячи солнц палили мне в спину.

Вертолет продолжал лететь в темноте, удаляясь от влияния Валентины на погоду. Полет стал более плавным по мере того, как стих резкий ветер и на мир за окнами опустилась жуткая тишина.

Келли положила голову мне на плечо, а ее взгляд был прикован к темной пелене облаков, окутавших ночное небо. Я чувствовала ее потерю так же тяжело, как и свою собственную. Мы были едины в нашем горе, в нашей боли. Я слышала настойчивый стук ее сердца и была уверена, что мое билось бы так же яростно, если бы я все еще была человеком.

Я крутила обручальное кольцо на пальце, прокладывая себе путь сквозь глубины своего отчаяния и ища силы. Мы все заблудились, бежали из города, не имея никакого реального плана. Фабиан хотел, чтобы мы продолжали бежать, зарядили вертолет в Балтиморе и направились еще дальше на юг. Но чем больше расстояние между нами и Эриком увеличивалось, тем больше я боялась, что мы никогда не вернем его. Как мы могли просто оставить его и Магнара в объятиях Валентины?

Возможно, мы были в меньшинстве, но мы не могли просто позволить ей держать их в качестве своих рабов. Чем дольше она их держала, тем более невыразимые вещи могла с ними сотворить. И я не думаю, что она желала их смерти.

Моя грудь сильно сжалась. Затащила ли она уже моего мужа в свою постель? Наслаждался ли он ее кожей напротив своей под ее влиянием? Или он был заперт в собственном теле, осознавая, что она заставляет его делать?

Мое горло сжалось, и я закрыла глаза, пытаясь отогнать прочь мерзкие образы, проносящиеся в моей голове.

Если ты хоть пальцем тронула его, Валентина, я не остановлюсь, пока не изгоню тебя из этого мира.

— Клянусь богами, я умираю с голоду, — простонал Джулиус, сидевший напротив меня.

Я открыла глаза, хмуро глядя на него. — Как ты можешь быть голоден прямо сейчас?

— Я ем, когда испытываю эмоции, — сказал он с намеком на улыбку. Но я видела боль в его глазах: он пытался вести себя нормально, но я была уверена, что он был так же расстроен потерей своего брата, как и я потерей Эрика.

— Ты ешь и тогда, когда не испытываешь эмоций. — Келли выпрямилась, и в ее взгляде мелькнула решимость. — Значит, на самом деле ты никогда не прекращаешь есть.

— Мне нужно есть, чтобы поддерживать мышцы моего богоподобного тела. — Он указал на себя, но я не смогла выдавить улыбку.

Кларисса посмотрела на него, закатив глаза.

— На военной базе будет еда, — пробормотал Фабиан, не отрывая взгляда от окна.

Майлз обменялся напряженным взглядом с Уорреном, что свидетельствовало об их собственном голоде. После моей стычки с Эриком я не могла отрицать, что и моя собственная жажда усилилась. А запах крови истребителей был до боли манящим. Даже больше, чем у всех людей, чью кровь я пила из Сферы «А».

Джулиус обвел взглядом Бельведеров, похоже, осознав этот факт. — Лучше бы там и кровь была. Если кто-нибудь из вас хотя бы посмотрит на мою шею, я без колебаний убью вас.

— Там будет и кровь, — прорычал Фабиан. — Но у меня может возникнуть искушение укусить тебя, если ты не заткнешься на хрен.

Джулиус зарычал, и напряжение в вертолете резко возросло.

— Прекратите это, — вздохнула я. — Вы могли бы, по крайней мере, попытаться приложить некоторые усилия друг к другу. Мы связаны вместе на обозримое будущее, и если мы собираемся вернуть Эрика и Магнара..

— Мы не будем делать ничего подобного, — рявкнул на меня Фабиан, и я инстинктивно оскалилась. — Мы бежим. Это все, что мы можем сделать прямо сейчас.

— Ты можешь продолжать бежать, если хочешь, но я не буду, — твердо сказала я.

Келли кивнула в знак согласия, проводя пальцами по Фурии, лежавшем у нее на коленях, и сердито посмотрела на Фабиана. — Магнар не бросил бы меня, и я не брошу его.

— Я с ними, — добавил Джулиус, откидываясь на спинку своего сиденья. Он широко раскинул руки, не совсем случайно заехав локтем Клариссе в лицо, и она с рычанием оттолкнула его от себя.

— В этом вертолете душно, — пробормотала она.

— Мы уже недалеко, — крикнула Даниэль из кабины, бросив на нас взгляд через плечо.

— Хорошо, — сказал Фабиан, переводя взгляд на Келли. Возможно, влияние кольца и сдерживало связь между ними прямо сейчас, но он все еще смотрел на нее так, как будто ему было не все равно. — Я не могу позволить тебе отправиться за ними.

— Ты мне не хозяин, — огрызнулась Келли, и я понадеялась, что мы скоро приземлимся и между ними останется немного пространства.

— Оставь это, Фабиан, — настаивал Майлз. — Близняшки правы — мы не можем оставить Эрика в руках Валентины.

— Не то, чтобы я этого хотел, — сказал Фабиан, и его тон смягчился, когда он обратился к своему брату. — Но было бы глупо идти за ним сейчас, когда у Валентины есть армия кусачих, чтобы остановить нас. Как мы вообще сможем победить?

Ни у кого не нашлось ответа на этот вопрос, и над нами снова воцарилось гнетущее молчание. Я не хотела признавать, что спасти Эрика и Магнара сейчас невозможно. Но Фабиан был прав, и никто из нас не мог этого отрицать. Даже Джулиус, казалось, сдался, откинув голову на спинку кресла с несчастным выражением лица.

— Мы перегруппируемся, когда приземлимся, — в конце концов сказал Майлз, и Уоррен кивнул, хотя никто другой этого не сделал.

— Десять минут, — крикнула Даниэль, и облегчение охватило меня при мысли о том, что я выберусь из этой штуковины.

Келли повернулась ко мне, слегка нахмурившись. — Ты тоже голодна? — выдохнула она, и мои клыки начало покалывать в ответ на ее слова.

— Я в порядке, — сказала я беспечно, не желая признаваться, как сильно ее кровь взывала ко мне прямо сейчас. Вчера вечером я выпила бутылочку, но, похоже, этого было недостаточно, чтобы насытиться.

Она неопределенно кивнула и обратила внимание на кольцо нашей матери у себя на руке. — Как ты думаешь, далеко ли до святой горы? — пробормотала она, и я почувствовала, что всеобщее внимание переключилось на нее.

— Я не знаю, — прошептала я.

— Если мы отнесем его туда, возможно, нам удастся снять проклятие, — предположила она, и ее глаза заблестели надеждой.

— Неплохая идея, — задумчиво произнес Джулиус.

— Почему? Что это за кольцо? — Спросил Майлз, запустив руку в свои гладкие светлые локоны.

— Это кольцо Андвари, — объяснила Келли. — Эрик подумал, что оно может быть тем самым, которое он искал, когда ваши родители украли сокровище бога.

Рот Майлза приоткрылся, а Уоррен взволнованно заерзал на своем кресле.

— Слишком много предположений, — сказал Фабиан, гася надежду. — Мы ни в чем не можем быть уверены. Не стоит отправляться на какую-то гору в надежде, что это поможет разгадать пророчество.

Я раздраженно проворчала. — Ты что, так и собираешься срать на каждую нашу идею?

— Я всего лишь голос разума, — холодно ответил он.

— Больше похоже на голос Дебби Даунер, — съязвил Джулиус.

Фабиан уставился на него. — Придержи язык, если он не может предложить нам ничего полезного.

— А ты у нас так полезен, пытаясь принимать решения за всех нас, — прорычал Джулиус.

Вертолет резко снизился, и мое сердце подпрыгнуло в груди, когда мы начали быстрое снижение к земле. На горизонте виднелась длинная полоса огней, и когда мы проплывали над ними, я смогла разглядеть под нами большой квадрат из четырех стен со смотровыми вышками на каждом углу.

— Наконец-то, — вздохнула я с облегчением, когда вертолет с мягким стуком приземлился в центре военной базы.

Группа Элиты побежала к нам с поднятыми ружьями, и у меня скрутило живот, когда они прицелились.

Фабиан широко распахнул дверь и, ни секунды не колеблясь, вышел во внутренний двор. Как только Элита заметила его, они опустили оружие и низко поклонились.

Другие члены королевской семьи последовали за Фабианом, и Элита удивленно посмотрела на них. Они были одеты в темную униформу, с огромными мечами за спинами и еще большим количеством оружия на бедрах. Несмотря на мои прошлые чувства к вампирам, было обнадеживающе найти здесь сильных союзников. Если они помогут нам, возможно, мы сможем скорее вернуть Эрика и Магнара.

Я направилась к двери, и Келли с Джулиусом последовали за мной на улицу, в резкий свет нескольких прожекторов. Ветер трепал подол моей облегающей пижамы, и Келли поежилась в своем жалком подобии одежды. Солдаты с любопытством смотрели на истребителей, но не упомянули об их присутствии, очевидно, не желая задавать вопросов своим правителям.

— Где генерал Герман? — Спросила Кларисса, оглядывая лица Элиты.

Ее собственная крошечная ночная рубашка развевалась вокруг ее бледных бедер, и я не могла не восхититься ее способностью излучать столько силы, когда она была так одета.

Некоторые из Элиты обменялись взглядами, затем мужчина с тонкими усиками выступил вперед и поклонился Клариссе. — Сегодня вечером он заступил на стражу Сферы «D», ваше высочество. Он не вернется до утра.

— Кто здесь главный, пока его нет, Кингстон? — Обратился Фабиан к солдату, когда Даниэль выпрыгнула из кабины.

— Я, сир, — сказал он, снова склоняя голову. — Боюсь, нас не уведомили о вашем прибытии: мы можем вам чем-нибудь помочь?

Майлз скрестил руки на груди. — Валентина Торбрук захватила город. Мы ищем убежище.

— И помощь, — добавила я, делая шаг вперед. Взгляды Элиты с любопытством скользнули по мне, и я расправила плечи, борясь с дискомфортом, который чувствовала под их пристальным взглядом. — Я жена Эрика Бельведера, принцесса Новой Империи, и моего мужа взяла в заложники Валентина. Нам нужна ваша помощь, чтобы вернуть его.

Фабиан поднял руку, пытаясь заставить меня замолчать. — У нас пока нет намерения сражаться с Валентиной и ее армией.

Я стиснула зубы, взбешенная тем, что он отменил мое решение, но я ничего не могла сделать, чтобы заставить эту Элиту прислушаться ко мне, а не к нему. Может, я и была принцессой, но, похоже, единственными, кому эти солдаты собирались подчиняться, были Бельведеры. Большинство из них, похоже, даже не обратили внимания на мои слова.

— Зарядите вертолет, — приказал Фабиан. — И пополните припасы кровью и человеческой пищей.

— Да, сир, — ответил Кингстон, отозвав нескольких своих людей прочь.

Они побежали к большому металлическому ангару на другой стороне базы, в то время как Кингстон остался на месте с двумя оставшимися Элитами.

— Мне нужно им помочь? — Даниэль предложила Фабиану, но он покачал головой.

— Тебе нужен отдых, как и всем остальным, — пробормотал Фабиан, и она кивнула.

— Мы можем еще что-нибудь для вас сделать? — Спросил Кингстон, снова переведя взгляд на Келли и Джулиуса.

— Жилье на ночь, — устало сказала Кларисса.

— Вы можете занять казармы. — Кингстон жестом пригласил нас следовать за ним, и я придвинулась поближе к Келли, пока мы шли через большой двор.

Двое других солдат — Элит окружили нас с флангов, и Джулиус напрягся, когда один из них подошел к нему слишком близко.

— Простите меня за дерзость, ваши Высочества, — начал Кингстон, пристраиваясь рядом с членами королевской семьи. — Но эти смертные, с которыми вы путешествуете… они истребители? Их запах сильнее, чем у обычных людей. Я слышал слухи о том, что такие люди снова возвращаются в мир.

— Да, эта женщина — моя жена, — коротко сказал Фабиан. — И к ним нельзя прикасаться.

— Они наши друзья, — крикнула я, и Кингстон бросил на меня любопытный хмурый взгляд.

Рука Джулиуса предупреждающе лежала на рукояти меча Валентины, и Элит, казалось, был взволнован его демонстрацией.

Я толкнула его локтем, но он не убрал руку. После нашей встречи с кусачими я знала, что он на взводе, но нам нечего было бояться королевских солдат.

Мы подошли к большому металлическому зданию, и Кингстон открыл перед нами дверь. — Вот мы и на месте, ваши высочества. Я принесу припасы, как вы просили.

— Спасибо, — сказал Майлз, направляясь вместе с Уорреном в казарму.

Мы последовали за ними, но Фабиан задержался в дверях и посмотрел на своих братьев и сестру. — Я собираюсь узнать, сможет ли Кингстон соединить меня с генералом Германом. Я бы предпочел, чтобы мы имели дело с ним: я лично его обратил, и я знаю, что у него будут мысли о том, как поставить Валентину на колени. — Он повернулся к Даниэль. — Не хотела бы ты составить мне компанию?

— Конечно, сир, — согласилась она.

Кларисса и Майлз кивнули, и Фабиан вместе с Даниэль направились к выходу, закрыв за собой дверь.

По обе стороны длинного здания перед нами тянулось несколько рядов кроватей. Они были низкими, с тонкими зелеными матрасами и деревянными ящиками в конце каждой из них.

Джулиус и Келли направились к ближайшим койкам у двери и заняли места друг напротив друга.

Джулиус указал дальше по комнате, разглядывая Бельведеров. — Вам, ребята, лучше держаться на расстоянии. — Его взгляд скользнул к Клариссе. — Я не хочу проснуться от того, что ты будешь лизать мою шею.

— Как ты можешь даже думать о сне прямо сейчас? — Кларисса сердито посмотрела на него.

— Потому что мне будут сниться сладкие сны о том, как бы мне больше всего хотелось убить Валентину, — ухмыльнулся Джулиус.

Глаза Келли загорелись от его слов. — Подожди, это неплохая идея. Я могла бы попробовать проникнуть в сны Валентины. Может быть, это поможет нам бороться с ней.

Мое сердце воспряло при этой мысли. — Ты можешь наслать на нее кошмары?

— Да, — сказала Келли с ликованием во взгляде.

— Тогда сделай это, маленькая Сновидица, — нетерпеливо сказал Джулиус. — Покажи ей, как я отсекаю ей голову снова, и снова, и снова, и снова..

— Я понимаю, — сказала Келли, падая обратно на кровать. — Давай просто надеяться, что она спит.

Я села на кровать рядом с ней, уверенная, что мне никогда не удастся заснуть. Жажда крови бурлила у меня под кожей, и я действительно не хотела пить у нее на глазах. Я молилась, чтобы она уснула к тому времени, когда Кингстон вернется с ней. Я все еще привыкала к своей новой форме, и эта часть моего бессмертного облика беспокоила меня больше всего. Я почти могла притвориться, что я все такая же, когда жажда не жгла мне горло, но она было резким напоминанием о том, кем я была сейчас. И я не думаю, что когда-нибудь привыкну к этому.

Уоррен и Майлз направились к кроватям в дальнем конце комнаты, но Кларисса начала расхаживать взад-вперед, а ее глаза затуманились от раздумий.

Джулиус наблюдал, как она ходит взад-вперед, и нахмурил лоб, пока она расхаживала туда-сюда.

Келли закрыла глаза, но я не думала, что ей удастся так легко заснуть. Она мрачно нахмурилась, а ее руки сжала в кулаки. Я подумала, не боится ли она проникнуть в сны Валентины. Если та вообще сейчас спит. Но если это так, Келли придется встретиться с ней лицом к лицу.

Я наклонилась через пространство между нашими кроватями, взяв ее за руку. — Ты не одна, — прошептала я, и ее глаза открылись.

Она мягко улыбнулась. — Я знаю.

Она была такой стойкой, как папа. Если кто-то и мог встретиться с Валентиной один на один, то это была она. И за ней стояла сила нашей семьи плюс ее способности истребительницы.

Ее глаза снова закрылись, и я отпустила ее, мой взгляд переместился на дверь, пока я ждала прибытия Кингстона.

Я провела языком по своим клыкам, желая, чтобы все было по-другому. Но чем скорее я насыщусь, тем скорее у меня в голове прояснится и я смогу составить приемлемый план по возвращению Эрика.

Дыхание Келли стало глубоким, и мои брови удивленно приподнялись. Я не могла поверить, что она так быстро уснула.

Джулиус поймал мой взгляд и ухмыльнулся. — Это ее дар: она может заснуть, когда сосредоточится.

Я кивнула, улыбаясь своей сестре и задаваясь вопросом, каково это — посещать сны других людей. Я не думаю, что грезы Валентины будут похожи на отпуск, скорее на извращенную игровую площадку.

Кларисса взглянула на Келли с очевидным любопытством, но когда Джулиус бросил на нее сердитый взгляд, она снова отвернулась.

Наконец появился Кингстон с пластиковой коробкой, и еще один мужчина Элит последовал за ним, неся охапку картофеля.

— Только не говори мне, что это твое представление о завтраке? — Джулиус рявкнул, когда Элита, пожав плечами, бросил ее на край его кровати.

Кингстон поставил коробку на пол, открыл ее продемонстрировав внутри бутылочки с кровью. — Вот, пожалуйста, ваши высочества. Здесь кровь и одежда. Но, боюсь, все, что у нас есть, — это униформа.

Кларисса кивнула ему, все еще, казалось, погруженная в собственные мысли.

— Спасибо, — сказал Майлз, вскакивая, чтобы взять несколько бутылок для себя и Уоррена и пару комплектов военной формы.

Джулиус взял картофелину из кучи и помахал ею перед Элитой. — Я не буду есть сырую картошку, придурок. Либо иди и приготовь ее, либо принеси нам что-нибудь еще.

Кларисса рассмеялась, глядя на картофель. — Кингстон, приготовь, пожалуйста, несколько штук?

— Конечно, приношу свои извинения. — Он низко поклонился, бросив свирепый взгляд на другого Элита, прежде чем приказал ему собрать их все и вынести из здания.

Кларисса схватила бутылку из коробки, открыла ее и отпила содержимое. Запах крови мощной волной ударил в мои чувства, и я подавила стон страстного желания. Я чувствовала на себе взгляд Джулиуса, пока сопротивлялась желанию взять одну для себя, и моя рука сжалась в кулак.

Давление проклятия усиливалось с каждой прошедшей секундой, мои глаза были прикованы к этой крови, а мысли боролись в моей голове. Я знала, что я больше не человек, но это не означало, что я хотела избавиться от своей человечности. Всего несколько дней назад мысль о том, чтобы пить кровь, вызывала у меня отвращение, но теперь я была пленницей этого проклятия больше, чем когда-либо могла себе представить. Я не просто нуждалась в крови, я стремилась к ней каждой частичкой своей души. Но я все еще сопротивлялась, из-за чувства вины, которое росло в моей груди, говоря мне, что я предатель своего вида, своей семьи. Если бы папа мог видеть меня сейчас, он бы вздрогнул и отшатнулся от меня. Увидел бы он вообще во мне свою дочь? Или просто какое-то немертвое существо, которое нужно уничтожить?

— Монтана, — тихо сказала Кларисса, взяв другую бутылку и протягивая ее мне. — Тебе нужно пить.

Мой взгляд метнулся к Джулиусу, поскольку я ожидала увидеть, что он посмотрит на меня с гримасой отвращения и горящими глазами, в которых были бы все причины, по которым он считал меня монстром.

Но вместо этого я обнаружила, что он смотрит на меня так, как я считала невозможным. В глазах Джулиуса читалось сочувствие, брови были сведены, а рука скользила по коленям, словно он собирался протянуть ее ко мне.

— Давай, девица, — настаивал он. — Тебе нужны силы.

Я попыталась проглотить комок в горле, но в ответ он только увеличился. Моя стойкость снова подвела меня, когда мой разум сосредоточился на лучшей причине, которую я могла придумать, чтобы выпить эту кровь. Если бы я этого сделаю, я действительно превращусь в монстра и рискну стать опасной для людей, о которых забочусь.

Келли уснула, так что, по крайней мере, она не будет свидетельницей этого.

Я взяла бутылку из рук Клариссы, повернулась спиной к Джулиусу и открутила крышку. Стон тоски вырвался у меня, прежде чем я начала осушать бутылку, растворяясь в сладкой металлической крови внутри.

Мир вокруг меня исчез, пока я удовлетворяла единственную потребность, которая держала меня в плену.

Я должна пить, чтобы полностью сосредоточиться на Эрике.

Я должна пить, чтобы никогда не поддаться искушению причинить вред истребителям.

Я должна пить, потому что я чертовски нуждаюсь в этом.

Я вздохнула, когда боль в горле утихла. Жажда крови все еще впивалась в меня когтями, но я закрыла глаза, ожидая, когда она пройдет. Этого мне хватит. Мне не нужно было больше. И постепенно мое тело смирилось с этим, а жажда утекла из меня, как вода.

Я поставила бутылку на пол, подошла к коробке и выбрала черную форму моего размера. На нагрудном кармане куртки был вышит красно-бело-синий флаг империи. Я натянула одежду поверх короткой ночной рубашки, в которой была с тех пор, как мы сбежали из замка, и застегнула молнию на куртке.

Кларисса достала для себя униформу и стянула через голову ночную рубашку, оставшись совершенно обнаженной передо мной.

Она, казалось, ничуть не смутилась, и начала натягивать форму, но я отвела взгляд от ее изящного тела, повернувшись вместо этого к Джулиусу.

Он уставился на нее с полуоткрытым ртом, и его глаза вылезли из орбит. Затем он быстро перевел взгляд на свои ногти, и его челюсть задрожала, когда он уставился на них.

— Как насчет того, чтобы предупредить, прежде чем обнажать свое паразитическое тело на всю комнату? — Джулиус огрызнулся на нее.

Глаза Клариссы сузились, глядя на него. — Ну, ты совершенно ясно дал понять, что я даже отдаленно не привлекательна для тебя, так что я не понимаю, почему тебя это так беспокоит.

— Меня это не беспокоит. Я просто предпочел бы не смотреть на грудь немертвого монстра.

— Забавно, что тебе потребовалось по меньшей мере тридцать секунд, чтобы перестать смотреть на нее, — беззаботно сказала Кларисса, и я неловко поежилась от последовавшего неловкого молчания.

Кингстон вернулся с тарелкой, полной вареного картофеля, и я была рада отвлечься, когда он начал рассыпаться в извинениях перед Бельведерами. Он протянул ее Джулиусу, и его взгляд задержался на истребителе, пока он отступал.

Джулиус взглянул на Келли, но она крепко спала, и мое сердце сжалось при мысли о том, что она прямо сейчас столкнется с Валентиной. Он принялся за картошку, не проявляя особого энтузиазма к простому блюду, но и не жалуясь.

Кингстон задержался в дверях и откашлялся.

— Да? — Спросила Кларисса.

— Солдаты очень взволнованы с момента вашего прибытия, мэм. Они беспокоятся за своих жен и мужей в городе. Я подумал, может быть, вы придете и поговорите с ними, чтобы успокоить их умы?

Брови Клариссы поползли вверх. — Я не уверена, что могу сказать им что-то утешительное.

— По крайней мере, если они будут лучше информированы, это поможет им смириться с тем, что произошло, — призвал Кингстон.

Кларисса кивнула. — Хорошо. — Она повернулась ко мне. — Не хочешь составить мне компанию, Монтана? Твоему народу было бы полезно узнать тебя получше.

От ее слов меня пронзил шок. Мой народ? Они не были моим народом, что бы ни говорил мой титул. Но во мне было так много тревожной энергии, что, возможно, отвлечение помогло бы. Кроме того, я могла бы выяснить, насколько они были готовы помочь нам с Валентиной.

— Хорошо, — сказала я, надевая пару ботинок, прежде чем последовать за ней к двери.

Когда мы вышли на улицу, ветерок взъерошил мои волосы и растрепал их у меня за спиной. Я заметила, что Кларисса застегнула еще несколько пуговиц на своем куртке, чтобы не было видно декольте.

— Как ты думаешь, вы с Джулиусом когда-нибудь поладите? — Спросила я, когда Кингстон быстрым шагом направился через двор.

Кларисса весело рассмеялась. — Мы ладим намного лучше, чем тысячу лет назад. — Ее лицо вытянулось, когда она оглянулась на казармы позади нас. — Я думаю, что это все, на что способен наш альянс, Монтана. Истребители никогда не увидят в нас ничего, кроме монстров. — Она посмотрела на меня с жалостью, и гнев разогрел мою кровь.

— Они не видят меня такой, поэтому могут изменить свое мнение и о тебе.

Она неопределенно кивнула, как будто не была уверена в моих словах, и меня пронзила боль от того, что она верила, что Джулиус и Келли теперь видят меня по-другому. Это было не так. И мне не нужно было ее признание этого, чтобы это было правдой, но я хотела, чтобы Джулиус перестал насмехаться над ней и вместо этого начал пытаться наладить с ней настоящую связь.

— Я поговорю с Джулиусом, — тихо сказала я, но она покачала головой.

— В этом нет смысла, Монтана. Мы причинили друг другу слишком много зла. Мы враги. И так будет всегда.

П

о моей коже побежали мурашки, когда я проскользнула в пределы сознания Валентины.

Вокруг меня было темно, но я могла сказать, что нахожусь в помещении. Я оглядела себя и нахмурилась, обнаружив, что одета в грязные лохмотья. Без сомнения, Валентина любила представлять меня такой, но это было не то, что она получит. Я провела руками по своей одежде и заменила ее комплектом из боевой кожи, которую всегда носила в грезах Магнара. Фурия гудел у моего бедра, и я также обзавелась огромным мечом, повесив его за спину.

Впереди послышался слабый рев толпы, и я навострила уши, прислушиваясь к нему. Я двинулась по темному коридору, приближаясь к источнику шума, и пытаясь сохранять спокойствие. Здесь власть принадлежала мне, и я просто должна была цепляться за этот факт. Я могла контролировать все, что нас окружало, одной лишь мыслью.

Валентина любила превосходить других своими способностями, поэтому она почувствует, каково это, когда роли меняются. Я намеревалась выяснить, насколько сильны мои дары. Это были мои владения.

В конце темного коридора я подошла к металлической двери и прижалась к ней ухом, до меня снова донеслись звуки ликующей толпы.

Я сделала глубокий вдох и сжала ручку в кулаке. Я не позволю ей увидеть во мне ни капли страха. Я ни за что не стану показывать ей, что отсутствие Магнара делает со мной. Речь шла о ней, а не обо мне. И пора было получить ответы.

Я широко распахнула дверь и вышла в гулкое помещение, заполненное ликующими вампирами. Я в замешательстве нахмурилась, глядя на них, но их внимание было обращено не на меня. Все взгляды были обращены в одну сторону, и я начала проталкиваться между скоплением тел, пытаясь понять, на что они смотрят.

— Да здравствует королева! — взволнованно взревел мужчина.

— Мы любим тебя, Валентина! — еще громче закричала женщина.

Мои губы скривились, когда я поняла, на кого все эти люди пришли посмотреть. Я продолжала продвигаться сквозь толпу, пока мне, наконец, не открылся ясный вид на саму сучку.

— Твоя красота не знает границ!

— Я лишь за одно мгновение в твоих фарфоровых объятиях, превратился бы в пепел!

Валентина сидела выше всех остальных, взгромоздившись на огромном троне, сделанном из сложенных человеческих черепов. На ней было красное платье, а волосы рассыпались по плечам под сверкающей золотой короной.

Эрик и Магнар стояли на коленях по обе стороны от нее, оба без рубашек и в черных ошейниках на шеях, словно пара сторожевых псов. Они уставились на нее с нескрываемым восхищением, и она почти заговорщически улыбнулась, переводя взгляд с одного на другого.

Эрик наклонился и поцеловал платье там, где оно касалось ее колен. Нет, это было не платье. Мои губы приоткрылись, когда я поняла, что «платье» было сшито вовсе не из материала: красное полотно растекалось по ее телу бесконечным потоком крови.

Когда Эрик отстранился, чтобы снова взглянуть на нее, его губы были в крови, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не отшатнуться от этого зрелища.

— Пусть Алая Империя процветает вечно! — крикнул мужчина рядом со мной, и я стиснула зубы, свирепо глядя на Валентину. Пришло время ей потерять контроль над этой конкретной грязной фантазией.

Я вложила всю свою волю в толпу, и их одобрительные возгласы превратились в свист.

— Уродливая сука! — закричала женщина, швыряя Валентине в голову гнилое яблоко.

— Надеюсь, ты подавишься этой кровью, шлюха с губами, похожими на форель! — проревел другой.

Валентина с яростью поднялась на ноги, оглядывая толпу, которая стала жаждать ее крови. Они двинулись на нее, и фальшивый Магнар вскочил, размахивая мечами, чтобы сдержать их, когда она была вынуждена отступить.

— Ни один мужчина никогда не полюбил бы тебя добровольно!

— Долой фальшивую королеву!

Толпа разнесла ее трон на куски, выкрикивая оскорбления в ее адрес, и я наслаждалась этим зрелищем. Я чувствовала, что она пытается вернуть контроль над сном, но теперь, когда я глубоко увязла в нем, это было бессмысленно.

Злая улыбка исказила мои черты, когда ее паника захлестнула меня, и я превратила ее сон в настоящий кошмар.

Я также взяла под контроль фальшивых Магнара и Эрика, и они отвернулись от толпы, ошейники упали с их шей, и они двинулись на нее с блеском мести в глазах..

— Стойте! — Валентина взвизгнула, ее глаза шарили по толпе в поисках меня, но я оставалась скрытой среди них. — Подождите! Пожалуйста!

Магнар замахнулся на нее Бурей, и она вскрикнула от боли, когда лезвие вонзилось в ее плоть. Следующим на нее прыгнул Эрик, и я вернула ей человеческий облик как раз перед тем, как его зубы вонзились в ее кожу.

Остальная часть толпы хлынула вперед, рыча, визжа, топая и кусаясь, поскольку все они требовали уничтожить ее.

Боль и ужас Валентины захлестнули меня, и я вскочила на сцену, наблюдая с приливом садистского ликования, как они вгрызались в нее, а ее крики наполнили воздух.

Возможно, я наслаждалась этим зрелищем немного дольше, чем было необходимо, прежде чем убрать всех, кроме себя, а затем подошла к ее изломанной фигуре туда, где она лежа задыхалась в собственной крови.

— Ты, — прошипела она, когда ее взгляд упал на меня, и я мрачно улыбнулась, позволяя ее ранам затянуться, чтобы она смогла подняться на ноги.

Стоя так близко к ней, я видела ее наготу под стекающей кровью, которую она вообразила как платье, и я с отвращением усмехнулась, заставляя ее облачиться в лохмотья, в которых она хотела видеть мегя. Грязное коричневое одеяние было не более чем мешком и воняло фекалиями, что, вероятно, объясняло многие пятна. Для пущей убедительности я сделала так, чтобы ее волосы свисали вокруг лица вялыми и сальными прядями, любуясь своей работой.

— Это действительно необходимо? — Валентина зарычала, дергая за тряпки, пока я сосредоточилась на том, чтобы сделать их как можно более зудящими, получая мелочное удовольствие от использования своей силы таким образом.

— Что необходимо? — Невинно спросила я. — Ты всегда выглядишь для меня так.

Я чувствовала, как сила ее воли борется с моей собственной, но это было похоже на биение крыльев мотылька о внутреннюю сторону моего кулака, и я просто усилила зловоние от ее одежды, пока ждала, когда она остановится. Она резко сдалась и, скрестив руки на груди, хмуро посмотрела на меня.

— Прекрасно, — отрезала она. — Наслаждайся своей властью надо мной, пока можешь, но помни, что ничто здесь не может по-настоящему причинить мне боль. Грезы не так уж хорошо противостоят бурям в реальном мире.

— Я тебя не боюсь, — спокойно ответила я. — Ты прячешься за своими дарами. Без них ты — ничто.

Ее лицо осталось бесстрастным при моих словах, но я почувствовала, как она внутренне вздрогнула. Ей не нравилось, когда ее называли ничтожеством.

— Тебе следует посмотреть в зеркало, малышка, — ответила Валентина. — Кто ты, как не жалкий человечек, переодевшийся истребительницей?

— Ну, если ты хочешь быть точной, я принцесса, — сказала я, играя на том, что, как я знала, разозлит ее больше всего. Я представила, как моя корона водружается у меня на голове, и ее глаза метнули молнии, когда она посмотрела на нее. — Ты потратила тысячу лет, выпрашивая корону, а вручили ее мне, хотя я никогда ее не хотела, — насмехалась я.

— Твоя корона нужна исключительно для вида. Для Фабиана ты не более чем ходячее чрево. Как только он наполнит твой живот ребенком, ты перестанешь его интересовать. Тебя бросят, как и других его жен, — прорычала она.

— Я сомневаюсь в этом. Идун настояла на том, что бы он любил меня… — Я протянула левую руку, показывая ей руну партнерства, которая связывала меня с Фабианом, и ее глаза загорелись, когда она улыбнулась.

— Точно так же, как она позаботилась о том, чтобы Эрик и Магнар любили меня, — ответила она, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы мое лицо не выдало моих чувств по этому поводу. Ее глаза заблестели, и я была уверена, что моя маска ее не убедила.

— Что тебе вообще от них нужно? — Спросила я.

Возможно, она и не хотела отвечать, но я подавляла ее волю своей, пока она не была вынуждена раскрыть свой ответ, несмотря ни на что. Никто не мог солгать мне, пока я посещала их сны.

Магнар и Эрик появились передо мной, и я наблюдала, как ее воспоминания о них проносятся чередой коротких вспышек.

Я видела Магнара ярлом истребителей, избегающим ее, игнорирующим, отказывающимся выполнить свое обещание жениться. Ей причиталась корона. Ей было суждено стать его женой и вести их народ рядом с ним, но он отказал ей. Унизил ее. Он снова и снова отвергал предложение ее плоти, укладывая в свою постель других женщин. Их люди шептались о них. О ней. И со временем любовь, которую она предлагала ему, превратилась в ядовитую одержимость. Он поклялся ей. Она принадлежала ему, а он — ей. И если он откажется следовать указаниям богини в этом вопросе, ей просто придется подчинить его своей воле.

Ее мысли переключились с Магнара на Эрика, и его отношение к ней было совершенно другим. Я видела их переплетенными между собой на простынях и под звездами. Он получал удовольствие от ее тела и при этом шептал сладкие обещания. Но когда он не был потерян в моменте, он отталкивал ее, предлагая оправдания вместо короны.

— Я даю им больше, чем они когда-либо давали мне, — прошипела Валентина. — Возможность иметь власть рядом со мной.

— Ты имеешь в виду, под каблуком, — ответила я. — И какое удовольствие ты можешь получить от их предполагаемой любви к тебе, если ты принуждаешь их к этому? Наверняка твоя победа будет пустой, если они не выбрали тебя по-настоящему?

— О, я получаю от этого огромное удовольствие, — ответила она, ее глаза злобно вспыхнули, и я с отвращением наблюдала, как ее сила заставляла каждого из них целовать ее в ее воспоминаниях. К счастью, дальше этого дело не зашло, и я могла только надеяться, что так останется и в реальном мире, хотя ее надругательство над их плотью и бессердечное пренебрежение к их собственным желаниям разожгли в моей душе огонь мести.

— Как ты с ними это делаешь? — Я зарычала, не в силах сдержать гнев в своем тоне.

Валентина не хотела мне этого показывать, но моя власть над ее сном усилилась, и я вынудила ее сказать правду, нравилось ей это или нет. На ее шее появилось черное колье с огромным зеленым изумрудом, свисающим с него. Драгоценный камень излучал какую-то темную силу, и даже эта придуманная версия его вызвала дрожь страха, прокатившуюся по мне. Оно было творением самих богов, как и мое кольцо, и, без сомнения, его сила соперничала с силой моего собственного сокровища. Неудивительно, что я не могла использовать кольцо, чтобы вернуть их к их собственному разуму.

— Идун хочет, чтобы я обладала этой силой. Мой путь верен, — сказала Валентина. — Магнару всегда было суждено быть со мной. Ты была просто еще одним развлечением, чтобы скоротать время. Но поверь мне, когда я говорю, что теперь он совсем забыл о тебе. Он знает, что я — его единственная настоящая любовь. И в следующий раз, когда он увидит тебя, он снесет твою голову с плеч и с радостью подарит ее мне.

Мое сердце затрепетало в отчаянном отрицании ее слов, и мне пришлось сдержать гневный ответ, который я хотела выкрикнуть ей.

— Идун так же заблуждается, как и ты, если думаешь, что то, что ты заставила его почувствовать к тебе, — это любовь, — выплюнула я.

— Что ты знаешь о любви? — мрачно спросила она. — Твоя жизнь для меня — не более чем миг. Я ходила по этому миру более тысячи лет и ждала своего часа. Наконец моя преданность богине была вознаграждена. И чтобы снова отнять ее у меня, понадобится нечто большее, чем такое ничтожество, как ты.

Я открыла рот, чтобы ответить, но боль пронзила мою щеку, привлекая мое внимание таким образом, что я потеряла ход мыслей.

Я покачала головой, пытаясь прояснить ее, но боль вернулась.

— Кот прикусил тебе язык? — Спросила Валентина с хитрой улыбкой, явно полагая, что напугала меня.

Я нахмурилась, собираясь ответить, но боль пронзила мою щеку еще сильнее, и у меня возникло ощущение, что я падаю, а Валентина и все вокруг нее разлетаются на крошечные кусочки и рассеивается во тьме.

Все ушло у меня из-под контроля, и я ахнула, вынырнув из сна.

Джулиус снова влепил мне пощечину, и я вздрогнула, открыв глаза. Он склонился надо мной, вглядываясь в мое лицо с отчаянной настойчивостью, пытаясь разбудить меня.

— Наконец-то, — прорычал он, грубо хватая меня и поднимая на ноги.

— Что происходит? — растерянно спросила я, спотыкаясь, пытаясь избавиться от последних остатков сна и обратить внимание на все, что происходило вокруг меня.

Майлз и Уоррен сцепились в драке с двумя солдатами- Элитами у двери в казарму, и оттуда раздались яростные звуки стрельбы.

Джулиус швырнул Фурию мне, и помчался, чтобы присоединиться к ним, вытаскивая Порочного из ножен, а я поспешила последовать за ним. Он зарубил вампира, сражавшегося с Майлзом, оставив в помещение только одного врага.

Уоррен взревел от ярости, и ударил кулаком в грудь женщины-вампира, раздробив ей грудную клетку и уничтожив сердце. Она рассыпалась, одежда упала на землю, дав нам кратковременную передышку, но снаружи раздались выстрелы, и он укрылся за дверью.

Когда я подошла ближе к дверному проему, Майлз схватил меня за запястье и оттащил назад, чтобы я не смогла рассмотреть то, что происходило за дверью.

— Они окружили нас тяжелым огнестрельным оружием, — прошептал он достаточно тихо, чтобы его голос не был слышен вампирам снаружи.

— Кто? — Спросила я в замешательстве.

— Оказывается, вампиры на этой базе кусачие. Они ждали, пока мы разделимся, чтобы атаковать. — Он снова отпрянул назад, когда раздались новые выстрелы.

У меня в голове все поплыло от мысли, что последователи Валентины уже зашли так далеко. Сколько вампиров в стране были тайными кусачими, которые только и ждали шанса, чтобы восстать?

— Я думала, ты можешь исцелиться от чего угодно? — Прошипела я, высвобождая руку из его хватки.

— Нет, если пуля попадет ему в сердце, — яростно сказал Уоррен с противоположной стороны дверного проема.

— Так что же нам делать? — Спросила я.

Между нами повисло молчание, поскольку ни у кого не было ответа.

— Просто отдайте нам смертных и можете идти! — раздался низкий голос снаружи. — Мы хотим только их крови!

Пристальный взгляд Уоррена встретился с моим, и я крепче сжала Фурию, ожидая услышать их ответ. Вот к чему все на самом деле сводилось. Мы или они. До сих пор Майлз не давал мне особых оснований доверять ему или нет, и я предположила, что собираюсь выяснить, действительно ли он будет на моей стороне, когда это будет необходимо.

— Как хорошо ты управляешься с этим клинком? — Майлз выдохнул, глядя на Фурию в моей ладони.

— Достаточно хорошо, — ответила я, потянувшись к знаниям моих предков, и мои дары затопили мои конечности.

— Что ж, давай проверим это, да? — Он кивнул в сторону двери, и я поняла, что он имел в виду.

Мы с Джулиусом обменялись взглядами, гадая, действительно ли я настолько безумна, чтобы вверить свою жизнь в руки Бельведера. Но мы уже прошли этот этап, и я должна была сохранять веру в наш странный союз.

Я стиснула зубы и кивнула в знак согласия Майлзу, который широко улыбнулся в ответ.

— Хорошо! — Крикнул Майлз. — Мы выводим их.

— Не вздумайте ничего выкинуть, — последовал ответ.

Майлз притянул меня ближе к себе, держа мои руки за спиной и скрывая Фурию, между нами, пока выталкивал меня наружу. Уоррен последовал за ним, делая вид, что таким же образом сдерживает Джулиуса.

Прохладный зимний воздух целовал мою обнаженную кожу, а ледяной бетон обжигал босые ноги.

Мы вышли на открытое место, и я вздрогнула, начав сомневаться в здравомыслии прихода сюда. Майлз и Уоррен могли использовать нас как разменную монету, чтобы увести свои задницы в безопасное место, а мы остались бы бороться за свои жизни.

Группа из восьми солдат выскочила из укрытия, настороженно целясь в нас из винтовок. Некоторые из них опустили оружие и нетерпеливо потянулись ко мне, когда мы подошли ближе.

Мое сердце выбросило адреналин в конечности, и Фурия запылал, напевая песни битвы в моих ушах.

— Режь и коли, наноси удары и заставь их истекать кровью, дай мне то, в чем я действительно нуждаюсь!

Хватка Майлза на моих запястьях была настолько слабой, что он едва касался меня, и это дало мне надежду, что мне нужно придерживаться этого плана. Мы были окружены, и кусачие опустили оружие, когда потянулись ко мне и Джулиусу.

Когда первый из них подошел достаточно близко, я издала яростный рык и замахнулась Фурией, вонзив его прямо ему между ребер.

Майлз пронесся мимо меня так быстро, что у меня волосы разлетелись в стороны, когда он врезался в остальных кусачих. Уоррен и Джулиус бросились вперед, чтобы помочь ему, когда раздался выстрел, и я испустила проклятие от внезапного, сильного хлопка.

Кусачий бросился на меня, но я была готова к нему, отвечая на его удары своими, пока мы танцевали вдали от остальных. Это была постоянная борьба за превосходство, поскольку Элит подстраивался под мои движения, но в конце концов я прорвалась через его блоки и ударила ногой в грудь.

Джулиус ждал, высоко подняв Порочного в руке, и Элит закричал, когда лезвие пронзило его сердце, превратив его в пепел, который унесло холодным ветром.

Я оглядела пустое пространство, пытаясь сориентироваться и удивляясь, как все так быстро снова погрузилось в хаос. Звуки борьбы за углом невысокого здания привлекли мое внимание, и мы все обменялись взглядами, выражающими чувство взаимопонимания, после чего повернулись и помчались на помощь.

— С

юда. — Кингстон направил нас в большой металлический склад, открыв перед нами дверь.

Грохот выстрелов где-то позади нас заставил меня остановиться, но Кингстон только улыбнулся.

— Тренировка, — сказал он в качестве объяснения, и я посмотрела на Клариссу, которая кивнула, направляясь внутрь.

Я последовала за ней, пытаясь привести мысли в порядок для того, что собиралась сказать. Послушают ли меня эти солдаты? Будут ли они сражаться за меня? Начнут ли преследовать Валентину и расправятся с ней только потому, что технически я теперь член королевской семьи? Если мне удастся уговорить Фабиана, возможно, я смогу воплотить эту идею в жизнь.

Ряды металлических сидений тянулись к задней стене с дверью в центре, и я нахмурилась, когда оглядела пустое пространство.

— Где… — Кларисса замолчала, когда Кингстон захлопнул за нами дверь, заперев ее снаружи, и оставил нас одних в комнате, похожей на пещеру.

— Эй! — Я развернулась, берясь за ручку, но она не открывалась. Кингстон задвинул еще несколько засовов, когда я ударилась плечом о толстую сталь.

Паника сжала мое сердце в кулак, когда я повернулась к Клариссе с зарождающимся пониманием, наполняющим меня.

— Валентина — наша настоящая королева! — Крикнул Кингстон через дверь.

— Ты кусок дерьма. — Кларисса оттолкнула меня в сторону, упираясь плечом в дверь, но она явно была сделана для того, чтобы сдерживать наш вид. — Открывай! — скомандовала она, но Кингстон только рассмеялся в ответ.

— Чего ты хочешь? — Я зарычала, не в силах поверить, что правление Валентины зашло так далеко. Она проникла в умы стольких людей Бельведеров. Мы перебегали из одного крысиного гнезда в другое.

— Лишенные клыков жаждут мести, ваше высочество, — крикнул он из-за двери. — Мы спасли всех, кого нашли в этом районе.

— Черт, вся база скомпрометирована, — прошептала мне Кларисса, запустив руку в свои длинные волосы. Она ударила ногой в дверь, и раздался металлический звон. В ней образовалась вмятина, но она не поддалась.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда с другой стороны комнаты донесся дребезжащий, всасывающий звук. Я обернулась и увидела, что дверь в дальнем конце широко открыта, а за ней стоит сгорбленная фигура. Ее голова была выбрита, а глаза были темно-зеленого цвета. Слюна потекла по ее подбородку, когда она посмотрела на нас, потянувшись за чем-то у себя за спиной.

— Ты помнишь меня? — она склонила голову набок, пристально глядя на Клариссу и доставая из-за пояса пистолет.

Кларисса приняла оборонительную стойку, и я последовала ее примеру, когда волосы у меня на затылке встали дыбом.

— Диана? — Спросила Кларисса.

— Дина! — прошипела она, и слюна с кровью брызнула у нее изо рта. — Ты знаешь, сколько дней я бродила по руинам одна? — Она подняла пистолет, целясь Клариссе в лицо.

— Ты была изгнана за свои преступления, — сказала Кларисса убийственным тоном, казалось, ничуть не обеспокоенная направленным на нее пистолетом. Но меня это точно взволновало. — Ты укусила придворную. Ты получила по заслугам.

Мое сердце дрогнуло от ее слов, а руки сжались в кулаки. В прошлом эта вампирша укусила одну из девушек, которых приводили в замок. Я вспомнила страх, который испытала, впервые попав в этот город. Когда-то я была беспомощна, но не теперь. Хотя я не была уверена, что достаточно быстра, чтобы увернуться от пули.

— У нас есть право кусаться, — прорычала Дина, обнажив щели во рту там, где когда-то были ее клыки. — Но ты отняла у нас все!

Я стиснула челюсти, когда поток холода пробежал по моему позвоночнику.

— Нас? — Кларисса выдохнула, и темные фигуры появились в комнате позади девушки, выступая из тени. Всего их было пятеро. Четверо вампиров-мужчин и Дина.

Я сняла Кошмар со своего бедра с диким рычанием, сорвавшимся с моих губ. Вампирская сторона меня была рядом, готовая дать мне силу, необходимую для этой битвы, и я отдалась ей.

Дина сорвалась с места, ударив рукой по стене и щелкнув выключателем. Мы погрузились в темноту, и мое зрение недостаточно быстро приспособилось.

В воздухе раздался хлопок, и кто-то врезался мне в бок.

Мне потребовалось полсекунды, чтобы восстановить зрение, и я обнаружила, что Кларисса подталкивает меня вперед, а кровавая ссадина на ее руке отмечала путь пули.

Прозвучал еще один выстрел, и мы с Клариссой разошлись в разные стороны, а пуля попала в дверь позади нас, пробив в ней дыру.

— Быстрее! — скомандовала мне Кларисса, и я побежала, в то время как Дина продолжала стрелять, а энергия бурлила в моих конечностях.

Нам некуда было бежать, кроме как к ним. Но это не имело значения: мне просто нужно было вырвать этот чертов пистолет из ее рук.

Дина нацелилась в Клариссу, выпуская выстрел за выстрелом, в то время как королевская особа двигалась как ветер, чтобы избежать смерти. Другие кусачие остались позади сумасшедшей девушки, ожидая увидеть, убила ли она Клариссу, и я воспользовалась своим преимуществом, рванувшись к ней, чтобы сразить ее. Она замахнулась на меня пистолетом на секунду позже, чем следовало, и я столкнулась с ней, отбросив ее назад к мужчинам, окружавшим ее с флангов. Один из мужчин ударил меня кулаком по голове, и перед глазами у меня поплыли яркие огни. Он втолкнул меня в дверь, из которой они вышли, и я врезалась в металлический стеллаж, оказавшись в кладовке.

Я вскочила, и огромный вампир схватил меня за горло, оскалив зубы.

— Гребаный королевский кусок дерьма, — прорычал он, снова швыряя меня на пол и пиная по ребрам. Я стиснула зубы от боли, схватив его за ногу, когда он попытался ударить меня снова. Я дернулась в сторону, чтобы вывести его из равновесия, затем метнулась между его ног, чтобы убежать. Вскочив на ноги, я размытым движением развернулась и безжалостно вонзила Кошмар в его спину.

— Да, убей, разорви, прикончи этого ночного зверя! — Кошмар подбадривал меня криками.

Я резко повернула его, и вампир превратился в облако пепла, которое рассыпалось по полу вместе с его вещами.

Кто-то схватил меня за волосы, и я закричала, когда меня вышвырнуло из комнаты и понесло через склад. Я врезалась в ряд стульев, и боль пронзила мой бок, когда я упала кучей на них. Так быстро, как только могла, я встала и, отбросив стулья в сторону, стала выбираться из кучи. Я не должна была останавливаться. Я должна была двигаться. Я должна была бороться.

Кларисса сражалась с двумя мужчинами, двигаясь как королева смерти, уклоняясь от их атак и нанося им два невероятно жестоких удара. Первый пришелся в сердце одного из них, а второй раздробил кости, заставив жертву с криком агонии отшатнуться назад.

Взгляд Дины метнулся ко мне, пока она дрожащими пальцами вставляла патроны в свой пистолет.

— Нет, — прорычала я, бросаясь к ней, чтобы вырвать оружие из ее рук. Я подняла Кошмар с криком вызова, и пули выскользнули из ее пальцев, со звоном упав на пол у ее ног.

— Черт, — выругалась она, пятясь.

У нее уже была заполнена пара патронников, когда она защелкнула барабан и подняла пистолет.

Моя смерть смотрела на меня из темного ствола.

Я попыталась отпрянуть в сторону, но было слишком поздно.

Раздался щелчок, и я вздрогнула. Ствол оказался пустым. Она нажала на курок еще раз, и я отшатнулась в сторону, когда пистолет выстрелил. Пуля попала в Кошмар, и он вылетел из моей хватки, покатившись по полу со звоном металла. Я зарычала, подпрыгнув в воздух, и бросилась на нее с дикой яростью, бушующей внутри меня, зверь во мне вырвался на волю.

Я схватила ее за горло, сморщив нос, когда ее прогорклое дыхание обдало меня. Я вырвала пистолет из ее руки, повернула его обратно к ней и с рычанием прижал к ее сердцу.

— Нет-нет! — взмолилась она, пытаясь отбиться от меня. Но она была всего лишь низшей. Я была Элитой, и у меня было преимущество.

Я нажала на курок. Дина вздрогнула, когда раздался щелчок, но выстрела не последовало, затем попыталась выхватить пистолет у меня из рук. Я снова дернула затвор с гневным рычанием, и она разлетелась в пыль, когда последняя пуля вылетела из патронника и попала ей в сердце.

Я резко обернулась, чтобы найти Клариссу, и волна удовлетворения наполнила меня от смертей, которые я только что совершила. Она стояла лицом к лицу с последним кусачим, ускользая от него с кошачьей грацией.

Я бросилась ей на помощь, по пути схватив Кошмар и отбросив пистолет в пользу своего клинка. Кларисса ударила мужчину ногой в грудь, и он, спотыкаясь, попятился ко мне, в последнюю секунду обернувшись и обнаружив, что его ждет смерть в виде меня. Кошмар глубоко вонзился в его грудь, вздохнув от счастья, и пепел рассыпался вокруг меня, а я побежала сквозь него к Клариссе.

Она схватила меня за руку. — Ты в порядке?

Я кивнула, оглядываясь на запертую дверь, удерживающую нас здесь. — Нам нужно добраться до остальных.

Дверь внезапно распахнулась, и я напряглась, готовясь к новой атаке.

Там стояла Даниэль, ее золотистые волосы рассыпались по плечам. — Давайте! — настойчиво позвала она. — Вы нужны нам.

Мы с Клариссой бросились к двери, и я благодарно улыбнулась, вылетая во двор, но мое сердце упало при виде открывшегося передо мной зрелища.

Вокруг вертолета разгорелась битва. Фабиан сражался с Кингстоном голыми руками, выкрикивая свой гнев в ночное небо.

Уоррен и Майлз были впереди, сражаясь с несколькими солдатами. Я осматривала пространство позади них, отчаянно пытаясь найти свою близняшку. С чувством облегчения я увидела Келли и Джулиуса, убегающих прочь от казармы, а их кожа была залита ярко-красной кровью.

Я мчалась к ним вместе с Клариссой и Даниэль, готовясь вступить в бой.

Когда мы приблизились к Фабиану, его взгляд остановился на сестре. — Садись в вертолет!

Кингстон ударил его кулаком в челюсть и расхохотался. — Мы не зарядили его, сир, — передразнил он. — Вы никуда не полетите.

Кларисса прыгнула вперед, схватив Кингстона сзади за воротник, прежде чем он успел снова напасть на Фабиана, вонзив свои клыки ему в горло. Полилась кровь, и он взвыл от боли, когда двое Бельведеров схватили его вместе, ввязываясь с ним в очередную дикую схватку.

На меня набросились еще двое солдат, и мое внимание было отвлечено от них, поскольку я ввязалась в ожесточенную борьбу за свою жизнь. Кошмар требовал новых смертей, и мои клыки покалывало от жажды охоты, когда я столкнулась со свирепым солдатом Элитом.

Без вертолета мы не сможем сбежать.

Что оставляло нам только один вариант: мы должны были убить их всех.

Я

стоял на страже у дверей покоев Валентины рядом с Эриком, лениво поглаживая рукоять Венома, пока тянулось время. Я нашел свои клинки в одной из комнат наверху, но их присутствие было мрачным и задумчивым с тех пор, как я воссоединился с ними. Это было почти так, как если бы они были сердиты на меня, но я не мог представить почему. Я предположил, что количество вампиров, окружающих нас, причиняло им некоторое огорчение. Но это были верные последователи Валентины, и если она хотела их общества, то я не поддамся искушению предать их смерти из-за каких-то старых кусков металла.

Эрик стоял неподвижно, как статуя, уставившись вдаль по коридору справа от меня. Время от времени я поглядывал на него, но он ни разу не посмотрел в мою сторону. Его внимание было сосредоточено на любых угрозах, которые могли прийти и попытаться навредить нашей любви. Его слух превосходил мой, так что я вполне доверял его мнению, что пока все чисто.

Раны от ударов ремнем, которыми Валентина наградила нас, полностью сошли с его плоти, и он смыл кровь, не оставив никаких следов ее правосудия на своей коже. Теперь на нем был свежий черный костюм, повторявший мой собственный. Я чувствовал себя более чем немного странно в обтягивающей одежде, непривычная ткань касалась моей кожи, но если моя любовь хотела, чтобы я носил это, то я не стал бы жаловалась. Кровь местами запачкала мою белую рубашку: я исцелялся медленнее, чем Эрик, и хотя худшие из травм остались позади, я все еще был в синяках и крови от наказания. Впрочем, я не возражал. Я заслужил эту боль за то, что подвел ее. Честно говоря, я, вероятно, заслуживал большего.

— Магнар! — внезапно закричала Валентина из своих покоев, и мое сердце отчаянно сжалось от паники в ее тоне.

Я мгновенно повернулся, выставив Венома перед собой, широко распахнул дверь, и шагнул в затемненное пространство, в то время как Эрик напрягся позади меня, оценивая комнату на предмет угроз.

Я заморгал в темноте, подходя ближе к огромной кровати, и Валентина включила лампу, осветив помещение.

Я внимательно огляделся по сторонам, окидывая взглядом огромную розовую комнату и убеждаясь, что все в порядке. Не было никаких признаков присутствия посторонних, и мое внимание быстро привлекла неизмеримая красота лица Валентины. Изумруд, свисающий с ее колье, казалось, на мгновение запульсировал светом, и мой взгляд переместился на него, а мое желание к Валентине обострилось. Она была всем, о чем я мог думать. Всем, что меня волновало в этом мире.

Эрик остался у открытой двери, охраняя ее, хотя я практически чувствовал его ревность к ее выбору.

— В чем дело, любовь моя? — Спросил я ее, подходя ближе, мое сердце колотилось от страха за то, что ее расстроило. Ей не следовало расстраиваться.

Она посмотрела на меня снизу вверх, сбрасывая с себя одеяло и обнажая розовую полоску шелка, которая почти не прикрывала ее. Мое горло сжалось от желания, пока я смотрел на ее тело, и я изнывал от потребности придвинуться ближе.

— Мне приснился кошмар, — вздохнула она, и я понял, что это он ее расстроил. Это было неприемлемо. Мне захотелось унять страх, застывший в ее глазах. Как посмел кошмар нарушить ее сон? Если бы кошмар мог умереть, я бы с радостью убил его.

— Скажи мне, как я могу это исправить, — взмолился я, придвигаясь ближе и хватаясь за деревянную перекладину в изножье кровати. Я ненавидел то, что был беспомощен защитить ее от кошмара, который она испытала.

Ее глаза сверкнули, и она подвинулась так, что оказалась на коленях, и мой взгляд снова опустился на ее тело в этой крошечной ночной рубашке.

— Подойди ближе, — тихо выдохнула она. — Я знаю, что заставит меня почувствовать себя лучше.

Мое сердце бешено колотилось, пока я обходил кровать, приближаясь к ней, как она и хотела.

Она потянулась ко мне, сжимая в кулаке ткань моей белой рубашки, когда потянула меня вниз, и я безропотно подчинился всему, чего она от меня хотела. Ее губы встретились с моими, и все мое тело наполнилось энергией. Она была всем. Всем моим миром. Всем, ради чего я жил. И в этот момент она желала меня так же, как я желал ее.

Она поцеловала меня жадно, собственнически, и я подчинился ее требованиям, в то время как моя душа танцевала от радости, а мои губы двигались в такт с ее губами, как будто у них был свой собственный разум. Однако внутри моего черепа что-то зудело, как будто жук карабкался по камню, отвлекая мое внимание от этого момента чистого блаженства, словно пытаясь что-то сказать мне.

Она отстранила меня на дюйм, и я уставился в ее землисто-карие глаза, стараясь не отвлекаться, мой взгляд снова упал на этот изумруд, и все мысли снова улетучились.

— Ты такая красивая, — выдохнул я, слова слетели с моих губ без раздумий, как будто они просто нашли дорогу сами собой благодаря своей правде. Хотя, казалось, этих слов было недостаточно, чтобы описать совершенство ее лица.

Довольная улыбка растянула ее губы. — Оставь свои мечи у кровати.

Мое сердце бешено заколотилось, и я быстро отбросил мечи и также скинул обувь. Я стянул с плеч черный пиджак, который дополнял мой костюм, и ее глаза жадно загорелись, пока она смотрела, как он падает на пол. Я переместился на матрас, становясь на колени рядом с ней и заключая ее в свои объятия, притягивая к себе, когда ее губы снова прижались к моим.

Мои руки скользнули по ее телу, и она сорвала с меня рубашку, чтобы исследовать изгибы моих мышц. Я застонал от неистовой тоски по этой совершенной женщине, задаваясь вопросом, как она могла желать кого-то столь недостойного, как я, мои мысли были в тумане, наполненном отчаянной потребностью доставить ей удовольствие.

Но этот зуд вернулся, мои мышцы невольно напряглись, и я рывком прервал поцелуй, замерев на пол-удара сердца, прежде чем мой взгляд снова упал на ее ожерелье.

Однако я не поцеловал ее снова, вместо этого опустив рот, чтобы проследить линию вдоль ее горла, и она застонала, откинув голову назад, предлагая мне более легкий доступ к ее плоти, пока я пытался сосредоточиться на этом зудящем ощущении, чтобы понять, что это было.

Мой рот коснулся колье, которое она носила, и поток силы пробежал по моей коже, усиливая мою похоть, заглушая зуд и заставляя меня хотеть ее еще больше. Я нуждался в ней. Я должен был обладать ею. Мои мысли были не более чем туманом отчаянного желания доставить ей удовольствие.

— Не стой столбом, Эрик, — пробормотала Валентина. — Присоединяйся к нам.

Звук захлопнувшейся двери привлек мое внимание, и я поднял глаза, когда Эрик тоже забрался на кровать. Конечно, меня было недостаточно для нее одной. Я никогда не мог ожидать, что буду всем, чего она желала. Но, мы вдвоем, я надеялся, сможем удовлетворить ее.

Эрик завладел ее ртом, пока я продолжал целовать ее шею, а ее рука сжалась в кулак в моих волосах, когда она опустила меня ниже. Мой рот опустился ниже ее ключицы, и она ослабила хватку на моих волосах, чтобы сорвать с Эрика рубашку.

— Я люблю тебя, Валентина, — вздохнул Эрик.

— Я тоже тебя люблю, — добавил я автоматически, и она отодвинула меня на дюйм, чтобы посмотреть на меня.

Ее ладонь лежала прямо над моим сердцем, а другую руку она точно так же держала на груди Эрика, и мы оба смотрели на нее, ожидая, когда она разрешит нам продолжить.

— Скажите это еще раз, — потребовала она.

— Я люблю тебя, — сказал я одновременно с Эриком, и ее глаза загорелись жгучим удовлетворением. Хотя теперь этот зуд вернулся с новой силой, и слова словно прилипли к моему языку.

— Покажите мне, насколько, — приказала Валентина, снимая с себя розовую полоску и отбрасывая ее в сторону.

Я уставился на изгибы ее обнаженной плоти, желание всколыхнуло мою душу и на мгновение заморозило меня в бездействии. Зуд заставил меня моргнуть, и я почти отстранился, воспоминание о золотых волосах, развевающихся на ветру, промелькнуло в моей голове, прежде чем так же быстро исчезло.

Эрик придвинулся к ней первым, и меня охватило желание снова доставить удовольствие моей королеве, я быстро присоединился к нему, когда мы повалили ее обратно на кровать.

Мой рот нашел ее, а рука заскользила по всей длине ее тела, совершенство ее шелковистой кожи зажигало каждую частичку меня отчаянным желанием.

Пальцы Эрика коснулись моих, когда его рука скользнула по ее груди, и она жадно застонала, отчаянно желая, чтобы мы утолили эту ее потребность.

Она прервала наш поцелуй, и я наблюдал, как она повернулась, чтобы вместо этого взять в заложники губы Эрика, изумруд практически сиял у ее шеи и снова привлек мое внимание. Я видел, какое удовольствие доставлял ей Эрик, и это побуждало меня делать больше, а зуд снова сошел на нет в темных уголках моего сознания.

Я снова переместил рот к ее шее, мои губы коснулись ее ожерелья, и дикое желание пронзило меня, мое плечо прижалось к плечу Эрика, когда мы придвинулись к ней ближе.

— Вы мои, — жадно вздохнула Валентина. — Полностью мои.

— Да, — прорычал я, хотя что-то в глубине моего сознания подсказывало другой ответ.

— Только твой, — яростно согласился Эрик, хотя я заметил, что на секунду он заколебался, переводя взгляд с нее на меня, прежде чем вернуться к нашей королеве.

Рука Валентины скользнула между нами, и она начала тянуть меня за пояс, желая большего. Я отчаянно застонал, когда отодвинулся на дюйм, ослабляя его сам, в то время как она переключила свое внимание на то, чтобы также снять брюки с Эрика.

Мой член был… вялым. Я моргнул в замешательстве, когда опустил руку, чтобы обхватить его, мой лоб нахмурился, когда что-то затронуло мои воспоминания, это было мерцание золотых волос, заставляющее меня захотеть отвернуться и..

Раздался сильный стук в дверь, и я замер, хмуро оглянувшись через плечо.

— Я занята! — Валентина сердито огрызнулась.

Я снова переключил свое внимание на нее, когда заметил разочарование в ее тоне, и мой взгляд снова упал на ее ожерелье. Мы были нужны ей для исполнения ее желаний, и мы не могли остановиться сейчас. Я не мог снова разочаровать ее.

Стук раздался более настойчиво, и рычание гнева вырвалось из моего горла.

— Простите, миледи, но вы должны услышать это сейчас! — раздался снаружи женский голос.

Валентина тяжело вздохнула. — Входи, — раздраженно согласилась она.

Я отстранился, когда рыжеволосая вампирша подошла ближе. Ее глаза загорелись удивлением, когда она увидела нас троих, прижавшихся друг к другу на огромной кровати, но она никак это не прокомментировала.

— Не останавливайтесь, — скомандовала Валентина, и я быстро переключил свое внимание обратно на то, чтобы покрывать поцелуями ее плоть, мой рот прижался к ее плечу, и Эрик сделал то же самое рядом со мной.

— Мы, э-э… — вампирша неловко откашлялась, прежде чем продолжить. — Нам позвонили с военной базы на юге. Другие Бельведеры и близнецы прибыли туда несколько часов назад. Наши люди пытались задержать их сами, но у них ничего не вышло. Если мы не поторопимся, похоже, они скоро снова уйдут. Я подумала, вам следует знать. Мы не хотим потерять их на этот раз..

Валентина зарычала от разочарования, отпихивая меня и Эрика назад.

Я встал с кровати, снова разочарованно застегивая ремень, когда взгляд рыжей скользнул по мне.

— Мы закончим с этим позже, мои питомцы, — пообещала Валентина, проводя пальцами по моей груди, когда проходила мимо.

Ее прикосновение задело раны, которые я получил от порки, которую она нанесла мне ранее, и покалывание боли и удовольствия опьяняюще заплясало по моей коже, хотя, когда я заправил свой вялый член в штаны, я снова нахмурился.

Эрик печально вздохнул, поправляя свои брюки, и поймал мой взгляд в момент взаимного разочарования. Мы наверстаем упущенное позже. К тому же, моя любовь сейчас нуждалась в моих мечах больше, чем в моем теле.

Я схватил тяжелое оружие и повесил его за спину, оставив грудь обнаженной, когда посмотрел на разорванные обрывки своей рубашки на полу.

— Остерегайся лжи гнилых душ, — Прошипел Веном, когда лезвие коснулось моей кожи.

— Вонзи меня сейчас же, — настаивал Буря, заставляя мой взгляд остановиться на позвоночнике Валентины. Но, конечно, я бы никогда не причинил ей вреда.

Валентина быстро оделась в темно-синий комбинезон, облегающий ее фигуру, затем вышла из комнаты. Мы поспешили за ней, следуя бок о бок за ней, как тени.

— Какой самый быстрый способ добраться до базы? — Валентина рявкнула, когда рыжеволосая пристроилась рядом с ней.

— У нас есть готовый к вылету самолет. Генерал, с которым я разговаривала, сказал, что Бельведеры пытались зарядить свой вертолет, но они еще даже не начали. У нас должно быть достаточно времени, чтобы добраться до них до того, как они уберутся восвояси.

— Хорошо, — сказала Валентина. — Это даст вам шанс загладить вину за то, что вы разочаровали меня раньше. Мне нужны головы этих близняшек.

— Я принесу тебе их, любовь моя, — поклялся я.

— Нет, если я сделаю это первым, — яростно прорычал Эрик.

— Я уничтожу всех твоих врагов и заставлю их пожалеть о том дне, когда они осмелились восстать против единственной истинной королевы, — поклялся я.

— Ну а я…

— Хватит, — отрезала Валентина. — Поступки говорят громче слов. Мне нужны головы, а не обещания.

Я стиснул зубы и кивнул. Я с радостью сделаю то, что ей нужно, а потом мы сможем вернуться к тому, что только что начали.

Эрик взволнованно улыбнулся мне, и я был уверен, что его мысли совпадали с моими собственными. Мы сделаем все, чтобы удовлетворить нашу королеву. И мы начнем с убийства этих близняшек.

Я

вонзила Кошмар в грудь солдата, прорубая путь сквозь моих врагов дикой энергией, наполняющей мое тело. Кто-то наткнулся на меня сзади, и я обернулась, обнаружив там Даниэль и Клариссу и надвигающихся на них двух Элитных солдат.

Я присоединилась к ним, прижимаясь плечом к плечу Клариссы, когда мужчина и женщина приблизились, бросив оружие, поскольку у них закончились патроны. Я, наконец, начала привыкать к быстрым движениям своего тела и силе, которой обладала, и эта битва не была похожа на ту, в которой я участвовала в Сфере «А». С каждым ударом я становилась все более уверенной в своей силе, и какая-то часть меня ожила от трепета битвы, как будто мое тело было создано для этого.

С приливом энергии я помчалась вперед, чтобы встретиться еще с двумя Элитными солдатами, и Даниэль с Клариссой побежали со мной. Мы столкнулись с ними с силой мчащегося поезда, и удар в висок заставил мой мир закружиться. Я отбросила женщину, нанесшую удар, и она упала на землю с криком боли. Я наступила ей на ногу, ломая кость каблуком, отказываясь от своей человеческой стороны и выпуская на волю внутреннего зверя, когда рычание вырвалось из моего горла.

Она полоснула ногтями по моей икре, разорвав брюки и вонзившись в плоть. С рычанием я нацелила еще один удар ногой в ее бок, затем подняла Кошмар вверх, обрушив его вниз, чтобы встретить ее грудь яростным ударом. Она рассыпалась пеплом, и я обернулась, обнаружив, что Кларисса удерживает другого Элита, в то время как Даниэль вонзает свой меч ему в сердце. Даниэль отвела свой клинок в сторону, и между ними поднялась пыль, а затем мы обменялись победными взглядами.

Поток солдат немного уменьшился. Бельведеры и истребители были безжалостными противниками, и мы начинали одерживать верх, несмотря на то, что численность была против нас.

Вспышка светлых волос привлекла мое внимание, когда Даниэль побежала к огромному танку на другой стороне двора. Папа рассказывал мне об этих штуках из Последней Войны. Я знала, насколько разрушительными они могут быть. И длинный ствол огромной пушки медленно поворачивался к нашему вертолету.

У меня перехватило дыхание, когда я бросилась за ней, чтобы помочь.

Солдат тоже заметил ее, отделившись от схватки с Фабианом размытым движением. Я довела себя до предела, пока он бежал за Даниэль, его руки двигались взад-вперед, а пушка танка поворачивалась к цели.

Я была быстрее низшего и заставляла свои ноги двигаться еще быстрее, когда приблизилась к нему. Со вздохом триумфа я схватила его сзади за рубашку, притягивая в свой захват. Я, не колеблясь, вонзила Кошмар в грудь, но промахнулась мимо сердца.

Он ударил меня локтем в подбородок, и я прикусила язык, выругавшись, когда снова погрузила в него Кошмар.

— Да! — клинок взвыл, когда солдат вокруг меня развеялся по ветру.

Я моргнула, когда пепел на мгновение затуманил мне зрение, затем увидела Даниэль, забирающуюся на танк и открывающую люк.

Позади нас раздался выстрел, и она отпрянула назад, едва избежав шальной пули. Я побежала вперед и запрыгнула на огромную машину, взобравшись на нее за считанные секунды и просунув руку в люк. Моя рука опустилась на чью-то голову, и я резко повернула ее, пока не услышала громкий треск. Даниэль упала вперед, в люк, добивая солдата своим мечом.

Она взглянула на меня, и ее глаза наполнились облегчением. — Мы были близки к краху. Если они уничтожат вертолет, нам крышка. Валентина поймает нас, если мы не сможем убраться отсюда достаточно быстро.

Я сжала ее руку, переводя дыхание. — Тогда мы должны сломать эту штуку. — Я плюхнулась на сиденье поверх останков вампира, хмуро разглядывая рычаги и кнопки передо мной, пытаясь придумать лучший способ уничтожить его.

— Подожди, ничего не делай. — Даниэль вошла в небольшое пространство, уселась на другое сиденье и уставилась на экран перед нами. Она что-то нажала на нем, и он загорелся, показывая нам трансляцию с камеры, направленной на битву.

— Смотри, в нем заряжено три патрона. — Даниэль указала на цифру внизу экрана, и я поняла, что она имела в виду.

— Ты хочешь выстрелить из него? — Спросила я в тревоге, опасаясь, что такое оружие может навредить нашим собственным людям.

— Черт возьми, да, хочу! — Она нажала на рычаг рядом с экраном, и изображение на поле битвы переместилось вбок. Снаружи до нас донесся лязгающий звук, и я поняла, что вид, который перед нами открывался, был прямо из ствола пушки.

— Вот! — Я указала на группу солдат, бегущих, чтобы присоединиться к битве: они еще не добрались до наших друзей, и если Даниэль сможет сделать, то что предлагает, то они и не смогут.

Она повернула пушку лицом к ним, затем нажала на красный кружок внизу экрана. Вся машина содрогнулась, когда из пушки раздался взрыв огня. Я прижала руки к ушам — от такого шума у меня зазвенело в ушах. Выстрел уничтожил всю группу, разорвав солдат на куски, и от неожиданной жестокости у меня заныли кости.

Битва на долю секунды прекратилась, пока все взгляды не обратились к танку.

— Срань господня! — Фабиан завопил, но момент победы был недолгим, поскольку четыре Элиты бросились к нам.

Я посмотрела на открытый люк над нашими головами. — Быстро, закрой его!

Даниэль вскарабкалась наверх, используя мои плечи, чтобы выбраться наружу.

— Эй, подожди! — Крикнула я в панике.

— Стреляй в них! — потребовала она, и я уставилась на экран, мои руки дрожали, пока я нажимала на рычаг, поворачивая пушку лицом к Элите. Когда она нашла мою цель, я ударила рукой по красной кнопке, и свистящий звук предшествовал гулкому грохоту.

Три Элиты оказались на линии огня, превратившись в пепел, и усмешка тронула мои губы. Битва в панике распалась, и я заметила, как Фабиан и Кларисса разрывают на части отставших.

— Еще раз! — Даниэль закричала, но последний Элитный солдат был слишком близко. Он перепрыгнул через пушку, и я потеряла его из виду на экране, а его ботинки ударились о металлическую поверхность.

Я схватила Кошмар со своих колен и поднялась со своего места.

Сверху донесся леденящий кровь крик, и я позвала Даниэль, выбираясь из люка.

На меня замахнулись мечом, и я уклонилась от него как раз вовремя. Прядь моих волос упала у меня перед глазами, когда Элит снова направил на меня лезвие, и я откатилась назад, слетев с танка и рухнув на землю.

Я встала, поспешно обошла машину и заметила Даниэль на земле в нескольких шагах от меня в луже крови. Ее собственный меч торчал у нее из живота, и она изо всех сил пыталась вытащить его.

Огромный Элитный солдат спрыгнул с танка и целеустремленно побежал к ней.

Мое сердце резко упало, когда я увидела, как смерть приближается к ней на быстрых крыльях.

Я бросилась вперед, когда Элит добрался до нее, и наступил ногой ей на грудь. Она вцепилась когтями в его ноги, отчаянно пытаясь встать, но он направил пистолет ей в лицо.

Страх пронзил мое тело.

— Нет! — Я закричала, запрыгивая ему на спину.

— Используй меня, Дитя Луны! — Кошмар кричал мне в уши.

Я вонзила клинок ему в шею, крепко стиснув зубы. Хлынула кровь, и он яростно развернулся, пытаясь сбросить меня.

Даниэль вытащила меч из живота, оттолкнувшись назад и зажимая зияющую рану. Мне нужно было выиграть ей время на исцеление.

Элит подхватил меня и перекинул через плечо.

Я покатилась по земле, задняя часть моей куртки разорвалась, пока она волочилась по бетону.

Когда я остановилась, я перекатилась на колени, упираясь руками в асфальт, и с дикой скоростью двинулась к нему. Элит снова нацелил свой пистолет на Даниэль, когда она попыталась выбить у него пол из-под ног.

Паника опалила мое сердце.

Я была в трех шагах от него.

Двух.

Одном.

Я подпрыгнула в воздух с криком усилия. В моих ушах прозвучал выстрел. Пыль окутала меня, когда я столкнулась со своей целью, и острый конец Кошмара пронзил его спину до самого сердца.

Его останки взорвались вокруг меня, и мои ноги коснулись земли. Я тяжело заморгала, вытирая пыль с лица рукавом, с ужасающей ясностью глядя на две военные формы подо мной. Даниэль была мертва, ее останки каскадом развевались в воздухе вокруг меня, уносимые ветром.

Комок вины подступил к моему горлу. Я действовала недостаточно быстро. Я сделала неправильный выбор.

Мир вокруг меня погрузился в жуткую тишину, и я не была уверена, то ли я заперта в вечных секундах последовавших за ее смертью, то ли битва наконец закончилась.

Я

сделала пьянящий вдох, когда пепел от моей последней жертвы закружился вокруг моих ног, и я получила кратковременную передышку от боя. Майлз и Уоррен держались поближе ко мне и Джулиусу во время битвы, помогая остановить поток кусачих, которых привел в неистовство запах нашей крови. Я предположила, что была неправа, сомневаясь в их преданности нашему союзу, потому что они снова и снова доказывали, что им можно доверять.

Фурия пылал в моих руках, требуя новых смертей.

— Накорми меня, Дитя Солнца. Режь, кромсай, коли, пускай кровь!

Фабиан сцепился в битве с Кингстоном, но прежде чем я успела подойти ближе, генерал совершил роковую ошибку, и Фабиан вырвал его сердце из груди, раздавив его в кулаке со свирепой улыбкой.

Кингстон взорвался облаком пыли, и Майлз, Уоррен и Кларисса разделались с оставшимися кусачими, прежде чем я успела подойти достаточно близко, чтобы помочь.

Я оглядела груду одежды, которая окружала нас, пока ледяной ветер уносил их пепел и вызывал мурашки на моем обнаженном теле.

Фурия разочарованно вздохнул, и я не смогла сдержать легкой улыбки, глядя на кровожадный клинок.

Фабиан стремительно бросился ко мне, и я отступила на шаг, когда он остановился передо мной.

— Ты в порядке? — спросил он, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Да, — ответила я со вздохом, снова оказывая на него влияние кольца, чтобы он мог освободиться от своей заботы обо мне. Он покачал головой, когда его любовь ко мне улетучилась, а зрачки расширились.

— И почему ты до сих пор разгуливаешь без гребаной одежды? — Фабиан спросил с рычанием. — Ты моя жена, и никто, кроме меня, не должен видеть тебя такой..

— Так дай мне развод, и это больше не будет твоей заботой, — огрызнулась я, протискиваясь мимо него и направляясь к своей сестре. Меня так и подмывало раздеться догола просто назло ему, но я решила, что предпочла бы, чтобы он больше не видел моего тела.

— Последователи Валентины повсюду, — безнадежно выдохнула Монтана, заключая меня в крепкие объятия. — От них нигде не скрыться.

Я оглядела нашу группу и заметила, что Элита, спасшая мне жизнь, пропала.

— Где Даниэль? — Спросила я, и внутри у меня все сжалось, когда я догадалась об ответе прежде, чем кто-либо успел мне сказать.

Монтана печально покачала головой, и меня охватило мучительное сожаление о ее потере. Для меня было так странно сожалеть о смерти кровососа. Но она спасла мне жизнь. Сражалась рядом со мной в Сфере «А» и вела себя почти… по-человечески. Кроме сестры, я не позволяла себе видеть вампиров такими. Они были так непохожи на нас, и ненависть, которую я питала к ним столько лет, было трудно отбросить. Но если я готова была видеть Монтану такой, какой она всегда была, то не могла отрицать, что вампиры не все плохие. Да, им приходилось бороться с жаждой крови, но это не означало, что все они сдавались. И я должна была перестать слепо считать их монстрами, пока они не докажут мне обратное. Они были просто людьми. Хорошими и плохими, точно такими же, как если бы у них билось сердце.

Майлз опустился на землю и, нахмурившись, поднял меч Даниэль. — Она была из моих обращенных, — сказал он с эмоциями, сверкающими в его глазах.

Уоррен обнял его за плечи. — Она умерла, пытаясь помочь нам.

— Черт возьми, — прорычал Майлз, в отчаянии пиная ногой основание вертолета.

— Сколько времени займет зарядка? — Спросил Джулиус, придвигаясь ближе ко мне в защитной позе.

— Около четырех часов, — ответил Фабиан, хмуро глядя на сотовый телефон в своей руке. — А это значит, что все кончено, потому что этот предатель Кингстон позвонил Валентине. — Он бросил телефон Клариссе, и она с яростью посмотрела на список вызовов.

— Клянусь богами, повсюду повстанцы, куда бы мы ни повернулись, — выдохнула она, засовывая телефон в карман.

— Может быть, нам просто взять грузовик? — Предложила Монтана, указывая на ряд таких машин на дальней стороне базы.

— Они недостаточно быстры. — Майлз покачал головой. — Четырехчасовое ожидание того стоит, если мы снова сможем подняться в воздух.

— Это большое «если», — прорычал Джулиус.

— Это все, что у нас есть, — сказала я, схватив его за руку в попытке успокоить, и он тяжело вздохнул.

Нахмурившись, я посмотрела на форму Даниэль.

— Однажды она спасла меня, — прошептала я.

Монтана взяла меня за руку, явно не зная, что сказать. Ее пальцы переплелись с моими, и ее близость принесла мне чувство спокойствия.

Четыре часа ожиданий кажутся вечностью. И часть меня хотела потребовать, чтобы мы остались и сразились с Валентиной, когда она прибудет, но я знала, что мы пока не можем встретиться с ней лицом к лицу. Нам нужен был план, как спасти Магнара и Эрика из ее лап, но пока они были ослеплены ее силой, мы не могли рисковать и подходить к ним слишком близко. Не тогда, когда они были так полны решимости причинить нам вред.

— Я выяснила, как Валентина контролирует Магнара и Эрика, — сказала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на остальных, и хватка Монтаны на моей руке усилилась. — Идун подарила ей ожерелье, наполненное силой, способной управлять сердцами мужчин. Оно на ней, но если мы сможем забрать его у нее, и уничтожить…

— Тогда, отрубить ей голову решило бы две проблемы, — с энтузиазмом сказал Джулиус.

— Но нам все равно придется пройти мимо моего и твоего брата, — пробормотал Фабиан. — И ее штормовой магии в придачу.

— Вечно ты как Дебби Даунер, Фабио, — проворчал Джулиус.

— Но если мы сможем просто уничтожить это ожерелье… — начала Монтана.

— Просто? — Недоверчиво переспросил Фабиан. — Знание об этом ожерелье ничего не меняет. Мы все равно не можем рисковать и преследовать их. Мы в меньшинстве и хуже вооружены.

— Он прав, — согласился Майлз. — Мы должны снова бежать. Пока.

Разочарование наполнило меня, но я знала, что они были правы. Заполучить это ожерелье было так же невозможно, как убить Валентину на данный момент. Но я собиралась найти способ сделать и то, и другое, как только смогу.

Я прикусила губу, когда ветер снова завертелся вокруг нас, и дрожь пробежала по моей коже.

— Я позабочусь о том, чтобы вертолет был заряжен, — уверенно сказал Уоррен. — Мы должны собрать припасы и подготовиться к вылету, как только все будет готово.

— Чертова Валентина, — прорычал Майлз. — Нам не приходилось ни от кого так убегать с тех пор, как… — Его взгляд упал на Джулиуса, и истребитель громко рассмеялся.

— С тех пор, как при одной мысли о нас с моим братом ты накладывал в штаны? — он насмехался.

Кларисса раздраженно зашипела, и Монтана быстро переместилась, чтобы встать между ними.

— Это нужно прекратить, — настаивала она, свирепо глядя на Джулиуса. — Теперь мы команда. Мы должны работать вместе и положить конец этой ненависти.

— Может, мы и работаем вместе, но никогда не перестанем ненавидеть друг друга, — отрезал Фабиан. — Так что смирись с этим, Монтана.

Джулиус непримиримо пожал плечами, и Монтана разочарованно вздохнула.

— Давайте посмотрим, какие припасы мы сможем найти, — предложила Кларисса, беря Монтану за руку и собираясь уйти от нас.

— Я иду с вами, — сказал Джулиус, поворачиваясь, чтобы последовать за ними. — Вы, паразиты, ничего не смыслите в человеческой пище, и я больше не буду есть недоваренную картошку из-за вашего невежества.

Кларисса, казалось, была не особенно довольна его выбором последовать за ней, но и ничего не сказала, чтобы остановить его.

Майлз и Уоррен начали возиться с вертолетом, а я отвернулась от них и вернулась в казарму, чтобы переодеться во что-нибудь более теплое.

Я прикусила губу, направляясь внутрь, мои мысли путались в том, что я узнала из сна Валентины. По большей части, я просто дала себе больше поводов для беспокойства, поскольку воспоминание о том, как Магнар целовал ее, заполнило мой разум. Я внутренне вскипела при мысли о том, что она использовала его подобным образом. Я бы сама вырезала ей сердце, если бы только могла подойти достаточно близко. Но когда он стоял между мной и ней, это было маловероятно. Я не могла причинить ему боль, и это делало ее неприкасаемой.

Я бросила Фурию на кровать Джулиуса, желая передышки от его постоянного гнева из-за нашей близости к вампирам. На данный момент моя судьба была связана с судьбой Бельведеров, но, как ни странно, я больше не слишком беспокоилась об этом. Они доказали, что я могу доверять им в бою, и пока Фабиан держался на расстоянии и не выполнял свою угрозу попытаться обратить меня, я была уверена, что я в безопасности от них. По крайней мере, на данный момент.

Черная униформа была сложена в коробку на полу, и я поставила ее в изножье кровати, прежде чем снять кружевную пижаму.

— На данный момент я предполагаю, что ты не знаешь, что я здесь, — пробормотал Фабиан, и я ахнула, прижимая форму к груди, прежде чем повернуться и свирепо посмотреть на него.

— Какого хрена? — Я сердито зарычала, и он приподнял бровь, услышав мой агрессивный тон.

— Ну, я предполагал, что ты просто игнорируешь меня, но как бы мне ни хотелось верить, что ты устроишь стриптиз-шоу только ради меня, это кажется маловероятным. Поэтому я подумал, что с моей стороны было бы по-джентльменски указать на свое присутствие, прежде чем ты снимешь что-нибудь еще. — Он почти закончил переодеваться в форму и медленно застегивал ее на своей мускулистой груди, глядя на меня.

— Джентльмен повернулся бы спиной, — огрызнулась я.

— Если ты настаиваешь. — Он медленно повернулся так, что оказался лицом к стене, и я сердито посмотрела на него, быстро переодеваясь в форму и застегивая пуговицы до подбородка, прежде чем позволить ему снова посмотреть на меня.

— Чего ты хочешь? — Спросила я.

— У меня есть к тебе предложение, — ответил Фабиан, снова поворачиваясь ко мне лицом.

— На самом деле мне это неинтересно, Фабиан, — пробормотала я. — Единственное, что меня сейчас волнует, — это возвращение Магнара.

Его губы скривились при упоминании истребителя, который владел моим сердцем, но я никак на это не отреагировала. Мне было жаль, что Идун наложила на него узы, но на самом деле это была не моя проблема. И даже сейчас, когда влияние кольца окутывало его и он был защищен от своей ложной любви ко мне, он все еще упорно называл меня своей женой. Так что ему действительно придется взять часть вины за свое положение на себя.

— Даже если я предложу то, о чем ты просила? — Он подошел ближе ко мне, и я скрестила руки на груди, ожидая услышать, о чем он говорит. — Развод?

Мое сердце немного воспряло от его слов. — Правда? — С надеждой спросила я.

— При одном условии, — сказал он, и у меня внутри все сжалось в ответ. Я должна была догадаться, что он не отпустит меня так легко.

— Все, что угодно, — ответила я, надеясь, что он мог видеть, как отчаянно я хотела освободиться от данных ему клятв, и что ему, возможно, действительно было не наплевать на это. Это было последнее ограничение, оставшееся на моей свободе, и я хотела, чтобы оно исчезло больше всего на свете.

— О, я надеюсь, ты это серьезно, — сказал Фабиан с мрачной улыбкой.

Он протянул руку, чтобы коснуться меня, кончики его пальцев коснулись верхней пуговицы моей униформы, и я отступила назад, когда поняла, в каком он был настроение.

— Только не это, — прорычала я.

— Только один раз, — настаивал Фабиан. — Отдайся мне и позволь себе почувствовать, каково это — быть со мной, а не с ним. И если этого будет недостаточно, чтобы убедить тебя остаться моей, тогда я даю тебе слово, что ты можешь развестись.

