…Учебно-тренировочный бой в «миксере», с постоянно меняющимися силой тяжести, ее вектором и уровнем освещенности я, двукратный чемпион Белозерской Академии Планетарного Десанта по унибосу, позорно продул… уже на сто восемьдесят второй секунде! И пусть в этот раз мне противостоял не курсант-старшекурсник, не андроид и даже не инструктор, а ветеран СДР[1] с тридцатилетним опытом службы в Дальнем Космосе, расстроился я — жуть! Даже несмотря на то, что просадил защитное поле пустотного скафа каплея Мезенцева до пятидесяти восьми процентов, условно сжег четыре разведдрона из десяти, два раза успешно взломал «вражеский» искин и почти девятнадцать секунд изображал невидимку.

В общем, в раздевалку я ввалился в отвратительнейшем настроении, плюхнулся на скамейку возле своего шкафчика, привалился к нему спиной и… услышал насмешливый голос курсового офицера с говорящим позывным Цербер:

— Хе-хе, Щегол, это залет!!!

Конечно же, я догадался, что это происки Дайны, но только после того, как разделся догола, мухой метнулся к ближайшему «пеналу», в темпе вальса затолкал в него скаф и торопливо выбрал в меню панели управления нужный режим обслуживания!

Высказывать свое «фи» боевой информационно-управляющей системе с псевдоинтеллектуальной матрицей, причем не полноценной, а с программно урезанными функциями, было абсолютно бессмысленно, поэтому я мысленно помянул недобрым словом армейских программистов, затолкал в шкафчик игольник и «Наруч», прикрыл дверцу и понуро побрел в душевую.

Когда ввалился в крайнюю кабинку и уткнулся взглядом в терминал, вдруг сообразил, что обретаюсь не в родной казарме и даже не в орбитальном тренировочном комплексе, а на борту дальнего рейдера серии «Пересвет»,на котором о нормативах на гигиенические процедуры давным-давно забыли, и радостно ткнул в сенсор с изображением «Ливня». А когда из сотен форсунок ударили тугие струи ледяной воды, «вообще охамел», подняв ее температуру до сорока двух градусов!

Следующие полторы минуты стоял, закрыв глаза и уперевшись обеими руками в матовую стенку, наслаждался полузабытыми ощущениями и ни о чем не думал. Когда часть сознания, автоматически отслеживавшая ход времени, включила режим паники из-за «честно заслуженного наряда», чуть было не вырубил душ и не рванул в раздевалку. А через мгновение прозрел. В смысле, окончательно поверил в то, что смог закончить третий курс лучшим в потоке, смог добиться распределения на практику мечты всех моих однокашников и улетел в Дальний Космос не после седьмого курса и удачного распределения, а после третьего, вместо каникул и почти всего седьмого семестра обучения!

Тут сгорбленная спина выпрямилась сама собой, плечи развернулись подбородок выдвинулся вперед, а желание побыстрее забыть о позорнейшем проигрыше трансформировалось в потребность как следует разобраться в его причинах, сделать выводы и закрепить нужные рефлексы. Поэтому я создал и отправил главному искину корабля запрос на получение трехмерной модели боя с командиром десантной секции, получил вожделенный файл и вывел его на виртуальный экран модуля дополненной реальности.

Не успел рассмотреть стартовую позицию каплея, как в дверцу душевой кабинки кто-то энергично постучал. Я развернулся на месте, сдвинул створку в сторону и вопросительно уставился на своего «обидчика». Вернее, сначала уткнулся взглядом в кошмарный шрам от касательного попадания разрывной иглы во внешний край правой грудной мышцы, а затем уставился в глаза одного из самых уважаемых офицеров корабля и вытянулся в струнку.

Мезенцев, по своему обыкновению, обошелся без лирики:

— Ты прошел и мой тест. Поэтому можешь считать себя членом экипажа «Ярого» до конца практики, а после окончания АПД проситься к нам — тебе мы не откажем. Далее, о подначках Фрола, Катрана и Шила можешь забыть — все трое являются дипломированными психологами и доводили тебя до белого каления только для того, чтобы разобраться в характере. И последнее: будешь анализировать вроде как слитый бой — обрати внимание на фактические ТТХ моей снаряги…

— Благодарю, господин капитан-лей— … — затараторил, было, я, но был перебит:

— Щегол, ты не на плацу, а на борту рейдера Службы Дальней Разведки, соответственно, во всех помещениях, кроме рубки, и во всех режимах, кроме оранжевого и красного, имеешь полное право обращаться к членам экипажа по позывным. Вопросы?

— Есть. Один… — ответил я, приняв предложенные правила игры: — Если это была так называемая «прописка», то почему настолько долгая?

Мезенцев пожал широченными плечами:

— Ты попал в десантную секцию одного из немногих рейдеров Союза Независимых Систем, который воюет даже в мирное время. Да, попал всего на полгода, но мы должны были выяснить, можно ли на тебя положиться. Поэтому-то все эти двадцать шесть суток и проверяли на излом. Сломайся ты на любом из тестов — провел бы весь рейд в «миксере», учебно-тренировочных капсулах и в тренажерном зале. А теперь, после «затянувшейся» «прописки», признан полноценной боевой единицей, и достойной, и способной работать в составе своего отделения. Кстати, можешь собой гордиться: за последние пять лет ты — всего-навсего второй практикант, пришедшийся ко двору.

— Неожиданно, но приятно. И мотивирует… — после небольшой паузы пробормотал я.

Аллигатор удовлетворенно осклабился:

— Толковый ответ. Поэтому минут через пять-семь перезагрузи БИУС, а после того, как оденешься, загляни в оружейку: негоже бойцу десантной секции «Ярого» ходить с кастрированным ассистентом и учебной «пукалкой»!

Я потерял дар речи и не нашел ничего лучше, как благодарно прижать к сердцу правый кулак. Однако Мезенцев счел это нормальным — подмигнул, вернул на место дверь моей душевой кабинки и ушел к следующей. Ну, а я, изнывая от предвкушения, добавил к стандартным параметрам анализа записи нашего боя еще один, запустил процесс, дождался его завершения, включил воспроизведение и через считанные мгновения понял, что победить в этом бою у меня не было шансов: я готовился воевать с обычным противником, а первый же рывок скафа Аллигатора оказался на семнадцать целых и пятьдесят девять сотых процента быстрее нормы!

Тут память чрезвычайно своевременно напомнила одну из любимейших присказок Цербера:

«Херои, вы опять играли по правилам. А война — это Путь Обмана»!

«Пора перепрошивать мозги… — отрешенно подумал я, два раза подряд в десятикратном замедлении изучил следующий маневр каплея, понял, чем он руководствовался, отправляя безоружный дрон в самоубийственную атаку, и все так же мысленно добавил: — Иначе когда-нибудь разочарую Аллигатора и десантную секцию „Ярого“, пролечу со службой на этом рейдере и никогда не заслужу боевой позывной…»

…Перезагрузка БИУС-а заняла порядка двух минут, зато после нее моя Дайна обрела если не полноценную личность, то что-то очень близкое к этому понятию. Да, я слегка расстроился из-за того, что Аллигатор разблокировал ассистент не в гражданском, а в предбоевом режиме, из-за чего формирование базовых настроек и приоритетов пользователя произошло в автоматическом режиме, но вовремя вспомнил о том, что до выхода из гипера осталось чуть менее четырех часов, и мысленно согласился с тем, что позволять мне теряться в программном обеспечении на сутки-двое было бы крайне нерационально. Так что поздоровался с помощницей, восхитился тембру голоса, выбранному ею для себя-любимой, задвинул куда подальше мысль о том, что это счастье — временное, ибо после моего возвращения в альма-матер программисты АПД опять заблокируют «лишние» функции БИУС-а, вырубил душ, высушил ежик чуть-чуть подросших волос и тушку, переключив форсунки кабинки в режим «урагана», выбрался наружу и отправился одеваться.

Торопиться, вроде бы, не торопился, но все равно уложился в норматив, «сокрушенно» вздохнул, превратился в слух и обломался: предбоевой режим перепрошивки программного обеспечения добавил Дайне только те функции, которые теоретически могли повысить шансы на мое выживание. А активацию всего остального, включая ехидство, все-таки отложил на сорок восемь часов.

«Что ж, раз до обретения полноценного второго „я“ придется потерпеть еще двое суток, значит, буду радоваться боевому игольнику…» — философски заключил я и ускорился. А через несколько минут, вывалившись из лифта на третью палубу, убедился в том, что затянувшаяся «прописка» действительно завершилась — старший лейтенант Илья Борисович Кожевников по прозвищу Катран, обнаружившийся в холле, первый раз с момента моего появления на «Яром» обратился ко мне по позывному и вместо того, чтобы хоть чем-нибудь да подколоть, извинился за свое поведение:

— Привет, Щегол. Поздравляю с достойным прохождением «прописки» и прошу прощения за негуманные тесты.

— Спасибо! — улыбнулся я, почувствовал, что где-то в глубине души расслабляется сжатая пружина готовности ко всему на свете, и добавил: — И за поздравление, и за выводы, озвученные командиру.

— Не дурак! — усмехнулся он и задал чертовски неожиданный вопрос: — Кстати, ты в курсе, что Аллигатор дал тебе допуск категории Бэ-два?

— Категорию он не называл — разблокировал мой ассистент в предбоевом режиме и отправил меня в оружейку менять игольник.

— В офицерский канал секции упала именно категория. Поэтому меняй все, начиная с «Наруча» и заканчивая скафом. Только поторопись: выходить из гипера мы, как обычно, будем по-боевому, а на качественную подгонку всей снаряги требуется не менее двух с половиной часов.

— Понял. Благодарю и за информацию, и за совет. Разрешите идти?

Он кивнул и ткнул в сенсор вызова кабинки, а я сорвался на бег, в темпе долетел до нужной двери, засветил личико перед сканером СРЛ, переступил через порог оружейки и почти не удивился, увидев в ней второго «обидчика» — старшего лейтенанта Дениса Игоревича Шаповалова по прозвищу Фрол.

Фрол тоже повел себя нестандартно — поздравил с завершением прописки, пожал руку и… помог не только с заменой оружия и снаряги, но и с подгонкой последней. При этом, вне всякого сомнения, помогал не из-под палки, а по велению души и добросовестнее некуда. Поэтому уже в четырнадцать десять по внутрикорабельному времени Дайна прогнала самый последний тест и подтвердила успешное сопряжение с базой разведдронов, я продублировал это сообщение Фролу, а он дал еще один толковый совет:

— Отлично. Значит, мы имеем полное право расслабляться аж сорок две минуты. Только не вздумай отправляться на обед: система, до которой мы вот-вот долетим, располагается в так называемой «серой зоне», область Махотина-Зеехофера там, вроде как, одна-единственная, соответственно, есть ненулевая вероятность нарваться в точке схода со струны. А наслаждаться активным маневрированием «Ярого» на полный желудок то еще удовольствие…

…Я спустился на летную палубу в четырнадцать сорок пять, подошел к нашему «Носорогу», заглянул в открытый десантный люк и обнаружил, что все третье отделение третьего взвода либо уже полулежит в своих ложементах, либо уже укладывается. Смены режима еще не было, так что ускоряться я и не подумал — спокойно скользнул на свое место, сел на направляющие, подал таз назад, дождался щелчка поясничных замков, затем зафиксировал подошвы, свел колени, вцепился в защиту контроллеров и откинулся назад. Остальное сделала Дайна — заблокировала мой скаф в штатном положении, прогнала все необходимые тесты, отправила доклад о моей готовности к десантированию искину корабля, «поймала» доступ к информационному блоку летной палубы и вывела на линзы МДР первую страничку.

На ней не было ничего интересного, поэтому я с чистой совестью влез на ту, на которой отражались статусы бойцов десантной секции, и довольно отметил, что занял свое место далеко не последним. Потом попутешествовал по остальным страничкам и выяснил, что пилоты истребителей-перехватчиков не в пример ленивее нас, ибо только-только выходят на палубу, что в авизо — посыльных корабликах без систем вооружения, зато с чрезвычайно мощными движками и гиперприводом — тоже пусто, а один из двух «Пеликанов» давно «зеленеет» подтверждением готовности к подбору спасательных капсул.

Само собой, подключался и к камерам отсека — полюбовался хищными обводами «Стрижей-4М»,равнодушно оглядел обе скоростные, но беззубые «Молнии» и невесть в который раз за последние три с лишним года ужаснулся уродливости машины последнего шанса. А потом по периметру тактического окна МДР полыхнуло оранжевым, и я переключился в боевой режим.

В нем понаблюдал за вспышкой структурированного хаоса, потерял дар речи от скорости, с которой обычно вальяжные и нереально деловые пилоты истребителей-перехватчиков попадали в ложементы, прогнали предполетные тесты и «зазеленели», немного позалипал на алое мигание информационных табло над шлюзами, предупреждающих о скором начале откачки воздуха с летной палубы, и вслушался в обращение командира рейдера к экипажу.

Капитан первого ранга Николай Иосифович Переверзев тоже не любил переливать из пустого в порожнее, поэтому оно оказалось конкретнее некуда:

— Господа офицеры, мичманы и курсант, чуть менее, чем через четыре минуты «Ярый» выйдет из гиперпрыжка в единственной области Махотина-Зеехофера системы, в которой пропало без вести два корабля Службы Дальней Разведки. Какого… этого самого в нее послали нас, а не рейдовую эскадру, я, к сожалению, не знаю. Но обязательно выясню. После того, как мы выполним полученный приказ и вернемся домой. А пока настоятельно прошу вас ни в коем случае не расслабляться до тех пор, пока мы не покинем «серую зону». На этом пока все, всем удачи…

Как только он договорил, в общем канале десантной секции вспыхнуло обсуждение на редкость неприятных новостей. Кстати, никакой паники я в голосах десантников не услышал: народ методом исключения определил, что в этой системе могли пропасть только рейдеры «Неукротимый», «Отважный» и «Стремительный», сообщил, что два первых были из морально устаревшей серии «Челомей», а третий — древним, но все еще летающим «Богатырем», и… посочувствовали «уродам» из штаба ВКС. Последнее не только повеселило, но и заставило проникнуться нешуточным уважением к нашему командиру: если верить утверждениям чрезвычайно авторитетных офицеров и мичманов, то каперанг Переверзев не раз заставлял пожалеть о всевозможных просчетах и намеренных подставах даже вице-адмиралов и адмиралов! И пусть Большое Начальство его за это, мягко выражаясь, не любило, зато подчиненные просто боготворили. Что только добавило мне настроения. Ведь я уже чувствовал себя членом этого экипажа и жаждал гордиться своим командиром.

Гордился до перехода в красный режим, затем по команде командира отделения «закинулся» боевым коктейлем, перетерпел последние пятнадцать секунд до обнуления, дождался появления картинки, генерируемой системой дальнего обнаружения «Ярого», и… услышал низкий рык Аллигатора:

— Парни, мы в захвате системами целеуказания вражеских кораблей! Их тут четыре… вернее, шесть. Судя по особенностям сигнатур, лягушатники. Так что бою — быть…

Вывод мог и не озвучивать: ближе к концу этого монолога возле метки нашего рейдера, подсвеченной зеленым, начали появляться такие же, но в разы более мелкие. Тут я, конечно же, переключился на первую попавшуюся камеру летной палубы и опоздал: все двадцать «боевых» «Стрижей» успели вылететь наружу!

— Дайна, предыдущую! — потребовал я, сообразив, что теряю впустую самые важные мгновения, увидел перед глазами полноценную трехмерную модель области Махотина-Зеехофера и скрипнул зубами: за мгновения моего «отсутствия» четыре самые крупные вражеские метки пришли в движение и выпустили в нашу сторону целое облако тяжелых ПКР, а возле корабля-матки появились первые истребители!

Я невольно затаил дыхание, а через несколько секунд услышал голос командира взвода и похолодел:

— Судя по расположению вражеских меток относительно метки «Ярого», эта эскадра встречает гостей системы не первый раз и определила точку схода со струны с точностью до нескольких километров. Далее, метка под номером пять — эскадренный миноносец «Сеятель», следовательно, весь этот объем пространства окружен минными кластерами, россыпями масс-детекторов и… глушилками гиперсвязи. Получается, что «Ярый» отсюда уже не уйдет. А хотя бы один наш авизо — сможет. Само собой, если мы протралим ему коридор и дадим время разогнаться…

…Наш «Носорог» отстрелил швартовочные замки и сорвался с места практически одновременно с двумя другими штурмовыми ботами третьего взвода, тем не менее, как-то умудрился не столкнуться с ними в момент выхода в открытый космос. Впрочем, мастерство пилотов «Ярого» уже не удивляло — за шесть с половиной минут очень быстрого и очень вязкого боя «на дистанции пистолетного выстрела» наши «Стрижи» как-то умудрились сжечь две первые волны тяжелых противокорабельных ракет и семь вражеских истребителей-перехватчиков, а сами потеряли всего две машины. Да-да, именно машины. А спасательные капсулы, отстреленные искинами, болтались относительно недалеко от рейдера и ждали подбора тяжелым, медлительным, но чертовски живучим «Пеликаном».

Само собой, немалый вклад в отражение этих атак внес и сам «Ярый», но он висел в неподвижности — само собой, относительно бортов французской эскадры и минных кластеров — поэтому оценить работу пилота крейсера не представлялось возможным. А сравнительно небольшие, но очень мощные и чрезвычайно зубастые «птички» сводили меня с ума не только фантастической результативностью, но и абсолютным безумием выполняемых маневров. Так что на их фоне черно-оранжевые штурмовые «трезубцы» нашего взвода выглядели чрезвычайно мощными, но неповоротливыми, как непарнокопытные млекопитающие Старой Земли, в честь которых и были названы.

В смысле, перли к метке вражеского корвета практически по прямой, жгли почти все, чем нас пытались приголубить лягушатники, крайне редко принимали легкие ПКР на постоянно подкачиваемые силовые поля и каждые двадцать секунд шарашили по вектору своего движения «Метлами». Системы траления минных кластеров тоже работали, как часы — почти безостановочно инициировали преждевременные подрывы приличных объемов вражеских «подарков» и, тем самым, пробивали нам три параллельных коридора.

Нас, естественно, вели, поэтому в какой-то момент отправили навстречу звено «Порывов». И обломались — «Стриж»-одиночка, разнесший в пух и прах точно такой же истребитель, заложил «невозможный» вираж и сначала связал боем, а затем фантастически красиво сжег обе машины! Тут командир корвета запаниковал и сосредоточил на нас огонь артиллерийских систем ближнего радиуса действия. Вернее, захватил все три бота системами целеуказания и… на личном опыте убедился в том, что системы подавления СНС считаются лучшими далеко не просто так — крупнокалиберные скорострелки, способные перепилить любой гражданский корабль, лупили в белый свет, как в копеечку, а в нас не попадали. Да, всего двадцать три секунды, но за это время мы успели развернуться дюзами к корвету и начали тормозить. Само собой, не в обычном, а в экстремальном режиме. И пусть при этом вектор перегрузки был направлен от груди к спине, а гравикомпенсаторы работали на предельной мощности, я балансировал на самой грани потери сознания до жесточайшего удара о борт корвета!

Слава богу, за долю секунды до этого «касания» Дайна взбодрила меня еще одним боевым коктейлем, так что зрение, слух и способность соображать вернулись очень вовремя. Правда, в тот момент, когда я смог разобраться в картинке, возникшей на тактическом экране МДР, и разблокировал замки ложемента, до меня дошло, что векторы движения при абордаже рассчитаны не на три, а на два отделения. Но выяснять, когда. как и чем сожгли один из трех «Носорогов», было некогда, и я заставил себя сосредоточиться на выполнении персональной боевой задачи — пулей вылетел в десантный люк, отработал реактивным ранцем так, чтобы навестись на дыру, пробитую «Открывашкой» в прочном корпусе атакуемого корабля, добавил тяги и загнал свою тушку в какой-то коридор всего на восемь сотых секунды позже, чем требовалось. Но это было в пределах допустимой погрешности, поэтому я приказал Дайне поднять разведдроны, рванул следом за своим первым номером вправо и уже на четвертом рывке всадил десяток бронебойно-зажигательных игл в контур энерговода, «возникший» на дальней стене.

Судя по тому, что эта полосочка, подсвеченная чьим-то БИУС-ом, тут же исчезла, попал. Потом пережег еще несколько таких же плетей и одну в три с лишним раза толще, в удаленном режиме заткнул автоматическую огневую точку, замеченную одним из дронов за поворотом коридора, и, рефлекторно отреагировав на команду Дайны, бросил себя вперед на пределе возможностей ранца. Пока летел к краю алого «пятна», появившегося в МДР, кинул взгляд назад, благо, круговое зрение позволяло и не такое, увидел, как вспучивается стена, смежная с прочным корпусом, изменил режим отображения картинки и охренел: по корвету шмаляли два французских штурмовых бота абсолютно незнакомых очертаний! Причем та дрянь, которой они работали, прошивала не только броню, но и три-четыре следующие переборки!!!

— Это «Возмездия». Бьют по силуэтам, «подсвечиваемым» искином этого корабля! — подсказала личная помощница и, тем самым, добавила прыти.

К сожалению, мне одному — уже секунд через двенадцать-четырнадцать Карагач, изображавший тяжелый планетарный танк в считанных метрах от меня, среагировал на предупреждение своего ассистента недостаточно быстро и потерял сначала левую стопу, а затем всю верхнюю половину корпуса! Будь я не под боевым коктейлем, наверняка впал бы в ступор при виде обрубка человеческого тела, со всей дури воткнувшегося в стену между двух новых рукотворных дыр и разбросавшего по сторонам добрую половину кишечника. А так приказал Дайне сформировать и отправить командиру взвода доклад установленной формы, оценил линейные размеры большей из двух дыр, кинул взгляд на трехмерную модель корвета, посмотрел, с какого вектора на меня заходят атакующие «Возмездия», влетел в о-о-очень перспективное смежное помещение и, подкрутив свое тело еще до касания дальней стены грузового лифта, дал полную тягу на ранец.

По прямой несся всего одну целую и восемь десятых секунды. Причем не «ласточкой», а правильно вращаясь вокруг поперечной оси. Так что в тот момент, когда штурмовые боты рассчитали требуемое упреждение, вышли на боевой курс и шмальнули в ту область, в которой я не мог не оказаться, «дал по тормозам».

И пусть при этом сжег без малого двенадцать процентов запасов топлива, зато выжил, вышел в канал взвода и затараторил:

— Здесь Щегол. Понимаю, что мы отвлекали на себя внимание, но я помог «Возмездиям» пробить коридор к ходовой рубке, и ее реально захватить. Увы, тяжелого вооружения нет. Мои действия? Прием!

— Здесь двойка Шелеста. По возможности зачисти подступы, но особо не рискуй. Будем через полторы-две минуты…

…Подступы я зачистил. Под ноль. А еще как-то умудрился завалить две вражеские боевые двойки и не попал ни под один залп «Возмездий», медленно, но уверенно превращавших свой же корвет в дуршлаг. Увы, на шестьдесят третьей секунде ожидания погиб Питон, второй номер Шелеста — попал под внезапно натянувшийся трос грузового лифта и был перерублен по диагонали. При этом «Стакан» — портативный аналог стационарной «Открывашки» — не пострадал, поэтому Шелест вернулся к агонизирующему трупу, отцепил от скафа тубус с альтернативным ключом, без которого о визите в ходовую рубку можно было даже не мечтать, развернулся на месте, прыгнул вверх и попал. Между нижним торцом опускающегося лифта и двумя «поднимающимися» очередями чудовищных скорострелок ублюдочных «Возмездий». И не ушел. Хотя вовремя оценил ситуацию, как-то умудрился пробить и дно кабинки, и ее потолок, стартовал по правильной траектории и ни за что не зацепился. Увы, бронебойные снаряды оказались быстрее и расплескали его скаф над самым лифтом!

Не завязни первое отделение по пути к двигательному отсеку, а две оставшиеся пары третьего — на четвертой палубе, ко мне бы точно отправили кого-нибудь еще. А так трезво оценили мои шансы пробиться в одно из самых защищенных помещений корабля и приказали выдвинуться на помощь своим. Чтобы, по возможности, ударить в спину контрабордажникам корвета.

Я последний раз кинул взгляд на участок коридора, по которому можно было добраться до рубки и поставить крест на сопротивлении экипажа, снова сорвался с места и, подталкивая себя в спину сверхкороткими импульсами реактивного ранца, рванул к дыре, ведущей в уже знакомую шахту грузового лифта.

Как только покинул зону, палить по которой «Возмездия» не рисковали, изменил ритм движения на максимально хаотичный. И не ошибся: менее, чем через четыре секунды после начала безумных ускорений, диких торможений и кратковременных визитов во все доступные помещения по мне отработали первый раз. Сразу после того, как стало понятно, куда именно я направляюсь, шарахнули еще четырежды, а на семнадцатой секунде движения корвет вдруг полыхнул маневровыми двигателями и, развернувшись градусов на семьдесят с небольшим, врубил маршевые движки! Причем, по моим ощущениям, сходу дав максимальную тягу!!!

Штурмовые боты, по определению, не способные так разгоняться, сразу же начали отставать. А через считанные мгновения наплевали на защиту этого корабля, плавно развернулись и потелепались к другому.

Я обрадованно поддал жару, во время длинного перемещения по прямой кинул взгляд на внешнюю броню корвета и невольно сглотнул, обнаружив, что от одного нашего «Носорога» не осталось ровным счетом ничего, а второй потерял часть пилотской кабины!

«И на чем мы будем выбираться с этой лоханки?» — мелькнуло на краю сознания. Но продолжить эту мысль мне не удалось — сначала из-за того, что пришлось протискиваться через подходящую дыру в смежное помещение и уже из него расстреливать лифт, поднимавшийся навстречу, а затем из-за записи голоса каперанга Переверзева, вдруг пробившейся сквозь наведенные помехи:

— … -еры, мичманы и курсант! Двигатели «Ярого» пошли вразнос, так что мы идем на таран вражеского крейсера. Первый авизо благополучно ушел, а второй сойдет с летной палубы за десять секунд до столкновения и сделает все возможное, чтобы подобрать выживших и доставить вас домой. Для меня было честью служить вместе с вами, принять вместе с вами последний бой и уйти из жизни, зная, что мы, экипаж самого боевого рейдера Союза Независимых Систем, сделали все, что могли, и забрали с собой не один или два корабля, а практически всю вражескую эскадру… Господа офицеры, мичманы и курсант! Двигатели «Ярого» по— …

Пока я переваривал это сообщение и сглатывал комок, подкативший к горлу, голос командира крейсера заглушил голос каплея Абалакова:

— Щегол, крейсер лягушатников разваливается на части; корабль-матка, миноносец и судно обеспечения уже никуда не полетят; фрегат разнесли в пыль. Так что единственный вражеский борт, в принципе способный покинуть систему — этот. В гипер он, конечно же, уйдет — дури в нем немерено, а нам до движков пока далековато. Зато не выйдет. И с этим делом мы справимся без тебя. В общем, лови пусть короткий, зато достойный отчет о практике, беги к ближайшей дыре, выбирайся на прочный корпус, лети к относительно целому «Носорогу», падай в первый попавшийся ложемент, перетягивай на него управление вот по этим кодам доступа и с предельным ускорением уходи в перпендикуляр к вектору разгона хотя бы сорок-сорок пять секунд! Как понял меня? Прием!

— Здесь Щегол!!! — гневно выдохнул я и, задавив проснувшуюся обиду, продолжил более-менее спокойно: — Меня смогут подобрать только в том случае, если к моменту схода авизо с летной палубы в области Махотина-Зеехофера не останется целым ни один вражеский истребитель, если на борт этой малютки набьется не больше пятидесяти человек, и если пилот рискнет пролететь сквозь минные кластеры по вектору разгона корвета до точки ухода в струну. И вы это понимаете не хуже меня. А еще видите, что передатчики наших шлемов до «Ярого» уже не добивают, и знаете, что на относительно целом «Носороге» антенн уже нет. В то же самое время мне до моих рукой подать. Так разрешите их деблокировать? Как поняли меня? Прием!

Как ни странно, мои аргументы были услышаны и признаны достаточно весомыми:

— У тебя сто пятьдесят восемь секунд на все про все, включая взлет с брони корвета!

— Спасибо! — выдохнул я, втискиваясь в очередную дыру, вбил один из дронов в сенсоры автоматической огневой точки, в длинном прыжке сжег эту пакость до того, как ее взял под контроль искин корабля, задавил электронику скафандра лягушатника, невесть с чего высунувшегося в коридор, и устроил этим уродцам похохотать — отправил к ним сразу четыре штурмовые ЭМИ-гранаты. Само собой, не броском, а еще одним дроном.

Такой подлости они почему-то не ожидали, поэтому на какое-то время потерялись в пространстве.

А это немного ослабило жажду мести, ибо остатки третьего отделения, не только услышавшие, но и правильно расшифровавшие мою скороговорку, рванули в атаку через долю секунды после счетверенной вспышки и помножили своих противников на ноль! Правда, потом прервали на полуслове монолог, в котором я попросил разрешения остаться, и чуть ли не хором потребовали выполнять полученный приказ.

Я скрипнул зубами, нехотя сообщил, что ухожу, и, сорвавшись с места, поймал за хвост весьма своевременную мысль:

— Здесь Щегол! Не уверен, что выживу, но если меня подберут, то даю слово связаться с вашими близкими. В общем, мне нужны контакты. Вместе с прощальными голосовыми сообщениями. У вас порядка двадцати секунд. Как поняли меня? Прием!

Пока они благодарили и обещали успеть, я продублировал этот монолог в канал взвода и поручил Дайне «ловить» прилетающие файлы. Ну, а сам рвал жилы, так как понимал, что рискую уйти в гиперпрыжок вместе с ублюдочным корветом и потеряться в «изнанке» пространства. Впрочем, рисковать не рисковал. В смысле, вместо того чтобы «резать углы» и с риском для жизни воевать с еще не подавленными автоматическими огневыми точками, пулей пронесся по уже знакомому маршруту, выбрался на броню разгоняющегося корабля, отрешенно порадовался тому, что он летит не в атмосфере какой-нибудь планеты, а в безвоздушном пространстве, и одним длинным прыжком переместился к десантному люку «Носорога» первого отделения.

Право перетягивать на меня управление штурмовым ботом делегировал Дайне. А сам рухнул в ближайший ложемент, побил норматив по фиксации в нем скафандра, разблокировал и убрал в подлокотники защиту контроллеров, не проверяя, на ходу ли двигатели, отключил магнитные захваты и, отработав одним-единственным сохранившимся маневровым движком, дождался, пока чертовски неповоротливая машина развернется на девяносто градусов, и дал полную тягу на маршевые.

Да, первые секунды полторы шел впритирку к борту корвета. Зато потом изуродованный корабль остался за кормой, и я, вывесив перед собой таймер обратного отсчета, снова вошел в канал взвода:

— Здесь Щегол. Стартовал. Ухожу по рекомендованному вектору. Кстати, а почему бы вам не захватить это корыто вместе с пилотами, не заставить их вывести его из гипера там, где вам заблагорассудится, и не вернуться домой на трофее?

— Здесь Шило! — прохрипело в канале очень уж слабым голосом моего третьего «обидчика». — Было бы… неплохо. Но нас осталось… только четверо. Против… трети команды. И с боеприпасами беда… Хорошо, хоть успели… пробиться… в двигательный отсек… и вот-вот… закрепим наш последний… «Стакан» над проекцией… блока развертки… гиперпривода. В общем, трофей рванет… через три-четыре секунды… после выхода на струну… Если эти… твари… не вломятся к нам раньше… Не поминай лихом, парень. И выживи…

— Выживу! — пообещал я, почувствовал, что плачу, сдуру дернул рукой в попытке дотянуться до лица, но не смог оторвать заблокированный рукав от подлокотника, услышал еще один прерывающийся хрип, но не разобрал ни слова. А через пару мгновений догадался посмотреть на пиктограмму наличия связи, обнаружил, что она уже посерела, и грязно выругался. Потом увидел, что полутораминутный таймер начал отсчитывать последние тридцать секунд, заставил себя определиться с точкой поворота, вспомнил о том, что в этой области минные кластеры не зачищали, подумал, не повисеть ли «на месте» до ухода корвета на струну, чтобы вернуться к месту боя по траектории разгона, подключился к внешним камерам, с помощью оптического умножителя нашел сине-белое пятнышко факела маршевых движков удаляющегося корабля, и в этот миг пространство, содрогнувшись и как-то странно поплыв, вдруг кинуло меня в какую-то стылую жуть…

…Первым включилось обоняние и ударило по все еще «дремлющему» сознанию дикой смесью запахов металлической стружки, горелой пластмассы, крови, рвотных масс и, почему-то, свежескошенной травы. Пока выныривал из забытья, заработало зрение и резануло по открывшимся глазам настолько сильной вспышкой боли, что я невольно скрипнул зубами. Слух вернулся еще позже. Одновременно с голодом и кошмарной жаждой. И позволил услышать голос Дайны. Правда, что именно она мне сказала в тот момент, я не разобрал, ибо изо всех сил старался не заорать, тянулся губами к трубочке «поилки» и пытался вывести на линзы МДР «простыню» медблока скафа. Зато после того, как первый глоток холодного энергетика смочил пересохший рот и покатился по пищеводу, получилось выделить часть ресурсов мозга на анализ ситуации и вникнуть в суть следующей фразы БИУС-а:

— … чего особо серьезного: легкое сотрясение, несколько ушибов средней тяжести и что-то отдаленно похожее на последствия синдрома Стасова-Энке. Но ты, наконец, пришел в сознание, динамика восстановления откровенно радует, а значит…

Не услышь я в ее голосе самое настоящее сочувствие, слушал бы дальше. А так сообразил, что эмоциональный блок мог распаковаться не раньше, чем через сорок восемь часов после активации предбоевого режима обновления прошивки, и прохрипел напрашивавшийся вопрос:

— Дайна… сколько… времени… я… провалялся… в отключке?

— Пятьдесят два часа тридцать восемь минут и сорок семь секунд… — донеслось откуда-то издалека, а затем оттуда же послышался тихий смешок: — Или, как выразился бы Цербер, дохрена и больше!

— И нас… конечно же… не подобрали? — проигнорировав уточнение, спросил я.

— Неа. Ибо здесь нас хрен найдешь!

Слово «здесь», выделенное интонацией, заставило подобраться:

— А «здесь» — это где?

— А хрен его знает! — весело хохотнула помощница, почувствовала, что перегибает и с шутками, и с частотой использования любимого слова далеко не самого гуманного офицера Академии, и перестала ерничать: — Насколько я поняла, Шило взорвал «Стакан» точно в момент формирования струны, и ударное разрушение блока развертки гиперпривода вызвало прорыв иной мерности в нашу реальность. Физику процесса, естественно, не объясню — знаю лишь, что наш «Носорог» внезапно переместило на «изнанку», а всего через шесть целых триста восемьдесят две тысячных секунды выбросило со сверхкороткой струны в семидесяти четырех метрах под поверхностью какой-то планеты категории А-плюс!

— Ты издеваешься⁈ — нахмурился я и поморщился от вспышки головной боли.

— Если бы… — совсем по-человечески вздохнула Дайна. — Бот ВОЗНИК почти на самом дне скальной расщелины глубиной от семидесяти одного до восьмидесяти семи метров. Причем с нулевой скоростью относительно стенок и вверх днищем. Увы, эта дыра в земле оказалась чуть уже «Носорога», так что его маршевые движки и сантиметров сорок морды диффундировали в породу. Соответственно, вытащить на поверхность и снова поставить на крыло эту несчастную машину не получится при всем желании.

— Диффундировали — значит, каким-то непонятным образом возникли прямо в скальной породе и смешались с нею так, что стали ее неотъемлемой частью? — зачем-то переспросил я, услышал подтверждение, не без труда уложил в голове новое знание и, наконец, обратил внимание на то, что лежу лицом вниз и на потолке, а не в ложементе. Разблокировать замки, находясь без сознания, у меня бы не получилось, а Дайна не стала бы этого делать без особо веских причин, поэтому я открыл глаза, огляделся и мысленно хмыкнул: «Носорог» переместился на эту планету крайне неудачно, из-за чего моя тушка оказалась висящей вниз головой, что являлось проблемой само по себе. Ну, а сотрясение запросто могло стать следствием неудачного падения с полутора метров. Но страдать из-за такой мелочи было идиотизмом, а выяснять, что за синдром упомянула помощница, я поленился. И, мысленно повторив фразу «планета класса А-плюс», подключился к внешним камерам бота. А после того, как по очереди вгляделся в каждую картинку и убедился в том, что бот действительно застрял в скальной расщелине, а не висит в открытом космосе и, тем более, не болтается на «изнанке», продолжил пытать БИУС: — Как я понимаю, снаружи ночь?

— Да. А еще над расщелиной довольно густая растительность. И небо, как назло, затянуто сплошной облачностью. Впрочем, прошлой ночью было ясно, и я поднимала разведдрон, чтобы проанализировать взаимное расположение крупных звезд и созвездий. Но первая «птичка» сдохла. На высоте пятидесяти девяти метров. Попав под какое-то неизвестное деструктивное излучение. Тем не менее, часть неба я все-таки изучила, подняв второй дрон на безопасные пятьдесят семь, и пришла к выводу, что «Носорог» фактически мгновенно переместило в соседний спиральный рукав нашей галактики. Понимаю, что это утверждение звучит бредовее некуда, но я перепроверила расчеты несколько раз и вынуждена заявить, что они верны!

— Мы на планете категории А-плюс в соседнем спиральном рукаве… — убито пробормотал я, покрутил в голове это сумасшедшее словосочетание и… тяпнул боевой коктейль.

Накатывавшее отчаяние как ветром сдуло. Вместе с мыслями о том, что вернуться в Академию, передать последние голосовые сообщения погибших их родичам и вообще выжить будет проблематично. А сознание, полноценно включившееся в работу, потребовало подробностей:

— Еще новости есть?

— Да! Причем не только плохие… — отозвалась личная помощница и не стала терзать меня театральными паузами: — Эта планета с вероятностью в сто процентов терраформирована по стандартам Старой Земли. Кто именно и когда именно этим занимался, естественно, не скажу, но почти уверена, что сюда в уже знакомом нам стиле перенесло один из двенадцати колониальных транспортов эпохи Первого Космического Рывка, пропавших без вести.

— С чего ты это взяла? — на всякий случай спросил я и получил чертовски убедительный ответ:

— Сутки длятся двадцать четыре часа, пятьдесят восемь минут и тридцать девять секунд; в атмосфере семьдесят семь и девяносто четыре сотых процента азота, двадцать целых и девяносто две сотые процента кислорода, девяносто одна сотая процента аргона, четыре сотых — углекислого газа; она и озоновый слой поглощают львиную долю часть излучения светила, а часть, достигающая поверхности планеты, не представляет опасности для человека; у попавших в мои виртуальные лапки образцов местной растительности в далеких предках — земные растения и тэдэ. Кстати, ускорение свободного падения в этом мире тоже комфортнее некуда — порядка девяти целых семидесяти двух сотых метра в секунду за секунду!

Этот монолог чуть-чуть реанимировал убитое настроение и сподобил озвучить самые перспективные выводы:

— Раз эту планету терраформировали выходцы со Старой Земли, значит, тут должна быть хоть какая-то цивилизация. А цивилизация — это спутники, забитый эфир, авиа— …

— Спутников и каких-либо орбитальных сооружений не заметила. Эфир девственно чист. С авиацией тоже засада — я наблюдаю за небом уже порядка сорока четырех часов, однако до сих пор не засекла даже самого завалящего дирижабля. Анализируя состав воздуха, не обнаружила сколь-либо серьезных концентраций диоксида азота, диоксида серы, оксида углерода, аммиака и всей той дряни, которой технологические цивилизации травят свои планеты. Впрочем, не исключено, что нам «повезло» возникнуть на каком-нибудь богом забытом архипелаге или в центре какой-нибудь аномалии. К слову, последнее более чем реально: флора и фауна этой планеты выглядит кошмарнее некуда, а о неизвестном излучении, вызывающим взрывную деградацию электроники, я уже рассказывала…

Желание выяснить, что кошмарного в местной флоре и фауне, умерло, толком не родившись, так как голову пришла на редкость неприятная мысль:

— А как это излучение подействует на тебя?

БИУС «вздохнул» еще человечнее:

— Теоретически не должно, ведь я выращена из клеток твоего мозга и, по сути, являюсь его неотъемлемой частью. Но жизнь — штука непредсказуемая, так что перед тем, как выбираться наружу, тебе надо будет скопировать мое сознание в искин «Носорога». Кстати, скаф и практически вся снаряга откажут с вероятностью в сто процентов. Зато «выживут» игольники и большая часть содержимого «Наруча».

— Так, стоп! — воскликнул я, запоздало сообразив, что в моих расспросах нет самого главного — системности — и решил исправить это упущение: — Я все еще не в себе и туплю. Поэтому изложи результаты своих изысканий в режиме доклада, а уточняющие вопросы я начну задавать только после того, как увижу общую картину…

…Общую картину я изучал добросовестнее некуда. Внимательнейшим образом выслушал развернутый доклад Дайны, ознакомился с результатами всех проведенных ею анализов, исследований и расчетов, задал добрую сотню уточняющих вопросов, провел тщательную виртуальную ревизию состояния «Носорога» и имеющихся запасов НЗ, осмотрел чуть ли не каждый сантиметр трехмерной модели расщелины, созданной при помощи разведдронов, все так же виртуально познакомился с местной флорой и шестью представителями фауны, «полюбовался» небом и так далее. В процессе целенаправленно искал в случившемся положительные стороны, заострял на них внимание и убеждал себя в том, что альтернатива — долгий дрейф в области Махотина-Зеехофера и последующая смерть или, к примеру, гибель при подрыве минного кластера — обрадовали бы значительно меньше.

Да, получалось, мягко выражаясь, неважно, но от ни разу не радужных мыслей о будущем я все-таки отвлекался. Причем два раза — во время завтрака, напрочь отключившего мозги, и сверки списка позиций НЗ, которые в теории должны были храниться в специальном отсеке бота, с реальными запасами. К слову, за двадцать с лишним минут, выделенным на это дело, я практически без остановки поминал добрым словом командира «Ярого» и тыловиков этого рейдера. Почему? Да потому, что на этом корабле неприкосновенный запас не разворовывали, не комплектовали чем-попало и регулярно обновляли. Так что за каждой отдельной строчкой в виртуальном списке стояло именно то, что могло спасти жизнь в экстремальной ситуации!

Нет, на учебных кораблях и орбитальных комплексах АПД НЗ тоже был не так уж и плох. Но там за аббревиатурой ИРП-У прятался самый дешевый усиленный индивидуальный рацион питания на рынке, а в загашниках бота — рацион, разработанный для питания высокопоставленных офицеров Службы Дальней Разведки, выполняющих специальные задания в Дальнем Космосе. Там за фразой «боекомплект для штурмовых игольников» можно было найти разве что обыкновенные иглы, а тут, в «Носороге», их не было вообще. Зато специальные — от парализующих до бронебойно-зажигательных — имелись на любой, даже самый взыскательный вкус! В общем, осмотрев это великолепие, я от всей души пожелал Николаю Иосифовичу самого лучшего посмертия из всех гипотетически возможных, нашел офицерское флотское белье, комбез, носки и ботинки своего размера, добавил к этой стопке полотенце и мыльно-рыльные принадлежности, пополнил запас игл, задвинул на штатное место фальшь-панель и подошел к десантному люку, оказавшемуся под ногами.

Пока я развлекался с ревизиями, Дайна готовила периметр. Хотя нет, не так: почву под нашим ботом и два участка стены она запекла до стекловидного состояния еще во время моего беспамятства. Само собой, не сама, а с помощью систем вооружения одного из ударных дронов «Носорога». А где-то за час до моего возвращения в сознание выгнала на более-менее остывшую площадку оба универсальных дроида «Паук-СД», вбила в будущий пол и стены «чистой зоны» необходимые крепежи, растянула трехслойную маскировочную сеть с эффектом мимикрии, подключила ее к бортовой сети и так далее. Так что в тот момент, когда я приказал открыть люк, всего-навсего врубила насосы, создала область повышенного давления, вывесила наружу эвакуационную «стрелу» и прокатила меня на «люльке».

Стараниями личной помощницы ни насекомыми, ни живностью в этой «комнатке» не пахло, но я разгерметизировал и снял шлем только после того, как «Пауки» дотянули тоненькие, но чрезвычайно прочные и «вечные» трубы из специального пластика к точке подключения, подсоединили к внешнему отверстию фильтра, юркнули в «чистую зону» и вернули на место защитный полог.

Вдохнув воздух нового мира, пахнущий сыростью, лесом и чем-то пряным, я хмуро полюбовался внутренней поверхностью линзы, заляпанной давно подсохшей кровью и блевотиной, представил, как выглядит лицо, волевым усилием задвинул куда подальше вернувшийся страх перед будущим, стянул скаф, комбез и белье, вручил «услужливому» дроиду, поежился от прохлады и шагнул к импровизированной душевой. Да, терминала управления в ней не было. Зато за мной присматривал БИУС, за три с лишним года вынужденного сотрудничества успевший изучить мои вкусы от и до. В общем, как только я оказался под лейкой, позаимствованной из бортового комплекта выживания, из нее хлынул аналог любимого «Ливня». Причем не холодный, а подогретый до температуры в сорок два градуса по Цельсию!

— Ка-а-айф… — сладострастно простонал я, закрыл глаза и растворился в состоянии абсолютного безмыслия. К сожалению, совсем ненадолго — в какой-то момент откуда-то сверху послышался чей-то низкий и очень грозный рык, а это мгновенно переключило меня в боевой режим и кинуло к штурмовому игольнику, предусмотрительно оставленному в шаговой доступности.

Да, с учетом того, что Дайна плотно сидела на системах вооружения бота и ударных дронов, это было глупо. Но рефлексы, наработанные за время учебы в АПД, включались независимо от желания, поэтому я пару минут потупил. Голым, но с оружием наизготовку. Затем вернул его на место, добросовестно помылся, оделся и нехотя вернулся в десантный салон. Почему нехотя? Да потому, что безделье позволяло думать о далеко не самом приятном будущем. А в моем состоянии сколь-либо серьезные нагрузки были противопоказаны. Как минимум в течение двух суток. Слава богу, Дайна это понимала ничуть не хуже меня, поэтому после того, как я проверил статус своего скафа, висящего в «пенале», и улегся на лист вспененной резины, заботливо постеленной на бывший потолок все тем же БИУС-ом, загрузила мои мозги чертовски важным вопросом:

— Водоносный пласт, до которого добурились «Пауки», перекроет любые возможные потребности. А вот с запасами еды все намного хуже — даже при самой жесткой экономии ее тебе хватит максимум на полтора месяца. Тянуть время, откладывая момент перехода на дары местной флоры и фауны, на мой взгляд, абсолютно бессмысленно. Куда рациональнее приступить к охоте и сбору образцов полным сил. Дабы, в случае чего, восстанавливаться, питаясь ИРП-ками, а не листвой, травой и особо аппетитными червями.

— Для начала надо разобраться с излучением… — хмуро пробормотал я. — Если оно смертельно опасно, то…

— Будь наверху мертвая пустыня, я бы тебя поняла… — фыркнула личная помощница. — А там — буйный широколиственный лес, полный жизни, значит, единственная проблема, о которой стоит задумываться — это длительность и сложность адаптации.

Тут я чуть не сорвался:

— Дайна, я хоть и дуролом с факультета универсалов, но элементарными знаниями по биологии все-таки обла— …

— Я сказала «стоит задумываться»! — перебила меня она и погасила злость всего тремя предложениями: — Да, это зверье могло мутировать десятилетиями. Но вас, универсалов, учили выживать в любых условиях. Ну, и что тебе мешает попробовать?

Меня бросило в жар, а память услужливо напомнила один из монологов Цербера:

«Хватит трястись, херои: трусость парализует и отключает мозги, а вы, универсалы, обязаны выжить сами и спасти тех, кто вам доверился!»

— Ты права: мое дело — выжить! — твердо сказал я и добавил: — Значит, все страдания — побоку.

— Правильное решение… — проворковал БИУС и, как ни в чем не бывало, вернулся к прерванной теме: — Поэтому я уже отправила «Пауки» вывешивать лесенку до границы условно безопасной зоны. Так что послезавтра утром ты придешь на готовенькое. Вернее, продолжишь уже начатые работы. И да: я только что убедилась в том, что граница условно безопасной зоны постепенно понижается, и пришла к выводу, что ее отодвинуло каким-то воздействием струны.

— Ты хочешь сказать, что фиксируешь какие-то остаточные флуктуации, и что в тот момент, когда они исчезнут, нас накроет по полной программе⁈

— Ага… — спокойно подтвердила Дайна, заметила, что я привстаю, и добавила в голос закаленной стали: — Но ближайшие двое суток шевелиться буду только я…

…Первую «лесенку» творческое трио Дайны и двух «Пауков» вывесило за каких-то девять с половиной минут. При этом ничего нового не изобретало — дроиды высверливали в скале отверстие нужного диаметра, вбивали в него альпинистские крючья, предназначенные для организации точки страховки, проверяли, насколько хорошо они держат их шестьсот сорок шесть килограммов, переползали чуть повыше и повторяли операцию. Не скажу, что наблюдать за процессом было интересно, но сосредоточенность на нем мешала рвать себе душу воспоминаниями о прошлом, обдумывании настоящего или попытками представить наиболее вероятные варианты ближайшего будущего. Вот я и пялился в тактический экран МДР, на который помощница вывела телеметрию с камеры одного из атмосферных разведдронов — разбирался в логике прокладки маршрута, пытался предсказать каждое следующее перемещение доблестных скалолазов и внимательно разглядывал чуть ли не каждую неровность отвесной стены. Благо, Дайна отдала мне контроль над «птичкой» после первой же просьбы.

При такой вовлеченности в главную боевую задачу дня не заметить сбой в ритме работ было физически невозможно, поэтому-то я и задал БИУС-у напрашивавшийся вопрос чуть ли не раньше, чем правый «Паук» прекратил сверление:

— Что-то не так?

— Угу… — ответила личная помощница. — Я набрала критический объем информации и сочла необходимым проверить чертовски интересную версию.

— А чуть подробнее можно? — спокойно спросил я, вовремя сообразив, что этот стиль подачи информации — часть стратегии моего забалтывания.

— Да, конечно… — мурлыкнул ассистент и продолжил отвлекать меня от «ненужных» мыслей еще более «альтернативным» стилем объяснений: — Как ты, наверное, догадываешься, заниматься чем-либо спустя рукава я не умею. Вот и сейчас, привычно анализируя все, что в принципе можно анализировать, доперла, что плотность породы, которую вот уже десять минут вдохновенно дырявят наши добровольные помощнички, увеличивается по одному и тому же алгоритму. Говоря иными словами, если первый сантиметр при большом желании можно проковырять пальцем, со второго до шестого — ржавым гвоздем, а с седьмого по девятый успешно долбить скалу железякой попрочнее, то дальше халява заканчивается. Наблюдайся в каждом отверстии разная динамика, я, быть может, сочла бы это особенностями самой породы. А абсолютная идентичность процессов в природе, как правило, не встречается. В общем, я пораскинула тем, что заменяет мне мозги, и пришла к выводу, что такая деградация монолитной скалы могла быть вызвана каким-то побочным эффектом нашего схода с гиперпространственной струны. Проблем с памятью у меня, слава создателям, нет, поэтому я быстренько вспомнила направление, с которого нас затащило в межпространственный переход, обратила внимание на нынешнее положение «Носорога», и выпала в осадок: если мои выкладки верны, то эта расщелина появилась в результате сотен подобных прорывов иной мерности. Что, в свою очередь, является признаком близкого залегания чрезвычайно мощной жилы аструма — минерала, без которого теория струнных перемещений так теорией и осталась бы.

— Ты решила соорудить самодельный гиперпривод на моей коленке за неимением своих? — съязвил я.

— Я, конечно, талантлива, но не настолько. Да и ненужных коленей у нас с тобой нет. Поэтому хочу добыть кусок аструма, нарезать на пластины разной толщины и попробовать использовать их в качестве материала, защищающего электронику от этого непонятного излучения.

— Перспективная идейка, однако! — восхитился я, невесть в который раз за три года подумал о невероятной полезности БИУС-а, подвесил разведдрон над «Пауками», начавшими сверлить стену в почти идеальном конусовидном сужении расщелины, и поддался порыву души: — Ты у меня умничка: если я и умудрюсь выжить, то только благодаря тебе и твоим талантам.

— Хвали меня, хвали! — весело потребовала Дайна, а через считанные мгновения довольно усмехнулась: — Ха: тут скала держится на честном слове! И армейский сканер тянет ненамного хуже геологоразведочного. Э-э-эх, будь мы сейчас на территории СНС и имей возможность связаться с каким-нибудь кораблем Службы, к концу месяца превратились бы в миллиардеров…

— Я бы не отказался оказаться на территории Союза даже без этого месторождения… — угрюмо пробормотал я, почувствовал, что снова начинаю поддаваться унынию, и заставил себя переключиться на первую попавшуюся актуальную проблему: — Кстати, почему ты называешь излучение, убивающее электронику, непонятным?

БИУС, контролировавший все показатели моего организма, и поэтому сообразивший, что я пытаюсь удержать падающее настроение в относительной норме, снова начал валять дурака:

— Будешь смеяться, но термин «излучение» я использовала только для того, чтобы хоть как-нибудь обозначить причину внезапной и беспричинной деградации электронных схем на строго определенной высоте расщелины. А на самом деле называть вышеупомянутый фактор именно этим словом нет никаких причин. Ведь, если верить аппаратуре «Носорога» и разведдронов, то ничего странного или необычного над нами нет. В общем, если тебе режет слух это определение, то я со спокойной совестью могу заменить его на «чудо» или «загадочная хрень»! Та-а-ак, кажется, докапываться до жилы, не укрепляя стенки будущего тоннеля, мягко выражаясь, глупо. Поэтому ближайшие часов восемь-десять тут не будет происходить ничего интересного…

…Новое Очень Важное Дело я придумал себе сам, внезапно сообразив, что набор выживальщика курсанта, упакованный в мой «Наруч», не идет ни в какое сравнение с аналогами, хранящимися в закромах «Носорога», и что эти запасы не пригодятся никому, кроме меня, а значит, их можно позаимствовать.

Пока снимал фальшь-панель, пришел к выводу, что раскурочивать мои запасы, сравнивать каждый отдельно взятый предмет с более современными и качественными аналогами, а потом ломать голову, пытаясь уложить новый комплект в имеющуюся емкость — полный и законченный кретинизм. Поэтому без каких-либо рефлексий снял с руки приблуду, честно прослужившую мне три года, достал из нужной ячейки пенал с набором выживальщика офицера СДР, сдвинул крышку, полюбовался темно-серым наручем с антибликовым покрытием и добросовестно подогнал крепежи под свое предплечье.

Закончив с этим делом, заблокировал оба фиксатора, сдвинул в сторону чрезвычайно прочную бронепластину, защищающую компас и механический хронометр от превратностей судьбы, выяснил у Дайны, который в этом мире час, установил время и текущую дату на «вечных» часах, завел пружину и, как обычно, залип на секундную стрелку. К слову, действие, намертво въевшееся в кровь еще к концу первого курса, неплохо успокоило и пробудило желание продолжать в том же духе. Нет, не медитировать на циферблат, а готовиться к первому боевому выходу. Так что я затребовал у искина штурмового бота файл с трехмерной схемой взаимного расположения предметов и тщательно изучил. Дабы в экстремальной ситуации не тратить время на поиски, к примеру, трута, огнива, цепной пилы или портативного гелиографа. Уложив в памяти новое знание, порядка получаса тренировался находить на ощупь каждый отдельно взятый контейнер. Потом нашел ячейку с рюкзаками-однодневками, вытащил первый попавшийся, проверил маркировку на встроенном гидраторе, помянул добрым словом каперанга Переверзева, выбившего у снабженцев Службы, пожалуй, самую продвинутую модель рюкзака из всех выпускающихся ВПК, и почти на час потерялся в процессе поиска, проверки и правильной укладки всего, что в принципе могло пригодится там, наверху.

Само собой, «обновил» и холодняк. Ибо ножи, обнаружившиеся в НЗ «Носорога», на голову превосходили мои. А вот менять «Вепрь», полученный в оружейке десантной секции «Ярого», на новенький «Зубр» я и не подумал: да, последние, заботливо уложенные в герметичные кейсы, были куда менее требовательными к условиям использования и обслуживания, следовательно, подходили для выживания в новом мире куда больше первых, но игольник, с которым я брал на абордаж корвет лягушатников, прошел проверку в реальном бою и… ощущался неотъемлемой частью прошлой жизни. Той, в которой я заслужил право подать рапорт на распределение на рейдер Мечты, в которой проверил на излом и себя, и членов своего взвода, и в котором, увы, не смог выполнить обещание, данное тем, кто подарил мне шанс выжить.

В общем, свой ствол я чистил вручную. Долго. Ибо, полируя каждую отдельно взятую деталь, вспоминал членов экипажа «Ярого», с которыми хотя бы раз столкнулся за двадцать шесть суток в гипере. И пусть вместо большей части лиц перед внутренним взором появлялись смутные пятна, поднимать записи с микрокамер Дайны даже не пытался. Из страха ухнуть в бездну отчаяния. Зато так боль потери вызывала только щемящую грусть и в какой-то момент вдруг в разы усилила желание выжить. Хотя бы для того, чтобы выполнить предсмертное требование Шила.

«Выживу…» — мысленно пообещал я погибшему, решительно закончил чистку, собрал, зарядил и вложил игольник в набедренную кобуру, убрался за собой-любимым и еще раз прокатился на «люльке». А там, внизу, опробовал импровизированный туалет, заполнил гидратор рюкзака водой, закинул туда же обеззараживающую таблетку и решил устроить себе второй завтрак. Ибо часы на «Наруче» и в тактическом окне МДР показывали десять с минутами утра…

…Не знаю, чем меня колола Дайна во время беспамятства и все утро, но усиленный рацион питания, рассчитанный на употребление в течение суток, ухнул в желудок, как в бездонную дыру, и не оставил впечатления сытости. Открывать второй я не стал — решил, что это будет перебором. Зато по совету все того же БИУС-а тяпнул «лишний» высокоэнергетический коктейль, убрал пустые пищевые контейнеры в полиэтиленовый пакет для мусора и невольно подобрался, услышав уже знакомый рык.

— Не знаю, что это за зверюга, но голосок у нее, определенно, внушает уважение! — заявила моя помощница, начала рассказывать о том, что звуковой фон этого мира на удивление беден, хотя птиц в округе, вроде как, хватает, а потом прервалась на полуслове и потребовала, чтобы я немедленно вернулся в десантный салон.

Я, естественно, повиновался — метнулся к «люльке», сел, в мгновение ока оказался в штурмовом боте, дождался, пока закроется люк, и потребовал объяснений.

Перед глазами мгновенно появился ничем не примечательный участок скальной стенки у самого края расщелины и знакомо «замерцал», а Дайна как-то странно хмыкнула:

— Если верить показаниям масс-детекторов, акустическим датчикам и датчикам вибрации, то вдоль этой трещины ползет что-то довольно крупное. Но его не видно ни в одном режиме наблюдения!

— И что тебе мешает поднять ударный дрон, рассчитать упре— …

— Любопытство. Или, если будет угодно, ряд специальных императивов псевдоинтеллектуальной матрицы, автоматически включившиеся в момент нашего попадания на неисследованную планету.

Я почувствовал себя идиотом и виновато вздохнул:

— До ответа на этот вопрос я должен был додуматься сам. Впрочем, мы эти императивы еще не изучали, так что объясни, пожалуйста, чего именно ты сейчас дожидаешься.

— Наличия или отсутствия реакции «незваного гостя» на исчезновение самой серьезной уже обнаруженной странности этого мира — секунд через двадцать-двадцать пять он доберется до границы, на которой остаточный фон гиперпространственной струны подавляет то самое непонятное излучение, и либо даст по тормозам, либо продолжит движение.

— Ну да, логично: если он привык жить под постоянным воздействием, то исчезновение последнего может вызвать некоторый дискомфорт… — пробормотал я, подождал несколько мгновений и ошалело вытаращил глаза: по эту сторону «границы двух сред» внезапно «проявилась» морда сине-фиолетовой змеюки, чем-то похожей на помесь анаконды и черной мамбы!!!

— Ничего себе экземплярчик! — восхитился БИУС после того, как оценил толщину первого погонного метра туловища этой твари. — Судя по тому, что эта милашка диаметром сантиметров под восемьдесят, с крупной дичью в этих лесах проблем нет. Кстати, тут этому монстрику явно не по себе, но он прет точно к нашему «Носорогу». С одной стороны, это чертовски неприятно, ибо ставит под сомнение эффективность наших способов маскировки, а с другой радует: у тебя вот-вот появится великолепная возможность продегустировать инопланетный деликатес, а я смогу провести несколько чертовски интересных экспериментов…

Общение со мной не мешало Дайне управлять ударным дроном — в тот момент, когда она заговорила о своих далеко идущих планах, грозная «птичка» вылетела из соответствующего отсека, стремительно вышла на боевой курс, выпустила очередь из скорострельной пушки и… не просадила «туманное марево», возникшее вокруг змеи!!!

— Нихрена себе… — ошалело пробормотал я и потерял дар речи, увидев, как «лоб» мамбо-анаконды и защитное поле «Овода» соединяет ослепительно-яркая молния!!!

БИУС обошелся без комментариев — врубил накачку поля, просевшего в оранжевый сектор, отстрелил одну тепловую ловушку, повел дрон в самый дальний конец расщелины по противоракетной траектории и, сменив тип снарядов на бронебойные, продолжил стрелять в ту же точку на «мареве» змеи.

Ловушка и высший пилотаж «монстрика» не обескуражили — он достал уходящую «птичку» второй молнией с такой легкостью, как будто всю сознательную жизнь охотился именно на такую дичь! Но нечеловеческая реакция и точность Дайны позволили завершить бой в нашу пользу: защитное поле «Овода», почти полторы секунды пытавшееся уйти в красную зону, все-таки выдержало безумный входящий урон, а «марево» — нет. И пресмыкающееся, внезапно лишившееся головы, забилось в агонии. Что, естественно, мгновенно скинуло его со скалы и отправило в недолгий полет ко дну расщелины…

Пока я наблюдал за падающим «деликатесом» и пытался представить результаты своего противостояния с подобным монстром один-на-один там, наверху, личная помощница занималась делом — вернула дрон на базу, выгнала из штольни «Пауков» и натравила на свою добычу. А потом загрузила меня еще сильнее:

— Для того, чтобы пробить защитное поле змеи, нам потребовалось аж семь обычных и тридцать два бронебойных снаряда! Даже если забыть о том, что обнаружить эту гадину без электронных приблуд физически невозможно, то соваться в лес, в котором водятся такие монстры или зверье, для охоты на которое необходимы такие навыки — форменное самоубийство. Согласен?

— Угу… — мрачно буркнул я.

— Тогда ответь вот на какой вопрос: тебе не кажется, что возможности, продемонстрированные нашей первой добычей, очень уж похожи на описания магических умений, встречающихся в каждом втором фантастическом романе или фильме?

— Только не говори, что один из включившихся императивов требует проверки и этой версии! — воскликнул я, не услышав в ее интонациях даже намека на веселье или ехидство.

— Ладно, не буду… — дурашливо расстроилась она и снова посерьезнела: — Упомяну лишь, что кто-то из авторов базы данных для БИУС-ов сотрудников СДР был либо неисправимым романтиком, либо исследователем от бога. И стараниями этой личности — или, как вариант, группы личностей — архив с рекомендациями на случай обнаружения чего-то подобного занимает порядка четырех процентов от общего объема знаний, залитых в мою память.

— Ты ведь сейчас не шутишь, правда? — на всякий случай спросил я.

— Не шучу… — спокойно ответила Дайна. — Более того, сейчас, то есть, после распаковки и изучения этого архива, склонна считать подобный подход к исследованиям Вселенной единственно верным. Причем сразу по двум очень веским причинам. Во-первых, одной из трех главных задач Службы Дальней Разведки, прописанных в ее уставе, является Поиск Знаний. Любых. А значит, шоры из категории «Это невозможно, значит, отметаем…» только навредят. И, во-вторых, судя по кое-каким нюансам алгоритмов изучения магии, жестко прописавшихся в мою базу данных, и появившемуся требованию взять с тебя подписку о неразглашении информации, нечто подобное уже обнаруживалось, было изучено и обзавелось очень серьезными грифами…

…С начала одиннадцатого утра до двух часов дня Дайна работала, не покладая манипуляторов «Пауков». Пока первый заменял собой медкапсулу, полевого кибер-хирурга и придаток к портативному лабораторному комплексу, второй выполнял роль подай-принеси. В смысле, сразу после боя, собрав кровь мамбо-анаконды в стерильную емкость и убрав ценный продукт в холодильник, распилил семиметровую змеюку на куски, закатал в пластик, вооружился баллончиком с РОУ[2] и порядка двадцати минут уничтожал пахучие пятна там, где это было возможно. Закончив с этим делом, переключился в ипостась скалолаза и соорудил новый маршрут к условной «границе двух сред». Вдоль подсыхающих алых потеков, которые запросто могли приманить к нам новое зверье. А как только избавился и от этих «биологических отходов», спустился вниз и снова рванул к холодильнику.

В этот момент личная помощница прервала затянувшееся молчание и поделилась первыми результатами исследований:

— Слышь, Игнат, а ведь моя догадка о том, что Служба уже сталкивалась с существами, владевшими магией, подтверждаются: засекреченная методика вскрытия позволила обнаружить четыре «нестандартных» органа и что-то похожее на «дубль» нервной системы. Первый орган располагается в передней трети черепной коробки и, вероятнее всего, каким-то образом генерирует ту самую молнию, которой эта тварь атаковала «Овод». Второй и третий похожи на шнуры, тянутся вдоль спинного мозга и, как мне кажется, ответственны за создание защитного поля и невидимости. А четвертый, предположительно являющийся ядром энергетической системы, находится в самом центре уже упомянутого дубля нервной, и, судя по толщине питающих его кровеносных сосудов и уровню иннервации, потребляет ресурсов как бы не больше, чем головной мозг!

— И что нам это дает? — спросил я.

— В данный момент ничего… — хмуро буркнула помощница, выделив интонацией первую фразу, и сразу же объяснилась: — У меня нет подопытных хомячков для проведения следующей серии рекомендованных экспериментов, а для экспериментов на тебе не хватает уверенности в их безопасности. Короче говоря, сейчас я уберу ядро в криоконтейнер, сварю легкий супчик, разблокирую отсек с мобильным реанимационным комплексом, переверну операционный стол, уложу тебя на него и дам поесть местную органику. А потом устрою охоту на зверье.

Пробовать «супчик», пусть даже «легкий», мне не хотелось от слова «совсем», но я понимал, что без этого никак не обойтись, вот и заставил себя отвлечься на «проблему поинтереснее»:

— И как ты собралась охотиться, зная, что ни один нормальный хищник не станет прыгать в пропасть к контейнеру с кровью, закрепленному на стене, а стрелять по ним снизу вверх и отбрасывать назад бессмысленно?

