© Козлов С. Г., насл., 2016

© Каюков Л. Л., ил., 2016

© Кострина И. Д., ил., 2016

© Трубин Д. А., ил., 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Чем дальше уходила осень, чем дольше Ёжик смотрел вокруг, тем удивительнее ему становилось.

Лес похудел – стал тоненьким и прозрачным. И небо будто поредело – стало не таким синим, не таким густым.

– Это потому что осень, – вздохнул Медвежонок.

Но Ёжик и без Медвежонка знал, что это всё оттого, что пришла осень.

Ёжик любил осень. Любил медленно бродить по шуршащей листве и удивляться, и радоваться каждому грибу.

– Здравствуйте, гриб! – говорил Ёжик. – Как вы поживаете?

Дальше всё зависело от того, какой попадался гриб.

Здоровяк-Боровик отвечал:

– Замечательно! Крепок духом, здоров телом!

Поганка что-то мямлила и вся изгибалась:

– Да знаете, да понимаете, да я…

Маслёнок ласково улыбался – он любил Ёжика.

Хитрые лисички прятали глаза и хихикали:

– Хи-хи! Погляди на него! Это – Ёжик!

Стройный Подберёзовик, вытянувшись, рапортовал:

– Подберёзовик к вашим услугам, сэр!

Задумчивый Груздь басил:

– Ничего, всё в порядке, живём.

Жёлто-бурый старичок-Моховичок, схожий с Подосиновиком, шептал:

– Нет-нет, не Подосиновик, но очень вкусен!

А настоящий Подосиновик в серых лосинах салютовал Ёжику сосновой иголкой.

Лукавая Волнушка искоса глядела из-под шляпы и поводила плечом.

Зато француз-Шампиньон, стоя посреди муравьиной кучи, командовал:

– Гард-а-ву… Фикс! Равняйсь, смирно!

И муравьи замирали, а Шампиньон, с изысканным поклоном, приветствовал Ёжика по-французски.

Весь красный, Мухомор не понимал ни слова и поэтому ещё сильнее краснел.

– Рады стараться! – неожиданно писклявым голосом кричал Мухомор.

И тут же из-за ёлки навстречу Ёжику выходил редкий в наших лесах Польский гриб.

– Считаюсь лучшим грибом западной Европы! – докладывал Польский гриб.

В сумерках Ёжик любил беседовать с опятами. Сядет у пня, вокруг соберётся много-много опят, сдвинут шапки на затылок и – слушают.

Но приятнее всего, конечно, Ёжику было беседовать с Сыроежкой.

– Как вы себя чувствуете? – улыбаясь, спрашивал Ёжик.

– Вы даже не представляете, как рада я вас видеть, – отвечала Сыроежка.

И Ёжик, уже дома, засыпая, всегда вспоминал эту милую улыбку, с которой с ним говорила Сыроежка.

Посреди ромашковой поляны стоял задумчивый Ёжик, глядел перед собой серьёзными глазами и думал:

«Сегодня у Зайца день рождения. Если я подарю ему морковку, он её съест, и ничего не останется. Если капусту – тоже… А что, если я подарю ему…»

И тут на поляне появился Медвежонок.

– Тили-мили, тили-мили! – пел Медвежонок.

– Привет, Ёжик! – сказал он и встал на голову.

– Привет! – сказал Ёжик.

– Слушай! – закричал Медвежонок. – Я целую страну выдумал – волшебную, необыкновенную! Я её всю ночь выдумывал, еле-еле выговорил! Тили-мили-трямдия!

– Как?..

– Трямдия! Там все ходят на головах.

– А я ромашки собираю, – сказал Ёжик. – Раз – ромашка, два – ромашка!..

– Три – ромашка! – сорвал третью ромашку Медвежонок и запел:

– Семь – ромашка, – подхватил Ёжик. – Придумал! – закричал он. – Надо подарить Зайцу ромашки!

– Погоди! – сказал Медвежонок. – Четвёртую надо сорвать. И потом «семь – ромашка» не пой. Пой: «Семь»! Понял?

– Нет, – сказал Ёжик.

– Ну, ты поёшь: «Семь – ромашка!»

– Пою, – сказал Ёжик.

– А у нас в Тили-мили-трямдии поют:

Пять – ромашка, Шесть – ромашка, Семь!..

– А зачем? – спросил Ёжик.