— Нет.

— Я слышу биение твоего сердца, ты знаешь? — выдохнул он. — Я знаю, что оно учащается, когда я вот так близко к тебе. Зачем бороться с тем, чего так явно желает твое тело?

— Не желание заставляет мое сердце биться быстрее рядом с тобой, — ответил я. — Это страх.

— Ты знаешь, что тебе не нужно меня бояться. — Он потянулся к пряди моих волос, и я замерла, когда он зажал ее между пальцами, все больше проникая в мое личное пространство.

— Прошлой ночью ты угрожал превратить меня в одну из вас, — ледяным тоном ответила я. — Так что, конечно, мне есть чего опасаться с твоей стороны.

— Я был расстроен, — тихо ответил он, все еще играя с моими волосами.

Я отбросила его руку, но вместо этого он поймал мое запястье.

— Я же сказала тебе не прикасаться ко мне, — предупредила я. Но то, что Фурия остался на кровати и когда он вот так, загнал меня в угол, я не была уверена, насколько его обеспокоит эта угроза.

— Да, ты несколько раз угрожала убить меня, но тебе еще только предстоит попробовать. — Он улыбнулся мне, словно это было доказательством того, что ему нужно продолжать действовать.

— Только потому, что мне нужна твоя помощь. Мы должны разгадать пророчество и вернуть Магнара. И как только это будет сделано, я с радостью выпотрошу тебя, — пообещала я.

Фабиан усмехнулся. — Ты знаешь, что твой гнев по отношению ко мне только сделает это еще более приятным. Подумай о том, как было бы здорово использовать все это накопившееся разочарование и выместить его на мне. Магнар, конечно, не сможет винить тебя за это в любом случае. В конце концов, Валентина уже добилась от него своего. Так что, если ты все еще захочешь его после того, как заполучишь меня, ему придется тебя простить.

Я вырвала свою руку из его хватки и оттолкнула его.

— Все, что происходит с Магнаром, не его вина, — ответила я, отказываясь смотреть в лицо тому, что он говорил. — И любой гнев, который я испытываю по этому поводу, направлен на Валентину, а не на него. Ты, должно быть, невысокого мнения обо мне, если действительно веришь, что я переспала бы с тобой из мести, ревности или любого другого жалкого эгоистичного чувства. Так что, если тебе больше нечего мне сказать, тогда я хочу, чтобы ты убрался с моего пути.

— Что ж, предложение остается в силе, — ответил Фабиан. — Когда ты решишь передумать.

Я могла сказать, что он действительно думал, что я это сделаю, и я заскрежетала зубами от возмущения.

Я ударила его ладонями в грудь, заставив отшатнуться. Я схватила Фурию с кровати Джулиуса и выставила его между нами.

— Я предполагаю, что ты не очень часто слышал слово «нет» или что-то в этом роде, — проворчала я. — Но я не могу выразиться яснее. Меня это не интересует. И если ты никогда не разведешься со мной, тогда мне все равно: я просто буду жить во грехе с мужчиной, которого люблю.

Я повернулась и зашагала прочь от него, прежде чем он успел ответить. Я понятия не имела, что творилось у него в голове, чтобы заставить его думать, что преследование меня таким образом сработает, но с меня было достаточно.

Я сняла с него влияние кольца и, открыв дверь, увидела, как он опускается на мою кровать и прижимается лицом к моей подушке. Фу.

Я стиснула зубы и снова вышла на улицу, глядя на звезды, усыпавшие небо.

Я разочарованно вздохнула, и облачко пара слетело с моих губ, когда я попыталась вернуть себе самообладание.

Мой ботинок наткнулся на что-то твердое, когда я переступала через кучу одежды, и я наклонилась, чтобы посмотреть что это. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я взяла в руки тяжелую винтовку и с интересом подняла ее повыше, глядя в оптический прицел в сторону вертолета.

— Я бы предпочел, чтобы ты не целилась в нас, маленькая истребительница, — крикнул Майлз, и я опустила винтовку, посмотрев на него.

— Я все равно не знаю, как ей пользоваться, — ответила я.

— От этого становится только хуже, а не лучше, — сказал Майлз, и улыбка тронула уголок моего рта.

— От нее есть какой-нибудь толк? — Спросила я, подходя ближе к нему, где он сидел внутри вертолета, чтобы я могла передать оружие.

— Ее стоит взять с собой, — сказал он. — Хочешь урок владения современным огнестрельным оружием?

— Черт возьми, да, — согласилась я с усмешкой.

Майлз снял часть винтовки, мгновение осматривая ее, прежде чем вставить на место.

— У тебя здесь восемь патронов. — Он выпрыгнул из вертолета и протянул мне оружие. — Целься в то здание.

Я подняла винтовку повыше, глядя в оптический прицел на указанный им склад.

Майлз обхватил меня руками, меняя положение моей хватки на оружии. Я замерла, когда прохлада его груди прижалась к моей спине, но в том, как он держал меня, не было ничего угрожающего.

— Ладно, когда будешь готова, просто сожми вот здесь. — Он переместил мой палец так, чтобы он был рядом со спусковым крючком. — И напряги мышцы, чтобы поглотить отдачу.

Я улыбнулась, когда он отпустил меня и выдохнула, прежде чем нажать на спусковой крючок снова и снова. Пули вылетели из винтовки, и я призвала свои дары помочь мне удерживать ее неподвижно, когда вдоль стены склада появилась россыпь дырок.

— Мило, — объявил Майлз.

— Я бы не отказалась от одной такой, — ответила я, передавая ее.

— Хочешь поискать еще? — спросил он.

— Конечно, — ответила я, цепляясь за предложение чем-нибудь заняться. Теперь, когда Фабиан заговорил о том, что Магнара силой затащили в постель Валентины, я не могла выбросить этот образ из головы. Наличие задачи, по крайней мере, отвлекло бы меня.

Я начала рыться в одежде вампиров, погибших в драке, и нашла в их карманах несколько пистолетов и сотовых телефонов.

Я принесла все это Майлзу, пока он возился с различными вещами в вертолете, готовя его к нашему вылету.

— Через сколько мы будем готовы отправиться в путь? — Я нахмурилась.

По моему позвоночнику пробежали мурашки, и я не могла избавиться от ощущения, что наше время на исходе.

— По крайней мере, несколько часов, — серьезно ответил Уоррен из кабины. — Давайте просто надеяться, что нам удастся сбежать до того, как нас найдут…

1000 ЛЕТ НАЗАД

M

агнар? — Голос моей матери звал меня, и я изо всех сил пытался очнуться от настойчивости ее тона.

Прохладный ветерок коснулся моей кожи, когда она откинула полог моей палатки и вошла внутрь. Я приподнялся на локтях, не желая покидать тепло мехов, которыми была устлана моя кровать.

— У нас есть какие-нибудь известия о них? — С надеждой спросил я.

Прошло так много времени с тех пор, как кто-то натыкался на Бельведеров, что я едва осмеливался надеяться на эту новость, но этот вопрос вошел в привычку, и я не мог не задать его. Без сомнения, день, когда я этого не сделаю, будет днем, когда мы их найдем.

— Лучше этого, — ответила мама, с кривой улыбкой обшаривая взглядом мою кровать. — Приятно хоть раз застать тебя спящего одного.

— Меня не так уж часто сопровождают в постель, чтобы более заметно было, когда я один? — Я запротестовал, и она рассмеялась.

— Я полагаю, тебе все равно уже трудно найти женщину, с которой ты еще не был, на данный момент, — передразнила она, и я услышал нотки неодобрения в ее тоне.

— Кто я такой, чтобы отказывать женщинам в удовольствии лечь с их ярлом, если они этого желают? — Я поддразнил ее, зная, что это разозлит ее, но не в силах устоять перед возможностью сделать это.

— Они желают тебя не только из-за твоей власти, — пробормотала она. — Многие женщины в кланах с радостью предложили бы тебе свое сердце.

— Но я не могу предложить взамен свое, — раздраженно пробормотал я.

— То, что ты не сможешь жениться на ней, не означает, что ты не сможешь полюбить ее, — возразила моя мать. — Позволь Валентине быть твоей королевой и рожать тебе детей. Но есть много женщин, которые с радостью взяли бы на себя роль любовницы ярла, ради шанса на твою любовь.

Я отмахнулся от ее предложения, как делал это и раньше. Я не стал бы предлагать любимой женщине роль в каких-то грязных трехсторонних отношениях, заставляя ее считать себя ниже моей жены. Жить по прихотям и правилам Валентины, терпя любой гнев, который моя жена сочтет нужным обрушить на нее за ее существование. Не позволять ей иметь детей, потому что я не мог на ней жениться.

— Полагаю, это не причина твоего визита в столь богом забытый час? — Спросил я, меняя тему разговора.

— Уже почти полдень, — без особого энтузиазма упрекнула меня мама. — Ты выпил слишком много эля прошлой ночью.

— Мы праздновали, — пробормотал я, проводя пересохшим языком по небу, когда заметил, что действие алкоголя еще не полностью прошло.

— Праздновали что?

— Балтиан вот-вот станет отцом.

— Ты выпил полбочки эля, потому что у твоего жеребца родится еще одна кобыла? — Мама недоверчиво подняла бровь, глядя на меня.

— Джулиус сказал мне, что это будет его тридцатый жеребенок, — добавил я. — Итак, мы решили выпить за это эля, в соответствии с их количеством, чтобы отпраздновать его пылкую плодовитость.

— Твой брат не должен поощрять тебя пить больше, чем ты уже пьешь, — вздохнула она, и я понял, что следующее что она сделает это, отправится поговорить с Джулиусом. — И нам, вероятно, следует остановить твоего влюбчивого скакуна, пока от него не забеременели еще кобылы, иначе следующее поколение окажется беспородным.

— Ты не можешь запретить Балтиану залазить на кобыл! — Я недоверчиво рассмеялся. — Как ты вообще разберешься с этим? Завяжешь ему яйца узлом?

Моя мама тоже не смогла удержаться от смеха и прошла через мою палатку, чтобы принести мне выпить.

— Возможно, мне следует поступить так же с тобой и твоим братом, — задумчиво произнесла она.

— Пффф. — Я поднялся на ноги и натянул брюки, пока она стояла ко мне спиной.

Я опустился на стул перед своим маленьким столиком, и она поставила передо мной стакан, а затем тоже села. Я сделал большой глоток и сморщил нос, обнаружив, что это была вода вместо эля, но вслух жаловаться не стал.

— Я здесь, — сказала она наконец. — Потому что, очевидно, было пророчество, которое тебе нужно услышать.

Я посмотрел на нее с интересом. Члены Клана Пророчеств редко ошибались, особенно с тех пор, как нас превратили в Благословенных Крестоносцев, но мне все равно не очень то хотелось их слушать. Это они заставили меня обручиться. И каждый раз, когда я слушал об их планах относительно меня, мой желудок сжимался от беспокойства. Я устал от того, что боги правят моей судьбой, не получая никакой награды за свою преданность.

— О, хорошо, — ответил я без энтузиазма, и губы моей матери весело скривились.

— Посмотри на это с другой стороны, — пробормотала она. — Вряд ли они смогут снова обручить тебя.

Я рассмеялся и поднялся на ноги, допивая остатки воды. Затем я натянул рубашку, взял свои мечи и повесил их за спину, прежде чем выйти вслед за матерью на улицу.

Я поморщился от яркого солнца, когда в моем лбу расцвела головная боль, и потер пальцами глаза в попытке прогнать ее. Мои дары позволяли мне оправиться от воздействия алкоголя гораздо быстрее, чем большинству мужчин, но прошлой ночью мы действительно пытались выпить столько, сколько потомства у моей лошади, и я понял, что буду страдать из-за этого большую часть дня.

Мы подошли к палатке Джулиуса, которая была разбита напротив моей, но полог открылся прежде, чем я успел дотянуться до него.

Вышедшая женщина покраснела от смущения, уважительно кивнула мне головой и убежала.

— В следующий раз я сведу тебя с ума! — Джулиус крикнул ей, выходя вслед за ней. — И я позабочусь о том, чтобы быть значительно менее пьяным для этого…

Его взгляд упал на меня и нашу маму, и он виновато рассмеялся, заметив неодобрение на ее лице.

— Не волнуйся, мама, — сказал он с усмешкой. — Я потерял сознание прежде, чем смог покорить эту красавицу, так что не нужно на меня хмуриться.

— Я надеялась, что, по крайней мере, ты женишься и подаришь мне внуков. Магнар по-прежнему отказывается делать это для меня, а я уже старая женщина.

— Не надо винить меня, мама. Ты слишком молода и красива для внуков, — возразил Джулиус.

— В твоем возрасте у меня уже были вы оба, — ответила она со вздохом, и Джулиус рассмеялся над ее демонстрацией, беря ее под руку.

Мой брат мог выбрать для себя ту самую женщину, и все же он, казалось, так же стремился остепениться с одной из них, как и я. Он так и не нашел ту, которая покорила бы его сердце, и я смутно задавался вопросом, не обречены ли мы двое на холостяцкую жизнь. Для меня это было лучше, чем женитьба на Валентине. Но я желал счастья своему брату, хотя сам не мог его получить.

Мы направились к лагерному костру, и предводительница Клана Пророчеств подняла голову, когда увидела, что я приближаюсь.

Эстер была одной из старейших представительниц кланов, и я слышал разговоры о предстоящем праздновании ее сотой луны рождения. Но, несмотря на то, что ее заплетенные в косу волосы были серебристыми, а бронзовая кожа покрыта бесчисленными морщинками, ее ум оставался таким же острым, как и в тот день, когда ее повысили до этой должности.

Я ценил ее руководство в каждом важном решении, которое я принимал для нашего народа, и, несмотря на то, что мне не всегда нравилось то, что ее пророчества говорили о моей судьбе, у меня ни разу не было причин сомневаться в правде, которую она говорила.

— Ярл Магнар, — тепло произнесла она, склонив голову при моем приближении.

Однако она не встала со своего места у костра, и я ухмыльнулся, мне понравилось, что она этого не сделала. Мой титул предлагал мне слишком много склоненных голов и жеманного тона, а я предпочитал смотреть своим людям в глаза как нормальный человек.

— Я слышал, ты хочешь мне что-то сказать, Эстер, — сказал я, усаживаясь рядом с ней.

— Так же, как и прошлой ночью, — пробормотала она. — Но я обнаружила, что вы не в состоянии принять меня.

— Прости, что разочаровал, — ответил я.

— Вашей невесте не терпелось услышать, что я видела, — сказала она. — Надеюсь, вы не возражаете, что Валентина узнала об этом раньше вас?

— У Валентины есть привычка слишком сильно вмешиваться в мою судьбу, так что меня это не удивляет, — пренебрежительно ответил я.

Я оглядел лагерь, гадая, где прячется моя нареченная: это было не похоже на нее — не явиться ради чего-то подобного, даже если она сама уже узнала о пророчестве.

Эстер кивнула, потянувшись к моей руке, и я облегченно вздохнул, протягивая ее ей.

— Позвольте мне уточнить детали, прежде чем я скажу вам, что вас ждет в будущем, — прошептала она.

Глаза Эстер остекленели, а челюсть отвисла, когда она заглянула в мое будущее.

— У меня будут внуки? — С надеждой спросила мама, и я закатил глаза.

Провидица отпустила меня, и я отстранился, пока она обдумывала то, что увидела, и тишина затягивалась.

Я поймал взгляд Элфрика поверх костра и указал на бочонок эля рядом с ним, подзывая его. Он поднялся на ноги, ухмыляясь, взял кувшин и четыре стакана, прежде чем направиться к нам.

— Возможно, вам сегодня лучше избегать встречи с моей женой, ярл Магнар, — пробормотал Элфрик, передавая мне стакан и по одному остальным.

— Элиссе следует помнить, что перед тем, как ты положил этих младенцев ей в живот, она пила больше, чем все мы вместе взятые, — насмешливо заметил Джулиус. — В следующий раз мама позаботится о малышах, а твоя жена сможет присоединиться к нам — скорее всего, она тебя выпорола из-за зависти.

— Меня не пороли, — возразил Элфрик, и мы с братом рассмеялись в ответ.

— А меня не спросят об этом сначала? — Поинтересовалась мама.

— Похоже, ты сегодня так отчаянно хочешь внуков, что я подумал, что тебе понравится позаимствовать их, — ответил Джулиус.

Элфрик ухмыльнулся и наполнил наши стаканы до краев. Я осушил свой, прежде чем он успел отойти, и он снова наполнил его, бросив виноватый взгляд на мою мать. Она закатила глаза, потягивая свой эль, и он быстро удалился, прежде чем я успел попросить третий.

— Все так, как я и думала, — вздохнула Эстер, возвращая наши взгляды к себе, когда она закончила размышлять о моем будущем. — Простите меня, ярл Магнар, но боги требуют от вас большой жертвы.

Холод пробежал по моим конечностям, когда я снова посмотрел на провидицу, и рука моей матери потянулась, чтобы схватить меня за руку.

Я пристально смотрел в выцветшие карие глаза лидера Клана Пророчеств, ожидая узнать, чего еще боги могут потребовать от меня. Разве им было недостаточно проклясть моего отца и заставить меня убить его в виде нежити? Связать мою душу с женщиной, которую я никогда не смогу полюбить? Позволить нашим врагам уничтожить тысячи наших людей? Отправить меня в плавание через океан и оставить мою родину позади? Позволить мне бродить по этой земле в поисках Бельведеров, пока мои годы проносились мимо, так и не позволив мне найти их?

Чего они теперь от меня потребуют? Должен ли я был перерезать себе горло и предложить свою кровь моим врагам только для того, чтобы выманить их из укрытия?

— Боги показали мне, когда Бельведеры соединяться вновь, — сказала Эстер серьезным голосом, как будто это не было хорошей новостью. — Они намерены оставаться порознь, в течение ста лет, выжидая, пока это поколение истребителей состарятся и умрут. Но если ты поведешь наш народ в бой против них, когда они воссоединятся, тогда нам удастся уничтожить их раз и навсегда.

Джулиус отрывисто рассмеялся. — Тогда Магнару будет сто двадцать семь! Я знаю, что он могущественный воин, но сомневаюсь, что его сила устоит перед силой Бельведеров, и это если ему удастся прожить так долго. Я думаю, боги, должно быть, сбиты с толку временными рамками.

— Ошибки быть не может, — мрачно ответила Эстер. — Через сто лет наш ярл возглавит эту битву, чтобы уничтожить наших врагов. — Ее взгляд скользнул к моей матери. — Идун придаст силу твоим дарам, чтобы он мог спать, пока не придет время.

— Что? — Я ахнул, вскакивая на ноги и отступая на шаг. — Ты ожидаешь, что я просплю сотню лет только для того, чтобы возглавить какую-то битву? Все, кого я когда-либо знал, к тому времени будут давно мертвы! Пусть мои правнуки сражаются, как и должно быть. У меня нет желания продлевать свою жизнь сверх моих земных лет.

— Такова воля богов, — тихо ответила Эстер. — Твоя клятва гласит, что ты должен сделать все, что от тебя потребуется, чтобы изгнать вампиров с этой земли.

— К черту клятву, — прорычал я.

Моя мать вскочила на ноги, нервно оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто из моих воинов не слышал, как их ярл сказал это. Она положила руку мне на плечо, как будто почувствовала, что я вот-вот сбегу, и, вероятно, была права. Я ни за что на свете не оставлю ее здесь. И Джулиуса тоже. Моих друзья, мою семью, мой клан, мою лошадь. То, что она предлагала, было хуже смерти. Я проснусь, зная, что все, кого я любил и чем дорожил, давно покинули этот мир. Я буду совершенно одинок в самом прямом, худшем смысле этого слова, и я отказываюсь смириться с тем, что богиня настолько жестока, чтобы требовать этого от меня.

— Подожди, — сказал Джулиус. — Это не может быть серьезно? Без Магнара у нас не будет ярла. У него нет детей, которым он мог бы передать свой титул. У него нет наследника.

— Ты будешь ярлом вместо него, — сказала Эстер.

— К черту это, — выплюнул Джулиус. — Ты думаешь, я соглашусь смотреть, как мой брат проспит всю свою жизнь, пока я снимаю корону с его головы? Я не лидер людей. У меня нет ни желания нести ответственность, ни темперамента, чтобы разбираться со всем этим дерьмом. Кроме того, если Магнар куда-то и отправится, то только со мной рядом. Я бы никогда не стал смотреть, как он встречает эту участь в одиночку.

На сердце у меня немного полегчало от слов Джулиуса. Если богиня действительно хочет этого от меня, у меня не было другого выбора, кроме как сделать это, независимо от моего мнения по этому поводу. Отвергнуть ее приказ означало бы нарушить мою клятву, и если бы я это сделал, то я бы поплатился за это жизнью. Но я не могу позволить моему брату вынести этот ад.

— Я бы не стал просить тебя расстаться с жизнью здесь ради меня, — твердо ответил я. — Это несправедливо.

— Все это несправедливо, — мрачно сказал Джулиус. — Дело не в справедливости. Дело в праве. И тебе не следует сталкиваться с этим в одиночку. Кроме того, я не позволю тебе присвоить себе всю славу убийства Бельведеров.

Я почти улыбнулся в ответ на это, но вес пророчества все еще слишком сильно давил на меня, чтобы мое лицо могло это допустить.

— Мои сыновья правы, — добавила мать. — Они созданы друг для друга. И я не отправлю спать одного, не отправив спать и другого.

Эстер поджала губы и протянула руку Джулиусу.

— Что бы ты ни узнала, прочитав мое будущее, я пойду со своим братом, — решительно сказал он, когда провидица взяла его пальцы в свои.

Ее взгляд затуманился, и мама наклонилась, чтобы обхватить мою щеку рукой, пока я стискивал челюсть.

— Подумай об этом, — выдохнула она так тихо, что я сомневался, что даже Джулиус мог ее услышать, хотя он сидел прямо перед нами. — Ты мог бы лечь спать, зная, что, когда проснешься, ты, наконец, выплатишь долг нашей семье. Все Бельведеры умрут во имя твоего отца. Если это пророчество верно, то у тебя не будет другого шанса на то, что подобное произойдет. Они не выйдут из тени в течение ста лет. Ты никогда не сдержишь клятву, данную своему отцу, и не потребуешь мести от его имени, если не сделаешь этого.

— Но мне придется оставить тебя здесь, — прорычал я в отрицании. — Я никогда не брошу тебя вот так.

— Я смогу умереть спокойно, только если буду знать, что эти монстры выплатят свой долг. Знание того, что вы отомстите за нашу семью, — это все, что меня волнует, кроме вас, мальчики. И я бы пожертвовала своими последними годами жизни с тобой ради того, чтобы знать, что убийцы твоего отца будут привлечены к ответственности.

Я покачал головой, отказываясь принимать идею оставить ее здесь. Джулиус и я были всем, что у нее осталось. Если мы уснем, то она останется одна, пока смерть не заберет ее. Печаль, которая переполняла ее после смерти моего отца, усилиться в тысячу раз, если она потеряет еще и нас двоих. Это убьет ее. В глубине души я знал это. Мы были всем, ради чего ей стоило жить, и мы не могли просто бросить ее.

— Отец никогда бы не захотел, чтобы ты вот так осталась одна, — запротестовал я. — Он бы не допустил что бы ты испытывала такую боль.

— Я не буду одна, — возразила она. — Я могу навещать вас двоих в своих снах каждую ночь, пока моя жизнь не закончится. Это будет точно так же, как видеть вас каждый день, как я вижу сейчас. Без дополнительного страха, что вы умрете, я могу проводить каждый день до конца своей жизни, зная, что оба моих мальчика переживут мое время.

Я нахмурился, размышляя, действительно ли я могу поверить в то, что в этом есть правда. В некотором смысле грезы, которыми она делилась со мной, были не более чем выдумкой наших умов. Но в других случаях они были реальными. Мы могли вести настоящие разговоры, могли чувствовать вещи так, как будто мы действительно их переживали. Возможно, посещение нас в ее снах не так уж сильно отличалось бы от встреч с нами в физическом мире.

— Кроме того, — добавила она заговорщицки. — Через сто лет Валентина будет давно мертва. Ты будешь свободен от своего обещания ей и, наконец, сможешь найти невесту, которую сможешь полюбить.

Мое сердце забилось немного быстрее от ее слов, и я не смог сдержать тоску, которую почувствовал. Идун обещала освободить меня от помолвки, если я избавлю мир от Бельведеров, и, возможно, это был способ богини сдержать свое слово. Если у меня не было шанса совершить нечто подобное в настоящем, то, возможно, ее подарок мне заключался в том, чтобы доставить меня к тому времени, когда это произойдет.

Но мог ли я действительно вот так оставить все, что я когда-либо знал, позади?

— Твой брат прав, — вздохнула Эстер, отпуская руку Джулиуса. — Его судьба связана с твоей. Он будет сражаться рядом с тобой, пока смерть не разлучит вас. Итак, теперь ваши пути ясны. Что скажешь, ярл Магнар? Готов ли ты встретить свою судьбу?

В

одитель отвез нас в частный аэропорт в Нью-Джерси, и, когда мы прибыли, в моей груди зародилось предвкушение. Валентина сидела между мной и Магнаром на заднем сиденье лимузина, попеременно поглаживая наши колени и впиваясь в них ногтями. Каждая капля боли, которую она причиняла, была смягчена ее поглаживающими руками. Я наслаждался сменяющимися ощущениями. Все, что ей было нужно от меня, она могла получить.

По ее просьбе мы с Магнаром переоделись в свежие костюмы, и у меня на коленях лежала мощная винтовка, в то время как Магнар остался вооружен только своими мечами. Я не знал, использовал ли истребитель раньше что-нибудь, кроме своего собственного оружия, и задавался вопросом, научит ли его Валентина однажды. Ревность накатила на меня при мысли о том, что они будут проводить время вместе наедине. Куда бы она ни пошла, я тоже пойду. И Магнару придется с этим смириться.

Мы выехали на взлетно-посадочную полосу, где красные огни тянулись от нас по асфальту. Лимузин припарковался рядом с моей гордостью и утехой: Royal Nightflyer. Моим личным самолетом. Пилот был готов, двигатель уже загудел, когда мы вышли из машины, и я с ухмылкой посмотрел на блестящее чудовище.

— Он твой, — заявил я Валентине. — Весь мой воздушный флот — твой.

Валентина провела пальцами по моей щеке, и я вздрогнул от ее прикосновения. — Спасибо, Эрик. Я хорошо вознагражу тебя за это.

От ее слов моя грудь выпятилась, и Магнар бросил на меня завистливый хмурый взгляд. Этот засранец никогда не сможет предложить ей то, что могу я.

Позади нас притормозил внедорожник, и рыжеволосая девушка вывела из машины еще четыре Элиты, до зубов вооруженных пистолетами и мечами.

— Бонни, — обратилась к ней Валентина, разглаживая складки на своем комбинезоне. — Есть еще новости с базы?

— Нет, — ответила Бонни. — Я пыталась дозвониться, но никто не ответил.

Валентина поджала губы. — Будем надеяться, что они слишком заняты казнью наших врагов.

— Да, ваше высочество, — ответила девушка с широкой улыбкой.

Валентина с рычанием ударила ее по лицу. — Мы не можем слишком торопиться с победой.

— Простите, ваше величество. — Бонни пристыженно склонила голову, прикрыв ладонью щеку.

Я посмотрел на нее свысока. Любой, кто не удовлетворял мою любовь, не был моим другом.

— Идемте, мальчики, — скомандовала Валентина, ведя нас с Магнаром по металлической лестнице в роскошный реактивный самолет.

Кремовый интерьер практически сиял богатством, и мы прошли мимо первого ряда кожаных кресел к длинному дивану у ряда окон.

Мы положили наше оружие на край стола, и Валентина жестом пригласила нас сесть. Я опустился рядом с Магнаром, и его мускулистая рука потерлась о мою.

Элита поднялись на борт, и Валентина задернула между нами занавеску, так что они оставались в передней части самолета. Я наслаждался уединением, которое она нам предоставила, надеясь, что она скоро воспользуется им.

Она повернулась к нам с озорной улыбкой, от которой у меня по спине пробежал огонь, затем опустилась в кресло напротив нас, пристегнулась и махнула рукой, призывая нас сделать то же самое.

Я застегнул ремень безопасности на талии, глядя на Валентину с похотливым желанием, разливающимся в моей груди. С тех пор, как мы перестали доставлять ей удовольствие, мое тело бушевало, желая снова оказаться рядом с ней. Мне нужно было исполнить каждое ее желание. Я жаждал попробовать на вкус каждый дюйм ее восхитительной кожи.

И все же, когда я подумал о том, чтобы прижать ее к себе и заставить испытать все удовольствие, которое я мог предложить, меня охватило нежелание, которое привело меня в замешательство. Я моргнул, когда мой разум вызвал в воображении пару темных, блестящих непокорных глаз, и сочные полные губы.

Магнар изо всех сил пытался разобраться, как работает его ремень, и я протянул руку и застегнул его, отгоняя странные мысли.

Самолет на большой скорости понесся по взлетно-посадочной полосе, и Магнар неловко поерзал рядом со мной, оглядывая самолет. Он явно никогда раньше не занимался ничем подобным, и я чувствовал его беспокойство.

Валентина нахмурилась, и морщинка прорезала ее фарфоровый лоб. — Возьми себя в руки, Магнар, — отрезала она, и он выпрямил спину.

Самолет поднялся в воздух, и Магнар тяжело нахмурился, когда мы взмыли еще выше.

— Извини, моя сладкая, эти хитроумные приспособления мне незнакомы, — сказал Магнар со стыдом. — Но я бы пошел с тобой куда угодно. Я бы сел в любое незнакомое транспортное средство, лишь бы оставаться рядом с тобой и любоваться совершенством твоего лица. Просто этот… самолет, он такой необычный и…

— Заткнись, — вздохнула она, откидываясь на спинку сиденья и надувая губы.

У меня внутри все сжалось от мысли, что Магнар вызывает у нее неудовольствие. Я ломал голову над тем, как все исправить, и стукнул Магнара кулаком по плечу. Он склонил голову, зная, что заслужил наказание.

Глаза Валентины загорелись, когда она перевела взгляд между нами, прикусив нижнюю губу. Голодное желание пронзило меня, когда она расстегнула несколько пуговиц на своем комбинезоне и, засунув руку за пояс, уставилась на нас.

Я проглотил комок в горле и потянулся к пряжке ремня безопасности, чтобы подойти к ней.

— Нет, — промурлыкала она, и ее глаза наполнились счастьем. — Оставайтесь там, вместе.

Отчаяние росло во мне по мере того, как я был пленником ее демонстрации, но что-то резко дернуло меня за затылок, и я понял, что мое тело не особенно реагировало на ее откровенные действия. Должно быть, со мной что-то было не так, что-то, что мне отчаянно нужно было исправить.

Она с ликованием наблюдала за нами, когда Магнар наклонился вперед в своем кресле, очарованный ею.

— Позволь нам подойти к тебе, — взмолился он.

Валентина радостно рассмеялась, явно взволнованная тем, что заставляла нас ждать.

— У нас есть всего полчаса до приземления, — тихо сказала она. — Этого недостаточно. Я хочу, чтобы наш первый раз вместе длился часами.

Я кивнул, чувствуя, как от разочарования у меня упало сердце.

— Но это не значит, что мы не можем немного повеселиться, — добавила она с кривой усмешкой, затем покрутила пальцем в воздухе. — Повернитесь лицом друг к другу.

Я сделал, как она просила, повернувшись к Магнару и сдвинув брови. Он посмотрел на меня с горечью поражения в глазах. Мы не могли заполучить ее. И, возможно, это было хорошо, потому что мне нужно было устранить это странное нежелание, которое было во мне, прежде чем она прикоснется ко мне в будущем. Мое тело было создано для нее, и мне нужно было убедиться, что оно откликнется на ее зов, когда придет время.

Краем глаза я заметил, как Валентина поглаживает изумруд у себя на шее. Его зеленое свечение упало на нас, и я медленно втянул воздух, когда Магнар стал до боли привлекательным для меня, и мое сердце почти забилось от того, как сильно я его обожал.

Он улыбнулся своей очаровательной улыбкой, проводя мозолистыми пальцами по моей челюсти. Я расстегнул пряжку, удерживающую меня на месте, прежде чем отпустить и его тоже, и желание поцеловать его пронзило мой череп, как будто оно было помещено туда рукой судьбы. Он поймал воротник моей рубашки, притягивая меня вперед, так что его губы встретились с моими, такие же страстные для меня, как и мои для него. Я приподнялся на коленях, прижимая его обратно к дивану, и желая его больше всего на свете.

Нет, это было неправильно. Мой разум сосредоточился на красивой брюнетке, ее губы произносили мое имя, и мои мысли на секунду пришли в замешательство. Но затем она ушла, унесенная волной вожделения, когда я сосредоточился на мужчине подо мной.

Валентина хрипло смеялась, наблюдая за происходящим, и я был воодушевлен, желая доставить ей удовольствие больше всего на свете.

— Теперь борись, — промурлыкала она.

Моя любовь резко переросла в агрессию, и я схватил Магнара за горло, начав душить. Он сильно ударил меня в живот, и я рухнул на ковер к ногам Валентины. Я закричал от ярости из-за того, что меня избивали на глазах у моей любви, а он приземлился на меня сверху, нанося яростные удары кулаками мне в лицо. Я зарычал, обнажая клыки, отбиваясь от него, и перекатился так, что оседлал его и взял под контроль. Я вонзил ногти ему в шею, и запах его крови захлестнул меня.

Валентина ахнула, наслаждаясь нашей дракой, ее рука скользнула под комбинезон, и она погладила себя пальцами между бедер. Волна ярости подстегнула меня, и я вонзил клыки в горло Магнара. Он закричал от гнева, снова отталкивая меня, а я проглотил полный рот его крови. Он зашипел сквозь зубы, когда кровь брызнула на кремовый ковер, окрашивая его в темно-красный цвет.

— Любите друг друга, — простонала Валентина, и я моргнул, когда туман в моем сознании снова рассеялся. Магнар притянул меня обратно к себе, чтобы поцеловать, и я наслаждался звуком, с которым Валентина находила облегчение благодаря нам, а ее стоны наполняли воздух, как восхитительный крик павлина.

— Хватит, — тяжело вздохнула она, и моя любовь вернулась к ней, и только к ней.

Я отполз от Магнара, протирая глаза, пока мой разум приспосабливался к давящей на душу воле, что-то было не так во всем этом, если бы только я мог понять, что именно.

Мы опустились на колени у ее ног, и она посмотрела на нас сверху вниз, приоткрыв рот, а ее глаза горели.

— Когда мы выиграем этот бой, возможно, вы получите меня, — пообещала она, и я застонал от того, как сильно хотел этого, наклоняясь, чтобы поцеловать ее ногу.

— Мы недостойны, — вздохнул Магнар, опускаясь рядом со мной, чтобы поцеловать ее вторую туфлю.

— Вы будете такими, когда близняшки умрут, — сказала Валентина, поднимая ноги и надавливая пятками нам на спины, пока мы не согнулись под ней, как собаки, которыми мы и были. Пока она ставила на нас ноги, я с довольной улыбкой смотрел на Магнара, радуясь, что мы сделали что-то правильно, чтобы заслужить эту награду.

Самолет содрогнулся, и Валентина дернулась в ответ, моя королева внезапно напряглась. Воздух сгустился, и я поймал взгляд Магнара рядом со мной, когда почувствовал, что что-то не так.

Бархатный голос окутал меня, и на ум пришло воспоминание о том, кому он принадлежал. Идун, прекрасная богиня, которая помогла Валентине, была здесь.

— Привет, Валентина, как тебе нравится твое положение королевы? — Идун замурлыкала в воздухе, и тяжелый золотистый свет заплясал на краю моего поля зрения.

— Очень хорошо, Идун, спасибо тебе за все, что ты для меня сделала, — ответила Валентина с такой мягкостью в голосе, что мне захотелось, чтобы она иногда говорила так со мной.

— Мне не нужны твои благодарности, — угрожающе прошептала Идун, и ноги Валентины убрались с наших спин, позволяя нам повернуться.

Я искал богиню вокруг себя, но единственным, что было видно, была лента золотого света, кружащаяся в воздухе.

— Мне нужно кольцо, — прошипела Идун.

Валентина встала между нами, сцепив руки. — Я достану его для тебя, клянусь.

Золотой свет сместился, и очаровательная богиня вышла из его мерцания, чтобы предстать обнаженной перед нами. Ее бледная кожа была обернута зеленым шелком, который змеился вокруг ее тела, между бедер и по груди. Все в ней было невероятно соблазнительным. Но никто не мог сравниться с красотой моей королевы. Даже это божество, которое, казалось, было создано из самой красоты.

— Я терпеливая богиня, — вздохнула Идун, ее улыбка была подобна полумесяцу. — Но моему терпению придет конец, Валентина. — Ее взгляд упал на меня и Магнара, и она рассмеялась, и этот звук прозвучал так же весело, как пение птиц. Она двинулась к нам босиком, глядя поверх своего идеального носа туда, где мы стояли на коленях. — Магнар… Эрик, как приятно видеть, что вы хоть раз ведете себя прилично.

Валентина резко пнула меня в бок, и я выпалил в ответ: — Все, что угодно для моей любви.

— Да. — Идун нахмурилась, как будто была разочарована тем, что мое сердце не хотело ее так, как хотело Валентину. — Ты должен мне ответить. — Она согнула указательный палец, и ее сила потекла через меня, приводя в движение мои мышцы, так что я поднялся на ноги перед ней. — У кого это кольцо?

Мои воспоминания, казалось, были скрыты густым облаком, но я медленно извлек информацию, которую она хотела. Идун искала кольцо Андвари. Однажды я отказал ей в информации о том, у кого оно было, но не мог вспомнить почему.

— Оно у Келли Форд, — сказал я, и Магнар нетерпеливо кивнул с пола.

Глаза Идун вспыхнули от ярости. — Конечно. Я должна была догадаться. Дерзкая маленькая истребительница, которая злоупотребляет моим даром.

— У меня есть новости о ее местонахождении, — быстро сказала Валентина. — Мы сейчас летим туда. Я принесу тебе это кольцо. Я срежу его с ее мертвой руки, когда она будет опустошена у моих ног.

— Хорошо. — Взгляд Идун переместился с Валентины на Магнара. — Теперь тебе нравится твоя помолвка, Магнар?

Его глаза загорелись, и во мне выросла зависть к тому, что он разделил метку с женщиной, которую я любил, выжженную на его теле. Я хотел вырезать такую же отметину на своей собственной коже, но мое проклятое тело исцелит ее. Валентина сохранила свои метки истребительницы после того, как я обратил ее, и я обожал это в ней.

— О, Идун, я не знаю, как тебя отблагодарить за то, что ты свела меня с этой удивительной женщиной. Я не могу даже начать выражать величину этого дара. — Магнар потянулся к Валентине, и она погладила его по бицепсу с улыбкой, от которой у меня мурашки побежали по коже от ревности.

Идун громко рассмеялась, и ее золотые волосы затанцевали в воздухе от радости. Ее взгляд снова упал на Валентину, проницательный и темный. — Не забывай, перед кем ты в долгу, Валентина. Если Андвари придет спрашивать об этом кольце, ты не дашь ему такого ответа.

— Да, моя богиня, конечно, — пообещала Валентина, склонив голову.

Гнев охватил меня из-за того, что моя королева подчинялась этой богине. Она заслужила, чтобы ей поклонялось само божество. Неужели Идун не видела, насколько она ослепительна?

— Принеси мне это кольцо, Валентина. Или я заберу ожерелье обратно, — предупредила Идун, прежде чем раствориться в золотом тумане и покинуть этот мир.

Я повернулся к Валентине, и мое сердце радостно забилось, когда она окинула меня взглядом.

Прикоснись ко мне, пожалуйста, прикоснись ко мне.

— Назад на пол, — скомандовала она нам обоим, и мы тут же упали на колени.

— У меня устали ноги, — устало сказала она, опускаясь на свое сиденье и снова закидывая ноги нам на спины.

Счастье озарило мою грудь, когда я дал своей любви то, в чем она нуждалась.

Это определенно был лучший день в моей жизни.

M

ои колени и плечи начали сводить судорогой, когда Валентина наконец сняла с моей спины туфлю на каблуке, но я был просто рад, что смог дать ее ноющим ногам некоторую передышку.

— Вернитесь на свои места, — пренебрежительно сказала она. — Мы вот-вот приземлимся.

Я выпрямился и снова сел на диван напротив нее. Эрик наклонился надо мной, чтобы застегнуть ремень безопасности вокруг моей талии, и я нахмурился в замешательстве, вспомнив, как его губы жадно прижимались к моим. Почему я так сильно хотел этого в тот момент, когда сейчас совсем этого не желаю?

Мой взгляд упал на Валентину, и она понимающе улыбнулась, поглаживая изумруд, висевший у нее на шее.

Я наклонился вперед, страстно желая снова оказаться к ней ближе.

Самолет задрожал вокруг нас, и я вцепился в подлокотник дивана, чувствуя, как у меня внутри все оборвалось. Я понятия не имел, как это хитроумное устройство плывет по небу, и когда я взглянул на вид за ближайшим окном, глубокое чувство тревоги скрутило меня изнутри.

Мы были так высоко. Выше, чем должно было быть возможно. Это было так, как будто мы ходили по небесам с самими богами. Это казалось неправильным. Это было неестественно.

— Ради всех богов, утешь его, Эрик. Я не могу смотреть, как он корчится, — прорычала Валентина.

Я опустил голову от стыда, когда Эрик положил руку мне на бедро. — Все в порядке, Магнар, — пробормотал он, успокаивающе сжимая мою ногу.

— Я знаю, — ответил я, садясь прямее и откидываясь на спинку сиденья.

Если мой дискомфорт расстраивал мою любовь, тогда мне придется прогнать его. Ей нужно было, чтобы я был сильным. И я отказываюсь разочаровывать ее своей неуверенностью.

Валентина посмотрела на руку Эрика на моем бедре с возбужденным блеском в глазах. Я собирался сказать ему, чтобы он убрал ее, но если это доставляло ей удовольствие, то я с радостью оставлю все как есть.

Самолет круто накренился, когда мы начали снижение, и я изо всех сил старался сохранить нейтральное выражение лица при такой неестественной перемене. Я был уверен, что мы вот-вот врежемся в землю, но ни Валентина, ни Эрик, казалось, не боялись этого факта, поэтому я сосредоточился на женщине передо мной. Она была такой красивой. Ее волосы были самого совершенного оттенка каштанового. Что-то среднее между самой густой грязью и самой грубой корой дерева.

Самолет ударился о землю, и я невольно вздрогнул.

Валентина сердито посмотрела на меня, и я поджал губы от злости на самого себя.

— Ваше высочество? В дальнем конце летного поля взлетает вертолет! — Объявила Бонни, отодвигая занавеску и заглядывая к нам. — Должны ли мы снова отправиться в погоню за ними или…

— Выпустите меня отсюда, — рявкнула Валентина, отстегивая ремень безопасности и вставая. — Я справлюсь с вертолетом.

Эрик вскочил и последовал за ней, когда она направилась в носовую часть самолета. Я тоже попытался последовать за ним и нахмурился, увидев ремень, который удерживал меня на месте, не давая подняться. Я зарычал от разочарования, так как не смог придумать, как его снять, тогда просто вырвал эту чертову штуковину и, вставая, бросил ее на ковер у своих ног.

Я схватил свои мечи с пола у дивана и последовал за Эриком в переднюю часть самолета, по пути расталкивая Элиту. Они отпрянули от меня, сердито глядя на то, как смертный обошелся с ними подобным образом. Но я не позволю им встать между мной и моей любовью.

— Почему этот истребитель занял место рядом с тобой? — раздраженно прорычал один из мужчин. У него на переносице заживал красный шрам, и я смутно помнил, что именно я наградил его им раньше… перед тем-как… мы подрались…

— Потому что мне нравится его вкус, — прошипела Валентина, когда самолет начал замедляться, и она открыла дверь. Ветер ворвался в замкнутое пространство, растрепав мои волосы позади меня. — А если тебе это не нравится, Эндрю, тогда ты можешь отвечать передо мной.

Она выскочила из самолета прежде, чем он успел закончить свои извинения, и я для пущей убедительности ударил его кулаком в лицо. Остальная часть Элиты бросились на меня, и я рассмеялся, выпрыгивая вслед за Валентиной на улицу, прежде чем Эндрю смог подойти достаточно близко, чтобы нанести ответный удар.

Я перекатился, чтобы учесть инерцию движения самолета, и быстро вскочил на ноги, снова оказавшись на бетоне. Я вздохнул с облегчением, наконец-то ступив на твердую почву, и был рад, что Валентина не обращала на меня никакого внимания.

Ветер разбушевался вокруг меня, когда моя любовь призвала бурю. Воздух загудел от наэлектризованности, волосы у меня на затылке встали дыбом, а по спине пробежали мурашки.

Эрик приземлился недалеко от меня, едва удержавшись на ногах, и после подошел ко мне. Он, нахмурившись, посмотрел на грязь на моем костюме, прежде чем отряхнуть ее. Я предположил, что он думал, что нашей любви не понравится тот факт, что я испортил выбранный ею наряд, и я кивнул ему в знак благодарности.

За стеной на дальнем конце взлетно-посадочной полосы вертолет поднимался в небо. Гнев пробежал по моему позвоночнику, пока я наблюдал, как он поднимается все выше и выше. Люди на борту этого судна причинили зло моей королеве. Они должны были встать и встретить свою смерть. А не бежать, как трусы, в этой нечестивой штуковине.

Валентина улыбнулась, когда над нашими головами прогремел гром и небо прорезала молния. Поднялся ветер, и начал падать снег, когда она пустила в ход всю силу своих великолепных способностей.

— Идите за ними. Я хочу быть уверена, что они будут мертвы, как только я собью вертолет, — прорычала Валентина.

— Да, любовь моя, — ответил я.

— Все, что угодно, моя королева, — согласился Эрик.

Мы побежали по взлетно-посадочной полосе, мчась за летательным аппаратом, который взмывал в небо, борясь с порывами ветра, которые превращались в бушующий вихрь.

Я бежал так быстро, как только мог, мчась по твердой земле, пока мы не достигли конца взлетно-посадочной полосы. Эрик вбежал в одно из огромных зданий, преграждавших нам путь слева. Передняя часть его была открыта, и внутри стояли еще несколько летательных аппаратов, ожидающих использования. Я проигнорировал дверь, в которую он вошел, и вместо этого прыгнул на стену передо мной. Я быстро взобрался на нее, спрыгнув с ее вершины и шлепнувшись в грязь на дальней стороне.

Задняя часть моего костюма порвалась от приземления, и я поморщился, зная, что это вызовет недовольство Валентины. Но эта одежда не была предназначена для бега и драк, а напряжение моих мышц, когда они бугрились от моих даров под ней, было слишком много, чтобы она могла это выдержать. Надеюсь, мой успех в этой охоте компенсирует ее недовольство тем ущербом, который я ей причинил.

Я собирался подарить это кольцо Валентине. Я сам отрежу его вместе с пальцем Келли Форд и преподнесу в подарок моей королеве.

Я промчался по узкому переулку между двумя огромными металлическими зданиями и оказался на широкой площади на дальней стороне от них. Мой короткий путь позволил мне обогнать Эрика, и я торжествующе улыбнулся, когда вертолет вильнул над головой и взмыл в небо.

Я поднял голову, когда снег начал падать сильнее, и заметил испуганные лица моих жертв, уставившихся на меня сверху вниз.

Келли прижала руку к окну, и ее губы приоткрылись, когда она выкрикнула мое имя, прежде чем металлическое приспособление снова отлетело. Мой гнев нарастал, и я выкрикивал проклятия им вслед, пока они снова пытались убежать от нас.

Вертолет взревел, протестуя против шторма, и ветер обрушился на него со всех сторон, а он с грохотом пронесся над головой, пересекая открытые поля слева от меня.

Я помчался за ним, отстав и чертыхаясь, когда моя добыча была так близка ко мне. Я убью их. Они должны были умереть. Не было такого способа, чтобы я мог дважды потерпеть неудачу в выполнении этого задания. Их смерть порадует мою любовь, и это было все, что имело для меня значение на этой Земле.

Мир начал белеть: снег прилипал к земле, а Валентина тянула его с неба во все усиливающейся метели.

Я потерял вертолет из виду в клубящейся массе белого, но слышал рев его двигателя и не сбавлял темпа.

Эрик врезался в меня, когда догнал, заставив меня споткнуться, прежде чем он со смехом обогнал меня.

Я оскалил зубы, бросая каждую унцию своих даров в ноги, заставляя их двигаться все быстрее и быстрее, чтобы я мог преодолеть расстояние, отделявшее меня от моей добычи. Эрик не получит такой славы один. Я заслужу награду в виде плоти Валентины и заплачу за нее кровью.

Мои ботинки оставляли следы на снегу, гладкие подошвы бесполезно скользили под ногами. Я проклинал эту дурацкую одежду, мечтая о паре прочных ботинок, чтобы бегать еще быстрее.

Молния озарила небо, осветив пространство передо мной достаточно, чтобы я заметил, как она врезалась в вертолет.

Я расхохотался, когда жужжащее хитроумное устройство заглохло, его двигатели отказали, и оно начало стремительно падать к земле.

Мое сердце воспарило от перспективы завершить эту охоту, но двигатели внезапно заработали, и вертолет снова взмыл в небо, как раз перед тем, как столкнуться с Землей. Я выругался и побежал дальше, отчаянно пытаясь догнать его, чтобы прикончить всех выживших, как только моя любовь уничтожит его.

В небе несколько раз сверкнули молнии, вертолет вильнул влево и вправо, потом завыл ветер.

Двигатели взревели от усилий побороть шторм, и я свирепо ухмыльнулся, снова ускорив шаг. Валентина держала наших врагов в кулаке своей бури, и я буду там, когда она низвергнет их на землю.

В

ертолет взмыл в бушующий вихрь, и страх сжал меня в тиски. Мы увидели приближающийся самолет и были вынуждены взлететь с половиной зарядки. Даже если бы нам удалось избежать этой бури, кто знал, как далеко мы улетим, прежде чем у нас закончится электричество?

Глаза Келли расширились от ужаса, она смотрела на меня со своего места напротив. Случилось худшее. Валентина догнала нас, а Эрик и Магнар гнались за нами, как волки. Мое сердце сжималось от ужаса, пока я вглядывалась в искаженные ужасом лица моих друзей в поисках выхода из нашего отчаянного положения.

Келли открыла рот, чтобы что-то сказать, но над головой прогремел мощный раскат грома, и вертолет опасно покачнулся, когда с небес обрушился непрекращающийся снег.

— Черт, — прорычал Уоррен из кабины. — Двигатели так долго не выдержат. Насколько он отстал?

Джулиус со своего места рядом со мной рывком открыл дверцу, и резкий ветер хлестнул вокруг нас, когда он высунул голову, глядя вниз на землю.

— Я ничего не вижу из-за этой метели. — Он выругался, захлопывая дверь и беря в руки винтовку.

Я прикусила губу, когда над головой прогремел очередной раскат грома.

Келли теребила кольцо нашей матери, ее лицо было бледным, а выражение затравленным. — Магнар… — выдохнула она.

Я кивнула, тревога зародилась в моей груди, когда я подумала о нем и Эрике там, внизу, вынужденных противостоять нам.

— Лети так быстро, как только можешь, — приказал Фабиан Уоррену.

— А что я, блядь, по-твоему делаю? — Крикнул ему в ответ Уоррен.

Молния рассекла воздух так близко, что осветила все пространство внутри кабины. Я вцепилась в свое сиденье, мои ногти впились в кожу, а мой страх усилился еще больше.

Джулиус придвинулся ближе ко мне, в его взгляде мелькнуло беспокойство. — Все, блядь, просто держитесь, может быть, нам удастся ее опередить.

Кларисса бросила на него испуганный взгляд. — А что, если мы не сможем?

Джулиус разочарованно хмыкнул. Я взяла его за руку, и он в ответ сжал мои пальцы.

— Мы справимся, девица, — прошептал он, и я кивнула, нуждаясь в том, чтобы поверить в это.

— Быстрее, Уоррен, — поторопил Майлз, но Уоррен только выругался в ответ.

— Давай, давай, — прорычал Фабиан, крепко вцепившись пальцами в край сиденья.

Рядом с нами сверкнула еще одна молния. Слишком близко. Чертовски близко. Вертолет наверняка не выдержит еще одного попадания.

— Приготовиться! — Крикнул Уоррен, когда вертолет резко накренился вперед. Молния ослепила меня, и я ахнула, когда меня швырнуло на Келли. Я упала на пол, и она схватила меня за руки, чтобы удержать, мы вдвоем вцепились друг в друга, и мир закружился.

Джулиус рухнул на колени рядом со мной и быстро усадил меня обратно на сиденье, в то время как Фабиан помог Келли сесть на ее.

— Вот сука, — рявкнул Джулиус, сжимая пистолет так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Снова прогремел гром, и градины забарабанили по вертолету, со звоном ударяясь о металл. Огромный кусок льда врезался в окно справа от меня, и я вскрикнула, прикрывая лицо от стекла, когда оно разлетелось по полу между нашими ногами.

— Она пытается сбить нас! — Уоррен в панике закричал.

— Мы, блядь, это знаем! — Фабиан рявкнул на него. — Просто не забивай себе этим голову и доставь нас подальше от ее влияния. — Он поднял с колен большой автомат и направился к двери.

Он рывком открыл ее и начал вслепую стрелять в ту сторону, откуда мы вылетели. Звук ударил по моим барабанным перепонкам, заставив меня вздрогнуть.

— Стой! Что, если ты попадешь в Магнара? — Келли прыгнула на него, пытаясь оттащить от двери.

Майлз схватил ее за руку, оттаскивая назад, а Джулиус пнул Майлза по ноге, чтобы заставить его отпустить.

— Прекратите! — Я рявкнула на них, и Кларисса схватила Майлза, чтобы оттащить его.

Фабиан прекратил стрельбу, бросив хмурый взгляд в ответ на Келли. — Либо мы, либо они.

— Ты бы не стрелял, если бы Эрик мог так легко умереть от огнестрельного ранения, — прорычала Келли.

— Она права, — рявкнул Джулиус Фабиану. — Прекрати стрелять. Если ты убьешь моего брата, я прикончу тебя здесь и сейчас.

Фабиан раздраженно зарычал и снова захлопнул дверь. Поднялся ветер, и у меня резко свело живот, когда мы опустились на несколько футов.

Я прислонилась к стенке вертолета, глядя на бледное лицо Келли. Она сжимала Фурию в кулаке, но нападать было не на кого. Мы не могли бороться со штормом. Мы были всего лишь птицей в небе, готовой к тому, что ее подстрелят. И у моей сестры не было бессмертной плоти, как у меня: может, она и была сильной, но у нее было гораздо меньше шансов выжить, чем у вампиров. У Джулиуса тоже. И я должна была как-то защитить их.

— Отойдите от окон! — Взревел Уоррен.

Взрыв ослепил меня.

Белый, синий, красный. Я не видела ничего, кроме пламени адского пламени.

Яростный ветер растрепал мои волосы, и я попыталась нащупать окно рядом со мной, чтобы опереться, но его там не было. Вертолет резко развернуло вправо, и я вскочила со своего места, в отчаянии потянувшись к Келли, ее имя сорвалось с моих губ в крике. Но я никого там не нашла, и все, что я знала, это то, что падаю, падаю, падаю.

Кто-то врезался в меня, когда ко мне вернулось зрение. Земля приближалась мне навстречу, когда я вывалилась из огромной дыры, проделанной в боку вертолета. Я перекатилась с криком ужаса, увидев, что Джулиус падает вместе со мной, а его руки брыкаются и крутятся.

Я, возможно, и смогу пережить это падение, но он был смертен. Он может умереть, а я ничего не могу сделать, чтобы предотвратить это.

Мои крики потонули в вое ветра и раскатах грома.

— Джулиус! — Воскликнула я, бесполезно протягивая к нему руку.

Я врезалась в деревья, и мое тело билось снова и снова, пока я падала, ударяясь о ветки. Ветки и шипы впивались в мою одежду, в кожу. Я протянула руку, хватаясь за сучья, чтобы попытаться замедлить падение, но двигалась слишком быстро. Листья лишь касались моих пальцев, а мокрые ветки выскальзывали из хватки.

Паника поглотила меня, пока я продолжала падать и ничего не могла сделать с болезненные удары своих конечностей о шершавую кору.

Я ударилась о землю с громким треском, лицом вверх, глядя на раскачиваемый ветром полог. Снег падал на меня, приземляясь на щеки и осыпаясь толстыми комьями. Я попыталась пошевелиться, но мое тело не слушалось.

Со мной было что-то серьезное. У меня была сломана спина. Я онемела. Парализована.

Покалывание усилилось у основания моего позвоночника, и я застонала, когда боль сильной волной прокатилась по моему телу.

— Джулиус! — Я закричала, паника разрывала меня изнутри.

С ним должно было быть все в порядке. Он должен был быть жив. Я не могла смириться с мыслью потерять его.

Ответа не последовало, и моя надежда начала угасать.

Он такой сильный, может быть, он выжил. Может быть, с ним все в порядке.

Но что, если это не так?

И что случилось с остальными? Где Келли? Где моя близняшка?!

Слезы потекли из моих глаз, став ледяными смешавшись со снегом, прилипшим к моему лицу. Я начала исцеляться, агония пронзила меня, и чувства вернулись к моим раздробленным костям. Так много частей меня было сломано, что я едва ощущала хоть дюйм своего тела, который не болел.

Мои плечи дрожали, пока я лежала на снегу, прислушиваясь к звукам бури и жужжанию вертолета, удаляющегося от меня, надеясь, что они смогут остаться в воздухе и что Келли все еще там, что она не упала.

Запах дыма ударил мне в ноздри, и я издала возглас ужаса, потому что звук вертолета превратился в оглушительный рев.

Это могло означать только одно. Они терпели крушение, и моя сестра погибнет под обломками.

Страх вцепился мне в сердце.

— Келли, — захныкала я.

Я не защитила ее и презирала себя за это. Если она погибнет в том вертолете, я никогда себе этого не прощу.

Казалось, прошла целая вечность в ожидании, пока мое тело заживет достаточно, чтобы я могла двигаться, но постепенно мои кости срослись, а порезы на коже затянулись. Я со стоном встала, мое зрение закружилось, но я увидела раскинувшийся передо мной темный лес.

— Джулиус! — Позвала я, уверенная, что он, должно быть, приземлился рядом со мной. С ним должно быть все в порядке. Но это падение… как он смог бы его пережить?

Я, спотыкаясь, двинулась вперед, зашипев, когда моя лодыжка подкосилась подо мной. Я снова упала в снег, умоляя свое тело полностью исцелиться.

— Джулиус! — Я снова закричала, отчаянно желая услышать звук его голоса, который звал бы меня к нему, подтверждая, что он все еще жив.

Низкий рык донесся до моего слуха, и я обернулась, заметив вспышку нескольких желтых глаз, уставившихся на меня из-за деревьев. Их было восемь пар, и все они были нацелены на меня. Стая койотов подкралась ближе, принюхиваясь к воздуху.

Я сняла с бедра пистолет, моя верхняя губа приподнялась, когда я прицелилась в них.

Вдалеке до моего слуха донесся крик боли, и мое сердце подпрыгнуло в груди. Джулиус.

Я снова повернулась к койотам, опустив пистолет, когда вспомнила, кто я такая. Рычание вырвалось из моего горла, когда я показала им, что я зверь гораздо более чудовищный, чем они.

Один из койотов издал низкий лай, и стая развернулась, рассеиваясь в тени в том направлении, где я слышала Джулиуса. Я погналась за ними, зажимая рану на боку, которая полностью не зажила, стиснув зубы от боли.

Я не собиралась падать с вертолета, ломать все кости в своем теле и брести, спотыкаясь, по этим заброшенным лесам только для того, чтобы увидеть, как моего друга съедает свора чертовых собак.

Я

рванулась к зияющей дыре в боку вертолета, откуда были вырваны моя сестра и Джулиус, но Фабиан схватил меня прежде, чем я успела совершить глупость, и впечатал обратно в кресло.

Кларисса выскочила в метель прямо за ними и исчезла в кружащемся снегу, не оглянувшись, оставив остальных в этом проклятом приспособлении, которое продолжало кружиться в воздухе.

— Монтана! — Взревела я, вырываясь из объятий Фабиана, когда вертолет сильно накренился и ледяной ветер ворвался в дыру.

— С ней все будет в порядке, — прорычал Фабиан. — Она вампир: ее тело выдержит это падение. Твое — нет!

Я замерла, в ужасе уставившись на него.

— Нет, — выдохнула я. — Джулиус!

Хватка Фабиана на мне усилилась, и он покачал головой, не сказав слов, которых я боялась больше всего на свете. Я знала, о чем он думал. Он верил, что истребитель не сможет этого пережить. Но я не могла этого принять. Я бы не стала. Я начала трясти головой в яростном отрицании как раз в тот момент, когда ветер снова ударил по вертолету, швыряя его в противоположном направлении.

Я вцепилась в свое сиденье, когда меня чуть не выбросило из него, а Фабиан отлетел от меня, врезавшись в дверь слева от меня, отчего огромные трещины паутиной покрыли оконное стекло в центре.

Из пульта управления раздался тревожный вой, как будто сам вертолет умолял о спасении.

— Срань господня, — выругался Уоррен из кабины, и мое сердце подпрыгнуло, когда ветер подхватил нас.

Вертолет начал вращаться, и крик ужаса сорвался с моих губ, когда я вцепилась в сиденье. Все, что не было прикручено болтами, летело через пространство вокруг нас, врезаясь в нас или выбрасываясь через зияющую дыру слева от меня, где раньше были окна.

Мое сердце подпрыгнуло от ужасающего страха. Я не могла смотреть на это. Я не могла посмотреть страху в глаза и заставить себя противостоять ему. Я даже не могла убежать от него. Мы столкнемся с неизбежностью того, что этот вертолет разобьется о землю под нами, и я была полна уверенности в собственной гибели. Вот как я собиралась умереть. Как будто это уже произошло, но мое тело еще не осознало этого. В этот момент я была подвешена между живыми и мертвыми, хотя на самом деле в данный момент не была ни тем, ни другим.

— Мы попали в гребаный торнадо! — Уоррен орал, пытаясь вернуть контроль над вертолетом.

Над нашими головами раздался громкий металлический скрежет, и я подняла голову как раз в тот момент, когда сорвало крышу. Вращающиеся лопасти унеслись в сторону от нас, и мои волосы хлестнули меня по лицу, в то время как мой желудок сжался, а сердце бешено заколотилось.

Потребовалась каждая капля моей возросшей силы, чтобы удержаться на месте, когда я вцепилась в подлокотники, и еще один крик сорвался с моих губ.

Сквозь сильный снегопад, который заполнил каждый дюйм пространства снаружи, я увидела небо, за которым быстро последовала земля, а затем снова небо, потому что останки вертолета переворачивались снова и снова. Я вцепилась в свое кресло в отчаянной попытке не выпасть, хотя и знала, что на самом деле это ничего не изменит. В любом случае я грохнусь на землю и в любом случае погибну.

У меня скрутило живот, когда нас швырнуло, как тряпичную куклу, в сильнейший шторм. Мы находились внутри него, но в любую секунду он мог выплюнуть нас обратно и швырнуть к скалам внизу.

Мой пульс бешено колотился о барабанные перепонки, а разум наполнился образами моей семьи и Магнара. Как будто люди, которых я любила больше всего на свете, дали мне мимолетный момент попрощаться. Моя душа отчаянно заныла, когда я поняла, что никогда больше не увижу их, и я закрыла глаза, желая быть с ними, а не быть захваченной бушующей бурей, которая может привести к моему концу.

Что-то ударило меня по ноге, и я зашипела от боли, мои глаза резко открылись, и тяжелая коробка, пролетев мимо меня, выпав через дыру слева от меня.

Вокруг нас кружился снег, и пронизывающий ветер обжигал мою кожу везде, где она была не прикрыта.

— Мы должны прыгнуть! — Закричал Майлз, и страх пронзил меня, когда я уставилась на него, в то время как он цеплялся за остатки сидений напротив меня.

Уоррен отказался от попыток что-либо сделать с управлением, которое все еще кричало о тревоге, и выскочил из кабины, на мгновение встретившись взглядом с Майлзом, который решительно кивнул ему.

Фабиан оттолкнулся от двери справа от меня, используя сиденья, чтобы подтащить себя ближе ко мне, и нас снова подбросило вправо и отправило в штопор.

— Тебе придется довериться мне, любимая, — прорычал Фабиан, вытаскивая меня из кресла и поднимая на руки.

— Что? — Я выдохнула, уставившись на него в полном замешательстве. Я схватилась за его бицепсы, чтобы не упасть, и он твердо расставил ноги, прижимая меня к себе.

Я собиралась умереть. Вот и все, и этого было недостаточно. Я оставляла Магнара в руках этой безумной женщины, а мы даже не разгадали пророчество. Почему-то я не представляла, что наше путешествие закончится так внезапно, и все же мне вдруг стало совершенно ясно, что моя жизнь подошла к концу. Выхода из этого не было. Не было никакой возможности, что я смогу пережить неизбежный конец этого падения, когда мы мчались к Земле.

Вертолет дико затрясло, когда нас вырвало из объятий торнадо, и на мгновение нам показалось, что мы зависли в воздухе. Фабиан покрепче прижал меня к себе и бросился бежать, прежде чем я успела толком осознать, что происходит. Я втянула воздух, когда он выпрыгнул из огромной дыры в боку вертолета, прижимая меня к своему телу.

Я закричала, когда мы нырнули в снежную бурю, обвивая руками его шею и зарываясь лицом в его грудь.

Хватка Фабиана на мне усилилась, и рычание сорвалось с его губ, когда мы стремительно полетели к земле.

Вокруг нас бушевала метель, и мы падали вместе с густым снегом. Мой желудок скрутило, а волосы взметнулись вверх, кружась надо мной, пока мы летели вниз, вниз, вниз к приземлению, которое будет каким угодно, только не мягким.

Я кричала и не могла остановиться. Мое сердце отчаянно колотилось о ребра, пока я мчалась навстречу смерти, и мне до боли хотелось найти какое-нибудь невозможное решение неизбежного.

Фабиан крепко держал меня правой рукой, но отпустил левой, когда мы прорвались сквозь кроны деревьев. Ветки хлестали меня по рукам и спине, пока мы падали сквозь них, а мое сердцебиение грохотало в ушах, и я сжалась на груди Фабиана.

Я знала, что он пытается спасти меня, но не понимала, что он может изменить. Может, его тело и выдержит падение, но мое точно не справится с ним, и он никак не сможет защитить меня от предстоящего приземления.

— Я люблю тебя, Монти, — выдохнула я, потому что должна была сказать это, если собиралась умереть. — Я люблю тебя, Магнар. Мне очень жаль.

Мы качнулись в сторону, когда Фабиан ухватился за одно из деревьев, чтобы замедлить наше падение. Воздух наполнился треском ломающегося дерева, но он ухватился за вторую ветку, когда первая сломалась. Затем третью.

Он застонал от боли, когда налетел на толстый ствол, прикрывая меня от самого сильного удара, и снова обхватил меня левой рукой, держа так крепко, что я едва могла дышать.

Он перенес свой вес назад, и мы рухнули на землю вместе с ним подо мной, а затем раздался звук раската грома, когда его тело проделало дыру в земле.

Бок пронзила боль, дыхание вышибло из легких, когда меня отбросило от него, и я лежала, задыхаясь, на снегу, пока мой мозг пытался привыкнуть к тому факту, что я не умерла.

Я втянула воздух, уставившись в небо, и тут раздался оглушительный грохот, за которым последовал огромный огненный шар, расцветший среди деревьев справа от нас, когда останки вертолета врезались в землю.

Я застонала, упираясь в снег и грязь, которые окружали меня, и мне удалось перекатиться на четвереньки.

Мои конечности слишком сильно дрожали от смеси шока и адреналина, чтобы я могла попытаться встать, но я должна была убедиться, что с Фабианом все в порядке.

Я проползла по нескольким дюймам снега, пока метель продолжала завывать над головой. Я нашла его руку, сжала ее в своей и наклонилась ближе, чтобы увидеть его лицо. Он был неестественно холодным, но я предположила, что это нормально для него, и тот факт, что его тело все еще было здесь, должно быть, означал, что он все еще жив.

— Фабиан? — выдохнула я, придвигаясь ближе, чтобы наклониться к нему. Я протянула руку, чтобы коснуться его лица. Его глаза были закрыты, и казалось, что он без сознания.

Я обхватила ладонями его щеку и слегка встряхнула в попытке привести в чувство. Мои волосы рассыпались по плечам, и я заправила их за ухо, когда они коснулись его шеи.

— Фабиан? — Позвала я более настойчиво, поднимая глаза, чтобы попытаться разобраться в нашем окружении.

Метель усилилась, и было трудно разглядеть что-либо в округе, кроме деревьев, которые вздымались к небу со всех сторон. Я могла видеть только оранжевое свечение обломков вертолета слева от меня, поскольку он продолжал гореть.

Я открыла рот, чтобы позвать остальных, но не была уверена, стоит ли мне это делать. Мы все еще были во власти урагана Валентины, и я понятия не имела, насколько близко она могла быть.

Фабиан застонал подо мной, и я снова посмотрела на него сверху вниз, проводя большим пальцем по его щеке, призывая его вернуться ко мне.

— Фабиан, ты в порядке? — Я выдохнула.

Его глаза открылись, и он нахмурился, снова приходя в себя.

Мое сердце дрогнуло от облегчения, и смех слетел с моих губ, когда я отодвинулась, убирая руку от его лица. Он поднял свою руку прежде, чем я успела это сделать, и прижал ее к тыльной стороне моей, на мгновение задержав мою ладонь на своей щеке.

— Ты в порядке, — выдохнул он, и взгляд его глаз сказал мне, что он не был уверен, что я буду таковой.

Я одарила его, вероятно, первой искренней улыбкой в моей жизни. — Спасибо тебе.

Мое сердце бешено заколотилось от благодарности к этому монстру, которого, как я думала, я так сильно ненавидела, и, прежде чем я успела передумать, я обвила руками его шею, притягивая к себе в яростных объятиях.

Фабиан глубоко вздохнул, прижимая меня к себе на мерзлой земле, и у меня закружилась голова от мысли, что я действительно забочусь об этом существе. Он был причиной стольких страданий, выпавших на мою долю, пока я жила в Сфере, но каким-то образом мне удалось обнаружить частичку человечности в его темной душе, и я не была готова увидеть, как он умирает.

Я отстранилась, одарив его неловкой улыбкой, и поднялась на ноги. Он тоже поднялся, слегка поморщившись, поскольку его раны продолжали заживать. Его плечо свисало под неестественным углом, и он поднял другую руку, вставляя ее обратно в сустав с шипением боли.

— Я рад, что с тобой все в порядке, — пробормотал он, и я криво улыбнулась ему.

— Ну, я думаю, узы Идун все-таки оказали мне услугу, — ответила я, взглянув на серебряный крест на своей ладони.

— Это была не связь, — тихо сказал он, и я нахмурилась, поняв, что он был прав.

Я защищала всех нас кольцом, чтобы боги не могли причинить нам никакого вреда, пока мы пытались сбежать, и я все еще делала это, даже не обращая на это внимания.

— Так почему же..

— Мне не очень нравится идея о мире без тебя в нем, — ответил Фабиан, пожимая плечами.

— Правда? — Спросила я, не сумев скрыть удивления на лице.

Я была уверена, что то, что он сделал, подвергло его гораздо большему риску, чем прыжок в одиночку. Вполне возможно, что это падение могло повредить его тело настолько, что разрушило бы его сердце и положило конец его бессмертному существованию. И несмотря на то, что он ясно дал понять, что желает меня, я была уверена, что для него это была не более чем игра, когда между нами не было связи. Я была для него вызовом, и он хотел заполучить меня.

Но его действия заставили меня задуматься, не упустила ли я чего-то гораздо более чистого в его намерениях. Может быть, он просто искал кого-то, кто смог бы заглянуть под его чушь и найти настоящую, человеческую связь.

Фабиан пожал плечами, и я почувствовала, как он снова возводит стены, когда перевел взгляд на огонь, полыхавший между деревьями. Я почти почувствовала, что сейчас прозвучит чересчур многозначительное замечание, и схватила его за руку, заставляя снова посмотреть на меня, прежде чем он успел его произнести.

— Я рада, что ты сейчас находишься под влиянием кольца, — сказала я. — Поэтому я могу быть уверена, что передо мной настоящий ты. И я действительно рада, что с тобой все в порядке.

Его глаза блуждали по мне, как будто он ожидал, что я продолжу каким-нибудь саркастическим замечанием, но я больше не хотела дразнить его или огрызаться на него. Странно, но я была почти уверена, что просто хотела, чтобы он был моим другом.

— Спасибо тебе, Фабиан, — добавила я, прежде чем у него возникло искушение сказать что-нибудь еще. — Я никогда не забуду, что ты спас мне жизнь.

Фабиан смотрел на меня несколько долгих секунд, прежде чем улыбка, наконец, растянула его губы. И она не была ни поддразниванием, ни кокетством, ни сарказмом, ни чем-либо еще. Она была просто отражением удовольствия, которое он испытал от моих слов.

— Не за что, Келли, — мягко ответил он.

Я

мчалась между деревьями, лишь слегка замедляясь из-за снега под ногами, пока я продиралась сквозь густую листву, следуя за воем койотов впереди меня.

— Джулиус! — Позвала я, желая убедиться, что мне не померещилось, что я слышала его раньше.

— Монтана! Сюда! — В ответ раздался голос Клариссы, и мои мысли понеслись по спирали, когда я выскочила на поляну. Как она здесь оказалась? Неужели она тоже упала?

Койоты кружили вокруг двух фигур на земле, рыча и щелкая зубами. Кларисса склонилась над Джулиусом, который неподвижно лежал на земле под ней. Мое сердце бешено сжалось при виде этого.

Я застыла на опушке леса, в ужасе обнаружив, что он мертв. Я не могла смириться с этой реальностью.

Кларисса подняла голову, оглядывая окружающих ее животных так, словно видела их впервые. Ее униформа была разорвана, а золотистые волосы рассыпались вокруг нее водопадом с торчащими из него веточками и листьями. Она зашипела на койотов, обнажив клыки. Они оценивали ее, склонив головы, и разглядывая Джулиуса в ожидании следующего блюда.

— Убирайтесь отсюда, — прорычала она.

Они пристально наблюдали за Джулиусом, немного отступив назад, но все еще с аппетитом разглядывая еду. Я чувствовала божественную сладость крови в его венах и не сомневалась, что они тоже ее чувствовали. Я обнажила на них свои собственные клыки, подходя ближе с рычанием, которое Кларисса повторила эхом.

Койоты переводили взгляд с нас на друг друга, опустив головы, как будто почувствовали, что мы представляем для них опасность. Каким-то чудом они попятились и бросились прочь в лес.

Я не могла пошевелиться, глядя на неподвижное тело Джулиуса.

— Он..? — Я подавилась последним словом, не в силах произнести его.

Из-за воя ветра и стона ветвей я не слышала биения его сердца. Но что, если сердцебиения и не было?

— Он жив, — выдохнула Кларисса, и от ее слов по мне разлилось облегчение.

Напряжение в моих мышцах спало, позволив мне бежать вперед.

— Я спрыгнула и поймала его. Я приняла на себя самые тяжелые травмы, но он ударился головой о ветку, — сказала Кларисса искренним тоном, но я заметила проблеск эмоций в ее лазурных глазах.

Я с удивлением уставилась на нее, заметив кровь, прилипшую к ее обнаженной плоти в том месте, где она, должно быть, была ранена.

— Спасибо тебе, — выдохнула я, опускаясь на колени и обнимая ее. Слезы потекли по моим щекам, и я отстранилась, когда еще один приступ ужаса сжал мое сердце. — А как же остальные?

— Я не знаю, — пробормотала она, и мои плечи напряглись от беспокойства.

Я посмотрела вниз на Джулиуса, разглядывая большой порез у него на лбу, и положила руку ему на плечо, почувствовав облегчение. — Нам нужно добраться до них. Как мы собираемся разбудить его?

Кларисса протянула к нему руку и крепко сжала его нос. Через несколько секунд его рот открылся, и он судорожно глотнул воздух, широко раскрыв глаза.

Он шлепнул ее по руке, затем приложил ладонь к рубцу у себя на голове. — Блядь, ой. Ты что пытаешься задушить меня после того, как я только что пережил падение, паразит?

Кларисса поджала губы, поднялась на ноги и отступила, не сказав ни слова.

— Она спасла тебя, — призналась я, падая вперед, чтобы крепко обнять его. — Она выпрыгнула вслед за тобой. Не смей оскорблять ее, она — причина, по которой ты жив.

Джулиус замер в моих объятиях, и я подняла голову, обнаружив войну в его глазах.

— Чушь собачья. Я в это не верю. — Он сел прямо, а затем застонал, схватившись за голову.

Кларисса отошла к краю поляны, когда сверху на нас обрушился снег. — Мне все равно, во что ты веришь, тебе просто нужно встать и помочь нам найти остальных.

Джулиус уставился на нее в замешательстве, и я встала, взяв его за руку, чтобы помочь подняться на ноги. Я заметила, что Кларисса слегка прихрамывает, и поняла, насколько серьезно она, должно быть, пострадала при падении.

Почему она бросилась за ним? Действительно ли он был ей небезразличен? Я никогда не видела между ними ничего, кроме вражды, так что в это было трудно поверить.

Какими бы ни были ее причины, у меня возникло желание снова обнять ее, но я поборола это желание, зная, что нам нужно двигаться дальше. Звук падающего вертолета доносился с той стороны, но мы были недостаточно близко. И мне нужно было добраться до моей близняшки.

Джулиус положил руку мне на плечо, наблюдая за выражением моего ужаса. — С ней все будет в порядке, — сказал он, но не выглядел убежденным.

— Давай, мы должны добраться до места крушения, — настаивала Кларисса, направляясь в лес так быстро, как только могла из-за травмы.

Мы поспешили дальше сквозь деревья, и тревога прочертила дорожку в моей груди, пока я пыталась не рассматривать возможность того, что Келли не выжила. Я не могла позволить этой мысли овладеть мной, иначе я бы сломалась от безмерности этого ужасающего горя. Это было неправдой, и я отвергала любую возможность этого, пока не удостоверюсь, что это так.

Джулиус обогнал меня и взял Клариссу за руку, чтобы привлечь ее внимание. Она не смотрела на него, шагая вперед со стальной решимостью.

— Ты ведь на самом деле не выпрыгнула за мной, верно? — Джулиус пробормотал: — Может быть, тебя тоже вышвырнуло, и я спасся на твоем падающем теле?

— Неважно, — сказала Кларисса резким тоном. — Мне все равно, что ты думаешь.

— Клянусь богами, — пробормотал Джулиус, когда мы ускорили шаг. — Ты действительно одержима мной.

Кларисса повернулась так быстро, что я не успела среагировать, когда она пригвоздила Джулиуса к дереву за горло. Он потянулся к Порочному на талии, но она схватила его за запястье, чтобы остановить.

— Заткни свой чертов рот, истребитель. Я спасла тебя, потому что мы союзники, понял? И нам нужно, чтобы ты уничтожил Валентину. Как только она умрет, я без колебаний оторву твою хорошенькую головку.

— Ты считаешь меня хорошеньким, — выдавил он из ее яростной хватки.

— Это единственное, что ты услышал из того, что я сказала? — прорычала она.

Я схватила ее за руку, пытаясь оторвать от него. — Мы должны идти — мы нужны нашим семьям!

Их взгляды обратились ко мне, и их спор прекратился в одно мгновение.

Кларисса отпустила Джулиуса, и он, спотыкаясь, двинулся за ней, явно страдая от раны на голове.

Мы молча двинулись дальше по лесу, и Джулиус продолжал смотреть Клариссе в затылок, как будто не мог понять, что происходит.

Я взяла его за руку, бросив на него твердый взгляд, который в точности сказал ему, что я думаю о его реакции на то, что Бельведер спасла ему жизнь.

Он вздохнул, качая головой, как будто растерялся, сбитый с толку этой ситуацией и пытающийся осознать ее суть.

Когда Кларисса полностью исцелилась, она начала бежать трусцой, и я обнаружила, что и мое тело достаточно окрепло, чтобы поспевать за ней. Я знала, что была ослаблена, и запах крови Джулиуса взывал ко мне, но я изо всех сил пыталась игнорировать его. Я усилием воли подавила растущую во мне жажду, отказываясь подчиняться ей. Я бы никогда не стала пить кровь своего друга. Никогда.

Джулиус бросился за нами, хотя его движения были более неуклюжими, чем обычно. Он ускорил шаг и поравнялся с Клариссой плечом к плечу.

— Почему? — прорычал он.

— Я сказала тебе почему, — выдохнула она. — Просто забудь об этом.

— И как я должен забыть об этом? — Потребовал Джулиус, и я придвинулась к ним поближе, опасаясь, что это снова перерастет в драку.

— Я не знаю, просто делай то, что у тебя получается лучше всего, и продолжай ненавидеть меня, — настаивала Кларисса. — Это сделало бы ситуацию намного менее неловкой.

— Как я должен ненавидеть тебя после того, как ты спасла мне жизнь? — выпалил он, затем замолчал, как будто не собирался этого говорить.

— Ну, может быть, ты и не можешь, — пробормотала она. — С тех пор, как ты спас мне жизнь в Сфере «А», мне стало немного труднее презирать тебя.

— О, я понимаю. Это око за око, — объявил Джулиус, как будто эта идея принесла ему некоторое душевное спокойствие.

Кларисса замолчала, и воздух сгустился от невысказанных слов.

Я была рада, что они хотя бы перестали спорить. Нам нужно было найти обломки. Найти Келли. У нас не было времени, чтобы тратить его впустую.

Показалась опушка леса, и когда мы достигли ее, Кларисса присела за большим валуном, отчаянно махая нам, чтобы мы следовали за ней. Слабый стук шагов донесся до моих ушей, и я опустилась на колени рядом с ней вместе с Джулиусом на буксире. Я сжала пистолет, мои нервы напряглись, когда я уставилась на снежное поле перед нами.

На другой стороне равнины, в густой группе деревьев, там, где, должно быть, находились обломки вертолета, бушевал пожар. Мое сердце сжалось от ужаса, пока я смотрела на это зрелище, дым затуманивал мои чувства, хотя я не могла уловить среди него запаха крови. И я должна была воспринять это как хороший знак.

— Они выбрались, — прошептала Кларисса. — Они должно быть прыгнули.

Я кивнула, но как Келли могла выжить после такого?

Кларисса прижала палец к губам, и я замолчала, когда в поле зрения появились две фигуры.

Эрик и Магнар были в сотне шагов от меня, но силуэт моего мужа я узнала бы где угодно. Когти впились в мое сердце, и эмоции захлестнули меня, пока я смотрела на него, обрамленного огнем, пылающим в лесу. Джулиус схватил меня за руку, как будто ожидал, что я побегу к Эрику. Но я не была дурой. Если бы они увидели нас, это только привело бы к драке, в которой я отказывалась участвовать.

— Возможно, они все мертвы, — с надеждой предположил Магнар, пока они продолжали бежать в направлении крушения. Должно быть, оно было в нескольких милях отсюда, на ровном поле, простиравшемся перед нами, но им не потребовалось бы много времени, чтобы добраться туда.

— Будем надеяться, что это так, брат, — сказал Эрик, когда они ускорили шаг и отбежали за пределы слышимости.

Если Келли и Бельведеры живы, они могут быть ранены. Слабыми. И они не будут готовы к нападению.

— Валентина беззащитна, пока она вдали от них, — прорычал Джулиус. Он указал в том направлении, откуда пришли Эрик и Магнар. — Если мы сможем подобраться поближе, то сможем прикончить ее.

Глаза Клариссы расширились, и она кивнула, эта идея зажгла во мне голодный огонь. Эта сука должна была заплатить за то, что она натворила.

— Сначала мы должны предупредить остальных, — выдохнула я, все еще не позволяя себе думать о том, что они могут быть мертвы.

— И как мы собираемся это сделать? — Прошипел Джулиус.

— Боги, подождите секунду. — Кларисса с надеждой начала водить руками по своей форме, затем улыбнулась, доставая из кармана мобильный телефон. — Я взяла его у солдата. У Фабиана тоже есть такой.

— Позвони ему, — настаивала я, беря ее за руку и сжимая.

Она кивнула, набирая номер и прижимая трубку к уху.

На линии раздались гудки, и я замерла в ожидании, отчаянно надеясь, что он ответит и сообщит нам новости о моей сестре.

— Кларисса? — В динамике прозвучал голос Фабиана, и я напряглась, внезапно испугавшись того, что он собирался сказать.

— О, слава богам, — вздохнула Кларисса. — Все в порядке?

— Да, у нас все в порядке.

— Как Келли? — Спросила я, впиваясь ногтями в руку Клариссе.

— Я прыгнул вместе с ней. С ней все в порядке, — сказал Фабиан, и облегчение пронзило меня, успокаивая мое отягощенное сердце. С ней все было в порядке. Черт, и Фабиан защитил ее? Я была в вечном долгу перед ним, если это было правдой.

— Джулиус тоже выжил, — сказала Кларисса.

— Мне все равно, — пробормотал Фабиан, и Джулиус нахмурился.

— Мы на опушке леса, — продолжила Кларисса. — Мы только что видели, как Эрик и Магнар направлялись к обломкам, но это означает, что Валентина не защищена. Мы собираемся направиться в ее сторону и посмотреть, сможем ли перехватить ее.

Предвкушение охватило меня при одной мысли об этом. Я хотела ее голову. Ее сердце. Ее кровь разбрызганную по снегу, который она обрушила на мир. Но были ли мы способны справиться с ней в нашем нынешнем состоянии? Я была измотана, и в моем горле нарастало жжение, требующее крови.

— Хорошо, мы займем их, пока вы пытаетесь это сделать, — сказал Фабиан.

— Будьте осторожны, — сказала Кларисса.

— Удачи, сестренка. — Линия оборвалась, и я посмотрела через темное поле, когда поднялся ветер и дым изменил направление, потянувшись к нам.

Едкий запах горящего пластика и раскаленного металла заполнил мои ноздри, и я сморщила нос в ответ.

— Это должно помочь скрыть твой запах, истребитель, — сказала Кларисса. — Давайте двигаться.

— Мы должны оставаться в пределах деревьев, — сказал Джулиус, и новые силы наполнили меня.

Мы могли это сделать. У нас было преимущество. Нас было трое против одного, даже если мы были ослаблены.

Джулиус потянулся к мечу Валентины, висевшему у него на бедре, оставив свой сломанный меч Угрозу в ножнах. — Пойдемте поохотимся на ведьму.

Ф

абиан шел через лес к пылающим обломкам, а я держалась поближе к нему, в то время как буря продолжала завывать вокруг нас. Он слегка прихрамывал, и я могла сказать, что он пытался скрыть степень своих травм, в то время как его бессмертное тело боролось за их восстановление. Снег начинал накапливаться, и уже собирался в сугробы.

Фабиан на мгновение замер, повернув голову в сторону деревьев, прежде чем внезапно ускорить шаг. Я поспешила за ним трусцой, стараясь соответствовать его скорости, и снег захрустел под моими ботинками. Я натянула воротник повыше на шею и была рада своим дарам, которые защищали меня от пронизывающего холода.

Мы протиснулись сквозь деревья, и внезапно меня обдало жаром горящих обломков, когда мы оказались на широкой поляне, образовавшейся после крушения вертолета.

Повсюду валялись искореженные стволы деревьев, а обломки яростно пылали, охваченные огнем.

Майлз стремительно ворвался в пространство, и его глаза расширились, когда он увидел меня.

— Ты жива? — удивленно спросил он, переводя взгляд на брата. — Отличная работа, Фабиан.

— Это ерунда, — пренебрежительно сказал Фабиан. — Нам нужна ее помощь с пророчеством, поэтому я не мог позволить ей умереть.

Я нахмурилась, подтолкнув его локтем. — Не делай этого, — сказала я, раздраженная тем, что он так быстро вернулся к своим придурковатым манерам.

Фабиан слегка нахмурился и пораженно вздохнул. — И, может быть, я не хотел, чтобы она умерла, потому что я… просто не хотел, — добавил он, и Майлз поднял бровь.

— Где Уоррен? — Спросила я, оглядывая деревья вокруг нас в поисках каких-либо признаков присутствия мужа Майлза.

Горящие обломки наверняка привлекли Валентину в нашу сторону, и нам действительно нужно было убираться отсюда подальше, пока она не нашла нас здесь.

— С этим небольшая проблема, — нахмурившись, ответил Майлз. — Я не могу найти его всего.

— Что ты имеешь в виду под всего его? — Спросила я в замешательстве.