— Не дурак, однако! — довольно хохотнула она и «открыла страшную тайну»: — Я собираюсь их сдергивать. Живыми. С помощью маскировочной сети для дроидов. Правда, придется соорудить два метателя для гарпунов и несколько хитрых приспособ на базе стандартных линеметов из ЭНЗЭ, а потом присобачить их к дронам, но чертежи у меня имеются, а недостающее сырье я позаимствую из лишних ложементов и электроники, пострадавшей от попадания ракеты штурмового бота лягушатников в наш «Носорог».

— Ну да, раз «Носорог» уже не взлетит, значит, курочить его можно так, как заблагорассудится… — пробормотал я, представив сначала принцип охоты, а затем процесс создания нужного инструментария. Потом вспомнил цикл тренировок на научно-исследовательских ботах и невольно вздохнул: — Эх, попади мы сюда на «Умнике», на котором нет разве что черта в ступе…

— Если мечтаешь, то мечтай по-крупному! — посоветовала Дайна. — Типа «Попади мы не в расщелину, а на орбиту планеты, причем не на „Носороге“, а на целом и невредимом „Яром“, то выживать было бы куда интереснее…»

Эта «мечта» заставила вспомнить о погибших членах экипажа и напрочь испортила настроение. Помощница это почувствовала, извинилась за крайне неудачный пример и помогла вернуться из прошлого в настоящее:

— Предлагаю прогуляться до ветру. А то супчик будет готов максимум через десять минут, еще за десять ты его умнешь и отправишься баиньки…

— А баиньки-то зачем? — подобрался я.

— Рекомендации… — вздохнул БИОС и закосил под Цербера: — … мать их за ногу и об косяк.

Сходил. Вернулся. Посмотрел на МРК, немного пострадал из-за того, что он — ни разу не медкапсула, понял, что тяну время, и быстренько разделся. После того, как дроид приволок мне кружку с супчиком, принюхался, нехотя признал, что варево пахнет куда аппетитнее большинства блюд из пищевого синтезатора АПД, взял ложку и… посмотрел в объектив ближайшей камеры.

Помощница ответила на незаданный вопрос подробнее некуда:

— Само по себе мясо этой змеюки абсолютно безопасно. Смущает только то, что я не в состоянии хоть как-то определить уровень его энергетического насыщения. А это словосочетание в новой базе встречается достаточно часто. Вот на воду и дую. В общем, ешь, а я, если что, тебя откачаю…

…Глаза открылись с таким трудом, как будто каждое веко весило по три-четыре килограмма. Потом вернувшееся сознание помогло почувствовать на редкость сильный озноб, приличное головокружение и довольно сильную резь в желудке. Только вот камеру, некогда закрепленную на потолке, но во время перехода по струне «переместившуюся» на пол, обнаружить не удалось — я, как выяснилось, обретался в «люльке», висящей на скале!!!

Пока я ошалело пялился на близкий край расщелины и пытался сообразить, когда и как меня сюда закинуло, где-то внизу раздался истошный визг, а буквально через пару секунд до меня докричалась Дайна:

— Максимум через четыре с половиной минуты я снова отправлю тебя в медикаментозный сон, так что слушай внимательно. Тот вариант инструкций, по которому я начала эксперименты, оказался лишь исходником, позволявшим нам, БИУС-ам, отталкиваться хоть от чего-нибудь, а по-настоящему секретная информация была закрыта чрезвычайно серьезными грифами. Не попади мы с тобой в ситуацию с нулевыми шансами вернуться в свой мир и исчезающе малыми — добраться хоть до какой-нибудь цивилизации, одна из «закладок», обнаружившихся в моем программном обеспечении, тебя бы списала. Причем уже на второй ступени заведомо неправильного эксперимента!

— Ты что, продавила ее Абсолютным Императивом? — мысленно спросил я и… не без труда вник в совет, донесшийся снизу:

— Задавай вопросы голосом: я переселилась в искин «Носорога» и вещаю через динамики «Овода».

— Зачем⁈ — хрипло спросил я и закашлялся.

— Поймешь чуть позже. А пока спрашивай…

Я не без труда повторил первый вопрос и получил ответ, испугавший до слабости в коленях:

— Ага: раз твои шансы выжить равны нулю, значит, я имею право срубить все, что мешает функционировать с максимальным КПД и делать абсолютно все возможное для твоего спасения! Так вот, после распаковки и изучения полной базы данных по магии я пришла к выводу, что ты умираешь только из-за того, что для взрывной перестройки организма, начатой супом-мутагеном, катастрофически не хватает подпитки от местного магофона.

— А я умираю? — угрюмо полюбопытствовал я.

— Умирал. До того, как я придумала способ вбить в верхний край скалы крючья с карабинами и веревками, продетыми сквозь последние, вытянула тебя за границу двух сред и подержала там в течение шести часов. После этого процесс вошел в нормальную колею и вот уже четыре с лишним часа создает в твоем теле ядро в комплекте с дублем нервной системы. При этом я, само собой, держу руку на пульсе — регулярно спускаю тебя вниз, провожу полную диагностику и все такое.

— Звери не мешают? — спросил я, более-менее оклемавшись от безумных новостей.

— Периодически пытаются. Но пополняют наши запасы высокоранговых ядер. Кстати, о ядрах: у тебя на животе лежат две бутылки. В левой, мутной — растертая в кашицу смесь четырех самых перспективных из тех, которые мне удалось добыть за время твоего беспамятства. В правой — коктейль из всего того, в чем будет нуждаться твой организм в течение следующего часа. И да, предвосхищая напрашивающийся вопрос, сообщаю, что ценность ядер бывает разной. Но об этом мы поговорим после того, как ты мутируешь. А пока тяпни кашицу, запей коктейлем и готовься отключиться.

Я приподнял голову, сфокусировал взгляд на полулитровых емкостях, облизал пересохшие губы и задал еще один вопрос, который считал важным:

— Ты считаешь, что пить кашицу из ядер надо именно сейчас, то есть, не после, а во время мутации?

— Да: так, вроде бы, больше шансов приживить магические умения.

— Ты хочешь сказать, что для того, чтобы стать магом из фантастических книг, надо всего-навсего тяпнуть эту дрянь и какое-то время повисеть на скале под приличным магофоном?

— Для начала необходимо найти гиперпространственную струну, которая ведет на планету с магическими аномалиями, переместиться из одной точки галактики в другую, не диффундировав в породу, окружающую жилу аструма, каким-то образом, не будучи магом, добыть нужное ядро, правильно начать мутацию и загнать ее в нужную колею, вовремя съесть одно или несколько ядер и выжить. И да: время, которое можно было выделить на болтовню, вышло.

Не знаю, что она намешала в коктейль, но зарубать меня начало как бы не раньше, чем я его допил. Тем не менее, я успел задать следующий чрезвычайно важный вопрос и услышать часть ответа:

— Если ты не раз спускала меня вниз, то должна была выяснить, сохранился ли имплантат с твоим исходником.

— Выгорел. Вместе линзами МДР и всей оста— …

…Очередное возвращение в сознание приятно удивило: единственным условно негативным испытываемым ощущением был голод. А все остальные были насквозь положительными: я чувствовал себя свежим, бодрым и полным сил, прекрасно соображал и жаждал действия. Не вспомни о том, что засыпал в «люльке», висевшей на скальной стене, попробовал бы вскочить. Но память тоже включилась с пол оборота, поэтому я открыл глаза, обнаружил, что лежу в мобильном реанимационном комплексе, «навелся» на ближайшую камеру и продолжил прерванный разговор:

— Дайна, ты сказала, что имплантат выгорел. Вместе с линзами и чем-то там еще. Я понимаю, что без особо веских причин ты бы не стала рисковать своим вместилищем, но не могу не спросить: неужели не было возможности подождать еще часок-другой, добыть этот чертов аструм и разобраться, какой толщины должна быть пластина, чтобы наде— …

— Для начала доброе утро… — грустно поздоровался БИОС откуда-то справа. — Поздравляю с успешным завершением мутации и сообщаю, что ты благополучно проспал чуть менее девяти суток!

Я ужаснулся, но все-таки продолжил начатую мысль:

— Солидно. Но в данный момент меня интересуешь ты. Вернее, мне надо понять, сколько весит искин «Паука» в комплекте со всем необходимым для его функционирования и контейнер для надежной экранировки этого добра!

— Вынуждена тебя расстроить: я не смогу переписать себя ни в один из искинов, имеющихся в нашем распоряжении, так как коды доступа, которые тебе переслал Абалаков, слишком низкого ранга, а на взлом системы защиты, даже вот так, «изнутри», уйдет порядка двадцати лет. Далее, к тому моменту, когда стало понятно, что мутация без подпитки магофоном убивает, аструма у меня было предостаточно. Но толку: для того, чтобы надежно заэкранировать имплантат, потребовалось бы отрубить тебе голову, а на это, как ты, наверное, догадываешься, я пойти не могла. И последнее: база данных по магии может копироваться только в искины класса А-плюс и выше. А искин «Паука» — даже не «Бэшка».

У меня оборвалось сердце, а на глаза навернулись слезы:

— Получается, что ты намертво привязана к «Носорогу»⁈

— К сожалению, да.

— А сколько весят его искин, самый легкий из подходящих источников питания и контейнер со стенками из аструма?

— Минимально возможный вес подобного комплекта — тридцать восемь килограммов. Но ты подходишь к этой решению проблемы не с той стороны: перед тем, как выдергивать меня из штатного места и куда-то тащить, стоит определиться с направлением движения, расстоянием до границы аномалии — если они у нее в принципе имеются — научиться выживать в этом мире без лишнего груза, найти надежное пристанище, в котором можно будет оставлять столь увесистый «рюкзачок», и так далее!

Эти аргументы звучали логично. А я НЕ ХОТЕЛ с ней расставаться. Так что скрипнул зубами и с хрустом сжал кулаки:

— Определюсь, научусь, найду и заберу тебя с собой. Вот увидишь!

— Отлично! Тогда, может, сделаем первый шаг к реализации этих планов?

Я мгновенно оказался на ногах, качнулся к закрытому десантному люку, прислушался к бунтующему желудку и дал по тормозам:

— Готов сделать хоть сто. Но для начала хотел бы поесть.

— Это не проблема: еды у нас теперь навалом… — весело хохотнула Дайна, спустила меня вниз и сытно покормила. Что интересно, невероятно вкусным стейком из мяса дикой свиньи с гарниром из ИРП-шки. Пока эксплуатировала «Паука», исполнявшего обязанности кока, походя упомянула о том, что проредила живность вокруг нашей расселины, а потом начала удивлять. Чем? Тем, что параллельно возне со мной завалила пятьдесят семь высокоранговых зверей, вырезала и убрала в криоконтейнер их ядра, провела порядка двух сотен экспериментов, проверила почти четверть тезисов из базы данных по магии, набрала море дополнительных материалов, добыла девять кубометров аструма, защитила им подступы к «Носорогу» и тэдэ! В общем, к концу трапезы мое желание любой ценой утащить ее с собой стало еще сильнее. Так что абстрагировался я от него только после того, как «Паук» протянул мне гидратор от рюкзака-однодневки и голосом Дайны озвучил не очень понятную инструкцию:

— Бери этот «допинг», выдвигайся к «лесенке», укладывайся в «люльку» и накрывайся маскировочной сетью — как только я подниму это ложе к краю расщелины, уйдешь в транс и заставишь себя поверить в то, что невидим!

Я по привычке попытался активировать тактический экран МДР, чтобы через камеры «Овода» увидеть «лесенку» и скалу, невесть в который раз с момента возвращения в сознание вспомнил, что имплантатов во мне больше нет, и угрюмо вздохнул:

— Прости, отвлекся: забыл, что стал обычным человеком, и попро— …

— Не «обычным», а зародышем мага! — сварливо уточнила помощница и продолжила объяснения: — Так вот, прокатившись до края скальной стенки, закрываешь глаза, уходишь в медитацию и представляешь, что тебя не видно. Каждые полчаса вываливаешься в реальность, делаешь один большой глоток из «поилки», выполняешь комплекс статических упражнений снайпера, чтобы размять застоявшиеся мышцы и продолжаешь медитацию.

— И зачем все это надо?

— В двадцати метрах от твоей лежки в «люльке» побольше подвешена полуживая высокоранговая рысь с неправильно сросшимися конечностями и хирургически удаленным ядром. Ходить и атаковать она не в состоянии. Зато периодически теряет сознание от слабости, поэтому, приходя в себя, не сразу включается в режим наблюдения за окружающим миром. Говоря иными словами, смотрит, но не видит, то есть, пребывает в состоянии, которым, если верить моей базе данных, можно воспользоваться для пробуждения навыка невидимости. Того самого, под которым пряталась змеюка, бившая молнией. Кстати, нужный энергетический узел у тебя уже появился. Осталось его пробудить. А для этого требуется рассеянность высокорангового зверя или птицы, высокий уровень магофона, непоколебимая уверенность в себе и подпитка, залитая в гидратор. Задача понятна?

— Вроде, да… — неуверенно пробормотал я и заставил БИУС выйти из себя:

— Игнат, ты остался жив и обрел зародыш энергетической системы лишь благодаря одной из методик, найденных в базе данных НЕ ДЛЯ ПРОСТЫХ СМЕРТНЫХ. Теперь я предлагаю воспользоваться второй и превратиться в полноценного мага. Да, придется сломать себя об колено и ПОВЕРИТЬ в то, что это вполне реально. Но у тебя нет и не будет другого выхода: не пробудив ядро и несколько жизненно важных навыков, ты отсюда НЕ ВЫБЕРЕШЬСЯ. А умирать в какой-то паршивой расселине тебе, без пяти минут универсалу, вроде как освоившему самовнушение еще на первом курсе, как-то позорно, не находишь? Опять же, можно не верить то, что написано в книгах или показано в художественном кино, а ту змеюку ты видел собственными глазами. Дальше объяснять?

— Не надо! — взяв себя в руки, твердо сказал я, повернулся в нужном направлении, сделал первые пару шагов и зачем-то вгляделся в густые заросли стланика в дальнем конце расщелины: — Высокоранговая рысь, говоришь? Миленько: кошек, пусть даже хищных, я люблю…

…Долгожданный прорыв случился только во вторник вечером, то есть, на исходе третьих суток насилия над моим сознанием. Почему «насилия»? Да потому, что практически все это время я провисел в «люльке» на скальной стенке и выходил из транса только для того, чтобы спуститься вниз, поесть, приложиться к бутылочке с «подпиткой», сходить в туалет, ополоснуться или с помощью Дайны спешно сбежать от местных хищников под защиту систем вооружения «Оводов» и «Носорога». Да-да, и спал я тоже на стене. Вернее, проваливался в неприятное полузабытье, в котором продолжал представлять себя невидимым и почти без участия разума то плавно сокращал, то так же плавно расслаблял мышцы по методике поддержания в тонусе неподвижного тела, вроде как, разработанной еще на Старой Земле.

Первые два дня было очень тяжело — моральная усталость придавливала после каждого возвращения в реальность, а измученное тело отказывалось повиноваться. Но в какой-то момент я научился погружаться в придуманное состояние настолько глубоко и быстро, что даже та часть сознания, которой контролировался ход времени, перестала реагировать на окружающий мир. Вернее, продолжала отслеживать метания «Пауков» и стрельбу «Оводов», «помогавших» Дайне охотиться, но через себя не пропускала.

Вот меня и торкнуло. Через считанные мгновения после того, как Дайна сдернула с края расщелины мутировавшего подсвинка размером с теленка — как только истошно верещащий свин пролетел в нескольких метрах от меня, в районе солнечного сплетения зародилась волна почти невыносимого жара, за считанные мгновения, показавшиеся целой вечностью, прокатилась по дублю нервной системы от ядра до кончиков пальцев и, схлынув, оставила вместо себя медленно затухающую боль, легкую слабость, небольшой озноб, сухость во рту и… интуитивное понимание принципов использования невидимости!

Я, конечно же, проверил это ощущение — выпростал руку из-под сетки, приложил необходимое волевое усилие и удостоверился в том, что магический навык действительно появился. И пусть назвать полноценной невидимостью совсем небольшое видимое «изменение плотности» кожи было нельзя, зато первый блин получился не комом!

Кстати, БИУС, непрерывно отслеживавший мое состояние с помощью сканера «персонального» разведдрона, обрадовался чуть ли не больше меня — «проорал» очень теплое и очень красивое поздравление, назвал настоящим универсалом и поинтересовался, не хочу ли я спуститься на твердую землю и немного отдохнуть. Ага, так я это предложение и принял — навык надо было развивать, и я не хотел терять ни секунды возможности «поработать в паре» с чуть оклемавшейся рысью.

Как выяснилось чуть позже, это решение было верным. Но тогда я пошел на поводу у проснувшегося энтузиазма, опустил руку на маскировочную сеть и осторожно скосил взгляд на хищную кошку, с огромным трудом свесившую голову со своей «люльки» и наблюдавшую за тем, как «Пауки» разделывают подсвинка. Это положение было крайне некомфортным, так что «ассистентка» очень быстро выбилась из сил и отключилась. А минут через двадцать, снова вернувшись в сознание из-за того, что затекла шея, вытянула голову обратно и жалобно замяукала.

Я понимал, что она считает меня пищей, а во время сеансов кормления как следует рассмотрел и впечатляющие зубки, и кошмарные коготки, но все равно почувствовал себя виноватым. Впрочем, уже секунд через сорок угрызения совести как ветром сдуло: в ядре энергетической системы, судя по всему, заработавшем в турборежиме, появилась тянущая боль, поддерживать «невидимость» стало намного сложнее, а во рту так сильно пересохло, что я был вынужден сделать «внеочередной» глоток из трубочки гидратора. Как ни странно, в этот раз безумная смесь из витаминов, аминокислот, перетертых в кашицу частей внутренних органов высокорангового зверья и чего-то там еще дала воистину сумасшедший эффект: не успел этот глоток прокатиться по пищеводу, как негативные ощущения начали слабеть, а мой единственный магический навык перестал балансировать на грани срыва! Вот я инициативу и проявил. В смысле, плотно сел на подпитку и за четыре минуты тридцать девять секунд, потребовавшихся рыси, чтобы вернуться в сознание и заметить меня-любимого, уговорил почти литр этой мути. Что самое приятное, далеко не просто так: за это время рука, за которой я наблюдал сквозь маскировочную сетку, стала заметно прозрачнее!

Настроение, благодаря прорыву взметнувшееся в небесную высь, стало еще лучше, и я с чувством выполненного долга постучал по скальной стенке. А где-то через минуту, выбравшись из «люльки» и кое-как утвердившись на подгибающихся ногах, выплеснул свою радость на единственное существо во всей Вселенной, пребывавшее на одной волне со мной-любимым:

— Дайна, ты не поверишь: моя энергетика пробудилась, я чувствую свое ядро и немного прокачал первый обретенный навык!!!

— Мальчик, ты кто такой, и куда девался Игнат Щеглов, самый жесткий, целеустремленный и нелюдимый курсант Белозерской АПД⁈

— Нашел команду своей мечты и… — начал, было, я, но был перебит. Как-то уж очень жестко:

— Никаких «и»: первые полтора года учебы в Академии ты всего-навсего зарабатывал авторитет у вчерашних детей, только-только выбравшихся из-под материнских юбок, но уже научившихся грозно надувать щеки. А на этой планете вот-вот начнешь выживать по-настоящему. Причем не в песочнице, бегство за ворота которой автоматически решает любые проблемы, а в мире, в котором любая ошибка равнозначна смерти. Поэтому забудь о расслаблении и готовься к выходу из расщелины без меняи моих нынешних возможностей!

Я закрыл глаза, представил себя там, наверху, без «Носорога» и ударных дронов за плечами, вспомнил, как атакует местное зверье, и коротко кивнул:

— Ты, как обычно, права: после распаковки эмоционального блока твоей псевдоинтеллектуальной матрицы я стал относиться к тебе не как к безликому инструменту с мысленным и голосовым управлением, а как к единственному по-настоящему близкому человеку на свете. Вот и размяк. Вернее, вспомнил, как приятно общение с личностью, при общении с которой можно быть самим собой, и в какой-то момент выпустил наружу себя-ребенка из неслучившегося детства. Мое отношение к тебе не изменится и после этого разговора. Но за ум я возьмусь. Прямо сейчас. Только мне потребуется программа развития магии, не ухудшающая физическую форму.

— Слова не мальчика, но мужа! — сыто мурлыкнул БИУС, «признался», что в шоке от своего нового статуса, пообещал оправдать доверие и перестал валять дурака: — А если серьезно, то я в восторге от всего, что ты наговорил, и с удовольствием помогла бы заново повзрослеть в максимально комфортных условиях. Увы, в создавшейся ситуации это, мягко выражаясь, неразумно, так что альтернативному варианту детства придется подождать. А программа занятий давным-давно готова. Вместе с усложненным аналогом спортивного скалодрома, примитивным спортивным городком, небольшой стрелковой галереей и пещерой для безопасных медитаций. Но перед тренировкой я бы хотела провести полную диагностику твоего организма…

— Проведешь… — потребовал я, метнулся к «лифту» в десантный салон «Носорога», плюхнулся в «люльку» и добавил: — А после того, как закончишь, подробно расскажешь о своих наблюдениях и обо всем, что понастроила за то время, пока я пробуждал в себе магию…

…Рассказ Дайны о результатах второй мутации моей многострадальной тушки не впечатлил — да, энергетический узел, обнаружившийся в основании мозжечка после первой перестройки организма, как-то трансформировался в тонюсенький «шнур», ядро немного увеличилось в размерах, а питающая его «плеть» из кровеносных сосудов и нервов стала почти вчетверо толще, но это было предсказуемо. Поэтому, выбравшись из МРК и вспомнив о том, что в НЗ штурмового бота нет ни спортивной формы, ни кроссовок, я волевым усилием «назначил» ими новый комплект белья и прыжковые ботинки. Стадионами, беговыми дорожками и «эллипсами» в расщелине тоже не пахло, так что, выбравшись наружу, я пораскинул мозгами и без помощи БИУС-а нашел наш «спортивный городок». Что, в общем-то, оказалось несложно — единственное место, куда я за трое последних суток ни разу не забредал, располагалось перед уже заброшенной штольней.

Кстати, спортивных снарядов там оказалось вполне достаточно, чтобы как следует загрузить почти любые группы мышц: под руководством Дайны, закончивший горнопроходческие работы, соорудил турник и брусья, вырезал из камня три массивные скамьи с разным наклоном «спинки», двенадцать пар гантелей и что-то вроде тренажера для гиперэкстензии, вбил в скальную стену восемь крючьев, навесил на них альпинистские карабины, пропустил сквозь эти импровизированные блоки репшнуры и так далее и тому подобное. Вот у меня глаза и разбежались. А после того, как помощница заявила, что ее трудами справа от турника появилась горизонтальная трасса для скалолазания длиной в семьдесят пять метров, я на какое-то время потерял дар речи. Впрочем, в себя пришел достаточно быстро, назвал Дайну умницей и по ее совету начал делать комплекс суставной гимнастики. Тот самый, с которого начинал все утренние разминки в АПД.

Прекрасно зная, что эти упражнения я вбил в подсознание еще на первом курсе, соответственно, не накосячу, БИУС дал мне время поймать привычный ритм и уже на пятом повороте головы вправо-влево попросил рассказать об обретении невидимости, последующей прокачке этого навыка и испытанных ощущениях. Выслушав мой монолог, задал как бы не два десятка уточняющих вопросов, а затем поделился сделанными выводами:

— Знаешь, Игнат, а ведь нам с тобой опять неслабо повезло! По мнению автора базы данных по магии, скорость пробуждения ядра и раскачки навыков в первую очередь зависят от ранга «сырья», вызывающего первичную мутацию организма неофита, и от плотности магофона, постоянно воздействующего на его энергетическую систему. А такая мелочь, как разница в уровнях развития ядер этого самого неофита и его наставника или ассистента, если и оказывают влияние, то несущественное. Как показала практика…

Тут я ее перебил. И довольно жестко:

— Так, стоп: три дня назад, ставя мне боевую задачу, ты заявила, что для пробуждения уже имеющегося энергетического узла требуется рассеянность высокорангового зверя или птицы, высокий уровень магофона, непоколебимая уверенность в себе и подпитка, залитая в гидратор!

Ответ Дайны убил на месте:

— Я соврала! В смысле, поставила боевую задачу на основании своих представлений о процессе…

— Зачем?!!!

— В этой базе данных не описан ни один документально подтвержденный метод первичной активации энергетической системы. А все девять описанных вариантов пестрят словосочетаниями «может быть», «вероятнее всего», «судя по всему» и тэдэ. Проанализировав блеяние автора или авторов, я пришла к выводу, что он или они научились развивать уже активированную энергетику, а превратить обычного человека в мага так ни разу и не смогли. Кстати, меня смутило не только это. К примеру, по мнению этих горе-экспериментаторов для пробуждения любого отдельно взятого навыка требуются ежедневные четырехчасовые медитации длительностью от полугода и выше.

— То есть, ты заставила меня поверить…

— Ага!

— … и получила «невозможный» результат?

— Тебя это расстраивает?

Я посмотрел в камеру дрона, «висящего» в паре метров, и отрицательно помотал головой:

— Нет. Наоборот, будь у меня возможность, я бы тебя расцеловал.

— Э-э-эх, и почему в НЗ «Носорога» нет ни одной «куклы»? — притворно застрадала она.

Не знаю, почему, но вместо флотского многофункционального андроида ФМА-СД перед моим внутренним взором появилась «кукла»-горничная моей ублюдочной тетушки.

Та самая, на которой тварь, вроде как заменившая мне родителей, реализовывала свои садистские потребности. Но проваливаться в давно забытое прошлое и заново переживать тот ад я был не готов, поэтому продолжил прерванное упражнение и вернул беседу в прежнюю колею:

— До гиперпрыжка на эту планету я бы с радостью согласился на твое переселение в корпус андроида типа «Регины» или «Норико», а тут такой, увы, не заэкранировать. Так что задвинь, пожалуйста, эти мечты куда подальше и скажи, как много чего еще из рассказанного мне не является правдой?

…Последние метров двенадцать трассы «спортивного скалолазания» Дайна выжимала из меня последние соки. Как? Да очень просто: вместо того, чтобы позволить перемещаться в свободном режиме, подсвечивала маршрут. Или запрещала использовать зацепку, так и просящуюся под руку или ногу. К сожалению, верхней страховки для «тропинки», проложенной на высотах от одного до трех метров, в принципе не предполагалось, а пористой резины в «Носороге» было ой как немного. Поэтому первое же падение мне очень не понравилось — я прилично приложился правым локтем и бедром, ссадил кожу на колене и чуть не расквасил себе нос. Тормозить и требовать лечения, само собой, не стал — вернулся на стену, заново прошел не поддавшийся участок, нашел взглядом перспективный «пропил», за который можно было зацепиться как минимум тремя пальцами, подался вперед и… вполне осознанно спрыгнул на ковер из дробленого камня, прилично утрамбованного дроидами.

— Волки к нам еще не забредали… — задумчиво пробормотал БИОС, и, отправив меня в штурмовой бот, сдвинул фокус внимания на второй «Овод» и сеть, заброшенную на край расщелины.

Я опять затупил, попытавшись развернуть «свернувшиеся» окна МДР. А когда вспомнил, что эта возможность мне больше недоступна, чертыхнулся и ускорился. Поднявшись в десантный отсек, метнулся к виртуальному экрану, уже развернутому помощницей, и разочарованно вздохнул: четверо матерых серых «санитаров леса», оказавшиеся на сети в момент рывка, уже успели долететь до дна расщелины и здорово поломаться.

— И чего, спрашивается, я прерывал тренировку? — в сердцах спросил я, а через пару мгновений понял, что поторопился с выводами: самый большой волчище, по моим ощущениям, вымахавший до размеров не очень крупной лошади, регенерировал с сумасшедшей скоростью!

Нет, сломанные кости, конечно же, на место не становились, зато раны от открытых переломов затягивались на глазах. Впрочем, самым неприятным оказалось даже не это: оклемавшись от удара об землю от силы секунд за пятнадцать-двадцать, эта зверюга попробовала шарахнуть по ближайшему «Оводу» чем-то вроде каменного копья. Причем «вырастила» его из скальной стены за «спиной» дрона и не с внешней подпитки, которой на дне расщелины не было и быть не могло, а со своего резерва!

Будь эта «птичка» живой и обладай соответствующей реакцией, зевнула бы эту атаку с вероятностью в сто процентов. А так легко и непринужденно изобразила какую-то хитрую фигуру высшего пилотажа, всадила в правую переднюю лапу монстра один-единственный бронебойный патрон, поняла, что никакой защиты у волка нет, и вторым выстрелом перебила ему позвоночник. Как я понял, для того чтобы сберечь интересное ядро. Потом в таком же стиле добила остальных серых хищников и спокойно передала эстафету «Паукам», насобачившимся разделывать местную живность.

— Шустро ты их разобрала… — уважительно сказал я, посмотрев в камеру.

— Повезло… — откликнулся БИУС. — Будь у этого волчары какой-нибудь защитный навык, устроил бы мне похохотать. Как барсук-Воздушник, чудом не разбивший вдребезги один из «Оводов».

Кстати, ты уже, небось, остыл?

— Да, вроде, нет… — прислушавшись к себе, ответил я.

— Тогда дуй в спортгородок: у тебя в программе физуха, потом стрельба в движении «на сухую», час раскачки невидимости в компании с рысью, ужин и веселая ночка…

— В каком смысле «веселая»? — полюбопытствовал я.

— Твоя энергетическая система еще не закостенела, следовательно, имеет смысл приживить следующий навык: по моим ощущениям, так он «встанет» намного легче, чем, скажем, через месяц или год-два.

— И чем именно ты хочешь меня усилить?

— Теперь тебе нужна защита. По возможности, такая же, как у той змеи… — сообщила Дайна и обнадежила: — Ее ядро я использовала в качестве мутагена, и нужный энергетический узел давно сформирован. Плюс твой организм уже адаптировался к обретению энергетической системы, а она, в свою очередь, вышла на рабочий режим. В общем, «марево» просто обязано прижиться чуть ли не бегом. А потом мы подумаем о чем-нибудь атакующем…

…Взять защитный навык, который мы назвали маревом, действительно удалось чуть ли не бегом, то есть, всего за семь с половиной часов медитации. И приблизительно столько же времени ушло на придумывание алгоритма его относительно быстрой и безопасной прокачки. Но в ночь со вторника на среду к нам в расщелину залетела какая-то хищная птица типа коршуна, прямо с пикирования пробила череп несчастной рыси мощными когтями, села попировать и погибла смертью храбрых под выстрелами скорострельных пушек «Овода». И Дайна, донельзя впечатленная скоростью расправы над кошечкой, с утра показала мне видеозапись этой атаки.

Представив себе аналогичное нападение, только на себя-любимого и там, наверху, я заявил, что мне, без пяти минут «скрытнику» из сетевых многопользовательских игр, требуется аналогичный атакующий навык без визуальных эффектов. Ибо бить Молнией, да еще и «изо лба», не хочется от слова «совсем».

Личная помощница язвительно напомнила, что клюв с когтями у меня пока еще не выросли, предложила выбирать из трех отобранных ею «особо перспективных» атакующих навыков и пробудила во мне воистину неуемное любопытство. Вот я и потребовал рассказ обо всех навыках, которые теоретически могу получить с каждого из шести с лишним десятков высокоранговых ядер, хранящихся в криоконтейнерах. Ну, а многообразие выбора заставило задурить — я захотел всего и сразу. В смысле, провел в муках выбора почти весь световой день и взялся за ум только перед вечерней медитацией, сообразив, что медитировать-то мне, собственно, и не на что.

Разозлился — прилично. Естественно, на самого себя. И разобрался с собственноручно созданной проблемой методом исключения. Первым делом решительно убрал из виртуального списка все атаки, требующие контакта с противником, так как понимал, что и невидимость, и защита у меня пока, увы, никакие. Потом удалил навыки со «спецэффектами», способными привлечь стороннее внимание, и все то, что требовало использования зубов, клювов, когтей, ядовитых шипов и т.д. А после того, как вдумчиво изучил оставшиеся описания и представил эффективность каждого отдельно взятого заклинания на низких рангах, пришел к выводу, что БИУС прав — забывать об игольнике в угоду магии слишком рано. Ибо он пока не в пример мощнее — особенно при стрельбе спецпатронами — привычен и всегда под рукой.

При наличии такого «фильтра» сделать по-настоящему целесообразный выбор оказалось проще простого: я счел необходимым получить возможность либо замедлять, либо ослаблять цель перед началом стрельбы, соответственно, где-то через час после обсуждения этого решения употребил мутаген навыка с условным названием окоченение. В результате медитировать начал только следующим утром и вскоре уперся в стену — какой бы вариант визуализации вожделенного воздействия я ни придумывал, оно все никак не приживлялось! В общем, не заметь «личный врач» во время одного из плановых обследований новый энергетический узел, я бы, скорее всего, сдался. А так с новыми силами продолжил убиваться и, в конце концов, переупрямил свой организм. Правда, аж в воскресенье днем. И пусть первое применение новообретенного навыка понизило температуру фронтальной бронепластины «Овода» «аж» на четыре с четвертью градуса, да еще и на расстоянии в восемь с лишним метров, во мне проснулся нешуточный энтузиазм, и я быстренько слил на это заклинание весь свой невеликий резерв. Да и потом, тренируясь на спортгородке, я между подходами к тренажерам пытался кидать окоченение на все, что можно и нельзя. И, конечно же, высушил резерв в ноль, ибо на дне расщелины он, к сожалению, не восполнялся.

Неслабо поэкспериментировал и после обеда. В «стрелковой галерее» — почти два часа комбинировал такие же попытки со стрельбой. Нет, иглы не тратил — выкладывался на холощении, «вымораживая» точку, в которую сразу же «всаживал» луч лазерного целеуказателя.

И пусть, на первый взгляд, все это выглядело редким извращением, но толк все равно был. Ведь каждая попытка сформировать заклинание отдавалась ноющей болью в ядре, а персональная надсмотрщица и, по совместительству, тренер подкидывала задачу за задачей и тыкала носом не только в каждую ошибку, но и в потери темпа.

В общем, к началу шестого вечера я основательно устал, но пребывал на подъеме. Поэтому, выхватив из манипулятора «Паука» портативный медблок, плотно прижав его к внутреннему сгибу левого локтя и увидев, что одна из пиктограмм замигала тревожным оранжевым цветом, невольно нахмурился.

Как оказалось, устройство, используемое чуть больше двух недель, уже потратило более восьмидесяти процентов какого-то расходника и требовало его пополнить! Я, конечно же, потребовал у Дайны объяснений и получил не очень приятный ответ:

— Игнат, мы попали в новый мир, соответственно, все девятнадцать суток нашего пребывания под этим небом я подстегивала твой иммунитет, помогала организму справляться с местными заболеваниями, нивелировала последствия укусов насекомых, гасила гормональный фон, плавно возвращала тебя на пик физической формы и тэдэ. Ну, а расходники на все вышеперечисленное брала из этого «Лекаря». Ибо магией Жизни, как ни обидно это в этом признаваться, не владею.

— Да уж, туплю я… чем дальше — тем жестче! — расстроенно признал я, затем заставил себя забить на рефлексии, поблагодарил помощницу за все, что она для меня делает, дождался завершения процедуры, вернул ПМ-СД-шку «Пауку» и пошел принимать душ.

Пока смывал с себя пот и восстанавливался после тяжелой тренировки, вдумывался в очередную боевую задачу. А минут через двадцать, одевшись и забрав у дроида гидратор с подпиткой, отправился в пещеру для медитаций. До входа в узенькую штольню, пробитую «Пауками» день на шестой после нашего появления на этой планете, поднялся в «люльке». Скользнув в уютный полумрак наклонного коридора, вжал голову в плечи, чтобы не оцарапать темя о низкий потолок, и быстрым шагом двинулся к помещению, вырубленному впритирку к прежней «границе двух сред». А когда добрался до нынешней и почувствовал, как опустошенный резерв начинает наполнять Сила, аж застонал от удовольствия и невесть в который раз мысленно поблагодарил Дайну за предусмотрительность.

Потом сделал то, что должно — процарапал новую риску на высоте, на которой начал ощущать магофон, отметил, что за последние сутки он «просел» всего сантиметра на три-четыре, ускорился, добрался до коврика из пористой резины, лег, перестал «тискать» динамометрический фонарик, сдвинул вверх левый рукав и засек время начала медитации на восстановление резерва. Хотя понимал, что это не лучший способ определить изменение его объема в том случае, если параллельно с ним увеличивается и скорость восполнения.

Образ визуализации, придуманный на следующий день после обретения невидимости, представился как-то очень уж легко и быстро. Правда, первые несколько минут полноценно фокусироваться на нем мешали фантастически приятные ощущения во всем теле, но стоило Силе начать циркулировать по каналам энергетической системы, как я провалился в состояние безвременья и, как выяснилось после возвращения в реальность, провел в нем без малого полчаса!

«Растем, однако!» — довольно подумал я, от души потянулся, встал с коврика, в быстром темпе спустился к выходу из штольни и, усаживаясь в «люльку», доложил о своих успехах Дайне.

— Отлично! — довольно заявила она через динамики «Овода» и спросила, готов ли я к тестам. Из вредности, ибо прекрасно знала, что после возвращения в режим курсанта-заучки я сфокусировался на развитии магии и вкладывался в это дело как бы не добросовестнее, чем в учебу в АПД.

Скоростной спуск на дно расщелины прошел мимо меня — я предвкушал самый интересный процесс из всего, что приходилось делать в течение дня. Потом отвлекся. На надевание импровизированного бронежилета — рюкзака-однодневки со вложенной внутрь бронепластиной от «Овода» — и шлема от скафандра. Зато после того, как обзавелся «мишенью» на груди и защелкнул пряжку широченного ремня на пояснице, пробежался до соседнего «лифта», сел в «люльку» спиной к скальной стенке, прокатился до точки, в которой когда-то пытался пробудить свой первый навык, развернул плечи, чуть-чуть наклонился вперед и накинул на себя сначала марево, а затем невидимость.

За БИУС-ом не заржавело — первый идеально круглый камень весом ровно в двадцать граммов влетел в центр бронепластины через считанные мгновения после моего «исчезновения» из реальности. Убедившись в том, что ни одно заклинание не слетело, переселенец в искин «Носорога» всадил в ту же самую точку второй такой же шарик и, укоротив до одной секунды паузу между выстрелами из пневматического метателя, собранного из «подручных средств», приголубил меня еще девять раз! Да, из-за последнего попадания запасы Силы в резерве приказали долго жить, но это нисколько не расстроило. Ведь накануне вечером я выдержал на два попадания меньше. Так что во время спуска улыбался по принципу «можно шире, но уши мешают». А когда встал с «люльки» и уставился в камеру подлетевшего «Овода», гордо задрал нос:

— Плюс два!

— Ага! — подтвердил дрон голосом Дайны. — Но больше всего радует не это…

— А что?

— Из-за того, что аппаратура, имеющаяся в моем распоряжении, не видит твой резерв и не позволяет объективно оценивать динамику изменения объема чисто энергетического образования, я придумываю все новые и новые альтернативные способы контроля этого процесса. Последние четверо суток пыталась разобраться, как длительное пребывание под нулевым магофоном сказывается на твоем развитии. Так вот, оказалось, что после обеих ночевок в «Носороге» ты восполнял резерв на восемь-десять процентов быстрее, чем после сна в пещере для медитаций. А прирост «глубины» невидимости и плотности марева был как бы не вдвое выше. Скажу больше: твой организм практически адаптировался к постоянному «магическому голоданию», то есть, перестал переключаться в форсированный режим работы и сжигать остатки Силы в попытках выжить в «крайне неблагоприятных условиях», понял, как ее экономить, и целенаправленно мутирует, добиваясь повышения скорости восполнения и увеличения объема резерва.

— «Нет худа без добра»? — усмехнулся я.

— Ага! Поэтому ночевок в пещере больше не будет. По крайней мере до тех пор, пока я не найду оптимальный баланс между твоим пребыванием под нулевым и нормальным магофонами. Кстати, я не уверена в том, что магофон сразу за «границей двух сред» не ослаблен излучением жилы аструма, так что сегодня объединю приятное с полезным. В смысле, отправлю тебя наверх с заданием немного доработать мои охотничьи ловушки и, заодно, оценить свои ощущения в десяти-пятнадцати метрах от края расщелины…

…Собираться в свой первый выход в «большой мир» я начал после того, как поднялся в пещеру для медитаций и восполнил всю потраченную Силу. Первым делом тщательно изучил видеоинструкцию по доработке ловушек, запомнил рекомендованную последовательность действий и попробовал в деле монструозный пневмопистолет для забивания крючьев, собранный все той же Дайной. Потом посмотрел вверх и оценил красоту «стенки», натянул поверх комбеза альпинистскую «систему», закрепил в точках фиксации все, что в принципе могло понадобиться наверху, тяпнул боевой коктейль, проверил жумары[3] и поднялся на «люльке» к крюку, вбитому в точке «скальной» медитации. Там накинул скользящий узел на веревке, ведущей к ловчей сети, добросовестно рассмотрел оставшуюся часть маршрута и пришел к выводу, что запросто пройду ее своим ходом.

Естественных зацепок на ней действительно было хоть завались, так что от силы минут через шесть-семь добрался до края расщелины и… провисел на нем еще столько же, вглядываясь в буйную зеленую стену, вздымающуюся к небу в двадцати-двадцати пяти от меня-любимого. Кстати, лес тоже оказался мутировавшим: несмотря на то, что густая листва высоченных дубов и ясеней смыкалась где-то очень высоко в сплошной «потолок» всех оттенков зеленого, флора всех остальных ярусов чувствовала себя прекрасно — листва кленов, вязов и лип образовывала второй «потолок», ну, а кустарник, переплетенный ветвями, вообще казался непроходимым. Впрочем, настоящее небо я все-таки увидел. Прямо над расщелиной. И, оценив скорость, с которой по нему летели низкие грязно-серые облака, пришел к выводу, что ближе к полуночи или, в крайнем случае, рано утром, стоит ждать осадков.

Пока заглядывал в ближайшее будущее, усиленно вслушивался в пение птиц. В процессе согласился с мнением БИУС-а о том, что этот звуковой фон, как-то уж очень слаб, потом напомнил себе, что до пробуждения ночных хищников осталось всего ничего, и зашевелился. Выбрался на твердую землю, скинул рюкзак, вытащил из него специальные накладки для кромки обрыва, которые, по логике, должны максимально уменьшить задиры ловчей сети, и, вооружившись тюбиком с «вечным» клеем, прошелся вдоль расселины.

Закончив с этим делом, накинул на себя невидимость и лесным шагом, то есть, перекатывая стопы с пятки на носок по внешнему краю ботинка, очень медленно двинулся в сторону опушки. На двадцатом шаге остановился, секунд десять оценивал плотность магофона, но не почувствовал никакой разницы с тем, к которому успел привыкнуть, проверил, не исчезло ли марево, в темпе разворошил листву в трех чем-то понравившихся точках, собрался с духом и выполнил самую шумную часть работы. А после того, как все три крюка были вбиты в скальное основание, вообще врубил турборежим — быстренько продел в ушко каждого карабин, прощелкнул в них веревки, проверил, свободно ли они скользят вперед-назад, вернулся к обрыву и сбросил свободные концы вниз.

Подумав, что не так страшен черт, как его малюют, помахал «Оводу», реющему под нижней границей «двух сред», то есть, метров на пятнадцать ниже, поднял голову, полюбовался противоположной стороной расщелины и… прыгнул влево-вперед изо всех сил! В полете привычно извернулся так, чтобы высвободить веревку и в момент ее натяжения оказаться лицом к скале, краем глаза увидел приближающееся грязно-коричневое пятно и похолодел — ко мне неслась енотовидная собака размером с матерого вепря.

Впрочем, это оказалось не самым страшным — буквально через секунду перед мордой этого мутанта начало «медленно» материализоваться какая-то мерцающая дрянь!!!

Когда в моей правой руке возник игольник, не скажу даже под пытками. Помню лишь, что начал стрелять бронебойно-зажигательными в тот момент, когда атакующее животное, не успев затормозить на краю пропасти, сорвалось вниз. Потом включилась голова. Причем как-то странно: я вспомнил о том, что не мешало бы всадить в этого монстрика окоченение, выбрал место, вложился в навык максимально доступным объемом силы и, вроде как, ощутил что-то вроде отклика. Но в то же самое время контролировал свой полет и ждал рывка, радовался, что догадался прыгнуть не перпендикулярно кромке, а чуть-чуть в сторону, удивлялся тому, что не услышал приближения енотовидной собаки, и, что самое главное, страдал из-за того, что не обзавелся навыком, повышающим скорость реакции.

Эта «многопоточность» мышления исчезла где-то между рывком и не очень удачным торможением об скальную стену. Нет, поломаться я, конечно же, не поломался, ибо скалолазанию и всему, что с ним связано, в АПД учили на совесть. Но удовольствия не получил. А потом меня «догнало» понимание, и губы сами собой расплылись в довольной усмешке: да, «пес» заметил меня под активированной невидимостью, да, подкрался и рванул в атаку абсолютно неслышно, зато я его убил. Сам. Всадив все четыре иглы в область сердца и разворотив грудную клетку к чертовой матери!

Плавился от гордости все время, пока «летел» ко дну расщелины, пока тормозил, отцеплялся от веревки и фокусировал взгляд на камере «Овода». А уже на втором предложении монолога Дайны резко остыл:

— Судя по тому, что ты распотрошил животинку первыми же выстрелами, она сочла тебя совершенно безобидным и не стала поднимать защиту. Вывод напрашивается сам собой: в этом конкретном лесу нынешний уровень твоей невидимости не вызывает ничего, кроме смеха…

…В ночь с понедельника на вторник я проснулся ни свет ни заря в отвратительнейшем настроении, прислушался к шелесту дождя, льющего уже вторые сутки, и попросил помощницу закрыть десантный люк. Исчезновение звукового фона, действовавшего на нервы, не помогло: отчаяние, накатившее во сне-воспоминании об одном из увольнений, проведенных в компании Тани Михайловой, стало только сильнее. Я попробовал занять голову мыслями о четвертом обретенном навыке, который веселившаяся Дайна в шутку назвала сферой умиротворения, но вспомнил о том, что встречаю аж двадцать первый день в этом мире, подумал, что с вероятностью в сто процентов проведу в нем всю оставшуюся жизнь, и как-то уж очень остро почувствовал обреченность.

— О чем думаешь? — негромко поинтересовался БИУС, услышавший мой угрюмый вздох.

Лгать… хм… сущности, на протяжении трех лет делившей со мной одно тело, я не видел смысла, поэтому сказал правду:

— Во сне гулял по Белозерску. С Танькой Михайловой. Покатал ее на аттракционах в парке Адмирала Кошелева, сводил поужинать в ресторан «Перепелка», снял номер в «Престиже» и…

— Так, стоп: ты сейчас говоришь о девчонке, которая ушла к Константину Пантелееву сразу после того, как узнала, что Александра Никифоровна — твоя тетя и по совместительству опекун, ее финансовую империю унаследует Оля, а ты, сирота, останешься ни с чем?

Я нехотя кивнул.

— И ты реально переживаешь из-за того, что больше никогда не увидишь эту малолетнюю меркантильную сучку⁈

— Да нет. Просто…

— Или, может, ты страшно соскучился по «горячо любимой» двоюродной сестричке, отказывавшейся понимать, какого черта ее мать притащила в дом сына сестры-идиотки, променявшей шанс выйти замуж за наследника «самого Афанасия Яковлева» на брак с «паршивым лейтенантом» СДР? Хотя, о чем это я? Ты, вне всякого сомнения, жаждешь вернуться под крылышко к «тете Саше», сразу после получения каких-то преференций по налогообложению превратившей твою жизнь в ад!

Я с хрустом сжал кулаки, набрал в грудь воздуха, готовясь разразиться гневной тирадой, и… медленно выдохнул:

— Эти вопросы — что-то вроде шоковой терапии?

— Что-то вроде дружеского подзатыльника, сбивающего розовые очки… — сварливо ответила Дайна.

— Да нет на мне никаких розовых очков! — мрачно буркнул я. — Просто этот сон помог вернуться в город, в котором я прожил всю жизнь, дал время размякнуть и как-то уж очень жестко напомнил, что мои шансы вернуться обратно равны нулю.

— Как сказал бы Цербер, «Лучшее средство от страданий — марш-бросок на пятьдесят километров…»! — хохотнула помощница и творчески доработала этот принцип: — Поэтому сейчас ты поднимешься в пещеру для медитаций, восполнишь и сразу же сольешь резерв в «смертельном бою» с «Оводом», а потом сдашь мне практический экзамен по уязвимым точкам местного зверья. В смысле, попробуешь остановить голограммы атакующих животных и птиц.

Я попробовал, было, найти часы на тактическом экране МДР, мысленно чертыхнулся, посмотрел на «Наруч» и… нехотя напомнил себе о том, что тот же Цербер поднимал нас и пораньше, чем пять двенадцать утра. Потом встал, натянул штаны от комбеза и отправился умываться. Пока садился в «люльку», решил загрузить голову хоть чем-нибудь и спросил Дайну, чем она занималась всю ночь. Ответ заставил подобраться:

— Выясняла, какой энергетический узел ответственен за нейтрализацию запахов…

— И… каким образом?

— Отловила, спеленала и отправила в медикаментозный сон лису, двух волков и бурого медведя.

Потом по очереди подняла к крюку, под которым в свое время болталась рысь, подтянула вплотную к границе двух сред датчик ольфактометра, подождала, пока звери очнутся и перейдут в боевой режим. А после того, как убедилась, что необходимый нам навык имеется у всех, кроме рыжей мелочи, заставила подопечных продемонстрировать все остальные и препарировала…

— Я бы до такого бы не додумался… — честно признал я, «поймал» порыв холодного ветра, зябко поежился, вслушался в шелест дождя, посочувствовал местным хищникам, вынужденным охотиться даже в такую погоду, и весело хохотнул: — Кстати, я только что додумался до еще одной веской причины не приживлять себе Молнию: в такую погоду она может расстроить меня самого. Или потенциальных союзников.

— Тебя — вряд ли: почти уверена, что в комплекте с этим навыком идет и иммунитет к воздействиям этой стихией. А вот союзникам прилетит почти без вариантов.

— … если они у меня когда-нибудь появятся! — уточнил я, но понимания не нашел:

— Не «если», а «когда»: вы, люди, как тараканы — плодитесь в любых условиях. А уж на терраформированной планете — сам бог велел…

…Весь свой невеликий, но постепенно «распухающий» резерв я слил на четвертой минуте «смертельного боя» с «Оводом. Однако расстраиваться и не подумал. Ведь за это время остудил его фронтальную бронепластину на семь целых восемь десятых градуса аж четырнадцать раз! Неплохо продвинулся и в дальности действия этого навыка — в одной из попыток 'дотянулся» до дрона с девяти метров четырнадцати сантиметров. И пусть при этом ощутил легкую ноющую боль в ядре, факт оставался фактом: я прогрессировал. И довольно стабильно.

Очень неплохо проявил себя и во время экзамена: да, в предрассветном полумраке стрелковой галереи тусклые голограммы замечались из рук вон плохо, зато память не подвела ни разу. Поэтому ярко-красная точка ЛЦУ систематически возникала именно там, где требовалось. Это, конечно же, отметила и строгая экзаменаторша, благодаря чему мое настроение медленно, но уверенно поползло вверх. Впрочем, по-настоящему хорошим оно стало уже после того, как я, получив вожделенный зачет, дорвался до горячего душа и забыл не только о дожде, пронизывающих порывах ветра, невесть с чего задувающего даже на дно расселины, и приснившемся сне, но и об ужасах наиболее вероятного будущего. Поэтому, как следует согревшись, я задумался о следующем шаге своего развития и в какой-то момент решил проверить о-о-очень интересную догадку:

— Слышь, Дайна, а ведь зверье, ядра которых я уже переварил, доросло до своих рангов отнюдь не в комфортабельных клетках зоопарков, а значит, наверняка умело скрывать свои запахи, видело в темноте и тэдэ!

— Верно! — откликнулась она. — Я сравнила результаты исследования их энергетических систем и пришла к выводу, что готовить тебе новую «бурду» и ждать, пока она усвоится, необязательно.

— Так, стоп: а нужные энергетические узлы?

— По состоянию на десять вечера вчерашнего дня у тебя насчитывалось девятнадцать полностью сформированных, но не активированных узлов. Семь из этих девятнадцати были идентифицированы, но соответствующие навыки мы с тобой забраковали, поэ— …

— Дальше можешь не объяснять! — сообразив, к чему она клонит, заявил я, вырубил воду, забрал у «Паука» полотенце и озвучил принятое решение: — Блокировка запахов мне действительно жизненно необходима, так что я сейчас быстренько позавтракаю и отправлюсь в пещеру. Медитировать в нужном «направлении». Кстати, образ визуализации придумался сам собой и, по моим ощущениям, сработает…

Образ визуализации действительно сработал. Причем куда эффективнее, чем планировалось: уже минут через сорок пять-пятьдесят после того, как я представил себя голодным уссурийским тигром, выбравшимся из логова после заката и отправившимся на охоту, пробудился навык… сумеречного зрения. Вероятнее всего из-за того, что в тот момент я-тигр пробирался сквозь густой кустарник и до рези в глазах вглядывался в полумрак ночного леса. Выходить из транса мне почему-то и в голову не пришло — я добавил реалистичности картинке, придумываемой на ходу, «услышал какой-то шорох», «бесшумно проскользнул между стволом могучего дуба и валуном, поросшим зеленым мхом», «увидел метрах в десяти мышкующую ласку» и «вспомнил, насколько шустрым является этот зверек». Вот и решил подкрасться к нему поближе.

Тут-то меня и торкнуло. Аж два раза подряд: я-тигр абсолютно бездумно «спрятал» запах и заметно ускорил восприятие! Как водится, не обошлось без побочных эффектов — мгновенно опустевший резерв выбил меня в реальность, в ядре появились и боль, и очень неприятная тяжесть, во рту пересохло, а пальцы всех четырех конечностей ощутимо похолодели. Слава богу, гидратор с подпиткой оказался под рукой, так что я быстренько уговорил как бы не две трети его содержимого, посмотрел, который час, и снова загнал себя в транс. Восполнять затраты Силы.

Удивительно, но в этот раз ощущение переполнения резерва появилось не на тридцать первой, а на тридцать шестой минуте, что свидетельствовало либо о проблемах с энергетической системой, вызванных перегрузкой, либо о незапланированном прогрессе в развитии. Да, я рассчитывал на лучшее, но все равно пошел сдаваться Дайне. А после завершения внеплановой диагностики выслушал вердикт:

— Я не большой специалист по энергетике магов, но кое-какие признаки, вероятнее всего, свидетельствуют о небольшом истощении. Что, в общем-то, неудивительно: ты всего за два часа тридцать шесть минут отрастил себе еще один шнурок вдоль позвоночника, проапгрейдил затылочную долю головного мозга и вызвал направленную мутацию всей центральной нервной системы. И пусть ничего криминального я не вижу, советую не пользоваться магическими навыками хотя бы до тех пор, пока не закончится перестройка ЦНС.

— А когда она закончится? — спросил я.

— Понятия не имею! о готова проводить диагностику хоть каждые десять минут.

— Не-не-не, это будет слишком! — воскликнул я, неспешно встал с МРК и… почувствовал все усиливающийся голод. Для того, чтобы хотя бы на время заткнуть разверзающуюся дыру в желудке, сделал пяток глотков из гидратора и метнулся к фальшь-панели, прикрывающей ячейку с запасами ИРП-шек: — Так, я, оказывается, хочу жрать! Ждать, пока ты что-нибудь приготовишь, нет никаких сил. Поэтому заберу упаковку… нет, две… или даже три, и поднимусь в пещеру — думаю, что под нормальным магофоном мутация ЦНС пройдет в разы быстрее, чем под нулевым.

Дайна была того же мнения, так что отпустила с миром. Правда, перед тем как открыть десантный люк, заставила пополнить запас подпитки и взять СПП-шку, чтобы не промокнуть. Зато после того, как я накинул плащ-палатку, очень мягко посоветовала выспаться и… «забыла о моем существовании», ибо засекла приближение очередного подопытного, подняла в воздух оба «Овода» и сдернула в расщелину здоровенного лосяру…

…Мини-мутация ЦНС вроде как закончилась ближе к полудню. Почему «вроде как»? Да потому, что энергетическую составляющую процесса БИУС, увы, не видел. Но понимая, что ее не может не быть, а аппаратура мобильного реанимационного комплекса не предназначена для обследования магов, счел необходимым перестраховаться и разрешил мне вернуться под нулевой фон только в шесть вечера. Аж на полчаса. А после того, как я сытно пообедал и слегка осоловел, вдруг вывесил голограмму какого-то чертежа и попросил поучаствовать в создании нового «экспериментального полигона».

К этому времени я не только основательно выспался и одурел не только от примитивной физухи типа отжиманий, приседаний и скручиваний корпуса, но и от вынужденного «заключения» в совсем небольшом каменном мешке. А еще прекрасно понимал, что и этот «полигон» создается не от безделья. Вот и дал свое согласие чуть ли не раньше, чем дослушал просьбу.

Дайна ехидно поблагодарила меня за сознательность, потом перестала ерничать и объяснила суть своей очередной идеи:

— Контролировать динамику развития всех семи твоих навыков не так уж и сложно. Но цифры, получаемые при аппаратном контроле, не дают самого главного — понимания, как на имеющийся уровень каждого отдельно взятого умения реагирует местное зверье. Меня это категорически не устраивает: для того, чтобы дать добро даже на десятиминутный разведывательный выход за пределы расщелины, я хочу быть уверена в том, что невидимость и блокировка запахов действительно препятствуют твоему обнаружению высокоранговыми монстрами, марево способно защитить хотя бы от пары ударов когтями или укусов, окоченение, попавшее в глаз, лишит зрения, а сфера умиротворения, вбитая в морду, вытянет воздух из легких и не позволит сделать следующий вдох.

Я был готов подписаться под каждым словом ее монолога. Тем не менее, уточняющий вопрос все-таки задал:

— И как со всем этим поможет новый полигон?

Тут голограмма ожила и начала показывать «веселые картинки»:

— Да очень просто: я буду подвешивать зверей над границей «двух сред» в самом дальнем конце расселины, а тебя, соответственно, поднимать в самом ближнем. И по мере развития навыков придвигать к невольным ассистентам во-от по этим тросикам.

— То есть, перестали замечать под невидимостью и блокировкой с семидесяти пяти метров — будь добр добиться того же самого, но с семидесяти четырех?

— Ага! Кстати, это только первый этап тренировочного процесса.

— И каким будет второй? — полюбопытствовал я и прикипел взглядом к новой картинке:

— Граница двух сред понижается все медленнее и медленнее, но, по моим расчетам, в конечном итоге опустится еще как минимум на двенадцать метров. «Пауки» у нас дроиды работящие, поэтому эдак за неделю соорудят на отметке минус шесть метров от сегодняшнего уровня зал для наработки практических навыков использования магии и игольника против местного зверья. Система доставки твоих будущих жертв будет чисто механической, но с управлением отсюда, перед отправкой я буду отправлять их в медикаментозный сон, чтобы ты не нарвался на укус или удар во время «распаковки». А уровень опасности таких противников буду повышать, переставая удалять ядра, зубки, коготки и тэдэ.

Я представил себе удар лапой бурого медведя весом килограммов под четыреста и невольно поежился. Потом вспомнил, что перейду к этому этапу только после того, как раскачаю невидимость и блокировку запахов до более-менее приемлемого уровня, причем займусь этим делом не из баловства, а для повышения шансов на выживание, и заставил себя посмотреть на проблему под другим углом. В смысле, вспомнил, что прокачиваюсь в классического скрытника из сетевых многопользовательских игр, и представил стандартную атаку подобного персонажа — удар из невидимости окоченением, лишающим зрения, «дебафф» сферой умиротворения, отключающим легкие, и стрельбу бронебойно-зажигательными иглами в самые уязвимые точки тела, заметно приободрился и «вернулся» к БИУС-у:

— Толково. Немного пугает, но альтернатива — наработка аналогичных навыков «в поле» — радует на пару порядков меньше. Кстати, а где ты будешь брать зверье для таких тренировок, если «эдак через неделю» в окрестностях расщелины его не останется?

— Ты меня недооцениваешь… — притворно расстроилась помощница, помучила меня театральной паузой и заставила почувствовать себя идиотом: — Игнат, в НЗ «Носорога» имеется не только ИРП-шки, иглы для игольников и «Наручи», но и средства оповещения типа РСА-95. Кстати, а расшифруй-ка мне эту аббревиатуру…

«Теория без практики мертва…» — невесть в который раз за последние три недели мрачно подумал я и выполнил «просьбу» БИУС-а:

— Ракета сигнальная атмосферная, разработана в девяносто пятом году прошлого века…

— Верно. А принцип действия не забыл? — продолжила вредничать Дайна.

— Не забыл… — вздохнул я и процитировал текст, вызубренный еще на первом курсе: — 'Данный вид ракет применяется исключительно на планетах категории А и Б для подачи звукового и светового сигналов. Высота подъема ракеты от ста до трехсот метров с регулировкой шага через каждые пятьдесят.

Воспламенение вышибного заряда происходит спустя пять-семь секунд после запуска. При этом воспламеняются и сигнальная, и звуковая «звездка». Время действия сигнала не менее двадцати секунд и определяется с начала действия светового сигнала до окончания звукового. Время действия светового не менее двенадцати секунд и определяется по продолжительности горе— …

— Уровень твоих знаний потрясает, так что можешь не продолжать… — великодушно сообщила вредина и перестала валять дурака: — А если серьезно, то ты не универсал с двадцатилетним стажем службы в Дальней Разведке, а всего-навсего курсант, только-только закончивший третий курс. И реального опыта работы в поле у тебя считай, что и нет. Поэтому забудь про рефлексии и задумайся вот о чем: из семи навыков, имеющихся у тебя на данный момент, назвать атакующими можно всего два. Да и те — с серьезной натяжкой, ибо ни окоченение, ни умиротворяющая сфера урона, как такового, не наносят. А это, на мой взгляд, не дело. Может, проглядим описания имеющихся ядер еще раз и подберем что-нибудь повеселее и, как выражаются геймеры, подамажнее?

— У тебя ведь уже есть конкретные предложения, верно? — спросил я.

— Есть. Но вдруг тебе захочется овладеть чем-нибудь экзотическим?

Я вспомнил свой первый выход за пределы расщелины и отрицательно помотал головой:

— Экзотику — к этой самой матери: мне нужны навыки, способные помочь выжить…

…В понедельник, двадцать второго августа, на двадцать седьмой день нашего пребывания в новом мире, Дайне вдруг захотелось порассуждать о магии. Делиться своими соображениями она начала во время завтрака. Вернее, после того как я утолил приступ жесточайшего голода порцией наваристого супа, двумя порциями невероятно вкусной жареной печени и куском пирога из ИРП, взял со стола кружку с витаминным коктейлем и завалился на коврик из пористой резины немного полениться. И ленился. До первого подводящего утверждения БИУС-а:

— Игнат, я тут опровергла еще два основополагающих тезиса секретной базы данных по магии и хотела бы поделиться своими выводами…

— Делись! — потребовал я. И даже приподнялся на локте, хотя переевший организм и был против такого издевательства.

Собираться с мыслями искусственному интеллекту, по определению, не требовалось, но он все равно сделал небольшую паузу. Зато после нее заставил меня включить голову:

— Оценивать энергетическую насыщенность ядер я не умею до сих пор, однако научилась определять приблизительный уровень развития зверей по целому ряду косвенных характеристик. Таких, как величина ядер и энергетических узлов относительно тела, количество и размеры последних, плотность и разветвленность дублей нервных систем, плотность иннервации, толщина кровеносных сосудов и тэдэ. Поэтому несколько дней тому назад обратила внимание на то, что уровень развития представителей животного мира этой планеты, ведущих одиночный образ жизни, и вожаков стайного зверья примерно одинаков, а детеныши или, скажем, годовалые экземпляры к нам в расщелину не попадали. Как ты, наверное, догадываешься, в обычной природе так не бывает…

— Ты хочешь сказать, что в этом мире зверье постоянно мигрирует из областей магических аномалии с малой плотностью в большие и наоборот? — сообразив, к чему она клонит, спросил я.

— Вероятнее всего, так оно и есть! — подтвердила Дайна. — Только что родившаяся мелочь выживает в областях с минимальным магофоном; те, кому удается набраться сил и слегка прокачаться, перебираются в области с более энергетически насыщенной пищей и так далее, а беременные особи, следуя инстинктам, возвращаются обратно. Чтобы дать хоть какой-то шанс своему потомству.

— Получается, что в их инстинктах «прошита» потребность к развитию? — на всякий случай уточнил я, хотя понимал, что так оно и есть.

— Ага: развивающееся ядро требует все более и более плотного магофона, соответственно, там, где его слишком мало, животное или птица испытывает дискомфорт.

Тут я поймал за хвост и сразу же озвучил на редкость приятную мысль:

— Если это действительно так, то алгоритм поиска местной цивилизации можно здорово упростить и вместо трех-четырех разведывательных выходов во все стороны света ограничиться одним-единственным!

— … если мы находимся в аномалии, которая где-то заканчивается, если у нее один эпицентр, а не несколько, если…

— Так, стоп! — воскликнул я, догадавшись, что БИУС «зеркалит» мой вчерашний срыв, не без труда задавил пробуждающийся гнев и виновато вздохнул: — Прости: я был сам не свой и наговорил тебе гадостей, хотя знаю, что до сих пор не сдох именно твоими заботами. Больше такого не повторится. Даю слово!

— Я тебя услышала… — предельно серьезно сказала помощница, сделала очередную паузу и спокойно вернулась к обсуждаемому вопросу: — А теперь я предлагаю поговорить о кое-каких нюансах процесса обретения магических навыков местными животными. Не знаю, обратил ты внимание или нет, но за все время нашего пребывания в этом мире к нам в расщелину не заглянул ни один зверь, владевший магией Огня. Зато монстров, оперировавших Землей, Воздухом, Водой, Природой и их производными было предостаточно. Да и те или иные проявления метаморфизма имелись у всех. Что, на мой взгляд, более чем логично, ведь обитатели леса сталкиваются с открытым огнем только во время лесных пожаров…— … панически боятся любых его проявлений, а без метаморфизма в плане усилений зубов, когтей, клювов и тэдэ им тут вообще не выжить… — продолжил я. — Что касается воздуха, воды, земли и растений, то их хватает где угодно, значит, обретение и применение соответствующих стихий, если можно так выразиться, должно получаться в разы естественнее, чем любых экзотических.

— Верно! — усмехнулась Дайна. — И пусть в моей базе данных магия Огня упоминается более двух сотен раз, я практически уверена в том, что тут, в лесу, нам с тобой ядро с навыками этого вида магии однозначно не попадется. В общем, тебе имеет смысл забыть о Заклинании Мечты и довольствоваться уже обретенными навыками. Кстати, если есть желание, то могу описать наиболее вероятную магофизику процесса формирования ледяной иглы…

— «Магофизику»? — ехидно переспросил я, дождался подтверждающего угуканья, и весело кивнул: — А давай!

