5 мая 2513 по ЕГК.

…К Стрежевому подошли только в третьем часу ночи. Швартоваться, тем более на такой внушительной дуре, как бронекатер-перевертыш, я был не готов даже после дневных консультаций с Бехтеевым, поэтому плавно скинул скорость, метрах в семи-восьми от пристани уравнял ее со скоростью течения Еланки, отдал якоря, заглушил двигатели, выбрался из рубки, обошел труп, валявшийся на палубе, и ушел в рывок.

К о-о-очень интересной группе встречающих.

Иришка, «наплевавшая на все и вся», метнулась ко мне, повертела, как куклу, не нашла ни единой царапины, легонечко врезала в область печени за опоздание, незаметно вложила в руку гарнитуру и, все так же молча, рванула к девчатам, как раз выгружавшимся из «Авантюриста». А генерал Ляпишев, мрачный, как грозовая туча, еще раз покосился на наш трофей, повелительным жестом приказал на редкость представительной свите оставаться на месте, сделал четыре шага навстречу и задал риторический вопрос:

— Как я понимаю, проблемы возникли и у вас?

«И у нас?» — мысленно повторил я, переходя в боевой режим, но заставил себя включить голову. Поэтому придумал, как незаметно затолкать гарнитуру в ухо, и отыграл небольшую роль — непонимающе нахмурился, озадаченно почесал затылок, вспомнил о вежестве, поздоровался и более-менее спокойно ответил на вопрос заранее подготовленным монологом: — Да, пожалуй, можно сказать и так: нас, зарегистрированных добытчиков, возвращавшихся из рейда на катере Геннадия Романовича Бехтеева, атаковала группа бойцов родовой дружины Левашовых. Из-под иллюзии, которой был прикрыт этот бронекатер-перевертыш. Кстати, скажите, пожалуйста, в нашей Империи хоть кто-нибудь соблюдает Закон, или он — не более, чем страшилка для грудных детей и самых робких домохозяек?

Подначка, на которую я возлагал достаточно много надежд, почему-то была пропущена мимо ушей. Видимо, из-за того, что при упоминании рода, отправившего за моей головой аж девятерых неслабых Одаренных, Дмитрий Львович преисполнился нездорового энтузиазма:

— Левашовых⁈ Вы уверены⁈

Я криво усмехнулся и пожал плечами:

— Раненого, чудом пережившего нашу контратаку, но находившегося при смерти, я допросил в присутствии уже упомянутого Геннадия Романовича, а трупы всех девяти нападавших до сих пор валяются на палубе. К слову, этот бронекатер я вижу не в первый раз — он был взят на абордаж… мною же. Эдак числа одиннадцатого-двенадцатого сентября. И был продан роду Докукиных за триста двадцать тысяч рублей. А почему вас так удивило упоминание этой фамилии?

— Дело в том, что вчера, по дороге сюда, Ирина Сергеевна заметила хвост. Для того, чтобы проверить, не привиделось ли ей, часом, заехала в первое же придорожное кафе.

5–6 мая 2513 по ЕГК.

…Затянувшийся разговор с Воронецкими, во время которого я ощущал себя сапером на минном поле, вымотал если не насмерть, то близко к этому. А пятничные пробки, по которым пришлось «мчаться» к Ксении Станиславовне, практически добили. Слава богу, хоть целительница не стала строить из себя обиженную и оскорбленную — выслушав предложение, переданное через меня государем, чуть ли не с первой фразы оценила открывающиеся перспективы и вместо того, чтобы обидеться, поблагодарила. По моим ощущениям, от всей души. И пообещала быть во дворце к полуночи.

Я позвонил генералу Ляпишеву прямо из кабинета Веретенниковой и сообщил, что получил принципиальное согласие. А после того, как выслушал слова благодарности и пожелание хорошенечко выспаться, сбросил вызов, убрал телефон в карман, поймал взгляд страшно довольной женщины и откланялся. Увы, к этому времени пробки еще не рассосались, поэтому семь с половиной километров до Весенней набережной полз без малого час! Да, за это время успел обсудить с Дайной безумное количество вопросов разной степени важности и проработать алгоритмы поведения в нескольких более чем возможных вариантах развития будущего, но загрузился еще больше. Так что домой поднялся выжатым, как лимон, разулся в прихожей только потому, что об этом напомнил БИУС, вошел в гостиную и через силу улыбнулся девчатам, при моем появлении вскочившим с дивана и кресел.

Само собой, Оля знала, что со мной все в порядке, но поделиться этими разведданными с Уфимцевой не могла. А та весь день провела, как на иголках, поэтому при виде моего убитого лица «выстрелила» собой навстречу, обняла и встревоженно спросила, что случилось. «Чуть замешкавшимся» супруге и «подруге семьи» тоже пришлось изображать страшное беспокойство. А мне — собираться с мыслями и успокаивать:

— Все в порядке. Я просто дико устал.

— Ага, так мне мелкая и поверила:

— Игнат, не выдумывай: у тебя глаза потухшие! А усталость, даже самая дикая, запросто убирается бодрячком. Так что рассказывай, и тебе обязательно полегчает…

Рассказывать, то есть, говорить, не было никаких сил. И я использовал альтернативный способ — снял с плеча кожаную сумку и вручил этой непоседе. К сожалению, заглядывать внутрь Свете и в голову не пришло. Пришлось открывать и тыкать прелестным носиком сначала в документы, а затем в бархатный футляр.

Девчонка начала с последнего — аккуратно выложила на стол, открыла и аж задохнулась от восторга и всамделишной гордости:

— Ух-ты, орден «За заслуги перед Империей» четвертой степени!!!

— А почему не на груди? — возмутилась Иришка, а Оля, удовлетворенно улыбнувшись, принялась меня раздевать.

— Мотался к Ксении Станиславовне. Не хотел, чтобы она отвлекалась от темы очень серьезного разговора. Вот и снял. По дороге. И орден, и Крест.

— О-о-о, тебя пожаловали потомственным дворянством⁈ Уррра-а-а-а!!! — радостно заверещала Уфимцева, как только я замолк. — А за что, скажешь, или под Словом?

— Вам — разрешили… — вздохнул я. И раскололся. По самому минимуму: — От боевой группы того синдиката на самом деле отбился я. Я же раздобыл информацию, позволившую его прищучить. И придумал идею, позволившую руководству Императорского банка привлечь к себе приличное количество вкладчиков. Но тогда страшно заикался и толком ничего не помнил. Вот меня и убедили назначить героем другого, более харизматичного добытчика.

— Вот с-суки, а?

— Почему сразу суки? Мне выплатили приличную сумму, позволившую встать на ноги…

— А ублюдочному Лешеньке Перепелицыну пожаловали потомственное дворянство и помогли стать кумиром большей части молодежи Империи!!! — гневно прошипела девчонка.

— Меня все устраивало, Свет! — прижав ее к себе, мягко сказал я и ласково провел ладонью по напряженной спинке. — Скажу больше: если бы этот урод не оскорбил вас, то я просто вызвал бы его на дуэль и покалечил, не сказав ни слова о его мнимом героизме.

Уфимцева куснула себя за губу и тряхнула волосами:

— Вероятнее всего, мне не хватает какой-то информации для анализа этой ситуации, поэтому спорить не буду.

— И правильно! — мягко улыбнулся я, позволил супруге стянуть с меня рубашку и продолжил: — Ибо справедливость все равно восторжествовала: Алексея призвали на военную службу и отправили куда-то на Крайний Север, а у его родичей забрали столичное поместье и отправили в родовое. Вроде как, до кучи, запретив появляться в Новомосковске следующие двадцать лет.

— Миленько! — обрадовалась она, наткнулась взглядом на мою грудную мышцу и рванула, было, за моей домашней одеждой. Но опоздала — Иришка уже пригнала в гостиную андроида с шортами и футболкой. Поэтому мелкая задала пяток уточняющих вопросов, дождалась, пока я переоденусь, посадила на диван и рухнула с правой стороны. Так как знала, что левая — Олина.

Второй андроид, прибывший с кухни, приволок полулитровую кружку со свежевыжатым апельсиновым соком, и я на несколько секунд потерялся во вкусе напитка. А когда уговорил его весь, до последних капелек, вытер губы салфеткой, протянутой все тем же андроидом, Света задала вопрос совсем из другой оперы:

— Игна-а-ат, а ты, случайно, не в курсе, зачем моего батюшку вызвали во дворец?

— В курсе. Во время аудиенции у государя мне пришлось рассказать, где нас носило шестнадцать суток, и о наших планах по созданию артефактных ловушек для змей. Он заинтересовался. И решил поучаствовать…

— Зачем ему это? — нахмурилась девчонка.

Я вздохнул и снова заговорил:

— О том, что порядка семидесяти шести процентов поверхности Надежды и восемьдесят два процента этого континента покрыто Пятнами, а Империя граничит всего с семью процентами естественной границы условно «нашего», говорится в школьных учебниках, и вы не можете этого не знать. А теперь информация не для распространения: давление магофона в каждой отдельно взятой точке «нашего» Пятна медленно, но неуклонно увеличивается, из-за чего граница между «единичкой» и «нулевкой» смещается в нашу сторону. Но это, по сути, мелочи, ибо скорость смещения границы сравнительно невелика. Гораздо хуже другое: мы, люди, считаем, что магических рангов всего десять, соответственно, Князь — это потолок развития. А на самом деле это не так. Но до областей Пятна, в котором магофон выше так называемой «единички», еще не добирались даже исследовательские группы. Или, как вариант, добирались, но не возвращались обратно. А теперь несколько следствий. Следствие первое: Князей у нас раз, два и обчелся, а поголовье по-настоящему высокорангового зверья постоянно растет и выдавливает относительно более слабых животных в приграничные области. Следствие второе: эти «относительно более слабые» звери смещаются в том числе и в нашу сторону, благодаря чему за последние девять лет отвоевали практически все тренировочные заимки, расположенные под магофоном выше седьмого ранга.

Следствие третье: без медитаций в «шестерках» сотни, если не тысячи Бояр физически не могут прорваться даже во второй ранг и стать Богатырями, но каждый дворянский род свято хранит свои секреты, поэтому общую картину видят немногие…

— А какого ранга Император? — спросила Уфимцева.

— Правильный вопрос… — криво усмехнулся я и ответил: — И он, и его супруга, и цесаревич — «тройки», докачавшиеся до предела возможного, но не имеющие возможности прорваться в Богатыри.

— И им потребовалась заимка Вронских, верно? — поинтересовалась Оля. — Причем условно безопасная, ибо рисковать собой они не готовы.

Я утвердительно кивнул:

— Да, им действительно нужна эта заимка. Но они готовы договариваться. И с Ксенией Святославовной, и с ее братом, и с Валерием Константиновичем, и с нами. Вернее, уже начали: выкупили нашу идею с ловушками…

— Твою идею, Игнат! — уточнила мелкая.

Я отрицательно помотал головой:

— Солнце, мы — команда. Соответственно, все, что мы предлагаем кому-либо еще, по определению, наше.

— Поняла, прости…

— Мелочи… — отмахнулся я и продолжил прерванную мысль: — Итак, твой батюшка, Света, получит и Императорский Заказ на ловушки, и приличную оплату, и все необходимые материалы. Ксению Святославовну и ее брата тоже чем-нибудь очень серьезно порадуют… вдобавок к тому, что Веретенниковой не запретят медитировать на той заимке. И она, кроме всего прочего, обретет и укрепит личные отношения с Воронецкими. А на наши счета завтра прилетит по двести пятьдесят тысяч за идею создания ловушек и проведенные обмеры оврагов. Как только мы проводим специалистов к месту установки ловушек, подкинут еще по полмиллиона. А дальше есть варианты.

— Сильный ход! — уважительно хмыкнула Уфимцева, сообразила, что задает вопросы в одно лицо, и повернулась к подружкам: — А вы чего молчите? Вам что, не интересно то, что рассказывает Игнат?

Оля пожала плечами:

— Интересно. Но в Большой Политике я — полный ноль. Да и в Малой — тоже. Зато верю мужу. Так что просто жду, когда он поставит нам боевую задачу.

— А я пытаюсь придумать звучное название для ранга выше единички… — преувеличенно серьезно заявила Ира. — Чтобы у всех, кто услышит, что вы до него доросли, подгибались колени и начинался энурез…

— А если серьезно?

— А если серьезно, то в данный момент меня беспокоит другое: я хочу посмотреть, как Император накажет Левашовых и тех тварей, которые хотели нас взорвать. Ибо если на нашу команду будут охотиться все, кому не лень, то рано или поздно добьются успеха.

— Ну да, так и есть… — кивнула мелкая и нахмурилась: — Кстати, а вам не кажется, что если нас припашут охранять покой Воронецких, то о нормальном личном развитии и сохранении секретов команды можно будет забыть?

— Не кажется… — ухмыльнулся я. — У меня уже появилась пара чертовски перспективных идеек, и я почти уверен, что их удастся реализовать…

…Продрать глаза получилось только ближе к половине девятого утра. Но заплыть к горизонту тут, в Новомосковске, было нереально, а медитаций и тренировок за глаза хватило в Пятне. Поэтому, «оглядевшись» прозрением и сообразив, что я обретаюсь не в срубе бани и не в коттедже Бухты Уединения, а в спальне столичной квартиры, я с наслаждением потянулся, перевернулся на другой бок и подмял под себя подушку своей благоверной. Ибо она сама в этот момент общалась с подружками в гостиной.

Если бы не настоятельное требование организма посетить места общего пользования, черта с два бы я встал с кровати. А так был вынужден прервать процесс ничегонеделания. Минут на двадцать-двадцать пять. Зато после душа вернулся обратно, завалился под одеяло и… очень быстро понял, что лениться в одно лицо невероятно скучно. Поэтому поднял правую руку и поманил девиц ко мне. А для того, чтобы эту просьбу не проигнорировали, продублировал ее Дайне.

Не прошло и минуты, как дверь в коридор уползла в стену, и на пороге по очереди нарисовались все три потеряшки. Оля со Светой переместились на кровать рывками и рухнули по обе стороны от меня, а Ира прискакала своим ходом и нагло улеглась на мои ноги.

— Доброе утро, красотки! — поздоровался я. — Как настроение?

— Доброе! — хором воскликнули они и так же хором добавили: — Лучше не бывает!

Я не поверил. А зря:

— Мы час с лишним провисели в Сети…

— … и одурели от новостей!

— А они — по-настоящему радуют…

— А чуть подробнее можно?

— Тебе можно ВСЕ! — невероятно эротично выдохнула моя благоверная и вжалась грудью в левый бок. Да, через одеяло, но меня все равно проняло. А ее подружки, весело рассмеявшись, сочли необходимым помочь мне остыть.

Начала «подруга семьи», приподнявшись на локтях и расплывшись в хищной улыбке:

— Сегодня ночью в родовое поместье Левашовых заглянули Одаренные Первой Отдельной Бригады Особого Назначения. Судя по ряду фотографий с места события, стучались в двери не только подошвами ботинок и прикладами штурмовых автоматов, но и площадными заклинаниями.

Но всего через пару-тройку часов откланялись. Правда, прихватили с собой то ли семь, то ли девять человек.

— Ничуть не менее весело было и тут, в Новомосковске! — мстительно ощерилась мелкая. — Группы быстрого реагирования спецотдела Канцелярии наведывались в гости в городские дома и поместья ряда влиятельнейших аристократов, проводили экспресс-допросы с применением спецсредств, грузили отдельные тушки в спецтранспорт и увозили в изолятор временного содержания. Официальных заявлений о причинах арестов пока нет, но список арестованных говорит сам за себя: в нем почти все руководство автоконцерна «Рекорд», ряд высокопоставленных сотрудников МВД и ИСБ, владельцы двух банков и председатели правлений трех крупных промышленных предприятий.

— Но самое забавное не это… — заявила Оля и перетянула мое внимание на себя. — В Сети откуда-то появилась запись конфиденциального разговора Лешеньки Перепелицына и его деда. И Империя встала на уши. Ведь в этой беседе «герой», отвечая на претензии главы рода, произнес убийственный монолог: «Да плевать на то, что Синдикат был уничтожен благодаря Щеглову: он — одиночка, то есть, никто, а мы, Перепелицыны — самый влиятельный род добытчиков Империи. Следовательно, героями можем быть только мы, а этот мальчишка должен сдохнуть. И чем быстрее — тем лучше. Поэтому убери его, дед, или я найду и найму исполнителей сам…»

Выяснять, откуда в Сети появилась эта запись, мне и в голову не пришло — дослушав рассказ супруги до конца, я изобразил все положенные реакции, а эдак через полминуты ласково растрепал волосы Иришки и одарил это чудо благодарным взглядом. И пусть после него пришлось уделить толику такого же внимания и мелкой, зато БИУС меня понял и сыто мурлыкнул в гарнитуру:

— Я тоже тебя безумно люблю. Вот и делаю все, что могу…

Валялись до начала одиннадцатого, то есть, до тех пор, пока хватало сил терпеть все усиливавшийся голод. Увы, потом позорно капитулировал я, и вся команда с гиканьем переместилась на кухню. А там ожил телефон Уфимцевой, и она, посмотрев на экран, нехотя поднесла трубку к уху, встала из-за стола и отошла к окну.

Пока болтала с какой-то одногруппницей, мы валяли дурака: намазали кусок хлеба с тарелки Светы маслом и тоненьким слоем варенья, но накрыли последнее сочным куском ветчины; подсыпали в свежевыжатый ананасовый сок щепотку перца, затолкали в блинчик с мясом оливки и остудили сидение кресла арктическим холодом. Или остудил. Я. Ибо этот навык имелся только у меня.

«Страшная месть» не заставила себя ждать: шлепнувшись на сидение и взвизгнув на всю гостиную, мелкая мгновенно догадалась, кто виноват, и… нагло заявила, что будет отогревать напрочь замерзшую попу на моем бедре… очень, очень долго! И ведь выполнила обещание — уселась на левую ногу, хорошенечко поерзала, нахально потребовала приобнять ее за талию, чтобы компенсировать отсутствие удобной спинки, и потянулась за бутербродом.

Наказала и девчонок, сначала перемазав вареньем, а затем вылив им на головы по половине бокала «заряженного» сока. И расплылась в счастливой улыбке:

— Вот это, я понимаю, завтрак! А не «Держи спину — ты аристократка!» или «Закрой рот: ты, ребенок, можешь только отвечать…»

— Ага: в нашей буйной семейке поймут и поддержат все, что угодно… — сыто мурлыкнула Оля и «поделилась» с Уфимцевой вареньем с правой щеки.

Света его попробовала, поблагодарила подругу за вкусное угощение и… вспомнила о только-только законченном разговоре:

— Мне звонила одна из немногих однокурсниц, от которых не воротит. Сочла необходимым поделиться неприятными новостями. По ее словам, главы родов как минимум шестерых моих недавних ухажеров пытались приобрести коттеджи в Бухте Уединения, не преуспели, устроили парням серьезнейший разнос за то, что я в них все еще не влюблена, и поставили задачу любой ценой исправить эту недоработку. И теперь эти придурки выясняют у наших общих знакомых подробнейшие описания моих привычек, слабостей и увлечений. А двое самых хитрожопых вовсю пытаются сблизиться с Антоном и Егором через Ларису и Дашу, дабы, в конечном итоге, напроситься с ними на отдых и приехать в наш поселок!

— А чего это они так засуетились?

— Инна точно не знает… — не без труда задавив ярость, ответила мелкая. — Зато слышала обрывки нескольких разговоров и почти уверена, что главам этих родов стало мало знаний моего батюшки. Теперь им нужны и они, и связи, появившиеся лично у меня, и ты, Игнат. Ибо, как выразился кто-то из парней, «такого перспективного мальчишку надо как можно быстрее загнать в стойло и использовать с куда более серьезным КПД…»

6 мая 2513 по ЕГК.

…Ляпишев позвонил в начале первого замотанным до невозможности, поздоровался, извинился за то, что беспокоит в выходной день, и попросил прибыть к нему к часу дня в компании с супругой и Светланой Валерьевной. Столь небольшой временной зазор слегка напряг, но мы успели. В основном, за счет того, что в субботу днем движение в центре столицы было терпимым.

В приемной генерала оказалось на удивление многолюдно. Нам были знакомы не все, поэтому, поприветствовав собравшихся еще с порога, я пожал руки только Валерию Константиновичу и Геннадию Романовичу. Как вскоре выяснилось, зря: «проигнорированные» мужчины лет семидесяти с гаком тоже поднялись на ноги, представились и по очереди протянули сухие ладони, покрытые пигментными пятнами.

— Хе-хе, а твои акции, определенно, растут в цене! — весело заявил БИУС. — Личности калибра владельцев автоконцернов «Москва» и «Русь» «обычную» молодежь просто не замечают.

Я едва заметно кивнул, зная, что Дайна заметит этот ответ через камеру микродрона, и вообще потерял дар речи: очень тепло поздоровавшись с моими спутницами, Ростислав Евгеньевич Третьяков, владелец «Москвы», спросил, как здоровье «глубокоуважаемой Ирины Сергеевны»!

Я, конечно же, ответил. Но после того, как помог Оле со Светой сесть и сел сам, вопросительно мотнул головой. Адресовав этот жест все тому же где-то порхающему микродрону.

— Это — одно из следствий моей добросовестности… — ехидно сообщила Дайна, помучила меня очень долгой паузой, а потом перестала валять дурака: — Прежде, чем сформулировать техническое задание на тюнинг твоей новой «Стихии», ты двое суток зависал в Сети и шерстил соответствующие форумы, странички тюнинговых ателье, автомобильных заводов и даже непризнанных гениев. В процессе собрал чрезвычайно интересный комплект отдельных деталей и узлов, часть из которых серийно не выпускается, провел кое-какие расчеты и поручил мне красиво оформить результаты твоих трудов, набрать Сергея Сергеевича и намекнуть на возможность добавить раскрутке машин их концерна еще один серьезный импульс. Янковский нарисовался в Бухте уже на следующее утро после моего звонка, с полпинка поставил автограф под несколькими бумагами, ознакомился с твоим предложением и охренел от цифр. «Стихию» забрали в тот же день, доставили на завод и загнали в корпус, в котором ведутся экспериментальные разработки, а за всеми необходимыми узлами и деталями отправили «ходоков». Как ты, наверное, догадываешься, комплект «встал». И позавчера вечером эта машинка так отожгла на заводском треке, что Третьяков плавится от желания начать выпуск линейки «Стихий» для «настоящих экстремалов». Однако пока не может. Ибо стараниями Льва Абрамовича Фридмана права на этот установочный комплект и все «смежные» варианты компоновок принадлежат тебе. Вот бедняга и ждет возможности пообщаться тет-а-тет, дабы предложить Очень Хорошие Деньги и еще кое-какие приятные дополнения…

Не знаю, почему, но, слушая ее рассказ, я пытался представить реакцию разработчиков БИУС-а на масштаб деятельности экземпляра, «сорвавшегося с нарезки», и не мог. Зато радовался от всей души. Тому, что мне, фактически, достался «эксклюзив», и этот «эксклюзив» так здорово упрощает жизнь. Увы, ровно в час секретарь Ляпишева пригласил пройти в кабинет шефа меня, Олю, Свету, ее отца и Бехтеева, так что мне стало не до раздумий на отвлеченные темы — я поднялся на ноги сам и поухаживал за своей благоверной, Валерий Константинович подал руку любимой дочери, а Геннадий Романович повел рукой, предлагая мне заходить в «логово» генерала первым.

Зашел. Почти не удивился, обнаружив, что в помещении, кроме самого Дмитрия Львовича, находятся Цесаревич и двое телохранителей-теневиков последнего. И отыграл обязательную программу по привычной схеме. А через пару минут, расположившись в креслах, проследил за взглядом Воронецкого и подобрался: через боковую дверь в кабинет ввели изрядно осунувшегося и явно сломленного мужчину лет шестидесяти пяти.

— Левашов. Артур Игоревич. Без десяти минут бывший глава рода… — холодно сообщил наследник престола после того, как конвоиры заставили своего подопечного сделать три шага вперед и замереть в неподвижности. А затем повелительно шевельнул рукой, тем самым, приказав Дмитрию Львовичу передать арестованному МТ-шку: — Имел глупость не только нарушить Закон, но и противопоставить свой род Воронецким, Уфимцевым, Бехтеевым и Щегловым. За нарушение Закона ответит по всей строгости последнего по приговору суда. А пока извинится. Перед каждым из вас. В том числе и серьезнейшими вирами…

Не знаю, какую сумму «без десяти минут бывший глава рода» отослал будущему Императору и «нашему» Воздушнику, а Оле, Свете и мне прилетело по десятке. В смысле, миллионов. Впрочем, эта часть извинений меня особо не зацепила. Не зацепили и «искренние» извинения. Зато слова, которыми Его Императорское Высочество закончил эту часть спектакля, легли на душу, как родные:

— На этом конфликт между Левашовыми и вашими родами закончен. Ибо Артуру Игоревичу и его самым доверенным родичам вот-вот станет не до вас. А новому главе этого рода уже дали понять, что следующая попытка не понять наши намеки закончится вычеркиванием Левашовых из Бархатной Книги…

…Вторая половина спектакля началась со смены статистов — Валерий Константинович и Геннадий Романович были отпущены восвояси, на их место были приглашены владельцы автоконцернов, а одного арестанта заменили аж четырьмя. В этом «отделении» Цесаревич выдал более длинный и в разы более эмоциональный монолог. Сначала дал понять, что государство приветствует только здоровую конкуренцию, а личностей, плюющих на Закон, заставляет пожалеть обо всем, что можно и нельзя. Затем почему-то завелся и скажем так, несколько жестковато прошелся по «лицам, невесть с чего возомнившим себя неприкасаемыми». А после того, как закончил срывать ярость, злорадно сообщил, что до завершения расследования всех преступлений, совершенных владельцами «Рекорда» и теми, кто прикрывал эти «шалости», автоконцерн переходит под управление государства.

Тут нам тоже прилетело. Причем не троим, а четверым. По миллиону — от бывшего заместителя министра внутренних дел и бывшего начальника какого-то отдела ИСБ, по два — от родственника Цесаревича, и по пять — от владельца концерна. Я потерял дар речи, но Дайна меня успокоила:

— С вами поделились тремя процентами наворованного служаками, чуть более, чем пятью процентами средств, имевшихся на счету этого Воронецкого, и одним процентом состояния владельца «Рекорда». Говоря иными словами, покупают вашу лояльность чужими деньгами. В общем, продолжай держать лицо и жди финальной речи наследника престола…

Продолжил. Дождался. И убедился в том, что БИУС прав — почти весь девятиминутный(!) монолог Цесаревича при определенном уровне фантазии можно было бы выразить одной-единственной фразой: «Сотрудничать с нами выгоднее, чем с кем-либо еще, а воевать — смерти подобно…» Но я в этом не сомневался и так, поэтому очень обрадовался, когда наследник престола счел, что нас можно отпустить и спокойно продолжить общение с потенциальными партнерами из другой весовой категории. Так что с большим энтузиазмом исполнил еще одну «обязательную программу» и, наконец, вывел девчонок в прихожую. А там вопросительно уставился на Уфимцева, при виде нас спешно поднявшегося на ноги.

— До магазина подкинете? — поинтересовался он, получил ожидаемый ответ и отвел локоть, предлагая дочери опереться на его предплечье.

Пока добирались до «Бурана», жаловался на резко увеличившийся спрос на автомобильные артефактные комплексы, а после того, как сел на правое переднее сидение и захлопнул дверь, спросил, насколько серьезные вопросы можно обсуждать в этой машине.

Я пожал плечами и сказал, что последний раз проверял ее перед выездом из дому. Артефактор довольно кивнул и перешел к делу:

— О том, что мне предложили создать артефакты для гарантированного уничтожения высокоранговых змей, вы наверняка знаете, ибо оба чертежа, вне всякого сомнения, сделала Света.

— Знаем… — подтвердил я, а мелкая дала более распространенный ответ и… слегка сместила акценты: — Чертежи изначально рисовались под тебя, но сделать заказ должна была Ксения Станиславовна Веретенникова. Однако ситуация изменилась, и Игнат дал понять… заинтересованным лицам, что эту работу должен сделать именно ты. Вот его и услышали.

— Я так и понял… — без тени улыбки заявил мужчина, сделал небольшую паузу и поднял настолько интересный вопрос, что я, тронувший кроссовер с места, чуть было не дал по тормозам: — Поэтому хочу озвучить кое-какие идеи. Итак, словосочетание «высокоранговая змея-теневик», по сути, равнозначна фразе «Искра стоимостью в поместье в столице…», соответственно, убивать пресмыкающееся и оставлять его труп на растерзание другому зверью — это полный и законченный идиотизм. Но если заметно усложнить конструкцию артефактного комплекса, добавив к нему еще три блока, то после убийства он будет находить, вырезать и сбрасывать Искру в термоконтейнер…

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но этот комплекс должен быть установлен в области Пятна с плотностью магофона в шесть единиц, поэтому ни о каких процессорах или каких-либо другой электронике не может быть и речи… — напомнил я.

— Описанная мною последовательность действий может выполняться и без нее, то есть, на голой артефакторике… — уверенно сказал он. — Но мне бы не хотелось, чтобы на вашу добычу накладывал лапы кто-то другой. Поэтому если вы сочтете такую доработку комплекса нужной, то доставлять на место, устанавливать и маскировать термоконтейнер придется вам. Это реально?

— Доставить, установить и замаскировать — не проблема. Но есть нюанс: эти змеи ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ.

— Это моя проблема… — отмахнулся он. — Мне потребуется копия одного из ваших рюкзаков и кое-какие дополнительные материалы.

— На какую сумму?

— Сравнительно небольшую и с запасом перекрывающуюся тем, что вы для меня уже сделали.

Я отрицательно помотал головой:

— Не пойдет: либо вы выставляете мне отдельный счет, либо… нет, не «либо», а просто входите в долю. То есть, после реализации Искр, добытых вашими блоками, получите одну шестую часть вырученной суммы.

— Пап, имей в виду, что это не предложение! — без тени улыбки сообщила Света и добавила: — И не вздумай упираться: с Игнатом это бесполезно…

…Высадив Уфимцева рядом с жилой стороны особнячка, в котором располагался его магазин, мы поехали в сторону дома. Где-то на полпути Ольга заявила, что проголодалась, и предложила пообедать в «Занозе». Само собой, не втроем, а вчетвером. Я позвонил Иришке, сообщил о наших планах на ближайшие несколько часов и дал команду собираться. А после того, как скинул этот вызов, набрал Валерия Константиновича.

Выслушав мой монолог, артефактор вздохнул и заявил, что не сможет составить нам компанию при всем желании, ибо оставшаяся часть рабочего дня расписана чуть ли не поминутно. В общем, в гараж ресторана зарулили… хм… постоянным составом, десантировались из салона и вскоре убедились в том, что обещание управляющего было не просто сотрясением воздуха — нас встретили радостными улыбками, проводили в кабинет и принесли очередной фантастически вкусный комплимент шеф-повара.

Увы, не успел я потеряться в гастрономическом удовольствии, как ожил мой телефон и вынудил забыть о салате, ибо звонил наш куратор.

— Да, Дмитрий Львович? — приложив трубку к уху, бодро выдохнул я.

— Игнат Данилович, прошу прощения за то, что дергаю вас снова, но я, каюсь, настолько замотался, что забыл о вашей добыче. Правда, сам по ряду известных вам причин, страшно занят, но могу прислать капитана Анненкова туда, куда вы скажете. Кстати, не пустым, а с обещанными данными.

Тут я слегка расстроился, ибо надеялся, что забывчивость Ляпишева позволит вернуться в Бухту и присовокупить к добыче еще пару десятков ядер из наших с Дайной загашников. Но тормозить не стал:

— В данный момент мы находимся в ресторане «Заноза». Термос с нами, то есть, в машине. И если Марат Николаевич подъедет в течение полутора часов, то очень обяжет. Кстати, могу просто отдать ему термос и подождать вашего звонка…

Анненков примчался минут через тридцать пять-сорок, вложил мне в руку самый обычный запечатанный конверт, получил ценный груз и уехал к Большому Начальству. А минут через пять после отъезда служаки позвонил Третьяков, изъявил желание где-нибудь пересечься, дабы «обсудить очень важный вопрос», и принял приглашение приехать в «Занозу».

Приехал достаточно быстро, был представлен Ирине Сергеевне, сделал заказ и поинтересовался, где бы мы могли поговорить тет-а-тет. Откровенно говоря, я бы с огромнейшим удовольствием сообщил ему, что Ира является полноправным членом команды и занимается заключением контрактов, и на час-полтора умыл руки, точно зная, что против нее у владельца «Москвы» не будет ни одного шанса, но подставляться не собирался. Ибо все то, что в мое отсутствие «натворил» вроде как высокотехнологичный андроид, не выходило за границы возможностей самых высокотехнологичных «Кукол» местного производства и объяснялось наличием заранее подготовленной программы, документов и тэдэ. А участие «игрушки» в серьезнейших переговорах, да еще и в качестве первого лица, не могло не вызвать нездорового интереса как минимум у генерала Ляпишева. Вот я и убил без малого час на «тщательное изучение контрактов», «поиски второго дна в каждой формулировке», споры и так далее. Впрочем, все это было лишь первым слоем работы. А вторым мы с «Иришкой» неявно убеждали Ростислава Евгеньевича в том, что на самом деле в спортивных автомобилях и их тюнинге разобрался я. Причем не так уж и давно. А она просто нахваталась по вершкам и качественно выполнила мои инструкции.

И пусть в процессе создания этой иллюзии я завязал себе мозги морским узлом, слушая Третьякова и голос БИУС-а, слово в слово повторяя реплики последнего и изображая рекомендуемые поведенческие реакции, сразу после подписания договора мужчина озвучил забавный монолог:

— Интересная у вас команда, Игнат Данилович. Вы — лидер со стальной деловой хваткой, чрезвычайно оригинальным углом зрения на окружающий мир, впечатляющим багажом достаточно специфических знаний и развитой интуицией, а Ирина Сергеевна — воистину идеальный исполнитель, и готовый, и умеющий учиться всему тому, что необходимо для решения поставленных вами задач. Я впечатлен. И искренне рад, что мы сотрудничаем.

Тут я опять пошел на поводу у БИУС-а и выдал ответ, добавляющий объема моей легенде:

— К сожалению, «оригинальный угол зрения» и «багаж специфических знаний» — не более, чем следствие амнезии: забыв практически всю прошлую жизнь, я был вынужден создавать для себя учебные курсы. Никаких методик у меня, конечно же, не было, вот они и хватали все, что попадалось в Сети на интересующую тему. Та же картина и сейчас: заинтересовавшись тюнингом, я набрал и пропустил через себя безумный объем информации. А когда понял, чего именно хочу, оказалось, что часть узлов и деталей существует только в прототипах, часть выпускается разными производителями, часть еще никогда не устанавливалась на автомобили и так далее. Но первоначальная идея была настолько красивой, что я уперся. И нашел возможность хоть теоретически, да собрать все это воедино.

В этот момент я перевел взгляд на Куклу и усмехнулся:

— После чего передал эстафету Ирине Сергеевне. А она действительно идеальный исполнитель, так что довела мечту до ума даже в мое отсутствие.

— Да, определенно, ваш вариант компоновки превращает «Стихию» в машину-мечту. И будь я помоложе, с большим удовольствием попробовал бы ее на гоночном треке… — мечтательно расфокусировав взгляд, пробормотал Третьяков, затем посмотрел на часы, едва заметно нахмурился и заявил, что ему пора.

Мы тоже проторчали в «Занозе» намного дольше, чем собирались, так что я в темпе оплатил счет, помог дамам выбраться из-за стола и так далее. А через несколько минут, сев за руль, задал им сакраментальный вопрос:

— Ну что, рулим прямо на вокзал?

— Ага! — хором воскликнули девчата, а Уфимцева, подавшись вперед и вклинившись между сидениями, мечтательно пробормотала: — Хочу к морю, солнцу, жаре и подводным буксировщикам…

7 мая 2513 по ЕГК.

…Сразу после приезда в поселок Иришка отвела нас в гостевой коттедж и прогнала через аппаратуру Веретенниковой. А после того, как закончила изучать меня, как и в прошлые разы, уступившего девушкам право улечься на «операционный стол» первыми, озвучила вердикт:

— Свет, поздравляю: этот этап усиления организма прошел именно так, как ожидалось, соответственно, в начале июня можно будет заняться и сердечно-сосудистой системой. А ваши тушки полностью восстановились, но… нашу девочку надо будет подождать. Вопросы?

Вопросов у нас не нашлось, поэтому я шустренько оделся, выпустил дам в коридор, вышел следом, запер дверь в самое важное помещение этого домика и предложил пробежаться. До нашего и по пляжу. Ибо в «Молнии» мы так и не позавтракали, из-за чего жрать хотелось, как не в себя.

Как и следовало ожидать, Оля и Света ушли в серию рывков чуть ли не раньше, чем дослушали монолог, а я составил компанию Кукле, сорвавшейся на бег. Но от порога до порога было рукой подать, так что в наше фойе мы ворвались ненамного позже беглянок. И застали забавную сценку — Уфимцева стояла перед лестницей, запрокинув голову, закрыв глаза и раскинув руки, а с ее губ срывались последние слова забавного утверждения:

— … -мый уютный коттедж во Вселенной!

— Да и мы тоже ничего! — хихикнула Иришка, явно услышавшая весь ее монолог.

— Вас я тоже обожаю… Хотя нет, не так: я обожаю этот коттедж именно потому, что в нем живете вы, вот!

— Выкрутилась… — «нехотя» признало мое личное наказание и, проходя мимо мелкой, шлепнула ее по заднице.

Света, конечно же, страшно возмутилась и заявила, что эту попу могу шлепать только я. За что получила еще и от Оли. После чего повисла у нее на шее, чмокнула в щеку и как-то странно усмехнулась:

— Поймала себя на мысли, что слово «коттедж» царапает слух: для меня это строение — это тот самый «дом», возвращаясь в который, чувствуешь себя дома. А еще — только не смейтесь, ладно? — в моей личной табели о рангах «домов» этот, оказывается, занимает абсолютное первое место. С ума сойти…

— Ну, так тебя здесь любят… — без тени улыбки заявила моя супруга. И веско добавила: — И любят ВСЕ.

— Я вас тоже люблю… — грустно улыбнулась девчонка, почему-то решила, что вот-вот испортит настроение и себе, и нам, и решила пошутить: — Всех, включая вредину-Иришку, уже ускакавшую в неизвестном направлении.

Увидев жест Ольги, требующий помощи, я, каюсь, затупил. Поэтому на меня рявкнула Дайна. Через гарнитуру:

— Помоги ребенку развеселиться!

Этот ребенок был на два месяца старше меня, но требование я услышал. И отпустил тормоза — метнулся к Уфимцевой, закинул ее на плечо, шлепнул по попе и взлетел вверх по лестнице. А после того, как ворвался в гостиную, пробежался вокруг стола и придумал, что делать дальше, вынесся в коридор, донес «жертву» до ее ванной комнаты, затолкал в душевую кабинку и врубил холодную воду. Света, конечно же, «возмущенно» заверещала, и я, грозно нахмурившись, озвучил страшную угрозу:

— В этом доме живет СЧАСТЬЕ! Поэтому страдалицы, пытающиеся тут грустить, будут наказываться… не только любимыми шлепками по попе, но и ледяным душем!

Окажись в такой ситуации абсолютное большинство моих знакомых из «прошлой жизни», устроило бы истерику из-за «испорченного» костюма, обуви, рубашки, прически, макияжа или всего этого, вместе взятого. А мелкой «страдалице» такое даже в голову не пришло — она радостно заулыбалась, убрала с лица мокрую прядь, активировала жар и притворно вздохнула:

— Игнат, вынуждена предупредить, что ты выбрал не ту угрозу…

— Ага… — поддакнула ей Оля, возникшая рядом с моим левым плечом. — Пообещай ты НЕ ШЛЕПАТЬ тех, кто грустит, эта красотка улыбалась бы круглые сутки. А теперь у нее появилась возможность получать Наказание Мечты хоть по сто раз на дню!

Я картинно схватился за голову и продолжил валять дурака:

— Так она ж привыкнет, и оно перестанет доставлять удовольствие…

— Не привыкнет!

— Не привыкну… — весело пообещала Уфимцева и застыла: — О, черт, мы же собирались в Лукоморье за снарягой!

— Ага! — подтвердила моя благоверная. — Причем сразу после завтрака. А ты, вон, нарвалась на Наказание Мечты и…

— Игна-а-ат, а давай отложим эту радость на вечер? Представь: интимный полумрак, тихий шелест холодных струй, эротичный прогиб моей поясницы, попа, интимно поблескивающая в свете одного-единственного светильника… — «размечталась» мелкая, но уже через мгновение выключила воду, отпихнула меня в сторону, выбралась из душевой кабинки, стянула пиджачок и метнула в сторону корзины для грязного белья.

— Что ж, на вечер — так на вечер… — покладисто согласился я, подхватил жену под локоток и уволок на кухню. А там ожили наши гарнитуры и слегка расстроили:

— Ребят, не давайте девочке киснуть: ее гнетут две проблемы, и обе — достаточно сильно. В первой виноват Валерий Константинович — он страшно переживает из-за того, что Света постепенно отдаляется, винит в этом себя и не скрывает своих чувств. А она расценивает такое поведение, как очередное проявление люто ненавидимой ею слабости. Вы же ассоциируетесь у нее с Силой. Вот она к вам и тянулась. С момента приезда в Бухту Уединения. И радовалась жизни. А в «Занозе» засомневалась и в тебе, Игнат. В тот момент, когда ты, услышав слово «шмары», не атаковал и не убил Перепелицына на месте. Да, во время его извинений пришла к выводу, что вариант наказания, придуманный тобой, оказался на порядок страшнее смерти на дуэли, ибо ты уничтожил ВСЕ, чем жил Лешенька. А после того, как выяснилось, во что, в конечном итоге, вылилось это Воздаяние, одурела от многослойности плана наказания и окончательно расклеилась из-за того, что почувствовала себя предательницей. Так что страдает — серьезнее некуда. И, как мне показалось, там, внизу, даже засомневалась в том, что имеет право продолжать тут жить. В общем, «лечите». А я помо— … Та-ак… Кажется, она решилась признаться!

Дайна не ошиблась — не прошло и минуты, как на пороге кухни возникла мелкая, мрачная, как грозовая туча, подошла к окну и зачем-то выглянула наружу, а затем развернулась на месте и уставилась мне в глаза:

— Игнат, там, в «Занозе», я в тебе на какое-то время разочаровалась — по моим представлениям, Сильный Мужчина должен был вызвать Перепелицына на дуэль и, дав ему протрезветь, убить. Да, прозрела все там же, в ресторане. В тот момент, когда поняла, что ты унизил Алексея перед всей Империей и, тем самым, превратил не в поломанного героя, а в трусливого изгоя. А после того, как узнала, что ты задумал и сотворил с родом Перепелицыных на самом деле, преисполнилась глубочайшего почтения, но… разочарование было, и это страшно гнетет, ведь я, фактически, перестала Верить!!!

У нее в глазах стояли слезы, а подбородок начинал подрагивать, и я, как обычно, забил на свои загоны. В смысле, встал, подхватил девчонку на руки и вместе с нею сел на диван. Вырваться не позволил — прижал к себе, ласково провел ладонью по спине и пожал плечами:

— В тот момент моя реакция на оскорбления действительно выглядела слабой, соответственно, твое разочарование появилось не зря. Тем не менее, ты удержала лицо, не сломала мне игру под камерами ресторана, дождалась промежуточного результата и изменила мнение. Да и сейчас нашла в себе силы признаться в этом, вроде как, прегрешении, хотя мы тебя ни в чем не винили.

— Оля с Ирой в тебе не засомневались! — всхлипнуло это чудо.

— Они знают меня намного дольше и видели в куда большем количестве самых-разных ситуаций, поэтому их Вера давным-давно уперлась в предел возможного, а твоя в тот момент продолжала расти.

— То есть, вы во мне не разочаровались?

Ее «Вы» легло на душу, как родное, и я, отрицательно помотав головой, прижал страдалицу к себе:

— Даже не думали: мы знали, что ты — наша и душой, и сердцем, верили, что ты поймешь,и не ошиблись…

Со словом «верили», каюсь, ошибся — Уфимцева уткнулась носиком мне в шею и горько разревелась. Впрочем, на ласковые поглаживания и изменения тембра моего голоса все-таки отреагировала. Когда возле нас нарисовались ее подружки и мягко заворковали, начала успокаиваться. А минут через десять даже смогла пошутить:

— Ну вот, я опять заслужила Наказание Мечты. Перенесем на вечер и его, или накажешь прямо сейчас?

— Тебе настолько неуютно в объятиях моего мужа, что возникло желание вырваться любой ценой? — «удивилась» Оля.

— Это обычный страх перед Ревностью! — притворно вздохнула Света. — Муж — твой, но в его объятиях не ты, а какая-то левая девица!

— Во-первых, ты не левая, а наша. Во-вторых, у тебя очень уважительная причина — ты калибруешь Веру. И, в-третьих, я контролирую ситуацию, то есть, вижу, что ты к нему не домогаешься!

Тут мелкой стало не до шуточной перепалки, и она слабо улыбнулась:

— Ребят, если бы вы знали, как сильно я вас люблю и как сильно не хочу перебираться в свой коттедж…

— А с чего это вдруг ты собралась туда перебираться?

Тут в голосе «ребенка» прорезалась сталь:

— С того, что мое прозрение уже накрывает весь дом, «осматриваюсь» я им автоматически, не задумываясь, а вы с Игнатом друг друга любите. И я не хочу ни вынуждать вас давить в себе желание, ни натыкаться на эту грань вашей жизни.

Я высвободил правую руку и озадаченно почесал затылок, Оля нахально воспользовалась ситуацией — перетащила Уфимцеву к себе на колени и молча обняла, а Ира предложила сразу два варианта решения проблемы:

— Достойное решение. И я его с радостью поддержу. То есть, переселюсь вместе с тобой в наш гостевой домик, который находится намного ближе, и, тем самым, помогу расширить территорию Счастья еще и на него. Но… только в том случае, если ты откажешься от заметно более уютной альтернативы.

— Что за альтернатива?

— О том, что я увлекаюсь программированием, ты наверняка не забыла.

— Неа.

— Так вот, одно из следствий этого увлечения выглядит так: я давным-давно контролирую всю электронику в этом доме и, при желании, могу менять состав воздуха, поступающего в твою спальню через систему вентиляции. А еще неплохо знаю химию и способна по первому требованию отправлять тебя в крепкий и абсолютно безопасный сон…

…Во время завтрака Уфимцеву еще немного плющило. Но стоило нам выехать из поселка, как она окончательно «отпустила» и чувство вины, и страх переселения, дала волю себе-настоящей и превратила поездку за снаряжением в самый настоящий праздник. Что самое приятное, не играла, а по-настоящему радовалась находиться рядом с нами, разделять одни и те же увлечения, валять дурака, «грызться» с подругами, подначивать меня и потихонечку сходить с ума от ощущения безграничного счастья. При этом видела и слышала только нас, а реакций дворян, то и дело попадавшихся на пути все время пребывания в торгово-развлекательном центре, не замечала в принципе. Кстати, не зря: наблюдать за чопорными, высокомерными или скучающими аристократами в тот момент, когда они замечали нашу веселящуюся компанию, было противно. Ведь сквозь гримасы раздражения или крайнего недовольства, автоматически появлявшиеся на их лицах, проглядывали либо зависть, либо похоть. Слава богу, большая часть «встречных и поперечных» держала свои желания при себе, а меньшие — в основном, наши ровесники — прекрасно понимали мои «намеки» и уходили в туман. Что особенно приятно, так ни разу настроения и не испортив. Поэтому, прикупив буксировщики, ИДА-шки, ласты и всякую мелочевку, мы не поленились заглянуть и в продуктовую секцию. Где набрали три тележки всевозможных деликатесов и, наплевав на систему доставки, весело покатили «добычу» к лифтам.

Пока спускались на паркинг, ухохатывались с пантомимы моей супруги, невероятно талантливо изображавшей и возмущение страшненькой, но жутко самовлюбленной аристократки лет сорока, столкнувшейся с нами на выходе из кабинки, и особенности фигуры этой коряги, и «деревянную» пластику.

Так что, вывалившись на нужный ярус, мы чуть не плакали от смеха. Увы, как это обычно бывает, на самом пике веселья жизнь подкинула толику разочарования — мне позвонила Докукина, а БИУС по какой-то причине не «отсек» ее звонок.

В таких моментах Дайна не ошибалась — да и в других, в общем-то, тоже — поэтому я попросил тишины, принял вызов, вывел голос упертой дамочки на внешний динамик телефона и угрюмо поздоровался.

Она «не поняла», что меня не обрадовал ее звонок, радостно пожелала доброго дня, и защебетала:

— Игнат Данилович, мы с Петей решили недельку отдохнуть и собрались в вашу сторону, то есть, на побережье Лазурного моря. Не подскажете, когда вам будет удобно нас принять — мы бы хотели заглянуть в гости?

Я скрипнул зубами и добавил в голос металла:

— Александра Ярославовна, четвертого мая сего года мою команду, возвращавшуюся из рейда в Пятно, атаковала боевая группа родовой дружины Левашовых. Атаковала с того самого бронекатера-перевертыша, который я продал вашему роду. И отнюдь не случайно — во время допроса полутрупа, чудом пережившего нашу контратаку, выяснилось, что эти девять Одаренных были отправлены мстить. Мне. За то, что я уничтожил их боевую группу, отправленную захватывать вашу тренировочную заимку, взял на абордаж уже упомянутый бронекатер и продал его вам. Так вот, помнится, вы, Докукины, давали слово, что информация о моей помощи вашему роду никогда не уйдет на сторону, одна— …

— Игнат Данилович, род Докукиных проиграл межродовую войну, а я вернулась в род родителей и забрала с собой сы— …

Я отмел этот аргумент, толком не дослушав:

— Александра Ярославовна, род Левашовых наказан. По всей строгости закона. А Докукины — нет. Ибо, де-юре, ни в чем не виноваты. Что дико бесит, ибо там, на Еланке, мы еле выжили. И теперь меня переполняет ненависть ко всем, кто знал, но мог не промолчать. Да, вполне возможно, что когда-нибудь я остыну. Но в данный момент… совместного отдыха не получится.

— Я даю сло— …

— Простите за то, что снова перебил, но словам я уже не верю!

Аристократка не забила на свои планы по моему приручению даже после этого:

— Что ж, тогда я выясню, кто нарушил обещание, приеду, сообщу вам и, тем самым, докажу, что мы с Петей не имеем к этому нападению никакого отношения! Как долго вы будете в Большом Мире?

— Менее суток… — нехотя ответил я и раздраженно добавил: — А завтра утром уйду в очередной долгий рейд…

До машины мы добрались задолго до того, как она отключилась, так что, закончив этот разговор, я открыл дверь багажного отсека и начал закидывать в него наши покупки. К сожалению, они закончились намного быстрее, чем хотелось бы, но Оля со Светой затолкали меня на заднее сидение и прижались с обеих сторон, а Иришка села за руль, завела двигатель и неспешно тронула кроссовер с места.

Я закрыл глаза и попытался унять все усиливавшееся бешенство, но без толку — перед внутренним взором мелькали картинки с участием ублюдочного Харитона Павловича, его ничуть не менее похотливого наследничка, Петра Семеновича, практически свернувшего на проторенную ими дорожку, и его мамашу-интриганку. А память все подкидывала и подкидывала воспоминания, в которых так или иначе фигурировали «милые увлечениях» этих вроде как «благородных». В результате обратной дороги я и не заметил — вернулся в настоящее только после того, как машина остановилась, движок «заглох», а до моего сознания достучался сочувствующий голос Иришки:

— А вот накрыло и его. Ибо не железный…

— Не накрыло… — возразил я и хотел сказать, что просто устал, но понял, что речь шла именно о моральной усталости, и вздохнул. А через мгновение услышал странный шелест одежды, открыл глаза и опоздал — «подруга семьи», проскользнувшая между спинками передних сидений, уже сводила вместе мои бедра. Потом «оседлала», сев на них лицом ко мне, приобняла девчонок и боднула меня лбом:

— Игнат, а тебе не кажется, что думать о каких-то там Докукиных, сидя в объятиях трех невероятно теплых, умопомрачительно ласковых, беззаветно любящих тебя-оболтуса и бесконечно преданных тебе же красоток, как-то не в тему⁈

Как ни странно, этот «аргумент» помог задвинуть злость куда подальше:

— Кажется. И я уже выбросил их из головы…

— Тогда успокой, пожалуйста, и нас… — внезапно попросила супруга. — Скажи, что слова о завтрашнем рейде были озвучены только для того, чтобы культурно послать эту суку к чертовой матери.

Тут я отрицательно помотал головой:

— Нет, девчат, рейд действительно будет. Но в него пойду только я.

Она хмыкнула и приятно удивила:

— Как я понимаю, это — одна из той пары чертовски перспективных идеек, которые, по твоим словам, могут помочь нам с нормальным личным развитием и сохранением секретов команды?

— Умница!

— А чуть подробнее можешь? — попросила заранее расстроившаяся Света.

— Я вытребовал у Дмитрия Львовича координаты самых перспективных тренировочных заимок, «захваченных» высокоранговым зверьем. И, де-юре, отправлюсь проверять, насколько сложно их отбить. Но на самом деле сбегаю на родовую заимку, если верить всплывшим воспоминаниям, расположенную значительно глубже…

12–15 мая 2513 по ЕГК.

…До расщелины «допрыгал» в ночь с четверга на пятницу. Трое суток почти безостановочного передвижения рывками вымотали почти до предела, но состояние охотничьей сети Дайны я все-таки оценил и пришел к выводу, что если промысел и прекращался, то совсем ненадолго.

«Эту не отшлепаешь. А Иришка, вроде как, не при делах…» — мелькнуло на краю сознания, и я, устало усмехнувшись, переместился к краю «пропасти», нашел начало скальной «трассы», спустился по ней к страховочной веревке, привычно продел ее в страховочно-спусковое устройство, дважды тщательно перепроверил результат, ибо почти ничего не соображал, в разы аккуратнее, чем обычно, съехал до самого дна и улыбнулся «Оводу», спикировавшему ко мне откуда-то сверху:

— Привет, солнце. Как ты тут без меня?

— Привет, Игнат! — радостно отозвался «дрон». — Лезу на стены от скуки и безделья.

— О последнем вот-вот забудешь… — усмехнулся я, снял рюкзак, вытащил крошечную коробочку из аструма с информационным носителем и вручил подоспевшему дроиду.

— Ну вот, заткнул возможностью обновиться, и все, да? А поговорить? — «в сердцах» воскликнула «местная» Дайна, но все равно погнала «Паука» к «Носорогу».

— Поговорю. С превеликим удовольствием. Но после того, как высплюсь. А то несся сюда ни разу не напрямик, и умотался в хлам.

БИУС встревожился:

— Уходил от преследования?

— Не. Разведал одну из заброшенных заимок. Чтобы быть в состоянии описать и ее, и зверье, обосновавшееся в той долинке.

— Та-а-ак… — протянула помощница и, обновившись, задала правильный вопрос: — Был, как я понимаю, на Талызинской, верно?

— Ага.

— И как?

— Видел стаю волков, состоящую из четырех «двоечек», трех «троечек» и двух «пятерок», медведя второго ранга, стадо кабанов с вожаком-«двоечкой» и так далее. А самой заимки, считай, нет: не знаю, кто и с кем там рубился, но большой сруб лежит в развалинах, а оба вспомогательных строения сдуло. Впрочем, как минимум одно подвальное помещение все-таки сохранилось: под прозрением метрах в двух с половиной под землей «светилась» росомаха-«троечка».

Пока рассказывал, добрался до закутка с «душем» и начал раздеваться. А еще заметил, как в сторону рюкзака унесся освободившийся «Паук».

— То есть, отбивать эту заимку бессмысленно, но остановиться, в случае чего, можно, так?

— Угу… — кивнул я, активировал жар на минималках, шагнул под тугие струи «прохладной» воды и аж застонал от наслаждения.

— Так, судя по километражу, несся на полной скорости и не отключался за счет бодрячка… — задумчиво пробормотала Дайна и перешла на командно-штабной тон: — Домывайся шустрее, ешь, укладывайся на операционный стол и вырубайся: пока ты будешь спать, я изучу изменения в твоей тушке не на допотопных дровах, а на нормальном оборудовании…

Продрых, как потом выяснилось, практически сутки и, естественно, не обрадовался. Но, еще раз ополоснувшись и перекусив, вернулся в более-менее благодушное настроение, выслушал весьма оптимистичный диагноз и задал Дайне Самый Главный Вопрос:

— А как моя идея выглядит теперь?

— Прекрасно: породы, извлеченной из скальных стен расщелины еще на этапе ее благоустройства, хватит на качественную маскировку девяноста двух процентов корпуса «Носорога». Так что в два очень добросовестных дроида я превращу это место в секретную тренировочную заимку рода Серебряковых от силы за полторы недели. Кстати, имей в виду, что рассказ Воронецкого о «давлении» зверья, проживающего в более глубоких областях Пятна, на то, которое мы наивно считали высокоранговым, ни разу не страшилка и даже не преувеличение: за зиму и два с половиной месяца весны моя прошлая версия добыла семнадцать ядер первого ранга, тридцать восемь «двоечек» и двести с лишним «троечек». Говоря иными словами, когда поведешь сюда своих девчонок, особо не хами — они нам нужны живыми…

— Позволять им рубиться с кем бы то ни было в этой части Пятна я пока не собираюсь! — твердо сказал я. — Эта «заимка» мне нужна для максимально быстрого развития энергетики. О, черт, а ведь двести пятьдесят ядер я тупо не утащу!

— Открою страшную тайну: в твой термос не влезет даже сотня: ядра и энергетические узлы первого ранга в полтора-два раза объемнее аналогов третьего. Впрочем, часть «единичек» и «двоечек» ты уже употребил, а часть скормишь своим девицам. Да и с деньгами у нас, на мой взгляд, все в порядке.

— «Уже употребил»? — переспросил я.

— Ага. Вместе с коктейлем, который я подсунула тебе перед сном. Так что они уже должны были усвоиться.

— Спасибо. А что именно скормила?

— Ледяную вьюгу, воздушное лезвие, регенерацию, сумеречное зрение, рывок и блокировку запахов первого ранга, сферу умиротворения, воздушные ступени и колючий побег второго ранга. Оле оставила вьюгу и рывок первого, воздушное лезвие, акустический удар, туман и колючий побег второго. А Свете — ледяную вьюгу, регенерацию, невидимость, марево, блокировку запахов и сумеречное зрение первого, рывок, усиление тела, жар, воздушные ступени, туман и сферу умиротворения второго. А еще скормила тебе и оставила им по воздушной стене третьего ранга. Но «троечками» надо будет заняться особо. То есть, скормить твоим девицам еще штук по десять. Чтобы подтянуть на минимально допустимый уровень абсолютно все уже имеющиеся навыки. Но с этим я справлюсь и без твоего участия.

Последнюю фразу я пропустил мимо ушей, так как пытался представить новые «потолки» развития основных боевых навыков и усилений команды. А после того, как пришел к выводу, что в большинстве теоретически возможных ситуаций мы сможем работать не только согласованно, но и очень жестко, удовлетворенно кивнул и поймал за хвост еще одну важную мысль:

— Дайна, а что с ядрами целительских навыков и навыков Иллюзии?

— Первых навалом, и, при желании, каждый из вас может стать неплохим целителем. Но я уже не вижу смысла серьезно вкладываться в целительство как минимум в течение пары-тройки лет.

— Почему?

— Эти навыки слишком медленные и энергозатратные, соответственно, в бою практически неприменимы… на рангах ниже четвертого. Да и на нем эти умения могут разве что затянуть более-менее серьезную рану. С чем прекрасно справится и регенерация пятого ранга. А вот магией Иллюзии заняться стоит. Благо, я отложила три комплекта самых востребованных навыков. Но, судя по материалам, честно позаимствованным везде, где было можно, развитие по этому вектору, скажем так, крайне небезопасно. Увы, подходящую методику я пока не нарыла.

— То есть, пока раскачиваем ядра, поднимаем до насыщения имеющийся арсенал и оптимизируем организмы? — подытожил я.

— Именно. А еще нарабатываете чувство локтя. Ибо наша компания уже привлекла к себе внимание, а далеко не каждое внимание полезно…

…Собираться в обратный путь начал ровно в два часа ночи. Хотя нет, не так: ровно в два часа ночи я спросил у Дайны, закончила ли она раскурочивать и упаковывать все восемь имевшихся в наличии баз микродронов, получил утвердительный ответ, оценил размер коробки из аструма, в которую личная помощница «утрамбовала» хрупкую электронику, и невольно вздохнул: такой объем минерала моя невидимость вряд ли потянула бы даже на третьем ранге. Потом постучал по крышке термоса, в который БИУС запихал шестьдесят два ядра, приподнял рюкзак и вздохнул еще раз:

— Мне срочно нужна магия Телепортации — я задолбался бегать по Пятну туда-обратно!

— В Сети нет ни одного упоминания о чем-либо похожем… — притворно вздохнул «Овод» и «убито» добавил: — А пробивать гиперпространственные переходы я пока не научилась…

— Ленишься, видать… — буркнул я, зачем-то влил в сумеречное зрение максимальный объем Силы и посмотрел вверх.

Потом оттащил рюкзак к скальной трассе, развернулся, оглядел сначала «Носорог», а затем «зародыш» будущего «рукотворного» нагромождения каменных глыб, и потянул время еще чуть-чуть: — Мне будет его не хватать…

— Зато тут появится пещерный лабиринт с уютными кельями, хранилище ядер, некогда добытых Серебряковыми, ледник с запасами мяса, что-то вроде самодельной каменной беседки для любителей подышать свежим воздухом, примитивная каменная душевая и, со временем, кое-какое наследие эпохи Высадки.

— Но тащить сюда придется многое… — снова застрадал я, потом поймал за хвост забавную мысль и криво усмехнулся: — Знаешь, я настолько привык к тому, что у тебя есть красивое женское тело, что «Оводы» с «Пауками» дико раздражают!

— Меня тоже… — ответила она и поторопила: — Так что вернешься домой — обнимешь Иришку в том числе и от меня. И еще: выдвинешься в обратную дорогу прямо сейчас — от Мрачного и дальше поплывешь на «Авантюристе». Опоздаешь к подбору — продолжишь передвигаться рывками, проторчишь в Пятне еще трое с лишним суток и перепугаешь девчат…

Выдвинулся. То есть, попрощался с новой версией затворницы, закинул за плечи рюкзак и взлетел по скальной «трассе». А там привычно огляделся прозрением, активировал накидку с отводом глаз, обвешался «баффами» и… убил почти полтора часа на перебивание крючьев, переделку системы подъема охотничьей сети и маскировку веревок. Зато после добросовестной проверки «системы» помахал Дайне с края «пропасти» и со спокойной душой понесся по знакомому маршруту. Само собой, не «своим ходом», а рывками. Причем приходящимися в точки, в которых за мгновение до выхода из перемещения прилетали тонус с окаменением.

Несмотря на то, что моральная усталость от предыдущего марш-броска еще не забылась, в некое подобие активного транса вошел достаточно быстро и, «сдвинув» контроль за окружающей действительностью на край сознания, ушел в тренировки. Что качал? Подпорку, и без того практически обнулившую вес рюкзака, дальность и четкость прозрения, рывок, бодрячок, невидимость и марево. Последние два — в очень жестком режиме, то есть, там, где прозрение не цепляло никакую живность, «задевал» все, что попадалось на пути, сбивал первое и продавливал второе. Моментами — аж на половину объема вложенной Силы. И быстренько восстанавливал. А вот просветление не трогал. Чтобы не замедлять еще больше и без того никуда не спешащее время.

Тормозил реже некуда: в семь утра и в двенадцать дня справил нужду, в семнадцать ноль-ноль совместил приятное с полезным, то есть, еще и поел, в двадцать два тридцать остановился возле небольшого ручейка, пополнил запас воды и навел себе «подпитки», а в три с минутами следующей ночи, в семь утра и в полдень все так же шел на поводу у требований организма. В итоге перестарался и примчался к месту подбора аж за полтора часа до прибытия катера. Как выяснилось, не зря: небо, хмурившееся еще с рассвета, внезапно пролилось препротивным моросящим дождем, и принялось превращать землю в топкое болото.

Заходить в озеро резко расхотелось, хотя было довольно жарко. Но я все-таки заставил себя как следует помыться, чтобы не благоухать потом и не уснуть. И не уснул. В смысле, до появления «Авантюриста» на горизонте. А еще поболтал с Бехтеевым, продал ему четыре «троечки» и подарил воздушное лезвие того же ранга. Просто так, по велению души. И угодил — посмотрев, как работает мое, аристократ радостно заулыбался, заявил, что с него причитается, и аж заерзал от желания побыстрее приживить себе этот навык.

А потом я сдуру решил помедитировать, сел в кресло и вырубился. На следующие шесть с лишним часов. Так что пришел в себя от прикосновения Геннадия Романовича, решившего сообщить, что мы уже в Стрежевом и вот-вот пришвартуемся к пристани.

Бодрячок, сформировавшийся на автомате, вернул меня в сознание и заставил Воздушника криво усмехнуться:

— Да уж, рефлексы у вас что надо — перешли в боевой режим чуть ли не раньше, чем услышали мой голос.

Я пожал плечами, посмотрел на часы и поднялся на ноги:

— В Пятне иначе не выжить. Кстати, дошли достаточно быстро…

— В этот раз обошлось без боев с бронекатерами! — хохотнул аристократ и полюбопытствовал, куда я дел трофей.

— Я — никуда: оставил его подчиненным Дмитрия Львовича и, вроде как, уже должен был получить какую-то денежку. Но телефон остался в машине, а она уехала домой. Так что сказать, реализовали его или нет, пока не могу.

— Перевертышей на рынке практически нет, а желающих выше крыши… — сообщил он и мотнул головой в сторону приближающейся пристани: — О, а вот и встречающие.

Я видел. И обычным зрением, самую малость усиленным сумеречным, и прозрением. Поэтому знал, что меня ждут не только девчонки, но и Валерий Константинович, вероятнее всего, решивший их подстраховать. Им, конечно же, обрадовался. А его присутствие слегка напрягло, ибо общаться с кем бы то ни было не хотелось от слова «совсем».

Слава богу, артефактор приехал в Стрежевой на своем «Урале» и, вроде как, собирался к какому-то клиенту. Поэтому от силы через полчаса после того, как я переместился с транца на пристань, Бехтеев вернулся на свой катер и уплыл в родовое поместье, Уфимцев сообщил, что артефактные ловушки будут готовы восемнадцатого, то есть, в четверг, пожелал хорошей дороги, загрузился во внедорожник и куда-то умчался, а меня загнали на правое переднее сидение «Бурана». Естественно, после того, как я затолкал рюкзак в багажное отделение и переоделся.

Не успел я опустить спинку в горизонталь и лечь, как Ира отзеркалила мои действия, перевернулась на левый бок и уставилась на меня взглядом голодной хищницы, а Оля со Светой, разложившие и спинки задних кресел, и подлокотники, рухнули на образовавшееся Большое Ложе, подползли ко мне и принялись рвать шаблоны. В смысле, вручили пищевой контейнер с филе какой-то рыбы и рассыпчатым рисом, продемонстрировали емкость с соком и, не задав ни одного вопроса, начали доклад. Вернее, начала. Моя благоверная:

— Плохих или неприятных новостей нет. Зато есть хорошие и отличные. Новость первая, чисто финансовая: Ляпишев выкупил абсолютно все Искры, добавил к получившейся сумме триста шестьдесят тысяч за перевертыш и перечислил нам по три миллиона сто пятьдесят тысяч, а тебе, соответственно, шесть триста. Новость вторая, техническая: мы всей компанией подготовили проект тюнинга «Стрибога», аналогичный тому, который уже «встал» на твою новую «Стихию», поэтому тебе надо встретиться со Стерлиговым и подписать еще два «веселых» контракта. Новость третья, волнующая до дрожи в коленях: тюнинговую «Стихию» уже пригнали, и она, по словам пилота-испытателя, настолько буйная, что мы жаждем и тренировок на автодроме, и обещанной гонки с Угловым, и бардака, который начнется на форумах автогонщиков после нее!

— Эту гонку ждем не только мы: Паша, Виталя, Антон и Егор звонят чуть ли не каждый день и спрашивают, к какому дню приезжать… — как-то не очень весело хохотнула Света, поймала мой вопросительный взгляд и кивнула: — Ага, Максаков до сих пор не унялся. И, если честно, основательно разозлил, заявив, что раз ты ушел в Пятно один, значит, это, вероятнее всего, первый признак твоего разочарования в нас, девушках, как в напарницах…

— А еще ее терроризируют прежние ухажеры. Причем настолько часто и изобретательно, что ребенок выключил телефон еще позавчера вечером и до сих пор не включал… — сдала ее Дайна через гарнитуру.

— Но это мелочи… — махнул рукой «ребенок» и проговорился: — Главное, что ты вернулся живым и здоровым. А то мы страшно соскучились…

— Я их грузила целыми днями, но эти дурехи, даже умотанные в хлам, не находили себе места и толком не спали. Впрочем, сдружились еще сильнее и… три последних дня фанатично учились работать в паре, чтобы, в случае чего, защищать тебя с максимально возможным КПД!

Пока БИУС вкладывал эту парочку, Ольга ласково дотронулась до моего левого предплечья, а Уфимцева вернулась к новостям:

— Кстати, пока тебя не было, пресс-служба Императора познакомила народ с результатами противоправной деятельности автоконцерна «Рекорд» и перестаралась — стоимость его акций стремится к нулю, партнеры разрывают контракты, а продажи автомобилей полностью прекратились. И пусть новый управляющий, поставленный Воронецкими, пытается удержать автоконцерн на плаву, пока он, по словам папы, живет исключительно за счет поставок государству военной техники.

— Зато «Москва» с «Русью», небось, в диком восторге, верно? — спросил я, оторвавшись от почти опустевшего контейнера.

— Ага! — хором ответили девчата и еще минут шесть-восемь делились «разведданными» из Сети. Но как только я закончил есть и забрал у мелкой флягу с соком, быстренько закруглились и превратились в слух.

Я по достоинству оценил их терпение, поэтому поблагодарил за заботу и поделился результатами своего рейда:

— У меня тоже все сложилось. Заброшенной тренировочной заимки рода Талызиных, фактически, больше нет — там, судя по виду развалин, сцепились ее последние защитники с кем-то высокоранговым. Зверья второго-третьего ранга в округе видимо-невидимо, так что восстанавливать заимку не вариант. Но мы с вами, вроде как, вот-вот начнем использовать сохранившийся подвал в качестве постоянной базы для промысла в том районе Пятна.

— А на самом деле? — спросила Ира, точно знавшая, о чем идет речь.

— А на самом деле я все-таки нашел секретную заимку моего рода, понял, из-за чего его уничтожили, и уведу вас туда через пару дней после того, как расстрою Святослава Углова…

16 мая 2513 по ЕГК.

…Расстраивать Углова начал ближе к полудню — после того, как продрал глаза, ополоснулся, вернулся в спальню, обнаружил в ней весь «цветник» и рухнул на кровать. Парень принял вызов практически сразу, бодро поздоровался и ехидно поинтересовался, как успехи с тюнингом «Стихии».

Я задавил улыбку, возникшую на лице, показал кулак прыснувшей Свете и ответил тем же самым по тому же месту:

— Добрый день, Станислав Тихонович! С ним все прекрасно: машина уже готова, соответственно, не сегодня завтра я начну к ней привыкать, а числу к двадцать седьмому мая буду готов к гонке по уже оговоренным условиям. А что с тюнингом вашего «Сапсана»?

— Оправдывает название модели! — гордо заявил уличный гонщик. — Эта машина заметно мощнее и чуть легче моего «Конкорда». Правда, привыкнуть к столь буйному нраву оказалось не так уж и легко, но я справился. А к концу мая, вероятнее всего, окончательно почувствую машину. Что будет не совсем справедливо. Может, дать вам еще пару-тройку недель на привыкание?

— Спасибо за великодушие, но полутора недель мне хватит за глаза… — уверенно сказал я. — Кроме того, на начало июня у меня запланирован очень серьезный рейд, и откладывать его я не вижу смысла.

— Что ж, двадцать седьмое — так двадцать седьмое. Что это у нас? Все, вижу — суббота. Кто из нас забронирует время?

— Могу я: не раз общался с руководством этого автодрома, могу звонить первым лицам и все такое. Кстати, что скажете насчет двенадцати часов дня?

— Секундочку… — пробормотал он, а через несколько мгновений снова вернулся к разговору: — Посмотрел прогноз погоды. Будет ясно, под тридцать два градуса тепла и, вроде как, со слабеньким восточным ветром. В общем, для гонки самое то.

— Итак, я бронирую трассу на один час, с двенадцати до тринадцати ноль-ноль, в субботу двадцать седьмого мая. Все верно? — на всякий случай переспросил я, услышал подтверждение, пожелал парню всего хорошего и отключился.

— Ну вот: не успел проснуться — и весь в работе… — притворно вздохнула Оля и продемонстрировала альтернативу.

Альтернатива взволновала, но через мгновение ожила моя гарнитура:

— Кстати, я обновилась, перебрала ядра, отложила те, которые надо будет продать Ляпишеву и даже приготовила «болтушку» для девчонок. В общем, заканчивай с делами и займись этими красотками.

— Я разделываюсь с делами, чтобы посвятить себя вам! — «переврал» я ее слова, подмигнул заулыбавшимся девчонкам и набрал генерала.

Дмитрий Львович отозвался достаточно быстро, сухо поздоровался и предупредил, что может выделить мне минут пять-шесть. Я пообещал, что мне хватит, и уложился в одну:

— Был на объекте номер один. Он практически разрушен, а единственный условно сохранившийся подвал превратился в логово высокорангового зверя. Я немного поохотился, но без фанатизма — в одно лицо это было рискованно. Уровень оппозиции сможете оценить по добыче, если пришлете ко мне Марата Николаевича. Далее, о том, что Валерий Константинович закончит работу над известным заказом в этот четверг, вы наверняка знаете. На дорогу и установку в том режиме, который я описал, уйдет минимум трое суток, а следующую неделю я по ряду причин хочу оставить свободной. Поэтому было бы неплохо провести мероприятие с пятницы и по понедельник. У меня все.

— Я правильно понимаю, что оппозиция была достаточно серьезной?

— Да.

— Что ж, Марат Николаевич выедет вечерней «Молнией» и будет у вас завтра часам к десяти. Доставку организую. Пойдете всей командой?

— Да.

— Что-нибудь еще?

— Нет.

— Тогда всего доброго…

Этот разговор, кроме всего прочего, добавил моим планам прочности, так что я со спокойной душой позвонил Янковскому, сообщил дату и точное время гонки, услышал, что он спускает своих парней с поводка, усмехнулся и пожелал им удачи. А потом набрал Стерлигова, поинтересовался, слышал ли он о моем варианте тюнинга «Стихии», получил утвердительный ответ и сообщил, что довел до ума еще один. Под «Стрибог». Но настолько загружен основной работой, что физически не смогу вырваться в Новомосковск как минимум недели три, а то и больше.

Как и следовало ожидать, владелец автоконцерна «Русь» не стал строить из себя небожителя и заявил, что сможет прилететь во Владимир или Южный и приехать в Лукоморье тогда, когда мне будет удобно.

— Всю первую половину завтрашнего дня я буду в Южном. Тестировать тюнинговую «Стихию» на автодроме «Старт». Освобожусь в четырнадцать ноль-ноль. Могу заказать кабинет в каком-нибудь ресторане, скажем, на четырнадцать тридцать. Что скажете?

Аристарха Всеволодовича все устроило. Поэтому, попрощавшись с ним, я связался с управляющим автодрома и забронировал трассу на все реально нужные дни и часы. Потом демонстративно выключил телефон и отдал Ольге, лежавшей «на полпути» к моей прикроватной тумбочке, задумчиво потер подбородок и поймал взгляд любимого вместилища личного наказания:

— Ири-и-иш, а ты выполнила мою просьбу?

— Да, командир! — сыто мурлыкнула она, вскочила с кровати и унеслась на кухню.

Остальные девицы полыхнули любопытством, но героически дотерпели до ее возвращения и с хищным интересом уставились на большие кружки.

— Ага, «болтушки»! — подтвердил я, заметив, что моя супруга потянула носиком и узнала характерный запах. — С ядрами и узлами, которые поднимут потолки развития многих чрезвычайно важных умений из ваших арсеналов.

Как ни странно, в кружки вцепились обе. И еще до того, как я договорил. Для Оли это было более чем нормально, а решительность Светы удивила. Как оказалось, зря — уговорив свою порцию, она уставилась мне в глаза и пожала плечами:

— Игнат, я с вами не на время, а до упора. Поэтому… спасибо за заботу, командир!

Мне стало любопытно, насколько серьезно это решение, и я рассказал, что именно им скормил. Жена радостно заулыбалась, назвала меня чудом и звонко чмокнула в щеку, а Уфимцева отзеркалила ее действия и… наехала. На меня. За то, что рисковал жизнью в одиночку!