— Я имею в виду, что его телу не слишком повезло при столкновении с землей, и пока я нашел только его ноги и голову, — лаконично ответил Майлз. — И из-за этого проклятого дыма невозможно пойти по его запаху и выследить другие части.

— Это… действительно пиздец, — сказала я, не в силах сдержаться.

Фабиан фыркнул от смеха.

— Меньше осуждения, больше поиска, если ты не возражаешь, маленькая истребительница, — раздраженно ответил Майлз. — На нас могут напасть в любой момент, и я бы хотел, чтобы к тому времени Уоррен снова был на ногах.

Я кивнула, и он бросился прочь от нас, продолжая свои поиски среди деревьев. Я повернулась в противоположном направлении, а Фабиан зашагал к обломкам.

В моем сердце все еще жил страх за остальных. Я предполагала, что Монтана и Кларисса выжили, но что, если с ними случилось то же самое, что и с Уорреном? Вдруг они обездвижены и разорваны на несколько частей? А что насчет Джулиуса? Я не могла смириться с фактом, что он, возможно, не выжил, но как я могла поверить, что он пережил это падение?

— А что, если одна из его частей будет полностью разрушена? — Спросила я, не в силах сдержать свое любопытство, хмуро вглядываясь в пространство между деревьями, надеясь увидеть тело, погребенное в снегу.

— После того как конечности срастутся, рана заживет, — ответил Фабиан.

— Но что, если я отрежу тебе руку, а потом сожгу ее, чтобы ничего не осталось. Что тогда? — Я настаивала.

— Ты планируешь проделать это со мной? — спросил он с ноткой веселья в голосе.

— Может быть. Если ты не ответишь на мои вопросы об этом, мне придется это выяснить, — поддразнила я.

— Если бы она была полностью разрушена, то культя просто зажила бы. Но любая плоть может заново вырасти, так что все, что мне понадобится для исцеления, — это кости.

— Вау, — ответила я, и дрожь пробежала по моей коже. — Это действительно пиздец.

Фабиан усмехнулся. — Тебе следовало быть там, когда мы все это обнаружили, если хочешь знать, что такое пиздец.

Я представила, как они забавляются с отрыванием конечностей и пытаются уничтожить их так, чтобы их невозможно было исцелить, и мой желудок скрутило. Может, лучше было бы не спрашивать о подробностях этой истории.

Фурия покалывал на моем бедре, и меня осенила внезапная идея. Я вытащила клинок из ножен и воспользовалась его способностью чувствовать вампиров.

Клинок закипел от ярости из-за близости Фабиана и Майлза, но я заставила его отбросить свои знания о них и вместо этого сосредоточится на охоте за сердцем Элиты, которого мы искали.

Я ухмыльнулась, когда клинок подтолкнул меня к деревьям на другой стороне поляны, и я поспешила последовать его указаниям.

Я прищурилась сквозь снежную бурю, которая кружилась вокруг меня, делая почти невозможным разглядеть, что лежит впереди. Моя нога зацепилась за что-то, и я чуть не растянулась лицом вниз на земле, а когда выпрямилась, заметила торчащую из снега руку.

Я смахнула снег и обнаружила под ним торс Уоррена.

— Сюда, — позвала я, понизив голос на случай, если Валентина была в пределах слышимости.

Майлз бросился между деревьями с ногами и головой Уоррена в руках, и я с трудом сдержала гримасу, когда он положил их на заснеженную землю. Фабиан приблизился ко мне, и я отступила на шаг, когда Майлз совместил торс Уоррена с остальными частями его тела, и они начали срастаться.

— Ну же, детка, — пробормотал Майлз, проводя пальцами по темным волосам Уоррена и ожидая, пока тот исцелится.

Глаза Уоррена распахнулись, и я вздрогнула от неожиданности, когда он судорожно вздохнул. Он принял сидячее положение и, схватив Майлза за рубашку, яростно поцеловал его, обнаружив, что с ним тоже все в порядке.

Я отвернулась от них, чтобы дать им хоть какое-то подобие уединения, и обнаружила, что Фабиан с интересом наблюдает за мной.

— Это было так отвратительно, как ты думала? — спросил он.

— Я никогда не говорила, что это отвратительно, — ответила я. — Должно быть, это довольно удобно — быть почти непобедимым, но все равно это полный пиздец.

Губы Фабиана дрогнули в улыбке. — Значит, тебя не прельщает идея присоединиться к нам в нашем бессмертии?

— Нет, — твердо ответила я. — Я предпочитаю свое хрупкое тело таким, какое оно есть, спасибо.

Майлз поднял Уоррена на ноги, и они обменялись пылкими взглядами, когда шок от того, что мы все только что пережили, начал проходить.

До моих ушей донеслось слабое жужжание, и Фабиан достал из кармана мобильный телефон.

— Кларисса? — он вздохнул, отвечая на звонок, в его тоне послышалось облегчение. — Да, у нас все в порядке… Я прыгнул вместе с ней; с ней все в порядке… Мне все равно… — Его лицо потемнело, и он твердо кивнул. — Хорошо, мы займем их, пока вы пытаетесь это сделать… Удачи, сестренка. — Он закончил разговор, и я подождала, пока он объяснит.

— Кларисса с Монтаной и истребителем, — сказал он.

— Джулиус жив? — Я ахнула, и мое сердце воспарило от такой перспективы. — С ним все в порядке?

— Похоже, Кларисса спасла его так же, как я спас тебя, — ответил он. — Значит, с ним все в порядке. Но более насущная проблема заключается в том, что к нам приближается компания: Эрик и Магнар придут, чтобы убедиться, что мы все мертвы.

Мои губы приоткрылись от ужаса, и я перевела взгляд на остальных членов моей маленькой группы, гадая, что нам делать. Я предположила, что нам нужно бежать, но без Монтаны и остальных я не была уверена, куда мы направимся.

— Так мы убегаем от них? — Спросил Майлз, озвучивая мой вопрос.

— Нет. Кларисса хочет использовать нас, чтобы отвлечь их, пока они будут преследовать Валентину. Если они смогут убить ее и уничтожить это проклятое ожерелье, тогда, надеюсь, наш брат и истребитель образумятся, — ответил Фабиан.

Мое сердце затрепетало от надежды, и Фабиан приподнял бровь, как будто мог его услышать.

— И как мы должны противостоять им в таком состоянии? — Спросил Уоррен, и я в замешательстве нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.

— Нам остается только надеяться, что мы справимся. В конце концов, четверо против двоих, — ответил Фабиан.

Взгляд Уоррена скользнул ко мне, и Майлз кивнул, как будто тот задал вопрос.

— Что? — Спросила я, понимая, что до меня что-то не доходит.

— Ничего, — прорычал Фабиан, свирепо глядя на брата и Уоррена. — Мы обойдемся тем, что есть.

— Ты же знаешь, что это крушение отняло у нас слишком много сил, — ответил Майлз. — Они убьют нас, если мы вот так встретимся с ними.

— О чем ты говоришь? — Потребовала я. На мой взгляд, все трое выглядели вполне нормально, но они говорили так, словно были не в состоянии принять участие в этой битве.

— Ни о чем, — снова отрезал Фабиан.

— Нам нужно питаться, — ответил Майлз, игнорируя брата. — Исцеление от ран, подобных тем, которые мы только что пережили, отнимает у нас много сил. Это ослабляет нас. Если мы столкнемся с моим братом и Магнаром в таком состоянии, то я не знаю, хватит ли у нас сил сдержать их.

— Мы превосходим их числом, — сердито повторил Фабиан, когда я поняла, чего от меня хочет Майлз. — С нами все будет в порядке.

Мое сердце бешено заколотилось, и я сделала шаг назад от голода, который, как я могла видеть, мерцал в глазах вампиров. Я ни за что на свете не позволила бы им укусить меня.

И тогда мы все умрем здесь, а твоя кровь пойдет на корм деревьям.

— Есть ли какой-нибудь шанс, что запасы, которые мы привезли с базы, пережили катастрофу? — Спросил Уоррен, оглядываясь через плечо на пылающие обломки.

— Нет, — ответил Майлз, и его взгляд метнулся ко мне, но затем он его снова отвел.

Я могла сказать, что они не просто выдумали это: им действительно нужно было поесть, и вот я здесь, стою перед ними, как кувшин с водой посреди пустыни. И все же ни один из них не сделал ни малейшего движения в мою сторону. Они боролись со своей жаждой моей крови в пользу моих чувств по этому поводу. Майлз, возможно, и хотел попросить меня об этом, но я могла сказать, что никто из них не собирался заставлять меня подчиниться этой просьбе.

Мои губы приоткрылись, готовясь к отказу, который я собиралась произнести. Но, а что потом? Я могла бы сохранить свою кровь в жилах и дать Эрику и мужчине, которого я любила, преимущество, необходимое им, чтобы покончить со всеми нами. Или…

— Прекрасно, — выдохнула я, не совсем понимая, как это слово вообще слетело с моих губ.

Взгляд Фабиана метнулся ко мне, и я увидела, что он собирается отказаться.

— Нет, — прорычал он. — Мы справимся.

— Я не думаю, что вы вообще бы заговорили об этом, если бы это не было серьезной проблемой, — лаконично ответила я.

— Так и есть, — согласился Майлз, и его взгляд на мгновение опустился на мою шею, прежде чем он снова виновато посмотрел мне в глаза, а его горло дернулось.

— Сколько вам нужно? — Спросила я. Те бутылки, которые я видела, как они пили, были не слишком большими, и я была совершенно уверена, что смогу справиться с потерей такого количества крови без слишком серьезных последствий.

— Это не вариант, — прорычал Фабиан. — Мы слишком голодны, это может легко перерасти в безумие, и я отказываюсь рисковать…

— Мы большие мальчики, брат, — перебил его Майлз. — Мы вполне способны контролировать свои аппетиты, чтобы этого не случилось, и ты это знаешь. Кроме того, ты должен признать, как хорошо от нее пахнет.

Уоррен прикусил губу, сдерживая голодную улыбку, растянувшую его рот, и я неловко поерзала.

Я сморщила нос, потому что они обсуждали меня, как будто я была свежеиспеченным пирогом на тарелке.

— Просто сделайте уже это, — рявкнула я. — У нас нет времени продолжать обсуждать это: Магнар и Эрик будут здесь с минуты на минуту.

Майлз сделал шаг вперед, но Фабиан схватил его за плечо.

Они все трое смотрели на меня, как волчья стая, только что обнаружившая среди себя ягненка, и я глубоко вздохнула, прогоняя страх, который угрожал взять меня в плен.

Я шагнула к ним, желая взять под контроль то, что должно было произойти. Не сводя глаз с Фабиана, я перекинула волосы через плечо и закатала рукава.

Он снова покачал головой, и я закатила глаза.

— Это одноразовое предложение, — прорычала я, половина меня все еще не совсем могла поверить, что я собираюсь это сделать. — Так что ты вполне можешь воспользоваться им.

Я удержала взгляд Фабиана, протягивая свои запястья Майлзу слева от него и Уоррену справа. Их прохладные руки сжали мою кожу, и мне пришлось бороться с дрожью, которая хотела сотрясти мою плоть. Но я должна была это сделать. Я не могла сейчас отступить. Я подумала о Магнаре, пришедшем за нами, и о боли, которую это причинило бы ему, если бы он убил меня, пока был под действием этого заклинания. Меня охватила стальная решимость, и я выпрямила спину.

Я посмотрела в темные глаза Фабиана и увидела голод, с которым он пытался бороться. Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня в той катастрофе, и заплатил за свои действия этой жаждой. Я возвращала этот долг.

— Я доверяю тебе, — пробормотала я, поднимая подбородок, и подставляя горло существу из моих ночных кошмаров.

Его решимость рухнула, и он придвинулся, чтобы обхватить мое лицо ладонями и приник ртом к моей шее.

— Прости, любимая, — выдохнул он, и я ахнула, когда его клыки вонзились в мое горло.

Уоррен и Майлз одновременно укусили меня за запястья, и боль от их объединенного яда обездвижила меня, пока они кормились.

С моих губ сорвался вздох, перешедший в прерывистый выдох, когда сила этих невероятных созданий обрушилась на меня, и я обнаружила, что полностью в плену их объятий, уступая худшему из своих кошмаров, добровольно принося себя в жертву, вопреки всем всем своим принципам.

Фабиан притянул меня к себе, сжимая мои волосы в кулаке, когда зверь внутри него вырвался на свободу, и у меня вырвался стон, когда их зубы погрузились глубже, их требования стали окончательными. Я была их созданием, полностью в их власти. Я знала, что если они сейчас впадут в неистовство, я умру. Каждый из них держал меня так крепко, что я была уверена, что у меня нет никаких шансов отбиться от них.

Мое сердце бешено колотилось, пока эти три монстра разыгрывали кошмар, который преследовал меня с детства. И я сдалась их жажде, острый трепет от нее пронзил меня, когда я сделала последний шаг в грех, предав все, что задумала Идун, создавая мой народ. И когда мое сердце затрепетало от бешеного пульса уязвимости, а моя жизнь повисла на волоске, подчиненная воле стаи язычников, я должна была признать, что эта порочность не казалась такой уж плохой.

1000 ЛЕТ НАЗАД

Я

направился дальше на запад, в то время как Валентина вернулась в свой клан с обещанием убить Магнара и его брата. Ночь, проведенная с ней, утолила во мне годами копившееся разочарование, и хотя я все еще не стал бы доверять ей, пока она не предъявит мне доказательства их гибели, я был вполне удовлетворен тем, что она дала мне до сих пор.

Она подчинила свое тело моим потребностям и часами удовлетворяла меня, пока это не стало всем, о чем я мог думать. Невероятно, но истребительница пробудила во мне голод, который, я знал, будет хотеться утолять снова и снова. Возможно, она знала это. Возможно, именно поэтому она так старалась понравиться мне, завоевать мое доверие. Но если она хотела моей смерти, у нее было более чем достаточно возможностей попытаться убить меня. Нет, я должен был признать, что верил, что она действительно стремилась помочь мне в моей борьбе против ее нареченного. Но я не собирался терять бдительность, пока не буду уверен, что Магнар и его брат мертвы.

План состоял в том, чтобы она последует за мной на запад, когда задание будет выполнено. Она ударит молнией с неба, чтобы предупредить меня о своем местонахождении, и я приду к ней на своих условиях.

Сейчас мне нужно было сосредоточиться на поиске нового племени, нового источника крови. Я молился, чтобы следующие люди, которых я обнаружу, были более готовы поклоняться мне, чем предыдущие. У меня не было желания снова прятаться в тени. Я хотел жить более свободной жизнью, такой, где я мог приходить и уходить, когда мне заблагорассудится. Возможно, даже снова общаться со смертными.

Когда я добрался до опушки густого леса, через который прокладывал путь, я уловил в дуновении ветерка запах костра. Люди были близко. Поселение или группа кочевников. Я надеялся на первое — мне нужно было поскорее пустить корни. Но кочующая группа стала бы легкой добычей до момента, пока я не доберусь до моего следующего источника крови, если бы до этого дошло. Тогда я мог бы двигаться дальше, продолжая поиски более постоянного источника пищи.

Я спустился сквозь густой кустарник, пробираясь по каменистой тропе, следуя за запахом дыма. От голосов заложило уши, и меня охватило чувство удовлетворения. Их было много. И когда я подполз к краю валуна и посмотрел вниз, на раскинувшуюся передо мной долину, я заметил то, что мне было нужно. Племя было небольшим, но достаточно крупным, чтобы удовлетворить мои потребности. Около тридцати палаток из шкур животных были установлены на вершине холма на другой стороне долины. Трава зашелестела под порывом ветра, и вместе с ней до меня донесся запах их крови. Я провел языком по своим клыкам, вздыхая с облегчением, когда под покровом ночи ступил в долину.

Над головой пронесся шум крыльев, и я замер, почувствовав что-то необычное в существе, которое последовало за мной. Мой рот приоткрылся, когда я посмотрел на огромную сову, которая начала кружить надо мной, узнавая ее окраску. Хеймдалль. Любимый фамильяр моего брата.

— Конечно, нет… — выдохнул я, поворачиваясь влево и вправо в поисках Фабиана.

— Эрик! — раздался голос с вершины холма, и я увидел Фабиана, выбегающего из деревни.

— Брат! — Я закричал от радости, бросаясь к нему. Он встретил меня на полпути, и мы врезались друг в друга, крепко обнявшись.

Нам не суждено было встретиться снова еще почти сто лет, но чистая случайность свела нас вместе.

Он обхватил меня сзади за шею, а я положил руки ему на плечи, и он улыбнулся мне. Его волосы отросли еще длиннее, свободно спадая на плечи, а в глазах появился блеск, которого я не видел уже много лет.

— Ты искал меня? Все в порядке? — Спросил Фабиан.

— Все в порядке, я попал сюда благодаря одной лишь удаче. Боги снова свели нас вместе. — Я широко улыбнулся, и он прижался своим лбом к моему.

— Я скучал по тебе, как по биению своего сердца, — прорычал он, и моя улыбка стала шире.

— Мне не следует задерживаться надолго, но, может быть, хоть на самую малость? — Спросил я, мое горло болело от жажды крови наряду с необходимостью провести время в его компании.

— Жители деревни будут обожать тебя, — горячо сказал Фабиан. — Оставайся, сколько пожелаешь.

— Ты знаешь, что я не могу, — сказал я с тяжестью в груди, когда его глаза погрустнели. — Но я останусь на несколько дней.

— Да, по крайней мере, хоть так. — Фабиан твердо кивнул. — Ты должен прийти и кое с кем познакомиться.

— Сначала кровь, — прохрипел я, и Фабиан мрачно нахмурился.

— У тебя неприятности, Эрик? Что привело тебя сюда?

Я покачал головой, не решаясь озвучить новость, которую принес с собой. Я не был уверен, как Фабиан это воспримет, поэтому решил подождать, пока не выпью крови и не приведу в порядок мысли. — Истребители подошли слишком близко к моему последнему городу, поэтому мне пришлось двигаться дальше. Но есть еще новости… Скоро я тебе все расскажу.

— Кровь, — сказал он, легко кивая. — Тогда пойдем. — Он обнял меня за плечи, ведя вверх по холму к границе палаток.

Взгляды людей падали на меня с любопытством, но без страха. Я ошеломленно вздохнул, когда ребенок потянул платье своей матери и с явным волнением указал на меня.

— Мой брат прибыл погостить, — объявил Фабиан, когда мы подошли к кострищу в центре племени. Несколько пьяных мужчин и женщин вскочили со всех мест, издавая радостные возгласы, и я с любопытством посмотрел на своего брата, видя, как легко они принимают меня. Прошло много времени с тех пор, как я где-то чувствовал себя желанным гостем.

— Хвала богам! — прокричал какой-то мужчина. — Боги снова ответили на наши молитвы. Они привели к нам еще одного Лунного Воина для защиты нашей деревни.

— Лунный воин? — прошептал я Фабиану.

— Просто смирись с этим. — Он толкнул меня локтем, затем подбежал к костру и хлопнул мужчину по плечу. Он, спотыкаясь, шагнул вперед, смеясь и расплескивая свою кружку.

— Моему брату нужно выпить, — сказал Фабиан, оглядывая их всех.

Молодая женщина отделилась от группы, ее карамельная кожа и длинные волосы цвета воронова крыла походили на видение, когда она направилась к нам.

— Я с радостью предложу себя, — сказала она, пристально глядя на меня.

Фабиан подмигнул мне, наклоняясь ближе, чтобы прошептать мне на ухо. — Женщины в этой деревне самые красивые из всех, каких я когда-либо видел.

Комок подступил к моему горлу, когда женщина приблизилась, потянулась ко мне и провела пальцами по моей руке.

— Привет, я Нирелл, — прошептала она, и до меня донесся запах ее крови, от которого у меня закружилась голова.

— Эрик, — прохрипел я.

— Пойдем, уединимся, — сказала она, беря меня за руку.

Фабиан улыбался от уха до уха, пока я следовал за Нирелл мимо костра в большую палатку. Она повернулась ко мне, и мои губы приоткрылись от удивления, когда она прижалась ко мне всем телом, откидывая с шеи прекрасные темные волосы. — Пей, Воин. Возьми все, что тебе нужно. Мы обязаны твоему брату нашими жизнями, и его семья — наша.

Вспышка в ее взгляде заставила мое горло сжаться еще сильнее. Она действительно была готова и, казалось, была в восторге от перспективы отдать мне свою кровь, что было большим, чем я когда-либо мог надеяться. Я мог понять, почему Фабиан решил остаться здесь.

Я наклонил голову, проводя клыками по ее шее, и она обвила меня руками, пока я растворялся в пьянящем запахе, исходящем от ее вен. Я погрузил в нее свои клыки, пытаясь быть нежным, несмотря на неистовое жжение, растущее в моем горле, и она застонала от удовольствия, как будто это действительно возбудило ее.

Веселый смех вырвался из моего горла, когда я проглотил сладкий привкус крови. Я не мог поверить в свою удачу, что нашел это место.

Я сделал большой глоток, прогоняя голодного монстра внутри себя, и когда выпил более чем достаточно, я отстранился, а она бросила на меня похотливый взгляд. Мои брови приподнялись, так как я был наполовину склонен принять ее предложение, и видел ответный блеск в ее глазах. Но нам с братом нужно было многое обсудить. И семья была важнее, чем то, что я потеряю себя в женской плоти, какой бы соблазнительной она ни была.

— Спасибо. — Я взял ее руку, целуя тыльную ее ладони и наслаждаясь теплом ее кожи.

— Всегда пожалуйста. Все, что тебе нужно, Лунный Воин. Твое. — Она улыбнулась мне, и я прикусил нижнюю губу, рассматривая ее.

— Возможно, я воспользуюсь твоим предложением позже. — Я повернулся и вышел из палатки, разыскивая Фабиана у костра.

Я заметил его в объятиях женщины, от вида которой захватывало дух, она практически затмевала огонь рядом с собой. Ее волосы цвета черного дерева были заплетены в косу, спускавшуюся по спине, а тело обладало пышными формами, которые еще больше подчеркивал покрой бронзового платья. Ее лицо было воплощением красоты, губы полными, а глаза большими. Она смотрела на моего брата так, словно он держал весь ее мир в своих ладонях, и я нахмурился, подойдя ближе. Фабиан пристально смотрел на нее, заправляя прядь волос ей за ухо. Я никогда не видел, чтобы он так смотрел на женщину, и мне захотелось рассмеяться от радости.

— Это Чикоа, — объявил Фабиан, заметив мое приближение. Он внезапно забеспокоился, когда девушка повернулась ко мне, рассматривая меня своими глубокими, землистыми глазами.

— Приятно познакомиться, Фабиан так много рассказывал мне о тебе, Эрик. — Она шагнула вперед и заключила меня в объятия. Я замер, непривыкший к такой ласке со стороны людей.

Я медленно обнял ее, и Фабиан ободряюще кивнул мне.

— Я тоже рад познакомиться с тобой, — пробормотал я.

— Ты останешься на свадьбу? — Чикоа откинулась назад, и я в замешательстве наморщил лоб.

— Какая свадьба? — Мой взгляд упал на Фабиана, и он провел рукой по затылку.

— Моя и Фабиана, конечно, — сказала Чикоа с ослепительной улыбкой, взглянув на моего брата с такой любовью в глазах, что воздух наполнился ею.

Медленная улыбка появилась на моем лице, когда я оглядел Фабиана. — Конечно, я останусь. Я бы ни за что на свете не пропустил ее.

Фабиан мотнул головой в мою сторону. — Пойдем, брат. Нам нужно многое обсудить. — Он указал на палатку по другую сторону костра, и я последовал за ним к ней.

— Похоже, что да, — поддразнил я, когда Фабиан обнял меня за плечи, ведя в палатку.

Я окинул взглядом помещение, заполненное мехами и деревянной мебелью. Это напомнило мне о доме, в котором я вырос, и тепло разлилось по моей груди, когда я сел на груду мехов.

Фабиан налил мне кружку какого-то янтарного нектара с отчетливо сладким запахом. Он передал ее мне, прежде чем сесть напротив со счастливым блеском в карих глазах. — Они делают его из кукурузы и фруктов. Он чертовски крепкий.

Я пригубил его, наслаждаясь восхитительным вкусом на языке, за которым последовал острый привкус алкоголя.

— Так ты женишься? — Спросил я, весело вздохнув.

— Да, — сказал он без особого веселья. — Эрик, я люблю ее. Так чертовски сильно, что словами не выразить. Хотя я пытался. Я пишу ей стихи каждый день. — Он потянулся к лежащему на столе кожаному блокноту, который был весь исписан.

Я взял страницу, разглядывая слова на ней, пока мой разум приспосабливался к новому языку. Уголок моего рта приподнялся. — Ее грудь полна, как луна, лишенная любви?

Фабиан выхватил страницу. — Да, это… ну оно еще не закончено.

Я откинулся на спинку сиденья, с благоговением глядя на него. — Никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты остепенишься, Фабиан.

— Я знаю, что это не идеально. Но она говорит, что хочет быть со мной вечно. Поэтому я думаю, что она хочет быть похожей на нас, — сказал он с надеждой во взгляде. — У меня есть планы обратить ее в один прекрасный день в ближайшее время.

Я нахмурился, глядя на него. — Ты действительно думаешь, что она этого хочет? Это проклятие нельзя раздавать как подарок.

— Это и есть подарок. — Он потянулся через разделявшее нас пространство, сжимая мою руку. — Или может стать таковым. Посмотри на это место, Эрик. Здесь у нас есть все, о чем мы только могли мечтать. Люди, которые обожают нас, которые охотно отдают свою кровь.

Я поднял руку, чтобы остановить его. — Я не хочу питаться кровью до конца вечности. Я хочу то, что есть у них. Теплая плоть, бьющееся сердце.

— Не все так плохо, — настаивал он, и я пригубил свой напиток, чтобы это не переросло в спор.

— У меня новости, — сменил я тему. — Хотя я боюсь, как ты на это отреагируешь.

Он подался вперед на своем месте, нахмурив брови. — В чем дело?

— Прошлой ночью ко мне приходила истребительница, — признался я, и глаза Фабиана расширились.

— Ты убил ее? — с надеждой спросил он.

— Нет… Она хотела заключить со мной сделку. Она невеста Магнара Элиосона. Хотя, похоже, великий ярл не очень-то уважительно относится к своей женщине. Он бьет ее и отказывается жениться на ней, хотя это было предсказано пророком.

Фабиан откинулся на спинку, допивая напиток из кружки. — Это меня не удивляет. Но какую сделку она хотела заключить? Конечно, мы не можем доверять истребителям.

— Сначала я так и подумал. Но она изменила мое мнение, когда доверила свою жизнь в мои руки. Она пообещала убить Магнара, и его брата и представить мне доказательства их смерти.

Рот Фабиана приоткрылся, и в его глазах мелькнула надежда. — Ты действительно веришь, что она это сделает?

— Я думаю, она попытается, — признался я. — Но есть все шансы, что у нее ничего не получится. Хотя ее способности должны дать ей преимущество. Она повелевает штормами.

Он сделал большой глоток своего напитка, переваривая эту новость, затем его взгляд задумчиво скользнул по мне. — Как ей удалось убедить тебя доверять ей?

— Она… — Я прочистил горло, не уверенный, хочу ли я говорить ему. Но он был моим братом, и мы никогда раньше ничего не скрывали друг от друга. — Она отдала мне свое тело. Она отложила оружие и сняла одежду.

— Ты трахался с истребительницей?! — Выпалил Фабиан.

Я запустил руку в волосы и пожал плечами.

— Не пожимай плечами, — сказал он, указывая на меня. — Мне нужны все детали.

— Ты не сердишься? — Спросил я.

— С чего бы мне сердиться на тебя за то, что ты трахнул невесту Магнара? — Он засмеялся, и я не мог не присоединиться к нему. — Подробности, Эрик, ради всех богов. Ты должен рассказать мне все.

Я отхлебнул из своей кружки, допивая содержимое. — Хорошо, но сначала мне нужно еще выпить.

Фабиан просиял, поднимаясь на ноги. — Это я могу устроить.

Г

олод поднимался у основания моего горла, и я была рада, что отвратительный дым заглушил восхитительный аромат, исходящий из вен Джулиуса. Кларисса продолжала поглядывать на его шею, пока мы бок о бок мчались между деревьями.

Мы переглянулись, и я покачала головой. Она кивнула, отводя взгляд от Джулиуса, и мы побежали дальше. Я была рада, что больше ничего не нужно было говорить. Я не собиралась прикасаться к нему, как бы мне ни хотелось пить, и я чувствовала, что Кларисса тоже сдержит себя. Я просто молилась, чтобы мы смогли справиться с Валентиной в нашем ослабленном состоянии. У нас все еще было оружие. Так что, возможно, нам понадобится всего один меткий выстрел, чтобы убрать ее.

Мы шли по краю поля, и шторм немного утих, когда мы приблизились к Валентине. Я чувствовала, как ее сила управляет воздухом, и мой рот приоткрылся от удивления, когда мы врезались в пузырь защиты, который, должно быть, окружал ее.

— Там, — прошептал Джулиус, хватая меня за руку, чтобы остановить.

Кларисса остановилась, застыв, как статуя, прислонилась к большому дереву и посмотрела на поле за ним.

Ветер мягко развевал мои волосы, и снежинки размеренно танцевали в окружающем нас покое. Позади нас все еще бушевал шторм, ломая деревья и вызывая сильнейшую метель, пронесшуюся по земле.

Губы Джулиуса растянулись в мрачной улыбке, когда он поднял Порочного и придвинулся поближе к Клариссе.

Я подняла пистолет, присоединяясь к ним, выглянула из-за огромного дерева и заметила Валентину на поле в темно-синем комбинезоне, с поднятыми к небу руками. Позади нее была стена военной базы, и пятеро ее кусачих ждали там. Они были Элитой, самыми сильными из ее последователей, и мое сердце сжалось при виде них.

Кларисса сняла с бедра пистолет и прицелилась в Валентину.

— Монтана, — прошептала она убийственно тихо. — Стреляем одновременно. У нас больше шансов попасть ей в сердце двумя пулями.

Джулиус принял боевую стойку. — Как только вы выстрелите, я побегу. Если вы промахнетесь, я прикончу ее.

Я стиснула зубы, направляя дуло своего пистолета в сердце Валентины. Пятьдесят шагов. Это все, что разделяло нас. И с моими вампирскими способностями, помогающими мне, я была уверена, что у меня был хороший шанс убить ее.

Ты можешь это сделать.

Не промахнись.

— Готова? — Одними губами спросила Кларисса, и я кивнула, положив палец на спусковой крючок.

Я уставилась в прицел пистолета, и адреналин забурлил во мне.

— Сейчас, — скомандовала Кларисса, и я выстрелила.

Пуля вылетела из ствола, и мое сердце наполнилось надеждой.

Валентина закричала, когда пули попали в нее, и упала на землю в луже крови. Но не была убита.

— Черт! — Джулиус выскочил из-за деревьев, чтобы прикончить ее Порочным, поднятым над головой.

Ее взгляд остановился на собственном мече в его руке, а лицо исказилось от ярости.

— Ты ублюдок! — закричала она.

Мы с Клариссой помчались за Джулиусом, во мне переплелись ужас и надежда. Мы были так близко. Один удар. Это все, что для этого потребуется.

Я продолжала стрелять в нее из пистолета, но она сметала пули яростным порывом ветра, и я выругалась, двигаясь еще быстрее.

Джулиус приближался, его меч был готов прикончить ее.

— Ты вернешь мне мое любимое оружие, Джулиус Элиосон! — взревела она.

— О, ты получишь его обратно, — прямо в свое мертвое сердце! — воскликнул он.

Молния расколола землю на части, и взрывная волна швырнула нас троих на землю. Страх заплясал у меня под кожей, когда я немедленно вскочила на ноги, но с неба обрушилось сразу десять молний. Я виляла влево и вправо, чтобы уклониться от них, используя последние остатки своей энергии. Молния оставила в земле шипящие почерневшие дыры, и я перепрыгнула через одну перед собой, и жажда мести загорелась в моих венах, когда я прицелилась в Валентину. Она снова была на ногах, с поднятыми руками и разъяренным выражением лица.

Пятеро Элитных солдат с базы устремились к нам, и в воздухе загремели выстрелы.

Пуля попала мне в плечо, отбросив меня в сторону. Задыхаясь, я зажала рану, но продолжала бежать, с каждым шагом сокращая расстояние между мной и Валентиной.

Пуля прошла прямо сквозь мое тело, и я почувствовала облегчение, когда рана начала заживать.

Кларисса еще раз выстрелила в Валентину, но резкий порыв ветра отбросил ее пулю обратно к ней. Кларисса перекатилась, чтобы избежать ее, снова поднялась на ноги и бросилась навстречу нашему врагу, убрав пистолет в кобуру и вместо этого достав лезвие с бедра.

Джулиус боролся с яростным ветром, а Валентина удерживала его, ее глаза были дикими, пока она смотрела на нас. Ее комбинезон был разорван, но кровавые дыры на груди быстро заживали.

Прибыла Элита, и я развернулась, чтобы встретить первую, когда она направила пистолет мне в грудь. Она нажала на спусковой крючок, и я отшатнулась в сторону размытым движением, метнувшись вправо от нее, а затем обрушив на нее весь свой вес. Мы упали на землю, и я вырвала винтовку из ее рук, отбрасывая ее подальше от нее.

Она царапала мне лицо, плечи: она была похожа на дикую кошку, — шипела и плевалась. Ее ярко-рыжие волосы резко контрастировали со снегом под ней, и я схватила их в пригоршню, откидывая ее голову назад, чтобы обнажить горло. Я вонзила клыки ей в шею, и она взвизгнула, оттолкнув меня от себя. Я отлетела назад на землю, и моя рука упала на винтовку. С приливом адреналина я подобрала ее, когда она поднялась на ноги и бросилась ко мне.

Я быстро нажала на спусковой крючок, не успев толком прицелиться, и пуля пробила ей живот. Она взвыла, отшатнувшись назад и зажимая рану.

— Бонни! — окликнул ее мужской голос.

Я поднялась на ноги, направив винтовку ей в грудь, готовая прикончить ее. Когда я нажала на спусковой крючок, в меня сзади врезалась какая-то тяжесть, и пуля пролетела в нескольких дюймах от нее. Мужчина прижал меня к земле своей огромной силой, и я дико забилась, когда кончик ножа вонзился мне в спину.

Воздух пронесся надо мной, и вес мужчины слетел с меня. Я перекатилась, обнаружив над собой Джулиуса и Элиту, обезглавленного его мечом. Когда истребитель наклонился, чтобы помочь мне подняться, резкий ветер толкнул его на меня, и он вдавил меня в снег.

— Я не могу встать, — прорычал он, и его мышцы напряглись от давления воздуха.

Над нами сгустились облака, и я поняла, что нас удерживают на месте в ожидании следующего удара молнии Валентины.

— Мы должны двигаться! — Я закричала, пытаясь оттолкнуть его от себя.

Воздух разорвал яростный крик, и Валентина завопила в ответ. Ветер стих, а молния так и не сверкнула. Я вздохнула с облегчением, когда Джулиус поднял меня на ноги, и я заметила Клариссу ближе к Валентине, размахивающую ножом, и борясь с ветром, который удерживал ее. Рука Валентины была в крови, а пальцы наполовину оторваны. Она не могла сосредоточиться на всех нас сразу. Каждый раз, когда она отвлекала свое внимание от одного из нас, она давала преимущество другому.

В воздухе прогрохотали выстрелы, и я прижала ладони к груди Джулиуса, так что он рухнул на землю подальше от опасности. Пуля задела мой бок, и я зарычала от ярости, направив свой пистолет на трех Элит, которые притормозили, чтобы открыть по нам огонь.

Я побежала к ним, петляя влево и вправо, чтобы избежать рассекающих воздух пуль, зная, что должна учитывать каждый выстрел.

Я подняла винтовку, целясь мужчине в сердце. Я выстрелила, и он разлетелся в пыль, а его товарищи испуганно закричали, когда их пистолеты разрядились.

Свирепая улыбка тронула мои губы, когда я прицелилась в следующего вампира. Он метнулся, чтобы избежать первой пули, но моя вторая попала ему в сердце, и он превратился в пепел у меня на глазах. Последний Элит побежал, огибая меня по широкой дуге, пытаясь добраться до Валентины.

Я расставила ноги, следя за его движениями стволом пистолета сильно прикусив нижнюю губу.

Я нажала на спусковой крючок, но ствол пистолета щелкнул, и я, разочарованно зарычала, бросив оружие на землю и вместо этого бросилась в погоню.

Рыжеволосая Бонни сражалась с Джулиусом, рана, которую я ей нанесла почти зажила. Он яростно замахнулся на нее, но она двигалась с невероятной скоростью, кружа вокруг него, как бешеная собака.

Я не спускала глаз со своей собственной цели, размахивая руками по обе стороны от себя, когда преследовала его.

Вокруг Валентины и Клариссы заклубился густой туман, скрывая их из виду. Элит, за которым я следовала, нырнул в него как раз перед тем, как туман поглотил и меня, распространяясь по полю. Туман превратился в бушующую метель, и я остановилась, поворачиваясь влево и вправо, пытаясь сориентироваться.

Крики Джулиуса доносились до меня по ветру, но они звучали отовсюду, оставляя меня затерянной в давящем снегу.

Мир превратился в белый водоворот, и мои друзья были отрезаны от меня. Я напряженно прислушивалась, отчаянно пытаясь разглядеть Клариссу или Джулиуса, пока мчалась сквозь густой туман.

Вспышка красного предупредила меня о появлении Бонни. Она выскочила из снега, как дикий зверь, ее рубашка была разорвана и забрызгана кровью из раны, которую я ей нанесла. Я выхватила Кошмар вспомнив о нем, когда она нырнула вперед, и замахнулась им на нее.

Она отбросила мою руку в сторону и нанесла удар кулаком в лицо. Я отшатнулась назад, и Кошмар упал в снег, а я потеряла его из виду.

Бонни снова замахнулась на меня с диким рычанием, и я уклонилась от атаки, делая выпад, чтобы повалить ее на землю, но она ударила меня ногой прямо в челюсть.

Меня отбросило назад в снег, я глубоко увязла в нем, когда она набросилась, чтобы оседлать меня. Ее губы гневно скривились, когда она начала замахиваться кулаками мне в лицо.

Я схватила ее за запястье, выкручивая, пока не услышала, как хрустнула кость. Она взвизгнула и другой рукой царапнула ногтями мою шею. Страх пронзил меня, когда я ударила костяшками пальцев по наполовину зажившей ране на ее животе, и она в агонии упала навзничь. Я поднялась на ноги и двинулась на нее, обнажая клыки.

Она посмотрела на меня снизу вверх, и из уголка ее губ потекла кровь. — Настоящая королева идет за мной!

Я ударила ее ногой в лицо, и она отлетела в сторону, и я приготовилась прикончить ее голыми руками.

Туман сдвинулся и закружился, и Валентина выступила из него, прищурившись глядя на меня.

Она взмахнула рукой в воздухе, и в меня полетели заостренные градины. Я прикрыла глаза, когда поток острого, как бритва, льда отбросил меня назад, и моя кожа содралась под натиском.

Градины превратились в ветер, и меня подбросило в воздух, и закружило в вихре, прежде чем я врезалась в землю.

Я попыталась подняться на ноги, но каблук-шпилька впился мне в позвоночник, и я застонала, когда он вонзился в мою плоть. Валентина схватила меня за волосы, запрокидывая мою голову назад, чтобы я посмотрела на нее снизу вверх. Она надавила сильнее пяткой, и я закричала, пытаясь подняться, но бушующий ветер все еще удерживал меня на месте.

— Монтана Форд, — промурлыкала она с озорной усмешкой. — Пришло время тебе поплатиться за то, что ты забрала корону, которая всегда должна была принадлежать мне.

Ф

абиан застонал от удовольствия, его хватка на мне усилилась, а мое сердцебиение вышло из-под контроля. Они не отпускали. У меня закружилась голова, пока они втроем продолжали высасывать кровь из моих вен, и паника поднялась в моей груди, когда пульс слабо застучал в ушах.

Я попыталась отстраниться, но они держали меня слишком крепко, их пальцы впивались в мою кожу, и они издавали звуки, пронизанные желанием все чаще и чаще. Я не была уверена, что в моем теле осталось достаточно крови, чтобы утолить их жажду, и я начала опасаться, что их низменные инстинкты взяли верх, несмотря на их заверения, что они не позволят этому случиться.

— Прекратите, — выдохнула я, когда мои колени чуть не подогнулись, и Фабиан внезапно отпрянул назад, отпуская меня, когда он сморгнул жажду крови из своих глаз. Его губы были испачканы красным, а по подбородку стекала капелька моей крови.

Он зарычал на своего брата, схватив Майлза за плечо и оттащив его назад, прежде чем оттолкнуть и Уоррена от меня. Майлз яростно зашипел, его зрачки расширились, когда он жадно уставился на меня. Страх просочился сквозь меня, когда его красивое лицо превратилось в лицо монстра, и никаких признаков его беззаботного поведения не было видно. Это было все равно, что смотреть на незнакомца. Незнакомца, который хотел меня убить.

Уоррен покачал головой, заставляя себя отстраниться от меня, хотя я могла сказать, что он не совсем хотел этого.

Я отшатнулась на шаг назад, прижимая запястья к груди, когда боль от их яда прожгла мое тело, и осознание того, насколько близко я только что была к смерти, заставило мое сердце бешено заколотиться в груди.

— Черт возьми, почему она такая вкусная? — Уоррен застонал, его взгляд метнулся к крови, которая, как я чувствовала, стекала по моей шее.

— Я почти забыл, каково это — питаться от истребителей, — выдохнул Майлз, моргая, чтобы скрыть отчаяние в своих глазах, и Фабиан отпустил его.

Фабиан взглянул на меня, затем опустил глаза, как будто ему было стыдно за то, что они только что сделали. Он низко наклонился и набрал в ладони немного снега, прежде чем подойти ко мне.

Я заставила себя стоять на месте, когда он подошел ближе. Я знала, что предлагаю, когда позволила им укусить меня, но это не сильно помогло мне почувствовать себя лучше. Я чувствовала себя каким-то образом использованной… оскорбленной, не в последнюю очередь потому, что, пока это происходило, какая-то низменная часть меня действительно наслаждалась этим.

Я придержала язык, потому что не была уверена, что смогу сказать им в тот момент.

Фабиан взял меня за руку, и я замерла, когда он стер снегом яд с моего запястья. Ледяное прикосновение снега к моей коже смягчило жжение, оставленное их клыками, и я молча наблюдала, как он переключил свое внимание на другое мое запястье.

— Мне жаль, что нам пришлось это сделать, — пробормотал он.

— Почему у меня другой вкус? — Нахмурившись, спросила я, обретя, наконец, дар речи. Единственный способ легко преодолеть это — посмотреть правде в глаза. Они были вампирами. Я была смертной. Это всегда будет проблемой между нами, пока мы не сможем снять проклятие. Игнорирование факта не заставит его исчезнуть.

Фабиан прочистил горло, похоже, не собираясь отвечать, и я вздернула подбородок, пока он удалял свой собственный яд с моей шеи.

— Это был способ богов вернуть нас к вам, — ответил за него Майлз. — Мы пытались спрятаться от твоего народа, но то, что вы были такими на вкус, означало, что мы всегда будем поддаваться искушению приблизиться снова. Мы можем так же легко выжить на человеческой крови. Но пить из них — все равно что пить воду. Пить из тебе подобных — все равно что…

— Экстаз, — подсказал Уоррен, всасывая последнюю каплю моей крови со своей нижней губы.

— Значит, боги хотели, чтобы вы охотились на истребителей точно так же, как они хотели, чтобы истребители охотились за вами? — Спросила я, все так же, не скрывая своего гнева на богов.

— Полагаю, да, — сказал Майлз. — Они всегда натравливали нас друг на друга.

— И кормление от тебя может легко вызвать привыкание, — пробормотал Фабиан.

Я посмотрела на него, когда он закончил промывать мои раны, и ощущение жжения покинуло мою плоть.

— Ну, даже не думай о том, чтобы формировать какие-то привычки, — твердо сказала я, отходя от него.

— Жаль, — пробормотал Майлз, и я бросила на него в ответ безразличный взгляд.

Ни за что на свете я не собиралась становиться их персональной тележкой для еды, и им лучше помнить об этом.

— Это была одноразовая сделка, — твердо сказала я. — И я не буду предлагать сделать это снова.

Я сделала глубокий вдох и опустила рукава, чтобы скрыть укусы на запястьях.

Я расправила плечи и сделала несколько шагов, позволяя своему телу привыкнуть к потере крови и обнаружив, что все не так плохо, как я боялась. У меня на мгновение закружилась голова, но вскоре я смогла подавить это чувство, когда притянула свои дары к своим мышцам. Мой народ был создан для того, чтобы убивать вампиров, поэтому я не сомневалась, что смогу пережить последствия небольшой кровопотери, которая входила в комплект.

— Кто-нибудь из вас это слышал? — Майлз спросил тихим шепотом.

Я напрягла слух, пытаясь различить хоть какие-нибудь звуки за воем ветра и потрескиванием огня, который все еще пылал среди обломков за ближайшей линией деревьев.

Мою кожу покалывало, пока я ждала чего-то, что дало бы мне понять, что Эрик и Магнар приближаются.

— Мы будем держать Эрика подальше от тебя, — выдохнул Фабиан, взглянув на меня. — Сегодня тебе больше не придется терпеть никаких укусов, если я смогу этому помешать.

— Хорошо, — ответила я. Но это означало, что мне придется сосредоточиться на Магнаре, а в последний раз, когда он дрался со мной, это чуть не разорвало мое сердце надвое.

Какая-то часть меня надеялась, что, когда власть Валентины над ним будет разрушена, он не вспомнит ничего из того, что она заставила его сделать. Я знала, что ему было бы неприятно узнать, что он пытался причинить мне боль. Не говоря уже о необходимости вспоминать все остальное, что Валентина навязала ему, хотя у него не было свободы воли.

На деревьях справа от нас сломалась ветка, и я замерла, когда мои спутники-вампиры двинулись, чтобы загородить меня от того, кто приближался.

Метель немного утихла, и снег стал достаточно прозрачным, чтобы я могла видеть дальше в лес.

Что-то промелькнуло между деревьями, и мое сердце подпрыгнуло, а я втянула воздух, но я потеряла это что-то из виду прежде, чем смогла понять, что это было.

Чувство тревоги вокруг меня усилилось, и я напрягла слух, пытаясь уловить звуки чьего-либо приближения.

Воздух прорезали выстрелы, и я, выругавшись, нырнула на землю. Кровь окрасила снег передо мной, и Майлз зашипел от боли, прежде чем вскочить на ноги и броситься вперед, чтобы встретить нападавшего.

Эрик прыгнул на нас, его глаза были дикими, когда он остановился перед пылающими обломками и оценил своих врагов. На нем был черный костюм, который казался более чем странным для нашей нынешней ситуации, но у меня не было много времени, чтобы обдумать — почему. В руках у него была штурмовая винтовка, и он ухмыльнулся нам, еще раз прицеливаясь.

У меня отвисла челюсть, когда он направил тяжелое оружие прямо на меня, а Фабиан взревел, запустив огромным камнем прямо в своего брата. Эрик отскочил в сторону, но при этом выронил оружие и зашипел на Фабиана, когда тот присел на корточки, а камень врезался в подлесок, где он только что стоял.

— Эрик, — взмолился Майлз, подняв руку. — Борись, брат. Боги сотворили это с тобой. Если бы ты только попытался и..

Эрик бросился к нему, и Уоррен бросился вперед, чтобы помочь, прежде чем они втроем рухнули на землю, поднимая снег от столкновения.

Эрик зарычал, как дикий зверь, бросаясь на брата с кулаками и оскаливая зубы.

Я попятилась, глядя между деревьями, как Майлзу удалось сбросить с себя Эрика, а Фабиан рванулся вперед, пытаясь удержать его вместе с остальными.

Эрик выругался на них, когда они схватили его за руки, пытаясь удержать его между ними тремя, в то время как он изо всех сил пытался сбросить их с себя.

Я продолжала отступать, волосы у меня на затылке встали дыбом, когда я положила руку на рукоять Фурии у моего бедра.

Эрик был быстрее, но Магнар не отставал от него, и мое сердце болело при мысли о том, что он рядом. Мне нужно было, чтобы он осознал, что с ним происходит. Я страстно желала, чтобы он освободился от оков, которые боги наложили на его душу.

— Позади тебя! — Фурия зашипел, и я ахнула, бросившись на землю.

Веном пролетел в воздухе прямо там, где мгновение назад была моя голова, и врезался в дерево на противоположной стороне поляны. Магнар с вызовом взревел, когда вырвался из тени, его взгляд остановился на мне и загорелся жаждой насилия.

Если я и подумала, что Эрик выглядит странно в костюме, то это было ничто по сравнению с тем, как в нем выглядел Магнар. Его мускулистое тело выпирало из облегающего материала, и ничто в нем, казалось, не подходило для такого официального наряда.

Я перекатилась, и Магнар замахнулся Бурей, который вонзился в снег прямо рядом с моей головой. Я издала крик, и он злобно улыбнулся, когда я снова перекатилась, а он отвел лезвие назад для второго удара.

Я выхватила Фурию из ножен и, держа его обеими руками, занесла, чтобы принять силу следующего удара.

Металл зазвенел о металл, когда Буря соприкоснулся с моим клинком, с такой силой, что я едва смогла удержать его от себя. Магнар зарычал от усилия, когда навалился на меня, и моя спина оказалась прижатой к снегу. Я стиснула зубы, пытаясь отбросить его назад.

— Моя любовь хочет, чтобы это кольцо на твоем пальце принадлежало ей, — прорычал он, жадно разглядывая мою руку.

Мои руки задрожали, когда он изо всех сил прижал лезвия ближе к моей шее, и я вскрикнула, ударив его ногой по колену.

Его нога подогнулась под ним, и он выругался, когда я ударила его ботинком в бок, отбросив его назад.

Магнар упал в снег, и я вскочила на ноги, подбежав вперед и выбив Бурю из его рук.

Он снова выругался и перекатился ко мне, схватив за лодыжку, когда я попыталась увернуться от него.

Я снова рухнула в снег, и он навалился на меня сверху, заехав кулаком мне в лицо.

Моя губа треснула, и боль пронзила челюсть, когда я закричала, вырываясь из-под него.

— Магнар, — выдохнула я. — Магнар, пожалуйста. Это я. Я люблю тебя, я..

Он ударил меня снова, и мой рот наполнился железным привкусом крови.

— У меня есть только одна любовь, и она попросила меня принести ей твою голову, шлюха, — выплюнул он, снова целясь кулаком мне в лицо.

Мне удалось увернуться в сторону, ударив костяшками пальцев ему в подбородок, так что его зубы с резким щелчком сомкнулись.

Я ударила его другим кулаком в горло, и он отступил назад, давая мне достаточно места, чтобы выкарабкаться из-под него.

Он попытался последовать за мной, но я пнула его, и мой ботинок попал ему в лицо, заставив его взреветь от ярости. Он меня не слышал. Его единственными мыслями были те, которые Валентина вложила в его голову. Как будто его тело было оболочкой, а мужчина, которого я любила, больше не был внутри нее.

Я с трудом поднялась на ноги и попятилась, когда Магнар тоже поднялся. Он преследовал меня, его взгляд сверкал обещанием моей смерти, а в глубине его глаз горел глубокий зеленый огонек.

— Твоя сестра обращена в пепел или я буду иметь удовольствие прикончить и ее? — прорычал он, подходя ближе, а я продолжала пятиться.

Я открыла рот, чтобы ответить, как раз в тот момент, когда Эрика перекинуло через мою голову. Он врезался в Магнара, и они вдвоем отлетели от нас через лес.

Оглянувшись, я увидела, что Уоррен мрачно признает свою победу, а Майлз и Фабиан стоят наготове, чтобы продолжить наш бой.

— Как долго мы будем продолжать в том же духе? — Спросила я, когда Магнар и Эрик снова появились между деревьями, крадущимися к нам, как пара демонов, преследующих только одну цель. Они хотели нашей смерти. И я не была уверена, как долго еще мы сможем уклоняться от их попыток убить нас.

— Пока их чары не рассеются или удача не отвернется от нас, — прорычал Фабиан, становясь передо мной.

Мои мысли вернулись к Монтане и остальным. Я просто надеялась, что им скоро удастся убить Валентину, потому что я не была уверена, сколько еще времени мы сможем выиграть. Если они смогут уничтожить это ожерелье, тогда Магнар вернулся ко мне. Я просто молилась, чтобы это произошло до того, как ему удастся убить меня.

Мы вчетвером снова приготовились защищаться, и от моего внимания не ускользнуло, что и Эрик, и Магнар смотрели на меня так, словно я была их целью. Я предположила, что это означало, что Валентина назначила самую высокую цену за мою голову, и я была рада, что так сильно задела ее за живое. Но мне было не очень приятно, что это означало, что два самых смертоносных существа на планете были полны решимости убить меня.

Я крепко сжала кулак, кольцо впилось в мои пальцы, пока я наслаждалась теплом его силы, скрывавшей меня от богов. Я не сомневалась, что Валентина хотела заполучить кольцо ради Идун, и у меня не было ни малейшего намерения позволять этой сучьей богине приближаться к нему.

Мы сомкнули ряды, и я приготовилась снова встретиться лицом к лицу с Магнаром, но прежде чем они смогли добраться до нас, небо пронзила пурпурная молния. Она раскололась, как паутина, покрывая облака над нами сверкающей сиреневой сетью.

Они оба на мгновение подняли глаза, затем обменялись мрачными взглядами.

Магнар подхватил Бурю с земли и побежал забрать Венома с дерева, в котором он застрял. Он отвернулся от нас, и побежал в лес, не оглядываясь, убегая с большой скоростью.

Эрик поднял руку и ткнул пальцем прямо в меня. — Я скоро вернусь, чтобы потребовать твою голову для моей любви, — пообещал он, прежде чем тоже убежать.

— Что, черт возьми, это было? — удивленно спросила я, когда мы остались одни перед горящими обломками, и напряжение в нашей группе немного спало.

— Валентина, должно быть, хочет, чтобы они вернулись к ней, — взволнованно сказал Майлз. — Будем надеяться, это означает, что наша сестра собирается убить ее! — Он бросился вслед за Эриком и Магнаром размытым движением, а Уоррен погнался за ним.

Фабиан взглянул на меня сверху вниз с торжествующей улыбкой, осветившей его лицо. — Похоже, наконец-то все повернулось против этой предательницы, — сказал он.

Я улыбнулась в ответ и тоже побежала к краю поляны. Фабиан позволил мне немного опередить его, прежде чем рвануться вперед и подхватить меня на руки. Я выругалась от неожиданности, когда он притянул меня к своей груди.

— Ты слишком медлительная, — объяснил он с мрачным смешком. — Позволь мне показать тебе, как быстро я могу двигаться.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне шанса, бросившись вперед, к деревьям, и я была вынуждена цепляться за него изо всех сил, пока ветер трепал мои волосы. Фабиан прокладывал тропинку в толстом снегу у наших ног, и мы мчались через лес с пугающей скоростью.

Мы выскочили из-под прикрытия деревьев и остановились на раскинувшемся поле. Я могла видеть Эрика и Магнара впереди нас, пока они бежали к базе, где продолжал бушевать шторм. Снег вокруг лежал таким толстым слоем, что невозможно было разглядеть ни одно из зданий, не говоря уже о том, что там происходило.

Пурпурные молнии снова и снова освещали облака, пока Валентина продолжала посылать им сигнал возвращаться, и я просто надеялась, что Монтане и остальным удастся убить ее до их прибытия.

Мы помчались через поле к ней, и мой желудок наполнился стальной решимостью. Пришло время покончить с правлением этой сучки раз и навсегда. Я собиралась сорвать корону с ее головы и силой засунуть ей в глотку. Затем, как только мы уничтожим это чертово ожерелье, я планировала позволить Магнару и Эрику убить ее самым худшим способом, который они могли себе представить, в отместку за все, что она им навязала. Она пожалеет о том дне, когда украла у меня моего мужчину, и я не сомневалась, что смерть, которую он ей принесет, будет медленной и заслуженной.

В

алентина отпустила мои волосы, и ее каблук оторвался от моей спины, когда кто-то столкнулся с ней. Колыхание светлых волос на периферии моего зрения сказало мне, что это Кларисса, и мое сердце воспарило от облегчения. Я перевернулась на спину, застонав, когда мои раны начали затягиваться.

Кларисса схватила Валентину, и изумруд на ее ожерелье вспыхнул зеленым. В ту секунду, когда Кларисса подняла пистолет, резкий порыв ветра сбил ее с ног. Она ударилась о землю, кувыркаясь в снегу и взметая облако белых хлопьев.

Валентина поднялась на ноги, пытаясь взять себя в руки, но на ее лице промелькнул страх. Я поползла назад по снегу, моя кровь окрашивала его в алый цвет, когда я двигалась. Паника охватила меня, когда я почувствовала присутствие Кошмара, и я потянулась в ледяные глубины вокруг меня, чтобы найти его. Как только я найду его, я собиралась вырезать ей сердце и раздавить это ожерелье своим сапогом.

Кларисса снова помчалась к Валентине, изо всех сил борясь с ветром. Она начала отступать в сторону снова и снова, и Валентина повернулась к ней, медленно подставляя мне спину. Надежда наполнила меня, когда я поняла, что делает Кларисса. Она давала мне шанс прикончить эту сучку.

Мои пальцы коснулись чего-то теплого.

— Дитя Луны.

Я подхватила Кошмар, поднимаясь на ноги с растущим во мне диким возбуждением. Я должна была действовать быстро и бесшумно. Валентина должна была думать, что я все еще лежу раненая на земле. У меня были считанные секунды, чтобы действовать.

Я держала Кошмар у уха, целясь ей в спину. Один точный бросок мог прикончить ее. Одно точное попадание могло вернуть мне Эрика. И одна эта мысль почти заставила мое сердце забиться от тоски.

— Позволь мне долететь до ее сердца, — умолял Кошмар.

Я метнула лезвие изо всех сил, желая, чтобы оно привело Валентину к смерти. Оно полетело к ней, вращаясь, рассекая воздух. Валентина полуобернулась, и лезвие промахнулось мимо цели, войдя ей в спину, но недостаточно глубоко. Она взвыла от боли, резко оборачиваясь ко мне, и над головой прогремел гром.

Валентина зарычала, направив на меня поток воздуха, и я отшатнулась. Но, стоя спиной к Клариссе, она не могла сосредоточиться на том, чтобы и ее удерживать на расстоянии. Кларисса бросилась вперед, чтобы схватить ее, и с торжествующим криком вцепилась Валентине в горло. Она попыталась сорвать ожерелье с ее шеи, но Валентина с гневным воплем замахала руками.

Я сощурилась от бьющего в меня снега, преодолевая его ярость, и пытаясь помочь Клариссе.

Валентина вскрикнула, когда Кларисса поставила ее на колени, Бельведер сменила тактику, и попыталась оторвать голову своего врага от плеч. Ветер стих, когда Валентина потеряла концентрацию, и я удовлетворенно улыбнулась, бросаясь вперед, чтобы присоединиться к битве.

Кларисса обхватила Валентину за шею, зарываясь пятками в снег, пока она пыталась оторвать ей голову. Мы были так близко. Если она сможет вывести из строя ее тело, мы сможем проткнуть ей сердце и превратить ее в пепел.

Кларисса ахнула, когда рукоять Кошмара впилась ей в бок, и ее хватка ослабла настолько, что Валентина высвободилась, отползая на четвереньках. Я нацелилась ударить ее ногой в лицо, но она упала навзничь на снег, чтобы избежать удара, и подняла руки к небу.

Надо мной сверкнула молния, и я отскочила в сторону, когда разряд ударил в землю там, где я только что стояла. Статические разряды потрескивали по моему телу, говоря мне, насколько близко я была к своему концу.

Валентина потянулась за спину, вырывая Кошмар из своей плоти и вместо этого направляя его на меня. — Ты думаешь, что сможешь победить меня? Королеву бури? — она зарычала, и с неба обрушилось столько молний одновременно, что я не знала, куда бежать.

Я двигалась влево и вправо, ослепленная, потому что молнии повсюду ударялись в землю. Я была на расстоянии одной неверно поставленной ноги от смерти. Свет был таким ярким, и его жар пробежал по моему позвоночнику, когда молнии стали все ближе к тому, чтобы прикончить меня.

Кларисса вскрикнула, но я не могла обернуться, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, поэтому подпрыгнула и вильнула в сторону, чудом избежав электрической бури, обрушившейся с небес.

Снова наступила темнота, и я обнаружила, что нахожусь в двадцати шагах от Валентины. Снег растаял по всей округе, и его место заняла обугленная земля. Плечи Валентины поникли, и я увидела усталость в ее глазах.

Осознание проскользнуло сквозь меня. Она не могла продолжать эту бурю. Это истощало ее.

Я поискала Клариссу и обнаружила, что она потирает волдыри на ногах, а ее брюки полностью сгорели. Запах опаленной кожи смешался с воздухом, и волна гнева накрыла меня в ответ, а желание защитить ее затопило мою грудь.

Валентина уставилась на меня, расправив плечи и собравшись с силами. Она подняла руки, и я напряглась, но ничего не произошло. Ни ветра, ни снега, ни молнии. Она была истощена. И с победоносным выражением на лице я побежала ей навстречу.

— Монтана. держи! — Крикнула Кларисса, бросая мне что-то.

Я поймала пистолет в воздухе, и мой палец с плавной грацией лег на спусковой крючок. Я подняла его на Валентину, и она отступила на шаг, поднимая Кошмар, готовясь встретиться со мной лицом к лицу.

— Это мой клинок, сука, — прорычала я.

Ее искаженное выражение лица сказало мне, что она напугана, и я надеялась, что это последнее выражение, которое я когда-либо увижу на ее прекрасном лице, когда нажму на курок.

Кто-то выпрыгнул из тумана позади Валентины, заслонив ее, как щит. Пуля попала в рыжеволосую Бонни, и она рассыпалась пеплом вокруг своей королевы с гулким воплем.

Валентина воспользовалась секундой, которую дала ей смерть девушки, развернувшись и скрывшись в тумане.

Я стиснула зубы, устремляясь за ней со всей силой, которая у меня оставалась. Я чувствовала, как во мне растет жажда крови. Демон во мне был голоден. И я собиралась использовать его жажду, чтобы закончить этот бой раз и навсегда.

Я

бросился в снежный вихрь, издав боевой клич, когда снег поглотил меня целиком и я потерял представление о своем месте в мире.

— Валентина? — Крикнул я, бросаясь к ней с мечами в руках, и готовый уничтожить любого, кто обидит мою любовь.

Ответа не последовало, но снег внезапно перестал падать с неба, и пронизывающий ветер стих, превратившись в легкий бриз. Мое сердце дрогнуло от беспокойства за женщину, которую я обожал. Она решила прекратить свою власть над стихиями или по какой-то причине не могла ими управлять?

Я побежал дальше, когда метель утихла и снегопад улегся, но впереди меня висел густой туман, скрывая место, где, как я знал, была моя любовь.

— Магнар! — Крикнул Джулиус, и я увидел, как он бежит ко мне с поднятым клинком, чтобы перехватить меня.

Я проигнорировал его, бросившись к своей королеве, но он преградил мне путь, и я был вынужден поднять Бурю, чтобы отразить удар, который он нацелил мне в голову.

Я развернулся к нему, рыча от ярости, когда он снова замахнулся на меня мечом. Он мешал мне помочь женщине, которую я любил, и я с радостью убью его, если это будет необходимо, чтобы добраться до нее.

— Давай посмотрим, кто из нас победит в настоящей битве, брат, — с вызовом бросил Джулиус, и я был вынужден парировать еще один удар, когда он нацелил свой меч мне в живот.

— Ты не можешь надеяться победить меня. Я сражаюсь за любовь, — прорычал я, когда нехотя уделил ему все свое внимание, и я развернул оба своих клинка лицом к нему, высоко взмахнув Веномом и низко Бурей.

Джулиус пригнулся под моим первым ударом, и металлы столкнулись, когда он отразил второй.

— Я тоже, брат, — ответил Джулиус, отпрыгивая за пределы досягаемости и оборачиваясь у меня за спиной. — Но моя любовь к тебе истинна.

Как он смеет сомневаться в моей любви к Валентине? Я докажу свою преданность ей, пролив его кровь. Тогда он увидит, что она для меня превыше всего. Даже семейных уз.

Ярость закипала в моих венах, когда я бросился на него, рубя мечами со всей силой своих мышц.

Джулиус быстро отпрыгнул назад, парируя яростные удары, и мои клинки прорезали снег, столкнувшись с замерзшей грязью под ним.

— Валентина! — Взревел Эрик, продвигаясь впереди меня к туману.

Кларисса выскочила из тумана, чтобы перехватить его, и раздался звук, похожий на падение камней, когда они столкнулись.

Джулиус пнул меня в бок, когда я вытащил свое оружие из снега и, спотыкаясь, отступил от него, проклиная его имя.

— Эта паразитка заколдовала тебя, но как только мы превратим ее в пепел и уничтожим ожерелье, ты освободишься от нее, — пообещал Джулиус.

— Пусть боги плюнут тебе в душу, — прошипел я ему. — Ты мне не брат.

Лицо Джулиуса скривилось от моих слов, и он отступил назад, когда я замахнулся Веномом в его сердце.

Я орудовал мечами, оттесняя его все дальше силой своей ярости, стремясь положить конец его жалкому существованию.

Металл лязгал снова и снова, но он держал один меч, а я — два. Это был только вопрос времени, когда один из моих ударов пробьет его защиту, и я мрачно улыбнулся, когда он попытался удержать меня.

Джулиус недовольно зарычал на меня и снова отступил назад, но я много раз спарринговал с ним, и меня поразило, что его отступление давалось мне слишком легко. Я замер, поняв, что его действия были направлены на то, чтобы увести меня еще дальше от Валентины.

— Ты все еще любишь меня, не так ли? — Спросил я его, и его брови поднялись в замешательстве, когда я на мгновение прекратил наш бой.

— Конечно, люблю, — сказал он, слегка опустив меч.

— Тогда рискну предположить, что ты не ударишь меня клинком в спину. — Прежде чем он успел ответить, я повернулся и побежал от него, снова устремляясь к своей королеве, а он сердито закричал, бросаясь в погоню.

— Пригнись! — Эрик взревел, и я бросился вперед, делая кувырок, как раз в тот момент, когда он запустил Клариссу через мою голову.

Она столкнулась с Джулиусом, и я мрачно рассмеялся, вскочив на ноги, и направился к своей любви.

Я двинулся сквозь туман и, когда он рассеялся, обнаружил, что Валентина бежит ко мне. Но, прежде чем моя прекрасная любовь успела добежать до меня, темноволосая близняшка выскочила из тумана позади нее с поднятым пистолетом, целясь прямо Валентине в голову.

Валентина закричала, и раздался резкий выстрел, когда пуля прошла прямо через ее череп. Мое сердце замерло, когда ярко-красная кровь забрызгала снег, окрашивая все вокруг нее, а ее тело рухнуло на землю.

Монтана прыгнула вперед, выхватывая золотой клинок из неподвижной руки Валентины, и ужас пронзил меня. Она подняла его, готовая вонзить в сердце моей любви и закончить ее бессмертное существование.

Мир перестал вращаться. Мое сердце перестало биться. Все, что было мне дорого в этом покинутом мире, вот-вот будет отнято у меня, и на мгновение я застыл в ужасающей секунде перед тем, как это произошло.

Я закричал от ярости из-за несправедливости, которую увидел, и изо всех сил швырнул Веном вперед.

Тяжелый клинок просвистел в воздухе, прежде чем обрушиться прямо на мерзкую близняшку, которая пыталась уничтожить мою королеву.

Ее отбросило назад, она закричала в агонии, когда ее пронзил мой клинок, и ее кровь окрасила снег под ней.

— Монтана! — Джулиус в панике взревел позади меня. Но ни он, ни она меня не интересовали. Мой взгляд был прикован к изуродованному лицу женщины, которую я желал.

Я подбежал к ней, убирая Бурю обратно в ножны, и подхватил Валентину на руки.

Джулиус помчался к Монтане, пока Эрик снова занимался своей сестрой, а я воспользовался своим шансом увести Валентину от них.

— Эрик! — Я взревел, и он поднял глаза, заметив нашу любовь в моих объятиях, и его лицо исказилось от боли. — Задержи их, пока я отведу ее в безопасное место.

— Я отдам свою жизнь, чтобы спасти ее! — крикнул он в ответ, и я повернулся, чтобы убежать, как раз в тот момент, когда прибыли остальные Бельведеры и Келли.

Я рванулся прочь от них, кровь Валентины покрывала мой левый бок, когда я прижимал ее к себе, а ее тело боролось, чтобы оправиться от ужасной раны.

Самолет стоял на взлетно-посадочной полосе, его двигатель работал именно так, как требовала моя любовь. Она защитила его от силы своей метели, и когда я приблизился к нему, снег под моими ботинками исчез.

Я слышал, как Эрик сражается с нашими врагами позади нас со свирепостью своего вида, удерживая их от преследования. Стальная решимость наполнила меня по мере того, как я увеличивал дистанцию между моей любовью и теми, кто пытался причинить ей вред.

Я скорее умру, чем позволю им убить ее. Но, похоже, мне этого делать не придется.

Я

оттолкнул Клариссу от себя, и она закружилась в воздухе, прежде чем ударилась о мерзлую землю. Я обнажил клыки, когда остальные наши враги присоединились к битве. Фабиан держал Келли на руках, и я зарычал от ярости из-за того факта, что обе близняшки все еще живы.

Я повернулся к раненой, ее темные волосы разметались по снегу, и она вытаскивала огромный меч Магнара из своего живота. Я шагнул вперед и схватил ее за волосы, подтягивая к себе, и она закричала от боли, когда я нажал на ее рану. Я показал ее группе, предупреждая их угрозой ее смерти.

Майлз смотрел на меня мрачным взглядом, а я оглядывал местность в поисках его мужа, но не мог его обнаружить.

— Отпусти ее! — Келли в ужасе закричала, вырываясь из рук Фабиана и бросаясь ко мне.

Моя добыча неслась прямо ко мне, и моя королева восхвалит мое имя, когда я расскажу ей об их смерти. Они ранили ее, повредили ее прекрасное лицо, и я не мог оставить в живых тех, кто совершил подобное.

— Эрик, пожалуйста! — закричала Монтана в моей хватке.

Я схватил ее за горло, готовясь оторвать ей голову, когда ее сестра подбежала к нам. Фабиан помчался за ней с предупреждающим криком. Моя верхняя губа приподнялась, и они замедлили свое приближение, увидев обещание смерти в моих глазах.

Келли подняла ладони, пытаясь остановить то, что я собирался сделать, но было слишком поздно.

Я повернул голову Монтаны набок, и она издала панический крик, когда я начал тянуть ее изо всех сил, что у меня были.

— Остановись! — Монтана закричала, вцепившись в мои руки, отбиваясь и пиная.

Сильным рывком я оторвал ее голову от плеч, и ее тело рухнуло на землю у моих ног.

— Ты гребаный мудак! — Келли взревела, устремляясь ко мне. Но я был готов проделать с ней то же самое, как только покончу с вампиршей-близняшкой. Я наклонился, чтобы вырвать ее сердце из груди, и дико ухмыльнулся, зная, как сильно счастлива будет моя любовь, когда я сообщу ей эту новость. Но как только я сделал свое движение, чтобы убить ее, вспышка колебания промелькнула в моем сознании, рев в глубине моей души заставил меня замереть на месте. И, прежде чем я смог стряхнуть все это, чьи-то руки схватили меня сзади. Я выругался, когда появился Уоррен, оттащил меня назад и нанес сильный удар в висок.

У меня перед глазами все поплыло, и я взревел от ярости, когда повернулся, чтобы перехватить его, вонзив костяшки пальцев ему в живот.

Он дернулся в сторону, зашипев от боли, и я снова замахнулся на него, ударив в челюсть.

Уоррен споткнулся, и я двинулся к нему, но несколько рук схватили меня сзади. Я снова вырвался на свободу, и мой пристальный взгляд остановился на самолете впереди, когда он начал двигаться по взлетно-посадочной полосе.

Мое сердце резко упало, когда я понял, что останусь позади, если не сяду на этот самолет. Я бросился бежать изо всех сил, проскользнув мимо Уоррена и прибавил скорости, эмоции захлестнули меня при мысли о разлуке с Валентиной.

Я не мог этого вынести. Даже при том, что я знал, что оставление близняшек в живых причинит ей боль, быть вдали от нее не было вариантом.

Мои ноги коснулись взлетно-посадочной полосы, и я ускорил шаг, пока отчаяние разрывало меня изнутри. Позади меня застучали шаги, и гнев пронзил мою грудь от осознания того, что мои враги пытались помешать мне воссоединиться с моей любовью.

— Лови его! — Кларисса закричала, и я зарычал, заставляя себя двигаться еще быстрее.

Они хотели забрать меня у Валентины, а я не позволю этому случиться.

Я добрался до хвоста самолета, двигаясь так быстро, что мир казался размытым пятном. Кто-то распахнул дверь в передней части самолета, и я увидел, как из нее высунулся Магнар и начал стрелять из пулемета у меня над головой.

В ответ наши враги рассекли воздух пулями, царапая металл самолета. Я прыгнул вперед с приливом энергии, зацепившись за нижнюю часть дверного проема. Магнар перебросил ружье через плечо и протянул руку. Я схватился за него, а он держался за край двери свободной рукой, его мускулы вздулись и прорвали материал рукава.

Я уперся ногами в борт самолета, заставляя себя подняться. Он втащил меня внутрь, и мы рухнули на пол, сплетясь конечностями.

— Закрой дверь! — Крикнул Эндрю из кабины, когда самолет начал подниматься в небо.

— Вставай, — прорычал Магнар, поднимаясь на ноги и хлопая дверью.

Самолет поднялся в воздух, и мой желудок поднялся вместе с ним. Мы ушли. Но этого было недостаточно. Мы должны были убить этих гребаных близняшек и заполучить кольцо. А теперь Валентина была ранена, и мое сердце не могло смириться с масштабом нашего провала.

Я перекатился на колени, вставая и следуя за Магнаром через весь самолет туда, где на диване в растущей луже крови лежала наша любовь. Между ее глазами зияло пулевое отверстие, и красная полоска стекала по ее идеальному лицу.

Я со стоном агонии упал на колени рядом с ней, а Магнар со вздохом сожаления запустил пальцы в ее волосы.

— Как скоро она исцелится? — он умоляюще спросил меня.

Я осторожно перевернул Валентину, чтобы осмотреть ее затылок. Чистая выходная рана вырвала кусок ее божественных волос. Но это было хорошо. Нам не нужно было выковыривать пулю. Оставалось только подождать, пока она найдет в себе достаточно сил для исцеления.

— Она устала, — прошептал я. — Ей нужна кровь.

Магнар выхватил свой меч из-за спины, полоснул им по руке, распорол рукав и разорвав плоть. Он гордо поднял голову, прикладывая рану к губам Валентины, и я возненавидел себя за то, что не могу принести ей такую жертву.

Запах его крови взывал ко мне, как молитва, и я закрыл глаза, ожидая, когда Валентина насытится. Когда я убедился, что она проглотила достаточно крови, я умоляюще посмотрел на Магнара. — Брат, я отчаянно нуждаюсь в крови.

Он натянуто кивнул, протягивая руку, и я припал к ране, жадно напиваясь из него. Вкус его крови пробудил во мне свирепый голод, ее восхитительная сладость прокатилась по моему языку и завладела моими чувствами.

Когда Магнар решил, что с меня хватит, он откинул мою голову назад, чтобы вытащить мои клыки из своей кожи.

Он поднял Валентину, опустился под нее и положил ее голову себе на колени.

Я держал ее за руку, оставаясь перед ней на коленях, как никчемный пес, которым я и был.

— Мы подвели ее, — выдавил я, глядя на Магнара.

— Мы должны все исправить, — сказал он с тяжелым выражением в глазах.

— Она может избивать меня несколько дней, морить голодом, разрывать на части и оставить мое бесполезное тело жариться на солнце, — сказал я, прижимаясь лбом к ее руке.

— Мы предложим ей все, что ей нужно, чтобы утолить ее гнев на нас, — согласился Магнар. — Я бы умер тысячью смертей только за то, чтобы снова увидеть ее улыбку.

— Я бы умер десятью тысячами смертей, — возразил я, сжимая ее безжизненные пальцы.

Магнар раздраженно хмыкнул, но больше ничего не сказал.

Мы молча ждали, пока двигатель самолета гудел вокруг нас, и мир, казалось, становился все темнее без Валентины.

В конце концов, она пошевелилась, и я вытер кровь с зажившей кожи у нее на лбу. Она тяжело заморгала, и я погрузился в темные глубины ее взгляда.

Ее губы приподнялись в надежде. — Близняшки? — Умоляюще спросила она, и я чуть не расплакался от того, как сильно не хотел открывать ей правду.

— Все еще живы, — выдохнул Магнар. — Мы так глубоко сожалеем, ты не можешь даже… — Валентина повернулась и ударила его так сильно, что его голова мотнулась набок.

Она вскочила с его колен и нанесла резкий удар мне в бок. Я упал на спину, сцепив руки и глядя на нее. — Делай с нами все, что хочешь. Мы должны быть наказаны.

Она посмотрела между нами, приподняв верхнюю губу, затем отвернулась к ряду окон. — Я даже не могу смотреть на вас обоих прямо сейчас, как вы могли меня так подвести?

Я подполз вперед, взял ее за ноги и прижал их к своей груди. — Пожалуйста, любовь моя, делай с нами все, что захочешь, чтобы утолить свой гнев.

Она оттолкнула меня от себя, отошла и открыла шкафчик в передней части гостиной самолета. Она взяла бутылку портвейна, вынула пробку и выпила содержимое, как измученный жаждой дикий кабан, плещущийся в пруду. Она швырнула пустую бутылку обратно в шкафчик, затем повернулась к нам с яростным взглядом.

— Положи его на спину, — приказала она Магнару, и он бросился ко мне, заставляя меня опуститься на ковер. Я лег добровольно, замерев, ожидая, что Валентина причинит мне боль. Я нуждался в ней. Я хотел, чтобы ее ногти разорвали мою кожу и впились в это тело, которое так глубоко подвело ее.

— Расстегни его рубашку, — скомандовала Валентина, и Магнар разорвал ее, открыв ей мою обнаженную грудь.

Она хищно улыбнулась, глядя на меня сверху вниз, а затем уперлась своим острым каблуком мне в живот. Она надавила, и я подавил рев, когда каблук ее туфли врезался в мою кожу. Она шагнула вперед, перенося свой вес на другой каблук, так что и он врезался в меня. Магнар удерживал меня на месте, но в этом не было необходимости. Я бы не пошевелился, даже если она планировала вырвать мне сердце. Оно все равно принадлежало ей, так что она могла делать с ним все, что ей заблагорассудится.

Она продолжала двигаться вверх по моему телу, всем своим весом давя на меня, в то время как ее каблуки жалили меня снова и снова. Добравшись до моей груди, она прижала носок туфли к моему лицу и заставила мою голову наклониться вбок, перенеся на нее свой вес.

— Извинись, — прорычала она.

— Прости, — выдохнул я, наслаждаясь болью, которую она причинила мне за то, что я сделал. — Мне жаль до глубины души.

— Хорошо, — прошипела она, слезая с меня и глядя на Магнара.

Его не нужно было просить, он разорвал на себе рубашку и упал на ковер рядом со мной, ожидая такой же пытки. Я поднялся на колени, положив руки ему на плечи, чтобы убедиться, что он не двинется.

Валентина посмотрела на нас с проблеском удовлетворения в глазах. — Мы больше не потерпим неудачу, правда, мальчики?

— Нет, любовь моя, — пообещал Магнар.

— Клянусь, я подарю тебе их смерть, — сказал я.

Валентина кивнула, сбрасывая туфли и просунув ногу между бедер Магнара, так что он застонал от боли.

— Когда мы приземлимся, я отведу вас обоих в свою постель, — объявила Валентина. — Но до этого момента вы покроетесь кровью и раскаетесь, вы меня слышите?

— Да, — выдохнул я одновременно с Магнаром.

— Хорошо. — Она вцепилась в край дивана, часто моргая. — Мне нужно еще немного поспать, чтобы восстановить силы. Вы можете провести полет, придумывая для себя новые наказания.

Я нетерпеливо кивнул, когда она направилась дальше по самолету и задернула занавеску, чтобы получить немного уединения.

Возбуждение горело во мне, как лесной пожар. Я приму любое наказание на Земле, чтобы воссоединиться с обнаженным телом Валентины. И на этот раз нас никто не прервет.

С

амолет взмыл вверх, и мое сердце разорвалось надвое, пока я смотрела на него. Магнар исчез. Снова. И что еще хуже, моя сестра чуть не погибла.

Мое сердце разрывалось, разбивалось, дробилось на тысячу крошечных кусочков, которые я не была уверена, что когда-нибудь смогу собрать воедино.

Я сжала руку Монтаны, пока ее тело исцелялось. Ее голова снова срослась с шеей, и она оставалась без сознания, пока это происходило, чему я была рада. По крайней мере, ей не пришлось испытывать боль, пока ее тело пыталось привести себя в порядок.

Нас окружал окровавленный снег, и я стиснула зубы от разочарования из-за того, насколько близко мы подошли к тому, чтобы прикончить эту сучку. Валентина уже должна была быть мертва, а Магнар и Эрик прийти в себя. Вместо этого мы все еще застряли в этом аду ее контроля над ними, и мы были ничуть не ближе к тому, чтобы вернуть их обратно.

Я была наедине со своей сестрой. Остальные все еще не вернулись после погони за Эриком в попытке остановить их побег, но я знала, что у них ничего не вышло. Об этом говорил звук проносящегося по небу самолета.

Теплая рука опустилась мне на плечо, и я посмотрела на Джулиуса, а по моей щеке скатилась слеза.

— В следующий раз мы ее поймаем, — хрипло пообещал он, и я почувствовала, что встреча с Магнаром сильно повлияла и на него.

Веном лежал на земле рядом со мной, но я не могла заставить себя взглянуть на тяжелый клинок. Он был испачкан кровью Монтаны и памятью о том, что Магнар сделал с ней. Еще несколько дюймов выше, и моя сестра превратилась бы в пыль.

Монтана пробормотала что-то бессвязное, приходя в сознание, и я крепче сжала ее руку.

— Я здесь, Монти, — сказала я успокаивающе. — Ты в порядке. Просто дай своему телу минутку, чтобы все исправить.

Она издала стон боли, и еще одна слеза скатилась по моей коже.

— Мы не можем оставаться здесь, — сказал Майлз, подходя к нам, и я, нахмурившись, посмотрела на него. Остальные тоже подошли ближе, и их позы были сгорблены нашим поражением. — Они знают наше местоположение. Валентина пошлет за нами армию кусачих при первой возможности. Как только она проснется, она…

— Она без сознания? — Настойчиво спросила я, и мое сердце воспряло от этой мысли. — Я могу снова посетить ее сон. Я могу наслать на нее столько кошмаров, что она обмочится, и я смогу узнать, что она планирует делать дальше.

— Твои способности действительно настолько сильны? — Майлз спросил, приподняв бровь, как будто не был уверен, что я способна на такое.

— Она может это сделать, — грубо сказал Фабиан. — Она сделала это со мной.

— Значит, ты просто проникаешь в сны людей и морочишь им голову? — Спросил Майлз. — Ты можешь делать все, что тебе захочется, пока ты там?

— Да. Что угодно. И никто не может лгать мне, пока я там, — добавила я.

— То есть ты можешь просто выкрасть секреты людей прямо из их голов? — Спросил Майлз.

— Или присоединиться к их сексуальным мечтам? — Добавил Уоррен со смешком, и я закатила глаза.

— Я пытался убедить ее сделать это со мной, — сказал Фабиан с ухмылкой, и я нахмурилась.

— Ты была в его эротическом сне? — Джулиус спросил с отвращением.

— Не по доброй воле, — огрызнулась я. — И я изменила его, как только появилась, так что не смотри на меня так.

— Иди туда, сейчас же, — выдохнула Монтана, просыпаясь. — Пока Валентина не исцелилась и мы не упустили свой шанс.

Я обняла ее, прижимаясь к ее холодному телу, когда она снова воскресла из мертвых. Она резко вдохнула, замирая в моих объятиях, как будто ей было неудобно, и Майлз схватил меня за плечо, оттаскивая назад.

— Я бы не стал этого делать, пока она так голодна, — предупредил он.

Я отпустила сестру, когда она приподнялась на локтях, и мои губы приоткрылись от жалости, когда я увидела, что в ее глазах идет война.

— Ты можешь укусить меня, — предложила я, быстро засучивая рукав. Если ей это нужно, я дам ей это. В любом случае, я уже сделала то же самое для других.

— Нет! — в ужасе воскликнула она, отшатываясь от меня, как будто я дала ей пощечину.

Джулиус поймал меня за локоть и вывернул руку, заметив след от укуса на моей плоти.

— Что это, блядь, такое? — прорычал он, и я вскочила на ноги, уводя его подальше от вампиров.

— Все в порядке, — быстро сказала я. — Я предложила и..

— Ты что? — Он схватил меня за другую руку, задирая рукав, и там тоже заметил укус.

— Джулиус… — начала я, но он заставил меня замолчать, схватив за подбородок и откинув мою голову назад, чтобы увидеть раны от клыков на моей шее.

— Какой гребаный паразит это сделал? — прорычал он, больно сжимая мой подбородок и вытаскивая меч.

Монтана поднялась на ноги и встала между Бельведерами, которые настороженно смотрели на нас.

Я чувствовала, как закипает гнев Джулиуса, когда он впился в меня взглядом, и я схватила его за запястье, убирая его пальцы от своего лица.

— Им нужно было подкрепиться, чтобы восстановить силы после аварии, — объяснила я.

— Келли, — выдохнула Монтана, и в ее глазах промелькнула смесь гордости и ужаса.

— Значит, они просто взяли у тебя то, что хотели? — Джулиус плюнул, поворачиваясь, чтобы свирепо посмотреть на вампиров с поднятым мечом. — Я предупреждал вас, кровососы, что произойдет, если вы укусите одного из нас. — Он двинулся вперед, и я схватила его за руку, чтобы остановить, когда Бельведеры перешли в оборонительную позицию.

— Я предложила, Джулиус, — огрызнулась я. — Фабиан рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою, и им понадобились силы, чтобы встретиться с Магнаром и Эриком. Я решила, что могу пожертвовать небольшим количеством крови в уплату за свою жизнь!

— Это больше, чем ты предложил нам, истребитель, — пробормотала Кларисса, и я заметила в ее глазах тот же голодный взгляд, что и у моей сестры.

— Если ты когда-нибудь прикоснешься ртом к моей плоти, я вырву твои гребаные клыки из твоей челюсти, — зарычал на нее Джулиус.

— Как будто я хотела бы, чтобы мой рот был где-то рядом с тобой, — прошипела Кларисса.

— Продолжай говорить себе это.

— Следи за своим тоном, когда разговариваешь с нашей сестрой, — прорычал Фабиан, делая шаг к Джулиусу с угрозой в глазах.

— Прекратите, — рявкнула я, вставая между ними. — Эти споры — просто пустая трата времени. Я большая девочка и сама делаю свой выбор. Чем скорее вы все перестанете пытаться контролировать меня, тем лучше будет для всех нас. Я собираюсь преследовать Валентину в ее снах, пока у нас еще есть этот шанс, но я не могу этого сделать, пока вы ссоритесь, как кучка детей.

— Мы должны взять одну из бронированных машин и убраться отсюда к чертовой матери, — сказал Уоррен, указывая на тяжелые грузовики на дальней стороне базы.

— Мы возьмем еще крови из запасов, которые они здесь хранят, — сказала Кларисса, схватив Монтану за руку и потянув ее прочь, направившись к зданию в дальнем конце базы. Я ободряюще улыбнулась сестре, и она опустила голову от стыда. Я знала, что сейчас ей нужна кровь, чтобы выжить, и я не хотела, чтобы она чувствовала, будто это что-то изменит в моих чувствах к ней.

— На каком грузовике мы поедем? — Спросила я Майлза, игнорируя напряжение, которое все еще кипело между Фабианом и Джулиусом.

— Думаю на том, с первого ряда, — сказал он, указывая на ближайшую машину. — Я позабочусь о том, чтобы он был полностью заряжен, и мы сможем убраться отсюда как можно скорее.

Я кивнула, поднимая Венома с земли и с содроганием отвращения стирая с него кровь Монтаны о снег. Я схватила Джулиуса за руку, пока он продолжал свирепо смотреть на Фабиана, и потащила его к грузовику.

— Ты можешь присмотреть за мной, пока я сплю, — сказала я, когда он нахмурился.