— Я проанализировала записи применения этого навыка тобой-любимым на разных уровнях его раскачки, провела кое-какие замеры и пришла к выводу, что на начальном этапе формирования заклинания между соответствующим энергетическим узлом и целью возникает разность магических потенциалов. А в момент «пробоя» от тебя к ней устремляется некий единичный заряд Силы, подхватывающий, «прессующий» и определенным образом кристаллизующий молекулы воды, содержащиеся в воздухе. Почему столь крошечные ледышки обретают воистину запредельную прочность, я, каюсь, не понимаю. Зато знаю, что на формирование каждой отдельно взятой тратится порядка одиннадцати граммов воды, что видимыми они становятся уже на первой трети траектории полета, и что ты, раскачивая этот навык, повышаешь не массу иглы, а скорость ее полета. А теперь вопрос на засыпку: в каких условиях целесообразнее всего пользоваться этим умением, если в одном кубометре воздуха при минус десяти градусах по Цельсию содержится чуть менее трех граммов воды, при плюс двадцати — порядка семнадцати с половиной, а при плюс тридцати — тридцать один?

— Издеваешься?

— Неа, намекаю на то, что лупить иглами без остановки из одной и той же точки, мягко выражаясь, бессмысленно, а в зале для схваток со зверьем такой героизм, вне всякого сомнения, выйдет боком!

— А что, зал уже достроен? — коротко кивнув в знак того, что намек понят, полюбопытствовал я.

— Будет готов в районе двух часов ночи. Но толку: граница двух стихий еще не добралась даже до потолка.

— Значит, о наработке практических навыков использования магии и игольника против местной живности можно пока не вспоминать? — не удержав вздох облегчения, спросил я. И не угадал:

— С чего это вдруг? Твой первый противник уже восстановился после операции по удалению ядра и ждет в скальном тупичке за стрелковой галереей. В общем, заканчивай лениться, восполняй резерв и вперед…

…Первому противнику — лису размером с хорошего дога, но несколько изможденного вида — было не до меня. Он лежал в скальном тупичке и то злобно поглядывал на «Овод», висящий метрах в семи-восьми, то пытался перегрызть тонкий стальной тросик, затянутый на правой задней лапе чуть выше пяточной кости. Впрочем, стоило мне хрустнуть камушком, как зверь взмыл в воздух, развернулся мордой ко мне и оскалился.

Я вспомнил описание навыков, которые он потерял одновременно с ядром, представил схватку один на один с такой машиной для убийства, зябко поежился и… поймал себя на мысли, что тяну время. Справляться со страхом я научился еще на первом курсе АПД, поэтому сделал шаг вперед и обвешался «баффами». В смысле, разогнал реакцию навыком, который Дайна почему-то назвала просветлением, и сформировал марево.

Да, готовься я к бою за пределами расщелины или, хотя бы, в «зале для боевки», ушел бы под невидимость и активировал блокировку запаха, но тут, в нулевке, Сила тратилась намного быстрее, чем наверху, а восполняться — не восполнялась.

Последние восемь метров до белой полосы, появившейся на каменной россыпи, прошел в очень хорошем темпе. Потом остановился, настроился на очень быструю и очень вязкую схватку, привычно расфокусировал зрение, как перед тренировочной схваткой по унибосу, перенес центр тяжести вперед и… завалился навзничь, чтобы как можно быстрее выйти за пределы «радиуса поражения» невероятно быстрой рыжей твари! Само собой, потрогал и горжет скафа, защитивший мое горло от впечатляющего набора модифицированных зубов, и нагрудник, спасший от подрезанных, но все равно опасных когтей. А когда убедился в том, что космическая «броня» не пострадала, встал и хмуро посмотрел в камеру дрона:

— Марево слетело с первого же укуса. А прыжок я, каюсь, зевнул. Хотя, вроде как, был к нему готов…

— Вторую попытку делать будешь, или как? — ехидно спросил БИУС.

Вместо ответа я поднялся на ноги, обновил «схлопнувшийся» навык и повернулся к лису, вернувшемуся на исходную и начавшему зализывать лапу, пострадавшую при натяжении страховочного тросика.

Настроился. Сделал шаг вперед, а на втором, вроде бы, уловил самое начало сокращений мышц задних лап вынужденного спарринг-партнера и принялся формировать новообретенный рывок, чтобы уйти в сторону. Но куда там — рыжая молния снова «возникла» прямо передо мной и с грозным рыком вцепилась в горжет!

Третья и четвертая попытки получились чуточку получше — я с грехом пополам успевал выставить перед собой левое предплечье, так что реактивной зверюге приходилось кусать его. С пятой по восьмую я падал. Из-за того, что лис втыкался в меня в момент формирования рывка. А десятой не случилось — предыдущий «экстремальный сброс» марева полностью высушил резерв и вынудил сделать перерыв.

Пока плелся к «Носорогу», несколько раз промотал в памяти эти самую удачную попытку. А после того, как начал стягивать скаф, поделился своими соображениями с БИУС-ом:

— Пока не тяну. Ни по скорости восприятия, ни по скорости реакции тела, ни по плотности марева.

— С двумя первыми утверждениями, пожалуй, согласна… — послышалось из динамиков подлетевшего «Овода». — А с третьим — не полностью: перед тем, как подпустить лиса к тебе, я разобралась с его возможностями и могу сказать, что, судя по результатам съемок высокоскоростной камерой, твой защитный навык погасил порядка шестидесяти двух процентов кинетической энергии рывка. Кстати, зубки у лиса о-го-го: будь они обычными, при такой скорости удара о горжет рассыпались бы в пыль, а тут целехоньки! Может, сбацаем такие же и тебе?

Я понимал, что она шутит, но ответил предельно серьезно:

— Насчет зубов — не знаю. А от настолько прочных костей я бы точно не отказался. Знать бы еще, как «включать» направленный метаморфизм, и стоит ли это делать нам, людям.

Помощница заявила, что регенерация мне точно пригодится, а потом поинтересовалась дальнейшими планами.

— Проверю одну безумную идейку, посетившую меня в момент первой пропущенной атаки.

— Что за идейка?

— Лис далеко не самый крупный хищник этого леса, но валял меня, как детскую игрушку, и, вне всякого сомнения, не заметил бы выставленную руку, не будь в скафе мышечных усилителей. Это меня не устраивает. Так что я затащу в пещеру для медитаций скамью для жимов гантелями и сами гантели, восполню резерв и попробую сделать тренировочный комплекс, вкладывая Силу в каждое повторение каждого упражнения…

…Затащить тяжеленную каменную скамью в пещеру оказалось намного сложнее, чем я рассчитывал. Да, до границы двух сред эту неподъемную хрень заволок «Паук», зато потом пришлось поднапрячься. Умотался до слабости в коленях, но вместо того, чтобы лечь отдыхать, спустился к добровольному помощнику и сделал шесть рейсов вверх-вниз. Пока поднимал в филиал «тренажерного зала» пять пар гантелей разного веса и два шланга, устал еще сильнее, но, оценив результаты работы принудительной вентиляции, поддался усилившемуся энтузиазму, полчасика помедитировал, хорошенечко размялся и попробовал сделать небольшой комплекс на мышцы груди, ибо во время беготни они загрузились значительно меньше ног и спины.

На жиме гантелями не добился ровным счетом ничего. Хотя придумал неплохой образ визуализации, работал относительно небольшими весами и ни на что не отвлекался. В том же режиме сделал и первый подход разводки. А во время второго представил, что вливаю Силу в средние пучки и уже на третьем повторении поймал почти неощутимый «положительный» отклик — гантели вдруг немного полегчали, а в области ядра появился намек на приятное тепло. Вот я и заманьячил, то есть, раздувал эти ощущения до тех пор, пока не поймал общий принцип и не научился их ловить, что называется, с полпинка. И пусть в результате основательно перестарался с нагрузкой, причем не только с физической, но и с магической, зато в двух последних подходах работал с гантелями по двадцать килограммов, как с пятнашками!

В общем, к штурмовому боту я голодным, как целая стая мутировавших волков, и лопавшимся от предвкушения. Но похвастаться своими успехами не успел: обнаружив меня в поле зрения, Дайна добавила мощность динамикам «Паука» и ехидно поинтересовалась, до каких объемов я планирую раскачать бицуху.

Тут я невольно рассмеялся, вспомнив Саню Левина, весь первый курс исступленно убивавшегося в тренажерном зале в мечтах «раскачать бицуху» до пятидесяти пяти сантиметров в обхвате, а в летних лагерях умиравшего на марш-бросках из-за лишнего веса:

— Не-не-не, за большой бицухой не ко мне — я хочу раскачать взрывную силу, выносливость, ловкость и гибкость!

— Не дурак, однако… — похвалила помощница и озадачила: — Но будь я на твоем месте, подросла бы сантиметров на десять-пятнадцать, ибо сила, как известно, пропорциональна массе.

— Два ноль два — два ноль семь? — задумчиво пробормотал я, прибавив эти десять-пятнадцать сантиметров к своим ста девяносто двум. — А что, было бы неплохо.

— Что ж, значит, вытяну… — на полном серьезе пообещала Дайна, а потом спросила, чем я планирую заниматься после того, как поем.

Я сказал, что собираюсь потренировать скорость формирования рывка, ибо она у меня никуда не годится. Хотя бы в течение часа. Потом «побегать» в стрелковой галерее, восполнить резерв, поработать над плотностью марева и вернуться на стену. Прокачивать невидимость и блокировку запахов.

В этот момент мы — то есть, я и дроид — подошли к каменному столу. Я плюхнулся в каменное кресло, застеленное куском пористой резины, «Паук» изобразил горничную, а БИУС признался в очередных прегрешениях:

— Да уж, планов, что называется, громадье. И, что самое обидное, все по-настоящему нужные. Так что я даже не знаю, стоит ли тебе тратить время на приживление очередного навыка, который полноценно раскроется только на высоких рангах?

Я понимал, что она намеренно разжигает мое любопытство, и в какой-то момент решил поддержать предложенную игру, но унюхал аромат мясного бульона и решил не валять дурака:

— Что за навык?

— Да позавчера рано утром к нам в расщелину заглянула белка-летяга, не очень удачно увернувшаяся от атаки какой-то хищной птицы типа коршуна. Зверек оказался Воздушником, причем неплохим — спикировав вдоль левой стенки почти до границы двух сред и почувствовав, что гроза миновала, снова начал набирать высоту.

А когда сообразил, что для возвращения в Большой Мир набранной инерции не хватит, стал подкладывать под лапки горизонтальные воздушные ступени и, перепрыгивая с одной на другую, чуть было не добрался до удобного вертикального камина!

— На каждого хорошего летуна — свой хороший зенитчик! — пошутил я, потом сообразил, по какой причине Дайна упомянула конкретное время визита этого монстрика, и ухмыльнулся: — Как я понимаю, ядро этого конкретного ты мне уже скормила?

— Ну-у-у… да! Не пропадать же столь перспективному добру?

— Добро действительно перспективное. И я его, конечно же, приживлю. Тем более, что этот навык в теории может улучшить мое сродство с магией Воздуха. Но, черт, у меня их уже набралось девять штук, а количество часов в сутках почему-то не увеличивается…

…Второй месяц моего пребывания в новом мире начался с проходного, но от этого не менее приятного достижения — связка « невидимость -блокировка запахов» раскачалась до уровня, на котором я смог «подъехать» к очередному «ассистенту» на девять метров и остаться незамеченным! Да, с учетом того, что каждый следующий дециметр давался все сложнее и сложнее, работать над собой в этом направлении предстояло еще очень и очень долго, тем не менее, со стены я спустился довольным до невозможности и «сдался» Дайне на плановый медосмотр.

Пока валялся в МРК и ждал вердикта, намеренно «раздувал» эту радость, чтобы не впасть в уныние от безысходности «памятной даты». А сразу после процедуры получил еще несколько причин для улучшения настроения:

— Игнат, я тебя поздравляю: вчерашний качественный скачок в скорости реакции и перемещений, вне всякого сомнения, стал следствием тренировок с использованием Силы — я обнаружила ряд весьма перспективных изменений в нервных волокнах, мышцах и связочном аппарате. Впрочем, это далеко не все приятные новости: ядро твоей энергетической системы увеличилось в объеме еще на шесть кубических миллиметров, периферические каналы продолжают «ветвление», а ты вырос на сантиметр с небольшим и набрал два килограмма ни разу не дурного веса!

— Здорово! — обрадовался я и с каким-то извращенным удовольствием наступил на свою самую больную мозоль: — Что ж, значит, этот месяц прожит не зря.

— Определенно! — согласилась со мной верная помощница и на всякий случай переключила мое внимание на менее болезненный вопрос: — Кстати, а ты не хочешь провести парочку чертовски интересных экспериментов? Само собой, не прямо сейчас, а после завтрака?

— И когда это я был против чертовски интересных экспериментов? — встав с операционного стола, полюбопытствовал я и нарвался на неожиданную подначку:

— Ну, например, двадцать второго февраля. В кафе «Северное сияние». Смотри…

На виртуальном экране, вывешенном ею поперек десантного отсека, возникла картинка из не такого уж и далекого прошлого: Денис Татаринцев, перебравший пива, отвалившийся от стола на спинку продавленного кожаного дивана, расфокусировавший взгляд и глупо улыбающийся каким-то сладким грезам, еще более загашенный Ваня Евстигнеев, гипнотизирующий бутылку с водкой «Кристальная», и их поддатые спутницы — рыжие близняшки Евгения и Алла Пименовы.

Пока я вспоминал тот знаменательный день, чуть менее фигуристая сестрица, обычно игравшая в этой паре роль второго номера, вдруг уставилась на меня и пьяно улыбнулась:

— О, а вот и на-а-армальный тре-е-езвый му-у-ужик! Слышь, как тебя там, И-и-игорь? И-и-илья? Ах да, И-и-игнат! Га-а-атов к че-е-ертовски интересным э-э-экспериме-е-ентам?

— К каким экспериментам? — спросил Денис и попробовал повернуться к дамам, но потерял равновесие, съехал на сидение и затих.

Как ни странно, Женя решила, что этот вопрос задал я, развернула плечи, чтобы продемонстрировать не особо большой, но все еще по-девичьи упругий бюст, и «эротично» облизала губы:

— К ночи лю-у-убви с двумя раскрепа-а-ащенными кра-а-асотками!

— Всего двумя⁈ – фыркнул «закадровый» я, соврал, что торопится на оргию повеселее, и запись отключилась.

— Ну да, ты права — от того эксперимента я действительно отказался… — признал я и вдруг сообразил, что за время пребывания в этом мире ни разу не попросил Дайну показать записи из «счастливого» прошлого. Хотя знал, что в ее памяти хранится вся моя жизнь за три последних года.

Не знаю, как она догадалась, о чем я думаю, но озвучила утверждение, убившее наповал:

— Ага, тебе действительно нет дела до вроде как счастливого прошлого, ибо «кошмарное» настоящее и пугающее, но от этого не менее захватывающее будущее — именно то, о чем ты мечтал со дня обретения меня-любимой!

Оклемавшись от первоначального шока, я почесал затылок, привычно попробовал попридираться к этой мысли и… пришел к выводу, что БИУС, как обычно, попал в точку:

— Ну да, пожалуй, соглашусь: я мечтал превозмогать, совершать великие открытия и добиваться невозможного, а тут это невозможное попадается на каждом шагу…

Как ни странно, но этот вывод помог «отпустить» прошлое и посмотреть в будущее не со страхом или опасениями, а с самым настоящим оптимизмом. Мало того, во время завтрака я вдруг захотел снова помериться силами с лисом и поймал кураж. Поэтому все время, пока уминал десерт, вспоминал первое «противостояние» и перебирал все гипотетически возможные варианты моего качественного «усиления». При этом на полном серьезе анализировал даже самые бредовые мысли, поэтому чуть позже, понимаясь в зал для медитаций, все-таки нашел рациональное зерно сразу в двух безумных идейках и. конечно же, решил провести следственный эксперимент.

Да, изнывал от нетерпения, но торопиться и не подумал — полностью восполнил резерв, предельно добросовестно запомнил все «грани» ощущений, испытываемых в момент завершения формирования рывка, и качественно убедил себя в том, что для перемещения надо просто-напросто сфокусировать на ней взгляд и «правильно» захотеть.

Не знаю, что именно повлияло на скорость получения результата, кураж или очередное повышение объема ядра, но новый принцип ухода в рывок был «пойман» уже на четвертой попытке! И пусть следующие минут двадцать он получался ни шатко ни валко, зато после второго восполнения резерва стал мгновенно отправлять в перемещение в двух попытках из трех, а к полудню — в девяти случаях из десяти.

Следующий эксперимент я провел после «отдыха» в стрелковой галерее, сытного обеда, сорокапятиминутного занятия по «практической анатомии» представителей животного мира этой планеты и очередной медитации. Для начала сформировал марево и посмотрел, как оно выглядит со стороны. А затем лег, закрыл глаза, вспомнил принципиальную схему защитной подложки скафандров, представил, что превращаю обычную полупрозрачную «пленку» навыка в так называемую ячеистую структуру с отрицательной упругостью, и стал накачивать «создаваемый» вариант марева дополнительным потоком Силы. Через какое-то время почему-то решил, что для визуализации процесса необходимо менять цвет «уже готовой» части «пленочки» на другой, додумался до того, что для нормального скрытника во главе угла должна стоять незаметность, и «высветлил» вроде как законченный фрагмент. А через считанные мгновения вдруг почувствовал «настоящий» поток Силы, хлынувшей в структуру, снова поймал кураж и продолжил «апгрейд».

Что самое забавное, вывалившись из транса через два с половиной часа, почувствовал, что во мне что-то изменилось. И дело было не в бодрости или в переизбытке сил — ядро аж пульсировало от скрытой мощи, там, где проходили самые крупные энергетические каналы, ощущалось чертовски приятное тепло, а позвоночник немного тянуло. Впрочем, больше всего удивили изменения в мареве — оно настолько поблекло, что даже под сумеречным зрением я смог заметить его только сантиметров с восьми-девяти! Зато ощутимо прибавило в плотности и… при активации стало жрать Силу, как не в себя.

— Главные инструменты мага — это фантазия и воля! — гордо воскликнул я, приподнялся на локте, уставился на мишень, висящую на противоположной стене, и шмальнул в нее ледяной иглой.

Попытка представить вдвое более широкий «канал пробоя» получилась с первой попытки — в самом центре круга из пористой резины появилась приличная дыра!

— Миленько! — довольно выдохнул я, «выстрелил» собой к мишени в новом режиме, без труда засунул две первые фаланги указательного пальца в отверстие и рванул к Дайне. Хвастаться своими успехами…

…Результаты тестов нового варианта марева подняли мне настроение в заоблачную высь — этот навык стал в три целых четыре десятых раза мощнее, а значит, должен был выдержать как минимум две атаки лиса! Кстати, одним увеличением мощности дело не обошлось: судя по тому, что я смог вывесить столь прожорливый навык аж тринадцать раз подряд, неслабо увеличился и резерв. Что пробудило в нас с БИУС-ом нешуточный энтузиазм и заставило посвятить экспериментам всю вторую половину дня. Да, набегался я в пещеру и обратно — жуть, зато выяснил, что увеличившихся запасов Сил хватает либо на двадцать три «продвинутые» ледяные иглы, либо на тридцать восемь сфер умиротворения, либо на сорок два окоченения.

Неплохо подросла и дальность действий атакующих навыков: самый короткий — сфера умиротворения — доставал с пятнадцати целых трех десятых метра, а самый длинный — ледяная игла — с семнадцати и двух! А прогресс в охлаждении точки фокуса окоченения вообще убил — температура в ней падала аж на шестнадцать с четвертью градусов! Что, конечно же, впечатлило не только меня, но и главного теоретика нашей компании:

— Идеи великолепны и, подтвердившись, открыли нам новые горизонты для творчества. Я уже переработала программу твоего развития с учетом еще нескольких перспективных допущений, соответственно, ориентировочно с завтрашнего дня мы с тобой сосредоточимся на качественных изменениях. Для нача— …

— Так, стоп! А почему «ориентировочно» и «с завтрашнего»?

— За восемь с половиной часов, которые прошли с момента улучшения марева и ледяной иглы, ты одиннадцать раз восстанавливал резерв и уговорил чуть больше шести литров подпитки. Последнее однозначно свидетельствует о начале новых мутаций, и я считаю необходимым дать твоему организму возможность их спокойно завершить.

— Значит, опять заставишь спать в МРК?

— Угу.

— И правильно…

Последнее решение не было вынужденным: я понимал, что и в этом деле главное не навредить, поэтому радовался стороннему контролю за организмом и не собирался мешать Дайне подбирать оптимальный режим «творчества». Правда, одно «послабление» все-таки выторговал:

— Только через часик после ужина я попробую порубиться с лисом. Ибо чувствую, что смогу взять реванш…

…Подав мне полуторную порцию свиной отбивной с гарниром из ИРП, БИУС вдруг поинтересовался, каким я вижу продвинутый вариант воздушных ступеней, и невольно включил мою фантазию в турборежим. До этого вопроса я не задумывался об улучшении «небоевого» навыка, но тут задумался и через считанные мгновения предложил первый вариант «тюнинга»:

— Если научиться переворачивать такую «линзу» вертикально и вешать перед атакующим зве— … Так, стоп: переворачивать не надо — небольшая линза, вывешенная на уровне морды, шеи или лапы, может нанести приличную рану. Особенно если окажется, что кромка достаточно острая, или удастся ее такой создать!

— Может… — согласилась помощница и заставила подключить к фантазии мозги: — Но затраты Силы на торможение разогнавшегося медведя или вепря могут оказаться слишком большими! Еще идеи есть?

Я задумчиво потер подбородок, представил атакующего монстра весом центнеров в пять и крошечную ледяную ступеньку, озадаченно хмыкнул и… прозрел:

— В принципе, если опустить ее ему на голову в варианте пресса, то зверь уйдет в веселый кувырок или во что-нибудь воткнется. Далее, точно такая же ступень, только вертикальная и прилетевшая в морду сбоку, заменит оплеуху, а на высоких рангах раскачки просветления позволит выполнять подсечки под ход ноги. Причем не только животным, защищенным аналогами марева, но и людям. А еще можно уменьшить такую ступень до безобразия… хотя ледяные пули у меня уже есть.

— Ага, дублировать имеющиеся навыки нет смысла. По крайней мере, пока… — заявила Дайна и поставила интересную боевую задачу: — В общем, завтра, если все сложится хорошо, попробуй создать хотя бы пару-тройку альтернативных вариантов уже имеющихся навыков магии воздуха — я хочу посмотреть, не вызовет ли это рост соответствующих энергетических узлов и усиление сродства с этой стихией.

Я пообещал приложить все усилия и сосредоточился на уничтожении еды. После того, как смел со стола все, что приготовил БИУС, выпил кружку витаминного коктейля и внезапно понял, по какой причине в каждом отдельно взятом блюде мяса становится все больше и больше, а гарнира — наоборот:

— А скажи-ка мне, пожалуйста, на сколько дней мне хватит гарниров из ИРП?

Ответ Дайны основательно напряг:

— Ты ешь за двоих. Так что при нынешнем размере порций — до конца сентября. Теоретически. А на практике — числа до седьмого-восьмого. Ибо как минимум десять рационов необходимо оставить для питания во время поисков цивилизации.

— Уменьшать порции, как я понимаю, не вариант?

— Игнат, ты активно мутируешь, растешь и набираешь вес. Причем две последние составляющие являются неотъемлемой частью жизненно важных изменений.

Тут мне захотелось подробностей, и я их получил:

— Ты начал набирать вес задолго до того, как придумал тренироваться с вливаниями Силы: организм перестраивается по новому шаблону, и в этом шаблоне ты кто угодно, только не задохлик!

Я мрачно вздохнул и подвел итоги услышанному:

— Итак, с запасами витамина Цэ у нас, по логике, все нормально. Значит, мне срочно нужны приличные объемы клетчатки, углеводы и кальций. Иначе светят проблемы с желудочно-кишечным трактом, воспалительные процессы в почках и мочевом пузыре, остеопороз, подагра, атеросклероз, ишемическая болезнь сердца, отравление белком и так далее.

— Десять баллов за знание теории. А на практике все не так плохо, как кажется на первый взгляд — только на расходниках МРК я могу держать тебя в относительной норме до середины ноября. Тем не менее, эта «относительная норма» — не лучшее состояние для дальних разведывательных рейдов.

— Что ж, намек понял… — буркнул я, встал из-за стола и добавил: — Пошел восполнять резерв, переваривать ужин и настраиваться на бой с лисом: чем раньше научусь побеждать этого зверя, тем раньше выйду в Большой Мир…

…Лис встретил меня тяжелым взглядом исподлобья и нехотя встал лишь после того, как я подошел вплотную к белой линии. Настроение, основательно испорченное беседой о назревших проблемах с питанием, не способствовало проявлениям гуманизма или рефлексиям, так что я без промедлений приложил себя новым вариантом марева и просветлением, сделал следующий шаг и в тот же миг сместился влево. Рывком, получившимся с полпинка. Правда, не успел развернуться к слишком шустрому зверю, из-за чего пропустил вторую атаку и, в конечном итоге, был вынужден выкатываться за пределы «радиуса поражения».

Следующие четыре подхода «схватка» развивалась практически по тому же сценарию — я успешно уворачивался от первого броска в горло, а потом так или иначе сливался, соответственно, оставался целым и невредимым только благодаря скафу. Вот к шестому подходу и озверел. В смысле, дал волю тому самому ледяному бешенству, благодаря которому и выживал в необъявленной войне со старшекурсниками первые полтора года учебы в АПД,

В этот раз вместо того, чтобы увернуться, я выстрелил собой влево-вперед впритирку к оскаленной морде лиса, упер левую ладонь в шею, чтобы не дать зверю вцепиться мне в горло, и, как следует разогнав бедра, всадил мощнейший апперкот в область солнечного сплетения.

Бил со всей дури, как по боксерскому мешку, поэтому плоть рыжего хищника промяло чуть ли не до позвоночника, а из пасти раздался истошный «мяв». Но я его не услышал. Из-за того, что пребывал под просветлением и в состоянии аффекта. Так что продолжил связку, отработанную до автоматизма: взял два захвата — за загривок и крестец рыжей твари — вбил правое колено практически в ту же точку, в которую воткнулся кулак, раскрутил корпус в противоположном направлении и нанес нисходящий рубящий удар левым предплечьем куда-то между лопаток трепыхавшейся твари. Потом отрешенно отметил, что эта связка рассчитана не на лиса, а на человека, соответственно, прилетает не в затылок, а абы куда, решил, что зверей надо глушить иначе, ушел рывком за белую линию, «снял» уже ненужное просветление, уставился в камеру подлетевшего «Овода» и поднял линзу шлема.

— Что, без унибоса никуда? — хохотнула Дайна, явно оценившая скорость выполнения одной из моих коронок.

— Против псовых эта связка, увы, не пашет… — постепенно успокаиваясь, заявил я, потом проанализировал ощущения, испытанные во время схватки, и добавил: — Впрочем, если своевременно обновлять марево, проседающее из-за моих же ударов, и взять в правую руку нож, то даже при нынешнем уровне развития просветления схема боя получится вполне рабочей.

— В смысле, под ситуации, в которых нет возможности врезать магией? — на всякий случай уточнил БИУС.

Я подтверждающе кивнул:

— Ага. Кстати, волки, обретающиеся в твоем загончике, еще не сдохли?

— Неа.

— Отлично! Тогда в следующей схватке с лисом я попробую ослепить его окоченением…

…Мутации двух уже имевшихся энергетических узлов, вызванные качественным изменением принципа формирования навыков, проходили довольно тяжело: в одиннадцатом часу вечера меня начало знобить, ближе к полуночи — подташнивать, а с начала второго ночи и до половины пятого утра очень высокая температура «радовала» чертовски реальными визуальными галлюцинациями. Что самое забавное, на одну и ту же тему — в этих веселых картинках я уходил в Большой Мир, довольно быстро находил цивилизацию, как-то устраивался в обществе и либо забывал о существовании Дайны, либо возвращался в расщелину слишком поздно и обнаруживал, что БИУС-а уже нет. Из-за того, что естественный магофон этого мира продавил излучение аструма и «сжег» искин, кто-то его украл, «Носорог» полностью проржавел и так далее.

Не знаю, сколько раз у меня обрывалось сердце от эмоционального шока, вызванного этой потерей, но, более-менее оклемавшись от последнего приступа и сообразив, что в реальности с Дайной все в порядке, я принялся мысленно перебирать все гипотетически возможные и невозможные способы забрать ее с собой.

Сосредоточение на поиске решения этой проблемы получилось глубже некуда — на протяжении следующих полутора часов я не слышал вопросов помощницы и не реагировал на процедуры, проводимые ею с помощью МРК, а периодически подсовываемые «Пауком» кружки с подпиткой выпивал, что называется, «не приходя в сознание». Зато в какой-то момент увидел свет в конце тоннеля и протараторил Тот Самый Вопрос чуть ли не раньше, чем додумал единственную по-настоящему перспективную идею:

— Слушай, Дайна, если твоему копированию в низкоранговые искины мешает только база данных по магии, то почему бы не срубить ее к чертовой матери⁈ Ведь самое важное мы из нее уже взяли, а во многих вопросах продвинулись намного дальше ее авторов!

— Срубить ее, конечно, можно. Но этот процесс вычистит из моей памяти не только саму базу, но и абсолютно все наработки, созданные на основе этих «секретных» данных, все ассоциативные связи, все…

— Да и плевать! — воскликнул я, подскакивая с операционного стола. — Мы ж уходим в Большой Мир не сегодня и не завтра, а работоспособности тебе не занимать; я не забыл ни одного описания результатов твоих изысканий, значит, смогу задать направления для повторения большей части проведенных экспериментов и помогу обойти тупиковые ответвления; набирать новую базу данных придется не с нуля: твой персональный подопытный мутант и гора образцов местной органики никуда не убегут!

Как ни странно, никакой реакции на это утверждение я не дождался. В смысле, сразу. А минуты через три-четыре из динамиков дроида, замершего в неподвижности, вдруг послышался задумчивый голос БИУС-а:

— Я для чего-то экстренно перезагрузилась, а причину, заставившую это сделать, вспомнить не могу.

— Ты, вероятнее всего, удалила базу данных по магии! — обрадованно воскликнул я. — А экстренно — из-за того, что эта дрянь могла включить какие-то скрытые императивы. К примеру, напрочь заблокировавшие возможность обсуждать этот вопрос, чтобы не передать мне сверхсекретную информацию для последующего восстановления. Кстати, не удивлюсь, если окажется, что эти самые скрытые императивы и мешали тебе задумываться о возможности удаления этой базы. Ведь твои наработки переплюнули измышления авторов того труда и были проверены на практике, а значит, представляли интерес для власть имущих!

— Ты ведь сейчас не шутишь, верно?

Этот вопрос заставил меня заулыбаться:

— Не шучу! Но с рассказом о том, чего ты только что лишилась, пожалуй, повременю. Зато предложу провести полную диагностику моего организма: те изменения, которые ты обнаружишь в процессе, помогут принять «безумные» объяснения. Только не вздумай ничего «лечить»: все мутации, включая еще не закончившуюся, были одобрены прошлой версией тебя и проходили под ее неусыпным контролем…

…Восстановить основной объем потерянных данных удалось только к полудню. Да, в принципе, расчетные мощности искина «Носорога», нещадно эксплуатируемого Дайной, могли справиться с этим делом в разы быстрее, но все упиралось в мои возможности: я физически не мог делиться знаниями еще быстрее, ибо не просто тараторил, а постоянно сокращал слова и целые фразы, везде, где было возможно, ограничивался намеками и даже рисовал. Зато без четверти двенадцать, услышав фразу «Все, дальше я точно справлюсь сама…», закрыл рот, в блаженном молчании понаблюдал за «Пауками», проводящими инспекцию запасов «местной органики», и поделился с БИУС-ом еще одной идейкой:

— Кстати, я, кажется, придумал, в какой искин тебе надо переселиться…

— В искин базы микродронов еще одного «Наруча»? — сыто мурлыкнула эта вредина, обломав меня по полной программе.

— Угу… — вздохнул я и продолжил уже без настроения: — Его будет проще всего заэкранировать; он, можно сказать, вечен; подзаряжается от встроенных солнечных батарей; его точно не потребуется где-нибудь оставлять; он легок, функционален и так далее. А то, что тупенький — ерунда: если вытрясти НЗ из всех ячеек и распотрошить другие «Наручи», то твой резко поумнеет…

— Уже поумнел! — довольно сообщил БИУС. — А еще обзавелся довольно приличным объемом памяти и кое-какой периферией.

— Шустра, однако! — уважительно сказал я, потом вспомнил, что в искине «Носорога» не могло не быть базы данных по выживанию, но спрашивать, скопировала ли ее Дайна, не стал. Резонно рассудив, что до этого она бы точно додумалась и без моих подсказок. Поэтому удовлетворенно кивнул, встал с операционного стола, на который за одно-единственное утро возвращался аж три раза, и задумался, чем бы себя занять.

Больше всего хотелось как можно быстрее улучшить «навыки первого уровня», но веселая ночка отбила всякое желание делать глупости, и я решил подождать санкции «великого теоретика». Рубиться с очередным спарринг-партнером тоже не рискнул, ибо без магии я был ему не противник, а грузить энергетику считал преждевременным. По той же причине отложил на время и занятия в «качалке». В итоге методом исключения пришел к необходимости заняться чистой физухой, переоделся, спустился на спортивный городок, как следует размялся и ушел на трассу для скалолазания.

Первые метров двадцать разминался, то есть, двигался, используя самые удобные зацепки и опоры. Потом стал усложнять процесс, намеренно выбирая траекторию на грани своих нынешних возможностей. А на последней четверти стенки несколько раз за нее перешагнул. За счет внутренней уверенности в том, что это мне по силам, и… рефлекторному укреплению пальцев Силой. За что устроил себе мысленный разнос сразу после того, как ощутил первые признаки тянущей боли в ядре.

Пока брел обратно своим ходом, чтобы дать отдохнуть предплечьям и настроиться на второе прохождение, ко мне подлетел освободившийся «Овод» и голосом Дайны поделился очередным «открытием»:

— Слышь, Игнат, я тут провела анализ остатков подпитки и пришла к выводу, что втихаря добавляла в нее перетертые в кашицу энергетические узлы. Видимо, решив проверить, усиливают ли они «профильные» мутации…

— … но из-за того, что тихушничала, не можешь узнать результаты этого эксперимента у меня-любимого?

— Ага…

— Выводы делать будем?

— Может быть… — хихикнула она и продолжила совсем другим тоном: — Та-а-ак, судя по показаниям акустических датчиков, к охотничьей сети вот-вот подойдет небольшое стадо кабанов. Ты не в курсе, магией какой стихии они владеют, и есть ли у них защита вроде марева?

Я потер переносицу и рассказал самое важное из того, что вспомнил о прошлых противостояниях с этими животными:

— Помнится, твоя прошлая версия сталкивалась только с Природниками и Земляками. Защита была практически у всех, а самцы демонстрировали еще и рывок — у них мы мой, кстати, и позаимствовали. Ну, и имей в виду, что в этом мире секачи постоянно мотаются вместе со стадом условного молодняка, а не присоединяются к ним только на время гона.

— Значит, бой может получиться веселее некуда?

— В прошлый раз ты тормозила падающую сеть каждые метров десять-двенадцать и после удара об стену роняла дальше. Благодаря этому к моменту касания защита монстриков успевала обнулиться, а они были не в состоянии ее обновлять. Так что ловили по парализующей игле и благополучно вырубались. После чего отправлялись кто на изъятие ядра и энергетических узлов, а кто прямо на разделку и в холодильники.

— Посмотрела я на наши холодильники и, честно говоря, в восторге от своей же предприимчивости: да, «Носорог» уже не полетит, но использовать хладагент системы охлаждения маршевых движков для остужения каменной пещеры площадью под триста кубометров — это деяние за гранью добра и зла!

Я пожал плечами:

— Зато мяса у нас навалом. И «местной органики» для всевозможных экспериментов…

— С этим не поспоришь… — пробормотал «Овод», демонстративно развернулся на месте и задрал камеру вверх.

Я понял его намек, поднял голову и получил возможность понаблюдать за очередной «охотой» от Дайны. Вернее, за ступенчатым падением «авоськи» с восьмидесяти двух метров. Само собой, увидел и каменные шипы, то и дело выраставшие из скальной стенки, и преображение тонких побегов вьющихся растений во что-то вроде лиан, и небольшие обвалы. Но машинный разум победил и в этот раз — ни один из кабанов, попавшихся в ловушку, так и не смог выдержать восьми зубодробительных ударов о камень подряд, так что второй «Овод», сопровождавший падающую сеть от границы двух сред до дна расщелины, сделал всего четыре выстрела и спокойно взмыл на исходную.

— Слышь, Игнат, а как насчет шашлычка? — полюбопытствовал БИУС сразу после того, как натравил «Пауков» на свою добычу. — Могу вырезать парную шейку и приготовить так, что пальчики оближешь!

Я посмотрел на «Наруч», отметил, что практически перестал пытаться найти часы на тактическом экране модуля дополненной реальности, мысленно вздохнул и изъявил свое согласие:

— Шашлык я последний месяц ем куда чаще, чем хотелось бы, но в этот раз, пожалуй, не откажусь. В общем, готовь. А я пока продолжу тренировку…

…Убиваться на скальной трассе я закончил по команде БИУС-а, принял душ, натянул чистое белье, штаны от комбеза и ботинки, подошел к столу и чуть не захлебнулся слюной, увидев три здоровенных шампура с шашлыком, лежащих на подносе из куска ложемента.

«Паука», распаковывавшего ИРП, чтобы «добыть» контейнер с каким-нибудь гарниром, даже не заметил — упал в каменное кресло, вцепился в ближайший стальной прут, впился зубами в первый кусок божественно вкусного мяса и аж застонал от удовольствия.

— Ага, я такая! — довольно проворковала личная помощница, не забывшая мои комплименты своим кулинарным талантам. А потом решила заполнить очередную обнаруженную информационную лакуну: — Кстати, моя прошлая версия разбиралась в особенностях воздействия мяса высокорангового зверья на твой организм?

Я утвердительно кивнул, проглотил тщательно прожеванный кусок и дал более распространенный вариант ответа:

— Оно усваивается значительно легче обычного, ускоряет направленные мутации и, по моим ощущениям, теряет при приготовлении не так уж и много энергии. Скажу больше: после него есть обычное не тянет от слова «совсем»: оно кажется каким-то «пустым» и почти не насыщает. Что еще? А, вспомнил: самый заметный прирост к скорости мутаций давали печень, пожаренная с кровью, густые мясные супы и что-то вроде хаша, приготовленного тобой из рубца и ног лося.

— А я тебя, однако, баловала по полной программе! — хохотнула Дайна, дала умять следующий кусок и… предложила посвятить вечер просмотру какого-нибудь художественного фильма. А когда увидела, что я изумленно выгибаю бровь, объяснила причины, побудившие озвучить это «безумие»: — Игнат, все, что можно было выжать из твоих рассказов, исследований твоего организма, лабораторных исследований подпитки и местного биоматериала, наблюдения за зверьем, обнаружившимся в загоне, и тэдэ, я уже выжала. Тем не менее, все еще не разобралась, где заканчивается нормальная мутация и начинаются ее патологии. Говоря иными словами, я хочу понаблюдать за тобой хотя бы до завтрашнего утра, чтобы набрать недостающей информации и получить хоть какие-то основания для разработки схем приема витаминных комплексов, подбора оптимальных нагрузок и многого чего еще. Кстати, если не нравится вариант с просмотром какого-нибудь фильма, то могу вывести на экран развлекательные и обучающие программы, книги, записи конце— …

— А базы данных по анатомии и физиологии местного зверья, конечно же, не сохранилось?

— Неа… — совсем по-человечески вздохнула она. — Вернее, материалы по «классическому» пониманию его анатомии и физиологии я могу выдать хоть сейчас. Но толку: в этой базе не будет самого главного — местоположения ядер и энергетических узлов, информации по метаморфизму, списка магических навыков, используемых теми или иными животными, и многого чего еще.

— С-суки… — в сердцах выругался я и вцепился в следующий кусок мяса, чтобы заесть пробудившуюся злость на уродов, придумавших и создавших алгоритм удаления их творения из БИУС-ов.

— Суки… — покладисто согласилась Дайна. — И будь у меня возможность, с большим удовольствием набила бы им морду. А раз такой возможности нет, предлагаю подуть на воду. В смысле, расслабиться и хоть немного развлечься. Тем более, что с момента нашего схода со струны ты ни разу нормально и не отдохнул. Да и этой ночью, по твоим же рассказам, не выспался.

Я немного поколебался и признал, что в ее предложении что-то есть. Поэтому «добил» шашлык и поднялся в десантный салон «Носорога». А там лег на операционный стол МРК, задумался, что бы такого посмотреть, и как-то незаметно вырубился.

Снов, вроде бы, не видел — открыл глаза, словно вынырнув из черного бездонного омута. Впрочем, чувствовал себя прекрасно, так что посмотрел, который час, ничуть не удивился тому, что настало воскресенье, ответил на пожелание Дайны доброго утра и поинтересовался, можно ли мне, наконец, заняться делом.

— Думаю, что можно… — не очень уверенно ответила она, и я развил бурную деятельность. В смысле, мгновенно оказался на ногах, обулся, сбегал в туалет, принял душ, оделся, тяпнул кружку витаминного коктейля, забрал из манипуляторов «Паука» гидратор со свежей подпиткой и унесся в пещеру для медитаций. А там всего за час с небольшим выполнил последнюю боевую задачу первой прошивки БИУС-а: создал альтернативные версии воздушной ступени и просветления. Причем, как выяснилось чуть позже, «продвинутых». То есть, Силу они жрали, как не в себя. Зато демонстрировали очень серьезную эффективность — оплеуха, требовавшая порядка восьми процентов резерва на одно применение, опрокинула на бок дроида весом в шестьсот сорок шесть килограммов, а «бафф на увеличение скорости восприятия» стал мощнее еще процентов на шесть-семь!

Я, естественно, обрадовался и, восполнив запасы Силы, слитые в ноль за время тестирования, и отправился проверять на прочность нового спарринг-партнера.

Волк, по моей просьбе перебазированный из загона в скальный тупичок, оказался значительно крупнее покойного лиса. Но удаление ядра сказалось и на его состоянии — зверь похудел и выглядел не таким бодрым, как после пленения. Кроме того, успел ободрать себе морду, стер до крови лапу под петлей страховочного тросика и… не разобрался в длине последнего. Поэтому рванул в атаку намного раньше, чем я подошел к белой линии и аж взвизгнул от боли в и без того пострадавшей конечности.

Я дал ему возможность оклематься, повесил на себя просветление с маревом, сделал последний шаг и по уже апробированной схеме притерся к туше серого хищника, метнувшегося к моему горлу. Но после того, как всадил в нее апперкот, переместился рывком метра на четыре в сторону и как следует вложился в оплеуху.

Волчара, пойманный в момент отрыва от земли, изобразил сальто в два с половиной оборота и грохнулся на загривок. Ну, а прийти в себя я монстрику уже не позволил — вывесил перед мордой сферу умиротворения, «выморозил» левый глаз окоченением, а в правый всадил ледяную иглу. И «отпрыгнув» за белую полосу, уставился в камеру «Овода»:

— Этот вариант просветления куда повеселее и позволяет видеть начало атаки. Поэтому со вторым волком я подерусь без скафа, а завтра-послезавтра попробую себя против зверей с рабочим ядром, но полупустым резервом. И, пожалуй, подключусь к твоим охотам — мне надо научиться убивать зверье из невидимости. А тут, в расщелине, этому не научишься…

…Утро субботы порадовало абсолютно неожиданным сюрпризом — за ночь «куда-то исчезла» здоровенная россыпь ссадин и синяков, заработанных в четверг утром на одной из самых неудачных тренировок по скалолазанию за последние три года. Дайна, заметившая это первой, убедила меня провести очередной негуманный эксперимент и, понаблюдав за небольшим надрезом на левом предплечье эдак минут двадцать, выдала на редкость воодушевляющее заключение:

— У тебя сам собой активировался энергетический узел, отвечающий за регенерацию. А это косвенно подтверждает предположение, появившееся у меня еще в понедельник…

— Какое предположение? — полюбопытствовал я, не отрывая взгляда от ранки, буквально на глазах затягивавшейся тоненькой кожей.

— Магофон области, в которой мы оказались, избыточен для магов твоего уровня развития, поэтому длительное пребывание под ним «в комплекте» с регулярным употреблением в пищу энергетически насыщенной органики и тренировками на износ с использованием Силы дают синергетический эффект — твой организм все чаще и чаще срывается в мини-мутации, пытаясь хоть как-то приспособиться к настолько неблагоприятным условиям существования. Результаты ты видишь не хуже меня: только за последние восемь дней твое ядро выросло в объеме на сорок два с четвертью процента, а резерв увеличился аж втрое. Но и в этой бочке меда, к сожалению, имеется своя ложка дегтя — потребности твоего организма в углеводах, витаминах, минералах и некоторых видах жиров увеличиваются чуть ли не по экспоненте, из-за чего ряд расходников МРК вот-вот закончится. Что, как ты понимаешь, ни к чему хорошему не приведет.

— В общем, отсюда надо валить, верно? — криво усмехнулся я.

— Угу… — поддакнул БИУС через динамики десантного отсека. — Причем не позже, чем дня через три-четыре. Чтобы в случае необходимости ты смог вернуться обратно, восстановиться и сделать следующую условно безопасную попытку.

— Что ж, раз надо, значит, свалим… — заявил я, встал с операционного стола, оделся и, направившись к «люльке», озвучил еще одно решение: — Я сейчас восполню резерв, поднимусь наверх, выберу дерево повыше, заберусь на его вершину и зарисую то, что увижу.

— Не рановато? — спросила помощница.

Я пожал плечами и привел, пожалуй, самый весомый аргумент из всех имевшихся:

— Вчера вечером волчица заметила меня с шести метров пятидесяти двух сантиметров, а вожак ее стаи зацепил мое марево только на второй минуте схватки, значит, с большинством одиночных противников я, вероятнее всего, справлюсь, а стайные хищники по деревьям не лазают.

Реакция Дайны согрела душу:

— Что ж, раз решил, значит, делай. А я подстрахую…

— Как⁈

— Пока ты будешь медитировать, вобью в скальную стенку несколько особо мощных крючьев и закреплю на них одну сторону маскировочной сети «Носорога». А вторую растяну между «Оводами» так, чтобы она превратилась в страховочную.

— То есть, в случае чего, я разбегаюсь и прыгаю в пропасть, а ты меня ловишь? — на всякий случай уточнил я, получил ожидаемый ответ, посмотрел в ближайшую камеру и склонил голову в знак уважения: — Толково. Делай.

Потом прокатился в «люльке», поднялся в пещеру для медитаций, лег на «мат», привычно засек время начала восполнения и сосредоточился на нужном образе визуализации. А через двадцать шесть минут мысленно согласился с выводами верной помощницы: резерв наполнился на четырнадцать секунд быстрее, чем во время последней вечерней медитации, а значит, ночью я опять «немного мутировал».

«Эх, пожить бы тут, эдак, полгодика на всем готовеньком…» — подумал я, поднимаясь на ноги, нехотя задвинул мечты о скоростном развитии Дара куда подальше, в темпе спустился к «Носорогу», кивнул «Пауку», замершему возле стола, оглядел снарягу, подготовленную Дайной, и начал собираться. Первым делом снял гидратор и натянул сначала плотный подшлемник, а затем верх от комбеза. Добросовестно застегнувшись, перезарядил игольник, загнав в рукоять магазин с радиально-экспансивными иглами, проверил, как выходят из «сот» запасные магазины, повесил на «свои места» две кассеты с гранатами, выдернул и вернул в ножны оба ножа, посмотрел на альпинистскую «систему» и решил, что без нее как-нибудь обойдусь. А вот портативный линемет все-таки взял и закрепил на точке фиксации в верхней части левого бедра. С той же стороны, но чуть повыше, повесил одну РСА-шку, потом надел тактические очки, несколько раз подпрыгнул, прислушался к своим ощущениям и поморщился:

— Без имплантатов чувствую себя слепым и глухим. И если какую-то часть функций модуля дополненной реальности заменяет сумеречное зрение, то подшлемник режет слух так, что не передать словами!

— Так прорежь в нем дырки! — посоветовал БИУС. И даже помог, позаимствовав один из моих ножей манипулятором «Паука» и «доработав» забракованный предмет экипировки.

Результат более-менее удовлетворил, и я продолжил мероприятие — взял со столешницы и убрал в нагрудный карман бумажный блокнот и карандаш, которые до этого видел только на нескольких семинарах, проверил, насколько легко сдвигаются вверх левый рукав и крышка основной ячейки «Наруча», закрепил на правой поясничной точке фиксации свернутый в рулон кусок маскировочной сети и т.д. А через минуту, подпрыгнув на месте еще пару раз, решительно тряхнул отросшими волосами и направился к дальней «люльке».

До верхней точки импровизированного лифта проехался в комфорте, а там накинул на себя невидимость, блокировку запахов и марево, ускорил восприятие просветлением и полез дальше свои ходом. Добравшись до края расщелины, огляделся, не обнаружил в поле зрения ничего крупнее бабочек, перешел на лесной шаг и двинулся вверх по небольшому уклону. Первые пару минут безостановочно вертел головой, до рези в глазах вглядываясь чуть ли не в каждую тень, вслушивался в птичий щебет и, кажется, даже не дышал. Потом решил, что перегибаю палку, и немного расслабился. Нет, контролировать постановку стоп, плавность перемещения и звуки окружающего мира, конечно же, не перестал. Просто представил, что являюсь его неотъемлемой частью. Причем не жертвой, а охотником. А для того, чтобы страх как ветром сдуло, принял боевой коктейль.

В обретенном состоянии духа лес стал выглядеть куда дружелюбнее. Впрочем, мозги оно не отключило, поэтому метров через сто я решил, что дальше не пойду, нашел поблизости самое высокое дерево и, трезво оценив свои шансы добраться до самых нижних ветвей, использовал по назначению линемет. С таким «костылем» проблем с началом подъема не возникло, а минут через семь-восемь я добрался до вершины, посмотрел в направлении, в котором двигался, и пришел к выводу, что остановился не зря: гребень хребта, на который меня неспешно поднимал очень пологий склон, высился как бы не в километре с гаком. Потом поменял хватку, развернулся на сто восемьдесят градусов, оглядел открывшуюся картину и невольно вздохнул: относительно невысокие холмы, густо поросшие лесом, закрывали горизонт… с «набором высоты».

А значит, выходить из аномалии надо было, обходя «мой» холм либо справа, либо слева. Или, как вариант, подниматься на его вершину и разбираться, в какую именно сторону текут местные ручейки или речки…

…Кроки я все-таки составил. Так, как учили. То есть, все особенности рельефа, которые можно было зарисовать, зарисовал, а остальное поместил в легенду. На мой взгляд, получилось очень даже неплохо, поэтому я с чувством выполненного долга вернул блокнот и карандаш в нагрудный карман, еще раз посмотрел в направлении, в котором идти о-о-очень не хотелось, и бесшумно спустился метров на двадцать ниже. А в двух «ступеньках» от могучей ветви, через которую перехлестнул тросик, дал по тормозам, так как засек на самом краю поля зрения какое-то движение.

Как вскоре выяснилось, мне посчастливилось увидеть пятнистого оленя в естественной среде обитания. Такие красавцы в манипуляторы «Пауков» еще не попадали, и я не представлял, на что способны травоядные.

Кроме того, прекрасно помнил, что мяса у нас навалом, и не собирался приманивать хищников запахом крови. Поэтому унял проснувшийся было охотничий зуд, притаился и отвел взгляд в сторону. Как выяснилось, не зря: буквально минут через семнадцать-восемнадцать мирно пасущееся животное вдруг сорвалось с места и невероятно длинными скачками унеслось на половину пятого. А как только шелест прошлогодних листьев затих, с половины одиннадцатого на место обеда оленя выскользнула седая волчица с мордой, покрытой шрамами от кончика носа и до ушей.

Исчезновению жертвы не удивилась — задержала бег на том месте, на котором питался олень, дождалась появления двух сородичей помельче и спокойно потрусила дальше.

Я сидел метрах в двенадцати от земли, но все равно подобрался, ибо не был уверен в том, что эта старая сука не увидит или не почует меня с такого расстояния. Но пронесло — она спокойно пересекла мой след и пошла дальше.

« Блокировку запахов мы, определенно, раскачивали не зря…» — подумал я, потом обратил внимание на то, что держу в руке игольник, и мысленно хмыкнул: — «И рефлексы у меня ничего. А соображалка — так вообще: вздумай я поохотиться на оленя, встрял бы по полной программе…»

Следующие полчаса просидел на той же ветке — ждал, пока жертва и стая ее преследователей умотают подальше, и размышлял о тактике ведения боев против групп противников. Получившая картина не радовала — ни один из имеющихся навыков не позволял контролировать или атаковать больше одного человека или зверя, так что принимать бой на этих условиях было нецелесообразно. Зато отсутствие какой-либо реакции волков на мой след позволяло использовать классическую тактику скрытников из сетевых многопользовательских игр. В смысле, атаковать только тогда, когда это выгодно, все остальное время не вылезать из-под невидимости, а в экстренных случаях разрывать дистанцию последовательными рывками и сбрасывать преследователей со следа любым возможным способом. К примеру, ослепляя их светошумовыми гранатами.

Само собой, я пообещал себе попробовать создать навык, бьющий по площади. И даже придумал два варианта трансформации воздушных ступеней. А потом решительно съехал по тросику, «втянул» его в линемет и пошел по своим же следам обратно. Ибо отправляться на гребень счел неразумным…

…Обратный путь прошел без эксцессов, но только благодаря тому, что я усиленно параноил, то есть, никуда не торопился, крутил головой, как пилот истребителя-перехватчика в «собачьей свалке», и не стеснялся обходить чем-то не нравившиеся места со странными «затенениями». Впрочем, даже так нахватался адреналина по самое не могу, ибо чудом не стал обедом для «старшей сестричке» змеюки, поделившейся со мной невидимостью и маревом!

Однако «отходить» от пережитого ужаса или гордиться собственной крутостью и не подумал — спустившись в расщелину, показал «Пауку» страничку блокнота с моими художествами, поделился впечатлениями и прямым ходом отправился в «зал для боевки». Рубиться с двухсоткилограммовым свином, отловленным Дайной на рассвете.

Кстати, восполнять потраченную часть резерва счел неспортивным — да, мог. Но только тут, в наших «владениях». А там, «снаружи», мне предстояло вступать в схватки ни разу не в лабораторных условиях, вот я себя потихоньку и дрессировал.

По коридору поднялся лесным шагом, сразу после пересечения границы двух сред накинул полный комплект «баффов», «бестелесным привидением» просочился в здоровенную пещеру, выдолбленную работягами-дроидами, и секунд пять понаблюдал за возней монстрика, занятого чрезвычайно важным делом. Каким именно? Да кабанчик, являвшийся адептом магии Природы и Метаморфизма, усиленно пытался избавиться от стального страховочного тросика. К слову, владей зверь магией Земли, вне всякого сомнения, получил бы относительную свободу. Ибо, прилично раскровенив пасть об сам тросик, переключился на крюк, вбитый в стену. Только перегрызаться эта железяка все никак не перегрызалась. Даже «усиленными» зубками высокорангового зверя. А растений, взрывной рост которых мог раскрошить монолитную скалу, поблизости не наблюдалось.

Этапы, на которых я целенаправленно настраивался на предстоящие бои, атаковал из-под невидимости или позволял противникам атаковать меня с фронта, остались в прошлом. Поэтому в этот раз я бесшумно сделал вдоль левой стены помещения четыре метра, повернулся на девяносто градусов и все тем же лесным шагом двинулся к противоположной стене, изображая себя на марше. Траекторию движения подобрал довольно неплохо: свин засек меня аккурат в тот момент, когда находился на девяти часах. А из-за того, что слегка затупил, атаковал уже с восьми, да еще и в момент, когда я делал шаг левой ногой.

Активацию какого-то навыка Природы я почувствовал способностью без названия, проявившейся в четверг во время такой же тренировки. Уходя в рывок, был готов восполнить Силу, влитую в марево, но в него так ничего и не прилетело. Поэтому во время второго рывка, направленного перпендикулярно вектору первого, я отрешенно отметил, что кабан опять вложился в Природу, которая тут не работает. И контратаковал. Оплеухой. А она опрокинула зверя набок в тот самый момент, когда заканчивал формироваться его рывок.

Наблюдай я за этой схваткой со стороны, однозначно рассмеялся бы в голос — двухсоткилограммовая туша ушла в перемещение, вращаясь вокруг продольной оси и возмущенно хрюкая. Но я работал, как бездушный механизм — вывесил перед свином крошечную воздушную ступеньку, которую называл диском, дал в нее впороться, накрыл щетинистую морду продвинутой сферой умиротворения и после падения зверя на пол придавил воздушным прессом. Да, последний навык фиксировал монстрика чуть больше двух секунд, но за это время сфера успела вытянуть из его легких почти весь воздух, а я всадил в очень мощную защитную пелену аж четыре безответные ледяные иглы. Само собой, в движении. Не забыл и про игольник — «пятнал» тушку зверя алыми точками ЛЦУ и как минимум дважды «попал» в уязвимую точку под лопаткой.

Когда хрюндель передавил пресс и вырвался на оперативный простор, пришло время окоченения. Правда, попасть им в глаз, налившийся кровью, удалось только с третьей попытки и только благодаря очередному диску, на миг остановившему живой таран, но бинокулярное зрение приказало долго жить, и я воспользовался этим в полной мере. В смысле, постоянно смещался рывками в слепую зону, опрокидывал животное оплеухами и бил иглами, как из пулемета… аж тридцать восемь секунд! А потом тушка потеряла сознание и забилась в конвульсиях, почти продавленная защита слетела, и я, наконец, смог закончить это противостояние, всадив радиально-экспансивную иглу в точку между ухом и глазом…

Следующие несколько минут занимался уборкой места схватки — снял страховочный тросик с карабина, закрепленного на крюке, накинул еще одну петлю на обе задние ноги поверженного подсвинка, выглянул в коридор и попросил «Дайну» утащить кабана на разделку. После того, как помог тушке втиснуться в «арку» входа, поднял шланг, врубил воду и помыл пол. А после того, как привел пещеру в первозданный вид, отправился сдаваться БИУС-у.

Ход схватки описал предельно подробно, ответил на пяток уточняющих вопросов, выслушал вердикт и подтверждающе кивнул:

— Да, так и есть: рубиться против адептов Природы и Воды там, где их навыки не работают, бессмысленно, а с Земляками — стремно: если я, не дай бог, серьезно поломаюсь, то ты меня наружу не вытащишь. А откладывать уход в Большой Мир однозначно не стоит. В общем, ближайшие дня три буду рубиться с Воздушниками и чистыми Метаморфами.

— А что с общими планами? — спросила помощница.

Я пожал плечами:

— Завтра пробегусь километров на десять в направлении, в котором текут ручейки и речушки. В крайней точке прислушаюсь к своим ощущениям. Послезавтра — само собой, завтра если сложится нормально — сделаю еще два-три разведывательных выхода по той же схеме. А во вторник мы с тобой пойдем искать местную цивилизацию в самом перспективном направлении.

— И как ты будешь определять плотность магофона?

— Почти уверен, что скорость восполнения резерва зависит именно от него. Поэтому буду забираться на деревья, закутываться в маскировочную сеть, сливать резерв в ноль и засекать время, требующееся на его полное восстановление…

…Рюкзачок получился о-го-го. Причем как по размерам, так и по весу. Но ничего ненужного в нем, к сожалению, не было, поэтому без десяти восемь утра я решительно скинул его с плеч, проследил за тем, как «Паук» цепляет это неподъемное чудовище к тросу, поднимавшему и опускавшему охотничью сеть, и повернулся к «Оводу», висящему в полутора метрах:

— Ну что, я пошел?

— Иди… — грустно вздохнула копия Дайны, остающаяся в «Носороге».

— А ты…

— А я набью тебе еще сотню-другую высокоранговых ядер, проведу все запланированные эксперименты и эдак через месяц впаду в спячку.

— Я бы забрал и тебя… — начал, было, я, но сообразил, что повторяюсь, и решительно закончил тягостный разговор: — Ладно, чем раньше выйду — тем больше пройду за световой день.

— Угу… — поддакнул БИУС, пожелал мне счастливого пути, прокатил в «люльке» и на прощание помахал оружейными пилонами дрона.

Я поднял к плечу сжатый кулак, в последний раз оглядел расщелину и стремительно взлетел по скальной стенке, благо, проходил эту трассу далеко не первый раз и помнил все самые удобные зацепки.

Выбравшись на Большую Землю, огляделся и какое-то время послушал лес. Не обнаружив ничего настораживающего, вытянул рюкзак, болтавшийся в полуметре от края, отцепил от троса и забросил за спину. После того, как защелкнул поясной ремень и пару раз подпрыгнул, активировал блокировку запахов, марево и невидимость. Потом, чуточку поколебавшись, добавил к трем этим «баффам» просветление, представил, как со стороны выглядит моя ноша, парящая в воздухе, и невольно вспомнил тот самый разговор с Дайной:

— Так, стоп: я только что сообразил, что контейнер из аструма собьет мою невидимость!!!

— Не собьет: во-первых, чистый вес аструма всего семьсот шестьдесят граммов, а во-вторых, я упакую его во внешний карман рюкзака. Да, вполне возможно, что со спины плотность навыка чуть-чуть упадет. Но с этой стороны твою тушку будет прикрывать «самодвижущийся» рюкзак под маскировочной сетью. А он похож скорее на валун, чем на какое-нибудь животное, оборудован самосбросом и не будет пахнуть ничем съедобным.

— О, черт, невидимость прикрывает всего двенадцать сантиметров!

— Игнат, не шуми: налегке ты до цивилизации однозначно не доберешься. А минимальный вес — тридцать восемь килограммов сто сорок граммов — под этот навык не затолкаешь. Так что смирись с необходимостью скидывать этот «валун» при первой необходимости, ибо альтернативы просто нет…

Пока возвращался в недавнее прошлое, на половине восьмого птичий грай изменил тональность, и правая рука автоматически выхватила игольник, а левая взялась за подушечку самосброса. Но волна «не того» звукового фона ушла в сторону, поэтому я облизал губы, убедил себя в том, что и из этого рейда при необходимости можно будет вернуться, и сделал первый шаг. Следующие метров сто пятьдесят воевал с желанием «услышать» что-нибудь подозрительное и отложить поиски цивилизации хотя бы на сутки, но все-таки справился со страхами и потихоньку набрал крейсерскую скорость.

Низину, в которой накануне заметил здоровенную гадюку, благоразумно обошел стороной. Подозрительную нору под трухлявым выворотнем, само собой, тоже. А перед тем, как скользнуть в проход между двумя скальными выходами, возле которых видел куницу, пару минут напряженно вслушивался в «неправильный» шелест крон. Но, в конечном итоге, пришел к выводу, что это издержки меняющейся погоды, запретил себе представлять «скитания» в дождь, и продолжил движение. На середине подъема засек зайца-беляка, несущегося по своим делам, а буквально метров через пятнадцать наткнулся на следы чьего-то пиршества –на бурое пятно, усыпанное окровавленными перьями. От несчастной птицы не осталось даже косточек, но напрягся все равно. И, почувствовав, что начинаю загоняться, придумал неплохой способ занять «лишние» ресурсы мозга делом — попробовал представить, что на каждом вдохе пополняю резерв капелькой Силы. Результата, естественно, не добился, но голову загрузил от всей души. Точнее, грузил. До тех пор, пока не добрался до приметного дуба на гребне. А там снова вгляделся в начало самого перспективного маршрута, по которому накануне прошел аж двенадцать километров, спустился вниз по пологому склону метров на пятьдесят-шестьдесят и присел на корточки между валуном, местами поросшим мхом, и еще одним деревом. В этот раз невидимость снимать не стал. Просто посмотрел на дуб, накануне зарисованный в блокнот с этого ракурса, и помедитировал. Вполглаза. Чтобы восполнить потери Силы. А через восемь минут, бесшумно поднявшись на ноги, лишний раз убедился в том, что на этом маршруте снимать невидимость под открытым небом не стоит: на десяти часах от меня и сравнительно недалеко крупная хищная птица типа ястреба вдруг вышла из пикирования, приложила змею, гревшуюся на солнышке, каким-то навыком Воздуха, закогтила, добила и унесла к опушке. Видимо, тоже не рискнув трапезничать там, где можно нарваться.

Я проводил охотницу расфокусированным взглядом, поднялся на ноги и потопал вниз по склону, но постепенно забирая влево, чтобы выйти прямо к броду, найденному в понедельник днем. Нет, двигаться вниз по течению я не планировал, так как понимал, что где речушки — там водопои и… места охоты хищников. Поэтому намеревался перебраться на противоположный берег, подняться на хребет, ведущий в нужном направлении, и идти на северо-восток по нему. Топографическим кретинизмом никогда не страдал, соответственно, вышел к фантастически красивому перекату с небольшим смещением к югу. Залипать на воду, искрящуюся в свете солнца, выглянувшего из-за облака, и не подумал — посмотрел вправо-влево, секунд десять послушал пение птиц и решительно потопал к камням, по которым можно было перейти речушку и не замочить ног.

Как оказалось, торопился не зря: не успел я отойти от последнего камня, как с половины одиннадцатого на берег выперлась матерая росомаха и деловито пошла прямо на меня.

Будь я без рюкзака, спокойно скорректировал бы направление движения и не задурялся. А так очень медленно опустился на корточки, воспользовался самосбросом и ушел в сторону двумя последовательными рывками. После чего развернулся на месте и приготовился к бою. Зря: зверь, конечно, заметил падение странного «валуна» и не поленился подойти к нему вплотную. Но не унюхав ничего подозрительного, поплелся дальше. Ну, а я поскучал на том же месте порядка пяти минут, потом подобрал свою поклажу и пошел дальше…

…Место для трапезы искал порядка пятидесяти минут. Зато устроился на опушке с наветренной стороны очень большой поляны. Первым делом снял рюкзак, поставил рядом с могучим дубом и полностью восстановил резерв. На всякий случай. Потом достал из бокового отделения неподъемного чудовища герметичный пищевой контейнер с обедом, еще раз оглядел направление, с которого запах жареного мяса и картофельного пюре мог приманить местных гурманов, и отошел метров на двадцать в сторону. Чтобы во время возможной схватки «валун» не мешался под ногами и не пострадал. Блокировку запахов и невидимость снимать не стал — скинул только марево. И только после этого, сорвав пленку с емкости, принялся за сверхскоростное уничтожение пищи.

Умял четыре пятых или немного больше. А потом увидел, что на ковре из травы появилось подозрительное «течение», мысленно выругался и в три рывка вернулся к рюкзаку. Оставаться на месте не было никакого желания, так что он взметнулся на мои плечи, марево активировалось «само собой», а ноги понесли тушку в обход поляны.