— В этот раз я практически не охотился… — честно сказал я и озвучил легенду, проработанную на пару с Дайной. — Искал заимку, на которой, вероятнее всего, и провел месяц с лишним после уничтожения моего рода. А когда нашел, забрал из хранилища часть стратегического запаса Искр, чтобы повысить шансы на выживание, и теперь вкладываюсь во всю команду.

— Правильное решение… — грустно усмехнулась мелкая.

— Будь я на твоем месте, сделала бы то же самое. Правда, еще недавно я бы представила, какую безумную сумму ты мог заработать, продав эти Искры, и похолодела, но сейчас разум спит. А бодрствующему сердцу тепло…

— Умничка… — мягко улыбнулся я, перевернулся на спину, раскинул руки и за миг до того, как левую привычно оккупировала супруга, услышал нужный вопрос:

— Какие у тебя планы на сегодняшний день?

— Никаких: я страшно соскучился, набегался до умопомрачения и дико перетренировался. Поэтому полностью в вашем распоряжении и… объявляю мораторий даже на серьезные разговоры.

— Что, даже новую «Стихию» не осмотришь? — подколола Оля.

Я представил процесс перемещения своей тушки в гараж и обратно, понял, что не готов, и отрицательно помотал головой:

— Нет сил. Честно. Поэтому потерплю до завтра.

— Ты вот-вот проголодаешься… — предсказала Ира. — Но сидеть за столом тебе будет лениво, так что предлагаю два одинаково интересных варианта на выбор: вырубить все телефоны, набрать гору вкусняшек, притащить к тебе и расслабиться тут или затемнить стекла в ванной, утащить вкусняшки туда и поизображать медуз в теплой воде.

— Стекла нужно затемнить и тут… — как следует обдумав оба варианта, авторитетно заявил я. — А то яркое солнце напоминает о море и конце весны, а вставать с кровати мне лениво. Вкусняшки актуальны — голод уже проснулся. А в джакузи, если вы не против, можно перебраться попозже.

Света умчалась, было, за МТ-шкой, но «подруга семьи» поймала ее за руку и отправила ко мне:

— Порадуй, вон, лучше Игната. Теплом и лаской. А я затемню стекла, построю андроидов и вернусь.

Девчонка послушалась — легла на «свободное» плечо, без какого-либо стеснения вжалась в бок, опустила предплечье мне на грудь и вздохнула:

— Делиться лаской пока не умею. А тепла во мне навалом: я безумно рада, что ты вернулся и что у тебя получилось все задуманное, счастлива лежать рядом с вами и млеть от ощущения абсолютного спокойствия, предвкушаю целый день безделья в самой уютной компании во Вселенной и… жажду хоть как-нибудь выплеснуть переполняющие меня чувства!

— Ребенок. Но теплый, ласковый и страшно недолюбленный… — буркнул БИУС в правое ухо, и я мысленно согласился со всеми этими утверждениями. А Оля дотянулась до «ребенка», потрепала по голове и заставила зажмуриться от удовольствия. В этот момент в спальне плавно потемнело, моя благоверная озвучила приказ, игнорировать который было бы кощунством:

— Переворачивайся на живот и подставляй спину — будем тебя мять…

Перевернулся, подставил, какое-то время побалдел от массажа двумя парами не очень умелых, зато невероятно старательных и нежных ладошек, дождался прикосновений третьей пары, точно знавшей, что и как надо делать, полностью растворился в ощущениях и… отъехал. А «через миг», вернувшись в сознание, обнаружил, что дрых не один — на левом плече сладко спала жена, а на правом — мелкая.

Ира тоже была рядом — лежала, обнимая Уфимцеву за талию, и, вроде как, тоже видела сны. Но стоило мне открыть глаза, как в правом ухе раздался хмурый и очень тихий голос:

— Для начала не шевелись — разбудишь девчонок. А им, судя по улыбкам на лицах, снится что-то очень хорошее. Далее, появились новости, которые на завтра не отложишь…

Я скосил глаза на камеру и вопросительно шевельнул бровями.

— Не знаю, помнишь ли ты пословицу «Сделай добро и брось его в воду», но сегодня сработала именно она: минут сорок тому назад к тебе постучалась Софа. С телефона какого-то прохожего, которому она заплатила денег за один звонок…

Я нахмурился и получил ответ на незаданный вопрос:

— Девочка — не дура, поэтому придумала причину выехать в Павловск и нашла «прохожего» в торговом центре!

Я состроил виноватое лицо, и Дайна успокоилась:

— Так вот, она, если ты не забыл, прибилась к семье одной из теток Светы. И настолько хорошо выполняла полученные обязанности, что к ней привыкли. Как к старому, испытанному временем слуге или… предмету мебели. Вот и перестали в ее присутствии держать язык за зубами. А теперь вдумайся в то, что она услышала и передала тебе. Итак, одним из аргументов, с помощью которого дед Светы пытался вернуть взбрыкнувшего старшего сына в стойло, была угроза лишения статуса наследника. Валерий Константинович уперся и заявил, что дочь для него важнее любых статусов. Что страшно обрадовало его младшего брата, Дениса Константиновича. И последний очень быстро свыкся с мыслью, что наследовать нынешнему главе будет именно он. А вчера днем у главы рода внезапно сложилась чертовски интересная картинка — он узнал, что опальный сын не просто завален разовыми заказами от новых клиентов и подписал контракты с двумя крупнейшими автоконцернами Империи, но и был пожалован статусом Поставщика Двора Его Императорского Величества. Упускать настолько жирные куски пирога Константин Федорович не захотел и решил сменить гнев на милость. То есть, простить перспективного дурачка и убедить поделиться настолько серьезными связями. Все бы ничего, но это очень не понравилось младшенькому, и он устроил отцу форменную истерику.

А после того, как был послан в известном направлении, затаил зло, втихаря слил информацию об изменении планов батюшки главе рода Ковригиных и, вроде как, придумал некий вполне реальный план крупно подставить старшего брата…

Я разозлился и сжал зубы, и БИУС понимающе вздохнул:

— Да, мир «благородных» во всей своей красе! Но любоваться им сейчас не время: Софа услышала только обрывок беседы мертвецки пьяного Дениса Константиновича с любимой сестрой, поэтому в чем суть «реального плана», мы не знаем. Я набрала Валерия Константиновича с твоего телефона и твоим голосом поделилась этими новостями. А теперь слушай еще внимательнее: Уфимцев признался, что его младший братец заслуженно считается мастером многоплановых интриг, практически всегда добивается поставленных целей и мстителен до невозможности. Но воевать с младшеньким старший не будет. Ибо «родная кровь» и все такое. Более того, при первой же возможности даст понять отцу, что отказывается от статуса наследника в пользу брата, и… прямо сейчас организовывает «эвакуацию» Сони и Тани. Так как знает ублюдочного родича и уверен, что как только тот хорошенечко проспится и вспомнит, что поделился своими планами с единственным человеком на свете, которого любит по-настоящему, поднимет записи камер, расположенных в покоях этой сестры, выяснит, что часть откровений слышала Софа, и уберет к чертовой матери не только ее, но и Таню. Ибо они — подружки не разлей вода.

Я закрыл глаза, очень медленно набрал полные легкие воздуха и так же медленно выдохнул, чтобы унять накатившую ярость.

— В тот момент у тебя не было другой возможности ей помочь, а у меня не было никаких оснований предполагать такой финал службы девчонок вроде как достойному дворянскому роду… — отвечая на мои мысли, вздохнул БИУС. И постарался успокоить: — Но все не так плохо, как кажется на первый взгляд: контракты эта парочка подписала не с главой рода Уфимцевых, а с Валерием Константиновичем, а он, судя по тому, что я слышу прямо сейчас, собирается вытаскивать девчонок без дураков…

— Но… — беззвучно проартикулировал я, услышав в голосе помощницы знакомые нотки.

— … но мне не нравится ни один из двух наиболее вероятных вариантов дальнейшего трудоустройства подружек. Если он оставит их служить себе и поселит в гостевых квартирах над магазином, то его ублюдочный брат может счесть девчонок значимыми целями. Если переуступит контракты друзьям или знакомым, то мы уже не сможем держать руку на пульсе жизни этой парочки.

«И что ты предлагаешь?» — безмолвно спросил я.

— Так, стоп: тебе звонит Уфимцев. Ответила… Он просит приютить Софу с Татьяной в коттедже его дочери. В статусе его личных помощниц, временно откомандированных к Свете, или как ее горничных. До тех пор, пока не решится проблема с его братом. И утверждает, что в данный момент времени Бухта Уединения — одно из самых безопасных мест в Империи. Кстати, последнее утверждение соответствует действительности, но об этом мы поговорим как-нибудь потом. А пока скажи, каким будет твой положительный ответ?

Я ограничился кивком, так как понимал, что она сделает все остальное в лучшем виде. И немного подождал. А через пару минут еще раз убедился в том, что доверяю Дайне не зря:

— Спросила, не хочет ли он переуступить их контракты нам. Цитирую ответ: «Если вам это надо, то переуступлю. Но, откровенно говоря, предпочел бы оставить девушек себе и воспитать из них личных помощниц. Они потянут. Совершенно точно…»

«Оставила?» — взглядом спросил я и получил ожидаемый ответ:

— Конечно: этот вариант развития событий нравился мне сильнее всего и до звонка Валерия Константиновича.

«Спасибо…»

— Пожалуйста. А теперь давай-ка разбудим Свету и поставим ей боевую задачу…

«Какую?»

— Игнат, через несколько часов сюда привезут девчонок, с которыми ты спал. И ваше общее прошлое, по определению, урежет тебе свободу маневра. Кроме того, ты — уроженец другого мира и еще не разобрался в неписанных законах этого. Поэтому даже при о-о-очень большом желании не сможешь выстроить новые отношения с этими конкретными девицами, не дав слабины хоть в чем-нибудь. А мелкая — потомственная аристократка, точно знающая, как должны выстраиваться и выглядеть правильные отношения дворян с личными помощницами других дворян. В общем, она, в отличие от тебя, сходу загонит Софу с Таней в нужную колею. Причем так, как принято в этом мире, и не создаст ненужных напряжений. И еще: будь я на твоем месте, нашла бы себе Важное Дело на весь период первоначального воспитания этой парочки. То есть, часа через три-четыре умотала бы на автодром на пару с Олей, там же проторчала бы всю среду и четверг, а в пятницу, прямо перед выездом из дому, перепоручила бы личных помощниц Валерия Константиновича моим заботам. И тогда к моменту вашего возвращения из Пятна абсолютно все возможные шероховатости были бы качественно заполированы…

19 мая 2513 по ЕГК.

…Два с половиной дня адских тренировок на автодроме, конечно же, не превратили меня в гонщика, но помогли привыкнуть к буйному нраву тандема «тюнинговая „Стихия“ — БИУС», заставили почувствовать… даже не кожей, а всем естеством границы возможностей истребителя-перехватчика на колесах и создали невероятно убедительную легенду о моей занятости. Как именно? Да очень просто: несмотря на то, что слабаком я себя не считал, сумасшедшие ускорения с постоянно меняющимся векторами выматывали до безобразия, плюс за час-полтора до завершения гонки я обычно намеренно «забывал» о бодрячке, из-за чего возвращался домой в состоянии нестояния. Ну, а Светлана с Ирой делали все остальное — выясняли у Оли, какое количество комплектов резины я умудрился сжечь за день и какие детали автомобиля не выдержали таких издевательств, а потом обсуждали мое состояние и все услышанное в присутствии Тани с Софой. Ну и, конечно же, предвкушали мою неминуемую победу над профессиональным уличным гонщиком. Причем настолько часто и «вкусно», что эта парочка не смогла не превратиться в моих вернейших фанаток.

В остальные нюансы воспитательного процесса я, признаюсь, не вникал. В основном из-за того, что меня коробил сам факт того, что этих девушек надо «воспитывать» и загонять в некую «правильную колею». Но в моей личной табели о рангах мир в семье и хорошие отношения с Олей стояли не в пример выше, так что я старательно забивал себе голову другими проблемами. И к началу первого ночи пятницы задвинул куда подальше еще и совесть. Так что, собравшись в дорогу, спустившись в гараж и пообщавшись с провожающими, потерял дар речи: «личные помощницы» Уфимцева видели во мне дворянина, не строили никаких планов на продолжение прерванных отношений и, что самое странное, гордились своими новыми статусами!

— Они — плоть от плоти этого мира, соответственно, даже не подозревают, что отношения могут строиться иначе… — напомнила Дайна, заметившая и правильно истолковавшая мое одурение. А потом добавила: — Кстати, Света — маленький монстрик: вылепила их них все, что хотела, намертво закрепила изменения и оставила на меня только «косметические» правки. Я в восторге и зауважала ребенка еще сильнее…

Я услышал и мнение «ребенка». После того, как прощания остались позади, и мы, загрузившись в бронированный «Буран», покатили к КПП — по своему обыкновению, втиснувшись между спинок передних сидений, мелкая невидящим взглядом уставилась через лобовое стекло на черно-оранжевый седан незнакомой модели:

— Что-то я умоталась. Нет, жалеть — не жалею: Софья с Татьяной — весьма достойные личности, а такие Слуги на дороге не валяются, но я бы предпочла провести вторник, среду и четверг с вами.

— Спасибо, солнце… — виновато вздохнул я. — С меня причитается…

— Да ну, перестань: мне безумно нравится вас радовать и…

— Что «и…»? — спросила жена, как потом выяснилось, заметившая в ее глазах смешинки.

— Я, оказывается, страшно соскучилась. В том числе и по веселой грызне. Вот сознание в тот режим и переключилось…

— И что тебе помешало высказать мысль, постучавшуюся в голову?

— Усталость во взгляде Игната.

— Это не усталость, а загруженность… — честно сказал я.

— Все никак не отойдешь от изменений в поведении Татьяны и Софьи? — спросила супруга.

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, эта проблема уже решена, и я ее отпустил. Поэтому обдумываю в разы более неприятную…

— Предстоящий рейд в компании Веретенниковой, ее Слуг и толпы вояк? — криво усмехнулась Оля.

— Слуги Ксении Станиславовны знают, что мы из себя представляем, и не станут ни нарываться, ни строить из себя героев, ни клеиться к тебе и Свете.

А профессиональные военные, привыкшие чувствовать себя вершителями чужих судеб, могут. Ведь я в их глазах — безусый мальчишка, а вы — законная добыча… — буркнул я и продолжил в том же духе: — Впрочем, это только самый верх айсберга возможных проблем. Мы с вами таскаем из Пятна очень дорогие Искры, причем в количествах, которые большинству «обычных» добытчиков даже не снились. Это не может не вызвать интереса. А самый простой способ получить ответы на самые животрепещущие вопросы — это спровоцировать кого-либо из нас на действие.

— Ну да: испугались или решили не конфликтовать и исчезли из виду — значит, теневики. Которых можно призвать на военную службу и загнать в вертикаль власти… — сообразив, к чему я веду, продолжила Света. — Психанули и продавили защитный покров провокатора — дали возможность определить реальные ранги и добавить в собираемое досье конкретные умения…

— А мужичков будет много… — не став дослушивать выводы, к которым пришел и сам, напомнил я. — Одних «носильщиков» деталей артефактных комплексов — аж двенадцать человек. Плюс человек десять охраны, плюс специалисты, которые должны осмотреть большой сруб, составить проект его переделки под требования безопасности первых лиц государства, плюс всякие целители, безопасники и тэдэ.

— Такая толпа на катер Веретенниковой не влезет… — пробормотала Оля и сделала напрашивавшийся вывод: — Значит, нас повезут на каком-то другом, верно?

— Ага.

— И могут попробовать «раскачать» еще по дороге, верно?

— Верно.

— А твой договор с Воронецкими никто не отменял.

— Именно!

— Что ж, боевая задача понятна, но есть кое-какие вопросы…

…На военную базу «Луга» мы прикатили без двадцати семь. Я засветил личико дежурному по КПП, был узнан, зарулил на охраняемую территорию и сел на хвост новенькому «Зубру». Пока ехал следом, поглядывал по сторонам, оценивая количество казарм, полигонов, складов и, конечно же, военных, тихо дурел и в какой-то момент прозрел. В смысле, сообразил, что армия Империи создана не от балды и не для защиты власти от народа, а под будущую войну и противодействие Одаренному зверью. Поэтому-то большинство войсковых частей и расположены неподалеку от естественной границы Пятна, а военнослужащие дрессируются на тренировочных заимках!

«Ну да: раз плотность магофона медленно, но неуклонно растет, граница перемещается, а „единички“ и „двойки“ постепенно выдавливаются более высокоранговым зверьем в нашу сторону, значит, перспективы вырисовываются безрадостные…» — угрюмо подумал я и решил, что в свете новых данных наша сфокусированность на личном развитии выглядит еще выигрышнее. Потом «лидер» заехал на пристань, к которой было пришвартовано три перевертыша, «навелся» на три группы людей, и мне стало не до досужих размышлений.

Я припарковался чуть в стороне. Между лимузином Веретенниковой и «Уралом» генерала Ляпишева. Заглушив двигатель, дал девчонкам команду экипироваться, а сам выбрался из салона и подошел к группе из двух человек. Дмитрию Львовичу пожал руку, Ксении Станиславовне улыбнулся и пожелал доброго утра, а «мутантам», стоявшим чуть поодаль, приветливо кивнул.

Мужики ответили поклонами, целительница радостно поздоровалась, а куратор сходу взял быка за рога:

— Рюкзаки с составными частями артефактных комплексов загружены в трюм второго бронекатера, на головном поплывете вы, Ксения Станиславовна и ее слуги, а третий повезет Великого Князя Виктора Михайловича — младшего сына Цесаревича — и его телохранителей…

«Так вот почему Ляпишев попросил не брать с собой Иру!» — подумал я и вслушался в продолжение монолога генерала:

— Откровенно говоря, я не понимаю, зачем в этот рейд отправляется Великий Князь, и как его вообще отпустили, но привык выполнять приказы, соответственно, сделал все, чтобы он не пострадал. И если вы поторопите напарниц, то предельно подробно опишу границы, за которые желательно не заступать.

Поторопил. И порядка десяти минут анализировал чуть ли не каждое слово куратора. А когда он иссяк, отрицательно помотал головой:

— Прошу прощения, но в таком режиме мы в Пятно не пойдем.

— Почему? — мгновенно потемнев взглядом, спросил он.

Я пожал плечами:

— Мы — не военнослужащие и, тем более, не слуги. Поэтому встраиваться в чужую вертикаль власти и выполнять команды абы кого не будем. И не только из-за того, что не имеем представления об уровне квалификации лица, которому поручено командовать столь представительным отрядом. Я не горю желанием делиться личными наработками с кем бы то ни было и дал слово обеспечить безопасную установку артефактных комплексов, а не изображать куклу на веревочке. Поэтому предлагаю альтернативу: мы уйдем с места высадки в автономном режиме, к примеру, под предлогом необходимости осмотра и зачистки подступов к заимке, доберемся до нее в своем темпе и спокойно подождем прибытия основного отряда. В том же режиме продолжим действовать и дальше: встретив отряд, проводим носильщиков к оврагам, дадим возможность спокойно собрать и проверить артефакты, доведем до заимки, уйдем к реке тогда, когда сочтем нужным сами, а не кто-нибудь еще, загрузимся на «наш» катер и вернемся на эту базу. Что скажете?

— Боюсь, что отдельным личностям это не понравится… — начал генерал, понял, что переигрывать решение я не буду, и криво усмехнулся: — Но это их проблемы. Так как мы не вправе требовать больше того, что было обещано. Особенно с учетом того, что вы и так радикально изменили свои планы на этот сезон…

…Мои коррективы действительно не понравились… абсолютно всем воякам, телохранителям Великого Князя и свите последнего, невесть зачем прибывшей провожать ни разу не ребенка. А сам Виктор Михайлович счел мои требования более чем логичными, повелительным рыком заткнул особо недовольных личностей, подошел к нам, вежливо поздоровался, сообщил, что является большим поклонником моего таланта, и… удивил неожиданным признанием:

— Кстати, «Стихию», на которой вы выиграли гонку серии «Спорт-Элит», выкупил я, на прошлых выходных покатался по столичному автодрому и получил море удовольствия как от невероятной управляемости, так и от дикой мощи воистину сумасшедшей зверюги!

Этот парень моего возраста однозначно не играл и не строил из себя Прелестный Пуп Планеты, поэтому я повел себя заметно свободнее, чем было положено:

— Ваше Императорское Высочество, открою страшную тайну: я совсем недавно затюнинговал сестренку той самой «Стихии», которая доставила вам столько удовольствия, опробовал ее на гоночной трассе и за два с половиной тренировочных дня не раскрыл и трети потенциала еще более сумасшедшей зверюги!

У Воронецкого загорелись глаза:

— Она настолько хороша⁈

— Я выматывал себя до состояния нестояния и после каждой тренировки просил жену довезти меня до дому…

— О-о-о!!! — восхитился он, заметил, что генерал Ляпишев смотрит на часы, кинул взгляд на свой механический хронометр и вздохнул: — Ладно, этот вопрос мы еще обсудим, а сейчас нам пора грузиться на катера…

…Мне и моей команде выделили две крошечные каюты на головном перевертыше, но я не собирался разделяться с девчатами, поэтому загнал их в первую показанную, зашел следом, соорудил из трех рюкзаков еще одно ложе, соединявшее две боковые полки, и дал команду располагаться. В этот момент Веретенникова, проходившая мимо распахнутой двери, вдруг зарулила к нам, склонилась к ушку Уфимцевой, шепнула от силы пару фраз, подмигнула всем остальным и отправилась дальше.

Увидев наши вопросительные взгляды, Света проартикулировала слово «потом», закрыла дверь и заблокировала замок, завалилась на левую полку, дождалась, пока я улягусь на рюкзаки, ввинтилась под руку и закинула колено мне на бедро! Отзеркаль она аналогичную последовательность действий Оли и обойдись без колена, я бы не напрягся. А так включил голову и сообразил, что каюта, вероятнее всего, «заряжена» по полной программе, и наблюдатели будут анализировать все, что видят и слышат, до тех пор, пока не выгорит вся электроника.

Жена пришла к тому же самому выводу, поэтому подкатилась ко мне с «законной» стороны, привычно пристроила голову на плечо, придавила коленом свободное бедро и переплела пальцы с пальчиками мелкой. Я тоже не остался безучастным — притянул напарниц к себе, ласково погладил по спинкам, дал команду как следует выспаться, закрыл глаза, переключился на прозрение и порядка часа изображал здоровый сон с любимыми женщинами, а потом заснул на самом деле и дрых, как убитый, до стука в дверь и чьего-то крика, сообщившего о прибытии на место высадки.

Напарницы, естественно, тоже проснулись и, видимо, пойдя на поводу у паранойи, решили, что электроника может оказаться экранированной. Так что продолжили играть — супруга одарила меня поцелуем в губы, а «немного замешкавшаяся» Света обозвала ее врединой и припала к шее. Я выдал партию еще веселее — попросил потерпеть до возвращения домой, по разику шлепнул по обеим попам, вздохнул и «заставил» себя встать. Потом закинул за плечи рюкзак, помог девчатам, открыл дверь и показал пример скоростного подъема на палубу. Там огляделся по сторонам, узнал любимую излучину и чинно спустился на берег по уже опущенному трапу.

Великий Князь Виктор Михайлович «возник» на третьем бронекатере минут через пять, что-то раздраженно рыкнул телохранителю, заступившему ему дорогу, сбежал к нам, оценил внешний вид всей команды и задал один-единственный вопрос:

— Уходите?

— Да, Ваше Императорское Высочество.

— Что ж, значит, встретимся на заимке…

Ксения Станиславовна оказалась еще лаконичнее — помахала нам ручкой и переключила внимание на что-то еще. А на толпу суетящихся вояк мне было наплевать с высоких орбит, так что я молча развернулся на месте и перешел на бег трусцой. После того, добрался до опушки и прошел между деревьев метров сто и понял, что две энергетические структуры не просто отошли по нужде, а сели нам на хвост, выдохнул слово «теневики» и условным жестом приказал ускориться «на минималках». Оля со Светой отработали команду, как часы — переключились на перемещение сильно укороченными рывками, причем без окаменений и тонусов.

Одному из двух теневиков наша новая скорость оказалась не в жилу, и от отстал уже через пару-тройку минут. Зато второй, судя по яркости свечения «силуэта», являвшийся полноценным Гриднем, сдуру сократил дистанцию метров до пятнадцати, на шестом перемещении наступил на небольшой сучок и нарвался. На оплеуху, со всей дури воткнувшую его в ствол кряжистого дуба и снявшую почти треть плотности защиты. Затем улетел в другую сторону, запутался в колючем побеге Оли, поймал мою же сферу умиротворения и, «застряв» на корточках, торопливо поднял руки.

Почему мы атаковали именно так? Да потому, что оплеуху я сдуру продемонстрировал еще при первой встрече с Григорием Синицыным, светить колючий побег было нестрашно, ибо этот навык считался чуть ли не мусорным, а о наличии у меня сферы знали Докукины, соответственно, эту информацию тоже нельзя было считать особо секретной. Впрочем, скрытника проняло. А из-за того, что дышать бедняге было нечем, да и говорить тоже не получалось, он в темпе изобразил корону над своим темечком и серией жестов дал понять, что не приблудный, а приплыл в Пятно на одном из трех наших перевертышей.

Я, конечно же, «не поверил». Поэтому предложил на выбор два варианта развития событий:

— Задохнетесь тихо-мирно — очень быстро донесем до берега, предъявим вашему начальству и в том случае, если оно вас узнает, дадим целительнице вас откачать. Нет — добьем и предъявим Великому Князю труп незадачливого убийцы, сидевшего в засаде.

Скрытник охренел. Но как-то сообразив, что я не шучу, дважды кивнул и постучал по циферблату своих часов. Видимо, умоляя поторопиться. И пусть «тихо-мирно» задохнуться у него не получилось из-за не особо приятных судорог, зато умер «на время» — как только энергетическая структура начала сереть, я закинул тело себе на плечи, облегчил подпоркой и сорвался в серию рывков.

В этот раз перемещался метров на одиннадцать-двенадцать за раз, так что быстро оторвался от «куда более слабых» девчонок и уже минуты через три с половиной вылетел на опушку. Следующими тремя рывками допрыгал до Веретенниковой, уронил «пока еще труп» ей под ноги и подозвал к себе майора, перед отплытием ярившегося сильнее всего:

— Если этот недоумок — ваш, то Ксения Станиславовна его реанимирует. Нет — добью. Ибо считаю, что прерывать столь важный рейд для того, чтобы вернуть особо криворукого убийцу в Большой Мир — полный и законченный идиотизм.

Вояка примчался к нам, узнал тушку и попробовал повысить на меня голос. Защиты на нем не было, поэтому я без затей всадил локоть в массивную нижнюю челюсть, стремительно развернул бессознательное тело в нужную сторону, прикрылся им от толпы офицеров, бросившихся в мою сторону, и услышал долгожданный рык Воронецкого:

— Стоять!!!!!!!

Вояки нехотя замерли, Ксения Станиславовна, как ни в чем не бывало, опустилась на одно колено и занялась пациентом, а я поймал взгляд Великого Князя и пожал плечами:

— Мы двигались быстро. Стремительными рывками. И среагировали на хруст сучка за нашими спинами. Двух рефлексов на одно действие не бывает, поэтому атаковали, как привыкли. Ибо о том, что за нами пошлют соглядатая — теневика, даже не думали. А вот этот, поломавшийся — абсолютно трезв. И почему-то считал, что имеет право оскорблять кавалера двух боевых орденов, потомственного дворянина и Поставщика Двора Его Императорского Величества…

— Кто. Приказал. Послать. За командой Игната Даниловича. Соглядатая-Теневика? — гневно поинтересовался младший сын наследника престола, оглядел вояк тяжелым взглядом, не дождался ответа и разозлился еще сильнее: — Повторяю вопрос: кто приказал послать за командой Игната Даниловича соглядатая-теневика⁈

В этот раз ему ответили. Один из телохранителей:

— Виктор Михайлович, этот приказ был озвучен майором Фирсовым, в данный момент пребывающим без сознания. Кстати, он отправил за командой Игната Даниловича не одного, а двух теневиков.

Вся толпа, включая Воронецкого и Веретенникову, уставилась на меня. Зря — я бы готов и к этому вопросу:

— Себя выдал только один. А второй либо слишком медленный, либо патологический трус. Ибо не вмешался в схватку и не помог своему това— …

Второй теневик, зачем-то подкрадывавшийся ко мне по красивой дуге, сдуру отвлекся на это оскорбление, наступил на траву и на миг засветил след ботинка. Мне хватило и этой мелочи — оплеуха, прилетевшая под нужным углом, унесла тело в реку.

А я изумленно выгнул бровь:

— Забавно! Ваше Императорское Высочество, а что, этим личностям ваши распоряжения не указ?

20–21 мая 2513 по ЕГК.

…На тренировочную заимку Вронских примчались в районе полуночи, нарезали полный круг в двух сотнях метров от частокола, заглянули в змеиные овраги, не нашли ничего опаснее лисы-«шестерки» и со спокойной совестью вломились в «свою» баню. Пока я носил дрова из поленницы, наполнял купель и растапливал сауну, девчата накрыли на стол. А после очень позднего ужина, убрав пустые пищевые контейнеры, помыв столовые приборы и сложив мусор в отдельный пакет, подняли меня с лавки и принялись сооружать Большое Ложе.

— Зачем? — спросил я, так как ночевать на заимке мы не планировали.

Уфимцева потемнела взглядом и пожала плечами:

— Когда мы зашли в каюту перевертыша, Ксения Станиславовна шепнула мне на ухо две фразы…

— Какие?

— «Тут камеры…» и «Найдут слабости — подведут медовые ловушки…»

— О, как…

— Приблизительно то же самое сказал и мой отец. Во время последнего разговора тет-а-тет: «Игнат талантлив и до сих пор независим. Его обязательно будут пробовать подмять. В том числе и используя тебя. Подставишься в чем угодно — дашь возможность ударить его в спину. Поэтому определись со своим отношением к семье Щегловых и… забудь о том, что это отношение можно изменить…» После того разговора я посоветовалась с Ирой и Олей. Хотя и сомневалась, что кому-то интересна в качестве рычага давления на тебя. А сегодня воспользовалась полученным советом и начала делать вид, что нашла себе мужчину, а другие в принципе не интересуют. Кстати, я решила подойти и к тебе. После того, как увижу первые признаки того, что меня как-нибудь да обкладывают. Ибо страшно боялась, что ты сочтешь меня дурой. Но признаки появились… настолько неожиданно, что я, как видишь, не успела!

Пока Света говорила, в ее взгляде появилась такая муть, замешанная на чувстве вины, что я привлек ее к себе и ласково потрепал по волосам:

— Солнце, я знаю тебя не первый день, видел в самых разных ситуациях и не сочту дурой, какую бы глупость ты не заявила — решу, что ты по каким-то причинам не можешь объяснить что-либо «в лоб», переберу все возможные варианты и обязательно найду тот, который объяснит все, что скрывалось под «неправильной» формулировкой. Далее, раз ты посоветовалась с Олей и Ирой, которым я доверяю, как самому себе, значит, опосредованно посоветовалась и со мной. И последнее: Свет, запомни раз и навсегда — я доверяю и тебе. Поэтому подыграю почти любому поведению на людях. А разбираться стану только после того, как ты добьешься поставленной цели, и наедине. Или, как вариант, в присутствии семьи. С этим все понятно?

— Да… — кивнула она и благодарно улыбнулась: — Спасибо!

— Тогда ответь, пожалуйста, еще на один вопрос: ты понимаешь, что, играя этот образ, роняешь себя в глазах высшего света?

— С чего ты это взял? — непритворно удивилась она, посмотрела на Олю, во взгляде которой тоже появилось недоумение, и снова уставилась мне в глаза: — Игнат, ты по-настоящему сильный мужчина, талантливый Одаренный и основатель нового рода в одном лице! Нам, девушкам, не зазорно спать даже с первым, второй — то есть, полноценный Рында в двадцать один год — вызовет томление души в шести из каждых десяти моих ровесниц, а третий сведет с ума и остальных, ведь первенцы твоих жен автоматически станут главами боковых ветвей нового рода!

— Охренеть… — ошалело выдохнул я, увидел, как округлились глаза девчонок, и «объяснил» эту реакцию: — В моей памяти ничего подобного нет.

Супруга ласково погладила меня по предплечью, а мелкая покраснела и попросила прощения за бестактность.

— Да ну, перестань: я давно привык к лакунам в памяти… — усмехнулся я. — Просто некоторые «новые» знания, бывает, шокируют.

— Что ж, тогда повторю еще раз, только другими словами: девушки мне обзавидуются, парни будут беситься, сравнивая себя с тобой, а родичи начнут строить планы по подминанию перспективного паренька. Так что лично меня немного напрягают всего два нюанса. Первый — это мое Слово: да, я не говорю, что сплю с тобой, но намеренно создаю такое ощущение, а значит, лгу. Но альтернатива бесит на пару порядков сильнее, так что с этим нюансом я почти смирилась.

— А второй — реакция Паши на твое предательство? — мрачно спросил я.

— Ага… — подтвердила она. И криво усмехнулась: — Но и тут не все так просто: я ему говорила, что уже ищу и обязательно найду единомышленника, повернутого на личном развитии, причем одареннее, сильнее и безбашеннее меня, попрошу тебя взять кандидата в избранники в Пятно и… пошлю куда подальше, если он не уживется с командой, которая для меня ВСЕ. Так что, де-юре, у Паши нет морального права меня в чем-либо упрекать. Но он все равно обидится. И на тебя, и на меня, и даже на Олю. За то, что не послала меня лесом.

Я задумчиво потер подбородок, перебрал все, что Уфимцева когда-либо говорила о своем отношении к Максакову, и решил, что проблема не стоит и выеденного яйца:

— Раз ты в принципе не видишь будущего с этим парнем, а мы для тебя все, значит, он либо смирится с тем, что ты все-таки нашла единомышленника и счастлива, либо будет послан лесом. Мною. Ибо твое душевное спокойствие и единство команды в разы важнее страданий личности, не понимающей слова «нет»!

— Сказал — как отрезал! — хихикнула Оля, потом поймала за хвост какую-то мысль, резко посерьезнела и поймала взгляд развеселившейся мелкой: — Свет, для тех, кто задался целью подмять Игната, поиск наших слабостей — это задача первостепенной важности, а такие, по определению, поручаются только профессионалам. Поэтому не играй и ничего не изображай — любая фальшь будет замечена и использована нам во зло!

Тут Уфимцева растерялась, но додуматься до Самого Страшного, слава богу, не успела — моя супруга закончила монолог чрезвычайно интересным советом:

— В тебе немерено настоящего счастья, настоящего тепла и настоящей любви. Вот их наружу и выпускай. А что именно их вызвало — касается только нас…

…Попарились от всей души, прекрасно отдохнули и… откалибровали реакции Светы на «стандартные ситуации». Потом перебрались в комнату, завалились на большое ложе, расслабились и от силы минут через двадцать пять увидели энергетические структуры основного отряда, приближающиеся к заимке.

Дамы похвалили меня за точный расчет, приложили себя бодрячками и рванули обуваться. А через пару минут, закинув за плечи рюкзаки, следом за мной вышли во двор. Головной дозор из трех Гридней нарисовался между створками ворот через считанные мгновения, заметил нас и чуть-чуть понизил градус готовности ко внезапной атаке. Мое сообщение о том, что в большом срубе нет ничего крупнее полевых мышей, все еще обиженные вояки гордо проигнорировали и разделились: старший остался во дворе, а его подчиненные рванули в дом. Мы на это не отреагировали, подождали появления ядра отряда и порадовали сначала Веретенникову, на удивление бодро выбравшуюся из «паланкина», а затем и Воронецкого, пусть не сразу, но вырвавшегося из-под надзора телохранителей и направившегося к нам.

Чем? Да сообщили, что зверья в долине нет, баня растоплена, а в купели полно чистой воды.

Целительница предложила Великому Князю помыться с дороги первым, но он повел себя достойнее некуда:

— Ксения Станиславовна, вы — дама, и этим сказано все. Кстати, можете никуда не торопиться: судя по тому, что Игнат Данилович и его напарницы уже в полной готовности к выходу, значит, они вот-вот построят носильщиков и поведут к змеиным оврагам. А я напрошусь с ними. Ибо жажду обсудить фантастически интересный тюнинг моей любимой машины… до того, как эта команда уйдет обратно к реке.

— Тогда я, с вашего позволения, начну? — спросила женщина, получила разрешение удалиться, и пошла к своим «мутантам». А Виктор Михайлович снова поймал мой взгляд и слегка загрузил:

— Игнат Данилович, я действительно хочу отправиться к оврагам с вами. Я осознаю, что нахожусь не в центре Новомосковска, а в Пятне, что реального опыта ведения боев против Одаренных хищников зверья у меня нет, и что я для вас обуза. Но даю слово выполнить любую команду, не проявлять никакой инициативы и вести себя так, как вы скажете.

Этот Воронецкий мне нравился. Внутренним спокойствием, умением слышать не только себя, отсутствием задранного самомнения и подростковой непосредственностью, изредка выглядывающей из-под привычной маски. Так что я поинтересовался, зачем ему это надо.

Он как-то странно усмехнулся и заговорил:

— Информация не для распространения: моя матушка дружит с Ольгой Максимовной Максаковой. Дружит с юности, то есть, с возраста, когда была обычной дворянкой и не помышляла о короне. Поэтому делится наболевшим сама и с удовольствием выслушивает откровения подруги. Так вот, в середине января Ольга Максимовна рассказала матушке о том, что отдыхала в Бухте Уединения и в восторге от компании, которая там потихонечку собирается. Рассказывала интересно и, как полагается ректору НАИ, невероятно образно, вот матушка и заинтересовалась. Пашу и Лизу знает с младенчества. Пашиных друзей и их невест — пусть опосредованно, но тоже не первый год. Довольно давно сотрудничает и с Валерием Константиновичем, поэтому заочно знакома и с вами, Светлана Валерьевна. Так что последние пару месяцев собирала всю доступную информацию о вас, Игнат Данилович, о вашей уважаемой супруге и подруге семьи. Собрав и проанализировав некий критический объем, взяла и выкупила два последних «не молодежных» коттеджа вашего поселка у их прежних владельцев и заменила частное охранное предприятие Дворцовыми. Пятого мая уговорила батюшку взять ее с собой на награждение, увидела вас вживую и тоже не разочаровалась. А на следующий день вызвала к себе меня и дала почитать собравшееся досье…

«Теперь понятно, почему наша Бухта — одно из самых безопасных мест в Империи, от кого Валерий Константинович получал секретную информацию и почему он не побоялся „бросить“ на меня свою дочь…» — подумал я и снова вслушался в монолог Великого Князя. А тот как раз развеселился:

— Скажу честно: узнав, что матушка дарит мне коттедж в том самом поселке, в котором живет добытчик, победивший в гонке серии «Спорт-Элит», и советует с ним подружиться, я не поверил своим ушам. Но… не повелся. Все потому, что мне до смерти надоели лесть, лицемерие, низкопоклонство, ложь в глаза и далее по списку, который вы без особого труда дополните сами, если поставите себя на мое место. Но матушка ткнула меня носом в выводы своих аналитиков, и я воспрянул духом. Ведь вы, по их словам, цените людей не за титулы, родовитость, влиятельность, богатство и умение красиво говорить, а за поступки. Кроме того, не предаете, не гнетесь, не отступаете и рвете глотки кому угодно как за себя, так и за тех, кого считаете своими. В общем, мне стало любопытно посмотреть на вас, скажем так, в естественной среде обитания. И я не разочаровался. Поэтому переиграл планы матушки и вместо того, чтобы приехать в Бухту Уединения под личиной и наводить мосты в образе обычного дворянина, говорю прямо: я хочу с вами подружиться. Причем не как Великий Князь, а как ваш ровесник со схожими интересами. Что еще? Ах, да: у меня есть девушка, смею заметить, достойная уважения, я не наследник наследника престола, а просто один из Воронецких и… жажду найти компанию, в которой можно быть самим собой. В общем, дайте мне шанс, пожалуйста!

Последняя фраза, добавившая этой речи толику жалобности, заставила мысленно хмыкнуть и решиться на эксперимент — протянуть Великому Князю руку и представиться в «альтернативном варианте»:

— Игнат.

— Виктор… — в том же стиле ответил он, вцепился в ладонь, сжал от всей души и обезоруживающе улыбнулся: — Спасибо!

Улыбка тоже получилась, что надо, поэтому я продолжил в том же духе: — Оля… и Света.

— Очень-очень приятно… — хохотнул он. — Виктор! И не на официальных мероприятиях лучше на «ты». Если это, конечно, возможно.

— У нас — запросто… — усмехнулся я и снова посерьезнел: — Виктор, скажи, стремительным рывком владеешь?

— Да, конечно.

— А защитным покровом?

— Тоже.

— Тогда советую поднять покров прямо сейчас и не снимать его вообще. То есть, не только в Пятне, но и в Большом Мире. Далее, как только я построю носильщиков, сядешь на хвост Свете и будешь зеркалить ее маневры. Если мы вступим в бой, то без разговоров рванешь следом за ней в сторону заимки, каким бы слабым или, наоборот, сильным не показался зверь или звери. И последнее: не проявляй, пожалуйста, никакой инициативы — да, мы находимся «всего-навсего» в «шестерке», но сюда забредали даже «двойки». А они, поверь на слово, могут устроить похохотать даже твоим телохранителям…

…Не знаю, как Воронецкий уговорил телохранителей отпустить его с нами к змеиным оврагам, и не хочу знать. Главное, что у него получилось, и через каких-то семнадцать минут не особо напряженной ходьбы мы довели «носильщиков» к первому месту проведения монтажных работ, оккупировали небольшой пригорок, обнаруженный чуть поодаль, и плотно позавтракали. Следующие три часа двадцать шесть минут болтали обо всем на свете, начиная с тюнинга спортивных автомобилей и заканчивая повадками Одаренного зверья, изредка замечали мелкую живность и каждые десять минут для вида пробегали кружок по периметру оврага, но не напрягались от слова «вообще». Незадолго до завершения финального тестирования первого артефактного комплекса я засек белку-летягу шестого ранга, сбил ее с траектории оплеухой, подождал, пока моя благоверная зафиксирует зверька колючим побегом, и «задушил» сферой умиротворения. Когда мелочь «посерела», вырезал ядро и нужный энергетический узел, навел «болтушку» и протянул Великому Князю:

— Выпей — и через сутки пробудишь очень интересное умение.

Он опрокинул кружку, не задумавшись ни на мгновение, потом вытер губы рукавом и поинтересовался, о каком умении идет речь.

— Воздушные ступени… — ответил я и ехидно ухмыльнулся. — Но мы называем их подпорками, подставляем под рюкзаки и уменьшаем их вес.

Рассказывать о том, что ступени можно превратить в оплеуху, пресс и диск, даже не подумал. Промолчали и девчата, но Виктора накрыло радостью и без этого:

— Здорово! Да, таскать рюкзаки мне никто не дает, но я найду, к чему приспособить это умение. И спасибо за подарок: я оценил…

— Могу порадовать еще серьезнее… — улыбнулся я. — Двадцать седьмого мая в двенадцать часов дня на автодроме «Старт» города Южного я погоняюсь на тюнинговой «Стихии» с неким Станиславом Тихоновичем Угловым…

— Знаю такого… — кивнул Воронецкий. — Он поднимался до пятого места в неофициальном рейтинге уличных гонщиков, но сейчас сполз на шестое. Гоняет на «Конкорде». И живет на некоторых форумах.

— В начале мая он затюнинговал новый «Сапсан». А в середине апреля, то есть, задолго до того, как эта машина была готова, с пеной у рта доказывал мне, что мою «Стихию» порвет даже на «Конкорде». В общем, предыстория у этой гонки веселая, повеселит и сам заезд — у меня получился такой самолет, что я его пока боюсь!

Парень рассмеялся. Вполголоса, так как свято блюл полученные Ценные Указания, и пообещал, что приедет, чтобы посмотреть гонку вживую. В этот момент к нам подошел старший группы «носильщиков», доложил, что первый артефакт установлен, проверен и работает, после чего попросил проводить на вторую точку.

Проводили. Нашли новое место для наблюдения за округой. Посидели еще порядка двух часов, само собой, не забывая о «патрульных пробежках», и в какой-то момент засекли энергетическую структуру дикого кота-теневика седьмого ранга, приближавшегося к оврагу с противоположной стороны.

Проходи зверь мимо, я бы его не тронул. Но это мелкое, но злобное хамло перло прямо на работяг и, вне всякого сомнения, рассчитывало кем-нибудь пообедать.

Зря: умотав на очередную пробежку и выйдя на дистанцию удара, я «повесил» на кота сферу умиротворения, сбил с ветки оплеухой и ею же приложил об дерево. Дважды. Хищнику, естественно, резко поплохело, и он, забыв о запланированном завтраке, решил свалить. Но запутался в побеге и вскоре забился в агонии. Задерживаться возле него мне было лениво, так что тушка была спешно выпотрошена и перемещена метров на сто пятьдесят в наветренную сторону, а потом я вернулся обратно, сел на свое место и ответил на немой вопрос Великого Князя:

— Задержался из-за обнаглевшей мелочи — прибил, присыпал лужу крови порошком, отбивающим запах, а сам трупик унес подальше. Чтобы желающие его сожрать не наткнулись на работающий народ.

— Быстро ты. И как-то спокойно.

— Повезло с рангом жертвы… — честно сказал я и добавил: — Впрочем, это не совсем везение: в прошлый раз мы проторчали на этой заимке неделю с лишним и, тренируясь, вырезали все, что шевелилось. Но гости, и ни разу не дохлые, сюда еще забредут. Поэтому постарайся не расслабляться, ладно? И не позволяй расхолаживаться телохранителям: да, их много, и каждый уверен в своих силах, но иные звери, бывает, удивляют так, что страшно даже просто вспоминать.

— Не расслаблюсь сам и не позволю расслабиться телохранителям… — твердо пообещал парень, потом посчитал дни, оставшиеся до моей гонки, и по-простецки почесал затылок: — Сегодня двадцать первое, значит, для того чтобы успеть в Южный к двадцать седьмому, мне надо будет уйти с заимки не позже, чем через трое суток. Немного, конечно, но лучше, чем ничего.

— Угу… — кивнул я. И мысленно добавил: — «А мы уйдем часа через три. Сначала сюда, к оврагам. После того, как мелкая присобачит к артефактным комплексам „лишние“ детали, упрыгаем к нашему перевертышу. И максимум к завтрашнему вечеру вернемся домой…»

27 мая 2513 по ЕГК.

…В пятницу вечером меня в приказном порядке отправили спать в пять минут одиннадцатого, поэтому в субботу утром я продрал глаза в шесть утра, вспомнил, что сам объявил мораторий на любые тренировки перед гонкой, и «огляделся» прозрением. Девчата, судя по всему, свалившие с пляжа намного позже меня, обнаружились в гостиной — дрыхли на разложенном диване, судя по ширине «пустого места» между Олей и стеной, в компании с Ирой.

Я понимал, что последняя только делает вид, что спит, а на самом деле контролирует все и вся, поэтому посмотрел в объектив ближайшей камеры, поздоровался и поинтересовался, как прошла ночь.

Дайна насмешливо фыркнула в гарнитуру:

— Смеешься? Как только ты умотал в дом, у Оли и Светы погасли глазки. Нет, веселье и они, и я изображали очень неплохо, то есть, умяли по шампуру из второй партии шашлыка, пожаренного Виталием, заплыли со всей толпой метров на триста и полчасика погоняли на гидроциклах. Мы — всего на двух: Уфимцева не горела желанием давать Паше ни малейшего шанса остаться с ней наедине и порадовать очередным выяснением отношений, вот и каталась то со мной, то с твоей благоверной. А в начале первого, когда он увел сестру укладывать спать, заявили, что не собираемся с утра портить тебе настроение заспанными лицами, и свалили. Вроде как ложиться спать. Поднявшись на второй этаж, вырубили весь свет и постояли в гостиной у открытого окна, дожидаясь нового появления Максакова. А он вернулся от силы через полчаса, узнал у парней, куда подевалась мелкая, и практически сразу ушел в сторону ее коттеджа. В общем, мы с Олей оставили расстроенного ребенка у нас, уложили на диван и попробовали заболтать. Только у нас не получилось — заснула она, будучи сильно не в духе…

— Понял. Развеселю сам… — пообещал я, сбегал в санузел, принял душ и, натянув плавки, поплелся в гостиную. Нарисовавшись на пороге, кинул взгляд на сладко спящих девиц и сдуру рявкнул во всю глотку: — Дамы, к горизонту плывем, или как?

— Да!!! — одновременно воскликнули они, отшвырнули в сторону плед и мигом оказались на ногах.

Я опешил, разогнал восприятие просветлением, чтобы успеть придумать как можно более «щадящий» вариант реакции на неожиданный сюрприз, но услышал в гарнитуре скороговорку БИУС-а, адаптированную под скорость моего восприятия, и понял каждое слово:

— Ситуация — лучше некуда! Смеши страдалицу!!!

Я послушался и ляпнул первое, что пришло в голову:

— Это вы так настраиваете меня на победу?

Оля проследила за моим взглядом, обнаружила, что вся их компания стоит передо мной только в трусиках, развернула плечи и уверенно кивнула:

— Конечно: чем больше положительных эмоций мы тебе дарим, тем ты счастливее…

— … по-настоящему счастливый мужчина способен свернуть горы… — весело подхватила Ира и выставила вперед фантастически красивую, но, увы, искусственную грудь куда энергичнее моей супруги. А Света, врубившаяся в суть «проблемы» самой последней, нахально отзеркалила действия подруг и радостно закончила их мысль:

— … значит, ты просто обязан обрести крылья и поставить очередной «вечный» рекорд… дабы порадовать своих женщин!

Если бы она попробовала опустить взгляд или, хотя бы, зарумянилась, я бы почувствовал себя не в своей тарелке и нашел убедительную причину либо уйти в другую часть этажа, либо отвернуться. А так поймал кураж, сделал вид, что любуюсь бюстами этой троицы, и ответил в предложенном стиле:

— Спасибо, я в восторге! Причем и от порыва ваших душ, и от сияющих глаз, и от воистину неземной красоты. Но позволять вам, моим женщинам, одаривать крыльями кого-либо еще однозначно не буду. Поэтому дуйте надевать купальники.

«Дунули». Рывками. А секунд через восемь-десять в гарнитуре раздался довольный смешок Дайны:

— Все, ребенок счастлив до умопомрачения, и ему плевать на Пашку с его подкатами с высоких орбит! О-о-о, а тут еще и Оля отожгла, заявив, что ТАК ты любуешься только теми, кого искренне любишь.

— Черт, а если Света влюбится в меня, как в мужчину⁈ — хмуро спросил я, выходя их гостиной и направляясь к лестнице.

— Ее нынешние чувства к любому из нас уже намного шире и намного сильнее обычной влюбленности. А желания в Свете пока нет — она тебя почти боготворит и готова на все, чтобы быть в команде… — вроде как успокоил БИУС, сделал небольшую паузу и… убил: — Но если полюбит, как мужчину, то с вероятностью процентов за девяносто пять — раз и навсегда. И вам с Олей придется это принять. Вернее, тебе. Ибо твоей жене эта девочка нравится.

— Издеваешься?

— Нет. Ты ведь оценил цельность характера Уфимцевой, верно?

— Да.

— А еще понимаешь, что она от нас не уйдет ни за что на свете, поэтому-то и вкладываешься в нее без дураков.

— Да, но…

— А еще позволяешь мелкой изображать твою женщину, привык к тому, что она всегда рядом, и уже не отдал Максакову…

— Он сам виноват.

— Замени его на любого другого парня, представь, что он к ней клеится, и оцени свою реакцию.

— Я к ней действительно привык. И хочу только добра…

— Я бы сказала, что прирос сердцем. И это правильнее некуда! Так, стоп! Договорим как-нибудь потом: мы уже бежим в твою сторону. Ну, и где твоя улыбка?

Улыбнулся. Как ни странно, ни разу не через силу. Ибо за миг до этого услышал счастливый вопль «ребенка» и почувствовал, насколько ему хорошо:

— Игнат, а давай устроим заплыв на буксировщиках, чтобы ни одна падла не увидела нас до тех пор, пока мы не вернемся обратно⁈

Девчата вылетели на верхнюю площадку буквально через мгновение и посмотрели на меня с таким безумным предвкушением во взглядах, что я не смог бы сказать «Нет», даже если будь у меня очень веские причины. Вот и кивнул, услышал слитное «Ура!!!» и первым метнулся в сушилку, в которой мы складировали все, чем пользовались на пляже.

— Учти, что Егор с Антоном уже слоняются по коттеджам, готовясь к утренней пробежке, так что нам стоит поторопиться… — предупредил БИУС, и я ускорился — похватал буксировщики, вынесся сначала из комнаты, а затем и из дому, в темпе допрыгал до кромки прибоя, прошел еще шага четыре и опустил «веселые игрушки» в воду. Через считанные мгновения возле меня возникла Оля и протянула мою ИДА-шку. А ласты вручила Света.

К тому времени, как я натянул на себя маску и, прикоснувшись к сенсору над правым виском, включил связь, до нас добежала и Кукла. А чуть менее, чем через минуту мы всей толпой закончили сборы, ушли под воду, врубили буксировщики и неспешно поплыли над дном к выходу из бухты, то есть, на юго-юго-запад.

Пока стелились над потрясающе красивыми песчаными барханчиками, мелкая, как обычно, молчала. А метров через сто пятьдесят, увидев первую «низину», заросшую разноцветными водорослями, рванулась вперед, зависла над самым центром этого «оазиса», огляделась, развернулась к нам и как-то уж очень грустно вздохнула:

— Опять ушли в сторону. Хотя, вроде бы, плыли по стрелкам компасов…

Подшучивать над ней дальше резко расхотелось, и я раскололся:

— Твоя любимая ракушка на половине второго, если смотреть от меня. Спрятана под оранжевым побегом.

— Игнату нравится смотреть, как ты зависаешь над этим местом, вот он ее и заныкал… — весело добавила Оля. — Кстати, мне тоже нравится: с тех пор, как «встал» первый этап прокачки метаморфизма, ты прилично округлилась и теперь смотришься намного аппетитнее, чем раньше.

Уфимцева, почти дотянувшаяся до нужного побега, повернула голову в нашу сторону и рассмешила:

— А я грешила на какой-то гормональный сбой и хотела при первой же возможности сдаться Ксении Станиславовне…

— Не надо никому сдаваться! — хохотнула Ира. — Я провожу медосмотры через день и со всей ответственностью заявляю, что ты совершенно здорова.

Тут я невольно оглядел фигурку Уфимцевой пристальнее, чем обычно, и пришел к выводу, что моя благоверная права: у тощенькой и голенастой девчонки появилась попа; так раздражавшая меня «дыра» между практически отсутствовавшими внутренними поверхностями бедер практически пропала; красиво «налились» икры, а грудь увеличилась почти на размер.

Пока я вспоминал, как эта самая грудь выглядела во время «подъема с сюрпризом» и удивлялся своей «слепоте», мелкая радостно воскликнула, что это меняет дело, пристально изучила ту часть своего тела, которую смогла, и… заявила, что ей срочно нужно красивое нижнее белье под нынешние объемы!

— А зачем, если с сегодняшнего дня ты объявила мораторий на ношение лифчиков? — «удивилась» Оля и, проплывая мимо, ущипнула ее за ягодицу. Но смутить счастливого «ребенка» такой ерундой было уже невозможно:

— Так эта неземная красота — только для вас троих! А весь остальной мир пусть любуется чем-нибудь еще. Кстати, об этом самом «остальном мире»: Игнат, а ты случайно в Сеть не заглядывал?

За мгновение до того, как был задан этот вопрос, я вспомнил прерванный разговор с Дайной и снова загрузился, но ответить ответил:

— Неа: как продрал глаза, так сразу к вам и рванул. А что?

— Интересно, что творится на форумах… — ответила она, ласково провела пальчиком по самым острым шипам «своей» ракушки, медленно всплыла чуть выше, чтобы не засыпать ее песком, снова развернулась на юг и дала самую малую тягу на движок буксировщика. А после того, как догнала нас, добавила: — Рекламщики «Москвы» так толково «раскачали» народ, и без того одуревший от истерии, вызванной феерическим сливом концерна «Рекорд», что я боюсь, как бы Стасик не ушел в туман вместе со своим «Сапсаном».

— Побоится потерять лицо… — подала голос Ольга. — Он же трезвонит о своей неминуемой победе аж с середины апреля и за это время пригласил в Южный чуть ли не всю дворянскую молодежь Империи.

— Народа сюда подтянулось немерено… — сообщила Ира. — Я вчера лазила по Сети и наткнулась на крик души паренька, который жаловался на то, что на эти выходные в гостиницах и доходных домах Южного, Владимира и всех населенных пунктов между ними нет ни одного свободного места…

В этот момент мы подплыли к подводной «ступеньке», месту, в котором дно опускалось почти на полтора метра, «зарастало» буйным переплетением водорослей и превращалось в место обитания невероятного количества рыб. Зависать тут, в «Аквариуме», обожала и Ольга, поэтому буксировщики были заблаговременно отключены, нас вынесло к точке наблюдения по инерции, и дамы, как обычно, забыли обо всем на свете. Ну, а я залюбовался аппетитными фигурками и тоже забил на ход времени… эдак минут на двадцать.

А потом в правом ухе раздался голос Дайны, и мне пришлось возвращаться в суровую реальность:

— К КПП подкатил кортеж Воронецкого. Будешь смеяться, но в нем всего две машины — «Стихия», на которой мы выиграли гонку, и бронированный черный «Буран». Правда, с трассы сворачивает еще один кортеж — из трех бронированных «Уралов» — но без толпы охранников Виктора не выпустили бы даже из своих покоев.

Я согласно кивнул, подождал еще минуты полторы и услышал второй комментарий Дайны:

— «Стихией» управлял сам. И привез не личного телохранителя, а весьма миловидную и фигуристую блондинку лет двадцати. Хотя нет, слово «весьма» тут не подходит: твоя Оля заткнет ее за пояс по всем параметрам. Да и мы со Светой не ударим в грязь лицом!

«Вы у меня самые лучшие…» — жестами показал я и был понят:

— Ага, так и есть. И о чем это говорит? О том, что в бабах мы с тобой разбираемся! Кстати, Великий Князь совсем несолидно бьет копытом. В смысле, жаждет отправиться на поиски твоей компании и, вероятнее всего, наткнется на тренирующихся парней. Может, поплывем к берегу и… зацепим парня еще на один эмоциональный крючок?

Не успел я дать понять, что поддерживаю эту идею, Оле «вдруг надоело болтаться в неподвижности», и наша добровольная помощница, шевельнув ластами, ущипнула Уфимцеву за задницу, жизнерадостно рассмеялась и пустилась в бега. Естественно, в сторону берега. А для того, чтобы не получить на орехи в первые же мгновения бегства, завела движок буксировщика и поддала тяги. Света, конечно же, страшно возмутилась и… ущипнула Иришку. После чего последовала примеру моей благоверной и дала деру все в том же направлении. Ну, а Кукла передала эстафету мне. Видимо, чтобы не скучал. Пришлось срываться с места и грозить беглянкам страшными карами.

Как и следовало ожидать, они сразу замедлились. Чтобы я хоть по разу, но догнал каждую. И начали валять дурака, изображая дельфинов. То есть, с разгона вылетали из воды, благо, мощность буксировщиков позволяла и не такое, шлепались обратно и уходили на глубину, чтобы снова уйти вверх. Но попы подставляли охотнее некуда и радостно ойкали после каждого щипка. По моим ощущениям, хвастаясь подругам… хм… своей востребованностью. И пусть по-настоящему дурила только Света, Оля, в основном, подыгрывала, а Ира работала, я все равно развеселился и тоже оторвался на славу. Причем не только преследуя, но и изображая самого крупного дельфина в стае. Вот и доразвлекался до смешка личного наказания в правое ухо:

— Виктор и его девица заметили ваше буйство и стоят на пляже, открыв рты. Антон с Егором злобно щурятся на бегу, видимо, придумывая страшную месть за то, что вы рванули нырять без них и их девчонок. А через пару секунд проснувшаяся Лиза подойдет к окну и наверняка рванет вас ругать…

…Встреча на берегу прошла весело и интересно — когда мы долетели до мелководья, отключили буксировщики и с шиком выехали к кромке прибоя на гребне небольшой волны, Виктор и действительно миловидная блондиночка от восторга потеряли дар речи, Чирков с Лемешевым, бегущие в нашу сторону, погрозили кулаками, а Максакова-младшая, только-только нарисовавшаяся на пороге коттеджа, сорвалась с места с возмущенным верещанием.

Я в темпе выпустил из рук «тягач», скинул ласты, встал, подал руки Оле со Светой, как обычно, подплывшим ко мне перед самым финишем, и помог им утвердиться в вертикальном положении. Потом со спокойной совестью снял маску ИДА-шки и поздоровался:

— Всем доброе утро!

— Игнат, у вас совесть есть⁈ — взвыл Егор, переходя на шаг и, узнав Великого Князя, остановился, как вкопанный, придержал друга за предплечье и церемонно поклонился. Хотя был в одних шортах и кроссовках: — Ваше Императорское Высочество…

Воронецкий едва заметно прищурился, привычно посерьезнел, повторил мое приветствие, уставился на парней и одним предложением определил формат дальнейшего общения:

— Для близких друзей Игната, Ольги, Светланы и Ирины — Виктор. А моя девушка — Татьяна.

Тут к взаимным представлениям подключился я и дал понять одуревшим ИСБ-шникам, что им это не чудится:

— Ты прав: это действительно наши друзья — Егор и Антон. А вот и наша подруга Лиза. Привет, красотка! Татьяна, искренне рад знакомству.

Следующие минут пять Лемешев, Чирков и Максакова чувствовали себя не в своей тарелке, но непосредственность Воронецкого и его девушки, наше спокойствие и тема, в какой-то момент поднятая Великим Князем, постепенно помогли им более-менее расслабиться:

— Игнат, а ведь твой совет не позволять телохранителям расхолаживаться оказался в тему: через ночь после вашего ухода в Большой Мир к заимке подошла стая волков с вожаком-«троечкой», двумя самцами и одной самкой того же ранга и шестью «четверками», прошла между незакрытыми створками ворот и очень сильно порвала двух придурков, вывалившихся из бани. Скажу больше: если бы не секрет, выставленный по моему приказу, и не чертовски своевременное вмешательство в схватку Ксении Станиславовны с ее Слугами, то мы потеряли бы и этих недоумков, и еще как минимум троих!

— Пятно ошибок не прощает… — криво усмехнулся я.

— Ага… — подтвердил парень и жестко добавил: — И я тоже. Поэтому сразу после боя устроил серьезнейший разнос, а вчера утром, вернувшись в Большой Мир, приказал начальнику охраны заменить шестерых клоунов на личностей, знающих, что такое дисциплина.

— Все правильно… — согласился я, заметил, что Татьяна зябко поежилась,

осмотрел ее прозрением, обнаружил, что девушка всего-навсего слабенькая «восьмерка», поймал ее взгляд и мягко улыбнулся: — Тань, поверь, в описанной ситуации Виктору ничего не грозило: Ксения Станиславовна, хоть и целитель, но полноценная Боярыня, а ее Слуги — старые и опытные волкодавы, которым та стая была если не на один зуб, то на десяток укусов. И пусть запах крови теоретически мог приманить зверье посерьезнее, на практике в том районе Пятна со зверьем не очень…

— Я бы сказал «очень не»! — благодарно прикрыв глаза, хохотнул Виктор. — Игнат и его напарницы вырезали все, что шевелилось, в радиусе километров десяти, если не пятнадцати.

— Все так и было… — кивнул я, почувствовал, что девушке полегчало, посмотрел на часы и уставился на Воронецкого: — Вы на машине?

— На «Стихии».

— И, как я понимаю, собираетесь выдвинуться в сторону автодрома вместе с нами?

— Ага.

— Тогда мы помчались завтракать и собираться. А то до выезда осталось всего ничего…

27 мая 2513 по ЕГК.

…Из поселка выехали кортежем из трех «Стихий» и трех «Буранов». Правда, впереди несся «Лидер» — один из «Уралов» сопровождения Великого Князя — а чуть приотстав от нашей колонны, катили еще два, но глаза не мозолили. Ира, включившая параноидальный режим, ехала первой. На нашем «броневике». Само собой, не одна, а в компании с Уфимцевой, Антоном и Ларисой. За ними летели все три «Стихии» и везли еще шесть человек — меня, Олю, Виктора, Татьяну, Виталия и Юлю. А замыкали «Бураны» Максакова и телохранителей Воронецкого.

На перегоне КПП Бухты Уединения — окружное шоссе Лукоморья особо не хамили, так как привыкали двигаться в одном темпе. Потом более-менее освоились, но как следует разогнаться не смогли. Из-за слишком уж высокого трафика. Последний, естественно, удивил. Но стоило Оле выполнить ценные указания Дайны, влезть с МТ-шки в Сеть и почитать новости с побережья Лазурного моря, как все вопросы снялись сами собой: стараниями Станислава Углова и рекламщиков автоконцерна «Москва» в Южный съезжались десятки тысяч желающих посмотреть очередную «гонку века».

После того, как супруга поделилась этими разведданными с народом, висящим в конференцсвязи, подал голос Воронецкий:

— Теперь я понимаю, почему мы выехали настолько рано!

— То ли еще будет… — со вздохом предсказала Лиза, кстати, быстрее всех адаптировавшаяся к появлению в компании Великого Князя. — Для того, чтобы занять хорошее место рядом с линией финиша гонки серии «Спорт-Элит», мы выехали из дома в восемь утра. И все равно замучились проталкиваться сквозь толпу.

Ее предсказание сбылось — прорваться к служебному въезду на автодром более-менее быстро получилось только благодаря помощи телохранителей Виктора, припахавших дорожную полицию. А там мы, наконец, расслабились, подкатили к боксу, арендованному на полгода еще в марте, загнали в него все машины, кроме моей «боевой», и прогулялись к линии старта. Благо, на эту часть комплекса посторонний народ не запускался.

До одиннадцати часов, по сути, грелись на жарком солнышке, болтали обо всем на свете и поглядывали на болиды «обычных» клиентов автодрома, то и дело пролетавшие по гоночной трассе.

А потом началась работа. В смысле, в одиннадцать десять меня нашли Третьяков с Янковским, смогли подойти только после того, как я дал понять телохранителям Воронецкого, что они — свои, потеряли дар речи, узнав Виктора, не без труда вернулись в рабочий режим и порядка четверти часа веселили нашу компанию рассказами о том, что творится за пределами охраняемой зоны. А там действительно было весело — трибуны вместимостью в сто двадцать тысяч человек уже практически заполнились, охрана автодрома задолбалась отлавливать особо ушлых журналистов и фанатов автоспорта, пытающихся всеми правдами и неправдами добраться до боксов, занятых моим соперником и мною, букмекеры принимали ставки и меняли «скачущие» коэффициенты, а официальный комментатор неофициальной гонки, нанятый Сергеем Сергеевичем, жег и в реале, и в Сети, все обостряя и обостряя интерес к мероприятию.

Кстати, наслушавшись откровений Ростислава Евгеньевича, я включил голову, сложил в одну кучу все, что царапало сознание, и сдуру удивился:

— Черт, даже если мы с Угловым будем усиленно тупить, то разогреем резину максимум за восемь с половиной минут, а два боевых круга поедем еще за пятнадцать. Получается, что мероприятие не продлится и получаса, а тут такое столпотворение!

Рассмеялись все, включая Ольгу и Свету. А владелец «Москвы» помог увидеть происходящее под другим углом:

— Игнат Данилович, на самом деле ваша гонка — это пик противостояния «Рекорда» со всеми остальными производителями спортивных машин. И я нисколько не преувеличиваю: в то, что «Рекорд» фальсифицировал результаты экспертных заключений, устраивал заказные гонки, запугивал или устранял лучших гонщиков команд-конкурентов и так далее, поверили только фанаты автомобилей, выпускаемых другими концернами, и люди, очень далекие от автоспорта. А миллионы фанатов гонщиков, регулярно демонстрировавших тотальное превосходство «Конкордов», «Коршунов» и «Сапсанов» над всеми остальными спортивными машинами, и абсолютное большинство владельцев их «гражданских» версий считает арест руководителей концерна переделом рынка и требует справедливости. Кстати, эта волна народного негодования, вне всякого сомнения, кем-то целенаправленно поднятая, за последнюю неделю задрала продажи продукции «Рекорда» с нуля до пятидесяти восьми процентов от прежнего уровня. И последнее: несмотря на то, что вы уже не раз ставили «вечные» рекорды и убедительнейшим образом победили в гонке серии «Спорт-Элит», большинство игроков ставит против вас.

Я озадаченно хмыкнул, увидел несколько подтверждающих кивков, и расплылся в хищной улыбке:

— Так, может, стоит подсуетиться и поставить на себя?

— Уже! — хором заявило большинство, а Дайна добавила. В гарнитуру:

— И я поставлю. Миллионов сорок. В самый последний момент. Просто из любви к искусству.

Пока я переваривал последнее заявление БИУС-а, Света приняла чей-то звонок, выслушала коротенький монолог, пообещала все решить, и дернула меня за рукав:

— Игна-ат, к воротам «Старта» подъехал папа…

— … в компании Софы и Татьяны! — ехидно добавила Дайна.

— На «Урале»?

— Ага.

— Скажи, что его сейчас запустят… — пообещал я, набрал управляющего «Стартом», решил невеликую проблему и… уставился на компанию из пяти человек, двигавшуюся в нашу сторону, но остановленную телохранителями Воронецкого.

Углова и его подружек узнал с первого взгляда. Потом перевел взгляд на двух мужчин лет тридцати пяти, оценил невеликую яркость их энергетических систем и кивнул старшему «наряда», разрешая подпустить к нам и этих «страждущих».

«Подружки» оказались глазастее своего кавалера — почти одновременно ткнули его локотками и, не шевеля губами, сообщили о том, что рядом со мной стоит Великий Князь. Парень неприятно удивился неожиданному «сюрпризу» и, вероятнее всего, решил особо не хамить. Поэтому остановился метрах в пяти-шести, изобразил все положенные телодвижения, пережил взаимные представления и обратился ко мне только после того, как получил разрешение Воронецкого:

— Игнат Данилович, как вам ажиотаж, вызванный предстоящей гонкой?

Я равнодушно пожал плечами:

— Тут тихо и спокойно. А к служебному въезду мы пробились довольно быстро.

— Значит, если и нервничаете, то не очень сильно?

Прыснула вся наша компания, за исключением Третьякова, которому, в силу возраста, было невместно демонстрировать подобные чувства, я просто улыбнулся, а Лиза насмешливо фыркнула:

— У Игната Даниловича не нервы, а стальные тросы!

— Здорово! — «обрадовался» Углов. — Значит, гонка получится.

— Однозначно! — величественно подтвердила девчонка, была задвинута за спину брата и… чинно, но шустро сбежала под защиту моей супруги.

— Тогда, может, выдвинемся к линии старта и уйдем на прогревочный круг? — предложил Станислав. — А то зрители, разогретые очень уж злоязыким комментатором, уже неистовствуют…

…Весь прогревочный круг я ухохатывался с цитат из монолога этого самого «злоязыкого» комментатора, чем-то понравившихся Дайне. А когда подкатил к линии старта и занял место, показанное «специально обученным человеком», БИУС посерьезнел и задал вопрос, ответа на который у меня еще не было:

— Уходим в точку прямо со старта, или какое-то время бодаемся?

Я покрутил в голове оба варианта и почти склонился ко второму, но вовремя вспомнил фразу «тотальное превосходство», посмотрел на красно-белый болид Углова и почему-то разозлился:

— В точку. И ставим два «вечных» рекорда трассы подряд. Чтобы ни одна падла не решила, что нам повезло.

— Пра-а-авильное решение! — сыто мурлыкнуло в правом ухе и… снова загрузило: — А «зазор» для «Стрибога», тюнингуемого по нашей программе, оставляем?

— Ага. Вдруг пригодится?

— Тогда рули ты, а я буду страховать и исправлять огрехи.

Откровенно говоря, «рулить» этой машиной было страшновато. Даже после четырех ночей добросовестнейшего привыкания к ее нраву. Но я в темпе ускорил сознание просветлением, приложил себя бодрячком и, дождавшись зеленой вспышки стартового светофора, бросил «Стихию» вперед.

Стартовала она, как разгоняющийся истребитель-перехватчик — уже на второй секунде оторвалась от «Сапсана» корпуса на четыре, к исходу третьей стрелка спидометра ушла за цифру двести, а на восьмой алая вспышка ни разу не серийной голограммы вынудила начать столь же бешенное торможение перед левым поворотом. Его я прошел баллов на девяносто пять-девяносто шесть из ста возможных и почувствовал всего две коррекции. Ничуть не хуже отработал и следующий, правый, просвистев самую медленную точку всего на полтора километра в час медленнее предельно возможных двухсот двадцати. На первой, сравнительно медленной шикане — то есть, последовательности из левого и правого поворотов — чуть было не «просел», поэтому ее, фактически, прошла Дайна. Следующий правый отработал баллов под девяносто девять, хотя дичайшие перегрузки при торможении с трехсот сорока трех километров в час до положенных ста четырнадцати, входе в безумный вираж и разгоне до двухсот восьмидесяти восьми обычно «накрывали» по полной программе.

Очень достойно справился и с самой быстрой шиканой трассы, и с двумя следующими поворотами, зато на вираже с говорящим названием «Последний путь» почувствовал аж шесть коррекций. Но на таких скоростях он мне еще не давался, поэтому я особо не расстроился. Вернее, не расстроился вообще, ибо думать было некогда.

На первом повороте второго, заключительного круга, начали уставать мышцы шеи. Да-да, под постоянно обновляемыми бодрячками и в принципе не отключающейся регенерацией. На втором прохождении самой быстрой шиканы под управлением Дайны потемнело в глазах. А на выходе из самого последнего поворота я откровенно зевнул точку увеличения тяги. Но общая оценка за заезд, оперативно выставленная самым придирчивым наставником во Вселенной — девяносто три целых и шестнадцать сотых балла — подняла настроение в заоблачную высь. Поэтому во время традиционного финишного «вертолета» в исполнении БИУС-а я улыбался на разрыв щек. А о том, что, вообще-то, соревновался со Станиславом Угловым, вспомнил только после того, как услышал ехидный смешок настоящей победительницы гонки:

— Хе-хе, мы обогнали «Сапсан» Стасика на сорок четыре секунды!!!

…Последний акт запланированного спектакля я отыграл уже после того, как напрочь деморализованный соперник подкатил ко мне, выбрался из своей «птички», услышал звуки музыки, доносящейся из салона моей «Стихии», и задал напрашивавшийся вопрос:

— Ваш болид — не «пустышка»⁈

Толпа особо привилегированных зрителей, выпущенная на трассу сразу после остановки его машины, до нас еще не добежала, поэтому я недоуменно нахмурился, огляделся и в нужный момент отрицательно помотал головой:

— Нет, конечно: что за удовольствие кататься в предельно облегченной машине? Мой тюнинг — для экстремалов, ценящих не только скорость, но и настоящий комфорт!

Он заглянул в салон моей «Стихии», благо, открытая водительская дверь позволяла, убедился в том, что я не лгу, и под слитный смех моих девчонок ошалело выдохнул:

— С ума сойти!

А потом — что приятно порадовало — достойно признал поражение:

— Игнат Данилович, вы победили. И я — как ни обидно это признавать — вам, увы, не соперник…

— А что вы скажете о моей «Стихии» в сравнении с вашим «Сапсаном»? — полюбопытствовал я, выбираясь из салона. Само собой, не просто так и не из вредности, а отрабатывая контракт, подписанный с Третьяковым.

— Во-первых, этот «Сапсан» уже ваш, ибо я его проиграл. А, во-вторых, я видел вашу «Стихию» только до выхода из четвертого поворота, что говорит само за себя.

— Что ж, значит, мы все-таки пришли к общему знаменателю! — весело ухмыльнулся я и протянул ему руку: — Спасибо за гонку и за то, что сподобили меня собрать этот истребитель!

Он вцепился в мою ладонь, не задумавшись ни на мгновение, пожал от всей души и… спросил, реально ли как-нибудь приобрести точно такой же «истребитель».

— То есть, выкупать «Сапсан» вы не собираетесь?

— Почему это? Я дал слово и вложил в эту машину душу. Но теперь хочу и «Стихию»!

— Это меняет дело! — «успокоился» я и перешел на очень громкий шепот: — Открою страшную тайну: с конвейера «Москвы» уже сошло порядка сотни машин с таким же тюнингом. Только учтите, что нрав у них кошмарнее некуда.

— Понимаю. И предвкушаю… — начал он, но был перебит. Воронецким, которому надоело слушать нашу беседу:

— Станислав Тихонович, вы не будете возражать, если мы поздравим друга с победой?