— Это звучит действительно жутко, — пробормотал он, уступая моему требованию и следуя за мной, когда мы оставили Фабиана и остальных позади. — Но я соглашусь, чтобы удостовериться, что никто больше не попытается высосать твою кровь, пока ты в отключке.

— Идеально, — пробормотала я.

Я запрыгнула в кузов машины и улеглась на одну из мягких скамеек.

Джулиус устроился рядом со мной, и я, не теряя больше времени, закрыла глаза и потянулась к сознанию Валентины. Я обнаружила, что она ждет меня, и нырнула прямо внутрь, стиснув зубы в предвкушении.

В тот момент, когда я появилась в ее сне, я захватила над ним контроль. Я убрала все, что она создала для себя, не потрудившись взглянуть на это, и сформировала пейзаж по своему собственному желанию.

Я окружила нас огнем и серой, облачившись в длинное черное платье и водрузив на голову сверкающую серебряную корону, просто чтобы подразнить ее.

Я вернула Валентине ее лохмотья и, подойдя ближе, приковала ее к полу у своих ног.

Она начала смеяться, когда посмотрела на меня.

— Тебя что-то позабавило? — Спросила я, и тени растянулись вокруг меня, потянувшись к ней когтистыми пальцами.

— Тот факт, что ты здесь, должно быть, означает, что мой побег действительно вывел тебя из себя. Мои сторожевые псы спасли меня и оставили тебя снова оплакивать их. — Она снова рассмеялась, и я сделала шаг к ней, а пламя, окружавшее нас, вспыхнуло в ответ на мой гнев.

— К счастью для тебя, мы не хотим причинять им вред, — прорычала я.

— Я хорошо вознагражу их за верность, когда проснусь, — прошипела она, и показала мне воспоминание о них троих в постели Клариссы в замке Бельведер.

У меня внутри все сжалось, когда рот Магнара прошелся по ее плоти, и она потянула его за пояс, требуя от него большего. Ревность и чистая ярость зажгли во мне фитиль, и я стиснула зубы так сильно, что удивилась, как они не хрустнули. Как она смеет так ими пользоваться? Как, блядь, она смеет подчинять их волю и злоупотреблять ими ради своих собственных болезненных желаний?

Я нахмурилась, отгоняя воспоминание, прежде чем смогла увидеть что-то еще. Это был не он. Не совсем. Она взяла в заложники его тело, и я не желаю попасть в ловушку ненависти к нему за это. Нет, вся моя ненависть была направлена конкретно на извращенное существо передо мной.

— Скажи мне, зачем ты ими завладела, — потребовала я. — Это просто месть?

— Было предвидено, что я приду к власти вместе с ними, — выдохнула она. — Я тысячу лет ждала, когда это пророчество сбудется, и теперь мое терпение вознаграждено.

В моем сознании промелькнуло воспоминание о ней в человеческом обличье, стоящей на коленях перед Идун у подножия утеса, когда богиня показала ей проблеск этого будущего.

Мой гнев на божество закипел во мне, и пламя подбежало ближе к монстру, который съежился у моих ног.

Я почувствовала дрожь страха, пробежавшую по ее телу, и она подняла глаза, чтобы встретиться с моими и нахмурилась.

— Как могло случиться, что многое в будущем было решено таким образом? — Раздраженно спросила я. — Так много всего произошло. Магнара не должно было быть в живых, чтобы это произошло. Как ты могла знать, что он сейчас пробудится ото сна?

Понимающая улыбка тронула губы Валентины, и я зарычала, выталкивая ответ из ее головы.

Сцена вокруг нас внезапно изменилась, и я оказалась позади Валентины, когда она взбиралась на отвесную скалу по крутой тропинке, вырубленной в камне.

Она была человеком, и ее длинные волосы развевались вокруг нее, пока сильный ветер дул мимо нас.

Когда мы приблизились к вершине утеса, до нас донеслись голоса, и Валентина спряталась за массивной скалой, прислушиваясь.

— Я не хочу оставлять тебя здесь, — сказал Магнар хриплым от эмоций голосом.

Я выглянула из-за камня и увидела, как он заключил свою мать в крепкие объятия. Слезы потекли по ее лицу, когда она наклонила голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

— Твой брат уже спит, — сказала она с мягкой улыбкой. — Что он подумает, если проснется через сто лет и узнает, что ты не присоединился к нему?

— Он подумает, что я хороший сын, и будет рад, что я не бросил тебя, — прорычал Магнар, но я видела, что его протесты не имели никакого веса. Он уже принял это решение и не собирался от него отказываться.

Мне показалось, что для него этот момент, должно быть, произошел всего несколько месяцев назад. Его горе от потери матери, должно быть, все еще было свежо в его памяти, несмотря на то, что с тех пор прошла тысяча лет.

— Пришло время, мой храбрый мальчик. Ты должен отомстить существам, которые причинили нам эту боль.

— Я так и сделаю, — поклялся он, приложив руку к сердцу.

Он в последний раз крепко прижал ее к себе и поцеловал в лоб, прежде чем отпустить и повернуться к большой пещере позади них.

Мать схватила его за руку, прежде чем он успел войти внутрь, и он повернулся к ней, а его глаза были полны боли от их расставания.

— Как только все будет сделано и Бельведеры умрут, ты должен найти счастье для себя, — выдохнула она. — Ты заслуживаешь найти свою любовь.

Валентина издала тихий звук гнева, услышав этот комментарий, но его унес ветер, так что Магнар и его мать ее не услышали.

— Возможно, — выдохнул Магнар.

— Я люблю тебя, мой мальчик, — ответила его мать. — Никогда не забывай этого.

— И я люблю тебя, — сказал он. — Больше, чем я могу выразить словами. Я положу конец Бельведерам. Эта жертва не будет напрасной.

Она поцеловала тыльную сторону его ладони, и он наконец отвернулся, направляясь в пещеру.

Я зачарованно наблюдала, как его мать начала пользоваться своими дарами. В воздухе вокруг нас повисла тяжесть, и Валентина отшатнулась, когда ее охватило непреодолимое желание лечь и уснуть.

Ткачиха Снов вырезала руны на скале рядом с местом, которое она выбрала для сна Магнара. Они говорили об отдыхе, чести, спасении и течении времени.

— Идун? — позвала она, подняв руки к небу, и я почувствовала, что богиня дает ей больше силы, чтобы тело Магнара не разрушилось от времени, которое пройдет, пока он будет спать.

В небе сверкнула молния, и у входа в пещеру разгорелся оранжевый свет, становясь все ярче и ярче, пока я больше не могла на него смотреть.

Свет рассеялся, и я почувствовала, как присутствие Идун испарилось, а мать Магнара упала на землю.

Там, где раньше пещера была открыта, образовалась каменная плита, закрывавшая ее, и нанесенные на нее руны мерцали золотом.

Мать Магнара сгорбилась, когда силы ее дара иссякли, и, зарывшись лицом в руки, зарыдала, осознав, что больше никогда не увидит сына.

Валентина вышла из своего укрытия и подошла к матери Магнара с выражением решимости на лице.

— Значит, он ушел? — спросила она, подходя ближе.

— Валентина? Ты надеялась попрощаться?

— Попрощаться? — Валентина приподняла бровь. — Нет, Фрейя. Твой сын не соизволил предложить мне даже объяснений, не говоря уже о прощании.

— Ты должна быть довольна, — вздохнула Фрейя, смахивая слезы со щек и глядя на женщину, которая должна была родить ей внуков. — Магнар никогда не любил тебя. Теперь ты свободна от данной ему клятвы. Ты можешь найти мужчину, который даст тебе то, чего не смог дать он.

— Я не свободна от своей клятвы, — ответила Валентина, оттягивая рубашку, чтобы показать татуировку над сердцем. — И я не намерена освобождать Магнара от его клятвы.

— О чем ты говоришь? — Фрейя поднялась на ноги.

Она сделала шаг вперед, но Валентина призвала ветер и прижала ее спиной ко входу пещеры.

Фрейя ахнула, когда Валентина обнажила клинок.

— Мне надоело, что твой сын отказывает мне в короне, поэтому я попросила Идун помочь мне. Она знает, что я всегда была верна ее приказам, поэтому предложила мне будущее, наполненное властью, которая мне причитается. Эрик Бельведер отдаст мне корону, которой лишил меня твой сын, и срок жизни, необходимый для того, чтобы дождаться пробуждения Магнара.

— Ты проклянешь свою душу? Предашь свою клятву? Твоя жизнь будет платой! Богиня никогда бы не позволила одному из наших людей…

— Конечно, мне придется умереть, — ледяным тоном сказала Валентина. — Моя жизнь истребительницы закончится так, как того требует богиня от тех, кто отказывается от своей клятвы. Но затем начнется моя жизнь вампира. И через сто лет, когда дверь в эту пещеру откроется и твой сын снова выйдет на свет, я буду ждать его. И он выполнит данное мне обещание.

— Я никогда не позволю этому случиться, — прорычала Фрейя, вытаскивая топор и кинжал, а ее поза стала угрожающей.

Валентина злобно улыбнулась, обездвиживая мать Магнара ветром.

— Эрик должен знать, что твои сыновья мертвы. К счастью для меня, Идун говорит, что твоя кровь будет пахнуть так же, как у них, так что я смогу убедить его, что я убила их. И я рассказала ему о пророчестве, которое предсказывало падение Бельведеров. Магнар теперь никогда не поведет эту армию против него. Бельведеры не объединятся для этой битвы — твои сыновья не встретятся с ними лицом к лицу.

— Этот демон никогда не даст тебе того, чего ты хочешь, — выплюнула Фрейя. — Как только он поверит, что ты сделала, как он просил, он высосет из тебя все силы и оставит твое тело гнить.

— Я подумала об этом, — промурлыкала Валентина. — Именно поэтому я предложила ему также насладиться моей плотью. Он совершенно очарован мной. Я могу защитить его от солнца и предложить ему разрядку, в которой нуждаются все мужчины. Я нравлюсь ему податливой и обожающей. И это именно то, что я ему даю. А взамен он дарует мне бессмертие. Как только я удостоверю его, что уничтожила твоих детей.

Фрейя выругалась, когда Валентина приблизилась, но вместо того, чтобы вступить с ней в бой, она подняла голову к небу и закричала.

— Один! — Взревела Фрейя, и от силы ее ярости у меня на руках волосы встали дыбом. (Прим. Один — скандинавский Царь богов))

В небе над ней открылась трещина, и губы Валентины приоткрылись в ужасе, когда царь богов внял призыву Фрейи.

— Я предлагаю тебе свою жизнь в защиту моих сыновей! — Фрейя закричала. — Охраняй их от этой предательницы, чтобы она не смогла снова найти это место, как только покинет его. И пусть они проспят тысячу лет, чтобы у ее вечной жизни было много шансов закончиться до того, как им когда-нибудь придется проснуться, и судьба может измениться, предложив им еще один шанс на их предназначение!

Валентина зарычала от ярости, когда сила обрушилась с неба всепоглощающими волнами.

Фрейя плюнула Валентине в лицо, прежде чем поднять клинок и перерезать себе горло. Ее кровь брызнула из раны, покрывая Валентину с головы до ног, когда она хлынула из ее тела, и торжествующая улыбка озарила ее губы, когда смерть бросилась вперед, чтобы забрать ее. Она безжизненно рухнула на землю перед пещерой, а ее остекленевшие глаза смотрели в небеса над головой.

Один упал из расщелины в небе, ударившись о камни со звуком раската грома. Он был огромен, мускулистого телосложения, бугрящегося от врожденной силы. Его подбородок был покрыт густой черной бородой, а одного глаза не хватало, и глазница была зашита. Даже Магнар показался бы ничтожным рядом с этим богом. От него волнами исходила сила, и он наклонился, чтобы окунуть пальцы в кровь, скопившуюся у его ног.

Он нарисовал две новые руны на камне, закрывавшем пещеру, прежде чем выпрямиться и свирепо посмотреть на Валентину.

— Покинь это место, — прогремел он, его голос заставил камни вокруг нас задрожать, как будто они были сделаны из жидкости. — Ты никогда не найдешь его снова.

Валентина убежала, и воспоминания улетучились, пока я стояла, ошеломленная тем, что узнала.

— Она забыла скрыть от меня место упокоения Джулиуса, — пробормотала Валентина, появляясь снова, прикованная к моим ногам. — И я надеялась, что он приведет меня к Магнару. Все пошло не совсем по плану, но в любом случае у меня есть все, чего я желала.

Я уставилась на несчастную женщину, стоявшую передо мной на коленях, совершенно не зная, что сказать. Независимо от того, насколько сильно Магнар пренебрегал ею, это не могло сравниться с тем количеством зла, которое она, в свою очередь, причинила ему. Он был опустошен смертью своего отца, а затем она лишила жизни и его мать.

— Тебе лучше наслаждаться этой властью, пока она твоя, — прорычала я, подходя к ней ближе. — Потому что я собираюсь уничтожить каждую частичку тебя, прежде чем это закончится.

Я наполнила каждую часть ее сна монстрами, сплетая кошмар по своей воле, и она начала молить о пощаде, когда они набросились на нее с бешеным голодом и острыми зубами. Я превратила пейзаж в место такого ужаса, что даже я боялась оставаться в нем.

Я оставила ее там, пойманную в ловушку и кричащую в оковах своих самых темных страхов, когда я вышла из ее снов и вернулась в свои собственные. И я надеялась, что она будет страдать там очень долго.

1000 ЛЕТ НАЗАД

Я

несколько дней оставался в деревне с Фабианом. Потом дни превратились в недели, и я понял, что должен уйти, но мне так понравился их образ жизни, что я не мог заставить себя покинуть их.

Не было никаких признаков возвращения Валентины, и я задался вопросом, не провалила ли она свою задачу по убийству Магнара и Джулиуса, или она вообще не планировала этого делать. В любом случае, я был рад оттянуть уход из этой деревни как можно дольше. Насколько я знал, мы не привлекали внимания истребителей. Племя никогда не слышало о таком народе, и я молился, чтобы так оно и осталось.

Нирелл поклялась стать моим личным источником крови, и с тех пор она стала чем-то большим.

Я лежал с ней в постели из мехов, проводя руками по ее блестящей коже, наслаждаясь блаженством, охватившим меня после проведенной с ней ночи.

Она обожала меня, и хотя я не мог найти в своем сердце силы полюбить ее, я определенно испытывал к ней нежность. В ней сочеталась жизнь и красота. Она дала моему телу все, в чем оно нуждалось, и я жаждал ее только за это.

Голос Фабиана окликнул меня из-за палатки. — Эрик, сегодня на небе облака!

Я улыбнулся, вставая с кровати и натягивая одежду, которую мне предложили люди племени.

— Останься еще ненадолго. — Нирелл сняла мех со своего тела, и я с кривой улыбкой посмотрел на ее обнаженную кожу.

— Это очень соблазнительно. — Я наклонился, прикасаясь губами к ее губам.

— Эрик — давай же! — Позвал Фабиан. — Мы идем купаться!

Легкость наполнила мою грудь, и я провел пальцами по волосам Нирелл, затем отвернулся от нее и направился к выходу из палатки.

Я почувствовал, как ее разочарование захлестнуло меня, когда я закрывал за собой полог, но мне очень хотелось провести немного времени со своим братом и его будущей женой. Они еще не назначили дату церемонии, но в деревне собирали урожай с полей, готовясь к ней.

— Доброе утро, — жизнерадостно поздоровалась Чикоа.

Я кивнул ей, хлопнув Фабиана по плечу.

— Вы с Нирелл близки, — прокомментировала Чикоа, затем понизила голос до шепота. — Я думаю, она, возможно, надеется на скорое предложение.

Чувство вины растеклось по моим венам, когда я оглянулся на палатку. Мне нравилась Нирелл, но у меня не было ни малейшего намерения заходить с ней дальше. Я не хотел посвящать себя кому-то в этом проклятом теле. Я не был способен ни на любовь, ни на нежность, которую она действительно заслуживала. И мне пришлось бы только наблюдать, как она угасает под давлением времени, и все равно потерять ее. Ни для кого из нас это не было настоящей жизнью.

Хотя я знал, что Фабиан думал обратить Чикоа, чтобы избежать такой участи. Интересно, когда он планировал обсудить это с ней? Я обещал держать рот на замке на эту тему, но это все еще беспокоило меня. Почему человек хочет расстаться со своей жизнью, чтобы жить вот так? Зависеть от крови и ни от чего другого?

— Давайте отправимся к реке, — предложил Фабиан, и я пошел в ногу с ним, когда мы втроем вышли из деревни и спустились в долину.

Чикоа переплела свои пальцы с пальцами Фабиана, время от времени поглядывая на него, и он делал то же самое с ней. Они были так одержимы друг другом, что я удивился, зачем они вообще пригласили меня на эту прогулку.

— Итак, мы хотим тебя кое о чем спросить, — сказал Фабиан, одарив меня ухмылкой.

— Я и подумал, что должна быть причина, по которой ты взял меня с собой, — сказал я, когда мы шли по высокой траве луга.

— Нам тоже нравится твоя компания, — рассмеялась Чикоа.

— Так в чем же дело? — Я спросил их.

— Я бы хотела, чтобы ты был моим опекуном, — сказала Чикоа, и я нахмурился, ожидая, что она продолжит. — В моей деревне существует обычай, что у любой невесты должен быть опекун в течение трех дней до свадьбы, чтобы убедиться, что ее девственность в целости и сохранности.

— А так ли это? — Выпалил я, не подумав, взглянув на Фабиана, который, как я слишком хорошо знал, вряд ли сдержал бы свое желание.

— Да, — ответил за нее Фабиан, и Чикоа покраснела.

— О, — сказал я удивленно. — Ну тогда, конечно, я буду твоим опекуном.

Чикоа просияла, обойдя Фабиана, чтобы обнять меня. — Спасибо. Тебе нужно будет дежурить у моего дома следующие три ночи.

— Значит, вы поженитесь через три дня? — Спросил я.

— Да, празднование продлится неделю, — с гордостью сказал Фабиан. — Мы даже собрали достаточно меда, чтобы медовухи хватило на сильно дольше. Я научил пивовара готовить ее по обычаям нашего народа, Эрик. — Он улыбнулся мне еще шире, и было действительно невозможно не заразиться его счастьем.

— Учитывая, как некоторые мужчины пьют в этой деревне, я надеюсь, что этого количества будет достаточно, — сказала Чикоа.

Фабиан рассмеялся, и я присоединился к нему, легкость наполнила меня, когда мы углубились в лес на дне долины.

Река звала меня, и я разделся, когда мы подошли к каменистому озеру, ступив в ледяную воду, а тяжесть мира спала, и я мог на некоторое время притвориться человеком, а не зверем.

Я каждую ночь охранял палатку Чикоа, сидя на табурете, который она принесла для меня. Первые две ночи прошли без шума, но на третью прибыл Фабиан, выглядевший взволнованным.

— В чем дело? — Спросил я.

— Пора, Эрик. Мы поженимся завтра. Она хочет быть со мной вечно. И я хочу сделать это до того, как мы поженимся. — Он двинулся к пологу палатки, и я преградил ему путь.

— Это плохая идея, — сказал я тихим голосом. — Ты уверен, что она готова к этому?

— Конечно, — радостно сказал он. — Она сама произнесла эти слова. Она хочет быть со мной вечно.

— Ты уверен, брат? — С тревогой спросил я. — К обращению человека нельзя относиться легкомысленно.

— Я не отношусь к этому легкомысленно, — резко сказал он, снова пытаясь пройти мимо меня. — Она хочет этого.

— Может быть, в вашу первую брачную ночь, после того как вы обсудите это подробнее? — Предложил я.

— Нет, это должно произойти сейчас, — умолял он. — Завтра она воскреснет в своей бессмертной жизни, и в тот же день мы соединимся как муж и жена. Что может быть совершеннее этого?

Я стиснул зубы, не зная, что делать. — Фабиан, пообещай мне, что сначала поговоришь с ней. Объясни ей все четко, чтобы она могла с уверенностью сделать выбор. Она должна знать, каким бременем может быть это проклятие.

— Да, да, теперь отойди в сторону. — Он оттолкнул меня локтем со своего пути и распахнул полог палатки.

Я замешкался у входа, мои инстинкты подсказывали мне следовать за ним. Это казалось неправильным. Я никогда не слышал, чтобы Чикоа говорила, что хочет быть одной из нас. Но если Фабиан был уверен…

Воздух прорезал крик, и я в тревоге метнулся в палатку. Фабиан склонился над Чикоа, прижимая окровавленное запястье к ее рту. Я увидел страх в ее глазах, и ужас пронзил меня, когда я бросился к нему.

— Брат, остановись! — Я схватил его за плечо, но он в одно мгновение отклонил ее голову в сторону, и она замертво упала под ним.

— Она была напугана! — Крикнул я, оттаскивая его от нее.

— С ней все будет в порядке, когда она проснется, — настаивал он, отталкивая меня, чтобы снова приблизиться к ней. Он обхватил ладонями ее щеку, улыбаясь и лаская ее кожу. — Вернись ко мне, любовь моя. Давай начнем нашу вечную жизнь вместе.

— Фабиан… — Я провел рукой по волосам, а внутри все нарастало беспокойство.

Глаза Чикоа распахнулись, и Фабиан быстро достал кожаную флягу из своих мехов и протянул ей. Она схватила ее, проглотив кровь, которая была внутри, и до меня донесся ее запах.

Она отбросила ее в сторону, когда та опустела, затем в ужасе посмотрела на Фабиана. — Что ты со мной сделал?

— Теперь ты такая же, как я, — тихо сказал он. — Бессмертная. Ты можешь остаться со мной навсегда, как и хотела.

Она в страхе покачала головой, затем влепила ему пощечину, и он рухнул на землю от силы, которой она обладала. Она вскочила, уставившись на открытый полог палатки дикими от страха глазами.

— Подожди, — взмолился я, вставая у нее на пути, пока слезы текли по ее щекам.

Она повернулась к Фабиану, когда он поднялся на ноги, отступила от него и протянула руку. — Я приняла тебя таким, какой ты есть, но я никогда не хотела быть такой, как ты! Верни все обратно! — Она схватилась за сердце, пытаясь уловить биение, которое никак не приходило.

— Фабиан, ты дурак, — зарычал я на него. — Ты сказал, что она хотела этого.

— Чикоа, ты сказала, что будешь любить меня вечно, — умолял ее Фабиан. — Я думал, это то, чего ты желала.

— Это фигура речи! — закричала она, хватая табурет и швыряя им в него. Он разбился вдребезги о его тело, но он остался неподвижен, глядя на нее, и свет в его глазах погас.

— Пожалуйста, пожалуйста, исправь это. — Чикоа повернулась ко мне, вцепившись в мех на моих плечах и умоляя глазами.

— Я не могу, — прохрипел я, а мое сердце разрывалось из-за нее.

Она замерла, ее глаза расширились и наполнились болью. Затем она повернулась к Фабиану, обнажая клыки и указывая на выход.

— Убирайся, — прорычала она.

— Чикоа, пожалуйста… — взмолился он, но она прервала его криком, от которого задрожала палатка.

— УБИРАЙСЯ!

Фабиан склонил голову, проходя мимо нее и направляясь к выходу.

— Мне так жаль, — сказал я, и Чикоа покачала головой, а слезы все еще текли по ее щекам.

— Просто уходи, — прошептала она, и я последовал за Фабианом в ночь, где он ждал меня.

— Она придет в себя, — сказал он, хотя страх в его глазах подсказал мне, что он беспокоился, что она этого не сделает. — Ей просто нужно время.

— Время — это все, что у нее теперь есть, — пробормотал я, и он бросил на меня отчаянный взгляд.

Он твердо кивнул. — Да, и она простит меня. Она должна.

Нахмурившись, я положил руку ему на плечо. — Ради твоего же блага, я надеюсь, что она простит.

Дни пролетали незаметно, а свадьба так и не состоялась. Чикоа отказывалась выходить из своей палатки и позволяла своим друзьям заходить только для того, чтобы покормить ее. Фабиан расхаживал взад-вперед перед ее домом, никогда не отходя от него дальше, чем на десять футов. Он умолял ее через стены ее палатки, а она кричала ему, чтобы он ушел. Я не мог представить, как они когда-нибудь смогут наладить отношения. Я молился, чтобы любовь, которую они испытывали друг к другу, смогла преодолеть это, но с каждым днем это казалось все менее вероятным.

Я сидел на краю палаток в одиночестве, зная, что скоро мне пора будет двигаться дальше. Весть о приближении истребителей наконец дошла до нас, но Фабиан отказался уходить без Чикоа.

Мои сердечные струны натянулись из-за него, но я также был зол на него. И зол на себя за то, что не послушался своих инстинктов и не помешал ему обратить ее.

Наверху прогремел гром, и полумесяц луны исчез из-за плотных облаков. Далеко внизу в долину ударила молния, и я нахмурился. Когда молния снова ударила в землю в том же месте, и я поднялся на ноги с растущей во мне надеждой.

Валентина вышла из леса далеко внизу, в долине, и я посмотрел на деревья, молясь, чтобы истребители не спрятались среди них, когда начал сбегать с холма ей навстречу.

Приблизившись, я заметил в ее взгляде затравленное выражение и замедлил шаг, остановившись, когда мои глаза привыкли к темноте и различили кровь, пропитавшую ее одежду. Она подняла меч, который держала в руке, и от него до меня донесся запах крови. Я остановился, упиваясь сильным запахом, окутывающим меня. Я хорошо знал его. Это была кровь Элиосонов.

— Ты сделала это? — Я ахнул, и она поспешила вперед, чтобы сократить расстояние между нами.

Она прижалась ко мне и заплакала. Я осторожно обнял ее, ощущая меч в ее руке и то, как покалывало мои клыки от запаха всей этой крови истребителей. Она бросила свое оружие на землю и прижалась ко мне крепче, показывая, насколько преданной она была мне сейчас.

— Тише, что случилось? — спросил я.

— Просто было очень тяжело прощаться с Магнаром, — выдохнула она. — Несмотря на все, что он сделал со мной.

Я обхватил ладонью ее щеку, видя правду в ее глазах. Он ушел. И мое сердце наполнилось таким облегчением, что чуть не забилось снова.

— Ты была очень храброй, — сказал я, и она кивнула, затем упала передо мной на колени, схватившись за грудь и вскрикнув от боли.

— Я нарушила свою клятву, — прохрипела она. — Идун убьет меня. — Она снова застонала, словно какая-то чума охватила ее тело, и я опустился перед ней на колени, не зная, что делать.

Ее глаза встретились с моими, и их окружили темные круги. — Пожалуйста, — прохрипела она. — Обрати меня. — Она сжала мою руку. — Я хочу жить рядом с тобой. Я хочу быть бессмертной.

Я покачал головой, выпрямляясь, испугавшись того, что я увидел между Чикоа и Фабианом. Да и независимо от этого, я не обращал смертных. Я поклялся не накладывать это проклятие ни на кого другого.

Она вцепилась мне в ноги, глядя на меня с отчаянием. — Я выполнила свою часть сделки. Сделай, как я прошу, Эрик, — умоляла она. — Сделай меня такой же как ты.

Мое горло сжалось, когда запах крови истребителей окутал меня. Ее, Магнара, Джулиуса. Сопротивляться этому было почти невозможно.

В моей груди разыгралась война, пока я смотрел на нее.

— Тебе больше никогда не придется прятаться от солнца, — пообещала она, ее глаза были полны отчаяния. — Я подарю тебе облака, куда бы ты ни пошел. Ты будешь свободен.

Я снова опустился на колени, ее слова предлагали мне то, чего я желал всем сердцем. Мне никогда больше не придется пережидать солнце в пещерах или темных палатках. Я мог бы проводить каждый день на свежем воздухе, все время с ней рядом.

Она упала мне на колени, вцепившись в мои меха. — Давай, сделай это сейчас. У нас… нет… времени.

Я взял ее за запястье, принимая решение, и глубоко прокусил ее вены. Я сделал глоток ее крови истребительницы, не в силах сдержаться, прежде чем выпустить в нее яд. Она вскрикнула и, завывая, перекатилась на спину по траве.

Я вытащил свои клыки, вместо этого вонзив их в собственное запястье, прежде чем поднести окровавленную рану к ее рту.

— Пей, — скомандовал я, взволнованный и напуганный решением, которое принял. Но это было не так как с Чикоа. Валентина хотела этого. И она могла бы предложить мне так много взамен.

Валентина дернулась, когда сила Идун хлынула в нее, обрывая ее жизнь в качестве расплаты за нарушение клятвы истребителей. Она неподвижно упала в траву, ее прекрасные черты разгладились, а круги вокруг глаз исчезли.

Я ждал, глядя на небо, и облака рассеялись, снова показав луну.

Валентина резко выпрямилась, ее глаза встретились с моими. Она с благоговением посмотрела на свое тело, переворачивая руки, пока осматривала их. — Я одна из вас.

— Да, — прошептал я, беря ее за запястье и помогая подняться на ноги. — И тебе нужна кровь.

Она кивнула, ее рука метнулась к горлу, когда ее охватила жажда. Кровь истребителей на ее одежде запеклась и подсохла, но она все равно облизала свое платье, отчаянно нуждаясь в пище.

— Пойдем со мной. — Мы помчались через поле на большой скорости, и она рассмеялась своей новой способности нестись по земле, как ветер.

Мы приблизились к деревне, и я продолжал обнимать ее за талию, чтобы она не напала ни на кого из деревенских жителей. Большинство из них спали, поэтому я отвел ее в палатку Нирелл, надеясь, что она будет так же готова помочь Валентине, как и мне.

Я откинул полог в ее палатке, и Нирелл зашевелилась в своей постели, села и часто заморгала.

Валентина втянула воздух, когда ее запах нашел ее, и я крепче сжал ее, пока она билась в моих объятиях.

— Нирелл… ты бы не хотела дать крови моему другу? — Мягко спросил я.

В глазах Нирелл мелькнул небольшой страх, когда она увидела голодную фигуру Валентины, но она неуверенно кивнула, и мое сердце переполнилось к ней благодарностью за то, что она была готова сделать.

— Осторожно, — приказал я Валентине, подводя ее к кровати Нирелл.

Женщина села, протягивая руку, и Валентина набросилась на нее, как изголодавшееся животное.

Я с тревогой наблюдал, готовый вмешаться, если она зайдет слишком далеко. Когда я решил, что с нее хватит, я оторвал Валентину от Нирелл и повернул ее в своих объятиях.

Она замерла, борясь с остатками жажды крови, которая пыталась удержать ее в цепях. Ее глаза встретились с моими, и она вздохнула, проводя рукой по моей груди.

— Спасибо, — прошептала она, затем повернулась к Нирелл. — И тебе тоже спасибо.

— Не за что, — сказала Нирелл, выглядя обеспокоенной, когда перевела взгляд с нас на платье моей спутницы.

Валентина высвободилась из моих объятий, присела на край кровати и положила руку на голую лодыжку Нирелл. Истребительница посмотрела на меня с новым видом голода в глазах. — Возможно, нам следует выразить ей нашу благодарность вместе?

Нирел прикусила губу, и я подождал, чтобы увидеть ее реакцию на то, что два демона пробрались в ее палатку.

— Да, — согласилась она. — Это было бы очень вежливо.

Я перевел взгляд с двух женщин на кровати передо мной, и медленная улыбка появилась на моем лице.

Я придвинулся к Валентине, взял ее за подбородок и заставил поднять взгляд на меня. — Теперь ты будешь называть меня господином.

Она нетерпеливо кивнула, и сила потекла по моему телу, вскружив мне голову. Магнар и Джулиус Элиосон были мертвы. И в моей постели была его невеста, готовая предложить мне все, что я захочу.

Будущее было в моих руках. А моя семья вскоре сможет выйти из тени и провести свои дни под защитой Валентины.

Но сейчас мне нужна была только ее плоть.

Я

проглотила две бутылки крови, прежде чем снова почувствовала себя хоть немного в порядке. Я не могла поверить, что Келли давала кровь остальным — прямо из своих гребаных вен. Было дико думать, как далеко она зашла, доверяя Бельведерам. Но на самом деле предложить им свою кровь… было невероятно. Она принесла величайшую жертву, чтобы гарантировать, что мы выиграем этот бой сегодня, и я не могла быть более благодарной ей за то, что она прошла через это.

Рана у меня на животе почти зажила, а кожа на шее была менее опухшей с тех пор, как мою голову снова прикрепили. Но боль от того, что Эрик сделал со мной, оставила во мне неизгладимую рану. То, что мой муж оторвал мне голову, было, пожалуй, самым ужасным, что я когда-либо испытывала. И хуже всего было то, что я беспокоилась не о себе. Я пережила это, со мной все было в порядке. Но Эрик все еще был недосягаем, и это было самой глубокой болью из всех. Тот факт, что он так сильно хотел причинить мне боль, само по себе было пыткой.

Они с Магнаром ушли. Стали снова потеряны для нас. И если мы когда-нибудь вернем их, они почувствуют тяжесть всего, на что их вынудила пойти Валентина. Мысль о том, что мы никогда не разорвем это ожерелье и не положим конец ее чарам над ними, была невыносима даже в мыслях.

Мы с Клариссой собрали коробки с кровью со склада и отнесли их к грузовику, ожидавшему нас в центре базы. Фабиан был занят тем, что загружал в него еду для людей, и маленькая искорка света зажглась в моей душе при виде этого.

Когда он отвернулся от грузовика, я обняла его, переполненная благодарностью за то, что он спас мою сестру от крушения вертолета.

Он застыл от удивления, затем обнял меня, и я посмотрела на него снизу вверх.

— Спасибо, — выдохнула я, не нуждаясь в объяснениях, когда он кивнул.

— Ты же знаешь, что она мне небезразлична, с этим или без этого. — Он показал мне серебряный крест на своей ладони, когда я отошла от него, и я мрачно улыбнулась ему в знак признания метки Идун.

Появился Майлз, неся охапку свежей формы, в которую мы могли переодеться. Когда он подошел, я подошла ближе и взяла из его рук форму моего размера со словами благодарности. Он раздал ее, прежде чем бросить парочку на заднее сиденье грузовика для истребителей.

Моя форма была изорвана в клочья, а Кларисса разгуливала в нижнем белье, но я решила, что нам лучше переодеться в дороге. Мы не хотели больше терять здесь время на случай, если появятся кусачие Валентины.

Я забралась в кузов грузовика и обнаружила, что моя сестра спит, положив голову Джулиусу на колени. Я бесшумно переместилась на место напротив них, и Фабиан с Клариссой последовали за мной внутрь. Фабиан усмехнулся, глядя на Келли, лежащую в объятиях Джулиуса, но никак это не прокомментировал. Я была благодарна, потому что последнее, в чем мы нуждались, — это в очередной ссоре.

Уоррен занял место водителя, а Майлз сел рядом с ним спереди.

— Куда едем? — Позвал Уоррен.

— Куда угодно, главное подальше отсюда, — вздохнул Майлз, и Уоррен выехал с базы, направляясь на дорогу, где начал таять снег. Вечернее небо было затянуто тучами, окрашивая мир в темно-синий цвет, когда солнце начало садиться.

Уоррен направился на юг, выбрав прямую дорогу, которая вилась между раскинувшимися по обе стороны сельскохозяйственными угодьями.

Я стянула с себя одежду, комкая куртку в руке и вытирая кровь с кожи так хорошо, как только могла. Ночная рубашка, в которой я была под ней, была порванной и грязной, но я нерешительно посмотрела на Фабиана и Джулиуса, не желая раздеваться перед ними.

Кларисса разделась напротив меня, явно не испытывая подобных чувств по этому поводу.

Фабиан свирепо повернулся к Джулиусу. — Отвернись к окну, — прорычал он. — Не смотри на мою сестру.

— Я и не собирался, — пробормотал Джулиус, резко отворачиваясь.

Я взглянула на Фабиана, жестом предлагая ему сделать то же самое, и он ухмыльнулся, прежде чем повернуться лицом к открывшемуся виду. Я знала, что они, вероятно, все равно могли видеть меня на периферии своего зрения, но у меня не было особого выбора, так как я сняла порванную куртку и быстро заменила ее новой. Я повернулась еще сильнее, стягивая с себя порванные штаны и натягивая вместо них новые.

Одевшись, Кларисса опустилась на свое место, пальцами расчесывая волосы.

Фабиан повернулся к нам, подхватывая с пола какую-то одежду, прежде чем стянуть с себя рубашку. Я посмотрела на шрам на его мускулистом торсе, все еще розовый там, куда Магнар ударил его кинжалом после свадьбы.

Он начал расстегивать брюки, бросив на меня удивленный взгляд. — Значит, я не могу смотреть на тебя, но ты можешь пялиться прямо на мой член, сколько тебе заблагорассудится?

— Я не… — пролепетала я, но его смех остановил меня, и я с проклятием отвернулась, чтобы посмотреть в переднюю часть грузовика.

— Никто не хочет видеть твой крошечный отросток, — передразнил Джулиус. — А если бы и захотели, то сначала им потребовалось бы найти увеличительное стекло.

— Ха. Ха, — сухо сказал Фабиан. — Как видишь, у меня такой проблемы нет.

Я покачала головой, не в силах поверить, что они разговаривают об этом прямо сейчас. Неужели Фабиан просто сидел и показывал Джулиусу свой член?

— Хочешь посмотреть, как выглядит настоящий мужчина? — Спросил Джулиус.

— Да идите вы все на хрен, — крикнул Майлз спереди. — Давайте не будем затевать вечеринку «чей член больше». По крайней мере, подождите, пока мы не сможем присоединиться к вам, чтобы я мог забрать трофей.

Фабиан засмеялся, а Джулиус даже ухмыльнулся. Я услышала, как они, наконец, переодеваются, и расслабилась, откинувшись на спинку сиденья, обнаружив, что они оба полностью одеты в новую форму. Келли уложили на скамейку рядом с истребителем, и она крепко спала.

Мы с Клариссой переглянулись, и она закатила глаза. — Я позабочусь о том, чтобы оказаться в другом месте, когда начнется соревнование моих братьев «чей член длиннее».

— Тогда кто будет судьей? — Джулиус ухмыльнулся, и она сухо посмотрела на него.

— Возможно, вы все могли бы потрясти членами перед вороном и посмотреть, какого червяка он считает самым жирным, — беспечно предложила она, и я фыркнула от смеха.

— Хорошая идея, — подыграл Джулиус с угрожающим блеском во взгляде. — Тогда мы могли бы сделать то же самое с твоими гигантскими сосками.

— У меня не гигантские соски, — прошипела она.

— Ты права. У тебя только один гигантский сосок, — подзадоривал он. — Другой по сравнению с ним — булавочная головка. У ворона не останется для него места после того, как он наестся большим.

Кларисса сердито посмотрела на него, но прежде чем она успела ответить, Фабиан окликнул Уоррена. — Эй, следующий поворот налево.

— Почему? — спросил он.

— Я знаю кое-кого, кто живет в этом районе, — неопределенно ответил он.

— Кто? — С любопытством спросила Кларисса.

— Просто женщина. — Фабиан пожал плечами.

— Какая женщина? — Спросил Майлз.

— Просто поворачивай! — Фабиан рявкнул, и грузовик резко повернул, направляясь в указанном направлении. Келли пошевелилась от его громкого тона, и я почувствовала, что она проснулась, поскольку ее веки затрепетали, но не открылись.

— Клянусь богами, ты же не хочешь сказать… — начала Кларисса, но Фабиан перебил ее.

— Да. Она поможет.

— Какого черта ей помогать тебе? — Спросила Кларисса. — Эрик рассказал мне, что ты с ней сделал.

Фабиан нахмурился, снова отвернувшись к окну. — У нее была тысяча лет, чтобы прийти в себя. Я уверен, она даст нам место для ночлега. По крайней мере, до тех пор, пока мы не решим, что делать с Валентиной.

— Есть ли в мире хоть одна женщина, которую ты не разозлил, Фабиан? — Беспечно спросил Джулиус.

— Заткнись, истребитель, — прорычал он.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — Осторожно спросила я. — Если эта женщина тебя ненавидит…

— Она не ненавидит меня, — Фабиан рявкнул на меня так резко, что я отшатнулась. Он придал своему лицу выражение, внезапно ставшее озабоченным, когда он попытался пригладить волосы. — Ну, так было. Но я уверен, что сейчас уже нет.

— Что ты с ней сделал? — Спросила я, прищурившись и наклоняясь ближе.

Фабиан поджал губы, бросив на меня взгляд, который показал в нем уязвимость, которой я никогда раньше не замечала.

— Ну? — Я настаивала. — Если мы собираемся довериться какой-то незнакомке, нам нужно знать о ней.

Кларисса ответила за него, когда он отказался открыть рот. — Эрик рассказывал мне, что у Фабиана была девушка, когда мы скрывались порознь от истребителей.

— Невеста, — проворчал он, и мои глаза расширились.

— Еще одна? — Выпалил Джулиус. — На скольких гребаных женщинах ты женился?

— Я не женился на этой, — пробормотал Фабиан, не глядя на него.

— Она была человеком, — продолжила Кларисса, и Фабиан неловко поерзал, как будто ему хотелось заставить ее замолчать. — Но Фабиан обратил ее… против ее воли.

Я в ужасе покачала головой, и Фабиан уставился на меня.

— О, перестань быть такой чертовски осуждающей, — прорычал он.

— Прекрасно. — Я невинно подняла руки. — Расскажи мне, как это произошло, и я воздержусь от осуждения тебя.

Он раздраженно фыркнул, но тишина затянулась, поскольку все ждали его объяснений. — Она сказала, что хочет быть со мной вечно. Я вампир, и я подумал, она имела в виду, что хочет быть похожей на меня, остаться рядом со мной на всю вечность.

— Но сюрприз, сюрприз, старина Фабио был слишком занят, предполагая, чего она хочет, вместо того, чтобы просто спросить ее напрямую. А она этого не хотела, не так ли? — Догадался Джулиус с понимающим видом.

— Нет, — процедил Фабиан сквозь зубы. — Я обратил ее, и когда она проснулась вампиром, она… — Он провел рукой по лицу. — Ну, давайте просто скажем, что она больше никогда не хотела меня видеть, и оставим все как есть, хорошо? Я не собираюсь изливать свое чертово сердце перед гребаным истребителем.

Мои брови поползли вверх, когда я посмотрела на него, чувствуя давнюю обиду, давящую на него так остро, как будто это только что произошло.

— Ты любил ее, — обвинила я, осознав это, с трудом веря, что Фабиан действительно способен на такое без принуждения со стороны богов.

Он оскалил на меня клыки. — Я сказал, что мы не будем говорить об этом, Монтана.

Я раздраженно вздохнула, возвращая свое внимание к дороге.

Келли пошевелилась, и я обернулась, чтобы посмотреть на нее с надеждой, вспыхнувшей во мне. Она села, зевнув, ее глаза метнулись ко мне, и я могла сказать, что она слышала весь этот разговор.

— Как все прошло? — Спросила Кларисса, наклоняясь к ней.

— По-моему, хорошо. — Она начала рассказывать нам о том, что видела, о том, как Валентина была вынуждена показать свои воспоминания о том, как Магнар уснул тысячу лет назад, и о том, как появился Один и помог удержать Валентину подальше от него.

Келли прикусила губу, когда дошла до конца своего рассказа, и я почувствовала, что она еще чего-то недоговаривает. — В любом случае… Я расскажу тебе все подробности позже.

Она посмотрела на Джулиуса, нахмурившись, но он, казалось, не заметил этого, поскольку обдумывал то, что она ему сказала.

Я смотрела на нее в благоговейном страхе перед тем, что она открыла. Что другой великий бог приложил руку к нашим судьбам. И одна возможность поразила меня так сильно, что я не смогла ее сдержать. — Один остановил Валентину раньше, что, если он поможет нам сделать это снова?

Бельведеры посмотрели на меня так, словно я сошла с ума.

— Ты знаешь, кто такой Один, правда? — Кларисса выдохнула.

Я пожала плечами. — Какой-то бог?

— Не просто какой-то бог, — ответил Джулиус. — Он правитель всех богов. Более могущественный, чем любой из них.

— И что? Это хорошо, не так ли? — Вмешалась Келли. — Монтана права, он мог бы помочь нам, если бы мы смогли поговорить с ним.

— Мы не можем просто поговорить с Одином, — резко сказал Фабиан. — Чтобы призвать его, требуется великая жертва.

— Моя мать не приносила никаких жертв, она просто попросила о помощи, — сказал Джулиус, и Келли неловко заерзала рядом с ним.

— Ну, может быть, в тот день он был великодушен, — задумчиво произнесла Кларисса. — Но он не приходит к кому попало без подношения.

— Значит, мы должны принести ему какую-то жертву, — задумчиво произнесла я.

Повисла напряженная тишина.

— Это не обязательно должна быть смерть, — сказал Майлз с передней части машины. — Это просто должно быть что-то, что успокоит его, и покажет ему степень нашей веры.

— Кровь смертных, — добавила Кларисса, взглянув на Джулиуса и Келли.

— Если он поможет нам вернуть Магнара и Эрика, я сделаю это, — немедленно заявила Келли.

— Келли, — выдохнула я. — Ты не можешь.

— Ты сегодня пролила достаточно крови, — прорычал Джулиус в знак согласия. — Я сделаю это. При одном условии, что вы, уроды, не начнете зализывать мои раны.

— Да, я предпочитаю этот план. И если ты порежешься слишком глубоко, это не будет такой большой трагедией, если ты случайно покончишь с собой, — съязвил Фабиан.

— Ты не обязан. — Келли положила руку на плечо Джулиуса.

— Я хочу, — пообещал он. — Я сделаю все, чтобы помочь своему брату.

Тепло разлилось по моей груди от его слов, даже если я и чувствовала себя дерьмово из-за того, что ему придется это сделать.

Если Один действительно поможет нам, я смогу вернуть Эрика. Больше всего на свете мне хотелось свернуться калачиком в объятиях моего мужа и забыться в них. Я так сильно скучала по нему, что казалось, будто мое сердце разрезали на части и превратили в сплошные лохмотья плоти.

Уоррен остановил машину на обочине, и я резко повернулась к нему лицом. — Что ты делаешь? — спросила я.

— Может, лучше покончим с этим, а? — Он нажал на стояночный тормоз и вышел из грузовика.

Тревога скрутила меня, когда Кларисса открыла боковую дверь и последовала за ним на темную дорогу.

Мы вышли вслед за ними, и я присоединилась к своей сестре, когда Джулиус двинулся к центру кольца, которое мы все создали.

Фабиан протянул ему нож, и Джулиус взял его со сдержанной улыбкой. — Спасибо, приятель. Я всегда могу на тебя рассчитывать, не так ли?

— Всегда. — Фабиан ухмыльнулся, и Джулиус холодно взглянул на него, закатывая рукав и держа нож над запястьем.

— Подожди, — прошипела я, мое горло сжалось при мысли о том, что он вскроет себе вены. — Разве нам не нужно что-то сделать, чтобы вызвать Одина? Например… Не знаю, ритуал какой-то?

— Ага. — Фабиан ухмыльнулся мне и Келли. — Вам двоим нужно раздеться и пойти потанцевать голышом вон на том поле.

— Очень смешно, — сказала Келли, скрестив руки на груди.

— Нам просто нужно позвать его, — сказал Майлз, глядя в небо. — Джулиус, выкрикни его имя, когда порежешь себя.

Джулиус кивнул, прижимая нож к предплечью и проводя им по коже. К его чести, он даже не поморщился, когда из чистого пореза хлынула кровь. Кровь закапала на землю, и он поднял лицо к облачному небу.

— Один! — взревел он.

Я напряглась, оглядываясь вокруг, как будто могла заметить бога, выходящего из давящей тьмы тем же способом, каким обычно появлялся Андвари.

Ничего не изменилось, за исключением того, что облака над головой разошлись и на нас начала светить полная луна.

— Сделай это снова, — настаивала Кларисса.

— Один, нам нужна твоя помощь! — Джулиус воззвал к безмолвным небесам.

Я нахмурилась, ожидая, что что-нибудь произойдет.

Секунды шли, тикая достаточно громко, чтобы я могла их слышать.

Я вздрогнула, когда лента лунного света пронзила небо, а затем опустилась на нас, как маяк, окутывая нашу группу ярким сиянием.

Адреналин хлынул в мои вены, когда я оглядела остальных.

Лунный свет становился ярче, пока я не перестала видеть что-либо, кроме белого. Я прищурилась, схватив Келли за руку, чтобы убедиться, что она все еще здесь. Она крепко сжала мои пальцы, и я поняла, что смогу противостоять чему угодно, если она будет рядом со мной.

Яркость немного померкла, и воздух словно раскололся надвое, а в ушах зазвучал шум дождя. Я замерла при виде человека, который вышел из странной трещины в воздухе рядом с Джулиусом. Огромный, накачанный мускулами, с густой черной бородой, обрамлявшей подбородок. Один его глаз был зашит, но другой был льдисто-голубым и пристально смотрел на всех нас. Его аура была самой мощной вещью, которую я когда-либо испытывала, и когда он подошел ближе ко мне и Келли, мы инстинктивно попятились.

— Близнецы солнца и луны, — сказал он тоном, который был таким же грубым, как волны, разбивающиеся о зазубренные скалы. — Неужели уже прошло так много лет? — Он обвел взглядом нашу группу, наклонив голову, как будто узнавал каждое лицо перед собой. — Истребители и вампиры, стоящие вместе… — Улыбка тронула его губы, когда его взгляд упал на Джулиуса. — Я благодарю тебя за твое подношение, сын Идун. — Он коснулся ладонью кровавой раны на руке Джулиуса, и она немедленно затянулась.

Джулиус издал звук, средний между хныканьем и стоном.

— Я могу предложить тебе подарок в обмен на твою жертву. — Один протянул руку, чтобы коснуться рукояти сломанного меча Джулиуса Угрозы, который он все еще носил с собой в ножнах. По лезвию разлилось мощное свечение, и Джулиус резко вдохнул, когда Один убрал с него руку.

Джулиус вытащил длинный меч, и там, где лезвие было разломано цепями, которые Валентина использовала, чтобы схватить Эрика, теперь светилась яркая руна, соединяющая разломанные части и делающая его снова единым целым.

— Ни один клинок, достаточно мощный, чтобы убить бога, не должен был быть сломан таким образом, — сказал Один.

— Клинки истребителей могут убивать богов? — Удивленно спросила Келли.

— Конечно, — ответил Один с едва заметным намеком на улыбку. — Вампиры получили бессмертие благодаря плодам, которые питают божества. Они сами отчасти боги, поэтому оружие, выкованное для того, чтобы убить их, безусловно, может убить и нас.

Я положила руку на рукоять Кошмара: лезвие горело сильнее, чем когда-либо, в присутствии этого царя богов, и, казалось, оно излучало потенциал, о котором он говорил.

Мы с Келли обменялись взглядом, полным надежды. Если эти клинки могут убить бога, то, возможно, мы сможем использовать их, чтобы защититься от Идун и Андвари.

— Итак, пришло время, — вздохнул Один, и его дыхание было подобно осеннему бризу, странным порывом поднимая мои волосы вокруг меня. — Мое пророчество почти сбылось.

— Твое пророчество? — Спросил Фабиан, нахмурив брови.

— Андвари просил меня создать его, оно никогда не было его творением. Даже он не знает, какие глубокие секреты оно хранит. — Один снова повернулся к нам с Келли. Он потянулся ко мне, и я вздрогнула, когда волна энергии прокатилась по моему телу. Мое сердце забилось. Раз, другой, потом это резко прекратилось, как будто ничего и не было.

— Ты отдала за него свою жизнь, — прошептал он, и его единственный глаз остановился прямо на мне. — Но ты должна отдать больше. — Он повернулся к Келли, подняв ладонь, и ее рука поднялась в ответ. Он посмотрел на сияющее на ней кольцо с намеком на удовлетворение на лице.

— Я единственный, кто может его видеть, — вздохнул он. — И единственный, кто не желает этого… — Он опустил руку, и рука Келли безвольно упала. — Ты должна вернуть его Андвари. Положи его на святой горе вместе с сокровищами и заплати долг. Это единственный способ покончить со всем этим.

— Нет, — сказал Джулиус из-за спины Одина, и лазурный глаз бога снова повернулся к нему, как будто он мог видеть сквозь свой собственный череп.

— Нет? — Один рассмеялся хриплым голосом, и от этого звука дрожь пробрала меня до костей.

— Оно защищает нас от Идун и Андвари, — с тревогой сказал Джулиус.

— Вернуть его — единственный способ снять проклятие с детей крови, — сказал Один.

— Тогда так и сделаем, — сказала Кларисса, быстро кивая.

— Да, — подтвердила я. — Если это то, что нужно, чтобы снять проклятие, мы сделаем это. Но сначала нам нужна твоя помощь.

— И мы ничего не будем делать, пока ты не согласишься, — твердо сказала Келли, и единственный глаз Одина повернулся к ней.

— Келли Форд, в твоих жилах горит солнечный огонь. Ты сделала шаги навстречу своему призванию, но тебе еще предстоит выполнить обещание пророчества. Солнце иногда забывает, что оно скрывает свет миллионов звезд под своим мощным сиянием. В этом мире есть много людей, которым нужно, чтобы ты использовала этот огонь, чтобы вывести их из вечной ночи… — Его взгляд обратился ко мне, и дрожь охватила мое тело. — Монтана, ты с большой готовностью отдаешь то, что, как ты знаешь, должна. Луна ярче всего светит в темноте. Но она всегда здесь, даже днем. Тихо и терпеливо ожидает своего времени восхождения. Твое возвышение было самым трудным переходом: ты избавилась от ненависти к тем, кто, возможно, этого не заслуживал. Но потери, с которыми ты столкнулась на этом пути, оставили шрамы в твоем сердце, которые до сих пор направляют твои действия в неверное русло. — Он рассматривал нас, казалось, несколько минут, пока тянулась тишина. В конце концов он сделал глубокий вдох, от которого волосы у нас на плечах приподнялись. — Сумерки и рассвет, промежуток между ними. Вот где вы должны были встретиться. И вот мы здесь. Два древних врага объединились в одно целое. И все же… двоих не хватает.

— Да, Магнара и Эрика, — с надеждой сказала я. — Они у Валентины, она каким-то образом их контролирует.

— Идун и Андвари помогают ей, — настойчиво добавила Келли.

При упоминании имен богов лицо Одина исказилось от гнева. — Их вражда омрачила мой прекрасный мир. Она длится гораздо дольше, чем я предполагал. Я давным-давно отвернулся от них, а теперь вернулся и обнаружил, что земля, которую я оставил в их руках, превратилась в руины.

— Значит, ты поможешь нам? — спросил Майлз, сжимая руки в кулаки. — Наш брат в беде. Истребитель тоже.

— Да… действительно, в беде, — серьезно сказал Один. Он на мгновение закрыл свой единственный глаз, и кусты в полях зашелестели на неестественном ветру. Глаз Одина распахнулся, и ярость охватила его черты, а радужная оболочка налилась ярко-красным сиянием. — Моей силой, моим даром сильно злоупотребили. Идун превысила то положение, которое я ей даровал, а Андвари позволил ей это. Она отдала то, что ей не принадлежало. — Он оскалил свои сверкающие белые зубы, зарычав, и страх сжал мое сердце.

— Ты поможешь нам? — Взмолилась я, внутри меня росла боль от того, как сильно я нуждалась в его помощи.

— Пожалуйста, — настаивала Келли, и выражение ее лица исказилось от этого желания. — Ты нужен нам.

У этого бога был ответ на наши молитвы. Он мог вернуть Эрика ко мне, а Магнара — к Келли. Одна только мысль об этом вызвала волну отчаянной надежды, захлестнувшую меня. Когда он не ответил, я бросилась вперед и взяла его за руку. Его кожа горела, и энергия струилась от нее, как расплавленное тепло. Келли тоже бросилась вперед, схватив его за другую руку.

Один положил свою руку поверх руки моей сестры, когда повернулся к ней, и сияние его глаза погасло до своего первоначального холодного синего цвета. — Да, я помогу. Но ты должна поклясться всем, что ты есть, что ты вернешь кольцо — Андваранаут, на священную гору. Именно там ты заплатишь последний долг.

Келли кивнула с напряженным выражением лица, пока теребила кольцо на руке. — Я обещаю.

Один притянул нас ближе с почти грустной улыбкой, переводя взгляд с одной на другую. — То, что потеряно, всегда можно найти.

Я нахмурилась, неуверенная в значении его слов, и он провел пальцем по каждой из наших щек. — Ваши люди будут освобождены от моей власти. Дело сделано. — Он отвернулся от нас, и показалось, что его тело унесло ветром.

Лунный свет погас, и мы снова встали в круг, но на этот раз меня и мою сестру окружили другие. Они смотрели на нас так, словно мы были чем-то большим, чем просто двумя женщинами, случайно попавшими в их жизнь. Как будто мы сами были богами.

О

статок полета до замка Валентина спала беспокойным сном, а когда проснулась, настроение у нее было угрюмое. Она по большей части игнорировала нас, приказав оставаться с ней, пока она будет возвращаться в замок. Я молча последовал за ней, не поднимая головы, чтобы не обидеть ее еще чем-нибудь. Я опасался, что ее сны не дают ей покоя, но не решался спросить, верна ли моя догадка.

Она отдала приказ легиону своих кусачих вернуться на базу и выследить близнецов. Стыд захлестнул меня, когда я понял, что она больше не доверяет нам эту задачу.

Взвод Элиты окружил нас, пока мы двигались по коридорам, и я насмехался над ними, пока они с интересом разглядывали мою теплую плоть. Возможно, она и поощряла своих последователей питаться из вены, но я бы не стал предлагать свою кровь никому, кроме нее, если бы она не попросила меня об этом.

Эндрю смотрел на меня при каждой возможности, его ненависть и желание моей крови ясно читались в его взгляде, но я игнорировал его. Если бы он захотел попытаться укусить меня, то быстро выяснил бы, почему Бельведеры боялись моего гнева.

Валентина отпустила остальных своих охранников, когда мы добрались до спальни, которую она назвала своей, заставив их ждать за дверью, и втянула нас за собой.

Эрик взволнованно взглянул на меня, когда мы остались с ней наедине, и я мог сказать, что он так же, как и я, надеялся, что она затащит нас в свою постель.

Однако ей еще предстояло наказать нас, как она обещала, и я был уверен, что наказание еще впереди, прежде чем мы сможем надеяться заслужить удовольствие от ее тела. Но я бы с радостью принял любую боль, которую она подарит, ради мгновения в ее объятиях.

Зов ее тела был опьяняющим, и я чуть не застонал вслух, просто подумав о том, что мы начали здесь раньше. Я только надеялся, что мы не слишком разочаровали ее. Возможно, она все еще хотела продолжить с того места, на котором мы остановились. Я знал, что это был один из безошибочных способов доставить ей удовольствие. И я бы сделал все, что в моих силах, чтобы загладить нашу неудачу с убийством близняшек.

Глубокая вибрация прокатилась по комнате, и я притянул Бурю к себе, ища источник бурлящей силы.

Идун шагнула в воздушную щель, и весь замок задрожал, когда она стукнула босой ногой по полу. Ее обнаженная кожа была покрыта роем живых змей, которые извивались по ее телу, сердито шипя.

Ее лицо превратилось в маску ярости, когда она надвинулась на Валентину, и я сделал шаг вперед, чтобы защитить свою королеву.

Сила Идун обрушилась на меня, обездвиживая и меня и Эрика, пока она сосредотачивалась на моей любви.

— Где оно? — Потребовала Идун, и вместо мелодично-сладкого тона, который она обычно использовала, ее голос был подобен раскату грома, прогромыхавшему в небе.

Валентина опустилась на пол, прижавшись лбом к ковру у босых ног Идун, поклоняясь так низко, как только было возможно физически.

— Прости меня, — взмолилась Валентина. — Я подвела тебя, но, клянусь, я все исправлю. Я уже отправила легион своих лучших бойцов снова выследить близняшек. Я прилагаю все усилия, чтобы успокоить тебя и вернуть это кольцо…

— И все же этого недостаточно, — прорычала Идун, и одна из змей бросилась вперед, вонзив клыки в руку Валентины. Она закричала, когда боль от ее яда пронзила ее, и мое сердце подпрыгнуло в панике, когда я напрягся, вырываясь из хватки Идун.

— Накажи меня, — взмолился я. — Я столкнулся с девушкой и позволил ей сбежать от меня. Я тот, кто заслуживает твоего гнева.

— Да, — в отчаянии согласился Эрик. — Я тоже оставил ее в живых. Мое эгоистичное желание остаться со своей любовью заставило меня отказаться от шанса прикончить близняшек. Обрушь свою месть на меня.

Идун повернулась, чтобы посмотреть на нас, и ее глаза яростно загорелись.

— Возможно, твои питомцы правы, — проворчала она. — Возможно, проблема в их любви к тебе.

Идун указала на меня пальцем, и змея обвилась по всей длине ее руки, а ее глаза светились зеленым, как драгоценный камень, который висел на шее Валентины.

У меня перехватило дыхание, когда моя любовь к Валентине, была вырвана из моего тела и выпита из крови.

Я уставился на вампиршу, которую выбрали мне в невесты, и во мне начала расти темная ненависть. Я не любил ее — я желал ее смерти больше всего на свете.

Я поднял Бурю повыше и сделал шаг к Валентине, и когда она уставилась на меня, ее губы приоткрылись от ужаса.

— Нет, — выдохнула она. — Я сделаю все лучше, я сделаю все, что угодно! Я…

Я взмахнул клинком, целясь ей в голову с яростным ревом, и она перекатилась по полу с криком ужаса.

Моя хватка на рукояти Бури усилилась, и я снова двинулся вперед, а ее смерть была единственной целью, которой я желал.

— Пожалуйста! — взвизгнула Валентина, и Идун кивнула.

— Хватит, — выдохнула богиня.

Змея Идун отвернулась от меня, скользнув обратно по ее руке, и я замер, когда моя любовь к Валентине вернулась. Я не был уверен, что произошло, и мой взгляд неуверенно метнулся к божеству.

— Я могу забрать их у тебя в любой момент, когда захочу, — выдохнула Идун.

Богиня шагнула ко мне, проведя пальцами по моей челюсти, и я был восхищен совершенством ее лица.

Она обвила меня руками, и ее змеи извивались на моем теле, пока она прижималась ко мне.

Я смутно осознавал, что Валентина смотрит на нас с пола, а Эрик застыл на месте позади меня, но ничто в мире не имело значения, кроме этого прекрасного существа передо мной.

Идун несколько долгих секунд пристально смотрела мне в глаза, прежде чем вздохнуть. — Я обнаружила, что скучаю по твоему дерзкому языку, — пробормотала она. — Не знаю, нравишься ли ты мне таким покладистым, мой воин.

Я нахмурился, не уверенный, что она имела в виду, и она отступила от меня, как будто была разочарована.

— Это твой последний шанс, — предупредила богиня, указывая на Валентину. — Не подведи меня снова.

— Я не подведу, — поклялась Валентина, снова распластываясь на полу. — Я принесу тебе это кольцо.

— Так и будет, — твердо согласилась Идун. Она отступила назад, и воздух поглотил ее целиком. Ее сила исчезла, и слабый звон наполнил мои уши, от убывающей власти ее присутствия.

Я поспешил вперед и протянул Валентине руку, помогая ей выпрямиться, в то время как мое сердце бешено колотилось от ее прикосновения.

Она посмотрела на меня снизу вверх с яростью, вспыхнувшей в ее глазах, и ее кулак врезался мне в челюсть, когда она поднялась на ноги. Мой подбородок пронзила боль, и я приветствовал ее, зная, что разочаровал ее.

Я опустил голову от стыда, когда вкус крови наполнил мой рот.

— Если вы двое еще раз меня подведете, я выпотрошу вас обоих, — прорычала она.

— Да, любовь моя, — согласился я.

— Я сам воткну клинок себе в живот, моя королева, — пылко добавил Эрик.

Валентина посмотрела на него, и я заметил, что часть гнева покинула ее позу.

— На колени, — рявкнула Валентина, указывая на место в ногах кровати, и я поспешил подчиниться. — Оставайтесь там, пока я не буду готова принять вас.

Эрик опустился рядом со мной, и я взглянул на него, когда его плечо коснулось моего. Раны на его груди затянулись, но разорванная рубашка все еще была забрызгана пятнами крови от его ран. Я снял со спины ножны и положил Бурю рядом с собой.

— В следующий раз, когда эта маленькая ведьма посетит меня во сне, я устрою ей ее собственный кошмар. Мне будет очень весело с вами двоими, — сказала Валентина, пересекая комнату и останавливаясь перед большим зеркалом, висевшим на стене. — Особенно с тобой, Магнар. Давайте посмотрим, насколько ей понравится шпионить за моими воспоминаниями.

Мое сердце воспарило, когда она выделила меня, и я улыбнулся в предвкушении, в то время как Эрик в ярости сжал губы.

Валентина наклонила голову, рассматривая нас, и медленно расстегнула комбинезон, стягивая его с себя, пока мы наблюдали за ней. Кровь стучала в моих венах, и мне до боли хотелось подойти к ней, но она приказала нам оставаться на месте, и я отказался сделать даже малейшую вещь, которая снова вызвала бы ее неудовольствие.

Она сбросила одежду на пол и, переступив через нее, предстала перед нами в черном нижнем белье и туфлях на высоком каблуке.

— Вы хотите поцеловать меня? — промурлыкала она. — Прикоснуться ко мне?

— Да, — выдохнула я, и Эрик молча кивнул, не сводя глаз с ее обнаженной плоти.

— Покажите мне, что вы хотите сделать со мной. Друг с другом.

Я взглянул на Эрика, разочарование шевельнулось в моей груди, когда я обратил свое внимание на него, а не на нее, но если это было то, чего она хотела, то я был рад это сделать. Мне до боли хотелось доставить ей удовольствие любым возможным способом, и если ей нравилось смотреть на нас двоих вместе, то я не возражал против этого.

Ее ожерелье вспыхнуло силой, когда она провела по нему пальцем, и я внезапно задался вопросом, почему я был разочарован этим. Я хотел Эрика так же сильно, как и ее.

Я обхватил его за шею и притянул к себе, в то время как он запустил руки в мои волосы, целуя меня с болезненным отчаянием.

Его руки скользнули вниз по моей груди, и я застонал, когда он опустился ниже. Я стянул с него изодранные остатки рубашки, чтобы получить доступ к большей части его кожи, и до моих ушей донесся смех Валентины.

— Подождите, — выдохнула она, и Эрик отстранился от меня как раз в тот момент, когда кончики его пальцев достигли моего пупка.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я снова повернулся к своей королеве, и я улыбнулся, заметив похоть в ее глазах.

Она направилась к нам, покачивая бедрами, и встала перед нами. Я смотрел на нее, мое сердце переполнялось любовью, пока я боролся с желанием прикоснуться к ней. Я подожду разрешения. Я больше не сделаю ничего неправильного.

— Мои питомцы, — прошептала она, проводя пальцами по подбородку Эрика. — Как я вас обожаю. — Она провела пальцами по моей щеке, прежде чем схватить за подбородок.

Ее ногти впились в мою кожу, и она глубоко вдохнула, когда я почувствовал, как из ран хлещет кровь.

Она усилила давление на мою челюсть, потянув меня вверх, так что я встал перед ней, в то время как Эрик остался на полу.

Ее рука скользнула с моего подбородка вниз по шее и по изгибам мышц.

— Я хочу, чтобы ты умолял меня, — сказала она, поднимая глаза, чтобы встретиться с моими. — Умоляй меня укусить тебя.

— Пожалуйста, — тут же ответил я.

— Недостаточно хорошо. — Она припала губами к моей шее и начала покрывать поцелуями мою кожу.

Каждый дюйм моей плоти ожил от желания, когда она двинулась ниже.

— Пожалуйста, — сказал я более настойчиво, и она рассмеялась.

— Помоги мне убедить его, Эрик, — попросила она, притягивая вампира ко мне.

Он начал целовать мой живот, когда она прижалась губами к моей груди, и мое желание обладать ими обоими почти захлестнуло меня.

— Укуси меня, — взмолился я, мой голос был хриплым от отчаяния.

— Если ты настаиваешь.

Я вздрогнул, когда ее зубы вонзились в мою грудь прямо над татуировкой, которая связывала меня с ней, а клыки Эрика вонзились в плоть над моим бедром.

Боль была невыносимой, но она смешивалась с моим желанием к ним таким образом, что опьяняла меня.

Я закрыл глаза, запрокинув голову назад, пока они утоляли свою жажду за мой счет, и наполнился удовлетворения, когда они застонали от удовольствия. Они крепко сжимали меня, отказываясь отпускать, пока пили, но я не хотел, чтобы они прекращали, я хотел, чтобы они были именно там, где они были.

Валентина отстранилась первой, и Эрик быстро последовал ее примеру.

Она завладела моими губами, и вкус моей собственной крови коснулся моего языка, но когда она прижала мое тело к своему, в глубине моего сознания снова возник этот ноющий зуд, и меня охватило ощущение, что что-то не так.

Ее внимание переключилось на Эрика, когда она подняла его на ноги, и моя кровь закипела, когда я увидел, как она целует его.

Валентина положила руки на каждую из наших грудей, скользя по ним ниже, и озорной блеск зажегся в ее глазах. Она добралась до моего пояса и остановилась, играя со мной. Она видела, как отчаянно я хотел, чтобы она продолжила, и удержала Эрика в плену в тот же дразнящий момент, и он застонал, наклоняясь к ней в надежде, что она продолжит свой спуск.

— Я хочу, чтобы ты взял меня первым, Магнар, — выдохнула она, когда ее взгляд опустился на меня. — Я так долго ждала, чтобы узнать, как это будет ощущаться, и я больше не могу ждать.

Мое сердце заколотилось от ее просьбы, и я взволнованно улыбнулся, но теперь зуд в глубине моего разума превратился в жужжание, и я слегка нахмурился, когда мои мысли обратились к нему.

— Но ты не останешься в стороне, Эрик, — пообещала она ему. — У тебя тоже будет свой черед.

Ее ожерелье сверкнуло, и я уставился на него, когда она наклонилась ближе, опуская пальцы ниже, просовывая их под мой пояс, скользя к моему члену, который по какой-то причине на самом деле еще не затвердел.

Мои губы приоткрылись, когда жужжание в черепе перешло в резкий шум, мышцы напряглись, а ощущение, что что-то не так, боролось с пульсирующим светом ожерелья, который продолжал расти, заставляя меня сосредоточиться на нем, притягивая меня к себе против моей воли.

Изумруд становился все ярче и ярче, привлекая все мое внимание, и я почувствовал, что Эрик тоже смотрит на него, а его поза становилась такой же напряженной, как и моя.

Что-то было не так. Что-то было изначально не так со мной, этим местом и этой женщиной.

Мой взгляд метнулся от изумруда к Валентине, что-то разбилось внутри меня и рикошетом отразилось в каждой частичке моей души, когда я встретил ее темный взгляд вместо ярко-синего, который ожидал увидеть.

Со звуком, похожим на звон бьющегося стекла, изумруд, висевший у нее на шее, раскололся надвое, снова привлекая мое внимание к нему. Свет от него исчез, и камень почернел, когда треснувшие куски упали на пол.

Слабый свист заполнил мои уши, когда образы женщины с волосами цвета солнечного света заполнили мой разум, и я судорожно вздохнул.

Я целовал ее, держал в объятиях, занимался с ней любовью. Она была моей, а я — ее. Я вспомнил все, что нам потребовалось преодолеть, чтобы найти друг друга, и все, что пыталось разлучить нас.

— Келли, — выдохнул я, и ее имя вернуло мне все, что у меня украли. Я вспомнил… Я все вспомнил.

Мой взгляд скользнул к Эрику, и я обнаружил то же самое зарождающееся понимание в его глазах.

Я схватил Валентину за запястье, и она удивленно посмотрела на меня, когда я издал дикий рык, полный ярости на все то, что она заставила меня сделать.

Она резко вдохнула, отдергивая другую руку от Эрика, потянувшись, чтобы дотронуться до ожерелья, и обнаружила, что камня нет.

Я вывернул ей руку, и она закричала, когда хрустнула кость. Эрик ударил ее кулаком в лицо, и она бесформенной кучей упала на землю.

— Как? — Валентина ахнула, в ужасе глядя на нас двоих, и видя в наших глазах свою смерть.

Я ударил ее ногой, отчего она пролетела через всю комнату и врезалась в огромное зеркало, и оно разлетелось вдребезги вокруг нее, а осколки дождем посыпались на ее кожу, порезав ее.

— Стража! — закричала она, когда мы снова приблизились к ней. — Помогите!

Эрик бросился к ней, схватил за волосы и впечатал лицом в стену так, что брызнула кровь.

— Ты поплатишься за это кровью, — пообещал он, и вся дикая жестокость его вида засквозила в его словах.

Дверь позади нас распахнулась, и я обернулся, когда двадцать членов ее верной Элиты хлынули в комнату.

Я прыгнул вперед, подхватил Бурю с пола и, зарычав, швырнул его в их сторону.

Резкий ветер налетел на меня, когда Валентина перехватила контроль над воздухом в комнате, а Эрика отбросило от нее.

Он взревел от ярости на Элиту, когда они бросились вперед, чтобы окружить свою королеву, и Валентина спряталась среди них.

Мы вдвоем бросились на них, и я пронзал Бурей плоть и кости, сражаясь, чтобы убить дьявола, который поработил мое тело и украл меня у женщины, которую я любил. Ярость, которую я испытывал, не имела себе равных, отвращение, и осквернение моей плоти впечатались в мою память.

Ветер ударил в меня, и я был сбит с ног, откатившись вместе с Эриком ко входу в огромную ванную комнату.

— Убейте их! — закричала Валентина, бросаясь к двери, и Элита отрезали нас от нее. Она исчезла за ними, и я выругался, поняв, что мы упустили возможность прикончить ее, пока на нас обрушивался шок от нашей реальности.

Я снова взмахнул клинком, когда Элита бросилась на нас, и мне удалось убить одного из них, взметнув пыль между их рядами.

Эрик врезался в меня, отбросив с дороги, когда один из Элиты выстрелил в нас из винтовки.

Я выругался, перекатившись по кафельному полу в ванной, и поднялся на колени, снова держа Бурю наготове.

Нам некуда было двигаться в ограниченном пространстве, и у Элиты было явное преимущество в численности. Валентины давно не было, и я проклинал себя за то, что не убил ее, как только чары, сковывавшие мою душу, были разрушены. Но этого было слишком много, чтобы принять все сразу. Так много воспоминаний и чувств нахлынуло на меня в один момент. Это было ошеломляюще и сбивало с толку. Я не мог переварить это достаточно быстро.

Эрик вырвал унитаз из пола и запустил им в Элиту, когда они попытались последовать за нами в ванную. Он пинком захлопнул дверь, прежде чем они успели опомниться, и задвинул несколько тяжелых засовов, блокируя Элиту снаружи.

— Это их не удержит, — прорычал я, но он рассмеялся, когда Элита начала колотить по другую сторону двери.

— Удержит. Внутри этой двери стальная пластина, и я только что закрепил ее четырьмя титановыми засовами. Это план экстренного побега Клариссы.

— Что ж, я очень рад, что мы надежно заперты в ванной, — ледяным тоном ответил я, включая воду в раковине и смывая яд с только что полученных укусов.

Эрик наблюдал за мной, слегка нахмурившись, как будто думал о том, что Валентина только что заставила нас сделать, и я нахмурился.

— Мои глаза здесь, наверху, — рявкнул я.

— Тебе не нужно мне напоминать, — раздраженно ответил он, пока я промывал только что нанесенный им укус над тазовой костью.

— Ну, на несколько дюймов ниже, и ты с таким же успехом мог бы отсосать мой..

— Я знаю! Черт возьми, я знаю. Мы можем, пожалуйста, просто никогда больше не упоминать об этом? — Сердито спросил Эрик.

— Меня это устраивает. — Если я не могу изгнать воспоминание о его губах, прижатых к моим, то, по крайней мере, соглашусь притвориться, что этого никогда не было.

Я прополоскал рот водой и выплюнул ее на пол, прежде чем снова взять Бурю в руки.

— И что теперь? — Спросил я.

Элита продолжала колотить в дверь снаружи, и мы вряд ли могли оставаться запертыми здесь вечно.

Он протиснулся мимо меня и подошел к длинному зеркалу, висевшему рядом с душем. Когда он просунул за него пальцы, раздался глухой щелчок, и зеркало распахнулось на петлях, открывая темный проход за ним.

— Я думал, вашему виду нечего бояться с тех пор, как вы победили истребителей. Почему вы так подготовлены к чрезвычайной ситуации? — Подзадоривал я.

— После того ада, через который вы заставили нас пройти, мы научились никогда не принимать свою безопасность как должное, — ответил Эрик, входя в туннель, и я последовал за ним.

— Куда он ведет? — Спросил я, закрывая за нами потайную дверь, и мы погрузились в темноту.

Проход был узким, и мои плечи касались каменных стен по обе стороны от него. Мне пришлось пригнуть голову, пока я спускался по изогнутой лестнице, и паутина защекотала мою кожу.

— На свободу, — ответил он. — Мне пора вернуться к моей жене.

Я

спешил по темному коридору, а Магнар шел в ногу со мной. Фундамент моего сердца был сильно подорван, но оно, наконец, нашло свой путь обратно к Монтане. Я не знал, что случилось с тем ожерельем, и мне было все равно. Мы были свободны. И будь я проклят, если нас снова поймают.

Тропинка круто уходила вниз под нашими ногами, и я заставил себя двигаться немного медленнее, стараясь сильно не отрываться от Магнара. Мы были едины в нашем желании сбежать. В кои-то веки наши сердца желали одного и того же. Кроме того, мы оба вместе прошли через это дерьмо, и, что бы он ни думал обо мне сейчас, у меня была странная связь с истребителем после всего, что мы пережили.

— Да, — выдохнул я, бросаясь к концу туннеля, где на нашем пути стояла тяжелая металлическая дверь. Я приложил большой палец к сканеру отпечатков пальцев рядом с ней, и предвкушение разлилось по моим венам. Экран засветился синим, и дверь перед нами открылась.

— Куда она ведет? — Прошептал Магнар, следуя за мной в дверь.

— Посмотри сам, — сказал я, указывая на подземную парковку перед нами, когда над головой замигали огни. Все лучшие автомобили мои и моих братьев и сестры находились именно здесь. От «Porsche» до «Aston Martins» — у нас было все. Но сейчас нам нужны были не красивые машины.

Я поспешил к большому стальному ящику на стене, прижимая большой палец к другому сканеру, чтобы открыть его. Передняя часть открылась, и передо мной засияло множество связок ключей. Я взял один из нижнего ряда и поспешил через стоянку мимо машин.

— Куда ты идешь? — Прошипел Магнар, не отставая от меня. — Давай просто сядем в одну и уедем.

Я продолжал бежать в дальний конец похожего на пещеру пространства, останавливаясь перед зверем, которого искал. Бронированный грузовик был военного образца, его гладкий черный кузов был создан для того, чтобы выдержать силу взрыва бомбы. Мы приобрели его после Последней Войны, но в нем никогда не было особой необходимости. Стальные планки спереди и сзади были лишь одной из особенностей, которые защитят нас от кусачих и штормов Валентины.

— У Валентины там наверху нас может поджидать целая армия. Но эта красавица поможет нам прорваться. — Я открыл машину и забрался на водительское сиденье, в то время как Магнар поспешил обойти ее, чтобы сесть с другой стороны.

Когда мы закрывали двери, раздался громкий щелчок множества замков, вставших на свои места.

Я завел двигатель, и грузовик взревел, когда я поехал к выходу. Мы поднялись по крутому пандусу, и камера распознающего устройства открыла стальные ворота перед нами, скользнув вверх, чтобы показать дорогу, ведущую от замка. Я нажал на газ, и мы на большой скорости выехали со стоянки. Я ускорил темп по дороге через лес, звук нашего побега наверняка насторожит каждого кусачего в округе.

Напряженная поза Магнара сказала мне, насколько неудобно ему было в современном автомобиле, но ему придется привыкнуть к этому.

— Здесь ты в безопасности, — сказал я, пытаясь успокоить его. — Даже штормам Валентины было бы трудно перевернуть этот грузовик.

— Пока ты не сожмешь мое бедро, чтобы успокоить меня на этот раз, мне будет достаточно комфортно, — сказал Магнар с ноткой насмешки в голосе.

— Как бы мне ни хотелось снова пощупать твою массивную ногу, похожую на ствол дерева, я почти уверен, что смогу побороть это желание.

Магнар рассмеялся, и я не смог удержаться, чтобы не присоединиться к нему, когда впереди показались ворота в стене. Там стояла шеренга кусачих, вооруженных до зубов. Они направили на нас свои пистолеты, и Магнар поморщился, когда они выпустили свои пули.

Улыбка появилась на моем лице, когда пули отлетели от кузова грузовика так же легко, как дождь.

Я надавил ногой, и смех Магнара усилился, когда он понял, что я собираюсь сделать.

Кусачие разбежались, когда грузовик на полной скорости помчался на них. Двух невезучих ублюдков разорвало на куски у меня на капоте, и мы врезались в ворота позади них. Они рухнули на землю, и грузовик сильно подпрыгнул, когда проехался по металлу.

Я резко повернул направо, направляясь к шоссе, в то время как два внедорожника погнались за нами, ускоряясь с того места, где они были выставлены за стенами замка.

Я постучал по экрану на приборной панели, одним глазом следя за дорогой, пока загружал нашу защиту. Из кузова грузовика поднялось оружие, и камера вывела на экран вид позади нас.

— Вот, используй это для управления, — скомандовал я Магнару, и он повернулся к экрану, его лицо скривилось, когда он ознакомился с технологией.

— Просто нажми большую красную кнопку, — съязвил я, и он раздраженно фыркнул, прежде чем сделать, как я сказал.

Позади нас прогремела стрельба, и внедорожники резко вильнули, пытаясь объехать ее. Мощные орудия разнесли их машины в пух и прах, и Магнар издал рокочущий смешок, когда понял, как направлять орудия в разные стороны.

Один из внедорожников резко повернул и врезался в фонарный столб, а водитель превратился в пепел. Другой продолжал приближаться, но ветровое стекло разлетелось вдребезги под обстрелом, и кусачие внутри взорвались каскадом пыли.

Я мчался по улицам, петляя влево и вправо, а затем выехал на шоссе. По нему почти не проезжали машины, и я воспользовался преимуществом пустой дороги, и двигатель заревел, пока мы мчались на юг со скоростью ветра.

Город позади нас уменьшился, и вздох облегчения слетел с моих губ.

— До Балтимора шесть часов, — объявил я. — Но я могу управиться за четыре.

Мегамагистраль, которую мои люди построили двенадцать лет назад, проложила прямой путь к Балтимору через руины. Поднятая дорога пролегала на сваях над разрушенными частями Вашингтона и Мэриленда, возвышаясь над раскинувшимся морем разрушений. Когда мы приблизились к Балтимору, темнота поглотила землю, но на горизонте виднелось озеро, сверкавшее под светом луны.

Мы не встретили много машин, пока ехали по бесконечному шоссе. Чем ближе мы подъезжали к Балтимору, тем сильнее покалывало отметину на моей ладони. Она связывала меня с Монтаной, удостоверяя, что я становлюсь все ближе к ней, и от одной этой мысли по моему позвоночнику пробежал трепет.

Я был охвачен предвкушением. Мне нужно было обнять ее. Мне нужно было вымолить у нее прощение за все, что Валентина заставила меня сделать. Воспоминания приходили ко мне как в тумане, и я ненавидел смотреть им в лицо. Момент, когда я оторвал Монтане голову, прокручивался в моей голове снова и снова. Возненавидит ли она меня за это? Сможет ли она увидеть в Валентине настоящего врага? Я не знал. Но что бы ни случилось, я проведу остаток вечности, исправляя то, что я сделал с ней под контролем Валентины.

Между мной и Магнаром воцарилось напряженное молчание, когда мы погрузились в свои мысли. Мрачное выражение его лица заставило меня задуматься, боролся ли он с подобным конфликтом в своем сознании.

— Ты в порядке? — Пробормотал я.

— Я не могу избавиться от ощущения рук Валентины на своем теле, — прорычал он. — Мне кажется, я и пахну, как она. — Он вздрогнул, и я понял, что он был прав. Мы сбежали из ее постели, и ее приторно-сладкий запах был повсюду.

Я посмотрел на перекресток впереди, и идея пришла мне в голову, поэтому я свернул с шоссе и по кругу спустился к дороге внизу.

— Куда ты нас везешь? — Подозрительно спросил Магнар, и я указал на озеро впереди.

— Тебе нужно помыться, — сказал я, бросив на него насмешливый взгляд.

— Ты просто хочешь, чтобы я снова разделся, кровосос, — обвинил он, и я рассмеялся.

Я преодолел дорогу между нами и гладью сверкающей воды. В ту секунду, когда я остановил грузовик, Магнар оставил свой меч в пространстве для ног и выпрыгнул из машины. Мои брови поползли вверх, когда я понял, насколько он доверял мне, раз оставил свое оружие здесь. Он побежал прямо в озеро, оставив брюки на месте, и я направился за ним, спрыгнул с грузовика и трусцой бросился в прохладную воду. Оказавшись по пояс, я погрузился в его глубины, очищая волосы, кожу, одежду. Все, где Валентина прикасалась ко мне.

Я вынырнул на поверхность, и вода стекала с моих плеч, унося с собой ощущение ее присутствия.

Магнар со вздохом повернулся ко мне. — Кто бы мог подумать, что я буду стоять здесь с тобой, и никто из нас не захочет убить друг друга.

— Что ж, я не рад, что Валентина захватила нас, но, по крайней мере, мы наконец нашли общий язык.

Магнар мрачно улыбнулся. — Я все равно предпочел бы ненавидеть тебя, чем иметь воспоминания о ее губах на себе.

— Похоже, у судьбы другие планы, — съязвил я, и он ухмыльнулся. Я посмотрел на кровавые следы укусов на его теле, и чувство вины охватило меня. — Прости меня за это. — Я указал на тот, что было у него на животе, и он, нахмурившись, посмотрел на него.

— Как ни странно, я думаю, что мне больше противны те, которыми наградила меня Валентина.

— Думаю, я бы предпочел переспать с тобой, а не с ней, — сказал я, заливаясь смехом.

Он фыркнул от собственного веселья. — Не говори этого Монтане, она подумает, что ты хочешь меня.

— С меня довольно тебя, истребитель, — сказал я, и моя улыбка исчезла, когда я подумал о своей жене. — Я умираю от желания увидеть ее снова.

— Вероятность того, что мы влюбились в двух сестер, просто обескураживает. Надеюсь, боги не собирались этого делать, потому что мне больше нравится идея, что все произошло по воле случая, — задумчиво произнес Магнар.

— Ну, я, конечно, не думаю, что Идун или Андвари хотели этого. А если и хотели, то недооценили, сколько ненависти можно отбросить в сторону перед лицом любви.

— Да… — Магнар посмотрел на меня, и его глаза скользнули по моему лицу. — Ты же не думаешь, что остальные все еще на военной базе, не так ли?

Я нахмурился, обдумывая это. Кусачие Валентины направлялись туда толпами. Но моя семья и истребитель были не настолько глупы, чтобы оставаться там. — Никаких шансов.

— Именно это я и подозревал, — сказал Магнар, твердо кивая. — Так как же мы собираемся их найти?

Я перевернул ладонь, и руна запульсировала от жара. — Метка. — Я показал ему ее. — Она говорит мне, когда Монтана близко. И я чувствую, что мы уже ближе.

Магнар обнадеживающе улыбнулся мне, и его глаза заблестели от возбуждения. — Тогда давай найдем их.

Мы направились обратно к грузовику, промокшие насквозь, но чувствующие себя намного лучше, поскольку от нас не исходил запах Валентины. Я не хотел ехать к Монтане в таком виде. Я не хотел, чтобы на мне остались следы этой сучки, когда я воссоединюсь со своей женой. Жаль, что у Магнара на коже останутся следы укусов, когда он найдет Келли.

Я завел грузовик и выехал обратно на шоссе. Вскоре мы уже мчались вперед, приближаясь к Балтимору с каждой секундой. Прежде чем мы подъехали вплотную к военной базе, я свернул на дорогу, ведущую к сельхозугодьям, следуя за растущим теплом в моей ладони, пока мы ехали вглубь страны.

— Хотел бы я, чтобы моя голова была достаточно ясной, чтобы воспользоваться этим шансом и убить Валентину, — сказал Магнар грубым тоном.

Я тяжело вздохнул. — Клянусь богами, я больше всего на свете хочу смерти этой женщины.

— Она заслуживает самой мерзкой смерти, — согласился Магнар, а затем издал звук гнева. — То, что она заставила нас сделать… Кланяться ей в ноги, вести себя как жалкие собаки…

— Могло быть и хуже, — пробормотал я. — Еще минута в той спальне, и мы бы пожалели о большем, чем это.