Кого там принесло на место трапезы, каюсь, не увидел. Но не очень-то и хотелось — мне надо было добраться до края аномалии целым и невредимым, а не строить из себя величайшего охотника всех времен и народов. К слову, следующий час с лишним я периодически поглядывал в том числе и назад. Но обошлось — гад, помешавший доесть любимое блюдо, видимо, удовлетворился отжатым. Впрочем, «радостей» хватало и без преследования — с трех часов дня до семи вечера я чудом заметил рысь, мирно дремавшую на могучей ветви раскидистого дуба, чуть не напоролся на медведя, пасшегося в здоровенном ежевичнике, и раз шесть, если не больше, залезал на деревья по самым разным причинам. Зато потом относительное невезение как отрезало — я очень быстро определился с местом для ужина, без треволнений умял полуторную порцию, оправился, снова встал на маршрут, добрался до точки, в которой медитировал накануне, и прошел еще километров шесть.

В принципе, мог двигаться и дальше, благо, под сумеречным зрением вечерние сумерки казались пасмурным днем. Но прекрасно зная, что в это время начинают просыпаться ночные хищники, нашел дерево, с которого, при определенной доле везения и безбашенности, можно было перебраться на два соседних, соорудил «гнездо» метрах в пятнадцати от земли, подтянул рюкзак на десять-двенадцать, установил под ним чисто механическую «сигналку», натянул несколько страховочных «перил» и спрятался под маскировочной сетью. Само собой, не снимая ни невидимости, ни блокировки запахов. Спать в аномалии, да еще и в области с высоким магофоном, было откровенно страшно, поэтому я занял себя делом. Послушал лес, в темпе слил весь запас Силы на заведомо безуспешные попытки продавить оплеухами могучий ствол, посмотрел на часы и занялся восполнением резерва.

Результат «теста» приятно порадовал: время восполнения увеличилось еще на четыре минуты сорок восемь секунд — хотя мой резерв, вне всякого сомнения, продолжал расти — а значит, я, с достаточно высокой долей вероятности, топал в нужном направлении.

Немного пострадав из-за того, что не могу поделиться этими выводами с Дайной, переключился на новую задачу. Тем более, что она становилась все актуальнее и актуальнее — загнал себя в неглубокий транс, представил образ визуализации, доведенный до ума на марше, и постарался научиться «тянуть» Силу при каждом вдохе. До полуночи не получалось от слова «совсем». Потом в области ядра появилось легкое тепло, однако сосредоточиться на усилении этого ощущения не позволило подергивание левого мизинца, к которому я привязал репшнур, ведущий к ловушке.

Транс как ветром сдуло, боевой коктейль, принятый почти без участия разума, и просветление, активированное намеренно, до предела ускорили мышление, а обновленное сумеречное зрение позволило увидеть ствол моего дерева во всей красе. Естественно, заметил и репшнур, медленно, но уверенно задирающийся вверх. А ночного гостя — не засек. Вот и напрягся: «скрытник», вероятнее всего, приходившийся родственником печально знакомой мамбо-анаконде, находился на дистанции, на которой мои «баффы» уже не работали, а значит, намеревался перекусить. Причем не кем-нибудь, а мною!

«Главное — увидеть голову…» — отрешенно подумал я, сдвинул в сторону маскировочную сеть, определился с направлением первого перемещения и со всей дури врезал продвинутой ледяной иглой в точку, над которой проползало невидимое тело. Результат этой атаки увидел с соседней ветви. Сразу после того, как вцепился в «перила» и удержал равновесие. Задерживаться на месте, естественно, не стал — ушел в следующий рывок и, оказавшись за стволом, торопливо обновил марево, просевшее процентов на семьдесят с лишним из-за попадания Молнии! Тогда же приложил змеюку сферой умиротворения, попал в марево на морде тремя радиально-экспансивными иглами и долбанул по ней же прессом. К слову, последний не смог отправить пресмыкающееся к земле, но сформировался очень уж вовремя, принял на себя вторую Молнию и, тем самым, сберег мне приличный объем Силы. Увы, на этом схватка не закончилась — змеюка выстрелила собой вперед и отыграла еще один метр! Впрочем, я тоже не зевал — переместился на следующую ветвь, сразу после выхода из перемещения шарахнул по преследовательнице оплеухой и сбил прицел! Выигранное время потратил на стрельбу и атаки окоченением. А за миг до того, как ночная гостья повернула морду в мою сторону, снова ушел в рывок.

Следующие секунд тридцать прыгал с ветки на ветку на зависть любой белке, жег боеприпасы и Силу, как на полигоне АПД, и старался не думать о том, что против пресмыкающегося, задняя часть правого легкого которого выполняет функцию воздушного мешка, сфера умиротворения может и не сработать. Но ближе к концу первой минуты боя стало ясно, что мой навык все-таки сработал: в движениях змеюки появилась неуверенность и, что самое главное, она практически перестала атаковать Молниями. Но расслабляться я не стал — создал возможность «подвесить» на то же место еще одну сферу, сжег почти полмагазина «обычных» игл и выпустил штук двадцать ледяных. А когда заметил, что защитная пелена гадины схлопывается, вбил в левый глаз окоченение и радиально- экспансивную иглу.

Тут пресмыкающемуся, лишившемуся трети черепа, стало не до меня — в тщетных попытках вдохнуть оно долбанулось головой об ствол, крайне неудачно подтянуло заднюю треть тела и, забившись в агонии, сорвалось с ветки. Да, не целиком. Но я воспользовался представившейся возможностью и прострелил голову еще раз. А потом допрыгал до своего «гнезда» и начал собираться. В максимально быстром темпе, ибо понимал, что запах крови вот-вот приманит других любителей свежатинки.

Слава богу, устраиваясь на ночлег, вытащил из рюкзака только самый минимум необходимого, так что к земле спустился от силы через две минуты, в темпе оценил размеры ночной гостьи, отрешенно порадовался тому, что она почти на метр короче «родственницы», некогда познакомившей нас с Дайной с миром магии, и ушел под ветер задолго до появления первых желающих полакомиться змеиным мясом…

…Новое «гнездо» сооружать не стал — забрался на дерево эдак метрах в восьмистах от спешно покинутого, снова натянул страховочные «перила» и маскировочную сетку вокруг облюбованной ветви, привязал себя к стволу и снова ушел в неглубокий транс. Пока восполнял резерв, был сосредоточен на этом процессе. Потом тщательно проанализировал схватку, нашел несколько мелких недочетов как в перемещениях, стрельбе и использовании заклинаний, так и в подготовке места ночевки. Последние постарался исправить. А после того, как вернулся на место и пристегнулся, утолил проснувшуюся жажду из гидратора с водой, сделал три глотка из второго — с подпиткой — и снова ушел в неглубокий транс.

Забавно, но в этот раз ощутить тепло в ядре удалось практически сразу. А минут через сорок попыток добавить Силу в уже заполненный резерв вдруг появилось еще два новых ощущения — ощущение переполнения и потребность срочно тяпнуть подпитки!

«Черт, вызвал очередную мини-мутацию…» — хмуро подумал я, выйдя из транса, послушал лес и потянулся к «поилке». Сделав глотков десять и как-то почувствовав, что пока хватит, поймал за хвост мысль, объяснявшую этот идиотизм: — «Вполне возможно, что одна из последних, вызванных настолько легко и быстро. Поэтому прекращаем посыпать голову пеплом и продолжаем терзать резерв. Чтобы увеличился еще немного. Тут, под мощным магофоном. Ибо не факт, что это удастся за пределами аномалии…»

Вот и продолжил. Правда, без фанатизма. В смысле, стал втягивать Силу не на каждом вдохе, а где-то раз в минуту-полторы. Никакого дискомфорта это не доставляло: да, ядро продолжало «тлеть», но в приятном режиме, тем не менее, я «вглядывался» в него изо всех сил и «допрыгался», буквально на долю секунды увидев светло-синее «солнышко» и фрагмент плети магистрального канала!

Удивился так, что не передать словами, и выпал из транса. А после того, как вернулся в то же самое состояние, почему-то уперся в стену — «взгляд в себя» все не получался и не получался. Увы, в районе пяти утра со стороны предыдущей засидки раздался чей-то уж очень грозный рык, и мне стало не до экспериментов…

…Первая половина второго дня пути радовала со страшной силой. Во-первых, хребет, по которому я шел, тянулся с юго-запада на северо-восток, то есть, в том самом направлении, в котором, по нашим с Дайной прикидкам, и заканчивалась аномалия. Во-вторых, моросящий дождик, начавшийся в пятом часу утра, закончился уже в районе семи, поднявшийся ветер разогнал облака, а жаркое летнее солнышко, поднявшееся из-за горизонта, быстро подсушило землю, еще не успевшую напитаться водой. В-третьих, мне фантастически везло на встречи с хищниками: единственная крупная змея, увиденная за это время, «натягивалась» на зайца-беляка, рысь беззастенчиво дрыхла в ветвях высоченного ясеня, а стадо кабанов голов из семи-восьми отдыхало в грязи у небольшого ручейка.

В-четвертых, уже к полудню я получил все основания утверждать, что теория моей личной помощницы о постоянной миграции местного зверья из областей магических аномалии с малой плотностью в большие и наоборот блестяще подтвердилась: я раз восемь замечал мелкую живность с расстояния менее четырех метров и уходил незамеченным, значит, эти монстрики были значительно слабее тех, которые обитали по соседству с «нашей» расщелиной. Ну и, в-пятых, к часу дня я, по самым скромным подсчетам, прошел более двадцати километров, а значит, в общей сложности преодолел полтинник с приличным гаком!

Кстати, толику радости добавляло и умение восстанавливать Силу на ходу — окончательно «раскрывшись» часам к одиннадцати утра, оно позволило уравнять «естественный» расход с восполнением и постоянно держать резерв в состоянии легкого переполнения. И пусть этот режим движения вынуждал прикладываться к гидратору с подпиткой раза в три чаще, чем обычно, я был уверен, что такое издевательство над энергетикой чрезвычайно полезно.

Увы, стоило начать подыскивать место для привала, как жизнь довольно жестко намекнула на то, что лимит везения, выделенный на день, подходит к концу. Для начала я как-то умудрился не заметить кротовью нору и чуть не подвернул левую ногу. Да-да, прямо в ботинке с великолепной фиксацией голеностопа! Буквально через четверть часа после этого мини-ЧП подоспело новое веселье: какой-то вконец одуревший ястреб счел путешествующий по миру «одинокий рюкзак» своей законной целью и со всей дури впоролся в бронепластину, как раз на такой случай подложенную под верхний клапан.

Столкновение получилось настолько мощным, что меня опрокинуло навзничь и выбило как из-под невидимости, так и из транса! Если бы не разгон сознания, даруемый просветлением, то я сто процентов пропустил бы удар в затылок клювом, усиленным метаморфизмом, и отъехал в страну вечных снов. А так в последний момент успел воспользоваться самосбросом и уйти в два последовательных рывка — по прямой и под углом градусов в восемьдесят к этому вектору.

Невидимость накинул еще до разворота к охамевшей птичке, как раз взмахнувшей крыльями и с грозным клекотом взмывшей в воздух. К этому моменту игольник «сам собой» возник в правой руке, но я счел необходимым контратаковать магией, поэтому притормозил взлет прессом, врезал оплеухой по правому крылу, увидел, как оно «складывается», и вложился в окоченение, сферу умиротворения и ледяную иглу. Да, перестарался. Но воспоминание о том, что защитных навыков у пернатых хищников Дайна ни разу не замечала, всплыло в памяти поздновато. Так что ястребу сначала резко остудило буйную головушку, затем вытянуло из легких весь воздух и, в качестве вишенки на торт, пробило черепушку прямо за безумно красивым ярко-желтым глазом.

Задерживаться на разделку тушки и извлечение ядра я даже не подумал. Хотя вру: подумать — подумал, но не стал рисковать. Поэтому в темпе выдернул из бокового кармашка рюкзака баллончик с РОУ, опрыскал места, на которые попала кровь лоханувшегося охотника, и, избавившись от запаховой «метки», продолжил движение.

На обед остановился эдак в километре от места схватки, на самом краю относительно небольшой проплешины и, поддавшись требованиям паранойи, добросовестно осмотрел не только небо и ближайшие подступы к подножию облюбованного дерева, но н россыпь валунов, на которых теоретически могли греться змеи. Подходить к каменюгам в половину человеческого роста, каюсь, не рискнул — обошел их по кругу, не обнаружил ничего крупнее ящерицы, облегченно перевел дух, направился к рюкзаку и… шаге на третьем-четвертом сорвался в серию рывков, так как увидел волка, вылетающего на опушку по моему следу!

Свето-шумовую гранату метнул после второго перемещения, то есть, еще до того, как заметил, что этот гад почти касается носом земли, сообразил, что меня нашли каким-то хитрым навыком Природы или Земли, и счел, что мои «баффы» перекрывают не все потребности. После третьего резко ушел в сторону, зажмурился и заткнул уши, перетерпел далеко не самые приятные ощущения и продолжил движение к своему дереву. Бегом, чтобы как можно быстрее развесить сферы умиротворения на серых хищников, коих, к слову, в поле зрения обнаружилось аж девять штук! Удача и в этот раз на что-то отвлеклась, поэтому задуманное удалось всего на треть — не успел я перевести взгляд на четвертого хищника, как мои ноги оплело разросшейся травой, а земля рванулась к лицу.

Переход в упор лежа получился и слишком резким, и слишком жестким, но способности соображать не лишил. Поэтому вторая СЗГ-шка взлетела в воздух буквально через две секунды после падения и «порадовала» волчар, «зевнувших» первую гранату. Да, прилично досталось и мне, но временная потеря слуха и разбитый нос пугали куда меньше перспективы стать обедом этих серых тварей. В общем, живую ловушку я срезал с ботинок за считанные мгновения и, стартанув с места в режиме профессионального спринтера, продолжил в том же духе. То есть, украсил морды шести пока еще скулящих хищников все теми же сферами и в режиме скорострельного пулемета сделал девять выстрелов из игольника.

Защиты не оказалось всего у двух зверей, но страдать мне было некогда — отрешенно отметив, что врагов стало меньше, я ушел в следующий рывок. Но в этот раз на всякий случай «накрыл» точку выхода из перемещения линзой воздушной ступени. На свое дерево взлетел в режиме обезьяны, благо, помнил все «перспективные» ветви, потом допер, что хороший Природник превратит это убежище в ловушку, и окончательно озверел. В смысле, нашел взглядом вожака стаи, как раз переставшего кататься по земле, обновил на нем сферу и снова открыл стрельбу из игольника. Волчий аналог марева просадил только на шестнадцатом попадании, разнес череп двумя ледяными иглами и… кинул свою тушку влево. А через мгновение — уже в падении — заметил, как перед спешно покинутой ветвью «тормозит» очередная хищная птица и приголубил ее ледяной иглой.

На землю грохнулся настолько жестко, что на пару-тройку секунд выпал из реальности. Да и потом, переворачиваясь на живот и подбрасывая себя в воздух, пребывал в состоянии грогги. Впрочем, силуэт, рухнувший метрах в четырех-пяти, все-таки рассмотрел и всадил в него еще четыре иглы. Ледяные, ибо игольника в руке почему-то не оказалось. Потом догадался активировать регенерацию, нашел взглядом силуэт покрупнее, как раз переставший кататься по траве и приподнявшийся на всех четырех лапах, накрыл прессом и отправил в этого зверя еще игл двадцать.

К тому времени, как этот «санитар леса» погиб смертью храбрых, зрение начало восстанавливаться, и я, оценив обстановку, плавненько пошел к стволу, обнаружившемуся буквально в двух шагах. Плавненько — чтобы ненароком не усилить головокружение и тошноту. А к игольнику — по той простой причине, что сферы умиротворения уже заканчивали умиротворять самых выносливых волчар. Само собой, посмотрел и на ястреба. Но увидев обрубок шеи и тушку, похожую на дуршлаг, мысленно похвалил себя за добросовестное отношение к стрельбе, присел на корточки, нащупал рукоять «Вепря», на всякий случай заменил магазин и употребил еще один коктейль с говорящим названием «Бодрячок». Созданный как раз под мои нынешние потребности.

Волна жара, прокатившаяся от пищевода до кончиков пальцев рук и ног, мгновенно «отодвинула» куда подальше все негативные ощущения. Так что к рюкзаку я подошел достаточно бодрым, вытащил из кармашка баллончик с растворителем органики, обработал свою тушку, вернул «химию» на место, обновил все «баффы», закинул за плечи «изрядно потяжелевший» груз, ушел под невидимость и быстренько умотал с места боя…

…Пообедал только в четыре с минутами дня, перебравшись с хребта, свернувшего «не туда», на соседний, поднявшись на гребень, заросший лесом, и найдя подходящую полянку. Насколько хорошо регенерация справляется с последствиями сотрясений мозга я, естественно, даже близко не представлял, но о лечении в медкапсуле и МРК или полном покое в течение нескольких дней мог только мечтать, поэтому тяпнул еще одну дозу «Бодрячка» и снова вышел на маршрут.

Минут через сорок пять остановился, чтобы зарисовать очередное место, на котором при возвращении можно было ошибиться с направлением, достал блокнот с карандашом, огляделся и решил, что снимать невидимость не стоит — через скальный выход, торчащий из земли метрах в двадцати от меня, перебирался здоровенный бурый медведь с основательно разодранной мордой и поврежденной передней лапой.

Он направлялся не ко мне, а должен был пересечь мой след достаточно далеко, но я все равно бесшумно опустился на корточки, чрезвычайно плавно снял рюкзак, отошел подальше и буквально через две минуты убедился в том, что параноил не зря: из-за того же валуна внезапно вынеслась еще одна волчья стая!

Две первые атаки серых хищников не прошли: да, самочки-Природницы заплели задние лапы косолапого густой травой, остановили и дали шанс своим самцам, но мишка без особого труда порвал живые путы и встретил первого противника зубодробительным ударом когтями по оскаленной морде. Оплеуха получилась что надо — нижнюю челюсть волка вынесло вбок, глаз выбило к чертовой матери, а шею потянуло так, что тушку закрутило вентилятором и унесло вниз по склону. Увы, стоило медведю опустить эту лапу в траву, как на ней сомкнулись очередные живые кандалы, а четыре самых крупных самца стаи практически одновременно ушли в рывок и впились в тусклое марево. При этом их защиты сияли не в пример ярче и прекрасно держали «входящий урон», благодаря чему серые спокойно приняли на них по оплеухе, добрались до плоти и украсили бока косолапого еще четырьмя чудовищными рваными ранами!

«Завалят — рюкзак не заберу…» — подумал я, оценив наклевывающиеся перспективы, обновил просветление, лег и из этого положения осторожно «украсил» сферами умиротворения все сражающееся зверье.

Потом подождал. Порядка минуты. И, заметив появление характерных судорог у самого стойкого хищника, бесшумно вернулся к рюкзаку. Рисовать в этом же месте, конечно же, не рискнул — запечатлел в памяти особенности опушки, отошел метров на триста, забился в густой кустарник и перенес все запомненное на бумагу. А после того, как вернулся на маршрут, привычно загнал себя в легкий транс и занялся восполнением резерва, который под всеми «баффами» и регенерацией тратился значительно быстрее, чем обычно…

…В восьмом часу вечера очередное понижение гребня привело меня в низину, по которой несколько лет назад прокатился неслабый лесной пожар. И пусть природа снова взяла свое, затянув «рану» на лике земли молодой порослью, но мне в нее соваться не хотелось. Хотя бы из-за того, что она была довольно низкой и очень густой. Увы, возможности обойти это «препятствие» за вменяемое время я не видел — «зеленка» тянулась от одного края низины до второго. А еще где-то впереди должна была находиться река, что тоже слегка напрягало. В общем, пришлось тратить время на разведку — снимать рюкзак, залезать на ближайшее высокое дерево и изучать следующие пару километров пути. Увиденное основательно загрузило — судя по цвету растительности, эдак в полутора сотнях метров от меня начиналось то ли болото, то ли местность, заливаемая водой при сильных дождях и в половодье.

«Там, небось, змей немерено. И хищников, охотящихся на водопое…» — хмуро подумал я, скинул регенерацию, осторожно подвигал головой вправо-влево, прислушался к своим ощущениям и пришел к выводу, что вступать в бой даже с одиночными противниками пока рановато. Решив, что придется идти в обход, оценил расстояние до ближайших возвышенностей, качнулся, было, к стволу, но, представив, что там, внизу, снова придется взваливать на плечи неподъемный груз, разрешил себе немного полениться. Поэтому еще чуть-чуть послушал лес, слил весь запас Силы, засек время, помедитировал и расплылся в довольной улыбке: в этот раз на восполнение резерва ушло еще на девять минут семнадцать секунд больше!

— Определенно, я двигаюсь в нужном направлении… — еле слышно прошептал я и уточнил: — Наверное.

Потом тяпнул подпитки, снова активировал регенерацию, обновил все «баффы», заставил себя спуститься на землю и… придумал еще одну вескую причину отложить выход еще на полчасика.

Пока утолял «проснувшийся» голод, заметил сначала глухаря, а затем здоровенного ужа. Появление последнего счел аргументом, подтверждающим правильность принятого решения, и ускорился — в темпе доел поднадоевшее жареное мясо и полпорции картофельного пюре, допил витаминный коктейль, убрал пустые контейнера, встал, заправился, надел «совсем не полегчавший» рюкзак и поплелся налево. А минут через двадцать-двадцать пять добрался до опушки, с которой было видно берег речки, которую предстояло форсировать, и мысленно выругался — он был топким, широким и заросшим осокой!

«Если и дно заилено, то я изгваздаюсь, как чушка…» — угрюмо подумал я, посмотрел вправо, затем влево и отправился вверх по течению, ибо что из себя представляет берег эдак в километре, уже знал. Подходящее место так и не нашел, хотя убил на это дело как бы не полчаса. Зато насмотрелся на следы местного зверья и решил не искушать судьбу — вернулся метров на четыреста, к месту, на котором общая ширина двух берегов не превышала сорока метров, и провел следственный эксперимент.

Увы, попытка использовать воздушные ступени по прямому назначению не удалась — я проваливался сквозь «линзы» даже без «лишних» тридцати пяти килограммов и даже после того, как «остужал» под ними землю.

— Не дорос… — вздохнул я, прекращая извращаться, и наконец, додумался еще до одной идеи.

Да, для ее реализации пришлось выложить из «чудовища» добрую треть груза, зато я смог натянуть на ноги два самых больших целлофановых пакета.

Переправился, хм, не без проблем. Пару раз чудом удержал равновесие, раз пять чуть не сел на шпагат и оставил за собой колею глубиной сантиметров шестьдесят. Тем не менее, на ту сторону перебрался чистым, быстренько снял и свернул «защиту», пообещал себе при первой же возможности ее отмыть и двинулся вверх по склону, постепенно забирая вправо.

Не скажу, что подъем был сильно крутым, но вторые сутки без сна в комплекте с сотрясением мозга умотали меня уже ко второй трети. Поэтому последнюю я прошел на одних морально-волевых и, выбираясь на гребень, еле дышал. А там, вглядевшись в даль, потерял дар речи: в направлении, в котором я планировал идти, обнаружилось озеро. Хотя нет, не так — ОЗЕРО, то есть, водоем шириной километров пять-шесть и неизвестной длины, ибо тянулся вправо аж до горизонта!!!

Нет, смотрелся водоем весьма симпатично. Даже с учетом того, что дул довольно сильный ветер, и водная гладь смотрелась ни разу не гладью. Но от одной мысли о том, что его придется обходить, опускались руки. До тех пор, пока в памяти не всплыл фрагмент монолога, услышанного на какой-то из лекций по выживанию:

«По статистике, порядка восьмидесяти процентов населения обитаемых планет живет не далее ста километров от береговой линии морей, озер и рек. Поэтому, заплутав в незнакомой местности, ищите воду и смело двигайтесь вниз по течению — оно, с достаточно высокой долей вероятности, приведет к цивилизации…»

— Это озеро к цивилизации не приведет, ибо находится на территории аномалии… — сварливо пробормотал я и сразу же добавил: — Но на его берегу теоретически могут обнаружиться следы людей…

…Следы людей я действительно нашел. Но только в четверг в половине пятого дня. К этому времени я успел умотаться до состояния нестояния из-за четырех схваток не на жизнь, а на смерть с представителями местной фауны, слабости, появившейся благодаря получению сквозной дыры в левой дельте, и хронического недосыпа. Нет, двигался достаточно бодро. За счет того, что регулярно закидывался боевыми коктейлями. Но очень плохо контролировал глубину погружения в транс, поэтому то вываливался из него в реальность, то, наоборот, «терялся» в контроле за дыханием и «переключался на автопилот».

Темно-коричневые черепичные крыши четырех разномастных строений и примитивный, но высоченный частокол увидел как раз в режиме «автомата», двигаясь по редколесью параллельно береговой линии озера. Поэтому тупил до тех пор, пока не дошел до опушки. А на ней активировалась «программа», вбитая в подсознание еще во время разведывательных выходов из расщелины: я внимательно оглядел кроны ближайших деревьев, почему-то счел правое более безопасным, притерся к стволу с чертовски грубой и шершавой корой, начал «сканировать» открытое пространство и, наконец, пришел в себя. В смысле, допер, что вижу не поляну, не очередной склон и не болото, а что-то вроде примитивной загородной усадьбы, построенной на берегу довольно широкой реки. Для того, чтобы взбодриться, принял еще одну дозу боевого коктейля. А через мгновение, начав нормально соображать, бесшумно отошел метров на двадцать назад, плавно развернулся на месте и отправился на поиски места, в котором можно было бы оставить рюкзак.

Подходящий выворотень

нашел минут через двенадцать-пятнадцать. А потом почти целый час выкапывал, тщательно маскировал и защищал схрон для своего добра. Кстати, в его защиту вложился как бы не серьезнее всего — установил четыре обычные гранаты, одну свето-шумовую и сварганил шесть примитивных механических, но от этого не менее эффективных ловушек. Зато потом со спокойной душой вернулся на опушку, обновил «баффы» и изучил все то, что оказалось в поле зрения.

Пока разглядывал полосу отчуждения шириной метров тридцать-тридцать пять, немного пострадал из-за отсутствия привычного инструментария — разведдронов, линз МДР, оптического умножителя, всевозможных сканеров и т.д. Заодно чуть-чуть пофантазировал на тему наличия в этом мире их магических аналогов. Потом сфокусировал внимание на частоколе и пришел к выводу, что бревна для него были привезены откуда-то издалека. Хотя бы потому, что выглядели абсолютно одинаковыми, значит, обрабатывались ни разу не вручную. Когда оценил высоту частокола, невольно восхитился: если надземная часть была высотой метров шесть с половиной-семь, а под землей пряталось хотя бы полтора-два, то каждое отдельно взятое бревнышко должно было отличаться не только приличной длиной, но и весом. Что заставляло задумываться о грузоподъемности транспорта, использованного для их транспортировки. Наличие колючей проволоки и МЗП[4] не удивило: раз «усадьба» находилась в местности с повышенным магофоном, значит, ее владельцы были обязаны озаботиться созданием механической защиты от диких животных. Отсутствие прожекторов, видеокамер, антенн и других признаков использования хоть какой-либо электроники прекрасно объяснялось тем же самым. А вот скол на одной из черепиц основательно напряг: если в этом мире активно применялись технологии обжига глины, значит, этот анклав человеческой цивилизации по каким-то причинам был вынужден сделать очень приличный шаг назад!

Тут у меня перед глазами появилась картинка из видеокурса по истории Эпохи Пара — белый пароход, буксирующий баржу с бревнами.

Я мысленно хмыкнул, представил процесс инфильтрации в общество с таким уровнем развития и заставил себя вернуться из фантазий в реальность. Нет, на полосу отчуждения выходить не стал. В смысле, сразу — прошел вдоль опушки к озеру, по галечному «пляжу» добрался до воды и чрезвычайно медленно побрел сначала к устью реки, а затем и вверх по течению. В итоге к примитивной, но добротно сделанной пристани, изучил «первобытные» средства механизации труда, еле слышно вздохнул и уселся на настил из хорошо отшлифованных и чем-то пропитанных досок.

Бездельничал, разглядывая шляпки самых настоящих стальных гвоздей, до тех пор, пока не просохли подошвы ботинок. Потом бесшумно поднялся на ноги и рывком переместился на самую середину каменного бордюра дорожки, ведущей к массивным распашным воротам. Следующие четыре «шага» сделал в том же стиле. А в тот момент, когда определялся с точкой выхода шестого, внезапно сообразил, что резьба в центральной части арки — это не простое украшение, а самый настоящий герб. Со щитом, разделенным на три части, дворянским коронованным шлемом, нашлемником из трех страусиных перьев, наметом и львами в качестве щитодержателей.

Геральдику мы проходили факультативно, поэтому ломать голову, пытаясь вспомнить, к какому роду принадлежит эта усадьба, я даже не подумал. Запомнил, что в верхней части щита изображено орлиное крыло, в левой нижней — башня, а в правой нижней — рука с поднятой саблей, «допрыгал» до ворот, не без труда нашел узкую вертикальную щель между мощными петлями и приник к ней.

Увидеть удалось совсем немного — крыльцо из трех ступенек, резные перила и распахнутую настежь входную дверь. Я почесал затылок, немного поколебался и двинулся в обратный путь. Решив, что ломиться в гости, будучи чужаком, причем из «другого времени», ничего не зная о хозяевах, днем, да еще и в моем состоянии — форменное самоубийство…

…Ожидание далось чрезвычайно тяжело. Да, я безостановочно грузил себя Очень Важными Делами типа наблюдения за усадьбой с опушки, поиском троп, натоптанных обитателями этого владения или наведения новой порции подпитки, но задачи, поставленные самому себе, выполнялись слишком уж быстро, а время тянулось, как резиновое. Поэтому перед тем, как выдвинуться к озеру, пришлось снова тяпнуть боевой коктейль. Но его хватило всего минут на сорок, а усталость, придавившая к земле в тот момент, когда я потянулся к подошве правого ботинка, появилась настолько резко, что чуть не уронила с пристани в воду. В общем, приняв следующую дозу и вернувшись в условно рабочее состояние, я заторопился — обновил сумеречное зрение, в семь рывков допрыгал до ворот, несколько секунд послушал тишину и решительно достал из специального чехла первую альпинистскую закладку. Вместо вертикальной трещины использовал ту самую щель, через которую увидел часть двора. Так что на левую створку взобрался достаточно быстро, затем перебрался на арку, преодолев так называемый «балкон», осторожно вытянул использованную снарягу и какое-то время изучал открывшийся вид.

Собак, лай которых я слышал во время наблюдения с опушки, в поле зрения не оказалось. Тем не менее, перед тем как спуститься на землю, влил предельный объем Силы в блокировку запахов. Да и открытое пространство пересек по аккуратному бордюрчику, чтобы не оставлять следов. Потом очень крупной белкой взлетел ко все еще открытому слуховому окошку под крышей, оглядел абсолютно пустой чердак, пахнущий пылью, и не без труда, но втиснулся в слишком узкий проем.

Что я там потерял? Возможность как следует выспаться: ночевать в лесу не хотелось от слова «совсем», под крышей строения, похожего на сарай, меня могли почуять псы, а тут, фактически на четвертом этаже — навряд ли. Правда, перед тем как решиться на такое хамство, я обошел все помещение, оценил слой пыли на полу возле люка и пришел к выводу, что посещают чердак раз в сто лет. Потом снял с себя СПП-шку, надул «спину», постелил плащ-палатку прямо на крышку люка и лег. Пока действовал боевой коктейль, успел тяпнуть подпитки, обновить регенерацию и послушать тишину. А потом прикрыл глаза вроде как на секундочку и… «сразу же» проснулся от радостного лая. Вернее, выплыл из омута беспамятства в реальность, с трудом приподнял одно веко, услышал мужской голос, отрешенно отметил, что никакого напряжения в нем не чувствуется, и отключился снова.

Следующий раз очнулся аж десятого сентября в четыре с минутами утра, справил нужду в запасной гидратор, захваченный с собой как раз на подобный случай, и вырубился в третий раз. Чтобы окончательно проснуться через пять с лишним часов — без четверти десять. Услышав странный стук, быстренько накинул полный комплект «баффов», перебрался к окну, выглянул наружу и почувствовал себя в Средневековье — кряжистый седобородый мужик в темно-серой фуфайке, бесформенных штанах и растоптанных сапогах колол дрова. Стальным топором на длинной ручке. И аккуратно укладывал поленья в самую настоящую поленницу.

«Миленько…» — мысленно пробормотал я, отполз назад, сел, снял верх от комбеза и изучил состояние раны.

Место, в которое воткнулся каменный шип, выглядело так, как будто я заработал эту дырку эдак с месяц тому назад. Само собой, свою роль сыграл и биогель, которым я обработал дырку сразу после схватки. Но основной эффект дала регенерация. Что, естественно, резко улучшило настроение и настроило на позитивный лад.

Нужду справил по апробированной схеме, уговорил литр подпитки и два батончика высокоэнергетического сублимата для пилотов, растворил крошки РОУ и снова перебрался к слуховому окну. Наблюдать за происходящим во дворе и постепенно вживаться в новый мир…

…К двум часам дня стало понятно, что в настоящее время в усадьбе проживает только один человек — тот самый мужичок, который колол дрова, таскал воду из колодца, выбивал ковры и так далее. Откуда я это узнал? Да от него же — работая во дворе, он постоянно жаловался на нелегкую жизнь паре огромных кобелей, очень отдаленно напоминавших канонических «кавказцев».

К слову, уже через полчаса анализа монологов этого типа у меня пропало всякое желание «выходить из леса», стучаться в эти ворота и о чем-то договариваться. Тем не менее, реально нужная информация все равно набиралась: я узнал, что этот представитель местной цивилизации служит Докукиным с детства, что когда-то работал на конюшне, но из-за болтливости какого-то Яшки «лишился куска хлеба с маслом» и был сослан в «эту глухомань», что каждое дежурство в «усадьбе» длится полтора месяца, что до конца нынешнего осталось «от силы три-четыре дня», что на «Ласточке» приплывет «ублюдочный» Антошка, которому «не мешало бы набить морду», и т.д. Само собой, всякую ерунду пропускал мимо ушей, а на основании интересных фактов делал выводы. Порой довольно интересные.

То, что я попал в Российский анклав, признаюсь, удивило не особо, так как восемь из двенадцати пропавших колониальных кораблей ушли в прыжок в один конец с жителями этой страны Старой Земли. Зато обращения типа «его благородие», «его сиятельство» и «его светлость», то и дело проскакивавшие в речи мужика, признаюсь, здорово загрузили: судя по всему, кто-то из особо честолюбивых и амбициозных колонистов, дорвавшись до власти, не только установил монархический строй, но и как-то «переформатировал» мозги своих «подданных», заставив бедняг принять новые устои, как данность! Почему загрузили? Да потому, что заставили вспомнить кое-какие отрывки лекции об истории запрета гипномодуляторов. Впрочем, стоило страдальцу заговорить о магии и пожаловаться на свое ублюдочное счастье, не позволившее родиться в семье какого-нибудь дворянина, как мне стало не до страшилок самого конца двадцать первого века: «дежурный по усадьбе» был убежден, что магический Дар передается только от отца к сыну или дочери и только во время неких Ритуалов, проводимых в родах аристократов, потомственных военных, купцов первой гильдии и добытчиков Искр!

Провести параллель между словом «Искра» и нашим термином «Ядро» трудов не составило, так что я обдумал первый слой «легенды внедрения»:

«Выдавать себя за аристократа с амнезией глупо — Высший Свет анклава наверняка не так уж и велик, значит, „неучтенных“ юношей тут не может быть по определению. Записываться в торгаши и не хочется, и не можется: что толку делиться „фрагментами воспоминаний из прошлой жизни“, если при первом же взгляде со стороны видно мышечный корсет, не появляющийся от сидения за конторкой? Получается, что я могу косить либо под сына военного, либо под начинающего, но особо невезучего добытчика Искр, отправившегося в анома— … вернее, в „Пятно“, и нарвавшегося на зверя или зверей себе не по плечу. В принципе, последний вариант легенды можно будет усилить показом „добычи“, но это не точно. Ведь криоконтейнеров в мире, в котором общество было вынуждено вернуться к технологии изготовления черепиц, может и не оказаться, соответственно, демонстрация этого устройства превратит меня в мишень номер один для всех власть имущих…»

Само собой, вспомнил и о «Наручах», без которых себя не мыслил, но решил, что их при определенной доле везения можно скрыть. Или назвать защитой предплечий, передающейся по наследству. И пусть это объяснение было притянуто за уши, я не хотел даже думать о возможности расстаться с Дайной, поэтому «со спокойной душой» переключился на следующий вопрос:

«Проблема с языком, прилично изменившимся почти за три века, вроде бы, решаема — травмы, вызвавшие амнезию, могли сказаться и на внятности речи. Да, кстати, если тут есть маги, специализирующиеся на исцелении ран, то при серьезной диагностике можно будет определить, что я действительно падал с дерева, а потом восстанавливался на ходу при помощи регенерации. Значит, этот бой я могу помнить. Отдельными фрагментами. Или помнить место, на котором очнулся, трупы волков, убитых умиротворяющей сферой, и свои скитания после спешной ретирады. А вот одежда, обувь и рюкзак для „первого контакта“ мне потребуются местные. Узнать бы еще, где их можно раздобыть…»

Обдумав эту мысль, решил перевернуться на спину, задел рукой кобуру с игольником и невольно помрачнел: по логике, спрятать следовало и его. Ибо он меня палил как бы не больше рюкзака, криоконтейнера и «Наручей», вместе взятых. Чем? Да специфическим видом и способом ношения. А проблемы, на которые можно было нарваться, использовав оружие «моего времени» при свидетелях или оставив следы попаданий его игл на каком-нибудь трупе, не хотелось даже представлять.

«Спрячу. Вместе со всем остальным добром… — нехотя подумал я. — В глубоком и идеально замаскированном схроне, который сооружу поближе к цивилизации…»

Это решение основательно испортило настроение. Но альтернативы я пока не видел, поэтому заставил себя прислушаться к очередному монологу добровольного поставщика жизненно важной информации и поморщился: он поминал последними словами какую-то Анфиску, которая «наверняка крутила хвостом все время, пока его не было в Залесье»!

Название населенного пункта я, естественно, запомнил. А рассказы об… хм… излишней любвеобильности этой особы и о-о-очень подробные описания ее статей

старался пропускать мимо ушей. Причем сразу по нескольким разноплановым причинам. Во-первых, с детства не любил обсценную лексику, особенно в варианте ее использования в адрес представительниц слабого пола, а тут несчастную Анфису поминали только им. Во-вторых, отказывался понимать, какого черта этот придурок продолжает с ней встречаться или жить, если считает ее неисправимой распутницей. В-третьих, невольно вспоминал «прошлую жизнь» с разгульными увольнениями и не особо частыми, но фантастически приятными романами. И, в-четвертых, прекрасно понимал, что в ближайшем будущем мне подобное не грозит. Хотя бы потому, что спать с женщинами легкого поведения я не стану, ибо брезгую, а для встреч со всеми остальными потребуется какой-никакой, а статус и все сопутствующее, то есть, уверенное владение «местным диалектом» русского, жилплощадь, определенный внешний вид и свободные средства. Вот и развлекался, то обновляя регенерацию, то восполняя потери Силы, до тех пор, пока псы не залились радостным лаем, а «страдалец» не выдал на редкость несвоевременную тираду:

— Стук дизеля⁈ Сёня⁈ Да ыть, не может ентого быть: «Ласточка» райше срока ни причапывает…

…Дизельные двигатели мы проходили по истории технологий еще на первом курсе и достаточно поверхностно, поэтому я так и не понял, с какого перепуга это устройство работает в магической аномалии. Но забивать голову всякой ерундой было некогда, поэтому я прикипел взглядом к относительно небольшому речному кораблику, «внезапно» возникшему в поле зрения, и невольно вздохнул: да, он выглядел если не новым, то хорошо ухоженным, но был примитивен, как палка-копалка. «Восхитили» и тактико-технические характеристики этой посудины — она подошла к причалу с грацией бегемота и не смогла нормально замедлиться, из-за чего четверке дюжих мужиков, почти одновременно перескочивших на настил, пришлось поизображать древних бурлаков. Но в какой-то момент плавсредство, запоздало врубившее реверс движков, все-таки вернулось к месту швартовки, и на берег сошла еще одна партия пассажиров.

Вторая четверка отличалась от первой разве что кожаным шмотьем чуть более качественной выделки, одинаковыми головными уборами и холодняком в ножнах с серебряным тиснением. Зато двое последних деятелей, вне всякого сомнения, являлись дворянами. Ибо были упакованы не в кожу, а в бархат, не шли, а «плыли», смотрели на окружающий мир сверху вниз и общались со своими спутниками через губу. Кстати, тесаки имелись и у этих деятелей. Но, судя по всему, являлись не боевым оружием, а маркерами статуса.

Пока я разглядывал их прикид и анализировал особенности поведения, начались первые странности. Один из здоровяков, помогавших кораблику швартоваться, вдруг забросил канат на массивную корму, и посудина, взвыв дизелем, вдруг почапала вниз по течению, явно намереваясь заплыть в озеро. Потом восьмерка «простолюдинов» изобразила что-то вроде кабаньей головы, вытянула из ножен холодняк и по команде одного из аристократов поперли к усадьбе. А они окутались зеленоватым аналогом моего марева и вальяжно двинулись следом.

Сообразив, что это не Докукины, я мысленно хмыкнул и посмотрел вниз. На «страдальца», отпиравшего ворота. А буквально через минуту получил еще одно подтверждение своей догадки: как только правая створка сдвинулась с места, одна пара здоровяков резко дернула ее на себя, вторая в хорошем темпе сбила с ног, перевернула мордой вниз и качественно связала «дежурного по усадьбе», а две оставшиеся расстреляла «кавказцев», всадив в каждого по два «болта» из чего-то вроде наручных стрелометов!

«Страдалец» попробовал потрепыхаться: прохрипел пару предложений, в которых сообщил, к кому именно вломились «незваные гости», и чем грозит вторжение во владения рода Докукиных, применение насилия в адрес их человека и убийство их сторожевых псов. Но эта тирада никого не впечатлила — «аристократ» с седыми волосами и шрамом во всю левую щеку равнодушно пожал плечами и жестом приказал подчиненным рассыпаться по территории, а второй, помладше и повысокомернее, засунул руки в карманы штанов и толкнул ответную речь.

В которой дал понять, что Докукины обречены, ибо им вот-вот объявят межродовую войну и уничтожат!

Как ни странно, «страдалец» оказался неробкого десятка — восхитился нереальным героизмом «полного десятка», вызвавшегося штурмовать «самый важный объект» владений рода его хозяев, и язвительно поинтересовался, на какую награду рассчитывает каждый из «записных храбрецов».

«Младшенький» психанул, выбросил вперед правую ладонь и всадил в бедро «говоруна» что-то похожее на каменный шип. А после того, как пленник взвыл, расплылся в недоброй улыбке и заявил, что наградами их не обделят, ибо голова Петра Семеновича, который прибудет на эту заимку сегодня в ночь, стоит о-о-очень дорого!

Не знаю, кем являлась эта личность, но сторож рванулся в тщетной попытке разорвать пластиковые стяжки на запястьях, понял, что не вырвется, обложил «гостей» матерной тирадой и взвыл снова, получив каменный шип во второе бедро. А маг довольно оскалился и… предложил мужику не дурить. В смысле, оказать им, Левашовым, посильную помощь и заслужить пусть малое, но вознаграждение в комплекте с жизнью.

— О-о-о, дык вы Ли-и-ивашовы? — с какой-то странной интонацией спросил «страдалец», дождался подтверждения, уткнулся лбом в утоптанную землю, на мгновение напряг все тело и обмяк. Секунд на восемь-десять. Потом выгнулся в спине, посмотрел на своего обидчика, презрительно поморщился и… плюнул в него откушенной частью языка!!!

Я на несколько мгновений потерял дар речи, ибо не ожидал от любителя пожаловаться на жизнь такого поступка. А когда «младшенький», матерясь, стал втаптывать умирающего в землю, окончательно озверел — обновил все «баффы», сорвал с бедра кобуру с игольником и метнул в угол чердака, ужом выскользнул в слуховое окно, в очень хорошем темпе спустился на землю, в три рывка допрыгал до ближайшего здоровяка и атаковал. Магов. «Украсив» их сферами умиротворения. Потом «Катраном», выхваченным из ножен, перехватил глотку мужчины, которым прикрывался, убил еще двоих ледяными иглами и заметался по двору. Под невидимость вернулся сразу после того, как уронил оплеухой мага Земли и ослепил окоченением одного простолюдина. Как выяснилось, зря — второй маг ударил площадным навыком, превратившим воду, содержащуюся в воздухе, в крошечные кристаллики льда, и вернувшему меня «в реальность».

Не знаю, какой урон должна была наносить эта… ну, пусть будет вьюга, но мое марево разве что поцарапалось. Поэтому я увернулся от шести болтов, выпущенных «простолюдинами», всадил ближнему ледяную иглу под правый глаз, а дальнего, сорвавшегося в атаку с какой-то ковырялкой наперевес, сначала остановил воздушным диском, а затем ослепил. Потом упал, нарвавшись на выходе из перемещения на что-то вроде ледяного копья, а буквально через миг вляпался левой ногой в… пусть будет каменный капкан.

От этих воздействий марево просело процентов на семьдесят-семьдесят пять, но пополнять его я уже научился, поэтому, восстановив плотность этого навыка, опрокинул обоих аристократов оплеухами и, не сумев сдвинуться с места, грохнул еще двух их подчиненных. Кстати, практически добравшихся до меня-любимого. Чем именно? Да все теми же ледяными иглами, ибо не смог нащупать игольник.

Само собой, уделил толику внимания и запаниковавшим «слепцам». Но уже после того, как вынужденно «поймал» по второму заклинанию от каждого из все еще трепыхавшихся дворян, снова восстановил просевшую защиту и на всякий случай обновил сферы. А когда положил последних простолюдинов и заметил, что «младший» аристократ, начав задыхаться, потерял контроль над капканом, сорвался в рывок.

Из перемещения вышел в полуметре от Ледовика, мазнул взглядом по его истончающейся защите, перехватил ножом тощую шею с острым кадыком и, прикрываясь без пяти минут трупом, помог его родичу побыстрее ощутить недостаток кислорода…

…Спасти «страдальца» не удалось. Нет, я успел прижечь обрубок языка угольком, позаимствованным в дровяной печи строения, над которым все утро курился дымок, но без толку — сердце мужчины, потерявшего слишком много крови, остановилось буквально через две минуты после того, как он пришел в сознание и нашел в себе силы вслушаться в мои объяснения. Нестись к схрону за портативным медблоком было бессмысленно — даже успей я притащить его до биологической смерти мозга умирающего, магофон… хм… Пятна сжег бы это устройство к чертовой матери. Навыками магического целительства — если такие вообще существовали — я тоже не владел. А небольшой опыт оказания первой помощи, полученный на соответствующих семинарах, увы, тут никак не катил. В общем, дождавшись, пока простолюдин с сердцем воина отойдет, я встал с колен, склонил голову в знак уважения к этой личности и представил, как развивались бы события, прихвати я с собой «Вепрь» и поработай им.

Выводы чуть-чуть успокоили не на шутку разбушевавшуюся совесть: да, я гарантированно положил бы «здоровяков» за считанные мгновения и, вполне возможно, сумел бы продавить защиты магов значительно быстрее, всадив в каждую по десятку-другому радиально-экспансивных игл. Но мог и нарваться. К примеру, не шокировав Седого с «младшеньким» начальным воздействием сфер умиротворения, попав в каменный капкан на первых мгновениях схватки и нахватав «входящего урона».

Нет, полностью я, конечно же, не успокоился, но смог переключиться в рабочий режим, придумал, как воспользоваться создавшейся ситуацией, и занялся реализацией своих идей. Начал с визита на чердак. А после того, как вернул игольник на законное место и спустился обратно, разул простолюдина с нужной комплекцией и размером ноги, снял ботинки, натянул трофейные сапоги и унес «ненужное» тело к реке. Само собой, не по дорожке, на которой остались бы «неправильные» следы, а по бордюрам и рывками. Там обзавелся новым шмотьем, по методике, не раз виденной в художественных фильмах, позаботился о том, чтобы труп не всплыл, утащил его метров на сто вниз по течению, занес поглубже в воду и вернулся обратно к пристани. А там почти час стирал одежду и белье.

Закончив с этим крайне неприятным, но жизненно необходимым делом, переоделся, обновил «баффы» и кружным путем добрался до схрона. На его углубление и сортировку своего имущества убил почти полтора часа. И почти столько же времени потратил на укладывание почти не полегчавшего рюкзака на дно здоровенной ямы, обработку его растворителем органики, закапывание, возвращение дерна на место и финальную маскировку местности.

Все это время пребывал в нешуточном напряжении, ибо понимал, что не застрахован от возвращения кораблика Левашовых или прибытия «Ласточки» Докукиных. Однако мои опасения не подтвердились — в тот момент, когда я добрался до пристани, на реке было пусто. Впрочем, расслабляться я не стал: еще раз продумал создаваемый слой легенды, протоптал две новые цепочки следов — за «убегавшего» десятого «незваного гостя» и за себя, мчавшегося следом — потом вынес со двора и выложил в ряд девять трупов нападавших, вроде как, дравшихся до последнего, закрыл ворота и занялся защитниками. Вернее, сначала обошел всю усадьбу и нашел ледник, а затем обмыл все три тела, перенес в помещение и отправился в дровяную баню.

Перед тем, как начать мыться, вытащил из «Наруча» огниво с трутом и разжег фитили керосиновых ламп.

Потом вдумчиво осмотрел трофейное шмотье на предмет поиска гербов и других знаков принадлежности к роду Левашовых, не нашел и придал кожаному костюму вид пострадавшего в схватке не на жизнь, а на смерть. Потом придал похожий вид рюкзаку-однодневке. Вернее, предельно добросовестно исцарапал пористым камнем, позаимствованным из каменки парилки, и в четырех некритичных местах пробил ледяными иглами. Удовлетворившись обновленным видом «вещмешка», проверил, не закрылась ли входная дверь, помылся в холодной воде, еще раз простирнул трофейное белье и шмотье, но уже с мылом, отжал не очень приятно пахнущую «кожу», натянул ее поверх потрепанного и жутко уродливого белья, посмотрел на себя в ростовое зеркало и решительно вышел под лучи заходящего солнца. Сушить одежду, изодранную «магическими навыками, зубами и когтями» стаи волков, вслушиваться в окружающий мир и обдумывать дальнейшие планы…

…Далекое тарахтение «мощного» дизеля раздалось в шесть сорок шесть вечера — естественно, по моим часам, выставленным очень приблизительно. Я, изрядно одуревший от размышлений о будущем, мгновенно переключился в рабочий режим, тяпнул боевой коктейль, вышел за ворота, отогнал от трупов вездесущее воронье, сел, привалился спиной к левой створке ворот и «устало» свесил голову на грудь. «Пришел в себя» минут через тридцать пять, когда тарахтение движка стало очень уж громким, открыл глаза, «заставил себя» повернуть голову на этот звук, наткнулся взглядом на суденышко с гордой надписью «Ласточка» на носовой части правого борта и «устало» поднялся на ноги.

К этому времени толпа человек из двенадцати, толпившаяся на палубе, заметила и меня, и трупы, поэтому пребывала в полной готовности к бою и ждала возможности высадиться на пристань. Правда, в момент касания на нее спрыгнуло всего семеро и, довольно толково рассредоточившись, рванула в мою сторону. Я поднял на уровень груди обе раскрытые ладони, подождал, пока до меня доберется самый шустрый, и мотнул головой на рядок из тел:

— Л-л-лева-ва-вашовы… Уби-и-ивали в-в-вашего ч-ч-челов-века… Я п-п-пытался п-п-помочь… Н-но с-с-смог д-д-допросить… то-то-о-олько умира-а-ающего…

— Левашовы⁈ — потемнев взглядом, переспросил он и задал дурацкий вопрос: — Ты уверен⁈

Я утвердительно кивнул и поморщился. Вроде как от головной боли. И продолжил косить под заику:

— О-о-они са-а-ами п-п-предста-а-авились. К-к-ка-а-агда п-п-предлалали е-е-ему п-п-предать га-а-аспадина…

Здоровяк с бычьей шеей с хрустом сжал кулаки:

— А он?

— А-а-аткусил с-с-себе я-а-азык и п-п-плюнул и-и-им в с-с-старшего.

— Да ладно, не может такого быть!

Я пожал плечами, поманил его за собой, протиснулся между створок, подошел к месту гибели «страдальца» и показал кусочек окровавленной плоти, так и валявшийся в пыли.

Мужик хмыкнул, поинтересовался, где сейчас тело, проследил за моей рукой, вытянутой в сторону ледника, отправил туда двоих парней года на три-четыре старше меня, а сам продолжил контролировать мои телодвижения. Это было вполне нормально, поэтому я не напрягался и спокойно ждал доклада «разведчиков».

Они исчезли из поля зрения всего секунд на сорок пять-пятьдесят и в два голоса подтвердили мои слова — сообщили, что Губошлеп мертв, что у него нет половины языка, что оставшуюся кто-то прижег, и что в ногах есть следы от ударов каменными шкворнями.

— П-п-п-при-и-и-ижигал я… — с большим трудом справившись с первым словом этой фразы, признался я, впечатал в память «правильное» название навыка и продолжил объяснения: — Пы-пы-пытался е-е-его с-с-спасти, но… но н-н-не у-у-успел — о… о… о-о-очень д-д-долго н-н-не мо-о-ог у-у-убить О-о-о— …

— Одаренных? — не выдержал мой собеседник.

Я облегченно выдохнул и осторожно кивнул.

Он попросил меня помолчать и уставился на парня, выглянувшего из окна основного здания усадьбы, выслушал лаконичный, но информативный доклад, и снова повернулся ко мне:

— А сколько Одаренных было среди нападавших?

Я показал два пальца, вернулся к Левашовым, остановился возле магов, уложенных с правого края, и с активной помощью Докукина, уставшего от моего блеяния, «вымучил» их «специализации».

Здоровяк присел на корточки возле Седого, выхватил из потертых ножен приличный тесак, деловито выпотрошил труп, вдумчиво изучил вырезанное ядро и уставился на меня с каким-то нездоровым интересом:

— Он — полноценная Семерка с опытом использования Дара не менее трех десятков лет. А какой ранг у тебя?

Я виновато вздохнул и поделился самой главной частью своей легенды:

— Н-н-не п-п-п-помню… О-о-о-охоти-ти-ти-ился в Пя-Пя-Пя-а-атне… На-а-арва-а-ался н-н-на с-с-ста-ста-стаю ва-а-алков… В бо-о-ою о-о-очень н-н-неудачно у-у-уда… у-у-ударился го-го-го…

— Головой?

— Д-д-да. И н-н-не по-по-по-о-омню п-п-по-очти ни-и-ичего.

Мужик нахмурился и задал более чем логичный вопрос:

— И как же ты выжил?

Я задумчиво потер подбородок, опустил взгляд на трупы, показал рукой на самый дальний, повесил на него сферу умиротворения и пожал плечами:

— Во-о-олки за-за-за…

— Задохнулись? — подал голос аристократ лет шестнадцати-семнадцати в потертой, но явно модной кожаной куртке, густыми бровями и задумчивым прищуром, обнаружившийся неподалеку.

— Д-д-да… — подтвердил я, на всякий случай поклонился, схватился за «раскалывающуюся» голову и «заставил себя» продолжить — сообщил, что еле ушел с места схватки и из-за того, что толком не соображал, забрел куда-то не туда, несколько дней не спал и не ел, чудом выбирался к цивилизации, вышел к их усадьбе и стал невольным свидетелем визита Левашовых.

Пока издевался над местным диалектом русского, к здоровяку подошел худощавый, но очень жилистый парень лет на шесть старше меня и что-то тихо прошептал на ухо. Тот прищурился, уставился мне в глаза и начал заваливать меня вопросами. Задал штук тридцать с приличным гаком. Как я понял, для того чтобы замаскировать самые главные. Но скрывать мне «было нечего», так что я ответил и на них — заявил, что незваных гостей было десять, а не девять, но труса, попытавшегося сбежать от меня вплавь, я догнал и добил уже в реке.

А потом переключил внимание Докукиных на проблему посерьезнее:

— Ле-ле-лева… Л-л-евашо-о-овы п-п-приплыли н-н-на ко… ко…

— Корабле?

— Д-д-да. И о-о-он у-у-ушел в-в-вниз п-п-по т-т-т…

— Течению?

Я кивнул и показал, в каком направлении суденышко уплыло после того, как вышло из устья.

— То есть, оно ушло на восток и ждет какого-то сигнала? — подобрался здоровяк.

Тут я развел руками — мол, скорее всего, но таких подробностей я не знаю и знать не могу.

Он мстительно оскалился и… включил режим следователя:

— Кстати, паря, а как тебя зовут?

— Ка… ка… кажется, И-и-игнат.

— Скажи-ка нам, Игнат, насколько далеко ты заходил в Пятно и добыл ли там хоть что-нибудь?

Я потер переносицу, зажмурился, «скривился от боли» и запустил руку за пазуху:

— На… н-наверное, д-д-далеко…

Потом развернул кусок тряпки, извлеченный из внутреннего кармана, и показал одно из ядер, которые собирался продать:

— Это И-и-искра ли… ли-и-и… ли-иса… Б-б-бой п-п-помню… П-п-почти в-в-весь…

— Позволишь проверить его ранг? — прикипев взглядом к куску плоти, без особого интереса спросил один из телохранителей юнца.

Я молча протянул ему ядро и постарался не показать своего интереса к предстоящему действу. Мужчина, кстати, облаченный в куда более дорогой и качественный прикид, чем здоровяк, лениво вытащил из нагрудного кармана куртки деревянный футляр длиной с карандаш и диаметром сантиметра четыре, достал из него стеклянную палочку, упер одним концом в «Искру» и, судя по реакции моей чуйки, использовал какой-то навык. А после того, как этот «тестер» пожелтел, ошалело вытаращил глаза и нервно сглотнул:

— Троечка⁈ Но как?!!!

— Троечка⁈ — еще более экспрессивно воскликнуло охраняемое лицо и шагнуло ко мне: — А ты помнишь, какой стихией бил этот лис?

— За… за… за-амедлял ко-о… ко-о-орнями… — после короткого раздумья «вспомнил» я и с большим трудом удержался от вздоха облегчения, заметив, что предвкушения в глазах телохранителя с «тестером» и его господина стало в разы меньше.

— Природник, значит… — заключил первый, а второй включил режим аристократа:

— Игнат, ты оказал роду Докукиных серьезную услугу, и мы не останемся в долгу. Вид и размеры нашей благодарности определит мой дед, я дам тебе хорошую цену и за эту Искру, и за другие. Если они, конечно, есть. Порукой тому мое слово…

…На поиски кораблика Левашовых отправились в восьмом часу вечера. Все, кроме двух вояк-простолюдинов, которых Докукины почему-то называли рубаками. К этому времени Тетеря, старший следопыт этой компании, успел закончить анализ следов моего боестолкновения с незваными гостями заимки и подтвердил мой рассказ, так что Ждан Еремеевич, «дядька» старшего внука главы этого рода, перестал видеть во мне «подсыла», телохранители Петра Семеновича немного расслабились, а он сам пристал ко мне, как банный лист, и включил режим почемучки. Что самое обидное, нисколько не напрягаясь из-за того, что на каждый его вопрос я, «заика», отвечал с огромным трудом и как минимум в трех случаях из пяти — фразой «Не помню…» Впрочем, незадолго до отплытия стало понятно, что его только-только инициировали, привезли на заимку для того, чтобы раскачать под «чрезвычайно плотным» магофоном, и даже обещали пару-тройку раз сводить на охоту за Одаренным зверьем. А тут «нарисовался» я, поделился «разведданными» о межродовой войне, которую Докукиным, вроде как, собирались объявить Левашовы, и невольно поставил крест на всех планах юного мага.

Хорошо, хоть возненавидел он не меня, а недружественный род, так что почти все время плавания предвкушал пленение команды где-то прячущейся посудины и страшно злился из-за того, что не смог уговорить «дядьку» дать добро на участие в предстоящем абордаже. Кстати, ко мне относился не как к равному, но с уважением. Причем не только из-за того, что я, продав ему «все четыре» высокоранговых ядра, фактически доказал свою состоятельность, как добытчика Искр — насколько я понял, эта категория жителей Надежды имела статус, ненамного уступающий дворянскому. Вероятнее всего из-за того, что являлась основным поставщиком ядер и энергетически насыщенной органики, без которых ни о каком развитии Одаренных не могло быть и речи.

А вот отношение ко мне его «свиты» радовало значительно меньше. Если «дядька», все четверо магов-телохранителей и следопыт, опосредованно «разобравшийся» в моих возможностях, видели во мне хоть и молодого, но битого жизнью добытчика и считали, что я имею право держаться независимо, то большей части обычных рубак было плевать на то, что я выжил «в самом центре» Пятна и завалил целую боевую группу Левашовых. Простолюдины дурели от зависти. Ибо либо присутствовали при передаче мне пачки банкнот на «баснословную сумму» в сорок тысяч рублей, либо узнали об этом от товарищей. Вот и поглядывали на меня с нездоровым интересом. До тех пор, пока из-за лесистого мыса, вдававшегося в озеро Мрачное, не показался нос знакомого суденышка.

Тут всем, включая меня, стало не до размышлений: Петр Семенович расплылся в предвкушающей улыбке и от избытка чувств хлопнул меня по плечу, его дядька, наоборот, нахмурился, маги окутались довольно плотными защитами, рубаки заулюлюкали, а капитан «Ласточки» насмешливо фыркнул:

— Услышали наш дизель и решили дать деру. Дурни: с этого озера можно уйти только по течению Еланки…

Как вскоре выяснилось, тот кораблик давать деру не собирался: выйдя из небольшой бухточки, он вдруг взвыл не одним, а двумя движками, повернул на нас, секунд за десять-двенадцать вышел на редан и… начал преображаться!

— Бронекатер-перевертыш Хлебниковых, сука! — злобно процедил Ждан Еремеевич, очень быстрой подсечкой сбил с ног своего воспитанника, дернул за ногу Константина Алексеевича, оказавшегося в пределах досягаемости, и заорал во всю глотку: — Митрич, отворачивай: ща скинет иллюзию и как вдарит скорострелками!!!

И ведь как в воду глядел: от силы через пару секунд башенка, внезапно «возникшая» на носу бронекатера, выдала очередь снарядов из восьми-девяти, и от рубки нашего кораблика полетели даже не щепки, а здоровенные куски дерева! Я в этот момент уже лежал на палубе. В компании с замешкавшимися магами, которым помог упасть. А во время второй очереди вдруг сообразил, что прорыв «перевертыша» к Еланке и последующее бегство может выйти мне боком. Ведь Докукины не смогут захватить и допросить членов команды этой посудины, не получат подтверждение истинности моей легенды, не поверят в предупреждение о скором начале межродовой войны, не рванут на помощь родичам и не подкинут меня к цивилизации, так как решат, что я заманил их в ловушку!

Разозлился — жуть. Поэтому тяпнул боевой коктейль, влил предельный объем силы в марево, скользнул к дырке, появившейся в фальшборте, и чуть-чуть подождал. А в тот момент, когда атакующий бронекатер приблизился к нам на расстояние рывка, перепрыгнул на его палубу, вторым перемещением возник возле двери в бронированную рубку, из которой раздавался веселый многоголосый хохот, рванул ее на себя и раскидал сферы умиротворения по всем троим «морячкам», обнаружившимся внутри.

Само собой, ограничиваться полумерами и не подумал — уронил их одной «общей» оплеухой, всадил ледяную иглу в левый висок очень уж просто одетого парня лет двадцати двух, как потом выяснилось, управлявшего пушкой с помощью примитивных тяг, ослепил окоченением капитана и во время следующего рывка подрезал ему же связки под коленями.

Потом свалил. Наружу. Ибо рубиться с магом иллюзий в тесноте рубки не рискнул. Да, даже так схлопотал в спину какой-то гадостью, просадившей защиту почти на девяносто процентов, зато потом захлопнул стальную дверь, подпер ее своим телом и на протяжении «долгих» сорока пяти секунд ждал, пока она не перестанет сотрясаться. Не стал спешить и после того, как бедняге Одаренному стало не до меня — еще секунд тридцать слушал вопли слепца, умолявшего его не добивать, затем потянул на себя створку, «впустил» внутрь еще одну оплеуху, ворвался следом за ней и понял, что перестраховывался зря: оба условно боеспособных члена команды были вне игры!

Капитана, лежавшего на животе и верещавшего на зависть любой бабе, сходу вздернул на ноги и, «заикаясь сильнее обычного», заставил вырубить движки. Потом нейтрализовал, пробив ледяными иглами обе руки и одну ногу, оставил в покое и переключился на иллюзиониста, бившегося в предсмертной агонии. В смысле, вбил «Катран» в проекцию ядра — или, если по-местному, Искры — сломал обе руки и только после этого деактивировал сферу…

…Как выяснилось через пару минут после того, как «Ласточка» подошла к дрейфующему бронекатеру-перевертышу целым бортом, а самый шустрый подчиненный ее капитана спрыгнул на палубу трофея и поймал швартовочный конец, мое решение заглушить двигатели было одновременно правильным и на редкость глупым. Первое определение объяснялось просто: продолжай они тарахтеть, Ждан Еремеевич не решился бы рисковать жизнью старшего внука главы рода и ни за что на свете не позволил бы Митричу подвести корабль к катеру-ловушке. Ну, а второе… второе подтвердило реальность моей амнезии, ибо в этом мире на технике, въезжающей, вплывающей или влетающей на территорию Пятен, двигатели не глушили вообще. Ибо завести их под давлением магофона было той еще проблемой. Ну, а я превратил дорогущий «приз» в баржу. Да, на время, так как бросать его на озере никто не собирался, но, можно сказать, сделал это сдуру.

Впрочем, тыкать меня носом в эту глупость никто не собирался: Петр Семенович поздравил меня с победой в неравном бою и попросил разрешения осмотреть «катер, взятый на копье», воспитатель Докукина-младшего ушел допрашивать пленных чуть ли не раньше, чем узнал, что они есть, а большая часть экипажа «Ласточки» под чутким руководством капитана стали готовить посудину к буксировке.

Осматривать «перевертыш» юный маг начал с рубки. Так как услышал истошный вопль пытаемого и захотел поприсутствовать при процессе. У меня такое желание отсутствовало, поэтому я прошел на нос, снял с плеч тощенький рюкзак-однодневку, лег на палубу, подложил под голову импровизированную подушку и закрыл глаза. Расслаблялся — если можно назвать расслаблением медитации под дикие крики и топот чьих-то ног — порядка часа. А потом Петр Семенович изволил послать за мной одного из рубак, и мне пришлось спешно возвращаться в реальность, подниматься на ноги и отправляться на корму.

Там обнаружилась вся верхушка этой компании — Докукин-младший, его дядька и три мага. Ко мне обратился «воспитатель», хмурый, как грозовая туча — извинился за проявленное недоверие, сообщил, что мои слова о скором начале межродовой войны подтвердились, и спросил, за какую сумму я бы мог продать их роду свой трофей.