– Фу-ты! – рассердился Медвежонок. – Ну, чтобы песня была! Повтори.

– Фу-ты! Ну, чтобы песня была! Повтори, – сказал Ёжик. – И, знаешь, давай эту песню подарим Зайцу…

– Да погоди ты со своим Зайцем! – буркнул Медвежонок, сорвал одуванчик и… и тут же оторвался от земли. И поплыл на одуванчике, как на воздушном шаре.

Ёжик растерянно поглядел на него, но Медвежонок протянул ему лапу, и Ёжик стал подниматься в небо вместе с Медвежонком.

Они поднимались всё выше, выше…

Прямо над ними плыло лёгкое облако.

– Слушай, давай поедем в Тили-мили-трямдию! – предложил Медвежонок. – Говорить по-ихнему мы умеем. Смотри, какое хорошее слово: «Трям!»

– Трям? Очень хорошее слово, – сказал Ёжик. – А что оно означает?

– Трям – по-тили-мили-трямски значит – «здравствуйте!».

– Трям! Здравствуйте! – сказал Ёжик. – А кто пойдёт на день рождения к Зайцу?

– Мы пойдём. Вернёмся из Тили-мили-трямдии и – сразу к нему!

Медвежонок первым забрался на облако; Ёжик забрался следом, сладко зевнул и лёг в ромашках.

– Надо Зайца взять с собой, – сказал Ёжик, – он никогда не был в этой Тили-мили…

– Тили-мили-трямдии! – подсказал Медвежонок.

– Ага. Приедем…

– Трям! Здравствуйте!

– Отдадим ромашки…

– Нас встретят!

– Покормят!

– Спать положат, – сказал Медвежонок. – А утром проснёмся и – назад.

– С Зайцем! – сказал Ёжик. – Ему будет очень приятно…

Лёгкое облачко с Ёжиком и Медвежонком, тихо покачиваясь, плыло по небу.

– Что ты ко мне со своим Зайцем привязался? – рассвирепел Медвежонок. – Он лягушек боится!

– Кто? Заяц? Заяц никого не боится! Без Зайца – не поеду!

– Тили-мили-трямдию я выдумал! И… и… – Медвежонок не находил от возмущения слов. – Ты с кем дружишь – со мной или с Зайцем?

– С тобой, – сказал Ёжик. – И с Зайцем.

– А я дружу с тобой, понял?

– А со мной без Зайца дружить нельзя. Понял?

И тут с земли до них долетел голос Зайца:

– Ёжик! Медвежонок! – кричал Заяц. – Я вас целый день ищу!

– Он меня целый день ищет! – буркнул Медвежонок, взял свой одуванчик и встал на край облака. – Я пошёл.

– А… А как же Тили-мили… дия?

– Без меня. С Зайцем! – рявкнул Медвежонок.

И на одуванчике, как на парашюте, поплыл к земле.

Но тут дунул ветер. Одуванчик Медвежонка вмиг облетел, и Медвежонок кубарем полетел вниз.

– Ой-ой-ой-ой-ой! – закричал Медвежонок.

А навстречу на трёх одуванчиках поднимался к облаку Заяц.

– Ох! Кто-то падает! – прошептал Заяц.

Ёжик закрыл лапками глаза, а Медвежонок падал, падал, падал и, казалось, теперь уже ничто не может спасти Медвежонка.

Но тут Заяц, который подымался ему навстречу на трёх одуванчиках, в последний момент подхватил Медвежонка и взлетел вместе с ним на облако к Ёжику.

– Ур-ра! Спасены! – заплясали все вместе на облаке и захохотали.

– Заяц! Поздравляю тебя с днём рождения! – сказал Ёжик и протянул Зайцу букет ромашек. – Ты их, Заяц, засуши, и зимой у тебя каждый день будет новое солнышко на тоненькой ножке!

– А я… А я… – сказал Медвежонок, – дарю тебе Тили-мили-трямдию! Это такая страна. Я её выдумал!

– Там все говорят друг другу: «Трям! Здравствуйте!» – сказал Ёжик.

– И ходят на головах! – сказал Медвежонок.

– А зимой, когда долго не будет солнышка, вы все приходите ко мне в гости! – сказал Заяц. – У меня всегда будет своё солнышко на тоненькой ножке.