— Черт возьми, я даже думать об этом не хочу, — прорычал Магнар.

— Ну, по крайней мере, нам не нужно объяснять Монтане и Келли, что мы вдвоем трахали друг друга.

Его лоб сильно наморщился, затем он мрачно рассмеялся. — Да, слава богам за это.

— Не богам, — сказал я хрипло. — Они были теми, кто втянул нас в это дерьмо.

— Идун — бессердечная сука с жалкой вендеттой против меня. Я устал от ее игр.

Я ускорил темп грузовика, внезапно забеспокоившись, что боги могут прийти за нами прямо сейчас. Но почему-то я был уверен, что мы в безопасности. Я не знал, как это могло быть возможно, но глубокая интуиция в моем сердце подсказывала мне, что это правда.

Пока мы мчались между полями, руна на моей коже вспыхивала с такой силой, что наполняла меня желанием.

Монтана была так близко. Прежде чем закончится эта ночь, я наконец заключу ее в объятия. И никто никогда больше не заберет меня у нее.

Н

аше дальнейшее путешествие сопровождалось напряженным молчанием. Просить Одина о помощи — это одно, но получить ее — совсем другое. Он хотел, чтобы мы исполнили пророчество и отправились на гору с кольцом, но он не дал ясно понять, освободит ли Эрика и Магнара до или после того, как мы выполним нашу часть сделки.

Я чувствовала нервозность. Как будто надвигалась буря, но я понятия не имела, попаду я в нее или нет.

Мне нужно было рассказать Джулиусу остальную часть истории о его матери. Но я действительно не думала, что ему понравится аудитория Бельведеров для этого разговора. Он заслуживал уединения, которое ему потребовалось бы, чтобы взять на себя бремя этого горя. Однако с моей стороны было нечестно хранить секрет, и его тяжесть тяжело давила мне на сердце.

Фабиан сидел впереди вместе с Майлзом, направляя его к дому девушки, которую он когда-то любил. Забавно было думать, что кто-то затаил на него обиду на тысячу лет, но я могла понять почему. Я бы тоже ненавидела его вечно, если бы он превратил меня в монстра.

Я виновато посмотрела на Монтану, когда эта мысль пришла мне в голову, но ее ситуация была другой. У нее не было другого выбора. Хотя из-за этого напрашивался вопрос: если бы я была смертельно ранена, приняла бы я бессмертие в качестве решения?

Я прикусила губу, когда ответ пришел ко мне, и мне было немного стыдно даже думать об этом после того, как я согласилась на это ради Монтаны. Но в глубине души я знала, что это правильно. Я бы не хотела прожить жизнь вампира. Нет, если бы был хоть какой-то шанс, что я могу застрять на этом пути.

Я хотела жить и любить, состариться, завести детей… умереть. Я не хотела вечно застывать на одном месте. Никогда не быть чем-то большим, чем я была в этот самый момент. Мое сердце сжалось от неожиданной жалости к Бельведерам. Никто из них не просил об этом.

Я взглянула на Джулиуса, который дремал на сиденье рядом со мной, и подумала, не рассказать ли мне ему об этом решении, но поняла, что он не тот, кого мне нужно убеждать. Он не был бы тем, кто пытался обратить меня, если бы что-то случилось. Вампиры были теми, кому нужно было знать, что я чувствовала по этому поводу.

— Тебя что-то беспокоит, Келли? — Мягко спросила Кларисса, и я заметила, что она смотрит на меня.

— Нет, — мгновенно ответила я и тут же пожалела об этом. — Ну, вроде того, — призналась я.

Монтана тоже повернулась, чтобы посмотреть на меня, и я опустила голову, отказываясь от этой идеи.

— В чем дело? — Спросила Кларисса. Она протянула руку, чтобы положить ее мне на плечо, и я даже не отшатнулась от ее прикосновения. Вампиры не отталкивали меня, как раньше, и я поняла, что даже больше не боюсь в их присутствии.

— Я думаю, было бы невежливо говорить это, — пробормотала я.

— Ну, теперь ты должна рассказать нам, — сказал Уоррен с дразнящей улыбкой, как будто ожидал, что я скажу что-то неловкое.

— Хорошо… Но вы все должны пообещать, что не будете обижаться на это, — сказала я, встречаясь взглядом с Монтаной, пока говорила, чтобы она поняла, что я имею в виду ее.

— Ты можешь рассказать мне все, что угодно, Келли, — сказала она, в замешательстве сдвинув брови.

Я глубоко вздохнула и вздернула подбородок, прежде чем заговорить. — Я просто думала о том, какой опасности подвергла нас вся эта неразбериха. И я не могу избавиться от уверенности, что добраться до этой горы будет еще труднее, чем все, что мы пережили до сих пор..

— И? — Нахмурившись, настаивал Уоррен.

Фабиан повернулся, чтобы посмотреть на меня с переднего сиденья, и я заставила себя закончить то, что собиралась сказать.

— Просто до сих пор на богов нельзя было положиться. И как бы мне ни хотелось верить, что ответ на пророчество у нас в руках и что, как только мы доберемся до горы, вашему проклятию придет конец… Я просто не могу отделаться от ощущения, что, возможно, все не так просто. И если есть хоть малейший шанс, что это проклятие не прекратится, тогда мне нужно, чтобы вы все четко поняли, что я чувствую по поводу кое-чего…

— Ты не хочешь, чтобы кто-либо обращал тебя, — прошептала Монтана, и я могла видеть, что правда в этом причинила ей боль.

Все остальные уставились на меня, ожидая подтверждения, и я кивнула.

— Извините, — добавила я. — И я действительно больше не думаю о вас всех как о монстрах, я просто… Я не хочу оказаться в ловушке смерти. Я хочу жить, дышать, расти и меняться. Я хочу состариться, завести детей и умереть счастливой после долгой жизни… но если я не смогу всего этого сделать и мое время скоро придет, то так тому и быть. Я хочу остаться смертной. Сколько бы у меня ни было времени.

Прикосновение Клариссы к моему плечу слегка усилилось, и она потерла мою руку, прежде чем отстраниться.

— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, — сказала она, и я увидела глубокую печаль в ее глазах. Она тоже хотела быть смертной. У меня было все, чего она хотела, и она знала, почему я не хотела от этого отказываться.

— Ты же не всерьез ожидаешь, что мы просто позволим тебе умереть, если с тобой что-нибудь случится? — Недоверчиво спросил Фабиан. — У нас есть сила спасти тебя из когтей смерти, но ты бы предпочла, чтобы мы тебя отпустили? Я бы ни за что на свете…

— Дело не в тебе, — отрезала я. — Дело в том, чего хочу я. И я прошу всех вас, если вы хоть немного заботитесь обо мне, я хочу, чтобы вы уважали это, если случится худшее.

Я посмотрела Фабиану в глаза, и он разочарованно покачал головой, снова отворачиваясь от меня.

Я тяжело вздохнула и повернулась, чтобы посмотреть на свою сестру.

— Ты уверена в этом, Келли? — печально спросила она. — Мы так близки к снятию проклятия. Что, если что-то случится, и мы не спасем тебя, но через несколько дней снимем проклятие? Ты не думаешь…

— Пожалуйста, Монти, — выдохнула я. — Просто пообещай мне.

Она долго смотрела на меня, и слеза скатилась из ее глаза, когда она кивнула. — Если это то, чего ты действительно хочешь.

— Не смотри на меня так, — поддразнила я, снимая напряжение. — Я не умерла. Я только говорю, что я не хочу быть нежитью.

Она выдавила улыбку, когда грузовик остановился.

Джулиус пробормотал что-то бессвязное, и я легонько потрясла его за руку, чтобы разбудить.

— Это здесь? — Удивленно спросил Майлз, и я наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть.

Он припарковал грузовик перед огромным фермерским домом, окруженным раскинувшимися полями. Насколько я могла видеть, на многие мили вокруг больше ничего не было, и я предположила, что у того, кто здесь жил, было не так уж много посетителей.

— Это здесь, — подтвердил Фабиан.

— Почему ты так уверен? — Спросила Кларисса. — Если ты не видел ее сотни лет, то ты не мог быть здесь, чтобы…

— Я посылаю ей кровь и другие припасы, — пробормотал Фабиан. — Итак, я знаю адрес. Плюс… — он замолчал, очевидно, передумывая заканчивать это предложение.

— Плюс что? — Спросил Майлз.

Вздохнув, Фабиан провел рукой по лицу. — Обычно я держу здесь нескольких Фамильяров. Просто для того, чтобы я мог присматривать за ней и быть уверенным, что ей не нужно от меня чего-нибудь еще.

— Ты шпионишь за ней? — Удивленно спросила Кларисса.

— Это не шпионаж, — отрезал Фабиан.

— Ну и почему мы все еще сидим здесь? — Спросил Уоррен.

— Потому что она, вероятно, не будет рада меня видеть. Если только… — Взгляд Фабиана упал на меня. — Она, скорее всего, доверится человеку.

— Истребители — не люди, — громко сказал Джулиус. — Мы намного больше. Мы сильнее, быстрее, красивее, могущественнее, умнее, у нас больше выносливости…

— Какое, черт возьми, отношение выносливость имеет к чему-либо? — Спросила Кларисса, бросив на него сухой взгляд.

— О, ты точно знаешь, с чем это связано, — ответил Джулиус, подмигнув, и ее губы дрогнули, когда она попыталась не рассмеяться.

— В любом случае, — перебил Фабиан, прежде чем список Джулиуса стал еще длиннее. — Она с большей вероятностью доверится тому, у кого бьется сердце. И из вас двоих Келли более симпатична.

— Нет никого более симпатичного, чем я, — возразил Джулиус.

— Нет никого более несносного, — пробормотала Кларисса.

— Хорошо, я пойду. — Я встала и направилась к выходу из машины, радуясь возможности размять ноги после нескольких часов в дороге.

Фабиан обогнул грузовик и остановился передо мной, оценивающе нахмурившись, прежде чем протянуть руку и коснуться моих волос. Я раздраженно шлепнула его по руке, дважды проверяя, использую ли все еще кольцо, чтобы убрать его любовь ко мне.

— Что ты делаешь? — Спросила я.

— Просто хочу убедиться, что ты выглядишь наилучшим образом. — Он пожал плечами, запустив руку в собственные волосы, и направился к дому.

Я пристроилась рядом с ним, и мы пошли по извилистой тропинке вниз с длинного холма, которая вилась прямо к входной двери. Огромный фермерский дом выглядел старым: он был построен из красного кирпича и больших деревянных балок. За ним, на дальней стороне долины, я заметила большой красный амбар, перед которым был припаркован трактор. С поля слева от здания на нас настороженно смотрела корова, и я не могла не уставиться на большое животное.

— Почему ты смотришь на эту корову так, будто никогда раньше ее не видела? — спросил Фабиан, заметив мое внимание к ней.

— Я видела их только на картинках и всегда думала, что они похожи на лошадей, но это просто так… по-коровьи.

— Не говори «по-коровьи» в присутствии Чикоа, — пробормотал Фабиан, и я нахмурилась от его тона.

— Если тебя оскорбляет мое невежество, то, возможно, тебе не стоило держать меня в тюрьме, — ответила я, но он не обратил на меня внимания, потому что мы приблизились к дому.

Фабиан резко постучал, и мы стали ждать ответа.

Когда щелкнул замок, Фабиан обнял меня за плечи, и я нахмурилась, глядя на него, поскольку он прилагал огромные усилия, чтобы выглядеть непринужденно.

Дверь распахнулась, и я оглядела прекрасную Элиту, которая открыла дверь. Ее черные волосы ниспадали шелковистой простыней до талии, а безупречная кожа отливала бронзовой ноткой.

Она зашипела, когда ее взгляд остановился на Фабиане, и подняла тяжелый дробовик между нами.

— Чикоа, — предупредил Фабиан. — Пожалуйста, будь осторожна с этой штукой рядом с моей женой — она смертная.

Глаза вампирши скользнули по мне, и Фабиан крепче прижал меня к себе, пока я гадала, должно ли это было произвести на нее впечатление.

— Я не твоя жена, — пробормотала я, высвобождаясь из-под его руки.

— Я предупреждала тебя, что случится, если я когда-нибудь увижу тебя снова, — прорычала она.

— Я знаю, но…

Чикоа зарычала на него и нажала на спусковой крючок.

Я закричала, когда раздался оглушительный хлопок. Меня отбросило в сторону, а Фабиана с воплем боли швырнуло в грязь. Чикоа двинулась на него, и я выхватила Фурию из ножен, целясь ногой ей в локоть и выбивая дробовик у нее из рук.

Я схватила ее за волосы и развернула, прижимая к краю крыльца, а Фурию к ее горлу.

Она попыталась вырваться, но я усилила хватку, рыча на нее, и прижимая Фурию к ее коже, обжигая ее лезвием за ее усилия. Она резко вдохнула и перестала сопротивляться. Я отвела лезвие назад, чтобы оно не было прижато к ее плоти, но прижала ее щеку к деревянной колонне.

Остальные Бельведеры и Монтана выпрыгнули из грузовика в начале подъездной дорожки, но Фабиан махнул им рукой, чтобы они не приближались. Правая сторона его лица была наполовину разорвана, а из ран на груди и плече текла кровь.

— Ты женился на истребительнице? — Удивленно спросила Чикоа, не сводя глаз с Фабиана, когда он перекатился на четвереньки, хрипя сквозь дробь, попавшую ему в легкие.

— Да, — проворчал он, когда я сказала. — Нет.

— Почему твоя жена не считает себя твоей женой?

— Потому что я не его жена, — отрезала я, и моя хватка на ней усилилась. — Меня силой повели к алтарю, и Идун заставила сказать «да». Насколько я понимаю, мы не женаты.

— Значит, ты все еще являешься тем же эгоистичным дерьмом, каким был тысячу лет назад. Почему меня это не удивляет? — Чикоа зарычала.

Фабиан ухватился за край дверного косяка и встал. Он поморщился, взглянув на женщину, которую когда-то любил. Некоторые из его ран не заживали, и я предположила, что они не могли зажить, потому что гранулы все еще оставались в его коже.

— Это не одно и то же, — прорычал он. — Я думал, мне нужны человеческие жены, чтобы снять проклятие. Мы верили, что если кто-нибудь из них сможет родить близнецов, то, возможно, они станут ответом на пророчество и…

— И поэтому ты начал принуждать женщин к браку, не оставляя им выбора в этом вопросе? Ты невероятен.

— Она мне нравится, — заявила я, но не ослабила хватку на волосах Чикоа.

— Я так понимаю, ты от него еще не забеременела? — спросила она меня.

— На это нет никаких шансов. Если он приблизит ко мне своего маленького Фабиана, я отрежу его, — заверила я ее, и Фабиан нахмурился.

— Он не маленький, — прорычал он, и Чикоа фыркнул от смеха на его счет. — Кроме того, теперь мы знаем больше. Мы больше не думаем, что в пророчестве говорится о рождении детей от истребительниц. И мы близки к тому, чтобы снять это проклятие. Если это сработает, то ты исполнишь свое желание и сможешь снова стать человеком… Черт, как больно. У тебя есть пинцет, чтобы вытащить эти гранулы? — Спросил Фабиан.

— Зачем ты пришел омрачать мой порог? — Потребовала ответа Чикоа, игнорируя его просьбу о помощи. Но я почувствовала, как напряжение немного спало с ее конечностей с тех пор, как он упомянул о снятии проклятия. Она тоже хотела, чтобы оно было снято.

— Мы нуждаемся в некоторой помощи. Нашей империей завладела психопатка, которая хочет позволить нашему виду снова питаться из вены, и она приказала своим последователям охотиться на нас. Возможно, ты помнишь Валентину?

— Ну, если ты наденешь себе на голову корону и начнешь диктовать людям, как им следует жить, то не удивляйся, обнаружив, что многие из этих людей в конечном итоге возненавидят тебя, — огрызнулась Чикоа.

— Большинство людей ненавидят его, — добавила я.

— Я привел тебя сюда не для того, чтобы вы объединились в своей ненависти ко мне, — прорычал Фабиан, раздраженно глядя на меня.

— Я не ненавижу тебя, — спокойно ответила я. — Больше нет.

— А я все еще да, — холодно сказала Чикоа.

— Если бы я была на твоем месте, я бы тоже его ненавидела, — согласилась я.

— Так он рассказал тебе, что сделал со мной? — удивленно спросила она. — Что он обратил меня против моей воли?

— Да. И я понимаю, почему ты хочешь убить его за это. Но в данный момент нам вроде как нужна его помощь с пророчеством, поэтому я бы предпочла, чтобы ты пока воздержалась от его убийства.

Чикоа обмякла, признавая свое поражение, и вздохнула. — Прекрасно. Полагаю, вам лучше войти.

Я взглянула на Фабиана, и он нахмурился, явно не впечатленный тем, что я нашла общий язык с его бывшей невестой.

Я убрала Фурию от ее горла и отпустила волосы, отступив назад, чтобы она могла повернуться к нам лицом. Мгновение она свирепо смотрела на Фабиана, затем направилась в дом, оставив дверь открытой, чтобы мы могли последовать за ней.

Я ободряюще улыбнулась Монтане и остальным, наблюдавшим за нами из-за грузовика, прежде чем последовать за ней внутрь и закрыть за нами дверь.

Фабиан держался поближе ко мне, и я слышала, как он слегка хрипит при каждом вдохе.

— Кофе? — Предложила Чикоа, и я неопределенно кивнула, когда она указала нам на просторное жилое пространство, а сама направилась на кухню.

Дом был огромным, и комната, в которую мы вошли, была больше, чем вся моя квартира в Сфере.

Фабиан опустился на зеленый диван, стиснув зубы от боли в ушибах, а я начала бродить по комнате.

Стены были обшиты панелями из темного дерева, а из длинного окна открывался вид на холмистую долину за ними. Поля были разделены заборами, и животные паслись на разных пастбищах. Вдалеке я заметила лошадей, овец и стадо крупного рогатого скота. У нее не было реальной причины держать этих существ, поэтому я предположила, что Чикоа просто наслаждалась их присутствием.

На другом конце долины бежал небольшой ручей, и чем дольше я любовалась открывающимся видом, тем спокойнее себя чувствовала. Вот так должен был выглядеть мир.

Я могла бы быть счастлива, живя в таком месте, как это.

Я отвернулась от окна и начала разглядывать вещи, выстроившиеся на полках вдоль задней стены. Там были книги и безделушки вперемешку с фотографиями Чикоа и разных людей. Я замерла, увидев ее фотографию в ниспадающем белом платье, рука об руку с красивым мужчиной, когда они обожающе улыбались друг другу.

— Ты замужем? — Спросила я, беря рамку в руки, чтобы получше рассмотреть. Лицо мужчины светилось жизнью: я была уверена, что это человек, и удивленно приподняла бровь.

Чикоа вернулась в комнату с двумя чашками дымящегося кофе и поставила их на стол. Она не принесла ничего для Фабиана, и я подавила желание весело фыркнуть.

— Да. Это мой муж, Терри. — Ее широко раскрытые глаза осветились глубокой печалью, и я осторожно поставила фотографию обратно.

Фабиан сел немного прямее, хмуро глядя на нас.

— Он человек? — Спросила я.

— Был, — вздохнула она, протягивая руку, чтобы провести пальцем по изображению мужчины, которого она так явно любила.

— Был? Так ты обратила его? — Самодовольно спросил Фабиан.

— Нет, — отрезала Чикоа, поворачиваясь и свирепо глядя на него. — Я любила его. Мы поженились сто семь лет назад. И мы были счастливы вместе каждую минуту его человеческой жизни.

Она указала на другую фотографию, стоявшую дальше на полке, и я с любопытством подошла к ней. Я сразу узнала Чикоа, она смотрела на мужчину, который по возрасту годился ей в дедушки, с таким же обожанием в глазах. Мое сердце сжалось от жалости, когда я поняла, что она имела в виду. Она любила его столько лет, сколько им было отведено, и оставалась с ним, пока он не умер своей смертью. Я не могла представить, какую боль это, должно быть, причинило ей.

— Мне так жаль, — выдохнула я, борясь с наплывом эмоций, которые я почувствовала в ответ на то, через что она прошла.

— Он умер тридцать шесть лет назад, — пробормотала она. — И я все еще скучаю по нему каждый день. Но я никогда не была бы настолько эгоистична, чтобы передать свое проклятие только для того, чтобы мне не пришлось испытывать боль от его потери.

Фабиан угрюмо опустил глаза, и я отошла от фотографий, задаваясь вопросом, стоило ли мне так много выпытывать.

— Ты сказал, что вам нужна моя помощь? — Подсказала Чикоа, усаживаясь в большое кресло у окна. Она бросила пару пинцетов и влажную мочалку на колени Фабиану, и он, пробормотав «спасибо», снял рубашку и принялся выковыривать дробинки из кожи.

Я присела на краешек дивана рядом с ним и не могла не наблюдать, как его кожа начала срастаться, как только он удалил каждый кусочек металла.

— Нам нужно зарядить наш грузовик, — коротко сказал Фабиан. — И приютить нас здесь на некоторое время, если сможешь это вынести. Плюс нам не помешало бы немного… — он зашипел сквозь зубы, выковыривая из плеча дробь. — человеческой еды и воды, если возможно.

— Я храню зерно для скота и выращиваю зерновые растения в качестве хобби. Я также получаю молоко от коров. Я знаю, как накормить человека, и могу сделать это достаточно легко. С жильем я тоже помогу: у меня здесь восемь спален, хотя ты можешь переночевать в амбаре. — Она свирепо посмотрела на Фабиана, провоцируя его возразить на это, и я фыркнула от смеха, когда он придержал язык. — У меня есть ветряная турбина, которая вырабатывает энергию, так что я могу помочь вам и с вашим грузовиком.

— Спасибо, — выдавил Фабиан, и она подняла бровь.

— У меня здесь большой запас крови, о чем ты вероятно знаешь, поскольку именно ты ее отправляешь. Так что тебе не придется питаться от своей жены. — Она с тревогой посмотрела на след от укуса на моей шее, и я откашлялась, смущенная ее оценкой. Я не была какой-то беспомощной девушкой, которую Фабиан использовал для всего, чего он желал, и я не хотела, чтобы она так думала обо мне.

— Это была чрезвычайная ситуация, — пояснила я. — Это больше не повторится. И ты можешь называть меня Келли.

Она тепло улыбнулась, и эффект был ослепительным. Она была безумно красива, и я могла сказать, что она была такой и до того, как ее обратили. Нетрудно было представить, что привлекло в ней Фабиана в ее смертном обличье.

— Ладно, Келли. Я займусь приготовлением человеческой еды, а ты можешь принять ванну, если хочешь. Я также раздобуду для тебя кое-что из одежды. На сколько человек я готовлю?

— Двое истребителей, — прорычал Фабиан, и я могла сказать, что он не был впечатлен тем, что его оставили в стороне от нашего разговора. — Хотя Джулиус потребляет по меньшей мере в четыре раза больше, чем можно было бы ожидать.

— Тогда я лучше пойду подою коров. Скажи своим друзьям, чтобы чувствовали себя как дома, пока меня не будет. — Чикоа поднялась на ноги и направилась к выходу из комнаты.

Мгновением позже я услышала, как закрылась задняя дверь, и придвинулась к Фабиану, пока он пытался убрать осколки со своего лица.

— Позволь мне сделать это, — сказала я, протягивая руку за пинцетом.

Передавая его, он слабо улыбнулся мне. — Полагаю, встреча с ней не сильно улучшила твое мнение обо мне? — спросил он.

Я присела на подлокотник дивана рядом с ним, чтобы видеть, что делаю.

— Ну, по крайней мере, я знаю, что у тебя хороший вкус на женщин, — ответила я, пожимая плечами.

Я выковыряла первый шарик из его щеки, и он поморщился, изо всех сил стараясь не шевелиться. Пока я работала, я чувствовала как он разглядывает меня, но не встречалась с ним взглядом. Когда он так смотрел на меня, мне становилось не по себе.

Я продолжала работать, пока из его плоти не вышли все шарики, но он поймал меня за руку прежде, чем я успела подняться.

— Знаешь, я бы подарил тебе весь мир, — выдохнул он, и я замерла, когда он протянул руку, чтобы заправить мои волосы за ухо.

— Фабиан, — предупредила я тихим голосом.

Кольцо все еще блокировало его любовь ко мне, так что я знала, что это все из-за него, но от этого было чуть ли не хуже.

— Я бы любил тебя, заботился о тебе и сделал тебя такой счастливой. Я бы жил и умер ради тебя.

Я хотела отодвинуться от него, но отчаяние его признания удерживало меня на месте. Как будто ему нужно было это сказать, и я чувствовала себя достаточно обязанной ему, чтобы выслушать его, несмотря на то, что мое сердце сильно билось из-за Магнара.

— Ты же знаешь, я не… — начала я.

— Я слышал, что ты сказала, когда мы падали из вертолета, — пробормотал он. — Я знаю, как сильно ты его любишь. Дикаря.

Я нахмурилась, неуверенная, что он хотел, чтобы я сказала на это. Его пальцы скользнули по моим волосам, и он вздохнул.

— Я дам тебе развод.

— Что? — Я уставилась на него, не в силах поверить в то, что он только что сказал.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — сказал он. — И я должен смириться с тем, что будет не со мной.

Мой рот открылся от удивления, и я могла только смотреть на него. И это все? Никаких споров, никаких криков или отказа. На этот раз мне даже не пришлось просить.

— Ты тоже заслуживаешь счастья, — сказала я, поймав его руку, когда он убрал ее с моих волос. — Тебе просто нужно больше следовать этому. — Я положила его руку на не бьющееся сердце, и он слабо улыбнулся, когда я отпустила его.

— Что ж, полагаю, я могу попытаться.

К

елли вышла, чтобы забрать нас из грузовика, и я направилась в красивый дом вместе с остальными, любуясь деревянной лестницей и вдыхая аромат цветов. Это было похоже на погружение в мирный сон.

— Чикоа сказала, что наверху есть комнаты для всех, — сказала Келли. — Она пошла принести нам еды.

Я улыбнулась ей, и облегчение разлилось по мне оттого, что мы обнаружили это убежище. Я знала, что нам скоро предстоит выполнить нашу задачу и найти дорогу к святой горе, но пока у нас было время отдохнуть, восстановить силы и подготовиться к этому путешествию.

— Я сыт по горло, — объявил Майлз, взяв Уоррена за руку и театрально зевнув. — Не хочешь пойти спать? — Но блеск в его глазах сказал мне, что он явно не собирался спать.

Уоррен кивнул с озорной усмешкой, следуя за ним из комнаты.

Фабиан сидел на диване, его кожа была в крови после того, как в него выстрелила его бывшая невеста. Я была рада, что она согласилась на то, чтобы мы остались здесь, но задавалась вопросом, как далеко простирается ее гостеприимство, если она хочет, чтобы Фабиан поскорее уехал.

Джулиус с тяжелым вздохом опустился на диван. — О… как же хорошо. Эта жесткая скамейка грузовика елозила по моей заднице так, словно ей заплатили хорошие деньги за эту привилегию.

Кларисса усмехнулась и направилась к креслу рядом с ним. Он с любопытством посмотрел на нее, когда она перестала улыбаться и вместо этого холодно посмотрела на него.

— Я чертовски сильно хочу принять душ, но не думаю, что смогу пошевелиться, пока не поем, — сказал Джулиус, откидываясь на спинку дивана. Он протянул руку через пространство между ним и Клариссой, похлопав ее по тыльной стороне ладони. — Ты вся в крови.

— Я знаю, — сказала она, и его пальцы еще на полсекунды задержались на ее коже, прежде чем он отстранился.

Джулиус прочистил горло. — И ты пахнешь, как только что убитый хорек, так что, может быть, тебе стоит пойти помыться, — резко добавил он, и она нахмурилась, отворачиваясь.

— Я бы не отказалась от душа, — с тоской сказала я, пятясь к двери.

— С ума сойти, — прокомментировал Фабиан. — Я уверен, что моя обожаемая бывшая невеста не будет возражать.

Я весело фыркнула, вышла из комнаты и побежала наверх, на лестничную площадку, куда сквозь большое окно в крыше лился утренний свет. Я осторожно обошла пятно солнечного света и направилась по коридору, деревянный пол привел меня к рядам комнат. Я пошла по нему, открывая двери на ходу, пока искала ванную. Наконец я нашла ее, войдя в комнату, отделанную зеленой плиткой, и проложив дорожку к душевой кабине.

Чикоа снабдила нас свежей одеждой, и вскоре я сидела с Фабианом, Джулиусом и Клариссой в гостиной, все мы вымылись и переоделись. Мужчины были одеты в джинсы и клетчатые рубашки из коллекции вещей, которая, должно быть, принадлежала покойному мужу Чикоа, и все они выглядели так странно в повседневной одежде, что я не могла перестать смотреть на них. Подаренная Джулиусу красная рубашка чуть не треснула, пока он ее натягивал, поэтому он предпочел надеть под нее облегающую футболку и оставил пуговицы расстегнутыми.

Келли, Клариссе и мне подарили длинные струящиеся платья различных оттенков зеленого и синего. Моя сестра вышла на улицу, чтобы найти Чикоа, и у меня возникло искушение пойти за ней, но я хотела утолить жажду, пока ее здесь не было, и мое горло снова начало гореть от желания.

Я прошла на кухню в загородном стиле, открыла холодильник и обнаружила, что он забит кровью. Я взяла бутылку, быстро выпила содержимое, прежде чем выбросить ее в мусорное ведро. Становилось все легче преодолевать накатывающую волну вины, но это не означало, что мне это нравилось больше, чем обычно.

Однажды я освобожусь от этого проклятия.

Я потерла руну на своей ладони, направляясь обратно в гостиную, потому что в ней нарастал зуд, который сводил меня с ума. Я сильнее потерла руку, и Фабиан повернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Что случилось, любимая? — спросил он.

— Метка… ведет себя странно с тех пор, как ушла Келли и кольцо перестало ее блокировать.

— Я мог бы пойти и найти ее, если она тебя беспокоит? — с надеждой спросил он, и я поняла, что его любовь к ней тоже вернулась.

— Нет, — быстро ответила я, и его лицо вытянулось от разочарования. — Я имею в виду, на улице все равно солнечно, так что ты не можешь. Кроме того, я уверена, что она скоро вернется, и мне какое-то время больше не придется беспокоиться о метке.

— Может, с Эриком что-то происходит? — Предположил Фабиан.

Я нахмурилась, надеясь, что это не означало, что он в беде. Или, возможно, все было наоборот…

Джулиус заснул в своем кресле с открытым ртом и тихонько похрапывал. Когда я подошла, чтобы сесть рядом с ним, рокот далекого двигателя вызвал во мне тревогу.

Я бросилась к входной двери, рывком распахнула ее и посмотрела на тропинку, ведущую с фермы, опасаясь, что кусачие нашли нас. Появился бронетранспортер, который, поднимая пыль, на большой скорости мчался к дому.

Я замерла, собираясь позвать остальных, когда клаксон начал реветь снова и снова. Кусачие не стали бы пытаться привлечь наше внимание подобным образом.

Руна на моей ладони горела, как будто в моей руке зажгли огонь, и мой рот приоткрылся, когда я поняла, что в том грузовике был Эрик.

— Срань господня! — Я закричала, чтобы предупредить остальных, и замерла на крыльце, когда страх пронзил меня. Была ли Валентина с ним, собирались ли они снова напасть на нас?

Звуковой сигнал продолжался, и водительское стекло опустилось. Эрик высунул голову наружу, вопя — Бунтарка! — во всю мощь своих легких.

Мой рот приоткрылся, и мой страх мгновенно исчез. Это был он. Он больше не был под властью Валентины. Один сдержал свое обещание.

Я сбежала с крыльца и помчалась по пыльной дорожке, чувствуя, что мое сердце вот-вот взорвется. Слезы хлынули из моих глаз, и хлестали по коже, пока ветер бил в лицо.

— Эрик! — Я закричала.

Грузовик резко затормозил передо мной, и водительская дверь распахнулась. Запах кедра и дождя окутал меня, и я промчалась мимо двери, прежде чем он успел выйти, и бросилась внутрь. Он поймал меня с криком восторга, одна его нога свисала из грузовика, когда я силой усадила его обратно на сиденье. Он врезался в Магнара рядом с собой, и истребитель удивленно рассмеялся.

Одну долгую секунду я смотрела на лицо Эрика, впитывая правду о том, что он на самом деле был им. Его штормовые серые глаза были прикованы к моим с такой любовью, что между нами словно прокатилась приливная волна. Я прижалась своими губами к его губам, обвивая его руками, пока мое тело пело от ощущения, что я снова рядом с ним.

Магнар прочистил горло, и я со смехом подняла голову.

— Где Келли? — спросил он, открывая боковую дверь.

— Она пошла прогуляться, — сказала я, качая головой, поскольку не могла предложить ему ничего лучшего.

— Я найду ее, — прорычал Магнар, выходя из грузовика.

Я заметила Джулиуса, мчащегося к нему по грунтовой дороге, в то время как Кларисса и Фабиан стояли в тени крыльца, с надеждой глядя на грузовик.

— Брат! — Магнар бросился к Джулиусу в самых крепких объятиях, которые я когда-либо видела.

Эрик обхватил ладонью мою щеку, поворачивая меня лицом к себе, и улыбка еще больше расплылась на моих щеках.

— Ты не злишься на меня? — спросил он.

— Как я могу злиться? — Слезы затуманили мой взор, капая на его кожу.

Слегка нахмурившись, он заправил прядь волос мне за ухо. — Валентина заставляла меня делать ужасные вещи… Я причинил тебе боль. Мне так жаль.

Я прижалась своим ртом к его губам, чтобы успокоить его беспокойство, его язык встретился с моим и разжег во мне ноющее желание. Мы прижались друг к другу, несмотря на наше неловкое расположение, и он схватил меня за талию, издавая хриплый смешок напротив моего рта.

— Черт возьми, бунтарка. Я скучал по тебе.

Я откинулась назад, любуясь его растрепанными волосами и жаром в глазах, жалея, что не могу удержать его при себе еще немного. Но его братья и сестра тоже заслуживали того, чтобы увидеть его. Я выскочила из машины, взяла его за руку и потащила за собой. Я сразу поняла свою ошибку, когда он поморщился от солнечного света, а вокруг его глаз появились темные вены.

— Монтана, — выдохнул он, глядя на меня сверху вниз. — На тебя солнце не действует.

Я была так увлечена бегом к нему, что даже не подумала о солнечном свете, и когда я оценила, как жар обжег мои щеки и никакая слабость не охватила мое тело, я поняла, что он был прав.

— Как это возможно? — Спросила я, не веря своим глазам.

— Кровь истребителей. — Он ухмыльнулся, но его собственная слабость была очевидна, вены вокруг глаз вздулись еще больше.

— Черт, тебе нужно попасть внутрь, — настаивала я.

— Все в порядке, — прохрипел он. — Это недалеко. — Его рука обхватила мою, и мы побежали обратно к дому так быстро, как только могли.

Магнар и Джулиус тихо разговаривали, положив руки друг другу на плечи, воссоединившись.

Эрик со вздохом поспешил в тень крыльца, и Кларисса бросилась к нему, обвиваясь всем телом. Он рассмеялся, прижимая ее к себе, и Фабиан присоединился к их объятиям, обхватив их обоих руками.

Моему сердцу становилось все легче и легче, пока я не уверилась, что оно вот-вот выскочит из моего тела.

— Как ты здесь оказался? — Спросила Кларисса, отпуская его и немного отступая назад.

— Ожерелье перестало работать. — Эрик пожал плечами и, повернувшись, снова нашел меня, поймал за руку и притянул к себе.

— Один, — выдохнула я, взволнованно глядя на него. — Мы попросили Одина о помощи.

Эрик провел рукой по волосам, переваривая эту новость. — Ну, спасибо, черт возьми, что вы это сделали. — Он снова стиснул меня в объятиях, положив подбородок мне на голову, и я вдохнула его запах. Моя кожа горела от желания, и я провела пальцами по его спине, купаясь в его присутствии. Мое сердце, моя одержимость, мое все. Я снова была целой. И теперь ничто не могло нас разлучить.

— Как ты нас нашел? — Спросил Фабиан, улыбаясь шире, чем я когда-либо видела.

Эрик отпустил меня одной рукой, повернув ладонь вверх, чтобы показать метку партнерства. — Она привело меня к ней.

— Вот почему моя метка вела себя странно, — сказала я, осознав. — Это ты направлялся сюда.

Губы Эрика изогнулись в кривой улыбке, когда он кивнул. — Похоже, Монтана одарена способностью ходить при солнечном свете, — сказал он остальным.

Кларисса выругалась, в благоговейном страхе подходя ближе ко мне. — Что бы я отдала, чтобы снова погреться на солнце, не истощая себя.

— Скоро, — поклялась я, и она грустно улыбнулась, как будто не могла до конца поверить в этот план.

— Что это за место? — Эрик оглянулся через плечо на ферму.

— Дом Чикоа, — ответил Фабиан, и брови Эрика поползли вверх.

— Она действительно разрешила тебе остаться здесь? — удивленно спросил он.

— По крайней мере, пока, — проворчал Фабиан.

— Валентина..? — С надеждой начала Кларисса, и я повернулась к Эрику, впившись пальцами в его руку.

— К сожалению, она все еще жива, — проворчал Эрик.

Я вздохнула, но не хотела, чтобы этот факт омрачал мое настроение. Он вернулся ко мне, и это было больше, чем я могла пожелать, когда сегодня утром взошло солнце.

— Почему бы тебе не зайти в дом, Эрик? — Предложила Кларисса, бросив на меня взгляд. — Я уверена, что вам, ребята, еще многое предстоит наверстать.

Эрик выгнул бровь. — Как тонко, Кларисса.

Несмотря ни на что, он потащил меня внутрь, и я была более чем счастлива последовать за ним, мои пальцы переплелись с его, и наши рунические знаки встретились, посылая через меня волну желания.

Он пинком захлопнул дверь и резко притянул меня к себе, схватив, как волк, жаждущий крови, когда его рот завладел моим. Я растаяла в его объятиях, и стон сорвался с моих губ, когда его язык проник в мой рот. Его губы были грубыми и требовательными, его хватка на мне была такой крепкой, что я не думала, что когда-нибудь вырвусь из его объятий. Чего я и не хотела.

Когда я впервые поцеловала Эрика, мне показалось, что я откусила от запретного плода. Он был таким недоступным, потому что олицетворял все темное в моей жизни. Но, возможно, и во мне всегда было немного тьмы, которую тянуло к той же самой его части.

Теперь казалось, что мы встретились посередине, темное прошлое, которое он хранил, каким-то образом померкло перед светом, который создала наша любовь. Это было красиво, мощно, и я хотела наслаждаться этим вечно.

Тот первый поцелуй был обещанием всех последующих. И теперь он выполнял их снова и снова, его рот скользил от уголка моих губ к подбородку, шее, уху. Я распутывалась, как клубок бечевки, созданный заново его жадными прикосновениями.

Его рука скользнула между нами, чтобы погладить мою грудь, и я отстранилась с хриплым смехом.

Я указала на лестницу, прикусив нижнюю губу. — В мою спальню? — Предложила я, и он нетерпеливо кивнул, а его глаза скользнули по мне с такой интенсивностью, что у меня задрожали кости.

Мы поспешили наверх, и воздух между нами сгустился. Мое тело начало ныть от того, как сильно я хотела его. Это было похоже на то, что он был гравитацией, притягивающей меня к нему с неотвратимой силой.

Я взяла инициативу на себя и бежала трусцой, распахнув дверь в комнату, которую считала своей. Я остановилась в дверном проеме, преграждая ему путь с дразнящей улыбкой. — Ванная в той стороне, если хочешь помыться.

— По дороге сюда я искупался в озере, — сказал он, медленно приближаясь с волчьей ухмылкой.

— Как дико с твоей стороны, — поддразнила я, положив руки по обе стороны от дверного проема.

— Ну, я был в компании дикаря, так что, возможно, это передалось и мне. — Он вторгся в мое личное пространство, почти касаясь меня, но не совсем.

Я насмешливо надула губы. — Бедный Магнар.

— Бедный я, скорее, ты сводишь меня с ума. Впусти меня, — взмолился он, и с моих губ сорвался смех.

Я провела пальцем по его груди, зацепляя его за пояс. Темная мысль скользнула в мою голову, и я ослабила хватку, взглянув на него. — Валентина… — Мое горло сжалось так резко, что я не смогла выдавить ни слова. Неужели она надругалась над моим мужем, забрала его, несмотря на то, что знала, что он не захочет, чтобы она прикасалась к нему? Образ их вместе возник у меня в голове, и гнев заструился по моим венам.

— Нет, — тихо сказал он, и его веселье сменилось каменной яростью. — Но она заставила меня поцеловать ее, — тяжело вздохнул он, и боль от этой правды засветилась в его взгляде.

Стальная решимость заполнила место моего гнева, и я подняла руку, чтобы схватить его за подбородок. — Я хочу, чтобы ты полностью забыл о ней. — Я приподнялась на цыпочках, касаясь своими губами его губ, и он совершенно замер, когда я приблизила рот к его уху. — Ты не принадлежишь ей.

Он кивнул, обвивая рукой мою талию и притягивая меня вплотную к себе. — Я принадлежу тебе, — выдохнул он, и свет замерцал и заплясал внутри меня.

Он рванулся вперед, а я попятилась назад, позволяя ему направлять мои ноги. Он захлопнул дверь, и она громко хлопнула, вызвав дрожь прямо у меня в пальцах ног.

Мне не нужно было, чтобы мое сердце билось, чтобы понять, как я волновалась, как была голодна, и в каком отчаянии я была из-за него. Он был моим пульсом, громоподобным биением моего существования. Каждый его шаг заставлял кровь течь по моим венам, каждое прикосновение будоражило струны моего сердца. Мы создали жизнь между нашими немертвыми телами, и пока мы были вместе, я всегда была по-настоящему живой.

Мои ноги коснулись кровати, и я снова поймала Эрика в пылком поцелуе. Он злобно усмехнулся мне в губы, прижимая меня к себе. — Помедленнее. Я хочу насладиться каждой секундой с тобой. Я собираюсь запечатлеть их на внутренней стороне моего черепа, чтобы, если кто-нибудь снова попытается украсть мою любовь к тебе, они были там, глядя прямо на меня.

— Тогда ты вобьешь себе в голову много грязных вещей, Эрик, — промурлыкала я.

Он рассмеялся рокочущим тоном, от которого у меня по телу пробежала дрожь. — Это проблема, бунтарка?

— Нет, господин, — я изобразила невинное выражение лица, и его глаза потемнели.

— Не называй меня так, — отругал он.

— Почему? — Я нахмурилась.

Он опустился на колени, и его глаза заворожили меня, когда он провел пальцами по моим икрам. От его прикосновения по мне пробежал огонь, живое пламя, которое прожгло дорожку вдоль моей плоти. Мои бедра были прижаты друг к другу, и мой клитор запульсировал от одного его прикосновения, потому что его руки были одарены заклинанием, способным освободить меня.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Я добровольно встану на колени только перед одной женщиной, — поклялся он, и его глаза сверкнули, когда он посмотрел на меня.

— Кто же она? — Я поддразнила его, и он широко улыбнулся.

— Она — воплощение лунного света, она — каждая звезда на моем личном небосклоне. Она жестока и защищает тех, кого любит, и даже тех, кого не любит. Она отдала за меня свою жизнь и осталась рядом со мной, когда я этого не заслуживал.

Жар разлился по моей груди и потек в низ живота. Мои ноги едва держали меня, пока я смотрела сверху вниз на этого могущественного мужчину, который поклонился мне.

Он продолжил с диким блеском в железных глазах: — Она не подчиняется воле богов или могуществу короля. Она — воин из Сферы «G», женщина, которая разрушила стены, которые я воздвиг вокруг своего сердца, и научила меня снова любить. Она замечательная… и она — это ты. — Он взял мою руку, целомудренно поцеловав тыльную сторону.

— Эрик, — выдохнула я, и моя душа воспламенилась от этих прекрасных слов.

— Я не твой господин, — прорычал он низким голосом. — Если уж на то пошло, то это ты моя госпожа.

Я покачала головой, проводя языком по своим клыкам и осознавая, насколько искренне я перестала считать их монстрами. Были только существа, живущие в сером спектре. И где-то в середине этого мы нашли любовь.

— Мы равны, — выдохнула я.

Он поднялся на ноги, взявшись при этом за подол моего платья и потянув его вверх. Я подняла руки, и он поднял его у меня над головой и бросил на пол.

Я обвила руками его шею, глядя ему в глаза, и нуждаясь в том, чтобы он знал, как сильно я им восхищаюсь, как сильно я им дорожу. — Снимем мы проклятие или нет, я хочу, чтобы нас ждало любое будущее. Человеческое или неживое. Это не имеет значения, пока у меня есть ты.

Он обхватил меня за талию, и его пальцы пробежались по моей коже медленными, дразнящими поглаживаниями. Его бедра прижались ко мне, а его твердый член прижался к моему животу через джинсы, ясно показывая его желание. Я уже была такой влажной для него, что мое тело изнывало от желания ощутить его внутри себя.

— Повернись, — приказал он, и я медленно выдохнула, подчинившись.

Его ладонь скользнула вверх по моему позвоночнику, и моя спина выгнулась в ответ. Когда его рот коснулся моей кожи, я ахнула от восхитительного ощущения и закрыла глаза, наслаждаясь прикосновением его клыков к моим лопаткам. Он зубами оторвал бретельку моего лифчика, и ткань свободно упала на мою грудь. Я повела плечами, позволив ему упасть на пол, и он протянул руку, чтобы подразнить мои соски своими загрубевшими пальцами.

Я прислонилась спиной к его плечу, вздыхая, когда одна из его рук двинулась дальше вниз, и моя киска сжалась от желания. Его пальцы нырнули в мои трусики и легко, как перышко, прошлись по моему клитору, кружа дразнящими движениями большого пальца. У меня вырвался хриплый стон, и Эрик рассмеялся как грешник, скользнув рукой ниже и нащупав мою мокрую киску.

— Это все для тебя, — выдохнула я. — Я хочу тебя, и никого другого.

Он страстно застонал, затем высвободил руку из моего нижнего белья, оставляя меня жаждущей.

— Эрик, — взмолилась я, и в ответ он надавил на мою спину, заставляя меня наклониться вперед. Я опустила руки на кровать, чтобы удержаться, и прикусила губу, чувствуя, как его глаза следят за мной сзади.

Мучительно медленно он стянул с меня трусики, и я вылезла из нижнего белья с прохладным румянцем, залившим мои щеки. Он скользнул рукой по изгибу моей задницы, его ладонь скользнула между моих ног и прошлась пальцами по моей влажности мучительно медленными круговыми движениями.

Мои бедра покачивались от желания, и он положил свободную руку мне на спину, чтобы удержать меня неподвижной. — Как сильно ты меня хочешь? — прорычал он, и мое смущение уступило место такому сильному желанию, что я смогла ответить только еще одним похотливым стоном. Его пальцы играли со мной, но так и не дали мне того, чего я хотела, слишком легко касаясь между моих бедер, доказывая, что он все контролирует.

— Бунтарка, — потребовал он от меня ответа.

— Очень сильно. Пожалуйста, Эрик, — взмолилась я, и в ответ он погрузил в меня два пальца.

Я ахнула, когда он удержал меня на месте, и его рука опустилась на нижнюю часть моего позвоночника, в то время как другая рука мучила меня, потому что его толстые пальцы входили и выходили из меня. Он заставлял меня жаждать, медленно проталкивая пальцы все глубже, пока я не начинала расходиться по швам, а затем вытаскивал их обратно.

— Еще, — умоляла я, отводя бедра назад.

— Терпение, жена, — сказал он, и я услышала ухмылку в его голосе, когда его пальцы снова вошли в меня, и он дал мне больше того, в чем я нуждалась. Он крепко прижал их к моим внутренним стенкам, потирая и растягивая их так, что я задыхалась и стонала.

Он провел другой рукой по моему животу, скользя пальцами к точке между моими бедрами, которая так и кричала, требуя его внимания. Он провел большим пальцем по моему клитору, и я вздохнула в полном восторге, когда его умелые движения привели меня на грань забвения.

Мои стоны становились все громче, по мере того как его руки продолжали двигаться самым восхитительным образом. Он подталкивал меня к обрыву, с которого я могла в любой момент упасть, а за ним меня ждало море экстаза. Я сжала простыни в кулаках, не в силах остановить крики и стоны, которые издавала, несмотря на то, что боялась, что меня услышит весь дом. Мои бедра подались ему навстречу, мои груди подпрыгнули, когда он увеличил темп, его руки трахали меня быстрее и жестче.

Его пальцы двигались внутри меня более пылко, пока он умело контролировал мое тело, и его большой палец задевал и массировал мой жаждущий клитор, обещая мне столько удовольствия, что я едва могла устоять на ногах, чтобы принять его. Сначала мягко, потом жестко, кружась и кружась, пока я не начала сходить с ума.

Мои ноги напряглись, и я закричала, проваливаясь в пропасть блаженства, мое тело задрожало, а конечности стали невероятно тяжелыми, когда удовольствие пронзило меня, и моя киска сжалась на его пальцах, пока он продолжал вгонять их в меня. Прежде чем я успела упасть вперед на кровать, он рывком вернул меня в вертикальное положение, схватив за горло, и его крепкая хватка была той развратной, что я жаждала еще большего.

Я ахнула от чувствительности своей кожи, когда он прижался губами к моему уху, прикусывая его.

— Я никогда не хотел доставить удовольствие женщине так сильно, как тебе, — прорычал он.

— Я тоже хочу доставить тебе удовольствие, — выдохнула я, заводя руку за спину и проводя ладонью по его огромному члену, длина которого проступала сквозь джинсы. Он зарычал в ответ, и его клыки внезапно впились в мое плечо, сильно укусив и заставив меня вскрикнуть от удивления. Моя спина выгнулась дугой от восхитительного ощущения, находящегося где-то между болью и удовольствием, и я не могла поверить, насколько это было приятно.

— Еще. Глубже, — настаивала я, и его клыки вонзились в меня, давая мне то, что я хотела, прокалывая мою кожу и оставляя на мне свой след.

Потребность снова росла во мне, как голодное животное. Мои бедра дрожали от нетерпения, когда он развернул меня и толкнул на кровать. Я ударилась о матрас с тихим смехом, и он раздвинул мои ноги шире, когда встал между ними, без всякого веселья нависая надо мной.

По моему телу словно пронесся ураган, и я знала, что это далеко не конец, когда Эрик переполз через меня, ухмыляясь моему выражению лица после кульминации.

— Я даже близко не закончил с тобой, — сказал он. — Раздвинь ноги пошире для меня. Дай мне взглянуть на твою сладкую киску.

Я сделала, как он сказал, и мои пальцы обхватили две деревянные стойки изголовья кровати, когда я раздвинула бедра, и мое сердце бешено заколотилось под его пристальным взглядом. Он медленно поглаживал свой член и наклонился надо мной, пока его взгляд скользил по моей киске, его челюсть напряглась, а в штормовых глазах загорелось желание.

Я обвела взглядом мускулистые линии его плеч и скользнула по его твердому животу, нуждаясь в том, чтобы ощутить всю силу, с которой он вдавливает меня в матрас. Я выгнулась на кровати, борясь с желанием потянуться к нему, пока он оттягивал удовлетворение, которое могло принести мне его тело.

— Эрик, — выдохнула я. — Давай. Трахни меня. Пожалуйста. Ты нужен мне внутри.

Он поймал мои руки, оторвал их от изголовья кровати и с плутоватой улыбкой прижал к простыням.

— Скажи это еще раз, — приказал он.

— Трахни меня, — взмолилась я.

Его глаза блестели, пока он держал меня в напряжении. Я так сильно тосковала по нему, что это сводило меня с ума.

Я высвободила из его рук свою руку и с ухмылкой потянулась к его поясу. Его глаза впились в мои, пока я расстегивала пряжку, затем потянула вниз молнию, отделявшую меня от того, чего я хотела.

Я решила дать ему попробовать его собственное лекарство и держать его в напряжении, проводя пальцами по волосам, которые спускались под его боксеры. Его бедра жадно дернулись, и я улыбнулась ему, когда его глаза затуманились от вожделения.

Я просунула руку под его пояс и провела ладонью по его твердому члену, скользя большим пальцем по головке и проводя кулаком до самого основания.

Он издал дикий звук, протягивая руку между нами, чтобы попытаться полностью освободиться, но я поймала его за запястье, чтобы остановить.

— Терпение, Эрик, — поддразнила я, и он прижал язык к своей щеке, позволяя мне продолжить.

Я крепче сжала его руку, и его глаза начали умолять меня дать ему больше. Я наслаждалась ощущением его тела в своей ладони, потирая и поглаживая, сжимая кончик, чтобы заставить его застонать. Наши улыбки сменились чем-то более чувственным, и было ясно, что никто из нас больше не может ждать.

Эрик стянул с себя джинсы и боксеры, и я опустила руку, слишком изголодавшись по нему, чтобы продолжать эту игру. Его вес навалился на меня, и он слил наши тела в единое целое одним глубоким толчком, от которого моя кожа загорелась, а его твердая длина вошла так глубоко в меня, что заставила меня закричать.

Он вонзился в чувствительное место внутри меня, и стон вырвался из моего горла, когда я обхватила бедрами его талию, прижимаясь к нему, пока он двигался в мучительно медленном ритме, от которого каждая частичка меня трепетала. Его рука сжала мою, и руны, которые связывали нас, столкнулись, посылая через меня еще одну волну экстаза. Его толчки становились все более пылкими, по мере того как он заполнял каждое пространство внутри меня, заставляя напрягаться каждый мой мускул.

Уступив своим желаниям, я приподнялась и инстинктивно вонзила клыки в его плечо, пометив его так же, как он пометил меня.

Он зарычал от желания, и его движения стали более неистовыми, когда он сжал меня еще крепче.

Мой разум погрузился в туман, потому что я снова была опьянена им, дикая сторона меня снова вырвалась на волю, когда я впилась зубами в мышцы его шеи. Он вышел из меня, прежде чем войти в меня так сильно, что я вскрикнула, а его бедра задвигались неистово, дико, и я стремилась им навстречу, пока мои стоны наполняли воздух. Мы трахались с такой хаотичной потребностью друг в друге, что я не могла сосредоточиться ни на чем другом, кроме него, да и не хотела.

Его тело снова и снова осаждало мое. Никто из нас не уставал, и энергия, которая прокатилась между нами, была подобна электрическому шторму. Его бедра прижимались к моим снова и снова, и давление нарастало в основании моего позвоночника, обещая мне еще одну волну абсолютного блаженства.

Он обхватил ладонями мою щеку, заставляя меня посмотреть ему в глаза, когда мое тело снова распалось на части, и ошеломляющая волна удовольствия прокатилась по мне.

— Ты моя и только моя, — поклялся он, когда моя киска сжала его член, и он выжал удовольствие из самой моей сердцевины.

Эрик был близок к своему собственному освобождению, прикусив мое плечо и простонав мое имя. Он кончил одним, последним, умопомрачительным толчком, заставив себя войти глубже и остался лежать на мне.

Я обхватила его руками, когда он нежно поцеловал меня, и мое сердце забилось в груди, почти разрываясь от моей любви к нему.

Он перекатился и лег рядом со мной, удовлетворенно вздохнув, и я улыбнулась, прижимаясь к нему.

— Как ты думаешь, они слышали нас? — Спросила я.

Эрик начал громко смеяться. — Я думаю, что даже коровы слышали тебя.

Я игриво шлепнула его, впадая в собственный приступ смеха. — Ты сам виноват в этом.

— Если ты ожидаешь извинений, то ты их не получишь. — Он наклонился ко мне, приподняв бровь, и я уткнулась лицом ему в грудь, чтобы подавить смех.

Его рука скользнула вниз по моей спине, пока он обнимал меня, и я вдохнула его аромат, позволяя моменту спокойствия омыть меня.

Мир снова стал правильным. И теперь перед нами стояла только одна, последняя задача. Святая гора была нашим конечным пунктом назначения. И я была более чем готова принять все, что нас там ожидало.

Я

бродила по долине, неопределенно направляясь к огромному красному амбару, который стоял на вершине холма напротив дома, пока наслаждалась ощущением солнца на своей коже.

Чикоа сказала, что собирается подоить коров, но я не могла понять, как она могла это сделать при таком ярком солнце. Однако она не вернулась в дом, и любопытство побудило меня найти ее. Я почти ожидала увидеть ее ползущей по полям, отчаянно ищущей укрытия от солнца. Или, возможно, застрявшей в амбаре, потому что она не могла уйти, пока не вернутся облака. Хотя, когда я посмотрела на чистое голубое небо, я поняла, что в таком случае ей придется долго ждать.

Когда я добралась до амбара, двери открылись, и оттуда выбежали две большие черно-белые коровы. Они с любопытством посмотрели на меня, и я затаила дыхание, пока они проходили мимо. Единственным реальным опытом общения с животными такого размера, который у меня был, были лошади, на которых мы с Магнаром ехали на запад, и я не была уверена, насколько безопасны коровы.

— Не хочешь рассказать мне, почему ты кажешься так близка с Фабианом, несмотря на то, что отказываешься называть его своим мужем? — Из амбара донесся голос Чикоа, и я вошла внутрь, чтобы присоединиться к ней.

— Я с ним не близка, — ответила я, глядя на огромное пространство, заваленное тюками сена и соломы. — Мы просто… странные друзья.

— Странные друзья? — она подняла бровь, глядя на меня, и я повернулась, чтобы уделить ей все свое внимание.

В дверной проем подул прохладный ветер, и длинное голубое платье, которое она мне одолжила, затрепетало вокруг моих лодыжек.

— Я не знаю, как еще это назвать, — ответила я. — Но он спас мне жизнь, а я спасла ему. Мы были связаны богами, так что, я думаю, отчасти из-за этого, но в остальном… Я начинаю понимать, что он не так уж плох.

Чикоа недоверчиво фыркнула. — Он — эгоистичное создание. Если он относится к тебе с добротой, то это потому, что он чего-то от тебя хочет. Не более того. И я видела, как он смотрел на тебя: он хочет твою плоть так же, как и твою кровь.

Я пожала плечами. — Он знает, что я не предлагаю ни того, ни другого.

— Тогда, возможно, тебе стоит быть осторожной, чтобы он просто не забрал это, — с горечью ответила она.

Я кивнула, гадая, как бы я смирилась с тем, если бы он превратил меня в вампира против моей воли, как он сделал это с ней.

— Я думаю, ты очень храбрая, — сказала я. — Потому, что живешь так, как ты живешь, после того, что он с тобой сделал.

— У меня не было особого выбора, — ответила она. — Я подумывала о том, чтобы покончить с собой. Но если мое тело превратится в пепел, то мои кости никогда не упокоятся рядом с моими близкими. И я никогда не присоединюсь к ним в загробной жизни. Моя душа будет брошена на произвол судьбы, скитаясь в одиночестве всю вечность. Мой единственный шанс на освобождение из этого мира — это снять проклятие, чтобы я могла умереть смертной смертью.

— Надеюсь, мы близки к этому, — предположила я, хотя было трудно доверять нашим надеждам, когда боги, казалось, были полны решимости помешать нам на каждом шагу.

— Больше всего на свете я хочу, чтобы это было правдой, — выдохнула она. — И я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам достичь этого.

Я тепло улыбнулась ей, когда она наклонилась, чтобы поднять ведро с молоком, которое только что забрала у коров.

Она направилась дальше в амбар и открыла люк, показав проход за ним. — Мой покойный муж построил туннели по всей нашей земле, чтобы я не торчала в нашем доме, когда светит солнце, — объяснила она. — Фабиан всегда присылал мне больше денег, чем мне когда-либо могло понадобиться, чтобы помочь ему загладить свое чувство вины, и Терри решил потратить часть из них, чтобы предоставить мне немного свободы. Он знал, как я ненавижу сидеть взаперти в доме, когда выходит солнце, так что это был его подарок мне.

— Похоже, он был замечательным человеком, — сказала я.

Чикоа улыбнулась, подумав о своем покойном муже, и слеза скатилась из ее глаз. — Он действительно был таким. Увидимся в доме, когда ты вдоволь позагораешь. — Она направилась вниз, в туннель, закрыв за собой дверь, и я осталась в тишине амбара.

Я вышла на улицу, опустившись на землю, чтобы впитать солнечный свет, который танцевал на моей коже, и немного посидела в тишине, пытаясь успокоить свои бушующие мысли.

Платье, которое подарила мне Чикоа, было тонким и без рукавов, что было не совсем практично для сезона, но я догадалась, что после тысячи лет вампирской жизни она забыла об этом. Мои дары помогали мне бороться с ознобом, но вскоре по моему телу начали подниматься мурашки.

Я закрыла глаза, сопротивляясь желанию вернуться в дом и согреться, слушая тихие звуки животных вокруг меня и шелест травы на ветру.

Я не думала, что когда-либо была так одинока за всю свою жизнь. Я сидела в поле, далеко за пределами Сферы, и мне не с кем было пообщаться, кроме меня самой. Это было странно, но приятно. Спокойно.

С этим могло сравниться только мое пребывание в глуши с Магнаром, но тогда он никогда не был далеко от меня. Чего бы я только не отдала, чтобы услышать, как он сейчас приказывает мне сесть на лошадь. Я бы даже согласилась, чтобы он привязал меня к месту, лишь бы в моей душе не было отчаянной боли от желания воссоединиться с ним.

— Келли?

Я замерла, услышав его голос, не смея открыть глаза на случай, если сон исчезнет и я снова окажусь одна.

— Келли?

Мое сердце подпрыгнуло. Я определенно не представляла себе этого. Он был здесь. Но если он был здесь, был ли это действительно он?

Я открыла глаза и сняла Фурию с бедра, держа его перед собой.

Магнар стоял немного ниже по склону. Его грудь была обнажена, и он был безоружен, но это не означало, что я могла слепо доверять ему. Мне хотелось верить, что Один выполнил свою часть нашей сделки, но я боялась надеяться на это и снова обнаружить, что это ложь.

Я медленно поднялась на ноги, наклонив голову, и пытаясь понять, действительно ли он вернулся ко мне или нет.

Ветер снова развеял мое платье, разметав мои волосы вокруг меня, точно так же, как и его. Ни один из нас не пошевелился. Пространство между нами было наполнено обещаниями, но я не могла заставить себя его сократить.

— Ты меня боишься? — спросил он, и его взгляд упал на клинок в моей руке.

— А ты, это ты? — Возразила я.

В глубине души я была уверена, что так оно и есть, но боялась, что убеждаю себя в красивой лжи.

— Да, — выдохнул он.

Он сделал шаг ко мне. Затем еще один. Я смотрела, как он приближается, и мое сердце колотилось в ожидании.

Я опустила клинок. Затем выпустила его из рук.

Магнар остановился передо мной, и нас разделяло лишь дуновение ветра, который все еще гулял по долине.

Я посмотрела на него, и он нахмурился, когда его взгляд скользнул по моему лицу.

— Я причинил тебе боль, — сказал он, протягивая руку, чтобы нежно провести большим пальцем по моей нижней губе, которая все еще была разбита и немного припухла после его нападения на меня во время снежной бури.

Нежность его прикосновения вызвала трепет энергии, танцующей по моей коже, и мое сердце забилось сильнее в груди, когда я посмотрела в эти знакомые глаза и наконец-то оказалась дома.

Я проглотила комок в горле, когда он провел большим пальцем по моей губе, и мои губы закололо при воспоминании о его поцелуе.

— Это не боль, — ответила я, когда он отстранился, и тень упала на его глаза. — Боль — это не быть с тобой. Знать, что ты у нее и она использует тебя так, как ей заблагорассудится, знать, что я не могу спасти тебя и каждый миг ты страдаешь по ее прихоти…

— Ни одна секунда из этого не была для меня реальной, — грубо сказал он. — Мое истинное «я» не сделало бы ничего из того, чего она хотела.

— Она мертва? — С надеждой спросила я.

Магнар покачал головой, его губы изогнулись в усмешке, и я поняла, что он жаждет ее смерти. Но в тот момент мне было все равно. Я была просто рада, что он вернулся.

Мой пристальный взгляд прошелся по его телу, и я заметила следы укусов на его плоти и затянувшиеся синяки, несмотря на его способность к заживлению. Я проглотила комок в горле, когда потянулась к нему, затем заколебалась, не желая к нему прикасаться, если он не был к этому готов.

— Что она с тобой сделала? — выдохнула я.

Он неловко поерзал, и я почувствовала, что на самом деле он не хотел мне говорить, но я придвинулась ближе к нему, заставляя его посмотреть мне в глаза и желая, чтобы он увидел, как сильно я люблю его в этом взгляде.

— Ты можешь сказать мне, — поклялась я.

Магнар тяжело сглотнул, его пальцы коснулись моих, переплелись с ними и послали прилив энергии по моей плоти, прежде чем он снова отпустил меня. — Валентина использовала мою кровь, чтобы прокормиться, и накормить Эрика. Она заставляла нас вести себя по отношению к ней как рабы, и нашими эмоциями управляли, заставив поверить, что мы рады этому, стоя на коленях и жеманничая у ее ног, уступая каждому ее капризу и унижению.

От его слов во мне поднялся гнев, и плоть воспламенилась от жажды мести.

— Я видела ее воспоминания о вас троих в ее постели…

Магнар нахмурился. — Я целовал ее, обнимал, она заставила меня прикасаться к ее телу. В эти моменты во мне пробуждалось какое-то сопротивление, но у меня не было власти над собственным разумом, чтобы действовать в соответствии с ощущением неправильности, которое зудело во мне, пока она заставляла меня подчиняться ее желаниям. Но я не трахал ее, Келли, — добавил он, и его глаза потемнели от отвращения и того, что, как мне неприятно было думать, могло быть стыдом. — Ей нравилось демонстрировать свою власть над нами, но я не сомневаюсь, что она зашла бы и дальше, если бы у нее было на это время. К счастью, ее чары над нами были разрушены раньше, чем она успела это сделать.

Мое сердце наполнилось облегчением, когда я поняла, что Один сдержал свое слово и привел их к спасению до того, как она успела совершить такое насилие. Я протянула руку, чтобы коснуться лица Магнара, проведя пальцами по жесткой щетине, обрамлявшей его подбородок. Его глаза были бездной кипящего золота, в которую мне до боли хотелось нырнуть. И я знала, что он действительно вернулся. Мужчина, который спас меня во многих отношениях. Который учил меня и любил меня, и зажег в моем сердце такую страсть, что я была уверена, что мы сгорим в ней. Но мы так и не сгорели. Каждое испытание, через которое мы проходили, казалось, делало нас только сильнее. И каждое мгновение разлуки делает наше совместное времяпрепровождение только слаще.

Он застонал от желания, как будто мои прикосновения значили для него больше, чем ласки любой другой женщины за всю жизнь.

— Но теперь ты свободен, — выдохнула я, и правда об этом была такой, словно с меня свалился груз. — Ты больше не принадлежишь ей.

— Я не знал, как сильно скучал по тебе, пока ее чары надо мной не рассеялись. Как будто все наше время, проведенное вместе, было просто стерто, и я остался лишь оболочкой того человека, которым являлся. Хуже всего было то, что она заставила меня почувствовать, будто я действительно тосковал по ней. Как будто я никогда не желал ничего, кроме нее. Когда я вспоминаю, как это происходило, я понимаю, что тоже хотел этого, хотя сейчас эта мысль вызывает у меня отвращение к предательству, которое я совершил из-за ее власти. — В его глазах назревала война, и мне страстно захотелось исправить то, что вселяло в него такие сомнения.

— Она заставила тебя полюбить ее, — заявила я, желая, чтобы слова не ранили так сильно, но я достаточно знала о силе богов и играх, в которые они любили играть с эмоциями мужчин.

— Она думала, что это и есть любовь. Но то, что она заставляла меня чувствовать к ней, не было настоящей любовью. Это было увлечением, одержимостью, похотью. Я чувствую все это к тебе и многое другое. Ее больное помешательство не может сравниться с тем, что я чувствую к тебе, Келли.

От его слов по мне разлилось тепло, и я выдохнула, позволяя напряжению покинуть мое тело.

— Мне так жаль… — начал он, но я закрыла руками его губы, чтобы не дать ненужным словам сорваться с его языка.

— Ты никогда не должен испытывать чувство вины за то, что она с тобой сделала, — прорычала я. — Не смей брать на себя ни капли вины из-за этого, Магнар. Это был не ты. Ничто из того, чему она заставляла тебя подчиняться, не имело никакого отношения к тому, кем ты являешься. Мужчиной, которого я люблю. Не позволяй ей заставлять тебя брать на себя хоть малейшую долю ответственности за ее мерзкие поступки.

Он испустил вздох, в котором была вся тяжесть мира. Я подавила свою собственную ярость в пользу поиска того, что ему было нужно от меня больше всего, чтобы заставить его увидеть, что она не пошатнула нас. Она не запятнала ни малейшей части того, кем мы были, и никогда не смогла бы.

Мой взгляд снова скользнул к укусам на его коже, и я придвинулась ближе к нему, двигаясь губами к укусу от татуировки над его сердцем.

— Может быть, я смогу заменить эти воспоминания лучшими, — выдохнула я.

Магнар не пошевелился, когда я наклонилась и поцеловала покрасневшую отметину. Он резко вдохнул, когда мой рот встретился с его плотью, но я не думала, что это было из-за боли.

Мои губы скользнули по его коже, и я, наслаждаясь его вкусом, провела губами выше, касаясь укусов на его плече и шее, а затем приподнялась на цыпочки, чтобы найти его рот.

Он колебался, не сводя с меня глаз, а я смотрела на него с предложением, желая, чтобы он сделал этот выбор, чтобы он полностью принадлежал ему, потому что ему нужно было снова взять под контроль свое тело и принимать за него любые решения, какие он захочет. Расстояние между нами сократилось почти до нуля, и его дыхание смешалось с моим, пока я ждала его выбора, его требований.

— Я не заслуживаю тебя, — пробормотал Магнар, и глубина его голоса вызвала дрожь, пронзившую меня до глубины души.

Он почти уничтожил меня своей близостью, а ведь еще даже не прикоснулся ко мне. Я была его рабыней. Каждый трепетный удар моего сердца принадлежал ему, и жар, разливающийся по моему телу, можно было прогнать только его прикосновением.

Он наклонился ко мне, сокращая разрыв и заявляя права на мой рот, и я уступила его желанию. Его руки нашли мою талию, и он притянул меня к себе, тонкое платье казалось слишком большим барьером, поскольку царапало мою кожу, и мне до боли захотелось ощутить его плоть на своей.

Я почувствовала твердую длину его члена, когда он прижался своими бедрами к моим, и я прижалась к нему в ответ, наслаждаясь тем фактом, что смогла вызвать такую реакцию его тела одним обещанием поцелуя.

Я обвила руками его шею, притягивая его к себе, как паук муху. Я хотела его. Всего его. И я больше никогда не собиралась его отпускать.

Магнар скользнул пальцами вверх по моим бокам в нежной ласке, когда его язык вторгся в мой рот, и я жадно застонала, желая большего, каждый кусочек, который он мог предложить.

Мое сердце колотилось, ноги дрожали. Он был здесь. Наконец-то он действительно был здесь, со мной, и я была его созданием, с которым он мог делать все, что хотел.

Он отстранился, наше дыхание стало прерывистым, пока он держал меня в своих объятиях, приподняв мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза, и его грубые пальцы обвились вокруг моего горла таким собственническим образом, что все мое тело затрепетало от обещания.

— Я не могу поверить, что потерял тебя, Кэлли. Но ты должна знать, что мое сердце никогда не принадлежало ей. Оно было скрыто от меня, и я думал, что то, что я чувствовал к ней, было любовью, но теперь, когда я стою перед тобой, и мое сердце снова свободно, — все это померкло. Ты — самое глубокое, самое отчаянное желание моей души. Я никогда не испытывал такого сильного чувства ни к кому другому. Даже сила богов не сможет повторить его. Потому что это чувство не может быть ложью. Это то, кто я есть. То, что я есть. Оно прожигает каждый дюйм моего тела и души, и оно принадлежит тебе.

— Ты никогда не терял меня, — ответила я. — Я всегда ждала тебя здесь. И я бы продолжала ждать до конца своей жизни, если бы столько времени потребовалось, чтобы вернуть тебя. Не имеет значения, что Валентина заставляла тебя делать, пока ты был у нее. Ты не принадлежишь ей. Ты мой.

Он застонал, когда его свободная рука скользнула в мои волосы, и он потянул за них ровно настолько, чтобы вызвать во мне трепет и усилить желание, которое уже бушевало во мне.

— Скажи это еще раз, — прорычал он, удерживая мой взгляд, и прижимаясь своим телом к моему, а его член всей длинной требовательно уперся в мое бедро.

Я скользнула руками вниз по его груди, наслаждаясь реакцией его тела на мои прикосновения. — Ты мой, — твердо повторила я.

Он снова прижался губами к моим губам, целуя меня так сильно, что это причиняло боль, болезненное столкновение желания и жажды, но этого было недостаточно. Его язык встретился с моим, проникая в мой рот, и я застонала, умоляя о большем, обвивая руками его шею и прижимаясь к нему всем телом.

Я изголодалась по нему еще больше, мои соски затвердели и заныли, заставляя меня выгибаться навстречу ему, нуждаясь в облегчении от прикосновения его плоти к ним. Я чувствовала, как отчаянно он тоже хотел меня. Мы нуждались в этом. Физическом освобождение от всей боли, которую мы пережили, пока были разлучены. Нам нужно было полностью воссоединиться, слить наши тела вместе с нашими душами и снова заявить права друг на друга. Он был моим, а я — его. Неважно, что кто-то еще думал об этом или пытался сделать, чтобы остановить это.

Его рука соскользнула с моего горла, чтобы стянуть бретельку платья с моего плеча, освобождая мою грудь для сладких мучений его пальцев и заставляя меня издать хриплый стон. Его рот оторвался от моих губ, прочертив огненную линию по моей челюсти и вниз по шее, его хватка за мои волосы заставила мою голову запрокинуться, чтобы предложить ему доступ. Я вздрогнула, когда его губы коснулись моего горла, и он внезапно замер, а его хватка на мне усилилась.

— Я отдал тебя Эрику, чтобы он питался от тебя, — выдохнул он, отстраняясь от меня, когда внезапно вспомнил, что сделал, пока мы пытались сбежать из замка Бельведеров. Он не заметил, что там было два укуса, и я подумала, что сейчас не лучшее время упоминать о том, что я позволила сделать Фабиану, Майлзу и Уоррену.

— Это был не ты, — твердо сказала я, снова потянувшись к нему, но он попятился, нахмурившись от отвращения к самому себе. Мое тело похолодело, когда он бросил меня, и мне до боли захотелось вернуть его снова, но я не могла заставить его. Он должен был прийти ко мне сам.

Магнар покачал головой, в ужасе от того, что натворил.

— Это не имеет значения, — попыталась я снова, подходя ближе, но он попятился, как будто не мог вынести, что я прикасаюсь к нему после всего, что он натворил.

— Не имеет значения? Как ты можешь так говорить? Я предлагал тебе весь мир, я просил тебя быть моей, а потом бросил тебя на милость вампира, как будто ты ничего не значила! — Его глаза были полны боли и ярости, и мое сердце разбилось за него, когда тяжесть вины упала на его плечи. Вины, которую он не должен был нести. Я не могла представить, что бы я чувствовала, если бы мы поменялись ролями и я сделала бы с ним то же самое, но я точно знала, что ни в коей мере то, что он сделал, не было его ответственностью. Мука в его взгляде разрывала мою душу, и я не знала, как это исправить.

— Это был не ты, — повторила я, смаргивая слезы. — Я ни в чем тебя не виню: это сделала Валентина.

— Это были мои руки, моя плоть..

— Нет! — Я огрызнулась. — Если ты позволишь этому встать между нами, она просто снова выиграет.

Я потянулась к нему, и его взгляд упал на укус на моем запястье.

— Кто это сделал? — мрачно спросил он, и я внезапно обнаружила, что не хочу ему отвечать. Я знала, что должна, я знала, что он заслуживает такой честности с моей стороны, но я также знала, что ему было больно и невыносимо от того времени, когда он был в ловушке под контролем Валентины. Он не увидел бы в том, что я сделала, ничего, кроме предательства. Или хуже того — он почувствовал бы себя еще более виноватым, когда понял бы, что мне пришлось это сделать только потому, что они с Эриком охотились на нас.

— Мне холодно, — сказала я, игнорируя его вопрос. — Зайди внутрь.

Я подхватила Фурию с земли и направилась в укрытие, предлагаемое амбаром. Магнар последовал за мной, закрыв за нами двери, но я видела, что он не собирался отступать.

— Скажи мне, — потребовал он.

— Ты расскажешь мне все, что с тобой произошло, пока Валентина вонзала в тебя свои когти? — возразила я.

— Если ты хочешь это услышать, я расскажу, — коротко ответил он.

Я уставилась на него, пока моему желанию противостоял гнев, и я не знала, чего мне хотелось больше: поцеловать его или ударить, потому что я только что вернула его, а он уже командовал и требовал, чтобы я подчинялась его приказам.

— После того, как Валентина сбила вертолет, Фабиан рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою. Если бы не он, я бы погибла, падая с этой штуки, но он заключил меня в объятия и сделал все возможное, чтобы замедлить наше падение, прежде чем принять на себя всю тяжесть нашего столкновения с землей, чтобы сохранить мне жизнь, — объяснила я, зная, что ему это ни капельки не понравится, но отказываясь скрывать правду. Если он хотел, чтобы мы раскрыли всю уродливую реальность того, что произошло во время нашей разлуки, тогда я предоставлю это ему. — Я предложила ему, Майлзу и Уоррену свою кровь, чтобы помочь им восстановить силы, чтобы они могли встретиться с тобой и Эриком, когда вы прибудете.

Глаза Магнара загорелись дикой яростью, и он двинулся на меня, вынуждая отступить.

— Наш народ не кормит паразитов добровольно, — прорычал он, возвышаясь надо мной, когда мои задние части ног ударились об один из огромных тюков соломы, и я оказалась в его власти.

— Не тебе это говорить, — прошипела я, прижимая палец к месту укуса, которое находилось так близко к его поясу, что я была почти уверена, что Валентина, должно быть, раздела его догола, чтобы оставить его.

Его мышцы напряглись в ответ на мое прикосновение. — Я не хотел, — ответил он, и язвительность этих слов заставила меня почувствовать себя полной сукой из-за того, что я почувствовала в тот момент, когда я это делала, но было трудно полностью изгнать эти мысли из головы.

— Она стояла на коленях, когда делала это с тобой? — Спросила я, и ревность пронзила меня, несмотря на то, что я знала, что он не хотел участвовать в играх Валентины. Но мне ничуть не стало легче принять тот факт, что она получала удовольствие от его плоти. И я не могла перестать представлять, что она делала с ним, когда брала в плен его тело.

Он прикусил язык, глядя на меня сверху вниз, и я почувствовала, как накал нашего спора разжигает и его желание. Мы всегда сгорали от ярости.

— Это даже не она, — раздраженно признал он. — Но она заставила Эрика встать на колени, когда он это сделал.

Мои губы приоткрылись от удивления, и мой взгляд снова скользнул вниз по его телу. — Эрик? — Переспросила я, прикусив губу, чтобы не показать своего веселья по поводу этого факта.

— Я же говорил тебе, что она не получила от меня ничего, кроме крови и поцелуев. И он, если уж на то пошло, тоже.

— Ты целовался с Эриком? — Я подняла бровь, глядя на него, и могла сказать, что он не находил этот факт очень забавным, но, черт возьми, они были смертельными врагами тысячу лет, а теперь он говорит мне, что они стали чертовски близки за то время, что провели вдали от нас.

— Я не хочу говорить об этом сейчас. — Он шагнул ближе ко мне, но отступать было некуда, и небольшой приступ гнева, который я испытывала по отношению к нему, уступил место похоти, которая бурлила у меня под ложечкой.

Мой разум зацепился за воспоминания Валентины о его матери, и я нахмурилась. — Я узнала от нее кое-что еще, пока она спала, — призналась я. — То, что тебе нужно знать…

— Позже, — приказал он, и от его тона у меня подкосились ноги, а он обхватил мои бедра и приподнял меня так, что я оказалась на тюке соломы.

— Но..

— Позже, — прорычал он, протискиваясь между моих бедер, и захватил мой рот в заложники своим, а его пальцы сжали мою талию и пригвоздили меня к месту.

Моя потребность в нем прорвалась сквозь все остальное, как лесной пожар, прогоняя все мысли, кроме ощущения его тела напротив моего, когда он одной рукой задрал мое платье, а другой расстегнул ремень.

Мое сердце бешено заколотилось, когда его рука скользнула по внутренней стороне моего бедра, и он схватил мое нижнее белье, срывая его с меня.

Я ахнула, когда он просунул пальцы внутрь моего намокшего естества, и он удовлетворенно зарычал, почувствовав, какой я была влажной для него. Потому что, конечно, я была такой, черт возьми. Я изнывала от желания с того самого момента, как обнаружила его стоящим там, и нуждалась в его диких прикосновениях больше, чем в воздухе в своих легких.

Я откинулась назад, застонав, когда он взял под контроль мое тело, и его большой палец провел по моему клитору, а остальные пальцы двинулись глубже.

— Клянусь богами, я никогда не желал женщину так, как жажду тебя, — выдохнул он. — И знание, что я могу заставить тебя чувствовать себя так… — Я застонала громче, когда он снова погрузил в меня свои пальцы, и порочная улыбка тронула его губы. — Заставляет меня хотеть тебя еще больше.

— Так возьми меня, — настаивала я, дотягиваясь до его пояса и оттягивая его вниз, обнажая твердый ствол его члена.

Я обхватила его рукой, прикусив губу, когда почувствовала его полный обхват в своей руке, страстно желая ощутить его внутри себя. Он глубоко застонал, когда я провела рукой вверх и вниз по его длине, размазывая преякулянт по его головке и наслаждаясь бархатистым ощущением его твердой плоти.

— Пожалуйста, — выдохнула я, моя потребность в нем была дикой и настоятельной, и это отчаянное желание требовало удовлетворения.

Магнар грубо поцеловал меня, мое имя было у него на губах, когда он вытащил из меня свои пальцы, а затем схватил за колени и подтянул вперед. Я ослабила хватку на его члене, и он сам схватил его, направляя к моему входу, прежде чем протолкнуться в меня. Я вскрикнула, когда он заполнил меня одним сильным толчком, и весь мой мир сузился до ощущения его члена, заполняющего меня до отказа.

Его руки остались на моих ногах, раздвигая их еще шире, и я обвила руками его шею, страстно целуя.

Он полностью вошел в меня, и я резко вдохнула, когда его зубы сомкнулись на моей нижней губе прямо над все еще заживающим рубцом, который треснул от его грубости и окрасил нашу страсть кровью.

Его потребность была такой же отчаянной и настоятельной, как и моя собственная, и он, не теряя времени, овладел моим телом, в то время как я полностью отдалась ему, уступая дикой природе моего дикаря, пока он трахал меня, как язычник.

Я вскрикнула, и мои ногти прочертили линии на его спине, когда я притянула его ближе, мои бедра покачивались в такт его безудержному темпу, а моя киска плотно обхватила его член.

Его руки переместились вверх по моим ногам, подхватили платье и стянули его через голову. Он отбросил это в сторону, запустив руки в мои волосы и откинув мою голову назад, чтобы получить доступ к моему горлу, целуя и покусывая меня, одновременно трахая сильнее, глубже.

Он жадно входил в меня, требуя все большего от моего тела, и я прижималась к нему, такая же изголодавшаяся по этому, как и он. Мне это было нужно. Чувствовать себя вот так близко к нему, выплеснуть свою ярость из-за того, что произошло, и просто насладиться тем фактом, что он вернулся.

Мое сердце колотилось, дыхание становилось все быстрее и быстрее, а мои ногти оставляли борозды на его плоти, пока я подталкивала его, и его хватка на мне усилилась так, что все мое тело загорелось.

Я была его рабыней точно так же, как и он был моим рабом. И я растворилась в ощущении его кожи, как будто тонула в приливе.

Он не был нежным, и я не хотела, чтобы он был таким: мы были двумя дикими созданиями, которых объединяла ненасытная потребность быть друг с другом. Сейчас. Всегда. Вечно.

Я не могла насытиться им. Его кожа горела от соприкосновения с моей, а его рот блуждал по моему телу, заявляя права на мой рот, мое горло, мою грудь.

Он отстранился, глядя мне в глаза, и не потребность или желание, которые я там обнаружила, погубили меня, а любовь, вспыхнувшая в их золотой глубине.

Мое освобождение разлилось по мне, как расплавленная лава, и я прильнула к нему, кончая, чувствуя, как твердая спина изгибается под моими цепкими пальцами, когда я выкрикивала его имя.

— Моя, — прорычал он, и его пальцы снова сомкнулись на моем горле, а пьянящее ощущение его власти надо мной заставило удовольствие в моей плоти разгораться только ярче.

Он затягивал мой экстаз, вгоняя себя в меня все сильнее и быстрее, приближаясь к собственному рубежу, и его рот снова взял мой в заложники.

Он внезапно вышел из меня, у меня вырвался вздох, когда он перевернул меня, за чем последовал крик удовольствия, когда он снова вонзил в меня свой член, взяв меня сзади и прижав к грубой охапке сена под своим мощным телом.

Его пальцы до синяков сжимали мои бедра, а мое имя было достойной богини похвалой на его губах, пока он врезался в меня.

— Ты такая чертовски тугая, — простонал он. — И такая чертовски влажная.

Я могла только вскрикнуть в ответ, потому что мое тело было в таком напряжении, что не было ничего удивительного в том, что я снова кончила, а моя киска сжалась вокруг его члена так сильно, что призывала его последовать за мной в нирвану.

Затем я снова оказалась на спине, Магнар поднял меня так, что мое тело оказалось вплотную к его телу, когда он тоже переместился на тюк сена, освобождая место, чтобы он мог перенести свой вес на меня, перекинув мою ногу через его плечо.

— Посмотри на меня, дракайна хьярта, — прорычал он, снова погружая в меня свой член.

Я захныкала под ним, и мое тело было настолько опьянено наслаждением, что я больше не могла произносить слова, но я встретила огонь в его глазах, когда он вошел глубоко и снова овладел мной.

Его толчки были глубже, чем когда-либо, а темп был яростным, жестоким и совершенно наказывающим, как будто ему нужно было выжечь свое имя на каждом кусочке моей кожи, или, возможно, он хотел, чтобы мое имя было выжжено на нем вместо этого.

— Я люблю тебя, — выдохнула я, и эти слова погубили его, его член вошел в меня с ошеломляющим толчком, и моя плоть по команде разошлась по швам, так что мы кончили как одно целое.

Магнар притянул мое тело вплотную к своему, и я выгнулась навстречу ему, когда он взревел, достигая кульминации глубоко внутри меня, наполняя меня своей спермой и рыча мое имя, в то время как моя киска крепко сжалась вокруг его члена, и толчки моего собственного оргазма разрывали меня на части.

Я обвила руками его шею, прижимая к себе, и крепко поцеловала, пока мы переводили дыхание.

Мы оставались в таком положение несколько долгих минут, держась друг за друга, и просто находясь вместе, его лоб прижимался к моему, его вес вдавливал меня в солому, а его член все еще был во мне, пока мы впитывали тот факт, что это было по-настоящему. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом покоя. Магнар провел пальцами по моим волосам, а я провела большим пальцем по жесткой щетине, обрамлявшей его подбородок.

— Я скучала по тебе, — выдохнула я, когда смогла мыслить достаточно ясно, чтобы говорить.

— Я больше никогда не покину тебя, — ответил он, и я вздернула подбородок, чтобы поцеловать его еще раз.

Его губы были мягкими на моих, хотя все еще требовательными, взяв меня в заложницы. Я растаяла в его объятиях, когда его руки скользнули от моих волос к изгибу позвоночника, давая мне понять, что он еще не закончил со мной.

Я выгнулась от его прикосновений и улыбнулась в ответ на его поцелуи.

Магнар был здесь. Он был настоящим. И он был моим.

Я

обвел пальцем вокруг пупка Монтаны, осторожно, чтобы не разбудить ее. Меня непреодолимо тянуло к ее коже, словно навязчивая сила держала мое тело в своих тисках. Но это не было похоже на силу проклятого ожерелья. Это был дар, сладкая, благословенная вещь, ради которой стоило ждать тысячу лет. До нее течение времени казалось мимолетным. Но теперь оно замедлилось, каждый миг умолял, чтобы его лелеяли и берегли, запечатлевая в памяти. Если мы снова станем людьми, мне не придется бояться, что наша жизнь пролетит слишком быстро, ведь смертная жизнь с ней стоила ста тысяч лет в одиночестве.