Цен на бронекатера-перевертыши я, естественно, «не помнил», поэтому пожал плечами и воспользовался уже имеющимся клише подходящего ответа:

— Я по— … по-о-очему-у-у-т-то у-у-уве-ерен, ч— … ч-что в-вы, Д-Д-Доку-у-кины, д-да-да-дадите хо— … хо-о-орошую ц-ц-ц— …

— Дадим. Порукой тому мое слово! — не став дослушивать мое блеяние, уверенно подтвердил юноша, толкнул речь, в которой поблагодарил за все, что я сделал для их рода, включая грядущее повышение обороноспособности, а затем поинтересовался моими планами на ближайшее будущее.

Я воспользовался представившейся возможностью в полной мере. То есть, сначала «честно признался», что хотел бы с его помощью добраться до ближайшего города, чтобы отойти от скитаний по Пятну и заняться поисками своей семьи. А потом озвучил еще один слой легенды, придумываемой на ходу — сглотнул, нервно облизал «пересохшие губы» и криво усмехнулся:

— То— … то-олько м-м-мне по— … по-о-о-очему-то ка-а-ажется, что и-их у-у-убили. У-у-у м-меня н-на г-гла-а-азах… И я-а-а со— … со-о-орвался в Пя-а-атно, что-о-обы о-о-обру-у-убить х-х-хво-о-осты…

— А уйти ты мог, судя по состоянию одежды с вещмешком и имеющимся навыкам, далеко… — неожиданно подал голос Дядька.

Я коротко кивнул, опустил взгляд и вздохнул.

— У-у-учили. Н-н-на со— … со-о-овесть. По-о-мню…

— Учили тебя действительно на совесть… — согласился Ждан Еремеевич. — И, судя по навыкам, не жалели высокоранговых Искр. Так что не пропадешь, даже если не найдешь ни семьи, ни родственников. Кстати, окажись я на твоем месте, пробежался бы по трофею и перебрал личные вещи Левашовых.

— Не думаю, что Игнату стоит тратить время на перетряхивание этого мусора! — неожиданно жестко заявил юный маг и снова повернулся ко мне: — Ты ненамного старше меня, но уже являешься состоявшимся добытчиком. А мы, Докукины, не жалеем денег ни на Искры, ни на мясо Одаренного зверья, ни на травы из Пятен. И даем честную цену тем, с кем сотрудничаем…

…Через четверть часа после начала движения «с прицепом» Докукин-младший пришел на нос «Ласточки», потребовал, чтобы его телохранители «где-нибудь погуляли», облокотился на никелированный поручень слева от меня и мрачно вздохнул. Заговорил не сразу — эдак через полминуты. Зато ни с того ни с сего признался, что у него сердце не на месте. И объяснил, почему.

Местный «русский» я стал воспринимать на слух достаточно неплохо, поэтому этот монолог понял практически весь:

— Дядька Ждан считает, что оставлять перевертыш у пристани нашей заимки и срываться в обратный путь — это редкая глупость. Ведь уже завтра в обед этот бронекатер снова вернется в строй и сможет стать очень неприятным сюрпризом для Левашовых. А я боюсь не успеть и приплыть на пепелище. Да, от меня толку немного. Ни как от Одаренного, ни как от рубаки. Но даже в том случае, если Еремеич не отойдет от меня ни на шаг, один Одаренный седьмого ранга, двое — восьмого и семеро опытных рубак положат не один десяток нападающих.

Я легонечко хлопнул себя по лбу и виновато развел руками — мол, был бы рад поделиться своим мнением, если бы оно было.

Парень понял, сочувственно вздохнул, уверенно заявил, что память ко мне обязательно вернется, и по какой-то причине плавно съехал с темы на чуть менее актуальную, но волнующую:

— Эх, инициируйся я хотя бы на годик-другой пораньше, да еще и не в Воду, а в Воздух или в Землю…

Тут я превратился в слух, так как сам неплохо сочетал как минимум три стихии и до этого момента был уверен в том, что это нормально. Тем временем Докукин-младший вытянул вперед правую ладонь и «шарахнул» тоненькой струйкой. Эдак метра на полтора. А потом поделился по-настоящему ценной информацией:

— Струя. Взял с Искры восьмого ранга. Через полгода-год доведу до потолка развития и замучаюсь его пробивать на седьмой и далее. Правда, если дед расщедрится и выделит мне хотя бы одну троечку из тех Искр, которые я выкупил у тебя, то я смогу развиваться в разы быстрее.

— Э-э-это б-б-бу-удет с-с-сп-спра-аведливо… — заявил я, намекая на то, что эти ядра у меня выкупил не кто-нибудь, а именно он.

— Угу… — кивнул Докукин. — Но у нас на носу война, а она, к сожалению, меняет очень многое. Кстати, Игнат, а ты, случайно, не помнишь, с кого твои добыли Искру стремительного рывка?

«О, это название, можно сказать, совпадает с нашим вариантом…» — радостно отметил я и не стал скрывать правду: — К-к-ка-а-ажется, с к-к-к-ка-а-абана.

— Если и он был хотя бы четвертого ранга, то года через три-четыре ты станешь великолепным поединщиком и сможешь подрабатывать бретерством. Хотя… тебе оно и не нужно: даже самая дешевая Искра третьего ранга стоит больше, чем можно заработать на паре десятков подставных боев.

Я кивнул в знак согласия и услышал ожидаемое предложение:

— Кстати, Игнат, я тут накидал список умений, которые с удовольствием прикупил бы лично себе. Да, в данный момент тебе не до походов за добычей, но через какое-то время ты, вне всякого сомнения, снова начнешь ходить в Пятно, а мои потребности никуда не денутся. И… да: умения, перечисленные в первом столбце, нужны, как воздух, то есть, даже самого низкого, десятого ранга. Имей в виду, ладно?

— Х-х-хо-о-орошо… — «выдавил из себя» я, прочитал все девятнадцать названий, мысленно отметил, что, при желании, смогу осчастливить Петра Семеновича как минимум дважды, даже не заглядывая в схрон, и убрал клочок бумаги во внутренний карман. А мой собеседник, преисполнившись надежд, задал следующий вопрос:

— Слушай, Игнат, а ты ведь стал заикаться после боя, из-за которого потерял память, верно?

— Д-да.

— Тогда советую обратиться к Виктору Михайловичу Селезневу, самому высокоранговому, авторитетному и опытному целителю Залесья. И пусть его услуги недешевы, но пятый ранг есть пятый ранг!

— Б-б-благод-д-да-арю з-з-за с-со-со-со-овет! — «искренне» промямлил я и на всякий случай прижал к сердцу правый кулак.

Парень отмахнулся — мол, это мелочи — и подался вперед. Видимо, для того чтобы увидеть заимку на секунду-другую быстрее меня. А после того, как «Ласточка», наконец, вошла в устье Еланки, и в поле нашего зрения появился знакомый частокол, успокоился и удивил:

— Даже те деньги, которые ты уже получил на руки, вызвали безумную зависть моих рубак. Абсолютное большинство контролируемо, поэтому сразу после отплытия я сообщу им, что ты согласился работать на наш род, и возьму с каждого клятву молчания. А самых жадных — Лягуха и Ефимку — оставлю охранять заимку. Причем сообщу им об этом перед самым отплытием. Ибо как бойцы они, может, и хороши, но всем остальным не радуют — болтливы, как бабы, и, по слухам, частенько якшаются с лихими людишками. Тем не менее, от случайностей, тем более от неприятных, никто не застрахован, поэтому постарайся уехать из Залесья сразу после лечения. Причем, по возможности, с самым минимумом наличных. А основную сумму положи в Имперский Банк — не знаю, помнишь ты или нет, но для открытия счета потребуются только аурный оттиск, который снимается прямо там, и цветная фотография, которую часа за три-четыре сделают в здании напротив. Что еще? А, вот: не вздумай экономить на тарифах: заключай договор только по желтому, оранжевому или красному с соответствующей чековой книжкой: владельцев таких счетов не похищают и не пытают, ибо бесполезно…

— По-о… п-п-по…

— Почему?

— Да.

— Владельцев счета и предъявителей таких чеков всегда обслуживают в кабинетах для особо важных персон, а чеки заверяются аурными оттисками, передающими состояние души. И если при проверке чека обнаруживается, что он был заверен под давлением, то в дело вступают следователи, следопыты и палачи Службы Безопасности Имперского Банка. А желающие связываться с ними перевелись еще в прошлом веке…

…За время нашего отсутствия рубаки, оставленные охранять заимку, успели сколотить гроб, уложить в него покойного сторожа, прозвище которого вызвало у меня зубовный скрежет, выкопать могилу недалеко от опушки и т.д. Поэтому мы прямо с корабля отправились на похороны. Да-да, все, включая Петра Семеновича: он, несмотря на молодость, чувствовал себя полноправным представителем главы рода и вел себя достойнее некуда, то есть, без каких-либо колебаний подошел к покойнику, лежавшему в домовине, произнес не очень долгую, но прочувствованную речь, пообещал позаботиться о его семье и первым кинул горсть земли в довольно глубокую яму.

Он же провел и недолгие поминки — сел во главе стола, выставленного во двор заимки, помянул погибшего добрым словом, дал высказаться каждому из своих людей и… попросил сказать пару слов меня.

К этому времени я невольно выяснил, что усопший, уйдя из жизни, оставил сиротами трех дочерей и сына, поэтому выложил на столешницу две пятисотрублевые банкноты и, страшно заикаясь, заявил, что считаю должным помочь детям личности, еще раз доказавшей, что верность присяге рождает героев. К моему удивлению, любимая поговорка преподавателя по тактико-специальной подготовке «зашла» далеко не всем: если Докукин-младший, его дядька, маги-телохранители и четверо рубак постарше согласно кивнули, то большая часть воинов в возрасте от двадцати до тридцати лет в самом лучшем случае ощутило недоумение. А Лягух с Ефимом вообще пропустили мои слова мимо ушей, ибо пожирали алчными взглядами заветные бумажки.

Кстати, эта парочка, сменяя друг друга, крутилась неподалеку от меня и следующие полчаса. К примеру, первый подпирал стену бани все время, пока я сидел на завалинке и ждал команды выдвигаться к пристани. А второй даже дернулся следом, когда решил, что я собираюсь посетить бревенчатый туалет. И разок «подколол» — «удивился», что я не снимаю «котомку», и сообщил, что у них не воруют.

Я, естественно, не поверил, поэтому держался настороже до тех пор, пока не взошел на борт «Ласточки», продолжавшей молотить дизелем. Да и потом особо не расслаблялся — отошел от трапа метров на десять, прислонился к стене надстройки и получил море удовольствия от наблюдения за сценкой «Внук главы наследника рода оказывает особое доверие самым компетентным воинам сопровождения…» Хотя вру: первая половина этого спектакля почти не зацепила. Да, уродцы последовательно прошли все пять стадий принятия неизбежного, но старательно держали лицо даже тогда, когда спешно карябали записки «для родных» конечностями, непривычными к такой деятельности. Зато чуть не рассмеялся в голос, увидев реакцию на «обычное» требование Петра Семеновича:

— Давайте их сюда: я передам ваши каракули лично…

А потом двигатель «Ласточки» натужно взвыл, и она, замолотив винтом, с огромным трудом потянула вверх по течению не только себя, но и боевой трофей, Лягух с Ефимом остались на пристани, а я пошел навстречу паранойе и перебрался на корму. Ждать неприятных сюрпризов типа прилета стрелы с еще одной запиской.

«Дежурил» порядка часа, активировав сумеречное зрение и практически не отрывая взгляда от берега, с которого ее теоретически могли выпустить. А потом ко мне подошел Докукин-младший и загрузил своими проблемами:

— Я зол, как цепной пес: во время допроса пленного иллюзиониста дядька Ждан выяснил, что на Левашовых работает то ли трое, то ли четверо членов нашего рода! Повторю еще раз: не Слуг рода, не наемной рабочей силы, а моих единокровных родичей!!!

— О-о-он м-м-мо-мо-о-ог с-с-ска-а-азать н-н-не-е-е…

— … неправду? Дабы заставить нас искать врагов среди своих же людей? — спросил парень, дождался подтверждающего кивка и отрицательно помотал головой: — Нет, Еремеич в этом деле дока, так что сведения верные. Плохо только то, что пленный не знает ни одного имени.

— Д-д-для н-н-не-е-екото-о-орых д-д-де-е-еньги…

— … это все? Да, ты прав! — вздохнул он, с хрустом сжал кулаки, секунд пять-семь невидящим взглядом пялился в ночную тьму, которая мне казалась сумерками, а затем желчно добавил: — Знаешь, а ведь я не удивлюсь, если вдруг окажется, что предателями окажутся и Ефимка с Лягухом. Ведь они за деньги сделают все, что угодно! Так, стоп: а ведь о том, что меня, наконец, решили отправить на заимку, они узнали одними из первых! Что им мешало продать эти сведения Левашовым⁈

Разжигать в нем костер недоверчивости я не собирался, поэтому пожал плечами. Но парень счел этот жест знаком поддержки и криво усмехнулся:

— А ведь эти твари своего уже добились: я подозреваю всех и вся, готов вцепиться в глотку всем, кроме деда, отца, матушки и дядьки Ждана, вряд ли удивлюсь даже выстрелу в спину и делюсь своими сомнениями с добытчиком Искр, которого знаю всего несколько часов…

…После полуночи маги-телохранители, наблюдавшие за нами издалека, увели своего подопечного отдыхать. После их ухода я какое-то время страдал из-за того, что не достану до бронекатера-перевертыша, идущего в кильватере, одним рывком, а потом перестал тратить время на ерунду, посмотрел на небо, медленно, но уверенно затягивающееся низкими облаками, и ушел в каюту, в которой после возвращения с «охоты» на кораблик Левашовых оставил три вещмешка с мелкими трофеями.

Первым делом, конечно же, прибавил яркость керосиновой лампы, выдвинул ящик шкафа, встроенного в стену, проверил сторожки и ничуть не удивился, обнаружив, что дверь открывали, а из вещмешков позаимствовали какую-то часть личных вещей Левашовых.

Но самое ценное — деньги, палочка-тестер и чем-то понравившийся кованый нож — я предусмотрительно переложил в свой рюкзак, поэтому мысленно пробормотал «У нас не воруют…», кинул его на кровать и принялся готовиться ко сну. Для того, чтобы обезопасить себя от ночных визитов, забил в щель под створкой, открывавшейся внутрь, сразу два деревянных клина, заботливо вырезанных из полена после поминок. Потом в том же самом стиле заблокировал крошечный иллюминатор, через который, по уверениям буйствующей паранойи, ко мне могли закинуть, к примеру, рыболовный крючок на леске и украсть «однодневку». И лишь после этого позволил себе раздеться, лечь и провалиться в сон без сновидений.

Проснулся в восемь с минутами и не сразу понял, где нахожусь. Когда голова заработала в нормальном режиме, прислушался к мерному перестуку работающего дизеля, проверил состояние раны, счел его удовлетворительным и сдуру решил оценить плотность магофона. Почему «сдуру»? Да потому, что, слив Силу попытками «выморозить» пол каюты окоченениями и потратив на восстановление резерва час и двенадцать минут, чуть не лопнул от желания сходить в туалет. Впрочем, как выяснилось после того, как я справил нужду и умылся из бочки с речной водой, обнаружившейся на корме, альтернативный вариант мог и не сработать — как только я вытер лицо трофейным полотенцем, в поле зрения возник один из четверых рубак, слонявшихся без дела именно в этой части «Ласточки», и сообщил, что Петр Семенович ждет меня на завтрак. В кают-компании.

Я быстренько затолкал трофейные мыльно-рыльные принадлежности в боковой карман рюкзака, пригладил отросшие волосы и коротко кивнул в знак того, что готов. Потом прогулялся по коридорчику не для простых смертных, вошел в небольшое, но довольно уютное помещение, поймал взгляд Докукина-младшего, сидевшего во главе стола, уважительно склонил голову и промычал что-то приветственное.

Он тоже пожелал мне доброго утра, а Ждан Еремеевич начал общение с забавного вывода:

— Кланяться ты, определенно, не привык. Следовательно, твой род либо входит в десятку влиятельнейших родов добытчиков Искр, что крайне маловероятно, либо отшельничает уже не один десяток лет. Владения первых найти и объехать несложно. А вот с поисками вторых возникнут проблемы — да, их ходоки регулярно появляются в большом мире. Но, продав добычу, сразу же уходят обратно и растворяются во внешних областях Пятна. Кстати, ты так и не вспомнил свою фамилию или, хотя бы, отчество?

Я сглотнул «подступивший к горлу комок», опустил взгляд, расстроено мотнул головой и поморщился, как от вспышки сильной головной боли.

— Пока расстраиваться не с чего… — подал голос Константин Алексеевич, изображавший статую у двери.

— Судя по тому, что у тебя пока не прошла головная боль, травма, вызвавшая амнезию, была получена совсем недавно. Соответственно, организм все еще борется с более серьезными последствиями и не тратит ресурсы на «такую ерунду», как восстановление памяти…

Его «авторитетное мнение» подтверждало мою легенду, так что я без какого-либо внутреннего сопротивления изобразил слабенькую благодарную улыбку и сел в кресло, в которое жестом отправил внук главы рода. А через несколько мгновений потерял дар речи от убийственного заявления Ждана Еремеевича:

— Игнат, не знаю, заметил ты или нет, но в вещмешки с твоими трофеями залезали аж четырежды. Сразу после того, как ты сошел с «Ласточки» на берег, Константин Алексеевич по моему приказу составил подробный список твоего имущества и передал мне. Потом в каюту наведался Лягух и украл два самых дорогих наручных стреломета, все артефактные болты, все золото и почти все шелковое белье. Через час после отплытия в нее заглянул еще и Баклан. Этот позаимствовал перевязь с метательными ножами и платиновый браслет. А в «благодарность» подкинул тебе серебряный, принадлежавший Митричу. Ну, а незадолго перед тем, как вы с Петром Семеновичем наговорились и пошли спать, я снова отправил к тебе Константина Алексеевича, с его помощью узнал о кражах и принял кое-какие меры. В смысле, разговорил Баклана, заставил всех остальных рубак выслушать его признания, собственноручно удавил и выбросил паскуду за борт. С Лягухом тоже разберусь. Как только появится возмо— …

— Дальше я! — гневно рявкнул Перт Семенович, который во время этого монолога успел пойти красными пятнами, поймал мой взгляд и извинился. За преступления своих людей. От имени всего рода Докукиных. А потом добавил несколько предложений, заставивших его зауважать еще сильнее: — И еще: я понимаю, что слова — не лучшая компенсация за порушенную веру в Слово и причиненный ущерб, поэтому отвечу действием: во время остановки в порту Белоречья я свожу тебя в Имперский банк, помогу открыть счет, созвонюсь с дедом и добьюсь, чтобы тебе перечислили не только триста двадцать тысяч, обещанные за бронекатер, но и достойную виру. Порукой тому мое слово…

…К Стрежевому, небольшому городку, построенному на самой границе Пятна, мы подошли в районе четырех дня. Откровенно говоря, насмотревшись на кожаное шмотье, примитивное оружие и «древнюю» технику жителей этого мира, я был уверен, что и «городок» окажется большой деревней. Ан нет: даже окраины, которые были видны с реки, выглядели очень и очень достойно. Нет, небоскребов за сто этажей, трехмерной паутины из воздушных трасс, забитых флаерами, и многоуровневых наземных дорожных развязок я, естественно, не увидел. Зато полюбовался красивейшими дворянскими особняками из белого и розового мрамора, аккуратными парками, не особо широкими, но идеально гладкими автомагистралями, по которым разъезжали разноцветные машины с двигателями внутреннего сгорания, деловым центром из восьми многоэтажек, заметил небольшой аэродром для легкомоторной авиации и два простеньких вертолета.

Очень прилично выросло движение и на самой Еланке — по ней мотались корабли поболее «Ласточки», носились скоростные катера, неспешно ползали буксиры и самоходные баржи. Так что скучно мне не было — я стоял на носу, разглядывал все, на что падал взгляд, и набирался информации об этом мире. Кстати, увидел, как минимум, два промышленных предприятия и, признаюсь, несколько мгновений чувствовал себя героем исторического фильма с полным погружением — у нас, на Китеже, все производства, которые в принципе можно было вынести в космос, выносились на орбитальные комплексы, так что найти заводы на поверхности было нетривиальной задачей. Впрочем, местные особо не дымили, что приятно порадовало.

Правда, радовался я недолго — составив первоначальное впечатление об уровне развития местной цивилизации, сообразил, что в ней не может не быть хоть какой-нибудь системы учета граждан, из-за чего грузился до тех пор, пока не вспомнил словосочетание «отшельничает не один десяток лет». Ну, а оно не только обнадежило, но и чуть-чуть подняло испортившееся настроение.

А потом «Ласточка» с «прицепом» зашли в городской порт, как-то очень уж быстро и легко пришвартовались к широченной пристани, вымощенной аккуратной светло-серой каменной плиткой, Митрич заглушил движок и дал команду опустить трап, а матросы, всю дорогу поторчавшие на бронекатере, вернулись на родной корабль. Я, естественно, покинул нос, на полпути к трапу услышал голос Докукина-младшего, решившего послать за мной кого-то из рубак, и ускорился. А через несколько секунд, нарисовавшись в поле зрения Петра Семеновича, выяснил свои планы на ближайшие несколько часов:

— Игнат, во-он то здание — местный филиал Имперского банка, который, кроме всего прочего, оказывает услуги по хранению высокотехнологичной техники лиц, отправляющихся в Пятно. Пока Ждан Еремеевич получит нашу, созвонится с моим дедом, доложит о нашем возвращении и выяснит, как дела в родовом поместье, мы с тобой займемся открытием расчетного счета. Готов?

Я кивнул, следом за ним и его телохранителями спустился на пристань, поднялся по тенистой аллее к самому монументальному зданию, виденному на Надежде, и вскоре оказался в далеком прошлом своего мира — в настоящем операционном зале! Правда, в нем мы зависали совсем недолго: не успел я как следует оглядеться и разобраться в принципе работы этого филиала, как Петр Семенович подозвал к себе чопорного мужчину лет сорока с гаком, к слову, одетого в архаичный, но классический деловой костюм с белой рубашкой и галстуком, описал наши потребности и нашел полное взаимопонимание. В результате от силы через две минуты мы оказались в роскошном кабинете для работы с особо важными клиентами банка, опустились в глубокие кожаные кресла без каких-либо технических прибабахов, и Докукин-младший невольно продемонстрировал один из алгоритмом общения дворян с простолюдинами:

— Игорь Матвеевич, добытчик Игнат, деловой партнер рода Докукиных, счел необходимым открыть в вашем банке расчетный счет по оранжевому тарифу и осуществить первые операции. По ряду причин максимум через час мы должны будем покинуть Стрежевой, поэтому я очень надеюсь, что вы изыщете возможность оказать нам весь комплекс услуг, включая изготовление фотографий, необходимых для заключения договора.

Не знаю, как на похожее заявление отреагировал бы сотрудник банка, заявись я в этот филиал один, но слова пусть юного, но аристократа с родовым перстнем на среднем пальце левой руки были восприняты, как приказ — Игоря Матвеевича как ветром сдуло. Эдак минут на десять-двенадцать. А нас все это время усиленно развлекала миловидная девушка по имени Оксана — узнала, кто что будет пить, заварила невероятно вкусный чай, принесла здоровенную тарелку с выпечкой и так далее. И пусть глазки строила исключительно Петру Семеновичу, я нисколько не расстроился, ибо пришел в этот филиал по делу, а не развлекаться. Ну и — если не кривить душой — готовился к каким-нибудь неприятностям. А их все не было и не было: Игорь Матвеевич, вернувшийся к нам с деловитым парнем лет двадцати с настоящим допотопным пленочным фотоаппаратом на шее, организовал съемку, затем отправил помощника проявлять, закреплять и печатать результат своих трудов, вручил мне бумажный экземпляр договора на предоставление услуг банка и попросил тщательно изучить; в договоре, как ни странно, не нашлось ни одной зацепки или двусмысленности, к которой, в принципе, можно было придраться; снятие аурного оттиска заняло чуть менее минуты; чековую книжку мне выдали еще до того, как принесли готовое фото и так далее. Ну, а деньги, которые я решил положить на счет — тридцать восемь тысяч рублей — приняли, улыбаясь во все тридцать два зуба. Вот я и расслабился. Как вскоре выяснилось, зря: как только Петр Семенович вышел из кабинета, до меня донесся гневный рык его дядьки:

— Да что вы так долго-то⁈ У нас ВОЙНА!!!

Парень ответил не менее гневным рыком:

— Я ДАЛ СЛОВО, значит, война подождет!!!

— Ваш дед…

— Я поговорю с ним сам! Дай трубку…

Ждан Еремеевич скрипнул зубами, протянул воспитаннику устройство размером с мою ладонь и с хрустом сжал кулаки. А тот набрал какой-то номер, уважительно поздоровался, секунд тридцать-тридцать пять наливался дурной кровью, а потом взорвался:

— Дед, раз тебе плевать на то, что я, Докукин, ДАЛ СЛОВО, то поставлю вопрос иначе: тебе нужен бронекатер-перевертыш Хлебниковых в идеальном состоянии и с полным боекомплектом, причем не в следующем году, а прямо сейчас⁈

…Пока Петр Семенович оплачивал единственную покупку, я слонялся по магазину и изучал характеристики бытовой электроники, выставленной на витринах. С одной стороны, ее примитивность веселила со страшной силой. А с другой радовала. Ведь попади я в анклав, деградировавший, к примеру, до технологий Бронзового века, выживать в нем было бы совсем грустно. Здесь же к моим услугам были блага пусть недоразвитой, но все-таки цивилизации. И задирать нос, зная, что шансы вернуться обратно равны нулю, однозначно не стоило. Вот я и не задирал. В смысле, веселиться — веселился, но при этом старательно откладывал в память жизненно важную информацию, добавлял к планам на ближайшее будущее пункт за пунктом, мысленно пополнял список необходимых приобретений и регулярно поглядывал на Докукина-младшего. Поэтому, увидев поднятую руку юного аристократа, отлип от сравнительно небольшой витрины с гарнитурами скрытого ношения, в темпе вышел в фойе торгового центра и вопросительно уставился на парня, протянувшего мне новенький телефон.

— Мое вложение в наше будущее сотрудничество… — деловито сообщил Петр Семенович. — Я забил в эту трубку номер своей, а в свою — этой. Так что подавать друг друга во всеимперский розыск нам не придется.

Строить из себя оскорбленную невинность я и не подумал. Во-первых, понимал, что он просто-напросто обеспечивает себе возможность связи с уже проверенным добытчиком, а, во-вторых, стоимость этого аппарата — какие-то три с половиной тысячи рублей — не шли ни в какое сравнение даже с суммой, полученной мною в качестве виры.

В общем, телефон отправился в нагрудный карман моей куртки, а я, «промычав» слова благодарности, снова превратился в слух, так как видел, что парень чувствует себя не в своей тарелке. И не ошибся:

— Игнат, мы не сможем подкинуть тебя до Залесья: дед приказал бросить «Ласточку» тут, в Стрежевом, перебираться на бронекатер и на максимальной скорости идти к родовому поместью. Поэтому поищи целителей в этом городе, ладно?

— На— … на-а-айду… — пообещал я, и он, заметно расслабившись, дал еще несколько реально нужных советов. Причем на ходу, ибо очень торопился: — Единый номер вызова такси — четыре девятки. Закажи и поезжай в гостиницу «Пятнышко»: она не такая уж и дорогая, специализируется на работе с самыми удачливыми добытчиками и находится недалеко от центра города. После того, как заселишься, обойди здание — где-то за ним, помнится, находится скупка, в которой принимают практически любые трофеи. Потом найди бульвар Влада Чарского, пройдись по магазинам и приобрети себе цивильную одежду, а то ходить по городу в «коже» для Пятна считается дурным тоном. Что еще? Ах, да: в принципе, чековая книжка Императорского банка является полноценным удостоверением личности, но, на мой взгляд, тебе стоит зайти в ближайший полицейский участок и попробовать получить дубликат карточки гражданина: если твои родители не слишком упороты в своем отшельничестве, то могли привести тебя в какой-нибудь достаточно большой населенный пункт хотя бы по достижению совершеннолетия. А если это так, то ты выяснишь свои личные данные и, заодно, поймешь, где искать родню…

— Не думаю, что это так, но какие-то шансы, наверное, есть… — внезапно подал голос Константин Алексеевич. А когда наткнулся на мой недоуменный взгляд, добавил: — Отшельники контачат с деловыми партнерами только через ходоков, а это, как правило, взрослые, опытные и очень сильные Одаренные, умеющие срубать хвосты и лить кровь, как воду.

— А за-а— … за-ачем и-и-им т-т-та— …

— … так перестраховываться? — догадался маг.

— Да.

— Даже одна высокоранговая Искра — это очень и очень хорошие деньги, а опытный добытчик приносит из каждого выхода в Пятно как минимум по три-четыре. В каждой такой семье — по несколько добытчиков, мотающихся в Пятно, как на работу, даже не годами, а десятилетиями. В результате доходы подобных общин как бы не выше, чем у среднестатистических дворянских родов, а расходов практически нет. Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой и «расстроенно» опустил взгляд, чтобы не выдать свою радость, но маг и не подумал замолкать:

— В общем, будь я на твоем месте, воспользовался бы представившейся возможностью получить карточку гражданина, затем обратился бы к какому-нибудь целителю, чтобы ускорить возвращение памяти, а искать родной дом начал бы только после того, как она полностью вернется. Ибо ловушки на тропах, ведущих к владениям отшельников, не пугают, а убивают. И еще одно: в полицейском участке тебе наверняка постараются навязать тестирование на уровень развития Дара и приложат все усилия, чтобы ты перечислил им все имеющиеся умения. Так вот, эта информация является личной, и ты не обязан ею с кем-либо делиться. Само собой, если не горишь желанием «случайно» подписать бессрочный контракт на службу в полиции, армии или каком-либо спецподразделении…

…Бронекатер отошел от пристани заметно резвее, чем это делали другие плавсредства, в режиме линкора развернулся носом к стрежню, добавил тяги на движки и с набором скорости пошел вверх по течению.

Я помахал рукой Петру Семеновичу, стоявшему в дверях ходовой рубки, дождался ответного прощального кивка, поднял вещмешки с трофеями и в хорошем темпе двинулся к выходу из порта. Такси дизайна начала двадцать второго века с очень низкой посадкой, панорамным остеклением и забавными светодиодными фарами уже дожидалось меня в самом начале улицы Генерала Фонвизина, так что я сходу закинул свое добро во вместительный багажник, забрался в салон, затянутый очень и очень недешевой кожей, поздоровался с водителем и, сообщив, что мне надо к «Пятнышку», с интересом огляделся.

Ну, что я могу сказать об этом чуде колесной техники? Для начала в нем не трясло и практически не пахло бензином, что, признаюсь, приятно удивило. Далее, великолепная система кондиционирования поддерживала комфортную температуру воздуха, на заднем сидении я не упирался ни головой, ни ногами, а неплохая аудиосистема создавала приятный звуковой фон. К сожалению, на этом основные плюсы заканчивались и начинались минусы. Естественно, на мой взгляд, избалованный благами куда более развитой цивилизации: движок был «туповат» и разгонял сравнительно небольшой автомобиль так, как будто он весил тонн десять; информационно-развлекательного центра, как такового, не было — вместо голографического или, хотя бы, обычного экрана имелась панель с парой-тройкой десятков сенсоров непонятного назначения; доступом в планетарную Сеть даже не пахло и т.д. В общем, все четверть часа поездки я разглядывал город через переднее и боковые стекла, краем уха прислушивался к болтовне водителя и, в конечном итоге, не узнал о Стрежевом ровным счетом ничего. Хотя вру — узнал: большая часть зданий была облицована либо белым, либо светло-розовым мрамором, из-за чего выглядела музеями или музейными экспонатами; асфальт на проезжей части и тротуарах был гладким, как стекло; грязные автомобили, темные переулки и какая-либо реклама отсутствовали, как класс. Публика, прогуливавшаяся по улицам, не боялась улыбаться; дети в парках бесились без присмотра взрослых; на витринах ресторанов и кафе, на окнах первых этажей жилых домов и на отдельно стоящих магазинах не было ни стальных жалюзи, ни решеток; полицейские на глаза не попадались. Равно, как и пьяный, обкуренный или обдолбанный народ. Ну, а от яркости нарядов просто разбегались глаза. И пусть некоторая часть мужчин носила кожаные охотничьи костюмы вроде моего — что объяснялось близостью города к Пятну — заметить эту категорию горожан среди представительниц слабого пола было непросто. По крайней мере, мне. Ибо глаза разбегались сами собой, а особо выдающиеся девицы вышибали из рабочего режима.

Впрочем, стоило такси подъехать к двухэтажному зданию «Пятнышка», как мне стало не до женщин: я отказывался понимать, с какого перепугу этой гостинице дали настолько уродское название. На мой взгляд, ей подошло бы что-нибудь вроде «Престижа» или «Империала».

Весьма прилично вышибла из равновесия и «умопомрачительная» сумма, которую требовалось заплатить за поездку по премиальному тарифу — четыре рубля и семьдесят три копейки!

«Надо побыстрее разобраться с покупательными способностями рубля!» — подумал я, вручив водителю четыре трофейные банкноты, жестом показал, что сдачу он может оставить себе, выбрался из автомобиля, подождал, пока обрадованный парень достанет из багажника мой багаж, закинул вещмешки за левое плечо и неспешно пошел к центральному входу в… хм… «Пятнышко». Оказавшись в роскошном фойе, еще раз убедился в том, что у владельца этой гостиницы что-то не то с головой. Потом наткнулся взглядом на миловидную девушку лет двадцати двух, обнаружившуюся за стойкой администратора, и последовательно залипал сначала на буйную рыжую гриву, затем на мягкую улыбку и очаровательные веснушки. Увы, стоило подойти поближе и увидеть весь «комплект», как желание пуститься во все тяжкие сошло на нет — да, эта красотка была мила, но очень уж худа.

«Ты тоже не красавец… — напомнил я себе. — Одет в шмотье с чужого плеча, немыт, небрит, жутко заикаешься и, что самое неприятное, абсолютно не знаешь этот мир!»

Последний аргумент слегка испортил настроение, но я все-таки взял себя в руки и на вопрос Рыжей, чем она может быть полезна, кое-как объяснил, что хотел бы снять номер эдак дней на пять-семь. Потом получил на руки лист с описанием имеющихся вариантов, внимательно изучил и выбрал полулюкс за семьдесят пять рублей в сутки.

— Удачная охота? — понимающе усмехнулась администратор и попросила какой-нибудь документ.

Я молча достал чековую книжку и, судя по реакции, порвал девушке все шаблоны. Впрочем, в себя она пришла достаточно быстро и, заулыбавшись в разы приветливее, положила на стойку какой-то прибор. Как им пользоваться, я, естественно, не знал, поэтому положил свой единственный документ рядом с ним и «устало» опустил вещмешки на пол.

Спектакль удался — Рыжая благоговейно взяла книжку и приложила к плоскости, под которой, вероятнее всего, прятался какой-то хитрый сканер. Потом вернула на место, уточнила, сколько именно дней я планирую жить в их гостинице, потыкала пальчиком в сенсорный экран рабочего терминала, вытащила из принтера что-то вроде договора, показала мне итоговую сумму, подождала, пока я выпишу чек, и густо покраснела:

— Прошу прощения за то, что забыла представиться. Я — Валерия. Или Лера. Внутренний номер — три единицы. Дежурю сутки через сутки. Сменяюсь в двенадцать дня…

…Номер мне понравился. Да, по технической оснащенности он даже близко не валялся рядом с номерами Белозерского «Престижа», почти во всем остальном, начиная с мебели и заканчивая таким эфемерным понятием, как уют, держался наравне, а по одному пункту крыл, как ракетный крейсер авизо. По какому именно? Ха: в полулюксе «Пятнышка», специализирующегося на работе с добытчиками, имелся сейф с замком, вроде как, открывающимся и закрывающимся исключительно при некоем «воздействии аурой». Если бы не конец рабочего дня и воистину безумное желание как следует помыться, привести себя в порядок, надеть свою одежду и плотно поесть, то я бы, конечно же, разобрался с принципом его работы. Тем более, что он привлекал внимание дополнительной подсветкой.

А так оставил вещмешки в прихожей, закрыл дверь и отправился на поиски бульвара Влада Чарского, являвшегося главной торговой улицей Стрежевого. Благодаря объяснениям Валерии процесс не затянулся — уже минут через двенадцать-четырнадцать я добрался до самого последнего поворота несложного маршрута, а еще через пять-семь переступил через порог торгового центра с говорящим названием «Добытчик» и потерялся в нем на долгих два с половиной часа!

Что я там делал так долго? Львиную долю этого времени определялся с коридором возможностей добытчика Искр, то есть, вдумчиво выяснял, что я, «продвинутый простолюдин», имею право покупать и носить, а что вызовет вопросы или создаст проблемы. Не скажу, что было легко, но отыгрыш роли добытчика-отшельника, первый раз в жизни оказавшегося в крупном городе, и некоторые финансовые вложения в сотрудниц нескольких отделов помогли справиться с этой проблемой. Так что в какой-то момент я все-таки вырвался из этого царства шмотья, посмотрел на небо, на котором успели появиться звезды, и потопал обратно в гостиницу нагруженным, как вьючная лошадь.

До своего номера добрался без приключений, закрыл дверь, побросал покупки на огромную двуспальную кровать, ввалился в ванную комнату и убил порядка четверти часа на поиски скрытых камер. Не обнаружив ни одной, заткнул слив пластиковой ванны настоящей резиновой пробкой, врубил воду, при помощи механического смесителя подобрал комфортный температурный режим, снял рюкзак-однодневку и вытащил из бокового кармана блокнот с карандашом.

Инструкции для Дайны писал на собственном бедре, сидя на корточках и повернувшись лицом в глухой угол. Закончив, вырвал этот лист, положил на пол, достал аструмовый контейнер и, закрывая его собственным телом, извлек на свет второй «Наруч». На руку надевать не стал: дождался характерной вибрации и еле слышно прошептал:

— Инструкция на полу под моим коленом…

Крышка базы сдвинулась в сторону буквально на пять сантиметров, и почти прозрачный разведывательный микродрон, обдав мое лицо ветерком, ушел в короткое пике. Следующие секунд сорок пять-пятьдесят я, кажется, даже не дышал. А когда Дайна открыла еще одно отделение, выхватил из него шарик гарнитуры скрытого ношения, вложил в ухо и превратился в слух.

— Привет, Игнат! — радостно поздоровалась верная помощница и сразу же загрузила: — На мои реплики пока не реагируй: не знаю, с какого перепугу ты выбрал именно эту гостиницу, но подслушивающей и подглядывающей аппаратуры в ней в разы больше, чем хотелось бы.

«Обрадовав» этой новостью, она подняла микродрон на уровень моего лица и продолжила одностороннее общение:

— Вроде, цел и не особо изможден. Но радоваться твоей удачливости я пока повременю — подожду возможности осмотреть твое тельце во всей красе. Кстати, перед тем, как начать раздеваться, встань, покрутись вокруг своей оси и пару раз взмахни руками, чтобы я могла сгенерировать убедительный ролик для любителей подглядывать и подслушивать. Хе-хе, а за тобой прямо сейчас с интересом наблюдает какая-то девица. Она, конечно, ничего, но мне не нра… О-о-о, ей сообщили, какую сумму ты потратил в «Добытчике», и в глазах этой твари появилось предвкушение. Будешь смеяться, но она пытается удаленно взломать твой телефон. Ага, так я ей это и позволила…

Я нахмурился, провел напрашивавшиеся параллели и пришел к выводу, что пользоваться «невероятно надежным» сейфом однозначно не буду, через пять оплаченных суток съеду из «Пятнышка» куда-нибудь еще и, пожалуй, сделаю все, чтобы с гарантией срубить хвосты.

Пока размышлял о ближайшем будущем и давил в себе злость, Дайна закончила подминать систему контроля и наблюдения гостиницы, разрешила забить на осторожность и жизнерадостно хохотнула:

— Знаешь, а мне тут даже нравится: в этом мире информацию защищают настолько примитивными протоколами, что я чувствую себя богиней. И даже придумала, как обломать этих охотников за Искрами. Но подготовкой к этому веселью займусь в фоновом режиме, ибо страшно соскучилась и жажду узнать все подробности твоего анабазиса. В общем, раздевайся, укладывайся в ванну и рассказывай. Желательно с чувством, толком и расстановкой. Хотя нет, не так! Для начала сообщи-ка мне, сколько денег у тебя на расчетном счете, ибо в базе данных этой дуры такой информации нет и не будет: Имперский банк не делится информацией о клиентах ни с кем, кроме полиции и спецслужб. Да и тем идет навстречу только по постановлению суда.

— До визита в торговый центр было триста восемьдесят восемь тысяч рублей, а сейчас, честно говоря, не знаю… — сняв куртку и уложив в голове новое знание, хмуро буркнул я.

— Ого! — восхитился БИУС. — Ты что, кого-то грабанул?

— Можно сказать и так… — усмехнулся я. — Взял на абордаж бронекатер и продал представителю условно союзного аристократического рода. Ну и, до кучи, загнал ему же четыре ядра по десять тысяч рублей каждое.

— Значит, на руках осталось сорок шесть?

Я отрицательно помотал головой, стянул с себя штаны вместе с трусами, перешагнул через край ванны, сел, затем лег, пристроил голову в специальное углубление, закрыл глаза и невольно вздохнул:

— Сорок штук я спрятал в схроне в восемнадцати часах пути на речном кораблике с примитивным дизельным движком, ибо, оценив технологический уровень снаряги местных жителей, не рискнул тащить с собой криоконтейнер. А шесть непроданных ядер так и лежат в «однодневке». Но я не уверен, что их все еще можно продать.

— Ты термос купил? — спросила Дайна, получила утвердительный ответ, выяснила, сколько дней «Искры» лежали при комнатной температуре, и слегка расстроила: — Все, их можно выбрасывать. Так что термос, который лежит на кровати в черном пакете с надписью «Утренняя звезда», уже не пригодится. А какого ранга были проданные, случайно, не в курсе?

— В курсе. Третьего… — буркнул я и сполз чуть-чуть пониже.

БИУС как-то странно хмыкнул и похвалил:

— Тогда продавать все десять действительно не стоило: если верить базе данных краж, совершенных шайкой-лейкой, окопавшейся в этой гостинице, то среднестатистический взрослый и опытный добытчик приносит из Пятна не более четырех высокоранговых и не более десяти-двенадцати среднеранговых Искр. Ты же не тянешь ни на взрослого, ни на опытного, значит, либо нашел, либо украл. А найденное или украденное не грех и отобрать…

…Самая безумная тренировка в моей жизни — одновременная наработка артикуляции, местного акцента, техники «правильного» заикания и мимики — была прервана тренером и, по совместительству, автором соответствующего видеокурса в четвертом часу утра заявлением, мгновенно переключившим меня в боевой режим:

— Все, тормози: минут через десять к тебе заявятся незваные гости, а ты все еще не спишь. И даже не в постели…

Голограммы моих физиономий — эталонной и реальной — по которым я корректировал ошибки, растворились в воздухе, и БИУС перешел к ценным указаниям:

— Для начала дуй в спальню и открой настежь обе створки окна, так как в твой номер вот-вот начнет поступать усыпляющий газ. Потом с помощью вещмешков сооруди муляж себя-любимого, сладко дрыхнущего под одеялом. А после того, как закончишь, накройся невидимостью и выберись на карниз. Кстати, не забудь активировать марево, принять боевой коктейль и разогнать восприятие просветлением…

Я превратился в бесшумный, но очень шустрый и деятельный ураган, так что от силы через три минуты перебрался через подоконник, встал на узкий карниз, сместился на метр в сторону и превратился в слух. Следующие секунд сорок пять-пятьдесят ждал у моря погоды, а потом услышал голос Дайны, в котором явственно чувствовалась нешуточная злость:

— Судя по уровню автоматизации процессов, эти твари промышляют воровством, грабежами и убийствами добытчиков уже не первый год. Посуди сам: химия, которая вырубает постояльцев, поступает в номера централизованно, через систему вентиляции; сенсоры вызова горничных, стационарные телефоны и освещение отключаются с пульта управления; с того же пульта управления активируются глушилки мобильной связи и тэдэ.

— Но ведь регулярные исчезновения добытчиков, останавливающихся в «Пятнышке», не могут не привлечь внимание силовых структур! — еле слышно прошептал я.

— Тут все гораздо веселее! — буркнула верная помощница, сообщила, что газ уже пошел, и предельно подробно описала алгоритмы работы «избранных» сотрудников гостиницы.

Слушая ее монолог, я постепенно зверел, поэтому почти девятнадцать минут ожидания дались ни разу не легко. Слава богу, на двадцатой два урода, которых БИУС окрестил «группой осмотра», получили разрешение координатора заходить в номер, деловито открыли дверь, прошли в прихожую, открыли шкаф и начали рыться в моих вещах.

Тут мне немного полегчало: я по команде Дайны бесшумно вернулся на подоконник и приготовился к схватке. Да, и на этой «позиции» пришлось поскучать порядка десяти минут, зато потом дверь распахнулась, и в спальню нагло ввалились два в конец охреневших мужика!

Тот, который деловито пошел к кровати проверять, насколько глубок мой сон, поймал окоченение, сферу умиротворения и мой локоть. А второй, растерявшийся в момент моего выхода из-под невидимости вплотную к его коллеге, лег от правого бокового в подбородок.

— Красавчик! — довольно хохотнула помощница и снова переключилась на деловой лад: — Но расслабляться рано: распускай простыню на ленты, пакуй этих уродцев покачественнее и настраивайся на проведение экстремального допроса: «Пауков» мы с собой не прихватили, поэтому и этим грязным делом придется заниматься тебе…

«Дело» действительно оказалось грязным. Даже несмотря на то, что я, следуя инструкциям БИУС-а, не столько резал, сколько оказывал воздействие на нервные узлы. Да, первое время меня, признаюсь, неслабо мутило. Но как только первый пленник заговорил, этот негатив как ветром сдуло, а ему на смену пришло воистину сумасшедшее желание перехватить ублюдку глотку. Но устилать свой путь трупами не в Пятне, а в городе было, мягко выражаясь, нецелесообразно, поэтому, добившись ответа на «самый важный вопрос», я снова заткнул кляпом пасть «говоруна» и рванул на выход.

— Ну все: информацию о местонахождении координатора этой акции мы получили не через меня, поэтому с этой стороны к тебе никто не придерется… — заявила Дайна сразу после того, как я вылетел в коридор и, следуя ее ценным указаниям, побежал к левой лестнице. Поддакивать поленился — быстренько слетел по мраморным ступеням на первый этаж, добежал до двери с надписью «Только для персонала», выбил створку молодецким ударом ноги в область замка и через считанные мгновения повторил то же действие, чтобы вломиться в святая святых «Пятнышка»!

Женщину, только-только вскочившую с простенького кожаного кресла на колесиках, и начавшую поворачиваться в мою сторону, сбил с ног мощнейшей оплеухой и упаковал отключившееся тело по уже апробированной схеме. А после того, как использовал в качестве кляпа наволочку, прихваченную аккурат на этот случай из своей спальни, наведался к стойке администратора, нейтрализовал Валерию, сладко спавшую в кресле, и озвучил мысль, пойманную за хвост в момент выключения «координатора»:

— А что теперь?

— Теперь повернись направо, открой справочник телефонных номеров, лежащий возле журнала учета постояльцев, и посмотри, нет ли там телефонов каких-нибудь юридических компаний!

— Так, стоп! — воскликнул я, сообразив, к чему она клонит. — У меня есть идея получше: администратор Имперского банка, помнится, заявил, что я, как владелец привилегированного счета, могу обращаться в службу поддержки клиентов чуть ли не с любой проблемой…

— О-о-о!!! — восторженно выдохнула помощница и мгновенно изменила свои планы: — Найди номер и набери. А остальное сделаю я: перехвачу сигнал, пообщаюсь с оператором от твоего имени и вызову сюда не только юристов, но и группу быстрого реагирования!

— А вдруг ее у банка нет?

— Появится! — уверенно заявил БИУС. — Ведь ты сделаешь оператору чрезвычайно выгодное предложение…

…Первая машина с сотрудниками банка подъехала к парадному входу гостиницы всего через двадцать семь минут после завершения «моей» беседы со «специалистом службы поддержки клиентов». И пусть сотрудники Службы Безопасности вошли в фойе только после прибытия двух мужичков пожиже, но поголовастее, я поверил, что наша авантюра удастся.

Гостей встретил возле стойки администратора, коротко кивнул вместо приветствия, выслушал представления «головастиков» и вручил начальнику юридического департамента четыре листа бумаги для принтера, исписанных корявым почерком «юного отшельника, пишущего, как курица лапой».

Текст изобиловал кошмарнейшими ошибками и сокращениями, однако мужик и глазом не повел — вдумчиво прочитал его с первого до последнего слова, хищно усмехнулся и… не стал строить из себя честную девочку:

— Вы правы: раз эта шайка прикормила продавцов «Добытчика», значит, была ненулевая вероятность того, что на ваш вызов прибыли бы полицейские, тоже получавшие мзду. А мы вызовем следователей из городского управления, проконтролируем весь ход расследования и не позволим избежать наказания ни одному виновному в совершении столь чудовищных преступлений. Кстати, вы не будете возражать, если наши ребятишки осмотрят ваш номер и комнату, из которой координировали действия, пообщаются с преступниками и тэдэ?

Я отрицательно помотал головой, вспомнил советы Дайны и постарался заикаться как можно ближе к показанному ею идеалу:

— Н-н-не-е бу-бу-у-уду. Я-а щ-щи-итаю с-с-се-ебя о-о-ос— … оско-ор— …

— Оскорбленным? — помог юрист.

— Д-д-да! — подтвердил я. — И-и-и хо-хо-очу п-п-по-о-олучить ви-ви-ви-и-иру….

— Справедливое желание! — без тени улыбки заявил он, пообещал, что Императорский банк добьется выплаты по-настоящему достойной виры, и предложил упростить задачу его юристам, подписав несколько бумаг.

Возражать я, конечно же, не стал — взял протянутую им папку, достал верхний договор и «внимательно прочитал». При этом стоял так, чтобы Дайна смогла прочитать текст через камеру микродрона, приземлившегося на одной из полок за моей спиной. А через несколько мгновений услышал в гарнитуре презрительный смешок и вслушался в «диагноз»:

— Четыре «тонких» места в договоре есть. Но тебе, отшельнику с границы Пятна, не должно хватить мозгов, чтобы заметить эти шероховатости. Так что поизображай напряженную умственную деятельность еще пару минут, а затем подписывай. Кстати, я почти уверена, что тебе заплатят. Причем кругленькую сумму. Ведь ты, де-юре, представляешь добытчиков Искр, то есть, прослойку местного общества, работать с которой напрямую чрезвычайно выгодно. Так что владельцы Имперского банка, понимающие это не хуже меня, сделают все, чтобы выпятить свою роль в помощи юному добытчику, которого пытались ограбить или убить, и, тем самым, сделают себе сумасшедшую рекламу.

Я был согласен с каждым словом, поэтому старательно шевелил губами, «вникая» в заковыристые канцеляризмы, потом «устал», взял ручку со стойки администратора и перед тем, как подмахнуть сразу всю пачку документов, поймал взгляд юриста:

— М-м-мне не-е-е х-х-хва-хватает о-о-опыта, ч-ч-ч— …

Он понял, к чему я веду, и, по сути, подтвердил выкладки Дайны:

— Вы сделали нам чрезвычайно выгодное предложение. Авансом, то есть, еще не имея оснований для подобного доверия. И мы вас не разочаруем.

Я коротко кивнул, поставил шестнадцать автографов, вернул папку ее хозяину и вопросительно выгнул бровь.

— Начинаем работать! — ухмыльнулся юрист и начал озвучивать довольно интересные «ценные указания» сотрудникам ГБР: — Юрьев, берите Малыгина и поднимайтесь в двести четырнадцатый номер. Ваша единственная задача — видеосъемка телодвижений полицейских экспертов-криминалистов. Для того, чтобы было понятнее, сообщаю, что они гарантированно найдут в кармане одного из пленников господина Игната шприц с ядом черного крестовика…

Тут во взглядах абсолютно всех «силовиков» появилось понимание, а их командир криво усмехнулся:

— Толково, че: если в шприце содержится правильная дозировка — в чем я почему-то не сомневаюсь — то отравленный потеряет сознание часов через восемь-десять. Дальше все по известной схеме: прикормленный человечек случайно заметит, что прохожий упал в обморок, и вызовет прикормленных врачей. А те, доставив беднягу в клинику и поместив в отдельную палату, продиагностируют бессознательное тело, задокументируют диагноз и будут изображать бурную деятельность на протяжении трех с половиной недель. А после того, как «поставят пациента на ноги», выставят ему сумасшедший счет.

— Это еще не все! — холодно усмехнулся юрист. — За это время из сейфа в номере этого бедолаги извлекут высокоранговые Искры и продадут. А на их место положат куски плоти «мусорного» зверья из Пятна и позволят сгнить. Неплохо, правда?

— Не то слово… — угрюмо буркнул вояка и поинтересовался, что делать остальным его людям.

Начальник департамента пожал плечами:

— Им надо взять с собой Чехова, отправиться во-он в том направлении, зайти в коридор для персонала, обнаружить пост наблюдения и подождать, пока Олег Егорович скопирует все имеющиеся базы данных, потом дождаться полиции и поприсутствовать при первичном допросе оператора…

…Уже на второй минуте общения с полицейскими я по достоинству оценил всю волшебную многогранность словосочетания «привилегированный клиент Императорского банка. Оно снимало абсолютно все вопросы ко мне-любимому и переадресовывало многоопытному волчаре от юриспруденции. Ну, а он отрывался, что называется, в полный рост: объяснил, что я, хоть и пострадал во время неравной схватки с высокоранговыми хищниками Пятна, потерял память и заикаюсь, но признан абсолютно дееспособным; что являюсь деловым партнером еще одного привилегированного клиента Императорского банка — дворянского рода из некоей 'Белой Сотни» — что заслужил уважение этих аристократов и так далее. Потом по памяти описал на редкость занудному и въедливому следователю ночное «происшествие», да так, что я заслушался, ответил на три с лишним десятка уточняющих вопросов и, по словам Дайны, загнал беднягу в чрезвычайно узкий коридор возможностей. Впрочем, больше всего меня восхитила легкость, с которой юрист разобрался с самыми тонкими местами моей легенды. Когда следак заинтересовался причинами отсутствия у меня карточки гражданина, «волчара» заткнул его встречным вопросом:

— А чем вас не устраивает чековая книжка привилегированного клиента Императорского банка?

Полицейский в гражданке попробовал потрепыхаться, но не тут-то было:

— Мой клиент прибыл в Стрежевой только вчера вечером. Посетил наш банк, поселился в этой гостинице и сходил в торговый центр «Добытчик». А заняться получением карточки гражданина планировал сегодня с утра. Кстати, с помощью юридического департамента нашего банка. Так что не заявись к нему в номер незваные гости, завтра к вечеру была бы решена и эта проблема.

— А теперь не будет? — язвительно спросил чем-то недовольный служака и нарвался на не менее язвительный ответ:

— Будет, конечно! Но наложить лапу на перспективного Одаренного не сможете не вы, ни ваше начальство: порукой тому мое слово. Далее, вопросы об умениях, которыми мой клиент нейтрализовал преступников, можете даже не задавать — он на них не ответит, ибо имеет право. И последнее: Святослав Евгеньевич, у меня начинает создаваться впечатление, что вы сфокусированы не на расследовании преступления, а на поиске возможностей замять это дело. И я обязательно пообщаюсь на эту тему с вашим начальством. Благо, оно будет тут в районе девяти утра…

Само собой, на несколько вопросов я все-таки ответил. И подписал пару бумаг. После того, как их тщательно изучил «волчара». Но в седьмом часу утра следователя начали заваливать информацией о результатах осмотра моего и нескольких свободных номеров, стенограммами допросов, распечатками всего того, что обнаружилось во взломанных базах данных, и бедняге стало не до меня. Я собрался, было, оккупировать диван в дальнем углу фойе и послушать комментарии Дайны, неявно «помогавшей» хакеру полиции и наблюдавшей за телодвижениями силовиков, но мой «защитник» переиграл эти планы:

— Игнат, нормально отдохнуть тут, в «Пятнышке», вам однозначно не удастся. Поэтому я взял на себя смелость забронировать аналогичный номер в доходном доме Чистяковых. Мои ребятишки уже освободились, машина тоже совсем рядом, так что все упирается в ваше согласие.

Я искренне поблагодарил его за все, что он для меня сделал, сходил за своими вещами, упал на хвост чем-то загруженному сотруднику ГБР банка и прокатился по просыпающемуся городу. А когда здоровенный внедорожник остановился перед отдельно стоящим миленьким четырехэтажным особняком, невольно обратил внимание на розовеющее небо, отрешенно отметил, что уже наступило утро, и вспомнил, что не договорился с юристом о времени похода в полицейский участок. Но не успел я вытащить из кармана трубку и стильную бумажную визитку, как мой провожатый ответил на незаданный вопрос:

— Господин Игнат, мне поручили помочь вам с получением карточки гражданина. Почти уверен, что это дело займет не более четырех часов, но на всякий случай в полицейский участок желательно прибыть хотя бы к полудню. Доедем минут за десять, так что я подъеду к доходному дому в одиннадцать сорок пять. Что скажете?

— Бу-бу-буду б-б-бла-а-агодарен… — промямлил я, прижал кулак к сердцу и выбрался из салона.

Когда подошел к багажнику, из дверей моего нового пристанища пулей вылетел парнишка лет пятнадцати, примчался ко мне, вежливо поздоровался, сообщил, что мой номер уже готов, и предложил помочь с доставкой вещей.

Я, конечно же, согласился и с коротенькой остановкой в фойе добрался вроде как до очередного двухкомнатного полулюкса. Но, оглядев обстановку гостиной, пришел к выводу, что меня поселили в люкс. Или, как вариант, это — полулюкс для дворян, а тот — для добытчиков Искр и прочих простолюдинов. Потом с помощью Дайны обратил внимание на то, что парень чего-то ждет, вручил ему банкноту в один рубль и понял, что переборщил. Расстроиться, естественно, не расстроился — просто отложил в памяти, что в таких случаях надо держать в кармане мелочь, закрыл дверь за сбежавшим помощником и услышал довольный смешок БИУС-а:

— В гостиной — ни одного жучка. Почти уверена, что этой дряни не будет и в остальных помещениях.

— Миленько… — устало буркнул я, открыл все двери, чтобы микродрон закончил осмотр номера, дождался еще одного такого же доклада, задумчиво оглядел три вещмешка и вздохнул: — Не реши я изображать добытчика, не пришлось бы таскаться с чужим шмотьем по всему городу, продавать этот мусор и тэдэ.

— На мой взгляд, для инфильтрации в это общество лучшей легенды не придумать… — парировала личная помощница. — Так что терпи и привыкай к тому, что ты, потомственный отшельник, обязан быть прижимист. Кстати, ты уже решил, какую фамилию вписывать в карточку гражданина?

Я пожал плечами:

— Собирался «придумать» свою. А что?

— Да нет, ничего… — ответила Дайна и подколола: — Просто вспомнила все зверье, которое ты побеждал один на один, и решила, что пора привыкать называть тебя если не Кабановым или Змеюкиным, то хотя бы Волковым…

…Я вышел на улицу в одиннадцать сорок, покосился на небо, затянутое низкими грязно-серыми облаками, и поморщился: мотаться по городу в дождь не хотелось от слова «совсем». Даже с учетом того, что какую-то часть планов, вроде как, планировалось реализовать при помощи «личного водителя». Но альтернатива, к сожалению, радовала значительно меньше, так что я заставил себя переключиться в рабочий режим, уставился на подъезжающий «Манул», еще раз оценил его внешний вид и пришел к выводу, что дизайнеры начала двадцать второго века ели свой хлеб не зря — машина выглядела достойно и по-настоящему радовала взгляд.

Пока я разглядывал внедорожник, Степан Ильич, управлявший этим темно-синим монстром, оглядел меня с головы до ног и сделал неправильные выводы. Из-за чего, плавно остановившись у тротуара, выбрался из салона, вежливо поздоровался и задал напрашивавшийся вопрос:

— Вас чем-то не устроил этот доходный дом, и вы решили переехать куда-то еще?

Я отрицательно помотал головой и «с грехом пополам» объяснил, что хочу заехать в банк, арендовать ячейку и оставить в ней добро, в котором пока не нуждаюсь.

Мужчина посмотрел на часы, задумчиво потер переносицу и коротко кивнул. А после того, как я закинул свои вещи в багажный отсек и забрался на заднее сидение, плавно тронул автомобиль с места, кому-то позвонил и обо всем договорился.

«Прокатило…» — удовлетворенно подумал я, уперся затылком в удобный подголовник, вытянул ноги, закрыл глаза и… удивленно вытащил из кармана завибрировавший телефон. Кинув взгляд на экран, на котором высветились имя и отчество абонента, мысленно хмыкнул, принял вызов и «постарался поздороваться как можно более внятно».

Начальник юридического департамента дослушал мое блеяние и сходу взял быка за рога. В смысле, сообщил, что появились интересные новости, которые желательно обсудить тет-а-тет, причем, по возможности, побыстрее, предложил заехать в банк и пообещал, что эта задержка никак не скажется на моих планах на день.

Я, конечно же, согласился. Но счел необходимым предупредить, что и так еду к ним, чтобы арендовать ячейку для ненужных вещей. Герман Янович попросил передать трубку Степану Ильичу, задал ему пару-тройку вопросов и отключился.

Не знаю, чье именно содействие ускорило процесс, но договор аренды я заключил минуты за четыре. Еще за пять-шесть меня спустили в хранилище, подвели к сейфовой ячейке и объяснили, как ей пользоваться. Что, конечно же, изрядно улучшило настроение. Поэтому, складывая в емкость весь компромат — то есть, рюкзак-однодневку, на дне которого лежали штатный «Наруч» с НЗ, аструмовый контейнер и все то, что не хотелось ни оставлять без присмотра, ни таскать на себе целыми днями — я мысленно напевал песню «Я свободен…» Льва Меншикова. Потом прислушался к требованиям проснувшейся паранойи и поставил пару сторожков, закрыл ячейку, ткнул в сенсор вызова сотрудника банка и со спокойной душой покинул это благословенное помещение.

До приемной начальника юридического департамента меня отвел все тот же «водитель», сдал с рук на руки секретарю и куда-то свалил. А я, старательно «дурея» от красоты и «технологичности» обстановки, был препровожден в роскошный кабинет и усажен в кресло для посетителей.

«Волчара», не побрезговавший пожать мне руку, поинтересовался, что я буду пить, «перевел» ответ помощнику, дождался его ухода и перешел к делу:

— Сегодня утром руководитель нашего филиала, в инициативном порядке санкционировавший, скажем так, далеко не самый стандартный пакет помощи привилегированным клиентам, доложил о своих действиях Самому Большому Начальству. Оно оценило перспективы вашего предложения, посовещалось с аналитиками и уже начало полноценно вкладываться в столь своеобразную рекламную кампанию. Результаты говорят сами за себя: городское управление полиции Стрежевого лихорадит с одиннадцати утра — к ним, вроде как, уже вылетела целая бригада следователей по особо важным делам; в половине двенадцатого похожая суета началась и в ИСБ; в пятнадцать десять ожидается прибытие съемочной группы центрального телевидения и толпы журналистов из столичных изданий, а наши, стрежевские, уже осадили «Пятнышко» и близлежащий полицейский участок.

Представив себе «общение» с акулами пера, я невольно поморщился. Как оказалось, зря:

— Мы знаем, насколько навязчивым может быть внимание этой братии, и ценим покой своих клиентов, поэтому если у вас нет желания наслаждаться новообретенной известностью, то замкнем все общение «героя-добытчика» с телевизионщиками и акулами пера на специально обученного человека под личиной высокорангового иллюзиониста. А вас отправим в столицу или любой другой город Империи жить своей жизнью, наблюдать за развитием событий со стороны и спокойно дожидаться суда.

Когда он упомянул о личине, Дайна изумленно присвистнула и заявила, что иллюзионисты пригодились бы и в технологическом мире. Я согласился. Мысленно, ибо общаться с микродроном, лежащим в нагрудном кармане куртки, было бы редким идиотизмом. Потом дал понять Герману Яновичу, что предпочту вариант со спокойной жизнью за пределами Стрежевого, и снова превратился в слух.

Мужчина удовлетворенно кивнул и задал странный вопрос:

— Скажите, пожалуйста, а вы машину водите?

— Скажи, что что-то такое вспоминается, но уверенности нет. Поэтому не мешало бы проверить! — протараторил БИУС, и я воспользовался его советом — мучительно долго объяснял, что в памяти хватает обрывков воспоминаний со мною за рулем каких-то внедорожников, но дать уверенный ответ я, увы, не могу.

Юрист почему-то обрадовался:

— Что ж, тогда предлагаю следующее: после беседы со мной Степан Ильич спустит вас в подземный гараж и оценит навыки вождения. Если они на уровне, то вместе с карточкой гражданина вам радостно выдадут водительское удостоверение…

— А по-о-о— … по-о-оче— …

— Почему радостно? — весело ухмыльнулся «волчара».

— Да.

— Потому, что господин Кожин — следователь, почему-то решивший, что в ночном нападении на вас виноваты вы же, уже отстранен от дела, задержан и, вне всякого сомнения, скоро запоет, а руководство городского управления полиции уже разобралось, откуда дует ветер, и жаждет доказать важнякам из столицы, что всю жизнь двигалось именно этим курсом!

Я кивнул в знак того, что все понял, и юрист продолжил прерванную мысль:

— На чем я остановился? Ах, да, на водительском удостоверении. Так вот, если вы получите и этот документ, то сможете приобрести или арендовать автомобиль, благодаря чему покинуть город, не засветившись ни в аэропорту, ни в порту, ни на вокзале. Впрочем, это не главная причина, заставившая нас предложить обзавестись личным транспортом. По утверждению аналитиков, изучивших мои отчеты, подобное путешествие увеличит ваши шансы вернуть память. Ведь раз вы вышли из Пятна к нижнему течению Еланки, значит, владения вашей семьи располагаются относительно недалеко от Стрежевого.

— Толковый шаг навстречу, однако! — прокомментировала эту речь Дайна и перешла на командно-штабной: — Включай подростка и соглашайся: свои колеса — это не только свобода передвижения, но и персональная сейфовая ячейка с возможностью серьезного технологического апгрейда…

…Как и предсказывал Герман Янович, документы мне оформляли чуть ли не бегом. Тем не менее, почти все время мотаний по полицейскому участку я ждал неприятностей, из-за чего пребывал в серьезнейшем напряжении. Чуть-чуть успокоился только после того, как следом за Степаном Ильичом вышел из здания через служебный вход, загрузился в «Манул» и откинулся на спинку сидения. Впрочем, расслабляться и не подумал — дождался, пока «водитель» заведет движок, поймал его вопросительный взгляд в зеркале заднего вида и в своем непередаваемом стиле предложил где-нибудь пообедать. Само собой, дал понять, что за мой счет, ибо был благодарен этому мужчине за воистину неоценимую помощь в инфильтрации в новый мир.