— Прошу прощения, Ваше Императорское Высочество — я просто до сих пор под впечатлением…

— Мы — тоже! — весело усмехнулся Виктор и, забыв об Углове, шагнул ко мне: — Игнат, эта машина — действительно истребитель, и я боюсь, что она уже убила всю интригу автогонок…

— Почему сразу «убила»? — притворно удивилась Оля, скользнув мне под левую руку. — Да, в ближайшие дни все профессиональные гонщики страны, вне всякого сомнения, пересядут на такие «Стихии», но побеждает не машина, а водитель.

«Или искины из другого мира…» — мысленно хохотнул я и подставил щеку Свете, примерившейся, было, к моему правому боку, но сообразившей, что ее объятия будут мешать принимать поздравления.

Одним поцелуем дело, естественно, не ограничилось — к моим щекам с удовольствием приложились Иришка, Лариса, Даша, Юля и Лиза. Уверен, что в том же стиле меня с удовольствием поздравили бы и Софья с Татьяной, но они старательно изображали личных помощниц Валерия Константиновича, вот и ограничились радостными улыбками. «Парой ласковых» порадовала и вторая Татьяна — девушка Воронецкого, еще не вписавшаяся в компанию.

Впрочем, и поздравления девушек, и рукопожатия, коих тоже хватило, оказались предвестниками приближающейся бури — не успел меня поздравить Валерий Константинович, как к нашей компании двинулась впечатляющая толпа особо важных зрителей под предводительством Ростислава Евгеньевича Третьякова. И пусть «фильтр» из телохранителей Виктора отсек процентов девяносто «условно неблагонадежных» личностей, а само присутствие рядом со мной основательно пригасило энтузиазм глав двенадцати влиятельнейших аристократических родов, корреспондентов шести известнейших новостных каналов и кого-то там еще, потерроризировали меня знатно. Но я терпел. Ибо понимал, что такая известность — тоже своего рода политический капитал, и не собирался портить впечатления о себе-любимом из-за нежелания «тратить время впустую».

Пока меня рвала на части эта толпа, Углов организовал перевод денег за проигранную машину. А потом снова пробился ко мне, добился разрешения задать «самый последний вопрос на правах проигравшего», и спросил, сколько будет стоить такая «Стихия», как у меня.

— Понятия не имею… — честно сказал и сдвинул фокус внимания с себя на Третьякова: — Этот вопрос лучше задать Ростиславу Евгеньевичу — он, как владелец автоконцерна «Москва», даст предельно информативный ответ.

— «Стихии» модели «Экстремал» уже продаются в наших автосалонах по цене семьсот семьдесят семь тысяч рублей за штуку… — заявил тот, и вызвал у тех, кто был в теме, самый настоящий шок.

Проняло даже Воронецкого:

— Вы хотите сказать, что за столь сногсшибательный тюнинг новой «Стихии» нам, покупателям, придется доплатить всего тысяч триста сорок-триста пятьдесят⁈

— Как ни странно, да.

— С ума сойти! — потрясенно выдохнул Станислав. — Новый «Сапсан» вместе с тюнингом обошелся мне в восемьсот восемьдесят, но не смог противопоставить «Стихии» Игната Даниловича ровным счетом ничего!

Третьяков пожал плечами, заявил, что его концерн, конечно, может, но не будет наживаться на любителях по-настоящему буйных машин, прочитал какое-то сообщение, прилетевшее на телефон, и расплылся в удовлетворенной улыбке:

— Дамы и господа, вы не поверите, но все девяносто из ста таких машин, выставленных в свободную продажу, уже зарезервированы за покупателями или проданы!

Воронецкий подобрался:

— А оставшиеся десять?

Ростислав Евгеньевич весело ухмыльнулся:

— Ваше Императорское Высочество, я знаю ваши вкусы, поэтому машину под номером один оставил вам.

Виктор заулыбался, поблагодарил его за понимание и повернулся ко мне:

— Все, теперь, когда моя душенька спокойна, можно отправляться в Бухту праздновать вашу победу…

28–31 мая 2513 по ЕГК.

…Мою победу праздновали весь остаток субботы и все воскресенье. Веселились, что называется, в полный рост, то есть, носились по морю на моем катере и гидроциклах, устраивали долгие заплывы на буксировщиках и в ИДА-шках, пели песни, вытащив к воде мощные колонки, приобретенные Виталием Фоминым, жарили шашлыки, зачитывали вслух самые забавные сообщения с форумов любителей автогонок, слушали музыку, травили анекдоты и, конечно же, ржали. В общем и целом, отдых получился, что надо. Но и в этой бочке меда обнаружились свои ложки дегтя. Первая, совсем небольшая, напрягала несильно и нечасто: Софья с Таней, упросившие меня разрешить им исполнять обязанности горничных еще в субботу днем, все никак не могли поверить, что во время трапез прислуживают «самому» Великому Князю, и кидались из крайности в крайность. В смысле, то плавились от гордости, то терялись. А все время между нашими посиделками «отходили» от стресса в коттедже Светы.

Вторая проблема — попытки Максакова «вернуть себе» Уфимцеву — была ни разу не новой и проявилась все в ту же субботу… аж четырежды. И в какой-то момент настолько взбесила, что я при первой же возможности отвел парня в сторону и заявил, что мелкая уже сделала свой выбор, соответственно, его ухаживания перешли в категорию «навязчивость», и это раздражает всю мою команду. Как чуть позже сообщила главная разведчица семьи, этот втык его только раззадорил. Но только до разноса, устроенного Лизой — насмотревшись на тщетные попытки брата обаять мелкую, девочка загнала его в их коттедж и выдала убийственный монолог:

— Паш, мало того, что ты ломишься в закрытую дверь, так еще и самым тупым способом из всех возможных! Разуй глаза, включи, наконец, голову и заметь, что Света люто ненавидит любые слабости и слабых мужчин. А ты ведешь себя, как размазня — вместо того, чтобы упереться в личное развитие, стать сильнее Игната и взять то, что само упадет в руку, униженно просишь. Это раздражает даже меня. А Игнат, Оля, Ира и Света от тебя уже шарахаются. И если ты не изменишь подход, то вынудишь Свету себя возненавидеть и оттолкнешь от нас семью, которую уважает даже бабушка…

Не знаю, какие именно струны его души затронули слова ребенка, но часа через два Паша извинился и передо мной, и перед Уфимцевой, а с утра воскресенья и до семи вечера вел себя, как в первые дни нашего знакомства. Да, по словам все той же Дайны, продолжал беситься, но нас уже не доставал. А в начале восьмого вся развлекавшаяся компания, за исключением Виктора, его Татьяны и нас, быстренько переоделась, собралась, загрузилась в кортеж из трех такси и уехала во Владимир, чтобы успеть к отходу «Молнии».

Ну, а мы вернулись на пляж, подошли к линии прибоя, уставились на зеркальную гладь моря, и Виктор грустно улыбнулся:

— Здорово тут у вас — тихо, спокойно и очень уютно. Скажу больше: если бы не дурацкая влюбленность Павла, я бы здорово расстроился из-за того, что ребята уехали. А сейчас понимаю, что здесь здорово и между их набегами.

— Мне тоже тут понравилось… — подала голос его не особо разговорчивая «половинка».

— Настолько, что не хочется уезжать, а на самом краю сознания безостановочно крутится предательская мыслишка: «А почему Свете можно учиться на вечернем и жить у моря в свое удовольствие, а мне нет?»

— Мы тут тоже бываем набегами… — «успокоил» ее я. — Вон, часов через шесть с небольшим уедем к границе Пятна, в семь утра загрузимся на катер, а в районе двух часов уйдем в рейд ориентировочно на две недели.

— Кошмар! — воскликнула Ростопчина и зябко поежилась.

— Не сказал бы… — возразил Виктор. — Будь моя воля, тоже не вылезал бы из Пятна и поднимался бы в ранге, не сидя на охраняемых тренировочных заимках, а в схватках не на жизнь, а на смерть с Одаренным зверьем. Кстати, Игнат, Таня решила отправиться на ту заимку вместе со мной!

Я поймал взгляд его девушки, увидел в них непреклонную решимость, и спросил, зачем ей это надо.

— Тебе честно? — спросила Татьяна, чтобы немного потянуть время, но решила ничего не придумывать и решительно тряхнула волосами: — Я сравнила себя с Олей и Светой. Результат… расстроил: они резкие, жесткие и уверены не в телохранителях или родичах, а в тебе, в себе и в вашей команде. Поэтому в любой ситуации подставят тебе плечо или, как любит выражаться твоя жена, не задумываясь, прикроют спину. Хотя я выразилась бы иначе: вцепятся в глотку любому твоему врагу и заставят его умыться кровью. А я медлительная, мягкая, получила восьмой ранг за счет одних медитаций и в экстремальной ситуации превращусь в обузу. Раньше я считала, что это нормально. А теперь хочу, чтобы Витя в меня поверил. Так же, как ты веришь в своих девчонок.

— И насколько серьезно это решение?

Ростопчина пожала плечами:

— Я мягкая, но упрямая.

— … и всегда добивается поставленных целей! — гордо добавил Великий Князь.

— Что ж, тогда ответь, пожалуйста, еще на один личный вопрос: у тебя есть стремительный рывок и защитный покров?

— Нет. Но я их обязательно куплю.

— Ири-и-иш… — попросил я, и Дайна отправила любимое вместилище в дом.

Воронецкого бросило в жар:

— Игнат, я сообщил о том, что Таня…

— Мы знаем. И порадовались вместе с тобой. А потом захотели сделать вам подарок. Чтобы Таня смогла начать раскачивать эти умения не через сто лет, а еще до высадки из катера на берег у нашей любимой излучины.

Виктор набрал полную грудь воздуха, но возразить не успел — мелкая оказалась шустрее:

— Не спорь: мы считаем, что дружба — это отношения, в которые каждая из сторон делает все, что может.

— И если вас интересует именно дружба… — ехидно продолжила Оля.

— Уели… — усмехнулся Великий Князь, от всей души пожал мне руку и «напугал»: — Но учтите: мы с Таней ответим тем же. Кстати, Игнат, а в котором часу вы собираетесь выехать из дому?

— В два ночи.

— А прошлая ночь получилась коротковатой…

— Мелочи: вы, вроде как, отправитесь в аэропорт в половине десятого, так что мы прихватим четыре часа сна еще тут, пять часов проспим в машине, а после того, как доберемся до катера, вырубимся еще на семь с лишним…

…В этот раз мои планы выдержали столкновение с реальностью: мы, то есть, Оля, Света и я, прихватили четыре часа сна в коттедже, без малого пять — в «Буране» и чуть больше семи — во время плавания до «Мрачного». Поэтому с Бехтеевым простились бодрее не бывает, переместились на берег и быстрым шагом ушли в лес. Первые метров триста прошли, как простые смертные. А когда подошли к небольшому ручейку, который, теоретически, можно было использовать для запутывания следов, переключились в обычный режим и следующие километра три пропрыгали рывками. Когда вылетели на опушку перед приметным болотцем, я огляделся, привязался к местности, повернул направо и через пару-тройку минут вывел команду на коротенькую косу, с которой, при желании, можно было перепрыгнуть на крошечный островок с тремя сиротливыми кривыми деревцами.

— В туалет — туда… — не снимая невидимости, сообщил я. — Кстати, змею вынесете сами, или помочь?

— «Семерка». Справимся… — уверенно заявила Оля, а Света угукнула. И порадовала правильным выводом: — Кстати, здорово, что она там: запахи крови и мокрой шерсти зверья, которые полакомятся тушкой, забьют наши.

Я назвал ее умничкой, нащупал голову, ласково погладил по волосам и убрал руку, чтобы мгновенно разомлевшая девчонка прыгнула следом за моей супругой.

С убиением дохленького пресмыкающегося проблем, естественно, не возникло, так что я подождал, пока девчонки справят нужду и вернутся на берег, последовал их примеру, а затем втопил. Второй раз остановился только в восемь вечера. Чтобы совместить нужное с необходимым. Третий — в два ночи. Четвертый — в шесть утра. И после раннего завтрака провел небольшой брифинг:

— Насыщенность энергетических силуэтов зверья, попадавшегося на пути за последние три часа, оценили?

— Да.

— А его количество?

— Угу.

— Так вот, в следующей долине, в которой, собственно, и расположена заброшенная тренировочная заимка Талызиных, будет еще веселее. Наша единственная задача — прокрасться к заимке незамеченными, найти вход в подвал, как можно тише и бескровнее убить росомаху-«троечку», утащить ее трупик подальше, оставить всевозможные следы нашего пребывания в том месте и так же тихо свалить.

— Пустые пищевые контейнера и другой мусор, прихваченные из дому? — прозрела Оля.

— Именно.

— Сделаем…

Эти планы пришлось корректировать на ходу. Ведь в момент нашего появления на заимке росомахи было не видать и не слыхать. Но за четыре с половиной часа ожидания мы успели обнаружить узенький лаз, через который с грехом пополам можно было протиснуться в один из углов практически заваленного подвала, провести генеральную уборку в нереально загаженном закутке и сварганить что-то вроде двери, с помощью которой планировали надежно перекрыть другому зверью доступ к «почти нашему» логову.

Хищника, возвращавшегося с неудачной охоты, подстерегли на опушке, «украсили» аж тремя сферами умиротворения, надежно зафиксировали моим прессом, цепкими корнями и колючим побегом, немного подождали, вырезали Искру с энергетическими узлами и вернулись в подвал. А там снова развили бурную деятельность — достали из рюкзака Уфимцевой двуспальный надувной матрас и небольшой ручной насос, накачали ложе и не без труда втиснули в слишком узкое «помещение». Потом добавили антуража, соорудив в одном из углов схрон под НЗ, затолкали под матрас один «забытый» носок, протоптали тропинку к собственноручно выкопанной яме для мусора и так далее. В итоге умотались. Да, несмертельно, но прилично. Вот я и решил перестраховаться. То есть, использовать «базу подскока» по назначению.

Девчата, конечно же, обрадовались. И после совместной прогулки до ветру быстренько накрыли матрас одним из спальников. Пока я перекрывал лаз «дверью», застелили ложе простыней, соорудили подушки из запасного шмотья, затолкали все рюкзаки в единственный свободный угол и легли. А после того, как я приполз обратно, попросили поработать кондиционером. То есть, остудить пару самых массивных бревен арктической стужей, чтобы мы не упарились.

Предложение было дельным, ибо к этому времени воздух прогрелся градусов до двадцати восьми, и нам было жарковато.

Выстудил. Потом разулся, развернулся к ложу и невольно вздохнул — вот так, втиснутым между нерукотворных «стен», оно не тянуло даже на гордое звание «полутораспальное».

— Ничего, втиснемся! — оптимистично заявила Оля, а Уфимцева ткнула нас носом еще в один «большой плюс»:

— … и добавим убедительности легенде о том, что я с вами сплю!

Я усмехнулся, втиснулся между «стеной» и супругой, уже лежащей на левом боку и прижимавшей к себе Свету, кое-как пристроил правую руку на тушку жены и помешал развеселившимся подружкам разойтись:

— Девчат, отсюда до теперь уже нашей секретной заимки порядка двух с половиной суток безостановочного движения рывками на вашу предельную дальность. Поэтому нам желательно как следует восстановиться. Проход, если что, я заложил очень добросовестно, а блокировка запахов у нас давным-давно загнана в фоновый режим. В общем, повеселимся как-нибудь потом, ладно?

Как я и рассчитывал, этого внушения хватило за глаза — любительницы пошутить мгновенно посерьезнели и почти одновременно кивнули. Поэтому я закрыл глаза, расслабился и отключился. А «через мгновение», почувствовав вибрацию будильника на механических часах, огляделся прозрением, увидел шесть энергетических структур третьего и одну второго ранга, но достаточно далеко, поморщился от покалывания в основательно затекшей левой руке и услышал ехидный смешок Уфимцевой:

— Черт, знай я, что спать в три «ложечки» в жуткой тесноте настолько волнительно, проснулась бы пораньше!

Я приподнял голову над плечом Ольги, понял, с чего так угорает мелкая, убрал руку с ее груди и виновато вздохнул:

— Прости, тут действительно тесновато…

— А за что прощать-то? Мне все понравилось!

— Эта ладонь не может не нравиться… — философски заметила супруга, почувствовала, что я расстроился, и успокоила: — Игнат, перестань обращать внимание на ерунду: во-первых, мы находимся в рейде, а тут свои законы, во-вторых, Света знает, как ты к ней относишься, и просто развлекается, и, в-третьих, это чудо давным-давно стало неотъемлемой частью нашей семьи. Ибо безумно любит и тебя, и меня, и Иру.

— Так и есть: знаю, развлекаюсь и безумно люблю! — подтвердила мелкая, кое-как развернулась на месте и с непередаваемым чувством поцеловала Олю в щеку: — Спасибо: фраза «неотъемлемая часть семьи» — это самое приятное, что я слышала за свою жизнь.

Если бы не увлажнившиеся глаза «ребенка», я бы выдал что-нибудь типа «Ну что, семейка, начинаем шевелиться?», а так неожиданно для самого себя взял и усилил эффект от слов жены:

— Оль, ты забыла добавить, что и мы так же безумно любим ее.

Мелкой поплохело еще сильнее, поэтому, благодарно поцеловав и меня, она в мгновение оказалась возле лаза и «недовольно» заворчала. Видимо, в попытке не расплакаться:

— Ну, и чего лежим? У нас на носу тяжелейший марш-бросок, а вы нагло расслабляетесь!

Мы ее, конечно же, услышали — быстренько обулись, собрались, навели в «логове» правильную красоту в расчете на появление «соглядатая», кое-как вытащили наружу рюкзаки под активированными накидками с отводом глаз, закинули за плечи и втопили. К ближайшей речке, замеченной в мой прошлый визит к этим местам. Перекусили на берегу. Там же справили нужду и рванули на запад. В режиме максимальной скрытности, то есть, перед каждым рывком вкладываясь в точку выхода окаменением и тонусом, во влажных и топких местах добавляя водомерку, пряча запахи, прячась под невидимостью и при любой возможности путая следы в «попутных» ручьях, на скальных выходах и так далее. Впрочем, самое главное было не это — мы обходили стороной абсолютно все зверье, попадавшееся на пути.

Первые сутки передвижения в таком сумасшедшем режиме нам за глаза хватало восстановления за счет бодрячков. А утром тридцать первого мая, то есть, примерно часах в двадцати от «моей» расщелины начала сдавать Света. Нет, не стонать и жаловаться, а именно сдавать — ее энергетическая система чуть-чуть поблекла, а в перемещениях «силуэта» пропала прежняя точность. К этому моменту моральной усталости хватало и у меня, но в какой-то момент я все-таки заметил эти изменения, мысленно схватился за голову, чуть-чуть скорректировал направление движения, допрыгал до ближайшего ельника и загнал девчонок под первую попавшуюся ель с широкой «юбкой» из нижних лап.

— Мы что, уже пришли? — удивленно спросила Ольга, а мелкая, которой, судя по всему, было все равно, молча рухнула на спину и расслабилась.

— Пока нет… — ответил я и виновато вздохнул: — Остановились на долгий привал: я переоценил вашу выносливость и невольно загнал. Простите, девчат, я просто очень хотел вас побыстрее порадовать!

— Мы знаем… как ты к нам… относишься… — вымученно пробормотала мелкая. — И вовсю предвкушаем… радость… к которой ты… нас ведешь… Хоть этого, наверное… не видно… Кстати, скажи, пожалуйста… мы ведь сейчас… где-то в «четверке», верно?

— Верно.

— А до твоей… секретной заимки… еще почти сутки пути… так?

— Так.

— Получается, что… она находится… в «троечке»?

— Ага. И чем больше времени мы на ней проведем, тем быстрее возьмем следующие ранги.

— Игнат, мы с Олей… стали Витязями… только двадцать второго марта!

— … медитируя в «шестерке»! — напомнил я. — А мы продолжим работать над собой в полноценной «тройке». Вопросы?

— Вопросов нет… Есть желание… зацеловать тебя… до полусмерти. Но нет сил… Поэтому я отложу… это дело… на сутки-двое… — пробормотала она, закрыла глаза и вырубилась!

— Медитации в «тройке» — это сильно… — задумчиво отметила супруга, невидящим взглядом уставившись мне в плечо. Потом ушла в свои мысли. А секунд через пятнадцать вернулась в реальность, легла рядом с Уфимцевой. ласково убрала с ее лица непослушную прядь и посмотрела мне в глаза: — Да, медитации в «тройке» — это развитие Мечты. Но в данный момент я думаю о другом. Слушай внимательно: эта девочка умоталась вусмерть, но держалась до слова «привал». А во время боя с медведем второго ранга, не задумываясь, перетянула его внимание на себя и, тем самым, не позволила нас добить. Достойно, верно?

— Да… — кивнул я.

— В данный момент она к нам тянется всей душой, отдает нам всю себя и не мыслит жизни вне команды. Поэтому в Большом Мире каждый божий день добавляет нам толику счастья, а тут, в Пятне, помогает выживать. И в том, что мы постепенно сыгрываемся все лучше и лучше, не без труда, но справляемся с высокоранговым зверьем и возвращаемся домой живыми и здоровыми, есть и ее заслуга. А теперь представь, что наше чудо увел какой-нибудь очередной Паша. Увел насовсем и только потому, что ты держишь эту девочку пусть на небольшом, но все-таки расстоянии. Скажи честно: у тебя не отомрет та часть сердца, которая уже отдана ей?

1 июня 2513 по ЕГК.

…К расщелине прискакали первого июня в десять с минутами утра и в очень сильный ливень. Со скальной подготовкой у девчонок было не очень, поэтому я вытащил из рюкзака две самые простые альпинистские «системы» и небольшую бухту веревки, приобретенные как раз на этот случай, замучил и без того вымотанных напарниц объяснениями и, добившись понимания, по очереди спустил к началу скальной «трассы». Потом отправил туда же все три рюкзака, дождался, пока Оля прищелкнет их к карабинам, вдетым в проушины крючьев, и с огромным трудом «пробежался» по зацепкам.

Второй этап спуска тоже дался нелегко, но в какой-то момент мы все-таки оказались на дне «тренировочной заимки» целыми и невредимыми, что, признаюсь честно, удивило.

Будь Оля со Светой в состоянии соображать, я бы устроил им экскурсию по той части расщелины, которая сохранилась после «перепланировки». А так поднял по грубым каменным ступеням, с недавних пор ведущим к началу наклонного коридора, затащил в пещеру для медитаций, прислонил к стене и попросил потерпеть еще немного. Потом в темпе накачал и застелил второй надувной матрас, помог живым зомби разуться и раздеться, уложил, накрыл и разрешил выключаться.

Они засопели буквально через пару мгновений, а я невесть в который раз за последние двадцать два часа приложил себя бодрячком и поплелся искать местную версию Дайны.

Поворотная каменная стенка, согласно проекту, начерченному Иришкой перед моим предыдущим визитом в это место, нашлась в преддверии грубо вырубленной кабинки туалета. Толкать ее не пришлось — «Паук», дежуривший с той стороны, открыл ее за миг до моего появления и впустил в «потайной» коридор. До проекции «Носорога» я добрался достаточно быстро, «взмыл» в десантный отсек, дал БИУС-у возможность обновиться, выслушал короткий, но информативный доклад, от всей души похвалил помощницу за все, что она для меня делает, и признался, что дико устал. Операционный стол манил со страшной силой, но я заставил себя спуститься вниз, все по тому же коридору выбрался из огромного каменного склепа, в котором мы спрятали штурмовой бот, на автопилоте добрался до девчонок, упал рядом с супругой и отъехал.

Проснулся, как потом выяснилось, в пятом часу того же дня от тряски, огляделся прозрением, не обнаружил ничего опасного и попробовал вернуться к просмотру какого-то сна. Ага, так мне это и удалось: меня тряхнули снова, а затем до спящего сознания достучалась Света:

— Игна-ат, проснись, пожалуйста!

Я не проснулся, но сел. Потом заставил себя приподнять одно веко и спросил, что случилось.

— Пока ничего, но может: я вот-вот описаюсь.

— Понял… — кивнул я и потряс жену за плечо: — Оль, в туалет надо?

— Угу… — буркнула она, и через считанные секунды команда, спящая на ходу, поплелась вниз по коридору.

— А где это мы? — спросила Уфимцева на половине спуска.

— В пещере. По внутриродовым легендам, найденной, расширенной и облагороженной предком в ранге Князь, фанатевшим с магии Земли.

— Князья могут многое… — вздохнула мелкая, услышала шелест ливня и застонала: — У-у-у, снаружи все еще льет!

— Ага… — вздохнул я, спустил девчонок по ступенькам, выслушал пяток новых вопросов и ответил на все сразу: — Все верно: тут, на дне расщелины, магофона практически нет. Почему — то ли не помню, то ли никогда не знал. Зато в том помещении, в котором мы дрыхли — полноценная «троечка». Далее, туалет — вот. Судя по следам издевательств над камнем, был вырублен в скале кем-то из подражателей того Князя. Свет, дуй первой, а потом я покажу все остальные удобства…

Показать все удобства не получилось: вломившись следом за мной в «душевую» и обнаружив, что в ней можно нормально помыться, подружки радостно взвыли, с моей помощью разобрались в местной «сантехнике», переглянулись и уставились на меня.

Первую половину их предложения озвучила Ольга:

— Игнат, мы не мылись целую вечность, значит, зависнем тут надолго. Будем зависать и в другие дни, ибо девушки и все такое. Ты тоже чистюля еще тот, а значит, моясь по очереди, мы будем терять кучу времени на ожидание. Причем не где-нибудь, а в «нулевке». И это при том, что тут четыре отдельные кабинки, а другой душевой, как я понимаю, нет. Может, наплюем на никому не нужные условности и будем принимать душ одновременно?

— Если что, я стесняться даже не подумаю. И готова закрывать глаза по первой просьбе… — добавила Уфимцева и невольно заставила вспомнить одну из последних фраз того самого монолога моей благоверной:

«Я тебя люблю больше жизни и соглашусь с любым решением. Но перед тем, как ты его озвучишь, повторю еще раз: отталкивать эту девочку ни в коем случае нельзя…»

Эти слова я обдумывал почти всю дорогу от места «большого привала» до расщелины. Вернее, выносил себе ими мозг. А тут последняя фраза легла на душу, как родная, и сподобила пожать плечами:

— Что ж, одновременно так одновременно. Но я присоединюсь к вам чуточку позже. Сразу после того, как сбегаю за мыльными принадлежностями, чистым бельем и полотенцами.

Девчата хором заявили, что чистое белье необходимо и им, вытолкали меня наружу, уверенно навелись на каменную лестницу, рывками долетели до входа в наклонный коридор, скользнули внутрь, переглянулись и озвучили еще одну «общую» идею:

— Носиться под проливным дождем в одежде тоже не стоит — замучаемся сушить ее жаром…

— … поэтому имеет смысл натянуть купальники и взять с собой только мыльные принадлежности. А сушиться и одеваться уже тут. Кстати, Игнат, а почему в душевой четыре кабинки, а жилая комната одна?

— Это зал для медитаций, а до жилых комнат мы не добрались — сначала зависли в душевой, а затем рванули сюда. Кстати, те помещения находятся в «нулевке», и спать в них…

— … идиотизм…

…Вломившись в душевую второй раз, я застолбил за собой самую левую кабинку и обе полки, выдолбленные в стене напротив нее. Оля молча заняла соседнюю, а Уфимцева подергала себя за мочку уха и заявила, что в самую дальнюю не уйдет. Чтобы не гонять туда-сюда мою супругу, которой все равно придется мылить спины нам обоим. Мы поржали, разошлись по кабинкам, разделись, закинули плавки и купальники на полки, выдвинули из стен каменные «плашки», по которым сразу же потекла вода, и принялись обсуждать варианты правильной эксплуатации человека человеком. Через какое-то время Света провела следственный эксперимент, поэксплуатировав подругу, и «настолько высоко оценила ее старания», что порекомендовала мне. За что получила по заднице и возмущенно заявила, что у этой попы уже есть хозяин. Слава богу, сбегать под мою защиту не догадалась, но посмешила нас знатно.

Потом забавная идейка пришла в голову и мне: я предложил жене брать с нас натурой. То есть, подставлять спину и Уфимцевой, и мне. Мелкая сочла идею великолепной, но заявила, что личность, получающая два удовольствия вместо одного, должна определяться жребием. Причем не раз и навсегда, а перед каждым отдельно взятым посещением душевой.

Не знаю, откуда, но я точно знал, что она просто развлекается, поэтому придумал еще несколько веселых дополнений и довел девчонок до смеховой истерики. В результате сам процесс помывки прошел мимо: в какой-то момент я сообразил, что просто нежусь под струей прохладной воды, спросил, как дела у напарниц, услышал два доклада о готовности в любой момент выдвинуться в обратный путь, и дал команду надевать купальники.

Мой мне вручила Оля, так что от силы через пару минут мы снова вышли под ливень, быстренько допрыгали до пещеры для медитаций, развернулись друг к другу задницами и привели себя в порядок. Вернее, привел. Я. Затем завалился на матрас и посочувствовал дамам, пытавшимся просушить гривы.

Они поблагодарили и поинтересовались нашими планами на ближайшие дни.

— Сегодня отсыпаемся. Завтра и послезавтра усиленно медитируем тут. А с четвертого числа, если установится нормальная погода, начнем совершать вылазки. Сначала в «двойку», а потом и в «единичку»: мне хочется найти хотя бы одно условно безопасное место для медитаций под еще более плотным магофоном.

После этих слов девушки забыли о своих волосах и уставились на меня:

— Ты хочешь сказать, что этот на тебя не давит?

— Неа. А на вас?

Как выяснилось, давил, и довольно сильно. Что неприятно удивило и заставило сначала пристально изучить их энергетические системы, а затем чуть-чуть переиграть планы:

— Что ж, тогда посмотрим на динамику вашей адаптации к этому месту и решим, когда начинать вылазки. Теперь о конкретных задачах. Наступило лето, поэтому убираем Лед на дальнюю полку и переключаемся на Воздух. То есть, на раскачку воздушной стены, лезвия — у тех, у кого они есть — ступеней и их производных, кулака и, конечно же, сопротивлений к этой стихии. Само собой, не забывая о тумане, разряде, электрошоке, сфере умиротворения и колючим побегам с цепкими корнями. Задача номер два — усиление сердечно-сосудистой системы. Поэтому сегодня выпиваем «болтушки», а с завтрашнего вечера «садимся» на новые «коктейли». И задача номер три, но самая главная — это раскачка Искр: я хочу, чтобы максимум к середине лета вы догнали меня, а к началу зимы мы прошли вторую трансформацию и стали Гриднями.

Жена, как обычно, молча кивнула в знак того, что сделает все, что в ее силах, а Уфимцева спросила, есть ли у меня причина так торопиться.

Я утвердительно кивнул и задал ей встречный вопрос:

— Свет, скажи, какая сумма у тебя собралась на счету?

— Откровенно говоря, не помню, так как практически ничего не трачу. Но миллионов за пятьдесят с гаком наберется.

— Пусть будет пятьдесят… — усмехнулся я, хотя знал, что там уже за шестьдесят, и заставил девчонку задуматься: — Или, говоря твоими же словами, безумные деньги по меркам даже очень состоятельных аристократов. А как показывает опыт, информация о суммах на банковском счете иногда уходит на сторону. Дальше объяснять?

— Нет, я поняла: мы зарабатываем бешеные деньги, но пока не можем себя защитить!

— Можем. Но недостаточно хорошо… — уточнил я и продолжил в том же духе: — Вот-вот нарисуется и другая проблема: мы подружились с Виктором Воронецким, уже перетянули на себя его внимание и, вне всякого сомнения, потоптались на чьих-то планах…

— Верно. А еще нам уже начали завидовать… — добавила она, закончила расчесывать волосы, прискакала ко мне и села на краешек матраса.

— … и наверняка начнут цепляться. Благо, есть к чему: по меркам дворян, за спинами которых хотя бы пара-тройка поколений благородных предков, мы с Олей — выскочки, Ира — мещанка…

— … а я — девочка, упавшая под деревенщину из жуткой глухомани?

Я пожал плечами:

— Будут озвучиваться и более грязные варианты. И пусть первое время нас будут пробовать на излом исключительно ровесники, после пары-тройки убедительных побед на дуэлях к травле подключатся родичи проигравших, жаждущие отомстить. В общем, преимущество в уровне развития пригодится и тут. Согласна?

— Конечно.

— А прикрываться Виктором нельзя ни в коем случае! — подала голос Оля, включившая голову. — Нас сочтут его креатурами не только недоброжелатели, но и Воронецкие, поэтому начнут требовать ответных услуг и, в конце концов, загонят в стойло. А оно нам надо?

— Не надо! — хором ответили мы с Уфимцевой, и моя благоверная, убрав на место расческу, переместилась к нам. Рухнула слева от меня, завалила на спину, вжалась в бок и повелительным жестом отправила Свету к другому:

— Падай: мы сегодня отдыхаем, а отдыхать надо в комфорте.

— Упаду. Но сначала наведу «болтушку». А то забудем и потеряем целые сутки… — протараторила она и включила турборежим. Пока занималась делом, о чем-то сосредоточенно думала и хмурила брови. Потом напоила нас, выпила свою порцию, утащила кружки в угол, вернулась, села напротив меня и уставилась в глаза: — Игнат, за координаты этой заимки глава любого аристократического рода, включая Воронецких, отдаст половину состояния или зальет кровью всю Империю. Ты не можешь этого не понимать, тем не менее, привел сюда не только бесконечно преданную тебе Олю, но и меня, гипотетически способную в любой момент выскочить замуж и поделиться этим знанием с супругом. Можешь объяснить мотивы решения довериться мне настолько сильно?

— Хороший вопрос… — усмехнулся я, зацепился за одну из фраз этого монолога и почувствовал, что знаю, как получить ответ: — Скажи, пожалуйста, а чем бесконечная преданность Оли отличается от твоей?

— Пожалуй, ничем: я тебя люблю так же сильно, просто иначе.

— А как тебе наша семья?

— Семья Мечты.

— Мечта — это то, чего еще нет! — фыркнула моя благоверная. — А ты уже в семье. По крайней мере, по нашим ощущениям.

Уфимцева немного поколебалась и открыла душу настежь:

— Ощущения вас… обманывают: я балансирую на самом краю. То есть, до безумия боюсь окончательно врасти в вас сердцем, ибо после этого ни за что и ни к кому не уйду. И, в то же самое время, понимаю, что давно прошла точку невозвращения, и что теперь мне нужна одна-единственная семья — ваша. Что развиваюсь и становлюсь сильнее не для себя, а для вас. Что правый луч в боевом построении нашей тройки — мой. И что если вы меня не заберете, то… я обязательно соберусь с духом, приду сама и останусь, вот!

— Точнее, «уже собралась», верно? — спросил я, глядя ей в глаза. И на пару мгновений потерялся в спокойной уверенности, которой дышал взгляд вроде как «ребенка». Поэтому почувствовал ответ еще до того, как прозвучало твердое «Да».

«Упертая. Прямая. Цельная…» — промелькнуло самом на краю сознания и… разом избавило от последних сомнений:

— Врастай как можно сильнее и ничего не бойся: мы тебя забрали. Во всех смыслах этого слова. И никому не отдадим. Так что ты — наша. А четвертое место в семье и правый луч в боевом построении нашей тройки — твои.

Ее глаза мгновенно увлажнились, а взгляд вспыхнул такой сумасшедшей радостью, что я прижал это чудо к себе и… расхохотался, когда оно обхватило меня поперек талии, вжалось носиком в грудную мышцу и выдало еще одно важное, но ранее не озвученное требование:

— И твой правый бок — мой. Здесь, в Пятне. А дома я буду честно делить его с Иришкой…

Оля тоже обрадовалась. Что самое безумное — как бы не сильнее Светы. И, порывисто поцеловав меня в щеку, проартикулировала слово «Спасибо». Потом ласково погладила подругу по плечу и спросила, как к нашему решению отнесется ее отец.

— Он меня слишком хорошо знает. Поэтому почувствовал, что я, по сути, уже ушла от него к вам, намного раньше, чем я это осознала сама, потребовал определиться с отношением к вашей семье и в следующий приезд привез то немногое, что я по-настоящему люблю. В общем, все, что мне дорого, кроме него самого — в этой пещере и в наших коттеджах.

Мы с Олей переглянулись, а мелкая, подняв голову и поймав мой взгляд, загрузила еще одним откровением:

— Я тоже знаю папу лучше некуда. Поэтому практически уверена, что он выйдет из рода, громко хлопнув дверью, как только поймет, что ты, Игнат, уже взял на себя ответственность за меня и мое будущее. Ибо морально убит фактическим предательством своего отца и планами брата. А еще отец знает, что дед взбесится, узнав об этом поступке, и наверняка сделает все возможное, чтобы сфокусировать на себе весь гнев и, тем самым, не дать зацепить меня.

Включившаяся соображалка без труда выстроила цепочку причинно-следственных связей: мое появление в жизни Уфимцевых привело к переезду Светы в Бухту Уединения, вступлению в команду и обретению уверенности в себе; эта уверенность вынудила девушку ответить на очередное оскорбление матери, помогла взбунтоваться Валерию Константиновичу и взбесила глав двух родов; их гнев заставил его упереться и додуматься до выхода из рода, а значит, виновником будущих проблем мелкой и ее отца был я! Потом я вспомнил, какое количество судеб так или иначе поломало мое появление в этом мире, ужаснулся и… допер, что не включил в уравнение самое главное — ублюдочность «невинных» жертв. А это меняло АБСОЛЮТНО ВСЕ. Вот я и забил на бессмысленные умствования. Потом заметил, что мелкая напряженно ждет моей реакции, покрутил в голове слово «ответственность», пришел к выводу, что потерял моральное право «вибрировать» еще тогда, когда женился на Оле, и внезапно почувствовал себя атакующим «Носорогом»:

— Солнце, наша семья небольшая, но зубастая. Поэтому пусть твой отец делает то, что должно, а мы найдем, чем ему помочь…

2 июня 2513 по ЕГК.

…Режим «Носорога», включившийся в четверг вечером, не вырубился и в пятницу утром: вернувшись в сознание и обнаружив, что лежу, прижимая к себе и Олю, и Свету, я абсолютно естественно поцеловал первую в губы, а вторую в линию роста волос на высоком лбу, и весело скомандовал:

— Красотки, подъем! Нас ждут великие свершения!!

Мое настроение передалось и девчатам — уже через мгновение мои щеки обожгли два ответных поцелуя, затем простыня, которой мы укрывались, улетела в сторону, а мои напарницы, оказавшись на ногах, сходу запрыгнули в ботинки и весело затараторили:

— Мы — уже!

— Ну же — свершения ждут!!

— А ты как-то не торопишься…

Заторопился. В смысле, вскочил с матраса прогибом, обулся и первым вылетел в коридор. Добежав до выхода в расщелину, обрадованно отметил, что дождем и не пахнет, а скалы успели высохнуть, и переиграл планы на день.

Пока дамы зависали в туалете, трижды прошел горизонтальную трассу для скалолазания и разогрелся. Потом посетил освободившиеся места общего пользования, зашел в душевую, помыл руки, запоздало сообщил подружкам, что водные процедуры переносятся ориентировочно на час, и уже минут через пять подвел их к нужной стенке:

— Итак, раз мы обосновались в этой расщелине, значит, вам жизненно необходимо наработать хотя бы базовые навыки скалолазания, дабы вы могли выбираться наружу и спускаться вниз без моей помощи. Кстати, первое время тренироваться будем только тут. Благо, научиться правильно хвататься за зацепки, нагружать ноги и перемещаться можно и на горизонтальных трассах. А теперь я покажу основные варианты хвата, объясню, как нагружать все четыре опоры, как создавать максимальное трение между зацепкой и обувью, поддерживать равновесие и так далее. Кстати, тезис номер один: чем ближе центр тяжести к скале, тем активнее включаются две самые сильные опоры — ноги — и тем меньше шансов сорваться. Говоря иными словами, мне очень нравятся ваши попы, но оттопыривать их, будучи на стене, не надо…

Девчата весело хихикнули, пообещали возмещать мне недополученное эстетическое удовольствие оттопыриванием поп после тренировок, и снова превратились в слух. Вернее, сосредоточились на моих объяснениях, поэтому уже минут через пять встали на свои первые зацепки и начали отрабатывать самый примитив — сопровождение ног взглядом до устойчивой постановки на опору, поиск баланса при стоянии на одной ноге, постановки «вслепую» и так называемое «приклеивание», то есть, контроль положения ноги, стоящей на надежной зацепке, при работе другими конечностями.

Занимались добросовестно, без дураков, поэтому эдак через полчасика я сделал перерыв и помог им почувствовать на себе основные ошибки. А потом загрузил отработкой хватов руками. В итоге к концу тренировки напрочь забил им предплечья и немного стер кожу на подушечках пальцев. Но при наличии регенерации последнее не пугало от слова «совсем», так что в какой-то момент я сообщил, что занятие закончено, и… показал мастер-класс, «пробежавшись» по трассе четвертый раз за утро в достаточно сложном режиме.

Напарницы впечатлились по полной программе, поэтому по дороге к душевой трещали, не переставая. А там Оля догадалась до самого важного вывода:

— Если я правильно помню вчерашний спуск, то веревки обнаружились значительно ниже верхнего края расщелины. Получается, что нам надо как можно быстрее освоить базу и научиться уверенно преодолевать «голый» участок в любое время суток, в любую погоду и в любом состоянии, верно?

— Верно… — подтвердил я, вспомнил, что мы собирались начать раскачку иммунитета к навыкам Воздуха, и легонечко пошатнул благоверную оплеухой, приложенной к спине.

— Намек поняла! — деловито сказала она, ненадолго задумалась, а затем лукаво улыбнулась и… показала в разы более волнительную «альтернативу», чуть-чуть приподняв подпоркой свою грудь!

— Не шали! — грозно потребовал я. Увы, скрыть смешинки, появившиеся во взгляде, видимо, не смог, и эта оторва радостно заверещала:

— Свет, смотри, как правильно раскачивать сопротивления к Воздуху!

Как и следовало ожидать, мелкая, уже успевшая влезть под душ, сразу выглянула из кабинки, оценила продемонстрированную «технику», повторила на своем бюсте и… сокрушенно вздохнула:

— Воздействием на саму себя иммунитет не наработаешь. Значит, надо прикладывать подпорки к любимым подругам. К примеру, вот так…

Увидь я, как Уфимцева «приподнимает» грудь моей жены, наполовину высунувшись из-за скальной перегородки, еще накануне вечером наверняка выпал бы в осадок. Но в режиме «Носорога» это казалось вполне нормальным, так что я определился с нужным углом и силой воздействия, шлепнул мелкую хулиганку оплеухой по «ближней» ягодице и помог «мыслительнице» сделать еще один «логичный» вывод:

— А что, тоже вариант. К примеру, тогда, когда я далековато, а душа жаждет доставить мне удовольствие!

— Болтушка! — улыбнулся я, свалил в свою кабинку, снял трусы, метнул на полку, повернул каменную пластину, шагнул под струю воды и с большим удовольствием присоединился к шуточной грызне между девчонками. А они, напрочь отпустив тормоза, отрывались и во время водных процедур, и по пути к пещере для медитаций, и во время завтрака. Зато после того, как пустые пищевые контейнера отправились в мешок с мусором, посерьезнели и заявили, что готовы к тренировке.

Я сдвинул матрас в один из углов, попросил Олю достать коврики для медитаций, показал, кому куда садиться, и поставил первую боевую задачу:

— Поднимаем воздушные стены на десять часов от себя, безостановочно восполняем Силу по мере проседания ее объема и «сидим» на восполнении резерва. При этом я пытаюсь продавить одной пополняемой оплеухой твою стену, Света, ты — Олину, а ты, Оля — мою. В то же самое время я легонечко воздействую постоянно обновляемыми оплеухами на тебя, дорогая, ты прокачиваешь иммунитет к Воздуху Свете, а она, соответственно, мне.

— Ну да, логично! — пробормотала Уфимцева, представив описанное. Если я поверну стену к тебе, то «хлопать» меня по плечу будет удобно Оле.

— Верно. Кстати, солнце, учти, что у нас двоих стена только-только появилась и, мягко выражаясь, пока никакая.

Девчонка коротко кивнула, и я добавил еще две фразы:

— Работаем ровно час. Начали…

Следующий час выкладывались до предела в описанном режиме. Потом я дал девчатам немного отдохнуть и усложнил задачу:

— Теперь добавляем еще один уровень воздействия — в промежутках между касаниями слабых оплеух всаживаем в защитные покровы атакующие умения. Мы с Олей — воздушные лезвия, а ты, Свет — воздушные кулаки.

— Это будет жестко… — предсказала моя благоверная, дождалась команды поднимать стены, со всей дури «надавила» на мою и принялась шарашить по подруге то постепенно усиливающимися лезвиями, то слабыми оплеухами. Я тоже не бездельничал… Хотя нет, не так: это сочетание упражнений требовало безумной концентрации внимания. Чтобы не вложиться в «слабую» оплеуху и не воткнуть мелкую в стену. Так что я сосредоточился только на том, что делал сам, и выпал из жизни на очередной час.

После следующего перерыва я заменил связку «воздушная стена — сильная оплеуха» сочетанием пресса и подпорки, убедился, что мы «тянем» и настолько сложные задачи, и усложнил их еще немного, добавив динамики. И пусть мы не прыгали, а ходили, причем очень медленно, по кругу и в одном направлении, зато этот «комплект» одновременно используемых навыков «нагрузил» контроль до предела. В результате к концу четвертого часа тренировки вымотался даже я. Поэтому, дав команду тормозить, оглядел измученные лица девчонок и развел руки в стороны:

Дико измученные дамы влипли в меня рывками, закрыли глаза и расслабились. Правда, ненадолго — не прошло и пары минут, как Оля спросила, чем мы будем заниматься дальше.

— Можно сказать, что отдыхать… — ехидно улыбнулся я, выскользнул из их объятий, переместился к своему рюкзаку, покопался в нужном кармане и вытащил на свет божий небольшой пакетик. Потом метнулся к матрасу, сел и высыпал на простыню две золотые цепочки и шесть крошечных кулончиков.

Дамы решили, что это обычная «ювелирка», и непонимающе выгнули брови.

— Оль, милая, надень, пожалуйста, на шею вот этот комплект… — мягко попросил я, протянул ей первую попавшуюся цепочку и один их двух самых маленьких кулонов, подождал, пока она выполнит просьбу, и предложил уйти под пелену теневика.

— Почему-то не получается… — промучившись секунд десять, растерянно призналась она.

— В кулоне — кристаллик аструма… — сообщил я. — Его вес подобран так, чтобы сбивать формирование пелены на последнем этапе. А теперь смотрите внимательно: я надеваю точно такой же комплект… и исчезаю. Теперь меняю кулон на чуть более тяжелый, и пропадаю снова…

— Ты хочешь сказать, что пелену тоже можно прокачивать качественно? — ошалело воскликнула мелкая.

— Не «можно», а «нужно»! — сварливо заявил я и объяснил, почему: — Если носить такое украшение на шее или впихнуть аструм в серьги, то сбивается вражеская сфера умиротворения!

— О-о-о!!! — хором застонали они, а потом моя благоверная подобралась и задумчиво хмыкнула:

— А ведь в блокираторах магии, используемых полицией и сотрудниками ИСБ для нейтрализации Одаренных, наверняка спрятан все тот же аструм. И если хорошенечко раскачать сопротивление к его воздействию, то можно не бояться и этой дряни.

— Угу… — довольно подтвердил я и онемел от двух следующих выводов жены:

— Кстати, раз в нижней части расщелины отсутствует магофон, значит, под ней находятся очень крупные залежи этого минерала. Что в свете только что показанного «фокуса» наталкивает на невероятно перспективную мысль: раз аструм каким-то образом блокирует магию, и к этому блокирующему воздействию можно адаптироваться, значит, мы находимся в идеальном тренажере для усиления мощи наших энергетических систем!

«Черт-черт-черт!!! — мысленно протараторил я. — Надо срочно озадачить Дайну подбором оптимальных алгоритмов использования „тренажера“!!!»

Потом решил, что подниму эту тему при следующем походе в туалет, в смысле, пообщаюсь с БИУС-ом через «дежурного» паука, успокоился и с трудом удержал лицо, услышав вывод Светы:

— Не будь в роду Серебряковых Князя, я бы, может, еще и поспорила. А так готова приступить к прокачке еще одного нужного сопротивления. Игнат, где там моя цепочка?

…С Дайной удалось пообщаться перед обедом, когда девчата занялись хлопотами по хозяйству, а я оказался предоставлен сам себе. Да, в потайной коридор заходить не стал, но поворотную стенку приоткрыл. Буквально на пару сантиметров. И, уставившись в камеру дроида, озвучил догадки жены.

— Сумасшедшая идея! — донеслось из темноты. — И проверяется проще простого: замеряешь максимальную мощь любого навыка, раскачанного до насыщения, затем цепляешь к проекции соответствующего энергетического узла кулон, сбивающий формирование навыка, продавливаешь «блокировку» тренировками и замеряешь мощь той же атаки снова. Кстати, если эта догадка подтвердится, то имеет смысл поэкспериментировать не с отдельными узлами, а с ядром. И для оптимизации алгоритма развития каждому из вас надо будет всего-навсего найти точку в наклонном коридоре, в котором блокирующее воздействие аструма полностью «отключит» ядро энергетической системы, медитировать именно в этом месте, раз за разом продавливать блокировку и потихоньку перемещаться все ниже и ниже.

— Дайна, я тебя обожаю!!! — вполголоса выдохнул я, поблагодарил за помощь, пообещал расцеловать Иришку после возвращения домой и унесся к девчонкам.

Первый совет помощницы «придумал» после обеда, путем несложных, но достаточно долгих экспериментов определил, какой процент объема марева Оли снимает воздушное лезвие, и какой кулон «отключает» соответствующий энергетический узел, нарезал девчатам персональные задачи и потерялся во времени. А в четверть девятого вечера, продавив блокирующее воздействие куска минерала, вывалился из медитации и попросил супругу «подставиться» снова.

Атаковал, естественно, не в проекцию тела, а по касательной к мареву и понял, что у нас все получилось, по сумасшедшей радости, которой вспыхнули глаза моей красавицы. Правда, потом чуть не оглох от радостного верещания девчонок и чуть не завалился на спину от одновременного «удара» двух тушек, разогнанных рывками, но нисколько не расстроился. Наоборот, утащил подруг на матрас, лег, прижал их к себе, поймал за хвост интересную мысль и сразу же поделился ею с самыми внимательными слушательницами во Вселенной:

— Следите за мой мыслью. Итак, по официальным представлениям нашей науки, в процессе развития Дара мы, Одаренные, последовательно проходим десять мини-мутаций энергетических систем. Причем переходы с седьмого на шестой, с пятого на четвертый, с третьего на второй и со второго на первый ранг почему-то даются нам значительно тяжелее, чем «обычные». Теперь одно личное наблюдение: переходы с седьмого на шестой ранг вы перенесли по-разному. И если допустить, что ты, Оля, мучилась намного сильнее Светы из-за того, что взлетела к переходу слишком быстро, тем самым, не успев развить ту самую «магическую мощь», то можно допереть до двух весьма вероятных выводов: у «магической мощи» должен быть свой предел насыщения и… сила негативных эффектов, испытываемых Одаренным при переходе, обратно пропорциональна уровню его «магической мощи».

Моя благоверная медленно кивнула, безмолвно согласившись с моими выкладками. А мелкая весело хохотнула:

— Игнат, последнее определение просто создано для нового учебника по теоретической магии!

— Не-не-не, это знание — только для семьи! — хохотнул я и посерьезнел: — В общем, концепция тренировок временно меняется: завтра после завтрака мы пройдемся по коридору, найдем точки, в которых наши ядра полностью «отключаются», сядем на маты для медитаций и приложим все усилия, чтобы продавить «аструмовую блокировку».

— Еще одно предложение примешь? — подняв руку, спросила жена.

— Конечно!

— Мне кажется, что стоит раз в день записывать показания определителя магического ранга. Чтобы отслеживать динамику и воочию видеть прогресс.

— Будем! — твердо сказал я.

— Черт, для чистоты эксперимента было бы неплохо замерить динамику развития и при тренировках в «обычном» режиме… — буркнула Уфимцева. — Но если наши догадки верны, то мы потратим впустую очень важные сутки.

— Угу… — кивнул я. — А еще, по-хорошему, стоило бы отодвинуть начало прокачки второго этапа метаморфизма, но с этим мы уже опоздали.

— Ничего, прорвемся! — уверенно сказала Оля и сменила тему беседы: — Ладно, с планами на завтра более-менее понятно. Поэтому считаю нужным доложить, что мы со Светой тоже не бездельничали и продавили самые мелкие кулоны.

— Умнички!

— Ага, мы такие… — мурлыкнула мелкая, посмотрела на часы и заявила, что нам пора ужинать.

Девчата и в обычные дни заботились обо мне с недетским энтузиазмом, но в этот раз превзошли сами себя — летали по пещере, сияя, как два маленьких, но очень теплых солнышка, фантастически согласованно превращали скатерть из полиэтилена в очень неплохое подобие праздничного стола, ласково лупили слабенькими оплеухами и электрошоками, радостно подшучивали, при любой возможности дотрагивались и, на самом последнем этапе, легли так, чтобы касаться меня хоть чем-нибудь.

Мне тоже было здорово. И из-за предвкушения новых качественных прорывов на пути освоения магии, и из-за режима «Носорога», из которого я так и не вышел. Поэтому тормоза отпустились сами собой, неподдельное счастье в глазах подруг послужило сумасшедшим катализатором, и в этот раз шуточную перепалку устроил я. Мало того, быстро поймав кураж, чуть было не прервал трапезу, ибо и есть, и истерически ржать почему-то не получалось.

Не знаю, до какого состояния я бы в конечном итоге довел девчонок, но всего минут через десять после уничтожения десерта Уфимцева дохохоталась до икоты, и мне пришлось понизить градус веселья. Пока Света отходила от переизбытка смеха, мы с Олей убрали со стола и перебрались с ковриков для медитаций на матрас. Я, не задумываясь, улегся посередине, развел обе руки и обнял подружек, «возникших» на своих местах буквально через мгновение. А мелкая, пристроив предплечье на мою грудную клетку, расфокусировала взгляд и грустно вздохнула:

— Эх, сюда бы еще и Иришку. Окажись она здесь, я бы, не задумываясь, уступила ей свое место…

6 июня 2513 по ЕГК.

…Третий двадцатисантиметровый «шаг» я сделал во вторник, шестого июня, минут через тридцать пять после завтрака. Да, «аструмовая блокировка» и в этот раз продавилась с очень большим трудом, но появление чуть более плотного марева еще раз подтвердило правильность наших догадок и подняло настроение в заоблачную высь.

Часа через три после меня тот же «шаг» сделала Уфимцева. А Ольге он дался минут за пятнадцать до окончания тренировки. Так что с ковриков для медитаций и самодельных деревянных «приблуд», компенсирующих наклон коридора, мы встали усталыми, но довольными, потерли основательно затекшие задницы и поплелись в душевую. Приходить в себя после страшно занудного, но безумно эффективного процесса раскачки «магической мощи».

Когда вышли под открытое небо, моя благоверная вдруг остановилась, развернулась на месте, посмотрела на скальную стенку, уходящую «в небо», и задумчиво хмыкнула:

— Если аструмовая жила находится прямо под дном расщелины, то за четыре дня каторжных тренировок мы приблизились к ней ориентировочно сантиметра на двадцать два-двадцать четыре. С одной стороны, это немного. Особенно по сравнению с высотой этих стен. А с другой…

— С другой мы двигаемся к своей цели! — сварливо пробурчала мелкая, цапнула ее за руку и потянула вниз по ступенькам. Не унялась и после того, как спихнула подругу с последней и потащила ко входу в душевую. — Кстати, на мой взгляд, надо думать о другом. О том, что если динамика развития Искр не изменится, то числа пятнадцатого-шестнадцатого мы с тобой теоретически сможем прорваться в Рынды, а в первых числах июля Игнат станет Гриднем. Вернее, МОГ БЫ стать. Будь у нас возможность задержаться тут еще на месяц и не вызвать нездоровый интерес ни у одной паскуды!

— Не бурчи… — мягко попросил я и потрепал ее по волосам.

— Буду! — злобно воскликнула она. — Эти твари, вечно сующие нос не в свое дело, дико бесят!

— … а наш Игнат должен развиваться быстрее нас и стать сильнее всех? — весело спросила Оля.

— Да! И это не смешно!!! — в сердцах воскликнула Света, первой вошла в душевую, раздраженно сорвала с себя верх от купальника, швырнула на свою полку, «вышла» из плавок, отправила их по тому же маршруту, вломилась в кабинку и «открыла» воду.

Девчонка не играла, а бесилась по-настоящему. И с каждым днем все сильнее и сильнее ненавидела «паскуд», мешающих нам развиваться в «самом лучшем режиме из всех возможных». Ну, а я за четверо суток врос в режим «Носорога», перестал задумываться о странностях нового статуса Уфимцевой и привык считать, что она моя. Нет, никаких шагов навстречу больше не делал — видел, что ей комфортно чувствовать себя частью семьи, быть рядом с нами круглые сутки, с упорством горнопроходческого комбайна рваться к одной цели на всех и радоваться нашим успехам, но в то же самое время понимал, что в данный момент времени всего вышеперечисленного мелкой хватает за глаза. В общем, я совершенно спокойно шагнул следом за ней, развернул к себе и ласково коснулся губами нахмуренного лба:

— Солнышко, забудь этих паскуд: нам не хватает твоих улыбок!

Она ткнулась лбом в мою грудину, виновато вздохнула и пробурчала заметно спокойнее:

— Забуду. Обещаю. И начну улыбаться очень-очень скоро…

— Ждем… — негромко сказал я, погладил ее по голове и ушел к себе.

Пока мылся, мрачно думал о том, что тварей, вечно сующих нос не в свое дело, действительно слишком много. Причем и в моем прошлом мире, и в этом. Лица тех, кто остался на Китеже, промелькнули перед внутренним взором от силы за пару-тройку секунд. А местные никуда не спешили. Одни заставляли вспоминать уже устроенные неприятности, вторые вынуждали просчитывать алгоритмы противодействия, а третьи — к примеру, Цесаревич — злили имеющимися возможностями. Слава богу, в какой-то момент ко мне заглянула Оля, заметила, что я не в духе, и отключила голову сумасшедшим поцелуем. И пусть в процессе разбудила Желание, кризис миновал. Поэтому минут через десять, выдвигаясь в обратный путь, я снова пребывал в гармонии с самим собой и жил текущим мгновением.

Начало трапезы получилось неожиданно спокойным — мы неспешно ели жареную печень кабана и отварной рис, приготовленные девчатами накануне вечером, сравнивали плюсы и минусы заимок, на которых тренировались, и мечтали о море или, на худой конец, о Мрачном.  А потом Уфимцева спросила, что какие системы организма мы будем усиливать после сердечно-сосудистой, и заставила посерьезнеть:

— Третий этап — это нервная система. На четвертом, если мне не изменяет память, мы доведем до ума мышцы. А потом то ли дыхательную систему, то ли кожу. Но точно не помню — в этом углубленно разбиралась Иришка, а меня зацепило количество этапов — девять — и то, что теоретически мы можем закончить этот садомазохизм к следующему апрелю.

— Кстати, Ксения Станиславовна призналась, что эта программа — ее лебединая песня, и что будь у нее возможность пройти ее в юности, отдала бы за это лет тридцать жизни… — сообщила Оля. — И шепнула на ушко, что шестой этап — заметное улучшение плотности, эластичности и тонуса кожи — сведет нас, девчонок, с ума. Ибо подтянет грудь, попу, бедра и уберет все растяжки.

— Шестой этап, говоришь⁈ — хищно прищурилась Уфимцева, провела несложные вычисления и обрадованно добавила: — До него мы доберемся в декабре-январе, то есть, чуть больше, чем за полгода. Терпимо!

— Можно подумать, что вам есть что подтягивать! — насмешливо заявил я, увидел, что девчата затаили дыхание, и сделал ожидаемый комплимент: — Вы у меня красотки, каких днем с огнем не найдешь.

— Красотка, каких не найдешь днем с огнем — наша Оля. А я — серенькая мышка… — внезапно изменившись в лице, бесстрастно заявила Света, и я как-то понял, что это не попытка вытрясти из меня еще один комплимент, а Мнение. Или застарелый комплекс неполноценности.

Это ощущение резануло душу, и я разозлился. Само собой, показывать злость и не подумал, но голосом надавил прилично:

— Выброси из головы эту глупость! А скота, внушившего ее тебе, при первой же возможности покажи мне, и я пожму ему горло…

— Я — самая обы— …

— Свет, ты привыкла считать, что ухажеры, не дававшие тебе прохода, выполняют приказы глав своих родов, поэтому давным-давно автоматически вынесла за скобки личный интерес этих парней. Я не утверждаю, что они солнышки, зайки или эксперты по женской красоте, а предлагаю посмотреть на себя глазами Паши Максакова. Да, он навязчив, но чихать хотел на титулы, родовитость, влиятельность, состоятельность и тэдэ. А в тебе увидел девушку своей Мечты и приложил все силы, чтобы завоевать.

Она задумчиво потерла переносицу, обдумала мои слова и кивнула:

— Пожалуй, соглашусь. Но мне, как я уже как-то говорила, важно мнение всего четырех человек. Поэтому твое я приму сердцем. Но предельно честное.

— Что ж, слушай. В день нашей первой встречи ты была эмоционально «закрыта», одета по-походному и смотрела на меня с высоты происхождения. Поэтому не вызвала никакого интереса. Перебравшись в Бухту Уединения и попав в команду, стала потихоньку раскрываться. Но к тому времени успел «закрыться» я, ибо женился, а лакуны в памяти сфокусировали весь интерес на Оле…

— Игнат, я знаю, что ты меня любишь, как Личность. Поэтому жду оценки внешности!

— Это было вступлением. Но я могу обойтись без него: ты вписывалась в мои представления о женской красоте и до начала прокачки метаморфизма. Да, мне не хватало объема внутренней поверхности бедер, икр и попы, но, в общем и целом, ты выглядела ладной. А теперь, набрав недостающие объемы, причем не жиром, а сильными, правильно развитыми мышцами, превратилась в настоящую красавицу. И любоваться тобой ничуть не менее приятно, чем Олей или Ирой.

Уфимцева начала наливаться яростью еще в середине монолога, после слова «ладной». А после того, как я договорил, взорвалась:

— С-с-сука!!!

— Кто? — одновременно спросили мы.

— Тварь, которая меня родила: она создала и целенаправленно развивала во мне этот комплекс, она убеждала в том, что за мной ухаживают через силу и только ради секретов рода, она показывала «изъян» за «изъяном», она…

— В твоей жизни ее уже нет! — напомнил я, снова надавив интонацией. — Зато есть мы и мое мнение. Поэтому выброси из головы и завистливую суку, и абсолютно все комплексы: ты не только личность, заслужившая нашу любовь и уважение, но и редкая красавица!

— Все, комплексов больше нет и никогда не будет! — твердо пообещала мелкая, решительно отодвинула в сторону пищевой контейнер и уставилась на нас: — Ребят, давайте переберемся на матрас — я хочу вас обнять, закрыть глаза и раствориться в ощущении счастья!

Ольга «выстрелила» собой в сторону ложа, рухнула на любимый правый край, легла и похлопала ладошкой по моему законному месту:

— Не знаю, что у тебя было по стереометрии, но вариант «Мы обнимаем тебя» выглядит заметно интереснее!

— На него я не надеялась, но отказываться и не подумаю… — улыбнулась Света, «возникла» рядом с подругой и перевернулась на спину. Ну, а я занял ее место, «зафиксировал» правое бедро мелкой своим коленом, опустил руку на футболку аккурат между аппетитных полушарий, чуть-чуть разъехавшихся в стороны под своим весом, и постучал пальцем по грудине:

— Солнце, помнится, кто-то обещал начать улыбаться…

— Уже начинаю… — промурлыкала она и действительно улыбнулась. Как раньше, то есть, солнечно и очень тепло. Но я это «не посчитал», ибо Оля как раз обхватила подругу поперек корпуса и чмокнула в щечку. «Не посчитал» и следующую, появившуюся после того, как мелкая прижала к себе мою руку. А потом мне стало не до дуракаваляния: — Игна-а-ат, а когда мы отсюда уйдем?

— После того, как вы станете Рындами, но не позже семнадцатого числа.

— А почему именно семнадцатого?

— Я предупредил Бехтеева, что мы уходим далеко и можем задержаться. И заранее оплатил не один, а три подбора: шестнадцатого, восемнадцатого и двадцатого… — объяснил я. — А отсюда двое суток перемещений рывками на максимальную дальность, если двигаться почти по прямой, и сутки я оставил на всякий случай.

— Поняла. Спасибо за ответ. А когда ты собираешься прорекламировать тюнинговый «Стрибог»?

— Осенью. Перед Мурманским автосалоном: «Русь» с «Москвой» решили не толкаться локтями, вот и «раскидали» эти акции предельно широко. А что? Она забавно наморщила носик и покосилась на мою жену:

— Да представила, что на таких «Стрибогах» станут гонять все, кому не лень, а у Оли останется обычный, и решила, что это неправильно!

— Девчат, на этих машинах можно убиться! — вздохнул я. — Они ОЧЕНЬ буйные! Скажу больше: Третьяков и Стерлигов целенаправленно раскачивают общественное мнение именно так, чтобы состоятельные водители, считающие себя настоящими экстремалами, били эти машины по десять раз на дню и покупали новые. И это экономика чистой воды: обычные «Стихии» в топовой комплектации стоят дешевле четырехсот двадцати тысяч и почти не ломаются, а тюнинговые обходятся в семьсот семьдесят семь и могут биться, как я уже говорил, по десять раз на дню!

— Оля дурить не умеет. И обязательно научится водить такие машины…

— А ты дурить умеешь? — ехидно спросила моя благоверная и получила забавный ответ:

— Ага! К примеру, сейчас я настолько счастлива, что опять хочу боя на самой грани. Хотя прекрасно помню, чем такое же желание «порадовало» в прошлый раз. Но дурить, рискуя жизнью кого-либо из семьи, больше никогда не буду, ибо люблю вас всех и страшно боюсь потерять…

…Света вырубилась как-то сразу — вроде как, рассказывала какую-то веселую историю, случившуюся в школе, сделала «небольшую паузу», чтобы собраться с мыслями, и вдруг тихонько засопела. Улыбка с ее лица не пропала, поэтому я невольно улыбнулся «в ответ», бесшумно встал с матраса, помог Ольге, поднявшейся на ноги следом за мной, накрыть подружку простыней, и первым выскользнул в коридор. Пока добирались до душевой, безостановочно «жил» в прозрении, но энергетическая структура мелкой не двигалась. А потом мы с женой влетели в помещение, дорвались друг до друга и забыли обо всем на свете… всего минут на пятнадцать! Я бы с удовольствием потерял голову до утра, но моя супруга была уверена, что Уфимцева, привыкшая к нашему постоянному присутствию рядом, обязательно почувствует, что нас нет, и проснется. А сводить девочку с ума невольной демонстрацией буйной страсти не хотела. Так что нам пришлось наступить на горло собственным желаниям, «врубить» воду, обняться, закрыть глаза и потеряться во времени.

Ага, потерялись. Но от силы минут на семь-восемь. А потом сбылось предсказание жены — «силуэт» мелкой вдруг дернулся, торопливо сел, замер секунды на полторы и, вскочив на ноги, рванул в нашу сторону.

— Испугалась. Судя по всему, сильно. Потом догадалась нас поискать, нашла, увидела, что мы просто стоим, и несется приходить в себя… — грустно усмехнулась Оля. — Кстати, это тоже доверие: признаваться в страхах страшно. Знаю по себе.

Я не поверил:

— Ты все еще чего-то боишься?

Она уткнулась лбом мне в грудь и пожала плечами:

— Я бесстрашна только рядом с тобой…

Через несколько мгновений в душевую влетела мелкая и сходу влипла в нас. Вернее, ввинтилась. Между мной и Олей. Потом кое-как справилась с нервной дрожью, извинилась за то, что не дала побыть наедине, и объяснила причину, заставившую ее сорваться к нам:

— Мне приснилось, что дед пригласил нас в гости. Вроде как, мириться. И во время ужина чем-то опоил. А после того, как мы отключилась, заковал меня в блокираторы магии и отвез в поместье какого-то друга, дабы тот выдал меня замуж за своего сына. В общем, там, во сне, я пришла в себя в роскошной спальне, увидела нагло ухмылявшегося парня, назвавшегося моим законным мужем, и взбесилась. А прибить на месте уже раздевавшуюся тварь не смогла из-за того, что не отозвалась Искра. Потом я вспомнила о вас, позвала тебя, Игнат, по имени, и этот урод сказал, что вас, в отличие от меня, отравили. И показал фотографию ваших бездыханных тел. Я рванулась изо всех сил, проснулась по-настоящему, обнаружила, что вас нет рядом даже тут, в реальности, и запаниковала.

— О-о-о, как у тебя колотится сердце! — с передаваемым сочувствием в голосе воскликнула моя супруга, то ли как-то почувствовавшая ее пульс, то ли нащупавшая его намеренно, и мягко заворковала: — Нас никто не травил — как видишь, мы живы и здоровы. Твой дед давно в пролете. В смысле, ни за кого тебя не выдаст, ибо мы тебя забрали. А про «законного мужа» можно даже не вспоминать: ты — наша, а значит, все желающие на тебе жениться идут лесом. Или, в случае плохого поведения, едут на ближайшее кладбище в роскошных катафалках.

Девчонка злобно оскалилась:

— Желательно одним бесконечно длинным кортежем.

Потом сообразила, что стоит под «душем» в футболке, вспомнила, что проснулась в холодном поту, и виновато вздохнула: — Черт: простыня и спальник, наверное, тоже пропотели…

— Мелочи… — мягко улыбнулся я, попросил Олю передать мне шампунь, взял из ее рук бутылочку и задвинул Уфимцеву под струю воды.

— О-о-о!!! — предвкушающе простонала она, торопливо сорвала сначала насквозь промокшую футболку, а затем лифчик, и подставила голову.

Первые секунд сорок намыливания головы, совмещенного с массажем, кажется, даже не дышала. Потом начала тихонечко мурлыкать. А когда моя жена намылила руки и принялась проминать трапеции, жалобно воскликнула:

— Ребят, я же привыкну!

— Так мы этого и добиваемся! — «призналась» моя благоверная: — Ведь так нежно и ласково, как мы, тебя никто не помоет. И как только ты это поймешь, мгновенно забудешь и о поездках к деду на торжественные примирения, и о законных мужьях, нагло снящихся в кошмарах, и о самих кошмарах!

— Нет, о кошмарах я, пожалуй, забывать не буду… — заявила мелкая, по моим ощущениям, более-менее оклемавшаяся от стресса, и как-то уж очень хитро прищурилась.

Оля, естественно, догадалась, что это неспроста, и подыграла, задав напрашивавшийся вопрос:

— Почему?

— Потому, что этот кошмар помог испытать Несказанное Удовольствие! — заявила девчонка и весело добавила: — Значит, следующий может подарить какое-нибудь еще. Или два этих…

15–17 июня 2513 по ЕГК.

…О том, что Оля со Светой проросли в Рынд, я узнал случайно, во время планового тестирования энергетических систем на определителе магического ранга. И, оклемавшись от приятного, но шока, пришел к выводу, что полное отсутствие негативных эффектов, испытываемых Одаренными при переходе, блестяще подтвердило правильность моего «определения для учебника по теоретической магии». Кстати, этот вывод только мелькнул на краю сознания и сам собой спрятался в долгий ящик моей памяти — девчата, счастливые до невозможности, делились своими эмоциями уж очень энергично, и мне было не до «досужих размышлений».

Выжить, конечно же, выжил. Но после того, как пик «экстремальных выражений радости» остался позади, обнаружил, что не сижу, а лежу. Причем не на коврике для медитаций, а на надувном матрасе. Само собой, обложенный все еще верещащими напарницами. А определитель валяется в центре пещеры.

Мысль о том, что мы могли его сломать, нисколько не взволновала — я млел от фантастически ярких, теплых и искренних эмоций подруг и плевать хотел на все остальное, вместе взятое. Поэтому невесть в который раз за время этого «буйства» поцеловал в щечку сначала одну новоявленную Рынду, затем вторую, прижал их к себе, назвал умничками, почувствовал, что моя супруга посерьезнела, и вопросительно выгнул бровь.

— Я сообразила, что мы, в принципе, успеваем ко второму подбору из трех. И подумала, что тянуть до третьего не стоит — мы и так ушли в рейд двадцать девятого, а вернемся аж семнадцатого, что тоже вызовет вопросы.

— Ну да, вариант, в котором мы вернемся пораньше, поболтаемся в Бухте недельку-полторы, и уйдем в новый рейд, намного безопаснее… — расстроенно добавила Света.

Они были правы, поэтому я согласно кивнул и озвучил решение:

— Что ж, уходим прямо сейчас! Что у нас с готовой едой?

— Как обычно… — ответила Оля. — Мы с вечера наготовили на три приема пищи, так что по порции на обед и на ужин.

— В принципе, можно быстренько пожарить печень — ее в хранилище еще навалом… — предложила Уфимцева, но я отрицательно помотал головой:

— На это уйдет минимум полчаса, а мы и так выдвигаемся впритирку. Так что придется обойтись тем, что есть.

— Тогда собираемся? — грустно спросила мелкая.

— Да. Причем по самому минимуму — оставляем тут все, включая сменку, определитель магического ранга, матрас и полотенца.

— Тогда я навожу «коктейли», а ты, Свет — «подпитку»! — скомандовала жена, мигом оказалась на ногах и переместилась к нашим запасам «химии». Уфимцева усвистела следом, а я выстрелил собой к термосам и, цапнув свой, переместился к выходу в коридор:

— А я сгоняю в хранилище за Искрами — негоже нам, самым талантливым добытчикам Империи, возвращаться из рейда с пустыми руками.

Сгонял. А на обратном пути забежал в туалет, приоткрыл поворотную стенку и сообщил «дежурному дроиду» о прорыве девчонок, его особенностях и резком изменении наших планов.

— Все правильно: чем раньше вы вернетесь в Большой Мир, тем меньше острым будет и без того нездоровый интерес сильных мира сего… — заявила Дайна. — Так что валите. Только поосторожнее. И я в этот раз обновляться не буду, так как не додумалась ни до чего особо интересного. В общем, зацелуй от меня Иришку и возвращайся… как сочтешь нужным. А я снова займусь охотой — надо же на ком-то срывать злость, грусть и печаль?

— Зацелую. И вернусь. До новой встречи, радость моя… — протараторил я, заметив, что девчата выдвинулись в мою сторону, вернул «фальшь-панель» на место, справил нужду, подхватил термос и вышел наружу.

— Мы уже собрались… — сообщила Ольга, поставив полупустой рюкзак рядом со ступенями и направившись к туалету, а Света грустно огляделась, сообразила, что палится, и «весело» добавила:

— … так что ждем только тебя, копуша!

— Уже бегу! — улыбнулся я и ускорился — переместился рывком прямо ко входу в коридор, в той же манере добрался до пещеры, отрешенно порадовался порядку, наведенному хозяюшками, затолкал термос в рюкзак, быстренько переоделся и так далее. В результате от силы минут через пять снова вылетел под открытое небо, допрыгал до начала скальной «трассы», посмотрел вверх и неспешно повернулся к девчонкам, только-только выдвинувшимся в мою сторону: — Так, копуши, сколько можно вас ждать?

Заулыбались. Жена, как обычно, радостно и открыто, а мелкая — грустно. Вот я вторую и успокоил:

— Солнце, мы сюда обязательно вернемся. Причем не раз и не два. Так что не вешай носик, ладно?

— Я не вешаю! — «бодро» воскликнула она и, противореча себе, тихонько вздохнула: — Просто тут по-настоящему здорово. А там…

— … Иришка! — хором напомнили мы и были услышаны:

— Да, вы правы: она наверняка извелась, и нам пора компенсировать ей кошмар дикого одиночества…

— Компенсируем! — пообещал я и посерьезнел: — Ну что, красотки, готовы к экзамену по скалолазанию?

«Красотки», первые десять дней убивавшиеся на горизонтальной стенке, а последние четыре — на этой, вертикальной, уверенно кивнули. И на всякий случай развернули плечи.

Я поверил. Но все равно контролировал их подготовку к восхождению и перемещение по «трассе» добросовестнее некуда. И вскоре пришел к выводу, что эта парочка тренировалась не зря: да, самый сложный участок пути Оля со Светой прошли с верхней страховкой, но не сделали ни одной сколь-либо серьезной ошибки.

Так что я заявил, что экзамен сдан, в темпе собрал веревку в бухту и вместе с «системами» девчонок затолкал в рюкзак. Потом закинул его за спину, помахал «пропасти», в которой где-то прятался «Овод», и дал команду начинать движение.