Была одна вещь, которую нам еще предстояло обсудить, и я задавался вопросом, думала ли она об этом вообще с тех пор, как ее обратили. Моя сестра столкнулась с мучениями из-за невозможности иметь детей, и я не хотел, чтобы Монтану постигла та же участь. Если она вообще хотела иметь семью.

Я должен был признать, что, хотя наше совместное пребывание было коротким, это вызвало глубокую перемену в моих чувствах по этому поводу. Что в мире могло принести больше удовлетворения, чем создание семьи с женщиной, которую я обожал?

Монтана зашевелилась под прикосновением моих пальцев, издав тихий смешок. — Перестань меня щекотать.

— Я тебя разбудил? — Прорычал я, положив ладонь ей на живот.

— Нет, — зевнула она. — Хорошо, да. Но я не возражаю. — Она повернулась ко мне, запечатлев поцелуй на моих губах.

Я с усмешкой откинул волосы с ее плеча. — Я тут подумал…

Она приподняла бровь. — О чем?

Редкая вспышка неуверенности охватила меня, когда я посмотрел на нее. Что, если я не смогу предложить ей то, о чем думал? А что, если она захочет этого, но мы не сможем снять проклятие? Тогда я лишь вселю в нее надежду, чтобы потом разбить ее вдребезги. Но мне показалось, что это подходящий момент, чтобы высказать свои мысли по этому поводу. После того, как мы провели время порознь, я понял, насколько ценна каждая минута, проведенная вместе. И если нас ждет будущее, в котором возможна земная жизнь, зачем ждать, чтобы обсудить ее?

— Как ты относишься к тому, чтобы однажды завести семью? — У меня перехватило горло, пока я наблюдал за ее реакцией на мой вопрос. Ее брови сошлись на переносице, а затем ее глаза наполнились теплом, которое проникло в глубины моей души.

— Я никогда не хотела детей, когда жила в Сфере, но сейчас все изменилось. И если мы действительно сможем снова стать людьми, то я хочу этого. Действительно хочу. — Она провела ногтями по моей челюсти с самой яркой улыбкой. — А ты хочешь?

— Я этого не хотел. Но, как ты и сказала, все изменилось. — Я ухмыльнулся, отталкивая ее назад и припадая ртом к ее горлу. — И мне определенно нравится процесс их создания.

— Ты — животное. — Она шлепнула меня по спине, и я с ухмылкой поднялся на колени, вбирая в себя ее обнаженную плоть со всем желанием изголодавшегося демона. Я наклонился, чтобы зажать зубами ее сосок, задевая его своими клыками и заставляя ее так прекрасно задрожать для меня.

— Нам нужно поговорить с остальными, — вздохнула она, запустив руку мне в волосы.

— Позже, — прорычал я в ее кожу, раздвигая коленом ее ноги.

— Ты сказал это час назад, — сказала она, и ее рука крепко сжала мои волосы и оторвала мой рот от ее кожи.

Я зарычал, и она одарила меня взглядом, который говорил, что я веду себя неразумно. Но ничто не казалось более разумным, чем заставить ее снова кончить для меня.

— Эрик, — твердо сказала она, и я вздохнул.

— Полагаю, нам следует показаться внизу. — Я неохотно отстранился и спрыгнул с кровати, направляясь к шкафу в другом конце комнаты и открывая дверцу.

— Разве королевскому принцу не стоит для начала спросить разрешения одолжить одежду? — Монтана позвала с кровати.

Я запнулся, не подумав попросить о подобном. Возможно, мне нужно было подготовиться, если я снова смогу стать человеком. Только боги знали, как изменится мир, если вампиры вернутся в смертные тела. Будут ли они по-прежнему смотреть на мою семью как на своих правителей? Я чертовски в этом сомневался.

Пожав плечами, я достал из шкафа охапку мужской одежды. — Уверен, Чикоа предпочла бы, чтобы я не спрашивал у нее разрешения с членом наружу.

Монтана рассмеялась, перевернувшись на живот, пристально глядя на меня и подперев подбородок руками. Я любовался соблазнительными изгибами ее тела, испытывая искушение забыть о том, чтобы одеться, и провести остаток дня в этой постели с ней. Но моя семья и так достаточно натерпелась за последние несколько дней, и самое меньшее, что я мог сделать, это провести с ними немного времени.

— Ты колеблешься, — заметила Монтана, вставая с кровати и направляясь ко мне. Покачивание ее бедер пленило меня, и все мысли покинули мою голову, когда она приблизилась. Вместо того, чтобы прикоснуться ко мне, она протянула руку мимо меня и достала длинное темно-синее платье из шкафа, прежде чем достать нижнее белье из ящика. Она натянула одежду, и я смирился с тем, что следует сделать то же самое. Хотя изначально это была моя идея. Но я был рабом ее кожи. Я никогда не испытывал такого желания к женщине. И когда мы лежали вместе, это было намного больше, чем просто секс. Это было единение душ: моя запятнанная душа встретилась с ее чистотой, и я почувствовал себя почти достойным этой привилегии.

Когда мы оделись, я подошел к зеркалу на стене и запустил руку в волосы.

Монтана взглянула на меня в отражении, борясь с усмешкой.

— Что? — Спросил я.

— Ничего, — пропела она.

— Нет, что-то есть. — Я повернулся и направился к ней, а она со смехом убежала. Я бросился за ней, схватив за талию. — Что ты скрываешь? — Я зарычал, крепко обнимая ее.

— Я только что заметила, какой ты тщеславный. Мы всего лишь собираемся спуститься вниз, чтобы повидаться с твоей семьей, зачем ты поправляешь прическу?

Я развернул ее в своих объятиях. — Нет ничего плохого в мужчине, который горд собой.

— В тебе много гордости, — передразнила она, прикусив нижнюю губу таким образом, что и мне захотелось прикусить ее.

— Ну, может быть, в последнее время мне есть чем гордиться.

Она толкнула меня, и я рассмеялся, отпуская ее.

— Опять убегаешь от меня? — Протянул я.

Она озорно улыбнулась мне, направляясь к двери, и я прошлепал за ней в коридор. Майлз и Уоррен вышли из своей комнаты одновременно с нами. Уоррен был занят тем, что застегивал рубашку, когда взгляд Майлза упал на меня.

— Какого черта? — выдохнул он, бросаясь ко мне.

Я улыбнулся, обнимая его и похлопывая по спине. — Привет, брат. Скучал по мне?

— Да, черт возьми, скучал. Почему ты не сказал мне, что ты здесь? — Майлз откинулся назад, ткнув меня кулаком в плечо.

Я посмотрел мимо него на Уоррена. — Я здесь уже несколько часов, Майлз, ты явно был слишком занят, чтобы заметить.

— Черт, извини за это, — сказал Уоррен, подходя и улыбаясь от уха до уха. Я обошел Майлза, похлопав его мужа по руке.

— Похоже, ты тоже был очень занят, — поддразнил Майлз, и Монтана бросила на него смущенный взгляд. Я смотрел на ее бледные щеки, скучая по тому, как они обычно краснели, когда она так себя чувствовала.

— Клянусь богами, мне придется сжечь все матрасы в этом доме к тому времени, как вы все уйдете, — сказала Чикоа, выйдя на лестничную площадку.

Я бросил на нее извиняющийся взгляд. — Я заплачу за полную реконструкцию твоего дома, если хочешь, это меньшее, что я могу сделать для тебя, за то, что ты приняла мою семью.

Чикоа подошла к нам, скрестив руки на груди. Мы не знали друг друга особенно хорошо, но я надеялся, что она знает, что у меня никогда не было дурных намерений по отношению к ней. И я был рад, что она сделала Фабиана счастливым на какое-то время, даже если он пошел и спустил это счастье в канализацию.

— Что ж, возможно, мне просто придется принять твое предложение, Эрик Ларсен, — сказала она с усмешкой, и мне очень понравилось, что она не назвала меня принцем. Для нее я был просто братом мудака, который обратил ее. И это меня вполне устраивало.

— Келли вернулась? — Монтана спросила Чикоа. — Магнар нашел ее?

— Держу пари, он нашел ее в полном порядке, — прокомментировал Майлз. — Держу пари, он хорошенько постарался что бы найти ее.

— В этом нет никакого смысла, — сказала Монтана, качая головой и снова глядя на Чикоа.

— Она была возле амбара. — Чикоа пожала плечами. — Но это было несколько часов назад.

— Я же говорил вам, что он нашел ее, — пробормотал Майлз Уоррену, и я толкнул его локтем, проходя мимо.

Мы с Монтаной спустились вниз, в гостиную, и обнаружили Клариссу спящей рядом с Джулиусом, а ее голова покоилась у него на плече.

— Она заснула, и сама легла на меня, — выпалил Джулиус, как будто я его в чем-то обвинял.

— Хорошо, и к чему ты клонишь? — Спросил я, нахмурившись.

Монтана фыркнула от смеха, и я в замешательстве повернулась к ней.

— Очевидно, они все еще ненавидят друг друга, — беспечно заметила Монтана. — Но Кларисса спасла Джулиусу жизнь, так что…

— Так что, ничего. — Джулиус оттолкнул от себя Клариссу, и она резко выпрямилась, обнажив клыки, как будто боялась, что на нее напали.

— И я все еще ненавижу ее, да будет тебе известно. — Джулиус указал на Монтану.

Кларисса поднялась на ноги, сонно моргая и пятясь от него. — Это было бы намного убедительнее, если бы у тебя прямо сейчас не было бешеного стояка.

Джулиус в отчаянии опустил глаза к своим штанам, затем мрачно нахмурился, и смех Клариссы зазвенел в воздухе.

Нахмурившись, я переводил взгляд между ними. Истребитель и моя сестра? Едва ли это было правдоподобно.

Майлз подскочил ко мне сзади, перенеся свой вес на мои плечи, и я сбросил его с себя, борясь с ним, хвата его за голову.

— Рад, что ты вернулся, младший братишка, — поддразнил Майлз.

Мои губы изогнулись в улыбке. — Ты всего на месяц старше меня.

— Это все, что нужно, чтобы быть главным. — Майлз хлопнул меня по руке, явно желая продолжить нашу игровую перепалку.

В коридоре хлопнула дверь, и я обернулся, когда появился Магнар. Я скрестил руки на груди, неуверенный, как он собирается вести себя по отношению ко мне теперь, когда мы воссоединились с нашей группой. Он кивнул мне, когда Келли юркнула в дверь позади него с соломинкой, торчащей у нее из волос. Она, казалось, не осознавала этого, когда последовала за Магнаром в гостиную, чтобы присоединиться к нам.

Монтана начала жестикулировать ей, указывая на ее голову.

Келли покраснела, когда нашла соломинку и сжала ее в руке.

— Ловко, — сказал Джулиус со смехом.

— Где Фабиан? — Быстро спросила Келли, и ее щеки порозовели, когда она попыталась отвлечь от себя внимание.

Поза Магнара напряглась.

— Спит наверху, — ответила Кларисса, прислоняясь всем весом к комоду, заставленному фарфоровыми безделушками.

— Я думаю, мы все должны быть здесь. Нам нужно составить план, — настаивала Монтана, опускаясь на диван.

— Я приведу его… — начала Кларисса, но в этот момент в комнату вошли Фабиан и Чикоа, между ними возникло сильное напряжение, наводящее на мысль, что они только что поссорились.

Когда Фабиан заметил Магнара, его лицо помрачнело, и он целеустремленно прошел мимо него в другой конец комнаты.

— Я оставлю вас поговорить, — сказала Чикоа.

— Ты можешь остаться, — предложил я. — Проклятие затрагивает каждого вампира в мире.

Она задумчиво посмотрела на меня, а затем пожала плечами, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди.

Келли присела на подлокотник дивана рядом с Монтаной и положила руку ей на плечо.

— Можем ли мы все сначала обратиться к слону в комнате? — Спросил Фабиан, переводя взгляд с Магнара на меня. — Мы все умираем от желания услышать о том, как вы провели время с Валентиной. Кого из вас она трахнула первым?

— Фабиан, — предупреждающе прорычал я.

— Заткни свой гребаный рот. — Магнар расправил плечи.

Взгляд Фабиана скользнул по Магнару, и я понял, что он был его настоящей целью. — Я просто думаю, что Келли заслуживает знать, заразится ли она чем-нибудь от тебя.

— Ты можешь перестать быть мудаком хоть на секунду? — Оскалилась Келли.

— Он не может, это у него в крови, — вмешалась Чикоа, и я понял, что этот разговор быстро перерастет в драку, если я его не остановлю.

— Валентина не прикасалась ни к одному из них. Основательно… — неловко сказала Монтана, и я виновато нахмурился.

— У нас есть более важные вещи для обсуждения, — настаивал я, придвигаясь ближе к Магнару. — Мы бы предпочли не вдаваться в подробности нашего времени с Валентиной.

— И если у кого-то с этим возникнут проблемы, я с радостью отвечу кулаками, — прорычал Магнар.

Взгляды всех присутствующих скользнули между нами двумя.

Фабиан в ужасе уставился на меня. — Только не говори мне, что ты на самом деле теперь дружишь с истребителем, Эрик.

Мы с Магнаром переглянулись, неуверенные, кем, черт возьми, мы теперь являемся.

— Просто брось это, Фабиан, — сказала Монтана со вздохом. — Кого волнует, что они теперь друзья? Это хорошо, не так ли?

— Я не назвал бы нас — друзьями, — пробормотал Магнар себе под нос.

— Я тоже, — сказал я так же тихо. Но я не мог отрицать, что мы были кем-то.

— Прекрасно. — Фабиан вскинул руки в знак поражения. — Тогда давайте просто доберемся до этой гребаной горы, потому что чем скорее мы снимем проклятие, тем скорее мы все сможем вернуться домой и отделаться от истребителей.

— И как мы собираемся найти это место? — Вмешался Майлз, и я был рад наконец-то уйти от темы о Валентине. — Гора Хельгафелл — это не постоянное место. Она может появиться в любой точке мира.

— Отлично, тогда, будем надеяться, что она появится на заднем дворе Чикоа. — Джулиус ухмыльнулся, и его брат расхохотался.

— Мы можем найти ее с помощью этого, — объявила Келли, поднимая руку, чтобы показать нам кольцо богов.

Монтана энергично кивнула. — Ранее оно показало нам путь. Нам просто нужно прикоснуться к нему.

Кларисса повернулась к близняшкам. — Сделайте это. — Она с надеждой посмотрела на них.

Монтана и Келли обменялись взглядами, затем Келли сняла его со своего пальца и протянула между ними. Монтана провела по нему пальцами, и выражения их лиц сразу же стали пустыми. Их глаза остекленели, и я шагнул ближе, когда меня охватило беспокойство.

Майлз схватил меня за руку, чтобы удержать на месте, а я смотрел на свою жену, стиснув зубы в ожидании, когда она вернется ко мне.

Спустя еще несколько напряженных секунд они обе вздрогнули, усиленно моргая, пока приходили в себя.

— Ну? — С надеждой спросил я.

Монтана улыбнулась мне, и в груди у меня стало легче. — Нам нужно двигаться дальше на юг.

— Мы видели пустыню, — добавила Келли.

— Это не сильно помогает, все к югу отсюда превратилось в пустыню со времен Последней Войны, — нахмурившись, сказал Уоррен.

— Но за пустыней были болота… пальмы, — сказала Монтана, наморщив лоб.

— Похоже на Флориду, — выдохнула Кларисса, и я кивнул, когда меня осенила идея.

— Именно там мы выплыли, когда впервые попали в Америку, — сказал я. — Как ты думаешь, гора находится недалеко от деревни, в которой мы жили?

— Звучит как еще один способ Андвари поиздеваться над нами, — пробормотал Фабиан. — Если мы были рядом все эти годы, он, должно быть, находил это довольно забавным.

— Может быть, кольцо покажет нам больше, когда мы подойдем ближе? — Предположила Монтана.

— На этот раз мы определенно увидели больше, — согласилась Келли.

— Итак, мы направляемся на юг, — объявил Магнар, вздернув подбородок, и все согласно кивнули.

— Мы выедем через пару дней, чтобы все могли прийти в себя, — сказал я, глядя на Чикоа. — Ты сможешь потерпеть нас еще немного?

— Я не против… — Она пожала плечами. — Если вы, ребята, снимете проклятие, вам здесь всегда рады. Кроме тебя. — Она взглянула на Фабиана, и его плечи поникли.

— Звучит заманчиво, — сказал Джулиус, поднимаясь на ноги. — Хочешь спарринг со мной, брат? — он жестом пригласил его выйти, и я заподозрил, что он хотел поговорить с Магнаром наедине.

— Да, избиение тебя до полусмерти сделает мой день полноценным, — сказал Магнар и вышел вслед за Джулиусом из дома.

Я опустился на сиденье рядом с Монтаной, взял ее за руку и провел большим пальцем по тыльной стороне ладони.

Раздался сигнал, и Чикоа достала телефон из кармана, нахмурив брови. — Ты сказал, что эта Валентина захватила власть в Новой Империи, верно?

— Да, — коротко ответил я. — А что?

— Я только что получила последние новости, идет прямая трансляция из столицы. — Она схватила пульт со стола, включая телевизор.

— Ты подписалась на новости «Новой Империи»? — Фабиан спросил ее, приподняв брови.

— Мне нравится следить за тем, что происходит в стране, — пробормотала Чикоа.

— Или следить за одним из твоих правителей, — добавил Фабиан с насмешливой ухмылкой.

— В отличие от тебя с твоими чертовыми Фамильярами, я не занимаюсь шпионажем. А если бы и так, то последний человек, которого я бы искала, — был бы ты, — прорычала Чикоа.

— Так почему же мои Фамильяры остались живы, если ты была так зла на меня? — Холодно спросил Фабиан.

— Потому что я нахожу твою одержимость мной забавной. Я была рада, что ты мучаешь себя.

Келли усмехнулась, и Фабиан бросил на нее сердитый взгляд.

— Смотрите, начинается. — Монтана указал на телевизор, когда на экране появилась Валентина.

Я выпрямился на своем месте, пристально глядя на женщину, которая осмелилась назвать себя королевой моей империи. Она сидела на моем чертовом троне в моем чертовом замке с моей чертовой короной на голове. Я стиснул зубы, и Монтана сжала мою руку.

— Добрый вечер, дамы и господа. За последние несколько дней империя, какой вы ее знаете, претерпела капитальные изменения, а ваши правители бежали, как трусы, какими они и являются.

— Сука, — прошипела Монтана.

Валентина продолжала: — Я заняла их место, чтобы вывести вас из этого темного времени и повести в новый мир. С моими способностями управлять погодой, я уверена, вы сочтете необходимым подчиниться моим порядкам.

— Она угрожает нашим людям, — прорычала Кларисса, и гнев сжал мое сердце.

— В качестве моего первого указа, как королевы, я объявляю, что закон, запрещающий питаться из вены, отменен. Сферы будут открыты, и людям будет дан шанс убежать, в то время как вам, моим верным последователям, будет предоставлена возможность охотиться на них, как задумано природой. Когда наши текущие запасы иссякнут, все врата в Сферы будут снесены. Вам больше не будут поставлять кровь в бутылках. Если вы хотите прокормиться, вам придется это заслужить. — Валентина широко улыбнулась, и по мне пробежала дрожь.

— Чудовище, — выплюнула Келли.

Монтана покачала головой, и я повернулся к ней, обнаружив, что ее глаза полны муки. — Люди в Сферах слабы, они умирают с голоду.

— Не совсем, — мягко сказал я. — За последние несколько недель их рацион увеличился более чем вдвое. По крайней мере, у них хватит сил бежать.

— Но они не смогут убежать от орды голодных вампиров, — в ужасе выдохнула Монтана.

Я хотел бы все исправить. Хотел бы быстрее прийти в себя после того, как ожерелье перестало действовать и вырвать иссохшее сердце Валентины.

— Надеюсь, Валентина подавится своим следующим глотком крови, — прошипела Келли, и ее плечи напряглись.

Жестокий женский голос снова зазвучал над нами. — Любой вампир, который восстанет против меня, будет казнен. Их смерть не будет быстрой. Подчинитесь моему порядку, и вы все будете жить в роскоши. Вы будете наслаждаться удовольствием от охоты и купаться в лучах славы от каждой капли крови, которую выпьете. Сбежавшие принцы и принцессы скоро будут преданы смерти. И мы вместе восстанем в новом мире как часть Алой Империи!

За кадром раздались аплодисменты ее кусачих, и трансляция закончилась. Чикоа выключила телевизор и повернулась к нам с потемневшими глазами. — Я с вами. Я пойду с вами, чтобы помочь покончить с этим проклятием.

Я кивнул. — Меня это устраивает.

Фабиан оставался неестественно тихим, и я был удивлен, что он не возражал. Нахмурив брови, он смотрел на Чикоа, и я почувствовал, как на него навалился груз их прошлого.

— Всем следует отдыхать как можно больше, — сказала Кларисса, зевая, и направилась из комнаты к лестнице.

— Мне нужно поговорить с Магнаром и Джулиусом, — сказала Келли, вставая за Клариссой.

Монтана со вздохом прислонилась к моему плечу. — Я так сильно ее ненавижу.

Я обнял ее. — Я знаю. Мы поставим ее на колени.

— Мне нужно выпить. — Фабиан поднялся на ноги и направился на кухню, Майлз и Уоррен последовали за ним.

Я повернулся, заглядывая в щель в занавесках за диваном, и обнаружил, что наступила ночь. Я расслабился на своем месте рядом с Монтаной, прижимая ее ближе к себе, более чем счастливый провести остаток вечера в компании ее и моей семьи.

Д

верь фермерского дома с резким щелчком закрылась, и я, подняв голову, увидел Келли, идущую по траве, чтобы присоединиться к нам. Моя кровь все еще кипела при воспоминании о прикосновении ее кожи к моей, и я не мог удержаться, чтобы не посмотреть немного на это прекрасное создание, которое объявило меня своим.

Джулиус врезался в меня, когда я отвлекся от нашего поединка, и его плечо вонзилось мне в ребра, а потом он сбил меня с ног и швырнул на землю.

Я попытался откатиться в сторону, прежде чем он смог удержать преимущество, но он приземлился на меня сверху, ударив кулаком в челюсть и умудрившись зажать мою левую руку под своим коленом.

Я попытался сбросить его с себя, но его руки сомкнулись на моем горле, и он ударил меня головой о землю, прежде чем усилить хватку, чтобы задушить меня.

— Сдавайся, брат, — настаивал он с торжествующей усмешкой.

Я уперся пятками в грязь и ударил его свободной рукой, но он только закряхтел, принимая удары, и удерживая меня прижатым к земле.

— Хорошо, я сдаюсь, — прошипел я, едва способный выдавить слова из-под давления его хватки.

Джулиус тут же отпустил меня, победно рассмеявшись, и вскочил на ноги, протянув мне руку.

Он помог мне подняться, и я обнаружил, что Келли ухмыляется моей неудаче.

— Я никогда не избавлюсь от удовольствия наблюдать, как тебя бьют, — поддразнила она.

— Я отвлекся, — пробормотал я, целеустремленно делая шаг к ней.

— В битве много отвлекающих факторов, — заметил Джулиус. — Поэтому я не потерплю ни одного из твоих оправданий. Ты пришла поиграть с нами, Келли?

— Э-э-э, нет… — Взгляд Келли метался между мной и моим братом, и она поколебалась, прежде чем продолжить.

— В чем дело? — спросил я.

— Мне нужно поговорить с вами обоими о том, что я увидела во сне Валентины… — Она, казалось, не горела желанием продолжать, и я придвинулся к ней ближе, задаваясь вопросом, что могло быть настолько плохим, что она боялась озвучить это. — Это о том, что произошло, когда вы двое погрузились в тысячелетний сон. Я хотела рассказать вам наедине, вдали от остальных.

— Это о нашей матери? — Джулиус догадался, нахмурив лоб.

— Да, — выдохнула Келли. — Когда Валентина рассказала вашей матери, как она предала вас, и она знала, что пророчество, предсказывающее вашу победу над Бельведерами, больше не может сбыться, она призвала Одина помочь ей защитить вас.

— Ты уже говорила мне это, — вмешался Джулиус. — Ты сказала, что она попросила его оградить место упокоения Магнара от Валентины, чтобы та не смогла найти его, когда он проснется. И что она заставила Одина погрузить нас в сон на тысячу лет вместо ста в надежде, что мы сможем одержать победу сейчас.

Келли кивнула, но в ее глазах заблестели слезы, когда она перевела взгляд с меня на него.

— Одину потребовалась бы великая жертва, чтобы вот так вмешаться в жизнь смертных, — пробормотал я, понимая, какую деталь она, должно быть, утаила.

— Валентина буквально свалила вашу мать с ног своими дарами, — выдохнула Келли. — Она намеревалась убить ее и использовать ее кровь, чтобы обмануть Эрика, заставив поверить, что она убила вас двоих в уплату за свое бессмертие. Ваша мать знала, что умрет, но вместо того, чтобы бороться с этим, она потребовала защиты Одина для своих сыновей. В качестве жертвы она приставила свой собственный клинок к горлу.

Между нами воцарилось молчание, когда тяжесть этого факта легла на моего брата и меня. Джулиус покачал головой, как будто хотел опровергнуть то, что она говорила, но я сердцем чувствовал правдивость ее слов.

Наша семья — это все, о чем когда-либо заботилась наша мать в этом покинутом мире. Она яростно любила моего отца, и его смерть разрушила большую часть ее души. После его кончины она жила и дышала для нас двоих.

Оставить ее, когда я уснул, было для меня так же тяжело, как вонзить тот клинок в сердце моего отца.

Я знал, что после нашего ухода у нее бы ничего не осталось, но она была непреклонна в том, чтобы мы это сделали. Больше всего на свете она жаждала мести за смерть моего отца. Когда Валентина пришла, чтобы убить ее, она уже пожертвовала последним, ради чего ей стоило жить, погрузим нас в сон. И было совсем нетрудно представить, что она отдала свою жизнь, чтобы сохранить нашу.

— Она так сильно любила вас обоих, — выдохнула Келли.

— Перед тем как я уснул, она умоляла меня отомстить за смерть отца, — прорычал Джулиус. — И все же теперь мы живем среди тех самых монстров, которые вызвали его смерть.

— Нет, брат, — сказал я в знак отказа, и истина моих слов была ясна, как день. — Эрик, его братья и сестра не были причастны к судьбе нашего отца. Это боги в долгу перед нами.

Глаза Джулиуса загорелись огнем, когда он потянулся, чтобы схватить свой меч с травы, где мы оставили его во время спарринга. Он вытащил Угрозу из ножен и вытянул его передо мной, указывая на мерцающую руну, недавно нанесенную на лезвие.

— Один сказал нам, что этим оружием можно убить бога, — прорычал он. — Они были выкованы самими богами и обладают силой, необходимой для прекращения существования божества.

Я протянул руку и прижал пальцы к руне. Глубокая сила заструилась по моим венам, когда она соприкоснулась с моей кожей, и новое решение пришло мне в голову.

— Если мы ищем мести, то мы знаем, кто нам задолжал, — прорычал я. — Идун и Андвари слишком долго играли с нашими жизнями. Я думаю, пришло время, наконец, сосредоточиться на наших настоящих врагах.

Я неподвижно лежал в мягкой постели с Келли в объятиях, пока восходящее солнце занимало небо снаружи. Она глубоко вздохнула, и я провел пальцами по ее волосам, пока ее голова лежала на моем бьющемся сердце. Я подумал, посещает ли она чьи-нибудь сны. Она казалась такой умиротворенной, что трудно было представить, что ее сознание может быть полностью вовлечено в чей-то разум, но дары ее вида были достаточно искусными, чтобы это было вполне возможно.

Ее левая рука лежала у меня на животе, и я едва мог разглядеть серебряный крест на ее ладони, который связывал ее с Фабианом. Я еще не обменялся ни одним вежливым словом с этим конкретным Бельведером и не был до конца уверен, что смогу это сделать. Он жаждал эту женщину в моих объятиях, и мне было трудно думать о чем-то другом, когда он был в пределах досягаемости.

У меня свело челюсть, когда я представил, как она проникает в его сны, как, я знал, она делала раньше, но это было не из-за какого-либо недоверия к ней. Дело было скорее в том, что я не доверял ему. В мое отсутствие он убедил ее позволить ему питаться от нее, и я содрогнулся, представив, какие еще извращенные желания он мог вызвать в ней.

Келли сказала мне, что он готов дать ей развод, но я не собиралась сидеть затаив дыхание, пока он этого не сделает. Ему было достаточно легко пообещать ей луну с неба, находясь вдали от своего замка, и не имея возможности выполнить это обещание. Если он действительно освободит ее, тогда, возможно, я попытаюсь изменить свое мнение о нем, как был вынужден поступить с его братом, но до тех пор я счастлив сохранить свою враждебность хотя бы к одному из Бельведеров.

Келли пробормотала что-то бессвязное и скатилась с меня, повернувшись ко мне спиной и поерзав во сне.

Мне сразу стало не хватать тепла ее тела на моем, как только оно ушло, и я придвинулся к ней, прижавшись грудью к ее спине и обняв ее. До того как мы легли в постель, на мне была черная футболка, и она надела ее вместе на нижнее белье, чтобы спать в ней. Хотя она была мне немного мала, она опустилась ей до бедер, когда она надевала ее, и мягкий материал защекотал мою кожу, когда я придвинулся к ее телу.

Я не стал утруждать себя попытками снова заснуть. С тех пор как я очнулся от тысячелетнего сна, в который моя мать погрузила меня, я заметил, что мне не нужно спать так много, как раньше. Я догадался, что за все то время, пока спал, я накопил для себя немного лишнего. Но я не хотел рисковать, будя Келли, вставая, поэтому остался в постели. Кроме того, были места и похуже, чем лежать рядом с женщиной, которую я любил.

Я подумал о том, что она рассказала мне о смерти моей матери. Хотя это открыло много болезненной правды, это было немного похоже на то, как если бы разбередили старый шрам. Я знал, что она мертва, в тот момент, когда очнулся ото сна, и с того момента носил свое горе с собой.

Выяснение причастности Валентины к этому не изменило того факта, что ее больше нет. Это только дало мне ответ, который я никогда не искал. И еще одну причину ненавидеть мою нареченную.

— Ты так сильно хмуришься, что я это слышу, — пробормотала Келли, и я усмехнулся, наклонившись, чтобы оставить дорожку поцелуев у нее на затылке.

— Уверен, ты сможешь развеселить меня, если захочешь попробовать? — Предложил я.

Она перевернулась в моих объятиях и посмотрела на меня снизу вверх, а я подпер голову кулаком, чтобы как следует ею полюбоваться. Я не думал, что когда-либо было время, когда я был доволен просто лежать и пялиться на женщину. Но Келли не была обычной женщиной. Она была той, кого я так долго ждал, и если бы ее лицо было единственным, на которое я мог бы смотреть всю оставшуюся жизнь, то я умер бы счастливым.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

Мой взгляд оторвался от ее лица, скользнув по мешковатой футболке, скрывавшей ее фигуру, и она игриво ударила меня в грудь.

— Забудь, что я спрашивала, — сказала она со смехом.

— Ты еще не дала мне ответить, — запротестовал я, схватив ее за подбородок, чтобы поцеловать.

Не успели мои губы встретиться с ее губами, как она перехватила мою руку и повалила меня на спину, прижав мое запястье к подушке рядом с моей головой. Я попытался дотянуться до нее другой рукой, но она поймала и это запястье, прижав его к кровати и используя силу своих даров, чтобы удержать меня на месте.

Мое сердце заколотилось от желания, когда она наклонилась ко мне, почти касаясь губами моих губ, и ее золотистые волосы рассыпались вокруг нас, закрывая от мира.

— Магнар? — соблазнительно выдохнула она, и мой член затвердел при звуке моего имени на ее губах. Я никогда не устану слышать, как она произносит его: что-то в этом просто выбивало меня из колеи. Это было так, словно она заявляла на меня свои права, отмечая меня как своего собственного, и я никогда не хотел быть чьим либо, кроме как ее.

— Да? — Спросил я с улыбкой, когда она прижала меня еще сильнее, и я обнаружил, что мне очень нравится уступать ей контроль.

— Я иду в душ, — прошептала она.

— Что?

Келли рассмеялась, вскочила с кровати и помчалась через комнату, прежде чем я успел полностью осознать, что только что произошло. Дверь между нами с грохотом захлопнулась, и ее смех разнесся по коридору, когда она побежала в ванную.

Я быстро вскочил и побежал за ней, пытаясь решить, ругаться мне или смеяться.

Но когда я открыл дверь нашей спальни, то увидел Чикоа, идущую по коридору.

Я замер, неуверенный, не будет ли с моей стороны слишком грубо проигнорировать ее и продолжить погоню. Я бросил взгляд вдоль коридора, и Келли снова рассмеялась надо мной, направляясь в ванную и закрывая за собой дверь. Звук поворачивающегося замка заставил меня прикусить язык от досады.

— Ты Магнар, верно? — Спросила Чикоа со слабой улыбкой, и я был вынужден признать поражение, когда посмотрел на вампиршу передо мной. — Я как раз несла тебе это. — Она протянула мне сверток с одеждой, и я принял ее со словами благодарности.

— Подобрать вещи по размеру для Келли было достаточно легко, но тебя обслуживать немного сложнее, — сказала она извиняющимся тоном. — Мой муж был крупным мужчиной, но ты…

Я рассмеялся, когда ее глаза прошлись по моему мускулистому телу. — Я уверен, что это подойдет. Спасибо.

— В дальнем конце коридора есть еще одна ванная, — добавила она. — Если ты не хочешь стоять в очереди в душ — я принесу тебе полотенце.

Я посмотрел на дверь, которую Келли закрыла между нами, и сокрушенно вздохнул, позволив Чикоа увести меня в противоположном направлении. В следующий раз, когда я заполучу эту девушку в свои объятия, я не собираюсь так легко ее отпускать.

Я вышел из-под горячего душа, неохотно принимая тот факт, что некоторые из этих современных изобретений не были так ужасны. Я обернул вокруг себя полотенце и посмотрел в зеркало на раны от укусов, которые получил, находясь в лапах Валентины. Я с удовлетворением обнаружил, что те, что были на шее, уже зажили, а с двумя, полученными в ее спальне перед самым нашим побегом, мои дары значительно продвинулись. Я хотел, чтобы каждая метка, нанесенная ею, как можно скорее исчезла с моей плоти.

Я провел большим пальцем по татуировке над сердцем, и старая привычка снова настигла меня, когда я представил, как она исчезает с моей плоти. Смерть Валентины удалит пятно чернил с моей кожи, и я не мог дождаться этого дня. Я хотел, чтобы ни одна часть меня не была связана с ней, и я буду безудержно праздновать, когда мое тело освободится от этой метки.

Я толкнул дверь ванной и обнаружил, что Фабиан ждет меня в коридоре. Мне не особо было что сказать паразиту, который хотел украсть у меня Келли, но я не собирался отворачиваться от него, если он хотел устроить конфликт из-за этого.

— Ты что-то хотел? — Спросил я, поскольку он не отодвинулся в сторону.

Он опустил глаза, чтобы рассмотреть татуировки, которыми была покрыта моя плоть, и я скрестил руки на груди, ожидая, когда он прекратит оценивать меня.

— Я много чего хочу, дикарь, но, похоже, одного желания не всегда достаточно, чтобы получить это.

— Я думаю, Келли достаточно ясно выразила свои чувства ко мне и тебе, и если ты думаешь, что сможешь убедить меня отказаться от нее, то ты заблуждаешься..

— Я не настолько глуп, чтобы поверить, что ты сделаешь что-то подобное ради меня, — раздраженно ответил он. — Я просто пришел предупредить тебя.

— Предупредить меня? — Я рассмеялся. — Я должен бояться тебя, чтобы любое твое предупреждение заставило меня хоть на мгновение задуматься.

— Тебе лучше бояться меня, — мрачно ответил он. — Я бы убил тебя в нашей битве, если бы мой брат не оттащил меня назад.

— Ну, если ты хочешь матч-реванш, то я буду рад услужить, — прорычал я.

— Это не так, — ледяным тоном ответил он. — Как бы мне этого ни хотелось, не думаю, что Келли это понравилось бы.

— С каких это пор тебя стало волновать, чего она хочет? Тебя не так сильно волновали ее чувства, когда ты тащил ее к алтарю. И я уверен, что если бы она не сбежала от тебя той ночью, тебя бы не интересовало ее мнение о том, хочет ли она в твою постель, — прорычал я.

Взгляд Фабиана потемнел, и я мог сказать, что он боролся с желанием укусить меня в ответ.

— Ты многое обо мне предполагаешь, хотя совсем ничего обо мне не знаешь, — прорычал он. — И все изменилось с тех пор, как я женился на ней. Теперь мы по-другому понимаем пророчество. Я только желаю, чтобы она была счастлива.

— Тогда держись от нее подальше, и я уверен, что так оно и будет, — ответил я. — Все мерзости, которые с ней приключились, произошли из-за твоих действий или были результатом твоего правления. Так что исключи себя из уравнения, если желаешь ей счастья.

Я попытался пройти мимо него, но он переместился, преграждая мне путь. Адреналин заструился по моим венам, когда я посмотрел на него сверху вниз. Он был высоким, но я никогда не встречал мужчину, на которого мне не приходилось бы смотреть сверху вниз, и я мог сказать, что этот факт раздражал его, когда он поднял глаза, чтобы встретиться с моими.

— Я не знаю, что она нашла в тебе, варвар, — прошипел он. — Но если ты тот, кого она хочет, я не буду стоять у тебя на пути…

— Это ничего не изменит, даже если ты попытаешься. Ты уже должен был это понять. Или ты хочешь послать ей еще одно стихотворение, чтобы убедиться? — Поддразнил я.

Фабиан оскалил на меня клыки, и я рассмеялся ему в лицо.

— Если ты когда-нибудь причинишь ей боль, твоя смерть последует незамедлительно, — поклялся он. — И если она когда-нибудь захочет настоящего мужчину…

— Тогда я уверен, что она будет искать кого-нибудь с бьющимся сердцем. — Я протиснулся мимо него, врезавшись плечом в его плечо, и он был вынужден пропустить меня или прибегнуть к насилию, чтобы остановить.

Я направился обратно в спальню, которую делил с Келли, и натянул джинсы, прежде чем выйти обратно в коридор и спуститься вниз. Фабиан исчез, и я надеялся, что это навсегда, но, похоже, это было просто принятие желаемого за действительное.

Запах еды привел меня на кухню, и я обнаружил Джулиуса за барной стойкой, поглощающего огромную тарелку яиц, пока Чикоа готовила еще. Келли сидела за длинным обеденным столом в дальнем конце комнаты, перед ней стояла пустая тарелка, и она улыбнулась мне, когда я вошел в комнату. На ней все еще была черная футболка, которую она украла у меня, и она завязала ее узлом, обнажив свой живот. Она сочетала ее с черными джинсами, которые облегали ее ноги, и я несколько секунд оценивающе разглядывал ее. Она прикусила свою пухлую нижнюю губу, пока я продолжал смотреть на нее, и мое сердцебиение немного участилось.

У меня внутри все перевернулось, когда она так посмотрела на меня, и я задался вопросом, смогу ли я когда-нибудь избавиться от трепета чувств, которые она во мне пробуждала.

— Ты голоден? — Приветливо спросила Чикоа, заметив мое появление.

— Всегда, — ответил я с улыбкой, заставляя себя отвлечься от женщины, которую любил.

Келли рассказала мне, что Фабиан сделал с Чикоа, и я действительно почувствовал себя комфортно в присутствии этого вампира. Она никогда не выбирала эту жизнь, но ее убеждения загнали ее в ловушку после того, как она была обращена. Я мог уважать это, даже если мои собственные убеждения на ее месте потребовали бы от меня иного пути. Я также проникся к ней теплотой, узнав, что она подстрелила Фабиана, когда он появился в ее доме.

— Держи. — Она передала мне полную тарелку, и я взял ее, когда у меня заурчало в животе.

— Тебе не обязательно было готовить для нас, — сказал я. — Я уверен, ты не привыкла это делать.

— Вообще-то, привыкла, — ответила она. — Раньше я любила готовить для своего мужа и моих друзей-людей… по крайней мере, я так делала, пока большинство из них не были убиты в Последней Войне, а остальных собрали и отправили в Сферы, — пробормотала она.

Я неловко взглянул на Джулиуса, и он пожал плечами, как будто настроение не стало совсем уж мрачным.

— И я просто рада, что спустя столько лет снова могу использовать яйца, — добавила она.

— Не могу поспорить с такой логикой, — весело сказал Джулиус, отправляя в рот кусочек яиц на вилке.

Внезапно открылась задняя дверь, и я поднял глаза, когда, спотыкаясь, вошли Фабиан, Майлз и Кларисса. От вида Бельведеров у меня на затылке все еще вставали волосы дыбом, и я напрягся, пытаясь подавить желание защищаться. Ситуация, в которой мы оказались, была для меня какой угодно, только не естественной, и как бы я ни старался приспособиться к ней, я все еще боролся с изменившим мир фактом, что я больше не стремился убивать этих существ каждым принятым мной решением.

— Извините, — пробормотала Кларисса, опускаясь на стул напротив Келли. — Мы собирались дать вам спокойно поесть, но выглянуло солнце, так что…

— Твоя плоть нежити начала увядать в свете истины о том, кто ты есть, — закончил Джулиус.

— Да. И я снова вынуждена терпеть пытку в твоем обществе вместо солнечного света. Что может означать, что на самом деле мне здесь только хуже, — ответила она, но ее тон был скорее поддразнивающим, чем раздраженным.

Фабиан быстро опустился рядом с Келли, а я занял место за барной стойкой рядом с моим братом, вместо того чтобы вступать с ним в какое-либо мелкое соревнование за ее внимание. Я знал ее сердце и не собирался поддаваться горькому привкусу ревности из-за какого-то паразита, который не знает, как принять отказ.

Я принялся за еду, удовлетворенно вздыхая, пока наполнял желудок. Моя ночь с Келли была не совсем спокойной, и я чувствовал, что после моего так называемого отдыха мне нужно больше пищи, чем до этого. Не то чтобы у меня были какие-то претензии по этому поводу.

Табурет рядом со мной отодвинулся, и Майлз бесшумно опустился на него. Я не смотрел на него, но чувствовал на себе его взгляд, и от этого по моей коже пробежали мурашки.

— Я тут подумал, — сказал он, когда я не сделал попытки обратиться к нему.

Я взглянул на брата, но в ответ получил лишь приподнятую бровь, поскольку Джулиус продолжал увлеченно поглощать еду.

— Это вызвало у тебя какие-то трудности? — Спросил я, поворачиваясь к вампиру, охоте на которого посвятил свою юность.

— Не так сильно, как обычно, — ответил он с ухмылкой. Мне стало интересно, было ли его мальчишеское поведение напускным или в этом существе, которое ходило по земле более тысячи лет, действительно была какая-то детская наивность.

— И? — Спросил я, удивляясь, почему он почувствовал необходимость выделить меня для обсуждения тех мыслей, которые у него возникли.

— И, давным-давно я чуть не столкнулся с тобой на вершине горы, — сказал он, улыбаясь, как будто это было какое-то приятное воспоминание между друзьями, а не жестокая охота, которую я помнил.

— Я помню, как ты убегал, как младенец, которому нужна материнская грудь, — категорично ответил я.

— Ну так я к этому и веду, — с энтузиазмом сказал он. — Мы никогда не встречались лицом к лицу, и теперь, когда мы все друзья…

— Мы не друзья, — ответил я, и моему голосу вторили Джулиус, Кларисса и Фабиан одновременно.

Майлз рассмеялся, глядя между всеми нами.

— Что ж, теперь, когда мы все объединились против Валентины и богов, — сказал он. — Я подумал, что настало время узнать, как бы прошел поединок между нами двумя.

— Я тоже был там, — сказал Джулиус, прежде чем я успел ответить. — Так что мы с Магнаром были бы против тебя одного. Я уверен, что от тебя остался бы один лишь пепел, если бы произошла та битва.

— Ну, тогда вы не были Благословенными Крестоносцами, — пренебрежительно возразил Майлз. — Поэтому я сильно сомневаюсь в этом. Но, возможно, высвободить часть этого накопившегося напряжения — это как раз то, что нам всем нужно.

— Что ты предлагаешь? — Спросил я, нахмурившись, хотя у меня было предчувствие, что я знаю, и я сомневался, что это была хорошая идея.

— Спарринг со мной, — сказал Майлз. — Спарринг с каждым из нас. Мы сможем раз и навсегда выяснить, какая ветвь творений богов самая сильная.

Я взглянул на Джулиуса, раздумывая, стоит ли мне вообще принять его предложение, и увидел, что мой брат был не совсем против этой идеи.

— Весь смысл того, что мы отдыхаем здесь несколько дней, заключается в том, чтобы мы могли исцелиться, — напомнила нам Келли. — Что хорошего принесет нам выбивание дерьма друг из друга?

— В ее словах есть смысл, — сказал я, и плечи Майлза разочарованно поникли, но я ухмыльнулся и продолжил. — Значит, нам понадобятся правила.

Майлз посмотрел на меня с широкой ухмылкой и подпрыгнул на стуле от возбуждения. — Хорошо. Никаких клинков, — сказал он.

— И зубов, — добавил я.

— Без переломов, — добавил Джулиус.

— И никаких отрываний конечностей, — добавила Кларисса.

Я повернулся, чтобы удивленно посмотреть на нее, и дикое возбуждение начало нарастать в моей груди при мысли проверить свои навыки против этих существ.

— И никаких ударов по члену, — добавил Джулиус, обвиняюще указывая на Келли.

— Я не знала, что играю, — ответила она, но я видел в ее глазах тот же голод, что и у меня. Спарринги были неотъемлемой частью истребителей, и моя кровь пела от перспективы этого.

— А ты и не играешь, — коротко ответил Фабиан. — Я не собираюсь стоять в стороне, пока ты пытаешься взять…

— Не тебе указывать ей, что делать, — прорычал я. — Но не стесняйся, пересидеть сам: сомневаюсь, что я смогу удержаться, чтобы не убить тебя.

— Облака вернулись! — взволнованно воскликнул Майлз, прежде чем он успел ответить. — Давайте начнем прямо сейчас.

Я мрачно рассмеялся, поднявшись на ноги и последовал за ним на улицу. — Ну, не забывай, ты сам напросился.

— Я

могу сделать тебя в любой день недели, Кларисса, — донесся до меня голос Джулиуса снаружи.

Я резко села в постели, и Эрик со стоном перевернулся рядом со мной. Я поспешила к окну, отдернув занавески, чтобы увидеть облачное небо, нависшее над лужайкой внизу. Истребители разминали конечности, оценивая Майлза и Клариссу, стоявших перед ними.

— О черт, — выдохнула я, натягивая джинсы и белую футболку, прежде чем выбежать из комнаты.

Я бросилась вниз по лестнице с проблеском паники внутри, перепрыгивая через ступеньки и ускоряя шаг.

Я распахнула входную дверь, и все взгляды устремились на меня, стоявшую на крыльце. — Пожалуйста, скажите мне, что вы не цапаетесь снова, — умоляла я, хотя в их лицах не было ни капли гнева, который я ожидала там найти.

— Нет, мы спаррингуем, — взволнованно объявил Майлз.

— Что, по-моему, полная чушь, — проворчал Фабиан. Он сидел на ступеньках крыльца подо мной с несчастным выражением лица.

— Никто не пострадает, — пообещала мне Келли, и улыбка осветила ее черты. — Ну, вампиры могут встретить гнев моих кулаков, но это все. — Она рассмеялась, а я переводила взгляд с одной группы на другую, и в моей груди нарастал пузырь возбуждения.

Напряжение покинуло мои конечности, и я вздохнула с облегчением, присев на ступеньку рядом с Фабианом, чтобы понаблюдать за ними.

Эрик появился в мешковатых спортивных штанах и больше ни в чем, привлекая мой взгляд к твердым линиям его пресса.

— Я правильно расслышал? Вы участвуете в спарринге? — нетерпеливо спросил он.

— Да, присоединяйся к нашей команде, — сказала Кларисса с усмешкой. — Давайте покажем этим истребителям, кто победил бы в настоящей битве.

Эрик прошлепал к своей семье босиком, и на его лице засияла улыбка. Фабиан смотрел ему вслед с несчастным видом.

— О, это будет здорово. — появился Уоррен, опускаясь рядом со мной с бутылкой крови в руках.

— Ты не хочешь поиграть? — Спросила я.

— Нет, мне нравится смотреть. — Он ухмыльнулся, и его взгляд метнулся к Майлзу, когда тот снял рубашку и бросил ее на пыльную землю. — Мне действительно нравится смотреть.

Мой собственный взгляд метнулся к скульптурной груди моего мужа, и мы с Уорреном разразились сдавленным смехом.

Фабиан проворчал что-то невнятное, и я взглянула на него, а мое веселье испарилось.

— Что случилось? — спросила я.

— Ничего, — пробормотал он, явно не в духе.

— Не разрушьте мне двор, — крикнула Чикоа, ступив на крыльцо позади нас и прислонившись плечом к деревянной балке.

Майлз отдал ей честь. — Да, мэм.

Эрик принял стойку и бросил на меня взгляд с кривой усмешкой. — Ты смотришь, бунтарка? Я собираюсь показать тебе, как нужно выигрывать бой.

Я рассмеялась. — Ты абсолютно уверен в этом? — Я взглянула на Магнара, и он расправил плечи, устремляя свой взор на Бельведера.

Эрик схватился за сердце. — Ты ранишь меня, жена.

— Иногда тебе нужно держать свое эго в узде, — беспечно сказала я, и он усмехнулся, снова поворачиваясь лицом к истребителям.

— Уоррен, ты судья! — Позвал Майлз.

Уоррен кивнул, поднялся на ноги и оставил недопитую бутылку с кровью на ступеньках. Мои глаза скользнули к ней, когда восхитительный аромат окутал меня, и я оттолкнула ее от себя, чтобы спастись от нее.

Уоррен встал перед группой, подняв руку. — Три, два, один — бой!

Истребители и Бельведеры столкнулись, размахивая кулаками. Кларисса немедленно отрезала Джулиуса от остальных, нанеся ему жестокий удар в живот. Он отшатнулся, блокируя ее следующую атаку и хватая ее за горло.

Магнар бросился на Майлза, пытаясь размахнувшись нанести сильный удар ногой, но Майлз отпрыгнул назад, используя свою скорость в своих интересах, уклоняясь от яростных атак Магнара.

Келли и Эрик сцепились, и я поднялась на ноги, когда два человека, которых я любила больше всего на свете, начали пинать друг друга. Мое сердце сжалось, когда Эрик повалил Келли на землю, но она мгновенно вскочила и ударила Эрика кулаком по ребрам.

Я расслабилась, когда поняла, что ни одна из их атак не была достаточно мощной, чтобы сломать кости, и улыбка появилась на моем лице, пока я впитывала зрелище, желая присоединиться к ним. Но я не была хорошо обучена. И в основном мне приходилось полагаться на Кошмар и свои вампирские инстинкты в боях, с которыми я сталкивалась. То, как они вшестером сражались, было мастерством, которому я жаждала научиться.

Магнар повалил Майлза на землю ударом в голову, а Майлз нацелился ему между ног.

— Фол! — Сказал Уоррен. — Никакой грязной игры, Майлз. Магнар получает свободный удар.

Майлз открыл рот, чтобы пожаловаться, но Магнар ударил его по лицу с такой силой, что он снова ударился о землю.

Я зашипела сквозь зубы при виде этого зрелища, но Майлз только рассмеялся, пятясь по грязи, чтобы подняться, а его золотистые волосы были пыльными и непослушными.

Мой взгляд метнулся к Джулиусу, когда Кларисса подпрыгнула в воздух так высоко, что оказалась у него над головой. Она упала на него сверху, и он рухнул на землю, а она издала победный крик. Ее бедра сомкнулись вокруг его головы.

— Ты всегда пытаешься зажать меня между ног, — прохрипел Джулиус из-под нее.

Она ударила его по лицу, и он нанес удар ей в грудь. Она упала назад, схватившись за нее.

— Эй, не бей по сиськам! — выдохнула она.

— Фол! — Уоррен рявкнул на Джулиуса.

— О, но ее фиксация моей головы вагиной не была фолом? — Потребовал Джулиус, поднимаясь на ноги.

Кларисса расхохоталась, и Джулиус расплылся в улыбке.

— Свободный удар, — предложил Уоррен Клариссе, и Джулиус замер, ожидая, когда она подойдет.

Она вторглась в его личное пространство, мягко обхватив ладонью его щеку, а затем отвела руку назад и ударила ею по тому же месту. Джулиус едва успел среагировать и бросился на нее с диким рывком, врезавшись плечом ей в живот.

Она рухнула на землю, и Джулиус оседлал ее, прижимая ее руки над головой, а прядь волос упала ей на лицо.

Джулиус лучезарно улыбнулся ей, когда она забилась под ним.

— Ты мертва, — объявил Уоррен, и Кларисса фыркнула, отчего пряди золотистых волос затрепетали у нее над ртом.

— Теперь ты можешь слезть с меня, — сказала она Джулиусу, но он не отпустил ее, вместо этого наклонившись так близко, что я почти подумала, что они собираются поцеловаться.

— Просто прими это уже, Кларисса, — выдохнул он ей в лицо. — Действительно почувствуй это.

Она поджала губы. — О, я чувствую это, Джулиус. Он впивается в мое бедро.

Джулиус издал смешок, поднялся на ноги и потянул ее за собой.

Эрик внезапно повалил Келли, прижимая ее к земле за горло. Она брыкалась и билась, но он держал ее до тех пор, пока она не начала хватать ртом воздух.

— Ты мертва, — объявил Уоррен, и Эрик мгновенно отпустил ее, поднимая на ноги.

Келли улыбнулась, явно не обеспокоенная своим поражением, и отряхнула грязь со своей задницы.

Все взгляды обратились к Магнару и Майлзу, которые боролись за то, чтобы одержать верх. Их атаки становились все более жестокими, и Уоррен придвинулся ближе, словно готовясь вмешаться.

— Вперед, брат! — крикнул Джулиус.

Майлз схватил Магнара за руку, пытаясь перекинуть его через плечо. Магнар уперся пятками, вместо этого обхватив Майлза за шею. Он упал навзничь, увлекая Майлза за собой на землю, затем перекатился и ткнул Майлза лицом в грязь. Бельведер храбро сражался, но Уоррен наконец сказал: — Ты мертв, — со вздохом.

Магнар громко рассмеялся, подпрыгивая на месте. — Я говорил тебе, что выиграл бы тот бой.

— Тогда ты не был Благословенным Крестоносцем! — Пожаловался Майлз, поднимаясь на колени.

Удивительно, но Магнар протянул ему руку, и в группе воцарилась тишина, когда Майлз пожал ее. Магнар отпустил его, как только тот поднялся, но смысл был ясен. Магнар начинал проявлять уважение к вампирам, на которых охотился тысячу лет. И я не могла быть счастливее, наблюдая это.

Эрик подбежал ко мне, схватил за руку и поднял со ступеньки. — Твоя очередь, принцесса.

— О, я не думаю…

— Тебе нужно учиться, — настаивал Эрик, подталкивая меня к группе.

— Да, давай, Монти! — Келли закричала, поднимая руки в воздух.

— Я закончил, — сказал Майлз, залечивая раны, и присоединился к Фабиану на ступеньках.

Истребители, Эрик и Кларисса взволнованно уставились на меня.

— Ты собираешься присоединиться, Фабиан? — Келли позвала его, но он покачал головой, и она бросила на него смущенный взгляд.

— Давай научим Монтану обращаться с клинком. — Джулиус подобрал с земли палку и передал ее мне.

— Нет, ее лучшее оружие — клыки, — возразила Кларисса, выхватывая палку у меня из рук и ломая ее.

Я, нахмурившись, переводила взгляд с одной группы на другую. — Может, вы научите меня обоим способам?

Эрик взял меня за плечи, разворачивая к Келли и подзывая мою сестру поближе. Он поднял мои руки, и я инстинктивно сжала кулаки.

— Вот так, — подбодрил он. — Теперь поставь ноги вот так.

Он показал мне, и я повторила за ним, чувствуя, что все смотрят на меня.

— Келли, просто пока блокируй ее атаки, — проинструктировал Эрик.

— Конечно, — сказала она, но Магнар подошел к ней сзади, скрестив руки на груди.

— Я учился, встречая свои атаки лицом к лицу, — сказал он. — Келли должна драться должным образом, а Монтане следует привыкнуть принимать удары.

— Если она сначала не усвоит основы, то не сможет защитить себя, — настаивал Эрик.

Келли посмотрела на меня, закатив глаза. — Просто позволь Монтане показать нам, на что она способна, и мы начнем с этого. Она уже сражалась с кусачими, она может постоять за себя.

Я кивнула в знак согласия, и Эрик с Магнаром отступили, давая нам место для боя. Мне не очень нравилась идея ударить свою сестру, но я знала, что на самом деле мы не причиним друг другу вреда.

Джулиус взволнованно подошел к нам. — Я буду рефери. Три, два, один — бой!

Ни Келли, ни я не пошевелились.

Я прикусила губу, и она рассмеялась. — Готова? — спросила она, и я кивнула.

Она прыгнула на меня, нанеся удар в челюсть. В последнюю секунду я отразила удар, поймав ее запястье, но она вырвала руку из моей хватки. Ее следующий удар пришелся мне в живот, и я отреагировала недостаточно быстро, отшатнувшись от удара.

— Ударь ее! — Джулиус проинструктировал меня.

— Используй свою скорость, — призвал Эрик.

— Не обращай на них внимания! — Келли настаивала.

У меня закружилась голова, и я едва избежала очередного удара от своей сестры, одновременно пытаясь убежать и ударить ее, сбитая с толку инструкциями.

Когда я увернулась от следующего удара Келли, она ткнула меня локтем в спину, и я пошатнулась вперед.

— Перекатись, чтобы увернуться от нее, — крикнула Кларисса.

Я ударилась о землю и покатилась, когда Магнар крикнул: — Сбей ее с ног!

Я замахнулась по низу ногой, и Келли легко подпрыгнула на ней, а затем ударила меня ногой в бок.

— Вставай! — Рявкнул Эрик.

— Лежи! — Возразил Джулиус.

Я подняла руки, поднимаясь перед ними на колени, когда разочарование захлестнуло меня. — Хватит! — Я закричала. — Я не могу нормально мыслить, когда вы все кричите на меня.

— Ты даже меня не атакуешь, — твердо согласилась Келли.

Я поднялась на ноги и перевела взгляд с Эрика на остальных.

— Вот что я тебе скажу, — предложил Эрик. — Проведи некоторое время, обучаясь с нами, затем проведи время, обучаясь с истребителями. А потом сражайся, как хочешь, в следующем спарринге.

Я улыбнулась, кивая в знак согласия, и истребители сбились в кучу, как будто они сговаривались.

Я направилась к краю двора с Клариссой и Эриком, чувствуя себя так, словно мне вот-вот надерут задницу.

— Давайте покажем истребителям, как это делается, — сказал Эрик с озорной усмешкой, и Кларисса взвизгнула от восторга.

После долгого дня тренировок я чувствовала себя лучше подготовленной к следующему спаррингу. Я встала в ряд с Эриком и Клариссой, когда мы оказались лицом к лицу с истребителями, сжав руки в кулаки и расставив ноги так, как показал мне Эрик.

Джулиус стоял передо мной, и нервы захлестнули меня, когда я почувствовала, что он собирается направиться прямо ко мне. Как, черт возьми, я должна победить его?

Фабиан направился внутрь, и я почувствовала укол жалости к нему, уверенная, что он чувствует себя обделенным. Но он мог бы присоединиться, если бы захотел.

Чикоа и Уоррен провели несколько раундов с истребителями, и все выглядели возбужденными от волнения.

— Вперед, Монтана! — крикнул Майлз с крыльца. — Я ставлю на тебя.

Уоррен занял свое место рядом с нами, теперь его футболка была снята и заправлена сзади за пояс. На его руках был ряд шрамов, которые придавали ему более свирепый вид, чем я думала раньше. Особенно теперь, когда он был покрыт запекшейся пылью, а его волосы растрепались, превратившись в беспорядочные локоны цвета воронова крыла.

— Три, два, один — бой! — крикнул он, и я побежала вперед, полагаясь на свои недавно приобретенные навыки.

Джулиус попытался врезаться в меня — похоже, это был его фирменный прием. Я метнулась в сторону, используя инерцию, чтобы развернуться у него за спиной и схватить его за обнаженное плечо. Его кожа была скользкой от пота, и я потеряла хватку, когда он развернулся ко мне и нанес удар в живот. От удара я попятилась назад и отпрыгнула в сторону, чтобы избежать еще одного удара.

Он набросился на меня с голодной ухмылкой, и я упала на землю, взмахнув ногами и ударив его сзади по коленям. Он упал вперед, и я запрыгнула ему на спину, схватив за волосы и пытаясь повалить его на землю. Он дернул плечом назад, чтобы высвободить руку из-под себя, затем схватил меня за бедро и скинул на землю рядом с собой.

Я дернулась вверх, чтобы подняться на ноги, но он навалился на меня сверху, пытаясь прижать мои руки. Я ударила его ладонью по лицу, отталкивая его назад так сильно, как только могла. Он просунул колени между моих бедер, затем со всей силы навалился на меня сверху.

Я застонала, когда он наконец поймал мои запястья и прижал их к земле над моей головой.

— Ты мертва, — объявил Уоррен, и я уронила голову обратно на землю со вздохом поражения.

Из-за плеча Джулиуса появился Эрик, мрачно нахмурившись. — Отстань от моей жены.

Джулиус со смехом скатился с меня, и Эрик поймал меня за руку, притягивая в свои объятия.

— Ты выиграл? — Я спросила его, и Эрик нахмурился.

— Нет, Магнар победил меня. — Он запустил руку в волосы, и с них посыпалась пыль. — Келли победила Клариссу. — Он указал на них, и я поняла, что они наблюдали за нашей с Джулиусом дракой.

— Я потерпела неудачу, — вздохнула я, со стоном прислоняясь к Эрику.

— Ты справилась потрясающе, — сказал Джулиус позади меня, и Эрик кивнул в знак согласия, взяв меня за подбородок, чтобы я посмотрела на него.

— Он Благословенный Крестоносец, бунтарка. А ты чертова умница, что продержалась так долго.

Я просияла, и легкость наполнила меня, когда мое разочарование исчезло. Когда Эрик так смотрит на меня, как я могу беспокоиться о неудаче?

— Кто хочет выпить? — Позвала нас Чикоа. — У меня есть целый винный погреб, которым годами пренебрегали.

— Черт возьми, да! — Закричал Джулиус, взбегая на крыльцо, и Кларисса вбежала за ним в дом.

— Сначала в душ? — Спросил Эрик с дьявольской улыбкой, от которой по телу пробежала горячая волна.

— Сначала душ, — настойчиво повторила я, когда мы направились обратно внутрь.

Когда все вымылись и собрались в большой гостиной в помещении, появилась Чикоа с несколькими бутылками вина и поставила их на деревянный кофейный столик перед нами. Майлз помог ей набрать достаточное количество бокалов для всех, затем разлил напитки.

Я села между Келли и Эриком на один из диванов и взяла бокал, который предложил мне Майлз. Мы с Келли переоделись в другие летящие платья Чикоа и случайно выбрали два черных, которые выглядели почти одинаково.

Эрик поднял свой бокал в воздух. — За союзников.

— И друзей, — добавила я, и он ухмыльнулся мне.

— И за это, — согласился он.

Все выпили как раз в тот момент, когда вошел Фабиан, и меня пронзил укол вины за то, что я не поняла, что он пропал. Алкоголь с шипением опустился мне в грудь, и я одарила его улыбкой.

— Выглядит уютно, — пробормотал он, переводя взгляд на Магнара, сидевшего рядом с Келли на другом конце дивана.

Майлз налил ему бокал красного и протянул ему. — Где ты был, брат? Ты пропустил все самое интересное.

— Спал, — пробормотал Фабиан, беря стакан и осушая его одним большим глотком.

Чикоа включила музыку и, повернувшись к нему спиной, стала возиться со стереосистемой.

Фабиан снова наполнил свой бокал, затем огляделся в поисках свободного места, прежде чем устроиться на полу спиной к стене.

— Давайте сыграем в игру, — объявил Джулиус, подвигаясь вперед на другом диване напротив нас.

Кларисса, сидевшая рядом с ним, повернулась к нему с любопытством. — Например?

— Выигрывает тот, кто лучше всех опишет убийство Валентины, — сказал Джулиус.

— И что мы выиграем? — Спросила я.

Джулиус заговорщически взглянул на Магнара. — Как насчет того, чтобы играть по старым правилам, Магнар, помнишь?

Магнар рассмеялся, кивая в знак согласия.

— Это по каким? — Настаивала Келли, нетерпеливо глядя на братьев.

— Победитель выбирает кого-то для участия в вызове «Выпей или Утони», — объявил Джулиус, и я нахмурилась.

Эрик отрывисто рассмеялся. — Мы тоже так делали в нашей деревне.

— Что делали? — Спросила я, положив руку ему на бедро и повернувшись к нему.

— Это значит пить или утонуть, — объяснил Эрик, и я нахмурилась, задаваясь вопросом, что именно это означает.

Джулиус ухмыльнулся. — Итак, я начну первым..

— Подожди, а как мы выберем победителя? — Спросил Майлз, взволнованно хлопая себя по коленям. Он сидел в большом синем кресле с Уорреном, примостившимся на подлокотнике, и выглядел готовым погрузиться в хаос вечеринки.

— Победителем будет тот, кто больше всех рассмешит. — Джулиус пожал плечами.

— Тогда начинай, — подбодрил Магнар.

Джулиус перевел дыхание. — Сначала я бы соблазнил ее..

— Маловероятно, — пропела Кларисса.

— Это неправда, и ты это знаешь, — сказал Джулиус с ухмылкой.

Она искоса улыбнулась ему. — Я отложу недоверие, продолжай.

— Однажды я соблазнил ее, и она умоляла меня взять ее… О, Джулиус, пожалуйста, изнасилуй меня своим десятидюймовым..

— Мы поняли, — оборвала его Келли, смеясь.

Джулиус ухмыльнулся шире. — А потом я бы затолкал ее в деревянный ящик с кучей заостренных предметов внутри, запер ее там и скатил с холма.

Все захихикали, и я почувствовала, как от алкоголя у меня закружилась голова, когда присоединилась к ним.

— Так какое отношение к этому имело соблазнение? — Спросила Кларисса.

— Нет худшей участи, чем умереть возбужденной, Кларисса, — серьезно сказал он, и она покачала головой, но в ее глазах мелькнул намек на веселье.

— Я следующий, — сказал Майлз, садясь прямее. — У меня все просто. Я бы привязал ее к столбу на самом верху Эмпайр-Стейт-Билдинг и щекотал до тех пор, пока она не вызовет удар молнии и не поджарится заживо.

Уоррен дал ему пять, когда снова раздался смех. Игра продолжалась, и Кларисса описала, как утопила бы Валентину в ванне с разъяренными крабами, в то время как Уоррен слишком подробно описал, как разрубил бы ее на куски и скормил стае ворон. Фабиан казался веселее, когда объяснил, что с помощью стаи волчьих Фамильяров разорвет и ее на куски.

Чикоа выдавила из себя улыбку, услышав историю Фабиана, но решила не играть в эту игру сама.

Следующим пришел черед Эрика, и уголок его рта приподнялся. — Не думаю, что я стал бы тратить время, мучая ее. Чем скорее ее сердце будет вырвано из груди, тем лучше. Но я бы с радостью собрал ее останки и спустил их потом в унитаз.

— А я сделала это однажды, — сказала Келли, и я села прямее, нуждаясь в этой истории прямо сейчас.

Магнар похлопал ее по спине, потягивая третий — или четвертый? — бокал вина. — Это моя девочка.

Фабиан нахмурился. — Надеюсь, это был не один из моих людей.

Келли невинно пожала плечами. — Его звали Бенджамин.

— О черт, мои люди искали его несколько дней, — фыркнул Фабиан.

— Твоя очередь, бунтарка. — Эрик подтолкнул меня локтем, очевидно, надеясь сменить тему, пока кровожадное прошлое каждого не испортило настроение.

Я прикусила губу, подумав об этом. — Хм… Я бы испекла из нее пирог. А потом не дала бы его никому съесть, — предложила я со слабой улыбкой.

— Все равно никто не захочет есть твою стряпню, Монти. Ты бы сожгла этот пирог. — Келли расхохоталась, схватив меня за плечо.

— Ты сучка. — Я толкнула ее, ухмыляясь, когда ее смех усилился.

— Честно говоря, довольно дерьмовая судьба оказаться пирогом, который никто не съест, — размышлял Эрик.

— Вот именно, — сказала я, поворачиваясь к нему с широкой улыбкой, прежде чем снова повернуться к Келли. — А ты бы как поступила? — Потребовала я, снова игриво толкая ее.

— Хм… — Она провела пальцами по волосам. — Я бы засунула Фурию ей в задницу.

— Келли! — Я фыркнула, снова заливаясь смехом, который эхом разнесся по комнате.

— Моя очередь, — объявил Магнар, и я посмотрела на него. Его лицо приобрело каменное выражение, пока он ждал, пока все замолчат. И завладев их вниманием, он расправил плечи и сказал: — Я бы разбил ей голову о камень. Тысячу сто тринадцать раз. По одному удару за каждый год, что она меня мучила, и еще сто тринадцать на счастье.

Откровенность его тона снова выбила меня из колеи, и все засмеялись еще громче, чем раньше.

— Она все равно хотела бы выйти за тебя замуж, брат. Она бы перевязала это дерьмо своей свадебной фатой, — сказал Джулиус, и Магнар рассмеялся.

— Я победил, — настаивал он, когда обуздал свое веселье.

— Я не знаю, смеемся ли мы над тем, что ты сказал, или мы все слишком пьяны, чтобы перестать смеяться, — заметил Джулиус.

— Пусть он победит. — Келли махнула рукой, и Джулиус пожал плечами.

— Тогда кто принимает вызов, Магнар? — Взволнованно спросил Майлз.

— Есть одна, блять, догадка, — протянул Фабиан, и Магнар кивнул ему.

— На стол, Фабиан, — проинструктировал Магнар, поднимая с пола бутылку красного.

Удивительно, но Фабиан не сопротивлялся, когда Чикоа убрала все для него с кофейного столика.

— Спасибо, — сухо сказал он.

— О, это действительно не проблема, — беззаботно сказала она, внимательно наблюдая, как Фабиан лег на стол, а Магнар зубами вытащил пробку из бутылки.

— Выпей это или утонешь в этом, — предупредил Магнар.

— Я не могу утонуть, — сказал Фабиан с ухмылкой.

— Нет, но если ты прольешь хоть каплю, я начну бить, — прорычал Магнар.

— Срань господня, — сказала я, отодвигаясь на краешек дивана.

Эрик поймал мою руку с диким блеском в глазах. — Это игра викингов.

— Вы, ребята, сумасшедшие, — простонала Кларисса. — Я всегда ненавидела эту игру.

Магнар наклонил бутылку, и вино хлынуло в рот Фабиана бешеным потоком. — Забавно, мне всегда это нравилось.

А

лкоголь обжигал мое горло, пока я пила, но я поймала себя на том, что наслаждаюсь помутненным ощущением в голове, которое сопровождало это.

Я не смогла удержаться от смеха, когда Фабиан доблестно проглотил все содержимое бутылки вина, когда Магнар опрокинул ее ему в горло и торжествующе ухмыльнулся, снова садясь.

Майлз победоносно вскрикнул, и я присоединилась к остальным, а Магнар поставил пустую бутылку на пол.

— Тебе никогда не следует недооценивать меня, истребитель, — победоносно произнес Фабиан, и Магнар цокнул языком, отпуская его.

— Возможно, ты немного больше мужчина, чем я ожидал, — признал он, снова приземляясь рядом со мной на диван и перекидывая руку через мое плечо, кончиками пальцев рисуя узоры на мне. Я взглянула на него с улыбкой, и он на мгновение прижался своими губами к моим, удивив меня, а бабочки запорхали у меня в животе.

— Тебе обязательно делать это при мне? — Раздраженно спросил Фабиан, и жар пробежал по моей коже, когда все в комнате посмотрели в нашу сторону.

— Обязательно ли целовать женщину, которую я люблю? — Спросил Магнар, насмешливо приподняв бровь. — Да, я бы сказал, что обязательно. Но если тебе от этого неуютно, то ты не обязан оставаться.

Фабиан нахмурился, и я положила руку на бедро Магнара, легонько сжимая его в попытке заставить его отступить.

— Будь немного снисходительнее к моему брату, — умиротворяюще сказал Майлз. — Он не просил Идун ставить ему эту метку.

— Я блокирую связь прямо сейчас, — пробормотала я. — Значит, дело не в этом.

— Нет, дело не в узах, — согласился Фабиан, немного спотыкаясь, когда поднимался на ноги. — Вся эта гребаная ситуация выводит меня из себя. А остальные просто ведут себя так, как будто это нормально. Как будто мы все не сидим в комнате с теми самыми людьми, которые превратили нашу жизнь в ад…

— Хватит, — твердо сказал Эрик. — Мы все знаем, кем мы были. Важно то, кем мы являемся сейчас. Почему бы тебе не предложить следующую игру, раз уж ты проиграл предыдущую? Тебе нужно немного расслабиться.

Фабиан оглядел комнату, как будто искал союзника, но такового не нашел. Он пораженно вздохнул и снова прислонился к стене, тяжело опустившись на пол.

— Тогда давайте попробуем более современную игру, — сказал он. — Покрутим бутылочку?

— Поскольку половина членов этой комнаты каким-то образом связаны с тобой, а большая часть другой половины тебя ненавидит, я бы предположил, что это не самая лучшая игра, — сказал Майлз.

— Полагаю, в этом ты прав, — пробормотал Фабиан, взглянув на Чикоа. — Тогда как насчет «Я никогда не…»?

— Какие правила? — Спросил Джулиус с дивана напротив.

Кларисса была рядом с ним, и когда он наклонился вперед, его нога коснулась ее ноги, но она не отодвинулась.

— Мы по очереди говорим то, чего никогда не делали. Но если кто-то в комнате сделал это, то он должен выпить, — объяснил Фабиан.

— Понял, — сказал Джулиус, поднимая бокал в предвкушении. — Но я проведу тренировочный раунд, чтобы убедиться: у меня никогда не было секса втроем с участием двух мужчин. — Его взгляд приковался к Клариссе, и она закатила глаза, осушая свой бокал. — Да, я так и думал, — сказал Джулиус с ухмылкой.

— Ну, чтобы справиться со мной в спальне, требуется много усилий. Не так уж много мужчин могут удовлетворить меня в одиночку, — многозначительно ответила она, и Джулиус приподнял бровь.

Майлз и Уоррен осушили свои бокалы, и Чикоа сделала то же самое, пренебрежительно пожав плечами, когда Фабиан в шоке уставился на нее.

Эрик посмотрел на Магнара, наполовину поднеся бокал ко рту.

— Это не считается, — раздраженно проворчал Магнар, и Эрик кивнул в знак согласия, ставя свой бокал обратно на стол.

Майлз заметил их взаимодействие, и его глаза загорелись возбуждением. — Валентина заставила вас двоих…

— Нет, — отрезал Магнар, когда Эрик сказал: — Это был всего лишь поцелуй…

— О котором мы договорились никогда больше не упоминать, — твердо добавил Магнар.

Кларисса прикусила губу от изумления, и я решила продолжить игру, прежде чем будет сказано что-нибудь еще на эту тему.

— Я никогда не видела песчаного пляжа, — сказала я, думая об одной из вещей, о которых рассказывал нам мой папа. — Я даже не знаю, что такое песок на самом деле.

Все, кроме Монтаны, выпили, и Бельведеры обменялись виноватыми взглядами, и я почувствовала, как поза Магнара рядом со мной напряглась, вместо того чтобы расслабиться. Я всего лишь пыталась придумать что-нибудь случайное, но, похоже, мое признание только что напомнило всем о том, что вампиры сделали с людьми, и никто из них не был полностью доволен этим.

— Я никогда не боролся с волком голыми руками и не выжил, — громко сказал Джулиус, снимая напряжение, когда Магнар усмехнулся и осушил свой бокал.

— Я должен услышать эту историю, — с энтузиазмом сказал Майлз.

— Все не так эффектно, как говорит мой брат, — пренебрежительно сказал Магнар. — Он просто подумал, что нашел легкую еду, когда мы однажды ночью разбили лагерь в дикой местности. — Он провел пальцами по линии шрамов на своем бицепсе, и я удивленно посмотрела на него.

— Я думала, это следы ногтей вампира, — сказала я.

— Есть еще много вещей, которых ты обо мне не знаешь, — мрачно ответил он.

— Я проснулся от звука панического волчьего воя, у меня над головой, — сказал Джулиус, фыркая от смеха.

— Я только сбросил его с себя. Кроме того, ты уснул на вахте, — обвинил Магнар.

— У Фабиана однажды была стычка с медведем, не так ли? — Спросила Кларисса, глядя на брата.

— Да, — ответил Фабиан, не вдаваясь в подробности.

— Расскажи нам, — взмолилась я, и его взгляд немного смягчился, когда он посмотрел на меня.

— Я искал новое укрытие от твоих друзей, — сказал он, глядя на Магнара и Джулиуса. — И я попытался укрыться в пещере. Я устал и меня мучила жажда. Я не обратил внимания на запах зверя, прежде чем наткнулся на него. Он оторвал мою руку от тела прежде, чем я успел убежать. Это был первый раз, когда мне оторвали конечность.

Я улыбнулась его рассказу, и Магнар неловко поерзал рядом со мной. Я перевела взгляд с одного на другого, гадая, найдут ли они когда-нибудь способ поладить, но это казалось довольно сложной задачей. Возможно, это было из-за моего участия, но я задавалась вопросом, не было ли это еще и потому, что они были слишком разными. Мне показалось, что их личности просто противоречили друг другу, независимо от общей истории, которую они разделяли.

— Ну, я никогда не забываю имя любовника к следующему утру, — сказала Кларисса, приподнимая бровь в сторону Джулиуса, явно намереваясь отомстить за то, что он на нее наехал.

— А будет считаться, если я с самого начала не знал ее имени? — Джулиус уточнил.

— Фу, — сказала Монтана, сморщив нос, и Джулиус рассмеялся, проглотив свой напиток.

Магнар, Уоррен, Фабиан и Чикоа последовали его примеру, и я удивленно посмотрела на бывшую невесту Фабиана.

— До того, как я встретила Терри, я всегда боялась устанавливать тесные связи с людьми, — объяснила она. — Поэтому вместо этого я пошла на бессмысленные физические взаимодействия.

Я понимающе кивнула. В Сфере я тоже никогда не хотела заводить никаких близких связей. Любовники, которых я заводила, всегда держались на расстоянии, и я рвала с ними отношения, если они проявляли ненужные эмоции в мою сторону. Я боялась любить кого-либо за пределами своей семьи, опасаясь, что их в конечном итоге заберут в «Банк Крови». И у меня никогда не возникало соблазна изменить свое мнение об этом решении, пока я не встретила Магнара.

— Я никогда не трахал Валентину, — сказал Фабиан, ухмыляясь Магнару и опрокидывая в себя свой напиток.

Я подняла бровь, когда Эрик выпил, а затем Кларисса последовала его примеру.

— Серьезно? — Монтана удивленно спросила Клариссу.

Кларисса пожала плечами. — Мне тысяча лет, мне нравится время от времени наслаждаться женщинами для разнообразия, а она всегда была очень…

— Доступной, — хихикнул Майлз.

— Ты не пил, — сказал Фабиан, указывая на Магнара. — Ты же не можешь всерьез ожидать, что мы поверим, что ты никогда не был с ней: она была твоей невестой!

— У меня была масса возможностей и никакой мотивации, чтобы воспользоваться ими. — Магнар пожал плечами, и я не смогла сдержать улыбку, когда вампиры уставились на него. Я была просто рада, что Один вступился за него до того, как она успела изменить его ответ.

— О черт, мне нравится эта песня! — Громко объявил Майлз, вскакивая со своего места и пробегая через комнату, чтобы увеличить громкость стереосистемы.

Он метнулся в другой конец комнаты и приглушил верхний свет, так что мы остались в оранжевом свете нескольких ламп, а затем запрыгнул на кофейный столик. Он начал танцевать, нисколько не заботясь о том, что он был единственным, кто это делал в комнате, и я улыбнулась, наблюдая, как он кружится перед нами, как будто мы были его личной аудиторией.

Он повернулся к Уоррену, широко улыбаясь, поманил его к себе, и они начали двигаться вместе в такт музыке.

— Давайте! — Майлз крикнул, пытаясь убедить всех присоединиться к ним, и я прикусила губу, поддавшись искушению. Но на самом деле мы никогда не делали ничего подобного в Сфере, и я не была до конца уверена, что знала, с чего начать.

Кларисса рассмеялась, вставая на ноги, и сбросила туфли, прежде чем тоже взобраться на стол. На ней было одно из длинных платьев Чикоа, и она случайно наступила на подол, когда двигалась, разорвав его прямо на спине.

— Извини, — засмеялась она, прежде чем оторвать еще часть юбки, чтобы двигаться свободнее. В результате ее задница наполовину высовывалась демонстрируя нижнее белье, но ее, похоже, это не волновало. — Я заплачу за новое!

Чикоа отмахнулась от ее извинений и тоже начала танцевать, и я заметила, что Фабиан следит за ее движениями.

Майлз спрыгнул со стола и приземлился прямо передо мной, потянувшись к моей руке с дьявольской улыбкой.

— Ну же, — взмолился он, пытаясь стащить меня с дивана. — Я никогда раньше не танцевал с истребительницей.

Я взглянула на Магнара, и он пожал плечами, явно не собираясь присоединяться ко мне, но и не протестуя против того, что я должна вставать.

— Ладно, — сказала я, осушая свой бокал и ставя его на пол. Майлз поднял меня на ноги так быстро, что у меня закружилась голова.

Когда я попыталась выпрямиться, Майлз схватил край моего платья и оторвал от него юбку точно так же, как Кларисса сделала со своей собственной, хотя, к счастью, моя задница все еще была прикрыта моей. Я удивленно выругалась, а он рассмеялся и притянул меня к себе, прижимая спиной к своей груди и начиная двигаться в такт музыке.

Я рассмеялась, пытаясь следить за тем, что он делал, и обнаружила, что это удивительно легко, когда он направляет меня.

Уоррен тоже потащил Монтану наверх, и я заметила, что Эрик жадно наблюдает за ней поверх края своего бокала, а его свободная рука была перекинута через спинку дивана.

Джулиус схватил с пола две бутылки вина и пересел на мое место рядом с Магнаром, протягивая ему одну. Выпивая, они начали разговаривать тихими голосами, но глаза Магнара продолжали блуждать по моим обнаженным ногам, и от жара в его взгляде у меня потеплело внутри.

Майлз покрутил меня в своих объятиях, смеясь, когда притянул ближе, прежде чем поднять.

Я вскрикнула, когда он развернул меня, и некоторым другим пришлось отойти в сторону, чтобы мы с ними не столкнулись.

Он поставил меня на ноги, и я, пошатываясь, сделала несколько шагов, так как у меня закружилась голова. Уоррен обнял Майлза и снова потянул его прочь, оставив меня, спотыкающуюся, возвращаться к Магнару.

Он посмотрел на меня с мрачной улыбкой, когда я приблизилась, и я со вздохом опустилась на подлокотник дивана рядом с ним.

— Ты пьяна, — заметил он, глядя на меня снизу вверх, и я перекинула ноги, чтобы положить их ему на колени.

— Ты выпил в четыре раза больше, чем я, — запротестовала я, стукнув его пальцем по носу.

— Ммм, но я думаю, что справляюсь со своим алкоголем лучше, чем ты. — Он положил одну руку мне на колено, а другой обхватил лодыжку, и его большой палец заскользил вверх и вниз по моей коже.

— Не знаю, не похоже, что тебе очень весело здесь, в углу, — поддразнила я.

— Мы просто наслаждаемся шоу, — пропищал Джулиус, и я проследила за его взглядом туда, где остальные продолжали танцевать.

Кларисса двигалась так сексуально, что я не была уверена, не делаю ли я что-то не так, глядя на нее. Джулиус определенно тоже заметил это, и я не могла удержаться от ухмылки, пока его глаза следили за каждым ее движением.

— Ты выглядишь так, словно тебе действительно нравятся некоторые моменты этого, — поддразнила я.

Магнар усмехнулся и переместил руку с моей лодыжки на бедро, медленно продвигая ее к подолу моего теперь уже испорченного платья.

— Тебе стоит быть поосторожнее с этим паразитом, брат, — поддразнил Магнар. — Я думаю, она чертовски усердно работает, чтобы привлечь твое внимание.

— Пфф. Меня никогда не заинтересует женщина, у которой кровь холодна, — пренебрежительно сказал Джулиус и, оторвав взгляд от Клариссы, поднялся на ноги. — Я голоден. Кто-нибудь из вас хочет чего-нибудь?

— Ничего, что ты можешь мне дать, — ответил Магнар, и его взгляд снова упал на меня, а его рука скользнула под подол моего платья, и мое сердце взволнованно подпрыгнуло.

Джулиус закатил глаза и направился к выходу из комнаты, а Магнар усадил меня к себе на колени, так что я оказалась верхом на нем. Его руки переместились на мою талию, скользя ниже, пока не нашли свое место над моими бедрами. Я наклонилась к его губам, и он привлек меня к себе, страстно целуя, в то время как я прижалась к его коленям, чувствуя его возбуждение под собой со вздохом тоски.

— Клянусь богами, я люблю тебя, Келли, — прорычал он, его хватка на мне усилилась, и он сильнее прижал меня к себе, заставляя мое тело ныть от желания, ощущая его твердый член подо мной.

Я поймала его нижнюю губу зубами, прикусив ровно настолько, чтобы заставить его выругаться.

Магнар застонал от желания и резко поднял меня на ноги, схватив за руку и потащив из комнаты.

Как только мы вышли за дверь, он развернул меня, прижав спиной к стене, и снова взял в заложники мои губы.

Он прижался языком к моему рту, и я задрожала от потребности почувствовать его и всем остальным телом.

Его рука переместилась на мое бедро, проникая под материал моего испорченного платья, пока его большой палец не нащупал край моего нижнего белья. Мое дыхание стало неровным, потому что я желала продолжения, не заботясь о том, что мы даже не поднялись наверх.

Я ухватилась за материал фланелевой рубашки, распахнутой на его груди, притягивая его ближе к себе, когда его большой палец отодвинул в сторону мое нижнее белье, и мое сердце затрепетало от предвкушения.

— Ой, извините, — выдохнула Кларисса, выбегая в коридор. — Я просто ищу кухню. Я ничего не видела.

Я хрипло рассмеялась, когда Магнар вытащил руку из-под моей юбки.

— Пойдем, — сказал он. — Давай найдем место поуединеннее.

Он отступил назад, и я сделала движение последовать за ним, но вместо этого он схватил меня, перебросив через плечо, и я закричала от возбужденного смеха, а он понес меня дальше в дом.

— Келли? — Монтана позвала, и Магнар замер, положив руку на дверь в конце коридора.

Он поставил меня на ноги со вздохом разочарования, когда моя сестра вывалилась из гостиной, спотыкаясь, направляясь к нам совсем не по-вампирски.

— Вот ты где! — воскликнула она. — Эрик говорит, что собирается показать нам, как играть со своими маленькими шарами. — Она разразилась приступом хихиканья, и Эрик выбежал в коридор, заключив ее в объятия.

— Я не так выразился, — сказал он, покусывая ее шею.

— О чем ты говоришь? — Спросила я в замешательстве, и улыбка растянулась на моих губах, хотя я не поняла шутки.

— У Чикоа есть бильярдный стол, и я подумал, что мы могли бы сыграть, — объяснил Эрик, указывая на дверь, которую мы с Магнаром загораживали.

Я умоляюще посмотрела на Магнара. Хотя мне до боли хотелось его тела, я не смогла устоять перед предложением провести некоторое время с моей сестрой и Эриком вместе. У меня почти не было времени понаблюдать за тем, как они общаются как пара, и широкая улыбка на ее лице заставила мое сердце запеть от радости. Счастье всегда было тем, ради чего нам приходилось много работать, и идея провести эту ночь, просто веселясь вместе, была тем, от чего я не могла отказаться.

— Прекрасно, — прорычал Магнар, прижимая меня к двери и хватаясь за дверную ручку. Он наклонился так, что его губы коснулись моего уха, прежде чем продолжить тихим голосом. — Но, когда я доберусь до тебя, я буду мучить тебя точно так же, как ты делаешь это со мной прямо сейчас.

Он прижался поцелуем к моим губам, когда дверь позади меня распахнулась, и только моя хватка за его рубашку удержала меня от падения в комнату.

Мы вошли внутрь и обнаружили, что нас ждет огромный зеленый стол с кучей ярких шариков, разложенных на нем внутри пластикового треугольника.