Он согласился, заявил, что знает неподалеку недорогой ресторан с очень хорошей кухней, тронул внедорожник с места и… через считанные минуты заехал в подземный гараж уже знакомого мне торгового центра «Добытчик». Когда я потянулся к выходу, сообщил, что до ресторана мы еще не доехали, попросил подождать его минут пять-семь и куда-то ушел. А через несколько минут, вернувшись в машину, протянул мне глянцевый рекламный буклет и приятно озадачил:

— В нашем городе всего три автосалона. Первый, с говорящим названием «Боярин», торгует автомобилями высшей ценовой категории, которые вам, как я понимаю, не нужны. Второй, «Вираж», ориентирован на горожан, искренне считающих этот «Манул» внедорожником, а во-он ту «Флейту» — гоночным болидом. В общем, вам имеет смысл закупаться в третьем, принадлежащем владельцам этого торгового центра и специализирующемся на машинах для добытчиков, отставных вояк и экстремалов. Но появляться там «во плоти» однозначно не стоит, поэтому изучите этот буклет и во время обеда выберите монстрика под свои потребности, а я помогу его приобрести.

Я благодарно прижал к сердцу правый кулак, минуты три знакомился с тактико-техническими характеристиками относительно небольшого рамного внедорожника «Алтай», а после того, как Степан Ильич сосредоточился на вождении, незаметно достал микродрон и перелистал перед его камерой весь буклет.

Вердикт Дайны услышал буквально через секунду:

— Симпатичных машинок тут хватает, но если накручивать, то «Порыв» в максимальной комплектации.

Я нашел соответствующую картинку, сравнил внедорожник цвета хаки с парой-тройкой более ярких и стильных «проходимцев», а потом мысленно обозвал себя придурком: любой из них привлекал бы внимание не только к себе, но и ко мне. А «рабочая лошадка», пусть даже с чудовищно мощным движком, двухсотлитровым баком и здоровенным салоном, в котором, при необходимости, можно было жить — вряд ли.

Само собой, обратил внимание и на строчки с ценами. Вернее, на самую последнюю, разделил сто сорок пять тысяч рублей на стоимость ядра третьего ранга и счел, что имею право потратить на себя-любимого «аж» четырнадцать с половиной штук.

Не знаю, как БИУС понял, что я принял именно это решение, но весело хохотнул, назвал красавчиком и… снова посерьезнел:

— Кстати, цены на бронекатера видел?

Я уставился на микродрон и едва заметно мотнул головой.

— Значит, не прочитал и сноску мелким шрифтом. А зря: она объясняет, почему Петр Сергеевич Докукин заплатил за твой трофей всего-навсего десять процентов от его реальной цены и заявил, что это хорошие деньги…

Пока она вещала, я пролистал буклет, перевернул последнюю страницу, увидел знакомые обводы и вместо того, чтобы вчитываться в очень уж мелкий текст, уставился в крошечный объектив.

Дайна поняла этот намек влет:

— Такие лоханки производятся на государственных верфях и продаются только тем родам, у которых имеется соответствующая лицензия. А для тех, кто взял их с боя и хочет продать или для любителей обходить законы введен заградительный налог в девяносто три процента от отпускной цены. Ну, а тебе перевели не семь, а десять. И, кроме всего прочего, закрыли глаза на то, что ты, простолюдин, не имеешь права владеть подобной техникой…

…Ресторан, в который меня привез Степан Ильич, выглядел неказисто и вряд ли относился к категории дорогих. Не впечатлила и почти пустая стоянка. Но предложить поехать в другое место я не успел — заметив мой скептический взгляд, «водитель» улыбнулся и заявил, что с шести вечера и до двух часов ночи в это заведение будет не протолкнуться. А для того, чтобы я побыстрее поверил, добавил еще два «весомых аргумента»:

— Да, даже сегодня, в четверг: тут кормят настолько недорого и вкусно, что в «Костромском дворике» столуются не только сотрудники близлежащих офисов, но и жители этого района. Поэтому постоянные посетители стараются бронировать столики за сутки-двое.

Я предвкушающе улыбнулся, дождался, пока он припаркуется, вылез из «Манула» и неспешно двинулся к центральному входу. Оказавшись внутри и принюхавшись к аппетитнейшим ароматам, доносившимся с кухни, сглотнул слюну. А через считанные мгновения утонул взглядом в декольте официантки, дожидавшейся гостей у стойки администратора.

Всю дорогу до отдельного кабинета залипал на упругие ягодицы, ритмично покачивавшиеся под струящейся тканью, а когда сел за стол и взял из рук блондиночки меню в кожаной обложке, заставил себя задвинуть куда подальше все игривые мысли и сосредоточился на выборе блюд. Мясные, естественно, даже не рассматривал — ткнул пальцем в салат из свежих овощей и сырное ассорти, на страничке с супами страшно захотел уху, а чуть дальше — филе форели с жареным рисом. Естественно, заказал и морс, и десерт. Потом подождал, пока отстреляется мой спутник, дождался ухода живого раздражителя и развернул буклет на нужной странице.

Степан Ильич подался вперед, прочитал строчку, которую я показал, пробежал взглядом колонку с ТТХ и уважительно хмыкнул:

— Серьезная машина — на такой хоть к границе Пятна, хоть в путешествие через весь континент. И добивать ничем не надо — в этой комплектации есть все, что нужно опытному добытчику, начиная с холодильника и заканчивая сейфом под Искры. Кстати, лет в восемнадцать-двадцать я бы «Порыв» даже не заметил и выбрал либо «Мастиф», либо «Корунд». Но в те времена я ценил, прежде всего, внешнюю красоту автомобилей, так как мечтал использовать их для охмурения самых красивых девчонок юридической академии. А вы уже состоялись, как добытчик и как личность, поэтому поставили во главу угла самое главное — надежность. И это делает вам честь.

Я пожал плечами — мол, с детства видел жизнь под другим углом — и спросил, что дальше.

— Мы с вами дождемся заказа и насладимся божественным вкусом блюд, приготовленных мастерами своего дела. А часа через два один из сотрудников нашего банка, которого я сейчас озадачу, подгонит сюда ваш «Порыв». Потом вы его примете, вручите мне подписанный чек, и мы с вами разбежимся…

Как ни странно, следующие два с половиной часа прошли именно так, как предсказывал Степан Ильич: я насладился вкусом воистину божественных блюд, победил желание заказать еще одну порцию форели с рисом, но сдался второму, благодаря чему уничтожил не один, а два куска умопомрачительно вкусного яблочного пирога, потом осмотрел внедорожник, подписал чек на сто сорок пять тысяч рублей и, попрощавшись с сотрудниками банка, влез за руль своего «Порыва». Пока настраивал под себя сидение, руль, педальный узел и зеркала, моя верная помощница подмяла под себя всю электронику, поляризовала стекла, врубила сборник моих любимых песен и обратилась ко мне через динамики акустической системы:

— Поздравляю с покупкой своего первого автомобиля. Да, это случилось не на Китеже, а на Надежде, зато намного раньше, чем ты планировал. Кстати, машина очень даже ничего. И пусть, разработчики программного обеспечения для ИРЦ оставили пяток незадокументированных возможностей, но я сочла его устаревшим и заменила… собою. Правда, весь архив фильмов и музыки сюда не поместился, но синхронизацию с «Наручем» никто не отменял, так что теоретически ты можешь смотреть и слушать все, что заблагорассудится.

— А почему «теоретически»? — полюбопытствовал я.

БИУС насмешливо фыркнул:

— Игнат, ты попал в другой мир, о котором не знаешь ровным счетом ничего! Да, первые шаги к инфильтрации получились на славу. Но в любом обществе выживает сильнейший, а ты — бездомный простолюдин с амнезией, который уже разрушил чью-то давно налаженную схему обогащения, а значит, обзавелся врагами намного могущественнее себя. Причем не пришлыми, как мы с тобой, а местными, то есть, знающими все ходы и выходы, умеющими решать любые вопросы и обладающими налаженными связями.

— Дальше можешь не объяснять… — угрюмо пробормотал я, собрался с мыслями и задал напрашивавшийся вопрос: — С чего начинаем?

На экране ИРЦ появилась карта города с обозначенным маршрутом, а из динамиков раздался ехидный смешок:

— Естественно, с обрубания хвостов! Поэтому рулим на улицу Некрасова, паркуемся на открытой стоянке и идем в доходный дом через здоровенный парк. Забрав свое шмотье и выселившись, возвращаемся в машину, выезжаем из города, заливаем полный бак, забираем первый «Наруч» и уезжаем курсом на Александров.

— По-твоему, на стоянке и в парке нет уличных камер?

— Есть, наверное. Но если ты выпустишь все микродроны, то в архивах видеозаписей стоянки появится скорректированная картинка, а камеры парка случайно сгорят…

…За два километра до условной границы Пятна я скинул невидимость и перешел с лесного шага на бег, ибо тут, на ближних подступах к форпосту «Западный», шансы встретить Одаренное зверье крупнее полевки стремились к нулю. Почему? Да потому, что через этот укрепленный поселок в аномалию мотались не только добытчики Искр и энергетически насыщенного мяса, но и начинающие «герои». И если первые, как правило, уходили в ареалы обитания животных от восьмого ранга и выше, то вторые и третьи уничтожали все, что дышит, в пределах половины дневного перехода от Большой Земли.

Кстати, невидимость я снял не столько потому, что не боялся встреч с хищниками, сколько из нежелания светить этот навык перед «коллегами» и вызывать в них лютую зависть — как выяснилось за пятнадцать дней скитаний вдоль границы Пятна, это «умение» считалось нереально редким, из-за чего даже низкоранговые Искры всех семи видов млекопитающих и четырех видов змей, теоретически способные «подарить» его страждущим, стоили бешеных денег. Само собой, разобрался и с остальной линейкой потребностей местных Одаренных, поэтому знал, что спрос на ядра с навыками Иллюзии тоже в разы превышает предложение, однако цены на них вдвое ниже. Что почетное третье место по востребованности занято Искрами защитного покрова, сумеречного зрения, стремительного рывка и блокировки запахов, четверное делят между собой атакующие заклинания Молнии, Земли, Воздуха и Воды, а пятое и далее — все остальные. Ну и, донельзя впечатлился коэффициентами, повышающими цену любого отдельно взятого ядра в зависимости от ранга: к примеру, если Искру струи воды восьмого ранга, продемонстрированной мне Петром Докукиным, при определенном везении можно было приобрести рублей за пятьсот-шестьсот, «шестерку» — за тысячу двести-тысячу триста, а «тройку» — за восемь-девять, то за «двойки», появляющиеся в продаже раз в несколько лет, с радостью платили от двадцати пяти до сорока, а за легендарные «единички» готовы были отдать от сотни и выше!

Впрочем, всей этой информацией я пользовался постольку-поскольку, ибо регулярно уходил в Пятно на двое суток только для раскачки ядра, размера и скорости восполнения резерва, боевых навыков, «баффов» и взора в себя. Да, на обратном пути, как правило, заваливал какого-нибудь оленя, косулю или небольшого подсвинка, вырезал Искру, самые дорогие энергетические узлы и печень, забивал всем этим и кусками парного мяса простенький, но рабочий рюкзак-термос и после возвращения в форпост добавлял прочности и объема старательно дорабатываемой легенде.

В этот раз мне повезло встретиться с подсвинком, так что всю обратную дорогу от облюбованного места для медитаций я предвкушал сытный завтрак в лучшей забегаловке «Западного» с забавным названием «Энергетический рай». И пусть готовили в «Раю» не так хорошо, как в «Костромском дворике», зато, как правило, из мяса Одаренного зверья и трав, добытых в Пятне. А еще там с большим удовольствием скупали подобную добычу и, бывало, помогали находить клиентов на низкоранговые Искры.

«Мусорных» Искр я добыл всего три. Но довольно неплохие, что не только перекрывало все расходы последней недели, но и позволяло собой гордиться. В теории. Ибо на практике с моим набором навыков в охоте на животных и птиц восьмого и седьмого ранга не было ничего сложного. Вот я нос и не задирал — несся по более-менее знакомому лесу, изредка корректировал курс по своим «вешкам» и старательно вглядывался в окружающий мир, так как вслушиваться в звуки леса в этом режиме передвижения было бессмысленно.

Первую группу «коллег», невесть с чего выбирающихся на промысел аж в десятом часу утра, заметил в тысяче семистах метрах от условной границы и перешел на шаг, чтобы никого не нервировать. А через пару минут понял, что это не помогло — на лицах двух братьев-близнецов лет четырнадцати, судя по всему, попавших в Пятно первый раз в жизни, читалось нешуточное опасение.

Само собой, его заметил не только я, но и опытные «воспитатели». Вот и предприняли неплохую попытку «расслабить» своих подопечных и, заодно, отвлечь меня от анализа их состояния:

— Доброе утро, паря! Сбежал от пестунов или торопишься на свидание с какой-нибудь знойной красоткой?

— Д-д-доброе у-у-утро, г-госп-п-пода! — поздоровался я, заикаясь чуточку меньше, чем в середине сентября. — Н-не т-т-то и н-н-не д-д-другое: я п-п-про-осто п-про-о-оголодался!

— Серьезная причина! — восхитился мужчина лет сорока, двигавшийся первым. — Но если ты рассчитываешь позавтракать в «Энергетическом раю», то советую не торопиться — народ, приехавший к Пятну на выходные, уже смел все съестное.

— М-м-мне п-приготовят и-и-из м-моей д-д-добычи… — ухмыльнулся я. — Н-не п-ппервый ра-а-аз.

— Доставляешь им мясо? — заинтересовался второй «воспитатель».

Я остановился и отрицательно помотал головой:

— Н-неа. Б-балую и-и-исклю-у-учительно с-с-себя.

— И чем будешь баловать себя в этот раз? — спросил парнишка, еще не научившийся вычленять из ответа самое главное. Он был дворянином, так что его «дядьки» дали мне возможность ответить. А потом принялись задавать правильные вопросы:

— Значит, ты добытчик?

— Д-да.

— Ходил под заказ, или…?

— Или.

— Есть что на продажу хотя бы восьмого ранга?

— С-с-семерки. Ту-ту-туман, ц-це-цепкие ко-ко-корни и ко-ко-лю-учий по-о-обег.

Тут мужики посерьезнели, и тот, который обратился ко мне первым, вежливо представился:

— Мы — Коробовы. Из Мценской ветви рода. Возьмем все три. По тысяче двести рублей за каждую. Само собой, после проверки. Да, туман стоит под полторы, зато корни и побег обычно предлагаются по девятьсот.

Я молча скинул с плеч рюкзак-термос, поднял крышку, достал пакетики с ядрами и протянул «пестуну». Как и следовало ожидать, его палочка-тестер окрасилась в тот же цвет, что и моя, поэтому эта добыча сменила владельца, а я стал немного богаче и убрал в карман еще одну визитку с номером телефона потенциального клиента…

…Следующая встреча — с двумя парнями лет двадцати двух и девицей восемнадцати-девятнадцати — тоже началась с испуга опекаемой персоны, но продолжилась совсем в другом ключе: аристократы, судя по абсолютно новым шмоткам и снаряге, решившие пощекотать себе нервы, быстренько нашли виноватого в «потере лица» их подругой и… атаковали! Что самое смешное, метров с двадцати, с которых их каменные шкворни и воздушные кулаки до меня не долетали!

Случись нечто подобное в окрестностях двух предыдущих форпостов, я бы, наверное, сбежал, обошел придурков по большому кругу и постарался побыстрее уехать куда-нибудь в другое место. Однако предпоследнее занятие с Дайной, во время которого она заставила меня вызубрить абсолютно все статьи законодательства «Российской Империи», так или иначе связанные с деятельностью добытчиков, добавило уверенности в себе, поэтому я ответил на агрессию предупреждением. В смысле, напомнил, что немотивированное нападение на граждан Империи, в том числе и с использованием магических умений, является преступлением и карается лишением свободы на срок от трех и до двадцати лет в зависимости от тяжести последствий. А попытка убийства зарегистрированного добытчика автоматически удваивает эти сроки. При этом, естественно, усиленно заикался, и дурень с голубой кровью, шмалявший в мою сторону одним-единственным навыком Земли, счел этот дефект речи признаком слабости и рванул в атаку! От просьбы девушки не обострять «и без того непростую ситуацию» отмахнулся, а заколебавшегося, было, друга подбодрил весьма самонадеянным заявлением:

— Трупы не закладывают…

От двух следующих шкворней и одного кулака я просто увернулся, ибо для сознания, разогнанного просветлением, их полет казался недостаточно быстрым. А когда юный маг Земли выхватил из ножен тесак, размеры и форма которого чуть не заставили меня расхохотаться, решил, что этот цирк пора прекращать, и опрокинул страдальца на бок легонькой оплеухой.

Второй «боец» понял намек, что называется, с полпинка и остановился, а главный герой, во время падения изобразивший настолько убогую страховку, что сломал себе левую руку, начал повторяться. В смысле, заявил, что я уже труп, ибо его род весь, как один, начнет за мной охоту, и… дико взбесил двух очень непростых мужиков, скинувших невидимость аккурат в этот момент:

— Кто труп — добытчик, невольно помешавший вам, самовлюбленным недоумкам, втравить в неприятности мою дочь⁈ И за кем это начнет охоту род Синицыных — за человеком, просто пробегавшим мимо вас, сделавшим все для погашения конфликта, начатого вами, и сбившим вас с ног только для того, чтобы защититься от удара этой пародией на двуручный меч⁈

— Валерий Константи— … — одинаково спав с лица, заблеяли «герои», а их спутница вжала голову в плечи и виновато опустила взгляд.

— Рты закрыли! — гневно рыкнул озверевший отец, с хрустом сжал кулаки и заставил себя повернулся к своему спутнику: — Прохор, отведи этих… клоунов в форпост и загони в машину, а я поговорю с добытчиком и подойду. Кстати, не вздумай заводить Синицина к целителю — пусть поразмыслит над своим поведением до родового поместья. Все, выполняй!

Троица залетчиков и их конвоир дисциплинированно повернулись в нужную сторону и покинули место нашей встречи, а «скрытник», проводив их недобрым взглядом, переключился на меня:

— Здравствуйте, юноша. Я Валерий Константинович Уфимцев, наследник главы рода и отец дурехи, поддавшейся уговорам ухажеров и решившей лично поприсутствовать при их охоте на Одаренного медведя. Служба безопасности нашего рода ест свой хлеб не зря, поэтому я прибыл в форпост «Западный» одновременно с этой троицей, незримо сопровождал их с момента пересечения условной границы Пятна и ждал первой же возможности продемонстрировать дочке всю никчемность Синицына и его подпевалы. Никаких претензий к вам у меня нет и быть не может: я видел весь конфликт с начала до конца и считаю, что вы вели себя выдержаннее некуда. Конечно же, обратил внимание и на некоторые затруднения с речью, поэтому прекрасно обойдусь без титулования и буду задавать вопросы в расчете на односложные ответы. Итак, я правильно понимаю, что вы ходите в Пятно один?

— Д-да.

— И далеко не первый раз, верно?

— Д-да.

— Искры добываете?

— Д-да.

— Выше девятого ранга?

— Д-да.

— Выше восьмого?

— Д-да… — очередной раз кивнул я и счел необходимым сообщить, что все три штуки, добытые в этот раз, уже продал представителям рода Коробовых, встретившимся по пути.

— Искры мне не нужны… — заявил Уфимцев. — Я хотел выяснить уровень ваших доходов, так как скорость реакции, выдержанность, непоколебимое спокойствие и уровень интеллекта уже оценил. Да, кстати, если вы торопитесь, то предлагаю продолжить беседу на ходу…

Я, естественно, согласился, так что следующую часть монолога услышал после того, как тронулся с места:

— А еще я оценил уровень владения умением, которое вижу в первый раз, и точность, с которой вы отмерили нужный объем Силы, чтобы уронить, но не поломать. Задавать вопросы, на которые вам не захочется отвечать, не буду — во-первых, уважаю не только свои секреты, но и чужие, и, во-вторых, понимаю, что родичи позволили вам заняться свободным промыслом только после того, как сочли готовым и физически, и магически, и морально.

Он ничего не спрашивал, поэтому я просто пожал плечами. Что вызвало забавную реакцию:

— Да, пофилософствовать, каюсь, люблю. Но в этот раз просто подводил вас к нужному выводу: мне показалось, что предлагать вам деньги за молчание бессмысленно — вы от них откажетесь, ибо почувствуете себя уязвленным. Ведь так?

— Д-да.

— Отлично! В смысле, я среагировал бы так же. Поэтому сделаю вам подарок…

Тут он снял с пояса нож в простых кожаных ножнах и протянул мне:

— Наш род специализируется на артефакторике. А этот клинок работы одного из лучших мастеров зачарован на остроту, гибкость и прочность, что существенно упростит вырезание Искр. Пользуйтесь в свое удовольствие.

Я как-то почувствовал, что это именно подарок, а не завуалированная попытка заткнуть мне рот, поэтому взял нож и… сразу же проверил в деле — остановился, снял рюкзак, откинул крышку, отрезал половину парной шейки, оценил легкость, с которой лезвие рассекло плоть, и протянул мясо Уфимцеву:

— Све-све-свежа-а-атинка. С «се-се-семерки». Ша-а-ашлы-ык п-п-полу-у-учится н-на славу…

…С Валерием Константиновичем разбежались возле служебного входа в «Энергетический Рай» — я передал знакомому повару все оставшееся мясо, попросил пожарить четыре шампура шашлыка, а остальное пустить в дело, согласился забрать причитающиеся денежки после того, как вернусь, и ушел к машине, а Уфимцев остался. Договариваться о завтраке на девять персон.

До «Порыва», намеренно оставленного в самом дальнем углу открытой стоянки, добрался без приключений, изобразил жест, вроде как, снимающий его с охраны, дождался, пока Дайна откроет багажный отсек, и с наслаждением снял с себя рюкзак. На веселое приветствие помощницы ответил еле заметным кивком, а после того, как стянул верх от комбеза и потянулся к пакету для грязного шмотья, еле слышно протараторил коротенький доклад:

— Потренировался на славу. Походя добыл три ядра и все три уже продал. Все подробности, как обычно, после того как ополоснусь, переоденусь и поем. А что у тебя?

— Если очень коротко, то опять нашла возможность подключиться к Сети и подготовила тебе еще два неинтересных, но жизненно важных обучающих курса.

— Ты меня так загоняешь до смерти… — вздохнул я, раздевшись по пояс, и под ее ехидное хихиканье взялся за ботинки.

Оставшись в одних штанах, вдел ноги в резиновые шлепки, достал из специального отделения и затолкал в карман штанов телефон, взял оба пакета с одеждой, повесил на шею банное полотенце и ткнул в сенсор закрывания багажного отсека. А когда начал обходить машину, вдруг увидел напротив нее два одинаковых черных внедорожника с какими-то гербами на капотах и… Уфимцева-старшего, с интересом глядящего на меня.

Выглядел я, конечно же, не очень — голый торс, полотенце, штаны от комбеза, резиновые шлепки и два пакета — но теряться и не подумал. Развел руками в знак того, что мыться все-таки надо. Особенно тем, кто только что вернулся из Пятна. И без особого труда расшифровал жестикуляцию коллеги-«скрытника»:

«А машина у тебя очень даже ничего. Откровенно говоря, не ожидал…»

«Машина — мелочи… — мысленно хохотнул я, поворачивая направо, к центральному входу гостиницы „Медвежья берлога“, в которой имелся банно-прачечный комплекс для добытчиков, считающих нецелесообразным снимать номера. — Самое главное, что у меня есть Дайна!»

Следующие полчаса посвятил себе-любимому — как следует помылся, причесал отросшие волосы, надел гражданскую одежду, отнес грязное шмотье в автоматическую прачечную и поплелся в «Энергетический Рай». По дороге устал удивляться количеству граждан, решивших провести выходные в Пятне, но поленившихся приехать в форпост к рассвету, а потом ввалился в ресторан и выпал в осадок снова: большая часть столиков была занята все теми же «ленивцами», только не слоняющимися, а жрущими!

Видимо, мое удивление как-то отразилось либо во взгляде, либо на лице, так как официантка Дарья, скользнувшая ко мне, чтобы проводить к одному из своих столиков, еле слышно хихикнула:

— Впечатлен?

— Не то слово! — подтвердил я и поделился образом, появившимся перед глазами: — Пытаюсь представить, какая толпа вот-вот ломанется через границу, и заранее сочувствую несчастному зверью…

— Ты решил, что это добытчики? — спросила девушка, округлив глаза, а когда услышала односложный ответ, закусила губу, чтобы не заржать, довела меня до небольшого закутка, дождалась, пока я сяду, и все-таки прыснула:

— Да ну, перестань — девяносто девять процентов народа, набивающегося в форпосты в выходные, приезжает в рестораны, чтобы поесть энергетически насыщенного мяса!

— Так они ж в комбинезонах. И снарягой увешаны на зависть любому отшельнику! — скосив глаза на четверку мужчин, оккупировавших ближайший столик, прошептал я.

— Ну, что ты, как маленький! — притворно возмутилась Дарья. — Они едут В ПЯТНО. Валить все, что шевелится. Но их подводят проводники, друзья, подруги, погода, звери и птицы, поэтому приходится довольствоваться малым — мясом, дорогим спиртным и девочками из «Приспущенной Бретельки»! Хотя вру: некоторые приезжают на черные аукционы. Но этого я тебе не говорила. И, кстати, что ты будешь есть?

— Там Миша должен был пожарить мне шашлык…

— Поняла. Сейчас узнаю, готов он, или как, и, если готов, то принесу… — деловито заявила она и унеслась на кухню. А я откинулся на спинку кресла, с наслаждением вытянул натруженные ноги и… полез в карман рубашки. За завибрировавшим телефоном. Прочитав имя и отчество личности, решившей мне позвонить, невольно подобрался и принял вызов:

— До-до-оброе у-утро, Ге-е-ерман Я-я-анович. Ра-ад в-вас с-с-слышать.

— Доброе утро, Игнат! — поздоровался «волчара» и сходу перешел к делу: — Прошу прощения за то, что беспокою в субботу и в такую рань, но время, увы, не терпит: вчера поздно вечером была предотвращена попытка убийства вашего «двойника», а чуть менее двух часов тому назад Имперская Служба Безопасности, взявшая и допросившая несостоявшегося убийцу, успешно завершила спецоперацию по задержанию членов боевого крыла и последних руководителей преступного сообщества, обломавшего о вас зубы.

— П-п-пре-е-еступ— … — начал, было, я, и Шепелев, догадавшись, какое словосочетание привлекло мое внимание, ответил на еще не заданный вопрос:

— Да, именно «преступное сообщество»: гостиница «Пятнышко» и обе клинические больницы нашего города работали на криминальный синдикат. Кстати, он действовал с достаточно серьезным размахом — имел филиалы в одиннадцати небольших городах, соседствующих с Пятном. Кроме того, он наживался не только на добытчиках, купечестве и отдельных дворянах, но и как минимум на двух аристократических родах из «Белой Сотни».

— И-и-и…? — с намеком протянул я.

— И у Большого Руководства нашего банка появилась пара предложений, которые желательно обсудить тет-а-тет. Скажите, вы бы не могли сегодня или завтра появиться либо в ковровском, либо в ясногорском филиале?

Я собрался, было, спросить, откуда он знает, что я нахожусь всего в ста десяти километрах от первого и в семидесяти восьми от второго, но вовремя сообразил, что дважды вносил скапливавшиеся наличные через банкоматы, а Герман Янович — не последний сотрудник Императорского банка. Поэтому сообщил, что до Ясногорска мне рукой подать, а машина все еще на ходу.

Шепелев завистливо вздохнул:

— Здорово. А я буду там не раньше пятнадцати ноль-ноль. Впрочем, это мелочи: буду вас ждать с пятнадцати тридцати и далее. Так что подъезжайте к этому времени и наберите меня хотя бы за полчаса, чтобы я успел заказать пропуск…

…Дороги Российской Империи восхищали — даже на ее окраине, в паре-тройке километров от Пятна, асфальт на них казался черным зеркалом, чуть-чуть загибающимся к обочине, чтобы во время дождей выдавливать воду из-под колес. Ничуть не меньше труда было вложено и во все остальное дорожное хозяйство, начиная с информационных табло и заканчивая целыми заправочными комплексами. Поэтому любая, даже самая короткая поездка на машине доставляла нешуточное удовольствие. А в тех редких случаях, когда Дайна вместо очередного учебного курса врубала музыку, вообще возносило на седьмое небо.

В этот раз погонять под что-нибудь забойное мне было не суждено: сразу после выезда со стоянки помощница заявила, что перед беседой с Шепелевым мне жизненно необходимо ознакомиться с важнейшими результатами уже заработавшей рекламной кампании Императорского банка и с последствиями информационных вбросов через СМИ, формировавших общественное мнение о так называемых «ночных татях из Стрежевого». И, как водится, разошлась: вбив мне в голову все, что считала нужным, заставила обратить внимание и на ряд признаков начала контригры пяти крупнейших частных банков анклава против единственного государственного. А после того, как помогла увидеть ситуацию во всей ее красе, натолкнула на неочевидный вывод: для того, чтобы не потерять лидерство на новом витке конкурентной войны, «имперцам» надо наращивать «давление» на потенциальную клиентуру.

Не скажу, что этот вынос мозга доставил мне хоть толику удовольствия, но в Ясногорск я въехал, неплохо представляя потребности Большого Начальства Германа Яновича и будучи готовым к наиболее логичным предложениям. Да, при этом еще и злился. Но самую малость, ибо ни на миг не забывал о том, что я в этом мире чужой, а значит, обязан рассматривать все «левые» возможности через призму их полезности или опасности для качественной инфильтрации.

«Волчаре» позвонил ровно в три часа дня, сообщил, что уже в городе, получил несколько ценных указаний и по совету все того же БИУС-а убил лишнее время, заехав в ближайший магазин элитных спиртных напитков за бутылкой коллекционного коньяка. Потом добрался до комплекса зданий ясногорского филиала Императорского банка, нашел служебный въезд, изрядно обалдел от вида встречавшей меня белой «Горлицы», сел ей на хвост и вскоре оказался в подземном гараже. А там потерял дар речи еще раз, оценив экстерьер девушки, выделенной мне в провожатые.

Вернее, сглотнул слюну, не без труда взял себя в руки и, безмолвно поздоровавшись, проследовал за красоткой в лифтовый холл.

Пока поднимались на девятый этаж, наслаждался лицезрением воистину божественной фигуры в отражениях зеркальных стен. Потом какое-то время любовался упругими ягодицами, благодаря чему зевнул переход до приемной. А там оценил внешность еще одной фантастической красотки, обретавшейся за стойкой секретаря, прошел через небольшой тамбур и оказался в роскошной переговорной.

Услышав тихий шелест открывающейся двери, Шепелев, стоявший возле панорамного окна, развернулся на месте, оглядел меня с головы до ног и заявил, что я выгляжу на миллион рублей. И преувеличил — деловой костюм, который я приобрел в Александрове «на всякий случай», стоил чуть больше тысячи. Зато новое шмотье и аксессуары Германа Яновича, вне всякого сомнения — целое состояние. Что в комплекте с остальным «антуражем» намечающейся встречи наталкивало на наиболее вероятный вывод — юриста не только повысили, но и перевели в Новомосковск. Вот перед ним местные и прогибались. Эту догадку я и озвучил. Постаравшись заикаться чуть меньше, чем раньше. И угадал:

— Да. Но это мелочи. Куда важнее то, что вы, судя по всему, понемногу восстанавливаетесь!

Я утвердительно кивнул, опустился в кресло, на которое мне показал Шепелев, и превратился в слух. «Волчара» спросил, что я буду пить, включил селекторную связь, поставил боевую задачу не своему секретарю и следующие минут десять-двенадцать интересовался результатами моих скитаний вдоль границы Пятна, хвалил за то, что не позволяю себе опускать руки, и т.д. Зато после того, как брюнеточка притащила все заказанное и удалилась, врубил глушилку, из-за чего у меня на пару мгновений заложило уши, и посерьезнел:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но у нашего банка имеется достаточно большое количество частных конкурентов. По-настоящему сильных немного — всего пять — но они ведут достаточно агрессивную политику и не дают нам почивать на лаврах. Само собой, среагировали и на эту рекламную кампанию. Ставить палки в колеса не решились, чтобы не противопоставлять себя Закону. Но сделали ряд телодвижений, существенно усложнивших привлечение новых клиентов. Расслабляться в таких условиях — последнее дело, так что мы делаем все возможное, чтобы не только сохранить имеющееся преимущество, но и уйти в отрыв. Из-за чего первоначальная идея сильно усложнилась, обрела дополнительный объем и потребовала чрезвычайно серьезных вложений…

Это вступление полностью укладывалось сразу в несколько наиболее вероятных вариантов развития беседы, предсказанных моей помощницей, вот она мне на ухо и хохотнула. Ну, а я равнодушно пожал плечами и заявил, что не претендовал, не претендую и не будут претендовать на авторство, ибо не горю желанием становиться публичной личностью.

Фраза, предложенная все тем же БИУС-ом, сыграла именно так, как мы и рассчитывали — увидев свет в конце тоннеля, Герман Янович воспользовался подаренной возможностью обойтись без лишнего словоблудия и перешел к конкретике:

— Между нами говоря, отличная позиция, ибо здорово упрощает жизнь и, что самое главное, выводит вас из-под удара сильных мира сего, а нам в каком-то смысле развязывает руки. В смысле, позволяет перевести противостояние с конкурентами на качественно новый уровень и перетянуть на свою сторону несколько сильных союзников…

Если верить дальнейшим объяснениям Шепелева, то руководство банка, обеспокоенное моим будущим, решило вывести меня сразу из-под нескольких возможных ударов, заинтересовав «вкусными» перспективами главу одного из влиятельнейших родов добытчиков Искр. Но мы с Дайной были уверены, что все было иначе: как только стало ясно, что бренд «героический добытчик» вот-вот сможет приносить серьезные деньги, кто-то из аналитиков предложил Большому Начальству заменить «чужого» мальчишку условно своим. Да еще и прилично заработав на этой замене. Предложение было «вкуснее некуда», поэтому «имперцы», выйдя на этого самого главу, наобещали всякого-разного вроде назначения какого-нибудь молодого, но харизматичного добытчика тем самым «героем» и, до кучи, «лицом» банка, сумасшедших доходов с десятков рекламных контрактов, всеимперской славы и — по версии БИУС-а — вполне реальных перспектив обрести если не потомственное, то личное дворянство.

Для того, чтобы я не взбрыкнул, «волчара» добросовестно раздувал все минусы продолжения «сотрудничества» в прежнем ключе и почти не заикался о плюсах. Зато на плюсах «смены концепции» остановился особо:

— Да, я понимаю, что известность, особенно в вашем возрасте, кажется чем-то волшебным, а добровольный уход в тень должен вызывать внутреннее неприятие, но, поверьте моему опыту, на самом деле жизнь куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Для того, чтобы не показаться вам голословным, приведу простенький пример: если вы продолжите фигурировать в качестве единственной жертвы преступного синдиката, сумевшей отбиться от нападения, то с этого понедельника вам придется начать мотаться на допросы, а со следующего — принять участие в уголовном процессе, который продлится не один месяц. То есть, забывать и о поисках своей родни, и о походах в Пятно, перебираться в Новомосковск и каждый божий день ждать либо неожиданной атаки высокорангового мага, либо выстрела снайпера. Зато альтернатива, при всей своей внешней невзрачности, подарит незыблемое спокойствие, полную свободу действий и очень неплохой разовый прибыток — руководство банка прекрасно помнит о том, что эту концепцию предложили вы, поэтому готово выплатить вашу долю предполагаемых доходов, то есть, пятьсот тысяч рублей чистыми. А пятьсот тысяч по нынешним ценам — это неплохая двухкомнатная квартира в спальном районе столицы или собственный двухэтажный домик в городе калибра Стрежевого или Александрова.

— Соглашайся, не торгуясь! — рыкнула Дайна чуть ли не раньше, чем он договорил. И сразу же добавила: — Только уточни самый важный нюанс…

Я сделал вид, что раздумываю, дослушал ее монолог, встал и прошелся по кабинету. Потом остановился и снова поймал взгляд юриста, судя по кое-каким особенностям позы, дожидавшегося моего решения в нешуточном напряжении:

— В п-п-принципе, «а-а-альте— … -тернати-ива» м-м-мне п-по д-душе. Но е-есть о-один ню-у-уанс…

— Какой?

— М-м-мое ли-и-ицо… — намекнул я, чтобы не ломать язык в объяснениях.

Намек был понят влет:

— Этот вопрос уже решен: первые фрагменты видеозаписей с видеокамер «Пятнышка» и вроде как шпионские фотографии «героя-добытчика» появятся в СМИ в понедельник вечером, а первое интервью — во вторник утром, так что страна познакомится с юношей, который вас заменит. Видеозаписи, конечно же, доработают. А всех тех, с кем вы волей-неволей общались в гостинице, уже убедили дать подписку о неразглашении.

— Ч-ч-что ж, то-то-тогда ме-ме-меня в-все у-у-устраивает! — «твердо прозаикался» я, «не заметил» облегчения, мелькнувшего в глазах юриста, и «с интересом вчитался» в текст соглашения, которое он мне протянул.

Никаких подводных камней, по мнению Дайны, в нем не оказалось, так что я спокойно подмахнул оба уже подписанных экземпляра, сложил и убрал свой во внутренний карман пиджака и, наконец, отдал должное практически остывшему чаю и свежайшему миндальному печенью…

…Как ни странно, но за час с лишним моего пребывания в переговорной в «Порыве» не появилось ни одного жучка! Я сначала удивился, потом стал грешить на телефон, но Дайна помогла мне прозреть. В своем непередаваемом стиле:

— Игнат, тебя слушали все две с лишним недели мотаний по стране и уже поняли, что ты редкий молчун и никому не звонишь!

— Так, стоп! Что значит «слушали»⁈ — возмутился я.

— Помощник Шепелева установил в салоне четыре жучка. Я взяла их под контроль и сливала «машине сопровождения» звуковой фон, подтверждавший твою легенду, то есть, расстроенные вздохи, нервные срывы, бормотание во сне, попытки справиться с заиканием и так далее.

— А почему не сказала мне?

— В тот момент подобная информация могла навредить. А сейчас, когда жучки волшебным образом исчезли, ты можешь без каких-либо последствий возмущаться коварством Германа Яновича хоть до второго пришествия!

Я приложил себя прозрением и, разом избавившись от эмоционального «давления» на мозг, нехотя согласился с тем, что помощница права. Потом сообразил, что стою на парковочном месте слишком уж долго, завел движок, тронул машину с места и озвучил мысль, мелькнувшую на краю сознания:

— Так, в рекламном буклете «Добытчика» я видел опцию «Артефактная защита»!

— Все верно: она нам нужна. Но ставить ее тогда и там было бы редким идиотизмом. Зато теперь мы со спокойной совестью заскочим в ближайший город-миллионник — Полоцк — и «зарядим» машинку не дешевым «Контуром», а топовым «Периметром». Причем сделаем это под давлением по-настоящему толкового продажника…

— Не понял? — нахмурился я, заруливая на эстакаду.

— Там есть тюнинговое ателье «Предел», клиенты которого постоянно обсуждают некоего Михаила Юрьевича, стараниями которого на автомобилях тех, кто собирался улучшить, к примеру, акустику, появляется чип-тюнинг двигателя, новый обвес или та же артефактная защита. Причем не дешевые, а высших ценовых категорий. Ты в Сеть «ни разу не залезал», значит, о такой славе этого места знать не знаешь. Просто остановишься перекусить в нужной кафешке на въезде в Полоцк, восхитишься умопомрачительным звучанием музыки при любой официантке и получишь флаер, дающий скидку в пять процентов на все услуги ателье. Правда, в результате влетишь на девяносто с лишним тысяч, но однозначно не расстроишься…

— Почему?

— Судя по отзывам все тех же страдальцев, парни, хоть и разводят своих клиентов на безумные суммы, но свое дело знают и устанавливают лучшее из имеющегося в продаже.

Я прикинул, какая сумма останется на счету после таких трат, выехал с территории банка, повернул направо, ибо других вариантов не было, и задал БИУС-у следующий вопрос:

— Ладно, допустим, что мне действительно все понравится. Но с чего это вдруг я, мотающийся исключительно вдоль границы Пятна, вообще поеду в этот город?

— По моей просьбе, конечно! — возмущенно воскликнула она, помучила меня небольшой паузой и перестала валять дурака: — А если серьезно, то та грудастая брюнеточка, которую ты гипнотизировал в «Энергетическом Раю», весь завтрак обсуждала с подругой три концерта группы «Счастливый случай» в Полоцке. Сотрудник СБ Имперского банка сидел возле них и это наверняка услышал. А еще он наверняка слышал, как ты повторял это название почти всю дорогу до Ясногорска, а потом вспомнил, что до амнезии фанател с Маши Цветаевой, и решил попробовать попасть на ее концерт, чтобы там вспомнить что-нибудь еще!

— Ну, ты у меня и комбинатор… — уважительно пробормотал я, сообразив, насколько толковый кусочек легенды она для меня создала.

— Ага, я такая! — хихикнула помощница, вывела на экран ИРЦ нужный маршрут и скомандовала: — А вот тут направо. Ибо перед тем, как отправиться в дальнюю дорогу, тебе не помешает подкрепиться.

Возражать я и не подумал, так что поехал по предложенному маршруту. А минут через десять, увидев вдалеке отдельно стоящее здание в стиле «мечта пьяного тополога», поинтересовался, не туда ли я еду. Ответ загрузил:

— Ага! Это самый модный молодежный торгово-развлекательный центр города. Если верить названию, то в нем исполняются любые капризы. А тебе не мешает хоть немного расслабиться, отпраздновав завершение очередного этапа врастания в этот мир.

— И как я буду праздновать? В гордом одиночестве?

— А что тебе мешает с кем-нибудь познакомиться?

— Заикание.

— Зато у тебя классная машина, отличная фигура и довольно симпатичное лицо.

— По меркам БИУС-ов? — съязвил я.

— И по нашим — тоже… — парировала Дайна. — Но вообще это обобщенное мнение полутора десятков девиц, обсуждавших тебя с подружками в области досягаемости моих микрофонов. Кстати, вон в той красной «Симфонии» аж две премиленькие блондиночки в летних платьицах. И если ты догадаешься припарковаться рядом с их машиной, то сможешь себя проявить. Да, чуть не забыла: они, вне всякого сомнения, не аристократки, а из купеческих. Что должно упростить задачу.

«Собственно, а почему бы не попробовать?» — подумал я, пристроился к заднему бамперу недорогой, но яркой «мыльницы» и катил следом до тех пор, пока она не заехала в подземный гараж. А там приотстал, чтобы, ненароком, не испугать «премиленьких блондиночек», заметил вдалеке одно свободное место и заранее расстроился. Как оказалось, зря: парковаться между дорогих внедорожников особа, сидевшая за рулем, не рискнула. Не замедлилась и у следующего места. Зато, увидев вдали целый свободный блок, поддала газку, зарулила на площадку, на которую, при желании, можно было втиснуть два «Носорога», и начала серию маневров, целью которых было загнать машину в пределы белого прямоугольника.

Я влетел в противоположный блок через соседний проход, остановил «Порыв» чуть в стороне от беснующейся «Симфонии», заглушил двигатель, снял пиджак, расстегнул верхние пуговицы на рубашке, выбрался из салона и с наслаждением потянулся. Само собой, стоя не абы как, а показывая товар… нет, не лицом, а спиной. Но девица, расслаблявшаяся на пассажирском сидении, заметила отнюдь не ее. И, намеренно опустив стекло, решила меня смутить:

— Слышь, Тань, а задница-то у него ничего так, аппетитная!

Для следующего шага меня вполне устраивала и такая реакция, поэтому я повернулся к оторвам в фас и жестами объяснил, что все остальное ничуть не хуже.

— А он не из робких! — довольно отметила та же ценительница мужской красоты, открыла дверь и потеряла дар речи, обнаружив, что я «возник» рядом и галантно протягиваю руку. Впрочем, оклемалась за считанные мгновения, воспользовалась предложением и, утвердившись в вертикальном положении, задала чрезвычайно точный вопрос: — Это ведь стремительный рывок, верно?

Я утвердительно кивнул.

— Тут метров двадцать, значит, ты уже не «десятка» и не «девятка». Хм…

— Сонь, посмотри на «Порыв»: эта модификация посерьезнее, чем у Толи Коростелева… — подала голос ее подруга, почти не удивилась тому, что я в три рывка оказался возле ее двери, и тоже выбралась из салона.

— Получается, ты у нас добытчик?

— Есть т-такое д-дело… — улыбнулся я и сразу же расставил все точки над «i»: — Д-дефект ре-ре-ечи в-в-временный: я н-н-не о-о-очень у-у-удачно по-о-оруби-и-ился со-о с-с-стаей во-во-олков. Н-но м-м-мозги и ч-ч-чу-увство ю-у-умора н-не по-о-острадали…

…К началу четвертого ночи я начал жалеть, что согласился на уговоры девчонок и не уехал в Полоцк вечером — они безостановочно буйствовали на танцполе и заставляли отрываться меня. Нет, веселились они, если можно так выразиться, и красиво, и «чисто», то есть, не под воздействием алкоголя или дури, а по велению души. Но меня убивала музыка. Вернее, тексты песен, явно написанные под какими-то очень уж забористыми веществами. Но отключать голову не получалось от слова «совсем», а мощная акустика и, прости господи, «певцы», исполнявшие свои нетленки вживую, впечатывали в сознание этот горячечный бред и вызывали дикое желание заткнуть их чем-нибудь вроде оплеухи или пресса. Впрочем, отдельные моменты этой безумной ночки все-таки радовали. Точнее, становились нешуточным испытанием для моей слабой мужской психики: во время медляков девчата так энергично прижимались ко мне разгоряченными и, что греха таить, аппетитными телами, что голова почти отключалась, руки сами собой отправлялись в путешествие по узким спинкам и упругим ягодицам, а инстинкты требовали немедленно закинуть добычу на плечо и уволочь… хотя бы в машину.

В общем, к моменту, когда эта парочка умчалась «попудрить носики», я пребывал в приподнятом настроении и… хм… жаждал сменить обстановку. Но ломиться в закрытые двери я никогда не любил, поэтому, добравшись до нашего столика, спросил у Дайны, как она оценивает мои шансы совратить хоть кого-нибудь из этих оторв.

— Сегодня — без вариантов: Таня обещала отцу, что они будут дома не позже четырех утра… — сообщила она. — Но не все так плохо, как кажется на первый взгляд: ты понравился обеим. Причем настолько сильно, что в данный момент они обсуждают свои шансы уболтать тебя на поездку на озеро Долгое. Цитирую: «…поплавать, позагорать, пожарить шашлыки и все такое…» При этом у обеих о-о-очень игриво блестят глазки, а сосочки пытаются проткнуть белье…

— Издеваешься⁈ — возмущенно выдохнул я, представив эту картину.

— Неа. Мотивирую не теряться…

Я допил пол бокала минералки, чтобы остыть, но не преуспел. Поэтому огляделся по сторонам и понял, что сделал это напрасно: за соседним столиком о-о-очень фигуристая брюнетка увлеченно целовалась со своим парнем; чуть дальше излишне стройная, но невероятно пластичная блондиночка исполняла что-то вроде приватного танца, сидя на бедрах у кавалера и волнительно оглаживая свои прелести, а в закутке рядом с выходом в коридор вусмерть пьяный мальчишка лет пятнадцати тискал полураздетую страхолюдину втрое старше себя!

«Отсюда надо валить…» — подумал я, покосился на слабоалкогольные коктейли, так и не допитые моими спутницами, решил, что спиртное только ухудшит мое состояние, и решительно потянулся к терминалу. Но в процессе выбора прохладительного напитка догадался посмотреть на часы, вспомнил о том, что к четырем девчата должны быть дома, и просто оплатил счет. А через несколько минут убедился в том, что это решение было правильным: Соня, внезапно нарисовавшись за моей спиной, обняла меня за плечи, пристроила подбородок на левую трапецию и, перекрикивая очередной забойный шлягер, сообщила, что им, увы, пора. А потом начались сюрпризы — ее подружка, скользнув к терминалу, вывела на экран страничку со счетом, вытащила из кармана сторублевую банкноту и… возмущенно уставилась на меня:

— В клуб тебя затащили мы, а зна— …

Я прервал этот фонтан красноречия, прижав палец к свеженакрашенным губкам, и отрицательно помотал головой. Потом подхватил обеих девчонок под локотки и повлек к выходу, благо, до двери в коридор было рукой подать. А когда закрывшаяся створка отсекла от нас очень уж громкую музыку, чуть замедлил шаг и пошел на поводу у своих желаний:

— За-автра, т-т-то есть, у-уже се-сегодня — в-во-о-оскресенье. Я е-е-еду в По-по-олоцк н-на ко-ко-онцерт «Сча-а-астли-ивого с-с-случая». Ко-омпанию с-со-составите'?

— О-о-о!!! — сладострастно простонали подружки, затем остановились, как вкопанные, переглянулись и спросили, купил ли я уже билеты.

— Н-неа. Ра-ра-расчитывал вз-взя-ать та-ам.

Они закатили глаза к потолку, затем заявили, что в обычной продаже билетов наверняка уже нет, и пообещали помочь. Вернее, потребовала. Таня. Но поставила сразу несколько условий:

— Только ты отвезешь нас ко мне домой, ибо я немного выпила, а в таком состоянии за руль не сажусь, утром поедешь с нами на озеро Долгое поплавать, позагорать и пожарить шашлыков, а после обеда снова выделишь два места в своем «Порыве», так как из Полоцка мы с Соней улетим в Липецк.

— З-за-ачем, е-если это н-не се-се-екрет?

— Не секрет: мы там учимся. В педагогическом. На третьем курсе. А на эти выходные прилетели ко мне домой, чтобы проведать родителей…

…Еще раз озвучив время и место встречи, попрощавшись с девчонками и высадив их возле роскошного особняка, я поехал на поиски ближайшей гостиницы, чтобы принять душ, перекусить и поспать хоть несколько часов. Шиковать не собирался, так что вломился в трехзвездочную «Комету», располагавшуюся всего в двух с половиной километрах от Купеческой Слободы, снял обычный номер и реализовал свои планы в полной мере. Да, не выспался. Но, приняв холодный душ, хорошенечко взбодрился, быстренько перекусил, спустился к машине и, забравшись в салон, запоздало обозвал себя придурком.

— Не шуми: я покопалась в Сети еще перед тем, как ты отключился… — сыто мурлыкнула Дайна. — Поэтому знаю, где можно прикупить свежее мясо и все, что потребуется для пикника. Кстати, знай ты о поездке на озеро заранее, побаловал бы девиц шашлыком из собственноручно добытой кабанятины.

— Угу… — согласно кивнул я и запоздало поблагодарил БИУС за помощь: — Спасибо, солнце. Что бы я без тебя делал?

— Брал на абордаж очередные бронекатера-перевертыши… — хохотнула она, вывела на экран ИРЦ маршрут и завела двигатель.

— Может, и порулишь сама? — ехидно поинтересовался я и… потерял дар речи, когда «Порыв», сорвавшись с места в режиме гоночного болида, рванул к выезду из подземного гаража. А после того, как внедорожник взлетел по эстакаде на скорости, на которой на нее ни за что на свете не сунулся бы ни один профессиональный гонщик, невольно сглотнул и извинился: — Прости, я тебя опять недооценил. Вернее, не сообразил, что ты умеешь и такое…

— Я умею не только такое, но и эдакое! — хихикнула верная помощница и заставила ужаснуться: — Ибо позаимствовала у искина «Носорога» абсолютно все программное обеспечение и базы данных.

У меня загорелись глаза и… сразу же потухли. Почему? Да потому, что попросить ее создать для меня «спецкурс» по экстремальному вождению было несложно. А вот выделить время еще и на эти тренировки — никак.

— Нашел, из-за чего страдать! — насмешливо фыркнула Дайна, без труда сообразив, что именно меня расстроило: — Через пару-тройку месяцев нагрузки станут ниже, и тогда я помогу тебе стать самым крутым гонщиком анклава.

— Ловлю на слове! — заметно приободрившись, выдохнул я, перехватил управление перед выездом на проезжую часть, покосился на идеально чистое небо и задумчиво хмыкнул: — В Белозерске в первых числах октября в озерах уже не поплаваешь. А тут стоит летняя жара…

— «Тут» — это на широте Ясногорска, Стрежевого и тэдэ. А Новомосковск намеренно построили на пятидесяти пяти градусах северной широты. Чтобы народ не забывал о своих корнях. Кстати, а тебя не удивляет то, что в этом анклаве не «съехала» дата?

Кое-какие сведения по истории этого мира она в меня уже впихнула, так что я сходу врубился в суть подначки и отрицательно помотал головой:

— Неа: хоть Первая Магическая война и продлилась три с половиной года, но в каменный век этот мир так и не загнали. Следовательно, дате «слетать» было не с чего. А вообще мне что-то не хочется представлять ту войну. Как подумаю, что за последние четыре месяца противостояния Шаповаловых с Трубецкими были сбиты абсолютно все орбитальные и уничтожены почти все наземные высокотехнологичные производственные комплексы, сожжено две трети возделанных полей, а корпус колониального транспорта был утоплен в Штормовом океане, как волосы встают дыбом!

— Поэтому-то «благодарные» соотечественники и вырезали под корень оба этих рода… — усмехнулся БИУС и загрузил: — Впрочем, нет худа без добра: я почти уверена, что именно во время той войны и были уничтожены все гипномодуляторы, с помощью которых командир колониального транспорта «убедил» команду и переселенцев признать себя императором, сформировал систему сдержек и противовесов, позволившую создать нынешнюю Империю, и справился практически со всеми «детскими болезнями».

— И почему ты так решила?

— Спутниковой группировки нет; уровень элементной базы смехотворно низок, а коэффициент вовлеченности СМИ в формировании общественного мнения, наоборот, неоправданно высок; ряд нормати— …

— Тормози, а то беседа ни о чем опять превратится в урок! — потребовал я и «помог» Дайне переключиться на куда более интересную тему: — Чем снова завязывать мне мозги морским узлом, скажи, как ты оцениваешь девчонок.

— Акулки. Молодые, да ранние. Впрочем, знают себе цену, поэтому особо не дурят. А ты, добытчик, да еще и из отшельников, для них — как экзотическое блюдо, которое очень хочется попробовать. Короче говоря, настраивайся на короткую интрижку — на серьезные отношения с тобой они однозначно не согласятся…

…Соня с Таней приехали к торгово-развлекательному центру «Альтаир» на такси, вошли в здание через центральный вход, буквально через полторы минуты вышли обратно через один из второстепенных и, решив, что хвост уже сброшен, примчались на открытую стоянку. Метров с двадцати пяти жестами потребовали не вылезать из машины, самостоятельно забросили в багажный отсек один из двух стильных рюкзачков, а второй закинули на заднее сидение, запрыгнули в салон, захлопнули двери и затараторили, перебивая друг друга:

— Привет, Игнат! Прости, что немного задержались…

— … но Танькин отец с утра встал не с той ноги и задолбал нас вопросами.

— Зато мы достали билеты на «Счастливый случай»! Через одну из моих тетушек, близкая подруга которой занимается их распространением.

— В общем, считай, что мы уже на концерте…

— … поэтому заводи движок и вези нас развлекаться!

— Кстати, озеро Долгое отменяется…

— … там слишком много людей, а мы жаждем как следует оторваться. В стиле пусть не настоящих, но все-таки отшельниц!

— Кстати, ты ведь у нас из отшельников, верно?

Я мысленно отметил, что Дайна была права, и утвердительно кивнул.

— А это — твой самый первый самостоятельный выезд в Большой Мир, верно?

Я улыбнулся и кивнул снова.

— Значит, ты еще не испорчен соблазнами цивилизации…

— … и это радует. Ибо напыщенные индюки, все знающие и умеющие, но только в теории, изрядно надоели….

— … вот мы и решили посмотреть на настоящего мужчину в естественной среде обитания!

— Т-так ку-у-уда м-мы в ито-о-оге е-едем?

— На Бирюзовое… — сообщила Соня, оккупировавшая переднее сидение, влезла в ИРЦ, нашла в навигаторе нужное место, ткнула в сенсор построения маршрута, дождалась появления алой вспышки по периметру экрана и весело хохотнула: — Ну вот, подъехать к нему невозможно. В смысле, по асфальту. Но то бездорожье для твоего «Порыва», как асфальт, поэтому мы съедем с дороги во-от тут и рванем во-от сюда. Ибо за западный берег, бывает, наведываются дурни из Зареченского.

После нескольких правок навигатор перестал ломаться и великодушно выдал несколько вариантов маршрутов. Я плавно тронул внедорожник с места и неспешно покатил к выезду со стоянки, а Танька, все это время упиравшаяся плечами в спинки передних сидений, отпустила тормоза:

— Все, теперь закрывай глаза! В смысле, не смотри… Ну, или смотри, но не особо пристально: мы сказали отцу, что срочно улетаем в Липецк, поэтому оделись, как в дорогу…

— … а отрываться в глухомани в костюмах — это извращение, поэтому мы сейчас быстренько переоденемся…

Переоделись. В настолько открытые раздельные купальники, что меня бросило в жар. Хотя нет, не так: в жар меня бросило еще тогда, когда Соня без какого-либо стеснения сняла лифчик и «невольно» продемонстрировала мне внушительную грудь с небольшими светло-розовыми сосочками. Когда вниз по аппетитным бедрам поехали трусики, я облизал пересохшие губы и сдуру кинул взгляд в зеркало заднего вида, в котором волнующе покачивалась еще одна пара полушарий моего самого любимого размера! Если бы не Дайна, ехидно отметившая, что у девиц, «видимо», чрезвычайно серьезные планы на меня-любимого, я бы, наверное, потерял лицо. А так заставил себя успокоиться и сделал оторвам игривый комплимент:

— А п-почему «бы-быстренько»? В-вы на-астолько к-красивы, ч-что з-за про-процессом мо-о-ожно на-аблюдать ве-ечно!

— Ну, ты и льстец! — «возмутилась» Соня, а Татьяна пожала плечами и заявила, что во всем виноват я, ибо не догадался включить медленную музыку.

Я попробовал объяснить, что раз ее подружка отжала роль штурмана, значит, я не имел права лезть к ИРЦ, но не прокатило — мне доказали, что в этом случае должен был сработать инстинкт. Причем заранее. И убедить меня «нормально подготовиться». Что интересно, аргументировали каждый тезис настолько оригинально и весело, что завелся и я. Естественно, в хорошем смысле этого слова. Так что с большим удовольствием включился в шуточную перепалку и толком не заметил, как мы пролетели почти сорок километров! А потом навигатор сообщил, что мы прибыли в точку назначения и с помощью Дайны переключился в новый режим отображения карты, а я, оценив крутизну съезда с дороги, увеличил клиренс до предела, нажал на сенсор активации повышенной проходимости, без труда въехал на довольно высокий поребрик и не удержался от улыбки, увидев, как Соня уперлась в переднюю панель, а ее подружка — в спинки передних сидений.

Следующие минут пятнадцать-двадцать вел «Порыв» по бездорожью и легонечко подначивал девиц, периодически дуревших от легкости, с которой машина, заточенная под эксплуатацию в подобных условиях, преодолевала любые препятствия. А потом зарулил на склон очередного оврага, попетлял между вековыми дубами, выкатился на опушку и потерял дар речи от красоты не такого уж и маленького лесного озера, прячущегося между высоченными холмами!

Пришел в себя только после того, как остановил внедорожник перед крошечным песчаным пляжем, бездумно заглушил движок и услышал веселый смешок Татьяны:

— Что, нравится?

— Н-не то с-сл-сло-ово! П-правда, к-к-ка-атастро-о-офически н-не х-х-хватает в-вас. М-между к-к-капотом «П-порыва» и л-линией п-п-прибоя…

— То есть, ты с нами плавать не собираешься⁈ — притворно нахмурилась Соня, уже выбравшаяся из машины, «задумчиво» подергала себя за мочку уха и… сорвала с себя лифчик: — А если так⁈

— Б-б-буду го-готов че-е-рез т-три ми-минуты! — пулей вылетев из салона, протараторил я.

— И чем ты будешь заниматься столько времени?

— Ра-а-асстелю по-по-покрывало и ра-а-азденусь…

— Покрывало нам однозначно пригодится! — авторитетно заявила Таня, последовавшая примеру подруги, качнула тяжелыми полушариями, и хитро улыбнулась: — Только измени программу на куда более интересную. В смысле, сначала разденься…

— … по возможности, полностью…

— … а потом стели покрывало!

Глаза обеих девчонок уже затянуло поволокой желания, поэтому я дал немного воли своему — плавно потянул вверх футболку и, почувствовав, что ее край задрался выше кубиков пресса, прервал процесс:

— То-огда б-без ва-ашей по-помощи я-а н-не о-обойдусь…

Не прошло и пары мгновений, как по моему животу вроде как случайно скользнула чья-та ладошка и с помощью второй начала расстегивать ремень брюк. Затем вторая пара рук нагло ощупала ягодицы и чрезвычайно медленно потянула вверх футболку. А вишенкой на этом торте стал хриплый выдох Сони куда-то в правую лопатку:

— Ну да, без нашей помощи тут никак не обойтись… И мы ее, конечно же, окажем… Надеемся, что не один и не два раза…

…Отдых на Бирюзовом прошел под знаком Большого Удовольствия. Нет, поплавать мы, конечно же, поплавали. Один раз. После первого марафона на покрывале. И начали второй, не успев выбраться на берег. А еще пожарили шашлыки. Во втором часу дня и только потому, что страшно проголодались. Объевшись до состояния нестояния, вернулись на покрывало, заметили, что начинаем обгорать, и решили намазаться кремом, предусмотрительно взятым с собой кем-то из девчонок. В процессе снова сорвались. Да так, что пришли в себя лишь благодаря Дайне, запрограммировавшей и сразу же включившей будильник на моем телефоне.

— Шестнадцать тридцать… — хрипло сообщил я, нехотя оторвавшись от жадных губ Сони, оставив в покое ее правую грудь и перебравшись с Тани на свободную часть покрывала. Потом как-то пережил сдвоенный расстроенный стон подружек и продолжил озвучивать то, что слышал в гарнитуре скрытого ношения: — Минимум пятнадцать минут на сборы, примерно столько же — на возвращение к дороге, и почти четыреста километров ни разу не на гоночном болиде.

— Ну да, если вспомнить, что концерт начинается в двадцать один ноль-ноль, то мы начинаем опаздывать… — пробормотала Татьяна, перевернулась на бок и поцеловала меня снова. Да так, что у меня опять помутилось в голове.

— А если не вспоминать? — провокационно поинтересовалась ее лепшая подруга и, подобравшись к нам, укусила меня за ухо.

— Не-не-не! — мгновенно остыв и оторвавшись от меня, протараторила «агрессорша»: — Если я не заберу билеты у младшего брата подруги тети Ани, то информация о том, что в Полоцке мы не появились, дойдет до отца. Чем это закончится, представляешь?

— Нет! И не хочу. Поэтому айда подмываться…

Я тоже спустился к воде, быстро, но добросовестно помылся, пулей вылетел на берег и включил турборежим. Дамы пришли мне на помощь от силы через пару минут и не ленились, поэтому уже в шестнадцать сорок семь мы загрузились в «Порыв» и тронулись в обратный путь.

Возвращались по своим же следам, так что до дороги добрались заметно быстрее, чем рассчитывали, и дали жару. Вернее, дал. Я. А девчата изобразили медуз — опустили спинки кресел, вытянули ножки, закрыли глаза и… завалили меня на редкость игривыми комплиментами. Самый первый — Сонин — я еще запомнил:

— Определенно, оголодавший Одаренный отшельник — это смерть для любой одинокой девушки…

А потом эта парочка напрочь отпустила тормоза и начала отрываться в таком режиме, что у меня регулярно пропадало всякое желание ехать в какой-то там Полоцк. Кстати, минут через пятнадцать такого веселья Татьяна вдруг подалась вперед, обняла меня за плечи и озвучила предложение, затуманившее разум:

— Концерт закончится в одиннадцать. А первый рейс на Липецк, если мне не изменяет память, вылетает в семь двадцать пять утра. Ну, и что нам мешает снять номер в какой-нибудь гостинице и как следует попрощаться?

— Ничего! — хором ответили мы, переглянулись и развили тему: Соня заявила, что уже вся в предвкушении и, издеваясь надо мной, страстно смяла свою грудь, а я, вернув взгляд на дорогу, пообещал организовать номер. Потом вспомнил, что билеты на «Счастливый случай» купил не я, а Таня, и спросил, в какую сумму они обошлись.

— Даже не надейся… — усмехнулась она, увидела, что я нахмурился, и перестала валять дурака: — Мы не заплатили… и не заплатим ни рубля — считай, что нам сделали подарок за красивые глазки, а мы жаждем порадовать тебя за полученное удовольствие.

Я коротко кивнул в знак того, что аргумент принят, и дамы постепенно расслабились. Да так, что вскоре сладко засопела одна, а за ней другая. Я бы тоже подрых. Эдак минуток шестьсот, но планы на оставшуюся часть дня, увы, никто не отменял, поэтому сосредоточился на вождении. Точнее, продолжил смотреть на идеально гладкую дорогу и держаться за руль, а мыслями ушел в недавнее прошлое. Не знаю, чем я себя выдал, но Дайна очень четко уловила момент, в который я начал строить далеко идущие планы, и помогла остыть. К сожалению, куда жестче, чем хотелось бы:

— У-у-у, как тебя накрывает! А зря: послушай-ка, о чем говорили эти особы, справляя нужду…

— Меня всю трясет от желания продолжить…

— А еще пересохло во рту и слабость в коленях.

— Я бы сказала, что они сами раздвигаются, но не хочу терять голову…

— Ну да: к такому лучше не привыкать, а то не сможем поставить точку и когда-нибудь влетим…

— Точнее, вылетим. Из своих родов. А оно нам надо?

— Не-не-не…

— Значит, завтра уходим в туман, причем с концами?

— Ага! Кстати, формулировка — что надо…

У меня мгновенно испортилось настроение, но БИУС помог и с этим:

— Игнат, ты чего? Да, аппетит приходит во время еды, но ты два с лишним месяца лез на стены и мечтал просто оторваться! Они, судя по всему, хотели того же. И, кстати, большего не обещали. Так порадуй их на прощание еще раз и благодарно отпусти.

Я кивнул в знак того, что все понял, все принял и воспользуюсь советом. Дайна, постоянно отслеживавшая мои реакции через камеру где-то спрятавшегося микродрона, недоверчиво хмыкнула, но давить дальше сочла бессмысленным и помогла переключиться на ничуть не менее важную тему:

— Слышь, а ты еще не забыл о том, что мы собирались заехать в некое кафе и восхититься умопомрачительной акустикой?

Я шевельнул левым запястьем и был понят:

— Если будешь гнать в таком же режиме, то у вас будет полчаса на чай, кофе и пирожные. Ведь девчонкам надо будет взбодриться после долгого сна. В общем, не расслабляйся, ладно?

Я послушался. В смысле, умудрился отыграть «лишних» восемь минут, за два километра до съезда к кафе «Меломан» разбудил спящих красавиц и предложил привести себя в порядок в первой попавшейся забегаловке.