– Ура! Ура! – снова закричали все и поплыли на облаке в Тили-мили-трямдию – выдуманную страну. Они летели над лугами, лесами на лёгком облаке и, обнявшись, пели свою любимую песню:

Мимо белого яблока луны, Мимо красного яблока заката Облака из неведомой страны К нам спешат и опять бегут куда-то. Облака – белогривые лошадки, Облака, что вы мчитесь без оглядки? Не глядите вы, пожалуйста, свысока, А по небу прокатите нас, облака. Мы помчимся в заоблачную даль Мимо гаснущих звёзд на небосклоне, К нам неслышно опустится звезда И ромашкой останется в ладони.

Тридцать комариков выбежали на поляну и заиграли на своих писклявых скрипках. Из-за туч вышла луна и, улыбаясь, поплыла по небу.

«Ммм-у!..» – вздохнула корова за рекой. Завыла собака, и сорок лунных зайцев побежали по дорожке.

Над рекой поднялся туман, и грустная белая лошадь утонула в нём по грудь, и теперь казалось – большая белая утка плывёт в тумане и, отфыркиваясь, опускает в него голову.

Ёжик сидел на горке под сосной и смотрел на освещённую лунным светом долину, затопленную туманом.

Красиво было так, что он время от времени вздрагивал: не снится ли ему всё это?

А комарики не уставали играть на своих скрипочках, лунные зайцы плясали, а собака выла.

«Расскажу – не поверят!» – подумал Ёжик и стал смотреть ещё внимательнее, чтобы запомнить до последней травинки всю красоту.

«Вот и звезда упала, – заметил он, – и трава наклонилась влево, и от ёлки осталась одна вершина, и теперь она плывёт рядом с лошадью…

А интересно, – думал Ёжик, – если лошадь ляжет спать, она захлёбнется в тумане?»

И он стал медленно спускаться с горы, чтобы тоже попасть в туман и посмотреть, как там внутри.

– Вот, – сказал Ёжик. – Ничего не видно. И даже лапы не видно. Лошадь! – позвал он.

Но Лошадь ничего не сказала.

«Где же лошадь?» – подумал Ёжик. И пополз прямо. Вокруг было глухо, темно и мокро, лишь высоко вверху сумрак слабо светился.

Полз он долго-долго, и вдруг почувствовал, что земли под ним нет и он куда-то летит.

Бул-тых!..

«Я в реке!» – сообразил Ёжик, похолодев от страха. И стал бить лапами во все стороны.

Когда он вынырнул, было по-прежнему темно, и Ёжик даже не знал, где берег.

«Пускай река сама несёт меня!» – решил он. Как мог, глубоко вздохнул, и его понесло вниз по течению.

Река шуршала камышами, бурлила на перекатах, и Ёжик чувствовал, что совсем промок и скоро утонет.

Вдруг кто-то дотронулся до его задней лапы.

– Извините, – беззвучно сказал кто-то, – кто вы и как сюда попали?

– Я – Ёжик, – тоже беззвучно ответил Ёжик. – Я упал в реку.

– Тогда садитесь ко мне на спину, – беззвучно проговорил кто-то. – Я отвезу вас на берег.

Ёжик сел на чью-то узкую скользкую спину и через минуту оказался на берегу.

– Спасибо! – вслух сказал он.

– Не за что! – беззвучно выговорил кто-то, кого Ёжик даже не видел, и пропал в волнах.

«Вот так история… – размышлял Ёжик, отряхиваясь. – Разве кто поверит?!»

И заковылял в тумане.

Когда пришла пора птицам улетать на юг и уже давно увяла трава и облетели деревья, Ёжик сказал Медвежонку:

– Скоро зима. Пойдём поудим напоследок для тебя рыбки. Ты ведь любишь рыбку!

И они взяли удочки и пошли к реке.

На реке было так тихо, так спокойно, что все деревья склонились к ней печальными головами, а посередине медленно плыли облака. Облака были серые, лохматые, и Медвежонку стало страшно.

«А что, если мы поймаем облако? – подумал он. – Что мы тогда с ним будем делать?»

– Ёжик! – сказал Медвежонок. – Что мы будем делать, если поймаем облако?

– Не поймаем, – сказал Ёжик. – Облака на сухой горох не ловятся! Вот если бы ловили на одуванчик…

– А на одуванчик можно поймать облако?

– Конечно! – сказал Ёжик. – На одуванчик облака только и ловятся!

Стало смеркаться.