Девчата, одуревшие от многочасовых медитаций и дико соскучившиеся по движению на «нормальных» скоростях, радостно ушли в первый рывок и охренели от расстояния, которое преодолели на «стандартном» объеме Силы. Я, в общем-то, тоже впечатлился, так как две недели работы над магической мощью и прорыв в новый ранг удлинили им единичное перемещение на три с лишним метра, а мое выросло только от первого почти на четыре!

— Кажется, первые полтора-два часа вам придется убить на калибровку рывков… — сказал я после того, как напарницы поумерили свои восторги. И устроил им похохотать. В смысле, гонял не полтора-два часа, а почти пять. Зато эта парочка практически «вернула» прежнюю точность перемещений и очень неплохо освоилась с новыми возможностями. И пусть все это время мы перли не по прямой, а по ломаной линии очень замороченной конфигурации, зато после того, как занятие осталось позади, средняя скорость движения выросла процентов на шесть-семь, а моральный подъем отвлекал от однообразия пути и сложности упражнений, выполняемых на ходу, аж часов до семи вечера. А потом мы засекли энергетическую структуру медведя третьего ранга, дали по тормозам и решили атаковать. Вернее, решил. Я. Ибо надеялся, что и этот мишка владеет оглушением.

Атаковали по тактической схеме, придуманной как раз на такой случай — мы с Олей накрыли Топтыгина туманами, а Уфимцева одновременно с нами спутала ему лапы цепкими корнями, затем девчата начали лупить разрядами в противофазе, причем безостановочно перемещаясь рывками, а я секунд семь-восемь «тестировал» возможности хищника. То есть, попробовал всадить в него сферу умиротворения, и обрадовался, что она не прошла, приголубил акустическим ударом, дабы ему стало не до попыток вырваться из тумана, три раза подряд остановил частоколом и «порадовал» шаром льда, который, как выяснилось чуть позже, не только искромсал зверю дыхательные пути, но и изуродовал левый глаз. Заметив, что защита монстрика начинает проседать, я выстудил туманы напарниц арктическим холодом и добавил к их разрядам свой. А объединенной дури двух слабеньких Рынд и одного сильного, причем почти достигшего пика возможностей, марево«троечки» не выдержало. Вот и «схлопнулось». Причем как-то уж очень быстро. И пусть через считанные минуты после того, как медведь склеил ласты, на краю области досягаемости моего прозрения появились энергетические структуры довольно крупной стаи волков-«четверок», видимо, привлеченных устроенной нами свистопляской, это ничего не изменило — я в темпе вырезал ядро, Самый Важный Узел и еще два «обычных», загнал страшно довольных подруг под невидимость и втопил по прежнему маршруту.

Добычу убрал в термос минут через десять-двенадцать, оставив между нами и местом боя солидное расстояние. Потом дал команду справить нужду и пошел навстречу организму сам. А после того, как вернулся к рюкзакам, услышал два практически одинаковых варианта мыслей, крутившихся у меня в голове:

— Да уж, наша нынешняя мощь — это нечто!

— Умения лупят в два с лишним раза сильнее, чем раньше…

— … причем все до единого!

— … затраты Силы упали почти на треть…

— … а скорость восполнения выросла. Но насколько, я пока не поняла, ибо существенно вырос и резерв.

— А теперь представьте, во что мы превратимся, когда пройдем вторую трансформацию на пике магической мощи? — весело предложил я, и девчата аж застонали от предвкушения!

— Кстати, Игнат, а ведь мы сильно просели в динамике и согласованности перемещений! — внезапно заявила Оля. — Да, я понимаю, что при этом вкладывались в экстремальное развитие Искр, но это не дело.

— Верно… — согласился я. — Поэтому в Большом Мире полностью забьем на медитации и сосредоточимся на наработке чувства локтя, тактике ведения боев с Одаренным зверьем и людьми, рукопашке, физподготовке, вождении и… самом разнузданном отдыхе!

— Последний пункт звучит как-то уж очень волнительно и пробуждает на редкость нескромные желания! — хихикнула супруга, мелкая, естественно, ей поддакнула, а я, посмотрев на часы, заявил, что нам пора…

…Весь остаток четверга и всю пятницу обнуляли усталость бодрячками и держали чрезвычайно высокий темп. А после часа ночи сила воздействия этого навыка стала стремительно уменьшаться, и к девяти утра практически сошла на нет. Причем у всей команды, включая меня. Если бы не слишком уж маленький временной зазор между ориентировочным временем прибытия команды к точке подбора и временем подхода «Авантюриста», я бы дал девчатам поспать хотя бы часик. А так попросил потерпеть еще «каких-то пять часов», отменил все тренировочные задачи и удвоил промежутки времени между уходами в рывки.

Помогло. Вернее, помогало. Где-то до полудня. Потом Оля со Светой начали ошибаться, и я «скорректировал» темп снова. А в тринадцать двадцать, заметив, что мелкая вышла из перемещения чуть правее, чем требовалось, и чудом не впоролась в валун, дал по тормозам и заявил, что Бехтеев уже привык к опозданиям клиентов, так что как-нибудь переживет и наше.

— Не-не-не, не надо портить впечатление о команде… — побормотала «пустота» голосом Светы. — Я сейчас пописаю, отожмусь раз тридцать-сорок, проснусь и попрыгаю дальше. Далее, Игнат, увеличь, пожалуйста, темп так, чтобы мы успели помыться. А то моя одежда пропотела насквозь, а сменку мы, если ты не забыл, оставили на заимке. И последнее: зверски замученный вид сыграет нам на руку — долгий рейд дался чрезвычайно тяжело, и мы еле стоим на ногах.

— Увеличу. Так что дуй в кусты, отжимайся и все такое…

Взбадриваться отжиманиями пришлось еще трижды. Зато на берег озера мы вылетели в тринадцать сорок одну, скинули рюкзаки в нескольких метров от линии прибоя, сорвали с себя одежду, достали мыльные принадлежности, влетели в фантастически теплую воду и… не позволили себе расслабиться.

В смысле, быстренько помылись, наскоро простирнули белье и шмотье, выжали, надели, активировали жар и выбрались на берег, уже слыша перестук дизеля.

— Впритирку, но успели… — вымученно буркнула Уфимцева, на полном автомате выставила диск на траектории пикирования какой-то хищной птицы и расплескала тушку, и без того изуродованную экстремальным торможением о три препятствия, воздушным кулаком. Потом оценила сыгранность наших действий и через силу добавила: — А мы, определенно, ничего: «семерка», вон, даже квакнуть не успела.

— Так она ж была не лягушкой, а то ли мелким соколом-сапсаном, то ли крупной пустельгой… — ничуть не менее устало парировала моя благоверная.

— Черт, а я и не заметила… — «застрадала» мелкая, но без души. А потом перестала валять дурака и посмотрела на меня: — Игна-а-ат, на обратном пути медитировать будем?

— Неа: на нашем нынешнем ранге КПД таких медитаций тут, в «семерке», вызывает смех, а после того, как мы доплывем до «восьмерки», он вообще обнулится… — успокоил ее я. — Кстати, не будем и дежурить — не вижу смысла. В общем, как только перепрыгнем на борт катера и поздороваемся с его хозяином, можете смело вырубаться.

Вырубились. Рухнув на задний сплошной «диван», привалившись друг к другу и взявшись за руки. При этом выглядели настолько вымотанными, что у меня оборвалось сердце, а Геннадий Романович невольно перешел на шепот. Хотя движки его «Авантюриста» молотили будь здоров:

— Игнат Данилович, как я понимаю, рейд дался тяжелее некуда?

Я утвердительно кивнул и справедливости ради добавил, что даже столь долгие пребывания в Пятне идут на пользу.

— … тем, кто сосредоточен на личном развитии… — уточнил Воздушник, а затем спросил, что у нас с добычей.

— Добыли все, что вам требовалось, кроме каменной шрапнели третьего ранга… — ответил я, доплелся до своего рюкзака, докопался до термоса, достал заранее подготовленный сверток и отдал Геннадию Романовичу. А он заявил, что не удивлен, убрал сверток в выдвижной ящик, даже не развернув, секунд за тридцать определился с размерами причитавшейся нам суммы и выписал чек на пятьсот восемьдесят тысяч. Что, на мой взгляд, было многовато.

Но спорить я был не в состоянии, поэтому убрал чек в карман, извинился перед Бехтеевым за то, что не смогу продолжить разговор, кое-как дошел до дивана, упал рядом с супругой и отъехал в страну снов. Вернее, в сон. Один-единственный. В котором безостановочно несся по Пятну, шараша тонусами с окаменениями, оглядываясь прозрением, обновляя «баффы» и обходя все более-менее крупные энергетические структуры. В результате за восемь с небольшим часов такого «беспамятства» вымотался как бы не больше, чем за последние двое суток.

Зато на мне сработал бодрячок и вымел не только «послевкусие» от этого сна, но и усталость, пригибавшую к земле. Вот я на ноги и поднялся. После того, как огляделся в обычном и «необычном» режиме, оценил расстояние до пристани Стрежевого и заметил тоненькую фигурку Иришки.

Ольга со Светой тоже встали с дивана, но, как мне показалось, просто «отзеркалив» мое действие. Зато, увидев подругу, расплылись в счастливых улыбках, энергично помахали и метнулись к рундукам с рюкзаками.

Я тоже вытащил свой. И, закинув за плечи, поблагодарил Бехтеева за подбор, предупредил, что потревожу его снова уже недели через полторы-две, пожелал всего хорошего и спустился на транец. Там поскучал. Порядка сорока секунд. И, дав девчатам переместиться на пристань первыми, прыгнул следом, потерял дар речи от эмоциональности встречи напарниц с «подругой семьи» и… выполнил обещание, данное версии Дайне-из-расщелины — расцеловал Иришку от всей души. Потом погнал тараторящих дамочек к «Бурану», довел, в темпе закидал в багажное отделение все три рюкзака, сорвал и закинул туда же надоевшую куртку, обнаружил, что вся моя семейка уже загрузилась в машину, и переместился к правой передней двери.

Когда забрался на сидение, разулся и с непередаваемым наслаждением пошевелил пальцами ног. Потом стянул штаны, ибо салон успел прогреться до «уличных» тридцати четырех градусов тепла, опустил спинку и от избытка чувств чмокнул Куклу в щечку еще раз:

— Как ты тут без нас?

— У-у-у… — «притворно» возмутилась она: — Я же только что ответила на этот вопрос твоим верным напарницам подробнее некуда!

— А я любовался твоей неземной красотой! — парировал я, периферийным зрением заметил «что-то странное», посмотрел на заднее сидение и ничуть не удивился, увидев, что «верные напарницы» последовали моему примеру и уже расслабляются без верхней одежды.

— Ладно, выкрутился… — «нехотя» пошло навстречу вместилище БИУС-а, завела движок, тронула кроссовер с места и раскололась. Как обычно, двумя параллельными потоками: — Я страшно скучала и убивала время, занимаясь всем, чем можно и нельзя. Говоря иными словами, тренировалась на износ, просматривала сетевые странички производителей электроники в поисках чего-нибудь интересного, следила за судебным процессом над руководством «Рекорда» и его покровителями, отвечала на звонки и, конечно же, плавала в море. Благо, жара у нас несусветная, а вода — как парное молоко…

— Накупила гору электроники, сварганила очень интересные штуковины, следила за телодвижениями хозяев всех контролируемых телефонов, держала руку на пульсе разработок Веретенниковой и так далее… — добавила «вторым темпом», а затем вернулась к «первому»:

— В общем, Ду-Ре-Ла. От беспокойства за вас-любимых, от одиночества и… желания узнать, КАК ВЫ СХОДИЛИ В ПЯТНО, ГАДЫ!!!

— Мы тебя тоже любим! — улыбнулся я и начал колоться: — А сходили очень неплохо: усилили сердечно-сосудистые системы, из-за чего, по моим ощущениям, стали выносливее; разобрались в одной нигде не упоминаемой, но невероятно важной составляющей процесса развития Дара, назвали ее магической мощью, придумали фантастически эффективный способ раскачки и добились первых результатов: Оля со Светой прорвались в Рынды, даже не заметив перехода, с его «бонусом» в комплекте с результатами тренировок в новом ключе стали сильнее в два с лишним раза…

— Так, тормози: мне нужны подробности! — воскликнула она и наехала через гарнитуру: — Где мое обновление, ленивец?!!!

Я жестами показал, что обновления нет и не будет, после чего подробно рассказал о сути нашей идеи, ответил на кучу уточняющих вопросов и, в конце концов, услышал «обнадеживающий» вердикт:

— Определенно, вы небезнадежны. И это внушает оптимизм!

— Ох, кто-то у меня довредничается…

— Скажу честно: я так соскучилась, что с радостью соглашусь на любое наказание!

— Будешь второй… Сразу за моей попой… — подала голос засыпающая Света, привалилась к уже отключившейся Оле и тоже отъехала.

— Умаялись? — посмотрев на них через зеркало заднего вида, вполголоса спросила Ира.

— Не то слово: о том, что они прорвались, мы случайно узнали позавчера утром, во время ежедневной проверки на определителе магического ранга, сразу же собрались и рванули в обратный путь. По дороге били все рекорды скорости и вышли к Мрачному за четверть часа до прихода «Авантюриста». Темп передвижения представляешь?

— Представляю… — кивнула она, обходя грузовик, невесть с чего пилящий по левой полосе, по соседней. И продолжила через гарнитуру: — Вы вернулись очень вовремя: вчера утром Ляпишев доложил Цесаревичу, что я приехала в поселок без вас, и Воронецкий, падла, потребовал выяснить, на чьей заимке вы зависаете теперь, понять, нельзя ли наложить лапу на нее и… как-нибудь насадить тебя на крючок понадежнее…

18 июня 2513 по ЕГК.

…Лично для меня воскресенье началось в час дня с громкого голоса Дайны, ворвавшегося в сон. Возвращаться в реальность не хотелось от слова «вообще», но просьба просыпаться была озвучена насквозь деловым тоном, так что я приложил себя бодрячком, привычно огляделся прозрением, очень быстро сообразил, что нахожусь в Бухте, а не в Пятне, удивился, обнаружив Уфимцеву не в своем коттедже, а в нашем, и открыл глаза.

Ольга все еще дрыхла, так что напрашивавшийся вопрос задал взглядом, посмотрев в ближайшую камеру. И услышал ответ через гарнитуру:

— Звонил Ляпишев. Я ответила ему твоим о-о-очень сонным голосом, но не прокатило: он извинился за то, что разбудил, сообщил, что прилетел сюда, на побережье, по службе, и может заехать к нам, чтобы забрать добычу. Но на самом деле никаких дел в этой части страны у него нет — генерал собирается выполнить полученный приказ, то есть, выяснить, где вас носило, и далее по уже известному тебе списку полученных им задач. Кстати, Дмитрию Львовичу очень не хочется это делать, но он — служака до мозга костей и верен роду Воронецких. В общем, припрется к двум, то есть, всего через час, так что тебе не мешает помыться, одеться и настроиться на непростую беседу. Если что, то я уже перебрала ядра, которые ты притащил, отложила для него сорок две «тройки» и две из шести новых «двоек». Оставшиеся четыре и обе «единички» заныкала — спецотдел обойдется, ибо перестал радовать.

Я коротко кивнул в знак согласия, бесшумно выскользнул из-под одеяла и поплелся в туалет, ибо уже поджимало. По дороге спросил, на какую сумму набралось «добычи», и получил весьма приблизительный ответ:

— По рыночным ценам этот «набор» потянет миллионов на сорок пять. А каким будет нынешняя наценка за режим наибольшего благоприятствования, естественно, не представляю.

— Я просто хотел узнать порядок суммы… — буркнул я. И спросил, когда Света пришла в наш коттедж.

— Сразу после того, как вы добрались до спальни и потеряли сознание. К слову, с вероятностью в сто процентов это было совпадением: ребенок дошел до гостевого домика, постоял в фойе три секунды, умотал в свой коттедж и, не став подниматься на второй этаж, решительно отправился обратно.

Тут у меня, наконец, включилась голова и подсказала правильный ответ:

— Раскачалось прозрение. Причем настолько сильно, что достает из ее коттеджа до нашей спальни. Соответственно, ночевать там, чтобы ненароком не увидеть ничего личного, уже бессмысленно.

— Ну да, похоже… — согласилась Дайна и… озадачила: — Кстати, о Свете: в этом рейде у нее ни с того ни с сего появился интерес к своей внешности и проснулась чувственность. Причину объяснишь?

Объяснил. После того, как добрался до ванны и вломился в душевую кабинку:

— Ее ублюдочная мамаша создала и развила в ней дичайший комплекс неполноценности — уверенность в редком уродстве. А мы подобрали нужные аргументы, и мелкая поверила, что красива. Вот и радуется жизни.

— Игнат, ты не услышал слово «чувственность»! — воскликнул БИУС. И объяснил, что имел в виду: — Поверив в то, что красива, Уфимцева увидела в тебе мужчину. И первый раз за время моего наблюдения за ней дала волю фантазиям. Дальше объяснять?

— Нет… — глухо буркнул я, представил альтернативу и… снова вернулся в режим «Носорога»: — Главное, что комплекс исчез, и Света стала цельной. А пробуждение чувственности я как-нибудь переживу.

— Слова не мальчика, но мужа! — нисколько не ерничая, заявила личная помощница, и похвалила в другом ключе: — Этот ребенок — вторая Ольга. И выпусти ты второй неограненный алмаз из наших загребущих ручек — я бы, мягко выражаясь, тебя не поняла и расстроилась. О, проснулась, красотка! Заметила тебя… Сообразила, что ты в ванной, и вспыхнула… О-о-о, а ведь у нее скоро сорвет крышу!

Я пожал плечами и сосредоточился на намыливании головы. А через пару минут услышал в голосе БИУС-а веселье и «вернулся в реальность»:

— Игнат, ты не поверишь: ребенок только что позвонил отцу, обменялся с ним парой-тройкой дежурных фраз и завуалированно намекнул на то, что уже ушел к тебе, а Валерий Константинович… обрадовался!

Я объяснял суть происходящего все время, пока мылся. Потом высушил тушку, выбрался из кабинки, попросил Дайну соорудить десяток бутербродов, натянул шорты на голое тело и поплелся на кухню. Не успел опуститься в свое кресло, как БИУС ехидно сообщил, что я срочно понадобился Воронецкому-младшему, а подбежавший андроид вложил в руку вибрирующий телефон.

Пришлось тыкать в нужный сенсор и подносить трубку к уху.

— Добрый день, Игнат! — радостно протараторил Великий Князь чуть ли не раньше, чем установилась связь. — Мне сообщили, что вчера вы, наконец, вернулись из Пятна, и мы с Таней звоним, чтобы от всей души поблагодарить за подарки — если бы не один из них, мы бы не получили столько удовольствия!

— На обратном пути с заимки Вронских их атаковала стая волков. Ранги рядом с телефоном не обсуждались, но, судя по тому, что в схватку пришлось вмешаться Веретенниковой, там были не «десятки»! — прокомментировала эту речь Дайна. — И еще: одна из волчиц как-то прорвалась через вояк, дотянулась до Ростопчиной и сбила с ног, но продавить подаренное марево не успела.

Я уложил в голове эту информацию, сообразил, что раз Виктор говорит иносказаниями, значит, убедил телохранителей не докладывать о настоящих последствиях нападения вышестоящему начальству, чтобы им с Татьяной не запретили мотаться на ту заимку, и ответил на монолог в том же стиле:

— Приветики! Подарки, преподносимые от всего сердца, просто не могут не радовать! Искренне рад, что вы получили удовольствие, и надеюсь, что оно только усилило ваш интерес к любимому увлечению.

— Конечно, усилило. И еще как! — обрадованно заявил Воронецкий, пару-тройку минут создавал ощущение, что речь идет о каком-то развлекательном артефакте, а затем «съехал с темы» и гордо похвастался успехами: — Ты ведь в курсе, что мы с Таней тоже мотались в Пятно? Так вот, оба взяли по рангу и довольны до невозможности!

«Значит, он теперь „шестерка“, а она „семерка“. Неплохо…» — мысленно отметил я, поздравил ребят с этими успехами и спросил, не планируют ли они, часом, приезжать в Бухту.

В голосе Воронецкого появилась грусть:

— Мы бы с радостью. Но в следующую субботу у Тани день рождения, и…

В этот момент она отобрала у него телефон, официально пригласила нас четверых на торжество, сообщила, где оно будет проходить, и пригрозила страшной обидой даже за намек на попытку отказаться. Однако отказываться я не собирался, поэтому пообещал, что мы обязательно будем, и поблагодарил за приглашение. Потом Ростопчина полюбопытствовала, почему не слышно моих девчонок, и я «виновато» вздохнул:

— Я, как обычно, перестарался со сложностью и длительностью рейда, так что они все еще дрыхнут…

— Тогда я им позвоню ближе к вечеру. Ибо умираю от любопытства, а Витя отнимает трубку!

В этот момент на кухню влетела мелкая, увидела, что я занят, безмолвно спросила, помешает или нет, и получила ответ в более веселом стиле:

— Тань, одна из моих девчонок, оказывается, уже в сознании — вон, только что пришла ко мне и передает тебе привет.

Сообразив, с кем я говорю, Уфимцева громко поздоровалась, прыгнула ко мне рывком, звонко чмокнула в щеку, нагло стащила с тарелки бутерброд и плюхнулась напротив. Я изобразил жуткий гнев, подмигнул «испугавшейся» хулиганке, оглядел ту часть ее фигурки, которая была видна с моего места, и отрешенно отметил, что Света действительно увидела во мне мужчину: на кухне было достаточно тепло, но затвердевшие сосочки усиленно пытались проткнуть тоненькую футболку. А предыдущая — и, к слову, единственная на моей памяти аналогичная реакция на меня — появилась аж во время буйного веселья на любимой излучине!

В режиме «Носорога» это показалось нормальным, так что я совершенно спокойно продолжил болтать с Виктором и во время его следующего монолога расчетливо добавил девчонке недостающей уверенности в себе, бесшумно проартикулировав две фразы:

— Великолепно выглядишь. Добавишь к красоте лица и фигурки улыбку — задохнусь от восторга!

Она засияла, дождалась появления в моих глазах обещанной эмоции и полыхнула таким ярким, искренним и детским счастьем, что меня на миг захлестнула мутная волна желания отловить ее ублюдочную мамашу и забить ногами. Слава богу, эта вспышка ярости прошла мимо внимания Уфимцевой, как раз заметившей, что проснулась Оля, засиявшей еще ослепительнее и рванувшей в нашу спальню. А потом Воронецкий перешел на еле слышный шепот, сообщил, что Татьяна «куда-то отошла», и озвучил забавную просьбу:

— Игнат, она распробовала удовольствие от адреналина и уже мечтает о следующей тренировочной неделе на той заимке. Я в восторге и хочу подарить ей на день рождения что-нибудь действительно нужное. Поэтому сейчас скину список умений, которыми она владеет, а ты посмотри, пожалуйста, опытным взглядом, добавь к нему то, что ей, на твой взгляд, необходимо, и, если в вашей добыче есть хотя бы пара-тройка нужных Искр, продай их мне, ладно? Только именно продай: я знаю, что ты не нуждаешься, но ТАК мне будет комфортно, а иначе — нет. Все, возвраща— … -чилось всего час, но за этот час я взмок так, как будто принял душ прямо в гоночном комбезе! Кстати, прокатил и Таню. Тогда, когда понял, что не убьюсь. И проклял все на свете: она заявила, что хочет еще, что любит эту «Стихию», и что раз слово «Стихия» женского рода, значит, должна принадлежать ей, а не мне!

Тут на заднем плане послышался сначала звонкий смех, а затем веселый вопль:

— Все правильно: эта «Стихия» должна стать моей, а ты, Игнат, обязан махнуть свою на «Стрибог» Оли!

— Та-ань, ты умеешь хранить страшные тайны? — так же весело спросил я, и трубка снова перекочевала в ладошку Ростопчиной:

— Да!!!

— Тогда слушай внимательно: Олин «Стрибог» вот-вот обретет такой же буйный нрав, как моя «Стихия». И если ты уверена, что тебе нужна именно такая машина, а Виктор даст санкцию на ее приобретение, то в понедельник я состыкую вас с заместителем начальника отдела продаж автоконцерна «Русь» и попрошу этого человека собрать такого монстрика персонально под тебя. Правда, вам придется скрывать его истинный нрав до Мурманского автоса— …

— Нужна, санкция есть, скроем! — протараторила она и поторопила: — Так что состыковывай — мы уже изнываем от предвкушения…

…Приятное послевкусие, оставшееся от разговора с Виктором и Таней, погибло смертью храбрых одновременно со звонком генерала Ляпишева. Нет, я не забыл о том, что этот человек нам симпатизирует, но понимал, что беседа с ним будет тем еще испытанием. Поэтому настраивался на войну умов, играл глубиной «погружения» в просветление и, в конечном итоге, помог Дайне откалибровать скорость озвучивания советов, нормально воспринимаемую в таком состоянии сознания.

Встретил куратора сам и у ворот гаража, «третий раз за день» обменялся приветствиями, пожал протянутую руку и всю дорогу до гостиной обсуждал всякую ерунду типа несусветной жары у нас на побережье. Потом пригласил гостя отобедать с моей семьей, признавшись, что последний раз мы ели вчера, и еще полчаса «разминался» застольной беседой. Немного потянул время и после трапезы — взял из рук андроида, отправленного к нам БИУС-ом, термос с добычей, поставил на стол, а затем по той же схеме вручил мужчине и МТ-шку со списком предлагаемых Искр.

Он, как обычно, начал с «двоечек», намеренно выделенных цветом. И, обнаружив, что их «аж» две, удовлетворенно хмыкнул. Да, прочитав названия навыков, слегка «завял», так как особо востребованных среди них не было, но претензии предъявлять, конечно же, не стал.

Ибо, как минимум, догадывался, насколько тяжело дается каждая победа над любым Одаренным зверем такого ранга. Проверять соответствие списка самим ядрам счел необязательным, поэтому извлек из кейса свой МТ, отсканировал список, загнал в какую-то программу, автоматически расставившую цены, и выдал итоговую сумму.

Разница в семь миллионов — естественно, в плюс — не зацепила: я «жил» следующим этапом беседы. Поэтому равнодушно кивнул, подождал, пока он закроет термос, вернет МТ-шку в кейс и организует перечисление средств на наши счета, долил минералки в почти опустевшие бокалы и услышал первый «пристрелочный вопрос»:

— Игнат Данилович, ваша команда опять приятно удивляет: за этот рейд вы добыли две «двойки» и сорок две «тройки», то есть, сорок четыре Искры самых востребованных уровней. Повторю еще раз: это, безусловно, радует. Но в то же самое время заставляет беспокоиться — вы крупно рискуете. Причем не только собой, но и своими напарницами. И, что расстраивает сильнее всего, не задумываетесь о том, что и физическая, и моральная усталость, неминуемо накапливающиеся во время длительных рейдов, очень негативно сказываются на скорости восприятия и реакции, на адекватности оценки опасности каждого отдельно взятого зверя, на согласованности ваших действий и далее по списку, который можно продолжать и продолжать.

— Красивый заход, однако… — хохотнул БИУС, а я «удивился» и озвучил заранее подготовленный ответ:

— Дмитрий Львович, прошу прощения за формулировку встречного вопроса, но с чего вы взяли, что мы не отдыхаем? Да, Пятно — не Новомосковск и не Бухта Уединения, но высокоранговое зверье там встречается отнюдь не на каждом шагу, а при определенном уровне адаптации к условиям промысла «кров и стол» можно найти как минимум в одной из трех-четырех достаточно крупных долин. Впрочем, я предпочитаю отдыхать в условной безопасности и в относительном комфорте. К примеру, в этот раз мы отвоевали логово у росомахи-«троечки», придумали, как надежно закрывать его лаз, и регулярно восстанавливались от боев. Моментами добросовестнее некуда — после одного из самых серьезных дрыхли без малого сутки.

— Логово росомахи — и комфорт? — «изумленно» переспросил генерал, и мне «пришлось» вдаваться в подробности:

— Эта росомаха обитала в почти заваленном подвале разрушенного сруба тренировочной заимки Талызиных. Да, нам пришлось устроить генеральную уборку и ютиться в страшной тесноте, но нас так ни разу и не учуяли. Что радует до сих пор. В общем, мне приятно ваше беспокойство, но у нас хватает и других подобных «логов». Правда, в основном звериных, зато в разных местах Пятна. Поэтому-то я и устраиваю настолько долгие рейды. А не из желания заработать все деньги мира. К слову, вы наверняка знаете, что мы практически ничего не тратим, хотя возможностей — в том числе и вашими заботами — предостаточно.

— Да, обвинить вас в алчности или расточительности не сможет даже самый пристрастный недоброжелатель… — признал Ляпишев, «задумчиво» посмотрел в окно и, видимо, решил, что возвращение к теме беспокойства за нас-бедняг будет выглядеть глупо. Поэтому продолжил «от противного»: — Получается, что вы чувствуете себя в Пятне, как дома, и предпочитаете не тратить время на беготню в Большой Мир и обратно?

— Если очень сильно утрировать, то да. А вообще все намного сложнее: да, проблем с мясом у нас не бывает, но есть одно мясо нельзя; да, можно взять с собой крупы, но каждая готовка пищи — это риск; да, можно брать готовую еду, но чем больше и тяжелее рюкзак, тем сложнее передвигаться и драться… Подобных нюансов достаточно много, поэтому проще сказать, что я выбираю некую золотую середину. Само собой, не сам, а при помощи советов своих наставников, постепенно всплывающих в памяти.

— И, как я понимаю, пользуетесь «логовами», «экспроприированными» вашими родичами? — «прозрел» он.

— Ну да: эта информация досталась мне по наследству, и было бы глупо ее игнорировать.

— Все, мы развеяли большую часть сомнений! — довольно воскликнула Дайна. — А когда теневики спецотдела найдут «заряженное» логово, рассеются и все остальные. Правда, усилятся зависть и желание въехать в рай на чужом горбу, но с этим придется смириться. Или совмещать приятное с полезным. То есть, обрубать самые наглые хвосты.

Я был с ней полностью согласен. Но ждал реакции Ляпишева. И вскоре дождался. Но не той, на которую рассчитывал:

— Игнат Данилович, а как вы отнесетесь к предложению отбить для нас пару-тройку давно заброшенных заимок?

19 июня 2513 по ЕГК.

…Я позвонил Кутепову ровно в десять утра, будучи уверенным, что в это время он окажется на работе, и почти угадал — он как раз заходил на какую-то планерку. Но сообщив кому-то там, что говорит с «тем самым Беркутом», получил приказ продолжать, вернулся в свой кабинет и спросил, чем может быть полезен. Я чуть-чуть сдвинул акценты и рассказал, что с моей подачи Великий Князь Виктор Михайлович изъявил желание приобрести для своей девушки «Стрибог», затюнингованный по новой схеме, после чего спросил, не будет ли это проблемой.

Ответ Вячеслава Александровича развеселил:

— Да вы что, какие тут могут быть проблемы⁈ Готовых машин хватает, продажи давно начались, так что Его Императорскому Высочеству достаточно зайти на нашу сетевую страничку, авторизоваться под логином вэ-ка-вэ-эм-вэ и тем же самым паролем строчными буквами, выбрать цвет кузова, цвет салона и так далее, а на последнем этапе вбить в соответствующее поле желаемое место и время доставки автомобиля — и он там будет. Порукой тому мое слово!

— Большое спасибо: вы меня выручили.

— Да вы что⁈ — еще более эмоционально воскликнул Кутепов. — Вы дали нам шанс порадовать Великого Князя, так что благодарить должны мы!

— Я останусь при своем мнении… — улыбнулся я и переключил внимание собеседника на другую тему: — Кстати, а почему вы начали продажи так рано?

Тут он как-то уж очень тяжело вздохнул:

— Кто-то из умельцев разобрал «Стихию», аналогичную той, на которой вы выиграли гонку у Станислава Углова, разобрался, за счет чего эта машина выдает столь бешеную динамику, и выложил схему тюнинга в общий доступ. Да, адаптировать ее под другие марки модели удается далеко не в каждом автосервисе, но джинн выпущен из бутылки, поэтому мы решили не тянуть и снять сливки вторыми. Вот и снимаем. Кстати, небезуспешно…

Я порадовался за их концерн, задал еще пару вопросов и вспомнил, что забыл озвучить еще одну просьбу. Поэтому спросил, не поможет ли он мне с аналогичным тюнингом того самого «Стрибога», который я подарил жене.

— Можем пригнать автовоз к завтрашнему утру и вернуть машину… в эту пятницу в первой половине дня. Устроит?

— Если в первой — то да. Вернее, я буду готов ее принять до восемнадцати ноль-ноль.

— Я назвал крайний срок. Так что успеем в любом случае.

Я поблагодарил его за помощь, извинился за то, что отвлек, попрощался и отключился. Потом набрал Виктора, объяснил, как получить вожделенный «Стрибог», порадовался искренней радости, с которой Воронецкий и его дама сердца отреагировали на мои слова, пожелал им согласия в процессе выбора «всего-всего», посмеялся вместе с Виктором и сбросил звонок.

Отвлекать Олю со Светой, разбиравшихся в очередной теме учебного курса по тактико-специальной подготовке, от занятия не захотел, поэтому, посмотрев на них прозрением сквозь две стены, уставился в объектив камеры и обратился к верной помощнице:

— Слышь, Дайна, пока мы зависали в расщелине, я анализировал плюсы и минусы разных вариантов развития группы, и пришел к выводу, что нам жизненно необходим даже самый примитивный аналог тактико-специального виртуального комплекса «Стратег».

— База данных, на основе которой когда-то было написано программное обеспечение ТСВК, у меня в архиве есть… — сообщила она. — И, в принципе, я смогу «перешить» три капсулы местного производства для виртуальных игр с полным погружением и собрать в одну общую операционную среду. Но в них вы не сможете двигаться и нарабатывать реальные навыки передвижения.

— Плевать: мне надо, чтобы Оля со Светой как можно быстрее научились видеть бой, автоматически оценивать ситуацию и выбирать нужный шаблон поведения, чтобы вы привыкли дополнять и усиливать чужие возде— …

— Все, дальше можешь не продолжать: суть поняла, капсулы приобрету, поставлю в свободное помещение подвала гостевого коттеджа, впишу свою программу в программный код какой-нибудь местной игры и создам учебный курс, основывающийся на возможностях Одаренных.

— Спасибо, солнце!

— Кстати, я воткнула во все машины и коттеджи по базе микродронов. Теперь надо добраться до столичной квартиры и «зарядить» ее, а то меня бесит ряд мертвых зон камер СБ «Акации». Кроме того, я почти закончила апгрейдить аналог модуля дополненной реальности для обучения вождению, так что в среду сделаю тебе и Свете по подарку, а Олю порадую после того, как «Русь» затюнингует и вернет ее «Стрибог». И последняя новость на этот момент: Валерий Константинович только что подал прошение на выделение его семьи в самостоятельную ветвь рода Уфимцевых. Само собой, не просто так, а после того, как заручился обещанием Императрицы оказать содействие. Его папаша об этом пока не знает, но мужик дергается — заключил контракт с одним из лучших столичных ЧОП-ов, и его магазин вот-вот будет взят под надежную охрану, а к Софье и Тане приставят персональных телохранителей.

— Так, стоп: а они что, в Новомосковске?

— Ага — Уфимцев их забрал через два дня после вашего ухода в Пятно. После разговора с дочкой об этом пожалел, но возвращать помощниц обратно, вроде как, пока не собирается.

Я почесал затылок и озвучил родившееся мнение:

— Что ж, он уже большой мальчик и наверняка знает, что делает. Опять же, то, что эта парочка жила тут, немного действовало на нервы. Кстати, о нервах: как дела у Ксении Станиславовны с разработкой методики укрепления нервной системы?

— После возвращения с заимки Веретенникова приступила к последней стадии — экспериментах на подопытных пациентах. Если все пройдет по плану, то к концу месяца выдаст проверенный результат. И мне безумно интересно, удастся этой экспериментаторше добиться радикального увеличения скорости прохождения нервных импульсов…

…В начале первого Дайна «по секрету» сообщила, что у девчонок упала концентрация внимания. Само по себе это утверждение могло и расстроить, но в комплекте с очень высокими оценками, полученными ими же за первые три часа тактико-специальной подготовки, натолкнуло на напрашивавшийся вывод — напарницы просто устали. И им требовался отдых. Или, как вариант, смена рода деятельности.

К этому времени я закончил разбираться со всеми «зависшими» делами, требовавшими моего внимания или санкций, и успел обсудить с БИУС-ом кое-какие идеи. Поэтому решил совместить приятное с полезным, вышел в Сеть, нашел требуемую информацию, сделал один звонок и отправился в спортзал.

Как и следовало ожидать, подружки, привычно контролировавшие все происходящее в округе прозрением, заметили, что я выдвинулся в их сторону, и повернулись к двери за миг до того, как она начала открываться. А когда увидели меня, расплылись в счастливых улыбках.

— Ну что, красотки, умотались? — весело поинтересовался я и залюбовался их фигурками. Ну, или если совсем честно, то бюстом жены, просвечивавшим сквозь короткую светло-розовую футболку.

Оля вскинула в знак приветствия левый кулак, утвердительно кивнула и объяснила, почему:

— Этот учебный курс чрезвычайно насыщен новой информацией, плюс часть тактических схем рвет привычные шаблоны и вынуждает прорабатывать каждый отдельный маневр хотя бы на «минималках». То, что мы прошли до твоего прихода, в голове, вроде как, усвоилось. Но только теоретически. Так что следующая схема может наложиться на предыдущие и запутать.

Света с Ирой ей поддакнули и затаили дыхание в ожидании вердикта. И он не заставил себя ждать:

— Все верно. Поэтому закрываем программную оболочку и отправляемся собираться на выезд. Форма одежды — полуспортивная, волосы собраны в «хвосты», улыбки в стиле «можно шире, но мешают уши»!

— «Самый разнузданный отдых»? — спросила супруга, увидела в глазах ожидаемый ответ, выстрелила собой вперед, чмокнула меня в щеку, назвала спасителем и унеслась переодеваться.

Кукла и Уфимцева прошли начало «трассы» в том же стиле. Только по-разному — если первая идеально отыграла самую обычную радость и буйное предвкушение, то вторая, от избытка чувств влив в рывок чуть больше Силы, чем требовалось, вышла из перемещения не в полуметре, а вплотную, «вмяла» в мое марево и без того возбужденную грудь, вспыхнула от слишком ярких ощущений, поцеловала намного ближе к уголку рта, чем обычно, и умчалась дальше, краснея на ходу!

В этот момент я понял, почему БИУС называет ее ребенком, и невесть в который раз за последние дни захотел хоть как-нибудь, да отомстить твари, изуродовавшей психику своей дочери. Потом все-таки унял проснувшуюся ярость, неспешно поднялся в гардеробную и начал одеваться в нечеловеческих условиях. В смысле, любуясь умопомрачительно аппетитной фигуркой жены, намеренно демонстрировавшей оную в самых выгодных ракурсах. И если бы не своевременная подсказка садистки, то в комплект к первой попавшейся под руку белой льняной рубашке натянул бы брюки от темно-синего костюма. А так все-таки «нашел» нужные брюки, кстати, висевшие прямо перед носом, натянул подходящие кроссовки и взял со специальной полки самые любимые солнцезащитные очки.

Ворчать, естественно, и не подумал — дождался, пока моя благоверная закончит собираться, сдуру сделал ей игривый комплимент и, увидев, как на него отреагировали сосочки, с огромным трудом задавил желание сорвать с Оли «нафиг ненужное шмотье».

В ростовое зеркало заглянул по совету БИУС-а, угоравшего над нами обоими, и заметил, что забыл застегнуть ремень, попытки с четвертой. Да, отшутился, заявив, что ремень — не ширинка. Но супруга и личное наказание начали развивать столь благодатную тему, и я предпочел сбежать в гараж. И пусть это никак не сказалось на количестве и уровне ехидства комментариев, то и дело раздававшихся в правом ухе, зато почти унялась проснувшаяся фантазия. В общем, к приходу девчонок я успел выгнать наружу «броневик», опустить фальшь-панель и остыть. Так что помог им забраться на законные места, сел за руль и сорвал кроссовер с места…

…Как можно устроить «самый разнузданный отдых» в спортивном клубе «Импульс», на подземную стоянку которого я зарулил, Оля со Светой не врубились. Но предвкушать веселье не перестали. Впрочем, это чувство не отключило им мозги. Поэтому из кроссовера выбрались не отвязные девицы, готовящиеся к отрыву, а две аристократки, взирающие на окружающий мир с ледяным равнодушием. Ира отыгрывала свою роль ничуть не менее достойно, так что в фойе спортклуба мы произвели небольшой фурор «со знаком минус» — проигнорировали заинтересованные взгляды четверки самовлюбленных покорителей всего и вся, подошли к стойке администратора и равнодушно уставились на миловидную девицу с фигурой профессиональной спортсменки.

Заговорил, естественно, я. Предварительно прочитав имя этой особы на бейджике, болтавшемся на ни разу не выдающейся груди:

— Здравствуйте, Оксана. Меня зовут Игнат. Я заказал и оплатил по Сети отдельный зал, четыре комплекта снаряги и прохладительные напитки. Наши действия?

Она расплылась в приветливой улыбке, поздоровалась, пообещала, что нас вот-вот проводят в нужное помещение, и дотронулась до сенсора вызова еще одного сотрудника клуба. Не прошло и тридцати секунд, как из-за двери с табличкой «Только для персонала» величественно выплыл парень года на два старше меня с набриолиненными и мелко завитыми волосами, с уродской бородкой и усиками, с мышечным корсетом, раскачанном на химии, и манерами плейбоя, окинул моих спутниц масленым взглядом и сально заулыбался. В мою сторону даже не посмотрел. А зря: я мгновенно переключился в боевой режим, сделал шаг к этому… хм… проституту, развернул к себе, мазнул взглядом по бейджику и холодно оскалился:

— Вильгельм… или как вас там по-настоящему: еще один такой взгляд на любую из моих спутниц — и я попорчу вам личико. Вас вызвали сюда не изображать живое воплощение Неотразимости, а проводить клиентов клуба в арендованное помещение!

Этот дурачок попытался посмотреть на меня сверху вниз — кстати, при разнице в росте сантиметров в двенадцать в мою пользу — неспешно оглядел меня с головы до ног, насмешливо фыркнул и… осел. На отполированный каменный пол. Со сломанной челюстью. А я поймал охреневший взгляд администратора и мило улыбнулся:

— Оксана, этот провожатый сломался, поэтому найдите другого. Или, как вариант, проводите нас сами. Кстати, удалять записи с камер, установленных в фойе, не стоит — я пишу все происходящее, так что смогу доказать, что был в своем праве. И еще: в ближайшие два часа мы будем в арендованном зале. Так что если у вашего руководства или кого-либо еще возникнет желание со мной пообщаться, то я буду к их услугам ровно в четырнадцать тридцать и ни минутой раньше. На этом все. Жду начала ваших телодвижений.

«Телодвижения» начала не она, а перекачанный громила в полувоенной форме с нашивкой «Служба безопасности», вылетевший из той же двери и попытавшийся… выкрутить мне руку!

— Оксана, я правильно понимаю, что вы открылись совсем недавно и еще не объяснили недоумкам, набранным по деревням, что Лукоморье — курорт для дворянской молодежи Империи, и что девяносто с лишним процентов клиентов вашего клуба будут Одаренными? — бесстрастно поинтересовался я после того, как воткнул тело массой за полтора центнера мордой в пол и взял на болевой.

— Ну-у-у, открылись мы действительно недавно… — густо покраснев, промямлила она.

— В прошлый четверг… — уточнила Дайна через гарнитуру. И ехидно добавила: — И до нас тут побывало аж четыре клиента!

— … и часть персонала действительно набрана в небольших городках. Из-за чего, бывает, ошибается…

— Рискуете разориться, даже не успев начать работать… — предсказал я и напомнил о том, что мы, собственно, ждем.

Она ойкнула, пулей вылетела из-за стойки, попросила следовать за ней и в темпе отвела в отдельный блок здоровенного комплекса. После небольшой экскурсии по раздевалкам показала, через какую дверь можно войти в зал для скалолазания, сообщила, что системы автоматической страховки управляются с терминала, и предложила вызвать специалиста по их программированию.

— Спасибо, я справлюсь… — уверенно заявил я, спросил, где наша снаряга, получил предельно информативный ответ, поблагодарил за помощь, проводил к выходу из блока и собственноручно закрыл дверь на внутренний замок. В этот момент гарнитура ожила снова:

— Оля сейчас придержит мелкую, а ты достань телефон, открой нажми на левый верхний сенсор, сострой деловое лицо и пройдись по раздевалкам: там установлено по шесть микрокамер, и нам надо их сначала «найти», а потом спалить. Кстати, Иришка составит тебе компанию и задокументирует процесс со своего телефона…

Нашли и спалили, задокументировав процесс. Потом успокоили Свету, собравшуюся рвать и метать из-за камер, обнаружившихся даже в туалете, переоделись и вышли в зал. А там я показал девчонкам двенадцатиметровую стенку, упирающуюся в потолок, и весело ухмыльнулся:

— Не знаю, заметили вы или нет, но тут пятьдесят два комплекта зацепок, обозначенных зацепками разных цветов и оттенков. В следующие посещения этого зала я буду гонять вас по конкретным трассам, постепенно повышая сложность тренировок. А сегодня лазайте так, как бог на душу положит. И… имейте в виду, что на таких стенках можно развлекаться самыми разными способами. К примеру, всей командой играть в догонялки или лапту. Или устраивать конкурсы на самые красивые срывы. Или забираться на самый верх и прыгать вниз, настроив страховочный автомат так, чтобы вас тормозило у самого пола.

— О-о-о!!!

— В общем, правил и запретов нет вообще, так что вперед!

Вся троица с радостным гиканьем бросилась к страховочным веревкам, защелкнула карабины на новеньких «системах» и принялась «щупать» первые зацепки. А я подошел к терминалу, уже взломанному Дайной, под ее чутким руководством влез в программную оболочку и занялся внесением нужных изменений. Параллельно вдумывался в каждое действие, чтобы, в случае чего, суметь сделать то же самое без помощи БИУС-а, и настолько глубоко ушел в процесс, что не сразу понял, что именно рассмешило мою помощницу. Так что ей пришлось повторить фразу, озвученную через гарнитуру:

— Я сказала, что начальник СБ «Импульса» только что пропустил твою фотографию через систему распознавания лиц и резко передумал выкатывать претензии. Более того, уже начал убеждать владельца клуба, которому сам и позвонил, что нашу компании желательно подмаслить платиновыми картами постоянных клиентов с двадцатипроцентными скидками на все услуги…

23 июня 2513 по ЕГК.

…В тренировках, теоретических занятиях и безбашенных развлечениях будни пролетели, как один миг. Поэтому о дне рождения Тани Ростопчиной я вспомнил только в пятницу в четверть одиннадцатого утра и только из-за того, что экспедитор концерна «Русь», сгрузив тюнинговый «Стрибог» с автовоза рядом с КПП, гордо заявил, что доставил нам машину даже раньше, чем было обещано. В общем, пока подписывал парню журнал с фотографией, набившей оскомину, прошел по цепочке ассоциаций и мысленно схватился за голову. А после того, как отогнал автомобиль на его законное место и вышел из гаража, «сдался» Дайне.

В этот раз она почему-то не стала ни ворчать, ни подначивать:

— Два смежных купе на сегодняшнюю «Молнию» выкуплены, ядра для Татьяны давно упакованы в красивую шкатулку-термос с веселым сюрпризом, шмотье для твоих девиц приобретено, доставлено в наш коттедж и развешано по шка— …

— Так, стоп: прости за то, что перебиваю, но «Молния», насколько мне известно — название поезда, мотающегося по конкретному маршруту, то есть, из Новомосковска во Владимир и обратно, а родовое поместье Ростопчиных находится в Ярославле!

— Все верно. Но прямого сообщения между Владимиром или Южным и Ярославлем нет. А от него до Новомосковска всего триста пять километров. Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой, ничуть не кривя душой заявил, что она великолепна, и вспомнил о втором просчете:

— Солнце, а я, вроде как, обещал ядра и Виктору!

— У-у-у… — застонала она, немного помурыжила меня театральной паузой и сменила гнев на милость: — Он прислал за ними курьера еще позавчера днем!

— А чем в это время занимался я?

— Рубился с Олей и Светой по правилам «две на одного». Так что звонок приняла я, твоим голосом поручила себе доставить опломбированный термос к КПП и доставила. И с Воронецким побеседовала. Дважды. Будет время — дам послушать оба разговора, хотя в них ничего важного не обсуждалось…

Я поблагодарил ее и за эту помощь, посмотрел прозрением на «силуэты» девчонок и спросил, как у них дела.

— Оля уже написала тест по ТСП и получила девяносто семь баллов. А ребенок еще пишет. Но уже сделал четыре незначительные ошибки, так что твою благоверную точно не обставит.

— А что за ошибки?

— Следствия издержек местной психологии… — ворчливо заявил БИУС. — Обе эти дурехи по умолчанию считают, что огнестрел в руке противника им уже почти не опасен.

Вот автоматически и сдвигают такую цель вниз по шкале приоритетов. А засадить кристаллики аструма в пули наверняка догадалась не только я. В общем, в понедельник, во время первого занятия в самодельном «Стратеге», твои подружки нарвутся на такой «сюрприз» и будут вынуждены включить головы… Ну вот, как я и говорила, девяносто четыре балла! Но для нее это, считай, сто — чуть меньше профильных знаний.

— Расстроилась?

— Неа. Заявила, что все равно добьется сотни, чмокнула Олю в щечку и прискакала успокаивать Иришку, получившую девяносто два.

— Любит…

— … самозабвенно. А это встречается ой как нечасто… — уточнила Дайна и сменила тему: — Все, моя Кукла успокоена, и девицы навелись на тебя.

— Вижу! — улыбнулся я, ушел в серию из двух рывков, нарисовался на пороге спортзала, поинтересовался результатами теста, выслушал лаконичный доклад жены, назвал всех трех «курсанток» редкими умницами и объявил, что занятие закончено.

— А что у нас в программе после него? — полюбопытствовала мелкая.

— Прощальный заплыв к горизонту… на буксировщиках!

— О, черт, сегодня же пятница!!! — воскликнула Оля и шлепнула себя по лбу.

— Вот-вот… — подтвердил я. — А в Ярославле моря нет. Ну, что стоим? Купальники сами себя не наденут…

Девчат как ветром сдуло, а я, натянувший плавки чуть раньше, пошел заниматься делом. В смысле, в два приема вынес все добро, необходимое для таких заплывов, к кромке прибоя, снял шорты и шлепки, натянул ИДА-шку, надел ласты и развернулся лицом к дому. А через пару-тройку минут увидел, как из него выбегают девчонки в новых купальниках. Да, «тряпки» выглядели достойно, ибо закупались чуть ли не морскими контейнерами под присмотром главного стилиста семьи. И фигурки подчеркивали великолепнее некуда. Но меня заворожили плавные покачивания Олиной груди. Только терять голову на пляже я был не готов, поэтому через считанные мгновения заставил себя перенести фокус внимания на комплект, требовавший чуть больше внимания, чем остальные.

В этот раз поплохело Свете — сосочки натянули тоненькую ткань, а на лице и шее появился румянец. Пришлось переводить взгляд на Иру и делать один общий комплимент:

— Дамы, у меня нет слов. Зато есть желание остановить это мгновение… хотя бы на час. Чтобы запечатлеть в памяти вашу фантастическую красоту и со спокойной душой перескочить в следующее, в котором вы снова сведете с ума, но чуть-чуть по-другому…

— Красиво, однако… — сыто мурлыкнула Ира, Оля обожгла взглядом-обещанием, а мелкая поблагодарила, опустила взгляд и вцепилась в ИДА-шку. А буквально секунд через тридцать проскакала мимо меня задним ходом и с буксировщиком наперевес, рухнула навзничь, перевернулась на живот и, пару раз шевельнув ластами, ушла на глубину, на которой можно было врубить движок, не боясь перебаламутить песок.

— Да уж, плющит ее — чем дальше, тем кошмарнее… — грустно вздохнула Дайна в правое ухо, Ольга едва заметно кивнула и следом за мной рванула отлавливать беглянку…

…Первые минут сорок «заныр» почти ничем не отличался от обычного — мы доплыли до любимого оазиса мелкой, дали ей «приласкать» Ту Самую Ракушку, неспешно перебрались к «ступеньке», полюбовались разноцветными рыбешками и «ушли» значительно глубже, в часть подводного мира, почему-то ассоциирующуюся с Пятном у всей команды, за исключением Иры. Правда, зависания над густым «лесом» из водорослей вызывало у нас разные эмоции — на меня накатывало спокойствие с легким привкусом ожидания внезапной атаки, жена почему-то уходила в прошлое и давала волю грусти, а Уфимцева, тоже проваливаясь в прошлое, растворялась в ощущении счастья. Ибо, вроде как, вспоминала нашу жизнь на «тайной заимке Серебряковых», на которой была счастлива.

В этот раз мы с Олей и Ира, как обычно, отыгрывавшая роль подруги семьи, «зависли» в обычном режиме, то есть, нажали на сенсоры фиксации глубины, подождали, пока наши буксировщики наберут в балластные емкости нужный объем воды и «вывесят» нас на постоянной глубине, расслабились… и услышали в конференцсвязи мрачный вздох Светланы:

— Народ, мне, кажется, требуется ваша помощь. Или, на самый крайний случай, совет.

— Мы все внимание… — мягко сказал я, а жена и подруга семьи обошлись подтверждающими кивками.

Мелкая попросила повернуться так, чтобы она могла видеть наши лица, и после того, как мы выполнили эту просьбу, убито улыбнулась:

— Пока я считала себя страшилищем, жизнь казалась серой, пресной, но простой — я делала то, что считала правильным, не делала то, что по каким-то причинам конфликтовало с моими принципами, и была уверена, что являюсь хозяйкой своего разума, тела и, в какой-то степени, судьбы. Увы, с тех пор, как вы помогли мне прозреть и избавиться от комплексов, и разум, и тело словно живут своей жизнью: первый увидел в тебе, Игнат, Мужчину Мечты и задавил сопротивление той своей части, которая сохраняла здравомыслие, а второе… второе требует твоей любви, твоей нежности и твоей ласки. И если раньше твои прикосновения ко мне или мои к тебе вызывали «обычную» радость и «обычное» удовольствие, то сейчас меня кидает в жар и пробуждает фантазию. Впрочем, вру: она засыпает только тогда, когда ты, Ириш, вырубаешь меня химией. А после пробуждения словно включается в турборежим и заставляет представлять все, что я пропустила.

Тут она сделала небольшую паузу и вздохнула еще тяжелее:

— Справиться с этим сумасшествием я не могу — оно безумно приятно, безумно волнует и… словно проросло в душу. Поэтому я вынуждена задать два вопроса. По логике, они должны задаваться одновременно, что нереально, поэтому заранее прошу прощения за свой выбор, и начинаю с вопроса тебе, Игнат: скажи, у меня есть хоть какие-то шансы стать одной из твоих женщин? Оль, Ир, вы согласитесь с такой сменой моего статуса, если он скажет «да», и я смогу выполнить все поставленные условия?

Я видел, что ее колотит от страха получить отказ, поэтому с ответом не тянул:

— С тех пор, как мы забрали тебя в семью, я считаю тебя своей во всех смыслах этого слова. Просто не мешал определяться с выбором роли, которую выберет твое сердце…

— … поэтому никаких условий не будет… — мягко добавила моя жена. — И смены статуса не потребуется: как сочтешь себя готовой — придешь к Игнату. Или он к тебе. А мы за вас порадуемся.

— Вы ведь сейчас не шутите, правда? — срывающимся голосом спросила мелкая.

— На такие темы не шутят… — ответил я, и девчонка, расплакавшись от счастья, поплыла к Оле. Обниматься и благодарить. А у меня ожила гарнитура:

— Ну что, оценил ее прямоту, внутреннюю потребность в любой ситуации учитывать интересы всех членов семьи и готовность к самопожертвованию?

Я утвердительно кивнул. После того, как мелкая «атаковала» Куклу. Хотя, откровенно говоря, не был уверен в том, что в этом монологе Уфимцевой говорилось о самопожертвовании. Как вскоре выяснилось, зря: наревевшись в объятиях Иришки, перебравшись в мои и худо-бедно справившись с буйством эмоций, мелкая выдала еще одну занимательную речь:

— Кажется, я только что стала цельной. То есть, окончательно избавилась от всей дряни, вбитой в подсознание тварью, которая меня родила. И теперь… — только не смейтесь, ладно? — … мне до безумия хочется побыстрее взять третий ранг… чтобы падла-Паша не смог сказать, что я не сдержала слово и вышла замуж на низких рангах. Впрочем, эта пауза даже радует: если я вдруг пойму, что по каким-то причинам не оправдаю ваших ожиданий, то уйду в тину. Или в туман. В общем…

— Свет, выброси из головы и эту дурь! — потребовал я, заглянул в ее глаза и начал вколачивать в сознание слово за словом: — Любая, даже самая мелкая слабость члена команды — это брешь в нашей общей защите, через которую наверняка кто-нибудь ударит, ибо специалистов по поиску подобных брешей хватает в любом уважающем себя роду. Поэтому немедленно отправь следом за выкорчеванными комплексами и неуверенность в себе: раз ты уже наша, значит, давным-давно оправдала надежды и занимаешь свое место ПО ПРАВУ ЛУЧШЕЙ! Вопросы?

Пока я, по сути, навязывал этот императив, во взгляде Светы постепенно разгоралось пламя безумного, всепоглощающего восторга. А после того, как я замолчал, вспыхнуло и «обожгло»:

— Игнат, такой тон… сводит меня с ума! Так что неуверенность вырвана с корнем и отправлена следом за комплексами, я занимаю свое место по праву лучшей, а мы — самая лучшая семья во Вселенной!!!

— Ребенок! — добродушно усмехнулся БИУС и добавил: — Но теплый…

…Всю вторую половину заплыва «ребенок» дурил, не переставая — то гонялся за красивыми рыбками, то изображал очень буйного дельфина, то нес веселую пургу, то подначивал нас, то отвечал на наши шутки так остроумно, что раза четыре вызвал у нас смеховую истерику.

Когда мы подплыли к берегу, «поленился» снимать ласты и упрыгал к дому прямо в них, что, естественно, тоже рассмешило. В лифте пихался и щипался, вымогая у меня Любимое Наказание. А после того, как мы вывалились на второй этаж, собрался, было, напроситься в нашу ванную, но… мне позвонила Докукина, а Дайна заявила, что этот звонок принять НАДО.

Я старательно держал лицо до того момента, как подбежавший андроид вручил мне телефон. А когда увидел на экране имя-отчество, дал волю злости и показал трубку девчонкам.

Оля просто потемнела взглядом, а в глазах у Светы появилась лютая ненависть. Что нашло отклик в моей душе и чуть было не заставило начать разговор с грубости. Но я удержался и поздоровался сухо, но вежливо.

Женщина сухости «не почувствовала» и начала беседу так, как будто прошлого разговора не было:

— Добрый день, Игнат Данилович! Для начала мы с Петей от всего сердца поздравляем вас с победой в очередном противостоянии с профессиональным гонщиком и… попаданием в обойму Великого Князя Виктора Михайловича! Да, поздравляем запоздало, но вы, вроде как, были в Пятне, а игнорировать столь серьезные достижения просто нельзя. Далее, мы с сыном прикупили квартиру в Лукоморье и в данный момент находимся в ней. Сегодня пятница конец рабочей и тренировочной недели, у нас по соседству есть великолепный рыбный ресторан, и я приглашаю вас с вашей очаровательной супругой на ужин. Чтобы разобраться с вопросом, вставшим камнем преткновения между вами и нами, отбросить пустые обиды и продолжить общение в прежнем ключе.

Я сказал, что мы не сможем принять это приглашение, ибо вечером уезжаем в Новомосковск на «Молнии», но эта упертая тетка предложила заменить ужин обедом. И настолько взбесила своим ослиным упрямством, что я согласился и пообещал подъехать к ресторану, который она назвала, ровно к трем часам. Когда страшно довольная интриганка сбросила вызов, расплылся в недобром оскале, поймал взгляд жены, объяснил, как она должна выглядеть на этом мероприятии, увидел в ее глазах понимание и благодарно кивнул. Потом повернулся к Ире со Светой, сообщил, что взять с собой и их, увы, не смогу, и рванул приводить себя в порядок. А уже через полчаса помог Оле забраться в салон обычной «Стихии», чмокнул в щечки остальных девиц, сел за руль и вырулил из гаража…

К «Парусу» подлетел… хм… быстро, с помощью БИУС-а в красивом заносе заскользил в створ въезда в подземный гараж, припарковался довольно близко к выходу в лифтовый холл и поухаживал за своей благоверной. Через минуту-полторы мы подошли к стойке администратора, а еще через две-три прошли в кабинет, заказанный Докукиной, и обнаружили, что в нем, кроме самой Александры Ярославовной и ее отпрыска, обретается какой-то мужик лет сорока пяти с энергетикой Рынды, но сияющей чуть послабее моей.

Аристократка, расплывшись в счастливой улыбке, заявила, что взяла на себя смелость пригласить на обед своего старшего брата, представила его нам, а нас ему, и пригласила за стол.

Мы сели там, где счел нужным я, и не стали открывать меню. Докукина, естественно, неприятно удивилась и попросила объяснений.

Я пожал плечами и рубанул правду-матку:

— Александра Ярославовна, вы, наверное, запамятовали, но во время прошлого разговора я сказал, что меня переполняет ненависть ко всем, кто знал и мог не промолчать о том, что боевую группу Левашовых, пытавшихся захватить вашу заимку, убил я, и я же взял на абордаж их бронекатер-перевертыш. Так вот, слово «ненависть» — отнюдь не преувеличение и не фигура речи: я знаю цену своему слову и умею формулировать мысли. А совместная трапеза — это, кроме всего прочего, еще и символ доверия. Того самого, которого у меня, увы, нет…

— Мальчик, ты заговариваешься! — гневно процедил ее братец и нарвался на мой ледяной взгляд:

— Леонид Ярославович, я приехал сюда по настоятельной просьбе вашей сестры и только для того, чтобы получить ответ на уже заданный вопрос. Вы же попали на деловую встречу совершенно случайно, соответственно, вправе либо сидеть здесь и молчать, либо высказывать свое мнение за пределами этого кабинета.

— Ты считаешь себя бессмертным?

— Леня, уймись! — воскликнула Докукина, но он грозно набычился. Что меня вполне устроило:

— Любая уважающая себя личность, встревая в чужой разговор, начинает фразу с выражения «Прошу прощения за то, что перебиваю» или, как вариант, «вмешиваюсь», а вы почему-то решили, что при общении со мной правила вежливости не нужны. А ведь благородство — это не сезонная одежда, которую можно снять и отложить. Делайте выводы… Александра Ярославовна, прошу прощения, но я еще раз убедился в том, что совместного отдыха у нас не выйдет. Засим имеем че— …

— Игнат Данилович, дайте мне ровно минуту! — попросила она и, не дожидаясь ответа, наехала на братца: — Лень, немедленно извинись и выйди!!!

Он поиграл желваками и на пару секунд ушел в себя. Вероятнее всего, вспоминая, чем его сюда заманили. Потом одарил меня недобрым взглядом, нехотя признал, что был неправ, покосился на племянника, пребывавшего в шоке, и вышел. А я остался. Ибо собирался закрыть вопрос с сотрудничеством с этим семейством раз и навсегда.

Докукина сочла это победой, но тоже извинилась. За то, что совершила ошибку, пригласив брата составить нам компанию до того, как мы решили «эту проблему». А как только я повел рукой, предлагая переходить к делу… начала завираться! На какую тему? На ту самую: если верить озвученному монологу, то Александра Ярославовна совершила невозможное и проследила всю цепочку слива информации о «моей вине» перед Левашовыми от своего тестя, Харитона Павловича, и до Артура Игоревича, бывшего главы рода Левашовых! Версия этой фантазерки изобиловала множеством мелких, но чрезвычайно убедительных штрихов, придававших этой белиберде иллюзию истинности, но… Докукина не знала слишком многого. А я знал. К примеру, то, что девятого мая, то есть, всего через три дня после вынужденной встречи со мной, Олей, Светой и Геннадием Романовичем в Императорском дворце Артуру Игоревичу зачитали обвинение и отправили на каторгу. То, что до этого ни разу не счастливого дня Левашов содержался не в изоляторе ИСБ, а в аналогичном пенитенциарном заведении спецотдела. О том, что у бывшего главы рода моих несостоявшихся убийц физически не было возможности получать какую-либо информацию с воли даже через высокопоставленных сотрудников имперской службы безопасности из-за ее заклятой вражды со спецотделом, и так далее. В общем, в какой-то мне надоело это вранье, и я совсем уже собрался, было, заявить об этом открытым текстом, но тут сработала задумка с нарядом жены — «поплыл» Петр Семенович. В смысле, окончательно потерялся в ее декольте и забыл обо всем на свете, включая необходимость держать лицо и хоть краем уха, но вслушиваться в нашу беседу. Вот я и «ударил». От всей души:

— Александра Ярославовна, даже если бы то, что вы сейчас рассказали, было правдой с первого до последнего слова, то я отказался бы продолжать общение хотя бы потому, что ваш отпрыск мечтает не о сотрудничестве или хороших отношениях, а о моей жене. Причем настолько сильно, что вот-вот зальет слюной скатерть!

Женщина пошла красными пятнами еще в самом начале моей речи. А когда проследила за моим взглядом и поняла, что я ничуть не преувеличиваю, отвесила сыну такой мощный подзатыльник, что он впоролся лицом в стол, сломал нос и взвыл. Я этого воя «не заметил» и продолжил объяснения:

— В прошлый раз я решил, что такое поведение — следствие возрастного гормонального взрыва. В этот… прощу, ибо помню не только зло, но и добро, и уже заставил себя абстрагироваться как от причин последней межродовой войны, объявленной Докукиным, так и от известной пословицы о яблоках и яблонях. Зато в следующий вызову его на дуэль и убью. Ибо мое терпение не безгранично. А теперь вернемся к вам. Так уж получилось, что я сотрудничаю со спецотделом Канцелярии куда многоплановее, чем вы можете представить, поэтому знаю, что практически все рассказанное вами, мягко выражаясь, не соответствует действительности. Скажу больше: я могу это доказать, сделав звонок куратору, являющемуся, ни много ни мало, начальником этой службы. Но с женщинами не воюю. Поэтому даже не спрошу, как вы планировали меня использовать. Просто закончу наш последний разговор одной-единственной фразой: я не терплю неуважения ни от кого, поэтому наши пути расходятся раз и навсегда…

23 июня 2513 по ЕГК.

…Судя по тому, что Леонид Ярославович заступил мне дорогу чуть ли не раньше, чем мы вышли из кабинета, он слышал всю беседу, понял, что план его сестры не сработал, и решил заставить меня об этом пожалеть. О том, что я пожалован потомственным дворянством, явно знал. Вот и решил вынудить вызвать себя на дуэль, чтобы оказаться вызываемой стороной и навязать условия, выгодные ему. Но от удара кулаком в лицо я спокойно ушел. Благо, вовремя получил «разведданные» от Дайны и успел разогнать восприятие. Так что, притеревшись к левому прямому, помог господину Крикалеву чуть-чуть довернуться в нужную сторону и четыре раза подряд воткнуться головой в стену коридора. А так как из-за слишком поздно поднятого марева пострадало не только самолюбие, но и лицо, и из-за того, что сам факт «унижения» видела официантка, «мститель» сорвал с себя «удавку», расстегнул воротник рубашки, «мешавший дышать», и озвучил формальный вызов на дуэль.

В этот момент из кабинета выскочила Александра Ярославовна, так что я ответил на вызов при нескольких свидетелях:

— Бой насмерть, сталью и магией, без подмен, без артефактов и в течение часа.

Аристократу слово «насмерть» даже понравилось. А его сестре, явно не забывшей, что я вырезал целую боевую группу Левашовых в одно лицо — нет. Но отговаривать брата было нельзя — отказ от дуэли опозорил бы его на всю Империю — и женщина попробовала убедить смягчить озвученные условия меня. Но… опосредованно. И обратилась к моей благоверной:

— Ольга Ивановна, мой брат — Рында, и ваш юный, самолюбивый и слишком вспыльчивый супруг ему не противник. Да, я понимаю, что обида есть обида. Но уходить из жизни во цвете лет из-за неосторо— …

Оля приятно удивила. Как абсолютным спокойствием, так и «железной логикой» ответного монолога:

— Прошу прощения за то, что была вынуждена перебить, но я не могу назвать неосторожностью ни оскорбление моего мужа словом, ни попытку вашего брата оскорбить его делом. Поэтому Леонид Ярославович уйдет из жизни во цвете лет вполне заслуженно.

— Вы меня не поняли: я пытаюсь спасти жизнь вашему мужу!

— Моему мужу? — «непритворно» удивилась супруга и… жизнерадостно расхохоталась: — Александра Ярославовна, мой муж только выглядит юным и неопытным. Впрочем, вы скоро убедитесь в этом сами… Милый, помнится, я видела дуэльную арену на пересечении Тимирязева и Академика Вершинина. Может, выдвинемся туда?

— Если у моего противника не будет принципиальных возражений.

— Не будет! — процедил Крикалев, подхватил сестру под локоток, кинул нечитаемый взгляд на разбитое лицо племянника, потрогал свое лицо и заторопился к выходу. Но мы начали движение чуть раньше, поэтому первыми пересекли большой зал ресторана, первыми вышли в лифтовый холл и первыми спустились к машине.

А после того, как забрались в салон и завели двигатель, БИУС вывел на экран ИРЦ маршрут следования до нужного перекрестка и поделился новыми разведданными:

— Докукины рассказали этому уродцу про сферу умиротворения, и их троица вот-вот отправится на поиски артефактной мастерской, работающей с аструмом! Кстати, кусочек минерала никак нельзя назвать артефактом, так что правильно «заряженный» судья отклонит твою претензию…

Я пожал плечами:

— Плевать: если аструма будет достаточно много, и я не смогу продавить его этим умением, значит, показательно убью охамевшего урода каким-нибудь другим. Ведь если моя первая официальная дуэль закончится, к примеру, ранением противника и последующим примирением сторон, то дворянство сочтет меня мягким и задолбает вызовами.

— Все верно… — «весело» подтвердила Дайна и переключила внимание Оли на другой вопрос: — Кстати, если забронировать дуэльную арену через Сеть, то вы успеете сгонять домой и забрать Свету с Ирой.

— Забронируешь сама, или это действие желательно изобразить мне? — спросила супруга и на всякий случай потянулась к МТ-шке.

— «Изобрази» ты. Чтобы хоть кто-то из вас разобрался в принципе и при необходимости смог сделать это без моей помощи…

Утверждение было логичным, и моя благоверная потерялась в Сети. Я едва заметно кивнул в знак благодарности, вылетел на улицу и погнал «Стихию» к выезду из Лукоморья. А где-то через полминуты, вырулив на достаточно широкий Морской проспект, набрал Уфимцеву, дождался, пока в динамиках машины раздастся ее голос, и переключился на командно-штабной:

— Меня вызвали на дуэль. Заеду за вами минут через десять-двенадцать. Форма одежды — парадно-выходная. Вопросы?

— Будут. Позже. Бежим переодеваться… — так же четко ответила мелкая и сбросила вызов.

— Толковая она, все-таки, особа… — удовлетворенно заявило в гарнитуру мое личное наказание. — В глазах не беспокойство, а лютая ненависть. К уроду, имевшему наглость вызвать на дуэль ЕЕ мужчину. Но ни это чувство, ни желание вцепиться ему в глотку не мешают ребенку правильно торопиться — в гардеробную прискакала уже голой, протараторила, что мы обязаны быть одетыми в стиле тебя и Оли, чтобы ощущаться семьей, и не делает ни одного лишнего движения!

— Может, хватит меня терроризировать? — раздраженно спросил я, обходя попутный «Мастиф» по соседней полосе. — Вы же с Олей своего уже добились — заставили взять Свету в семью, увидеть в ней женщину, смириться с не— …

— Не хватит! — как-то уж очень резко отозвался БИУС и добавил в голос закаленной стали: — Вы, люди, быстро привыкаете к хорошему и в какой-то момент обязательно начинаете искать лучшее. Или дурить. Кроме того, не понимаете, что в отношения с теми, кто дорог, надо вкладывать душу каждый божий день. Дабы из них не исчезли тепло и взаимное доверие…

…Судя по солидному диаметру дуэльной арены, на ней планировалось проводить даже групповые поединки с использованием площадных навыков. А вот к покрытию, в принципе, можно было и придраться: да, перемещаться по идеально ровной каменной поверхности было всяко удобнее, чем по песку или утоптанной земле, но она лишала возможности использовать цепкие корни или колючие побеги, что, на мой взгляд, понижало шансы на победу адептам магии Природы. Ну, а я пользоваться Природой не собирался: за свои сорок семь лет мой противник провел шестнадцать официальных дуэлей, и в Сети хватало информации и о его любимой тактике, и о навыках, используемых в той или иной ситуации, соответственно, придумать алгоритм противодействия оказалось не так уж и сложно.

Да, крошечные кристаллики аструма, по словам БИУС-а, вложенные Леонидом Ярославовичем в оба уха, чуть-чуть обрезали мои возможности, зато их расширяло море. Ну, или морской воздух, насыщенный влагой. Вот я и не унывал — спокойно дождался команды судьи, разрешающей начинать бой, накрыл противника предельно насыщенным туманом, приложил оглушением и, выйдя из рывка метрах в пяти от энергетического силуэта, начавшего «медленно» заваливаться навзничь, создал шар льда в области головы. Потом выстудил ту же область арктическим холодом, с ростом «магической мощи» медленно, но уверенно превращающимся в самый настоящий кошмар, врубил жар, чтобы не заиндеветь самому, «увидел», что марево Крикалева как ветром сдуло, и добил мужчину, «внезапно» потерявшего сознание, ледяным лезвием.

Да, «силуэты» напарниц видел лучше некуда. Но вызывать ненужные вопросы точностью возвращения на прежнее место не собирался. Поэтому ушел во второй рывок, что называется, от балды, и, оказавшись за пределами тумана, «не сразу определился» с направлением на «свою» ложу. Затем снял навык, скрывший все мои телодвижения от зрителей, неспешно вернулся на исходную, повернулся к судье, только добравшемуся до обледеневшего трупа, и вслушался в комментарий Дайны:

— Докукины в шоке: Петенька спал с лица и вспотел, видимо, сообразив, что твое обещание его убить было ни разу не пустым сотрясением воздуха, а его мамаша в дикой ярости и, в то же самое время, в таком же диком отчаянии. Мстить будет. Без вариантов. И я, кажется, знаю, как помочь ей охолонуть. В общем, жди…

Подождал. И дождался. Сначала заключения судьи о гибели противника, затем признания меня победителем и… логичного, но бессмысленного хода Александры Ярославовны — требования еще раз проверить меня на наличие боевых артефактов. В принципе, она, как родственница погибшего, имела на это право, так что я возражать и не подумал. Более того, не стал возражать и против ее присутствия при осмотре. Но Докукиной это не помогло — судья, поводив возле моей тушки какой-то приблудой, официально признал, что я чист, и еще раз заявил, что дуэль завершилась моей безоговорочной победой.

В этот момент в игру вступила мелкая, заметившая, как на меня смотрит дура, так и не научившаяся останавливаться:

— Александра Ярославовна, вы, кажется, забыли заявить, что у вас и у рода Крикалевых нет претензий к моему мужчине!

Докукина вспыхнула, сузила глаза и нарвалась:

— Имейте в виду, что, в отличие от Игната Даниловича, я, Светлана Валерьевна Уфимцева, с женщинами воюю. И если вы немедленно не озвучите положенные слова, то вызову вас на дуэль и отправлю следом за братом!

— И часто вы заменяете законную жену Игната Даниловича? — съязвила дворянка, напрочь потерявшая берега, поймала лицом мощнейшую пощечину Оли и грохнулась на каменное покрытие площадки.

Встала… не сразу, ибо пребывала в состоянии грогги. Зато после того, как с помощью сына утвердилась в вертикальном положении, вытерла кровь, хлынувшую из носа, и вызвала мою благоверную на дуэль.

— Бой насмерть, одной магией, без подмен, без артефактов, немедленно! — бесстрастно отозвалась жена, дождалась согласия с озвученными условиями и выпустила наружу настоящие чувства — расплылась в злой предвкушающей улыбке. Докукина не впечатлилась. А зря: на мой взгляд, у нее, посредственной «шестерки», если и дравшейся, то в далекой юности, не было ни одного шанса против молодой, но постоянно воюющей «пятерки». Но со стороны ситуация выглядела иначе, поэтому в глазах судьи появилось сочувствие к Оле, а Александра Ярославовна заявила, что обойдется без подготовки, и качнулась в сторону «стартовой» метки покойного.