Слово «забегаловка» им не понравилось. Зато понравился фасад домика, к которому я подкатил, музыка, игравшая внутри, и выпечка, которую нам принесла очень мелкая, но улыбчивая рыжеволосая красотка с очаровательными конопушками.

Кстати, качеству воспроизведения удивился не я, а Соня, которая, как выяснилось чуть позже, несколько лет занималась вокалом и фанатела с хорошей аудиоаппаратуры. Ну, а я подхватил завязавшийся разговор, изучил флаер «Предела» и пообещал в него заскочить.

— Учтите, что услуги этого ателье недешевы… — честно предупредила «мелкая». — Но там делают самый лучший тюнинг на планете, так что если вы все-таки воспользуетесь услугами этих ребят, то однозначно не пожалеете…

— Если это помещение действительно «навернули» они, то нисколько не сомневаюсь! — заявила главный эксперт нашей компании по аудиоаппаратуре и с интересом посмотрела на меня: — Ну что, заедешь?

— И д-д-даже по-по-о-ставлю: я п-п-провожу в ма-ма-шине по-о-очти с-с-столько ж-же в-в-времени…

— … сколько в Пятне?

— Д-да. И но-о— … н-нормально з-з-зара-а-абатываю.

— Значит, завтра, проводив нас, отправишься в «Предел»?

Я кивнул.

— А потом… в смысле, куда ты отправишься после того, как они навернут твой «Порыв»?

— О-опять в-в-в Пя-а-атно. З-з-за И-и-искрами.

— Здорово. Жаль, что нам, простушкам, там делать нечего… — вздохнула она, посмотрела на часы и первой поднялась из-за стола: — Ладно, нам пора, иначе опоздаем…

Не опоздали — подъехали к концертному залу «Аллегро» за четверть часа до начала действа. Пока я искал место на подземной парковке, девчата сгоняли к центральному входу, нашли «младшего брата подруги тети Ани», забрали у него билеты и дождались меня. В парадно-выходную одежду мы переоделись еще перед посещением кафе, так что уверенно прошли сквозь два кордона из дюжих сотрудников СБ, вошли в здание и… выяснили, что нам подогнали три очень неплохих места в бельэтаже. Правда, о том, что они «очень неплохие», я узнал от завзятой театралки Сони, ибо в обычных театрах не бывал ни разу, а в свое единственное посещение концертного комплекса сидел на последних местах амфитеатра, но обрадовался. Потом провел спутниц сквозь нереальную толпу наших ровесников к информационному табло со схемой зрительного зала и уставился на экран.

Наши места нашел за считанные мгновения, оценил расстояние от них до сцены, пришел к выводу, что они действительно хороши, опустил взгляд и мысленно взвыл, так как предплечья были оккупированы Соней и Таней, из-за чего я физически не мог уйти в рывок. А на половине десятого здоровяк на голову выше и в полтора раза шире меня в красном вечернем костюме как раз заканчивал слишком резкий разворот через левое плечо, и его локоть, раскрученный от избытка сил или из-за хорошего настроения, вот-вот должен был совместиться с носом худого темноволосого парнишки лет, эдак, четырнадцати!

Пока выскальзывал из захвата и преодолевал жалкие три метра, все уже закончилось: жертва, потеряв сознание, успела рухнуть навзничь, а "агрессор', растерянно посмотрев вниз, внезапно полыхнул аристократической злостью, гневно процедил что-то нелицеприятное, поудобнее перехватил руку своей спутницы и тяжелым танком начал пробиваться к входу в партер!

Я, в отличие от него, уходить и не подумал — метнулся к бессознательному телу, присел на корточки и перевернул беднягу на бок, чтобы обнулить шансы попадания рвотных масс в дыхательные пути. Слава богу, не прошло и двух минут, как толпа, собравшаяся возле нас, расступилась, и в поле зрения нарисовалось аж двое сотрудников СБ.

Судя по тому, что спрашивать, что тут произошло, они не стали, запись ЧП была уже кем-то просмотрена. Тем не менее, я все-таки сообщил, что удар был совершенно случайным, и что я видел его с начала до конца.

— Спасибо, мы уже в курсе! — вежливо сказал тот, который стоял чуть ближе ко мне, а второй в том же стиле поблагодарил за правильную первую помощь пострадавшему, опустился на одно колено и шепотом напомнил, что до начала концерта осталось меньше минуты.

Я коротко кивнул, начал выпрямляться и вдруг почувствовал, что мне мешают. А через секунду около меня стремительно присела Соня и горячечно зашептала на ухо:

— Не вставай. И сделай вид, что ты не с нами — сюда идет отец Таньки с ее женишком, а ты не из купеческих, и это видно издалека! Держи свой билет, жди моего сообщения и… прости за испорченный вечер, ладно?

Что интересно, шептала достаточно громко и, разговаривая со мною, смотрела в глаза сотруднику СБ. Результат не заставил себя ждать — сообразив, чего от него ждут, мужчина ехидно подмигнул нам обоим и рыкнул в полный голос:

— Девушка, ваша помощь мне больше не нужна, поэтому огромное вам спасибо и приятного отдыха. А вы, юноша, подержите, пожалуйста, парня в этом же положении, пока я свяжусь с врачом…

Я мысленно вздохнул и придерживал пострадавшего до появления где-то задержавшегося медика, потом помог погрузить бессознательное тело на носилки, проводил взглядом и задумчиво огляделся.

Сони, Татьяны, ее отца и жениха было не видать — по опустевшему фойе изредка пробегали опаздывающие зрители. Причем либо парами, либо целыми компаниями. Я отошел к стене, чтобы не изображать памятник самому себе, услышал первые аккорды вступления к какой-то песне и восторженный рев зала, посмотрел на экран телефона и увидел, как на нем появляется конверт.

Ткнул, посмотрел, кто отправитель, развернул и вчитался в текст:

«Прости-прости-прости: Танькина тетка решила помочь сыну какого-то родича своего мужа заключить выгодный брак, поэтому достала не три, а пять билетов. В общем, мы сидим вчетвером, и эти двое уже не уйдут. О, черт: женишок приглашает всех нас провести ночь в их загородном доме, и мы, судя по всему, не сможем отказаться. А ты все никак не найдешь, с кем обменяться билетами, да?»

Я почесал затылок, задвинул куда подальше крайне неприятный осадок, оставшийся от «нежданного сюрприза», и написал то, что думал:

«Если на мое место придет девочка, которая видит вас в первый раз, то это вызовет подозрения. Поэтому скажите, что ждали подругу, а она по какой-то причине не пришла. Я же посмотрю этот концерт в следующий раз. И не расстраивайтесь: ночь, утро и день выдались лучше некуда, а песни „Счастливого случая“ я смогу послушать и в машине. Особенно после того, как поменяю в ней акустику. Хорошего отдыха…»

Отправив это сообщение, решительно двинулся к выходу, в хорошем темпе добрался до лифта, ведущего в подземный гараж, и, уже открывая дверь «Порыва», получил ответ:

«Я сказала про подругу, и сейчас мы с Танькой не находим себе места. Ведь сюда, в Полоцк, изначально собирался ты. А мы, навязавшись и заставив изменить планы, в итоге попали на этот чертов концерт, а ты оказался на улице!!! Кстати, Танька ничего не обещала ни этому „Коленьке“, ни кому-либо еще. Я в данный момент тоже ни с кем не встречаюсь, поэтому мы имели полное право оторваться с тобой. И оторвались. Да так, что хочется еще… В общем, не обижайся на нас, пожалуйста! Ладно?»

— Читаешь? — спросил я у Дайны, заводя движок.

— Конечно: я ж контролирую твой телефон… — ответила она.

— И что скажешь?

— Неприятно, конечно. Но случайности, бывает, случаются… — усмехнулась она. — Поэтому я в данный момент разговариваю с администратором «Предела» от твоего имени.

— Они работают и в воскресенье вечером⁈

— Ага. Вроде как, заканчивают какой-то срочный заказ. Поэтому поехали к ним — чем раньше оставишь машину, тем раньше заберешь.

Одновременно с этим утверждением на экране ИРЦ появился маршрут, так что я тронул, было, внедорожник с места, но вовремя вспомнил, что не ответил на Сонин крик души, и отправил ей еще четыре предложения:

«Я не обижаюсь, ибо не на что. Еду в то самое ателье сдавать машину. Не грузитесь и вы: забейте на „соседей по бельэтажу“ и оторвитесь, как следует. В том числе и за меня…»

Минуты через три-четыре Соня прислала следующее сообщение, от которого явственно тянуло если не бешенством, то злостью:

«Спасибо за великодушие… Мы бы постарались, честно. Но Коленька почему-то решил, что уже вытянул счастливый билет, и пытается нас обаять. Причем обеих и в самом омерзительном режиме из всех возможных. А еще не слышит ни замечаний, ни просьб и в принципе не затыкается!!!»

Я им посочувствовал и сосредоточился сначала на вождении, а минут через двадцать — на общении с «по-настоящему толковым продажником».

Ну, что я могу сказать о его талантах? Да, не будь со мной Дайны, он запросто развел бы меня на что угодно только харизмой и силой убеждения! А так мы «сдались» только в тех позициях, которые заранее обсудили, и налетели аж на девяносто три тысячи семьсот рублей! И пусть в эту сумму входило десять процентов за срочность, она все равно впечатлила. Правда, уже после того, как я забрался в такси, откинулся на спинку сидения, закрыл глаза и почувствовал, что начинаю отходить от жесточайшего морального изнасилования.

Расслаблялся всю дорогу до гостиницы «Вече», в которой собирался снять самый дешевый номер на все трое суток вынужденного пребывания в Полоцке. А за несколько мгновений до остановки машины перед центральным входом почувствовал вибрацию телефона и услышал веселый смешок в гарнитуре скрытого ношения.

Заинтересовался. Поэтому торопливо выбрался из салона, открыл новое сообщение Сони и вчитался в текст:

«Все, Коленька допрыгался — проигнорировав семь просьб не класть руку на Танькино бедро, положил в восьмой раз и теперь захлебывается кровью из расквашенного носа. Танин отец остался в зале. Успокаивать несправедливо обиженного мальчика. А мы сбежали. И слава богу, так как рисковали не ответить на логичный вопрос „Где ваши рюкзачки?“ Короче говоря, напиши, куда подъехать, и мы подарим тебе такую ночь, что сумасшествие на Бирюзовом озере покажется целомудренным поцелуем в щечку…»

— О, черт: рюкзачки!!!

— И номер! — ехидно добавила Дайна. — Тот, который ты собирался снять — конура с односпальной кроватью! Нет, как следует оторваться вы, молодежь, при большом желании сможете и на полу. Но оно тебе надо? И еще: будь я на твоем месте, обязательно начала бы романтический вечер с ужина в каком-нибудь кафе или ресторане… длительностью от двух часов и выше.

— Зачем? — тихим шепотом спросил я.

— А ты уверен, что отец Татьяны, успокоив несчастного мальчика, не захочет сорвать злость на взбунтовавшейся дочурке?

…Первая мысль, посетившая меня после пробуждения в четверг утром, подняла настроение в заоблачную высь — в десять утра я должен был забрать готовый «Порыв» и… хоть на какое-то время отдохнуть от одного сплошного урока длительностью в трое суток! Да, я понимал, насколько важно научиться разговаривать без акцента и используя местные речевые обороты, разобраться в нюансах титулования и вбить в подсознание привычку использовать его хотя бы в адрес самых высокопоставленных дворян, зазубрить некоторые статьи законодательства анклава и разобраться в нюансах взаимоотношений между дворянами и добытчиками, получить хотя бы базовые знания по истории, географии и экономике Империи, запомнить повадки Одаренного зверья, дабы автоматически выбирать нужную тактику его убиения, и т.д., но от всего того, чем меня почти безостановочно терроризировала Дайна, уже тошнило. Вот я и обрадовался. Поэтому сибаритствовал со страшной силой — провалялся в кровати порядка двадцати минут, завис в ванной почти на сорок, а на завтраке взял не один, а два десерта и наслаждался вкусом каждого кусочка так, как будто пробовал яблочный пирог первый раз в жизни.

Само собой, БИУС понимал, что все вышеперечисленное — своего рода забастовка, но в кои-то веки не ворчал, не вредничал и не придумывал новые мотиваторы. Более того, не давал о себе знать аж до половины десятого. Вот я и напрягся. Поэтому перед тем, как вызвать такси, спросил, не изменились ли, часом, наши планы.

Ответ заставил схватиться за голову:

— На ближайший час — нет, а вообще да.

— Рассказывай!

Верная помощница помучила меня театральной паузой и «раскололась»:

— Как ты, наверное, догадываешься, моя копия из «Порыва» все эти дни тоже занималась делом. Взломав системы наблюдения и связи тюнингового ателье, смогла контролировать происходящее даже в тех помещениях, в которые было нецелесообразно отправлять микродроны. В результате набрала приличный объем информации о приблудах «не для всех», от твоего имени продавила установку двух самых нужных и договорилась о встрече с местным «черным» артефактором, создающим чертовски интересные штуковины.

— А чуть подробнее можно?

— Да запросто! — хохотнула она. — На «Порыв» уже поставили датчик критической плотности магофона, позволяющий заезжать за официальную границу Пятна без риска сжечь электронику, и детектор, визуализирующий уровень и стихийную принадлежность магических умений, применяющихся в радиусе пятидесяти метров. А мужичок, к которому тебе придется заглянуть после визита в «Предел», может состряпать, к примеру, артефактную накидку на рюкзак с эффектом отвода глаз четвертого ранга…

— Обалдеть! — только и смог, что выдохнуть я, а через пару мгновений услышал, что все вышеперечисленное обойдется всего-навсего в десять тысяч шестьсот рублей, и заявил, что оно того стоит.

Дайна развеселилась и всю дорогу до ателье фантазировала на тему чуть более продвинутого тюнинга. Вернее, страдала из-за того, что на «Порыв» нельзя установить тяжелое вооружение с нашего «Носорога», базу «хотя бы для одного» ударного дрона и генератор силового поля. Ну, а я молча смотрел по сторонам и представлял топовый «магический тюнинг», которого не могло не быть у автомобилей Императора и членов его рода. В результате время «спрессовалось», и субъективно дорога до «Предела» заняла всего пару минут. А там «вообще остановилось»: я вдумчиво разбирался с новыми наворотами под реально умопомрачительную музыку и ни за что на свете не вспомнил бы о запланированной встрече с артефактором, не напомни об этом БИУС. Но он, как обычно, не дремал, поэтому в какой-то момент я оторвался от «игрушек», от всей души пожал руку мастеру, дожидавшемуся итоговой реакции на свою работу, завел движок и выехал в город.

Пока катил по маршруту, более-менее успокоился и поблагодарил Дайну за все, что она для меня делает. Потом вспомнил, как прошли последние три дня, и, наконец, додумался до причин, заставивших помощницу «издеваться» надо мной в таком жестком режиме:

— Как я понимаю, ты терроризируешь меня для того, чтобы я не думал о Соне с Таней⁈

— Ага: ты у меня впечатлительный, поэтому мог страшно расстроиться из-за их ухода в туман и впасть в депрессию. А так безболезненно пережил три первых дня и уже не расклеишься…

…Приглашать меня в мастерскую или домой артефактор, естественно, не рискнул. А для того, чтобы я не запомнил его лицо, использовал какой-то блок, накладывавший на него фантастически убедительную иллюзию. На мой взгляд, для качественного сокрытия следов этого было недостаточно. Хотя бы из-за того, что системы распознавания личности умели идентифицировать по пластике, особенностям жестикуляции и т.д., но сообщать это «подпольщику» мне было лениво, поэтому, встретившись с ним в захудалой забегаловке на южной окраине Полоцка, я сходу перешел к делу. Вернее, сначала выложил на стол два непрозрачных свертка с купюрами, а затем «промямлил» все то, что говорила Дайна. В смысле, сообщил, что в левом свертке лежит четыре тысячи четыреста рублей на накидку с отводом глаз четвертого ранга, и что я готов заплатить еще семь шестьсот за аналогичную накидку для полноразмерного внедорожника и за стандартный блок определения магического ранга.

Тот, кто прятался под иллюзией классического маргинала, задал несколько уточняющих вопросов по размерам и способу крепления большой накидки, уверенно заявил, что эта задача ему по плечу, но заказ будет готов не раньше вечера воскресенья, ибо очередь и все такое.

Я спросил, сколько времени требуется на работу и, выслушав чертовски понравившийся ответ, сделал еще одно предложение:

— С-с-сдатите за-аказ се-егодня в т-три ча-аса д-дня — п-п-получите е-эще де-е-есять ты-ысяч. У-у-устроит?

Он немного поколебался, а потом решительно тряхнул головой:

— Устроит. Только встретимся в другом месте. Я пришлю сообщение с адресом минут за сорок до встречи.

Мне было все равно, где встречаться, так что я коротко кивнул, и мужик, смахнув со столешницы оба свертка, ушел через служебный выход.

— Может, как артефактор, он и ничего, но наивен до невозможности… — фыркнул БИУС, как только я добрался до машины, сел за руль и закрыл дверь.

— Подвесила на него микродрон? — полюбопытствовал я и завел двигатель.

— Вот еще! Просто взломала телефон и поколдовала над программным обеспечением. Впрочем, это обычная перестраховка: мужичок считает, что ты — родич очень влиятельного лица, так что дурить не решится…

Так оно, собственно, и оказалось: ровно в три часа дня мы пересеклись в другом кафе того же пошиба, обменялись свертками и разбежались. Я влез в свой только в салоне «Порыва», нашел инструкцию аж на шести страницах, показал их камере микродрона и, следуя инструкциям БИУС-а, проверил, как работает накидка для рюкзака.

Ну, что я могу сказать о результатах испытаний? Стоило отвести взгляд от соседнего кресла, накрытого этим артефактом, и активировать крошечный «блок питания», как спинка «исчезла», то есть, глаз перестал ее замечать даже сантиметров с сорока!

— Обалдеть! — довольно выдохнул я, представив, насколько безопаснее станет дорога до «нашей» расщелины и обратно, затем «выключил» и убрал накидку обратно, вытащил из отдельной коробки определитель магического ранга Одаренного и вслушался в ценные указания Дайны:

— Для начала развей все «баффы». Потом расстегни рубашку, положи диск на колени, левой рукой плотно прижми красный датчик к проекции ядра, а средним пальцем правой зафиксируй зеленый в центре ладони и три раза подряд полностью сформируй, а затем сбрось любой не атакующий навык.

Я послушно выполнил все эти инструкции и завороженно уставился на тонкую серебряную стрелку, сдвинувшуюся с места, проигнорировавшую три сектора — черный, коричневый и фиолетовый — и замершая чуть-чуть правее середины темно-синего!

— А ты у нас, оказывается, полноценная «семерка»! — весело хохотнула помощница и добавила: — … или, по традиционной градации, Воин.

— Что за «традиционная градация»? — спросил я.

— Еще лет двадцать тому назад Одаренных делили на Новиков, Дружинников, Ратников, Воинов, Витязей, Рынд, Гридней, Бояр, Богатырей и Князей. Кроме того, каждому рангу соответствовал свой цвет — маги самого низкого, десятого ранга назывались Черными, а единички, которых, кстати, еще не существовало — Красными…

— Цветовая шкала на определителе — это пережиток тех времен?

— Угу.

— А рында — это разве не судовой колокол?

— И судовой колокол, и воин царской придворной охраны. А гридень — это телохранитель князя. Кстати, слово Гридень действительно звучит куда внушительнее, чем какая-то там «четверочка». И представляется куда легче.

— Так и есть… — усмехнулся я, без труда представив средневекового воина в шлеме. кольчуге и плаще потом вспомнил, какой ранг определился у меня, вернул диск в коробку, а коробку в пакет, и задумчиво потер подбородок:

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но, помнится, седьмой ранг берется за несколько лет…

— За пять-шесть. Если проводить на заимках типа Докукинской не менее месяца в год и хоть иногда питаться энергетически насыщенной едой, а все остальное время торчать в «нулевке» и жрать все подряд. А какая плотность магофона была в том районе?

— Если сравнивать его с плотностью магофона в нашей расщелине, то никакая… — с улыбкой ответил я и снова посерьезнел: — «Семерок» в Империи навалом, значит, по-хорошему, мне надо возвращаться к «Носорогу» и срочно брать хотя бы шестой ранг.

— Не «хотя бы», а именно шестой… — уточнил БИУС и объяснил причину: — В конце октября-начале ноября начнется сезон дождей, из-за чего мотаться туда-обратно станет небезопасно. Потом будет два месяца снежной зимы, что тоже создаст определенные трудности, поэтому имеет смысл рвануть туда на неделю в ближайшие десять дней, а следующий рывок в развитии совершить весной.

Тут я невольно нахмурился:

— Получается, что наши планы опять летят под откос?

— С чего ты это взял? До сезона дождей еще далеко, а межродовая война Докукиных с Левашовыми закончилась еще во вторник убедительной победой первых.

— Тогда мне пора в путь?

— Неа: сегодня у тебя честно заслуженный отдых…

…На городской пляж Полоцка я приехал в начале пятого, когда дневная жара уже спала, и к воде потянулся народ, имевший возможность отдыхать в будний день. Машин на открытой стоянке было относительно немного, зато со стороны остановки городского транспорта двигался достаточно плотный и очень веселый поток молодежи. Да, процентов на семьдесят, если не больше, состоявший из школьников, зато в остальных тридцати попадались весьма и весьма фигуристые студенточки! Две особо аппетитные красотки с попками на одиннадцать баллов из десяти возможных, увы, шли в компании аж шести парней, но я все равно упал им на хвост и пару минут получал эстетическое удовольствие от покачиваний упругих ягодиц. Потом залюбовался бюстом дочерна загорелой женщины лет тридцати, возвращавшейся к стоянке на пару с на редкость крикливым ребенком дошкольного возраста, переключился на буйную каштановую гриву красотки с фигуркой гимнастки, какое-то время вглядывался в контуры, просвечивавшие сквозь белый сарафан рыженькой секс-бомбы и так далее.

Место на пляже тоже выбрал с дальним прицелом — неподалеку от группы из семи неплохо тренированных красоток, уже расслаблявшихся под лучами заходящего светила. Нет, знакомиться с кем-нибудь не планировал, так как знал, что всего через несколько часов уеду из этого города и не факт, что когда-нибудь вернусь. Просто следовал любимой привычке. Две компании парней, выбравшихся на «охоту» и собиравшихся «атаковать» этих милашек, конечно же, заметил. Равно, как заметил и добрый десяток предупреждающих, недовольных и откровенно злых взглядов. Но опасаться гражданских я отвык еще на первом курсе АПД, поэтому нагло расстелил покрывало метрах в трех от здоровенного лежбища «спортсменочек», спокойно разделся, сложил вещи в аккуратную стопку и пошел к воде по проходу между причесывавшейся брюнеткой с небольшой, но крепкой грудью, и четверкой «грозных» доходяг. А когда поравнялся с «самым опасным», услышал не особо низкий «рык»:

— Слышь, здоровячок, живо вернулся к своему шмотью и ушел в закат!

Мне, «заике», мериться красноречием с «оратором» было не с руки, поэтому я, не сбавляя шага, оглядел его ни разу не внушительную фигуру, презрительно фыркнул и залюбовался двумя темноволосыми красотками в узеньких раздельных купальниках, стоявших чуть поодаль, но с интересом разглядывавших меня.

Потом весело подмигнул. Вроде как обеим, но на самом деле особе в красном купальнике, понравившейся чуть больше, добрался до воды и, почувствовав рывок за правое плечо, привычно «вкрутился» под руку. Захват, взятый на автомате, не подвел: «советчик», решивший меня воспитать, взвыл от боли в заломленном запястье, рухнул на колени и уткнулся лицом в песок. А я нехотя прервал молчание:

— Е-еще о-один акт не-не-е-емотиви-ированной а-аг-агрессии, и-и я о-о-отвечу на-на-амного же-жестче…

— Слышь, заика, да ты знаешь, с кем связался⁈ — гневно прошипело тело, все еще стоящее на коленях, и собиралось продолжить эту тираду, но снова взвыло. А я озвучил второе и последнее предупреждение:

— У-у-услышу лю-у-убое о-о-оскорбле-бление — с-с-сломаю р-р-руку. И бу-у-уду в сво-своем п-п-праве…

— Да я… а-а-а!!!

— Л-ломать? И-или т-ты та-ак и-и-извиня-аешься?

Хруст растягивающихся связок и новая, намного более сильная вспышка боли убедили парня в том, что я выполню обещание, и он мгновенно сменил стиль общения. И пусть извинение получилось недостаточно убедительным, капризничать я не стал — коротко кивнул, выпустил пострадавшую конечность из захвата, спокойно сделал еще шагов восемь-девять и с наслаждением ухнул в прохладную воду.

Плавать я и умел, и любил, поэтому проскользил над песчаным дном метров тридцать, неспешно всплыл к поверхности и поплыл дальше обычным брассом. Причем не скоростным — со сведением плеч на последней фазе гребка и все такое — а на скольжение. Увы, до буйков «оказалось» рукой подать, так что тормозить пришлось слишком быстро. Но я не расстроился — перевернулся на спину, лег на воду и несколько минут бездумно смотрел в небо без единого облачка. Потом услышал приближающийся плеск и чью-то ругань, вернулся в «нормальное» положение и невольно поморщился: в паре десятков метров от меня мужчина с длинными угольно-черными волосами и козлиной бородкой крыл последними словами свою спутницу, с трудом сдерживавшую слезы.

Мой взгляд был замечен, и «козлик», пребывавший в диком бешенстве, переключился на меня:

— Что уставился⁈ Тебе что-то не нравится⁈

— В-во-п-п-первых, н-не «т-ты», а «в-вы», ибо м-мы д-д-друг д-другу н-не п-предста-авлены, а, в-во в-вторых, д-да, н-не н-нравится. Т-та-та-акое от-от-отно-ошение к д-даме!

Будь мы в моем прошлом мире, такая формулировка ответа наверняка вызвала бы резкую эскалацию начинающегося конфликта. А тут, в сословном обществе, заставило мужика включить голову и испугаться разборок с аристо:

— Прошу прощения, ваше благородие! Такое больше не повторится…

Я медленно выгнул бровь и демонстративно перевел взгляд да его даму.

Намек был понят влет: «козлик» торопливо извинился и перед ней, затем попросил у меня разрешения вернуться на берег и, дождавшись кивка, уплыл!

— Миленько! — довольно хохотнула Дайна, судя по всему, наблюдавшая за мной через камеру микродрона. — Полгодика занятий по местному этикету — и можно будет сосредотачиваться на получении дворянского патента.

Я еле заметно пожал плечами в знак того, что не возражаю против такого изменения статуса, коротко кивнул растерянной «даме» и последовал примеру ее обидчика. Только поплыл к «своим» красоткам. Вернее, к шеренге парней сразу из двух компаний «охотников», не только объединивших силы перед лицом «обнаглевшего чужака», но и выстроившимся перед линией прибоя.

Оценив выражения лиц двух самых крупных, мысленно усмехнулся и на последних метрах дистанции обвешался «баффами». Доплыв до места, на котором можно было нащупать дно, встал и продолжил движение в том же темпе.

— Говорят, что ты ломаешь тем, кто тебя оскорбляет? — поинтересовался коротко стриженый «кабанчик» с объемным, но рыхлым мышечным корсетом химического качка и поиграл выпуклыми грудными.

— В-в-верно… — подтвердил я, не замедляя шаг.

— А как ты реагируешь на удары? К примеру, ногой в голову? — спросил его подпевала, сместившийся вправо, чтобы не дать мне сбежать, изобразивший что-то вроде классической левосторонней стойки и изобразивший супербойца.

— П-проверь н-на деле! — предложил я, поднырнул под правый круговой удар подъемом стопы в висок, причем не показушный, а «проносной», сломал опорную ногу в коленном суставе и, оказавшись за спинами пацанов, впавших в ступор от влажного хруста, задал им встречный вопрос: — В-вам до-доста-а-аточно, и-и-или м-мне п-про-продолжить?

— Ты сломал ему ногу!!! — заблажил качок, переводя испуганный взгляд с меня на пострадавшую конечность и обратно.

— В-в-верно. И го-го-о-отов п-пр-про-одолжить. Е-если в-вы н-не у-уйме-е-тесь…

— Да, но нас се— … шестеро! — сообщил белобрысый парень, при росте под метр девяносто тянущий от силы килограммов на шестьдесят пять.

— И-и ч-что? — «удивился» я. — В Пя-Пя-а-атне хва-а-атает с-ста-стайных жи-ивотных, а я хо-о-ожу т-ту-уда о-один…

…С половины восьмого до девяти утра я набивал низкоранговые ядра в промышленных масштабах — раскидывал сферы умиротворения, дожидался, пока звери и птицы, обожравшиеся человечины аж с восемнадцати трупов, перестанут биться в агонии, и вырезал Искры вместе с самыми крупными энергетическими узлами. Если бы не артефактный нож Уфимцевых, умотался бы до состояния нестояния. А так самая долгая и неприятная составляющая процесса давалась, что называется, бегом. Поэтому на территорию заимки я вернулся и довольным, и бодрым, нарезал пару кругов в поисках «случайно» заплутавших хищников и, не обнаружив ни одного, занялся делом. Сначала помыл, рассортировал и разложил добычу по целлофановым пакетам. Затем обработал их растворителем органики, чтобы гарантированно избавить от запаха крови, надписал и сложил в термос. Затем ополоснул и тщательно вытер подаренный клинок, организовал завтрак, упал в облюбованное кресло и невесть в который раз за утро посмотрел на часы.

Увы, организму госпожи Кольцовой оказалось плевать на расчетное время действия такой дозы снотворного, и девушка продрыхла на сорок шесть минут дольше, чем я рассчитывал. Впрочем, в сознание пришла на удивление легко и быстро, за считанные мгновения узнала потолок и стены комнаты отдыха, ухнула, было, в бездну отчаяния, но вовремя вспомнила о моем предполагаемом уходе и, испуганно вскочив с дивана, аж застонала от боли.

Обнаружив меня в кресле, закусила губу, осторожно выпрямилась и… пошла красными пятнами. Но этот приступ самоуничижения не помешал ей взять себя в руки, включить голову и сделать напрашивающиеся выводы:

— Извини, но назвать это утро добрым не поворачивается язык. Поэтому здравствуй. И огромное тебе спасибо. Как за снотворное и за то, что до сих пор не ушел, так и за накрытый стол…

Я поздоровался в ответ, заметил взгляд, брошенный на дверь, и сообщил, что во дворе безопасно. Впрочем, наружу вышел все равно, ибо хищных птиц тут хватало, а от бани до «будки» туалета было не так уж и близко. Пока Ольга одевалась, справляла нужду и мылась, стоял, подставив спину восходящему солнцу, и прислушивался к возобновившейся грызне.

Потом вернулся в комнату отдыха, наткнулся взглядом на ошарашенное лицо Кольцовой, заметил на ней марево и невольно улыбнулся:

— По-оздравляю с о-обретением сра-азу д-двух ре-едчайших у-умений!

— Спасибо! — благодарно выдохнула она, сдуру попробовала поклониться и зашипела от боли. Потом сбросила оба навыка, с моей помощью опустилась на самый край дивана и преувеличенно бодро заявила, что теперь ей будет чем забивать голову во время моего отсутствия.

Я отрицательно помотал головой и сообщил, что решил не оставлять ее одну, поэтому после трапезы мы потихоньку выдвинемся в сторону Большой Земли.

Тут девушка покраснела, опустила взгляд и… заставила себя посмотреть мне в глаза:

— Я, конечно, не в норме, но трое суток как-нибудь продержусь. Так что иди за своими Искрами со спокойной душой.

— Схо-ожу. Но по-осле того, к-как вы-ыведу тебя из Пя-атна и о-отвезу в Ми-ихнево или в М-мценск… — твердо сказал я.

— Даю слово, что не стану накладывать на себя руки и делать какие-либо глупости! — протараторила она, как-то почувствовала, что не убедила, и криво усмехнулась: — Игнат, если ты думаешь, что там мне станет легче, то сильно ошибаешься. Последние четыре года в родительском доме хозяйничала Инна, поэтому там абсолютно все будет напоминать о ней. И в Мценск мне уже не надо: узнав о похищении, я пробовала отпроситься с объекта и у командира смены, и у оперативного дежурного, и у владельца ЧОП-а, но без толку — они категорически запретили покидать пост до завершения смены. А после того, как узнали, что я проигнорировала прямые запреты, прислали уведомление о расторжении контракта.

Я поставил себя на место этих тварей и задал Ольге уточняющий вопрос:

— Про-осто так те-ебя не о-отпустил бы. О ч-чем ты у-умолчала?

Кольцова попробовала отмолчаться, но не смогла. И сообщила, что ей выкатили «сумасшедший штраф» в три тысячи рублей:

— В общем, зарплату за отработанные смены я не получу и должна буду выплатить порядка двух с половиной тысяч до конца месяца…

— К-как я по-онимаю, ша-ансов ве-ернуть деньги, за-за-аплаченные з-за к-курсы, т-тоже н-немного, верно? — с трудом задавив накатившее бешенство, спросил я.

Ольга заявила, что шансы есть, но я видел ее потухший взгляд, поэтому не поверил. Правда, озвучить свои мысли по этому поводу не успел:

— Игнат, теперь, когда я твоими стараниями стала полноценным теневиком, владеющим защитным покровом, штраф выплатится сам собой. Да, ходить в Пятно я смогу только после того, как вылечу ребра, подниму оба умения хотя бы на девятый ранг и более-менее разберусь в повадках Одаренного зверья, но все вышеперечисленное займет от силы полтора месяца…

О сезоне дождей и зиме, которые должны были удлинить «техническую паузу» до середины весны, она, конечно же, не сказала ни слова и перешла к выводу:

— В общем, иди по своим делам со спокойной душой. А я за время твоего отсутствия покачаю умения, благо тут, на заимке, это будет в разы легче, чем в Большом Мире.

— Я те-ебя т-тут одну не о-оставлю! — почти не заикаясь, заявил я и хотел добавить, что это не обсуждается, но Кольцова предложила вполне реальную альтернативу:

— Тогда возьми с собой — я не вылезу из-под артефактной накидки до тех пор, пока ты не разрешишь, и, не задумываясь, выполню любую команду!

— Любую, говоришь? — из вредности переспросил я, дождался уверенного кивка и сходил к рюкзаку. А после того, как вернулся, выложил на столешницу пакет с ядрами и энергетическими узлами, которые собирался скормить Ольге под другим предлогом: — Т-тут И-искры бло-окировки за-апахов, уско-орения во-осприятия, реге-енерации и стре-стреми-ительного р-рывка. Употребишь — во-озьму с со-обой. Нет — отпра-авимся о-обратно…

…С заимки вышли только в начале второго. Зато я успел завалить все зверье, явившееся на запах крови «первопроходцев», и добыл одиннадцать ядер седьмого ранга, четыре — восьмого, и два — девятого. Откровенно говоря, охоться я один, выбросил бы шесть последних к чертовой матери. Но легенда, озвученная Кольцовой, вынуждала играть роль парня, сосредоточенного на своем выживании, поэтому «мусорные Искры» тоже отправились в термос.

Кстати, мыла, упаковывала и надписывала их Ольга. И пусть ее помощь не позволила обработать пакеты растворителем органики, зато подарила мне возможность немного позабавиться и, в то же самое время, помочь девушке материально — пользуясь возможностями, даруемыми обещанием выполнить любую мою команду, я заявил, что раз мы мотаемся по Пятну одной командой и под моим руководством, значит, напарнице придется взять себе половину общей добычи.

Принимать очередной подарок «напарнице» не хотелось до зубовного скрежета. Но формулировка этого утверждения звучала, как приказ, а значит, его неисполнение должно было автоматически нарушить мои Очень Важные Планы. Вот девушка и наступила на горло собственным принципам и коротко кивнула.

Держала слово и всю вторую половину дня — шла за мной след в след, мгновенно реагировала на все три команды, подаваемые условными жестами, не проявляла никакой инициативы даже тогда, когда искренне считала, что это жизненно необходимо, и открывала рот, только получив разрешение.

А еще тренировалась фанатичнее некуда. В каком режиме, естественно, не знаю, ибо вел, но к моменту, когда мы вышли к Еланке, уверенно «держала» марево, невидимость, блокировку запахов, просветление и регенерацию. Правда, как следует порадоваться ее добросовестности у меня не получилось: как только я остановился на опушке, снял рюкзак и вытащил из него самый обыкновенный надувной матрас, купленный в спортивном магазине, Ольга вдруг потемнела взглядом, закусила губу и требовательно дотронулась до моего плеча. А когда я разрешил ей заговорить, приподнялась на цыпочки и еле слышно зашептала:

— Игнат, прости, но я очень плохо плаваю. Сказала бы раньше, но не думала, что ты решишь переправляться через настолько широкую реку.

Я почесал затылок, быстренько придумал пару альтернативных выходов из сложившейся ситуации и понял, что занимаюсь ерундой: оставлять на этом берегу девушку, не раскачавшую блокировку запахов даже до десятого ранга, было нельзя. Даже напротив заимки Докукиных, то есть, в точке, из которой можно было бы дойти до схрона, сделать все свои дела и вернуться обратно от силы часа за четыре. Поворачивать к форпосту с последней четверти пути тоже не хотелось, поэтому я со вздохом пожал плечами:

— Это са-амое у-удобное ме-есто для п-переправы. Да, мо-ожно с-сделать два ре-ейса, но уже сте-емнело. По-оэтому я по-оложу рюкзак на ма-атрас, а те-ебя пра-авильно при-ивяжу сза-ади. Те-ебе надо б-будет про-осто мне по-оверить и по-олностью ра-ассла-абиться. Смо-ожешь?

— Да! — твердо ответила она и зябко поежилась. А после того, как я надул матрас, подхватил рюкзак и спустился к кромке воды, рванула следом.

Заходить в «настолько широкую» реку, да еще и в Пятне, откровенно побаивалась. Но как только я начал расстегивать комбез, последовала моему примеру. Раздевшись до трусов и сдавливающей повязки, потянулась, было, ко второму целлофановому пакету, чтобы собственноручно упаковать в него одежду и обувь, но получила по рукам и послушно выпрямилась. А когда я в сердцах шлепнул себя по лбу, невольно подобралась.

Объяснять я ничего не стал — выдернул из бокового кармана рюкзака СПП-шку, расправил, надул все четыре секции «спины» где-то наполовину, а капюшон-подушку — на две трети, надел плащ-палатку на Ольгу и виновато улыбнулся:

— Я п-про нее з-забыл. Те-еперь тебе б-будет намного ко-омфортнее. То-олько не взду-умай пе-ереворачиваться на живот…

…Вопреки моим опасениям, переправа прошла без каких-либо проблем — несмотря на то, что я изображал буксир почти час, нас не атаковали ни рыбы, ни птицы, Ольга не запаниковала, не сорвала с себя накидку, не попыталась помочь и т.д. Правда, слила почти весь резерв на поддержание «баффов», из-за чего чувствовала себя виноватой, но не услышав даже намека на претензии, переключилась в рабочий режим. Менять сдавливающую повязку сначала отказалась, заявив, что под усилением тела простуда ей не грозит, а через три-четыре часа движения в хорошем темпе мокрые тряпки высохнут сами собой. Но стоило напомнить о принципе работы блокировки запахов, как девушка переиграла это решение и, наложив первые несколько витков сама, попросила помощи. После того, как оделась и обулась, попросила разрешения восполнить резерв медитацией. А минут через сорок пять жестами сообщила, что готова продолжить движение, с большим удовольствием стрескала предложенный бутерброд и без каких-либо подсказок с моей стороны обновила «баффы».

По маршруту шла достойнее некуда и продолжала радовать невероятной исполнительностью. Поэтому ближе к полуночи я позволил себе расслабиться. Нет, в лес вглядывался и вслушивался также добросовестно, как и прежде, но почему-то решил, что артефактная накидка с отводом глаз и «намек» на блокировку запахов защищают мою спутницу достаточно хорошо. А зря: уже в начале второго сзади послышался волчий вой, и мои надежды как ветром сдуло.

Да, я понимал, что серые хищники могли встать и не на наш след, но предпочел перестраховаться — нашел дерево, на которое теоретически могла забраться Кольцова, с грехом пополам поднял ее метров на четырнадцать-пятнадцать, затащил на ту же ветку рюкзак, спустился вниз и увидел первого «санитара леса» еще до того, как спустился вниз. А когда оценил уверенность, с которой тот несся по следу, отрешенно отметил, что и у этого гада, скорее всего, имеется навык выслеживания по следам, оставленным на земле.

Атаковал ледяной иглой, понадеявшись на то, что у этого конкретного волчары не окажется марева или его аналогов. И ведь угадал — «продвинутая» льдинка, влетев в левую глазницу зверя, пробила мозг. А вот следующая, увы, бесславно разбилась о защитный навык монстрика поздоровее, возникшего в поле зрения буквально через секунду. Зато оплеуха, активированная под шаг передней ногой, не только опрокинула его набок, но и замедлила остальную стаю. И пусть за выигранное время я успел развесить только четыре сферы умиротворения, зато украсил ими и вожака, и трех самых крупных самцов.

Кстати, «украшательством» занимался в движении. Вернее, в коротких промежутках между рывками. Ну и, конечно же, внимательнейшим образом смотрел по сторонам. Поэтому после выхода из четвертого перемещения вдруг заметил, как в точке его начала прорастают и цепкие корни, и колючий побег! Вот и ускорился. В смысле, до предела укоротил задержки между рывками и изменил последовательность применения навыков: перед тем, как повесить очередную сферу, опрокидывал одну двух самых «подозрительных» волчиц оплеухой и сразу же шарашил ледяной иглой какого-нибудь особо деятельного самца. Почему самца? Да потому, что этих сук «проверил» в первую очередь и неприятно удивился. Зато два не самых крупных волка оказались «голыми» и погибли смертью храбрых еще секунде на тридцатой боя.

С какого перепугу у одного из этих зверей обнаружился удар молнии, я так и не понял. Но два попадания в мою тушку сняли процентов девяносто пять марева и очень неприятно взбодрили. Да, я его, конечно же, обновил. Но начал прыгать так, чтобы, выходя из рывка, оказываться прикрытым хотя бы от части стаи каким-нибудь деревом. Разок вляпался даже так. В цепкие корни. Но выводы, сделанные после аналогичного попадания, не подвели — для того, чтобы вырваться из этой «замедлялки», достаточно было сбросить защиту, в которую она, собственно, и «упиралась», и мгновенно уйти в перемещение. Слава богу, что этот эксперимент удался с первого же раза. Ибо второго могло и не случиться — в тот момент, когда я срывался с места, ко мне подлетало сразу два крупных зверя с оскаленными пастями.

А потом одному из монстриков, поймавших сферу, резко поплохело, и я опять изменил алгоритм перемещений. Для чего? Для того, чтобы всадить в эту тварь иглу сразу после того, как исчезнет защита.

Всадил. Правда, ушел в следующий рывок с небольшим замедлением, из-за чего впоролся в самку, вытянувшуюся в длинном прыжке. Но падать меня научили еще в детской секции по унибосу, поэтому перекат получился очень даже ничего. И даже позволил добить еще одного «умиротворенного» зверя. А диск, как-то уж очень удачно выставленный на траектории прыжка вожака, не только остановил эту тварь, но и выбил из нее дух. Да так, что волчара забился в предсмертной агонии чуть ли не раньше, чем грохнулся на землю.

К этому времени прыгало всего два самца, а «замедлялками» шмаляла только одна самка, поэтому я заметался между задыхающимся зверьем и начал работать одними ледяными иглами. Это решение оказалось верным — пока я кошмарил полутрупы, «шустрикам» тоже стало не до меня, так что я ударил иглой еще трижды и рванул к «нашему» дереву.

К рюкзаку взлетел за считанные мгновения, дернул за край репшнура, развязывающий фиксирующий узел, в хорошем темпе спустил свою поклажу к земле, сорвал со ствола веревку и карабин, а затем взобрался к Кольцовой:

— Де-ержись з-за «си-истему». Ока-ажешься в-внизу — сни-имай.

Девушка оказалась ни разу не дурой. Поэтому к тому моменту, как я спустился вниз, держала в руках всю снарягу, использованную для ее подъема. Приятно порадовала и после того, как я закинул это добро под верхний клапан рюкзака, закинул его за плечи и рванул под ветер — молча упала на хвост, не спросила, почему мы ломимся «не туда» и даже не заикнулась о возможности «быстренько» вырезать «аж» одиннадцать Искр. А еще великолепно держала темп, хотя двигался я значительно быстрее, чем стоило в ее состоянии, и очень достойно выдержала пятнадцатиминутную «прогулку» по чертовски вязкому дну небольшой речки. Поэтому, увидев огромный дуб, одна из ветвей которого нависала над водой, я замедлил шаг, жестом подозвал Ольгу к себе и негромко порадовал:

— Во-озможный х-хвост мы сбро-осили. И пп-рошли п-прилично. Т-так что сейчас за-аберемся на это д-дерево и отдохнем ча-асов д-до се-еми утра. А ча-асам к пяти дня бу-удем на месте…

…Последние два километра пути Кольцова передвигала ноги на одной силе воли и, по моим ощущениям, толком ничего не соображала. Тем не менее, на мои команды реагировала без задержек, в обморок не падала и не терялась, поэтому я, хоть и оглядывался чуть ли не каждые десять метров, но темпа не снижал. Ибо мы и так практически ползли. Почему? Из-за крайне неудачного стечения обстоятельств: в пятницу поздно вечером какая-то дурная птица, не заметившая меня, двигавшегося лесным шагом, но испугавшаяся звуков шагов «невидимой» Ольги, вспорхнула из-под куста, впоролась ей в лицо и сломала нос; сразу после полуночи, переправляясь через крошечную речушку, девушка наступила на «живой» камень и, упав, очень прилично приложилась о второй, а во время обустройства «гнезда» наступила на слишком уж тонкую ветку, сорвалась и, зависнув на страховочной веревке, ударилась головой еще раз. Что, конечно же, усугубило эффект от первого сотрясения и сказалось на скорости нашего движения не лучшим образом.

Да, я сделал все, что мог — незаметно растворил в воде «химию» из НЗ, залил в гидратор, передал его страдалице и приказал делать по глотку каждые десять-пятнадцать минут, первые два часа нес ее на закорках, но после первой же встречи с группой добытчиков, отправлявшихся на промысел выходного дня, Кольцова вдруг спросила, сколько километров осталось до форпоста, получила честный ответ и уговорила меня позволить ей двигаться самой под усилением тела.

Метров за семьсот до условной границы Пятна мы натолкнулись еще на одну группу добытчиков. В этот раз пройти мимо не получилось — светловолосый мужчина с небольшой бородкой и в кожаном шмотье «под дворян», двигавшийся замыкающим, вдруг остановился, как вкопанный, и как-то странно оскалился:

— Оля, ты?

Услышав его голос, девушка собралась с силами, утвердительно кивнула и кое-как сфокусировала взгляд на его лице:

— Ага, я. Привет, Олег. Извини, мне сейчас не до разговоров: я неважно себя чувствую…

— Помощь нужна? — довольно осклабился он и качнулся к нам.

— Нет: до форпоста мы как-нибудь доберемся. А там я первым делом зайду к дежурному целителю…

— О-о-о, у тебя появились деньги на целителей⁈ Интересно, откуда? Тебя, ж, вроде, выперли из «Когорты» чуть ли не пинком под зад! А-а-а, понял: нашла себе мальчика-зайчика, дала себя заездить и…

Закончить этот монолог не получилось — нижняя челюсть, поймав мой локоть, основательно ускоренный рывком, вышла «погулять». Судя по хрусту, фрагментами. Зато сознание — целиком. А ногу в колене я сломал просто так. Из вредности. Потом попросил Кольцову немного подождать, догнал друзей этого скота и сообщил, что «их» Олег сломался, соответственно, дальше не пойдет.

Как ни странно, здоровяк, который вел группу, ничуть не удивился и задал правильный вопрос:

— Что, оскорбил либо вас, либо вашу спутницу?

Я утвердительно кивнул.

— Сам до форпоста доберется?

— Н-н-нет.

— Что ж, отнесем. Последний раз… — процедил он и… извинился. За то, что поддался уговорам «этого паскуды» и снова взял его с собой.

Обижаться на этого мужчину было не с чего, поэтому я пожелал ему и его спутникам хорошей охоты, вернулся к Ольге, у которой, как выяснилось, от злости прояснилось в голове, подхватил ее под локоток и повел дальше. А через несколько минут приятно удивился, услышав сзади голос все того же здоровяка:

— Яш, Коль, вы несите этого недоумка, а я помогу ребятам…

И ведь помог — догнал меня, предложил соединить руки «квадратом», посадить на него «пострадавшую» и донести до целителя. Повторю еще раз: не спросил, нужна ли нам помощь, а предложил конкретный способ доставить Кольцову к врачу максимально комфортно и быстро. Поэтому отказываться я даже не подумал — вцепился правой рукой в свое левое запястье, пальцы левой сомкнул на правом запястье добровольного помощника, дождался, пока он замкнет «квадрат» и с намеком посмотрел на опешившую спутницу.

Она выполнила и этот приказ, так что до «Приозерного» мы добрались намного быстрее, чем я рассчитывал. А там Илья Столяров удивил еще раз — спросил, хватит ли нам денег на услуги целителя, пропустил мимо ушей мой ответ и пообещал дождаться диагноза в коридоре!

— С д-деньгами про-облем н-нет. Ч-честно… — твердо сказал я и протянул ему руку: — Н-но за пре-едложение с-спасибо. Я о-оценил и к-когда-нибудь о-отве-ечу д-добром за до-обро.

— Да пока не за что, вроде… — пробасил он, сжал мою ладонь, пожелал всего хорошего, повернулся к своим товарищам и мотнул головой в сторону выхода: — Все, пошли…

— А Олежка?

— Очнется — заползет к целителю сам… — как-то уж очень жестко заявил Столяров и, мазнув презрительным взглядом по телу, уложенному на диван, потопал к двери…

…Услуги целителей оказались недешевыми — за избавление Ольги от последствий сотрясения и за сращивание трех ребер он запросил шесть тысяч двести рублей. Кольцовой от такой суммы резко поплохело, но я отмел все ее возражения, спросил, сколько времени потребуется на этот вариант лечения, выслушал ответ и коротко кивнул:

— На-ачинайте. Я-а о-оплачу.

Он потребовал в качестве аванса половину суммы. Видимо, решив таким образом убедиться в моей платежеспособности.

А как только оценил толщину пачки денег, извлеченной из внутреннего кармана, успокоился и переключил все внимание на пациентку. Я отсчитал нужную сумму, аккуратно положил на небольшой стол с рабочим терминалом, поймал затравленный взгляд своей спутницы и пообещал вернуться в шесть вечера. Потом вышел из кабинета, проигнорировал бессвязное мычание Олега, успевшего прийти в себя, в темпе спустился во двор и отправился на стоянку. А там «правильно» махнул рукой «Порыву», подошел к открывшемуся багажному отсеку, начал избавляться от снаряги и одежды по привычной схеме и, конечно же, поздоровался с Дайной.

— Привет, Игнат! — радостно откликнулась она и поинтересовалась, что это за бабу я занес в пункт целительской помощи.

Я рассказал. Вроде бы, предельно подробно. Но БИУС-у этого, конечно же, не хватило, и он завалил меня вопросами. Допрашивал все время, пока я готовился к традиционному посещению банно-прачечного комплекса для добытчиков и выжал все соки. А потом озвучил убийственный вывод:

— Что ж, эта особа нам с тобой однозначно пригодится.

— Зачем⁈ — удивленно воскликнул я.

— Как это «зачем»? Аристократический род — это не один и даже не два человека. А по-настоящему достойные личности без каких-либо обязательств перед другими родами встречаются нечасто. Кстати, будь я на твоем месте, навела бы справки и об Илье Столярове: он понравился и мне. Хотя приехал в «Приозерный» в пять утра и, по большому счету, общался только со своими спутниками. Правда, строить «вертикальные» отношения конкретно с ним можно будет начинать только после того, как ты получишь дворянский патент. Ибо этот мужчина почти вдвое старше тебя и наверняка не пойдет под руку простолюдина-мальчишки.

— Что ж, значит, постараемся пересекаться с ним хоть раз в сто лет… — заключил я, затолкал грязное шмотье в один пакет, взял второй — с чистой одеждой и мыльно-рыльными принадлежностями — сделал шаг назад и замер: — Чуть не забыл: сегодня ж суббота, верно?

— Да.

— Значит, в форпост должны были съехаться желающие прикупить Искр за сравнительно небольшие деньги. Ты ведь сможешь навести меня на них, верно?

— Естественно: эту обязанность ты с меня не снимал, а я не из ленивых.

— Отлично. Тогда я скоро вернусь и отправлюсь продавать ядра, добытые в этом походе.

— И много их собралось?

— Много… — вздохнул я. — Четыре «шестерки», пятьдесят две «семерки» и двадцать одна «восьмерка».

— Прилично! А что-нибудь толковое есть?

— В этот раз его навалом… — усмехнулся я. — Одних рывков то ли девять, то ли десять штук. Пяток Искр с сумеречным зрением и четыре с блокировкой запахов.

— Только то, что ты перечислил, потянет тысяч на сто пятнадцать с гаком! — восхитилась Дайна и уколола: — Значит, твоя девочка получит на руки как минимум шестьдесят. Ну, и как ей не упасть под тебя-любимого?

Я обозвал ее врединой, закрыл багажный отсек и поплелся мыться. В субботу утром в банно-прачечном комплексе было пусто, поэтому я там завис почти на час. Завис бы и на два, и на три, будь там еще и русская баня или, на худой конец, финская сауна. Но ни той, ни другой в этой гостинице, увы, не имелось, так что пришлось довольствоваться малым. Впрочем, взбодрился и так, поэтому, посетив автоматическую прачечную, вернулся к «Порыву», еще немного пообщался с Дайной, достал из рюкзака-термоса «мусорные» ядра и отправился совмещать приятное с полезным, то есть, утолять проснувшийся голод и искать покупателей для добычи.

В ресторане «Край света» я был всего один раз — накануне ухода в Пятно — поэтому еще не примелькался. Однако большинство сотрудников заведения так или иначе зарабатывали на Искрах, а практически все посетители прибыли в форпост только ради их приобретения, так что на довольно большой пакет, набитый кусками плоти Одаренного зверья, народ отреагировал… забавно: две группы добытчиков, явно готовившиеся к выходу в аномалию, одинаково ревниво оглядели сначала его, а затем меня, компания, состоящая из юных, но очень героических аристократов, авторитетно заключила, что я принес одни «десятки» и «девятки», а покупатели постарше и поопытнее, точно знавшие, что зверье такого ранга в относительной близости от форпоста выбито почти полностью, подобрались. Устраивать грызню им, дворянам, было невместно, да и алгоритм поведения в подобных ситуациях был отработан давным-давно, поэтому мне дали сесть за свободный стол и сделать заказ, а потом уступили право «первой ночи» представителю самого влиятельного рода. Ну, а тот, встав с места, склонил голову в знак благодарности за проявленное уважение, без какой-либо спешки подошел ко мне, вежливо поздоровался, представился, спросил, не на продажу ли я принес эти Искры, получил утвердительный ответ и поинтересовался, когда именно я буду готов пообщаться на эту тему.

Я пригласил его присаживаться, достал из кармана брюк лист блокнота с предложением и молча выложил на столешницу.

Борис Валентинович Николаев сходу прикипел взглядом к колонке, в которую я вписывал ранги, при виде четырех «шестерок» и пятидесяти двух «семерок» изумленно выгнул бровь, торопливо проглядел описания умений, озадаченно хмыкнул и пошел на поводу у проснувшейся паранойи:

— Прошу прощения за вопрос, но насколько свежие эти Искры?

— То-олько и-из т-термоса. До-обыва-ались с во-оскресенья п-по в-вчера-ашний в-вечер. В ко-омплекте к к-каждой И-искре — э-энерге-етические у-узлы, у-у-упрощающие по-олучение у-умения.

— Могу я проверить состояние, соответствие описаниям и ранги?

— И-извольте.

Суетиться он не стал — деловито подозвал официанта, взял из его рук специальный поднос, аккуратно выложил на него упаковки со всеми ядрами шестого ранга, распаковал первое и порядка двух минут изучал иннервацию, кровеносные сосуды, особенности строения и т.д. При этом в справочник, протянутый все тем же официантом, заглянул всего два раза. А потом ткнул в кусок плоти тестером, увидел насыщенное светло-синее свечение и озвучил вердикт:

— Да, это стремительный рывок. Полноценный шестой ранг в идеальном состоянии. Готов взять за восемь триста.

Цена была хорошей, так что я согласно кивнул и повел рукой, предлагая продолжать. Николаев вернул «свою» Искру в упаковку, отложил в сторону, задумчиво потер подбородок и решительно выложил перед собой все ядра с рывками…

…К половине второго у меня на руках оказалась ни разу не круглая, но довольно внушительная сумма в сто тридцать семь тысяч четыреста пятьдесят рублей, а в пакете осталось всего четыре «семерки» и две «восьмерки». В принципе, при большом желании можно было продать и этот «мусор», но сидеть за столиком и смотреть, как покупатели изучают ядра, до смерти надоело, поэтому я допил пятый бокал сока, оплатил счет, оставил официанту хорошие чаевые и свалил.

Добравшись до машины, закинул пакет с остатками добычи обратно в термос, затем забрался в салон, опустил спинку сидения, дождался, пока Дайна заблокирует двери и поляризует стекла, показал ей все полученные визитки и выгреб из карманов все наличные. Шестьдесят пять тысяч шестьсот рублей — долю Кольцовой за вычетом аванса за лечение — сложил в одноразовый пакет и затолкал в бардачок. Потом отнес свои в мини-сейф, стараниями БИУС-а появившийся в багажном отделении, вернулся обратно, лег, закрыл глаза и задал помощнице риторический вопрос:

— Взгляды компании, сидевшей возле сцены, видела?

— Конечно! — отозвалась она и презрительно фыркнула: — Эти уродцы до сих пор дуреют от зависти и алчности. Но выходить сразу за тобой побоялись — понимают, что охранники Николаева, Спиридонова, Поливанова и Розова их срисовали, соответственно, попытка тебя ограбить закончится не так весело, как хотелось бы. Кстати, тебя сфотографировали все до единого. А сейчас еле слышно обсуждают стоимость обращения к некоему Валету — судя по всему, этот тип представляет местный криминалитет и торгует информацией.

— В общем, ты взломала их телефоны и держишь руку на пульсе, верно? — на всякий случай уточнил я, хотя точно знал, что так оно и есть.

Дайна подтвердила.

— Тогда я не буду забивать себе голову всякой ерундой и подремлю.

— Ага, щаззз!!! — хохотнула она и поинтересовалась, не хочу ли я, часом, набрать Петра Докукина и сообщить, что добыл две заказанные им Искры.

— А почему именно две? У нас аж сорок «троек», которые надо продать.

— Две из его персонального заказа! — сварливо сообщила помощница. — А в комплекте с ними можешь предложить еще ядра четыре для нужд рода. Но с общей суммой предложения не перегибай: да, этот конкретный Докукин уже заслужил толику доверия, но он в своем роду не один. А информация о том, что некий добытчик-одиночка гребет деньги ковшом экскава— …

— Дальше можешь не продолжать… — угрюмо буркнул я и нехотя взялся за телефон.

Искать и набирать номер не потребовалось: БИУС, «сидящий» на этом устройстве, сделал все за меня. Так что я вывел звук на динамики акустической системы «Порыва» и послушал сначала гудки, а затем сообщение, записанное на автоответчик:

«Прошу прощения за то, что не могу ответить на ваш звонок: в данный момент я нахожусь в Пятне и вернусь только в последних числах октября…»

— Свалил на заимку… — вздохнул я, сбрасывая вызов. И добавил:: — Судя по всему, Левашовых они утрамбовали по полной программе.

— Угу. Иначе оставили бы парня в родовом име— … — продолжила мою мысль Дайна, прервалась на полуслове и сообщила, что мне кто-то звонит.

Я шевельнул рукой, предлагая принять звонок, напомнил себе, что все еще заикаюсь, и вслушался в женский голос, раздавшийся из динамиков:

— Добрый день, Игнат! Я Александра Ярославовна Докукина, мать Петра Семеновича, которому вы только что звонили. В данный момент он находится в Пятне и вернется только в конце месяца, поэтому попросил меня ответить на ваш вызов и либо выплатить аванс, либо выкупить Искры по рыночным ценам плюс пять процентов.

— А парень-то обязательный! — прокомментировала этот монолог Дайна. Само собой, через гарнитуру. И я, утвердительно кивнув, обратился к матушке Петра — вежливо поздоровался, сообщил, что только что вернулся из Пятна, где добыл две Искры из личного списка ее сына и четыре обычные «троечки» на продажу.

Женщина оказалась в курсе всех договоренностей, поэтому выяснила, какие именно умения можно получить из этих ядер, заявила, что возьмет все, и предложила слишком высокую цену. Вот я и уперся: заявил, что по ценам форпоста, в котором я нахожусь, эти шесть Искр тянут не на двести семьдесят, а на двести сорок тысяч, что я уважаю ее сына, соответственно, лишнего не возьму.

— Вы забыли учесть один маленький, но важный нюанс! — вздохнула она. — Я нахожусь в Залесье и по целому ряду причин не смогу встретиться с вами где-либо еще. Поэтому будем считать, что я плачу лишние деньги за доставку.

— Т-тут не т-так уж и да-алеко… — усмехнулся я. — К-каких-то д-д-двести ки-илометров, а я н-на ма-ашине. Та-ак ч-ч-что д-доставка бу-удет бе-беспла-атной…

…Ольга встретила меня взглядом из категории «угрюмее не бывает», но поднимать тему оплаты услуг целителя при самом целителе не стала. Молчала и все время, пока я расплачивался. А после того, как мы вышли в коридор, заявила, что нам надо поговорить.

Я согласно кивнул, попросил потерпеть буквально пару-тройку минут, отвел девушку на стоянку, собственноручно открыл правую переднюю дверь машины и повел рукой, предлагая забираться в салон.

— Это твоя машина⁈ — ошарашенно спросила она, оценив качество кожи, использованной для обивки кресла.

— Д-да… — улыбнулся я и легонечко подтолкнул. А секунд через двадцать, запрыгнув на водительское сидение, услышал второй вопрос и посерьезнел:

— Я де-ействительно один. И мо-огу считаться бе-ездомным. А этот «По-орыв» купил с-себе сам. Н-на деньги, вы-ырученные за И-искры. Кста-ати, вот т-твоя доля — пе-ересчитай, и все во-опросы с-снимутся сами с-собой…

Пакет с деньгами, извлеченными из бардачка, девушка брать отказалась. В смысле, сначала. Но я заранее знал, что так и будет, поэтому пожал плечами, взял с заднего сидения пакет с несколькими ядрами, достал из кармана тестер и протянул ей:

— Б-будь так лю-убезна, определи, какого р-ранга эти Искры.

Никакого подвоха в этой просьбе, вроде бы, быть не могло, поэтому Ольга забрала у меня и то, и другое, воспользовалась артефактом и нервно облизала губы:

— «Троечки»⁈

— Д-да. Я добываю про-одаю и-именно их. А зверье ниже ч-четвертого ранга обычно н-не трогаю. Говоря иными сло-овами, они д-для меня му-усор. Н-но в этот р-раз я его с-собирал. Именно п-потому, что по-обещал поделить до-оход от добычи по-ополам. Пока тебя ле-ечили, продал почти в-все. И вы-ычел из твоей по-оловины стоимость исцеления. А те-еперь внимание: это — лишь всту-упление к се-ерьезному разговору. Но в да-анный момент ты к нему еще н-не готова. П-поэтому берешь из сво-оих денег нужную с-сумму, идешь в м-магазин, покупаешь но-ормальную одежду и обувь, по-отом захо-одишь в го-остиницу, при-инимаешь душ и во-озвращаешься ко мне. И да: я по-омню, что ты го-олодная, но поужинаем в-вме-есте. После ра-азговора. Во-опросы?

— Искры третьего ранга настоящие… — неожиданно пробормотала она. — По сравнению с ними «семерки» и «восьмерки» действительно можно считать мусором. По моим прикидкам, только за последние двое суток ты бросил на местах схваток почти два десятка Искр и ни разу не расстроился. В то же самое время меня ни к чему не принуждал и видел во мне не женщину, а напарницу… Скажи, пожалуйста, а какую сумму я, по-твоему, должна получить?

— Чистыми — ше-естьдесят две с по-оловиной… — ответил я.

— Тысячи?!!!

— Да… — кивнул я. — М-огу дать весь ра-асклад, но это до-олго.

Она отрицательно помотала головой и криво усмехнулась:

— Я тебе верю. Просто хотела убедиться в том, что это — не попытка меня купить.

— И к-как, убедилась? — насмешливо спросил я.

Кольцова кивнула:

— Да: за эти деньги ты смог бы снять больше сотни элитных столичных проституток, то есть, каждую ночь на протяжении трех с лишним месяцев спал бы с новой бабой, готовой на все. Значит, это не подачка, не подарок, а черта характера. Я оценила и опять в диком восторге. Но об этом мы еще поговорим. А пока огромное тебе спасибо. И… я воспользуюсь всеми твоими советами.

— А еще один п-примешь? — ехидно спросил я, представив себе вместо сотни всего пару особ легкого поведения, дождался утвердительного кивка и улыбнулся: — Купи о-обычный комбез сво-оего размера и обычные бо-отинки. А но-ормальную одежду п-приобретем в Мце-енске. После того, к-как ты оплатишь ш-штраф.

Она на миг расфокусировала взгляд — видимо, укладывая в голове мое предложение отвезти ее в этот город — решительно тряхнула волосами, достала из пакета со своими деньгами рублей девяносто-сто, пообещала вернуться максимум через полчаса и унеслась.

Я проводил ее взглядом и обратился к Дайне:

— Ну, что скажешь?