Они сидели на узеньком берёзовом мостке и смотрели в воду. Медвежонок смотрел на поплавок Ёжика, а Ёжик – на поплавок Медвежонка. Было тихо-тихо, и поплавки неподвижно отражались в воде…

– Почему она не клюёт? – спросил Медвежонок.

– Она слушает наши разговоры, – сказал Ёжик. – Рыбы к осени очень любопытны!..

– Тогда давай молчать.

И они целый час сидели молча.

Вдруг поплавок Медвежонка заплясал и глубоко нырнул.

– Клюёт! – крикнул Ёжик.

– Ой! – воскликнул Медвежонок. – Тянет!

– Держи, держи! – сказал Ёжик.

– Что-то очень тяжёлое, – шепнул Медвежонок. – В прошлом году здесь утонуло старое облако. Может, это – оно?..

– Держи, держи! – повторил Ёжик.

Но тут удочка Медвежонка согнулась дугой, потом со свистом распрямилась – и высоко в небо взлетела огромная красная луна.

– Луна! – в один голос выдохнули Ёжик с Медвежонком.

А луна покачнулась и тихо поплыла над рекой.

И тут пропал поплавок Ёжика.

– Тяни! – шепнул Медвежонок.

Ёжик взмахнул удочкой – и высоко в небо, выше луны, взлетела маленькая звезда.

– Так… – прошептал Ёжик, доставая две новые горошины. – Теперь только бы хватило наживки!..

И они, забыв о рыбе, целую ночь ловили звёзды и забрасывали ими всё небо.

А перед рассветом, когда горох кончился, Медвежонок свесился с мостка и вытащил из воды два оранжевых кленовых листа.

– Лучше нет, чем ловить на кленовый листик! – сказал он.

И стал было уже задрёмывать, как вдруг кто-то крепко схватился за крючок.

– Помоги!.. – шепнул Ёжику Медвежонок.

И они, усталые, сонные, вдвоём еле-еле вытащили из воды солнышко.

Оно отряхнулось, прошлось по узенькому мостку и покатилось в поле.

Кругом было тихо, хорошо, и последние листья, как маленькие кораблики, медленно плыли по реке…

Была зима. Стояли такие морозы, что Ёжик несколько дней не выходил из своего домика, топил печь и смотрел в окно. Мороз разукрасил окошко разными узорами, и Ёжику время от времени приходилось залезать на подоконник и дышать и тереть лапой замёрзшее стекло.

«Вот!» – говорил он, снова увидев ёлку, пенёк и поляну перед домом. Над поляной кружились и то улетали куда-то вверх, то опускались к самой земле снежинки.

Ёжик прижался носом к окну, а одна Снежинка села ему на нос с той стороны стекла, привстала на тоненьких ножках и сказала:

– Это ты, Ёжик? Почему ты не выходишь с нами играть?

– На улице холодно, – сказал Ёжик.

– Нет, – засмеялась Снежинка. – Нам нисколько не холодно! Посмотри, как я летаю!

И она слетела с Ёжичкиного носа и закружилась над поляной.

– Видишь? Видишь? – кричала она, пролетая мимо окошка. А Ёжик так прижался к стеклу, что нос у него расплющился и стал похож на поросячий пятачок; и Снежинке казалось, что это уже не Ёжик, а надевший колючую шубу поросёнок смотрит на неё из окна.

– Поросёнок! – крикнула она. – Выходи с нами гулять!

«Кого это она зовёт?» – подумал Ёжик и вдавился в стекло ещё сильнее, чтобы посмотреть, нет ли на завалинке поросёнка.

А Снежинка теперь уже твёрдо знала, что за окошком сидит поросёнок в колючей шубке.

– Поросёнок! – ещё громче крикнула она. – У тебя же есть шубка. Выходи с нами играть!

«Так, – подумал Ёжик. – Там, под окошком, наверное, сидит поросёнок в шубке и не хочет играть. Надо пригласить его в дом и напоить чаем».

И он слез с подоконника, надел валенки и выбежал на крыльцо.

– Поросёнок! – крикнул он. – Идите пить чай!

– Ёжик, – сказала Снежинка, – поросёнок только что убежал. Поиграй ты с нами!

– Не могу. Холодно! – сказал Ёжик и ушёл в дом.

Закрыв дверь, он оставил у порога валенки, подбросил в печку дровишек, снова влез на подоконник и прижался носом к стеклу.