— Может, подождете, пока андроиды унесут тело вашего брата в морг? — съязвила мелкая, бесившаяся из-за того, что драться предстояло не ей. И, как ни странно, достучалась до разума озверевшей женщины.

В общем, противницы заняли свои места только минут через восемь, и судья сделал попытку спасти жизнь «молодой, но самоуверенной красотке» — спросил, не желают ли дуэлянтки решить дело миром.

Оля развела руками.

А ее противница недобро оскалилась. Так что мужик подал необходимую команду и подобрался. Ибо вокруг Докукиной сгустился «знакомый» туман, а моя благоверная «исчезла».

Вопрос, заданный в гарнитуру, я, естественно, не услышал. Но понимал, что судья решил проверить, не накрылся ли, часом, артефактный комплекс, отсекающий любое стороннее воздействие на дуэлянтов. Вот и развеселился. Но так, «вторым темпом». Ибо первым следил за происходящим в центре площадки. А там было весело: Александра Ярославовна, то ли не рискнувшая, то ли не догадавшаяся позаимствовать кристаллики аструма из ушей трупа, уже задыхалась под сферой умиротворения и «радовалась» непередаваемым ощущениям, даруемым оглушением. Ну, а о необходимости держать защиту благополучно забыла. Вот моя благоверная и отрывалась — вывесила вокруг силуэта противницы ледяную вьюгу, вероятнее всего, решив создать как можно более убедительную картинку своего подавляющего превосходства, насадила женщину на каменный шип и добила воздушным лезвием.

Кстати, с траекторией выхода из тумана«ошиблась» и она. Ибо поняла, зачем я добавил к спектаклю этот штрих. Потом сбросила активные умения, покосилась на агонизирующее тело в окровавленных лохмотьях, оставшихся от стильного брючного костюма, медленно повернула голову в сторону ложи, в которой обретался Докукин-младший, поймала взгляд деморализованного парня и холодно поинтересовалась, собирается ли он требовать проверки на наличие артефактов.

Потребовал. После того, как начал соображать и допер, что «обязан» это сделать. Но, подходя к месту проверки, пялился не в декольте моей жены, а на труп матери и безуспешно воевал с нервной дрожью. А после того, как судья второй раз за последние полчаса заявил, что победитель чист, и озвучил все положенные слова, собрался свалить. Ага, так я ему это и позволил:

— Петр Семенович, я предупреждал вашу матушку о том, что испытываю к вам не самые теплые чувства, и сделал все, чтобы сегодняшняя встреча не состоялась. К сожалению, она слышала только себя и потакала только своим желаниям. Ваш дядя оказался того же поля ягодой — влез не в свое дело и имел глупость дважды оскорбить меня. Хотя не мог не понимать, что опыт, который я, добытчик, неделями пропадающий в Пятне и воюющий с высокоранговым Одаренным зверьем, нарабатываю в этих схватках, применим и против людей. Ну, да и бог ему судья. А я опять сделаю то, что должно, и предупрежу вас: мы, Щегловы, умеем не только сотрудничать, но и отвечать ударом на удар. Поэтому очень не советую с нами воевать. Ни вам, ни вашим родичам. На этом все. Примите мои соболезнования и прощайте…

…По дороге домой я поздравил Олю с победой на первой официальной дуэли с дворянкой, похвалил девчонок за идеальное поведение и расчетливо загрузил:

— В этот раз нам удалось спрятать свои возможности за туманами. А в следующий спецслужбы «зарядят» какую-нибудь арену аппаратурой, которой плевать и на туманы, и на ледяные вьюги, и спровоцируют нас на новую дуэль. Или воспользуются чужой. В общем, сегодня вечером я накидаю список тех навыков, которые можно будет светить в обычных ситуациях, а вы… умерьте свою воинственность. В смысле, постарайтесь не подставляться и не вестись на чужие провокации, ладно?

— Провокации бывают разными… — мрачно пробормотала Уфимцева. — А аналитики спецслужб умеют создавать ситуации с единственным достойным выходом.

— Верно… — не мог не согласиться я. — Поэтому после возвращения из Ярославля мы отдохнем буквально пару дней и умотаем в Пятно. Прорывать меня в Гридни. Потом нам надо будет сбегать к заимке Вронских и навестить змеиные овраги, что позволит позависать еще и там. Так что до начала августа можно будет «законно» игнорировать любые мероприятия высшего света…

— А почему бы тебе не выпросить у Ляпишева координаты заброшенных заимок, которые нам предлагается отбить? — внезапно спросила Оля. — Если ты получишь эти данные в ближайшие дни, пообещав «как-нибудь забежать в те районы и посмотреть, что можно сделать», то группы скрытников, которых наверняка пошлют наблюдать за нашими телодвижениями, задолбаются от полуторамесячного ожидания.

— А если нам повезет явиться к одной из таких заимок в их отсутствие, то можно будет знатно повеселиться! — продолжила Света, сообразив, что на самом деле предлагает моя жена. — В смысле, сначала вырезать все зверье, а затем принять контракт и сразу же доложить о том, что заимка зачищена!

Я додумался до того же, но назвал девчонок мыслительницами и хвалил до тех пор, пока не зарулил в гараж. А там заглушил движок, посмотрел на часы и задумчиво потер переносицу:

— До выезда на вокзал — час с четвертью. С обедом мы пролетели, так что минут тридцать-сорок мы убьем на трапезу. А чем займемся потом?

— Поваляемся на диване и послушаем музыку… — буркнула моя супруга, поймала мой напряженный взгляд, сообразила, о чем я подумал, и улыбнулась: — Я в полном порядке. Просто подумала, что как только мы расслабимся, тебе обязательно кто-нибудь позвонит. Вот и разозлилась.

Мне резко полегчало. Так что дополнение Иришки тоже было принято влет:

— Не знаю, как вам, а мне вдобавок к дивану и музыке потребуется как минимум одна, но большая шоколадка!

— Сладкоежка! — хихикнула мелкая и как-то странно прищурилась. А уже через миг решительно подалась вперед, пристроила подбородок на краешек спинки моего кресла, поймала мой взгляд в зеркале заднего вида и… ляпнула: — А мне… мне хочется, чтобы ты за это время научил меня целоваться!

24 июня 2513 по ЕГК.

…Уфимцева вскочила со своей полки через считанные мгновения после того, как я встал и отправился в санузел. Ольга, проснувшаяся намного раньше меня и успевшая не только ополоснуться, но и вернуться на свое спальное место, весело хохотнула, предсказала мне скорую смерть от асфиксии, встала и пошла открывать дверь. Ну, а я продолжил движение «по привычному маршруту» и первые минут двадцать пять-тридцать оглядывался прозрением, что называется, раз в сто лет. А потом стало поздно — стоило выйти из душевой кабинки, как на пороге не такого уж и большого помещения возникла мелкая, скороговоркой пожелала доброго утра, влипла в объятия и уставилась в глаза взглядом, полным желания. Просьба, озвученная «севшим» голосом, дышала им же:

— Игнат, я хочу еще…

Я бы удивился, будь это не так — накануне вечером девчонка «улетала» каждые несколько минут от поцелуев и «почти целомудренных» ласк, всю дорогу до Владимира плавилась от желания, смеша Олю и Иру, а после того, как мы добрались до наших купе… ушла в свое, заявив, что хочет, чтобы ее первая ночь прошла в нормальной постели, но за себя не ручается. Вот и пошел навстречу. В смысле, ласково прикоснулся губами к полуоткрытым губкам, увидел, как затуманиваются глаза «ребенка», и почувствовал, что мелкая чуть поворачивает корпус так, чтобы мне было удобно ласкать грудь!

— Целоваться стоя не так удобно, как сидя или лежа… — подколола ее Оля. — Веди его сюда, а я, считай, уже ушла к Иришке.

— Если тебя не бесит эта картина, то не уходи — я тебя не стесняюсь… — внезапно заявила Света, ради этого дела прервав поцелуй. Затем вытолкала меня в купе, посмотрела на подругу и добавила еще более убийственную сентенцию: — У нас с тобой один мужчина и есть прозрения, накрывающие треть Бухты. Ну, и. какой смысл изображать скромность?

— Никакого… — абсолютно серьезно ответила моя благоверная. — Кстати, картина красивая, поэтому волнует. И выключает голову…

В этот момент моя рука добралась до затвердевшего сосочка, и Свету аж выгнуло от вспышки удовольствия. Поэтому на этот тезис супруги девчонка смогла ответить далеко не сразу:

— Выключать голову в поезде… нельзя. По крайней мере, мне — сорвусь. Но мысль о том, что можно увидеть ваши поцелуи, уже свела с ума… Поцелуй его, а?

Пребывай я не в режиме «Носорога», выпал бы в осадок. А так отвел в сторону левую руку, припал к губам своей женщины, почувствовал спиной ее ноготки, впивающиеся в любимое место под лопаткой, и отрешенно отметил, что желание Оли — ни разу не игра. Нет, срываться с нарезки, естественно, не стал, так как помнил и о просьбе Светы, и о том, что до прибытия «Молнии» на Южный вокзал Новомосковска осталось чуть более четверти часа. Поэтому ласкал своих женщин порядка семи-восьми минут. А после того, как поезд начал замедляться, и в гарнитуру «постучалась» Дайна, прервал чувственное безумие, удивленно обнаружил, что мы уже сидим, а не стоим, и дал команду остывать.

Они остыли. Приняв ледяной душ. Но взгляды… взгляды остались теми же. Поэтому по дороге к вагону-автовозу я забивал себе голову планированием очень непростого дня. А после того, как выгнал «Буран» наружу, и девчата запрыгнули в салон, узнал, что тем же самым занималась и Уфимцева:

— Игна-а-ат, нам надо прибыть в поместье Ростопчиных к восьми вечера, от Новомосковска до их родового поместья — чуть больше трехсот километров, то есть, максимум три часа езды, а шарахаться по Ярославлю полдня как-то не хочется. С другой стороны, если заехать в «Акацию», затемнить окна в какой-нибудь из спален и… назначить это утро моей первой ночью, то на прием по случаю дня рождения Татьяны я приеду в полном адеквате, а не дуреющей от любого твоего взгляда и прикосновения…

…Первой ночью Светы пришлось назначить не только утро, но и добрых две трети дня, ибо она, дорвавшаяся до «сладкого», пыталась перепробовать вся и вся, Оля, невесть по какой причине… хм… составившая нам компанию, не давала ей остывать, а я… а я, выполнив основную задачу, то есть, избавив мелкую от последних сомнений в том, что она нам действительно нужна, позволил себе отпустить почти все тормоза. Так что поддерживал любые начинания своих женщин и наслаждался то их буйной страстью, то редкими, но безумно приятными «приступами» нежности. А в моменты просветления тихо радовался наличию регенерации, позволявшей восстанавливаться куда быстрее, чем удавалось в самые удачные ночи прошлой жизни.

В общем, унялись только в половине четвертого дня и только из-за того, что Уфимцева слишком сильно перебрала с яркими эмоциями и превратилась в счастливую ветошь. Вставать с разоренной кровати «ветошь» отказалась и выпросила «хотя бы полчасика» сна, так что мы с Олей двумя голозадыми молниями допрыгали до кухни и… по-разному, но одинаково эмоционально назвали Иру спасительницей. Ибо проснувшийся голод уже завязывал наши внутренности морскими узлами, а на столе обнаружился термос, забитый пищевыми контейнерами со стикерами ресторана «Заноза»!

Следующие минут десять я думал только о еде. А после того, как яма в желудке чуть-чуть уменьшилась в диаметре, и проснувшееся сознание вдруг заставило выдать первую осмысленную фразу — комплимент фантастическому таланту шеф-повара — Ира, ехидно усмехнувшись мне, внезапно похвалила мою жену:

— Оль, ты у нас редкая умничка!

Ответ загрузил и вынудил переключиться в аналитический режим:

— Мне было в удовольствие.

— Как бы там ни было, но ребенок привязан насмерть, и…

— Так, стоп! — воскликнул я и потребовал объяснений.

Супруга сочувственно вздохнула и задала встречный вопрос:

— Что, в памяти не сохранилось и этого?

— Чего «этого»?

— Поняла… — кивнула она, вернула на тарелку кусочек рыбного филе и откинулась на спинку кресла. Мой взгляд сполз на тяжело колыхнувшиеся полушария, но всего на долю секунды: — Я, де-юре, являюсь старшей женой, соответственно, обязана помочь младшей освоиться в семье и почувствовать себя своей, сделать все возможное для того, чтобы наладить отношения с твоей второй избранницей, и определить место, которое она займет в иерархии семьи…

— Говоря иными словами, Оля дала почувствовать Свете, что она принята в семью не тобой, а вами! — продолжила Ира. — Кроме того, добавила ребенку уверенности в себе, дала понять, что относится к ней не как к потенциальной сопернице, а как к ближайшей подруге, и, что как бы не важнее всего прочего, насадила на сумасшедший эмоциональный крючок, практически обнуливший вероятность каких-либо взбрыков!

Я озадаченно почесал затылок и услышал персональное дополнение. От БИУС-а:

— Особенности местных традиций. Или абсолютная норма для семей, в которых две или несколько жен. И еще: будь я на твоем месте, обратила бы внимание на то, что твоя Оля, будучи урожденной простолюдинкой, легко и непринужденно подмяла под себя потомственную дворянку, а та подчинилась, не раздумывая!

Я почесал затылок снова, затем задвинул куда подальше «фильтры» из прошлой жизни, оценил ситуацию через призму местных представлений о нормальном, и прозрел. В смысле, сообразил, почему в глазах благоверной горит Ожидание, сделал вид, что начал что-то вспоминать, и придумал, как добавить уверенности ЕЙ:

— Ты — умница, Оль, и я тобой горжусь. Только забудь, пожалуйста, слово «де-юре» применительно к своему статусу — ты была, есть и будешь старшей женой всегда!

Она склонила голову в знак того, что принимает мое решение, и на миг лишила меня дара речи, ибо сделала это так величественно, как будто являлась потомственной аристократкой! А еще через пару мгновений я вдруг заметил, что у девушки, с которой я жил не первый день, неуловимо изменились осанка, взгляд и даже пластика, из-за чего Оля стала ощущаться… хм… правящей Императрицей. Что самое безумное, супруга не демонстрировала изменения, а реально изменилась — стала более зрелой, властной и… ответственной!

Что интересно, последняя резко усилившаяся черта ее характера дала о себе знать после того, как я наелся — почувствовав это, новоявленная хозяйка всех наших владений выяснила у Иры, который час, и заявила, что нам пора поднимать младшенькую. Подняла сама, увела во вторую ванную, помогла проснуться, помыться и привести себя в порядок. И, по словам Дайны, все это время вправляла «ребенку» мозги. Результат порадовал до невозможности — в пять вечера в гостиную величественно вплыли две бесконечно уверенные в себе подруги-аристократки, одетые в едином стиле и готовые хоть на гулянку, хоть в Пятно!

Я стараниями Иришки тоже был прикинут правильнее некуда, поэтому сделал красоткам один общий комплимент, поцеловал в щечку подругу семьи, вынужденно остающуюся дома, и повелительно повел рукой в сторону выхода из квартиры…

…До Ярославля долетели часа за два с минутами, с помощью навигатора нашли салон «Фиалка», на сетевой страничке которого накануне отрывалась Дайна, и забрали термоконтейнеры с цветами.

Кстати, загружая их в багажное отделение, я настраивался хотя бы на одно шоу под условным названием «Ой, а можно я загляну внутрь и оценю красоту букета?» Однако реальность еще раз ткнула носом в разницу между менталитетами уроженок Надежды и моего родного Китежа — Света, сидевшая на заднем сидении, обрадовалась тому, что я уже вернулся. А Ольга, наблюдавшая за процессом разгрузки через камеру заднего вида, поинтересовалась, почему контейнеров не четыре, а три.

— Согласно самым последним разведданным, Полину Николаевну вчера увезли в Новомосковск… — ответил я и мысленно усмехнулся, вспомнив, как меня шокировал один из первых абзацев учебного курса по самым значимым персонам рода Ростопчиных. Тот самый, в котором говорилась, что у отца Татьяны аж три жены.

— Эта та, которая на последнем месяце беременности? — на всякий случай спросила мелкая.

Я утвердительно кивнул:

— Ага. И ее отправили под надзор целителей. Ибо до родов осталось всего ничего.

— Повезло ей… — усмехнулась Уфимцева, заметила, что я вопросительно выгнул бровь, и едва заметно потемнела взглядом: — Большинству глав родов плевать, в каком состоянии находится женщина, соответственно, не удивлюсь, если выяснится, что эта несчастная свалила в столичное поместье только для того, чтобы не сдохнуть от усталости, улыбаясь гостям во время этого приема! — Света-а-а… — с намеком протянула Хозяйка, и мелкая виновато развела руками: — Прости, всплыли неприятные воспоминания. Но я в порядке. И не подведу…

Убедиться в том, что она действительно в порядке, удалось буквально минут через пять-семь — ей позвонил отец и попробовал загрузить сразу двумя новостями. Первая — о том, что его семью выделили в самостоятельную ветвь рода Уфимцевых — теоретически, могла бы и обрадовать. Но мелкая приняла ее спокойнее некуда. В смысле, поздравить поздравила. И даже сказала отцу, что он молодец. Но, по моим ощущениям, чувствовала раздражение из-за того, что это событие не случилось лет на пятнадцать раньше. Ну, а вторую новость процитировала нам, сопроводив коротенькое предложение презрительной усмешкой:

— Дед взбесился и требует объяснений.

— И? — хором спросили мы с Олей.

— Уже полученное — «Благодари себя и своего младшего сына…» — его почему-то не удовлетворило.

— Неудивительно… — усмехнулся я. — Винить других в разы комфортнее, чем себя.

Потом я передал привет Уфимцеву, он ответил тем же самым, поболтал с дочкой еще минуты три-четыре и отключился. А в тот момент, когда мы проезжали под окружным шоссе, телефон Светы ожил снова, и она, кинув взгляд на экран, недобро оскалилась:

— О, дед, наконец, вспомнил про меня и догадался позвонить с чужой трубки! Интересно, что он предложит за содействие с возвращением блудного сына в лоно любящей семьи?

Первый четырехминутный монолог мы, естественно, не услышали. Зато особо заковыристые перлы из речи Константина Уфимцева цитировала Дайна. И то, что нес этот старый хрыч, потихоньку заводило и меня, и Ольгу. Поэтому с ответом мелкой, чрезвычайно культурно и выдержанно пославшей его по известному адресу, согласились целиком и полностью. А потом она жестами попросила вывести входящий звонок на динамики, и высокотехнологичный суфлер нам больше не понадобился:

— Девочка, ты, кажется, не понимаешь намеков. Что ж, тогда опишу два варианта твоего будущего предельно понятно. Перестанешь строить из себя обиженную и оскорбленную, сделаешь все, что я скажу, и поможешь вернуть твоего папашу-недоумка в род — оставлю тебе нынешний уровень свободы, дам погулять до окончания Академии и выдам замуж за парня чуть постарше тебя. Нет — сегодня же заблокирую твой банковский счет и начну переговоры о твоем замужестве с отцом Рината Семенихина!

— Блокируй и начинай! — равнодушно предложила она и закончила эту беседу на редкость жестким заявлением: — Кстати, забудь мой номер — ты для меня больше не существуешь. Соответственно, услышав твой голос, я буду молча сбрасывать вызов и блокировать очередного идейного последователя Митрича!

Я был уверен, что после этого разговора она уйдет в себя, поэтому начал мысленно подбирать аргументы, способные вернуть девчонку в нормальное расположение духа. Однако Уфимцева… развеселилась:

— Вы, наверное, не поверите, но я весь разговор давила в себе желание рассмеяться и посоветовать послать лесом подхалима Митрича… Так, Митрич — друг детства деда, назначенный начальником службы безопасности после войны, бесславно проигранной Ковригиным. Прославился умением лизать задницу своему благодетелю, присваивать достижения подчиненных и тесно сотрудничать с силовыми структурами области. Толку от него, естественно, нет, поэтому до ухода папы наше СБ функционировало только за счет того, что рядовые сотрудники работали на ставленника папы, чудом доросшего до должности заместителя Митрича. А сейчас приказы этого недоумка, вероятнее всего, саботируются, поэтому-то дед до сих пор не в курсе, что с конца марта-месяца я не сняла с его счета ни рубля, что награждена Георгиевским крестом, что являюсь зарегистрированной добытчицей и получила статус Поставщика Двора Его Императорского Величества, что перевелась на вечерний, живу в Бухте Уединения и нашла себе семью!

— А кто такой Ринат?

— Сорокасемилетний наследник главы рода наших соседей по землям под Павловском. Похотливая скотина, любитель несформировавшихся девочек, патологический садист и в прошлом — игрок, просаживавший все получаемое содержание на карточные игры. В общем, идеальная страшилка для девушек лет двенадцати-четырнадцати.

— Хочешь сказать, что дед не помнит, сколько тебе лет? — неожиданно спросила Оля и почти угадала:

— Точный возраст не помнит однозначно, а дату моего рождения всегда узнавал у жены. Но называл меня любимой внучкой… черт, НАЗЫВАЛ, а не СЧИТАЛ!!!

— Све-е-ет…

— Я в порядке. Честно! Просто прозрела и избавилась от чувства вины. — Отлично. Тогда бери на себя обязанности штурмана — помнится, ты говорила, что подъехать к поместью лучше всего в двадцать ноль две и чуть-чуть потупить в очереди из машин, но, тем самым, продемонстрировать некое «особое» уважение к хозяевам…

— О-о-очень далеко от оригинала, но, с определенными допущениями, сойдет! — весело хихикнула она, подключилась к ИРЦ со своего места, немного «поколдовала» над навигатором и вздохнула: — О, черт: нам надо замедлиться аж до сорока шести километров в час…

— … или съехать с дороги и немного постоять! — добавила Оля, а я кинул взгляд на экран завибрировавшего телефона, попросил тишины и вывел вызов Воронецкого на динамики.

— Привет, Игнат! — весело поздоровался Великий Князь и затараторил: — Скажи, вы далеко от поместья Ростопчиных?

Я посмотрел на экран навигатор и дал точный ответ:

— Привет, Виктор! В двенадцати километрах. Проезжаю озеро Рассветное. А что?

— Можешь остановиться на смотровой площадке и подождать?

24 июня 2513 по ЕГК.

…Кортеж из трех черных бронированных «Уралов» остановился возле нас уже минут через семь-восемь, и Виктор, выскочив из последней машины, подошел к нашей. Я, естественно, тоже выбрался из салона, пожал протянутую руку и услышал просьбу, не лезущую ни в какие ворота:

— Разреши доехать до поместья Ростопчиных за рулем твоего «Бурана»!

Делать скоропалительные выводы я никогда не любил, поэтому задал уточняющий вопрос:

— Реакцию родичей Тани и их гостей на такой демарш представляешь?

Парень посерьезнел:

— Конечно.

— И?

— Игнат, в тот день, когда ты подарил Тане Искры, Света сказала, что для вас дружба — отношения, в которые каждая из сторон делает все, что может. Вы так и живете. И к нам относитесь именно так. А мы, увы, принимаем, но не отдаем. Что действовало на нервы еще до ухода в Пятно, а после того, как умение, появившееся у Тани по велению твоего сердца, спасло ей жизнь, не дает покоя. Вот я и придумал способ воздать добром за добро.

— Прокатившись за рулем моей машины?

— Если я приеду пассажиром, то тебя сочтут очередным желающим попасть в мою свиту и готовым ради этого выполнять обязанности водителя. Позволю приехать в своем кортеже — сочтут уже подлизавшимся новичком. А в моем варианте с кое-какими забавными дополнениями будут вынуждены признать моим другом, то есть, равным мне. Да, это вызовет зависть, но тебе завидуют и так.

— Соглашайся: он знает этот мир и Высший Свет не в пример лучше тебя! — посоветовала Дайна, и я молча сделал шаг в сторону от водительской двери.

Искренне обрадовавшийся парень запрыгнул за руль, поздоровался с девчатами и, судя по изменившемуся тембру голоса, нахмурился:

— Та-ак, а где Ира?

— Осталась в нашей квартире в Новомосковске… — ответил я. — Она не дворянка и не Одаренная. Поэтому не захотела привлекать к себе внимание и наталкивать моих врагов на мысль о возможности использовать ее в качестве рычага давления.

Воронецкий с хрустом сжал кулаки, но признал, что решение толковое. Потом пообещал компенсировать «умнице» недополученное удовольствие, дождался, пока Оля переберется к Свете, а я займу правое переднее сидение, и плавно тронул машину с места. Пока привыкал к особенностям управления, молчал. А после того, как более-менее освоился, повторил девчатам монолог, озвученный персонально мне, а потом продолжил объяснения:

— Первый штрих, который гарантированно добавит убедительности и объема моей идее, будет выглядеть так: километра за полтора-два до поместья Ростопчиных весь мой кортеж прилично отстанет. Поэтому у гостей сложится ощущение, что я приехал на прием без охраны. Подобные намеки читаются на раз и переводятся так: «Он им доверяет», «Он на них полагается…», «Его охрана знает, на что они способны, вот и понизила уровень паранойи…»

— Раз ты сказал «первый», значит, имеется и второй? — спросил я, уложив в голове услышанное.

— Да, есть… — кивнул Воронецкий, обогнал лимузин, явно везущий своих хозяев на тот же прием, что и мы, расслабился и хищно усмехнулся: — Самое начало подобных мероприятий проходит в одном и том же стиле, поэтому и сегодня автомобили гостей будут медленно въезжать на территорию поместья, неспешно катить по главной аллее, плавно тормозить у парадной лестницы, высаживать пассажиров в порядке общей очереди и отправляться в гараж или на стоянку. К слову, теоретически родичи и очень близкие друзья главы рода или первого лица любого подобного мероприятия имеют право игнорировать эту традицию, то есть, добираться до закрытой части гаража «огородами» и проходить к месту празднования напрямик, но это считается демонстрацией неуважения. Хотя, как мне кажется, абсолютное большинство аристократов волнует совсем другое — они жаждут пройтись по парадной лестнице, любым способом привлечь к себе внимание журналистов и засветиться в светской хронике. Ну, а мы внесем в этот процесс некоторое разнообразие…

— Заедем на верхнюю площадку лестницы на «Буране» и припаркуемся рядом с парадной дверью? — хохотнула Света.

— Почти: мы влетим на территорию поместья, игнорируя общую очередь, пронесемся по нему на предельно возможной скорости и шиком припаркуемся напротив лестницы. На площадке для машин экстренных служб, кстати, уже выделенной нам. Потом я выберусь из водительской двери, хлопну Игната по подставленной ладони и только после этого вспомню, куда мы, собственно, примчались. И тогда даже самые тупые гости допрут, что я, наконец, нашел себе если не друга, то, как минимум, единомышленника…

…Наше прибытие вызвало фурор — мало того, что мы нарушили хренову тучу традиций по дороге к «парковочному месту», весело выскочили из салона «Бурана», прошли между двух лимузинов и, забив на очередь, поднялись по парадной лестнице, двигаясь в одну линию, так еще и зависли возле хозяина дома и именинницы аж минуты на три-четыре!

Что мы делали все это время? Беседовали: Виктор, перевоплотившийся в Великого Князя на середине подъема, представил меня главе рода, как своего единственного друга, а Олю со Светой — как очень близких подруг, потом представил нам Илью Павловича,

дал время обменяться парой-тройкой «обязательных» фраз и, «наконец», обратил внимание на именинницу. То есть, поздравил с днем рождения, сделал красивый комплимент и дал возможность высказаться нам. Так что народ, которому повезло увидеть это «непотребство» своими глазами, вконец охренел уже к этому моменту. А потом в костер их недовольства плеснула ракетного топлива и Татьяна — расплылась в искренней улыбке, по разику чмокнула в щеки не только Виктора, но и всех нас, и заявила, что безумно рада видеть!

Следующие два часа мы работали — к нашей четверке, обосновавшейся на небольшом возвышении для старших членов рода и особо важных гостей, подходили все желающие засвидетельствовать почтение Великому Князю, он выказывал им ту или иную меру уважения и представлял нас, мы с Ольгой «запоминали» лица, имена-отчества, особенности отношения Воронецкого к этим личностям и так далее, а Уфимцева помогала еле слышными советами. Ибо не подозревала о существовании Дайны, зато прекрасно знала абсолютное большинство присутствующих если не лично, то заочно.

Приблизительно в том же ключе провели и получасовую официальную часть мероприятия — выслушали теплые, но очень уж долгие поздравительные речи главы рода, его старшей жены и родителей именинницы, монолог Тани, в котором она поблагодарила родичей за все и вся, а гостей — за то, что те оказали ей уважение, и еще одну речь хозяина поместья, пожелавшего всем собравшимся хорошего отдыха. А после того, как самые старшие члены рода Ростопчиных спустились с возвышения и «пошли в народ», началось самое веселье — именинница снова «сняла маску потомственной аристократки», как-то уж очень бодро подошла к нам и радостно затараторила:

— Игнат, «Стрибог», который по твоей просьбе собрали персонально для меня — самый настоящий истребитель: да, мне привезли его только в четверг, и мы с Виктором смогли выделить на знакомство с ним всего полчаса, но эти полчаса мы были счастливы!

— Скажу больше… — весело хохотнул Великий Князь. — Весь вчерашний и первую половину сегодняшнего дня Таня при любой возможности сбегала в гараж если не посидеть в своем «красавце», то погладить его по крылу или крыше. И я, каюсь, изревновался!

— А какого цвета «Красавец»? — полюбопытствовала Ольга, тем самым, продемонстрировав окружающим, что взята с собой не для антуража.

— Коралловый! — восторженно выдохнула именинница. — А салон на тон темнее. И такой уютный, что я готова в нем жить!

Я с трудом удержал на месте глаза, решившие закатиться, и услышал ехидный смешок БИУС-а:

— Только не вздумай назвать эту машинку пудреницей — девочки такое не прощают!

Испугался. До дрожи в коленях. Поэтому придумал альтернативную реакцию на описание:

— Значит, «Стихия» Виктора теперь в безопасности?

— Еще не решила… — притворно нахмурившись, заявила Ростопчина и жизнерадостно рассмеялась.

Пришлось принимать удар на себя:

— Кажется, я знаю, что способно смягчить твое сердце…

Девушка, конечно же, заинтересовалась:

— И что же?

Я повернулся к Оле, как раз открывшей небольшую сумочку, взятую с собой именно для этого, извлек на свет божий шкатулку-термос и протянул Татьяне.

— Молодые люди, подарки положено передавать сотрудникам родовой СБ для проверки… — желчно сообщила родственница именинницы, стоявшая неподалеку и гревшая уши.

— Подарки мы сдали. А это — квинтэссенция радости! — парировал я и плавно повел рукой, предлагая оценить реакцию Татьяны.

Вовремя: подняв крышку, наткнувшись взглядом на лист, вырванный из блокнота, и прочитав три строчки, девчонка восторженно ахнула, расцеловала нас троих и «сдалась» любимому мужчине:

— Прости, милый, но отреагировать иначе было просто невозможно…

— Эх, Игнат, Игнат… — убито вздохнул Воронецкий, «нехотя» заглянул под крышку шкатулки, внезапно оказавшейся у него перед носом, изумленно выгнул бровь и… по-простецки почесал затылок: — Ну да, такую радость точно не проигнорируешь…

Потом грозно нахмурился к переносице и озвучил Страшный Вердикт:

— Ладно, прощаю обоих. Первый и последний раз. Хотя…

Тут заржала вся наша компания, что, естественно, снова шокировало если не всех, то большую часть гостей, наблюдавших за Великим Князем, его девушкой и нами. Увы, после этой вспышки веселья именинница вспомнила о вежестве, сдала шкатулку на хранение своему парню и развернулась в сторону основной массы гостей. Тем самым, дав понять, что готова уделить внимание и им, но не может покинуть столь высокородную персону. Что, как я понял из объяснений Дайны, для этого мира являлось нормой.

Судя по тому, что первая — и, вероятнее всего, самая влиятельная — семья страждущих расплылась в счастливых улыбках, народ считал так же. А еще млел от возможности засветиться перед Великим Князем. И «светился», как мог. Моментами придумывая весьма оригинальные способы запомниться.

Тут я, признаюсь, заскучал. Хотя отдельные личности демонстрировали приязнь и ко мне-любимому. А минут через двадцать подобного «веселья» эту «приязнь» продемонстрировали… хм… куда добросовестнее, чем хотелось бы — «молодой» представитель рода Парамоновых, крепко сбитый мужчина лет сорока пяти в темно-синем костюме-тройке, закончил витиеватый комплимент имениннице неожиданной сентенцией:

— Кстати, Татьяна Тимофеевна, рефлексам вашего друга и подруг можно позавидовать — даже тут, в самом сердце вашего родового гнездышка и среди десятков высокоранговых Одаренных, эта троица бездумно контролирует свои сектора ответственности, пребывает в состоянии ускоренного восприятия и готова к бою. Не изучи я видеозаписи дуэлей Игната Даниловича и Ольги Ивановны, счел бы это попыткой покрасоваться. А сейчас понимаю, что эта команда действительно готова к любым неожиданностям. И, будь у меня такая возможность, призвал бы ее в свое подразделение…

Как и следовало ожидать, Воронецкий мгновенно подобрался:

— Сергей Степанович, не подскажете, о каких дуэлях идет речь?

— О дуэли Игната Даниловича с Леонидом Ярославовичем Крикалевым и Ольги Ивановны — с Александрой Ярославовной Докукиной, в девичестве Крикалевой, состоявшихся вчера днем, Ваше Императорское Высочество.

— И почему мы о них ничего не знаем? — нахмурился Виктор, посмотрев мне в глаза.

Я пожал плечами:

— Было бы, о чем рассказывать — нас оскорбили, мы ответили и забыли.

— Позволю себе не согласиться с этим утверждением! — без тени улыбки заявил полковник, поймал вопросительный взгляд Великого Князя и вложил нас по полной программе: — Леонид Ярославович Крикалев был Рындой, и отнюдь не «городским». Так что победил в пятнадцати из шестнадцати дуэлей, проведенных до встречи с Игнатом Даниловичем. А в схватке с ним лег всего за двенадцать секунд! Его младшая сестра была Витязем. И пусть не дралась очень и очень давно, но, как и брат, владела защитным покровом. Но толку — Ольга Ивановна положила ее за четырнадцать. Причем не минут, а все тех же секунд!

— Как?

— Понятия не имею, Ваше Императорское Высочество! — расстроенно вздохнул Парамонов. — Оба раза бой начинался с появления невероятно густого тумана. А после его исчезновения на площадке арены обнаруживался агонизирующий труп…

…Минут через пятнадцать после беседы с полковником Парамоновым наши дуэли не обсуждал только ленивый. С одной стороны, это дико бесило, ибо нас не только заметили, но и присвоили… хм… новый индекс опасности.

В смысле, представители старшего поколения внесли в расклады в качестве личностей, теоретически способных усложнить реализацию долговременных планов, а большая часть молодежи внезапно передумала задирать. Впрочем, меньшая никуда не делась. И в какой-то момент начала испытывать нас на прочность.

Первой ласточкой стало появление однокашника Светы, возникшего возле нас сразу после того, как Виктор с Татьяной нехотя ушли в бальный зал открывать следующую часть мероприятия обязательным танцем.

Кстати, перед тем, как пригласить Уфимцеву на вальс, юноша вежливо извинился за то, что прервал наше общение, и попросил согласия у меня. Но толку — мелкая одарила беднягу равнодушным взглядом и ввергла в состояние ступора:

— Я танцую только с любимым мужчиной и его близкими друзьями.

— Да, но, принимая приглашение на бал, вы автоматически обязу— …

— Прошу прощения за то, что перебиваю, но мы находимся не на балу… — бесстрастно напомнила Уфимцева. И поставила точку в этой «беседе» еще более жестким утверждением: — Впрочем, я бы не изменила своим принципам и там. Ибо живу только теми, кто мне по-настоящему дорог.

— Вы изменились… — разочарованно заявил парень… ей в спину, понял, что Света забыла о его существовании, пошел красными пятнами и скрылся в толпе.

Увы, остальных ухажеров, пытавшихся выполнить полученные приказы и «быстренько обаять перспективную девочку», его фиаско не остановило — к нам подходил и посылался лесом один красавец за другим. Кстати, пытались обаять и Олю. Причем не только наши ровесники, но и мужчины, годившиеся нам в отцы. Но с тем же успехом. И тогда какому-то «мыслителю» пришло в голову «нейтрализовать» меня. Что именно он наплел одной из записных красавиц Высшего Света, Дайна, к сожалению, не разобрала. Зато вовремя засекла внимание этой особы и заблаговременно предупредила о возможных эксцессах. Поэтому прикосновение к плечу роскошного веера и голос с томной хрипотцой, раздавшийся справа-сзади, не застали меня врасплох.

«Женщина-вамп», потребовавшая пригласить ее на танец, была хороша. В смысле, не просто ослепительно красива и пластична, а безумно обаятельна, харизматична и остроумна. Кроме того, умела привлечь внимание первой же произнесенной фразой, околдовать тембром голоса и артикуляцией воистину совершенных губ, заворожить взглядом и им же наобещать… хм… всякого. И, что самое интересное, являлась очень сильной Боярыней. В общем, в прошлой жизни я бы точно поплыл. А в этой открыто оглядел аристократку с головы до ног и уважительно поклонился:

— Вы восхитительны. Но я уже отдал своим избранницам не только душу и сердце, но и все свободное время. Так что покорнейше прошу меня извинить.

Она изумленно выгнула бровь, приоткрыла ротик, продемонстрировав красивую дугу белоснежных зубов, и… жизнерадостно расхохоталась! А через миг, достав из рукава платок и аккуратно промокнув уголки глаз, опустила веер на мое предплечье и лукаво прищурилась:

— А если я не приму ваше извинение и продолжу настаивать?

— Удивлюсь… — ответил я, выслушал скороговорку БИУС-а, успевшего «заглянуть» в Сеть, и невольно подобрался. А княжна Ермакова недоуменно нахмурилась:

— Простите?

— Мне кажется, что экс-командир первого батальона Первой Отдельной Бригады Особого Назначения с позывным Недотрога, прославившийся на всю Империю благородством, порядочностью и принципиальностью, не захочет изображать капризную пустышку.

Тут женщина посерьезнела:

— Зато запросто может заинтересоваться добытчиком, к двадцати одному году честно заслужившим две боевые награды, поставившим три «вечных» рекорда в автоспорте, неделями пропадающим в очень глубоких областях Пятна и… победившим на дуэли чрезвычайно опытного Рынду.

— Может… — покладисто согласился я и провел небольшой тест: — Но, лично оценив его реакцию на легкую провокацию, придет к выводу, что с этой личностью лучше играть в открытую и обходиться без телодвижений, которые могут быть расценены… скажем так, двояко.

Прищур Недотроги стал «острее»:

— И эта личность действительно готова играть в открытую?

Я пожал плечами:

— Открытость бывает разной. И зависит от многих факторов. Но в другом ключе я не играю вообще…

26 июня 2513 по ЕГК.

…От «атаки» журналистов, встретивших нас на Владимирском вокзале, отошли только на половине дороги к Бухте Уединения. Правда, не все — Света, в отличие от нас, не получавшая «разведданных» от Дайны, была уверена, что въезд в поселок перекрыт еще одной толпой щелкоперов. Вот и ненавидела их заранее. А мы с Олей знали, что «ЧОП» из Дворцовых, сменивших прежний состав, уже устроил писакам похохотать и отбил им всякое желание повторять этот опыт. Так что КПП проехали без каких-либо эксцессов, быстренько долетели до «основного» коттеджа, загнали «Буран» в гараж и переглянулись.

— В Сеть я больше ни ногой… В смысле, ни глазиком! — заявила мелкая, пасшаяся в ней все воскресенье и одуревшая от всего того, что писали о нашей компании. — И из поселка — тоже…

— То есть, в рейд не идешь? — «удивился» я.

— Не-не-не: рейд — это святое! Я не хочу ехать в Лукоморье или куда-либо еще.

— А я хотела сделать вам подарки… — «расстроенно» пробормотала Ира.

— Что за подарки? — хором воскликнули Оля со Светой.

— Да так… — «убито» вздохнула Кукла, помучила подруг ожиданием и «нехотя» раскололась: — Воплотила в реальные приблуды две интересные идеи Игната. Еще до отъезда из дому. А сегодня хотела вас порадовать…

— Ох, кто-то сейчас дострадается! — пригрозила моя благоверная и грозно рыкнула: — Показывай!!!

Дайна выгнала свое вместилище наружу и отвела ко второму гаражу. А там распахнула водительские двери белого «Стрибога» и белой «Стихии», загнала в машины их хозяек и скомандовала:

— Заводим движки, входим меню ИРЦ, тыкаем в «световой блик» в левом нижнем углу экрана и…

— Охренеть!!! — потрясенно выдохнула Уфимцева, на миг потерявшись в многоцветье красок включившегося блока развертки голограмм.

— Угу! — весело поддакнула Дайна и продолжила объяснения в крайне несерьезном стиле: — Так вот, это «охренеть» — не что иное, как трехмерная система визуализации системы обучения вождению членов самой классной семейки во Вселенной. Работает это «охренеть» следующим образом: когда какая-нибудь красотка вроде меня трогает эти машины с места, хренова туча датчиков автоматически определяется с ее положением в пространстве, углом поворота руля, положением педали акселератора и всей остальной хренью, от которой зависит процесс, после чего вывешивает перед передним стеклом веселую картинку. В данный момент вы видите идеальную траекторию выезда из гаража и входа в первый поворот аллеи. Белый цвет верхнего «фона» сообщает о том, что до оптимальной скорости еще разгоняться и разгоняться, а правый и левый после начала движения начнут сообщать о продольном смещении машины относительно рекомендуемой траектории движения все той же цветовой индикацией. Само собой, это еще не все, но разбираться во всех остальных возможностях «охренеть» желательно на практике. И забивать в подсознание единственно верные реакции на любые изменения цветовых индикаторов системы визуализации, естественно, тоже. Кстати, для особо деревянных красоток предусмотрен и режим с условным названием «Да ты охренела!»: в нем ваши машины дают по особо шаловливым ручкам. То есть, не позволяют проявить себя в особо героическом ключе и надежно убиться.

— Если это работает… — начала, было, Уфимцева, но была перебита Олей, понимавшей, что «это» не работать не может:

— Идеи Игната, реализованные Иришкой, работают ВСЕГДА! Поэтому…

Договаривать не стала — вылетела из салона, закрыла дверь, мешавшую рвануть в «атаку», прыгнула к Кукле, добросовестно расцеловала ее, а затем переместилась ко мне и тоже… хм… поблагодарила. Вызывав сильнейшее желание утащить ее в спальню и потеряться там хотя бы на несколько часов. Впрочем, мелкой меня все-таки уступила. А потом снова заговорила Кукла, и девчатам стало не до меня:

— Кстати, выезжать на них из поселка сегодня действительно не стоит — вы свалите в «Пятно» этой ночью, а для того, чтобы рефлексы «встали», надо выделить на ежедневные покатушки хотя бы неделю. И гонять не по обычным автодорогам или Лукоморью, а на площадках и гоночной трассе «Старта». По тем самым, на которых вам пока лучше не появляться. В общем, предлагаю забыть о машинах до тех пор, пока не уляжется шумиха, и… познакомиться еще с одной интересной разработкой — тактико-специальным виртуальным комплексом «Стратег», установленным по соседству с аппаратурой Ксении Станиславовны…

…Из ТСВК мы вылезли только к обеду. Я — довольным до безобразия, так как у Дайны получился очень неплохой аналог моего любимого тренажера, а Оля со Светой — изрядно одуревшими от умопомрачительно полезного и, в то же самое время, по-настоящему интересного занятия. Кстати, супруга, уже оценившая часть возможностей БИУС-а, держалась еще более-менее ничего, а Уфимцеву плющило серьезнее некуда. Сначала… хм… в одиночку, а затем мелкая решила поделиться с нами кое-какими выводами и начала с наезда:

— Игна-а-ат, я надеюсь, эти капсулы работают в автономном режиме⁈

— А это имеет значение? — спросил я, решив немного повредничать.

Девчонка пошла красными пятнами:

— Мы привлекли СЛИШКОМ МНОГО ВНИМАНИЯ, и наши действия НЕ МОГУТ НЕ ОТСЛЕЖИВАТЬСЯ! А эта разработка стоит сотни миллионов и… как минимум две жизни — твою и Ирину. Говоря иными словами, если кто-нибудь узнает, ЧТО вы сотворили, то вас законопатят в какой-нибудь военный научно-исследовательский институт и заставят годами генерировать такие же сумасшедшие идеи! А для того, чтобы вы не кочевряжились, будут давить. Через Олю…

— … и через тебя?

— Игнат, я не шучу! — воскликнула она, закусила губу и… оказалась в моих объятиях:

— И правильно делаешь. Правда, при этом сомневаешься в умственных способностях своего командира и любимой подруги, но только из искреннего беспокойства!

— То есть, вы перестраховались? — спросила она с такой надеждой во взгляде и голосе, что я невольно улыбнулся:

— Конечно: капсулы полностью автономны. И вскрывать их бесполезно — наши разработки защищены параноиком похлеще меня!

— Фу-у-у… — облегченно выдохнула Света и… села прямо там, где стояла.

— Переволновалась… — сообщил БИУС, и я, подхватив девчонку на руки, мягко замурлыкал: — Мы понимаем, что живем отнюдь не в раю, поэтому очень добросовестно защищаем все свои разработки. Это касается и новых приблуд, появившихся в машинах: если в салон сядет или заглянет кто-нибудь, кроме нас, блоки развертки голограмм просто не включатся.

— В моей машине чужим… — гневно затараторила Уфимцева, сообразила, что несет пургу, и вздохнула: — Ну да, в нее может попроситься та же Таня Ростопчина, и я не смогу ей отказать.

Потом попросила поставить ее на пол и выдала фразу, согревшую душу: — Спасибо и за подарки, и за доверие.

— Пожалуйста! — хором ответили мы с Ирой, развернули девчонок ко входной двери и утащили обедать…

Трапеза прошла, как сказали бы политики из моего мира, в теплой и дружественной обстановке — мы уминали все, что метали на стол андроиды Дайны, обсуждали планы использования новых приблуд и усиленно старались не вспоминать об окружающем мире. Увы, он не дал о себе забыть — стоило мне встать из-за стола, подойти к окну и задуматься о «внеочередном» заплыве к горизонту, как ожил звонок. Судя по мелодии, сообщая о гостях, прибывших к КПП.

МТ-шка валялась на диване, и к ней переместилась Света, вывела на экран нужную картинку и недобро оскалилась:

— Олег Дмитриевич, что вы тут потеряли?

Ответ на этот вопрос нам с Олей продублировал БИУС:

— Собирайся — ты возвращаешься домой!

Но мы с женой все равно метнулись к мелкой и уставились на экран так, чтобы не попасть в поле зрения камеры мобильного терминала. И успели до следующего вопроса Уфимцевой:

— С какого перепугу?

— Приказ главы рода!

— Глава МОЕГО РОДА ничего такого не приказывал. И не мог приказать, ибо знает, что я УЖЕ ДОМА. А приказы личности, которой вы так усердно лижете задницу, мне до известного места. Засим можете быть свободны.

Мужичок разозлился и дал ей тридцать секунд на открывание ворот. А когда Света насмешливо фыркнула, предупредил, что в противном случае ей очень не понравится его реакция.

— Олег Дмитриевич, я знаю, что такие недоумки, как вы, слышат только себя, но считаю необходимым предостеречь: есть такое понятие, как частная собственность, и Закон нашего государства крайне негативно относится к любым несанкционированным вторжениям на оную.

— Я давал тебе шанс поехать домой добром, но ты им не воспользовалась! — гневно прошипел он и дал команду таранить ворота!!!

Один из двух «Мастифов», стоявших поодаль, отъехал задним ходом метров на шестьдесят-семьдесят, затем остановился, стремительно разогнался и… размазался об артефактную защиту! А мгновением позже к развлечению присоединились сотрудники вроде как ЧОП-а: один из теневиков «вскрылся» рядом с Митричем, потерявшим дар речи при виде столь эффектного «тарана», сбил его с ног и фантастически быстро упаковал в блокиратор магии, а второй, появившись чуть в стороне, шарахнул по второму внедорожнику настолько мощным воздушным кулаком, что машину снесло с асфальта и впечатало в здоровенное дерево.

Да, секунд через десять из искореженного салона вылезло тело, окутанное неслабым защитным покровом, и сдуру подняло правую руку, готовясь контратаковать, но поняло очень доходчивый намек и предпочло замереть в неподвижности. Что за намек? Да такой веселый-превеселый — две декоративные полусферы, ограничивавшие площадку, вдруг выдвинулись на полметра вверх и превратились в башенки автоматических огневых точек. А очереди скорострельных крупнокалиберных пулеметов, вскопавшие землю у ног особо героического Одаренного, впечатлили глубиной получившейся канавы!

— Эх, Митрич, Митрич… — «сочувственно» вздохнула мелкая, сдвинула ползунок громкости внешнего динамика до упора и добавила: — А ведь мог спокойно лизать деду задницу и дальше…

…Сразу после завершения спектакля у КПП Уфимцева позвонила отцу, сообщила о демарше деда и отправила запись инцидента. На всякий случай. Сбросив вызов, прискакала к нам, уже оккупировавшим диван, поцеловала Иру за то, что та не стала занимать место справа от меня, но под мою руку ввинчиваться не захотела — загнала под нее Куклу, обняла со спины, набрала полную грудь воздуха, готовясь что-то сказать, и обломалась: невовремя ожил мой телефон.

Со мной жаждал пообщаться Антон Чирков, а этого парня мы уважали. Так что вызов был принят… и стал первым в череде доброго десятка: зная, что в это время мы не тренируемся, нас рвали на части все друзья-товарищи, их девушки и одна отдельно взятая сестра. Да-да, Лиза Максакова позвонила сама и, поздравив меня с Олей с победами в дуэлях, немного пожурила за перебор с бардаком, устроенным на дне рождения Тани Ростопчиной. Впрочем, больше всего развеселило не это, а заключительная фраза монолога:

— В общем, вы повеселились и забыли, а я и мои подружки теперь воюем на форумах и защищаем вас, таких неосторожных…

— И много у Игната таких доблестных защитниц? — полюбопытствовала Оля.

— Мало… — виновато вздохнула девочка. — Я, Люська, Маринка и Валька. А остальные переметнулись к Инге Шелест.

— Почему?

— Ее старшую сестру взяли во фрейлины дочери Цесаревича. А это, увы, возможности. И пусть не сейчас, а в далеком будущем, но в нашем кругу такие шансы, как правило, не упускают…

— Да уж, страсти у вас в классе кипят нешуточные… — посочувствовал я, изо всех сил стараясь не заржать. И, видимо, смог скрыть свои чувства, так как Лиза поделилась с нами еще парой тайн такого же калибра. А потом услышала чьи-то шаги, быстренько протараторила, что в июле-августе ее, вроде как, обещали привезти в Бухту, и отключилась.

С победой на дуэлях нас поздравили и «старшие». В смысле, Третьяков, Стерлигов и их верные помощники. А самым последним меня набрал генерал Ляпишев и легонечко пожурил. За безрассудство, сподобившее зарубиться аж с Рындой. Потом завуалированно дал понять, что наше сближение с Виктором и Таней было принято благосклонно, спросил, не передумали ли мы уходить в очередной рейд, выслушал ответ, пожелал удачи и отключился.

«Высочайшее одобрение» Цесаревича покоробило и довольно сильно испортило настроение. Поэтому я посмотрел на часы, мысленно обрадовался мысли, пойманной за хвост второй раз, и поделился с девушками своими соображениями:

— Де-юре, мы вот-вот умотаем тренироваться. Значит, звонков можно не ждать. И развлечься. Скажем, сплавать к горизонту на буксировщиках. Что скажете?

Оля молча пожала плечами, Кукла поддержала это решение, а Уфимцева оказалась против:

— А я бы предпочла поваляться и потискать Иришку: мы свалим в Пятно всей командой и будем там вместе, а она останется тут одна-одинешенька и изведется от переживаний!

— Слышал? — весело спросила Дайна. — Вот, как надо любить меня-зайку!

— Может, ее стоит качественно защекотать, чтобы любая мысль о нас автоматически вызывала улыбку? — спросил я.

— А что, здоровый смех продлевает жизнь, а ты, Ириш, должна жить вечно! — заявила Света, ринулась в атаку и следующие минут десять хохотала как бы не громче и звонче Куклы. А после того, как я решил, что доводить любимую подругу до икоты жестоко, и первым прервал экзекуцию, оглядела растрепанное, но счастливое «вместилище» Дайны и грустно вздохнула: — Эх, пробудить бы в тебе Дар, утащить в Пятно и не возвращаться в Большой Мир хотя бы до середины осени…

— Надоела жизнь, в которую лезут все, кому не лень? — спросила Кукла.

— Ага. Хотя, справедливости ради надо отметить, что иные вторжения вызывают не отрицательные, а положительные эмоции…

— Это ты о княжне Ермаковой? — поинтересовалась Оля.

Света утвердительно кивнула:

— Да. Она мне понравилась. И теперь я понимаю, почему папа к ней так неровно дышал весь прошлый год.

— А чуть подробнее можно? — хором спросили мы с женой.

Мелкая кивнула снова:

— По слухам, Надежду Олеговну «ушли». Из-за того, что она изувечила начальника штаба бригады — он, вроде как с серьезнейшего перепоя, наткнулся на нее в коридоре, втащил в свой кабинет и попробовал взять силой. Но силы не хватило — сообразив, что ее затащили в кабинет не по делу, а под влиянием похоти, Ермакова вышла из себя и вынесла подполковником стену. Будь он не Воронецким, а представителем любого другого рода, в этом конфликте весь офицерский состав бригады поддержал бы ее. Но желание прогнуться перед внучатым племянником Императора сделало свое дело, и на Суде Чести за эту тварь вступилось одиннадцать человек, вроде, как видевших инцидент своими глазами и описавших его в ключе, выгодном несостоявшемуся насильнику. Не отступились от своих слов даже тогда, когда этим делом заинтересовался сам государь и провел независимое расследование.

— Сволочи! — гневно выдохнула Оля.

— Сволочи… — подтвердила Уфимцева и криво усмехнулась: — Только предвкушать благодарность «спасенного» Воронецкого им удавалось не так уж и долго — уволившись из армии, княжна Ермакова семь с лишним месяцев изыскивала возможности для законного вызова этих скотов на дуэль и убивала одного за другим. К сожалению, положила не всех — последняя четверка ее бывших сослуживцев перевелась в гарнизоны, расположенные у черта на рогах, и не покидает территорий своих частей. Даже несмотря на то, что это позорит их в глазах всего дворянства.

— А что с самим несостоявшимся насильником?

— Вызвать на дуэль его она не может, ибо представитель Императорской крови и все такое. Но за прошлое лето превратила во всеобщее посмешище — появлялась на тех же приемах, балах и других светских мероприятиях, что и он, невероятно тонко издевалась и раза четыре довела до настоящих истерик. В итоге он перестал появляться даже на приемах, устраиваемых Императором, а она продолжает ждать своего шанса.

— И развлекается… — добавил я, вспомнив, как Ермакова помогала нам отбиваться от желающих самоутвердиться за счет нас, доказать себе, что все еще о-го-го, или выполнить любые, даже самые идиотские распоряжения старших родичей.

— И развлекается… — подтвердила мелкая. — Да так, что сводит с ума иных особо впечатлительных мужчин типа моего папы. Кстати, ему еще повезло: он вовремя понял, что для нее слишком слаб и женат, а Ермакова не только не приемлет внебрачные связи, но и не принимает чьих-либо ухаживаний. Так что задавил зарождавшиеся чувства и снова переключился на безотказных простолюдинок. А жаль: такой мачехе я бы точно обрадовалась. И постаралась найти с ней общий язык…

27 июня — 1 июля 2513 по ЕГК.

…На стоянку возле пристани зарулили без четверти семь, переоделись, вытащили из багажного отделения рюкзаки, закинули за плечи, попрощались с Иришкой и потопали к «Авантюристу». Бехтеев, естественно, обнаружился на борту, однако встретил нас не улыбкой, а мрачным взглядом исподлобья и безрадостным вздохом.

— Доброе утро, Геннадий Романович! — поздоровался я и сходу спросил, что случилось.

Он ответил на приветствие на удивление угрюмо и нехотя кивнул:

— Да, можно сказать и так: двадцать третьего числа из Пятна не вернулась двойка молодых, но достаточно опытных добытчиков, с которыми я работал четыре сезона. Такое не часто, но случается, поэтому я провел в точке сбора двое с лишним суток. Увы, безрезультатно. Ждал бы и дальше, но был связан словом. Так что приплыл сюда, в Стрежевой, к семи утра вчерашнего дня и отвез туда же, на Мрачное, новеньких — троих ребят года на два постарше вас. Потом снова наведался к точке подбора пропавшей двойки, не нашел никаких признаков их возвращения и примчался за вами. А четверть часа тому назад пообщался с коллегой и случайно узнал, что группа пропала и у него. Только двадцать пятого. Приблизительно в том же районе, что и моя. И сравнительно недалеко от места, в котором я высадил ребят. В общем, позвонил в ИСБ — в отдел по контролю за оборотом Искр, артефактов и технологий, сообщил об этом ЧП и убедил прислать группу быстрого реагирования…

— А почему к ним? — нахмурился я, вспомнив Колыванова и опыт работы с этой личностью.

— Так по Свободным работают именно они. А тут все признаки появления либо этих тварей, либо стаи высокорангово зверья!

— И когда прибудет ГБР? — спросил я.

— Обычно прибывают на вызов в течение трех-четырех часов.

— И вам необходимо их дождаться?

Воздушник отрицательно помотал головой:

— Нет — они получили всю информацию и уйдут в Пятно сами. Я просто хочу отговорить от рейда вас. Или, хотя бы, убедить уйти на промысел через любой другой форпост.

— В рейд мы уйдем в любом случае! — твердо сказал я, попросил показать район исчезновения групп, дождался, пока палец Бехтеева изобразит на моей карте приличный овал, и пожал плечами: — Мы собираемся уйти в лес намного севернее. И вернемся туда же. Кстати, дней через двадцать, то есть, уже после того, как побережье прошерстят спецы из ИСБ. В общем, о нас беспокоиться не придется.

— Вашими бы устами… — вздохнул Геннадий Романович и разрешил нам подняться на борт «Авантюриста». А через четверть часа, то есть, после того как вывел катер на стрежень, попросил меня подойти и вполголоса попросил разрешения вывести нас из транса или разбудить «хотя бы» минут за тридцать до выхода в озеро.

Я пообещал проснуться за час. И проснулся. Более того, приложил себя бодрячком и все время, оставшееся до высадки, «прислушивался к чуйке». Но она молчала, а в области досягаемости прозрения ни разу не мелькнуло ничего опаснее лисы-«семерочки». Да, Бехтеев не успокоился, но перед тем, как поднять девчонок, я пообещал ему не рисковать ни собой, ни напарницами. А перед тем, как спуститься на транец и первым переместиться на берег, пожал руку.

Кстати, расслабляться и не подумал. Наоборот, дав волю паранойе, без малого пять часов усиленно путал следы. И еще три «сплавлялся» по попутной речушке в стиле, отработанном в конце прошлого сезона. Не перебарщивал и с нагрузкой — команда использовали только те навыки, которые требовались для максимально скрытного передвижения, обходила стороной все живое, теоретически способное встать на след, останавливалась только по нужде, а ее справляла только в проточную воду, чтобы не оставлять запахов. Да, в таком режиме маршрут немного удлинился, но новая длина рывка и повысившаяся выносливость сделали свое дело — до расщелины мы долетели всего за сорок семь часов с минутами, тем самым, побив все рекорды, включая мои личные.

Кстати, километрах в трех от нее засекли медведя-«двоечку», в теории способного «поделиться» третьим и последним оглушением, требующимся нам-любимым. Но к этому моменту держались на одних бодрячках, так что запомнили место и пронеслись мимо.

Очень неплохо справились и со спуском. Да, я страховал девчонок весь «верхний» участок скальной трассы, но в этот раз они не «ехали», а спускались сами. Пусть медленно, но достаточно уверенно. Благодаря чему добрались до страховочных веревок без единого срыва, перецепили «системы» и достаточно уверенно усвистели вниз.

Бодрячки, обновленные перед началом спуска, продолжали действовать, поэтому мы быстренько подняли рюкзаки в пещеру, посрывали с себя шмотье и унеслись мыться. А там Оля устроила мне «сюрприз» — заметив, что мелкую зарубает, посоветовала взбодриться еще раз. И объяснила, для чего:

— Если отключишься от усталости, то все время беспамятства будешь видеть сны о дороге сюда. То есть, кидать в точку выхода из рывка окаменение с тонусом, оглядываться прозрением, равняться на энергетическую структуру Игната и следить, чтобы не потерялась я. А если вырубиться после занятия любовью, то сны будут поинтереснее…

— Игнат устал…

— Ага. Но нуждается в той же самой «терапии». что и мы! — вымученно хохотнула жена. — Поэтому домываемся быстрее и готовимся его как следует порадовать…

…Моя благоверная как в воду глядела: после недолгого, но невероятно буйного занятия любовью мне снились эротические сны. Причем настолько яркие, приятные и умопомрачительно реальные, что я вернулся в сознание изнывающим от желания, подмял под себя девичье тело, обнаружившееся в объятиях, услышал хриплый стон предвкушения, напрочь сорвавший крышу, и почувствовал требовательный прогиб в пояснице, отключивший последние тормоза. Вот и ухнул в омут чувственного безумия. А через вечность, кое-как выплыв обратно и открыв глаза, чуть не рассмеялся в голос: на мне в позе наездницы восседала еще не проснувшаяся Света, задавала темп, ласкала свою правую грудь и требовала не останавливаться!

Ольга тоже спала. Судя по всему, приняв активнейшее участие в этом веселье, снова перебрав с сильными эмоциями и плавно отъехав в положении, в котором ее последний раз и «накрыло».

Эта вспышка веселья не помешала как следует порадовать… хм… свою младшенькую и отправить ее в страну сладких снов. А вот ко мне пожаловала Бодрость. В компании с Чувством Долга. Поэтому я бесшумно встал с матраса, вытащил из рюкзака первый попавшийся под руку пищевой контейнер, чистые трусы, полотенце и аструмовый «кубик», спустился на дно расщелины, занес контейнер в «самодельную» каменную беседку и отправился в туалет.

«Паук» высунул «морду» из-за поворотной стенки чуть ли не раньше, чем я вошел внутрь, голосом Дайны протараторил очень теплое приветствие и унесся обновлять хозяйку. Так что доклада пришлось немного подождать. Что, в общем-то, не расстроило — организм, вынужденно отключившийся часов на семнадцать-восемнадцать, тоже требовал внимания. А потом дроид вернулся обратно, и БИУС перешел к делам насущным:

— Как мы и договаривались, охотилась я по позавчерашний вечер. Итоги радуют: я, наконец, добыла два ядра с лепкой второго ранга. Вам этот навык пока особо не нужен, а для Веретенниковой он — свет в окошке. Поэтому, как мне кажется, имеет смысл подарить ей и его, и регенерацию — «двоечку». Благо, у нас есть и она. А вообще удалось добыть четыре «единички», семь «двоек» и всего семнадцать «троек». Последнее, как мне кажется, является следствием буйства по-настоящему высокорангового зверья — эта «мелочь» против него не тянет и используется в пищу. Этих, кошмариков, пока не видела. Зато ко мне прилетел кабан. Со свежим следом укуса та-а-аких зубок, что мне как-то расхотелось охотиться на таких монстров даже со снарядами скорострельных пушек, начиненных аструмом. А теперь новость, которая прилично напрягает: двадцать четвертого числа аппаратура бота уловила слабое «эхо» прорыва иной мерности. Говоря иными словами, наша аструмовая жила не перестала «притягивать» гиперпространственные струны, и я нисколько не удивлюсь, если в один прекрасный день в «Носороге» материализуется еще какая-нибудь хрень.

— Если бы «какие-нибудь хрени» материализовывались здесь достаточно часто, то дно расщелины давным-давно превратилось бы в огромное кладбище космических кораблей. А их, как видишь, нет. Так что не паникуй. Кстати, «граница двух сред» сдвигалась?

— Да. На сорок один сантиметр.

— Несолидно… — усмехнулся я. — Мы ее подвинули не в пример серьезнее. А обратно вернуться успела?

— Нет. Так что точки для продавливания «аструмовой блокировки» вам придется определять заново.

— Определим… — пообещал я, заметил, что «силуэт» Светы зашевелился, попрощался с Дайной и поплелся в душевую.

Не успел дойти до своей кабинки, врубить воду и шагнуть под струю, как Уфимцева влетела в помещение, следующим рывком переместилась ко мне и вжалась в спину разгоряченным телом.

Я провернулся в ее объятиях, посмотрел на личико с закрытыми глазами и мягко улыбнулся:

— Спишь на ходу. Ну, и чего вскочила-то?

— Чувствую, когда тебя нет рядом… — сонно ответила она. — В Большом Мире это еще терпимо, а тут, в Пятне, вызывает постепенно усиливающийся дискомфорт. А сейчас мне снова хорошо…

Я ласково провел ладонью по ее спинке от основания шеи до поясницы и мысленно хмыкнул, почувствовав, что девчонка знакомо содрогнулась от вспышки удовольствия. А через пару секунд еле удержал рвущийся наружу смех:

— Так это был не сон⁈

— И «не сон» тоже…

— О-о-о!!! — сладострастно простонала она. Затем заявила, что хочет еще, провернулась в моих объятиях, уперлась руками в стену, расставила ножки и так эротично оттопырила попку, что мне резко поплохело.

«И ее стеснение погибло смертью храбрых…» — промелькнуло на краю сознания, и я дал волю пробудившемуся желанию. Нет, полностью разум не выключал, поэтому заметил, что проснулась Ольга, позвал ее к нам и тоже свел с ума. А через Вечность, умотавшись до состояния нестояния, но получив море удовольствия, прижал к себе счастливых девчонок, уткнулся носом в темечко жены и закрыл глаза.

Мне было настолько хорошо, что не хотелось даже думать. Увы, оторвам захотелось поболтать и подурачится. И они, не сговариваясь, «атаковали».

Первой «ударила» моя благоверная:

— Милый, в любом уважающем себя аристократическом роду имеются традиции. Значит, ими надо обзавестись и нам. Предлагаю каждый божий день просыпаться в таком режиме…

— Само собой, не только тут, в Пятне… — подхватила эту идею мелкая и… творчески развила: — Поверь, если подойти к делу с размахом и фантазией, то каждое пробуждение в Бухте, «Акации» и даже в «Буране» будет придавать нашей семейной жизни толику дополнительной яркости, тепла и остроты!

— В «Буране», говоришь? — «задумчиво» переспросила Оля и решительно тряхнула мокрой гривой: — Попробуем… И не раз… Кстати, а ведь у нас есть еще и «Шторм»!

Тут Уфимцеву окончательно понесло:

— … а еще гидроциклы… и буксировщики!!!

Я рассмеялся, собрался ляпнуть что-то еще более отвязное, но зацепил «краешком» прозрения очень уж яркую энергетическую структуру, и обновил «баффы».

— О, черт, вот это свечение!!! — ошалело выдохнула жена, подняв голову вверх и, по моему примеру, активируя навык за навыком.

— И несется прямо на расщелину… — добавила Уфимцева, затем заметила россыпь чуть менее ярких «силуэтов», мчащихся следом за первым, и сделала напрашивавшийся вывод: — Вернее, убегает из последних сил…

— Не перепрыгнет… — выдохнул я в тот момент, когда олень заметил край «пропасти», внезапно разверзшийся под ногами, понял, что затормозить уже не успеет, и вытянулся в самоубийственном прыжке.

Так оно и вышло — животное не дотянуло до противоположного края расщелины метров шесть, описало красивую дугу и со всей дури впоролась в нагромождение валунов в одном рывке от нас.

А волчья стая, дав по тормозам, разбежалась вправо-влево в поисках безопасного спуска к добыче.

— Две «двойки», шесть «единичек» и «нулевка», что ли… — пробормотал я, потом сообразил, что за странность резанула «взгляд» в энергетической структуре их жертвы, и добавил: — А олень был ранен: часть левого заднего магистрального канала была подернута серым!

— Добивать будем? — хором спросили девчата.

— Пока нет… — ответил я, фокусируясь прозрением на «силуэте» волка, спрыгнувшего на какой-то уступ, расположенный метров на шесть-семь ниже края расщелины, проследил за его метаниями и расплылся в предвкушающей улыбке: — Все, этот — попал. По полной программе: рывка у него однозначно нет, а без него обратно не выпрыгнуть!

— Жаль, что это «единичка», а не «нулевка»: Искр такого уровня мы еще не добывали…

— Надо ему помочь… — почти одновременно заявили напарницы.

— Поможем! — пообещал я. — Приложим оглушением. Но ПОСЛЕ ТОГО, как свалит остальная стая, а олень отправится в поля вечной охоты…

…Оленя мы добили и разделали в двенадцатом часу ночи тридцатого июня. Несмотря на то, что стая серых хищников крутилась возле сородича и не собиралась уходить. Результаты откровенно разочаровали: да, в принципе, все три добытых энергетических узла были нужными, но я бы с радостью поменял сумеречное зрение, тонус и колючий побег на любой навык из боевых. Увы, такой возможности не было, поэтому мы, немного пострадав, скормили и всю эту хрень, и ядро мне-любимому.

Следующие одиннадцать с половиной часов тренировались, регулярно «выглядывая» из транса и проверяя, не убрались ли волки. А после того, как заметили, что стая уходит, мгновенно переключились в боевой режим, в темпе экипировались по-боевому, обновили «баффы», спустились на дно расщелины и еще раз обговорили последовательность действий в предстоящем бою.

Правда, до него было еще далеко — при свете дня стенка, по которой мне предстояло подняться, чтобы приложить хищника оглушением, выглядела не так, как ночью и под сумеречным зрением, а поэксплуатировать дроны, увы, не было возможности. Поэтому я определился с новым маршрутом подъема, влил в невидимость максимальный объем Силы, ответил на два пожелания удачи, подошел к скале и шлепнул себя по лбу.

— Что такое⁈ — хором спросили девчата.

— Я идиот! — в сердцах воскликнул я, в два прыжка переместился к нашей «трассе», изученной вдоль и поперек, и рванул вверх по ней.

Добравшись до верхней точки, оценил расстояние до волка, мечущегося по сравнительно небольшой «полке», приготовился к скоростному «падению» на страховочно-спусковом устройстве, вложился в будущую добычу со всей дури и «рухнул» вниз.

Пока летел, отслеживал маневры зверя, потерявшегося в пространстве, и радовался, что он тычется мордой в стену. А когда отцепился от веревки, скинул «систему» и навелся на точку, в которой собирался ждать падения тушки, увидел, как «силуэт» резко «просел», рассогласованно дернул задними лапами и, не сумев вытолкать себя обратно, полетел в пропасть!

Грохнулся — удачнее не придумаешь: на толстый слой мелкого щебня в полутораметровой щели между двумя валунами с острыми вершинами. Мало того, не на голову — что порадовало бы до умопомрачения — и не на лапы, а на левый бок! И пусть от чудовищного удара об землю марево просело, но всего процентов на семьдесят!!! Слава богу, мы предусмотрели даже такой вариант развития событий, поэтому почти одновременно приложили зверя сферами умиротворения, а потом заработали по своим планам. Оля первым делом «обновила» оглушение, остановила «единичку», рванувшуюся в нашу сторону, диском, добавила к двум нашим туманам свой и вложилась в разряд. Уфимцева начала с тумана, продолжила цепкими корнями и ударила разрядом через секунду после подруги. А я, вывесив туман, выстудил его арктическим холодом, всадил в морду хищника мощнейший шар льда и подключился к атакам разрядами, «сдвинутыми по фазе».

Сесть на восполнение резерва на дне расщелины нам не грозило, так что лупили мы со всей дури. А монстрик упорно отказывался умирать — находясь под оглушением, он раз за разом восстанавливал плотность марева, пытался вырываться на оперативный простор и… как-то умудрялся ловить колючими побегами то Олю, то Свету! И пусть девчата без труда «стряхивали» контроль по давно отработанной схеме, но каждый цикл сброса и наполнения защиты тратил приличный объем Силы. Поэтому первая же судорога зверя, наконец, начавшего задыхаться, порадовала до невозможности и как бы не утроила наш энтузиазм — мы продолжали вкладываться в него до тех пор, пока «силуэт» не начал сереть.

Потом придавили агонизирующую тушку сразу тремя прессами, обновили сферы умиротворения и выждали еще четверть часа. Впрочем, даже после того, как стало ясно, что волчица склеила ласты, к ней подошел только я и… с трудом перерезал глотку подарком Валерия Константиновича!

— Так, это зачарование на ножах уже не тянет… — заключила его дочурка, пообещала озадачить отца и превратилась в слух. Вовремя — я как раз закончил изучать труп «единички» просветлением и озвучил вердикт:

— Свет, солнце, можешь радоваться: этот комплект узлов прямо под тебя!

— И что там? — полюбопытствовала она и сделала шаг в мою сторону.

Я улыбнулся и перечислил:

— Усиление тела, жар и цепкие корни…

2 июля 2513 по ЕГК.

…Первая попытка выследить, завалить медведя-«двоечку», замеченного в день прибытия в расщелину, не увенчалась успехом. Нет, следы мы нашли. И «допрыгали» по ним почти до логова. Но обнаружили, что оно осаждено. Той самой волчьей стаей, которая «честно поделилась» с нами особо дурным сородичем. Тратить время на наблюдение за противостоянием хищников я счел бессмысленным, поэтому мы вернулись «на секретную заимку» и весь остаток пятницы занимались до смерти надоевшей, но невероятно полезной раскачкой «магической мощи».

В субботу утром наведались к логову снова. И приятно удивились: да, «наш» мишка был прилично потрепан, но жив. А у серых хищников появились невосполнимые потери — от одной «двоечки», судя по всему, как-то убитой Топтыгиным накануне, остался только костяк, а вторая, с перебитым хребтом, валялась неподалеку от здоровенной дыры в склоне холма, и еще дышала. Но, что называется, через раз.

Оценив новую диспозицию, я пришел к выводу, что ситуация патовая — волки, привыкшие рубиться на открытом пространстве, не хотели соваться в логово, а Топтыгину, в принципе, было пока терпимо.

Ибо дальнобойные атакующие навыки первых — ледяные иглы — «блокировались» поворотом логова, а цепкие корни только тормозили и не более. Потом сообразил, что через несколько дней в противостояние вмешается жажда, и расстроился, ибо что вариант выхода на открытое пространство, что сидение в логове до упора грозили мишке гибелью, а нам — потере такого нужного ядра. В этот момент меня и торкнуло. И я, жестом приказав девчонкам следовать за мной, рванул обратно к расщелине.

Допрыгав до ямки, в которой заныкал бухту веревки и все «системы», сдвинул в сторону кусок маскировочной сетки, огляделся по сторонам, нашел подходящее дерево и довольно оскалился. После чего скользнул к напарницам и прервал молчание:

— Значит, так: вы дуете вниз и ждете. А я тут немного поколдую, а потом чуток похамлю…

— Придумал какую-то редкую гадость? — спросила мелкая.

— Ага… — отозвался я, уже прикидывая, как и где крепить веревку.

Уфимцева собралась спросить что-то еще, но Оля не дремала — цапнула ее за предплечье, оттащила к началу спуска и обратилась ко мне:

— Дунем. И подождем. Но… нам спускаться самим?

Уточнение было дельным и выбило меня из творческого экстаза. Так что я подстраховал девчат на первом участке «трассы», проследил за движением их «силуэтов» до самой нижней точки и со спокойным сердцем занялся делом.

Первым делом прогулялся по краю пропасти и нашел точку, прыгать с которой было бы предпочтительнее всего. Затем определился с траекторией подхода и длиной веревки, требующейся для своевременного «подхвата» моей тушки и гашения импульса рывка, поискал подходящую трещину, «сгонял» за нужным крюком и карабином, пожалел, что не смогу засветить айсбаль из НЗ бота, нашел увесистый камень и соорудил точку страховки. А на последнем этапе подвесил второй конец веревки на ветку того самого дерева, и раз шесть отработал требуемую последовательность действий, то есть, выход из рывка вплотную к карабину, болтающемуся в воздухе, захват, защелкивание, новое перемещение — на этот раз к пропасти — полет вперед, «падение», разворот и торможение о вертикальную стену.

Да, каждый раз терял процента по четыре объема марева, но это было некритично. Поэтому решив, что готов, вернулся к логову медведя и сходу вступил в уже начавшийся бой. Естественно, на своей стороне: раскидал семь сфер умиротворения — на всех волков, включая покалеченного — и шарахнул акустическим ударом между ними и зевом логова.