— Я покажу вам, как играть, — сказал Эрик, хватая деревянный шест со стойки рядом с дверью.

Мы наблюдали, как он снял пластиковый треугольник, а затем длинной палкой загнал шарики в маленькие кармашки, спрятанные по краям стола.

— Какой в этом смысл? — Нахмурившись, спросил Магнар, беря в руки красный шарик и с интересом вертя его в руках.

— Смысла нет. Это просто должно быть весело, — признался Эрик. — Но мы могли бы сделать это немного интереснее, если ты хочешь?

— Как?

— За каждый шар, который попадает в лузу одного из нас, мы можем назначить штраф команде соперника.

— Согласен. — Магнар потянулся за одним из деревянных шестов, и я последовала за ним, чтобы забрать свой.

Я обернулась и увидела, что Эрик обнимает мою сестру, когда она наклоняется над столом, и пытается показать ей, как забивать шары в лузу.

— У меня есть идея, — сказала я, направляясь к ним. — Девушки против парней. Вы двое увидите, с чем столкнетесь, когда мы с моей сестрой объединимся.

Эрик хихикнул. — Вряд ли это честно: мы слишком легко вас выиграем.

— Эй! — Возмущенно воскликнула Монтана, отталкивая его бедром. — Тебе не победить нас.

Она подошла ко мне, и я улыбнулась ей, крутя палку в руке.

— Это не дубинка, — указал Эрик, и я могла сказать, что он думал, что уже победил нас.

— О, Бельведер, ты проиграешь, — пригрозила я, и Магнар рассмеялся, обходя стол, чтобы присоединиться к Эрику.

— Вы сами напросились, — прорычал Эрик. Он переставил шары и отступил с насмешливой улыбкой. — Сначала дамы.

— Давай, Келли, — икнув, сказала Монтана, и мне стало интересно, сколько же вина она выпила. Моя собственная голова все еще была затуманена опьяняющим напитком, и чем больше я думала об этом, тем больше мне хотелось еще выпить.

Я шагнула вперед, перегнувшись через стол, прежде чем ударить шестом по белому шару. Он слишком сильно врезался в остальных и, подскочив в воздух, перелетел через край стола, покатившись по деревянному полу, в то время как Эрик и Магнар рассмеялись у меня за спиной.

Я повернулась, чтобы хмуро посмотреть на них, а Монтана зааплодировала.

— Мы победили! — взволнованно объявила она, указывая на зеленый шар, который каким-то образом оказался в одной из луз.

Эрик отрицательно покачал головой. — Вы не выиграете, просто забив какой-то случайный…

Монтана уперла руки в бока и нахмурилась. — Ты что, слишком труслив, чтобы столкнуться с проигрышем?

— Никогда, — рассмеялся он. — Но ты должна..

— Твой маленький шар у меня в лузе, — непреклонно сказала я, и он вздохнул, признавая поражение.

— Отлично, я думаю, тогда это будет просто свободная игра для всех. Но перестань называть их «моими маленькими шарами».

— Почему ты так трепетно относишься к своим маленьким шарам? — Магнар усмехнулся, и я не смогла удержаться от смешка.

— Я не…, — запротестовал Эрик. — И они не такие… бунтарка, скажи им…

— Ты хочешь, чтобы я рассказала им о твоих маленьких шарах? — Поддразнила Монтана, и я засмеялась еще громче.

Глаза Эрика загорелись озорством, и он сдался. — Ладно. Какой штраф?

Я заговорщически посмотрела на Монтану.

— Мы должны сделать так, чтобы им было труднее победить нас, — предложила она. — Выпейте каждый по бутылке вина.

— Видимо, грязные бои в семье в почете, — поддразнил Магнар, когда Эрик вылетел из комнаты за вином.

Он вернулся молниеносным движением, врезавшись в приставной столик, когда возвращался в комнату, и сбив лампу на пол.

— Упс, извини, Чикоа, — пробормотал он, протягивая Магнару бутылку вина.

Магнар зубами вытащил пробку, и они вдвоем чокнулись бутылками, прежде чем опрокинуть содержимое в глотки.

Магнар толкнул Эрика локтем в плечо, отчего тот пролил немного вина себе на подбородок, а Магнар бросился допивать свою бутылку первым.

Эрик отпихнул его, отхлебнул вина и ударил локтем в ребра Магнара, заставив того со смехом выдернуть бутылку изо рта, прежде чем он смог продолжить пить. Эрик допил первым, и Магнар полусерьезно выругался в его адрес, после чего швырнул пустую бутылку в угол, где она разбилась.

— О, черт, — сказал он, заметив беспорядок, который устроил.

— Как всегда, дикарь, — передразнил Эрик, и Магнар рассмеялся, как будто принял это за комплимент.

Я пересекла комнату, взял белый шар и вложила его в руку Магнару. Его глаза загорелись от пьянящего напитка, когда он принимал его.

Следующим к бильярдному столу подошел Магнар, выровняв свой удар, прежде чем совершить ту же ошибку, что и я, использовав слишком большую силу при нанесении удара. Шары разлетелись по столу, и мы с Монтаной зааплодировали, когда он не смог отправить ни один из них в лузы.

— Эта игра требует тонкости, — упрекнул Эрик, когда Монтана двинулась вперед, чтобы нанести свой удар.

— На самом деле это не моя сильная сторона, — ответил Магнар, и мое сердце немного приободрилось, когда Эрик улыбнулся в ответ. Они вели себя почти как друзья. И если бы была хоть малейшая надежда на то, что они станут чем-то подобным, то это сделало бы все намного проще для меня и моей сестры.

Монтана выровняла удар и сумела забить розовый шар в лузу, заставив меня вскрикнуть в ответ.

— Все складывается не так, как я ожидал, — проворчал Эрик.

— Армрестлинг! — Я взволнованно объявила об их поражении.

Магнар лукаво улыбнулся, поставив локоть на стол, и Эрик неохотно последовал его примеру, пожимая ему руку.

— Это не совсем равный матч, — проворчал Эрик. — Благословенные Крестоносцы были созданы Идун, чтобы быть сильнее нас..

— Перестань дуться из-за этого, — ответила я со смехом. — Веди себя хорошо, и в следующий раз, когда мы выиграем, вы сможешь соревноваться вдвоем, чтобы у тебя было преимущество.

Магнар усмехнулся и крепче сжал пальцы Эрика, когда Монтана потянулась вперед, положив свою руку поверх их.

— Три, два, один… — Она убрала руку, и они вдвоем напрягли мышцы, борясь за победу в соревновании.

Я посмотрела на напрягшийся бицепс Магнара, и жар разливался по моим венам, пока тянулись секунды, а они вдвоем старались победить друг друга. Затем Магнар ударил рукой Эрика по столу, и раздался оглушительный треск, когда от силы его удара ножка под ним сломалась.

Я отскочила назад, когда бильярдный стол рухнул на деревянный пол, а шары покатились во все стороны.

— Мои маленькие шары! — Воскликнул Эрик, и я покатилась со смеху, когда мы все выбежали из комнаты, как кучка непослушных детей.

Я предположила, что Чикоа будет задаваться вопросом, какого черта она пригласила нас всех остаться этим утром, и мой смех удвоился, когда действие вина согрело мое сердце весельем.

Я

плюхнулся на диван и притянул Монтану к себе на колени с кривой усмешкой, моя голова была затуманена алкоголем. Я всегда умел справляться с алкоголем, даже когда был человеком, но сейчас я определенно был пьян, и я подозревал, что моя бунтарка тоже.

— Наслаждаешься вечеринкой? — Спросил я, приподнимая подбородок, чтобы коснуться губами ее рта.

— Приятно расслабиться, — вздохнула она, прижимаясь своим лбом к моему.

— Кажется, я хочу съесть тебя… — Я поцеловал ее в шею, и она со смехом отодвинулась от меня. — Я хочу сэндвич с бунтаркой.

— Звучит как закуска, — отметила она, и в ее глазах заплясали огоньки. — Я могу быть больше, чем просто закуской.

— Ты будешь целым обедом. Пять блюд. В основном я сосредоточусь на десерте. — Я с ухмылкой оглядел ее, обнаружив, что остальные совершенно заняты выпивкой и другими играми. — Давай пойдем куда-нибудь еще… Я стащу нож и вилку с кухни, — предложил я, скользя руками по ее бедрам.

Она поймала мои запястья с озорной улыбкой, и я застонал, откидывая голову на спинку дивана. В этом мире не было ничего похожего на эту девушку, и она была моей. Вся моя. Будьте прокляты боги, я не заслуживал ее, но не было ни малейшего шанса что я когда-либо отпущу ее.

— Нет… Я решила, что это неприемлемо, — поддразнила она, уронив голову мне на плечо. — Ты не можешь меня съесть.

— Знаешь, на самом деле я не хочу тебя есть, я хочу трахнуть…

— Ееееей, Эрик! Пойдем танцевать! — Майлз крикнул мне с другого конца комнаты.

Монтана поднялась с моих колен, потянув меня за собой. — Иди к ним, я собираюсь поговорить с Келли. — Ее рука выскользнула из моей, и она направилась через комнату, чтобы присоединиться к истребителям. Мои глаза проследили за изгибом ее бедер, и плотское желание наполнило меня, когда она оставила меня позади.

Я оглядел комнату в поисках Фабиана, но не смог его обнаружить.

Я направился к Майлзу, по пути врезавшись в кофейный столик и выругавшись сквозь зубы. Мой брат танцевал с Уорреном, и его глаза были стеклянными, когда он повернулся ко мне и обнял за плечи.

— Ты видел Фабиана? — Спросил я.

— Да, он вышел из комнаты минуту назад, — невнятно пробормотал Майлз.

Я нахмурился. — Он сказал тебе что-нибудь перед уходом?

— Не-а. — Он пожал плечами. — О, на самом деле, он сказал… эм… он сказал что-то вроде того, что его тошнит от того, что все его ненавидят, и он устал от того, что все считают его эгоистичным мудаком и эм… что-то насчет того, что Чикоа никогда его не простит. — Майлз ухмыльнулся, слегка покачиваясь, и я поддержал его.

— Черт, — пробормотал я, отстраняясь от него, но Майлз поймал меня за руку, поворачивая обратно к себе с широко раскрытыми глазами.

— О, подожди-ка… Секундочку… ты думаешь, именно поэтому он ушел?

— Да, Майлз. Я думаю, именно поэтому он ушел. — Я покачал головой, глядя на Уоррена. — Дай ему выпить немного воды.

Уоррен кивнул, но полузакрыл глаза и начал размахивать руками в воздухе в такт музыке. Я оглядел комнату и заметил Клариссу, танцующую рядом с Джулиусом, в то время как он примостился на краешке кресла. Я поманил ее к себе, и она присоединилась к нам, танцуя всю дорогу, сокращая разрыв.

— Ты не могла бы дать этим двоим попить воды? Мне нужно найти Фабиана.

— Конечно, все в порядке? — спросила она.

— Да, Фабиан просто расстроен. Я пойду поговорю с ним.

Она приподнялась на цыпочках, чтобы чмокнуть меня в щеку. — Ты хороший брат. И ты такой высокий. Посмотри, какой ты высокий, — проворковала она, и у меня возникло ощущение, что она сама была изрядно пьяна.

Я направился обратно через комнату, снова с проклятием врезавшись в кофейный столик. Я вышел в коридор, пытаясь прислушаться к любым звукам, исходящим от него, но музыка была слишком громкой, чтобы что-нибудь расслышать.

— Фабиан? — Позвал я, затем заметил, что входная дверь приоткрыта. Я широко распахнул ее и увидел своего брата, сидящего на крыльце с бутылкой виски в руке.

— Где ты его взял? — Я присел рядом с ним, разглядывая этикетку. Эта бутылка стоила кучу денег.

— Нашел на кухне, в глубине буфета, — сказал он, пожимая плечами.

Учитывая, что он выглядел чертовски несчастным, я решил не указывать на то, что Чикоа, возможно, не хотела, чтобы он его брал. Вместо этого я схватил его и сделал глоток, восхитительные нотки дуба и меда прокатились по моему языку.

Фабиан ухмыльнулся, и, возможно, это был первый раз, когда я увидел его улыбку с тех пор, как мы приехали сюда. Я игриво толкнул его плечом. — Ты пропускаешь все самое интересное.

Он тяжело вздохнул. — Я просто не могу найти общий язык с истребителями. У нас с Магнаром нет ничего общего. Кроме того, что мы оба влюблены в одну и ту же женщину.

Я нахмурился. — Ты любишь ее?

— Ну… Думаю, да. Не знаю, у меня с головой полный пиздец с тех пор, как я сюда попал. При виде Чикоа мне хочется вырвать свое сердце и отдать его ей, просто чтобы загладить то, что я с ней сделал. И теперь я в замешательстве, потому что думал, что мое сердце хотело Келли, но с моей бывшей здесь… — Он покачал головой.

— Ты не знаешь Келли по-настоящему, она начала открываться тебе только недавно, — сказал я, нахмурившись.

— Я знаю, — вздохнул Фабиан, в его глазах читалась война. — Иногда я думаю, что просто хочу любить кого-то так сильно, что, когда она появилась, я почувствовал, что боги выбрали ее для меня. У меня не было придворной для свадебной церемонии. И вот она появилась, красивая и дерзкая, и полностью моя Она выглядит полной противоположностью Чикоа, и, наверное, это стало моим типажом, чтобы я мог забыть о ней. Я так хотел, чтобы у нас все получилось…

Мои брови нахмурились, когда я посмотрел на его страдальческое выражение лица. — А что сейчас? Теперь, когда ты снова увидел Чикоа, ты чувствуешь себя по-другому, верно? Я знаю, как сильно ты любил ее, брат. Это было ясно как день, когда я увидел вас вместе много лет назад.

Фабиан слабо кивнул. — Это была любовь. Я знаю это. И я думаю… после того, как я обратил ее, а она отвергла меня, я потерял эту часть себя. Я перестал относиться к женщинам с уважением. Может быть, я всегда был бессердечным дерьмом, потому что в конце концов поступил так же с единственной женщиной, которую когда-либо любил. Я обратил ее против ее воли, Эрик… — Он пристально посмотрел на меня. — Что за человек так поступает?

Моя грудь опустела, когда я уставился на него. — Я знаю, что это было сделано не из плохих побуждений, Фабиан. Как бы ты ни хотел видеть в себе тьму, в тебе так много хорошего, если бы только ты почаще выпускал его наружу.

— Как ты думаешь, Чикоа сможет когда-нибудь простить меня? — прошептал он, его глаза горели отчаянием.

— Я думаю, тебе нужно попытаться исправить то зло, которое ты ей причинил. Но ее прощение зависит от ее собственных чувств.

— Я чертовски облажался. — Он опрокинул бутылку в рот и начал прихлебывать.

Когда он дошел до середины, я попытался выхватить ее у него, но он вскочил на ноги и направился вниз, во двор. Я побежал за ним, но не успев затормозить, когда он резко застыл, врезался в него.

Он выронил бутылку, и она разбилась вдребезги.

— О черт… извини, — сказал я.

Фабиан неловко засыпал осколки землей. — Нет, это ты прости. — Он опустил голову.

Я схватил его за плечи, тряся чересчур сильно. — Тебе нужно взять себя в руки. Иди и разберись с этим. Я знаю, что ты можешь. — Я обхватил его лицо обеими руками, и его губы сморщились, так как я держал его слишком крепко.

— Но что, если я не смогу? — спросил он сквозь сжатые губы.

Я отпустил его, смех вырвался из моего горла, и он неуверенно присоединился ко мне.

— Ты можешь, — настаивал я. — Ты Бельведер. Ты лажаешь, а потом исправляешь. Это то, в чем мы преуспели.

— Это правда, — сказал он с надеждой. — Сначала Монтана ненавидела тебя, не так ли? Как тебе удалось заставить ее полюбить тебя?

— Дело не в том, чтобы заставлять кого-то что-то делать, Фабиан, — сказал я, и мое веселье угасло, когда я вспомнил, как она когда-то смотрела на меня. Как будто я был чумой на Земле. — Но… Я впустил ее, шаг за шагом, я пытался показать ей, что я не такой мудак, каким она меня считала. И, честно говоря, я был мудаком. Но каким-то образом она сделала меня лучше. Она открыла во мне ту сторону, о которой я давно забыл.

— Именно это Чикоа однажды сделала со мной, — вздохнул Фабиан. — А Келли помогла мне вспомнить об этом сейчас. В каком-то смысле связь, которую наложили на нас боги, помогла мне понять, как многого я лишился. Как много я упустил, так глубоко пряча свои эмоции все эти годы. Я хочу снова любить, Эрик.

— Ты будешь. — Я смотрел на него, и мое сердце смягчилось в груди. Обычно Фабиан открывался мне больше, чем другому нашему брату и сестре. Мы всегда прикрывали друг друга, хотя и не всегда сходились во взглядах. Последние несколько месяцев я был убежден, что он мой враг, но теперь я был уверен, что мы наконец-то возвращаемся к нормальной жизни. Я хотел, чтобы он помирился с истребителями и однажды нашел кого-то, кого снова полюбит. Он заслуживал счастья.

Я заключил его в крепкие объятия. — Я скучаю по тому, что было раньше.

— Я тоже. — Он прижался ко мне. — Когда я увидел, как ты спаррингуешь с истребителями ранее… Я так приревновал. Это было глупо. Но ты мой лучший друг, Эрик. И они забирают тебя у меня.

— Никогда. — Я покачал головой, ткнув пальцем ему в грудь, и он отшатнулся на несколько шагов. — Мы всегда будем братьями. Но, Фабиан, они не так уж плохи. Мы провели все эти годы, ненавидя друг друга, что до сих пор не обменивались ни единым словом, кроме угроз. И после того, как меня вынудили провести время с Магнаром, я пришел к пониманию, что мы все плохо обращались друг с другом, но мы не плохие люди.

Фабиан кивнул, когда мои слова дошли до него. — Мы с Магнаром не можем сойтись во взглядах. Не после того, что случилось с Келли.

— Что ж… Я знаю, что у тебя с ним проблемы, но почему бы тогда не попробовать поговорить с Джулиусом?

— Я мог бы это сделать, — согласился он, и в его глазах блеснул огонек надежды.

Я хлопнул его рукой по спине, направляя к дому.

Мы направились в дом и вернулись в гостиную, где музыка гремела громче, чем раньше. Кларисса терлась о Монтану, и я ухмыльнулся при виде того, как они двигались в такт. Магнар и Келли, казалось, забыли, что у них есть зрители, потому что она оседлала его на диване.

Я подтолкнул Фабиана к Джулиусу, который пялился на Клариссу, откусывая огромные куски от сэндвича. Я последовал за Фабианом через комнату, и Джулиусу потребовалась секунда, чтобы заметить наше приближение.

— Привет, — натянуто сказал Фабиан.

Джулиус проглотил последний кусочек сэндвича и, подняв брови, посмотрел на Фабиана. — Что?

— Я подумал, мы могли бы выпить несколько шотов, — предложил Фабиан, и крошечная часть моего мозга подсказала мне, что это плохая идея. Другая, более дикая часть меня, которая высвободилась за последние несколько часов, сорвала с моих губ следующие слова. — Черт возьми, да.

Я помчался на кухню, врезавшись в табуретку и разнеся ее на сотню осколков.

— Я верну тебе деньги, — пробормотал я стулу, но на самом деле мои слова предназначались Чикоа. Я заметил бутылку текилы у раковины и схватил ее, прихватив из буфета три стопки для шотов, прежде чем поспешить обратно в гостиную.

Джулиус и Фабиан опустились на колени перед кофейным столиком, и я опустился рядом с ними, поставив бутылку на стол рядом со стопками.

— Ооо, у нас тут шоты? — Чикоа упала на колени рядом со мной, жадно глядя на текилу.

Я ухмыльнулся, довольный, что ее не обеспокоило, что я взял бутылку без спроса, но я решил не упоминать о стуле, который я уничтожил.

— Подождите. — Чикоа вылетела из комнаты, через секунду вернулась с еще одной стопкой и снова опустилась на колени рядом со мной.

— Ладно, давайте поиграем в «Скорее всего», — невнятно пробормотал Джулиус.

— Это что? — Спросила Чикоа.

— Мы делаем заявление, и тот, за кого группа проголосует, что именно он с наибольшей вероятностью сделает это, должен так поступить, — объяснил Джулиус.

— Я начну первым, — сказал Фабиан, и я понадеялся, что это снова не зайдет на опасную территорию. — У кого больше шансов переспать сегодня вечером?

— Эрик, — объявил Джулиус, и я пожал плечами, ухмыляясь.

— Согласна, — сказала Чикоа, холодно взглянув на Фабиана.

Я налил шот в стаканчик и залпом выпил, острый привкус алкоголя разлился по моей груди.

— Кто, скорее всего, помирится с Фабианом? — Я с кривой усмешкой перевел взгляд с Чикоа на Джулиуса.

Чикоа покачала головой, хотя и рассмеялась при этом.

Фабиан посмотрел на Джулиуса с надеждой во взгляде, и истребитель закатил глаза.

— Тогда, полагаю, это я, — сказал Джулиус, хлопнув Фабиана по затылку так, что тот дернулся вперед и врезался лбом в кофейный столик, отчего тот раскололся.

— О черт, я не рассчитал свои собственные силы, — сказал Джулиус, и я почувствовал, что это был настоящий несчастный случай.

Фабиан начал смеяться, пока мы все не присоединились к нему.

— К черту игру. — Джулиус налил нам всем по стопке, и вскоре я выпил больше, чем за сотню лет.

Мой взгляд снова скользнул к Монтане, и голодная улыбка появилась на моем лице. Джулиус встал, спотыкаясь, подошел к ней и Клариссе и обнял их за плечи.

Я поднялся на ноги, наполовину осознавая, что оставляю Фабиана с Чикоа, и последовал за истребителем.

Я вырвал Монтану из его рук, прижимая ее к своей груди и заявляя на нее свои права. Джулиус продолжал обнимать мою сестру, и она положила руку ему на грудь, а ее пальцы начали играть с пуговицами его рубашки.

— Хочешь отправиться на разведку? — Джулиус невнятно пробормотал Клариссе, и она энергично кивнула.

— Монти! — Внезапно позвала Келли, спрыгивая с колен Магнара. — У меня только что появилась идея. Помнишь, как мы делали стойку на руках в нашей квартире? Давай посмотрим, кто сможет продержаться дольше.

— Да! — Монтана вырвалась из моих объятий, и они вдвоем отодвинули кресло в сторону.

Они обе перевернулись на руки, и их платья тут же упали до самых шей.

— Бунтарка! — рявкнул я, бросаясь вперед, когда она обнажила свое тело в нижнем белье. Желание разгорелось во мне, когда я схватил ее за талию, перевернув и прижал спиной к себе, и она прильнула ко мне, дико смеясь.

Келли все еще держала ноги в воздухе, и Магнар с требовательным стоном снова усадил ее к себе на колени.

Я провел рукой по позвоночнику Монтаны, мой член стал толще, когда я притянул ее еще ближе к себе, чтобы она могла это почувствовать.

Ее рот приоткрылся, и она озорно усмехнулась, прижимаясь ко мне.

Я издал стон удовольствия, припав губами к ее уху, пока она продолжала свои поддразнивания. — Давай пойдем куда-нибудь, где я смогу трахнуть тебя до полусмерти.

Ее глаза расширились от вожделения, и она закусила губу, кивнув.

Я потащил ее через комнату, заметив целующихся Майлза и Уоррена на полу. Джулиус и Кларисса исчезли, но у меня не хватило мозгов задуматься, где они могут быть, поскольку мои джинсы стали теснее.

Мы вышли в коридор, и я повернулся к входной двери, а во мне загорелась идея. Монтана рассмеялась, следуя за мной на крыльцо.

— Ты собираешься показать мне свои маленькие шары? — беззаботно спросила она.

Я прижал ее спиной к краю крыльца, вдавливая колено между ее бедер.

— Может быть, тебя подводит память, — проворчал я, беря ее руку и засовывая себе за пояс.

Она ахнула, и я глубоко застонал, когда ее пальцы обхватили мой член, прижимая мой рот к своему, пока она гладила меня по всей длине.

До моего слуха донесся стон, который определенно исходил не от моей жены, и она высвободила руку из моих боксеров, когда мы повернулись, чтобы разобраться. Стон раздался снова, и я перегнулся вперед через перила крыльца.

У меня отвисла челюсть, когда я увидел Клариссу, прижатую Джулиусом к стене, они целовались так, словно завтрашнего дня не будет. Его рука скользнула под ее платье, а ее нога обвилась вокруг его талии. Я отдернул голову назад, чтобы больше не видеть, как моя сестра трахает истребителя, и гримаса исказила мои черты.

Монтана прижала руку ко рту, и я с ухмылкой потянул ее вниз по ступенькам крыльца, а потом мы завернули за угол, чтобы встретиться с ними лицом к лицу. Я скрестил руки на груди, а Монтана отчаянно замотала головой, пытаясь оттолкнуть меня. Но к черту это.

Я откашлялся, и Джулиус бросил взгляд через плечо, его глаза были прикрыты, а рот растянут в глупой ухмылке. Его веселье улетучилось, когда он заметил нас.

— Не говори Магнару, — выпалил он, и на моем лице появилась широкая улыбка.

— О, я не буду. Я просто даю тебе понять, как сильно я собираюсь помучить тебя из-за этого завтра, — пообещал я, и Монтана хлопнул меня по плечу.

— Не будь придурком, — сказала она, снова подталкивая меня локтем, чтобы заставить двигаться.

— Этого никогда не было, — проворчал Джулиус, и Кларисса согласно кивнула.

— Ладно. — Я пожал плечами. — Тогда я уверен, что вы прекратите целоваться, как только мы уйдем.

— Так и сделаем, — согласился Джулиус.

— Пока, пока, Эрик. — Кларисса захихикала, затем схватила Джулиуса сзади за шею и снова прижалась губами к его губам. Он нетерпеливо застонал, казалось, уже забыв о своем заявлении.

Монтана подняла бровь, глядя на меня, и мы оба ухмыльнулись. Я поймал ее за руку, немного споткнувшись, когда потащил ее через двор.

Мы направились прочь от них по пыльной дорожке, которая огибала заднюю часть дома. Рядом с тропинкой, под большим дубом, стоял красный трактор, и я уже подумывал остановиться здесь и трахнуть свою жену, прислонившись к нему. Но, на мой взгляд, это было слишком близко к дому.

Перед нами на холме раскинулся луг, и мы углубились в высокую траву, прокладывая тропинку среди цветов, которые на ночь закрыли свои лепестки.

Мы поднялись на вершину холма, и от открывшегося перед нами зрелища захватывало дух. Ручей пересекал долину, сверкая в лунном свете, проходя сквозь группу деревьев.

Я уложил Монтану на землю и опустился сверху. Трава изогнулась вокруг нас, образовав кокон.

Я мрачно улыбнулся ей, обхватывая за талию и притягивая ближе. Она скользнула пальцами по моей шее и моим волосам, ее полные губы коснулись моих, и я ощутил ее вкус. Она сильнее прижалась ко мне, и я застонал, вжимаясь бедрами в землю. Между нами всегда было так — грубо и сладко одновременно.

Она просунула руку мне за пояс, и я резко вдохнул, одновременно укусив ее за шею. Моя маленькая бунтарка, захватила мое сердце вместе со всеми другими жизненно важными органами в моем теле. Ее рука скользнула вниз по длине моего члена, чтобы поласкать мои яйца, отчего я стал таким твердым, что терял рассудок.

Я вытащил ее руку из своих штанов с кривой усмешкой, хотя мне было больно это делать, поскольку мой член набухал под моими боксерами. Но сначала она. Я хотел, чтобы она была умоляющей, влажной и жаждущей меня внутри себя.

Я встал на колени между ее ног и просунул руку ей под платье, грубо стягивая трусики в сторону. Она выдохнула мое имя, когда я просунул в нее два пальца и провел большим пальцем по ее клитору, заявляя о своих правах на нее.

Дикий рык вырвался из моего горла, когда я почувствовал, как сильно она хотела меня, ее киска была такой тугой и влажной для меня, что это было чудом, что я смог удержаться от того, чтобы трахнуть ее немедленно.

Она была моей новой империей. Я хотел покорять ее и завоевывать снова и снова.

Я был пьян, и она тоже, но это не имело значения. Я хотел ее с первобытной силой, и выражение ее лица говорило мне, что она тоже этого хотела, пьяная или нет.

Я гладил и дразнил ее, продлевая удовольствие как можно дольше. Она покачивала бедрами в такт движениям моей руки, и ее стоны уносило ветром. Она попыталась придвинуться ближе, но я удерживал ее в этом отчаянном положении, пожирая взглядом, а она смотрела на меня в ответ так, словно я держал весь мир в своих руках.

— Эрик, пожалуйста, — вздохнула она, и я издал хриплый стон, потому что моя сила воли трещала по швам.

Она была моей в этот момент, моей, чтобы повелевать, моей, чтобы ублажать. Я всегда наслаждался властью, которую давал мне секс, но это было что-то другое. Иметь в своем распоряжении именно эту женщину было божественно. Я не просто уважал ее, восхищался ею. Я, блядь, боготворил ее. Она могла бы овладеть мной в любом обличье, вампира или смертного. Монстра или человека. Абсурдно пьяного или ослепительно трезвого.

Она издала звук разочарования и толкнула меня на землю рядом с собой. Я пьяно перекатился на спину, и она перекинула через меня ногу, устроившись поперек моих бедер.

Я издал горловой смешок, обхватив ее за талию и готовясь снова перевернуть нас.

Она положила руку мне на грудь, ее чернильные волосы рассыпались по плечам и коснулись моей шеи. — Ты редко позволяешь мне быть сверху.

Я мрачно усмехнулся, скользнув руками под ее платье и проведя ими по бархатной плоти ее бедер. — Мне нравится все контролировать. Может быть, у меня проблемы.

Монтана с улыбкой щелкнула меня по лбу. — Давай разберемся с этими проблемами. — Она покачала бедрами, и я глубоко застонал, снова беря ее за талию, чтобы попытаться перевернуть ее под себя.

— Эрик, — рассмеялась она. — Даже твои руки властные. Хоть раз останься внизу.

Я прикусил внутреннюю сторону своей щеки, уступая ей, и опустил руки по швам.

— Я не уверен, что мне это нравится, — признался я, и она опустилась ниже, задирая мою футболку и прижимаясь ртом к моему животу, отползая назад, пока проводила языком вниз к моему поясу. Целуя, посасывая, покусывая, пока мои мысли не разлетелись по ветру. — Хорошо… Возможно, я передумал.

Она засмеялась, возясь с моим ремнем и поглаживая мой член через штаны, отчего по моему телу пробежал огонь. Она стянула их и рухнула на меня.

— Неуклюжая, — выругался я.

Она попыталась снова и на этот раз была гораздо более собранной, когда облизала меня по всей длине, заставив меня выругаться сквозь зубы. Ее губы сомкнулись вокруг кончика моего члена, и она обвела его языком, заставляя меня хотеть ее так чертовски сильно.

Я сжал в кулаке ее волосы, притягивая ее к себе, и мои губы соприкоснулись с ее губами.

— Мне кажется, я пьяна, принц Бельведер. — Она перебросила волосы через плечо, выпрямляясь, снова оседлав меня и опустив бедра так, что мой член потерся о ее трусики.

— Ну, я бы не хотел воспользоваться тобой. — Я задрал ее платье до талии и сорвал с нее нижнее белье.

— Твои руки говорят об обратном, — сказала она, затем ахнула, когда я скользнул пальцами между ее бедер.

Моя рука медленно кружила, пока я заставлял ее ждать этого, удерживая ее на грани оргазма, дразня ее клитор, пощипывая, затем лаская. Ее бедра дернулись, голова откинулась назад, и я наблюдал за ней, получая удовольствие от того, как хорошо она поддается мне.

Когда она была готова кончить, ее киска была такой влажной и готовой для меня, я спустил штаны и толкнулся глубоко в нее. Экстаз пронзил меня, когда она приняла мой член на всю длину, как хорошая девочка, и я притянул ее ближе, садясь и заламывая ей руки за спину.

— Это не считается, что я беру контроль на себя, — простонала она, но я не мог остановиться. Я провел клыками по ее шее, вдыхая манящий аромат мыла, исходивший от ее кожи. Я провел зубами по ее ключице, и ее спина выгнулась, прижимаясь грудью ко мне.

Я отпустил ее запястья и стянул платье через голову, бросив его в траву, отчаянно желая насладиться каждым дюймом ее тела. Я стянул с нее лифчик и скользнул языком по ее соску, посасывая и покусывая, пока она стонала для меня. Ее бедра поднимались и опускались в такт движениям моего языка, а мои бедра сильно двигались вверх и заставляли ее подпрыгивать у меня на коленях, пока я трахал ее. Я просунул руку под ее лифчик, чтобы продолжить свои мучения, когда наклонился, чтобы укусить ее за шею, выпуская монстра внутри меня.

Она ахнула от удовольствия, когда мои клыки впились в нее, и я обхватил ее за талию, толкая ее бедра вниз, когда во мне наросло возбуждение, а ее киска напряглась и заставила меня выругаться. Отчаянная агония, яростная потребность. Я никогда не смогу насытиться этой девушкой. Моей бунтаркой.

Ветерок колыхал траву вокруг нас, и стебли щекотали бок Монтаны, вызывая мурашки там, где они соприкасались. Я провел ногтями по ее спине легкими, как перышко, движениями, а ее тело откликнулось на крошечное давление. Мы стали ничем иным, как единым существом, двигающимся в совершенной гармонии, и ее тело отвечало каждому толчку, каждому рывку моего желания поглотить ее.

Я замедлил темп, приблизив губы к ее уху, ее мышцы напряглись, говоря мне, что она была так чертовски близко. Но я не позволил ей кончить, сдерживая ее удовольствие, держа его под своим контролем.

— Пожалуйста, — взмолилась она, впиваясь ногтями в мои руки.

Я двигал ее бедра восхитительно медленно, что приближало ее еще ближе. Просунув руку между нами, я провел большим пальцем мягкими круговыми движениями по ее клитору.

— Блядь, — выдохнула она, что заставило меня мрачно усмехнуться.

Ее губы неуклюже прижались к моим, и я рассмеялся, когда она нашла свою разрядку, ее бедра прижались ко мне, и она подавила стон.

Мне нужно было больше, и она знала это, обмякнув в моих руках, чтобы я мог перевернуть ее под собой. — Моя очередь. — Я ухмыльнулся, снова входя в нее и едва давая ей секунду прийти в себя.

В ответ она приподнялась и глубоко укусила меня в плечо, заставив меня зашипеть сквозь зубы, когда боль утихла, сменившись удовольствием. Это подстегнуло меня, и я наклонился, чтобы посмотреть на нее, заметив свою кровь, размазанную по ее рту.

Я поцеловал ее, ощущая вкус своего тела на ее губах, когда наши языки встретились, наши дикие натуры встретились в этот безумный момент.

Она вцепилась когтями мне в лопатки, ее бедра приподнялись навстречу моим пылким толчкам. Мои пальцы с силой впились в ее бедра, когда удовольствие вторглось в каждую клеточку моего тела, захватывая меня и полностью поглощая. Я прижался к земле рядом с ее головой, когда с ревом кончил, а ее киска сжала мой твердый член и подарила мне самый совершенный финал.

— Ты. Блять. Все, — процедил я сквозь зубы.

Я медленно вышел из нее, затем упал рядом с ней с чувством удовлетворения, которое пронзило меня до глубины души. Я повернулся к ней, обнаружив, что она наблюдает за мной с мечтательной улыбкой.

Я провел большим пальцем по ее щеке. — О чем ты думаешь? — Я зарычал, жалея, что не могу услышать ее мысли в этот момент.

— Я думаю… что я так люблю тебя, что не могу поверить, что когда-то тебя не было в моей жизни, — сказала она, и я улыбнулся, ослабленный ее словами, притянув ее к себе в страстном поцелуе.

Ее пальцы скользнули в мои волосы, когда я притянул ее еще ближе, нуждаясь в прикосновении всей этой красивой кожи к моей. Мы пахли одинаково, наши ароматы смешались. Монтана была моей парой, а я — ее. Я был сломленным, порочным и проклятым, но она все еще любила меня всем сердцем, а я любил ее сильнее, чем когда-либо думал, что способен кого-то любить.

Она смотрела в небо, а я смотрел на нее, потому что она была центром моей вселенной. Небо не шло ни в какое сравнение, каким бы ярким и ясным оно ни было.

— Ты хочешь вернуться в дом? — Спросил я ее.

— Нет, — прошептала она. — Я хочу остаться здесь навсегда.

Н

а самом деле у нас никогда не было музыки, кроме той, которую люди создавали сами с помощью своих голосов и барабанов, которые на самом деле были просто мусорными баками или кухонными сковородками.

Дикий ритм песен, которые Майлз выбрал для нас, воспламенил мою душу жаждой движения. Они словно требовали, чтобы мое тело подчинялось ритму, и я была рабыней их желания.

Кларисса взяла меня в партнеры по танцам, как только вернулась со свежего воздуха, и двигала своим телом в такт моему, пока мы обе отдавались музыке. Чикоа, Майлз и Уоррен тоже все еще танцевали, и между нами пятью приземистый кофейный столик был заполнен до предела. Прохладное прикосновение их тел к моему даже больше не пугало меня, и я задавалась вопросом, что подумала бы Келли, росшая в Сфере «G», увидев меня сейчас танцующей с моими врагами.

Магнар и Джулиус стояли рядом, с удовольствием наблюдая за нами, продолжая пить. Я была уверена, что они вдвоем выпили столько же вина, сколько все остальные, вместе взятые, и их хриплый смех продолжал привлекать мое внимание к ним, когда они шутили друг с другом.

Несмотря на то, что большая часть его внимания была сосредоточена на брате, глаза Магнара продолжали находить меня, его пристальный взгляд скользил по моей обнаженной коже так, что у меня в крови разгорался огонь. Я не забыла обещание, которое он дал мне ранее, и не могла дождаться, когда он его выполнит.

У меня пересохло во рту, пока я двигалась между Майлзом и Клариссой, и когда песня закончилась, я спрыгнула со стола, отправившись на поиски воды.

Магнар громко рассмеялся над чем-то, что сказал Джулиус, и я оставила его наедине с этим, а сама ушла на кухню.

Я достала из буфета стакан и наполнила его водой, прежде чем осушить все содержимое и повторить процесс.

Мои мысли начали приходить немного в порядок, и я распахнула окно, чтобы прохладный воздух омыл мою разгоряченную кожу.

— Веселишься? — Позади меня раздался голос Фабиана, и я повернулась, чтобы посмотреть на него с улыбкой.

— Где ты прятался? — Спросила я.

Я запрыгнула на стойку и позволила зимнему воздуху овеять мою кожу, пока делала еще один большой глоток.

— Думаю, мне немного сложнее, чем моим братьям и сестре, принять истребителей среди нас, — ответил он, слегка пожав плечами, придвигаясь ближе ко мне. — Но я действительно приложил некоторые усилия с Джулиусом, так что, возможно, это не совсем безнадежно.

Он прислонился к стойке справа от меня, и я слегка улыбнулась ему в знак благодарности за то, что он на этот раз не лезет в мое личное пространство.

— Ну, я истребительница, — указала я. — И ты, кажется, не так уж недоволен моей компанией. — Я перекинула волосы через плечо и начала заплетать их в косу.

— Нет. Но ты не совсем такая, как они, — возразил он. — Ты не тратила годы, охотясь за мной…

— Я приехала в Нью-Йорк с твердым намерением причинить тебе боль, если смогу, — заметила я.

— Полагаю, что так, — согласился он. — Возможно, я могу закрыть глаза на твои преступления из-за того, как сильно я хотел бы залезть к тебе в трусы.

— Тогда, может быть, тебе стоит просто трахнуть Джулиуса? — Предложила я, отказываясь отвечать на этот комментарий. — И тогда ты смог бы перестать ненавидеть и его.

— Я пока оставлю поцелуи с истребителями Эрику, — ответил он с улыбкой.

Я закатила глаза, закончив заплетать волосы, и мы погрузились в молчание.

Чикоа вошла в комнату, направляясь прямо к холодильнику, и ее взгляд раздраженно скользнул по Фабиану.

— Извини за весь беспорядок, который мы устроили, — сказала я, гадая, обнаружила ли она уже бильярдный стол.

— Все в порядке, — пренебрежительно ответила она. — Мои гости могут позволить себе возместить ущерб. И, честно говоря, приятно снова принимать гостей. Мне было довольно одиноко с тех пор, как кто-то поймал последних моих друзей-людей и запер их. — Она поднесла к губам бутылочку с кровью, и Фабиан рядом со мной резко вдохнул.

Я взглянула на него и обнаружила, что он жадно разглядывает мою шею, прежде чем снова быстро отвернуться.

— Алкоголь ослабляет наши запреты, — пробормотал он извиняющимся тоном. — Но я больше не укушу тебя, если ты не предложишь.

— Чего я не сделаю, — твердо ответила я.

Чикоа бросила ему бутылку с кровью, и он неловко поймал ее, чуть не уронив на пол. Я прикусила губу, сдерживая смех, который пытался вырваться из моего горла: видеть вампиров, лишенных своей грации, было до смешного забавно.

— Тебе лучше утолить свою жажду сейчас, — проворчала Чикоа. — Пока ты не решил проигнорировать ее желания и все равно ее укусить.

Фабиан промолчал, пока она выходила из комнаты, а я неловко поджала губы.

— Ты пытался поговорить с ней о том, что произошло? — Спросила я, понимая, насколько несчастным делает его ее затаенная ненависть.

— Я не уверен, что могу что-то сказать. Она хранит эту обиду уже тысячу лет. Когда-то я надеялся, что в конце концов она увидит в том, что я ей дал, тот дар, который я задумал, но прошло сто лет, двести… но она так и не простила меня. И я не представляю, как она когда-нибудь это сделает.

— Но ты все еще думал о том, чтобы сделать то же самое со мной, — сказала я категорично.

Фабиан внимательно посмотрел на меня. — Ну, я эгоистичное создание, — сказал он в конце концов. — И после того, как я почувствовал любовь, которую Идун подарила мне к тебе, я подумал, что, возможно, вечность не покажется таким уж долгим сроком, если бы мне просто было с кем ее разделить.

— А тебе не кажется, что этот выбор должен был бы сделать человек, с которым ты хотел ее разделить? — Я приподняла бровь, глядя на него, не в силах поверить, что случившееся с Чикоа не заставило его взглянуть на вещи по-другому.

— Я намеревался убедить тебя, — заверил он меня. — На самом деле я не планировал обращать тебя против твоей воли. По крайней мере, не после того, как Идун запустила в меня свои когти.

— Ну, я думаю, фальшивая любовь хороша хотя бы с этой стороны. Но я думаю, ты должен извиниться перед Чикоа. Даже если она все еще будет ненавидит тебя после этого. Это меньшее, что ты можешь ей предложить.

Губы Фабиана приоткрылись, но он, казалось, не совсем был уверен, что сказать в ответ на это. Я допила остатки воды и отошла от столешницы, оставив его на кухне размышлять об этом.

Возвращаясь в коридор, я чуть не столкнулась с Магнаром, и он хищно улыбнулся, заметив меня.

— Я искал тебя, — сказал он, и тон его голоса заставил мое сердце учащенно забиться.

— И что ты собираешься делать со мной теперь, когда нашел меня? — Спросила я, отступая на шаг.

— Ты сейчас узнаешь, — прорычал он, преследуя меня.

Я снова попятилась с дразнящей улыбкой, направляясь к лестнице. — Сначала тебе придется поймать меня, — выдохнула я.

Желание вспыхнуло в его глазах, и я повернулась и убежала.

Его шаги застучали по лестнице позади меня, и мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я бросилась прочь.

Я выбралась на широкую лестничную площадку и помчалась по коридору, а мои волосы на ходу выпали из косы.

Я схватилась за дверь в конце коридора, которая вела в комнату, которую мы занимали прошлой ночью, и рывком открыла ее. Я снова захлопнула за собой дверь и промчалась через комнату, широко распахнув окно, прежде чем нырнуть за громоздкий шкаф, чтобы меня не было видно.

Магнар распахнул дверь и рассмеялся, обнаружив, что комната пуста.

Я прикусила губу так сильно, что она снова чуть не треснула.

— Чем дольше ты держишь меня в напряжении, тем дольше я буду делать то же самое с тобой, — пообещал он, и я сжала бедра, когда его рокочущий тон вызвал боль желания вплоть до кончиков пальцев на ногах. Магнар закрыл за собой дверь с резким щелчком, и этот звук вызвал во мне волну желания. Наконец-то мы были одни, и я намеревалась провести всю ночь в его объятиях.

Магнар придвинулся, чтобы посмотреть в открытое окно, и я вышла из укрытия за его спиной. Кровать ждала нас, полная обещаний, и я направилась к ней с дикой ухмылкой, присаживаясь на ее край.

— Надеюсь, ты это серьезно, — выдохнула я, и он быстро повернулся ко мне.

— Ты хочешь, чтобы я заставил тебя умолять меня? — соблазнительно спросил он, подходя на шаг ближе, снимая красную фланелевую рубашку и позволяя ей упасть на пол.

— Да, — согласилась я, уже практически умоляя, глядя на его широкую грудь.

— Возможно, ты пожалеешь об этой просьбе. — Он ухмыльнулся, опускаясь передо мной на колени, и его руки схватили мои лодыжки, а я посмотрела на него сверху вниз.

Я окинула взглядом резкие черты его лица, и протянула руку, чтобы нежно провести пальцами по его подбородку, а затем подняла его, чтобы встретиться с его золотистыми глазами.

— Я люблю тебя, Магнар, — выдохнула я.

Желание в его взгляде усилилось, когда я добилась улыбки на его губах и нежно провела по ним большим пальцем.

Он поймал мой палец ртом, прикусив достаточно сильно, чтобы по мне пробежала дрожь. Я могла сказать, что он не собирался быть нежным со мной, и боль начала нарастать между моих бедер, когда он медленно поднял руки от моих лодыжек, пока не добрался до колен.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, затем раздвинул мои ноги так быстро, что у меня перехватило дыхание.

Он опустил рот на внутреннюю поверхность моего бедра, медленно целуя меня, а его щетина задевала мою чувствительную кожу, пока он дюйм за дюймом прокладывал линию выше.

Я издала страстный стон, запустив руки в его волосы, когда он приблизился именно к тому месту, где я хотела, чтобы он был, и моя киска запульсировала от желания.

Он добрался до вершины моих бедер и прижался ртом точно к нужному месту через барьер моих трусиков, его зубы скользнули по моему клитору и заставили меня резко втянуть воздух. Я жадно застонала, но он оставил мое желание, когда снова отодвинулся и начал подниматься по моей правой ноге.

— Магнар, — выдохнула я, когда он снова придвинулся ближе к тому месту, призывая его не оставлять меня в напряжении во второй раз.

Когда его рот снова прижался к моему нижнему белью, я выгнула бедра под ним, требуя, чтобы на этот раз он остался там. Он рассмеялся в ответ, и рокочущий тон его голоса послал вибрацию прямо через мой клитор и вырвал у меня еще один стон.

Он переместился выше, и я отчаянно застонала, когда его пальцы ухватились за подол моего порванного платья. Он потянул за материал, заставляя его порваться прямо посередине и освобождая мою грудь, когда он стянул с меня изодранные остатки.

Он одобрительно зарычал, осматривая мою обнаженную плоть, и приподнялся на колени, чтобы его рот завладел моим соском. Его рука схватила меня за другую грудь, и шероховатость его кожи, скользнувшей по моей, заставила бабочек заплясать у меня в животе.

Его зубы задели мой сосок, и он потянул его ровно настолько, чтобы послать искру тепла прямо к тому месту, где я хотела его рот.

Я потянулась к нему, на мгновение просунув ладонь под его пояс и почувствовав, что он ждет меня, длинный и твердый, как камень.

У Магнара перехватило дыхание, когда мои пальцы обхватили его член, затем он отстранился, убирая мою хватку, прежде чем я смогла сделать что-то еще.

Он злобно улыбнулся мне, рывком заставил сесть прямо, а затем развернул меня. — Я думаю, тебе нужно быть терпеливее, дракайна хьярта, твоей сдержанности катастрофически не хватает, — прорычал он, взяв разорванные остатки моего платья и быстро связав мои руки у основания позвоночника.

— Хорошо, — с придыханием согласилась я, когда он повернул меня лицом к себе, а затем снова толкнул на кровать, положив связанные руки под поясницу, и приподнимая этим мои бедра вверх.

— Хорошо.

Магнар приник ртом к моему соску, посасывая его зубами и тихо постанывая, в то время как я стонала для него. Его пальцы впились в мои бедра, чтобы удерживать меня неподвижно, а его рот переместился ниже, оставляя мою грудь и заставляя ее жаждать большего, пока его рот прочерчивал линию вниз к моему пупку. Но я знала, куда он направляется, и не собиралась звать его обратно.

Наконец он добрался до линии моего нижнего белья, и его пальцы переместились с моих бедер, когда он поймал край моих трусиков и потянул их вниз. Я приподняла задницу, чтобы он мог снять последний слой моей одежды, а он на мгновение откинулся назад, с нескрываемым вожделением разглядывая каждый дюйм моей обнаженной плоти.

— Не останавливайся, — простонала я, когда он снова оставил меня в напряжении.

Магнар взял меня за лодыжки и приподнял их по одной, поставив мои ступни на край кровати, раздвигая мои ноги еще шире и полностью обнажая меня для него.

Он провел руками от моих коленей вниз по внутренней стороне бедер, обводя их по кругу, пока не обхватил мою задницу, пригвоздив меня к месту, как лакомый кусочек для себя. Я выругалась, пока он вот так смотрел на меня сверху вниз, лежащую перед ним, широко расставившую ноги, и он снова медленно придвинулся ближе.

— Черт, — выругалась я, желание поглотило меня, когда его дыхание скользнуло по моей коже, согревая мое естество, когда он опустил голову между моих бедер, и я застонала, отчаянно впиваясь пальцами в простыни подо мной, выгибая бедра в мольбе о том, чтобы он прекратил эту пытку.

— Я собираюсь трахнуть тебя своим ртом, дракаина хьярта, я собираюсь попробовать тебя на вкус, когда ты кончишь, а затем заявить на тебя права своим членом и слушать, как ты выкрикиваешь мое имя. Скажи мне, как сильно ты этого хочешь.

— Прекрати дразнить меня и сделай это, — прорычала я, мое лоно было таким влажным, что это само по себе было пыткой.

Мне нужно было, чтобы он высвободил эту безудержную энергию внутри меня, и мне нужно было, чтобы он перестал тратить время впустую.

Первое прикосновение его языка ко мне почти уничтожило меня.

Я попыталась двигать бедрами в такт движению, но его руки держали меня неподвижно, удерживая на месте, пока его рот снова двигался по мне именно так, как он хотел поглотить меня.

Я застонала так громко, что была уверена, что все в доме, должно быть, услышали меня, но я ничего не могла с собой поделать. Он сильнее протолкнул свой язык вниз, его щетина задела внутреннюю сторону моих бедер, пока он наслаждался мной, облизывая мое отверстие до клитора, подталкивая меня все ближе и ближе к краю.

Я застонала, мои мышцы напряглись, когда он зарылся лицом глубже, его язык прошелся по тугим стенкам моего входа, прежде чем снова облизать мой клитор, сильно надавливая, и я поняла, что вот-вот упаду со скалы — но его язык больше не касался меня. Я в отчаянии выгнула спину, когда он отодвинулся, чтобы посмотреть на меня снизу вверх.

— Не останавливайся, — умоляла я, когда он оставил меня, балансирующую на краю.

— Скажи — пожалуйста, — поддразнил он, и моя кожа вспыхнула, когда он предложил мне этот единственный шанс на освобождение.

— Пожалуйста, — простонала я, и он низко опустил голову, его язык снова прижался к моему клитору, посасывая и лаская, пока я не закричала от прилива оргазма. В этот самый момент он вонзил в меня два пальца, и оргазм пронесся по моему телу подобно лесному пожару.

Я вскрикнула с его именем на губах, пока кончала вокруг него, а он продолжал лизать и сосать, двигая пальцами внутрь и наружу, пока я извивалась на кровати под ним, его язык боготворил меня, а его пальцы заполняли меня. Он не отпустил меня, и я извивалась под ним, чувствуя, как мое тело снова напрягается.

Его язык кружил вокруг меня, снова опускаясь, и он застонал от собственного возбуждения и наслаждаясь моим вкусом, а вибрации его голоса, касавшиеся моего естества, заставляли меня кричать еще громче.

Я больше не могла этого выносить. Я была пустым сосудом, содрогающимся в муках его контроля, когда он довел меня до очередного оргазма.

Мое тело затряслось, когда волна удовольствия прошла через меня, и он прорычал мое имя, и его голос был пьянящим от желания ко мне.

Наконец он отпустил меня, с глубоким смехом убрав пальцы и расстегивая ремень.

Звук падения его штанов на пол заполнил темное пространство в моем сознании, пока я лежала с плотно закрытыми глазами, потерянная после того, что он со мной сделал.

Все мое тело горело от этого. Каждый дюйм моей кожи был настолько чувствительным, что я не была уверена, смогу ли когда-нибудь снова двигаться.

Он забрался на меня сверху, примостившись между моих ног, когда я почувствовала, как он прижимается ко мне, требуя большего от моего тела.

Я уступила ему, желая почувствовать его полноту внутри себя, пока мое сердце колотилось.

— Посмотри на меня, — выдохнул он, и я открыла глаза по его команде, пристально глядя на мужчину, которого я так нежно любила.

Он удерживал мой взгляд, его рука потянулась к моему горлу, по-собственнически сжимая его, чтобы он удерживал меня неподвижно.

Мое дыхание стало более прерывистым, и я сжала простыни в кулаки, а неловкий угол, под которым они были связаны, удерживал мои бедра приподнятыми так, что его член упирался в мой клитор, пока он держал меня в напряжении. Он был для меня всем. Всем, о чем я когда-либо могла мечтать, и даже больше. И он был моим.

Губы Магнара приподнялись в дразнящей улыбке, и я приподняла бедра с кровати, призывая его взять меня, пока он наблюдал, как я корчусь в отчаянии.

— Трахни меня, — выдохнула я. — Ты обещал.

Еще. Мне нужно больше от него, прямо сейчас.

Магнар злобно ухмыльнулся, затем яростным толчком вонзил в меня свой член, и я ахнула, когда он заполнил каждый дюйм меня, мои ноги обвились вокруг его широкой спины, и он немного отстранился, а затем снова врезался в меня. Он застонал от глубокого удовлетворения, заявляя права на меня как на свою собственность, и наши души слились вместе с нашими телами.

Я вскрикивала с каждым толчком, не в силах успокоиться, пока во мне зарождался другой вид удовольствия.

Он протолкнулся внутрь меня до упора, затем отступил назад до самого кончика, пока я не начала хныкать, умолять и выдыхать его имя.

Еще раз.

И еще раз.

Он не останавливался, и я никогда не хотела, чтобы он останавливался. Его рот захватил мой, и я потерялась в нем, пока он заводил меня все дальше и дальше, а мое эгоистичное тело жаждало большего, пока он доводил меня до края снова и снова.

Он отстранился, поднимая меня на руки и вставая, его член все еще был глубоко внутри меня, когда он поднес меня к стене и прижал к ней, а мои связанные руки уперлись в основание позвоночника.

Его руки были в моих волосах, на моей груди, моих бедрах, везде одновременно, обжигая мою кожу, пока он выжимал удовольствие из каждого дюйма моей плоти. Я была вынуждена принять все это в моем связанном положении, полностью в его власти, добровольной пленницей его греховных желаний.

Он трахал меня сильнее, глубже, и рычание вырвалось из его горла, когда я кончила на него, а моя киска крепко сжалась вокруг его члена, призывая его последовать за мной к освобождению, но он сдержался, стиснув зубы и выходя из меня.

— Не останавливайся, — выдохнула я, но он только мрачно усмехнулся.

— Как будто я могу закончить это, не кончив в твою прелестную плоть, — прорычал он, разворачивая меня и прижимая лицом к стене, мои соски задели холодный камень, когда он схватил мою задницу, дернув на себя и снова взял меня.

Я выругалась, пока он яростно трахал меня, а мое имя и бесчисленные похвалы срывались с его губ, пока он добивался своего оргазма, а я приближалась к своему новому.

Я не хотела, чтобы это когда-нибудь прекращалось, но я чувствовала, что яма экстаза ждет, чтобы снова поглотить меня целиком, и его дыхание участилось, когда он тоже приблизился к своему концу.

Я знала, что ни одно другое чувство в мире не сравнится с этим. С его кожей на моей коже. С его дыханием, смешанным с моим. С наши сердцами, бьющимися в безупречной гармонии. И нашими душами, слившимися в одно совершенное существо на те несколько неизмеримых секунд, прежде чем нам пришел конец.

Но как раз в тот момент, когда я была готова взорваться, он вышел из меня, игнорируя мои всхлипывающие протесты, и толкнул меня лицом вниз на кровать, обхватив рукой мое горло и выгнув мой позвоночник дугой.

Его член снова погрузился в меня, и он застонал, когда начал трахать меня, как язычник, трение вдавливало мой клитор в матрас с достаточной силой, чтобы я кончила на его член через несколько мгновений. Я выкрикнула его имя, и он яростно выругался, когда тоже кончил, почти полностью выйдя из меня, прежде чем снова войти в последний раз и со стоном произнести мое имя, наполняя меня своей спермой.

Я вскрикнула, мои конечности задрожали под ним, все мое тело напряглось, а затем обмякло и горело, горело, горело до тех пор, пока я не была уверена, что осталось хоть что-то, кроме бешеного биения моего и его сердца.

Я попыталась собрать воедино разрозненные части своего тела, когда мы преодолевали последние муки блаженства, и он крепко сжал меня в своих сильных руках, а его пальцы сомкнулись на моем горле, прежде чем отпустить.

Магнар, наконец, отстранился, перекатился и лег рядом со мной, пока мы пытались отдышаться, а его пальцы ловко освободили мои запястья от пут, и я упала на спину, тяжело дыша и моргая сквозь туман удовольствия, окутавший меня.

Он переплел свои пальцы с моими, поднимая мою руку, чтобы запечатлеть поцелуй на тыльной стороне ладони, а его золотистые глаза впитывали меня так, словно он никогда не мог насытиться.

— Я никогда не встречал никого, похожего на тебя, Келли, — вздохнул он, и в его тоне прозвучало глубокое удовлетворение. — И я знаю, что теперь, когда я нашел тебя, я больше никогда ни в чем не буду нуждаться.

— Это так, — согласилась я, и мое сердце воспарило от правды этих слов. — Ты и я.

— Навсегда, — пробормотал он, притягивая меня ближе к себе.

Я положила голову ему на грудь, наслаждаясь самым прекрасным ощущением в своей плоти и слушая глухие удары его сердца, когда мои глаза закрылись, и покой призвал меня.

Улыбка сковала мои губы, когда я проваливалась в сон, зная, что сегодня ночью мне не приснится никаких снов. Я была именно там, где хотела быть, и собиралась оставаться здесь так долго, как только смогу.

В

етер донес до меня звуки, пробудив меня от глубокого и безмятежного сна, в котором я лежала в траве. Я села прямо, мое тело уже восстановилось после нашей ночной попойки благодаря моим вампирским способностям, и я должна была признать, что мне нравилась эта часть проклятия. Я схватила свое платье, натягивая его, прежде чем грубый голос донесся до меня снова. Дрожь страха пробежала по мне. Это был не один из моих друзей.

Я толкнула Эрика локтем, и он, моргнув, проснулся, сев рядом со мной. Я прижала палец к губам, указывая на дом, и он сильно нахмурился.

Я встала на колени, чтобы осмотреть раскинувшийся передо мной луг, жестом предлагая Эрику сделать то же самое.

Он молчал, чувствуя мое беспокойство. Паника поднялась во мне, когда я заметила тени, приближающиеся к дому. Они обошли каждый угол, проверяя окна в поисках входа.

Кусачие.

Я посмотрела на Эрика, проглатывая комок в горле, а опасность, витавшая в воздухе, потрескивала у меня на коже.

Он указал туда, где в конце луга стоял трактор, и двинулся вперед по траве на четвереньках. Я последовала за ним, беспокойство пробиралось по моему телу, пока я спешила за ним.

Я ускорила темп, двигаясь вслед за Эриком, когда мы достигли края травы. Он метнулся через тропинку и присел за трактором, подняв руку, чтобы я не последовала за ним. Я сделала медленный вдох, пригибаясь ниже, когда в поле зрения показались ноги кусачего. Он был в шаге от того, чтобы заметить Эрика, и я приготовилась броситься в драку, чтобы защитить его, сжав руки в кулаки, и жалея, что оставила Кошмар в доме.

— Эндрю, мы собираемся проверить, что там на заднем дворе, ты идешь? — прошептал кто-то, и мужчина повернулся, снова направляясь прочь.

Эрик жестом велел мне двигаться, и я вверила свою жизнь в его руки, когда бросилась через тропинку и пригнулась рядом с ним. Он поднялся на ноги, согнув спину и глядя поверх капота трактора в сторону дома.

Я выглянула из-за большого колеса передо мной, заметив кусачих, скрывающихся в тени с другой стороны здания. Крупный мужчина с огромным шрамом через нос остался позади, на ходу осматривая окна. Его палец зацепился за кухонное окно, и он начал ухмыляться, когда оно открылось.

Ярость сжимала мое сердце, пока я наблюдала, и меня так и подмывало крикнуть, чтобы предупредить наших друзей, что он залазит внутрь, но я не могла упустить наше преимущество. Когда он исчез на кухне, Эрик схватил меня за руку и потащил к задней стене дома.

Слабые шаги раздавались где-то рядом со зданием, и я испугалась, сколько их скрывается на ферме.

Я посмотрела на окно на втором этаже, не уверенная, кто из наших друзей там спит, но мне нужно было предупредить их. Эрик рванулся вверх, ухватившись за подоконник и легонько постучав по стеклу, закинув ноги на подоконник.

Окно открылось, и Кларисса выглянула на него, а ее золотистые волосы рассыпались вокруг нее. — Что за черт? Тебя заперли снаружи? — спросила она.

Эрик прижал палец к губам, чтобы успокоить ее.

— Кусачие, — прошипела я, указывая на окно, через которое проник мужчина. — Один из них внутри.

Рот Клариссы приоткрылся, а в глазах появился ужас. — Я разбужу всех остальных.

— Мы проверим переднюю часть, — тихо сказал Эрик, прежде чем опуститься на землю рядом со мной.

Кларисса исчезла, и Эрик сжал мою руку, поймав мой взгляд.

— Давай посмотрим, скольких мы сможем убрать, прежде чем они поймут, что мы заметили их.

— Но остальные, — настаивала я.

— Они могут постоять за себя, — настаивал Эрик, и я кивнула, уверенная, что он прав.

Он направился к углу дома, обогнул его и одними губами произнес: — Один здесь.

Я кивнула, мои инстинкты обострились, а клыки закололо, когда он бесшумно двинулся вперед. Я последовала за ним, заметив кусачего на тропинке впереди с ножом в руке. Ненависть пронзила меня, и я без колебаний убила бы его прежде, чем он смог бы попытаться сделать то же самое с одним из нас.

Эрик подкрался к нему, как хищник, выслеживающий свою жертву, и я сжала руки в кулаки, готовая вмешаться в ту секунду, когда я ему понадоблюсь. Эрик сделал выпад, зажав рукой рот мужчины и яростным рывком откинув его голову назад. Кусачий полоснул лезвием по руке Эрика, и я бросилась вперед, чтобы помочь, схватив нож и вырвав его из его хватки. Эрик откинул голову мужчины еще дальше назад, его крики стали приглушенными, когда мой муж повернул его голову набок.

Раздался резкий треск, и кусачий упал замертво на землю между нами. Я быстро упала, прикончив мужчину его же клинком, и его тело превратилось в пепел.

Эрик схватил охапку оставленной одежды и швырнул ее в кусты, окаймляющие тропинку. Он кивнул мне и зашагал дальше по дорожке, держась в тени стены.

Эрик потер рану на руке, пока она медленно заживала, и я оскалилась, когда увидела, как ему больно.

Молниеносным движением он подхватил меня с ног и потащил за газонокосилку, в то время как пятеро кусачих метнулись по дорожке к задней части дома.

— Эндрю написал, что залез внутрь через окно, — прошептала женщина, когда они проносились мимо нас.

— Хорошо. Все выходы перекрыты, — прошипел в ответ мужчина. — На этот раз они не уйдут. Наша королева позволит нам купаться в человеческой крови в течение нескольких недель после этого.

Мы с Эриком обменялись напряженными взглядами, и он сжал мою руку. — Нам нужно расчистить путь к грузовику, — выдохнул он тихо, как ветер.

Я твердо кивнула, готовая сделать все возможное, чтобы защитить нашу семью и друзей.

Я их не подведу.

Я

проснулась с мурашками по телу и вздрогнула, когда прохладный ветерок подул в открытое окно.

Я выпрямилась, бросив взгляд вниз на до боли совершенное тело Магнара, спящего поверх одеяла. Мы заснули, все еще обнимая друг друга, полностью обнаженные, и я подумала, что могу поблагодарить вино за то, что я не заметила, как зимний воздух окутал нас снаружи.

Я потрясла головой, чтобы избавиться от последних остатков алкоголя, когда у меня во лбу возникла пульсирующая головная боль. Мой язык распух от желания пить, и я сглотнула тяжелый комок в горле.

Я вылезла из кровати, обхватив себя руками и поспешив закрыться от холодного ветра.

Я на мгновение взглянула на звездное небо, прежде чем закрыть окно и задернуть шторы.

Внизу послышался слабый шум, и я снова напряглась, прислушиваясь, не проснулся ли кто-нибудь еще. Я не хотела рисковать и разбудить Магнара, поэтому не стала зажигать свет, но смогла разглядеть часы на стене, которые показывали четыре пятнадцать.

Я выдвинула ящик, где хранила одежду, которую мне одолжила Чикоа, и достала чистое нижнее белье и толстые носки. Я натянула их, прежде чем нашла пару черных штанов для йоги и мягкий зеленый свитер. Я также натянула ботинки, пытаясь прогнать холод из своих конечностей, чтобы пойти поискать воды.

Я улыбнулась Магнару, прежде чем направилась к двери. Он был распростерт поперек кровати, как раз там, где мы оказались после того, как он закончил уничтожать меня. Мне удалось немного натянуть одеяло, чтобы согреть его, но он лежал поверх большей части одеяла, так что вскоре я сдалась, не желая его будить.

Я выскользнула в темный коридор как раз в тот момент, когда до меня донесся звук бьющегося стекла. Я хихикнула, задаваясь вопросом, кому еще удалось что-то сломать, и была несколько впечатлена тем, что они все еще бодрствовали. Хотя я догадывалась, что вампирам не нужно так много сна, как нам, и не должна была так удивляться.

Я поспешила по коридору, страстно желая как можно быстрее утолить свою потребность в воде.

Уходя, я выключила свет, не желая никому мешать.

Внизу послышался слабый скрежет, и я смутно подумала, не пытается ли кто-то переставить мебель. Я нахмурилась, добравшись до верха лестницы, и замедлила шаг, спускаясь по ней, дрожь пробежала по моей спине, и мои инстинкты заставили меня замедлится.

Я остановилась, прислушиваясь внимательнее, охваченная ощущением, что что-то не так.

— Эй? — Неуверенно позвала я. — Кто-нибудь еще не спит?

Тишина затянулась, и по моему затылку пробежали мурашки, а мои пальцы сжались от желания схватить Фурию.

Я оглянулась на лестницу, раздумывая, не пойти ли мне разбудить Магнара, но была ли у меня какая-то реальная причина думать об этом? Я покачала головой, отгоняя подкрадывающееся чувство, как паранойю. Это был большой незнакомый дом, и я просто шарахалась теней. Я выросла в квартире, где моя спальня выходила прямо в жилое пространство и кухню: неудивительно, что глубокой ночью это место казалось мне таким странным.

Смирись, Келли, тебе не нужна помощь, чтобы выпить стакан воды.

Я сбежала вниз по оставшейся части лестницы, решив как можно скорее взять свой напиток и вернуться наверх, чтобы еще немного поспать.

Я сделала три шага в сторону кухни, прежде чем огромная фигура налетела на меня из темноты.

Я вскрикнула от боли, когда меня отбросило назад к стене, а вампир-мужчина зашипел, вцепившись мне в горло.

У меня закружилась голова, но рефлексы сработали раньше, чем мой разум полностью осознал, что происходит, и я ударила его кулаком в висок, отбрасывая в сторону прежде, чем его зубы смогли попасть в цель. Он снова бросился на меня, но я ударила его ботинком в грудь, отбросив назад, и он проскользил мимо подножия лестницы на заднице.

Я отшатнулась, вбежала на кухню и пересекла выложенный плиткой пол так быстро, как только могла, нуждаясь в оружии. Я ухватилась за край столика и обошла его, схватив огромный нож с подставки на стойке.

Я развернулась лицом к нападавшему, но когда мой взгляд упал на дверь в холл, там никого не было.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я провела языком по щеке, ощущая вкус крови.

Я застыла в нерешительности, не уверенная, стоит ли мне крикнуть, чтобы разбудить остальных, или это предупредит нападавшего о моем местонахождении.

Я снова двинулась к двери, и мое сердце бешено заколотилось, когда я вышла в коридор. Я поискала выключатель, но стены по обе стороны от дверного проема были голыми.

Я посмотрела вверх, на лестницу, затем вдоль коридора, не зная, каким путем идти. Тени были густыми, обещая скрытые фигуры, и мои пальцы слегка дрожали, пока я искала любой признак присутствия вампира.

В конце коридора послышался слабый скрежет, и я решила встретиться с этим противником лицом к лицу. Я не пощу их к кому-либо, кто спал наверху в неведении, и я не могла рисковать и звать на помощь.

Я осторожно ступала, опираясь на свои дары, и подчиняясь зову охоты, для которой был рожден мой народ. Я пожалела, что оставила Фурию наверху: руководство клинка было именно тем, что мне было нужно в темноте. Но беспокоиться об этом не было смысла, я должна была покончить с ним с помощью кухонного ножа. Которого должно быть более чем достаточно, чтобы справиться с одним вампиром.

Так что мне оставалось только надеяться, что он действительно был один, потому что мое сердце предупреждающе колотилось по венам, что заставляло меня сомневаться в вероятности этого. Если здесь был один вампир, достаточно сумасшедший, чтобы вломиться в дом, полный Бельведеров, то я могла поспорить, что их было больше. И были шансы, что их послала Валентина. Я боролась со страхом, который поднялся во мне, полная решимости покончить с этим монстром до того, как разберусь с возможностями других.

Я медленно двинулась дальше по коридору.

Скрипнула половица, и я развернулась влево, поднимая нож как раз перед тем, как вампир снова бросился на меня. Я была недостаточно быстра, чтобы пронзить его сердце, и меня отбросило назад, я закричала, столкнувшись с дверью, прежде чем проломить ее.

Мои руки взметнулись, пока я падала, пролетая по воздуху, а не приземляясь на пол. Кухонный нож вырвался из моего захвата, я закричала и упала вниз, вниз…

Моя спина врезалась в бетон, и я вскрикнула, когда боль пронзила меня. У меня закружилась голова, и я была уверена, что также ударилась ей об что-нибудь на пути к земле.

Я кашлянула, прищурившись на деревянную лестницу, с которой упала, и огромный силуэт, возникший в дверном проеме надо мной. Немного света проникало из окна в конце коридора позади него, и я заметила красный шрам на переносице.

Я сжала кулак, желая, чтобы мое тело повиновалось моим приказам, в то время как боль от падения парализовала меня, а конечности отказывались слушаться.

Что-то мокрое потекло по моему лбу, и я втянула воздух сквозь зубы, когда вампир, напавший на меня, спустился на нижнюю ступеньку.

— Ммм, — простонал он, глубоко вдыхая. — Ты вкусно пахнешь.

Э

рик украдкой выглянул из-за газонокосилки, и я последовала его примеру, крепче сжимая нож, который я забрала у убитого нами кусачего. Я заметила трех вампиров, перекрывших дорогу, ведущую с фермы. Они были вооружены пистолетами и мечами, но они были низшими, так что, если бы мы смогли подобраться достаточно близко, я знала, что мы смогли бы справиться с ними.

— Я отвлеку их, — прошептал мне Эрик, и у меня перехватило горло, когда я кивнула. — В ту же секунду, как они выстрелят в меня, сократи разрыв и убей всех, кого сможешь.

Я твердо кивнула, и его челюсть сжалась, когда он выбежал из нашего укрытия.

— Эй, ублюдки! — крикнул он, подбегая к ним, а затем прячась за деревом на краю тропы.

Низшие повернулись, стреляя в него из своих пистолетов, и облегчение наполнило меня, когда я поняла, что шум разбудит весь дом. Эрик укрылся за стволом дерева, и пули разорвали кору в клочья. Пока они отвлеклись, я выскочила из тени и направилась к ним, стиснув зубы. Я почти не испытывала страха, когда подкралась к ним троим, готовая на все ради тех, кого любила.

Я прыгнула сверху на женщину, повалив ее на землю с такой силой, что земля задрожала от удара. Она выхватила нож у меня из рук, отбрасывая его в сторону, но в тот же момент я рванулась к пистолету в ее руке. Я схватила его и направила обратно на нее, быстро выстрелив ей в грудь, отчего она превратилась в пепел.

Двое последних низших повернулись ко мне с тревожными криками, открывая новую стрельбу. Я перекатилась, но двигалась недостаточно быстро, и пуля оцарапала мне щеку. Я зарычала, вставая так быстро, как только могла, и стреляя из пистолета с помощью своих вампирских способностей. Вампир превратился в пепел, а оставшийся низший столкнулся с гневом моего мужа, когда тот бросился в атаку, отрывая конечности и плоть от костей. Кусачий рассыпался в пепел рядом с Эриком, и он поспешил мне навстречу, его руки были покрыты кровью, прежде чем она тоже превратилась в пепел.

— Срань господня, — выдохнула я, и мое тело задрожало от адреналина.

Эрик провел большим пальцем по ссадине на моей щеке, но она уже почти зажила, а жжение от нее давно прошло. Внутри дома раздались выстрелы, и мы, не теряя ни секунды, бросились к входной двери.

Я взбежала по ступенькам крыльца, потянувшись к дверной ручке, как раз в тот момент, когда вся дверь слетела с петель и сбила нас с Эриком обратно в грязь. Какая-то тяжесть придавила меня к двери, но благодаря моей и Эрика объединенной мощи нам удалось сбросить ее с себя.

Джулиус скатился с двери на землю, схватившись за бок, когда выпрямился и угрожающе поднял руку. В дверях стоял Элит с топором в руке, и когда он обнажил клыки, по его подбородку потекла слюна. Он направил на меня свое оружие, и в его глазах вспыхнуло темное безумие.

— Валентина послала меня за тобой и твоей сестрой, — прорычал он, выходя на крыльцо, и дерево застонало под его весом.

— Сначала тебе придется пройти через Бельведера и истребителя, — прорычал Джулиус, вытягивая шею в ожидании атаки Элита. Две темные фигуры появились позади него, ступив на освещенное крыльцо. Мужчина и женщина, оба низшие, но с мощными винтовками в руках. Они прицелились в Джулиуса и Эрика. Мой муж двигался со скоростью ветра, чтобы избежать огня, а я бросилась на Джулиуса, повалив его на землю, чтобы избежать второго выстрела.

Мы быстро поднялись на ноги и бросились бежать прочь от дома. Пули взметали грязь вокруг нас, и я петляла влево и вправо, держась позади Джулиуса, чтобы прикрыть его. Эрик бежал рядом со мной, но я знала, что мы замедляем его.

Эрик ахнул, когда пуля разорвала его футболку, задев бедро, и страх пронзил меня.

— К черту все это… — Эрик подхватил Джулиуса на руки и бросился вперед. Я не отставала, пока мы бежали в темноте к большому красному амбару на другой стороне долины.

Стрельба резко прекратилась, и я услышала крик позади нас. Я бросила взгляд через плечо, заметив, как Уоррен и Майлз забивают Элита до смерти, а низшие превращаются в пепел вокруг них. Еще больше кусачих появилось сбоку от дома и начали стрелять в нас, вынуждая нас продолжать убегать.

Мы ускорили шаг и помчались через долину к амбару. Когда мы оказались рядом, я распахнула дверь, и Эрик внес Джулиуса внутрь. Истребитель с ворчанием высвободился из его рук.

— Мне не нужна была твоя помощь, — отрезал Джулиус.

Эрик раздраженно покачал головой и направился к двери, чтобы запереть ее на тяжелую деревянную балку. — Тебя бы там пристрелили к чертям собачьим, придурок.

Джулиус нахмурился, но неохотно кивнул, затем повернулся, разглядывая большое пространство, заполненное сеном. — Келли сказала мне, что под этой фермой проходят туннели. Где-то здесь должен быть люк. — Он побежал вперед, осматривая помещение, и я присоединилась к нему, осматривая углы комнаты.

— Сюда! — Позвал Эрик, и мы подбежали к нему, когда он рывком открыл металлическую дверь, и порыв прохладного воздуха обдал нас.

— Нам нужно добраться до грузовика, — сказал Эрик. — Но ключи в доме. И нам нужно забрать остальных.

— Тогда давайте вернемся туда, — согласился Джулиус, ныряя в проход и скрываясь из виду.

Я последовала за ним, и Эрик закрыл дверь, когда двинулся за нами. На стенах ожили лампы с датчиком движения, тусклое оранжевое свечение распространилось перед нами. Пока я спешила, дыхание Джулиуса наполняло мои уши наряду с бешеным биением его сердца.

Мы подошли к развилке коридора, и я увидела яркий свет в конце одного из туннелей. — В какую сторону? — Прошептала я.

— Должно быть, сюда. — Джулиус выбрал более темный путь, освещенный всего несколькими лампочками, и ни Эрик, ни я не задавали ему вопросов, пока шли за ним.

— В

ставайте! — Дверь распахнулась, и Кларисса влетела в нашу комнату.

Я вскочил на ноги с Веномом в руке и указал на нее, прежде чем вспомнил, что я голый.

Она подняла брови, когда ее взгляд прошелся по моему телу. — Черт возьми, это у вас семейное, — пробормотала она.

— Почему ты здесь? — Спросил я, оглядываясь назад и нигде не обнаруживая Келли.

Снаружи до меня донеслись выстрелы, и адреналин пробежал по моему позвоночнику.

— На нас напали, — сказала Кларисса, опомнившись. — Майлз, Уоррен и Джулиус уже внизу. Эрик и Монтана снаружи. Нам нужно выбираться отсюда: Валентина нашла нас. Так что одевайся и готовься к отъезду.

— Где Келли? — Спросил я.

— Ее здесь нет? — Кларисса оторвала взгляд от моего обнаженного тела и, озадаченно нахмурившись, оглядела комнату. — Я ее не видела.

Страх закрался в мое сердце, когда я оглядел комнату, как будто мог заметить, что она где-то прячется, но ее там не было. Я быстро натянул одежду, в которой был прошлой ночью, оставив туго сидящую фланелевую рубашку расстегнутой, прежде чем закинуть ножны за спину.

Кларисса ушла, пока я одевался, и я услышал, как она стучит в дверь Фабиана.

Я заметил Фурию, лежащего на прикроватной тумбочке, и засунул клинок Келли за пояс, зарычав от разочарования, что у нее его с собой не было.

Где тебя черти носят?

Я держал мечи в руках и направился на лестничную площадку, когда снаружи снова загремела стрельба.

Я заскрежетал зубами при звуке выстрелов. Независимо от моего умения владеть мечом, любая метко пущенная пуля может позволить гораздо более слабому противнику прикончить меня. Это современное оружие было проклятием.

Фабиан позвал меня по имени, и я замедлил шаг, чтобы он мог догнать меня наверху лестницы.

— Сколько их там? — он коротко спросил меня.

Я сосредоточился на своих клинках, призывая их дать мне ответ. — Трудно сказать. По крайней мере, восемь Элитных. И в два раза больше низших, — ответил я в конце концов. Они были слишком разбросаны, чтобы я мог быть уверен в точных цифрах.

Кларисса поспешила к нам, остановившись в тени вне поля зрения, пока я оглядывал лестницу, проверяя, свободна ли дорога вниз.

— Какой у нас план? — выдохнула она, и я, оглянувшись, увидел, что ее рука лежит на руке брата, как будто она чего-то боялась. Фабиан успокаивающе сжал ее пальцы, прежде чем отпустить, и повернулся ко мне за ответом.

— Мы обезопасим входы и найдем всех остальных, прежде чем побежим к грузовикам, — сказал я, не давая им времени на возражения, когда вышел из нашего укрытия и сбежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Низший перепрыгнул через перила прямо на меня, и я взмахнув Бурей, пронзил его грудь прежде, чем он смог дотянуться до меня. Я отвернул лицо, когда меня окатило пеплом, а Фабиан промчался мимо меня размытым движением.

Он врезался в другую вампиршу у подножия лестницы, и она закричала, когда он попытался голыми руками вырвать у нее сердце.

— Келли?! — Взревел я, перепрыгивая через перила и тяжело приземляясь этажом ниже.

Чикоа пронеслась мимо меня к входной двери, где в воздухе прогремели звуки стрельбы. Кларисса последовала за ней, но я не собирался выходить на улицу, пока не узнаю, что Келли нет в доме.

Я пинком распахнул дверь в гостиную, затем в столовую и кабинет, но внутри ничего не обнаружил. Я выругался и направился к комнате в конце коридора, где стоял бильярдный стол, но дверь распахнулась прежде, чем я успел туда добраться.

Я зарычал от возмущения, и поднял свои клинки, когда шесть вампиров набросились на меня. Двое из них были Элитой, и они мрачно улыбались, нюхая воздух и обнажая клыки, потому что пришли за моей кровью.

Я издал боевой клич, нанося удар Бурей, но вампиры были хорошо обучены, и им удалось уклониться в сторону. Один из них поднырнул под мой удар и столкнулся со мной прежде, чем я успел нанести следующий удар Веномом.

Коридор был слишком тесным, чтобы я мог свободно передвигаться, и меня отбросило назад, когда вампир попытался укусить меня за руку. Я обрушил рукоять Бури на его череп, но момент, которого мне это стоило, дал еще трем вампирам шанс подобраться поближе.

Я пинал и бил кулаками, ударяя по лицам и локтями по спинам.

— Королева хочет, чтобы ты вернулся домой, Магнар, — промурлыкал один из Элиты, и я понял, что знал его по тому времени, когда служил под командованием Валентины.

— Королева может отлизать мне задницу, — злобно ответил я, направляя Венома вниз так, что один из низших был разрублен пополам и превратился в пепел, когда мой клинок встретился с его сердцем.

Я все еще сопротивлялся, прижавшись спиной к стене, отбиваясь от них с яростным отчаянием. Валентина никогда больше не вонзит в меня свои когти. Я не позволю снова разлучить нас с Келли.

Когда я подумал о женщине, которую любил, я мог поклясться, что услышал ее крик. Мое сердце упало, а гнев усилился. Если кто-то из этих монстров поднял на нее руку, то их смерть будет какой угодно, только не быстрой. Это будет искусство боли и страданий. Я заставлю их истекать кровью перед концом и молить о смерти.

Громкий крик достиг моих ушей, и клинки жадно загорелись в моих ладонях, когда Фабиан ринулся в бой.

Он отбросил моих противников назад, врезавшись в них, повалил одного на пол и сцепился с ним, нанося удары по плоти над сердцем. Низший разлетелся в пыль, и я взмахнул Веномом над головой Фабиана, отражая удар, когда один из Элиты нацелил меч ему в спину.

Фабиан вскочил, схватив Элиту за руку и сломав кость.

Пока он кричал, я с рычанием ярости вонзил Веном ему в сердце.

Последние вампиры набросились на нас вместе, но с Бельведером на моей стороне мы прорубились сквозь них, как сквозь стебли травы.

Фабиан ухмыльнулся мне в порыве товарищества, и я ответил ему тем же, фыркнув от смеха. Казалось, что, несмотря на наши различия, мы прикрывали друг друга, когда это имело значение, и я догадался, что это все, что действительно имело значение.

Я снова услышал крик Келли, и страх пробежал по моему позвоночнику, пока я оглядывался в поисках любого признака ее присутствия.

Фабиан рядом со мной глубоко вздохнул и быстрым шагом направился прочь. — Сюда, — прорычал он, и я побежал, чтобы не отставать. — У нее идет кровь.

М

ы ходили кругами по туннелям, и я начинал злиться из-за того, что Джулиус шел впереди.

— Я пойду впереди, — потребовал я, бросаясь вперед, но он толкнул меня локтем, когда я попытался пройти мимо него.

— Я прекрасно справляюсь, — прорычал Джулиус, расправляя плечи.

— Прекратите, — вздохнула Монтана. — Не ссорьтесь.

Джулиус кивнул мне в знак согласия, и мы вместе задали темп, ускоряясь до следующего перекрестка.

— Левая сторона должна вести к дому, — настаивал я, глядя в ту сторону.

— Нет, мы уже свернули налево, значит, это должно быть право, — возразил Джулиус, заставив меня зарычать от гнева.

Монтана протиснулась между нами, вглядываясь в два длинных туннеля.

— Что ты думаешь? — Я спросил ее, и она задумчиво поджала губы.

— Налево. Этот путь все равно поворачивает направо в конце. Смотри… — Она указала, и я самодовольно ухмыльнулся, добившись своего, быстрым шагом направляясь вниз по туннелю.

Мы двигались в тишине, и я почувствовал, что мы, должно быть, наконец приближаемся к дому. Он не мог быть далеко. И в этих туннелях становилось душно. Мне нужно было найти свою семью, а потом мы должны были убраться к чертовой матери с этой фермы.

Что, если Валентина здесь?

Эта мысль крутилась у меня в голове, и страх сдавил мне грудь. Что, если она нашла другой способ контролировать нас? Волшебный браслет… или, может быть, мистический фаллоимитатор был больше в ее стиле. Она была одержима желанием затащить нас с Магнаром в свою постель, и этой женщине нужно было кое-что узнать о границах.

— …думаю, мы заблудились, Пит, — донесся до меня издалека мужской голос, и я замер, жестом предлагая остальным сделать то же самое.

— Да, Пит. Зачем ты привел нас сюда? — прошипела девушка.

— Потому что они не телепортировались из амбара, не так ли, Мелисса? Они спустились сюда, — ответил мужчина, которого, как я догадался, звали Пит.

— Отлично, теперь мы заблудились. Мы определенно проходили эту стену несколько раз, — сказала Мелисса.

— Откуда ты знаешь, что это та же стена? — рявкнул Пит.

— Потому что на ней была такая же слизь в форме твоего большого носа, — засмеялась Мелисса.

Я крался к концу туннеля, стараясь, чтобы каждый мой шаг был бесшумным. Джулиус поднял свой меч, и я кивнул ему, когда он двинулся за мной. Когда мы достигли входа в другой туннель, Монтана сжала кулаки, и я повторил за ней.

Кусачие двигались тихо, но их голоса продолжали звучать, приближаясь все ближе и ближе.

— Отлично, еще один Т-образный перекрес… — Пит не закончил фразу, потому что я ударил его кулаком в лицо. Вскрикнув от испуга, он отшатнулся назад, на мужчину и женщину позади себя. Я нацелился резким ударом ноги ему в грудь, сбивая их всех с ног, как костяшки домино.

Джулиус рванулся к ним слева от меня, а Монтана побежала вперед справа. Я прыгнул на группу, колотя кулаками по каждому фунту плоти, который мог найти, ярость пробудила мои самые порочные инстинкты.

Пит схватил меня за руку, впиваясь клыками в мою кожу, и я ударил его головой, чтобы он отвалил.

Мелисса вскочила на ноги, бросившись на Монтану, и они врезались в стену, разбив фонарь, так что повсюду посыпались осколки. Тревога пронзила меня, когда я ударил Пита головой о землю, пытаясь вывести его из строя.

Джулиус замахнулся клинком на другого мужчину, пронзив его. Пепел взметнулся вокруг нас, и я зажмурился, когда он осыпался надо мной. Пит пинал и кусал меня, не подпуская к своей груди, пока я пытался вырвать его сердце.

Джулиус взревел, пнув меня в бок, и я рухнул на землю с гневным шипением. Я понял почему секундой позже, когда он вонзил свой меч в грудь Пита и обратил его в пепел.

Я повернулся, чтобы помочь Монтане, но моя жена уже свернула женщине шею, и я ухмыльнулся ей, когда Джулиус шагнул вперед, чтобы прикончить кусачую.

Я поспешил к Монтане, осмотрел ее на предмет ран и обнаружил след от укуса у нее на руке. Я нахмурился, осторожно проводя по нему большим пальцем, и Джулиус откашлялся.