– Поросёнок! – крикнула Снежинка. – Ты вернулся? Выходи! Будем играть вместе!

«Он вернулся», – подумал Ёжик. Снова надел валенки и выбежал на крыльцо.

– Поросёнок! – закричал он. – Поросёно-о-ок!..

Выл ветер, и весело кружились снежинки.

Так до самого вечера Ёжик то бегал на крыльцо и звал поросёнка, то, возвратившись в дом, залезал на подоконник и прижимался носом к стеклу.

Снежинке было всё равно, с кем играть, и она звала то поросёнка в колючей шубке, когда Ёжик сидел на подоконнике, то самого Ёжика, когда он выбегал на крыльцо.

А Ёжик, и засыпая, боялся, как бы не замёрз в такую морозную ночь поросёнок в колючей шубке.

С утра падал снег. Медвежонок сидел на опушке леса на пеньке, задрав голову, и считал, и слизывал упавшие на нос снежинки.

Снежинки падали сладкие, пушистые и, прежде чем опуститься совсем, привставали на цыпочки. Ах как это было весело!

«Седьмая», – прошептал Медвежонок и, полюбовавшись всласть, облизал нос.

Но снежинки были заколдованные: они не таяли и продолжали оставаться такими же пушистыми у Медвежонка в животе.

«Ах, здравствуйте, голубушка! – сказали шесть снежинок своей подруге, когда она очутилась рядом с ними. – В лесу так же безветренно? Медвежонок по-прежнему сидит на пеньке? Ах какой смешной Медвежонок!»

Медвежонок слышал, что кто-то в животе у него разговаривает, но не обращал внимания.

А снег всё падал и падал. Снежинки всё чаще опускались Медвежонку на нос, приседали и, улыбаясь, говорили: «Здравствуй, Медвежонок!»

«Очень приятно, – говорил Медвежонок. – Вы – шестьдесят восьмая». – И облизывался.

К вечеру он съел триста снежинок, и ему стало так холодно, что он едва добрался до берлоги и сразу уснул. И ему приснилось, что он – пушистая, мягкая снежинка… И что он опустился на нос какому-то Медвежонку и сказал: «Здравствуй, Медвежонок!», а в ответ услышал: «Очень приятно, вы – триста двадцатая…» «Пам-па-ра-пам!» – заиграла музыка. И Медвежонок закружился в сладком, волшебном танце, и триста снежинок закружились вместе с ним. Они мелькали впереди, сзади, сбоку и, когда он уставал, подхватывали его, и он кружился, кружился, кружился…

Всю зиму Медвежонок болел. Нос у него был сухой и горячий, а в животе плясали снежинки. И только весной, когда по всему лесу зазвенела капель и прилетели птицы, он открыл глаза и увидел на табуретке Ёжика. Ёжик улыбался и шевелил иголками.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Медвежонок.

– Жду, когда ты выздоровеешь, – ответил Ёжик.

– Долго?

– Всю зиму. Я, как узнал, что ты объелся снегом, – сразу перетащил все свои припасы к тебе…

– И всю зиму ты сидел возле меня на табуретке?

– Да, я поил тебя еловым отваром и прикладывал к животу сушёную травку…

– Не помню, – сказал Медвежонок.

– Ещё бы! – вздохнул Ёжик. – Ты всю зиму говорил, что ты – снежинка. Я так боялся, что ты растаешь к весне…

Ах, какая это была мягкая, тёплая оттепель!.. Кружились снежинки, и в лесу пахло весной. Ёжик сидел на крылечке своего домика, нюхал воздух и улыбался.

«Не может быть, – думал он, – что ещё вчера в лесу трещали деревья и сердитый Дед Мороз скрипел под окнами своими большими валенками, а сегодня его совсем нет! Где же он?»

И Ёжик стал прикидывать, куда мог спрятаться Дед Мороз.

«Если он влез на сосну, – рассуждал Ёжик, – то где-то под сосной стоят его большие валенки. Ведь даже Медвежонок не может влезть в валенках на сосну!

Если он залез под лёд, – продолжал размышлять Ёжик, – то где-то на реке обязательно должна быть дырка, и из неё должен идти пар. Потому что Дед Мороз сидит в валенках на дне и дышит.

А если он совсем ушёл из леса, я обязательно увижу его следы!»