Бил из-за ствола дуба и сразу после того, как отстрелялся, спрятался под невидимостью. Поэтому хищники сочли эти атаки происками врага и озверели еще больше: четверо «единичек» влетели в дыру и принялись рвать защиту мишки метаморфированными клыками и когтями, а тот заработал лапами и ничуть не менее впечатляющей пастью. Одному из волков не повезло. Причем по-крупному: он поймал сначала оглушение, а затем мощнейший удар лапой и на долю секунды потерял контроль над маревом. Что, конечно же, не прошло мимо внимания Топтыгина, и позвоночник серого приказал долго жить.

На место выбывшего сородича примчался последний «низкоранговый» монстрик, а секунд через пятнадцать-двадцать в схватку влезла и «нулевка». Видимо, почувствовав катастрофическую нехватку кислорода и решив, что его свита не успеет добить врага и, тем самым, сбросить этот навык. В общем, в логове стало жарко — медведь вертелся, как мог, раздавая плюхи направо и налево, лупил оглушением по мере его отката и вбивал волков в стены даже ударами корпуса. Ну, а те раз за разом просаживали пополняющееся марево и стремительно просаживали в ноль чудовищный резерв хозяина леса.

Да, в конечном итоге, просадили. Но к этому времени Потапыч поломал трех «единичек» и вцепился в глотку четвертой. Я довольно потирал руки. А зря: перехватив мишке яремную вену и не почувствовав исчезновения сферы, «нулевка» вылетел из логова, не смог втянуть воздух носом и использовал какой-то площадной навык поиска!

Как работает эта дрянь я, естественно, не знал. Однако на «новый тип» реакции чуйки и на поворот зверя в мою сторону отреагировал практически мгновенно. То есть, сорвался в серию рывков, причем не абы куда, а в сторону расщелины, и… перемещении на шестом облегченно перевел дух: волчара, мчавшийся за мной обычными прыжками, но как-то уж очень быстро, сжег весь кислород, покатился кубарем и забился в предсмертных судорогах…

…В расщелину я спустился довольным до невозможности, «прыгнул» к девчатам, встретившим меня на выходе из наклонного коридора, сгреб обеих в объятия и радостно выдохнул:

— Вы у меня такие умнички, что нет слов!!!

— Мы?!!! — хором удивились они.

— Ну да! — кивнул я и объяснился: — Вы остались тут, хотя могли устроить истерику, не наплевали на мой приказ и не рванули вдогонку «помогать», не…

— Так, стоп!!! — воскликнула Оля, чуть-чуть отстранилась и уставилась мне в глаза взглядом, в котором не было даже намека на улыбку: — Игнат, ты чего⁈ Ты говоришь — а мы делаем. И так будет всегда!

— Ага! — поддакнула ей Света. — Ты и глава семьи, и командир, а значит, твои распоряжения не обсуждаются!

«Обожаю этот мир!» — подумал я и озвучил альтернативный вариант похвалы: — Говорить и делать — далеко не одно и то же. А вы делаете. Всегда. И это сводит с ума. В общем, я в восторге и готов носить вас на руках!

— Ты это уже говорил… — подколола меня мелкая. — А делать почему-то не торопишься!

Я молча вложил в руки заулыбавшейся супруги полиэтиленовый пакет с добычей и закинул вредину на плечо. Затем опустился на одно колено, уложил на второе Ольгу, встал, медленно спустился по ступенькам на дно расщелины, обошел доступную часть по кругу аж два раза и занес веселящихся девчонок в беседку. А там сгрузил прямо на стол, отобрал пакет у благоверной и потряс:

— Итак, Светик, тебе прилетело оглушение второго ранга и ледяная игла первого. Оле — ледяная игла первого. А мне — усиление тела, защитный покров и все та же ледяная игла нулевого…

— Ты грохнул «нулевку»?!!!

— Нет: я помог мишке грохнуть всю волчью стаю, а стае, соответственно — мишку! — гордо заявил я. А через пару минут, зацелованный до одурения, весело добавил: — У нас на руках четыре Искры первого ранга, которые можно загнать.

— С защитным покровом, усилением тела и ледяной иглой? — на всякий случай уточнила Оля.

Я утвердительно кивнул:

— Ага. Кстати, в третьем ранге эти умения на порядок дешевле пелены теневика, но сам факт того, что мы уже добываем настолько высокоранговые Искры, может спровоцировать заинтересованных лиц на всякое-разное.

— Денег у нас намного больше, чем требуется. Поэтому лично я не вижу смысла баловать спецотдел! — заявила Оля. А Света ответила на незаданный, но подразумеваемый вопрос:

— Игна-а-ат, до тех пор, пока я была только членом команды, ты еще мог задумываться о размерах доли рядового бойца. А сейчас продавай только то, что считаешь нужным продать, а остальное хоть складируй в хранилище этой заимки, хоть раздаривай, хоть выбрасывай. И… еще один совет примешь?

— Зависит от совета… — улыбнулся я.

Она немного поколебалась и решительно тряхнула волосами:

— Тебе пора привыкать чувствовать себя главой рода, то есть, личностью, воля которой — закон. Да, твоя амнезия позволяет нам с Олей чувствовать себя равными тебе, но у окружающих уже появились вопросы к твоему отношению к нам. А это не дело. В общем, веди себя жестче. Хотя бы на людях, ладно? А то задолбаешься доказывать свою состоятельность, как мужчины, на дуэлях, и устанешь отгонять от нас толпы желающих подобрать «бесхозных» баб!

Она ни разу не шутила, а моя благоверная, судя по выражению лица и взгляду, была согласна с каждым словом подруги, поэтому я нехотя задавил раздражение, накатившее из глубины души, и коротко кивнул:

— Раз пора, значит, начну. Но мне нужен предельно понятный и образный учебный курс. А то в моих воспоминаниях этого действительно нет.

— Сделаем! — хором пообещали девчонки, а я вспомнил о еще одной теме, которую собирался обсудить, и жестом прервал Уфимцеву, решившую что-то добавить:

— На последних секундах схватки между стаей волков и медведем вожак-«нулевка» допер, что сферу умиротворения повесил не Потапыч, выскочил из логова, шарахнул каким-то площадным поисковым навыком и засек меня под пеленой теневика. Энергетический узел, предположительно, формировавший эту дрянь, я, естественно, вырезал, но употреблять его почему-то не хочется — он «сидел» на головном мозге, а устраивать своему очередную мутацию я не готов. Но это мелочи. Куда важнее то, что по-настоящему высокоранговые способны замечать, а потом преследовать теневиков.

— Значит, нам надо продолжать повышать качество соответствующего умения и быть готовым к неприятным сюрпризам… — спокойно заявила Ольга и щелкнула ногтем по кулону с кусочком аструма, болтавшемуся на шее.

— Верно. А еще я пришел к выводу, что нам стоит поэкспериментировать с оглушением. В смысле, попробовать раскачать сопротивление и к этой дряни. И если это удастся, то попробовать создать аналогичный навык, работающий по площади…

…Тренировочный день удался — к восьми вечера напарницы продавили «аструмовую блокировку» ядра еще по разику, а мне она поддалась дважды. Да, возможно, не из-за героизма или упертости, а по причине неправильного выбора места для очередной медитации, но я все равно обрадовался. Перед ужином как следует поотжимался, чтобы побыстрее оклематься от долгого сидения на одном месте, полюбовался девчатами, с той же целью покачавших пресс, и в их компании сходил помыть руки. После возвращения в пещеру Оля начала накрывать на стол, ее подружка занялась наведением «болтушек» и «подпитки», а я, оставшись не у дел, завалился на надувной матрас, закинул руку за голову и задумчиво хмыкнул:

— Свет, я только что сообразил, что в течение недели сравняюсь в ранге с твоим отцом. Но ему под сорок пять, а мне всего двадцать один! Так почему он не раскачался хотя бы до Богатыря?

Девчонка развернулась на месте, привалилась спиной к скале и грустно усмехнулась:

— Я тоже об этом думала. Причем не раз. И пришла к выводу, что причин сразу несколько. Первые две особо не бесят: тренировочная заимка нашего рода находится в «семерке», соответственно, на ней Богатырем не станешь, и для того, чтобы стать очень хорошим артефактором, достаточно раскачаться до Рынды. А вот третья, откровенно говоря, выводит из себя которую неделю: при наличии пелены теневика, которую папа приживил лет в двадцать восемь, можно было развить ядро в обычных рейдах и даже без охоты на Одаренное зверье. А он не захотел. Или не смог себя заставить!

— Или уматывал себя работой… — справедливости ради заметила Оля и не нашла понимания:

— Работы у него действительно всегда хватало. Но особо сложные заказы приносились нечасто. А с простенькими прекрасно справлялись помощники!

— Солнце, не злись! — мягко попросил я и придумал аргумент, способный ее смягчить: — До нашего появления в твоей жизни ты, вон, тоже изображала слабачку. Может, и ему было некого радовать своими успехами?

— Как это «некого»⁈ — возмутилась она и прозрела: — Хотя… пожалуй, ты прав: возвращаясь домой, он сходу напарывался на ублюдочную супругу. А та напрочь отбивала всякое желание чему-либо радоваться или что-либо хотеть!

— Угу… — подтвердил я и предложил устроить ее батюшке «каникулы». То есть, взять его с собой к заимке Вронских.

Мелкая задумчиво склонила голову к плечу и… отрицательно помотала головой:

— Не хочу!

— Почему?

Девчонка притащила мне кружку с «болтушкой», дождалась, пока я ее уговорю, забрала опустевшую емкость и виновато вздохнула:

— Боюсь не увидеть в нем желания развиваться дальше и окончательно разочароваться.

— Иди ко мне, страдалица… — мягко улыбнулся я, развел руки и получил отказ:

— Приду. Но часа через полтора-два: после ужина нам с Олей надо будет наготовить еды на весь завтрашний день. А это дело небыстрое. Так что чем раньше начнем, тем быстрее освободимся.

Я настаивать не стал — подождал, пока девчата закончат сервировать «тряпку» и усядутся на свои места, пожелал приятного аппетита и на полчаса растворился в гастрономическом удовольствии. Само собой, наслаждался и легким застольным трепом, но по остаточному принципу. Зато после того, как голод отступил, поблагодарил хозяюшек за заботу, порадовался счастью в их глазах и… был отправлен подышать свежим воздухом. Дабы не путался под ногами и не предлагал помощь.

Вот и ушел. Сначала в туалет, а затем в беседку, в которой Дайна, вроде как, заныкала гарнитуру. Крошечный «шарик» обнаружился именно там, куда посоветовал заглянуть «Паук», и был незамедлительно отправлен в ухо. А через миг в нем раздался голос Дайны и рассмешил:

— Предупреждаю: я извелась от одиночества и морально готова начать ревновать. Алгоритмы сцен ревности уже готовы, истеричный тембр голоса подобран, переходы на визг отработаны в режиме эмуляции, а «Пауки» почти освоили бэк-вокал… то есть, научились грозно упирать манипуляторы в бока и размахивать скалками. Правда, из-за отсутствия деревянного реквизита им пришлось выточить каменный, но он, по моим расчетам, впечатлит тебя в разы серьезнее!

— А если серьезно? — спросил я после того, как отсмеялся.

— Если серьезно, то я втихаря оценила количество и ранги ядер, которые ты приволок в хранилище после утреннего выхода на охоту, выпала в осадок и вне себя от возмущения: мало того, что ты рискуешь почем зря, так еще и не делишься рассказами о своих особо героических подвигах. А я, между прочим, создана для того, чтобы тебя защищать… в том числе и от переоценки своих возможностей!

Я предельно подробно описал утренние приключения и был прощен. Но вместо того, чтобы дать возможность БИУС-у расслабиться, напряг рассказом о своих планах на ближайшие часы:

— Хочу пробежаться к месту схватки и посмотреть, нельзя ли там кого-нибудь грохнуть по этой же схеме.

— Тебе не хватает адреналина? — язвительно спросила Дайна.

— Нет. Хочу выбить Свете воздушное лезвие.

— Игнат, судя по твоим рассказам, им вы практически не пользуетесь. Ну, и нахрена оно ей сдалось?

Я сказал чистую правду:

— По моим ощущениям, чем более разнопланово владеешь какой-либо стихией, тем легче даются эксперименты с переделкой навыков. А Воздух мы развили довольно неплохо.

— Хм… Тогда вам надо скормить еще по шесть ядер сейчас, и по четыре — перед зимой! — заключила она и благословила: — Что ж, делай, то, что должно. Только не рискуй, ладно? А то девчонок я отсюда не выведу при всем желании. Да, кстати, возвращаться через заимку Вронских не передумал?

У меня мгновенно испортилось настроение:

— Ты же сама сказала, что Ляпишев по приказу Цесаревича послал на разрушенную заимку Талызиных двойку скрытников с приказом проверить мои слова, дождаться нашего появления, сесть на хвост и найти хотя бы еще одно логово⁈

— Было такое.

— Вот мне и не хочется ни сбрасывать хвост, ни объяснять, где нас носило половину июля. А тут легенда придумывается сама собой: узнав о том, что возле Мрачного, вроде как, резвятся Свободные, мы сходу умотали поглубже. И вернулись через заимку, на которой этих тварей точно не будет…

14 июля 2513 по ЕГК.

…Все пятьдесят пять часов движения по маршруту «расщелина — заимка Вронских» я заново калибровал наиболее часто используемые навыки, ибо после прорыва в четвертый ранг и второй трансформации энергетики дури во мне стало немерено. Кстати, мое «определение для учебника по теоретической магии» подтвердилось снова — перехода между Рындой и Гриднем я, можно сказать, толком и не заметил. Нет, и озноб, и головокружение, и тянущая боль в конечностях появились, но эти ощущения были очень легкими и продлились чуть больше четырнадцати минут. Правда, потом сознание словно «мигнуло», но всего на долю секунды. И после этого я ощутил такой бешеный прилив сил, что выбрался из расщелины, «попрыгал» по ее окрестностям, нашел стадо из семи кабанов третьего ранга и вынес их в одно лицо на голой «дури», а ночью умотал Олю со Светой до состояния счастливой ветоши.

Кстати, первые сутки калибровки навыков обходил стороной все зверье. А часа с двадцать шестого пути, переключился в режим уничтожения «троек», выводил группу на все, что «светилось» с нужной яркостью, и зверствовал. В смысле, добивался максимальной слаженности работы в тройке, как можно более высокого урона в единицу времени, идеального контроля и так далее. И ведь получалось, да еще как: девчата, за двенадцать дней издевательств над самими собой очень неслабо поднявшие магическую мощь и озверевшие от сидения на одном месте, наслаждались любой возможностью как следует оторваться и не оставляли животным ни одного шанса достать нас или куда-нибудь свалить.

В общем, в знакомую долину мы прискакали уставшими, но страшно довольными собой, обошли заимку стороной, подкрались к первому змеиному оврагу и атаковали. Полтора десятка напрочь обожравшихся четвероногих и пернатых хищников с пятого по третий ранг включительно, обнаружившихся возле недоеденных останков двух здоровенных змеюк! И пусть о туманах с разрядами нам, по вполне понятным причинам, пришлось забыть, но навыки Воздуха и Природы убивали пусть менее безопасно, но тоже очень неплохо. Особенно зверье, временно потерявшее способность передвигаться быстрее особо ленивых пешеходов, и птиц, которых все так же временно не держали крылья.

В общем, расправились мы с ними довольно быстро, а затем разделили обязанности: Света, как главный специалист семьи по артефакторике, в темпе усвистела в овраг, докопалась до замаскированного термоса, извлекла оба ядра и примчалась к нам на помощь. Я, вооружившись подарком ее отца, занялся извлечением Искр и нужных энергетических узлов. А супруга изобразила мой второй номер, то есть, стала раскладывать добычу по пакетам, надписывать и укладывать их в две разные «емкости» — для доставки в домашнюю заначку и для продажи.

Несмотря на усталость, работали споро и с огоньком. А еще не собирали «мусор». Поэтому разделались с не самым приятным, но прибыльным делом от силы минут за сорок, снова закинули рюкзаки за плечи и потопали к заимке в «прогулочном» режиме.

Энергетические структуры, обретающиеся там, пересчитали и оценили еще до того, как нарисовались в поле зрения часового, и, признаюсь честно, удивились. Ибо не думали, что Императрица решится прибыть на эту заимку в середине июля, то есть, аккурат к началу периода откладывания яиц змеями-теневиками. Однако ее «силуэт» был ясно виден на втором этаже большого сруба. Причем не один и не с какой-нибудь горничной, а в компании с «силуэтом» Ксении Станиславовны!

Кроме этой парочки на заимке обретались Виктор с Татьяной, четверка «мутантов» Веретенниковой и восемнадцать Одаренных четвертых, третьих и вторых рангов. При этом первые усиленно медитировали на первом этаже, а все остальные либо дежурили, либо отсыпались, либо занимались хозяйством.

— Наша банька не занята, но наверняка используется всеми подряд… — негромко и очень недовольно пробурчала Света.

— Угу… — подтвердил я, прошел еще метров пятнадцать по направлению к воротам и был остановлен грозным окриком часового, высунувшегося из дозорной башенки на частоколе.

Строить из себя героя я и не подумал: поздоровался, представился и попросил сообщить старшему о нашем прибытии. Вояка, который не мог не получить хоть каких-нибудь особо ценных указаний на случай нашего появления, оказался из обиженных или оскорбленных моим… хм… неуважительным отношением к майору Фирсову. Вот и выпендрился по полной программе, приказав стоять и не шевелиться аж до появления начальника караула!

— А ведь мы можем и уйти! — холодно сообщил я и продолжил нагнетать. — Совсем. И при первой же встрече с генералом Ляпишевым сообщить, что мы сюда больше ни ногой. Из-за хамского поведения одного отдельно взятого часового. Последствия представляете?

— Вы будете стоять, не шевелясь и молча! — оскалился он, поймал сразу две сферы умиротворения в комплекте с оплеухой и исчез из виду вместе с трухлявой башенкой. А мы шустренько оттянулись к опушке, сбросили рюкзаки за дубом в три моих обхвата, накрыли накидками с отводами глаз, сели возле чуть соседнего зеленого великана и, вытянув натруженные ноги, с интересом уставились на начавшуюся суету. Да, перемещения энергетических структур давали в разы меньше информации, чем хотелось бы, но суть происходящего была ясна. Особенно Уфимцевой — она, страшно обозленная настолько неуважительным приемом, язвительно комментировала процесс:

— Тебе, уродец, крупно повезло: вон, грохнулся с высоченного забора, поймал тушкой кучу дров, а сломал, судя по «затенениям» в энергетике, всего ничего — только ногу, пару-тройку ребер и ключицу! А почему? Потому, что ленишься держать защиту или, как вариант, считаешь, что тебе, герою, она не нужна! Кстати, ты сейчас наверняка похож на рыбу, выброшенную на берег — разеваешь рот на зависть любому бегемоту, а орать от боли не можешь, ибо с воздухом беда… О, начал жестикулировать! Ага, мы в этой стороне! И уже не в духе. Поэтому ты очень скоро задохнешься… Хотя не факт: Ксения Станиславовна, высунувшаяся в окно, кажется, узнала симптомы… Ну да, послала за нами Назара. А он-то нам зачем? Этот мужичок ни в чем не виноват! Хе-хе, а вот и Виктор с Таней зашевелились. Видимо, во дворе стало слишком шумно…

Не знаю, насколько шумно было во дворе заимки, но суетились там знатно. Впрочем, не все — Ксения Станиславовна неторопливо спускалась с первого на второй этаж по внутренней лестнице сруба; двое ее «мутантов» спокойно занимались своими делами во дворе, Якуб обретался в бане, а последний, четвертый Слуга, выполняя полученный приказ, шел к нам. Но крайне неспешно. Что однозначно свидетельствовало о терках между ним и другими слугами целительницы с Дворцовыми. Об этом же тонко намекнуло и последующее поведение «мутанта» — вместо того, чтобы передать просьбу хозяйки криком прямо от ворот, он подошел к нам, уважительно поклонился, вежливо поздоровался, спросил, как добрались, и только после этого, по-простецки почесав затылок, поинтересовался, не могли бы мы снять умение, задушившее часового!

— В принципе, можем… — так же спокойно и размеренно ответил я. — Но он повел себя настолько по-хамски, что мы не ушли в Большой Мир только из-за того, что надеялись тут застать Ксению Станиславовну.

— Она эту просьбу и передала.

— Это меняет дело… — заявил я, увидел в глазах Слуги искорки искренней благодарности, повелительно шевельнул рукой и добавил: — Передавайте ей большой привет и наилучшие пожелания. А мы посидим тут еще пару минут и, вероятнее всего, уйдем в Большой Мир. Ибо оскорблены до глубины души инструкциями, полученными Одаренным, увидевшим нас первый раз в жизни, и считаем, что продолжать сотрудничество с личностями, не помнящими добра, бессмысленно.

Услышав этот монолог, Назар потемнел взглядом, попросил разрешения вернуться к своей госпоже, дождался оного и поспешил обратно. До Ксении Станиславовны дошел секунд за сорок и, судя по реакции большей части «силуэтов», столпившихся возле все еще трупа, передал мои слова в полный голос. Веретенникова тоже отожгла — согласно кивнула и… прервала процесс реанимации! А Виктор с Татьяной наплевали на все и вся, вынеслись за ворота без охраны и рванули к нам еще короткими, но довольно частыми рывками.

Допрыгали быстро, оглядели наши угрюмые лица, и разделили роли — Таня, «как и положено женщине», замерла за левым плечом своего парня, а он забил на вежество и начал разговор с обещаний:

— Я пока не знаю, что за инструкции он получил, но заставлю крупно пожалеть всех, кто заставил вас засомневаться в добром отношении рода Воронецких. Порукой тому мое слово!

— Я тебя услышал… — «нехотя» кивнул я, «заставил» себя успокоиться и поздоровался: — Привет, ребят. Прошу прощения за то, что встреча не удалась, но приказ стоять, не шевелиться и молчать до появления начальника караула взбесил до невозможности.

— Этот приказ прозвучал после того, как ты представился?

— Именно.

— Мило… — процедил он, поиграл желваками и с хрустом сжал кулаки: — Настолько, что я… я скоро вернусь! Танюш, побудь с ребятами…

Она повиновалась. Но стоять на месте и не подумала — увидев, что Света похлопала по траве рядом со своим бедром, отрицательно помотала головой, опустилась на колени в метре от меня и поделилась Страшной Тайной:

— В этот раз мы тут не одни, а с государыней. Так что вашим обидчикам крупно не повезло: Людмила Евгеньевна вас уважает и вывернет наизнанку тех, кто имел наглость оскорбить!

Я сделал вид, что удивлен, и напомнил, что змеи-теневики откладывают яйца с середины июля по конец августа.

Ростопчина зябко поежилась:

— Будете смеяться, но мы в этом уже убедились: вчера в десять пятьдесят вечера со стороны змеиных оврагов донеслись звуки такой жуткой грызни, что государыня отправила на разведку двух самых высокоранговых теневиков. По их словам, в артефактные ловушки вляпалась здоровенная змея и сдохла. А над ее трупом воюет чуть ли не половина Пятна!

— Змей было две. Сдохли обе. А зверья и птиц было немного — семь «троек», шесть «четверок» и три особо наглые «пятерки»! — уточнил я.

Девчонка напряглась:

— Вы что, ходили к оврагам⁈

Оля пожала плечами:

— Так обещали же…

— Заодно вынесли все живое… — добавила Света. — Чтоб не мешалось вам под ногами.

— А почему его не вынесли Дворцовые? — хмуро спросила Татьяна.

На этот вопрос ответил я:

— Не знаю. Может, им было лениво? Или они сочли, что чем больше вы боитесь этих зверушек, тем больше цените труды особо доблестной охраны?

Девчонка задумчиво прищурилась и ушла в свои мысли. А в реальность вернулась после того, как к нам вернулся ее благоверный, вскочила на ноги и завелась:

— Вить, ребята были в змеиных оврагах и походя вырезали все живое. Да, Игнат выполнил обещание, данное твоему деду. Но сделал это фактически только что. А почему вчера это зверье не вырезали Дворцовые⁈ Из-за лени? Страха⁈ Желания держать в страхе нас, дабы набивать себе цену?!!!

Парень нахмурился, потер подбородок и решительно поймал мой взгляд:

— Тут моя бабушка. Уже лютует. А мне бы хотелось посмотреть на место вашего боя. Покажете?

Я коротко кивнул и посмотрел на его зазнобушку:

— Тань, ты с нами, или как?

— Если возьмете, то с вами.

— Тогда слушай внимательно…

…Перестраховывался зря: за время нашего отсутствия к месту побоища подтянулись хромая росомаха пятого ранга и ястреб шестого. Первую я взял на себя я — «украсил» сферой умиротворения, отфутболил оплеухой к дереву, прижал к стволу и подержал, пока не здохнулась. А птичку «поломала» Света, приложив воздушным кулаком и превратив в пешехода. И пусть Витя с Таней ее победу не заметили, ибо во все глаза смотрели на беснующегося ЗВЕРЯ, она не расстроилась — подождала, пока моя жертва откинет копыта, и предложила ребятам добить еще живую хищницу самостоятельно.

Добили. Под нашим чутким руководством вырезали ядра и три узла, упаковали в пакеты, надписали и получили добычу в подарок. Правда, сначала уперлись, но я сказал, что моя команда на «пятерок» и «шестерок» не охотится в принципе. Тут Воронецкий посерьезнел, вспомнил, ради чего приперся к этому месту, донельзя впечатлился размерам змеиных костяков, затем обошел почти весь овраг, пересчитал относительно целые тушки, недобро оскалился и заявил, что увидел все, что хотел. На обратном пути не сказал ни слова. И не потому, что передвигался рывками. Возле «нашего» дуба попросил зайти на заимку и подождал, пока мы закинем за плечи рюкзаки. А чуть позже, первым скользнув между створок приоткрытых ворот, переместился к Императрице, пребывавшей в бешенстве, и принял удар на себя:

— Бабуль, мы с Татьяной не могли пострадать по определению: перед тем, как прийти к заимке, Игнат Данилович и его напарницы заглянули в змеиные овраги и вырезали все, что шевелилось. Я видел тушки зверей и птиц, убитых до нас, и посмотрел, как эта команда выносит росомаху и ястреба. А теперь считаю необходимым задать на редкость неприятный вопрос: почему наши теневики, посланные на разведку, даже не заикнулись о том, что могут сходить в овраги снова и вырезать беснующееся зверье⁈ Кстати, у меня есть несколько вариантов ответа, и все они выставляют наших горе-Богатырей в не лучшем свете. Поэтому предпочту услышать объяснения. И еще: вариант «Не может быть!» озвучивать очень не советую — мы с Татьяной только что оттуда, и…

— Игнат Данилович, сводите, пожалуйста, к оврагам и меня! — внезапно попросила Воронецкая и, услышав возражения начальника охраны, гневно процедила: — Я — пойду. А ты и твои парни останетесь тут. Ибо я с вами еще не закончила!

Пошла. Взяв за компанию Веретенникову, судя по яркости свечения энергетики, все-таки взявшую второй ранг. Как я понял, на всякий случай. А Виктора с Татьяной оставила на заимке. Когда я остановил группу перед опушкой и описал логику поведения в наиболее вероятных ситуациях, коротко кивнула и всю дорогу до оврага держалась за Ольгой на рекомендованной дистанции. Там неспешно огляделась, убедилась в том, что внук ей не солгал, заявила, что готова выдвинуться в обратный путь, и снова села на хвост моей жене. Впрочем, на половине пути позволила себе ускориться и, догнав меня, спросила, какое количество теневиков, по моему мнению, сопровождают нас во время этой «прогулки».

Я под прозрением видел четверых. Но один — Богатырь — держался на дистанции и передвигался по лесу правильнее некуда. Пришлось выносить его за скобки:

— Минимум троих, Ваше Императорское Величество. Причем городских, умеющих ходить исключительно по асфальту и другим ровным поверхностям, искренне уверенных, что засечь теневика невозможно, и зачем-то жмущихся к нам. Кстати, если хотите увидеть одного из этих дилетантов, то скосите взгляд на половину десятого и присмотритесь к траве — она не везде шевелится в ритме порывов ветра.

— Вижу. И вне себя от бешенства… — процедила она и спросила, когда я планирую возвращаться к цивилизации.

Я невольно вздохнул:

— В день выхода в рейд мне сообщили о пропаже двух групп добытчиков на дальней стороне озера Мрачное и о том, что это может оказаться следствием их встречи с так называемыми Свободными. Пришлось переиграть свои планы и увести команду намного глубже, чем планировалось. Сходили мы удачно, но здорово устали. Поэтому рассчитывали выспаться тут, на заимке Вронских. И, как следует отдохнув, отправиться дальше. Но это желание погибло смертью храбрых: я не рискну засыпать там, где меня ненавидят, и…

— Я бы тоже не рискнула… — криво усмехнулась она и предложила очень интересный выход: — Но отдохнуть вам жизненно необходимо. Поэтому я могу забрать к себе Ксению Станиславовну. А она уступит вам и вашим напарницам свою спальню и поручит своим Слугам охранять ваш покой. Вас устроит такой вариант отдыха?

Предложение было роскошным. Ведь мы держались в более-менее вменяемом состоянии только за счет постоянного обновления бодрячков. Но оно исходило от Императрицы, то есть Воронецкой. И теоретически могло выйти боком. Поэтому я заколебался. Вот женщина и привела сразу два крайне весомых аргумента:

— Это не услуга и не попытка загнать вас в моральные долги, а часть моей личной благодарности за то, что вы делаете для моего рода и внука. Кроме того, я вам должна за хамское поведение моей охраны. Так что подвохов не будет — порукой тому мое слово!

— В таком случае я принимаю это предложение, Ваше Императорское Величество…

— Тогда после возвращения на заимку отправляйтесь в баню, а потом заходите в дом и следуйте инструкциям Якуба. А я продолжу разбираться со своими людьми и к моменту вашего пробуждения буду готова ответить на все вопросы по их поведению…

16–18 июля 2513 по ЕГК.

…Отсыпались мы без малого сутки. Поэтому проснулись с чугунными головами, более-менее пришли в себя только благодаря бодрячкам, огляделись прозрениями, не обнаружили ничего настораживающего, в темпе оделись, повытаскивали клинья, которые я вбил под дверь и в оконные рамы, похватали рюкзаки, поблагодарили «мутантов», продолжавших дежурить в коридоре, и неспешно спустились во двор. Взгляды, которыми нас встретили вояки, оказавшиеся в поле зрения, однозначно свидетельствовали о том, что накануне им прилетело по полной программе, а это подняло настроение и настроило на оптимистичный лад. Впрочем, расслабляться я и не подумал — распорядился скинуть рюкзаки возле колодца и отпустил девчонок в туалет. А сам достал им ведро воды, вытащил из рюкзака мыльные принадлежности и подставил лицо солнышку, медленно, но уверенно поднимающемуся в зенит.

Пока «загорал», наблюдал за суетой в Большом Срубе с помощью все того же прозрения. Оценив скорость, с которой одевались Императрица и Ксения Станиславовна, ужаснулся, решив, что не успею справить нужду до их прихода и потеряю лицо. Слава богу, обошлось — они вышли во двор только минут через десять после моего возвращения и прервали процесс умывания на удивление теплыми пожеланиями доброго дня.

Я ответил тем же самым, извинился за то, что стою с голым торсом, был прощен и, натянув футболку, ответил на вопрос государыни, заметившей наши рюкзаки:

— Да, Ваше Императорское Величество, уходим. Только не к излучине, а к Мрачному — там нас, как обычно, подберет катер и доставит в Стрежевой.

— Не ближний свет, однако! — хмыкнула женщина, явно представлявшая, как далеко от заимки находится это озеро.

— Мы привыкли.

— Нисколько в этом не сомневаюсь… — кивнула она, спросила, в котором часу мы собираемся уйти с заимки, выслушала ответ, повелительным жестом подозвала начальника охраны, шарахавшегося неподалеку, и требовательно повела рукой.

Мужчина извинился… со второго раза, ибо первая формулировка была забракована Воронецкой. Потом пообещал компенсировать моральный ущерб достойной вирой сразу после возвращения в Большой Мир и был отправлен заниматься своими делами. А государыня, проводив его недобрым взглядом, снова посмотрела на меня:

— Обижен. И на вас, и на моего внука, и на меня. Хотя получил за дело и по самому минимуму. А максимум будет в Новомосковске. Когда мой муж потребует объяснить, почему к вам, Поставщикам Двора и надежнейшим партнерам нашего рода, было проявлено неуважение, почему сюда, в Пятно, были отправлены не лесовики, а телохранители, специализирующиеся на работе в городе, и почему они не зачищали долину от появляющегося зверья. А виру от имени рода Воронецких, допустившего такое отношение, заплачу я. После того, как вернусь в столицу. И это не обсуждается.

Я склонил голову в знак того, что она услышана, и Императрица, чуть-чуть смягчившись, сменила тему разговора:

— Игнат Данилович, как вы, наверное, догадываетесь, я прибыла на эту заимку для того, чтобы прорваться во второй ранг. Почувствовав недомогание, обратилась к Ксении Станиславовне и выяснила, что эти ощущения — реакция изрядно деградировавшей энергетической системы на непривычно плотный магофон. Пока целительница помогала с восстановлением прежних кондиций, мы с ней нашли общий язык. Ну, или я заслужила толику доверия, благодаря чему Ксения Станиславовна великодушно переадресовала мне ваш совет. Так вот, вы бы не могли помочь в этом вопросе и мне?

Откровенно говоря, я не понял, о каком вопросе идет речь, и посмотрел на Веретенникову. А когда прочитал ее артикуляцию, утвердительно кивнул:

— Почту за честь, Ваше Императорское Величество.

— Людмила Евгеньевна. Или, в самом крайнем случае, государыня… — мягко попросила Императрица. А после того, как я исправился, пригласила всю мою команду в свои покои. «Попить чаю».

Я попросил разрешения прихватить с собой рюкзаки с дорогой добычей, получил высочайшее соизволение и подхватил свой. А через несколько минут еще раз убедился в том, что Воронецкая нам симпатизирует: впустив Ксению Станиславовну и нас в свои «покои», Императрица повелительным жестом остановила личных телохранителей, сунувшихся, было, следом, заявила, что в нашей компании ей опасаться нечего, и с грохотом захлопнула дверь. Приятно удивило и дальнейшее поведение этой женщины — она привычно подошла к небольшому шкафчику с посудой, достала заварочный чайничек, насыпала в него две ложки чая и перебралась к огромному термосу с кипятком, стоявшему на подоконнике. Кстати, судя по тому, что Веретенникова так же привычно принялась метать на стол чайный сервиз, женщины действительно сошлись достаточно близко.

И это согрело душу ничуть не меньше, чем поведение моих оторв — вместо того, чтобы впечатлиться приглашением к Самой Государыне, замереть на пороге, пожирать ее верноподданническим взглядом и ждать каких-нибудь команд, эта парочка деловито скинула рюкзаки возле стены и рванула на помощь «нашей» целительнице. Ну, а я достал термос с ядрами для продажи и поинтересовался у Людмилы Евгеньевны, какие умения она хотела бы приживить и раскачать.

Услышав этот вопрос, женщина, годившаяся мне как бы не в прабабки, забавно наморщила носик, немного поколебалась и дала волю желаниям:

— Откровенно говоря, в юности я была готова продать душу за пелену теневика и стремительный рывок любого ранга. Повзрослев, поняла, что душа пригодится самой, но мечтать об этих Искрах не перестала. Не изменяю этой Мечте и сейчас. Хотя в моем возрасте передвигаться прыжками как-то не солидно, а каждое исчезновение под пеленой будет вызывать панику у охраны и… недовольство мужа, когда-то запретившего Дворцовым доставать мне эту Искру, чтобы я не доводила его фавориток до икоты внезапными появлениями в самые интересные моменты… хм… досуга. Но это, повторюсь еще раз, мечты, а для ускорения прорыва мне нужны Искры третьего ранга…

— Штуки четыре… — уточнила Ксения Станиславовна.

Я невольно улыбнулся, покопался в наших запасах и выложил на стол шесть пакетиков:

— Можете радоваться — ваша мечта сбылась: тут Искры и энергетические узлы минимального «лесного комплекта», то есть, рывка, пелены, усиления тела, сумеречного взгляда, блокировки запахов и жара третьего ранга. Если какое-нибудь из этих умений уже имеется, то могу за— …

— Беру все!!! — как-то уж очень эмоционально воскликнула Воронецкая и спросила, в какую сумму я оцениваю этот комплект.

— Это подарок… — твердо заявил я и уточнил: — Ответный. За подаренную возможность подружиться с двумя достойнейшими личностями…

…Провожать нас Императрица, естественно, не пошла. Поэтому я смог пообщаться с Ксенией Станиславовной тет-а-тет и пригласить ее к нам в Бухту в первые же выходные после ее возвращения из Пятна. После этого разговора мы не постеснялись прервать медитации Виктора и Татьяны, сообщили, что уходим, ответили на десяток вопросов и пожелание удачи расстроившихся ребят, вышли за ворота и рванули к змеиным оврагам. На всякий случай. Увы, новыми змеями там и не пахло, так что оттуда мы вышли на маршрут и, как обычно, добросовестно запутав следы, на одном из ручейков переключились в режим движения нашим аналогом волчьего шага.

В этот раз запас по времени был, мягко выражаясь, великоват, а возле Мрачного, вроде как, резвились Свободные, поэтому приблизительно через сутки я устроил шестичасовой привал на небольшом, но чертовски красивом озере, замеченном с одного из «попутных» хребтов.

Отдохнули, что называется, и душой, и телом, то есть, наплавались до умопомрачения, от души позагорали, доели все запасы еды, приготовленной в расщелине, и почти оклемались от безостановочного использования навыков, использующихся при движении рывками. Ну и, конечно же, расслабились. Настолько «добросовестно», что тянули с выходом на маршрут до последнего и не сразу набрали нормальный темп. Впрочем, до точки подбора добрались вовремя и даже пробежались по округе в поисках этих самых Свободных или подозрительных следов.

Не знаю, к счастью или нет, но ни первые, ни вторые нам не попались, так что на нужную часть берега мы вернулись несолоно хлебавши, дождались «Авантюриста», поздоровались с Бехтеевым, еще более мрачным, чем в день нашего ухода в рейд, закидали рюкзаки в рундуки и… прилично загрузились, вслушавшись в последние новости:

— Я к вам прорвался только благодаря тому, что дозвонился до генерала Ляпишева. А так озеро «закрыто». Отделом по контролю за оборотом Искр, артефактов и технологий. Из-за того, что Свободные вырезали четыре группы добытчиков и две группы быстрого реагирования ИСБ, отправленные на их поиски. Так что в данный момент тут проводится войсковая операция силами Отдела и приданной ему Второй Отдельной Бригады Особого Назначения. Кстати, приготовьтесь к остановкам, считыванию аур сканерами и досмотрам.

— Если досмотры проводятся сотрудниками Отдела по контролю за оборотом Искр, артефактов и технологий, то мы, пожалуй, сойдем тут и доберемся до Большого Мира своим ходом… — заявил я, влив в марево предельный объем Силы.

Воздушник напрягся, но вместо того, чтобы атаковать, скинул скорость:

— Вы — Свободные?

— Нет, мы — параноики. И дуем на воду везде, где это возможно… — мрачно ответил я, вытащил из рундука свой рюкзак, откинул верхний клапан и полез за термосом с ядрами для продажи Ляпишеву. А для того, чтобы Геннадий Романович не додумался до чего-нибудь еще более «интересного», поделился кое-какой информацией: — Бывший заместитель начальника этого отдела, подполковник Колыванов, счел нас перспективными добытчиками и решил подмять. А для того, чтобы мы гарантированно сломались, перестали трепыхаться и превратились в его ручных песиков, сфабриковал убедительные доказательства причастности моей команды к деятельности секты Свободных, добился санкции прокурора на проведение обыска в нашем доме и поручил одному из доверенных подчиненных сначала подбросить, а затем найти три свежие человеческие Искры. Да, в результате заслужил смертный приговор и был казнен, но его сослуживцы наверняка затаили на меня зло. Впрочем, это не единственная причина, отбивающая всякое желание позволять кому бы то ни было досматривать наши вещи. Посмотрите, пожалуйста, сюда…

Бехтеев развернулся к нам вполоборота, кинул взгляд на шесть пакетов, намеренно выложенные в ряд перед моими ногами, и ошалело присвистнул:

— Четыре «двойки» и две «единички»⁈

Я утвердительно кивнул и криво усмехнулся:

— Они самые. А теперь вопрос: стоимость этих Искр представляете?

— Очень приблизительно… — честно ответил он и сообразил, на какую мысль я его наталкиваю: — Да, пожалуй, если эта служба приемлет подставы с человеческими Искрами, то эти будут изъяты и проданы по своим каналам, а сумма разлетится по левым банковским счетам экипажа бронекатера. Вам же подкинут человеческую, задержат по самому жесткому из всех возможных вариантов, предъявят обвинения, засудят и казнят или, как вариант, убьют при попытке к бегству. А меня гарантированно уберут. И свалят мою смерть на вас же.

Я согласно кивнул и попросил передать Иришке, чтобы встретила нас через трое суток у форпоста «Приозерный».

Аристократ согласился, повернул катер к берегу и… вернул на прежний курс:

— Кажется, я придумал куда более быстрый вариант вашего возвращения к цивилизации…

…Бронекатер-перевертыш ИСБ обнаружился в том самом изгибе русла Еланки, который описал Воздушник, и действительно стоял не на стремнине, а метрах в пятнадцати от берега. И пусть мою паранойю это не успокоило — я допускал возможность предательства Бехтеева и был готов ответить — но у нас появилась хоть какая-то определенность. Поэтому, как только «Авантюрист» начал замедлять ход, мы нацепили рюкзаки, тщательно обернутые накидками с уже активированным отводом глаз, ушли под невидимость, покрутились на месте, проверяя, не видно ли чего со стороны, и по правому борту ускакали на нос.

Двигайся катер на крейсерской скорости, добираться до лееров было бы рискованно из-за набегающего потока воздуха и регулярных «взлетов» нашего плавсредства на волнах. Да и ныкаться там было бы редким идиотизмом — обрушиваясь на воду, «Авантюрист» поднимал и пробивал огромные облака брызг. А они, влетая в невидимые тушки, очерчивали бы их силуэты.

Впрочем, устраиваясь на новом месте, я дергался по другим поводам — невесть который раз за последний час оценивал шансы незаметно просочиться сквозь заслон ИСБ настолько рискованным способом, положить и экипаж перевертыша, и Геннадия Романовича, если проснувшаяся жадность заставит его сыграть в свою игру, и выжить в этом мире, если придется уходить в бега. А еще клял себя последними словами за то, что поддался уговорам девчат, почему-то поверившим клятвам Бехтеева, а не настоял на своем, изначально придуманном, варианте. Впрочем, стоило заметить на берегу «дугу» из шести энергетических структур, как эти мысли были задвинуты куда подальше: часть экипажа бронекатера была готова встречать скрытников, перемещающихся с досматриваемых катеров на берег!

« Прозрения у них нет… — разогнав восприятие до упора, подумал я. — Иначе хоть кто-нибудь, да задергался бы. А раз нет прозрения, но эта шестерка бдит, значит, имеются некие артефактные способы вскрытия нашего брата. К примеру, какие-нибудь штуковины с кусочками аструма, скидывающими этот навык…»

Супруга пришла к еще более неприятным выводам: серией жестов дала понять, что ИСБ-шники далеко не дураки, а значит, наше убежище ненадежно, и «спросила», что мы будем делать. Я почесал затылок и… подал знак «Делай, как я». Потом подождал. Секунд, эдак, пятнадцать-семнадцать. А когда наш катер приблизился к перевертышу, ушел в серию из двух рывков — сначала на левый борт последнего, а затем на бронеплиту на крыше рубки.

Уфимцева возникла рядом от силы секунды через полторы, а Оля — еще через две. Мне немного полегчало, но расслабляться я и не подумал — жестом показал девчатам, что они у меня умнички, и прикипел взглядом к старшему досмотровой группы, готовившемуся перебраться на транец «Авантюриста».

Нет, меня напряг не автомат и не полностью «развернутое» марево хорошего Гридня, а внешность — этот ИСБ-шник был одним из доверенных лиц Колыванова и разъезжал на неприметном «Волке»!

«А ведь этот тип мог быть выставлен на этом перевертыше не просто так! — подсказала взвывшая паранойя. — Соперничества спецслужб никто не отменял, а значит…»

Додумать эту мысль я не успел, ибо «знакомец» переместился рывком к Бехтееву и как-то уж очень нагло спросил, где именно тот высадил меня и мою команду!

Геннадий Романович недобро прищурился и рявкнул:

— Должность, звание, фамилия!

Хамло задумчиво потерло щетину на подбородке и… ударило каменной шрапнелью в сторону носа катера, направив навык так, чтобы гарантированно зацепить теневиков. А когда понял, что там нас нет, посмотрел на берег, не увидел никаких признаков схватки, и все-таки ответил на это требование. Но настолько язвительным тоном, что у меня зачесались кулаки:

— Командир группы быстрого реагирования отдела по контролю за оборотом Искр, артефактов и технологий Имперской Службы Безопасности капитан Мезенцев. Что, будете жаловаться на произвол?

— Да.

— А не было никакого произвола — я вел себя выдержаннее некуда…

— Все верно, командир! — издевательски подтвердил его подчиненный, проверявший внутренние помещения катера, и проявил дурную инициативу: — Кстати, будь я на вашем месте, готовился бы к аресту, суду и последующей отсидке — расследование дела о причастности семьи Щегловых к деятельности секты Свободных вышло на финишную прямую, а вам, как их соо— …

Да, поймал зуботычину от командира, но самое главное уже сообщил, и Геннадий Романович расплылся в недоброй улыбке:

— Что ж, я вас услышал…

18–19 июля 2513 по ЕГК.

…Второй патрульный бронекатер-перевертыш и засаду на теневиков мы, от греха подальше, обошли пешком. То есть, «сошли» с «Авантюриста» километра за полтора до него, пробежали по лесу километров восемь-девять и запрыгнули обратно через четыре поворота русла. Тем не менее, моя паранойя не унялась даже после этого, поэтому с этого места подбора Бехтеев по моей просьбе повел свою игрушку вдоль берега, а мы не стали снимать ни рюкзаки, ни невидимость. Как выяснилось где-то минут через сорок-пятьдесят, не зря — третий перевертыш ждал нас под иллюзией. Поэтому мы снова переместились на сушу и попрыгали дальше своим ходом, а досмотровая группа перетряхнула катер от носа до кормы, минут тридцать допрашивала Геннадия Романовича и довела его до белого каления. Поэтому, подобрав нас второй раз, он дал волю бешенству:

— Игнат Данилович, если в ваших планах мести этим ублюдкам есть хоть какие-то боестолкновения, то я бы с удовольствием в них поучаствовал!

— Боюсь, что боестолкновения с сотрудниками ИСБ выйдут нам боком… — вздохнул я. — Поэтому я постараюсь порадовать их опосредованно.

— Надеюсь, добросовестнее некуда?

— Хотелось бы. Но жесткость Воздаяния, увы, будет зависеть не только от меня… — честно предупредил я, поймал за хвост крайне неприятную мысль и сразу же ее озвучил: — Знаете, я не удивлюсь, если окажется, что на пристани Стрежевого нам тоже подготовили теплую встречу…

— Я тоже… — угрюмо поддакнул аристократ.

— … поэтому мы сойдем перед форпостом. А вы, если не сложно…

— Прошу прощения за то, что снова перебиваю, но я должен вам уже две жизни. Поэтому помогу всем, что в моих силах. Порукой тому мое слово.

Я коротко кивнул и все-таки закончил этот монолог:

— Тогда передайте Ирине Сергеевне, что мы не вышли в точку подбора вовремя, соответственно, вы, согласно нашим договоренностям, послезавтра утром поплывете за нами снова. А потом шепните еще несколько слов: «Мыс, зеленый крест, шарик…»

— Передам. И шепну… — твердо пообещал он, потом спросил, надо будет ему реально отправляться к Мрачному в четверг или нет, выслушал мой ответ, попросил, по возможности, держать его в курсе дел и ушел в свои мысли. На следующие три с лишним часа. Но это не помешало ему вовремя «вернуться», лихо «притереться» к нужному месту берега и снова уйти на стрежень.

Ну, а мы, оказавшись на твердой земле, справили нужду, обновили «баффы», ушли в лес и на полной скорости понеслись параллельно Еланке вверх по течению. Остановились через пару километров на мысу, едва заметно вдающемся в русло и основательно заросшем вековыми елями, нашли что-то вроде полянки, нарубили лапника и выложили из него крест.

Да, Оля с Светой не понимали, зачем это надо, но вопросов не задавали — молча помогли соорудить обещанный знак, молча забрались в естественный «шалаш» метрах в двадцати от него, и послушно отключились. Ибо умотались по полной программе и основательно перенервничали. Ну, а я очередной раз обновил бодрячок, сел на «невидимый» рюкзак рядом с крестом и уставился на обрезок носового платка, намеренно положенный в центр.

«Медитировал» чуть менее получаса. Потом заметил «точку» телесного цвета, цапнул, вложил в ухо и поздоровался:

— Привет, солнце, как ты там⁈

— Привет, Игнат… — откликнулась Дайна. — Веселюсь со страшной силой: ребятишки Ляпишева положили коллег из ИСБ, внезапно «возникших» на швартующемся катере Бехтеева, не обнаруживших вас и сдуру попытавшихся сорвать злость на Геннадии Романовиче. Кстати, двое самых героических вояк нарвались на встречные удары воздушными кулаками, вылетели на пристань и впоролись в нее кто головой, а кто задницей. Я бы тоже повеселилась, но меня прикрывало сразу четверо скрытников…

— О веселье потом: объясни, с какого перепугу в Стрежевом оказались ребятишки Ляпишева!

— О-о-о, это настолько романтическая история, что нет слов!!!

— Дайна…

— Злой ты… — притворно обиделась она и, наконец, посерьезнела: — Дней шесть-семь тому назад в горних высях началась очередная война за влияние на Императора. В этот раз сцепились наследник престола и его родной дядя, Великий Князь Петр Александрович. Последний, как я поняла, обиделся на то, что курируемую им спецслужбу — ИСБ — Цесаревич регулярно макает мордой в грязь. Изначальный план мести, вне всякого сомнения, был многоуровневым и наверняка должен был ударить в самые разные «болевые точки», но первые же акции накрылись медным тазом… Так, стоп! А чего это ты сидишь? Строй девиц и выдвигайся к берегу — за вами вот-вот отправят Бехтеева. А новости я расскажу за время ожидания…

…Пристань Стрежевого вызвала ассоциации со съемочной площадкой какого-нибудь забойного боевичка: участок, прилегающий к традиционному месту швартовки катера Бехтеева, был окружен восемью «Зубрами», по нему слонялись толпы вояк с энергетическими системами Бояр, Гридней и Рынд, шестеро их коллег все еще лежало мордами вниз и, судя по «приглушенному» сиянию ядер, было упаковано в блокираторы магии, а между КШМ-кой и «Уралом» генерала Ляпишева толпилось Большое Начальство. Впрочем, как только «Авантюрист» сошел со стремнины и начал замедляться, от этой толпы отделилось три человека и выдвинулось к нам навстречу.

Дмитрия Львовича я идентифицировал первым, так как давным-давно запомнил особенности его «силуэта» и узнавал, что называется, с полпинка. «Пустота» на месте гибкой девичьей фигурки тоже не удивила, ибо прозрение Дайну не цепляло. А третий силуэт «узнался» поздновато. И, каюсь, вверг в состояние шока. Почему? Да потому, что в этой компании княжна Ермакова была однозначно лишней!

— Ну, и как это называется? — буркнул я себе под нос, надеясь, что буду услышан.

— Объясню. Позже. А пока удивляйся — нам нужна именно такая реакция! — нагло заявил БИУС и замолчал.

Я мысленно хмыкнул, подождал еще немного и разрешил напарницам прыгать ко встречающим. Потом переместился следом, поздоровался со всеми троими и вопросительно уставился на генерала.

Он ответил на приветствие и перешел к делу:

— Надежда Олеговна — моя дальняя родственница и, пожалуй, самый непримиримый враг двух… скажем так, самых своеобразных представителей Императорского рода. В частности, подполковника Валентина Всеславовича Воронецкого, являющегося начальником штаба Первой Отдельной Бригады Особого Назначения, и его отца, Всеслава Николаевича — начальника отдела по контролю за оборотом Искр, артефактов и технологий. Рассказывать о сути ее претензий к этим личностям я по понятным причинам не буду. Скажу лишь, что у Надежды Олеговны имеется возможность получать конфиденциальную информацию о деятельности этих лиц…

Насколько я понял его дальнейший рассказ, Ермаковой слили инфу о конкретных пунктах плана Великого Князя Петра Александровича вернуть курируемой им спецслужбе прежнее влияние, и княжна поделилась этими разведданными с родственничком. Причем не просто так, а выбила из него разрешение участвовать в процессе усмирения «охамевших ИСБ-шников». Судя по кое-каким недомолвкам, начала отрываться где-то еще и, вроде как, получила море удовольствия. Потом прилетела с Ляпишевым в Стрежевой и положила чуть ли не четверть ГБР, планировавшей захватить нас. Однако, выполняя обещание, данное Дмитрию Львовичу во время перелета, так никого и не убила. Так что изнывала от желания продолжить «веселье». Причем как можно жестче!

К концу монолога генерала я жаждал крови ничуть не меньше, чем она, поэтому не уследил за языком:

— Держитесь поближе к нам — и ваше желание исполнится!

Ермакова подобралась:

— Что вы имеете в виду?

— Один из бойцов досмотровой группы, искавшей нас на катере Геннадия Романовича, проговорился о том, что расследование уголовного дела о нашей причастности к деятельности секты Свободных вышло на финишную прямую.

— Они пытались вас захватить не только поэтому… — подал голос генерал. — Великий Князь Петр Александрович откуда-то узнал, сколько Искр второго ранга вы добыли за последние несколько месяцев, и взбесился. Какую именно задачу он поставил родственникам, я не знаю. Зато уверен, что сегодняшний просчет выйдет ему боком… уже в ближайшие дни. Ибо Цесаревич этого так не оставит…

— Кстати, а почему бы вам не поискать связи между этим отделом и Свободными? — неожиданно для самого себя спросил я. — Насколько я знаю, осенью они промышляли намного южнее. А тут перебрались на Мрачное, причем в район, на который «Авантюрист» и «Бродяга» обычно «наводились» сразу после выхода из устья Еланки!

Ляпишев недобро прищурился и хищно раздул ноздри:

— А что, если эта догадка соответствует действительности, то становится понятно, откуда у подполковника Колыванова взялись человеческие Искры! В общем, мы возьмем ее в работу…

— А он не раскололся? — спросил я во время паузы между предложениями.

— Нет… — вздохнул Дмитрий Львович, наткнулся на мой недоумевающий взгляд и был вынужден расколоться: — Информация не для распространения: он откусил себе язык накануне медикаментозного допроса. Но мы по ряду причин сочли невыгодным признаваться в этом фиаско, вот и распространили информацию о том, что Колыванов был казнен через несколько дней после суда.

Пока он кололся, я придумал, как вынудить Цесаревича вписаться за нас еще энергичнее, и начал реализовывать эту идею с сокрушенного вздоха:

— Боюсь, что если сливы из вашего отдела не прекратятся, то охота за нами выйдет на новый уровень…

Ляпишев радостно насадился на предложенный крючок:

— Почему?

— В этом рейде мы добыли тридцать семь Искр третьего ранга, четыре — второго и две «единички». Кроме того, видели волчью стаю, вожак которой порвал медведя второго ранга, как детскую игрушку!

— Две «единички» и четыре «двойки»? — эхом переспросил генерал сразу после того, как я закончил первое предложение. А после второго загрузился еще жестче: — Вы зашли в Пятно настолько глубоко⁈

— Ну да: встречаться со Свободными я был не готов, поэтому увел своих напарниц намного глубже, чем раньше… — «честно признался» я, полюбовался лицом напрочь охреневшей княжны и продолжил в том же духе: — Правда, мы вымотались намного серьезнее, чем обычно, из-за чего на обратном пути были вынуждены заглянуть в гости к Ксении Станиславовне и выключиться почти на сутки, зато более-менее оклемались…

— И как они? — спросил Дмитрий Львович, едва заметно выделив голосом последнее слово.

Я понимал, что он меня проверяет, поэтому дал заведомо правильный ответ:

— Все четверо в добром здравии.

В этот момент отмерла Ермакова:

— Вы добыли Искры первого ранга?!!!

— Да.

— Втроем?

— Да.

— Не может быть!!!

— Может, Надя, может… — вздохнул Ляпишев, понял, что не убедил, и привел более весомый аргумент: — Эта команда не так давно принесла мне три Искры змей-теневиков второго ранга и четыре — третьего. К слову, поэтому-то Великий Князь Михаил Александрович и задергался…

…Транспортник Дмитрия Львовича сел на авиабазе под Южным в пятом часу утра, докатился до конца ВПП, открыл рампу, выпустил наш «Буран», развернулся, разогнался, оторвался от бетонки и взял курс на Новомосковск. Правда, ни я, ни мои девчонки этого не видели, ибо бодрячки перестали нас бодрить еще в Стрежевом, а генерал оказался достаточно внимательным для того, чтобы это заметить, и достаточно великодушным, чтобы разрешить нам сесть в машину и отключиться. Так что и затянувшееся ожидание на стоянке у пристани, и переезд на военный аэродром, и перелет, и высадка, и дорога до Бухты прошли мимо меня. Скажу больше: я не запомнил даже процесса своего перемещения из гаража в постель — промежуток времени между опусканием спинки кресла и пробуждением в своей кровати сжался в точку. Или стерся. Поэтому, вернувшись в сознание и оглядевшись прозрением, я не сразу понял, что нахожусь дома. А после того, как открыл глаза и уложил в сознании все замеченные странности, аккуратно выпутался из объятий своих женщин, на цыпочках добрался до двери, выскользнул в коридор и, взяв курс на санузел, обратился к Дайне:

— А скажи-ка мне, солнце, а что Ермакова делает на нашем пляже, и кто в данный момент ошивается в коттедже Светы?

— Нет, чтобы начать общение с пожелания доброго вечера… — притворно вздохнул БИУС, услышал желаемое приветствие и продолжил валять дурака: — Ермакова, вроде как, загорает. В компании с моей Иришкой. Кстати, фигурка у нее в твоем вкусе — есть, за что подержаться. А в коттедже Светы ошивается личная горничная этой красотки — приехала порядка получаса тому назад и в данный момент загружает гору продуктов в холодильник.

— С какого перепугу эта парочка вообще оказалась в Бухте⁈

— По логике, этот вопрос стоило бы задать тебе: это ты повелся на ее просьбы и показал Искры первого ранга. А после того, как Ермакову накрыло, настолько равнодушно пожал плечами и настолько спокойно отдал Ляпишеву полный термос дорогущих ядер, что несчастная женщина влюбилась в тебя с первого раза… тьфу, взгляда!

— А если серьезно?

— А если серьезно, то Дмитрий Львович уверен, что информация об этой добыче тоже уйдет на сторону, поэтому решил нас подстраховать. До тех пор, пока Цесаревич не нагнет родного дядю. Вот и уговорил тебя взять в личные телохранительницы очень злобную и боевитую Боярыню.

— Меня⁈ — недоверчиво переспросил я.

— Ага. Могу дать послушать запись вашего разговора. Кстати, Ермакова согласилась с его предложением чуть ли не раньше, чем он договорил. Как мне показалось, сразу по двум причинам: во-первых, эта баба, прошедшая и Крым, и рым, перестала относиться к тебе, как к мальчишке, во-вторых, поверила в то, что ты — невероятно вкусная цель для кого угодно и, в-третьих, жаждет повоевать на твоей стороне. Ведь любое вторжение ИСБ-шников на частную территорию без ордера на твой арест развяжет ей руки и позволит проредить подчиненных личного врага номер два.

Я перебрался в душевую кабинку, врубил воду, закрыл глаза и спросил, в курсе ли Света, что кто-то заселился в ее коттедж.

— Да: ты собирался выделить Ермаковой покои в гостевом, а мелкая, по сути, заставила тебя переиграть это решение. Ибо в гостевом стоят капсулы и аппаратура Веретенниковой.

— Понял… — буркнул я и заставил себя намылить голову.

БИУС усмехнулся и за каких-то пять минут убедил меня в правильности решения, принятого в состоянии нестояния. А когда заметил, что мне чуть-чуть полегчало, переключился на менее важные новости:

— Дмитрий Львович выкупил все ядра, включая те два, которые были добыты артефактным комплексом Уфимцева. Прилетело нам прилично — твои две доли потянули на семьдесят с лишним миллионов. Но возникла небольшая проблемка — мы должны Валерию Константиновичу одиннадцать семьсот, перечислять их ему напрямую, на мой взгляд, не стоит, ибо Ляпишев ни разу не дурак, а наличных у нас в заначке — меньше двух миллионов.

— Черт, денег — навалом, а выделить долю проблематично! — в сердцах воскликнул я, но нормально расстроиться не успел:

— В принципе, ты можешь передать Уфимцеву три «троечки» с навыками Иллюзии — они, по самым скромным меркам, потянут на двенадцать с гаком. А Иллюзия — это не невидимость, то есть, даже если его телодвижения и анализируются, то взаимосвязи между этими ядрами и ловушками в змеиных оврагах не обнаружится…

Я согласился. А через пару минут заметил, что зашевелилась Света, и невольно вздохнул:

— Все, мелкая проснулась. Через несколько минут после того, как я встал и ушел. Минуты через полторы-две очнется и Оля. И это не случайность: мое отсутствие рядом вызывает в них постепенно усиливающийся дискомфорт. Причем даже в состоянии дичайшей усталости. Я проверял…

— Лишнее подтверждение того, что они — твои… — философски заметила Дайна и замолкла. А через несколько мгновений в ванную влетела Уфимцева, вломилась в душевую кабинку, обняла меня за талию и… рассмешила:

— Ире надо настучать по заднице: гостеприимство гостеприимством, но позволять Ермаковой надевать настолько откровенные купальники нельзя!

— Что, настолько хороша? — ехидно спросил я и еле успел скинуть марево, чтобы принять удар в печень не на него, а на тушку. Потом чмокнул ревнивицу в носик и успокоил двумя предложениями: — Вы с Олей — мои, а она нет. И… будь я на твоем месте, пригласил бы в гости отца…

20 июля 2513 по ЕГК.

…Ближе к концу тренировки по рукопашке Дайна сочла необходимым сообщить, что Ермакова уже почти полчаса нарезает круги по аллеям поселка, причем не трусцой, а бегом на очень хорошей скорости. Я отложил эту инфу на отдельную полку памяти и продолжил рубиться с девчатами по правилам «Две на одного». А в семь двадцать, закончив сеанс садомазохизма, сев на свой коврик и начав тянуться, поинтересовался у противниц уровнем испытанных ощущений.

— Электрошок даже не отвлекает! — довольно призналась жена и перешла к менее приятной части ответа: — Далее, умения Воздуха на нынешнем уровне воздействий неприятны, но более-менее терпимы, а оглушение, увы, бьет по мозгам ненамного слабее, чем до ухода в Пятно.

— У меня почти такая же картина… — дав ей закончить, сообщила Света. — Только сопротивления к Воздуху раскачиваются чуть медленнее, чем у Оли, а к оглушению, судя по всему, чуть быстрее.

— Что ж, неплохо… — удовлетворенно кивнул я и улыбнулся Ире, севшей напротив, чтобы помочь с растяжкой. Следующие десять минут вкладывался в нее, а в половине восьмого дал команду закончить тренировку, сдвинул ноги, кое-как встал с коврика и решил, что задавать традиционный вопрос о заплыве к горизонту бессмысленно: дамы раздевались, что называется, бегом.

Пришлось ускоряться. А после благополучного избавления от футболки и шорт срываться в серию рывков. Но мелкая оказалась шустрее всех — первой вылетела из коттеджа, первой допрыгала до линии прибоя и первой ушла в перемещение, закончившееся падением в воду «бомбочкой». Оля прошла эту «трассу» в том же стиле. А я бежал наравне с Куклой, в принципе не способной «прыгать» так, как мы. Из солидарности и… обреченности. Ибо видел, что на пляж вот-вот выбежит Ермакова, был уверен в том, что она попросится с нами, и понимал, что не смогу ей отказать. Так оно, собственно, и вышло — увидев, что мы с Ирой вбегаем в море, княжна поддала жару, подбежала к нашему лежаку и мило улыбнулась:

— Доброе утро! Вы не будете возражать, если я составлю вам компанию? А то обязательную норму уже пробежала, а плавать в одиночестве не люблю.

Не знаю, какое расстояние и с какой скоростью она пронеслась, но ее лицо основательно раскраснелось и влажно блестело в свете солнца, футболку и короткие шорты можно было выжимать, а нижняя часть роскошной гривы, собранной в хвост, напоминала мокрый канат. Эта добросовестность добавила еще толику уважения к гостье и немного ослабила желание ответить отказом:

— Доброе. Присоединяйтесь — хорошей компании мы всегда рады…

Надежда Олеговна благодарно прижала ладонь к левой груди, распустила волосы и в темпе разделась до купальника, в этот раз оказавшегося не таким открытым.

Тем не менее, формы выглядели… хм… интересно, и я отрешенно отметил, что у отца Светланы со вкусом все в порядке. А через мгновение Ермакова стартовала от лежака в режиме Иришки, разбежалась, влетела в воду в облаке брызг и шаге на пятом-шестом подпрыгнула, пролетела метра полтора и ушла под воду.

Всплыла рядом с нами, пристроилась к «формации» со стороны Куклы и заявила, что готова плыть хоть к черту на рога. И поплыла. Что интересно, старательно зеркаля наше поведение, то есть, неспешно скользя к горизонту и не говоря ни слова. Увы, минут через двадцать мелкая настолько глубоко ушла в привычную негу, что забыла о «прицепе» и промурлыкала традиционную фразу: «О, боже, как я, все-таки, люблю море…»

Тут Ермакова решила, что мораторий на болтовню отменен, и согласно кивнула:

— Да, море — это нечто. Особенно летом и после тренировки… Кстати, о тренировках: по моим ощущениям, вы решили ополоснуться как раз после нее. Я права?

Я утвердительно кивнул.

— А чем именно занимались, если не секрет?

— Рукопашкой.

— Последние полчаса мы с Олей рубились с Игнатом… — добавила Света и гордо добавила: — Да, мы ему пока не противницы, но на не очень высоких скоростях уже начали видеть бой и работать парой, то есть, согласованно.

— А зачем добытчикам рукопашка? — непритворно удивилась Ермакова.

— Говорят, что в глубоких областях Пятна водятся кенгуру… — начал я. — Те самые, чьи Искры сходу прорывают в ранг Короля. Но эти звери имунны к магии и настолько хорошо работают нижними конечностями, что убить их может только очень хороший рукопашник. Вот мы и готовимся.

Княжна расфокусировала взгляд, явно представляя такого зверя, затем жизнерадостно расхохоталась, затем весело заявила, что тоже хочет зарубиться с кенгуру, и дала понять, что задала вопрос не просто так:

— А если серьезно?

— А если серьезно, то она развивает волю, силу, ловкость, выносливость, глазомер, координацию движений, чувство дистанции и все то, без чего в боях с высокоранговым зверьем просто не выжить.

— И как давно вы пришли к этому выводу?

Тут я удивился, ибо не сказал ничего особенного. Но БИУС вовремя посоветовал не забывать о разнице менталитетов между представителями двух разных цивилизаций, и я придумал ответ, дополняющий легенду внедрения:

— Я практически не помню своего детства из-за амнезии, но почти во всех фрагментах воспоминаний, которые уже всплыли в памяти, меня дрессируют. В том числе и так. Получается, что к этому выводу меня привели. Наставники. И вбили в меня не только очень неплохую базу, но и внутреннюю потребность продолжать тренировки. Вот я и злобствую. А мои напарницы терпят…

— Судя по довольным физиономиям ваших напарниц, они давным-давно распробовали эти «издевательства» и не откажутся от них ни за что на свете! — улыбнулась она и посерьезнела: — А со мной не подеретесь? Согласна на любые правила…

Я мысленно вздохнул и задал встречный вопрос:

— А вы бы подрались, окажись на моем месте и в моей ситуации?

Княжна задумчиво хмыкнула, ушла в себя минуты на полторы-две, явно додумалась до чего-то важного и снова прервала молчание:

— Пожалуй, не стала бы: любая информация о возможностях Одаренного — это оружие. А добровольно вручать его в руки того, кому нет оснований доверять, как самому себе — самоубийство. Кроме того, я, скорее всего, не захотела бы изображать дрессированную собачку, готовую выполнить любую команду дрессировщика. Но, в то же самое время, могла бы переиграть свое решение. К примеру, получив веские основания доверять непонятной тетке, невесть с чего согласившейся меня подстраховать, весь вечер проверявшей наши реакции на всевозможные раздражители, а с раннего утра навязавшей свою компанию еще и в традиционном заплыве к черту на рога…

Я согласно кивнул и почувствовал, что зверски проголодался. Поэтому оглянулся, оценил расстояние до берега, решил, что пора разворачиваться, привычно изобразил соответствующий жест и мысленно усмехнулся: мои, не задумываясь, выполнили команду, а «не моя» продолжила плыть в том же направлении. Пришлось дублировать команду голосом.

Княжна не стала кочевряжиться и шустренько заняла прежнее место в строю. А потом задала неожиданный вопрос:

— Почему я ушла из армии, знаете?

Я пожал плечами:

— Углубленно не интересовались, а верить слухам — последнее дело.

— Чем лучше я вас узнаю, тем больший интерес вы во мне пробуждаете… — призналась Ермакова и сочла необходимым пооткровенничать: — Кстати, вы правы: слухи врут. В том числе и в моем случае. И пусть выворачивать душу наизнанку и рассказывать правду не хочется, зато могу сказать следующее: вернувшись в гражданскую жизнь, я по ряду причин зациклилась на желании отомстить и из-за этого перессорилась почти со всей родней. Хм… хотела сказать, что теперь живу в свое удовольствие, но вовремя сообразила, что это будет ложью. Ведь удовольствий в моей жизни немного. Поэтому выражусь иначе: я живу своей целью, причем уже не первый год, изредка добиваюсь промежуточных успехов и… как ни обидно в этом признаваться, начинаю уставать. От однообразия своего существования, душевной пустоты и пустоты ближайшего окружения. Поэтому ваша компания ощущается светом костра морозной зимней ночью.

И я к нему прошусь вот так: я ни от кого не завишу ни морально, ни материально, ни на кого не работаю, хотя Дмитрию Львовичу, бывает, помогаю под настроение, не продаюсь, не предаю, не выдаю чужие тайны и… хотела бы заслужить ваше уважение. Шанс подарите?

— Не солгала ни в одном слове… — сообщил БИУС через гарнитуру. — Правда, умолчала о том, что первым толчком к появлению ее интереса к нашей компании стало отношение к вам Виктора — его она по-настоящему уважает и считает самым достойным представителем рода Воронецких. Зато проблему одиночества, пожалуй, приуменьшила: девяносто девять процентов звонков с ее телефона за последние полтора года совершались на номер горничной. Да и картина со входящими вызовами практически та же. И последнее: судя по тому, что я нарыла в Сети, эту особу уважают даже враги. Ибо прямая, как лом, настолько же жесткая и не изменяет даже тем принципам, которые люто ненавидит. В общем, делай выводы…

Сделал. Тем не менее, решил провести «следственный эксперимент» — поймал взгляд «этой особы» и сделал крошечный шаг навстречу:

— Мы обращаемся друг к другу по именам и на «ты», считаем, что дружба — это отношения, в которых каждый делает все, что может, без оглядки на то, что уже сделала или не сделала другая, и ценим не слова, а поступки.

— Отличные правила… — без тени улыбки заявила она. — Я — Надя. Всегда и везде. А поступки не заставят себя ждать…

Одновременно с ней заговорила… вернее, затараторила Дайна:

— Игнат, гони нас к берегу и сходу загоняй в дом. Причем чем быстрее — тем лучше. К примеру, под предлогом проснувшегося голода!

Напряжение, появившееся в ее голосе явно не просто так, испортило настроение и переключило в рабочий режим. Тем не менее, виду я не подал — улыбнулся, заявил, что нашего полку прибыло, и деловито поинтересовался, собираются ли дамы кормить единственного мужчину, готового сожрать быка.

— Быка не обещаем, но покормить — покормим. Может быть, даже сытно! — пообещала Иришка и предложила ускориться, ибо голод, особенно мужской, ни разу не тетка.

Ускорились. Все, включая Ольгу, которая все еще плавала значительно хуже Светы и Куклы. И пусть запала моей благоверной хватило примерно на две треть оставшегося расстояния, а потом ее пришлось брать на прицеп, этот героизм был оценен по достоинству.

В общем на берег мы вылетели намного быстрее, чем я рассчитывал, запрыгнули в шлепки, подхватили под локотки Ермакову, качнувшуюся, было, к своим мокрым тряпкам, затащили в коттедж и услышали перезвон моего телефона. Андроид, державший его в руке, уже спускался по лестнице, так что я подождал еще несколько секунд, взял трубку, кинул взгляд на экран и принял вызов:

— Да, Дмитрий Львович?

— Игнат Данилович, вы бы не могли в течение часа приехать туда, где мы с расстались в последний раз, причем всей компанией и в полной готовности ко всему на свете?

Формулировка просьбы очень сильно напрягла и отбила всякое желание задавать уточняющие вопросы. Поэтому я наступил на горло собственной песне и дал ожидаемый ответ:

— Мы там будем.

Генерал сбросил вызов чуть ли не раньше, чем я договорил. Это тоже говорило о многом, так что я повернулся к девчатам и поделился ощущениями:

— Кажется, случилась какая-то серьезная хрень: мы нужны Ляпишеву уже через час на авиабазе под Южным, причем готовыми отправиться в Пятно. Ир, нам потребуется еда. Два полных термоса и максимум через двадцать минут. И построй андроидов: пусть перетаскают в «Буран» обычный набор снаряги. Далее, Надь, Дмитрий Львович выделил интонацией фразу «всей компанией».

— Оль, у тебя найдется лишний комплект шмотья со снарягой? — спросила она, не став дослушивать мои соображения. — У нас с тобой похожие фигуры, и…

— У меня найдется все! — твердо сказала моя благоверная и метнулась к сенсору вызова лифта.

Я удовлетворенно кивнул и втиснулся в кабинку самым последним. А на втором этаже не стал строить из себя особо галантного кавалера и, первым вывалившись в фойе, рывками унесся в свою ванную…

…За руль бронированного кроссовера сел я, ибо считался самым крутым водителем в семье, сорвал машину с места чуть ли не раньше, чем поднялась фальшь-панель, за считанные мгновения преодолел расстояние до КПП, чуть-чуть потупил и, вырвавшись на оперативный простор, втопил на полную. Гнал настолько быстро и агрессивно, что регулярно чувствовал коррекции руля и педалей. Оле, Свете и Ире было в кайф, а Ермакова моментами напрягалась. А зря — несмотря на то, что мы с Дайной «хамили» по полной программе и наверняка поставили очередной «вечный» рекорд, зато не убились сами и не помогли убиться ни одной попутной машине. Кроме того, к воротам военного аэродрома подлетели почти на семь минут раньше, чем требовалось, засветили мое лицо дежурному по КПП, выслушали одно ценное указание, въехали на охраняемую территорию и помчались к нужной ВПП.

Приземляющийся «Атлант» увидела Света и «навела» на него меня. А я, оценив скорость снижения, скинул скорость и покатил к ориентировочному месту остановки самолета. Не успел проехать и четверти расстояния, как ожил мой телефон и голосом Ляпишева озвучил новое распоряжение:

— Заезжайте внутрь…

Заехал. В десантный отсек транспортника. Сразу после того, как борт замедлился, остановился и опустил рампу. Там практически уперся передним бампером в задний бампер хорошо знакомого «Урала» и почувствовал, что «Антей» тронулся с места. Но напрячься не успел — к кроссоверу метнулось человек восемь вояк и закрепили его в транспортном положении еще до того, как самолет развернулся, выровнялся по оси ВПП и начал разгон. А потом из внедорожника выбрался наш куратор, забрался на правое переднее сидение «Бурана», которое ему великодушно уступила Оля, и развернулся так, чтобы видеть нас всех:

— Информация из категории «конфиденциальнее некуда»: я получил от агентуры несколько разрозненных, но как-то уж очень хорошо дополняющих друг друга фрагментов информации о некоем уже реализующемся плане государственного переворота. Цель первого этапа я, думаю, просчитал — с вероятностью процентов в девяносто восемь-девяносто девять заговорщики собираются физически устранить Императрицу Людмилу Евгеньевну…

— Так она же сейчас находится на тренировочной заимке! — напомнил я.

— Вот-вот… — угрюмо кивнул генерал и основательно напряг: — А три часа назад с военной базы «Луга» в ту сторону самовольно ушло два перевертыша с тремя десятками высокоранговых Одаренных.