— Сегодня в любое время, — пропел он. — Я не хочу стоять здесь и смотреть, как вы целуетесь целый час.

— О, но тебе понравилось заниматься этим с моей сестрой прошлой ночью, — поддразнил я.

Джулиус поднял на меня меч с мрачным взглядом. — Я ничего подобного не делал.

— Ребята, — прошипела Монтана. — Нам нужно двигаться.

Я кивнул, хлопая Джулиуса по плечу, когда мы шли по туннелю. — Не волнуйся, я сохраню твой секрет.

— Тут нет секрета, который нужно скрывать, кровосос. Ничего не было, — прорычал Джулиус.

— Мы можем просто сосредоточиться на текущей задаче? — Настаивала Монтана. — Мы можем поговорить о том, как Джулиус целовал Клариссу, позже.

Джулиус сердито посмотрел ей в спину.

— Я ничего подобного не делал, — повторил он.

— Конечно, — сказал я беспечно. — Продолжай убеждать себя в этом.

— Даже если я и поцеловал эту паразитку — чего я не делал, — я был пьян прошлой ночью. Кларисса воспользовалась мной, — сказал Джулиус.

— Не начинай бросаться обвинениями в адрес моей сестры, — предупредил я, и гнев пронзил меня. — Ты был весь в ней, и мне все равно, сколько ты выпил.

Джулиус открыл рот, чтобы возразить, но кто-то навалился на меня сзади, и клыки вонзились в мою шею.

— Черт! — Я ударился спиной о стену, чтобы сокрушить нападавшего, заметив Монтану и Джулиуса, бросившихся вперед, чтобы помочь.

Это место кишит этими ублюдками.

Я снова прижал вампира к стене, мои атаки были свирепыми и неумолимыми. Нападавший упал с меня, и я развернулся, ударив его ногой в лицо. Нас было трое, и кусачий встретил быстрый и жестокий конец. Его останки разбросало вокруг нас, и напряжение покинуло мои мышцы.

— С этого момента нам лучше вести себя тихо, — прошептала Монтана.

— Хорошо, — выдохнул Джулиус. — Но еще кое-что… я не целовал паразита и никогда не буду.

Я

на четвереньках отползла от лестницы и нырнула в непроглядную тьму винного погреба, пытаясь найти что-нибудь, что я могла бы использовать в качестве оружия.

Шаги Элита тяжело отдавались на лестнице, когда он шел за мной, не утруждая себя спешкой.

Я слышала шум борьбы наверху, и мое сердце бешено колотилось от тревоги за моих друзей.

Я вытерла рукавом порез у линии роста волос и зашипела, когда боль от этого настигла меня. Кровотечение не прекратилось, и я прикусила язык от ощущения жжения, когда двинулась дальше.

Мои руки наткнулись на что-то большое и металлическое, и я ухватилась за это, выпрямляясь и понимая, что это стиральная машина.

Я быстро отошла от нее, когда шаги Элита приблизились.

Давай, Келли. Все, что сможешь взять в руки. Живо!

Я мысленно выругалась, когда следующим предметом на ощупь была сушилка. Я нащупала стену, схватилась за деревянную полку и сорвала ее с кронштейна, когда вампир подошел ближе.

Элит захихикал, приближаясь ко мне, и я сердито зарычала, зная, что он видит лучше меня в этой адской темноте.

Воздух в комнате дрогнул, когда он бросился на меня, и я с яростным криком развернула полку, разбив дерево о его голову.

Вампир отпрянул в сторону, и я сорвала со стены вторую полку, швырнув ее ему в лицо и сбив его с ног. Я снова ударила ею его по голове, отпустив, когда она тоже разломалась, и деревянные осколки с грохотом посыпались на пол.

Я развернулась и бросилась бежать, но его ледяная рука обхватила мою лодыжку, и он сильным рывком впечатал меня в землю.

Я сильно ударилась о пол, боль пронзила мой подбородок, когда он ударился о бетонный пол, и голова закружилась от соприкосновения.

Вампир заполз на меня сверху, и я перевернулась под ним, ударив его так сильно, как только могла.

Он отпрянул назад, когда вся сила моих одаренных мышц врезалась в его щеку и нос со шрамом, но не прекратил наступать.

Элит нанес свои удары мне в живот с такой силой, что из моих легких вышибло весь воздух.

Я захрипела от боли, брыкаясь и извиваясь, пытаясь сбросить его с себя.

— Единственная истинная королева хочет твою голову, девочка, — прорычал вампир.

Он схватил меня за горло, и паника охватила меня, когда он дернул вверх и попытался оторвать мне гребаную голову.

Я подняла колени, врезавшись ими в него и выбив его из равновесия, прежде чем мне удалось нанести удар в грудь, а затем еще и еще. Ребра хрустнули, и его ногти вонзились в мою шею, пока он боролся, чтобы удержать меня. Но я не позволю этому ублюдку убить меня. Не сейчас. У меня было слишком много того, ради чего стоило жить, и я, черт возьми, отказываюсь умирать.

Элита отступил назад, увлекая меня за собой, прежде чем снова швырнуть на пол, так что я ударилась затылком о бетон.

В глазах у меня потемнело, руки безвольно упали по бокам, и я провалилась в забытье.

Элита удовлетворенно зарычал, и боль пронзила мою шею, когда он укусил меня. Он поднял мое обмякшее тело на руки, пока я пыталась бороться с желанием потерять сознание. Если я поддамся тьме, я знала, что никогда из нее не выкарабкаюсь.

Страшный крик раздался где-то позади меня, и мое сердце подпрыгнуло от облегчения, когда я узнала голос Магнара.

Элита уронил меня, и мне удалось прикрыться руками, чтобы моя голова снова не ударилась об пол.

Я перекатилась на четвереньки, моргая от звездочек в глазах, когда Магнар замахнулся Веномом прямо в голову Элиту, но тот уклонился в сторону, чтобы избежать удара.

— Твоя смерть пришла за тобой, Эндрю, — выплюнул Магнар. — Твоя королева шлюх тебя сейчас не спасет.

Фабиан тоже спрыгнул с лестницы, преграждая Эндрю путь к отступлению, пока тот пытался увернуться от ярости Магнара.

Элит отпрянул от Фабиана, и Буря отсекла ему левую руку по локоть, когда он подошел слишком близко к Магнару.

Эндрю взвыл от боли, и Фабиан прыгнул ему на спину, повалив на землю, прежде чем схватить его за оставшуюся руку.

— Нет, нет, пожалуйста! — взмолился Элит, когда Фабиан ударил вампира ботинком в грудь и тянул до тех пор, пока не вырвал и эту руку.

Магнар взревел от ярости, заодно отсекая Веномом вампиру ноги.

Эндрю кричал, стеная от боли и моля о пощаде людей, которые пришли спасти меня. Но ни в одном из их взглядов не было жалости.

Я ухватилась за стену и встала, тряся головой, чтобы прогнать остатки тьмы из моего зрения, а потом приблизилась к ним, и под моими ботинками собиралась лужа крови.

Яд Элита все еще горел у меня в шее, причиняя боль, и я потерла ее рукой, пытаясь избавиться от нее.

Фабиан посмотрел на меня с облегчением, наполнившим его глаза, и отступил в сторону, пропуская меня к обреченному вампиру.

Эндрю звал кого-нибудь спасти его, но все, кто мог его слышать, либо не могли помочь, либо им было все равно.

Глаза Магнара с беспокойством скользнули по мне, и я вытянула руку, заметив свой клинок, заткнутый за пояс.

Он вытащил его, повертел в руках и протянул мне рукоять.

— Давай прикончим его, Дитя Солнца, — промурлыкал Ярость.

Мои губы скривились, когда я посмотрела вниз на вампира, который пытался лишить меня жизни, и его глаза расширились от зарождающегося понимания, как раз перед тем, как я вонзила Фурию ему между ребер, и он рассыпался в прах.

Г

де-то в туннелях раздался звук мягких шагов, и я напряглась. Их было много. Эрик положил руку мне на плечо, оглядываясь назад, туда, откуда мы пришли.

— Поторопитесь, — прошептал он, и мы ускорили шаг до спринта, двигаясь по туннелю так тихо, как только могли.

Проход поднимался вверх, и мы, наконец, подошли к металлической двери. Джулиус взволнованно повернул ручку, но она не открылась.

— Черт, — выдохнул он. — Заперто. — Он ударился о нее плечом, и раздался громкий удар.

— Сюда! — позвал женский голос откуда-то из глубины туннелей.

Эрик зарычал, проходя мимо меня и пиная ногой дверь. Они с Джулиусом начали колотить по ней, и я повернулась, подняв кулаки.

Две кусачие суки выскочили из темноты, и я закричала, когда меня полоснули когтями по горлу. Одна из них вцепилась мне в волосы, вампирши боролись, чтобы убить меня вместе. Эрик взревел, перехватывая их, поставив одну из них на колени и оторвав ее голову от плеч.

Я пнула другую женщину в грудь, и она с громким треском ударилась о дальнюю стену. Эрик схватил ее за горло и повалил на землю. Она выпрямилась и бросилась обратно в туннель, яростно шипя на нас.

— Рэйчел! — позвала она, и несколько кусачих выскочили из темноты один за другим. Высокая женщина возглавляла рой, и я попятилась назад с Эриком рядом, охваченная ужасом.

Джулиус начал колотить в дверь. — Откройте! — крикнул он, затем развернулся и поднял Угрозу, прежде чем снять и Порочного с бедра, готовясь к бою.

Их было так много, они теснились в пространстве от стены до стены, и у большинства из них в руках было оружие. Мы никак не могли победить.

Рейчел закатала рукава, когда низшая женщина присоединилась к ней с озорной ухмылкой. — Три зеленых бутылки стоят на стене. — Она широко улыбнулась, шагнув вперед и подняв огромный пулемет. — Давайте разобьем их всех.

Эрик схватил меня, резко развернувшись и заслонив своим телом.

— Нет! — Я закричала, захлопнув глаза, когда воздух прорезала стрельба.

Кто-то подтолкнул меня вперед.

На мне были чьи-то руки. Руки Эрика, Джулиуса.

Я ввалилась в дверь, и Эрик со стоном рухнул на меня сверху.

Чикоа стояла там с дробовиком. — Пошли вы! — заорала она, поднося гранату ко рту и вытаскивая чеку зубами, прежде чем бросить ее в проход. Она пинком захлопнула дверь, повернула замок и схватила Джулиуса за руку. — Бегите! — заорала она, и я заставила свои ноги двигаться, цепляясь за Эрика, подталкивая его вперед, пока он пошатывался от полученных травм.

Взрыв потряс фундамент дома, и огонь пронесся по комнате. Мы снова упали на пол, с трудом поднимаясь на ноги.

— Здесь есть другой проход, остальные уже ушли вперед, — сказала Чикоа, вскакивая на ноги.

Я кивнула, облегчение разлилось по мне от осознания того, что с ними все в порядке. У меня внутри все сжалось, когда я повернулась к Эрику, чтобы осмотреть его раны. Его футболка сзади была разорвана на ленты, и несколько пуль глубоко вошли в плоть.

Гнев и боль пронзили меня, пока я поддерживала его, не в силах поверить в то, что он сделал для меня.

— Есть кто-нибудь наверху? — Эрик зашипел на Чикоа.

— Нет, все чисто, — подтвердила она. — Но вампиры по всей ферме. Я видела их из своей комнаты.

Эрик повернулся ко мне, поморщившись. — Иди наверх, бунтарка, достань ключи от грузовика из кармана моих брюк.

Я кивнула, мои руки дрожали и были покрыты кровью, когда я отпустила его.

— Идите в туннель, — поторопила я остальных.

— Я никуда не пойду без тебя, — выдохнул Эрик, опираясь рукой о стену, и с хрипом повернулся к Джулиусу. — Иди с ней.

Джулиус кивнул, и мы выбежали в коридор, обнаружив, что дом изрешечен пулевыми отверстиями, когда мы помчались наверх. Я бросилась по лестничной площадке в свою спальню, пинком распахнула дверь и схватила брюки Эрика со стула. Ключи зазвенели у него в кармане, и я выхватила их, прежде чем подбежать к тумбочке и достать Кошмар.

— Все в порядке? — Спросил Джулиус, охраняя дверной проем.

Я кивнула, мое горло сжалось, когда мы выскочили обратно на лестничную площадку. Каждый шаг, который я делала, становился все более срочным. Эрик был ранен, и мне нужно было быть рядом с ним. Я должна была забрать его отсюда.

Я поспешила по коридору туда, где он ждал, обхватила руками его шею и прижалась своим лбом к его лбу. — Пойдем.

Он кивнул и обнял меня за плечи, позволив поддержать себя.

Чикоа направилась на кухню, и я услышала стук шагов в прихожей. Паника наполнила меня, когда Чикоа потянула на себя дверцу рядом с холодильником, который был замаскирован под шкаф. Она жестом пригласила нас войти, и Джулиус помог мне завести Эрика в коридор.

— Поторапливайтесь, — подбодрила Чикоа.

— Ты идешь? — Спросила я, когда она остановилась перед туннелем.

— У меня проблема с грызунами, которую нужно решить в первую очередь. Увидимся у грузовиков. — Она захлопнула за нами дверь, и мое сердце сжалось, когда мы остались в темноте. Секунду спустя вдоль стен вспыхнули оранжевые огни. Мы поспешили по коридору, и я обнимала Эрика, пока мы следовали за Джулиусом.

— Ты в порядке? — Отчаянно прошептала я, когда он придвинулся ко мне.

Моя рука скользнула по крови, и слезы защипали глаза от агонии, в которой, он, должно быть, был.

— Идеально, бунтарка. Не беспокойся обо мне, — твердо сказал он, но мой желудок скрутило от беспокойства. Нам нужно было извлечь эти пули, чтобы он мог исцелиться.

Из дома наверху донесся громкий грохот, и на нас обрушился осадок.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить свои нервы, молясь, чтобы с моей сестрой и остальными все было в порядке. И что они будут ждать нас, когда мы вынырнем на поверхность.

Эрик споткнулся и выругался сквозь зубы.

— Подожди, — умоляла я Джулиуса, останавливаясь и двигаясь позади Эрика. — Мы должны извлечь пули.

— У нас нет времени, — возразил Джулиус.

— У нас сейчас на одного человека меньше, — простонал Эрик. — Бунтарка права. Чем быстрее их вытащить, тем быстрее я поправлюсь. Я только замедляю вас таким образом.

— Прекрасно. Но давайте сделаем это быстро. — Джулиус снял с бедра маленький нож и бросил его мне, когда раздался громкий удар в дверь, из которой мы вышли.

Я оглянулась, но дверь не поддалась.

Я могу это сделать.

— Извини, — выдохнула я, вводя лезвие в первое отверстие. Эрик издал низкий стон, но не дрогнул. Я вытащила пулю, и она со звоном упала на пол.

— Еще шесть, — прошептала я, вонзая нож в следующую ямку.

Позади меня раздался еще один хлопок, и я вздрогнула, случайно вонзив нож слишком глубоко.

— Ах, — простонал Эрик.

— Прости, прости, — сказала я, сильно нахмурившись. Я продолжала так быстро, как только могла, пули падали на пол одна за другой. Первые дырки в его коже уже затянулись, и я облегченно вздохнула, извлекая последнюю пулю.

— Все, — сказала я, положив ладонь ему на спину.

— Спасибо, — тяжело произнес он.

— Нет, это тебе спасибо, — сказала я хрипло. — Ты спас мне жизнь. Тебе не следовало вставать между мной и опасностью.

Он схватил меня за руку, разворачивая лицом к себе. — Я всегда буду так поступать, — пробормотал он, и его стальные глаза заблестели, как расплавленное серебро. — Я всем тебе обязан.

Я сжала его пальцы, и мое сердце сжалось. — Если ты умрешь, я предпочту уйти вместе с тобой.

— Я бы никогда не позволил… — начал Эрик, но Джулиус оборвал его.

— Мы понимаем, вы оба готовы умереть друг за друга, и все это чертовски романтично. А теперь, пожалуйста, не могли бы вы пошевелиться, голубки, или, возможно, в конечном итоге вы действительно выполните это обещание.

Я издала тихий смешок, и мы с Эриком побежали бок о бок за истребителем.

Его движения уже были более плавными, и по мне пробежало облегчение от осознания того, что с ним все будет в порядке. Джулиус мчался впереди нас, выставив Угрозу, а Порочного вернул в ножны.

Я сняла Кошмар со своего бедра, отпустив руку Эрика, мысленно готовясь встретиться лицом к лицу с любым врагом, который появится на нашем пути. Мы должны были добраться до остальных и убраться отсюда ко всем чертям. Это было все, что имело значение.

Над головой замерцал свет, и по моей коже пробежала дрожь.

— Здесь есть выход, — прошептал Джулиус, останавливаясь рядом с лестницей, ведущей к люку.

— Давайте посмотрим, где мы находимся, — подбодрил Эрик, выпрямляя спину, когда его раны наконец зажили.

Джулиус поднялся по ней, тихо открыл люк и выглянул наружу.

— Что ты видишь? — прошептала я.

— Мне кажется, я в курятнике, — сказал Джулиус, а затем удивленное ко-ко-ко! раздалось сверху, и на плечи Джулиуса посыпались перья. — Да, определенно курятник. Привет, дамы.

— Залазь, — приказал Эрик, ступая на лестницу под ним.

Джулиус скрылся из виду, и Эрик быстро последовал за ним. Я бросилась за ними и втащила себя в большой амбар, полный сена. Вдоль одной стены тянулся ряд деревянных гнезд, и несколько цыплят возмущенно смотрели на нас.

Эрик подбежал к двери амбара, приоткрыл ее и выглянул наружу. Он быстро закрыл ее снова, повернувшись к нам с мрачным выражением лица. — Грузовик в трехстах ярдах отсюда, выше по склону. Но там двадцать кусачих, а остальных и след простыл.

— Черт, — выдохнула я, крепче сжимая Кошмар. — Что нам делать?

Воздух снаружи разорвал вызывающий вопль, и Эрик в тревоге снова распахнул дверь. — Черт возьми, Кларисса бежит к ним одна. Он бросился наружу, но Джулиус уже протиснулся мимо него плечом и помчался через поле.

Я ахнула, бросаясь за ними обоими, и моя грудь сжалась от тревоги. Впереди меня Джулиус издал боевой клич, пронзив своим мечом кусачую женщину и превратив ее в пепел.

Я подняла Кошмар, и решимость пронзила меня, когда я ринулась в бой с единственной целью: выжить.

М

ы почти добрались до верха лестницы, ведущей в подвал, когда Чикоа ворвалась в дверь, снова захлопнув ее за собой. Ее глаза расширились, когда она заметила нас, но она не замедлила спуск.

— В укрытие! — крикнула она, бросаясь к нам.

У меня не было времени понять, что она имела в виду, прежде чем в пространстве над нами раздался взрыв, и взрывная волна сбила меня с ног.

Я вскрикнула, когда меня отбросило назад, на Магнара и Фабиана, и мы все свалились кучей у подножия лестницы.

Магнар застонал, когда я слезла с него, и я протянула ему руку, чтобы поднять его на ноги.

— Ты в порядке? — Выдохнула я.

— Ты тяжелее, чем кажешься, — поддразнил он, и я усмехнулась.

Фабиан неподвижно лежал в самом низу нашей кучи, а Чикоа раздраженно фыркала, вправляя ему сломанный позвоночник, и оставляя исцеляться на полу. Она метнулась через комнату, включив фонарик, прежде чем рывком открыть потайную дверь.

— Эта ведет к конюшням, — сказала Чикоа. — Все остальные уже снаружи. Мне нужно убедиться, что с лошадьми все в порядке и с остальными моими животными тоже. Вам тоже придется пройти этим путем.

— Какого черта у тебя так много гранат? — Спросила я, разглядывая связку, прикрепленную к ее поясу.

— Во время Последней Войны недалеко отсюда была военная база, но бомбы упали так внезапно, что солдаты, находившиеся там, даже не успели развернуться. Во время последовавшего за этим хаоса я решила отправиться туда и вооружиться на случай, если война окажется у моих дверей. Конечно, я никогда не могла предположить, что Бельведеры захватят власть. И после того, как они это сделали, я просто отложила собранное оружие про запас, на случай, если Фабиан когда-нибудь постучится в мою дверь. — Чикоа пожала плечами.

Звук кашля раздался наверху лестницы, и я замерла, когда застонал второй вампир.

— В какую сторону она пошла? — спросила женщина.

— Через одну из этих дверей, — грубо ответил мужчина.

На лестничной площадке наверху послышались шаги, и я сжала хватку на Фурии, оценивая, что нас ожидает. Шесть Элитных вампиров и девять низших были рядом. Если они все придут за нами, вооруженные пистолетами, то я не была уверена, что мы сможем противостоять им.

— Нам нужно двигаться, — выдохнул Магнар, подталкивая меня к потайной двери.

— Я не оставлю его здесь, — запротестовала я, указывая на Фабиана.

Его пальцы дрогнули, когда он снова пришел в сознание, но он все еще не проснулся.

— Я подожду его, и мы догоним, — ответила Чикоа, хотя, похоже, такая перспектива ее не слишком обрадовала. — Мы быстрее вас.

— Ты клянешься? — Уточнила я, не уверенная, действительно ли это была лучшая идея. В таком состоянии Фабиан был уязвим, а охотящиеся на нас вампиры приближались с каждой секундой.

— Да, я доставлю тебе твоего мужа в целости и сохранности, — согласилась Чикоа.

— Он не мой муж, — прошипела я.

Еще несколько шагов раздались на лестничной площадке, направляясь прямо к нашему укрытию. Чикоа подняла свой дробовик, пока я колебалась, не желая разделять нашу группу.

Магнар вздохнул, поняв, что я не собираюсь уходить, и прошел мимо Чикоа, чтобы забрать Фабиана. Он перекинул его через плечо и поспешил ко мне.

Чикоа удивленно приподняла бровь как раз в тот момент, когда дверь над нами распахнулась. Я повернулась к ней спиной и бросилась в темный туннель вслед за Магнаром.

Чикоа быстро последовала за нами, закрыв за собой дверь, так что мы остались в темноте. Через мгновение ожили оранжевые огни, и я с удивлением уставилась на длинный туннель передо мной. Огни несколько раз мигнули, а затем погасли, снова погрузив нас во тьму. Чикоа выругалась и быстро включила фонарик. Она подняла дробовик, бросив Магнару фонарик, и прицелилась в дверь, откуда кусачие могли появиться в любую секунду.

Фурия жаждал, чтобы я осталась и сражалась, жаждал крови существ, которые преследовали нас, и мне пришлось приложить свою волю к клинку, чтобы утихомирить его настойчивое ворчание.

— Накорми меня их кровью, Дитя Солнца!

Магнар начал двигаться, передавая мне фонарик с выражением смутного отвращения. Фабиан тихо застонал, приходя в сознание.

— Идите, — выдохнула Чикоа, когда я заколебалась. — Я задержу их и догоню.

Я посмотрела на дробовик в ее руке, кивнула в знак согласия и отвернулась. Мой клинок не шел ни в какое сравнение с этим оружием, и она могла двигаться быстрее меня, когда прийдет ее время покинуть свой пост. Я побежала, луч фонарика метался взад-вперед по гофрированным металлическим стенам в такт моим шагам.

— Все остальные в порядке? — Спросила я Магнара на бегу.

— Я надеюсь на это, — мрачно ответил он, и я усилила хватку на Фурии, когда беспокойство спиралью пронзило мою грудь.

Туннель повернул налево, затем внезапно снова повернул направо. Мы мчались дальше, и Фурия снова начал разгораться в моей ладони.

Позади нас раздались выстрелы, и я инстинктивно пригнула голову, когда звук эхом разнесся по туннелю и вызвал панику, охватившую меня.

— Позади тебя! — Фурия закричал, и я заколебалась, направляя фонарик через плечо, чтобы убедиться, кто за нами гонится.

Появилась Чикоа, и я коротко улыбнулась ей, когда облегчение наполнило мою грудь. Раздались новые выстрелы, и я удвоила скорость, устремляясь к дальнему концу туннеля.

— Мы обратили их в бегство! — крикнул кусачий позади меня, и хриплый смех последовал за его словами, когда группа устремилась за нами.

Адреналин хлынул по моим венам, пока я мчалась дальше, мои ноги дрожали от усилий двигаться еще быстрее. Мои способности истребительницы сделали меня действительно чертовски быстрой, но я никак не смогла бы долго убегать от орды вампиров.

— Я проснулся, отпусти меня! — Фабиан зарычал в объятиях Магнара, и я чуть не споткнулась о него, когда Магнар позволил ему упасть на пол.

Фабиан почти мгновенно поднялся на ноги и, неодобрительно зашипев, занял позицию в хвосте нашей группы. Я удивилась, почему он просто не побежал впереди меня и Магнара, потом поняла, что он использовал свое бессмертное тело, чтобы защитить меня от вреда.

— Я рада, что с тобой все в порядке, — выдохнула я.

— Безусловно, есть способы умереть и получше, чем быть раздавленным задницей истребителя, — прорычал Фабиан, и я не смогла удержаться от смеха.

Магнар мрачно усмехнулся, поймал меня за руку и подтолкнул двигаться быстрее.

Я бежала изо всех сил, но Чикоа легко опередила меня, ее черные волосы развевались позади, когда она рванулась вперед.

Позади нас раздались новые выстрелы, и я вздрогнула, представив, как они проносятся сквозь нас, как только кусачим удастся выстрелить прямо в нашу сторону.

Каждый поворот туннеля давал нам дополнительную передышку. Каждый поворот налево — это еще несколько секунд, прежде чем они смогут прицелиться в нас. Каждый поворот направо — это еще несколько мгновений, в течение которых мы будем дышать.

— Сюда! — Чикоа настойчиво позвала, и я крепче сжала пальцы Магнара в ожидании, что мы выберемся из адского туннеля.

Магнар и Фабиан держались поближе ко мне, и мое сердце неровно колотилось от страха за сестру. Я не видела ее с тех пор, как все это началось, и понятия не имела, все ли с ней в порядке.

Приблизившись к концу туннеля, мы двинулись дальше, и я выключила фонарик. Это был один долгий бег по прямой к выходу, но я чувствовала, что вампиры настигают нас с каждой секундой. Они завернут за последний угол прежде, чем мы выберемся наружу, я просто знала это.

Чикоа распахнула дверь, и мои легкие были готовы разорваться, когда мы помчались к ней.

Позади нас началась стрельба, и воздух выбило из моих легких, когда Фабиан втолкнул меня в дверь, столкнувшись со мной и Магнаром, придав нам последний рывок скорости, который был нам нужен, чтобы выбраться наружу.

Чикоа отпрянула с нашего пути, а я отлетела в сторону, с хрипом хватая ртом воздух на покрытом соломой полу конюшни.

К

ошмар направлял мою руку, но я также использовала навыки, которым мои друзья научили меня только вчера. Сейчас это казалось сном, но мои мышцы, казалось, помнили движения. Я пронзила сердце мужчины и пробежала по его рассыпавшимся останкам, пока искала Эрика.

Он был жив. И у кусачих, на которых он нападал, было больше поводов для беспокойства, чем у него.

Я отвернулась от него, встретившись взглядом со своим следующим противником. Я чувствовала себя сильной, могущественной, невероятно способной справиться с этой группой психов.

Я метнулась в сторону, чтобы избежать ударов когтей вампирши, пригнулась и поставила ей подножку, как меня учили истребители и вампиры. Она покатилась по траве, и я бросилась на нее сверху с волчьим рычанием.

— Прикончи ее, — призвал Кошмар, и я дала клинку то, чего он хотел, прикончив девушку резким ударом.

Майлз и Уоррен присоединились к бойне, выкрикивая свою ярость, вырывая оружие из рук низших и направляя их обратно на них. Через несколько секунд оставшиеся пятеро кусачих были повержены, и их тела унесло ветром.

Я взглянула на Эрика, затем повернулась, чтобы обыскать двор и поля, отчаянно пытаясь найти Келли.

Где она?

Мы побежали к бронированному грузовику как единое целое, и я бросила Эрику ключи, когда мы притормозили перед ним.

— Садитесь, — приказал всем Эрик. — Он оснащен мощным оружием, мы можем уничтожить любых кусачих, которые придут за нами изнутри.

Кларисса, Джулиус, Уоррен и Майлз забрались в кузов, а я села на пассажирское сиденье рядом с Эриком. Раздался громкий лязг, когда грузовик заперся, и я втянула воздух, откинув голову на спинку сиденья и наслаждаясь небольшим моментом спокойствия.

— Кто-нибудь видел Келли? — Спросила я, поворачиваясь лицом к остальным, когда беспокойство снова овладело мной.

Они все покачали головами, и Эрик протянул руку через разделяющее нас пространство, положив ее мне на колено. — Она, наверное, с Магнаром. С ней все будет в порядке, — сказал он, и я кивнула, но узел в моей груди не разжался.

— Подай сигнал, остальные могут услышать его и прибежать, — крикнул Майлз сзади.

— Это хорошая идея? — Кларисса зашипела. — Мы не знаем, сколько там кусачих.

— Эта малышка справится с ними, — сказал Уоррен, постучав костяшками пальцев по металлической стене рядом с собой. — Титановый сплав с достаточной огневой мощью, чтобы уничтожить армию.

— Мне нравится, когда ты говоришь о грузовиках, — промурлыкал Майлз, и между нами разразился натянутый смех.

Я оглянулась через плечо, заметив Джулиуса и Клариссу, сидевших бок о бок под углом друг к другу, изо всех сил стараясь не соприкасаться.

Глаза Клариссы внезапно загорелись, и она выхватила телефон из кармана джинсов. — Я могу позвонить Фабиану!

— Клянусь богами, Кларисса, — прорычал Эрик. — Сделай это сейчас же.

Она набрала номер, прижимая телефон к уху. Телефон звонил снова и снова, и, наконец, я услышала на линии голос Фабиана.

— Эй, ты в порядке? Все выбрались? — Спросил Фабиан.

— Да, мы все живы. — Кларисса перечислила наши имена. — Кто с тобой?

— Келли, Магнар и Чикоа, — ответил он, и напряжение покинуло мое тело. Эрик ободряюще улыбнулся мне, и у меня возникло желание забраться к нему на колени и умереть от облегчения в его объятиях.

— Хорошо, — вздохнула Кларисса. — Где вы? Мы добрались до одного из грузовиков. Мы можем подъехать за вами?

Фабиан пробормотал что-то, чего я не расслышала, затем ответил: — Чикоа сказала, что здесь нет дороги. Мы у конюшен. Мы придем к вам.

— Ладно, будьте осторожны, — выдохнула Кларисса и повесила трубку.

Громкий хлопок заставил меня подпрыгнуть, и, обернувшись, я увидела за лобовым стеклом кусачего с камнем в руке. Он с диким рычанием швырнул его об окно.

— Я иду за вами, — сказал он жутким тоном.

— Нет, это не так. — Джулиус бросился вперед между мной и Эриком, нажимая рукой на кнопки на экране, встроенном в приборную панель.

Эрик оттолкнул его, пытаясь убрать его руки. — Прекрати, ты не понимаешь, что делаешь.

Включились дворники, и они хлестанули кусачего по лицу.

— Здесь еще один! — Майлз завопил, когда кусачий налетел на боковую дверь, пытаясь рывком открыть ее.

— У меня дар к технологиям, — настаивал Джулиус, постукивая по экрану, и его локоть чуть не заехал мне по лицу.

— Я справлюсь, — огрызнулся Эрик, снова пытаясь оттолкнуть его в сторону, и в этот момент в задней части грузовика раздался беспорядочный выстрел.

— Нам нужны передние орудия, — пробормотал Джулиус, затем раздался оглушительный хлопок, когда грузовик выпустил какую-то ракету в дерево, и оно взорвалось.

— Джулиус! — Рявкнул Эрик, пытаясь оттолкнуть его.

— Ага! — Торжествующе объявил Джулиус, хлопнув ладонью по экрану. Грузовик почти оторвался от земли, когда еще одна ракета пролетела над головой вампира на ветровом стекле. Я ахнула, когда увидела, как он уничтожает группу кусачих, бегущих по дороге.

— Упс, не то, — пробормотал Джулиус. — Но это был удачный выстрел, верно?

Вампир на лобовом стекле зарычал, снова ударяя камнем по стеклу.

— Ради всего святого… — Эрик втолкнул Джулиуса в кузов грузовика, затем нажал несколько кнопок на экране. Раздался механический шум, и кусачий поднял голову, когда из верхней части лобового стекла высунулся пистолет.

— О, черт… — голова кусачего взорвалась, и его тело быстро последовало за ней, когда пули изрешетив превратили его в облако пепла. Джулиус включил дворники, чтобы убрать остатки пыли, хихикая при виде этого зрелища.

Эрик сделал еще несколько выстрелов из ружей, и другие кусачие, пытавшиеся проникнуть внутрь, были уничтожены под натиском.

Воцарилась тишина, и я разжала сжатые кулаки.

Я провела большим пальцем по рукояти Кошмара, позволяя его успокаивающим вибрациям прокатиться по мне.

Я повернулась, чтобы выглянуть в окно, надеясь увидеть Келли, бегущую к нам, но все было тихо.

Послышался лязг, когда двери открылись, и я в тревоге повернулась к Эрику. — Зачем ты открыл их?

— Я этого не делал. — Он нажал большим пальцем на кнопку, но замки не поддавались. — Черт.

— Что с ним не так? — Спросил Джулиус.

— Я не знаю, — с тревогой сказал Эрик, снова нажимая на кнопку, но безрезультатно.

— По крайней мере, поблизости нет кусачих, — сказал Уоррен с ноткой облегчения в голосе.

Тяжелое присутствие нахлынуло на меня, и страх ужалил мое сердце, когда я почувствовала приближение божества.

— О черт, — выдохнул Эрик, глядя влево и вправо за грузовик, поскольку он тоже это почувствовал. — Мы находимся за пределами власти кольца.

— Заводи грузовик! Подьедь поближе к Келли! — Потребовал Джулиус.

Эрик повернул ключ в замке зажигания, но двигатель не завелся. Все четыре двери распахнулись, и я почувствовала, как Идун тянет меня за руку. С приступом страха меня вытащили из машины и бросили в грязь. Джулиуса и Клариссу тоже выбросило, и я слышала, как остальные упали на землю с дальней стороны грузовика.

Я вскочила на ноги, но сила Идун прошла через меня, и я поморщилась, когда она удержала мои конечности на месте. Я заметила Эрика над капотом грузовика, застывшего, потому что он тоже попал под ее контроль.

Паника захлестнула меня, когда мои ноги начали двигаться сами по себе. Кларисса и Джулиус прошли вперед впереди меня, и мы встретились с Эриком, Майлзом и Уорреном в задней части машины.

Я дрожала, когда ноги привели меня к грудам одежды на земле, которая принадлежала кусачим. Мои пальцы порылись в них по воле Идун, и я собрала шесть пистолетов, прежде чем меня вынудили встретиться лицом к лицу с моими друзьями.

— Раздай их, хорошая девочка, — промурлыкала Идун, и меня охватила дрожь. Страх разорвал мою грудь, когда я шагнула вперед и раздала каждому по пистолету, оставив один себе.

Нет, этого не может быть. Мы должны остановить ее.

Мой палец скользнул на спусковой крючок, и я прикусила губу, пытаясь побороть желание, взявшее меня в заложники.

— Не нужно бороться, — прошептала Идун мне на ухо, и ее воля столкнулась с моей, заставив меня поднять пистолет и направить его в сердце Эрика.

— Нет, — прорычала я сквозь зубы, слеза ярости скатилась из моего глаза по щеке.

Эрик поднял свой пистолет, целясь мне в грудь, и я почувствовала, как чья-то рука толкает меня в спину, пока мы не оказались на расстоянии фута друг от друга, а стволы наших пистолетов не впились друг другу в плоть.

Я заметила, как Кларисса и Джулиус нацелили друг на друга свое оружие, и Майлз с Уорреном тут же сделали то же самое.

— Чего ты хочешь? — Эрик зарычал, и его челюсть задергалась от ярости из-за сложившейся ситуации.

Воздух закружился рядом с нами, и из него вышла Идун, ее золотистая кожа поблескивала под серебристым платьем из листьев, которое было почти прозрачным. Ее ноги были босы, когда она бесшумно приблизилась к нам, а давление ее силы пульсировало во мне, как кровь в моих венах.

Она проигнорировала Эрика, проведя пальцем по подбородку Джулиуса и повернув его лицом к себе. — Мой истребитель, как ты близок к тому, чтобы убить Бельведера. Ты, должно быть, очень жаждешь ее смерти, — промурлыкала она, но в ее тоне слышалась насмешка, от которой мое сердце наполнилось страхом.

— Не делай этого, — прошипел Джулиус сквозь зубы. — Возьми меня, если нужно, но оставь Клариссу.

Верхняя губа Идун оттопырилась, а клыки превратились в острые кончики. — Ты этого желаешь, предатель? Клыкастую женщину?

— Нет. — Джулиус покачал головой, но его брови были сведены вместе, поскольку он боролся с какими-то эмоциями внутри себя.

— Тогда ты не будешь возражать нажать на курок, — легко сказала Идун, ее клыки исчезли, а губы растянулись в теплой улыбке. — Давай, покажи мне себя, истребитель. Я даровала тебе все, что тебе нужно, чтобы убивать вампиров, и теперь я привела одного из них прямо к дулу твоего оружия. Почему ты до сих пор не выстрелил?

— Джулиус, — взмолилась Кларисса, как будто боялась, что он собирается застрелить ее. Но он не стал бы. Я была уверена, что он не станет. Хотя Идун могла бы заставить его, если бы захотела.

Прошел напряженный момент, но Джулиус не сделал ни малейшего движения, чтобы нажать на спусковой крючок и убить Клариссу. Идун резко отвернулась от него, и меня охватил страх, когда вместо этого она подошла к нам с Эриком.

— Любовники в греховных телах, — прошептала она, сморщив нос. — Монтана Форд… где твоя сестра-близнец? У нее моя очень ценная вещь. Украденная безделушка. Кольцо, которому не место в руках смертных. — Она запустила пальцы в мои волосы, и когда ее прекрасные темные глаза встретились с моими, я подпала под ее чары, мои губы шевелились, произнося слова, которые я не хотела произносить. — Она в конюшне.

— Что ж, будем надеяться, что она скоро придет сюда. — Она широко улыбнулась, затем подняла руку к моей груди. Огонь разлился по моим венам, как яд, растекаясь по каждому дюйму моего тела. Я кричала и кричала, потерявшись в агонии, когда она вонзила в меня тысячу игл одновременно.

Атака внезапно прекратилась, и я оказалась точно там же, где была раньше, все еще прижимая пистолет к груди моего мужа. Лицо Эрика было искажено неприкрытой яростью. Я видела, как он боролся с удерживающими его путами, но это было бесполезно. Мы были в ловушке.

Я смотрела в глаза Эрика, отчаянно пытаясь придумать план, но что мы могли сделать? Его рука дрожала на пистолете, прижатом к моему сердцу, и я пожалела, что не могу унять страх, который чувствовала в нем.

Две ужасные судьбы были всем, что я могла видеть впереди ожидающие нас. Одна, где Келли отдает кольцо Идун, но она все равно убивает нас всех. И та, где Келли не добралась сюда вовремя, и Идун заставляет нас нажать на спусковые крючки. В любом случае, я не видела пути вперед, который не привел бы к нашей гибели.

Ч

икоа прыгнула между нами, вытащила из кармана гранату и швырнула ее в проход как раз в тот момент, когда началась стрельба. Она закричала, когда пули пронзили ее насквозь, и Фабиан рванулся вперед, отбросив ее в сторону прежде, чем пуля попала ей в сердце.

Магнар пинком захлопнул тяжелую металлическую дверь, и по туннелю за ней прогремел мощный взрыв. Телефон Фабиана все звонил и звонил, но он не обращал на это внимания, держа на руках неподвижное тело Чикоа.

Я встала, мое сердце бешено колотилось, пока я пыталась отдышаться. Я сжала рукоять Фурии, пытаясь нащупать любых вампиров поблизости, и облегчение разлилось по мне, когда я не смогла обнаружить никого, кроме Фабиана и Чикоа. Граната прикончила их всех.

Чикоа судорожно вздохнула, ее глаза распахнулись, когда она пришла в себя, залечивая свои раны. Пол-удара сердца она в замешательстве смотрела на Фабиана, затем вырвалась из его объятий, сердито шипя.

Лицо Фабиана вытянулось, и он вытащил из кармана мобильный телефон, наконец отвечая на него.

Магнар протянул мне руку, и я позволила ему поднять меня, пока Фабиан коротко разговаривал с Клариссой.

Я придвинулась поближе к Фабиану, пытаясь расслышать, и вздохнула с облегчением, услышав, как она подтверждает, что все остальные были с ней в грузовике.

— Похоже, на данный момент мы разобрались со всеми ними, — пробормотал Фабиан, завершая разговор и убирая телефон в карман. — Давайте пойдем и встретимся с остальными, пока не прибыло подкрепление.

Я позволила себе улыбнуться и направилась вслед за Чикоа, которая шла через конюшни.

— Я никогда не испытывала такого облегчения от того, что все мои лошади выведены на пастбище, — пробормотала она, пока мы двигались между пустыми стойлами к выходу.

Луна висела в залитом звездным светом небе снаружи, и слабый намек на голубизну освещал горизонт по мере приближения восхода солнца.

Я смогла разглядеть грузовик на дальней стороне долины, где нас ждали все наши друзья. Отчаянная потребность воссоединиться с моей сестрой захлестнула меня при этом зрелище.

Мы бросились бежать, но я споткнулась и выругалась, когда на меня нахлынуло тяжелое присутствие. Я, спотыкаясь, остановилась, когда сила кольца вспыхнула, и я вложила в него свою волю, борясь, пока божество искало нас.

Магнар схватил меня за руку и потянул за подбородок, заставляя посмотреть на него, пока я пыталась отдышаться. Кольцо использовало мою собственную силу, поскольку могущественная сущность бросила все свои усилия на то, чтобы найти нас.

— Держись поближе, — выдохнула я, и Фабиан с Чикоа придвинулись ко мне со страхом в глазах.

— Кто это? — Спросил Магнар, и его взгляд наполнился яростью, потому что боги снова попытались вмешаться в нашу жизнь.

— Я не знаю, — выдохнула я.

Я стиснула зубы, вкладывая в кольцо каждую унцию своей силы, пока не заставила божество отступить. Извивающаяся сила была отброшена, и я втянула воздух, оседая на Магнара.

Над долиной разнесся звонкий смех, и я заметила отблеск света, по спирали удаляющийся от нас к грузовику.

— Идун, — прорычал Магнар, и мое сердце упало, когда я поняла, к чему это привело.

Наш побег отдалил нас от остальных, и защита кольца больше не прикрывала их.

— Монтана! — Крикнула я, вырываясь из объятий Магнара и бросаясь вниз, в долину.

Фабиан выругался, когда я умчалась от них, и им пришлось гнаться за мной, иначе они тоже остались бы уязвимыми.

Пологий холм придал мне дополнительную скорость, когда я рванула обратно к фермерскому дому, который начинал гореть в центре долины.

Мои ботинки зашлепали по ручью, и ледяная вода окатила мои ноги. Я перешла его вброд, вода доходила мне до бедер, прежде чем я снова выбралась на другую сторону.

Мы промчались между стадом испуганных овец, которые в ужасе шарахнулись от нас, бекая в знак протеста против нашего перехода, и мы двинулись вверх по другой стороне долины к фермерскому дому.

— Подожди! — крикнул Магнар, но я не могла замедлиться. Моя сестра была там, а Идун уже намного опередила нас. Я почувствовала, как его пальцы коснулись моего локтя, когда он попытался схватить меня, и я отдернула руку, увеличив скорость.

— Останови ее, — прорычал Магнар, и за мной послышался топот ног, как раз перед тем, как меня повалили на землю.

Фабиан перевернул меня под собой, поймав мои руки и заломив их у меня над головой. Я попыталась ударить его коленом по яйцам, и он застонав, просунув ногу между моих бедер, чтобы удержать меня на месте.

— Отвали, — прорычала я. — Я должна им помочь!

— Слишком поздно, — мрачно ответил он, и мое сердце упало вопреки его словам, хотя я знала, что они правдивы.

— Отпусти ее, — твердо сказал Магнар, и я посмотрела за спину Фабиана, когда он подошел и встал над нами.

Фабиан что-то проворчал, прежде чем поднять меня на ноги, но продолжал сжимать мои запястья в своей хватке.

— Мы должны действовать разумно, — выдохнул Магнар.

— Как? — В отчаянии спросила я. Сопротивление покинуло меня, и Фабиан медленно отпустил.

Магнар поманил нас вперед, и мы последовали за ним к дому.

Глаза Чикоа вспыхнули от волнения, когда из окон на дальней стороне здания повалило еще больше дыма, и несколько жадных язычков пламени начали лизать деревянные балки.

Фабиан мгновение пристально смотрел на нее, а затем пулей умчался от нас. Я ахнула, когда он вышел за пределы безопасности, которую я могла предложить с кольцом, но Магнар поймал меня за руку, останавливая, чтобы я не последовала за ним.

— Что, черт возьми, он делает? — Прошипела я.

— Наверное, спасает свою задницу, — с отвращением ответила Чикоа, когда Фабиан завернул за угол дома и скрылся из виду.

— Что бы это ни было, у нас нет на это времени, — проворчал Магнар, двигаясь вдоль стены фермерского дома, направляясь к дальнему концу, чтобы выглянуть наружу.

Фабиан бросился к нам. Его одежда была опалена, а лицо измазано сажей, но он что-то крепко держал в руке.

— Извини, — пробормотал он, передавая рамку Чикоа, и я заметила свадебную фотографию, которая стояла на полке в ее гостиной.

Чикоа открыла рот, казалось, не находя слов. Но прежде чем она успела что-либо сказать, Магнар выругался и снова привлек мое внимание.

Он стоял спиной к стене торца дома и вглядывался в сторону подъездной аллеи. Я проскользнула у него под мышкой, чтобы тоже посмотреть, и мое сердце подпрыгнуло от ужаса при виде открывшегося передо мной зрелища.

Моя сестра и все наши друзья выстроились в шеренгу перед грузовиком, их глаза горели страхом, и каждый из них держал оружие, направленное в сердце друг друга.

Когда мои глаза расширились от ужаса, Идун выскользнула из-под ветра и посмотрела вниз, в долину.

Она была одета в шелестящие серебряные листья, которые кружились вокруг ее тела на легком ветерке, беспрерывно открывая ее наготу и снова скрывая ее.

— Я хочу это кольцо! — крикнула она, и ее голос эхом разнесся по долине, заставляя мои кости вибрировать от силы ее желания. — И, если оно не окажется у меня в руках в течении пяти минут, твои друзья начнут убивать друг друга!

Мое сердцебиение грохотало в ушах, и паника захлестнула меня, когда я в отчаянии повернулась к Магнару.

— Мы должны отдать его ей, — сказала я, не заботясь о том, что это снова даст ей власть над нами или что это помешает нам покончить с проклятием. Единственное, о чем я могла думать, — это о своей сестре, стоящей на том холме с пистолетом Эрика, направленным ей в сердце.

— Подожди, — сказал Магнар, хватая меня за руку и утаскивая обратно за дом. — У меня есть другая идея.

— Какая? — Прошипела я. Время поджимало, и я не видела, как мы могли бы сделать что-то еще, кроме как подчиниться требованиям Идун.

— Нам понадобится обручальное кольцо твоего мужа, — яростно сказал Магнар, и я повернулась, чтобы удивленно посмотреть на Фабиана.

Он опустил взгляд на платиновое кольцо, которое не снимал с тех пор, как я надела его ему на палец на нашей свадьбе.

— Зачем? — Неохотно спросил Фабиан, и блеск в глазах Магнара вселил в меня надежду.

— Я

люблю тебя, — прошептала я Эрику, и он сильно нахмурился.

— Не делай этого, — прорычал он. — Не сдавайся.

— Это не так, но… на всякий случай, — выдохнула я, и слеза скатилась по моей щеке, бесполезно упав и впитавшись в сухую землю.

— Сегодня никому не нужно умирать, — сказала Идун, придвигаясь ближе, ее босые ноги, казалось, скользили по земле. Она смахнула еще одну слезинку с моей щеки, и я попыталась отпрянуть, но мое тело было приковано к месту. — Если твоя сестра отдаст мне кольцо, вы все сможете вернуться к своим жалким маленьким жизням.

Я не доверяла словам этого чудовища. С тех пор, как я узнала о ее существовании, она только и делала, что манипулировала нами. И, вероятно, задолго до этого тоже.

Я сердито посмотрела на нее, собираясь с силами, когда почувствовала, как мой палец сильнее сжимается на спусковом крючке. — Ты лишаешь нас единственного шанса снять проклятие. Андвари нужно кольцо, чтобы заплатить долг. Разве ты не хочешь, чтобы вампиры исчезли? Разве не для этого ты создала истребителей? — Требовательно спросила я.

Она наклонила голову, и ее золотистые волосы заскользили по плечам живым потоком. — Что может разум смертного сделать с такой информацией? — она захихикала.

— По крайней мере, скажи нам, — позвал Джулиус. — Мы умираем от желания развлечься здесь, детка.

Бесконечно темные глаза Идун метнулись к Джулиусу, и улыбка появилась на ее лице, которое было таким притягательно красивым, что я не могла оторвать от нее глаз. — Кольцо может скрывать богов и от других богов. И оно также позволяет проникнуть на святую гору.

— Тебе нужны сокровища, — прорычал Эрик, осознав это.

— Да, — выдохнула она, и теплый воздух окутал нас, неся с собой ощущение ее радости от этой идеи. — Сокровище — это гораздо больше, чем золото, Эрик Бельведер. И с ним и кольцом я буду править всем миром.

— Один будет не слишком доволен этим, — сказал Уоррен, и его руки напряглись, когда он попытался удержать пистолет, направленный на Майлза.

— Даже Один не сможет победить меня, когда я завладею сокровищами богов. — Идун улыбнулась шире, ее взгляд переместился на долину. — Осталось две минуты, затем мы начинаем нажимать на спусковые крючки. Будем надеяться, что Келли Форд не опоздает. — Она провела пальцами по моей руке и скользнула ладонью по стволу моего пистолета на грудь Эрика. Ненависть захлестнула меня, пока она ласкала его. — Он не будет таким красивым, когда превратится в пепел, Монтана. Твоя сестра будет ответственна за смерть твоего мужа. Как это будет ужасно.

Страх царапнул мое сердце, но я убедилась, что ничто из этого не отразилось на моем лице. — Я точно знаю, кто несет ответственность за все это, — прошипела я, и в ее глазах вспыхнула яростная буря, более мощная, чем что-либо, когда-либо вызванное Валентиной. — И, если ты заберешь у меня Эрика, я не уйду из этого мира, не взяв тебя с собой.

— Пустая угроза, — сказала она, и черты ее лица исказились от веселья.

Идун отвернулась от меня, и ее волосы хлестанули меня по лицу, обжигая плоть там, где они соприкасались. Я зашипела, пытаясь отпрянуть назад, но приросла к месту.

Эрик нахмурился, глядя на меня с таким отчаянием, что мне захотелось сказать ему, что все будет хорошо. Но как это могло быть? Мы попали в такую мощную ловушку, что единственным выходом из нее было отдать это кольцо.

Идун вздохнула, подходя к Уоррену и Майлзу, и перевела взгляд с меня на них. — Как давно вы двое любите друг друга?

Уоррен сжал губы, но Идун сорвала ответ с его языка, сжав пальцы в кулак, и ее сила разнеслась в воздухе подобно взмаху крыльев.

— Триста семьдесят три года, — прохрипел он, устремив взгляд на Майлза с неистовой любовью во взгляде.

Мое сердце дрогнуло, когда я увидела, насколько глубоко они были преданы друг другу.

— Я наслаждался каждым днем, — выдохнул Майлз, и страх пронзил мою грудь, когда я почувствовала, что он прощается. — Я помню первый день, когда увидел тебя, работающим на полях плантации какого-то старого мудака. Я подумал, что хочу подарить этому человеку настоящую жизнь.

— Ты сделал это, — прошептал Уоррен, и его брови сошлись на переносице, когда он посмотрел на своего мужа с эмоциями, изливающимися из его глаз. — Каждый день был прекраснее предыдущего.

— Две минуты, — промурлыкала Идун, проводя рукой по руке Майлза.

— Я любил тебя каждое мгновение, каждый час, который мы провели вместе, — сказал Майлз с грустной улыбкой.

— Я буду любить тебя все последующие дни. Куда бы ты ни пошел, я буду рядом, — сказал Уоррен срывающимся голосом.

— Ну, вы прожили вместе много жизней. А я всегда была нетерпеливой, — сказала Идун с убийственной улыбкой.

Она подняла руку, и мое сердце раскололось от ужаса.

Эрик взревел, а Кларисса закричала, но этот звук был ничто по сравнению со звуком двух пуль, вылетевших из стволов пистолетов Майлза и Уоррена.

Оружие упало, их пальцы соприкоснулись на вечный миг, прежде чем обратиться в пепел, а их останки сплелись в одном последнем объятии.

— Нет! — Эрик взревел, и его лицо исказилось в агонии.

Земля перестала вращаться. В ушах зазвенело. Мой разум не мог переварить то, чему я только что стала свидетелем.

Идун начала смеяться, и ненависть разлилась по моим венам, как яд.

Они исчезли. Мертвы. Развеяны по ветру. Их тела разбросало вокруг нас яростным порывом ветра.

Я издала гортанный всхлип, слезы полились из моих глаз. Мир вокруг нас рушился. Боль Эрика из-за их потери ранила меня, и я тоже несла на себе всю тяжесть этого.

Крики Клариссы были всем, что я могла слышать, когда закрыла глаза и помолилась Одину всем сердцем, всем, что у меня осталось, чтобы он помог нам.

К

елли и остальные мчались вверх по склону, опережая меня, а я крепко сжимал клинки, пока девушка, которую я любил, двигалась, чтобы предстать перед богиней, которая была полна решимости разлучить нас.

Я сосредоточился на силе кольца, которое она мне дала, и надежно обхватил ее до того момента, пока мне не придется вернуть его обратно.

Идун расхаживала взад-вперед перед шеренгой наших союзников, и их глаза расширились при виде нашего приближения. Они были прикованы к месту, но, в отличие от богини, могли видеть нас.

Глаза Джулиуса горели страхом, и он впился в меня взглядом, пытаясь предостеречь меня убираться отсюда, несмотря на то, что Кларисса приставила пистолет к его груди.

Я одарил его едва заметным намеком на улыбку, успокаивая его, насколько мог, учитывая наше затруднительное положение. Я никогда не думал, что буду оплакивать потерю Бельведера, но то, что только что сделала Идун, было за гранью жестокости. Я видел затравленный взгляд Эрика и Клариссы и сделал бы все, что в моих силах, чтобы спасти моего собственного брата от такой участи.

Крики ужаса Фабиана превратились в отчаянное желание отомстить, и я знал, что только его вера в наш план удерживала его от того, чтобы броситься на само божество.

Келли в последний раз оглянулась на меня через плечо, готовясь снять с пальца обручальное кольцо Фабиана.

— Я здесь! — громко крикнула она, снимая его.

Взгляд Идун метнулся по сторонам, и я снял защиту, которую предлагало кольцо, и показал ее присутствие.

Глаза Идун расширились от вожделения, когда она обвела взглядом Келли, Фабиана и Чикоа, впервые заметив их, хотя они стояли прямо перед ней. Богиня жадно шагнула к Келли, протягивая руку, чтобы взять кольцо-приманку, в то время как листья, из которых состояло ее платье, закружились вокруг нее в буре ее собственного желания.

Келли снова поднесла кольцо поближе к пальцу, предупреждая богиню в ответ. — Освободи моих друзей из своей хватки, — потребовала она. — Тогда ты можешь забрать его.

— Ты думаешь, я дура? — Спросила Идун с мрачным смехом, от которого по небу потянулись черные тучи.

Я придвинулся ближе к ней, держа наготове Веном и Бурю, делая каждый шаг бесшумным.

Сила, окружавшая Идун, захлестнула меня, пока я двигался внутри нее, и мне показалось, что сами мои кости дрожат под воздействием такой огромной власти. Я придвинулся еще ближе, как волк, выслеживающий свою добычу, хотя и опасался, что ее зубы были намного острее моих.

— Откуда мне знать, что ты отпустишь их, когда получишь его? — Спросила Келли.

— Тебе придется довериться мне, — промурлыкала Идун, ее взгляд был прикован к кольцу в руке Келли, как будто оно было ответом на все ее молитвы.

— Тогда поклянись в этом, — сказала Келли, когда богиня приблизилась к ней. — Поклянись, что, как только ты получишь его, ты оставишь нас в покое.

— Оно так красиво, — вздохнула Идун, снова придвигаясь к Келли. — Я никогда не думала, что оно будет выглядеть так… — Она нахмурила брови, когда внезапно поняла, что вообще не должна его видеть.

Я был не так близко, как надеялся, но все равно прыгнул вперед, издав крик ярости и замахнувшись Веномом, целясь ей в голову. Богиня уклонилась в сторону как раз перед тем, как я успел нанести удар, и вместо этого мой клинок прочертил линию поперек ее плеча.

Она все еще не могла видеть меня, но, черт возьми, чувствовала.

Идун закричала, и земля задрожала подо мной, как будто я тоже почувствовал ее боль, и из раны полилась золотистая кровь.

Сила богини обрушилась на Келли, и ее сбило с ног, она покатилась по земле, а затем врезалась в Фабиана и Чикоа.

— Магнар! — Взревела Идун, осознав, что мы натворили. Ее пристальный взгляд метался по сторонам, пока она искала меня, но настоящее кольцо по-прежнему скрывало меня от ее обнаружения.

Я стиснул зубы, снова прыгая на нее, когда с неба сверкнула молния. Еще одна волна силы хлынула из нее, и Джулиуса и всех остальных тоже отбросило назад, но она не смогла дотронуться до меня. Я почувствовал, как энергия ее атаки захлестывает меня, как прилив, разбивающийся о нос корабля.

Келли и остальные снова были на ногах и бросились помогать мне сбить этого монстра, но она отогнала их так же легко, как дышала. Я был единственным, кого она не могла предвидеть и кого не могла коснуться ее сила.

Я бросил всю свою волю в кольцо, по широкой дуге разворачивая его защиту и скрывая всех своих союзников, освобождая их от ее власти прежде, чем она успеет причинить им вред или использовать их против меня. Ее рот раскрылся от ужаса, когда она потеряла их из виду, оказавшись лицом к лицу с восемью невидимыми врагами.

Идун резко повернулась, пытаясь раствориться в эфире, но она споткнулась, силы покинули ее, когда грохочущий смех заполнил небеса, а звук столкновения двух огромных клинков заставил воздух вокруг нас завибрировать.

— Я думаю, пришло время тебе взглянуть в лицо своим творениям, Идун. — Голос Одина разнесся по небу, заставив волосы у меня на затылке встать дыбом.

Идун изрыгала проклятия в адрес царя богов, когда он не дал ей покинуть это место, страх наполнил ее прекрасные глаза, когда она оглядывалась взад и вперед, ища нас. Она больше не могла видеть нас из-за кольца, скрывающего наше присутствие, хотя и знала, что мы все здесь.

Я свирепо ухмыльнулся, снова бросившись к ней, а она вскрикнула от возмущения моим предательством. Но мне было все равно. Она предала меня первой. Я посвятил свою жизнь этой богине и ее делу только для того, чтобы быть вознагражденным болью и страданиями, чтобы быть использованным как пешка в ее больных играх.

Я крутанулся у нее за спиной, полоснув Бурей по бедру, и она закричала в агонии, заставив долину задрожать, потянулась ко мне, но промахнулась на несколько дюймов.

Я был призраком. Кольцо скрывало меня, и она не могла видеть, как я приближаюсь.

Она разом метнула листья со своего платья во все стороны, и я низко пригнулся, прикрываясь мечами, но листья резали мою обнаженную кожу, как лезвия бритвы. Мои руки были разодраны и окровавлены, но я избежал худших из ударов, поскольку мои клинки отразили их.

Когда вихрь утих, я развернулся, чтобы поискать Келли, и обнаружил ее в безопасности, укрытой за Фабианом и Чикоа, пока их собственные раны медленно заживали. Остальные тоже приближались с вершины холма, и вскоре мы должны были окружить ее.

Идун осталась обнаженной и истекающей золотистой кровью передо мной, каждая капля шипела, падая на грязь у ее босых ног, а богиня смотрела вниз по склону, готовясь к следующей атаке.

Я бросился к ней, заметив, что мои товарищи делают то же самое. Кларисса кричала о мести, а Эрик бежал рядом с моим братом, и их лица были полны одинаковой ярости.

Идун хлопнула ладонями по земле, зарываясь в нее пальцами, и ее сила затопила землю. Земля под моими ногами превратилась в густую грязь, которая засасывала и тянула меня, останавливая мое продвижение. Руки мертвецов потянулись, чтобы схватить меня за конечности, и я рубил их, кромсая и рассекая, пока они пытались затащить меня вниз, чтобы присоединиться к ним.

Монтана закричала, когда одна из мертвых и почерневших рук повалила ее на землю, и Эрик схватил ее за руки, откидывая назад, когда она погрузилась в грязь по бедра.

Я метнул Бурю в богиню, и лезвие рассекло ей щеку, когда она отшатнулась от него. Но в тот момент, когда ее руки оторвались от земли, почва вернулась в нормальное состояние, и я бросился вперед, целясь ей в шею Веномом.

Клинку моего отца давно пора было искупаться в крови одного из богов, ставших причиной его смерти. И сегодня Веном будет хорошо накормлен.

Я

поднял Монтану на ноги, когда иссохшие руки втянулись в землю. Месть горела во мне, как лесной пожар: она пожирала меня изнутри.

Идун забрала моего брата из этого мира, его мужа тоже. Их любовь была чиста, и меня охватило отвращение к тому, что у них отняли жизни только ради власти.

Я заскрипел зубами, отстраняясь от жены и направляясь к божеству, которое забрало их у меня. И друг у друга.

Мир погрузился во тьму, когда мой взгляд остановился на ней.

Я вцепился в ее горло, подался вперед и вонзил клыки в плоть ее шеи. Это было похоже на прокусывание коры, а ее кровь была мерзкой на вкус, как кислота. Я рвал и кромсал ее плоть, отчаянно пытаясь покончить с ней, глотая ртом ее отвратительную жизненную силу. Она с воплем повернулась в моих руках, и ее золотистая кровь покрыла меня. Она была так сильна, что мне пришлось отпустить ее, но ничто не могло сравниться с моей яростью, когда я снова набросился на нее.

Ради Майлза, ради Уоррена я уничтожу тебя.

Я бросился вперед, когда она отступила, чувствуя, как Магнар приближается справа от меня, размахивая своими огромными мечами. Я пнул ее в спину, заставляя приблизиться к нему, но это не было похоже на борьбу с чем-либо, что ходит по земле. Она кружилась в воздухе на порывах ветра, избегая его яростных ударов по чистой случайности.

Келли метнулась вперед, чтобы ударить ее своим клинком, но Идун продолжала двигаться размытыми движениями, уклоняясь от любой атаки, которая попадалась ей на пути. Адреналин смешался с отчаянием в моих венах. Я не мог покинуть это место, не уничтожив тело Идун навсегда. Никто не причинит вреда моей семье уйдя безнаказанным.

Кларисса присоединилась к битве, чудом поймав волосы Идун, но они превратились в жидкость в ее руке, и моя сестра зашипела, когда прикосновение к ним ошпарило ее.

Земля задрожала у меня под ногами так сильно, что из земли вылетели куски камня, заставив меня споткнуться, когда я попытался снова приблизиться к богине.

Идун взвыла от гнева, и земля раскололась, между нами и ней образовалась огромная трещина. Кларисса разбежалась, ухватилась за выступ на дальней стороне и попыталась вскарабкаться наверх. Идун послала еще одну сильную дрожь по земле, и моя сестра закричала, едва не ослабив хватку.

Паника захлестнула меня, и я попятился, чтобы с разбегу прыгнуть к ней, но мимо меня промелькнула тень, и я заметил Джулиуса, приземляющегося на другой стороне оврага. Он схватил Клариссу за руку, но пропасть начала закрываться, и земля затряслась так сильно, что он был вынужден упасть на колени. Поскольку разрыв продолжал сокращаться и угрожал раздавить мою сестру насмерть, я побежал по земле, мои глаза были прикованы к Идун, и я оскалился с рычанием.

Джулиус выдернул Клариссу из дыры как раз в тот момент, когда она закрылась, и она упала на него, выпрямляясь, ее тело дрожало в его объятиях.

Келли бросилась вперед, ее глаза были прикованы к Идун, которая продолжала отступать, ее взгляд метался влево и вправо, пока она пыталась обнаружить своих невидимых противников. Богиня подняла руки, и из ее ладоней двумя колючими плетями вырвались золотые лианы. Кто-то схватил меня, и я рухнул на землю прежде, чем лиана успела коснуться меня, обнаружив над собой Монтану.

По ее щекам текли слезы, но челюсть была сжата от гнева. Она спасла меня от гнева Идун, и мое сердце наполнилось любовью к моей жене.

Одна из лиан ударила Клариссу и Джулиуса, и они закричали от боли, когда золотой отросток обвился вокруг них, раздавливая в своей хватке. Келли тоже была поймана, но Магнар оторвал ее от эфирной лианы, упав вместе с ней на землю, чтобы избежать еще одного удара ужасного оружия. Идун вслепую рубила ими по нам, и это было нашим единственным преимуществом.

Фабиан издал боевой клич, бросившись на Идун и схватив ее за руку. Он дернул изо всех сил, но она высвободила руку и ударила его тыльной стороной ладони, отчего он покатился по земле с треском сотни сломавшихся костей. Виноградные лианы исчезли, и Кларисса с Джулиусом рухнули на землю, залечивая раны, прежде чем снова встать на ноги.

Чикоа стреляла из дробовика снова и снова, но поняла свою ошибку, когда Идун направила дробинки обратно на нее. Она упала на землю в луже крови, искалеченная и стонущая в агонии.

Магнар и Келли подбежали к божеству с разных сторон, и я бросился вперед, чтобы помочь, слыша, как Монтана гонится за мной.

Почувствовав вкус крови Идун во рту, энергия хлынула в мои вены. Я высосу из нее все до единой капли, прежде чем закончится этот бой.

М

ое сердце сжалось от ужаса и боли из-за того, что произошло. Кларисса кричала. Фабиан вопил от ярости до небес, а Эрик сражался, как демон, выпущенный из врат ада. Четверо Бельведеров были вместе более тысячи лет. Я даже представить себе не могла, какую агонию они испытывали после того, как развеянные останки их брата и его мужа пронеслись над долиной и взмыли в небо.

Мне показалось, что моя собственная грудь разрывается надвое. Горе врезалось в меня, как разрушительный шар, но у меня не было времени придаться его, поскольку вокруг нас бушевала битва.

Идун бросилась бежать, ее босые ноги врезались в землю с такой силой, что весь холм задрожал под моими ботинками.

Каждый ее шаг был отмечен мерцающим отпечатком, а когда мое внимание приковалось к ним, из земли вырвались ярко-зеленые лианы. Ее путь прорезал линию между нашей группой. Фабиан, Чикоа и я были отрезаны от остальных наших друзей виноградными лозами, которые летели к нам, как орда разъяренных змей.

Я быстро попятилась, мое сердце колотилось от страха при мысли о том, что сделают эти лозы, если им удастся установить с нами контакт.

Джулиус добрался до Магнара, и они вдвоем бросились вперед с поднятыми мечами, чтобы перехватить богиню, когда она пыталась убежать.

Виноградные лозы расползались по земле, набирая скорость и устремляясь прямо к нам. Это было почти так, как если бы они могли видеть нас, и я без сомнения знала, что не хочу, чтобы они приближались ко мне. Они продолжали двигаться, извиваясь, как черви, выискивая нас, и я отшатнулась, когда одна из них метнулась к моим ногам.

Я рубанула Фурией лозу прежде, чем она успела коснуться меня, разрезав ее надвое. Но отрезанные части снова разделились, породив еще больше демонического растения, которое еще быстрее двинулось ко мне.

У меня перехватило дыхание, когда я перепрыгнула через одну лозу, а затем бросилась под другую.

Идун закричала от боли, и я повернулась на звук, мое сердце наполнилось надеждой, когда потекла золотая кровь, а Джулиус победоносно взревел. Магнар был в нескольких шагах позади него, стараясь избегать огромных ям в земле, которые появлялись повсюду вокруг него.

Идун ударила ногой, целясь в то место, откуда на нее напали, но Джулиус был недостаточно быстр, чтобы отойти в сторону. Ее нога ударила его в грудь, и он отлетел от нее.

Он кувыркнулся в воздухе, ударившись о землю на полпути вниз долины с такой силой, что в земле образовался кратер.

Магнар с вызовом взревел, когда его брат не смог подняться, и мое сердце заколотилось от паники.

Мы не можем этого сделать. Как мы могли подумать, что сможем? Кто мы такие, чтобы пытаться противостоять божеству?

Я тряхнула головой, отгоняя негативные мысли, прогоняя их воспоминаниями обо всем, что Идун сделала с нами. Она убила Майлза и Уоррена. Она должна была заплатить. И пришло время ей это сделать.

Мгновение бездействия дорого обошлось мне, и я закричала, когда одна из лоз сбила меня с ног.

Она поползла вверх по моей ноге, болезненно сжимая и продвигаясь дальше вдоль моего тела, словно обладала собственным разумом.

Я рубила ее, снова и снова отсекая золотые усики силой своего клинка. Каждый кусочек, который я отрезала, раскалывался надвое и рос вдвое быстрее, но хватка, которую он держал на мне, ослабевала.

Фурия шипел ободряющие слова в моей голове, крича мне продолжать бороться, несмотря ни на что. Клинок, казалось, жаждал отведать крови Идун с таким отчаянием, какого я никогда не испытывала к вампиру.

Скорми мне ее сердце!

Я слышала боевой клич Магнара и вопли Идун, но не могла поднять голову, чтобы посмотреть, что происходит.

Я рубила снова и снова, разрезая цепляющиеся лианы, пока, наконец, не освободилась от них. Я вскочила на ноги, облегченно дыша, повернулась и побежала к своей сестре, прочь от демонической флоры.

Фабиан и Чикоа тоже были пойманы в их хватку, и я заколебалась, заметив, что они пытаются вырваться из нее.

— Просто убей эту суку! — Фабиан зарычал, заметив мою нерешительность. Он не хотел, чтобы я помогала ему — он хотел, чтобы я пошла за Идун.

Я кивнула, продолжая свою отчаянную попытку добраться до Монтаны. Если бы мне удалось добраться до нее и остальных, то, возможно, мы смогли бы совместными усилиями окончательно уничтожить это злобное божество. Пора было Идун узнать цену игры с нашими жизнями.

Л

озы схватили меня за руки, и я попытался подняться, борясь с их болезненной хваткой. Я заметил, как Магнар яростно замахнулся мечом на те, которые держали его за ноги, и ему удалось вырваться. Рядом со мной Монтана использовала свои клыки, чтобы вырваться из тех, что держали ее, и я подражал ей, поднимая виноградную лозу вокруг своей руки и разрывая ее клыками. Другая тут же схватила меня за ногу, и я закричал от ярости, изо всех сил пытаясь оторвать каждую из них от своего тела.

Смех Идун зазвенел в воздухе, и виноградные лозы упали на землю вокруг нас, сворачиваясь в тугие шары и превращаясь вместо этого в золотых змей. Я вскочил на ноги, схватив Монтану за руку в те короткие секунды, которые у нас были, чтобы сбежать, и притянул ее к себе.

Мы начали пинать и крушить черепа каждой гадюке, которая оказывалась поблизости. Их языки высунулись, когда головы устремились к нам. Змея укусила Монтану за ногу, и она закричала от боли. Я подтащил ее ближе, убивая укусившую ее змею резким ударом каблука.

— Эрик, убей ее, — пробормотала она, затем ее глаза стали пустыми, и она обмякла в моих объятиях. Я ахнул, отбиваясь от потока змей, которые пытались вонзить и в меня свои клыки, топча и топча их, пока отступал.

Я поднял Монтану на руки, чтобы уберечь ее от них, перепрыгнул через них и бросился прочь от места сражения, чтобы уложить ее в траве в сотне футов от места боя. Мое сердце сжалось, когда я посмотрел на ее неподвижную фигуру. Но здесь она была в безопасности, и я не мог оставить остальных сражаться с Идун в одиночку. Я сжал ее пальцы, и мое горло сжалось от эмоций.

— Я вернусь… — Я повернулся и умчался в битву, мое сердце разрывалось пополам. Мне нужно было защищать ее каждой частичкой своего существа, но единственный способ, которым я мог это сделать, — поставить эту сучку на колени.

Келли, Магнар и Кларисса были единственными, кто еще стоял на ногах, и я бросился к своей сестре, когда на нее набросились сразу четыре змеи. Она пинала их, отчаянно пытаясь отогнать, но прежде чем я добрался до нее, их клыки впились в ее кожу, и она рухнула на землю. Я раздавил тварей каблуком с рычанием гнева. Когда я убил их всех, я оттащил Клариссу от извивающейся в нашу сторону массы, уложил ее и встал перед ней, готовый сразиться с гадюками.

Они хлынули на меня, как прилив, их было так много, что я знал, что это только вопрос времени, когда меня укусят. Когда первая из них добралась до меня, я ударил ее ногой по черепу.

Мое внимание привлек крик, и я перевел взгляд на Келли, стоявшую в нескольких шагах от меня. Три гадюки одновременно впились ей в ногу, и она упала на землю без сознания. Змеи отползли, и я заметил, что павшие были в безопасности от новых атак. Идун выводила нас из боя одного за другим.

У меня внутри все сжалось, когда я понял, насколько мы были близки к поражению. Мы могли умереть здесь. Но это не могло закончиться вот так. Не после всего, через что мы прошли. Не после всего, что у нас отняли.

Магнар закричал от гнева, разрезая змей на ленты у своих ног. Убивая тех, кто его окружал, он нацелился на Идун и рванулся вперед, описав яростную дугу своим мечом, когда, наконец, сократил расстояние между ними.

Мое сердце воспарило, когда его меч попал в цель и живот Идун вспороло. Она взвыла, и небеса разверзлись громом, когда она отшатнулась. Из раны сочилась золотистая кровь, но я видел, что она уже начала затягиваться. Она взмахнула рукой в воздухе и случайно ударила Магнара. Он рухнул на землю, и страх заструился по моим венам.

Магнар поднялся на ноги, когда рана Идун начала заживать, но эта травма дорого ей обошлась. Змеи растворились в ничто, открыв мне путь к богине.

Я бросился бежать, сокращая расстояние, разделяющее нас с обнаженными клыками. В грязи открылись ямы, и я перепрыгнул через них, полный решимости не упасть, пока Идун восстанавливала силы, чтобы снова использовать свои способности.

Моя нога попала в трещину, и я споткнулся, ударившись коленями о землю. Я выругался, снова вскакивая, и мое тело наполнилось жаждой мести. Мой брат и его муж ушли из-за этого монстра. Все, что когда-либо случалось с нами, было связано с ней и Андвари. Но другого бога здесь не было. Она была одна. И теперь она была моей добычей. Следующая жертва вампирского проклятия.

Ее бессмертный плод привел нас сюда, и она узнает, каково это — стать жертвой своих собственных сил. Мои клыки глубоко вонзятся в ее горло, прежде чем я разорву ее тело на части. Я уничтожу каждый дюйм ее идеальной плоти точно так же, как она сделала с моим братом и Уорреном.

Мои глаза встретились с глазами Магнара, когда он снова попытался приблизиться, и между нами промелькнуло молчаливое обещание.

Мы убьем эту богиню. Несмотря ни на что. И мы, черт возьми, сделаем это вместе.

Земля разверзлась у ног Магнара, и я издал крик страха, когда он покачнулся на краю, готовый упасть в темную бездну, открывающуюся позади него.

— Магнар! — Крикнул я, изо всех сил напрягая ноги в отчаянной попытке дотянуться до него.

Я

попятился назад, поскользнувшись на вершине расщелины, которую Идун создала в холме. Камни на краю обрыва осыпались подо мной, и я вскрикнул, падая.

Я вонзил Венома в землю, перевалившись через край трещинв, и застонал от усилия, которое потребовалось, чтобы уцепиться за лезвие, когда мой вес повис под ним.

Мои ботинки заскользили по осыпающейся земле, и я взглянул вниз, на бесконечную пропасть внизу. Если я упаду, возврата не будет. Никакой мести за моего отца. Никакой смерти для этого божества, которое играло нашими душами. Никакой жизни с женщиной, которую я любил.

Я зарычал, подтягиваясь все выше, и мой клинок задрожал, когда его опора в почве начала проседать.

Мое сердце подскочило к горлу, когда меч снова наклонился, и я высвободил левую руку, цепляясь за землю в отчаянной попытке подтянуться, прежде чем он выскользнет.

Мое сердце содрогнулось от осознания, когда Веном выскочил из почвы. Мои руки замахали, и внутри все сжалось. Пропасть собиралась поглотить меня целиком, и все, на что я когда-либо надеялся, будет потеряно.

Чья-то рука схватила мою, и я ухватился за нее с резким вздохом, — моя жизнь была в этой руке.

Мой клинок бесполезно болтался у меня на боку, когда я вцепился в руку своего спасителя с дикой решимостью выжить. Эрик поднял меня ввысь, и мне удалось перекинуть ногу через край расщелины, когда он вытащил меня обратно на твердую землю.

— Давай покончим с этим, — прорычал Эрик, рывком поднимая меня на ноги, и я увидел горе его потери глубоко в его глазах.

Я с тревогой оглядел поле боя. Мы были последними, кто противостоял богине, и почему-то это казалось правильным. Как будто, так и должно было быть всегда.

— Дай ей увидеть меня, — сказал Эрик, крепче сжимая мою руку. — Я отвлеку ее для тебя.

— И я выпотрошу ее, — прорычал я в знак согласия, прежде чем отпустить его.

Эрик решительно кивнул и, отвернувшись от меня, побежал к Идун, а я снял с него защиту кольца.

Идун торжествующе вскрикнула, заметив его, и из земли у него под ногами вырвалась огненная полоса. Эрик отскочил в сторону, схватил камень и швырнул в нее со своей нечеловеческой силой.

Я высоко поднял Веном и бросился к ней, уворачиваясь от огня, который вспыхнул достаточно близко, чтобы причинить мне вред.

Снова расцвело пламя, и Эрик, отплясывая, повернулся и побежал ко мне по разрушенной земле, в то время как я крепче сжал Веном обеими руками, целясь прямо в сердце божества.

Идун зарычала, ее губы изогнулись, обнажив ряд заостренных зубов, когда она бросилась за Эриком. Хищник обернулся жертвой. Она неслась прямо на мой клинок и понятия не имела о смерти, которая мчалась ей навстречу.

Она поймала его как раз перед тем, как он добрался до меня, ее рука сомкнулась у него на затылке, прежде чем она оторвала его от земли и подбросила в воздух.

В ее руке появилось заостренное копье, и она отвела руку назад, когда он снова упал на землю, готовая пронзить его и уничтожить его застывшее сердце. Я стиснул зубы, яростно отрицая этот поступок: этот Бельведер стал частью моей жизни настолько запутанным образом, что было трудно разобраться в моих истинных чувствах к нему. Но в глубине души я знал, что теперь его смерть причинит мне боль, и я не позволю этому случиться.

Я вернул влияние кольца обратно на Эрика, прежде, чем она успела прицелиться, и он рухнул на землю, избежав копья, которое она метнула в его сторону.

Эрик неподвижно лежал в грязи, и я остался один на один с ней, но он выполнил то, что обещал, и она была в пределах досягаемости моего длинного меча.

Взревев от ярости, я бросился вперед, сокращая последний разрыв между нами, и вонзил Веном прямо в ее грудь.

Глаза Идун расширились от шока, и я снял с себя влияние кольца, чтобы она могла посмотреть мне в глаза перед смертью. Я хотел, чтобы она знала, кто положил конец ее вечному существованию.

Наши лица были в нескольких дюймах друг от друга, ее глаза горели затухающими угольками ее силы, когда жизнь покидала ее тело. Мир был полон боли оттого, что это божественное существо приближалось к своей кончине. Воздух дрожал, трава колыхалась от неестественного ветерка, земля под моими ногами стонала, оплакивая ее потерю.

— Ты дал мне клятву, — пробормотала Идун, ее последние вздохи коснулись моего лица.

— И так я ее нарушаю, — прорычал я.

— Ты нарушил свою клятву. И ты поплатишься жизнью за это. — Сила Идун поймала меня в свои объятия в последний раз, когда она наклонилась вперед и запечатлела поцелуй на моих губах.

Я застыл на месте, не в силах отстраниться, когда ее золотистая кровь потекла мне в рот.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда ее губы прижались к моим холодным и твердым. Она тихо вздохнула, и теплый ветер окутал нас, унося ее от меня.

Ее прекрасная плоть медленно распадалась на множество извивающихся личинок, которые копошились в ее костях, пожирая остатки ее души. Частицы ее изломанного тела рассыпались по земле, и цепкие руки мертвецов появились снова, забирая каждую ее часть, утаскивая ее под землю и лишая ее бессмертного существования в этом мире.

В момент ее смерти ее сила сошла на нет, но я все равно не мог пошевелиться.

Я упал на колени, вгоняя Венома в землю перед собой.

Что-то ползало у меня под кожей, скапливалось в моей крови и горело внутри моей плоти.

Мое сердце так сильно ударилось о ребра, что стало больно. Это был отчаянный, умоляющий звук, дребезжащий в безнадежной попытке остановить тот яд, которым наградила меня богиня.

Я поднял глаза, ища лицо женщины, которую любил, страстно желая увидеть ее в последний раз, когда мучительный огонь разлился по моим венам, приближая меня к смерти.

Я начал трястись, дрожь пробежала по моему телу, когда моя хватка на рукояти Венома усилилась, и я был совершенно уверен, что это единственное, что удерживает меня на ногах.

Вокруг меня было какое-то движение, но я не мог видеть ничего, кроме своих рук, сжимавших меч. Моя метка истребителя горела сильнее, чем что-либо другое, боль пронзала до самой кости моего предплечья. Если бы я мог дышать, я бы закричал от боли.

Я умирал. Я знал это. Я чувствовал это в глубине своей души. Что-то было ужасно не так с моим телом, и бешеный ритм моего сердца был таким громким, что я мог слышать, как он отдается в моем черепе.

— Магнар?

Я поднял глаза, когда Келли опустилась передо мной на колени, ее золотые волосы заблестели, когда солнце поднялось над холмом позади нее.

— Что с ним происходит? — Она посмотрела мимо меня, за мою спину, по сторонам, когда остальные тоже подошли ближе.

Дрожь становилась все сильнее, и мое сердце бешено колотилось, приближаясь к исходу, которого, я знал, мне не избежать.

Такова была цена за то, что у бога отняли жизнь. Я должен был знать, что такое не пройдет без последствий. Я поплачусь жизнью за ее жизнь.

Идун говорила мне, что я найду любовь, но она никогда не предполагала, что я смогу ее обрести. Она была мимолетной и не предназначалась для таких, как я. Но пока она была моей, я был счастлив. По-настоящему счастлив во всех смыслах, на которые надеялся, и даже больше. И если это все, что я получил, то это было больше, чем я заслуживал.

Келли протянула руку, чтобы коснуться моего лица, но я не почувствовал прикосновения ее пальцев к своей коже.

Я встретился взглядом с ее голубыми глазами и обрадовался, что они были последним, что я увижу.

Ее губы шевелились. Она что-то говорила. Но я ее больше не слышал. Но я мог видеть, что это было. Я хотел бы сказать это в ответ. Три маленьких слова, которые изменили весь мой мир и сделали мою жизнь достойной того, чтобы жить.

Я люблю тебя.

А я люблю тебя больше. Больше, чем ты можешь себе представить.

Мое сердце бешено заколотилось.

Один раз.

Дважды.

А потом все прекратилось.

Я завис в момент своей смерти, когда моя хватка на мече отца ослабла и я опрокинулся назад.

Тьма пришла за мной, поглотив меня целиком еще до того, как я коснулся земли.

Если бы я знал, что все закончится именно так, я не уверен, что поступил бы иначе. Но я знал, что сделал бы то же самое.

Боль в моем теле сошла на нет. Я был опустошен. Бесчувственный. Потерянный.

Я думал о Келли и о жизни, которую мы должны были провести вместе, пока я отдалялся от нее. У нас должно было быть гораздо больше времени. Но боги пытались разлучить нас с самого начала. Мы даже родились в разные эпохи, нам было суждено никогда не узнать о существовании друг друга, не говоря уже о том, чтобы найти ту любовь, которая у нас была. И пока она была моей, я лелеял ее. Так что я мог расстаться с этой жизнью, зная, что максимально использовал то немногое, что у нас было. Даже если я все еще мечтал взять еще немного…

— Пожалуйста, не бросай меня. — Ее голос был хриплым, умоляющим, отчаянным.

Ее слезы капали мне на кожу, и они были обжигающе горячими.

Она прижалась своими губами к моим, и, хотя я не мог пошевелиться, я мог почувствовать их мягкую полноту, как никогда раньше.

Ее пальцы скользнули по моей челюсти, и моя кожа загорелась от этого движения так, что мое сердце должно было забиться быстрее, но оно оставалось неподвижным в груди.

— Магнар, — снова взмолилась она, и звук моего имени на ее губах притянул меня обратно к ней. Но я больше не был уверен, что это я.

Я открыл глаза и увидел ее, ее рука лежала на моей щеке, а ее золотистые волосы ниспадали вокруг нас, как занавес от мира.

У нее были глаза самого потрясающего оттенка синего. Но я никогда раньше не замечал более темной линии по краю ее радужки. Я мог видеть каждую длинную ресницу, влажно блестевшую от скопившихся на ней слез. Она моргнула и резко вдохнула, увидев, что я проснулся.

— Ты жив? — удивленно спросила она, и я мог сказать, что она знала, что меня там не было.

Она снова поцеловала меня, и все мое тело загорелось от ощущения ее плоти напротив моей. Каждый дюйм кожи заискрился и отреагировал способом, который был одновременно знакомым и совершенно чужим. Я жаждал ее всеми способами, которые были у меня всегда, и даже больше. Ее близость вызвала комок отчаяния у меня в горле, и ее аромат проник сквозь меня, как обещание моего спасения. Как я раньше не замечал, как она пахнет? Это было самое восхитительное искушение в ее соблазнительном теле, и я безрассудно вдыхал его, желая большего.

Я поднялся и двинулся так быстро, что чуть не скинул ее с себя, но поймал прежде, чем она успела упасть. Я не собирался ее отпускать. Она была моей. А я принадлежал ей.

Она отстранилась, и ее облегчение сменилось беспокойством, когда она обхватила мою щеку рукой, и тепло ее кожи почти обожгло мою собственную холодную. Покалывающий зуд пополз по моей коже, когда каждая рана, которую я получил в этой битве, и те, что были у меня до нее, затянулись, заживая до тех пор, пока моя плоть снова не стала чистой.

Мое горло захрипело и сжалось так, что у меня не нашлось слов, и самый прекрасный звук наполнил мои уши. Я поднял руку и положил ей на сердце, восхищенный звуком ее пульса, достигающим меня.

Ее губы приоткрылись, но с них не сорвалось ни слова. Мой взгляд скользнул вниз, к мягкому покачиванию ее горла, когда она проглотила все, что собиралась сказать. Загорелая кожа ее шеи взывала ко мне, и я наклонился ближе, вдыхая самый опьяняющий аромат.

— Срань господня, — пробормотал Эрик, оттаскивая Келли назад, но она боролась, чтобы остаться со мной, и я поймал ее за руку, чтобы удержать рядом.

— Отойди от него, Келли. С ним не безопасно, — предупредил Фабиан, и ярость разлилась по моим венам, когда они так с ней разговаривали.

Она немного отодвинулась, и ее глаза расширились, когда она оглядела меня. Замечая каждое маленькое изменение и каждое сходство. Я был мужчиной, которого она любила, и в то же время кем-то другим.

Чьи-то руки оттащили ее, и она поднялась на ноги, оставив меня под ней на земле. Я встал так быстро, что чуть не опередил ее, и все они в тревоге отпрянули назад.

— Келли, — испуганно выдохнула Монтана, схватив сестру за руку. — Он один из нас.

Келли высвободилась из объятий и снова приблизилась ко мне, пока восхитительный аромат, исходящий от ее кожи, притягивал меня ближе, усиливая боль в задней части моего горла. И с пониманием, которое обрушилось на меня, как волна, разбивающаяся о скалу, я понял, что именно взывало ко мне с такой силой.

Единственное, в чем я нуждался больше всего на свете.

Ради чего я жил.

И умер бы за это.

Кровь.

_______________