И Ёжик надел лыжи и побежал между деревьями. Но ни под одним деревом не было валенок, на реке он не увидел ни одной дырки и нигде не нашёл никаких следов.

– Дед Мороз! – крикнул Ёжик. – Отзови-и-ись!..

Но было тихо. Только снежинки кружились вокруг, и где-то далеко-далеко стучал Дятел.

Ёжик остановился, прикрыл глаза и представил себе красивого Дятла с красными пёрышками и длинным носом. Дятел сидел на верхушке сосны и время от времени откидывал голову назад, прищуривался и, будто рассердившись, стукал носом: «Тук!» Брызгала сосновая кора и, мягко шурша, осыпалась в снег…

«Наверное, Дятел знает, где Дед Мороз, – подумал Ёжик. – Он сидит высоко, и ему всё видно».

И он побежал к Дятлу.

– Дятел! – ещё издали закричал Ёжик. – Ты не видел Деда Мороза?

– Тук-тук! – сказал Дятел. – Он ушёл!

– А где его следы?

Дятел свесил к Ёжику нос, прищурившись посмотрел на него и сказал:

– А он ушёл без следов!

– Как же? – удивился Ёжик.

– А очень просто! Приплыло облако и опустилось низко-низко. Дед Мороз забросил сначала на него валенки, потом влез сам и уплыл…

– Куда? – спросил Ёжик.

– На Кудыкину гору. Тук-тук! – сказал Дятел.

И Ёжик, успокоенный, пошёл домой и по дороге представил себе заснеженную Кудыкину гору, по которой ходит, наверное, сейчас Дед Мороз и скрипит своими большими валенками.

Медвежонок нарисовал на кусочке бересты бочку с мёдом, тут же съел мёд и лёг спать.

Пришёл Ёжик, увидел пустую бочку, взял уголёк и пририсовал со всех сторон гвоздики. Получился толстый Ёжик.

Медвежонок проснулся, увидел толстого Ёжика вместо бочки, тронул его лапой и укололся. Тогда он стукнул лапой сильнее, но ещё сильнее укололся.

«Что же это такое?» – возмутился Медвежонок. Взял уголёк и затупил гвоздики. Теперь бочка не кололась.

«Надо снова наполнить её мёдом», – решил Медвежонок. И так и сделал.

Поев нарисованного мёда, он уснул, и тут снова пришёл Ёжик и угольком пририсовал бочке лапы. Бочка постучала по бересте одной, потом другой, потом третьей, потом четвёртой лапой, приподнялась и пошла.

– Стой! – крикнул Ёжик. И пририсовал хвостик.

И бочка пошла, помахивая хвостиком.

Медвежонок проснулся и увидел шагающую бочку.

– Стой! – крикнул он. Но бочка и не подумала его послушаться.

Тогда он схватил уголёк и привязал её к колышку.

Бочка рвалась на привязи, и у Медвежонка так и мелькал в глазах её хвостик.

– Угомонись! – кричал он. – Я налью в тебя мёда!

Но бочка не желала успокаиваться. Она топала всеми четырьмя лапами и так рвалась, что вот-вот должна была оборвать привязь.

– Бочка! – рассвирепел Медвежонок. – Кто тебе пририсовал лапы?

Бочка молчала.

Тогда Медвежонок пририсовал ей медвежью голову и язычок.

– Ёжик! – сказала бочка.

– Ах, вон оно что! – закричал Медвежонок. Привязал бочку ещё к одному колышку и побежал к Ёжику.

– Это ты пририсовал моей бочке лапы? – с порога крикнул он.

– Что ты! – сказал Ёжик. – Я и рисовать не умею.

– Нет, умеешь! Бочка говорит, что это ты.

– Чем это она говорит?

– Языком. Я ей целую голову нарисовал!

– Зачем же тебе бочка с головой? – удивился Ёжик.

– А зачем мне бочка с лапами? – спросил Медвежонок.

– Ну, – сказал Ёжик, – лапы бочке очень полезны. Пойдёшь ты, например, в лес, и она с тобой. А надоест – привяжешь к пеньку, и всё… А теперь она тебя разговорами замучает!

– Что же мне делать? – спросил Медвежонок.

– Иди домой, – сказал Ёжик, – спусти её с привязи и ложись спать. А утром, когда она набегается, наполнишь её мёдом и позавтракаешь.

– Ты прав, – сказал Медвежонок.

Вздохнул и отправился домой.