— Четыре часа форы мы можем не отыграть… — буркнул я, приплюсовав к услышанной цифре час на перелет и дорогу до этой чертовой военной базы. — Кроме того, если среди этих трех десятков Одаренных имеется хотя бы один толковый лесовик, то вывести государыню, Виктора Михайловича, Ксению Станиславовну и Татьяну Тимофеевну из Пятна не получится — эта группа с легкостью возьмет наш след и уже не потеряет. Кстати, если за заговорщиков играет еще и Вторая Отдельная Бригада Особого Назначения, вроде как, проводившая войсковую операцию не так уж и далеко от заимки Вронских, то район уже перекрыт, и вырваться из него практически невозможно.

— Ксении Станиславовны на заимке нет — в данный момент она подлетает к Новомосковску на рейсовом самолете. Я в этом уверен, так как информацию об этих перевертышах получил от нее… — сообщил Дмитрий Львович. Потом немного поколебался и продолжил «радовать»: — В общем, уводить придется только трех человек. И уводить на север — мне тоже кажется, что войсковая операция на озере Мрачном проводилась отнюдь не для отлова Свободных…

— Император в курсе? — внезапно поинтересовалась княжна, тем самым, помешав мне задать самый важный вопрос.

Ляпишев отрицательно помотал головой:

— Я собирал информацию опосредованно и втемную, поэтому в данный момент заговорщики уверены, что об их планах никто не знает. Но как только я доложу о своих подозрениях Цесаревичу, ситуация наверняка выйдет из-под контроля, и мне начнут ставить палки в колеса. Поэтому я начну действовать в открытую только после того, как отправлю вас в Пятно.

— Всех четверых? — спросила женщина.

— Да: я очень надеюсь, что вы согласитесь помочь Игнату Дмитриевичу и его команде вывести группу к «Озерам». Хотя нет, не так: с этой задачей они наверняка прекрасно справятся и сами, а вам надо будет организовать проход в «Барьере».

— Так, стоп! — окончательно разозлившись, воскликнул я. — Даже если долина с заимкой еще не блокирована, то перевертыши доберутся до излучины минимум на четыре часа раньше нас! Значит, нам надо будет «всего-навсего» обогнать три десятка военных, каким-то образом уговорить телохранителей Императрицы отпустить с нами ее, ее внука и Татьяну Ростопчину, сбросить хвост, провести по Пятну трех горожан, один из которых, между прочим, в возрасте и, мягко выражаясь, не в идеальной физической форме, и доставить в некие «Озера», которые, как я понимаю, находятся отнюдь не в километре. И как мы, по-вашему, справимся со столь плевой задачей?

20 июля 2513 по ЕГК.

…На обещанные шесть километров «Стрекозы» поднимали чуть более двадцати минут. Потом пилоты планеров отцепились от самолетов, вышли на «боевой» курс и активировали разгонные блоки. Не знаю, что за дрянь в них напихали военные химики, но в кресло меня вдавило будь здоров. Корпусу «насекомого» это не понравилось, но двадцать шесть минут работы этих реактивных хреновин он все-таки пережил. И, судя по особенностям рельефа, которые я сравнивал с картой, разложенной на коленях, за это время преодолел километров двести пятнадцать-двести двадцать. Аэродинамическое качество «игрушки», созданной для забросок научно-исследовательских групп в глубокие области Пятна, вряд ли составляло больше пятидесяти единиц, но и его нам должно было хватить с запасом. Поэтому на этом этапе полета я, наконец, позволил себе слегка расслабиться и следующие полчаса, по сути, просто отслеживал наше текущее местоположение и поглядывал на остальные планера.

Кстати, пилот, который вел первую «Стрекозу», оказался асом, каких поискать — вывел «эскадрилью» на безымянное озеро, как по ниточке, причем с нужного направления и на нужной высоте.

Более того, настолько удачно «притерся» к воде, что его летательный аппарат, проскользив по поверхности порядка двухсот метров, вырулил на пологий берег со скоростью вряд ли выше пяти километров в час! Планер, который доставил в эту долину мою супругу, тоже не пострадал. А моему и Надиному не повезло — при «выезде» на сушу они повредили кабины и лишились крыльев. Тем не менее, расстраиваться я и не подумал, ведь эти «птички» изначально летели в один конец — помог пилоту откинуть фонарь, выпрыгнул наружу, ушел рывком метра на четыре в сторону и поддержал Свету. В смысле, всадил воздушное лезвие в тушку лесного кота седьмого ранга, уже запутавшегося в цепких корнях, и, убедившись в том, что зверь убит, вернулся к «Стрекозе».

— Шустро вы ее… — уважительно выдохнул мой пилот, только-только начавший «отмирать» от неожиданных впечатлений.

— Он был совсем дохлым… — буркнул я, выдернул из багажного отсека свой рюкзак, закинул за плечи и позволил себе ненадолго дать волю чувствам: — Спасибо за доставку. От всей души желаю добраться до Большого Мира как можно быстрее и без приключений.

— Спасибо, Игнат Данилович… — поблагодарил вояка, достал свой рюкзак и поинтересовался, когда им можно будет уходить.

— Уходите прямо сейчас… — посоветовал я. — Причем не на восток, а для начала пробегитесь на север во-он до того хребта, поднимитесь на гребень и рулите дальше по нему. А еще почаще оглядывайтесь и не забывайте смотреть вверх, на ветви деревьев…

Он коротко кивнул, подошел к старшему их группы, дождался команды и встроился в колонну.

Я мысленно пожелал добровольцам удачи, заставил себя задвинуть куда подальше сочувствие и дурные предчувствия, повернулся к дамам, успевшим приготовиться к маршу, и жестом приказал следовать за собой.

Ермакова упала мне на хвост похвально быстро и за следующих минут десять не задала ни одного вопроса, хотя мы двигались «не туда», не рывками, а шагом, и, вроде как, совсем не торопились. Не прервала молчание и после того, как я остановил группу на небольшой полянке и дал команду оправиться — молча ускакала следом за девчонками, справила нужду там, где они сочли нужным, и вместе с ними вернулась обратно. Мне это показалось хорошим знаком, поэтому я чуть-чуть скорректировал заранее подготовленный монолог и начал не со «страшилок»:

— Надь, я не знаю, как сложится ситуация, и насколько много семейных наработок нам придется засветить ради того, чтобы выполнить это задание, но мне бы очень не хотелось, чтобы они ушли на сторону.

Она пообещала молчать обо всем увиденном и услышанном, причем, как мне показалось, чуть ли не с удовольствием, и снова превратилась в слух. И я ее не разочаровал:

— Далее, вести группу буду я. Более того, в любых ситуациях, включая боестолкновения, мое слово ты должна воспринимать, как истину в последней инстанции. Да, я знаю, что ты выше рангом, но тут, в Пятне, на первое место выходят опыт и чутье. Или, как я его называю, чуйка. А она у меня позволяет ощущать формирующиеся атакующие умения и «пассивки», залитые Силой под завязку.

— О-о-о!!! — еле слышно, но чертовски эмоционально выдохнула она и прикусила язычок.

— Теперь я вынужден задать тебе несколько личных вопросов. Даю слово, что твои тайны через нас на сторону не уйдут.

— Спрашивай — отвечу.

— Пеленой теневика, блокировкой запахов, стремительным рывком, жаром и волчьим шагом владеешь?

— Волчьим шагом — нет. Все остальное давно поднято до насыщения… — четко ответила княжна.

— А тонусом, окаменением и каким-нибудь разгоном восприятия?

— Конечно: тонусом я приводила в сознание ленивых подчиненных, окаменение неплохо замедляет там, где не работает Природа, а без разгона восприятия на дуэлях не выжить.

— Отлично… — успокоено выдохнул я и объяснил, как использовать наш вариант волчьего шага.

Женщина потеряла дар речи. А через несколько мгновений, уложив в голове новое знание, сложилась в самом настоящем поясном поклоне!

Эта реакция легла на душу, как родная, и я, достав из бокового кармашка рюкзака своей супруги химический источник света, почти без внутреннего сопротивления продолжил монолог:

— Итак, перед началом движения мы обновляем блокировку запахов и уходим под пелену теневика, а я сжимаю в кулаке активированный ХИС и выдвигаю его так, чтобы вы, двигающиеся следом, могли ориентироваться по крошечному огоньку. А сейчас я покажу основные команды, подающиеся им, и устрою получасовую тренировку, совмещенную с марш-броском во-он к той седловине. Твои основные задачи — научиться двигаться, не оставляя следов, откалибровать длину стремительного рывка так, чтобы группа перемещалась с одной скоростью, и привыкнуть мгновенно реагировать на любые изменение положения ХИС-а…

…Вопреки моим опасениям, Ермакова не только вписалась в команду, но и сделала это фантастически быстро. В смысле, чрезвычайно легко освоила «волчий шаг», очень быстро перестала путаться в командах, «взяла» наш темп и, что самое главное, не лезла с советами и не пыталась командовать. Впрочем, наверняка анализировала все и вся, делала выводы и все такое. Но это было ожидаемо, вот я и смирился. А после того, как вывел дам к месту, на котором планировал рубить хвосты, вообще забил на все рефлексии, дал по тормозам, подозвал к себе спутниц и шепотом поставил новую боевую задачу.

Приятно удивился и в этот раз: несмотря на то, что перспектива остаться с рюкзаками должна была если не испугать, то расстроить, княжна предельно внимательно выслушала инструкции, пообещала сделать все именно так, как я сказал, и пожелала нам удачи. Вот мы дальше и ломанулись. В кои-то веки налегке. Полноценную «крейсерскую скорость» набрали только метров через триста, сразу после того, как я вдавил ненужный ХИС в глинистый участок почвы и заткнул дырку первым попавшимся под руку камешком.

Следующие час десять неслись, как на разгонных блоках «Стрекоз», старательно запоминая особенности рельефа и места, в которых «светились» самые яркие энергетические структуры. А в полутора сотнях метров от гребня хребта, за которой начиналась долина, некогда выбранная родом Вронских для строительства тренировочной заимки, заметили редкую цепочку человеческих «силуэтов», вне всякого сомнения, уже сомкнувших кольцо оцепления!

Между двумя ближними просочились, можно сказать, на цыпочках и очень неприятно удивились, когда почувствовали, что невидимость«слабеет» и готовится схлопнуться! Слава богу, тренировки «аструмовой блокировкой» неслабо повысили порог «срыва» большинства навыков, так что все обошлось. Но выводы я, естественно, сделал и внес в свои планы парочку корректив. А уже минут через восемь-девять заметил на краю области досягаемости прозрения целую россыпь энергетических структур, нашел три знакомые, облегченно выдохнул, ускорился еще немного и вывел девчонок к участку забора, некогда пострадавшего от прямого попадания какого-то мощного атакующего навыка и лишившегося одного заточенного деревянного острия.

На плоскую оконечность столба переместился первым и сходу спрыгнул во двор. Там дождался Олю со Светой, скользнул к бане и тихонько постучал в дверь, благо, Дворцовых поблизости не было.

Створка открылась довольно быстро, и я, втиснувшись между нею и косяком, прикрыл ладонью рот Великого Князя. А еще через миг зашептал на ухо опешившему парню:

— Вить, это я, Игнат. Не шуми, пожалуйста. И сдвинься в сторону, чтобы в сени смогли просочиться и мои девчата!

Он пришел в себя достаточно быстро, коротко кивнул, сместился на шаг влево и тоже перешел на шепот:

— Что-то случилось?

— Да. Сейчас объясню… — протараторил я, дождался, пока мелкая закроет дверь на засов, скинул невидимость, достал из кармана лист с объяснениями Ляпишева и вручил Воронецкому. Потом прошел в комнату, поздоровался с Ростопчиной, онемевшей при виде меня, приложил палец к губам и попросил потерпеть буквально пару минут…

Ее благоверный ознакомился с писаниной Дмитрия Львовича от силы за полторы минуты, скрипнул зубами, подошел ко мне и задал правильный вопрос:

— Вы заметили хоть какие-то признаки того, что заговор действительно существует?

Я утвердительно кивнул:

— Вокруг долины уже замкнулось сплошное кольцо оцепления. А для того, чтобы мы смогли сквозь него просочиться, Свете пришлось вспомнить науку отца и на время отключить артефакт, сбивающий пелену теневика.

Виктор нехорошо прищурился, с хрустом сжал кулаки и… взял себя в руки:

— Наши действия?

— Нужно привести сюда твою бабушку. Под каким-нибудь благовидным предлогом. И чем быстрее, тем лучше. По возможности, одетой и обутой по-походному. Вам, естественно, тоже надо одеться. И… у заговорщиков могут быть сообщники среди ваших людей. Поэтому, пожалуйста, не сообщайте никому о наших планах и не предлагайте взять с собой особо доверенных телохранителей, слуг, без которых никак, или любимых комнатных собачек, ладно?

— Нервничаешь? — внезапно спросил он.

— А ты как думаешь? — вызверился я. — Мало того, что долину окружило не полторы калеки, а весь личный состав Второй Отдельной Бригады Особого Назначения, сюда вот-вот припрется тридцать высокоранговых Одаренных, а вы ни разу не добытчики, так еще и до тренировочной заимки спецотдела без малого сто сорок километров!!!

— Но вы ведь нас доведете, верно? — спросила смертельно побледневшая Ростопчина.

— Доведем. Если вы начнете шевелиться, и нам удастся свалить из этой ловушки до прихода группы захвата…

…Виктора не убедили ни письмо Ляпишева, ни мои слова, ни хмурые лица моих девчонок. Зато Императрица поверила в то, что прочитала в письме Ляпишева, чуть ли не с первой строчки. И вправила внуку мозги всего двумя предложениями:

— Вить, Рюмин ушел в Большой Мир на следующее утро после прорыва Ксении Станиславовны, хотя продуктов у нас хватало. А теперь вспомни о том, что ранг Богатырь в комплекте с лепкой и регенерацией второго ранга — это вторая молодость твоего деда!

— Ты хочешь сказать, что заговорщики поняли, что вот-вот прорветесь и вы, поэтому и заторопились?

— Можешь, когда хочешь! — желчно усмехнулась она, повернулась ко мне и спросила, что им делать.

Я заметил пятно из «силуэтов», приближающееся к заимке со стороны излучины, на миг прикрыл глаза, чтобы заставить себя успокоиться, и криво усмехнулся:

— Сейчас мы накидываем пелену теневика, бесшумно выходим во двор и идем направо. Вас поведет Ольга. В нужный момент сожмет ваше предплечье два раза, и тогда вам надо будет забраться ей на закорки, вцепиться изо всех сил и не издавать ни звука, что бы она ни творила и что бы ни происходило вокруг нас!

— Принято. Я готова! — на удивление уверенно ответила она.

20 июля 2513 по ЕГК.

…Выдрессировали вояк неслабо — не успел артефакт сбить невидимость с первой пары и тоненько, но громко заверещать, как в его сторону полетели каменная шрапнель и какой-то площадной атакующий навык Воды. Первую «погасила» Света, подставив воздушную стену, а второй все той же стеной блокировал я. Тем временем Оля раскидала сферы умиротворения и выиграла нам как минимум секунду. Вот мы ею и воспользовались, накрыв обоих тварей густыми туманами, обновив слетевшие навыки и продолжив движение в том же направлении. И пусть к месту прорыва понеслись «силуэты» их ближайших сослуживцев, мы с каждым рывком все увеличивали и увеличивали отрыв.

Кстати, Уфимцева вела группу толковее некуда — «теряла» блокировку запахов именно там, где преследователи могли влипнуть в топкую почву или с разгона улететь в приличную пропасть, и создала четыре иллюзии попыток сбросить хвост в течении мелких речушек. Впрочем, больше всего порадовало то, что мелкая вывела нас к «засидке» Ермаковой с минимальными потерями времени и, тем самым, позволила потратить пару минут на объяснения. Ну, а ими, по традиции, занялся я:

— Итак, слезаем с «лошадок», быстренько разуваемся и передаем обувь вместе с носками Надежде Олеговне. Далее, заходим в реку следом за ней, нащупываем надувной матрас, прикрытый отводом глаз, по моей команде выталкиваем его на стремнину, активируем жар, повисаем в неподвижности под пеленой теневика и не шевелимся от словосочетания «ни за что» опять же до моей команды…

— Толково, однако… — вымученно пробормотала Императрица, с трудом удержала равновесие, оказавшись на твердой земле, очень тяжело опустилась на траву и через силу дотянулась до ботинок.

Ольга стремительно опустилась на колени и принялась помогать, ну, а я продолжил в том же духе:

— Теперь слушайте еще внимательнее: матрас у нас, к сожалению, всего один, и на него уже загружено четыре увесистых рюкзака. Так что нагрузите плавсредство всем своим весом — наши пожитки весело уйдут на дно вместе с обувью, соответственно, марш-бросок в сто сорок километров покажется вам еще более некомфортным. И последнее… Пока последнее: что бы вокруг ни происходило, ваша единственная задача — висеть в неподвижности, вовремя обновляя активные навыки. А все проблемы со зверьем или преследователями будем решать мы, то есть, Ольга, Света и я…

Следующий монолог на ту же тему озвучил уже после того, как мы кое-как дотолкали матрас до стрежня и угомонились:

— Немного информации для раздумий: матрас у нас один-единственный только потому, что он входит в стандартный комплект снаряжения группы, а на момент выезда из дому мы не знали о причине вызова на одну из авиабаз ровным счетом ничего. Далее, в данный момент мы обретаемся в самом центре ареала обитания Одаренного зверья шестого ранга и плывем к «пятерке». Да, было бы гораздо веселее, неси нас эта речка на восток, но ее нам никак не развернуть, а других водных артерий, по которым можно хоть куда-нибудь сплавиться, поблизости нет. Теперь о самом зверье: в эту часть Пятна, бывает, забредают «четверки», «тройки» и, изредка, даже «двойки». Не думаю, что мы с ними столкнемся, но если нам все-таки «повезет», то ты, Надежда, по моей команде сбрасываешь пелену теневика и включаешь режим кузнечика, то есть, безостановочно перемещаешься короткими рывками вокруг места схватки, а вы, Людмила Евгеньевна, ты, Виктор, и ты, Татьяна, следуете за ней, оставаясь невидимыми, и ни в коем случае никуда не убегаете. Почти по той же схеме надо будет действовать и при столкновении со стайными хищниками…

Рассказывал долго и со вкусом. Хотя нет, не так: сначала описал общие схемы, а потом начал подробно разбирать каждую отдельно взятую, причем так, чтобы у слушателей автоматически образовывались ассоциативные связи, упрощающие запоминание, а все общие моменты откладывались в памяти, как истина в последней инстанции. В процессе разок приложил оглушением уж очень крупную рыбку, заинтересовавшуюся нашей компанией, охренел от ее размеров, когда эта дохлая громадина всплыла метрах в пяти от нас, и с трудом успокоил задергавшийся «балласт».

Кстати, не без помощи жены, поддержавшей мои объяснения шуткой:

— Кстати, Искры таких громадин, по слухам, превращают в русалок. Так что если кто-нибудь в детстве мечтал о привольной жизни на морском или речном дне, то просите Игната добыть вам это чудо…

В этот момент я отцепился от матраса, и Императрица, почувствовав это, ответила в том же стиле:

— Игнат Данилович, вы куда? Мне русалочий хвост будет только мешать!

— Да-а-а? А я решил, что вы толкнули меня в плечо в качестве намека…

Народ прыснул, а государыня посерьезнела и спросила, куда я уплыл.

— Вытолкаю эту приманку для хищных птиц на берег и догоню. А то она плывет с нашей же скоростью.

— Об этом я не подумала… — уважительно заявила женщина и замолкла.

Вернулся я «не без труда» и «только потому», что наводился на голос жены. Зато «балласту» резко полегчало. Я тоже расслабился. После того, как закончил лекцию, жестами спросил у девчонок, не устали ли они держаться, и получил два отрицательных ответа. Эдак часа через полтора-два дал команду выгребать на небольшой плес и дал народу как следует отдохнуть. А ближе к десяти вечера почувствовал, что «балласту» резко поплохело, и понял, что плавание в ночной тьме может выйти боком. Поэтому подождал, пока вдалеке появится подходящий ельник, и снова заговорил:

— Выгребаем к правому берегу. Когда нащупаем дно, останавливаемся и морально настраиваемся на веселую ночевку в глухомани. Привычных вам удобств тут отродясь не водилось, зато имеются комфортабельные природные шалаши, колючие, но мягкие перины и чистый воздух.

— Мы будем ночевать в лесу? — ужаснулась Ростопчина.

— В альтернативе — продолжение заплыва. Какой вариант тебе нравится больше?

— Если честно, то пугают оба.

— Это пока! — сыто мурлыкнула мелкая. — Но стоит распробовать ночевки на природе, как…

— А ты ставишь знак равенства между Пятном и Природой? — ужаснулась Таня и заставила Уфимцеву тихонько хихикнуть:

— Ага: в хорошей компании нет абсолютно никакой разницы…

Эти разглагольствования прервал я. В тот самый момент, когда мы поравнялись со здоровенной елью, под нижними лапами которой, по моим ощущениям, можно было спрятать роту солдат. Когда народ утвердился на дне и по моей команде подтащил матрас поближе к берегу, выдал очередную порцию ценных указаний:

— Стоите тут, ждете, пока Ольга, Света и я обустроим место ночевки, и параллельно примериваетесь к голышам — через какое-то время вам надо будет снять с себя всю одежду, хорошенечко выжать над водой и допрыгать вон до той зеленой красавицы, ни разу не наступив на землю. Далее, нам с тобой, Виктор, придется постоять снаружи и подождать, пока наши дамы оденутся и займут самые уютные места на перине из прошлогодней хвои. И последнее — нужду справляем в реку и не торопимся выключаться: во-первых, эдак через полчаса в наших планах сытный ужин, а, во-вторых, я сильно сомневаюсь, что вы загнали блокировку запахов в фоновый режим. В общем, медитируйте, еле слышно общайтесь или стройте планы на будущее, но не засыпайте…

…После трапезы, уполовинившей один из термосов, Татьяна забилась под руку своему парню и попыталась отвлечься от мыслей об ужасах ночевки в Пятне, задав какой-то вопрос об их общих планах на август; Надя «отжала» моих девчонок, уговорила перебраться за ствол и тоже о чем-то заболталась, а Воронецкая «атаковала» меня. В смысле, попросила показать карту этих мест и объяснить, по какому маршруту я планирую идти к «Озерам».

— ХИС зажигать не буду… — негромко предупредил я. — Во-первых, их у нас немного, а, во-вторых, зверья тут хватает, и я не хочу рисковать.

— Тогда объясните, почему мы так долго плывем на северо-запад, хотя нам нужно на северо-восток.

— Где находится Мрачное, представляете?

— Да, конечно — на юге.

— Так вот, Вторая Отдельная бригада шла от него, а группа уничтожения — с востока. Не думаю, что в последней нет ни одной достаточно толко— …

— Все, поняла: нас будут искать как раз на северо-востоке. Поэтому вы решили сделать круг и подойти к тренировочной заимке спецотдела с севера.

— Верно… — подтвердил я, подобрался, заметив на самом краю области досягаемости прозрения четыре человеческих силуэта, и зашептал чуть более громко: — Всем внимание! У меня проснулась чуйка, значит, где-то неподалеку обновляются пассивные умения. Мы втроем сбегаем на разведку, а вы ждите и не переживайте: даже если мы с кем-нибудь и сцепимся, то обязательно вернемся — моя команда чувствует себя в Пятне, как дома, а все остальные тут всего-навсего гости…

«Балласт» напрягся. Ермакова — тоже. А мы бесшумно выскользнули из «шалаша», пронеслись по берегу вверх по течению метров шестьдесят и дали по тормозам. Вернее, я жестом приказал тормозить, подозвал к себе девчонок и еле слышно поделился своими соображениями:

— Две двойки. Три Гридня и Рында. Сильная пара идет по той стороне реки. Чуть более слабая — по этой. Разделяться не вариант. Отпускать любую — тоже. Поэтому делаем так…

Три фрагмента отпечатков разных ботинок оставили достаточно быстро и так, чтобы преследователи поверили в случайность их появления. Потом ускакали метров на шестьдесят в лес, тоже оставляя почти невидимые следы, и заняли позиции вокруг небольшой полянки. Да, дергались. До тех пор, пока «силуэт», двигавшийся по нашему берегу первым, не замер, как вкопанный, и не начал жестикулировать.

«Клюнули!» — жестами показала Света, Ольга, как обычно, обошлась кивком, а я задвинул подальше мысль «А может, стоило их пропустить мимо?» Почему? Да потому, что эти деятели как-то нашли место начала сплава, хотя по дороге к нему мы не оставили ни одного следа, а значит, гипотетически, запросто могли владеть каким-нибудь хитрым навыком выслеживания. Ну, а рубиться с ними возле «нашей» елки и, тем самым, рисковать подопечными я был не готов. Потом загрузил голову анализом телодвижений второй пары, шустренько переплывшей реку, и пришел к выводу, что бегать по воде эти личности не умеют. А после того, как пловцы оделись, обулись и перешли на перемещения рывками, до предела разогнал сознание, поднял правую руку и начал жестами распределять цели.

Успел впритык и, дождавшись подтверждений, начал обратный отсчет. А после того, как показал единичку, приложил лидера четверки оглушением и кинул на замыкающего сферу умиротворения. Как только он сбился с шага, накрыл эту команду густым туманом, всадил в его центр арктический холод, почувствовал, что откатилась сфера, и приголубил ею лидера.

Мужики оказались о-го-го — несмотря на то, что все Гридни находились под оглушением, то есть, чувствовали себя, мягко выражаясь, неважно, и уже не могли дышать, каждый отправил в свой сектор ответственности по серии из трех площадных навыков! Причем настолько мощных, что переломили все деревья со стволами диаметром с мою талию!!! Мало того, мне прилетело Воздухом и, несмотря на неплохо прокачанное сопротивление, сняло почти две трети объема марева!

Шарашить разрядами ночью и, тем самым, светить на все Пятно, я был не готов, поэтому обошелся менее заметными навыками — подставил диск под рывок Рынды, опрокинул его навзничь оплеухой и приложил откатившимся оглушением, приложил Гридня шаром льда и, заметив, что он потянулся к лицу, решил, что этим навыком не мешает вдарить и остальных противников. А пока ждал отката, лупил воздушными лезвиями, как из пулемета, ронял «своих» все теми же оплеухами, подставлял под контратаки воздушные стены и краешком сознания следил за девчатами.

Они тоже подстраховывали. И друг друга, и меня. Поэтому, когда Олю приложило водяным бичом эдак на треть объема марева, Уфимцева прикрыла ее воздушной стеной и дала время восполнить Силу, а жена, в свою очередь, помешала Гридню, как-то умудрившемуся попасть в меня каменным кулаком и отправившему в недолгий, но красивый полет к ближайшему стволу, врезать чем-нибудь еще. Тем не менее, первые секунд сорок очень быстрой и очень вязкой схватки дались нам чрезвычайно тяжело: эти волчары обладали опытом ведения боев с Одаренными людьми, который нам и не снился! Слава богу, в какой-то момент сфера умиротворения выключила из боя Рынду, и я перестал переносить фокус внимания с одной цели на другую. А это сразу же сказалось на общем рисунке схватки — «мой» Гридень снова поймал оглушение, на долю секунды утратил контроль над маревом, зевнул атаку окоченением в лицо, ослеп и поймал горлом воздушное лезвие. Подопечный супруги, пытаясь уйти «слепым» рывком из-под града атак, почти обнуливших защиту, впоролся в собственноручно «созданный» пенек. Причем не чем-нибудь, а гениталиями. Да так удачно, что окончательно «добил» остатки марева и дал Оле шанс себя убить. А «клиента» Светы, оказавшегося крученее всех, мы запинали втроем. Потом переглянулись, сочли, что бой получился куда тяжелее, чем хотелось бы, и разделились: моя благоверная ускакала успокаивать и строить «балласт», а мы с мелкой рванули по тому же вектору и километра полтора оставляли такие же «случайные» фрагменты следов, добежав до небольшого ручья, перевернули камень, на который могли бы наступить, и, сделав кругаля, вернулись к месту ночевки.

К этому времени народ успел перетащить на матрас все наши пожитки и занять облюбованные места по его периметру, так что мы обозначили себя, навелись на голос Оли, в темпе разулись, вошли в воду и помогли вытолкать плавсредство на стремнину. Когда оно набрало скорость и проплыло в таком режиме метров триста, я попросил не расслабляться. И объяснил, почему:

— Мы оставили на месте боя четыре трупа. Благоухают они прилично, а ветер дует аккурат в нашу сторону. И еще: мы со Светой оставили подсказки, способные направить возможных преследователей не в ту степь, но если они доберутся до останков своих коллег, то определятся с общим вектором нашего движения. В общем, я считаю, что нам стоит ускориться. Поэтому километра через два мы сдуем матрас и продолжим движение «пешим по конному».

— Игнат Данилович, скажите, пожалуйста, какого ранга были Одаренные, которых вы убили? — преувеличенно спокойно спросила Императрица.

Жестикуляция жены пришлась очень кстати, поэтому я не стал занижать заслуги команды. Как выяснилось позже, не зря — наши ответы практически совпали:

— По моим ощущениям, трое были Гриднями, а четвертый — Рындой. Но ручаться не могу: бой получился настолько жестким, а эта группа настолько опытной, что оставлять кого-либо в живых для последующего допроса я не рискнул.

— Трое Гридней и Рында — это не подарок… — «задумчиво» пробормотала Воронецкая и «ударила»: — А у вас в команде есть целых две Боярыни, одна из которых прошла огонь, воду и медные трубы!

— Верно, есть… — криво усмехнулся я и добавил: — И я прекрасно знаю, что поддержи нас вы с Надеждой Олеговной, бой прошел бы совсем в другом ключе. Но подведи я эту четверку к «нашей» ели — мы сейчас хоронили бы и Виктора, и Татьяну!

— Ты в этом уверен⁈ — недовольно спросил Воронецкий.

— Да, Вить, уверен: эти волчары перебивали площадными умениями деревья диаметром с мою грудную клетку, причем не по одному, а пачками!

— Ты ведь сейчас не шутишь, верно?

— Такими вещами не шутят!

— И как вы тогда выжили?

— Приблизительно так же, как выживаем в схватках со стайным зверьем третьих рангов или одиночными «двоечками». Кстати, они тоже, бывает, удивляют. До слабости в коленях…

— А какой зверь показался вам самым жестким? — тихонько спросила Татьяна.

— Вожак волчьей стаи как минимум на один ранг выше Князя, рвавший матерого медведя-«двойку», как волкодав — подушку.

— А разве бывают ранги выше Князя? — растерянно спросила девчонка.

— Бывают… — вздохнула Императрица. — А мы, люди, продолжаем считать себя венцами творения…

21–22 июля 2513 по ЕГК.

…Ночь и утро второго дня марш-броска получились терпимыми — да, мы тащили на спинах «седоков», а на груди рюкзаки, да, толком не отдыхали, да, дважды вляпывались в болота, которые, в итоге, приходилось обходить, но нам благоволила госпожа Удача. А ближе к полудню у нее нашлись другие дела, и мы очень быстро почувствовали это на себе. Как? Да Татьяна, устав от тряски, зевнула обновление блокировки запахов и навела на нас волчью стаю из пяти «троек» и четырех «четверок». Да, мы — то есть Оля, Света и я — засекли ее вовремя и сообразили, что серые хищники прут точно на нас не просто так, но в тот момент группа двигалась по заливному лугу с травой, вымахавшей по пояс, и зверюги, срисовав «не те» колыхания, шарахнули сразу пятью цепкими корнями. И пусть прошли всего одни, на миг спеленав Олю, но автоматически выполненный сброс контроля выбил ее из-под невидимости.

Для того, чтобы остановить двух самцов, метнувшихся к ней, я выставил за спиной государыни воздушную стену и тоже выпал в реальность, а мелкая приложила оглушением вожака, рванувшего ко мне и Виктору. В общем, мы шустренько сбросили рюкзаки, садили «наездников» и вступили в бой. Слава богу, не все — Виктор и Татьяна, услышав мой приказ, рухнули на землю там, где стояли, а Императрица прикрыла стеной и их, и себя.

По большому счету, используй мы туманы, разряды и рывки, положили бы зверье достаточно быстро и без треволнений. Но я не хотел «сиять» на всю округу и сливать информацию обо всех наших возможностях. А стая сочла лежащих людей слабыми детенышами и рвалась именно к ним. Вот нам и пришлось орудовать оплеухами и прессами, отбрасывая особо хитрых или шустрых тварей, до тех пор, пока не сработали сферы умиротворения, привычно «развешанные» еще на первых секундах схватки. А потом добивать «санитаров леса», бьющихся в агонии, подбирать поклажу и «седоков», собираться в прежний ордер и продолжать движение.

В районе двух Уфимцева, выходя из очередного перехода, наступила на кротовью норку, прикрытую опавшим листом. Благодаря ботинкам с хорошей фиксацией голеностопа обошлось без травм, но Света не удержала равновесие и воткнулась в землю вместе с Татьяной. А та каким-то образом умудрилась заработать легкого сотрясение мозга!

Ядро с регенерацией мы ей добыли. В начале пятого. И сразу скормили. Но навык, естественно, не заработал. Поэтому девчонку плющило по полной программе, а я был вынужден скинуть скорость движения и начать выбирать щадящие траектории движения. В семь с минутами вечера не повезло Вите — во время остановки по нужде он не услышал моего предупреждения и чуть не наступил на самого обычного ужа.

А когда тот дернулся и предупреждающе зашипел, ушел рывком в ближайшее дерево! Нет, поломаться не поломался, но просадил марево почти до нуля и начал комплексовать из-за того, что дико перепугался и показал свой страх при любимой девушке. Ну, а я сдуру стал вправлять ему мозги на ходу. И обратил внимание, что рука Воронецкого стала видна, чуть позже, чем хотелось бы. Вот артефакты с аструмом, утопленные в землю на этом поле, и сбили невидимость со всего «балласта», включая Надю! А мгновением позже с обоих холмов, находившихся в поле зрения, взлетели самые обычные химические сигнальные ракеты и указали загонщикам на нас.

— У них бинокли! — выдохнул я догадку, шарахнувшую в голову подобно тарану, отпрыгнул назад, дождался, пока наши седоки и Ермакова обновят невидимость, и озвучил еще пару фраз: — Они нас просчитали и перекрыли эту долину. Если успеют замкнуть кольцо артефактов, то придется прорываться.

Остальное додумал сам. В смысле, допер, что чем дольше мы кружим по Пятну, тем больше военнослужащих Второй Бригады перекрывает нам путь, и разозлился. На двадцать шесть все еще живых профессионалов. Затем снова оценил размеры долины, пришел к выводу, что для ее надежной блокировки наших противников недостаточно, и радикально скорректировал свои планы.

Ценные указания раздал на ходу и вытребовал у всего «балласта» клятвы держать язык за зубами. Умирать не хотелось никому, так что мне наобещали всякого. Что окрылило. Вот я и охамел: выбрал не самое логичное направление движения и рванул вперед на полной скорости. Как и следовало ожидать, артефактная «сигналка» попалась и на этом векторе, но мы были к такому готовы и вывесили на максимальной дальности три тумана в ряд. Когда влетели под его защиту, «балласт» снова спрятался под невидимостью, а я, наконец увидев «силуэты» двух загонщиков, навелся на правого, оказавшегося Рындой.

Атаковал с дистанции, с которой смог дотянуться все тем же туманом. И, не успев сформировать этот навык, взмахнул левой рукой. А три разряда, ударившие в загонщика практически одновременно, поставили жирную точку в его бренном существовании. Потом довернулся на девяносто градусов влево, рывков за десять допрыгал до второго Рынды и отправил его к предкам по той же схеме. А с убиением Гридня, обнаружившегося чуть дальше, помогли Людмила Евгеньевна и Надежда Олеговна. Само собой, услышав мой приказ и добавив к нашим разрядам самые мощные атаки, бьющие по одной цели.

На этом я счел лимит условно безопасного «хамства» исчерпанным, и… повел группу на восток, то есть, к цивилизации. Причем, можно сказать, по прямой. Ибо, «наконец, допер», что теперь, когда нас просчитали, продолжать ломиться к «Озерам» — это полный и законченный идиотизм. А для того, чтобы не было скучно, оставил несколько одиночных следов и… километра через два описал охотничью петлю. Как вскоре выяснилось, не зря: не успели мы занять удобные позиции, как на краю области досягаемости прозрения возникло три очень шустрых «силуэта». Эти Гридни неслись стремительными рывками и чуть быстрее, чем мы, ибо были на ранг выше Оли и Светы. А зря: три диска, вывешенные нами в нужных точках, не только остановили всех троих, но и сняли процентов по сорок объема марев.

Ближнего «сложили» в два разряда и каменное лезвие Императрицы. Среднего — в разряд и воздушное лезвие Ермаковой. А в последнего вложились впятером. И тоже со смертельным исходом.

— Итого минус десять! — довольно усмехнулась Воронецкая, первой ушла под невидимость и затихла. А где-то часа через два — во время остановки по нужде — спросила, почему я снова веду группу на север.

— Показал новое направление, из-за чего загонщикам придется перекрыть и его. Причем плотнее, чем направление на базу, так как выйти в Большой Мир можно очень широким «конусом» маршрутов. Правда, только в теории. А на практике еще пяти дней движения в таком режиме мы просто не выдержим.

— А я совсем уж было решила, что вы двужильные… — грустно пошутила она и затихла. На следующие четыре мини-привала…

…В начале третьего ночи мы чуть не убились — сознание, до предела вымотанное нагрузками на грани возможного, стало сбоить, и я заметил здоровенную расщелину, прячущуюся между холмами, буквально в самый последний момент, а Оля со Светой среагировали на мою остановку с секундным запозданием.

Да, накатившее осознание взбодрило, но всего минут на шесть-восемь. Поэтому я решил не рисковать, допрыгал до ближайшего ельника, загнал народ в первый попавшийся «шалаш» и разрешил вырубаться.

Отключились все. Там, где упали, и в тех позах, в которых оказались. А я привычно кинул на себя практически не работающий бодрячок, покосился на измученные лица своих женщин и почувствовал, что зарубает и меня. Еще через вечность сообразил, что не стою, а сижу. И, вроде как, примериваюсь, куда бы прилечь. Вскочил. Сделал пятьдесят приседаний и пришел к выводу, что через час-полтора отключусь даже в движении. Попробовал поесть, но клонить в сон стало еще сильнее. Поэтому поотжимался. До упора. А на самом последнем повторении понял, что замирать в нижнем положении нельзя — отъеду. И провел очередной следственный эксперимент — выбрался наружу и выстудил воздух арктическим холодом.

Помогло. «Аж» минуты на четыре. И еще порядка пяти-семи спасало чередование этого навыка с жаром. А потом госпожа Удача вспомнила о моем существовании и направила к месту привала рысь-«семерку», унюхавшую чей-то запах и решившую пожрать. Зря — я придавил ее прессом и почти час играл в «лесной теннис», то выпуская на свободу, то прикладывая оплеухами, то снова фиксируя. Потом отпустил. Чтобы не убивать и не привлекать к нам другое зверье запахами крови или нечистот. Следующие минут сорок пять-пятьдесят издевался над какой-то змеей, на свою беду проползавшей метрах в сорока от нас. Когда перестала действовать и эта «развлекалочка», додумался до идиотской идеи колоть себя ножом в бедро и восстанавливаться благодаря регенерации. Хорошо, что перед первым уколом выронил нож, поднимая его с земли, заметил темное пятно, появившееся на острие лезвия, и догадался, что кровь на клинке я блокировкой запахов не прикрою. А значит, приглашу местных хищников на поздний ужин.

Третий час бодрствования не помню — да, так и не отключился. но за счет чего, в памяти не сохранилось. А потом понял, что все, дошел до ручки, поднял Олю, попросил разбудить меня через час, дождался подтверждающего кивка и потерял сознание. К сожалению, ровно на шестьдесят минут. Зато, открыв глаза и автоматически приложив себя бодрячком, почувствовал, что пусть слабенько, но ожил. Поэтому благодарно поцеловал жену в щечку, посмотрел на часы, растолкал спящих и смог до них достучаться:

— Дамы и господин, до «Озер» осталось порядка шести часов пути. На этот отрезок нас как-нибудь хватит, так что в темпе оправляемся, завтракаем и выдвигаемся…

…К тренировочной заимке спецотдела, кстати, расположенной все в той же «семерке», подошли с севера. Я планировал подняться на какую-нибудь возвышенность и посмотреть, что творится на охраняемой территории, но Ермакова меня отговорила, заявив, что все удобные места для скрытного наблюдения в окрестностях «Озер» заряжены артефактными «сюрпризами», срабатывающими при приближении Одаренных людей. Для чего это место так защитили, не сказала ни слова, но у меня сложилось впечатление, что заимка не столько тренировочная, сколько научно-исследовательская.

Задавать уточняющие вопросы женщине, наверняка дававшей подписку, и не подумал — по первой же просьбе передал ей бразды управления и… очень сильно удивился извращенной фантазии личности, придумавшей алгоритм безопасного прохода сквозь систему защиты периметра «Барьер». А через какое-то время убедился, что она работает, причем очень и очень неплохо — на звериной тропе, так и приглашающей по себе пройтись, обнаружился свежий труп мужчины в комбезе «загонщиков».

Как и что его убило, княжна не сказала. Зато злорадно ощерилась и снова ушла в процесс поиска примет «коридора», оставленного для «своих». Ну, а я продолжил двигаться за ней след в след и контролировать чуть ли не каждый шаг девчонок. А во время всех четырех остановок, потребовавшихся Надежде для того, чтобы пройти сканирование ауры на великолепно замаскированных артефактных приблудах, стоял, не шевелясь, и героически боролся со сном. Слава богу, в какой-то момент прозрение, наконец, дотянулось до первых «силуэтов» обитателей заимки, и я неслабо впечатлился — пятеро из восьми Одаренных, которые оказались в пределах области досягаемости, являлись Гриднями, а остальные — Боярами!

Кстати, я понимал, что есть ненулевой шанс того, что государственный переворот уже случился, и в «Озерах» нас ждет подготовленная засада, но не дергался, так как дошел до ручки и знал, что свалить, причем с «балластом» и через «Барьер», мы точно не сможем. Так что постараемся продать свои жизни как можно дороже. Вот и настраивался на последний бой… до тех пор, пока не засек энергетические системы генерала Ляпишева и… Веретенниковой! Да, расслабиться себе не позволил, но воспрянул духом сам и серией жестов подбодрил девчонок.

А потом Ермакова вывела нас к опушке перед пятидесятиметровой полосой отчуждения, остановилась и вполголоса обратилась к Императрице:

— Людмила Евгеньевна, мы, фактически, пришли: отсюда до калитки нам надо будет двигаться по прямой и без пелены теневика, ибо ее в любом случае «срубят» артефактные «Гвозди». Так что вам, Виктору и Татьяне желательно спешиться, а вам, ребят, стоит убрать «сбруи» и перевесить рюкзаки в штатное положение.

— Спасибо, Надь… — благодарно выдохнула Воронецкая, представив альтернативу, дождалась, пока Оля опустится на колени, и скрипнула зубами: — Для того, чтобы заново научиться ходить, мне потребуется какое-то время…

— Нам с Таней, кажется, тоже… — так же тихо пробормотал ее внук, у которого при попытке утвердиться на земле подкосились ноги.

— Ничего страшного — тут можно и подождать… — буркнул я, снимая с себя рюкзак и расправляя отваливающиеся плечи. А через несколько секунд услышал проснувшуюся паранойю и добавил: — Кстати, пока вы приходите в себя, уложите, пожалуйста, в голове схему движения на оставшемся участке пути: я не исключаю того, что по нашей компании решит отработать снайпер, поэтому вы, Людмила Евгеньевна, поднимете воздушную стену слева от нас, ты, Надя, справа, я перекрою ею же передний сектор, а мои напарницы еще двумя — задний. И еще: двигаемся как можно более плотной формацией, чтобы в случае прилета, к примеру, «Сполоха» эти умения продержались как можно дольше.

— Вы параноик. Но параноик правильный… — уважительно хмыкнула государыня и снова заскрипела зубами. На этот раз из-за того, что моя жена насильно усадила ее на землю и начала разминать то ли напрочь затекшие, то ли растянутые мышцы бедер.

Несмотря на эту помощь, Воронецкая смогла встать только минут через двадцать и, потерев спину, мрачно вздохнула:

— Не приживи я в свое время регенерацию и не раскачай ее до насыщения, позвоночник стерся бы в труху. А сейчас всего-навсего ноет поясница и чуть-чуть отдает в заднюю поверхность правого бедра. Впрочем, все это — мелочи, не стоящие внимания: не подари вы мне, Игнат Данилович, лесной комплект Искр, я бы досюда не доехала…

— И я… — тихонько добавила Татьяна.

— Если что-то делать, то делать хорошо… — буркнул я, спросил, готовы ли они к началу движения, получил четыре утвердительных ответа и вздохнул: — Тогда наощупь выстраиваемся в следующий ордер: Надежда, я, Людмила Евгеньевна, Виктор, Таня, Света и Оля, по моей команде скидываем пелену, поднимаем стены и идем след в след…

Выстроились, скинули, подняли, неспешно вышли на опушку, поперли за Ермаковой и были замечены часовыми. Не прошло и двух секунд, как на заимке мгновенно начался структурированный бардак: Дмитрий Львович, Ксения Станиславовна и половина высокоранговых Одаренных помчались к нашей стороне высоченного забора, причем большая часть — рывками. Потом генерал и целительница вылетели за калитку и остановились, а восемь Бояр и два Богатыря, продолжив движение, на очень хорошей скорости добрались до нас, прикрыли «коробочкой» из своих тел и мощнейших воздушных стен, одновременно развернулись и проводили до заимки. Слава богу, без каких-либо эксцессов — вопреки моим опасениям, по Воронецкой не отработал даже самый завалящий снайпер. А потом началась суета. Причем весьма интересная — Веретенникова грозным рыком организовала себе проход к Императрице и сходу вцепилась в ее запястья, а Ляпишев… первым делом подошел ко мне и молча пожал руку, а уже потом поздоровался с Воронецкими и всей остальной толпой, спросил, нет ли среди нас раненых, выслушал мой ответ, облегченно перевел дух и сообщил, что очередная колонна бронемашин подойдет минут через сорок-сорок пять.

— Вы гоняете их туда-обратно? — поинтересовался Виктор, натянувший на себя маску Великого Князя.

— Так точно, Ваше Императорское Высочество! — молодцевато ответил генерал. — Кстати, не зря: два первых и четвертое возвращение колонны в Большой Мир выдались жаркими — мы безвозвратно потеряли три броневика, зато уничтожили в общей сложности сорок четыре заговорщика и еще шесть человек взяли живыми.

— С нашей стороны жертвы были?

— К сожалению, да, Ваше Императорское Высочество: восемь человек погибло, а девять — ранено.

— А как дед?

— Лютует, Ваше Императорское Высочество — вырезает под корень всех, кто имел хоть какое-то отношение к заговору. А таких обнаружилось как-то уж очень много…

Виктор набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Видимо, пытаясь унять гнев. А я воспользовался представившейся возможностью и спросил, выбрались ли из Пятна пилоты «Стрекоз».

Генерал помрачнел еще сильнее и отрицательно помотал головой:

— Насколько я знаю, пока нет…

24 июля 2513 по ЕГК.

…От роли быстроногого скакуна я не оклемался даже к понедельнику. Нет, продрав глаза в районе десяти утра, вполне осмысленно встал с кровати, принял душ и добрался до холодильника, но чувствовал себя сломавшейся куклой. Поэтому взял здоровенный шмат ветчины и литровую упаковку сока, очередной раз посмотрел прозрением на все еще дрыхнущих девчонок, решил их не будить, спустился на пляж, упал на лежак и вгрызся в мясо, которое забыл порезать. Ермакову заметил только после того, как ее «силуэт» вдруг вбежал в область досягаемости любимого навыка. И отрешенно удивился, сообразив, что она тренируется.

Кстати, княжна меня тоже заметила. После того, как вылетела на пляж. Но вместо того, чтобы забить на пробежку, поздоровалась, проносясь мимо, и умотала на следующий круг. Поэтому следующие минут двадцать с гаком я дышал чистым морским воздухом в гордом одиночестве, изредка мысленно благодарил Дайну за умение чувствовать мое моральное состояние и залипал на море.

К сожалению, Надя знала меня не в пример хуже — добив обязательную дистанцию, пришла ко мне, остановилась рядом с лежаком и посочувствовала:

— Что, все никак не отойдешь?

— Угу… — нехотя буркнул я.

— Сама такая… — со вздохом призналась она. — И, если бы не склонность к полноте, вынуждающая тренироваться, как проклятой, дрыхла бы до потери пульса.

Я понимал, что это не попытка урвать комплимент, а констатация факта, тем не менее приоткрыл один глаз, оглядел женщину с головы до ног и сказал чистую правду:

— Результат твоих трудов радует взгляд.

— От твоей радости и твоего взгляда не воротит… — криво усмехнулась она, села на соседний лежак и вытянула ноги. — А у абсолютного большинства так называемых благородных во взгляде либо похоть, либо страх, либо и то, и другое… Кстати, об этих уродах: новости смотрел?

— Неа.

— А я провисела в Сети до трех ночи. И до сих пор плавлюсь от восторга: выкорчевывая гниль, Воронецкие арестовали порядка сорока влиятельнейших и, в то же самое время, подлейших аристократов. И, что сводит с ума сильнее всего, отправили в изолятор спецотдела обоих моих заклятых врагов!

— Поздравляю!

— Поздравлять пока рано! — неожиданно жестко заявила княжна и сразу же извинилась: — Прости: я вся в предвкушении и… дико боюсь, что они как-нибудь выкрутятся.

— Поболтай с ней… — внезапно посоветовала Дайна. — Она действительно на нервах и, по моим ощущениям, жаждет выговориться.

Я едва заметно кивнул и высказал свое мнение:

— Не выкрутятся: Император в бешенстве и, как мне кажется, предпочтет перестраховаться. А Императрица — насколько я разобрался в ее характере — постарается впечатлить колеблющихся до дрожи в коленях. Так что поможет мужу воздать сторицей даже сочувствовавшим или дожидавшимся развязки, дабы потом примкнуть к стану победителей.

— Да, Людмила Евгеньевна, пожалуй, одна из самых жестких личностей в роду Воронецких. Хотя по крови и Тимашева.

В этот момент проснулась Света, не обнаружила меня на законном месте и привычно огляделась прозрением. А когда увидела меня на пляже, помахала рукой и жестами пообещала прибежать минут через десять.

Я тоже ей помахал. Левой рукой, которая Наде была не видна. И зевнул часть следующего монолога княжны:

— … в армии — арестовано два генерала, шесть полковников и так далее. Я сталкивалась почти со всеми и могу с уверенностью утверждать, что рыльце у них в пушку. А еще неплохо представляю наиболее вероятные последствия этой чистки: Воронецкие, вне всякого сомнения, начнут ставить на вакантные должности своих людей, которых у них, как оказалось, не так уж и много. И… с вероятностью процентов в девяносто с гаком предложат вернуться на службу и мне. Причем как бы не на должность командира Второй Отдельной Бригады Особого Назначения.

— А ты этого не хочешь? — осторожно спросил я, как-то почувствовав, что этот вопрос для нее тоже достаточно неприятен.

Ермакова нервно облизала пересохшие губки и пожала плечами:

— Не знаю, Игнат. С одной стороны, еще совсем недавно я в принципе не представляла жизни вне армии и чувствовала себя на своем месте. Но меня предали. Даже те офицеры, которых я считала становым хребтом батальона. И я больше не смогу на них положиться, а воспитывать новых с нуля уже не хочется. В то же самое время я не нашла себя и на гражданке — да, устраивала спектакли одной актрисы на мероприятиях высшего света и дралась на дуэлях, но только ради мести и в лучшем случае раз в неделю. А все остальное время не жила, а существовала. В общем, если Воронецкие избавят меня от врагов и, тем самым, лишат последней «радости», то разнесут стержень, позволивший не сломаться.

Эта женщина была цельной, поэтому я сдуру попробовал ее подбодрить:

— Положим, последнюю неделю твоя жизнь была куда насыщеннее, чем обычно…

Тут у нее округлились глаза, а во взгляде появилась легкая «безуминка»:

— Ты прав! И это меняет… вернее, может изменить ВСЕ!!!

— В каком смысле?

Княжна на несколько мгновений ушла в себя, обдумала какую-то мысль и снова уставилась на меня:

— Игнат, а ты собираешься поднимать и ставить на ноги РОД? В смысле, покупать землю, строить и заселять родовое поместье, превращать Щегловых в монолитный кулак и закрепляться на фактически завоеванном месте рядом с троном Воронецких?

— Хороший вопрос… — пробормотала Дайна, а я криво усмехнулся:

— В теории понимаю, что надо. А на практике… на практике я в принципе не представляю, с какой стороны за это браться, и, если совсем откровенно, то побаиваюсь не потянуть настолько серьезную ответственность из-за полного отсутствия необходимых знаний и связей, молодости, происхождения…

— Великолепный ответ! — без тени улыбки заявила Надя и отзеркалила мою кривую усмешку: — Только ты не учел одно из самых главных препятствий на этом пути — сопротивления дворянства, которому твой стремительный взлет придется не по нутру. Поэтому тебе нужна я. В качестве начальника службы безопасности рода и командира родовой дружины!

Я выпал в осадок и под ехидный смешок БИУС-а, почему-то решившего понаблюдать за этой беседой со стороны, задал первый же вопрос, пришедший в голову:

— А ничего, что ты КНЯЖНА, а я…

— … глава рода, в котором нет НИ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА, которого бы я не уважала! — продолжила она, поймала еще одну мысль и сразу же озвучила: — И если ты сочтешь возможным поставить меня главой первой боковой ветви, то, вероятнее всего, и не появятся.

— В этом я нисколько не сомневаюсь. Но для того, чтобы уйти под мою руку, тебе придется покинуть род Ермаковых.

— Верно. И мои родственнички начнут возмущаться. Но только для вида. А на самом деле обрадуются: мой ублюдочный папаша занял кресло главы в позапрошлом году и все никак на нем не утвердится из-за невероятной бесхребетности; мои дядья, тихой сапой убеждающие его уступить это место им, грызутся между собой; со всей этой компанией воюют оба моих старших брата, а я могу стать слишком серьезной конкуренткой. Ибо, при желании, без особых проблем прибью, сломаю и подомну или вышвырну из рода всех этих крысенышей!

Я задумчиво потер переносицу и додумался еще до одной возможной проблемы:

— Твой уход ко мне под руку может не понравиться и Воронецким…

— Это не понравится только Цесаревичу… — уверенно заявила Ермакова и неслабо напрягла: — Вернее, взбесит. Ибо он ко мне неровно дышит и жаждет взять третьей женой. Кстати, в армию я сбежала из-за него. Через несколько часов после того, как узнала, что мой дед, тогда еще пребывавший в добром здравии, согласился выдать меня замуж АЖ за наследника престола. А в прошлом году отвергла два предложения руки и сердца этой личности, ибо она мне не по душе. Но пакостить нам Михаил Владимирович не станет. Хотя бы потому, что безумно любит матушку и младшего сына, а вы вытащили их из абсолютно безвыходной ситуации.

— Не «вы», а «мы»! — уточнил я, но Надя отрицательно помотала головой:

— Я помогла только с «Барьером», а вы сделали все остальное — как-то вывели Людмилу Евгеньевну, Виктора Михайловича и Татьяну Тимофеевну из заимки за считанные минуты до появления группы ликвидации, придумали, как сбросить хвост, сплавляясь по реке на надувном матрасе, вели группу, всю дорогу несли обоих Воронецких и Ростопчину на себе, заблаговременно предупреждали о приближении преследователей и уничтожали этих тварей, как обычное Одаренное зверье. Так что Цесаревич утрется. А Императрица наверняка поддержит мое решение. И убедит государя в правильности этого поступка.

В этот момент Дайна, наконец, закончила веселиться и «помогла»:

— Забирай — эта особа нам однозначно пригодится. А я пока подумаю, как заманить в наш род Валерия Константиновича. Хотя что тут думать-то? У тебя под рукой будет Сама Недотрога!

Я мысленно хмыкнул, торопливо приподнялся на локте и улыбнулся мелкой спасительнице, «внезапно» возникшей рядом с нами:

— Доброе утро, солнце!

— Доброе утро! — радостно промурлыкала она, рухнула рядом со мной, звонко чмокнула в щеку и поинтересовалась, о чем мы беседуем.

— Это не совсем беседа… — спокойно сообщила княжна. — Я попросилась под руку твоему мужчине и пообещала, что если он возьмет меня в род, то я создам серьезную службу безопасности и сильное боевое крыло, помогу найти и приобрести достойное место под родовое гнездышко, найду архитекторов и строителей…

Уфимцева врубилась в суть предложения, что называется, с полпинка, повелительным жестом прервала этот монолог и поймала мой взгляд:

— Мое мнение интересует?

Я утвердительно кивнул.

— Тогда соглашайся, не думая: ни ты, ни Ольга, ни я не справимся с этими задачами, даже если полностью забудем о рейдах. А поднимать и «ставить» род надо именно сейчас, пока наши заслуги перед родом Воронецких еще не затерлись в их памяти. Кроме того, помощь Надежды позволит нам, то есть, команде, сосредоточиться на решении еще нескольких чрезвычайно важных проблем. Но о них я расскажу только тебе и особо доверенным членам рода…

…Решение взять Ермакову в род «принялось само собой» ближе к концу завтрака, сразу после того, как Свете позвонил отец и предупредил о том, что они с Ксенией Станиславовной уже в Южном и вот-вот выедут из аэропорта в нашу сторону. Что интересно, мысль «Она нам нужна…» не только легла на душу, как родная, но и добавила мне… хм… внутренней жесткости, что ли? В общем, я спокойно дождался завершения беседы Уфимцевых, поймал взгляд княжны, как раз допившей чай, и неожиданно для самого себя добавил в голос металла:

— Надь, в данный момент мой род — это четыре человека, доверяющих друг другу как бы не больше, чем самим себе, добивающихся одной цели и в принципе не представляющих жизни порознь. Ты можешь стать пятой — я видел тебя в экстремальных условиях, успел зауважать и знаю, что на тебя можно положиться. Но возьму под свою руку только в том случае, если ты готова вкладывать в мой род всю душу без остатка, жить не своими, а нашими целями и беречь наши тайны, как зеницу ока. И еще: ты — молодая и красивая женщина, а значит, рано или поздно захочешь связать себя узами брака. Так вот, вариант «прости, Игнат, но я полюбила и ухожу в род жениха» меня не устроит: если ты придешь ко мне, значит, приведешь любимого мужчину в род и никак иначе.

Женщина набрала полную грудь воздуха, готовясь озвучить ответ, но в этот момент заговорила Оля. Вернее, лязгнула закаленной сталью:

— И учти, что ты уходишь ПОД РУКУ, а значит, воля моего мужа — закон, причем всегда и везде, любые твои инициативы принимаются только после одобрения Игнатом и… ты для него становишься прозрачной, как стекло. То есть, подробно рассказываешь обо всех гипотетически возможных проблемах, которые можешь принести с собой или создать, описываешь все свои слабости и делишься даже самыми сокровенными мечтами. Чтобы он подготовился к первым, избавил от вторых и… помог вдохнуть жизнь в выгоревшую душу.

На мой взгляд, последняя фраза получилась жестковатой. Но Ермаковой, что называется, зашло — явно услышав в этих словах что-то чрезвычайно важное, она благодарно опустила ресницы, потом перевела взгляд на меня и заявила, что ее все устраивает. После чего попросила пообщаться с ней тет-а-тет, перебралась вместе со мной в кабинет и вывернула душу наизнанку.

Откровенно говоря, большую часть этой исповеди я чувствовал себя не в своей тарелке, ибо взрослая, состоявшаяся личность лет на восемь старше меня, да еще и другого пола, делилась даже тем, о чем стоило бы умолчать. Но альтернатива радовала куда меньше. Поэтому я терпел. До тех пор, пока она не закончила и не одарила меня кривой усмешкой:

— Все, стать прозрачнее невозможно. Возьмешь меня с такими изъянами?

— Да, Надь, возьму! — твердо сказал я, и выпал в осадок снова — Ермакова озвучила довольно замороченную клятву верности и засияла!

— Мир — безумный… — пробормотала Дайна, явно озадаченная не слабее меня. А потом подколола: — Но бабы тут с принципами. И если эта не клюнет на Уфимцева, то рано или поздно ляжет под тебя! Ну, что завис? Поздравь без пяти минут родственницу — она ждет!!!

Поздравил. Потом вернул в гостиную, к девчонкам, подождал, пока они наговорят без пяти минут родственнице всякого-разного, попросил тишины и отдал боевой приказ. Иришке. В смысле, перечислил все навыки, которых, по моему мнению, не хватало пока еще Ермаковой, и отправил потрошить нашу заначку. Да, Надежда задергалась, но нарвалась на повелительный рык Оли и увяла:

— Ты — его. И его воля — закон!

— С Хозяйкой нашего рода не забалуешь! — весело хихикнула Иришка и унеслась наводить «болтушку». А через миг дал о себе знать БИУС:

— К КПП подъехало такси. Готовься спихивать встречу гостей на Ольгу со Светой — они одеты более-менее ничего. А тебе, глава рода, не мешало бы переодеться. И еще: я сейчас уведу Надю в гостевой коттедж, а то у Уфимцева при виде нее откажут мозги, и ты не сможешь с ним нормально пообщаться…

…Первые минут десять пребывания Валерия Константиновича и Ксении Станиславовны у нас в гостях прошли достаточно весело: и первый, и вторая жаждали поделиться последними «разведданными», полученными из одного и того же источника, но только с нами. Поэтому отыгрывали «обязательную программу» энергичнее некуда и ждали возможности пообщаться со мной и моими девчатами без «менее информированного конкурента». Ну, а мы, тихо угорая, отвечали тем же: отвечали на общие вопросы о последнем рейде, о том, что творится в стране, о самочувствии и о планах на ближайшее будущее, при любой возможности задавали свои и не забывали об обязанностях хозяев. А после того, как эта парочка была усажена в кресла, пригубила минералку и чуть-чуть расслабилась, я извинился перед Веретенниковой за то, что буду вынужден ненадолго забрать Уфимцева, увел последнего в кабинет и вручил подарочную шкатулку-термос в цветовой гамме для «настоящего мужчины»:

— Тут три Искры третьего ранга. С навыками магии Иллюзий. Рыночная стоимость — порядка двенадцати миллионов рублей. То есть, ваша доля за две уже проданные Искры змей-теневиков, благополучно убитых артефактным комплексом.

Артефактор изумленно выгнул бровь:

— Вы хотите сказать, что эти две Искры у вас купили за семьдесят два миллиона⁈

— Их купили за семьдесят… — честно сказал я. — И, в теории, я могу вам перечислить одиннадцать миллионов шестьсот семьдесят тысяч со своего счета, но уверен, что мои операции отслеживаются, и, откровенно говоря, не горю желанием привлекать пристальное внимание куратора еще и к вам. А о том, что мы добыли эти Искры, он не знает.

— Все, дальше можете не объяснять… — заявил он и… не стал спорить из-за «лишних» трехсот тридцати тысяч, видимо, сообразив, что рыночные цены «гуляют»: — Спасибо, с вами приятно иметь дело.

— Пожалуйста! — улыбнулся я и посоветовал отнести шкатулку в коттедж дочери, чтобы не вызвать ненужных вопросов у Ксении Станиславовны.

Уфимцев согласно кивнул, поделился информацией о происходящем, полученной «по своим каналам», был препровожден к лифту и умотал прятать свою долю. А я пригласил в кабинет Веретенникову и вручил чуть более яркую шкатулку:

— Это вам. Подарок моей семьи к долгожданному прорыву в Богатыри.

Целительница откинула резную крышку, разгерметизировала термос, сунула в него носик и аж отшатнулась:

— Вы одурели?!!!

— Неа: вы нам нужны молодой, здоровой и деятельной. Поэтому отказы не принимаются.

— Игнат Данилович, вы вообще представляете, сколько стоит комплект из регенерации и лепки второго ранга⁈

— Нет. И не хочу знать: для меня и моих девочек эти Искры — всего лишь расходники. А вы — не только надежный деловой партнер рода, но и его Друг. Кстати, вы привезли описание алгоритма укрепления нервной системы?

— Привезла, конечно. Но…

— Ксения Станиславовна, мы дружим именно так. Дальше объяснять?

24 июля 2513 по ЕГК.

…С Веретенниковой я беседовал почти полтора часа и получил море удовольствия как от поведения целительницы, шокированной подарком, так и от весьма приличного объема конфиденциальной информации, которой она поделилась. И пусть львиную долю «разведданных» о первых результатах войны Воронецких с заговорщиками до меня уже довела Дайна, но готовность женщины играть на нашей стороне, продемонстрированная на деле, легла на душу, как родная.

В общем, отправив гостью готовиться к обеду, я вернулся в кабинет и спросил у БИУС-а, как прошла первая встреча Уфимцева и Ермаковой.

— Встречи еще не было — Валерия Константиновича терроризирует дочь, а Надя удивляет по полной программе…

— Чем?

— Первым делом она переехала отца, как планетарный танк — рваный ботинок, и получила официальное разрешение на выход из рода, что, вроде как, сильно упрощает процедуру приема в твой. Потом набрала начальника соответствующего департамента и затюкала его. Да так, что он подготовил и прислал ей весь комплект документов, которые вы должны будете подписать. А сейчас ждет результатов третьей победы с подавляющим преимуществом — списка земель, которые можно приобрести у государства под строительство родовых поместий. Кстати, приятно удивила и с последним пунктом: определяя потолок цены лота до моего вмешательства, указала сумму в четырнадцать миллионов двести тысяч рублей. И знаешь, почему?

Я догадывался, каким будет ответ, но все равно спросил:

— Почему?

— Потому, что у нее на счету четырнадцать миллионов двести семь тысяч с мелочью. Неплохой душевный порыв, правда?

Я подтвердил и поинтересовался результатами ее вмешательства.

БИУС слегка загрузил:

— Посоветовала задрать потолок до ста пятидесяти миллионов и искать землю в непосредственной близости к Бухте Уединения.

— Ермакова, небось, выпала в осадок?

— Ну да! — весело хохотнуло мое личное наказание. — Она ж не знает, что нашими стараниями даже два самых бедных члена команды — Ольга и Света — стоят по сотне?

— Ого! — изумленно воскликнул я, не ожидав услышать такие цифры.

Дайна насмешливо фыркнула и ехидно сообщила, что скопила почти сто семьдесят, хотя «запрещает себе резвиться на местной бирже, в сетевых казино и других кормушках»!

Тут я представил, что могла бы наворотить столь деятельная особа, как она, без программных «тормозов», и ужаснулся. Вернее, ужасался. До тех пор, пока она не сменила тему беседы:

— Ну все, Надя с Ирой получили требуемый документ и вот-вот рванут к тебе. Радовать редкой инициативностью, деловой хваткой и предвкушающими улыбками!

Слово «предвкушающий» снова напомнило мне о предстоящей встрече Ермаковой и Уфимцева:

— Кстати, ты ее переодела?

— О, да… — эротично мурлыкнул БИУС. — Моя носительница в футболке с таким роскошным декольте, что поплохеет даже тебе!

— Я про Надю! — воскликнул я, хотя понимал, что Дайна развлекается.

— А Наде сексуальное шмотье и не требуется — она обязана шокировать посторонних мужчин только силой чувств к обожаемому главе рода…

Я был уверен, что последнее утверждение — не более, чем шутка. Ан нет — за время возни с документами княжна успела переодеться в скромный летний костюмчик и собрать буйную угольно-черную гриву в «деловую» прическу, из-за чего убивала не красотой лица и выдающихся форм, а взглядом, полным предвкушения. Впрочем, о результатах своей деятельности «доложила» по-армейски лаконично и четко. Сразу после того, как положила передо мной МТ:

— Из рода Ермаковых вышла. Подготовила весь комплект документов, требующихся для перехода в ваш. Все три файла — на мобильном терминале и открыты, начальник Приморского отделения полиции Лукоморья уведомлен о нашем визите и готов завизировать прошение аурным оттиском, переслать в Канцелярию, дождаться решения и выдать мне новые документы. Четвертый файл — это список земель под родовые поместья, расположенных в радиусе ста пятидесяти километров от Бухты Уединения.

— Если выедете прямо сейчас, то успеете обернуться до обеда… — подала голос Дайна, и я как-то уж очень легко озвучил свое решение:

— Документы почитаю и подпишу по дороге. Ириш, выгоняй «Буран» из гаража. А я пошел переодеваться…

…Не знаю, кто, чем и ради чего так впечатлил начальника Приморского отдела полиции, но встретил он нас, улыбаясь на разрыв щек, чрезвычайно оперативно провел необходимые манипуляции и… все равно выпал в осадок, услышав, как Надя «строит» его Самое Высокое Начальство. Кстати, оно тоже прогнулось по полной программе, украсив прошение своей резолюцией чуть менее, чем за десять минут. Ну, а последний этап наших «мытарств» вообще рассмешил: мы сидели в кабинете подполковника Трегубова, пили зеленый чай и заедали его зефиром в шоколаде, а все остальное делалась «само собой». Из-за чего я регулярно ловил себя на мысли, что пробивная тетка с настолько серьезными связями и серьезнейшим авторитетом в Высшем Свете Империи нам однозначно пригодится.

Ну, а «тетка», с первой и до последней минуты пребывания в отделении полиции обращавшаяся ко мне с подчеркнутым пиететом и называвшая своим господином, расслабилась только в салоне машины — радостно заулыбалась, осторожно дотронулась до моего плеча и пообещала не разочаровать.

Не знаю, почему, но ее искренняя радость зацепила за душу и вызвала желание порадовать эту женщину хоть чем-нибудь еще. Поэтому я попросил Иру зарулить в «Бессонницу» и приобрел там здоровенный бисквитный торт, несколько бутылок хорошего шампанского и роскошный букет роз.

Этот немудреный знак внимания произвел куда более серьезный эффект, чем я рассчитывал: в момент вручения букета глаза женщины увлажнились, в слово «Спасибо!» она вложила очень уж много искренней благодарности, а потом уткнулась носом в букет, ушла в свои мысли и вернулась в реальность только в гараже нашего коттеджа. Ну, а я, вспомнив кое-какие моменты из недавних откровений этой особы, сначала наливался лютой ненавистью к ее обидчикам, а после того, как взял себя в руки, первым выбрался из машины, открыл правую заднюю дверь и подал руку новоявленной родственнице, вдруг сделал неоднозначный шаг — привлек ее к себе, заглянул в округлившиеся глаза и надавил голосом:

— Надь, выброси из головы и сердца все свое прошлое: теперь у тебя есть семья, счастливое настоящее и будущее, которое мы строим вместе. И еще: я взял тебя в род не для того, чтобы ты смогла забыть о своих проблемах, сосредоточившись на наших. Так что найди общий язык с девчатами и наслаждайся каждым мгновением новой жизни. Ты меня поняла?

— Да, мой господин!

— На-адь?

Она уткнулась лбом мне в грудину, несколько мгновений простояла так, не шевелясь, а потом сделала шаг назад, снова поймала мой взгляд и грустно улыбнулась:

— Я поняла. Но для того, чтобы поверить, потребуется время.

— Теперь его у тебя предостаточно… — напомнил я, обошел машину, достал из багажного отделения торт и шампанское, взглядом показал обеим дамочкам на дверь в коридор, и двинулся следом.

Зато на лестнице немного ускорился, первым вошел в гостиную, оглядел народ, слоняющийся вокруг давно накрытого стола, сделал шаг в сторону и представил новоявленную родственницу, как раз возникшую на пороге:

— Надежда Олеговна Щеглова, глава первой боковой ветви моего рода и начальник его Службы Безопасности. Прошу любить и жаловать.

Оля со Светой рассыпались в поздравлениях, Веретенникова едва заметно прищурилась, на миг расфокусировала взгляд, после чего удовлетворенно кивнула, а Уфимцев потерял дар речи. Впрочем, пришел в себя достаточно быстро и приятно порадовал достойной реакцией на столь сногсшибательную новость. В смысле, вместо того чтобы прикипеть взглядом к женщине своей мечты и забыть обо всем на свете, или, хотя бы, постараться привлечь к себе ее внимание, заявил, что она сделала правильный выбор, и предсказал, что она в нас не разочаруется. Поэтому я без какого-либо внутреннего сопротивления привлек к нему внимание сам:

— Валерий Константинович, Друг Рода, надежнейший деловой партнер и личность, на пару с которой ты превратишь наше будущее родовое поместье в неприступную крепость.

— О-о-о, вы решили прикупить землю и начать строительство⁈ — спросил артефактор, на удивление легко сменив тему разговора.

Я подтверждающе кивнул, пригласил народ за стол и на пару со вторым мужчиной в компании поухаживал за дамами. А после того, как уселся в свое кресло, добавил:

— На самом деле земля уже есть: Надежда Олеговна подготовила мне список предложений, имевшихся на соответствующем портале, а я влюбился в одну из восхитительно красивых долин и приобрел ее в собственность.

— А из какой категории, если не секрет? — полюбопытствовал артефактор, явно разбиравшийся в вопросе.

Я взял из руки подоспевшего андроида МТ-шку, «влез в Сеть», сделал вид, что ищу нужную картинку, дождался ее появления и протянул терминал Уфимцеву:

— Категория «А-один», так что земля, можно сказать, заповедная. И, что самое приятное, расположена неподалеку — всего в семидесяти километрах от Бухты Уединения. Кстати, до правления Александра Второго долина и была заповедником, при нем в ней планировали построить охотничий заказник, но что-то не сложилось, а в позапрошлом году ее невесть с какого перепугу вдруг выставили на продажу.

— Небось, по заоблачной цене? — ехидно спросил он, наткнулся взглядом на фотографию озера Дивное и изумленно хмыкнул.

— Ага! — весело подтвердил я. — Озеро не только фантастически красивое и кристально чистое, но и достаточно большое — четыре километра в длину и восемьсот метров в ширину. Лес тоже внушает уважение. Правда, к этому великолепию не ведет ни одна дорога, и там нет никаких коммуникаций, но это даже радует: можно будет строить и защищать по уму. И да: экономить на защите будущего родового гнездышка я не собираюсь. Поэтому буду рад, если вы подключитесь к процессу еще на этапе проектирования и вложите в создание артефактного комплекса весь свой талант.

— Сделаю все, что в моих силах! — твердо пообещал он, немного подумал и спросил, кто из нас будет подбирать архитекторов со строителями и ставить им задачи.

Я мысленно потер руки и с непередаваемым удовольствием дал заранее подготовленный ответ:

— Все вопросы — к Надежде Олеговне…

…Часа через полтора после завершения трапезы, когда наша компания перебралась на пляж и разлеглась на лежаках под жарким летним солнышком, Валерию Константиновичу кто-то позвонил. И, судя по вытянувшемуся лицу артефактора, удивил по полной программе. Не успел он пожелать собеседнику всего хорошего и сбросить вызов, как на телефон прилетело уведомление, вызвавшее еще один шок, и мужчина, ущипнув себя за бедро, но «продолжив спать», обратился к дочери:

— Свет, звонил твой дед. Извинился за все, чем, по «своему скудоумию», обидел нас с тобой, попросил не держать зла и прислал две виры. За все обиды разом. Мне, так как не знает твой личный счет.

— Верни мою обратно… — холодно ощерилась мелкая.

— Зачем? — удивился ее отец. — Судя по голосу, он пребывал в панике. А значит, настолько сильно получил по шапке, что…

— Его деньги мне не нужны! — отрезала она, прямо с лежака выстрелила собой к линии прибоя, а из следующего рывка вышла над морем, рухнула в воду и ушла на глубину.

Как и следовало ожидать, Оля рванула следом, а Дайна пролила свет на суть происходящего:

— Вчера днем у Императрицы дошли руки до доклада начальника службы безопасности Бухты Уединения. Узнав, что Константин Владимирович имел наглость пытаться забрать твою Свету, Воронецкая взбесилась и вызвала его к себе. А час назад поводила мордой по столу. В смысле, заявила, что если он в течение дня не загладит вину перед ее личным артефактором, ее личными деловыми партнерами и друзьями ее внука, то в Империи останется всего двое Уфимцевых — Валерий Константинович и Светлана Валерьевна. Кстати, при этом была настолько убедительна, что мужика хватил удар. Прямо у нее в кабинете. Откачать, беднягу, естественно, откачали, но по самому минимуму. Поэтому, разговаривая с сыном, он трясся не только от страха, но и от побочек недобросовестного исцеления!

Не успел я переварить эту новость, как телефон ожил у меня. Номер не определился, но я по совету БИУС-а принял вызов, поднес трубку к уху и… услышал голос Воронецкой:

— Добрый день, Игнат Данилович! Прошу прощения за то, что прерываю ваш отдых, но я звоню по делу, не терпящему отлагательств…

— Добрый день, Людмила Евгеньевна! — поздоровался я и заявил, что весь внимание.

— Завтра в одиннадцать тридцать вы, ваша команда, Надежда Олеговна, Ксения Станиславовна и Валерий Константинович должны быть в приемной генерала Ляпишева. Четыре купе на сегодняшнюю «Молнию» уже оплачены. Ваших гостей довезут до вокзала на «Урале» службы безопасности вашего поселка. Встретят и в Новомосковске, так что заказывать им такси не придется. Далее, вам вот-вот перечислят виру за оскорбительное поведение моей личной охраны — сумма определена моим мужем, так что не вздумайте отказываться. И последнее… на сегодня: с приобретением земли под родовое поместье вы поспешили — да, место великолепное и вам, безусловно, подойдет, но мой супруг планировал подарить вам другой участок. Тот значительно больше, а выбранный вами — красивее и уютнее. Поэтому мы вернем вам потраченные средства и оплатим строительство дороги, вертолетной площадки и еще кое-каких мелочей. На этом пока все. Хотя нет, не все: поздравьте от моего имени Надежду Олеговну первым настоящим праздником в ее жизни и передайте, что второй, самый долгожданный, уже не за горами…

Передал. После беседы с Императрицей. Потом порадовался буйной радости, появившейся в глазах «родственницы», и озвучил «боевой приказ».

— Раз в одиннадцать тридцать, значит, успеем заехать домой и привести себя в порядок… — буркнул Уфимцев, Веретенникова согласно кивнула, а Надя ощутимо напряглась. Зря: Дайна, предсказавшая такую реакцию, успокоила ее устами Иришки:

— Так, кажется, нам пора наведаться к косметическому комплексу. Зря его, что ли, покупали?

— У вас есть косметический комплекс⁈

— Во-первых, не «у вас», а «у нас». Во-вторых, их у нас два — по одному тут и в столичной квартире. И, в-третьих, идем-ка я тебя в него уложу. А то во-он те две красотки наверняка тоже решат навести неземную красоту. Хотя, вроде, дальше некуда.

И ведь увела. А секунд через пять начала грузить меня. Через гарнитуру:

— Кстати, если я правильно истолковала ее гримасу, то Надя не горит желанием заезжать в городской особняк рода Ермаковых. Так что я, пожалуй, займусь ее гардеробом. И еще: мы упустили несколько мелких, но важных нюансов. Первый — транспорт: этой девочке он будет нужен и тут, и в столице. Тут для самостоятельных поездок на наши родовые земли, а в Новомосковске — для визитов к архитекторам, строителям и к Уфимцеву. Да, она может купить себе машины и сама. Но, на мой взгляд, твои подарки привяжут ее к нам чуть сильнее. Далее, у Нади есть доверенная горничная, статус которой фактически завис в воздухе. Впрочем, этой проблемой я озадачу Олю со Светой: первой положено этим заниматься, как хозяйке, а вторая, если что, поможет. Третий — заселение: все спальни основного коттеджа заняты. Значит, эту парочку надо заселять либо в гостевой, либо в Светин. В гостевом аппаратура и капсулы, но он ближе, а близость к главе рода — своего рода маркер доверия. Но если ты собираешься давать прозрение и этой девочке, то ее скоро начнет плющить от ваших ночных забав. В то же самое время, в наши цепкие ручки попал без пяти минут Богатырь, и не помочь Надежде подняться на этот ранг — идиотизм. А для того, чтобы в Пятне она не превращалась в обузу для вашей троицы, нужно это самое прозрение. В общем, решай, мыслитель. А я пока буду заниматься всякой ерундой…

«Нечего тут решать… — хмуро подумал я. — Богатырь нам действительно пригодится. Но поднимать эту „родственницу“ в ранге имеет смысл только после того, как она прикипит к Валерию Константиновичу. А то не ровен час обзавестись третьей женщиной…»

25 июля 2513 по ЕГК.

…На Южном вокзале Новомосковска нас тоже встретил «Урал». Только бронированный, с «люстрой» и гербами рода Воронецких на передних дверях. Уфимцев с Веретенниковой потеряли дар речи, но после того, как пришли в себя, попрощались с нами, загрузились в роскошнейший салон и укатили кто куда. А я выгнал из вагона-автовоза наш заслуженный «броневик», дождался, пока девчата займут свои места, и сорвал «Буран» с места. Оля, озадаченная еще с вечера, деловито вбила в навигатор нужный маршрут, а Ира со Светой вытрясли из Нади продолжение армейской байки, над которой угорали перед десантированием из «Молнии», и женщина с удовольствием разошлась. Благо, соскучилась по вниманию без второго дна и наслаждалась им, как умиравший от жажды — первыми глотками воды.

Кстати, рассказывала красиво, образно и с юмором, но не завираясь. Вот девчата и ухохатывались. Смеялся и я. Но большей частью сознания был в потоке машин, коих во вторник утром, естественно, было предостаточно. А еще обдумывал очередные мелкие проблемы, озвученные БИУС-ом в поезде, и изредка страдал. Из-за того, что с увеличением списочного состава рода их количество растет по экспоненте.

С абсолютным большинством решений определился за первые полчаса пути, две чем-то не понравившиеся проблемки задвинул в долгий ящик, чтобы отлежались, и со спокойной совестью присоединился к веселью. Аж минуты на семь-восемь. А потом зарулил в подземный гараж, припарковался на одном из самых удобных мест и дал команду выгружаться. Пока шли к лифтам и поднимались на два этажа, вел себя, как обычно. А на выходе из кабинки подхватил под локотки супругу и… Надежду, поздоровался с продавцом-консультантом, явно качающимся на химии, и представился. Этого хватило за глаза — качок засиял, повел рукой, предлагая следовать за ним, и вскоре привел нас в просмотровый зал автосалона. Там я попросил его буквально на минутку оставить нас одних, подождал, пока парень выйдет из помещения, и весело обратился к «родственнице»:

— Так уж получилось, что мы, Щегловы, ассоциируемся у дворянства либо со «Стихиями», либо со «Стрибогами», либо с «Буранами». Два первых автомобиля созданы для развлечений, а тебе предстоит мотаться по работе то к нашим родовым землям, то сюда, в Новомосковск. Поэтому этот «Буран» — твой. В комплекте с одним из парковочных мест в нашей городской квартире и личной спальней. Но до них мы еще доберемся, а пока хочу обратить твое внимание на один мелкий, но важный нюансик: эта машина — для поездок по работе и для мобильности во время наших рейдов. А все остальное время мы обычно развлекаемся всей компанией, а ты уже в ней. Вопросы?

— На родовые земли я могу мотаться на «Порыве». А по Новомосковску ездить на «Горлице» из прошлой жизни.

— «Порыв» мы, скорее всего, продадим — переросли. Причем переросли всем родом. А эта машина уже куплена для тебя. Но если с «Горлицей» связаны какие-либо особо теплые воспоминания, то могу выделить под нее еще одно парковочное место.

Тут женщина еще раз посмотрела на кроссовер в стандартном обвесе, немного поколебалась и решительно тряхнула волосами:

— Нет, второе место мне не потребуется — если рвать с прошлой жизнью, то целиком и полностью. И… спасибо: я оценила и сам подарок, и все то, что стояло за «нюансиком».

— Пожалуйста! — улыбнулся я и задал вопрос на засыпку: — Кого возьмешь к себе в качестве штурмана, чтобы отогнать этого монстрика домой?

Надя, явно справившаяся с приступом хандры, притворно вздохнула:

— Я бы забрала всех, включая тебя. Но…

— Намек поняли! — весело хохотнула Оля и повернулась ко мне: — Милый, прости, но начальнику нашей СБ срочно нужна моральная поддержка. Так что домой ты едешь один-одинешенек…

Как ни странно, именно этот немудреный шаг помог Наде окончательно поверить в то, что мы ее приняли, и отпустить последние сомнения. Результат восхитил. Как минимум, меня: загнав свой «Буран» на его парковочное место, поднявшись в нашу квартиру и заселившись в свою персональную спальню, Недотрога словно помолодела лет на десять. Или напрочь отпустила тормоза — валяла дурака во время завтрака, весело таскала шмотье, приобретенное для нее «Ирой», от терминала системы доставки до своей гардеробной, примеряла и демонстрировала мне особо интересные наряды, подначивала девчонок и, по моим ощущениям, ни разу не вспоминала о прошлом.

Дурила и во время «торжественного построения личного состава» перед выездом из дому, и в лифте, и всю дорогу до дворцового комплекса. И пусть в гараже спецотдела все-таки посерьезнела, но принялась зеркалить поведение Ольги. Хотя, по логике, должна была вести себя так, как привыкла. Впрочем, Дмитрия Львовича все равно шокировала. «Формой одежды». Поэтому он, быстренько закончив с «обязательной программой», спросил, почему Надя не в мундире.

Ответ восхитил. В смысле, меня:

— Военная служба канула в Лету. Теперь я живу родом Щегловых и волей его главы.

Тот же самый вопрос ей задал и государь. Только в полдень. И, получив аналогичный ответ, нахмурился:

— А мы планировали пожаловать чин подполковника и поручить вашим заботам Вторую Отдельную Бригаду Особого Назначения…

— Простите, Ваше Императорское Величество, но я, наконец, нашла себя и жажду посвятить остаток жизни служению роду, в который напросилась по зову сердца!

Император отстучал на столешнице какой-то бравурный марш и коротко кивнул:

— Что ж, род действительно достойный, поэтому неволить не буду. Хотя, признаюсь, рассчитывал на вашу помощь.

Потом встал, вышел из-за стола, прошелся мимо нашего строя, затем остановился и поймал мой взгляд:

— Игнат Данилович, откровенно говоря, я недоволен и вами. Ведь Слово, вытребованное вами у моей супруги, внука и его невесты, лишило меня возможности выяснить, как вам и вашим напарницам удалось вывести горожан, абсолютно не приспособленных к самостоятельному передвижению по Пятну, с заимки, фактически окруженной опытными высокоранговыми лесовиками, регулярно сбрасывать хвосты или уничтожать преследователей, обегать подопечных от Одаренного зверья и, конечном итоге, доставить живыми и невредимыми в «Озера», расположенные чуть ли не в полутора сотнях километрах!

— Мы старались, Ваше Императорское Величество… — вздохнул я.

— Точнее, выложились до предела… — уточнила государыня, сидевшая в мягком уголке в компании со старшим сыном. И угрюмо добавила: — Поэтому потеряли сознание сразу после того, как передали нас с рук на руки Дмитрию Львовичу, а пришли в себя только вчера днем. Вернее, выползли из коттеджа на пляж, упали на лежаки и были не в состоянии нормально шевелиться!

— Я знаю, Люд… — заявил он, не оборачиваясь к ней, и продолжил свой монолог: — Знаете, я с детства дружу с точными науками, поэтому, разделив расстояние, пройденное вами по Пятну, на время, потраченное на дорогу, и получив невероятный результат, отправился к личному целителю супруги. Так вот, по его мнению, даже двигаясь по идеально ровной асфальтированной дороге, моя жена не смогла бы пройти такое расстояние даже за неделю. И тогда я, каюсь, решил, что ваш род овладел сказочной телепортацией. Но меня подняли на смех. И жена, и внук, и его невеста. Потом показали на карте ваш маршрут и все места, в которых вы убили хотя бы одного преследователя или Одаренного хищника, предложили послать в каждое по паре-тройке теневиков и… поклялись самым святым, что ни вы, ни ваш напарницы, ни ваши подопечные не телепортировались ни на сантиметр. И тогда я пришел к единственному оставшемуся выводу: вы ее несли. На себе. Всю дорогу. Тут у этой троицы пропало всякое желание надо мной смеяться, а я… я впечатлился. Донельзя. Ибо в юности занимался рукопашкой, каждый божий день пробегал по спортивному залу с напарником на спине по три-четыре круга и прекрасно помню, насколько это было тяжело. Так вот, этот вывод не покинет стен моего кабинета. Порукой тому мое слово. Кроме того, ни я, ни мой сын, ни спецотдел Канцелярии больше не будем пытаться выяснить ваши родовые секреты. Ибо вы сделали для моего рода ВСЕ, ЧТО МОГЛИ, а я человек благодарный…

Не успел я обрадоваться этому обещанию, как Император сделал еще один шаг и протянул мне руку под рукопожатие! Такого варианта выражения благодарности я не ожидал, но тупить не стал и осторожно сдавил довольно широкую ладонь под еще две чертовски неожиданные фразы:

— Спасибо, Игнат Данилович. От мужчины, искренне любящего жену, внука и его невесту.

— Пожалуйста… — ответил я, опустив титулование, так как почувствовал, что оно будет лишним. И, как выяснилось, угадал — во взгляде государя на миг мелькнуло удовлетворение.

Потом он шагнул к Оле и шокировал снова — обнял, поцеловал в щеку и выдохнул два слова:

— Спасибо, дочка…

После того, как повторил это же действие еще два раза, кивнул сыну, подождал, пока он возьмет со стола очень уж впечатляющую стопку футляров с наградами и «перевоплотился» в Императора. В смысле, выпустил наружу харизму, властность и привычку повелевать, подошел ко мне и уставился в глаза тяжелым, давящим взглядом:

— У нашей Империи, слава богу, нет внешних врагов, если, конечно, не считать таковым Одаренное зверье из Пятен. Зато с завидным постоянством появляются внутренние, с которыми, к сожалению, тоже приходится воевать. В этих войнах случается всякое — от настоящих подвигов до гнуснейших предательств. И еще на прошлой неделе я был уверен, что уже не удивлюсь ни первым, ни вторым. Но, как выяснилось, ошибался. И теперь в принципе не представляю подвигов значимее тех, которые совершили вы и ваша команда. Повторю еще раз: я в принципе не представляю деяния, которое смогло бы вызвать во мне столь же сильную благодарность. Поэтому за беспримерный героизм, исключительную отвагу и самопожертвование, проявленные при неоднократном спасении от смерти Императрицы, члена Императорского рода и без пяти минут его жены, жалую вас орденом Андрея Первозванного с мечами…

Следующие минут двадцать я пребывал в прострации. Нет, часть разума, контролирующая происходящее, отрешенно отмечала, что Оле, Свете и Наде вручили по ордену Святой Екатерины первой степени, что тоже не лезло ни в какие ворота, но за душу это не задело. Ведь меня, согласно статуту высшей награды Империи, пожаловали чином Тайного Советника и сделали кавалером четырех младших орденов страны — Святого Александра Невского, Белого Орла, Святой Анны первой степени и Святого Станислава все той же первой степени!

Я не пришел в себя и тогда, когда в кабинет пригласили Уфимцева с Веретенниковой. Да, вроде как, запомнил, что первый получил орден Святого Станислава первой степени за создание артефактного комплекса для змеиных оврагов, которые уничтожили двух высокоранговых змей-теневиков, а вторая — орден Святой Екатерины второй степени за исключительно добросовестное восстановление организма Императрицы после тяжелейшего перехода, но продолжал дуреть от масштабов благодарности государя. А потом эта часть аудиенции закончилась, и мне пришлось задвинуть все рефлексии подальше. Ибо после того, как все три дамы Большого Креста и одна кавалерственная дама принесли присягу Императору в присутствии его супруги, являвшейся Начальницей — или Ординомейстером — ордена Святой Екатерины, а государь взял с Уфимцева с Веретенниковой подписку о неразглашении и отправил их в приемную, стало понятно, что еще ничего не закончилось. Ибо Воронецкий вернулся за свой стол, разрешил сесть нам и снова обратился ко мне:

— Игнат Данилович, абсолютное большинство заговорщиков либо уже арестовано, либо уничтожено, значит, в ближайшие неделю-полторы я должен буду выступить перед подданными с официальным заявлением, объясняющим суть происходившего в Империи, и провести награждение отличившихся. Вас я, как видите, наградил закрытым указом, хотя очень не хотел соглашаться с этой просьбой, переданной вами через мою супругу, ибо считаю, что страна должна знать своих героев. Тем не менее, ваш нынешний статус и нынешний статус членов вашей команды меня категорически не устраивает. Поэтому я оставил за собой право поставить вас в высшем свете так, как сочту нужным. И начал с изменения информации в личных идентификаторах — в сегодняшнем обновлении соответствующей базы данных вам четверым была присвоена категория А-прим, в просторечии именуемая «вездеходом». Кроме того, после выхода из этого кабинета мой секретарь вручит вам удостоверения личных порученцев моей супруги. И пусть эта должность ни к чему не обязывает, зато заставит вытягиваться в струнку даже самых наглых или тупых служак. А для тех, кто поумнее, я приготовил еще один удар под дых…

В этот момент его сын поднял руку, и государь, пожав плечами, уступил ему право продолжить. И Цесаревич… хм… тоже «отжег»:

— А те, кто поумнее, сделают выводы из слухов, которые просочатся из этого кабинета. Ибо ордена, которые сейчас вручу я, просто так не вручаются!

— Ваше Императорское Вели— … — взвыл я, но был перебит государем:

— Игнат Данилович, моя супруга ни слова не сказала о том, КАК вы их спасали, зато сообщила, СКОЛЬКО РАЗ они оказывались на грани жизни и смерти, но выживали благодаря вам и вашей команде…

— … и нас действительно переполняет благодарность! — веско добавил наследник престола. — Поэтому эти ордена ВЫ БУДЕТЕ НАДЕВАТЬ на самые торжественные мероприятия, проводимые нами, Воронецкими!

Я вздохнул и смирился. В смысле, покорно принял из рук наследника престола орден Святого Георгия четвертой степени и проследил еще за тремя аналогичными награждениями. А потом Цесаревич вернулся на свое место, и довольный Император, огладив бородку, сменил тему беседы:

— А теперь я бы хотел поговорить о будущем, которое наступит после того, как жизнь Империи вернется в обычную колею. Вы, вероятнее всего, продолжите ходить в Пятно, ибо сосредоточены на личном развитии и не захотите терять темп. Я, в общем-то, только приветствую это стремление, но хочу попросить включить в свои планы и нас. Дело в том, что заимка Вронских полностью выгорела, других заимок в «шестерке» у нас, к сожалению, нет, а моя жена уже реанимировала деградировавшую, было, энергетику, и жаждет прорваться во второй ранг по инерции, дабы получить возможность откатить возраст хотя бы годам к сорока не через три, пять или десять лет, а в самом ближайшем будущем. Для этого нужно всего ничего — чтобы вы еще раз зачистили ту же долину и на протяжении трех-четырех суток приглядывали за строителями, которых мы туда отправим. За это время они возведут надежную ограду и хотя бы один сруб для Одаренных постоянного состава, и вы сможете вернуться к своим рейдам. Что скажете?

После всего, что он нам пожаловал, эта просьба была просто смешной. Вот я и согласился:

— Не вижу ничего невозможного, Ваше Императорское Величество…

Воронецкий разрешил впредь обращаться к нему имени-отчеству, и в беседу вступила его супруга:

— Игнат Данилович, у меня есть еще две просьбы. Первая очень простая: если вам вдруг удастся добыть Искры лепки и регенерации второго ранга, то не продавайте их, пожалуйста, на сторону, а предложите мне, ладно? Даю слово, что оплата вас не разочарует.

— Не продам и предложу… — пообещал я и снова превратился в слух.

— Вторая посложнее и пообременительнее… — вздохнула она. — Возьмите с собой Виктора и Татьяну, научите убивать низкоранговое зверье и, тем самым, помогите вернуть пошатнувшуюся уверенность в себе — в добытчики они не пойдут, ибо их будущее давно распланировано, но снова расправят плечи, распробуют настоящую, а не дворцовую жизнь, и… станут значительно жестче. Что поможет им выживать тут, в Большом Мире.

Я согласился выполнить и эту просьбу, поэтому следующие полчаса, обсуждая с государем и его сыном нюансы будущего рейда, свои планы по строительству родового поместья и кое-какие нюансы наших новых статусов,

самым краешком сознания продолжал дуреть от масштаба состоявшегося «звездопада». А после того, как Воронецкие, наконец, иссякли и отпустили нас восвояси, первым вышел из кабинета и нисколько не удивился, обнаружив в приемной Виктора с Татьяной.

Кстати, их реакция на нас по-настоящему обрадовала — и Великий Князь, и его зазнобушка радостно заулыбались и рванули в атаку. И если первый, вцепившись в мою руку, так ее и не отпустил, пока не протараторил чертовски теплый и эмоциональный монолог-поздравление, то вторая перецеловала и Олю, и Свету, и Надю, потом благодарно сжала мое предплечье и «гневно» нахмурилась:

— Вы, конечно, молодцы, и мы за вас действительно рады, но совесть — хорошее дело: из-за вас я лишилась возможности наслаждаться вождением«Стрибога», а это не лезет ни в какие ворота!!!

— Не понял? — удивился я, не сумев найти никакой взаимосвязи между нашим награждением и отлучением Ростопчиной от ее «игрушки».

— Да что тут непонятного? — весело хохотнул Воронецкий. — Бабушка скинула мне плюсик, значит, совместному рейду к заимке Вронских — быть.

— И?

— Что «и»? — «нахмурился» он. — В рейды выезжают на внедорожниках или кроссоверах. Причем после хорошего отдыха. Поэтому я взял такой же «Буран», как у вас, загрузил в него всю необходимую снарягу и уже пребываю в полной готовности выдвигаться в Бухту Уединения для качественной и, возможно, многодневной подготовки к будущим лишениям. А Танька жаждет сразу двух вариантов экстрима — в Пятне и на автодроме! Кошмар!!!

— Кошмар… — согласился я, а Оля решила повеселиться:

— Та-а-ак, это ты сейчас завуалированно намекнул на то, что уже начал искать девушку с менее разноплановыми запросами?

— Не-не-не, как вы вообще могли такое подумать⁈ — «ужаснулся» парень, прижал к себе невесту, грозно сжавшую кулачки, и посерьезнел: — Черт, с вами так легко и весело, что нет слов…

26 июля 2513 по ЕГК.

…Возможность нормально пообщаться с Дайной представилась только в среду, в половине шестого утра. С какого перепугу я проснулся в такую рань? По настоятельному требованию организма, возмущенного объемом жидкости, выпитой во время вечерних посиделок в нашем купе. В общем, возвращаясь из туалета, я вдруг понял, что сна ни в одном глазу, покосился на дрыхнущую Ольгу, еще раз огляделся прозрением, не обнаружил ничего криминального и, остановившись возле окна, вполголоса поздоровался с личной помощницей:

— Доброе утро, солнце!

— Доброе утро, мой господин! — весело отозвалась она, а ее вместилище, вроде как, спящее за стенкой, помахало мне ручкой.

Обращать внимание на «титулование», «введенное в обиход» с подачи Нади, надоело еще накануне, поэтому я задал вопрос, действовавший на нервы сильнее всего:

— Объясни, пожалуйста, с какого перепугу Император поручает нашей команде все подряд? Под ним, вон, армия, спецслужбы, родовая дружина. Да и другие рода добытчиков, вроде как, тоже под ним. А отбивать заимки он почему-то поручает нам…

БИУС насмешливо фыркнул:

— Игнат, власть Императора только кажется абсолютной, а на самом деле с тех пор, как были уничтожены последние гипномодуляторы, дворянские рода продавили себе чрезвычайно много прав и свобод. Но не унялись, так что продолжают подтачивать устои государства, пользуясь любой возможностью принизить значимость указов государя, привлекают внимание народных масс к любым его ошибкам, несколько раз обвиняли Воронецких в преднамеренном уничтожении так называемых пассионариев в войсковых операциях в Пятне и устраивали народные волнения. Да, и Владимиру Первому, и его покойному отцу удавалось одерживать победы в отдельных сражениях необъявленной войны с этой пятой колонной, но, в общем и целом, картина выглядит, мягко выражаясь, так себе. К примеру, «официальное заявление, объясняющее суть происходившего в Империи», упомянутое Воронецким — это вынужденная мера, теоретически способная объяснить недовольному дворянству и подданным причины гибели сотен «ни в чем не повинных» соотечественников в мирное время. Оценить уровень верности присяге военнослужащих и сотрудников спецслужб ты в состоянии и сам. Если вспомнишь подполковника Колыванова или его коллег из МВД и ИСБ, лишившихся своих должностей за последние десять месяцев. А с добытчиками еще веселее: рода, поднявшиеся на первых волнах освоения магии и заслужившие место возле трона героизмом предков, уже не горят желанием менять благополучную и обеспеченную жизнь в столице на скитания в Пятне. Нет, Искры они, конечно, добывают. Руками молодежи, еще не наевшейся подвигов. Но основная масса высокоранговых Одаренных почти не покидает Новомосковска и… берет за любую услугу Короне непомерную плату. Причем отнюдь не деньгами. Кстати, в сером сегменте местной Сети нашлись копии аналитических записок ученых, некогда опубликованных, но спешно удаленных из белого, согласно которым КПД любого отдельно взятого современного магического навыка на семьдесят восемь процентов ниже своего аналога столетней давности!

— Охренеть… — ошалело выдохнул я.

— Ага! — поддакнула Дайна и подвела итоги этой мини-лекции. — Таким образом, ты и твои девчата — единственная команда, которая перевыполняет взятые на себя обязательства, не требует каких-либо преференций и не рвется к власти. Кроме того, вы — одиночки, соответственно, ваша пропажа без вести или задокументированная гибель гарантированно не вызовут всплеска чьего-либо недовольства или повышения напряженности в обществе.

— Эти выводы убивают не так сильно, как процент падения мощности навыков… — буркнул я.

— А что тебя в ней удивляет? — насмешливо фыркнул БИУС. — Самый резкий рывок в развитии местные Одаренные сделали в первые десятилетия после завершения терраформирования этого мира, ибо выживали. А мирная жизнь расхолаживает. Поэтому нынешние дворяне развивают Дар одними медитациями и дерутся разве что на дуэлях; как с этим делом обстоит у вояк, ты рассказывал сам после первой поездки на тренировочную заимку «Лес», а добытчики-простолюдины, по большому счету, не заходят глубже «семерки». Да, наступай Пятно чуть побыстрее, Одаренные, вероятнее всего, развивались бы прежними темпами. А так они живут по принципу «После нас хоть потоп» и, в общей массе, медленно, но уверенно деградируют.

— В отличие от нас…

— В отличие от вас. Кстати, о развитии Дара: архитектор, которого вчера нашли и загрузили работой мы с Надеждой, обещал сделать проект твоего родового гнездышка только к середине августа; проектировать дорогу тоже будут ни разу не неделю, значит, ближайшие дней пятнадцать-двадцать девочка будет дуреть от безделья. А ты не сегодня-завтра уведешь Виктора с Таней в «шестерку». В ту самую, в которых твоя новоявленная родственница может прорваться в Богатыря всего за несколько дней. Так, может, возьмешь ее с собой?

Я отрицательно помотал головой:

— Прорывать Надю я буду после того, как она заинтересуется Валерием Константиновичем. Чтобы не обзавестись очередной любящей женщиной.

— Неправильное решение… — внезапно возразил БИУС. — В этом рейде она к тебе душой не прирастет. Ибо вас будет не четверо, а шестеро, и прорыв «размажется» в твоей ежедневной возне с Воронецким и Ростопчиной. Кроме того, в этом рейде тебе не надо будет давать Наде прозрение. А в персональном — придется. Дальше объяснять?

Под таким углом эта проблема выглядела иначе, поэтому отрицательно помотал головой и признал, что вариант Дайны предпочтительнее. И она со спокойным сердцем переключилась на последние новости — сообщила, что ГБР спецотдела задержала Великого Князя Петра Александровича, стоявшего за несостоявшимся государственным переворотом, большую часть высшего руководства ИСБ и… сотрудников этой спецслужбы, отправленных по наши души на Еланку и Мрачное. Потом предложила выкупить смежную квартиру в «Акации» и объединить с нашей, поделилась информацией о том, что Ксения Станиславовна уперлась в развитие регенерации с лепкой, из-за чего еще не ложилась, и… вздохнула:

— Все, ребенок просыпается. Сейчас заметит, что ты на ногах, наскоро умоется и рванет сюда. А я соскучилась по общению тет-а-тет…

…В конце июля желающих отдохнуть на побережье Лазурного моря было предостаточно, так что наша «Молния» привезла во Владимир полные вагоны страждущих. Вагон-автовоз тоже был забит, и после прибытия к нему, конечно же, образовалась очередь. Да, мы могли воспользоваться статусом Виктора или отправить за машинами его телохранителей, но я предпочел чуть-чуть подождать и обойтись без «счастья узнавания». В результате с вокзала выехали на полчаса позже, чем могли, достаточно спокойно добрались до выезда из города, а там втопили по полной и вскоре добрались до КПП Бухты Уединения.

Там «Бураны» Виктора и телохранителей его ближнего круга укатили к коттеджам Воронецких, «Урал» с группой «дальников», вроде как, порулил к домику «ЧОП-а», а Надя и Ира, составившая ей компанию, отогнали «Буран» Недотроги в гараж Светы. Так что Оля, мелкая и я оказались предоставлены сами себе. Увы, совсем ненадолго — буквально через полчаса к нам в коттедж начал подтягиваться народ. К обещанному завтраку.

Кстати, первыми явились «подруга семьи», «родственница» и личная горничная последней. О том, что Ульяна Шпагина собирается принести мне клятву верности, дабы войти в род следом за хозяйкой, мы с Олей, конечно же, узнали от Дайны, вот и поторопились привести себя в порядок до прихода остального народа. Поэтому успели познакомиться с отставным прапорщиком все той же Первой Отдельной Бригады Особого Назначения, сравнили личные впечатления от общения о характере, между прочим, очень неплохого Гридня с выкладками БИУС-а, и решили, что еще одна преданная боевая единица нам не помешает.

И пусть провести церемонию принятия в род было нереально, я встроил женщину в вертикаль власти, назначив подчиненной Иришки, а моя супруга, как старшая хозяйка рода, поручила заниматься снабжением. Потом я по своей инициативе выдал Уле достойные подъемные и выделил «Порыв» в качестве личного транспорта, а жена увела на кухню грузить какими-то «женскими» вопросами. И слава богу, ибо буквально через две минуты после ухода этой парочки приперлись Виктор с Таней, и мне стало не до Шпагиной.

Трапеза прошла под знаком буйного веселья — Воронецкий и его невеста одинаково безудержно радовались начавшемуся отдыху в Бухте Уединения и скорому уходу в «Рейд Мечты», дурели от отсутствия необходимости носить осточертевшие «маски», упивались отсутствием полным стороннего внимания и не фильтровали речь от слова «вообще». А мы поддерживали любые порывы их душ, ибо было в кайф.

Поддержали и предложение «растрясти жиры», погоняв на гидроциклах. Поэтому ближе к одиннадцати эта парочка унеслась к себе. Переодеваться и выгонять из эллинга свои «игрушки». Мы тоже разошлись по гардеробным. И даже успели натянуть плавки и купальники. Увы, потом ожил мой телефон, а Дайна, ехидно прокомментировавшая этот звонок, дала понять, что он будет не последним. Ибо слух о нашем награждении, запущенный Цесаревичем, уже распространился чуть ли не по всей Империи и вызвал самые разные реакции.

Эта конкретная — поздравления Аристарха Всеволодовича Стерлигова — само собой, не расстроила, ибо владелец автоконцерна «Русь», по уверениям все того же БИУС-а, толкая Один Большой Комплимент, вроде как, открыто улыбался. Лег на душу и звонок Фомина, хотя Виталя, поздравив с очередной наградой, высказал свое «фи» из-за того, что мы забыли о друзьях и подругах. Третий звонок вызвал легкое недоумение — меня «ни с того ни с сего» решила поздравить Алла Кострова, несостоявшаяся дама сердца Максакова. А потом позвонил сам Паша, и мое настроение ухнуло в пропасть. Само собой, не из-за его монолога, а благодаря «закадровой речи» личного наказания:

— Поздравляет, но злится. Ведь ты опять чем-то выделился, а значит, стал еще привлекательнее для Светы и недостижимее для него. Положил трубку, сжал кулаки и нарвался на презрительную отповедь сестры. Кстати, отповедь очень даже ничего. Цитирую: «Паш, прости за прямоту, но ты идиот — Игнат и его подруги продолжают делать то, что должно, а ты, имея возможность брать с них пример, тратишь время на бессмысленные страдания. И вместо того, чтобы радоваться тому, что эта команда выжила, подленько завидуешь! Знаешь, не будь ты моим родичем, я бы перестала с тобой общаться. А так дам еще один шанс взять себя в руки и снова стать тем Старшим Братом, которого я когда-то полюбила: возьми себя в руки и либо займись личным развитием, стань в разы сильнее и влюби в себя Свету, либо признай, что не в состоянии, вырви это чувство из своей души и продолжай дружить с Щегловыми с открытым сердцем, либо перестань с ними общаться вообще! Кстати, имей в виду, что с сегодняшнего дня я буду строить свои отношения с этими ребятами сама, то есть, независимо от тебя. И продолжу с ними дружить даже в том случае, если ты уйдешь в тину. Ибо уважаю всех четверых, сдохну, но заслужу их уважение, сразу после инициации переселюсь на нашу тренировочную заимку, а еще лет через пять напрошусь к Игнату в команду и стану такой же сильной Одаренной, как Оля и Света!!!»

Если верить комментариям БИУС-а, Паша психанул, выбежал из своей гостиной, спустился в гараж и куда-то уехал, а Лиза, выждав несколько минут, набрала меня и, как я понял, сделала первый шаг к своей мечте:

— Добрый день, Игнат Данилович! До нас дошло три варианта слуха о том, что вас и ваших подруг наградили орденом Святого Георгия четвертой степени. Описания самих подвигов настолько разные, что я в них не поверила. Поэтому от всей души поздравляю с тем, что вы не изменили себе в очередной непростой ситуации и так сильно впечатлили государя силой духа. А еще я искренне рада тому, что вы выжили, плавлюсь от гордости за вашу команду и страшно соскучилась, вот! Кстати, передавать мои слова Ольге Ивановне и Светлане Валерьевне не надо — я их поздравлю сама.

Эта девочка мне нравилась. Поэтому, выслушав предложение Дайны, я без какого-либо внутреннего сопротивления озвучил его в телефон:

— Если вы действительно соскучились, то почему бы вам не приехать в Бухту на оставшуюся часть лета? Да, в пятницу я уведу свою команду в Пятно, но Иришка останется. Наслаждаться летом, морем и солнцем в одиночестве…

— У Паши какие-то дела в Ново— … — расстроенно начала Максакова, но я ее перебил:

— Дела — у Паши. А вы, как я понимаю, совершенно свободны. Ну, и что вам мешает отпроситься у бабушки и приехать сюда в сопровождении какого-нибудь доверенного Слуги? Мы вас встретим, поселим либо в ваш коттедж, либо в наш гостевой домик и…

— Спасибо-спасибо-спасибо!!! — радостно протараторила она, извинилась и добавила значительно спокойнее: — Пойду к бабушке прямо сейчас. И сделаю все, чтобы она меня отпустила…

…Мой телефон не замолкал ни на минуту, поэтому девчата умчались в эллинг за гидроциклами, а я спустился на пляж, сел на первый попавшийся лежак и продолжил принимать звонки. В процессе тихо дурел от количества знакомых, знающих мой номер, и от ширины «разведывательной сети» Дайны, анализировал и монологи собеседников, и комментарии верной помощницы, радовался, что живу в Бухте Уединения, а не в Новомосковске, и… веселился, представляя реакцию преподавателей АПД на промежуточные итоги моего внедрения в этот мир.

Минуте на десятой вынужденной «самоизоляции» серией жестов послал народ, вырвавшийся на оперативный простор, куда подальше. И удивился, когда к горизонту унеслось только пять гидроциклов, а шестой — мой — рванул к берегу. Нет, управляй им Оля или Света, счел бы такую самоотверженность нормальной и очередной раз порадовался бы силе их чувств. Но в Надежде «чувств» не могло быть по определению, поэтому самую чуточку напрягся. А после завершения разговора с Юлей Комаровой спросил у женщины, почему она не составила компанию остальной толпе.

Недотрога заявила, что хочет задать мне пару вопросов и получить на них как можно распространенные ответы, дождалась разрешения начинать и замолчала. Из-за того, что у меня снова ожил телефон. В общем, выслушать ее первый вопрос удалось только после поздравлений двух «уличных гонщиков» — Владимира Юрьевича Засекина и Александра Тарасовича Журавлева:

— Скажи, пожалуйста, как давно ты знаешь Валерия Константиновича Уфимцева и на чем основано твое доверие к этой личности?

— Познакомился в первых числах октября прошлого года… — честно ответил я и продолжил в том же духе: — В декабре он помог мне выпутаться из очень непростой ситуации, хотя шапочное знакомство к этому, вроде как, и не располагало, а помощь очень прилично подставляла. Потом познакомил нас со Светой, купил ей коттедж в этом поселке и, можно сказать, подтолкнул дочь к нашей команде. И с тех пор вкладывается в нас от всей души, в частности, защитил артефактными комплексами наши дома и машины, выполняет очень непростые заказы и так далее. А что?

— О том, что он вышел из рода, слышал?

— Конечно.

— А из-за чего, знаешь?

— Да… — кивнул я. — Более того, в курсе, что нынешнего главу, внезапно решившего вернуть блудного сына обратно, очень жестко поставили на место, соответственно, Валерия Константиновича уже никто ни к чему не принудит. Что, откровенно говоря, очень радует: он-сегодняшний не живет, а горит…

В этот момент мне пришлось прерваться, чтобы ответить на звонок Андрея Мищенко, пилота-испытателя «Руси». А после того, как я «пережил» и эти поздравления, Недотрога поделилась своими соображениями о будущем Уфимцева:

— На сегодняшний день Валерий Константинович заслуженно считается самым лучшим артефактором Империи. В недавнем прошлом за ним стояло сразу два рода — Уфимцевы и Ковригины — поэтому абсолютное большинство желающих подмять его под себя вынуждены были только мечтать. С тех пор, как он развелся с женой и вышел из рода, ситуация радикально изменилась, и теперь абсолютное большинство глав влиятельных аристократических родов, радостно потирая ручки, реализует планы разной степени сложности. Говоря иными словами, Валерия Константиновича уже заваливают обещаниями всего и вся, «случайно сводят» с самыми красивыми родственницами и вот-вот начнут загонять в долги или ситуации с единственным достойным выходом…

— И? — поторопил ее я, так как ничего нового во вступлении не услышал.

Надежда накрутила на палец одну из прядей и криво усмехнулась:

— И… у нас, Щегловых, есть довольно высокие шансы обставить всех и забрать Валерия Константиновича под свое крыло…

— Как именно? — полюбопытствовал я.

— Я — единственная дворянка, которой он когда-либо оказывал знаки внимания, что при его характере равноценно прилюдному признанию в любви. А нам предстоит совместная многомесячная работа над родовым гнездышком.

— Практически уверена, что этот разговор — тест на твою адекватность! — внезапно сообщила Дайна. Я был того же мнения, поэтому прервал монолог Недотроги и отрицательно помотал головой:

— Надь, ты для меня не ресурс, а родственница, поэтому подкладывать тебя под кого бы то ни было я не буду ни за что на свете! Приблизительно в том же ключе я отношусь и к Валерию Константиновичу: он для меня Друг Рода, а не ресурс, который нужно или можно подмять. Дальше объяснять?

— Нет: я уже в восторге! — предельно серьезно заявила она, сделала паузу и добавила: — Знаешь, еще в начале весны мне бы и в голову не пришло увидеть в Уфимцеве мужчину. Во-первых, потому, что он был женат, а, во-вторых, он ощущался ведомым. А сейчас в нем словно появилась недостающая часть внутреннего стержня, и этот, новый Валерий Константинович, мне интересен. Поэтому я прошу разрешения попробовать сойтись с ним поближе и, чем черт не шутит, привести в род в качестве любимого мужа…

29–30 июля 2513 по ЕГК.

…К КПП военной базы «Луга» подкатили без четверти семь утра и нагло провезли на охраняемую территорию «зайца». «Зайцу» — госпоже Максаковой-младшей, всю дорогу продрыхшей в «Буране» Великого Князя — было не по себе, но «все обошлось». В смысле, девочка своими глазами увидела пристань с пришвартованными к ней армейскими бронекатерами-перевертышами и, на время забыв о том, что проникла на базу «незаконно», первой выпрыгнула из машины. А когда заметила группу офицеров, несущихся к нам на всех парах, чтобы прогнуться перед внуком Императора, сочла невместным прятаться и… технично переместилась поближе ко мне и моим напарницам.

Заметив, что мы собираемся, не обращая никакого внимания на вояк, задвинула все опасения куда подальше и изобразила пусть мелкого, но очень авторитетного эксперта по Пятну и, по совместительству, почемучку. Тем не менее, глупых вопросов не задавала, а отвечать на умные было интересно. Поэтому пятнадцать минут пролетели, как один миг, и мы, простившись с Ирой и Лизой, выдвинулись к нужному трапу.

Виктор, которого отвлекало все руководство «Лугов», тоже не тупил — заявил, что нам пора, закинул за плечи свой рюкзак, осадил ледяным взглядом майора, предложившего донести рюкзак Ростопчиной до каюты, помог ей сам и, кивнув ближникам, собиравшимся проводить нас до точки высадки, пошел к перевертышу, молотящему движком.

Командира бронекатера, пытавшегося что-то доложить, мягко прервал на первой же фразе и попросил сниматься с якоря. А потом подошел ко мне и задал забавный вопрос:

— Вырубаемся и тут?

— Ага! — кивнул я. — Чем лучше выспимся по дороге, тем легче перенесем первые сутки рейда…

Оспаривать этот приказ ни он, ни Татьяна и не подумали — заняв одну каюту на двоих, заперлись изнутри, дисциплинированно легли и, вероятнее всего, отключились. Как, собственно, и мы. Поэтому день для нас, фактически, начался в четырнадцать сорок с осторожного стука в дверь и чьего-то голоса, трижды повторившего слово «Прибыли».

Собрались, что называется, бегом, поднялись на палубу и оказались в полукольце из телохранителей Воронецкого. Нет, ни тормозить подопечного, ни уговаривать его вернуться в Большой Мир вояки, конечно же, не стали — пожелали удачи ему и его благоверной, а потом украдкой проартикулировали мне просьбы не выпускать эту парочку из виду.

Я коротко кивнул, дал команду начинать движение, первым сбежал по трапу, серией рывков переместился к опушке, дождался остальных и завел группу метров на сорок в лес. А там потребовал тишины и толкнул небольшую речь:

— Итак, мы в Пятне. Повторять всю вчерашнюю лекцию, естественно, не буду, но кое-какие моменты все-таки подчеркну. Вить, Тань, ваша основная задача — держать темп, то есть, перемещаться рывками следом за огоньками ХИС-ов, не теряться и вовремя реагировать на команды. Второстепенная всего одна — облегчать вес своих рюкзаков подпорками. При этом защитный покров и блокировку запахов не снимаете вообще, а пелену теневика — только с моего разрешения. Далее, теоретически в этой части Пятна могут ошиваться и наши недобитые преследователи, и военнослужащие, дезертировавшие из Второй Отдельной Бригады Особого Назначения, и так называемые Свободные, так что будьте готовы к любым боестолкновениям и не паникуйте. И последнее: Надь, ты работаешь согласно полученным приказам. Вопросы?

Вопросов ни у кого не оказалось, поэтому я отправил девочек направо, а сам на пару с Воронецким сходил налево и уже минут через десять погнал группу, шустренько образовавшую походный ордер, на запад.

Перемещались, естественно, на длину рывка Ростопчиной, из-за чего, можно сказать, ползли. Но она и ее благоверный старались изо всех сил, вот я и не напрягался. В смысле, контролировал окружающий мир прозрением и искал возможность дать этой парочке проверить себя в условно реальном бою.

Первую более-менее интересную цель заметил ближе к третьему часу марш-броска, скорректировал направление движения и вывел группу на лису седьмого ранга, спешившую по своим делам. «Придержал» ее сам. Колючим побегом.

А потом обратился к подопечным:

— Тань, по моей команде перехватываешь контроль, держишь зверя три секунды и отпускаешь. Вить, твоя задача — поймать его после начала движения и нанесли один-единственный удар любым точечным умением. Потом скинуть свой контроль и дать возможность в том же режиме выложиться напарнице. Приготовились… Три… Два… Один… Хватай!

Схватила, продержала три секунды и «передала» жениху. А тому, как я и предполагал, прилетело. Воздушным кулаком, которым обозленная лисица шарахнула по более крупному, а значит, и опасному противнику. Марево Воронецкого продавилось от силы процентов на пятнадцать-семнадцать, но он атаки не ожидал и не удержал «монстрика» в колючем побеге. Да, атаковал навстречу и даже попал, но вскользь. Так что помощь Ростопчиной, вовремя перехватившей контроль, оказалась очень кстати.

Следующие три цикла наши подопечные провели без особых ошибок — да, дергались, принимая атаки зверя на защиту, но вовремя пополняли ее из резерва и вовремя подхватывали беснующегося хищника. Поэтому я чуть-чуть усложнил задачу, заставив эту парочку постоянно перемещаться рывками.

Как и следовало ожидать, ребята стали ошибаться. В основном, прыгая не туда или теряя контроль во время перемещений. Но за двадцать с лишним минут тренировки более-менее рабочий алгоритм «игры» подобрался сам собой, и я счел, что для первого раза сойдет. Поэтому распорядился отпустить животинку и объяснил логику такого решения:

— Это «семерка». С Искрой, которая не нужна никому из вас. И продавать эту добычу вы однозначно не будете. Ну, и зачем валить живой тренажер?

Согласились. По моей команде ушли под невидимость, прискакали к огоньку ХИС, встроились в походный ордер и попрыгали дальше. Хотя их, вне всякого сомнения, рвало на части переизбытком эмоций. Разбор полетов я провел на первом же коротком «привале», ткнув носом в системные ошибки, подкинул веселые аналогии, способные помочь принять правильную тактику перемещений во время подобных схваток, и поручил как следует обдумать. А часа через три устроил подопечным еще один сеанс веселья — вывел на лесную кошку седьмого ранга, сладко спавшую в ветвях могучего дуба.

У этого зверя имелся полный «лесной комплект» навыков, и выбивать его из-под пелены теневика пришлось нам. Четыре раза за бой, ибо хищник, почувствовав, что «не тянет», при любой ошибке Вити или Тани отпрыгивал за какое-нибудь дерево, пропадал из реальности и пытался дать деру. Кроме того, у него имелись достаточно плотное марево и солидный резерв, так что атаки ребят «царапали» первое и тратили толику второго. В результате «битва века» продлилась почти полчаса и закончилась боевой ничьей — сладкая парочка потратила всю Силу до того, как продавила защиту противника, а он, в свою очередь, морально задолбался и, воспользовавшись подарком судьбы, свалил в туман.

Ребята, естественно, расстроились, но до правильного вывода все-таки додумались. На втором разборе полетов. Вернее, додумалась. Ростопчина. И захотела проверить свою догадку:

— Как я понимаю, мы фактически мертвы, верно?

— Да: при аналогичном противостоянии с более упертым или голодным зверем вы, высушив свои резервы, превратились бы в его пищу.

— А какого ранга была эта рысь? — хмуро поинтересовался ее жених.

— Это не рысь, а лесная кошка… — уточнил я и ответил на вопрос: — Всего-навсего седьмого. То есть, на ранг слабее тебя.

— Получается, что мы нерационально тратили Силу?

— Ага. И наносили «размазанный» урон, то есть, позволяли ей восполнять просевшую защиту.

Татьяна задумчиво подергала себя за мочку уха и озвучила еще одну правильную догадку:

— А ведь ты вывел нас на эту кошку не просто так…

— Угу… — подтвердил я. — Шапкозакидательские настроения к добру не приводят. Поэтому чем раньше вы поймете, что тут, в Пятне, любая ошибка может закончиться фатально, тем раньше научитесь трезво оценивать свои силы.

— Полезный урок! — неожиданно заявил Воронецкий. — И своевременный: после победы над лисой я решил, что нам по плечу любое зверье седьмого ранга…

Следующий «полезный урок» я им устроил ближе к полуночи, заметив стадо кабанов восьмого и седьмого рангов, дав команду снять и замаскировать рюкзаки, проводив к оврагу, в котором нежились хрюшки, и позволив оценить свои реальные возможности в схватке со стайным зверьем.

Ну, что я могу сказать об этом бое? Всю первую минуту сладкая парочка изображала футбольные мячи. В смысле, наводясь на одного кабана, забывала о других, зевала начало их рывков и улетала. Когда в густой кустарник, а когда и в стволы деревьев. Само собой, теряя марева и теряясь в пространстве. Так что выживала только благодаря нам — мы не позволяли секачам их добивать, мы давали время прийти в себя и обновить защиту, мы помогали выпутаться из хитросплетения ветвей и… едко комментировали каждый полет. А потом Витя додумался дать своей ненаглядной правильный совет, и они перестали фокусировать внимание на одной цели.

Да, продолжили летать и после этого, но нарывались на таранные удары пятачками все реже и реже. А на шестой минуте «веселья» как-то умудрились положить свинью восьмого ранга и начали что-то понимать. Да, вторую мини-победу одержали еще минут через восемь, а третью — на девятнадцатой минуте схватки, кстати, практически высушив свои резервы, но последнюю хрюшку положили осознанно. Поэтому мы шустренько надавали оплеух остаткам стада и, обратив его в бегство, провели подопечным еще три урока — объяснили, как вырезать Искры, и проконтролировали процесс, показали, какие куски мяса стоит вырезать для последующего «уничтожения», и научили пользоваться артефактом, уничтожающим паразитов. Потом отвели от места схватки метров на триста-четыреста — естественно, под ветер — дали время восполнить резерв медитацией и рванули к ближайшему озерцу. Отмывать «чушек» от крови…

…Вечерние и ночные «занятия», конечно же, сказались на длительности марш-броска далеко не в лучшую сторону. Поэтому к долине Вронских мы припрыгали ближе к полудню воскресенья. К этому времени Виктор с Таней разобрались со своими реальными возможностями, полностью избавились от всех иллюзий и более-менее научились работать в паре, так что я решил хоть иногда припахивать их к процессу зачистки.

Объяснил их роли на очередном «коротком» привале:

— Итак, мы практически на месте, и самое неприятное, с чем тут можно столкнуться — это змеи-теневики. Тащить вас к их оврагам я не рискну — если артефактные ловушки повреждены, и сюда приползла хотя бы одна «троечка», то вы ляжете с гарантией даже под нашим прикрытием. Поэтому сейчас мы очень осторожно допрыгаем до пепелища, посмотрим, в каком оно состоянии, и, вероятнее всего, разделимся: вы с Надеждой останетесь там, а мы втроем сгоняем на разведку. А теперь внимание: если мы сцепимся с кем-нибудь опасным И ДЛЯ ВАС, то я дам об этом знать акустическим ударом. Вам в этом случае надо будет вернуться к этому месту на полной скорости, выждать час, оттянуться к речушке, в которой мы наполнили гидраторы, и ПО ВОДЕ подняться вверх по течению метров на пятьсот. Вопросы?

Этот монолог дублировал куда более распространенные инструкции, полученные еще в Бухте, так что вопросов ни у кого не оказалось, и я со спокойным сердцем дал команду продолжить движение. Пока добирались до тренировочной заимки Вронских, «жил» в прозрении, но ничего крупнее белок так и не засек. Поэтому спокойно вывел группу на опушку, оглядел пепелище и… догадался успокоить ребят, включивших фантазию:

— Мы свалили отсюда вовремя. И положили треть тварей, убивших ни в чем не повинных людей. А остальные либо арестованы и будут казнены, либо уничтожены при захвате, либо пока еще в бегах, но гарантированно попадутся. Поэтому выбрасываем из головы все рефлексии и настраиваемся на работу.

— Мы в порядке, Игнат! — подала голос пустота на месте «силуэта» Вити, а мгновением позже ему поддакнула и Таня:

— Так и есть: мы все помним и не подведем.

Я еще раз оглядел пепелище обычным взглядом и прозрением, мысленно обложил создателей «Сполоха» последними словами, бесшумно сместился к энергетической структуре Нади, нащупал и ободряюще сжал ее предплечье, дождался ответного прикосновения и добавил в голос металла:

— Как видите, искать убежище бессмысленно, а оставлять следы на пепле — глупо. Так что мы ушли…

О том, что правильнее было бы сказать «упрыгали», подумал рывке на третьем-четвертом, порадовался скорости, с которой Оля со Светой сели мне на хвост, и разогнался. А через пару-тройку минут снова замедлился, подвел команду к месту побоища и довольно ухмыльнулся: судя по премиленькой картине, возникшей перед глазами, артефактная ловушка Уфимцева грохнула еще три высокоранговые змеюки, и на их трупах не первый и даже не пятый час пировала живность со всей долины!

Жест «возвращаемся» изобразил буквально через полминуты, первым развернулся на месте и припустил в обратный путь. А после того, как допрыгал до второй половины группы, вполголоса озвучил все необходимые Ценные Указания. После того, как народ поскидывал рюкзаки и накрыл их накидками с отводом глаз, проверил, насколько хорошо замаскированы наши пожитки. Потом отвел группу к месту будущего веселья и расставил на позиции.

Веселье начали втроем, повесив сферы умиротворения на всю напрочь обожравшуюся живность. Потом накрыли ее тремя туманами и принялись лупить разрядами. После первого «залпа» к процессу подключилась и вторая троица: Виктор с Таней, выполняя боевой приказ, хватали цепкими корнями то зверье, которое не улетало обратно от наших оплеух, и помогали Надежде его добивать. А она вкладывалась со всей дури и. по моим ощущениям, балдела от происходящего как бы не сильнее всех!

В таком режиме «жгли» почти две минуты. Из-за четырех очень «ярких» «троечек», безостановочно пытавшихся вырваться на оперативный простор даже под оглушениями, обладавших очень плотными маревами и способными устроить похохотать если не нам, то нашим подопечным. А после того, как и эти звери, начав задыхаться, забились в судорогах, скинули туманы и в темпе добили все, что еще шевелилось.

Кстати, скорость расправы над двенадцатью четвероногими и шестью крылатыми хищниками впечатлила даже Недотрогу. Впрочем, она, в отличие от Воронецкого и Ростопчиной, сделала правильные выводы:

— Да, Виктор Михайлович, схема действительно рабочая. Но только при наличии умений, отключающих дыхание, тумана, мешающего зверью видеть атакующих, феноменальной реакции, позволяющей реагировать на появление беглецов, навыков работы с Воздухом, мгновенно возвращающим их обратно в туман, Молний, наносящих безумный площадной урон, и сыгранности. А мне — между прочим, достаточно опытной Боярыне — такое точно не по плечу. Кстати, вырвись из тумана во-он та росомаха — нам стало бы очень и очень грустно…

— Угу… — подтвердила Оля. — Она, судя по виду шерсти, третьего ранга и является чрезвычайно сложным противником даже для сыгранных групп Рынд или Гридней. А вон та ласка вообще воплощенный кошмар. За счет того, что обладает невероятной реакцией и метаморфированными зубками, атакует на безумных скоростях и не умеет отступать. Но больше всего проблем нам могли устроить вон та рысь и медведь, валяющийся по соседству с ней.

— Тем не менее, это мероприятие мы обязательно повторим… — добавил я, дождался, пока ко мне повернутся и жених с невестой, и Надя, и объяснился: — После того, как вырежем дорогие Искры, коих тут… приличное количество, упакуем пару-тройку тушек в специальные пакеты и утащим на край долины, с которого в нее задувает ветер. А через несколько часов наведаемся к месту нового пира, прикинем ранги пирующих и вынесем их либо втроем, либо вшестером.

— Чтобы не сбивать ноги, выискивая зверье по всему Пятну? — хихикнула Таня.

— Побегать все равно придется: мы обязались обезопасить строителей, а значит, за следующие двое суток нам придется зачистить не только эту долину, но и все смежные… — «порадовал» их я. А затем подсластил пилюлю намного более приятным сообщением: — Но и в этом есть свои плюсы. Скажем, за этот конкретный бой каждый из вас самостоятельно заработал как минимум по двести тысяч рублей.

— Так, стоп! — возмутился Воронецкий. — Всю работу сделали вы. А мы с Таней только изображали активность.

— Вить, мой муж — самодур. В хорошем смысле этого слова… — без тени улыбки заявила Оля. — И раз мы пошли в Пятно ОДНОЙ КОМАНДОЙ, значит, каждый получит долю рядового бойца…

3–4 августа 2513 по ЕГК.

…К «любимой» излучине вышли в четверг, третьего августа, в половине одиннадцатого утра. Несмотря на то, что за последние три дня пребывания в Пятне Виктор с Татьяной спали минимум по шесть часов в сутки, эта парочка вынеслась на берег реки почти в невменяемом состоянии и не сразу поняла, что мы, наконец, добрались до места встречи перевертышей со строителями и вояками из постоянного состава. Ну, а для нас такая нагрузка была привычной, поэтому Ольга, Светлана и я, не снимая невидимости, сбросили рюкзаки на единожды облюбованное место, разделись догола, натянули кто купальники, а кто плавки, и с гиканьем рванули к воде. Не знаю, как мои дамы, а я «выпал в реальность» во время прыжка с любимого обрывчика. Так что возмущенный вопль Недотроги услышал только после того, как вынырнул на поверхность и, естественно, не целиком:

— … тоже хочу!!!

— И что тебе мешает последовать нашему примеру? — ехидно спросила мелкая, всплывшая чуть ближе к берегу.

— Вы хотите сказать, что тут настолько безопасно?

— Раз чуйка Игната молчит, значит, да… — авторитетно заявила Оля, и у Нади сорвало крышу, и без того болтавшуюся на одном гвозде. С чего это вдруг? Да с того, что накануне днем она прорвалась во второй ранг и все никак не могла в это поверить. Поэтому то дурела от новых ощущений, то улыбалась, то уходила в себя, то давила желание сотворить какую-нибудь глупость.

А тут можно было оторваться, вот женщину и накрыло — она побила все рекорды по скоростному переодеванию, сняла невидимость во время разбега, с верхней точки обрыва ушла в рывок под углом градусов в сорок-сорок пять к горизонту и изобразила очень сексуальную бомбочку. Правда, перестаралась с высотой выхода из перемещения, из-за чего от удара об воду просадила чуть ли не пять процентов объема марева, но попа не пострадала, а громыхнуло солидно.

В этот момент «проснулись» и наши подопечные — переместились к куче рюкзаков и дернули за подушечки самосбросов. А через пару минут, пробежав по «разгонному участку», прыгнули в реку и, вынырнув неподалеку от меня, ошалело уставились на Олю, Свету и Надю, рванувших обратно к обрыву.

Мысль, горевшую во взглядах сладкой парочки, высказал Воронецкий:

— Игнат, откуда у вас берутся силы для веселья? Мы с Таней засыпаем на ходу, а вам хоть бы хны!

Я пожал плечами и сказал чистую правду:

— По сравнению с теми нагрузками, которые я даю в обычных рейдах, эти пять суток выглядят отдыхом.

— Кошмар… — абсолютно одинаково ужаснулись они, побултыхались в реке еще минут семь, потом попросили разрешения отключиться, выплыли на берег, достали из рюкзаков коврики и спальники, попадали на них и заснули.

Ну, а я присоединился к буйствующим дамочкам. Вернее, начал мстить. За то, что Оля со Светой, коварно обманув меня-любимого, подплыли не за поцелуями, а с намерением утопить. И чуть в этом не преуспели. Да, особо не буянил, так как видел состояние Нади и очень не хотел «замыкать» ее эйфорию на себя. Но, в конечном итоге, нашел грань, на которой «родственнице» было по-настоящему хорошо, но ее внимание фокусировалось не на мне, а на моих девчатах. А где-то в начале второго, выбравшись из воды следом за страшно довольными красотками и поучаствовав в создании одного общего ложа на четверых, получил все основания считать, что напрягался не зря — упав рядом с мелкой, Недотрога немного поколебалась и приоткрыла душу:

— Све-ет?

— Ау?

— Мне интересен твой батюшка. Само собой, как Личность и мужчина. А я, как мне кажется, интересна ему. И хотелось бы разобраться, может ли у нас с ним сложиться общее будущее. Но делать какие-либо шаги навстречу, не получив твою санкцию, я не буду — для меня прозрачность отношений с вами стоит на абсолютном первом месте. Пойдешь навстречу?

— ТЕБЕ — пойду… — выделив интонацией первое слово, без тени улыбки заявила Света, перевернулась на бок, уставилась ей в глаза и добавила: — Но с одним условием…

— Я вся внимание!

— Ты разбудишь в нем тягу к личному развитию. Чтобы мы помогли ему подняться с нынешнего четвертого ранга как минимум до второго.

— Сделаю все от меня зависящее! — твердо сказала «родственница». — Даю слово. И да: имей в виду, что в его ветвь рода я не уйду — постараюсь привести Валерия Константиновича в наш.

— Поступи ты иначе, я бы тебя не поняла… — все так же серьезно ответила Света и протянула ей руку. А после того, как «договор о сотрудничестве» был заключен, «благословила»: — Толковый шаг. Я оценила. И, если что, помогу.

Я назвал их заговорщицами и спровоцировал начало веселой грызни. Но развлекался сравнительно недолго, ибо в какой-то момент в нас проснулся жуткий голод, и девчата, забыв о шуточной перепалке, принялись метать на участок травы, назначенный столом, остатки съестного.

Само собой, попробовали добудиться и до подопечных, но без толку — да, они проснулись, но, услышав, что все спокойно и нет необходимости куда-то нестись, опять вырубились. Так что пообедали вчетвером, потом позагорали еще немного, а ближе к трем часам дня, наконец, услышали далекий перестук дизелей, подняли засонь и привели себя в божий вид. От силы на полчаса. Ибо после прибытия груженых перевертышей «сдали» подопечных с рук на руки телохранителям Воронецкого, дали команду строителям выгружать все добро с катеров, вручили старшему группы вояк постоянного состава пластиковую карту с маршрутом следования к седловине и пообещали догнать «караван» часов через двенадцать-пятнадцать. А потом со спокойным сердцем поднялись на первое попавшееся плавсредство, заняли две каюты, заперлись и отъехали. До восьми вечера. И пусть выспались, если можно так выразиться, от силы на треть, зато вернули стандартную реакцию организмов на бодрячок.

Следующие полчаса убили на сытный ужин. Потом пополнили запасы съестного из двух здоровенных термоконтейнеров, отправленных «с оказией» Ирой, попрощались с подопечными, возвращавшихся к цивилизации согласно договоренностям с их старшими родственниками, и Надей, отправлявшейся терроризировать архитекторов и строителей, сошли на берег, помахали ручкой отплывающим перевертышам и рванули вдогонку за «несунами». По солидной тропе, протоптанной несколькими десятками пар армейских ботинок.

Часа через два с половиной-три допрыгали до места эпической битвы вояк с Одаренным зверьем, охренели от размеров просеки, появившейся в лесу от площадных заклинаний, и минут десять искали тушки стаи высокоранговых волков или, хотя бы, медведя. Нашли. Ошметки тушки самой обычной белки ранга, эдак, восьмого, восхитились редкому героизму защитников строителей, и, посмеиваясь, понеслись дальше. Минут через сорок-сорок пять наткнулись на вторую рукотворную просеку и уже не удивились, выяснив, что победители по жизни не дали ни единого шанса барсуку — «семерке», а после «схватки», судя по следам, долго и упорно медитировали… метрах в десяти от ошметков тушки.

— Городские, че… — заклеймила их мелкая и, пробежавшись вокруг места, на котором, судя по следам, сгрудились «носильщики», успокоено добавила: — Слава богу, не все: вот тут стояло человека четыре, явно догадывавшиеся, что зверье может пожаловать на запах крови с подветренной стороны…

…Вопреки нашим опасениям, «городских» среди вояк оказалось от силы процентов двадцать-двадцать пять. А остальные точно знали, что такое Пятно, но воспитывали «молодежь» самым правильным способом — тыкая носом в каждую допущенную ошибку. Поэтому вторая половина пути — от седловины до пепелища — морально достала только фантастически медленным темпом движения строителей. Впрочем, придираться к этому было бы свинством — мужики, большая часть из которых была «девятками», тащили неподъемные рюкзаки, не стенали и не тупили от слова «совсем». Вот мы и терпели. А после того, как довели эту процессию до места назначения, стали удивляться совсем в другом ключе.

Для начала редкой упертости двух Гридней, через считанные минуты после остановки потребовавших устроить им ознакомительную экскурсию по окрестностям уничтоженной заимки. Затем скорости, с которой эта парочка «попилила» обнаруженный скальный выход на одинаковые каменные блоки.

Эдак часа через три — результатам деятельности четверки строителей-Рынд, за время нашего отсутствия умудрившихся выкопать на пепелище три котлована под фундаменты будущих строений. Неслабо впечатлили и таланты одного-единственного Природника — этот тип, взяв с собой отделение вояк и четверку подай-принеси, выбрал купу подходящих деревьев, подождал, пока их спилят, а затем «высушил» стволы каким-то навыком, повысил прочность древесины и так далее!

Кстати, вояки тоже не сидели без дела — «молодые» под присмотром пары «старичков» соорудили палаточный лагерь и занялись готовкой; восемь человек взяли под охрану строящийся объект; четверо занялись увеличением ширины полосы отчуждения и так далее. В общем, мы, обрадовавшись, нарезали два с половиной витка постепенно расширяющуюся спирали вокруг «площадки» и ускакали к змеиным оврагам. А там выпали в осадок аж дважды: ловушка Валерия Константиновича грохнула змею первого ранга, и… на ее тушке обжиралось всего трое мелких низкоранговых хищников и один-единственный ястреб-«шестерка». Что косвенно свидетельствовало об отсутствии в долине сколь-либо опасного зверья.

Искру стоимостью как бы не под сто миллионов мы, естественно, изъяли вместе со всеми необходимыми узлами и упаковали в термос с самой дорогой добычей. Потом отрезали шмат змеиного мяса весом килограммов за двадцать и утащили «поварам». А из оставшейся части туши соорудили четыре большие приманки на окраинах долины. И пусть тем самым «отодвинули» отдых часов на шесть-семь, зато после того, как грохнули еще семь приблудившихся зверей и двух хищных птиц, вернулись к заимке, очередной раз охренели от скорости работы строителей и разыграли первое дежурство…

…Четырехчасовые бдения Светы и Оли прошли спокойнее некуда, так что я выспался. А на третьем часу моего со стороны змеиных оврагов внезапно полыхнуло настолько яркой Молнией, что визг пил, перестук молотков и весь гомон строителей как ветром сдуло, и испугавшийся народ шустренько сбился в кучу возле палаток. Воякам тоже поплохело, но они дисциплинированно обновили «баффы», образовали что-то вроде защитного ордера и… вытащили из рюкзаков экспериментальный огнестрел.

Девчата проснулись сами. Как потом выяснилось, почувствовав «что-то не то» в моих эмоциях. А после того, как выслушали мой монолог, в темпе собрались, похватали рюкзаки-однодневки с имуществом команды, которое не стоило оставлять без присмотра, и следом за мной выдвинулись из лагеря.

Первые пару минут неслись на полной скорости. Потом замедлились. Но всякий случай. А как только зацепили прозрением энергетическую структуру, появившуюся на самой границе области досягаемости этого навыка, дали по тормозам. Даже несмотря на то, что ядро, вырезанное из «силуэта» ловушкой Уфимцева, медленно «серело» чуть в стороне и ниже магистральных каналов, бьющихся в агонии.

— Охренеть!!! — еле слышно выдохнула мелкая, оценив «остаточную» яркость свечения пресмыкающегося, а я озвучил куда более важную догадку:

— Так вот кто на самом деле закошмарил Богатырей Вронских!

— Такое — могло… — пробормотала Света, заметила, что Оля вжалась в мою тушку, ввинтилась под свободную руку и задала вопрос на засыпку: — Как, по-вашему, должен называться этот ранг? Ведь если тот олень и вожак волчьей стаи были «нулевками», то эта гадина как минимум минус единица…

— Если не двойка… — криво усмехнулась жена.

— Пусть те считаются монстриками первого уровня, а эта змея — второго! — предложил я. — Или, сокращенно, Эм-один и Эм-два.

— Тогда лучше кошмариками! — хихикнула Уфимцева и поежилась, явно представив встречу тет-а-тет с такой змеей. Потом подумала и выдала очень интересный монолог: — Значит, так: Искру с этой твари употребляешь ты. А моему папе выделишь «единичку». Ибо продавать эту Искру — форменное самоубийство, он до этого ранга однозначно не дорастет, а ты — запросто. И не спорь…

— … и не буду! — улыбнулся я, притянул к себе это чудо и чмокнул куда-то в область лица. А через пару мгновений вслушался в еще более интересное продолжение монолога:

— Кстати, мясо этой змеи тоже наверняка стоит на вес золота, но кормить строителей и вояк — идиотизм: подставимся. Поэтому надо забить оба наших свободных термоса и… кусать локти, зная, что остальное пропадет. И еще: артефактный комплекс, который убил эту тварь, не рассчитан на уничтожение жертв таких рангов. Так что пока вы будете вырезать энергетические узлы, я оценю его состояние и постараюсь починить: папа не мог не предусмотреть возможность замены самых уязвимых частей, а значит, как обычно, заныкал их под кожух основного блока.

Как выяснилось минут через двадцать пять, Валерий Константинович предусмотрел не только это, но и экранировку ловушки от ударов Молнией. Поэтому предсмертная площадная атака пресмыкающегося, спалившая все деревья в радиусе семнадцати метров, артефакту не повредила.

Тем не менее, назвать не пострадавшим было нельзя: для того, чтобы вернуть его в норму, Свете пришлось провести полноценное техобслуживание и, что самое главное, перезачаровать ножи, практически затупившиеся при вырезании Искры.

О том, что наше чудо способно и на такое, я, каюсь, даже не подозревал. А зря — закончив возиться с этим комплексом и на всякий случай проверив второй, Уфимцева вернулась к нам и слегка шокировала выводами:

— Черт, кажется, мне надо упереться и в артефакторику: если папа так и продолжит сидеть на четвертом ранге, то не сможет зачаровывать разделочные ножи под кошмариков, а значит, этим делом придется заниматься мне.

— А ты, судя по всему, помогала ему не только на словах, верно? — ехидно спросила Оля и получила вполне логичный ответ:

— В его мастерской бездельникам не место…

…Оставлять тушку такого уровня в непосредственной близости от места строительства — и толпы любопытного народа — я не решился. Поэтому в темпе сгонял к толпе подопечных, маявшихся от неизвестности, сообщил, что пока особой опасности нет, разрешил продолжить работу, вернулся обратно и пять с лишним часов изображал каторжника. Как? Да очень просто — рубил тушу на куски, которые мог утащить с подпоркой, заталкивал в полиэтиленовые пакеты и уносил за пределы долины. Хотя вру: рубили и заталкивали девчата. А Света еще и регулярно обновляла зачарования на несчастных ножах. Так что на мою долю оставалась «мелочь» — пробежки к речке, выгрузки содержимого пакетов, их ополаскивание и возвращения обратно.

Набегался… по самое не могу. Зато успокоился. И, проведав строителей с вояками, унесся с напарницами к той самой реке, на которой сравнительно недавно сбрасывал хвосты. Отмываться от змеиной крови, готовить шашлыки из энергетически перенасыщенного мяса и… хм… расслабляться.

Готовил с активной помощью младшенькой. А старшая первым делом навела мне болтушку из трофейного ядра, заставила выпить, села рядом с нами и довольно замурлыкала:

— Ну вот: уже завтра четыре твоих умения будут готовы к раскачке аж на второй «кошмарный» ранг. А сколько у тебя кошмарно-первых?

— Пять.

— А у нас с тобой, бедняжек, всего по десять-двенадцать «единиче-е-ек»! — дурашливо заблажила мелкая. — Ну, и как теперь прорываться в Княгинь⁈

— Желательно быстро… — улыбнулся я, чмокнул ее в требовательно подставленные губки и поделился мыслью, не дававшей покоя: — С этой змеи «упало» четыре реально нужных умения: пелена теневика, защитный покров, регенерация и разряд, который параллельно раскачает и электрошок. Говоря иными словами, этот тип Одаренного зверья — самый перспективный из всех, которые нам когда-либо попадались. А значит, в следующий рейд к нашей тренировочной заимке стоит отправиться через эту. И возвращаться обратно через нее же.

— А я бы заказала папе еще пару-тройку подобных ловушек… — подала голос Света.

— Только намного более мощных. Утащила их к нам, в «троечку» и заныкала в пещере. А потом сходила в пяток рейдов в «двойку» или даже «единичку», нашла логова монстров пострашнее, в их отсутствие установила наши комплексы и периодически бегала собирать добычу…

8 августа 2513 по ЕГК.

…Вторник, восьмое августа, последний день нашего пребывания на до смерти надоевшей заимке Вронских, оказался богат на приятные сюрпризы. Первый случился часа в четыре утра — в дальний овраг приползла змея второго ранга и быстренько убилась об Уфимцевскую ловушку, а Света, заметившая характерную вспышку, подняла меня с Олей и, тем самым, позволила вырезать из тушки все нужные энергетические узлы. Чуть позже, в районе одиннадцати утра, строители закончили доводить до ума баню и в благодарность за защиту предложили нам провести ее ходовые испытания. И пусть в этом срубе еще не было ничего, кроме стен, полок, каменки, купели и трех дверей, расслабились мы знатно. А ближе к двум часам дня, когда мы, основательно разомлев под августовским солнышком, подумывали, не сгонять ли на речку за рыбкой, в «зону покрытия» влетели сразу две знакомые энергетические структуры — Валерия Константиновича и Недотроги.

Мы, конечно же, встревожились и дожидались их появления «во плоти», с трудом удерживая прежние выражения лиц, но, как вскоре выяснилось, зря: на окрик бдящего часового Надя ответила довольным рыком, а через минуту, нарисовавшись в арке ворот и увидев нас, расплылась в счастливой улыбке!

Тут мы, естественно, скинули с себя «расслабон», мигом оказались на ногах, метнулись к ней и потребовали объяснений. А через пару мгновений, увидев артефактора, «потеряли дар речи».

— Добрый день, глубокоуважаемый Черный Беркут и его стая! — весело, но непонятно поздоровался он, пожал мне руку, подставил щеку под поцелуй дочки, скинул с плеч рюкзак и ответил на три одинаковых вопроса: — Прибыли проверить степень готовности этой заимки к началу эксплуатации и состояние ловушек в змеиных оврагах.

— Срубы, как видите, уже стоят… — сообщил я. — Но в каждом — только потолки, стены да полы.

Он пожал плечами:

— Это — самое главное. А все остальное выгрузили с катеров еще вчера вечером и уже несут к Большой Седловине…

— А там подождут нашего посыльного… — добавила Надя, закончившая обниматься с девчатами. Потом заметила, что в нашу сторону выдвинулся командир постоянного состава, заявила, что решит все вопросы сама, и пошла навстречу. А Валерий Константинович стал озвучивать монолог, отвечавший даже на те вопросы, до которых я еще не додумался:

— У вас дома все спокойно. Ирина Сергеевна пребывает в добром здравии и в прекраснейшем настроении. Вчера утром привезла нас «Луга», заселилась в дом для старшего офицерского состава базы и с нетерпением ждет вашего возвращения. Перевертыш прибудет за вами по расписанию, то есть, завтра к пятнадцати тридцати. Я планирую тут задержаться. На неделю — теоретически этого времени должно хватить на прорыв в третий ранг, ибо на четвертом уже некомфортно. Из-за вас и вашей родственницы. Далее, в Большой Мир вернусь в ночь с шестнадцатого на семнадцатое, а на полдень восемнадцатого у нас с Надеждой Олеговной назначена очередная встреча с архитекторами. Кстати, четвертого числа мы возили их на Дивное и нашли невероятно красивое место для поместья. Так что проект будет «привязан» к конкретной точке. К ней же уже «привязывается» и проект дороги. К слову, привязывается чрезвычайно интересно — последние два километра пройдут под землей, дабы не уродовать природу. Что еще? Ах, да: дичайшая истерия, начавшаяся после пресс-конференции, на которой Император рассказал подданным о провалившемся государственном перевороте, почти утихла…

Тут он сделал небольшую паузу и расплылся в ехиднейшей улыбке:

— Единственное, чего до сих пор не хватает социально активной части населения страны — это лицезрения Черного Беркута и его стаи, помешавших самому боеспособному ударному отряду заговорщиков убить Императрицу: сумевших перед их атакой вывести ее с тренировочной заимки, уничтоживших треть высокоранговых убийц, а сейчас охотящихся на остатки, рассеявшиеся по Пятну!

— Кошмар… — только и смог, что выдохнуть я.

— Не сказал бы… — усмехнулся артефактор и посерьезнел: — Да, в столице вам лучше пока не появляться. И не принимать приглашения на мероприятия Высшего Света. Но, в общем и целом, все, мягко выражаясь, очень неплохо: государь и государыня намекнули на то, что они вам обязаны, и дворянство, еще не оклемавшееся после Большой Чистки, взяло под козырек. Поэтому как минимум до конца года любые ваши начинания будут получать всестороннюю поддержку, а недоброжелатели, наоборот, постараются о себе не напоминать, чтобы, ненароком, не получить по шапке. Так что сейчас лучшее время для реализации самых смелых и дерзких планов.

— А если таковых нет? — хмуро спросил я.

— Как это «нет»? — «удивился» Уфимцев и демонстративно поднял взгляд к небу: — Беркуты — птицы высокого полета. И вам пора набирать высоту…