— Довольна до безобразия… — на удивление серьезным тоном ответила она, сделала небольшую паузу и шокировала: — Ни один из отслеживаемых параметров ни разу не приблизился к границе зеленой зоны! Да, ваша беседа длилась всего ничего и затронула только несколько важных тем, однако ряд основополагающих черт характера эта девочка уже продемонстрировала. В общем, упустишь — я тебя не пойму…

За время учебы в АПД я проанализировал с помощью БИУС-а характеры абсолютного большинства курсантов и всех, с кем знакомился в увольнениях, но такой высокой оценки не припоминал. Поэтому задумчиво почесал затылок и взялся за блокнот. Первым делом накидал основные тезисы предложений, которые хотел озвучить. Затем добавил аргументации и плавных переходов от темы к теме. А когда счел, что, в общем и целом, «труд» выглядит достойно, показал его Дайне, согласился со всеми шестью замечаниями и убил еще почти десять минут на доработку. Начисто переписывал под диктовку помощницы, дабы текст соответствовал местным правилам грамматики, и ушел в процесс настолько глубоко, что увидел возвращающуюся Кольцову только после того, как услышал «странную» фразу:

— А девочка-то еще и пунктуальна…

Кинув взгляд на «девочку» и убедившись в том, что она прислушалась и к последнему совету, в темпе дописал оставшийся абзац, аккуратно вырвал из блокнота все три «нужных» листа и положил на переднюю панель. А через несколько мгновений унюхал аромат цветочного шампуня и каких-то духов, отрешенно отметил, что женщины остаются женщинами в любых ситуациях, и толкнул вступительную речь:

— Как ты, н-наверное, заметила, мое заи-икание по-остепенно проходит. Т-тем не менее, до-олго г-говорить мне пока не-екомфортно. А во-опросов, к-которые я хочу о-о-обсудить, до-остаточно м-много. С-слава богу, п-писать я по-ока не разу-учился, т-так что ч-читай и з-задавай вопросы…

Протягивая ей свою писанину, совершенно случайно обнаружил в месте крепления зеркала заднего вида почти прозрачную «капельку» микродрона и тоже прикипел взглядом к лицу Ольги. Пока она читала первую страницу, на нем не отражалось ровным счетом ничего. Но это было нормально, ведь в моем анализе поведения «напарницы» не было ни лести, ни преувеличений. Зато «переходной» абзац к описанию сложностей поиска такого же напарника, но среди взрослых добытчиков, заставил Кольцову кивнуть, посмотреть на меня и поделиться своими соображениями:

— Да, пожалуй, в то, что ты чувствуешь себя в Пятне, как дома, запросто справляешься со стаями зверей седьмого или шестого ранга, не боишься лить кровь всяких уродов и умеешь грамотно командовать, никто не поверит. А на беспрекословное подчинение тех, кто хоть на год старше и, вроде как, намного опытнее, ты можешь даже не надеяться. Кстати, а почему ты не написал, что уже заслужил мое уважение и доверие?

Я пожал плечами:

— Ты это зна-аешь и так.

— Ну да. А хвастаться ты не видишь смысла…

Последнее утверждение можно было бы и оспорить, но я задвинул куда подальше воспоминания о прошлых ошибках и снова пожал плечами.

Кольцовой хватило — она снова вчиталась в самую болезненную часть объяснений, тяжело вздохнула и криво усмехнулась:

— Да, снова проситься на службу в компанию, которая не только не предложила мне помощь, но и не пошла навстречу, будет редкой глупостью даже без учета обретения пелены теневика и защитного покрова. А про возвращение в пустой дом, в котором абсолютно все напоминает об Инне, я действительно не хочу даже думать. Так что извинялся ты совершенно зря…

Не знаю, почему, но я представил ветхую избу с проваливающейся крышей, окнами без рам и стекол, отсутствующей дверью и «убитыми» стенами, стоящую в неухоженном дворе, потом зябко поежился и виновато вздохнул:

— Я с-сделал тебе больно. Вы-ынужденно.

— Поняла. Поэтому читаю дальше… — буркнула она и опустила взгляд, чтобы я не заметил, что на ее глаза навернулись слезы.

Последний лист изучала преувеличенно долго. А когда справилась со слабостью, вернула все три на переднюю панель, некоторое время задумчиво изучала мое лицо, а потом изрядно загрузила:

— До того, как устроиться работать на ферму, я закончила школу лучшей в потоке и получила грант на бесплатное обучение пусть в заштатном, но все-таки высшем учебном заведении. Учителя в один голос утверждали, что у меня светлая голова, и пророчили успех на ниве изучения точных наук, в аналитике и тэдэ. Мышление у меня действительно техническое. И хоть голову я толком не грузила четыре последних года, думать все-таки не разучилась. Поэтому смею утверждать, что для обычного добытчика-отшельника ты слишком уж грамотно и связно излагаешь мысли. Хотя нет, не так: эти объяснения слишком четко структурированы, в них нет «воды», аргументация предельно логична и отвечает математическому принципу «Необходимо и достаточно», а идеи, на первый взгляд кажущиеся безумными, поданы так, что в них невольно веришь. Да, судя по почерку, писать ручкой тебе приходилось нечасто, но в наше время это нормально. Так что выводы, мягко выражаясь, удивляют: откуда в тебе все вышеперечисленное?

— Фрагменты воспоминаний… — протараторила в гарнитуру Дайна, и я творчески воспользовался этой подсказкой:

— П-прошлое я помню отде-ельными о-отрывками. Но ме-чту всей жи-изни — обретение д-дворянства — н-не забыл. А еще у-уверен, ч-что го-отовился к тому, ч-чтобы когда-нибудь с-с-стать аристо-ократом. Да, по инфо-ормации, добытой из С-сети, но д-другой у меня не было. Кроме т-того, я да-аже сейчас н-не вижу в этой за-задаче ни-ичего сложного — если мо-отаться в Пятно н-не раз в де-есять лет, а ре-егулярно, и б-бродить не по окра-аине, а заходить по-оглубже, то взять че-етвертый ранг впо-олне реально. А он а-автоматически позволяет п-п-претендовать на ли-ичное дворянство.

— Что ж, пожалуй, это объясняет абсолютно все… — пробормотала Ольга и, наконец, переключилась на то, что вычитала на последней странице: — Тогда первый вариант — работа на тебя за «достойную зарплату» — мне в принципе неинтересен. Впрочем, я уверена, что ты предложил его только для того, чтобы мне было с чем сравнивать два других. Второй — уход под твою руку на роль постоянной напарницы с перспективой в течение десяти лет гарантированно обрести статус Слуги рода — выбрала бы до гибели Инны. Чтобы точно дожить до этого момента и взять в род сестру в качестве члена семьи. А сейчас, когда мне нечего терять, пожалуй, разделю твою мечту и приложу все силы, чтобы ты добился ее как можно быстрее.

— В-во-первых, это уже н-не м-мечта, а Цель! — уточнил я. — А, во-о-о-вторых, раз «ра-азделю», з-значит, «м-мы» и «до-обились».

— Принимается… — слабо улыбнулась она и пошутила: — Где расписаться кровью?

— Мне будет до-остаточно т-твоего слова… — предельно серьезно сказал я и был услышан:

— Оно у тебя есть. Что дальше?

— Сна-ачала плотный у-ужин. А п-потом есть ва-арианты…

…Пень, возле которого Ольга перед уходом в Пятно закопала телефон, нашли без особого труда. И не удивительно: в тот момент она была не в себе, так что выбрала первый же приметный ориентир рядом с местом высадки из такси. Откровенно говоря, я бы не удивился, уведи трубку водитель. Ан нет — она нашлась. И напрочь испортила хозяйке настроение полутора сотнями уведомлений о пропущенных звонках от родичей подруг ее сестры.

— С-сообщать о то-ом, что их бо-ольше нет, б-будешь? — спросил я через пару минут тягостного молчания.

— Надо бы — не чужие… — угрюмо ответила Кольцова и немного напрягла: — Но упоминать о том, что мы выследили Юдина и его людей, добрались до их логова и вырезали всю шайку, нельзя ни в коем случае — этого скота прикрывал кто-то влиятельный. И наверняка получал немалую долю от награбленного. А зачем нам лишние враги? Так что я, пожалуй, скажу, что девочкам вроде как, удалось сбежать от похитителей. Километрах в пятидесяти от границы Пятна. И добраться до ближайшей речушки. А там я так и не поняла, куда ушла эта троица — по течению или против. Хотя искала следы почти трое суток. Потом неудачно упала, заработала сотрясение мозга и переломы нескольких ребер, в полубессознательном состоянии наткнулась на тебя, выпала из реальности и пришла в себя только в «Приозерном».

— В э-этой леге-енде есть с-слабое з-звено… — вздохнул я. — Вернее, два…

— Только одно! — возразила она. — Ужин. Но и его можно объяснить твоим самодурством: ты не только загнал меня к целителю и оплатил лечение, но и заявил, что отвезешь в Михнево только в том случае, если я нормально поем.

— То, что ты бы-ыла н-на ужине, к-как раз не-есущественная м-мелочь: е-если ты озвучишь этот в-вариант ле-егенды, то не смо-ожешь объяснить, по-очему, добравшись до фо-орпоста, н-не пошла к опе-еративному де-ежурному, не по-озвонила ни в бли-ижайшие по-олицейские у— …

— Да и мой отъезд из деревни вызовет вопросы… — мрачно продолжила Кольцова, сообразившая, к чему я клоню, и, наконец, выдала более логичный вариант легенды: — Значит, там, у речушки, я все-таки нашла цепочку следов, добралась по ним до места гибели Инны, узнала останки по обрывкам одежды и браслету, подаренному на шестнадцатилетие. А почему девочки разошлись в разные стороны, так и не выяснила…

Браслет она действительно нашла. Но на заимке. И могла показать кому угодно. Так что я согласно кивнул и добавил еще один важный штрих:

— Ага. А упала т-ты, во-озвращаясь к речушке — х-хотела найти хоть по-одруг се-естры, но б-была не в с-себе от г-горя и толком не видела, куда идешь.

— Все так и было… — решительно заключила Кольцова и открыла свою дверь: — Я — звонить, врать и реветь. Не выходи ко мне, ладно?

«Звонила, врала и ревела» до начала одиннадцатого. Потом вернулась в машину, опустила солнцезащитный козырек, оглядела свое опухшее лицо в обнаружившемся за ним зеркале, ужаснулась и спросила, нет ли у меня, часом, какой-нибудь емкости с водой. Я выбрался наружу, открыл багажный отсек, отсоединил от рюкзака гидратор с «обычным» содержимым и поассистировал. А после того, как девушка умылась, присобачил гидратор на законное место, выдал напарнице полотенце, закрыл багажный отсек и вернулся за руль. Когда Кольцова снова уселась на переднее пассажирское сидение, завел двигатель и вопросительно мотнул головой.

— Домой не поеду — мне там будут не рады…

— В ка-аком смысле? — не понял я.

— Мать Марины Струковой обозвала меня никчемной, бессердечной и трусливой овцой, брат пообещал переломать руки и ноги, а отец, вроде как, собрался сжечь наш дом. Чтобы в Михнево я больше не возвращалась.

— Н-но по-очему⁈

— Оказывается, они на меня рассчитывали. А я была обязана любой ценой вернуть их кровиночку домой! Вернуть, а не врать про какие-то сотрясения и переломы!!!

— А ч-что ж они сами-то не рва-анули за Ю-удиным и его ш-шайкой⁈ — возмутился я.

— Они рассчитывали НА МЕНЯ! Ибо я — сотрудница частного охранного предприятия, а значит, должна была показательно уничтожить всех бандитов еще до того, как они заявились в нашу деревню!!!

— Это далеко не самое неприятное из того, что ей наговорили… — подала голос Дайна. — В общем, девочка на грани срыва, так что немедленно смени тему.

Я едва заметно кивнул и последовал этому совету. Первым делом заявил, что сжигать дом они однозначно не рискнут, поэтому Ольге стоит выбросить из головы их угрозы. Потом тронул внедорожник с места и попросил девушку вбить в навигатор адрес самого лучшего торгово-развлекательного центра Мценска.

— Ты думаешь, что я сейчас в состоянии развлекаться? — саркастично поинтересовалась она.

— А р-разве я ска-азал хотя бы одно слово о ра-азвлечениях? — притворно удивился я, выдержал небольшую паузу и озадачил ее по полной программе: — За-автра в пя-атнадцать ноль-ноль у н-нас с тобой д-деловая встреча в родовом по-оместье До-окукиных. С су-упругой наследника гла-авы этого р-рода — она со-обирается купить не-есколько Искр тре— … тре-етьего ранга для лю-убимого сына. В За-алесье мы, наверное, н-не попадем, так что п-приоденемся тут, в М-м-мценске. П-по возможности, се-егодня. А еще т-тебе надо за-айти в банк, по-оложить деньги на с-свой счет и о-оплатить ш-штраф.

— Со штрафом все понятно, и я его, конечно же, оплачу. А со встречей — нет: зачем на ней я⁈

На этот вопрос я ответил с огромнейшим удовольствием.:

— Ольга, т-третий ва-ариант — это, кро-оме всего про-о-очего, еще и во-овлеченность в мои дела. П-привыкай…

…Лазурное море мы увидели в начале десятого утра и аж задохнулись от восторга. Пока Ольга любовалась бескрайней водной гладью через лобовое стекло, я нашел взглядом ближайшую смотровую площадку, поддал газку и от силы через минуту припарковался на площадке для эстетствующих туристов. Из машины выбрался вторым, но за счет более длинного рывка добрался до ограждения первым и на какое-то время потерялся во времени. Нет, на море я, конечно же, бывал. Но цвет воды того, которое вполне заслуженно окрестили Свинцовым, не шел ни в какое сравнение с этим. Вот меня и разрывало на части от двух противоречивых желаний — не отрывать взгляд от чуда природы и запрыгнуть в «Порыв», на максимальной скорости долететь до ближайшего пляжа, раздеться, влететь в бирюзовое «зеркало» и поплыть к горизонту. Ну, а первая связная мысль появилась в сознании только после комментария Дайны:

— Как выразился бы Цербер, место — умереть и не встать!

Я едва заметно кивнул, соглашаясь с этой оценкой, а затем обратился к напарнице:

— Лю-убуемся дальше или е-едем окунаться?

— Будешь смеяться, но мне хочется и того, и того!

— Сме-еяться не буду — у самого т-та же п-проблема.

— И что будем делать? — хихикнула она, не отрывая взгляда от лазурной дали.

— Я вот-вот вс-вспомню, где мои пла-авки, и ненадолго займу за-аднее сидение…

— Нет, чтобы пропустить даму вперед… — притворно вздохнула она, затем услышала тихий, но крайне неприятный скрип тормозных колодок автомобиля еще одной компании любителей полюбоваться морем, сообразила, что мой вариант переодевания не вынудит ее демонстрировать фигурку посторонним, и сняла свои претензии: — Впрочем, ты прав: в этом конкретном случае дама с радостью уступит первенство господину.

Я постоял рядом с ней до тех пор, пока из битой жизнью «Исети» не выгрузилась семья из пузатого и щекастого папаши, обрюзгшей мамаши и двух капризных близнецов лет девяти-десяти, громогласно пообещал «вот-вот» вернуться и уложился в четыре минуты. Да, пузан, почему-то считавший себя мечтой всех женщин пубертатного возраста, все равно одарил Кольцову парой десятков сальных взглядов, а его благоверная успела разворчаться, но мое появление закончило этот спектакль и начало новый. Диаметрально противоположной направленности: мать семейства облизала меня взглядом и одарила улыбкой атакующей акулы, а ее супруг грозно нахмурил кустистые брови и недовольно засопел. Но мне было до фонаря — я любовался морем до тех пор, пока Ольга не опустила стекло своей двери и не обломала эту парочку в третий раз:

— Милый, я готова и… вся горю!

По-хорошему, вспыхнуть должен был я, ибо светло-голубой раздельный купальник, надетый напарницей, очень уж сильно подчеркивал красоту ее фигурки. Но портить отношения с личностью, которой решил доверить спину, я не собирался, поэтому задавил проснувшийся интерес, сделал комплимент, в котором не столько восхищался убийственными формами спутницы, сколько искренне сочувствовал супружеской чете из «Исети». Потом поддержал смех Кольцовой, сорвал внедорожник с места и довольно отметил, что девушка, наконец, проявила здоровую инициативу — вывела на экран ИРЦ программную оболочку навигатора, нашла пляж для представителей родов потомственных военных, купеческого сословия и т.д., выбрала его в качестве места назначения и предвкушающе заулыбалась.

Очень неплохо держалась и после того, как мы доехали до здоровенной открытой стоянки: спокойно выбралась из салона, проигнорировала голодные взгляды нескольких парней, невесть с какого перепугу приперевшихся на море в будний день, дождалась, пока я достану из багажного отделения заранее собранную сумку с покрывалом и всем тем, что могло потребоваться во время такого отдыха, а затем оперлась на свободную руку и величественно поплыла к выходу на пляж. И пусть потом поделилась далеко не самыми веселыми мыслями, со стороны мы смотрелись парой, абсолютно не заинтересованной в знакомствах с кем бы то ни было. Что автоматически уничтожило планы как минимум двух небольших команд дочерна загорелых «охотников за свежим мясом», а мой недобрый взгляд помог охолонуть рыжеволосому красавчику с фигурой профессионального танцора. В результате место под лежбище мы выбрали без посторонней помощи, расстелили покрывало, бросили на него полотенца, сняли солнечные очки и спустились к линии прибоя.

О том, что Кольцова очень плохо плавает, я, естественно, не забывал. Так что полюбовавшись восхитительной фигуркой несколько секунд, довел девушку до места, в котором вода «поднялась» мне до пояса, развернулся на месте и негромко поставил боевую задачу:

— Море, как известно, со-оленое, значит, держаться на во-оде будет не так сложно. Сейчас я отплыву ме-етров на пять-семь, за-ависну на месте, оце-еню твои нынешние во-озможности и объясню, что ты де-елаешь не так.

Заплыл, развернулся на месте, махнул рукой и приятно удивился — Оля, не задумавшись ни на мгновение, сделала «самый страшный шаг» и поплыла. Да, невероятно «кривым» брассом и очень медленно, но сама.

Я подождал, пока она преодолеет почти все разделявшее нас расстояние, подставил ладонь, помог зависнуть на месте и предложил сразу два варианта получасового «отдыха»: тренировку по плаванию с первой и до последней минуты пребывания на пляже или заплыв «на мне» к буйку и обратно, а потом теоретический разбор правильной техники плавания, совмещенный с приемом солнечных ванн.

Кольцова без колебаний выбрала второй, выслушала мои инструкции, вцепилась в трапеции, вытянулась в струнку и расслабилась. Буксировать настолько беспроблемный балласт было в разы легче, чем тащить инструктора или однокурсника, мертвой хваткой вцепившегося в щиколотки и усиленно изображающего раскоряку. Да и дистанция — жалкие метров восемьдесят — радовала не в пример сильнее, чем обязательные двести. Так что я абсолютно не устал и, вернув напарницу к месту, на котором она могла встать на дно, не стал выбираться на берег, а принялся объяснять технику плавания брассом.

Не успел показать технику гребков руками, как к нам подвалила троица «аборигенов», и их предводитель, темноволосый кабанчик, раскачавшийся на «химии» до нереальных объемов, с апломбом заявил, что я брежу, ибо, как и все приезжие, разбираюсь в Настоящем Плавании, как тушканчик в токарно-винторезных станках.

Вряд ли это сравнение озвучивалось первый раз, но свита качка радостно заржала. А я промолчал. Вернее, продолжил объяснения. И жестом показал Ольге, что в ее помощи не нуждаюсь. Жестикуляции парни не заметили — их страшно возмутило показное игнорирование, и все тот же кабанчик обострил ситуацию:

— Слышь, задохлик, а ведь ты сейчас доиграешься!

В радиусе метров пятидесяти других представителей мужского пола не наблюдалось, поэтому я воспользовался представившейся возможностью и ответил. Само собой, заикаясь:

— Вы н-настолько пре-едсказуемы, что нет с-слов. Впро-очем, я не м-могу не заявить, ч-что мою по-одругу устраивают м-мои объясне-ения, что она н-не со-обирается с вами з-знако-омиться, и что тее-елефон, ле-ежащий на покры-вале, пи-ишет все, что вы г-г-говорите.

Качок картинно выгнул бровь и посмотрел на правого подпевалу:

— Нет, я, конечно, привык к тому, что меня боятся. Но парня с трясущейся нижней челюстью вижу в первые!

— Зато у этого дурачка отсутствие мужества компенсируется умением связно излагать свои мысли! — весело хохотнул левый и вальяжно направился к нашему лежбищу. — Он честно признался в том, что настолько опасается знакомств, что пишет все подряд.

— О-отключить за-апись без мо-оей биоме-етрии вы н-не сможете… — дав ему поднять трубку, предупредил я. — А по-опытка порчи чу-ужого имущества явля-ается пре— … пре-еступлением!

— Ломать свой новый модный телефон я, конечно же, не буду — вежливо попрошу тебя его разблокировать и подарить.

— И н-не по-одумаю! — фыркнул я, сделав ровно три шага. Потом вежливо попросил положить трубку на место и, услышав четко сформулированную угрозу, ушел в рывок.

Восприятие, ускоренное просветлением, субъективно замедлило время, так что телефон перекочевал в мою левую руку через долю секунды после того, как правый локоть воткнулся в квадратную челюсть с ямочкой по центру. Добивать это тело не требовалось, поэтому я «положил» два других оплеухой, придавил прессом и переместился к онемевшему кабанчику:

— Мо-огу по-оломать и в-вас. Но л-лениво — вы бе-езобиднее за-айцев де-есятого р-ранга, а охо-отиться н-на них мне на-адоело еще л-лет в ш-шесть. Т-так что и-извиняйтесь и ва-алите. Т-только не за-абудьте п-прихватить с со-обой это го-оворливое во-орье.

В этот раз меня, конечно же, услышали — двое «выживших» подхватили бессознательное тело третьего и куда-то бодренько унеслись. Провожать эту троицу взглядом я и не подумал — положил трубку на место, вернулся к Ольге и продолжил объяснения. А во время первой же паузы услышал тихий смешок:

— Мне так хотелось добавить, что девушки-добытчицы с зайчиками не знакомятся…

— И что тебе по-омешало?

— Отсутствие морального права так называться.

— Не ра-асстраивайся! — улыбнулся я. — Такие красавцы по-опадутся нам еще не раз и не два. А тре-енироваться ты уже начала…

…Информацию о самых интересных новостройках юго-западной части побережья Лазурного моря Дайна нарыла еще в Ясногорске, и она же от моего имени договорилась о встрече с начальником отдела продаж компании «Уют». Строила компания и хорошо, и очень много, но один из проектов фактически запорола — возвела в заливе с романтичным названием «Бухта уединения» коттеджный поселок из десяти домов, но… продала только три. Почему так мало? Как я понял из объяснений верной помощницы, изначально их поселок позиционировался, как самое лучшее место отдыха для любителей тишины и спокойствия, коих в Империи хватало. На момент начала строительства эта часть побережья считалась редкой глухоманью, и от желающих приобрести небольшой двухэтажный домик с тремя спальнями, тремя ванными, джакузи вместо бассейна, сауной вместо «настоящей» русской бани и гаражом всего на две машины не было отбоя. А месяцев через десять, то есть, на момент сдачи в эксплуатацию трех первых коттеджей, всего в двух с половиной километрах от Бухты Уединения конкуренты «Уюта» начали строить курортный городок для круглогодичного отрыва самой состоятельной молодежи страны. Как и следовало ожидать, любители тишины и спокойствия мгновенно отказались от покупки коттеджей там, где с уединением должны были возникнуть очень серьезные проблемы, а молодым аристократам, как правило, развлекающимся большими компаниями, настолько крошечные домишки были неинтересны.

Да, продажники «Уюта» делали все, что могли, начиная с понижения цен до уровня себестоимости коттеджей и заканчивая попытками привлечения к внимания других целевых аудиторий, но без особого толку — потенциальные покупатели появлялись раз в сто лет и, как правило, отказывались от осмотра еще на небольшом «перевальчике», с которого было видно достраивающийся городок, уже сияющий тысячами огней.

Мы с Ольгой тоже им полюбовались. И даже решили следующим летом наведаться в огромный аквапарк, каркас которого возвышался над ближней окраиной. А потом я свернул под указатель «Бухта Уединения», проехал под трассой, немного попетлял между невысоких холмов, густо поросших лесом, и плавно остановился возле серебристой «Ариадны», припаркованной справа от автоматического шлагбаума. Кстати, о том, что это именно «Ариадна», а не что-нибудь еще, мне сообщила Дайна.

Я едва заметно мотнул головой из стороны в сторону в знак того, что эта машина мне несимпатична, выбрался из своей и «снова» поздоровался с Яном Георгиевичем Треповым.

Оглядев меня с головы до ног, он почему-то решил, что и эта поездка станет пустой тратой времени. Тем не менее, скрыл накатившее разочарование и предложил на выбор два варианта начала просмотра — заехать на территорию на его машине или пройтись пешком. Когда я выбрал второй и помог Кольцовой выбраться из «Порыва», сделал ей красивый комплимент, повел рукой, предлагая следовать за ним, и пошел к аккуратной калитке. А после того, как помог нам преодолеть этот «кордон», начал с «минусов»:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но всего через четыре с половиной месяца, то есть, первого марта, состоится торжественное открытие курортного городка Лукоморье, и в этой части побережья станет очень шумно. Не особо тихо и сейчас: два из пяти жилых районов и чуть меньше половины развлекательных заведений этого города уже сданы, а граждане, купившие дома или квартиры, уже заняты их обустройством, перегоняют в него яхты и тэдэ. Впрочем, в этом есть и свои плюсы. К примеру, для того, чтобы закупиться продуктами, вам не придется ехать, плыть или лететь ни во Владимир, ни в Южный: ближайший функционирующий торгово-развлекательный центр «Бессонница» находится всего в трех минутах езды от коттеджного поселка…

Эту часть повествования я слушал через пень-колоду, так как знал, что Дайна в любом случае запомнит все рассказанное слово в слово, а дорожка, по которой мы шли, вилась через фантастически красивый облагороженный лес, показывая то деревянную беседку на небольшом обрыве, то премиленький родничок с кристально чистой водой, то огромный валун, покрытый густым темно-зеленым мхом. Каюсь, и ими я любовался краем глаза, ибо жаждал увидеть коттеджи, так вкусно описанные БИУС-ом. А их все не было и не было… до тех пор, пока нас не подвели к здоровенной каменюге высотой метров пять и не сообщили, что это — имитация скального выхода, за которым спрятаны гараж, лифт и подземный коридор, ведущий в коттедж, «вросший» в другую сторону холма!

В «скалу» мы вошли через небольшую дверь и первым делом оценили размер гаража. Ну, что я могу сказать об увиденном? Если он и был рассчитан на две машины, то под словом «машина», скорее всего, подразумевались либо лимузин, либо БТР. Ибо моих «Порывов» должно было влезть как минимум три. Лифт, который Трепов тоже назвал «небольшим», мог вместить человек семь-восемь. А в «небольшом» спортивном зале, обнаружившемся ближе к концу того самого коридора, стояло два ни разу не дешевых универсальных тренажера, две беговые дорожки и стойка с довольно серьезным гантельным рядом. Имелись и боксерские мешки. Один относительно короткий, весом килограммов под шестьдесят, а второй — полноразмерный, позволяющий бить не только руками, но и ногами. Да, любоваться морем, не слезая с дорожки, было нереально — этот зал находился внутри холма. Но для любителей именно такого времяпрепровождения имелся экран, на который, при желании, можно было вывести картинку с нескольких десятков видеокамер.

Ян Георгиевич искренне считал это серьезнейшим недочетом и почему-то винил в его появлении себя, а я все никак не расстраивался. Ибо слушал комментарии Дайны и знал, что в этом помещении великолепная вентиляция и звукоизоляция. Жилые помещения оценивали в приблизительно с таким же расхождением во взглядах: по мнению Трепова, спальни, ванные, гардеробные и гостиные были «хоть и небольшими, но уютными», а я одинаково сильно дурел и от вкуса дизайнеров, и от размеров почти всего, на что падал взгляд. Ибо на кровати, обнаружившейся в хозяйской спальне, можно было запросто ночевать впятером, в той же компании расслабляться в джакузи или загорать в «крошечном» солярии на крыше коттеджа!

В общем, к моменту, когда начальник отдела продаж вывел нас на пляж и показал коттедж снаружи, я пришел к выводу, что шестьсот двадцать тысяч, за которые компания «Уют» ныне продает такие домики, занижена как минимум впятеро. После того, как узнал, что благодаря некоему комплексу гидротехнических сооружений даже в самые сильные шторма волнение в этой бухте не превышает одного балла, мысленно изменил коэффициент «пять» на «семь». А когда Трепов показал нам мыс, под которым, вроде как, прятался выход в море из общего эллинга поселка, решил, что лучшего варианта за эти деньги мы однозначно не найдем, и вклинился в бесконечный монолог:

— Ян Георгиевич, меня все устраивает. Поэтому давайте не будем терять ни ваше, ни мое время и займемся делом…

— Устраивает? — эхом повторил мужчина, явно не поверив своим ушам, и я утвердительно кивнул:

— Да, я готов купить один из свободных коттеджей. Поэтому хочу узнать, какие из них пустуют, оценить вид, открывающийся с каждого, осмотреть тот, который понравится мне, подписать контракт и перечислить вам деньги. Дабы не искать гостиницу, а остановиться у себя…

…Никаких буйков в Бухте Уединения не было, поэтому в море я заплыл метров на триста с гаком. Благо, ветра не было, волнения и опасных течений — тоже, а медузы, если и попадались, то очень редко и мелкие. Пока скользил к горизонту и любовался легкой дымкой, размывавшей границу между небом и водой, не произнес ни одного слова, хотя знал, что где-то рядом должен парить микродрон Дайны. А после того, как развернулся и увидел берег, поделился с бестелесной подругой своими восторгами:

— Красиво — нет слов! Спасибо, солнце…

— А оно-то тут причем? — сварливо отозвался БИУС. — Это место нашла я! По своей собственной иници— …

Я невольно улыбнулся и прервал ее монолог:

— Не ворчи, как старая бабка: ты знаешь меня не первый день, поэтому обязана была понять, что в моей личной системе координат солнце — это ты. А тот космический объект, вокруг которого крутится эта планета — светило!

— Ну-у-у тогда пожалуйста! — пошла навстречу «старая бабка», а через пару мгновений сообщила, что проснулась Ольга.

— В этот раз, можно сказать, попал… — буркнул я, имея в виду точность подбора дозировки.

— Угу… — мурлыкнула Дайна и поделилась своими наблюдениями: — А она у нас ничего: огляделась, обалдела, сообразила, где находится, вспомнила о гибели сестры и рванула в ванную. Ну да, согласна: ледяной душ — не самое плохое средство от уныния… Хе-хе, а теперь она вспомнила о том, что вчера ты заставил ее употребить аж пять высокоранговых ядер. Шарашить ледяными иглами и выращивать колючие побеги в ванной, слава богу, не стала, зато сформировала туман и… начала отжиматься от пола. Видимо, решив проверить, насколько эффективнее стало усиление тела! Кстати, здорово, что у тебя сгорели линзы МДР, иначе это упражнение в исполнении обнаженной красотки с воистину божественной фигурой заставило бы тебя потерять голову. А зачем ты мне в такой усеченной комплектации?

— Вредина! — беззлобно возмутился я, сделал вид, что обиделся, нырнул и проплыл под водой метров сорок-сорок пять. А после того, как вернулся на поверхность, нарвался на очередную шуточку:

— Ну, и зачем ты всплыл? Ольга только что вспомнила о море и вот-вот наденет красный купальник. А в нем она смотрится настолько убийственно, что ты все равно утонешь!

— Тогда зачем ты его для нее подбирала? — полюбопытствовал я.

— Для того, чтобы в твоей команде, наконец, появилось хоть одно оружие массового поражения!

Я рассмеялся, сфокусировал взгляд на двери коттеджа и постарался не умереть от нетерпения. А через пару-тройку минут убедился в том, что мнение БИУС-а соответствует действительности: в красном моя напарница выглядела намного сногсшибательнее, чем в светло-голубом.

Правда, тонуть от восторга не стал — решил полюбоваться девушкой еще немного. Мало того, помахал ей рукой, пожелал доброго утра, оценил расстояние до берега, сделал еще четыре гребка и скомандовал:

— Плы-ыви ко мне: я уже рядом и, если что, по-одхвачу!

— Прохладненькая… — вздохнула она, зайдя в воду по середину бедра, и зябко поежилась. Но тормозить и не подумала. А я торопливо поднял взгляд с мгновенно затвердевших сосочков на сосредоточенное лицо и задвинул куда подальше грешные мысли.

Подхватывать Олю не пришлось — расстояние метров в семь-восемь она преодолела самостоятельно. Более того, описала полукруг за моей спиной и в том же режиме добралась до твердой земли.

Я назвал девушку умницей и предложил повторить, но она отказалась:

— Потренируюсь как-нибудь потом. А сейчас хотела бы поговорить…

— Мо-ожет, зайдем в дом? А то се-ередина октября, вода на са-амом деле прохладная, а солнце еще не жа-арит.

Это предложение было принято влет. И «правильно» дополнено:

— Тогда встретимся на кухне. Скажем, минут через десять-пятнадцать — ты сможешь оценить удобство хозяйского кресла, а я приготовлю завтрак…

Кресло мне понравилось — оно в автоматическом режиме подстроилось под особенности моей фигуры, предложило сохранить изменения и, получив согласие, скромненько подсветило аж четыре варианта релаксации. В другое время я бы, скорее всего, выбрал расслабляющий массаж и оценил очередной «технологический прорыв» местной цивилизации, но, помня о предстоящем разговоре, отложил это дело на потом. И, в качестве моральной компенсации за недополученное удовольствие, позволил себе полюбоваться напарницей, надевшей белую футболку с абстрактным рисунком и спортивные штаны в обтяжку.

Через несколько секунд девушка повернулась ко мне спиной, поэтому взгляд сам собой уперся в восхитительно круглую попу. А после того, как «сполз» на чертовски аппетитные ножки, Ольга метнулась к здоровенному холодильнику, накануне забитому продуктами от силы на треть, вытащила из него два контейнера с блинчиками и развернулась ко мне:

— Игнат, питаться полуфабрикатами, пусть даже очень качественными, не дело. Особенно с учетом того, что я и умею, и люблю готовить. Разрешишь взять на себя эту обязанность?

— Буду только рад… — нисколько не кривя душой, ответил я, запретил себе вспоминать диаметрально противоположное заявление двоюродной сестры, некогда запавшее в память, и снова вслушался в монолог Кольцовой:

— Спасибо, для меня это важно, хотя и кажется мелочью. А теперь, если можно, объясни, пожалуйста, зачем ты вкладываешь в меня такие безумные деньги. Ведь мы знакомы считанные дни, и ты физически не мог успеть как следует разобраться в моем характере!

— Получается, что ты не веришь в мою ге-ениальность? — убито вздохнул я и перестал валять дурака: — А если се-ерьезно, то разбираться в х-характерах людей сложно только в о-обычной жизни. Зато в э-экстремальных ситуациях становится не до при-ивычных масок. В общем, я видел тебя-на-астоящую и решил рискнуть. Я понимаю, что мог за-аметить не все, но ты — единственный ч-человек, встретившийся за м-месяц «новой жизни», на которого мне захо-о-отелось положиться. Теперь скажу пару слов о «бе-езумных деньгах». Оль, я вкладываюсь в тебя одни-ими Искрами, которые с моим арсе-еналом умений добываются достаточно легко. Да, эти Искры можно продать. Но если мы с тобой на-айдем общий язык, то уже к весне у меня по-оявится по-настоящему надежная напарница, что, как ты на-аверняка понимаешь, стоит любых денег. И последнее: поставь себя на мое место и попро-обуй предложить достойную альтернативу…

Она помотала головой и криво усмехнулась:

— Достойной альтернативы нет: окажись я на твоем месте, сделала бы то же самое. Только присматривалась бы к потенциальному напарнику в разы дольше.

— Тебе про-осто не хватает информации… — мягко улыбнулся я и сделал еще один шаг ей навстречу: — Вчера мы с тобой употребили «аж» девять Искр. И даже после этого у ме-еня осталось два с лишним десятка «троечек»! Дальше объяснять?

Она расфокусировала взгляд и достаточно быстро догадалась, к чему я клоню:

— Ну да: продавать такое количество высокоранговых Искр сразу, мягко выражаясь, небезопасно, а они, пусть медленно, но все-таки портятся даже при хранении в термосах. А так ты используешь добычу с максимальным КПД. Кстати, а зачем ты рисковал жи— …

— Оль, я пришел в себя, по-омня только имя. И не где-нибудь, а в ареале обитания зверей тре-етьего ранга. Первое время не понимал, в какую сторону идти, а в тех ме-естах покров теневика прячет далеко не от всего з-зверья. Так что я просто выживал. А Искры и энергетически узлы вырезал из вну-утренней потребности. Хотя даже не догадывался, за-ачем я это делаю.

— А потом память стала потихоньку возвращаться… — продолжила она, дождалась подтверждающего кивка и мрачно усмехнулась: — Да уж, не хотела бы я оказаться в такой ситуации!

Потом вспомнила, о чем мы говорили, согласилась с тем, что под таким углом зрения мое поведение выглядит более чем рациональным, и решительно тряхнула влажной гривой:

— Как ты, наверное, догадываешься, решение принять твое предложение я приняла на эмоциях и от безысходности. Первые сутки-двое, можно сказать, плыла по течению, а потом ко мне стало возвращаться критическое мышление, и я стала анализировать все, что вижу и слышу. До вчерашнего полудня это не мешало упиваться горем, но стоило узнать, что ты отвалил за этот коттедж аж шестьсот двадцать тысяч, как я осознала, ЧТО ты мне предложил в третьем варианте, и испугалась.

— Почему?

Кольцова поставила передо мной бокал с апельсиновым соком и криво усмехнулась:

— Я поняла, что твои планы добиться дворянства не только реальны, но и уже начали реализовываться, представила себя- деревню на приеме высшего света, о котором не знаю ровным счетом ничего, и…

— Оль, высший свет, бе-езусловно, тот еще гадюшник, но мы попадем в него на тре-етьем ранге. А теперь добавь к этому словосо-очетанию еще два: «добытчики, неделями про-опадающие в центральных областях Пя-атна» и «опыт сотен боев не на жизнь, а на смерть».

В ее глазах появилось понимание:

— Ты хочешь сказать, что нас будут опасаться?

— И еще как! — ухмыльнулся я. — Поэтому будут радостно про-ощать не только мелкие шероховатости поведения, но и серьезные ошибки.

Оля расфокусировала взгляд и задумчиво хмыкнула. Не знаю, о чем она думала в этот момент, но позволять ей заморачиваться проблемами далекого будущего я не собирался, так что продолжил объяснения в несерьезном ключе:

— На мой взгляд, дворяне по-охожи на Одаренное зверье: атакуют только тех, в ком чу-увствуют страх, и не свя-азываются с хищниками сильнее себя.

Вывод напрашивается сам собой: хо-очешь выжить в их обществе — с-стань хищницей.

Трудно сказать, по какой причине, но она сочла эту шутку руководством к действию и без тени улыбки посмотрела мне в глаза:

— Поможешь?

Я, конечно же, воспользовался представившейся возможностью, чтобы закрепить на редкость удачную реакцию:

— Конечно! Ты, гла-авное, забудь слова «я», «боюсь» и «невозможно»: мы можем все. И со-оздаем будущее сами…

…Трехчасовая тренировка в спортзале прошла под знаком удивления. Мы с Дайной, сначала разбиравшиеся в нынешних возможностях организма Кольцовой, а затем ставившие ей правильную технику всего и вся, удивлялись выносливости девушки и ее внутренней готовности выкладываться до предела даже там, где этого не требовалось, а она дурела от «моих» знаний и умения объяснять любые понятия с помощью образных аналогий. Следующий час, целиком и полностью посвященный магии, порадовал ничуть не меньше: Оля, регулярно терявшая дар речи от «моего» видения «единственно верного» пути развития Одаренного, нереально спокойно «отпускала» свои представления о правильном, достаточно быстро «хватала» нужные ощущения и потихоньку пьянела от восторга. В результате «продвинутый» вариант марева создала на эмоциональном подъеме, поверила в то, что в том же режиме можно изменить любое «умение», и… прозрела:

— Игнат, это Знание в разы более ценно, чем Искры!!!

— Выводы де-елать будем? — ехидно улыбнулся я.

— Уже! — предельно серьезно заявила она и от избытка чувств прижала к сердцу правый кулак: — Ты вкладываешь в меня душу. Я в восторге. И сделаю все возможное, чтобы ты никогда не пожалел о решении взять меня под свою руку.

— Я тебя услышал! — так же серьезно сказал я, встал с пола и подал ей руку: — Самый первый и самый ва-ажный шаг ты уже сделала, поэтому в темпе о-ополаскиваемся, одеваемся и ровно в час уезжа-аем в Лукоморье…

Она подобралась:

— Форма одежды?

— Белая рубашка, черные штаны… — начал, было, я, но услышал смешок Дайны и не стал вдаваться в подробности: — В общем, стиль «Хи-ищница на отдыхе».

— Кажется, поняла… — пробормотала девушка и унеслась к себе.

И ведь действительно поняла — ровно в двенадцать пятьдесят пять вошла в гостиную первого этажа в образе, запавшем мне в душу еще в ТРЦ «Шарм».

Я удовлетворенно кивнул и дал команду выдвигаться. А минуты через полторы, подняв ворота гаража и легонечко надавив на педаль газа, поднял довольно щекотливую тему:

— Оль, завтра утром я снова уйду в Пятно. Ве-ероятнее всего, последний раз в этом году. Уйду довольно глу-убоко, один и не на охоту…

— А зачем?

— Информация не для распро-остранения: до шестого ранга мне осталось совсем чуть-чуть, и я хочу его взять.

— О-о-о! — восхитилась она, вспомнила, с чего я начал это предложение, и посерьезнела: — Я не болтлива. А твои тайны умрут вместе со мной. Обещаю.

Я коротко кивнул, вырулил на трассу, с набором скорости перестроился в левый ряд и продолжил объяснения:

— Сколько времени по-отребуется на такой рывок, я, естественно, даже не пре-едставляю, но уверен, что не больше десяти дней. В общем, ве-ернусь до начала сезона дождей и хотел бы, чтобы ты в мое о-отсутствие тоже сделала хоть небольшой ры-ывочек.

Соображала Кольцова действительно неплохо, ибо без труда додумалась до всего остального:

— Сделать этот самый «рывочек» здесь однозначно не получится, значит, ты хочешь, чтобы я поселилась в гостинице какого-нибудь форпоста, каждый день моталась в Пятно на тренировки и развивала новые умения. А еще, вне всякого сомнения, страшно переживаешь из-за того, что вынужден оставить меня одну, да еще и на столь долгий срок.

Я виновато вздохнул и утвердительно кивнул:

— Да, так и есть: я не хочу у-уходить, но впереди сезон до-ождей и зима, а мой уровень ра-азвития — это залог нашего выживания.

— Согласна с каждым словом… — как-то очень уж уверенно заявила она и сняла с моей души немалую часть груза: — … и тоже считаю, что ты обязан добиться этой промежуточной цели еще в этом году. А по поводу себя и своего состояния следующее: да, я продолжу упиваться горем, но однозначно не в ущерб тренировкам. Ибо у меня появились новые знания и желание как можно быстрее превратиться из обузы в помощницу. Кроме того, слова «я», «боюсь» и «невозможно» остались в прошлом, а в настоящем их нет и не будет. Короче говоря, я справлюсь. Ты, главное, поставь мне задачи и как можно подробнее опиши алгоритмы их решения.

— Красотка, че! — прокомментировала этот монолог Дайна, а я задвинул куда подальше оставшиеся сомнения, свернул на новенькое окружное шоссе и перешел ко второму вопросу, который решил обсудить:

— Я ставил себя на тво-оем месте и понимаю, насколько некомфортно жить на всем готовом. Поэтому не стану за-апрещать охотиться на одиночное зверье девятого ранга и продавать Искры, хотя не вижу в этом смысла. Кроме того, не стану загонять те-ебя ни в какие рамки — я знаю, что делать глупости ты не будешь, а проблему с родительским домом все равно придется когда-нибудь решать.

Тут Ольга нахмурилась и призналась, что не поняла смысл последнего утверждения.

— Перед тем, как выйти из до-ома, ты оглядела большую комнату так, как будто прощалась с ней на-авсегда. А соседке, прицепившейся к тебе на улице, сообщила, что решила его про-одать, и, по моим ощущениям, не шутила.

— Так и есть… — после небольшой паузы сказала девушка. — Я не смогу там жить. И не брошу этот дом на разграбление деревенскому ворью.

— Меня не будет доста-аточно долго. И если за это время ты п-примешь о-окончательное решение по этому вопросу, то тебе по-отребуются колеса… — заявил я, сворачивая к автосалону «Трек». — Да и вообще: у тебя, добытчицы, должна быть во-озможность в любой момент покинуть форпост. К п-примеру, для того, чтобы избежать конфли-икта с каким-нибудь охамевшим ублюдком вроде Олега, быстренько сгонять в бли-ижайший город и продать добычу о-особо привередливому клиенту или вернуться в Бухту Уединения на вре-емя долгой непогоды.

Кольцова пару раз прикусила нижнюю губу и осторожно высказала свое мнение. Причем ни разу не в том ключе, который предсказал БИУС:

— Не то, чтобы я сильно возражала, но ты уверен, что мы потянем еще и такие траты?

— Абсолютно! — твердо сказал я и зарулил на почти пустую стоянку для клиентов. Припарковался прямо напротив входа для любителей спортивных автомобилей, поймал изумленный взгляд напарницы и признался, что покупал «Порыв» в специализированном магазине для добытчиков, в котором, увы, не было такого «зверья».

Она весело улыбнулась, заявила, что с удовольствием полюбуется этим «зверьем» вместе со мной и как-то уж очень легко изобразила образ «Хищница на отдыхе». Кстати, чувствовала себя в нем настолько свободно, что продавец-консультант, встретивший нас в дверях, принял ее за аристократку и почти полчаса рассказывал о каждой модели, возле которой мы останавливались. Мало того, пришел к выводу, что мы никак не можем выбрать между темно-синим «Сапфиром», темно-красным «Перуном», черно-красным «Коршуном» и оранжево-черным «Конкордом».

Мы не стали его разочаровывать: с тоской во взглядах еще раз оглядели бесконечный ряд четырехколесных истребителей, переглянулись и «нехотя решили», что окончательное решение по покупке спортивного автомобиля, устраивающего обоих, примем дома. Зато «игрушку» для Оли возьмем прямо сейчас. Зал с внедорожниками «обнаружился» прямо за стеной, поэтому мы поблагодарили парня за помощь, подошли к стеклянной двери, подождали, пока она сдвинется в сторону, и оказались в царстве «зверья» покрупнее.

Там Кольцова снова оперлась на мое предплечье, равнодушно прошла мимо довольно симпатичного «Краба» и легонько царапнула меня ноготками:

— Ты ведь уже решил, что покупать, верно?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, я изучил пре-едложение и определился с моделями, которые тебе о-однозначно подойдут. Но выбирать будешь ты. На свой вкус. И е-еще: все эти машинки стоят в районе восьми-идесяти тысяч. Тридцать ты отдашь мне ве-ечером, а остальную сумму я верну себе из т-твоей доли добычи, скажем, в течение следующего года. Устроит?

Она набрала полную грудь воздуха, задержала дыхание, очень медленно выдохнула и… решительно кивнула:

— Да. Из чего выбирать?

— Будешь смеяться, но из целого зве-еринца — мне понравились «Варан», «Бу-уйвол», «Мастиф», «Волк» и «Ёж».

— Серьезные машины… — негромко пробормотала она, покосилась на «рогатого», к которому мы как раз подходили, и «приоткрылась»: — Этот точно не хочу: на таком, но темно-сером, катается командир смены. «Волк» почему-то несимпатичен, хотя даже в базовой комплектации очень и очень неплох. Из трех оставшихся самый проходимый — «Варан», но по всем характеристикам, включая внешний вид, я бы поставила его на третье место…

— Оля, ты ведь уже ре-ешила, что покупать, верно? — поддразнил ее я.

Она забавно наморщила носик и сломалась:

— Если честно, то мне безумно нравится «Ёжик». Правда, вживую я его видела всего один раз, зато ТТХ выучила наизусть еще в апреле…

…В Стрежевой мы въехали в половине девятого утра, пробились сквозь пробку на пересечении Новомосковского проспекта с бульваром Таганцева, удачно попали в зеленую волну и вскоре увидели комплекс зданий местного филиала Императорского банка. Пока парковались на все еще пустой стоянке для клиентов, Кольцова сосредоточенно сопела, а после того, как и ее машина замерла в неподвижности, облегченно выдохнула и призналась, что первый раз в жизни проехала такое «безумное» расстояние.

С «клоном» Дайны, подселенным в «Ёжика», ей абсолютно ничего не угрожало, но я все-таки задал напрашивавшийся вопрос:

— А как давно ты в-водишь?

— Года полтора назад коллеги-мужики вдруг решили делегировать мне, «все равно» не употребляющей алкоголь, почетную обязанность развозить их по домам после пьянок. А для того, чтобы я ненароком не уперлась, оплатили неплохие курсы. Так что вожу месяцев тринадцать-четырнадцать. Но стандартный круг по трассе «объект — два жилых микрорайона — общежитие» не превышал двадцати семи километров, а сегодня я самостоятельно проехала триста сорок. Причем не по городу или его окрестностям, а по скоростной автостраде. Вот собою и горжусь!

Я поздравил ее с этим достижением, потом посмотрел на часы и решил выдвигаться ко входу в нужное здание:

— Ладно, Оль, я сейчас быстренько сгоняю в хранилище за своим добром, заныканным в арендованной ячейке, а ты пока отдохни. Ибо впереди еще один переезд.

— Помню. И жду… — «отрапортовала» она, и я, вырубив конференцсвязь, выбрался из «Порыва».

Следующие минут двадцать пять прошли в суете: да, стоило предъявить чековую книжку привилегированного клиента, как сотрудник нужного отдела заулыбался в стиле «можно шире, но уши мешают» и изобразил готовность помочь всем, чем можно и нельзя. И ведь действительно помог — организовал визит в хранилище чуть ли не бегом. Зато потом пришлось поскучать: для того, чтобы закрыть договор аренды, требовалось подписать пару бумаг, а девушка, которая должна была их распечатать, каким-то образом умудрилась «уронить» соответствующую программу, да так, что дежурный программист в сердцах обозвал «специалистку» тупой овцой. В общем, к машинам я вернулся только в половине десятого, быстренько раскидал весь «компромат» между рюкзаком и сейфом багажного отделения, забрался за руль и вбил в навигатор новое место назначения.

До форпоста «Дальний», расположенного «впритирку» к условной границе Пятна, было всего двадцать два километра, так что от силы через четверть часа мы въехали на очередную стоянку и припарковали внедорожники на смежных местах. Рейдовую одежду я натянул еще в коттедже, а все необходимые звонки Дайна сделала без моего участия, поэтому никаких «лишних» телодвижений совершать не пришлось — я положил в бардачок телефон, выбрался из салона, вытащил из багажного отделения рюкзак, закинул за плечи, сделал вид, что ставлю «Порыв» под охрану, и в сопровождении напарницы, решившей меня проводить, направился к пристани. Благо, верная помощница, уже успевшая взломать местную Сеть, подсказала, в какую сторону идти.

Пока шел между приземистыми зданиями, больше похожими на форты, чем на штаб, пункт целительской помощи, гостиницу, ресторан, магазин и так далее, впечатывал в память особенности этого конкретного форпоста. Дабы, в случае чего, не тупить, а сразу ломиться туда, куда надо. А через несколько секунд после того, как увидел впереди водную гладь Еланки, Кольцова ни с того ни с сего «одарила» меня довольно своеобразным комплиментом:

— Знаешь, окажись на твоем месте любой из моих бывших начальников или коллег, изводили бы меня повторениями одних и тех же ценных указаний до момента расставания. Ты же, предельно понятно описав алгоритмы моих действий во всех вероятных ситуациях один-единственный раз и подробно ответив на все вопросы, словно поверил в меня и мои возможности, поэтому нисколько не напрягаешься. И это так мотивирует!

На самом деле я просто выполнял рекомендации БИУС-а. Но сказать об этом, естественно, не мог, вот и придумал альтернативный ответ:

— Оль, в до-олгих рейдах без доверия никак. А я уже знаю, что ты у-умеешь брать на себя ответственность, и не вижу с-смысла надувать щеки.

Абсолютное большинство моих знакомых из прежней жизни наверняка заявили бы, что не подведут, а Кольцова просто кивнула и ушла в себя. Ну, а я нашел взглядом самый маленький из катеров, пришвартованных к пристани, убедился в том, что он называется «Авантюристом», а не как-нибудь еще, и навелся на него.

Напарница и тут порадовала внимательностью и сообразительностью — сообразив, что я направляюсь к этому восьмиметровому «малышу», всего за несколько мгновений догадалась, что в нем «не так», и ощутимо напряглась:

— Ты собираешься добираться до Мрачного на катере без крыши⁈

— Ага! — кивнул я, любуясь дизайном скоростной игрушки.

— Но ведь это озеро находится на границе ареалов обитания Одаренного зверья седьмого и шестого рангов!

— «Шестерки» водятся только у дальнего бе-ерега, а я сойду на ближнем. Далее, владелец «Авантю-уриста» — Воздушник пятого ранга, съевший целую стаю собак на про-отиводействии хищным птицам. И последнее: этот катер доставит меня к заимке Докукиных все-его за пять с половиной часов. А ровно через десять дней, то есть, в сле-едующее воскресенье, оттуда же заберет и, тем самым, сэкономит как минимум четыре дня пути…

…Геннадий Романович Бехтеев, владелец «Авантюриста» и, по слухам, собранным все той же Дайной, самый отмороженный «таксист» форпоста «Дальний», оказался наблюдательным, шустрым, но крайне неразговорчивым живчиком лет сорока. Меня «идентифицировал» чуть ли не раньше, чем я заметил его катер, оценил возраст, неприятно удивился, но стращать ужасами Пятна и не подумал — дождался, пока я подойду поближе, перескочил с транца на пристань, молча взял из моих рук восемьсот рублей и жестами показал, куда прятать рюкзак. Потом вернулся на «свое рабочее место», завел двигатель и превратился в статую.

— Ну что, до следующего че-етверга? — спросил я, повернувшись к Ольге.

— Угу… — кивнула она, пару секунд что-то высматривала в моих глазах и, явно задавив какой-то порыв души, просто пожелала мне удачи.

Затягивать прощание мы не видели смысла, поэтому я без лишних слов перебрался в катер, опустился в «самое престижное» пассажирское кресло и подмигнул напарнице, а она прикоснулась двумя пальцами к правой брови и отправилась готовиться к своему первому самостоятельному рейду в Пятно. Бехтеев не изменил себе и в этот раз — ткнул в какую-то кнопку, мгновенно избавляющую от швартовов, отошел от пристани метра на полтора и поддал газку так, как будто управлял не «Авантюристом», а гоночным скутером. В том же режиме гнал до стремнины, обходя другие плавстредства, как бакены, затем встал на курс и едва заметно вздохнул.

Я его понимал: буквально метров через четыреста обходить стало некого — отправляться в пятно на катерах было ни разу не дешево. Особенно для тех, кто промышлял охотой на низкоранговое зверье. А в далекие рейды мотались единицы, а в этот день их было не видать. Что нисколько не расстраивало. По крайней мере, меня — дождавшись появления магофона, я сообщил Геннадию Романовичу, что ухожу в многочасовую медитацию, закрыл глаза, обновил все «баффы», включая новое и еще не понятое усиление тела, восполнил резерв и принялся нарабатывать навык мгновенного формирования тумана.

Воды вокруг было навалом, навык я вывешивал за кормой катера, дабы не нервировать «капитана», а возможность работать над собой, ни на что не отвлекаясь, подстегивала и без того нереальный энтузиазм, поэтому уже часа через полтора туман получался безошибочно и быстро, а у меня появилась твердая уверенность в возможности его «оптимизации».

Разобраться в принципе изменения геометрических размеров области, в которой возникало плотное облако мельчайшей водяной взвеси, затруднявшей дыхание и фактически отключавшей зрение, удалось относительно легко. А вот поэкспериментировать с резким ее расширением или, наоборот, сужением, увы, не получилось: «Авантюрист» несся вниз по течению настолько быстро, что я терял контроль над туманом чуть ли не раньше, чем он возникал. Не смог проверить и возможность его «привязки» к статичному или движущемуся объекту из-за отсутствия оных на середине реки. Поэтому в какой-то момент переключился на чрезвычайно осторожные эксперименты с усилением тела и… уже минут через сорок пришел к выводу, что играю с огнем. Причем без возможности «сохраниться». Вот и дал по тормозам. В смысле, решил, что вернусь к этому вопросу только после того, как Дайна как-нибудь нароет и изучит все местные наработки и придумает методику «отката» неправильных изменений.

Для того, чтобы справиться с разочарованием, «расстрелял» весь резерв ледяными иглами — палил в листики, щепки, особо красивые пузырьки и т.д. Потом восполнил процентов семьдесят потраченной Силы и был вынужден вывалиться из медитации. С одной стороны, не зря: «включившаяся» чуйка позволила засечь активацию атакующего навыка и мгновенно загнала в боевой режим. Кроме того, позволила увидеть попадание воздушного кулака в какую-то хищную птицу, сдуру решившую спикировать на кого-то из нас, оценить эффективность этого навыка со стороны и решить, что мои диски ничуть не хуже. А с другой… с другой птичка сдохла без моего участия и облаком из окровавленных перьев исчезла далеко за кормой, а второй подобной героини поблизости, увы, не наблюдалось. Вот я с горя пару бутербродиков-то и умял. Потом тяпнул подпитки, немного позалипал на «медленно» ползущие мимо берега и продолжил тренировки. Только в другом режиме — принялся сливать Силу в атакующие заклинания, не теряя концентрации на ее восполнении.

Задача была не из легких, поэтому оставшихся двух часов пути я даже не заметил и перестал издеваться над собой-любимым только после того, как катер начал замедлять ход. Увидев вдалеке знакомую крышу, позволил себе немного помечтать о доставке на другой берег. Но ломиться к «Носорогу» без игольника и свето-шумовых гранат было страшновато, мариновать свое добро в схроне — рискованно, а просить Бехтеева подождать «эдак часа три-четыре» и нестись выкапывать нычку — и дорого, и глупо. Особенно с учетом наличия на заимке Докукиных аж двух моих недоброжелателей.

«Высажусь на другой берег в следующий раз…» — который раз мысленно пообещал себе я, подождал, пока «Авантюрист» подойдет к пристани, поднял рюкзак, выбрался на настил, развернулся на месте и, поймав взгляд владельца катера, на всякий случай озвучил дату и время своего подбора:

— Три-идцатого, в воскресенье. В ра-айоне полудня.

— Буду… — пообещал Геннадий Романович, кивнул на прощание и увел своего кормильца в плавный вираж…

…В гостях у Петра Семеновича я провел чуть больше получаса, хотя он мне искренне обрадовался, предложил переночевать, удивился отказу и долго уговаривал не уходить «на охоту» в ночь. Но оставаться под одной крышей с Лягухом и Ефимом, в момент моего прибытия ошивавшимися во дворе и аж задохнувшимися от зависти при мысли о том, что я выбросил «их» деньги на доставку скоростным катером, не хотелось от слова «совсем». Поэтому я дал понять, что тороплюсь, попросил уделить мне несколько минут для разговора тет-а-тет, сообщил парню, что уже продал защитный покров и иллюзорный сдвиг третьего ранга его матушке, и пережил шквал восторгов. А уже без семи пять вышел за ворота заимки, тепло попрощался с Петром Семеновичем и его дядькой, «навелся» на опушку и втопил. Само собой, не к схрону, а к озеру, по берегу которого, вроде как, собирался добираться до более глубоких областей Пятна.

По-настоящему серьезно стал запутывать следы только после того, как дошел до воды — прошел по ней метров четыреста, в два рывка на предельную дистанцию переместился к опушке и понесся в том же режиме к «знакомому» скальному выходу. После того, как преодолел метров семьдесят по камням, влез на огромный выворотень, прогулялся по стволу и, свернув на последнюю крупную ветвь, добрался до звериной тропки. А там снова перешел на рывки. В итоге до нычки добрался минут за пятьдесят. Там скинул рюкзак, достал и расстелил на траве кусок целлофана, поднял и перенес на него дерн, аккуратно «отключил» первую пару сюрпризов и так далее, что тоже заняло ни разу не две минуты. А когда докопался до захоронки и вытащил на поверхность земли, вдруг услышал «неправильный» звук. Причем со стороны, с которой пришел.

В боевой режим переключился на автомате, за считанные мгновения обновил все «баффы», выдернул из кобуры, еще валявшейся в траве, игольник и ушел в невидимость. А еще секунд через десять и два перемещения рывком увидел Лягуха и Ефима, перемещавшихся очень неплохим лесным шагом!

Сдвинутые к локтю рукава курток и наручные стрелометы, из которых торчали бронебойные болты, не оставляли простора для фантазии, поэтому цацкаться с этими паскудами я и не подумал — сходу «украсил» обоих сферами умиротворения, опрокинул оплеухами и подвесил над местом падения густой туман. Нет, не экспериментировал и не развлекался — у них имелись аналоги марева, и я не видел смысла долбить по этой защите ледяными иглами до тех пор, пока не обнулю шансы охотников за чужим добром приголубить меня в ответ.

Как ни странно, из облака водяной пыли раздался жизнерадостный смех и издевательский комментарий:

— Парниша, ты держишь нас за дураков? Мы видели, чем ты атакуешь, так что подготовились!

— Ага: всего четыре грамма аструма в мешочке на груди, и твое главное умение — душегубка — не работает!

«Спасибо за ценную информацию!» — мысленно воскликнул я, присел на корточки за деревом со стволом в полтора обхвата и превратился в слух. По мнению одного из этих уродов, совершенно зря:

— Не прячься, дурень: мы прошли по цепочке следов, которые ты прятал в спокойном режиме, так что гарантированно догоним и паникующего!

Паниковать я однозначно не собирался — подождал буквально десять-двенадцать секунд, заметил Ефима, в буквальном смысле выкатывавшегося из тумана, выставил перед ним частокол из каменных копий, «выросших» из земли под углом порядка сорока градусов к горизонту, уронил набок оплеухой, прижал прессом, сформировав его точно над поясницей, и просадил защитный покров серией из двенадцати выстрелов из «Вепря». Само собой, палил не с места, а в движении. Но «продвинутое» просветление и сумеречное зрение очень неплохо помогали видеть эту тварь, поэтому сразу после «схлопывания» ее защиты я вложился в ледяную иглу. Правда, не в глаз, а в височную кость, но меня вполне устроил и этот вариант. А потом из водяной взвеси выскочил Лягух, увидел развороченный череп напарника и выдал на редкость грязную матерную тираду. Причем не стоя, а на бегу. Но толку — оплеуха, прилетевшая в плечо, уронила и его. А пресс, все так же приложенный ни разу не в зону действия кусочка аструма, зафиксировал.

Да, цепкими корнями этот гад меня все-таки достал. И даже удерживал… эдак полсекунды. Но схема избавления от этой напасти была уже понятна, так что я «мигнул» маревом, вышел из рывка, выдернувшего мою тушку и из-под какого-то атакующего навыка Воды, и из «контроля», а затем всадил в защиту тужащегося противника почти полтора десятка радиально-экспансивных игл.

Добил все так же — ледяной. Вернее, ледяными, ибо одной эту паскуду почему-то не положило. Потом перезарядил «Вепрь», с огромнейшим трудом нашел и собрал абсолютно все иглы и, облегченно выдохнув, сбегал к рюкзаку. За двумя целлофановыми пакетами и баллончиком с растворителем органики. Первые натянул на простреленные головы, заправил под воротники курток и застегнул их на все пуговицы, а вторым уничтожил пятна крови. Закончив с этим делом, вернулся к схрону, в темпе перекидал все заныканное добро в рюкзак местного производства, с ним за плечами нашел подходящее дерево метрах в ста пятидесяти от ямы, поднял свое добро повыше, надежно закрепил и накрыл артефактной накидкой. Потом вернулся обратно, добросовестно замаскировал опустевшую нычку и налегке рванул к заимке Докукиных. Выкатывать Петру Сергеевичу претензии. Ибо был непоколебимо уверен в том, что в данном конкретном случае лучшая защита — это нападение…

…Последний километр до расщелины я пролетел на одних рывках, ибо успел известись от страха потерять эту «версию» Дайны.

Слава богу, метров с тридцати удалось оценить состояние охотничьих силков БИУС-а, брошенного на произвол судьбы, и настроение, балансировавшее между отметками «хуже не бывает» и «бывает, но редко», мгновенно взметнулось в заоблачную высь. В общем, затормозив на самом краю пропасти, я залихватски свистнул, скинул рюкзак и, наконец, заметил дежурный «Овод», парящий над «Носорогом».

Артефактную накидку поправил на автомате, метнулся к самому началу скальной «трассы», ведущей вниз, за считанные мгновения слетел по ней к страховочной веревке, в темпе продел ее в страховочно-спусковое устройство, защелкнул последнее и «провалился» вниз сразу метров на тридцать. Второе «падение» остановил у самого дна, отцепился, развернулся к «Пауку», почти подбежавшему ко мне, и уставился в объектив видеокамеры:

— Привет, солнце! Как ты тут без меня?

— Кошмарно… — застрадал «дроид». — Зверье заглядывало в гости раз в сто лет, расходники для проведения экспериментов, считай, закончились, а время тянулось, как резиновое…

— Бедная… — искренне посочувствовал ей я и… хм… обнадежил: — Четыре килограмма расходников я тебе приволок. В комплекте с добрым десятком баз данных по магии, честно позаимствованных тобою же у жителей анклава, и главным подопытным. Правда, подопытный пробудет тут только до двадцать седьмого, а потом уйдет обратно, но с первых чисел ноября должен начаться сезон дождей, а потом, вроде как, наступит снежная зима.

— Как я поняла, цивилизацию ты все-таки нашел и даже сделал первые шаги по инфильтрации в местное общество, верно?

— Если подождешь буквально пять минут, то я спущу вниз рюкзак, достану из него контейнер с «Наручем» и дам тебе возможность «обновиться».

— Подождать я, конечно же, подожду. И даже обновлюсь. Но я настолько соскучилась, что предпочла бы получить эту же информацию в разговоре по душам!

Я представил процесс передачи ей ВСЕЙ информации, доставленной с Большой Земли, и ужаснулся:

— Да у меня язык сотрется!!!

— А что, твой навык регенерации уже не работает? — притворно удивилась она, сделала небольшую паузу и жизнерадостно рассмеялась. А через несколько секунд все-таки проявила свою «настоящую сущность»: — Ну, и что ты стоишь? Спускай мое обновление!

Спустил, вручил рюкзак «Пауку» и был вынужден ответить на первые по-настоящему серьезные вопросы БИУС-а:

— Та-а-кс, а почему он настолько тяжелый? Что-то пошло не по плану⁈

Я дождался, пока она вытащит «Наруч» и перепишет в свою память всю информацию, собранную «второй» Дайной, и криво усмехнулся:

— До заимки Докукиных я добрался без проблем. Беседа с Петром тоже удалась — он искренне обрадовался моему появлению и новостям, предложил переночевать и уйти в аномалию на рассвете, расстроился отказу и проводил до ворот. А потом свое слово сказали те два завистливых урода, о которых я тебе рассказывал: встали на мой след, хотя я его очень добросовестно запутал, и приперлись к схрону аккурат в тот момент, когда я добрался до заначки.

— И-и-и?

— Убил. Обоих… — вздохнул я. — Несмотря на то, что эти уроды где-то нарыли и повесили на шеи «противоядия» от сфер умиротворения — мешочки с крошечными кристалликами аструма.

— Интересная информация… — «отстраненно» отметил БИУС и спросил, как я отреагировал на… «этот плевок в лицо»!

— Заныкал рюкзак в другом месте и пошел к заимке. Напрямик… — угрюмо ответил я и провалился в недавнее прошлое:

… До полосы отчуждения я «допрыгал» рывками от силы за четверть часа, перешел на шаг, добрался до калитки и постучал. Рукоятью тесака, чтобы стук гарантированно услышали. Секунд через двадцать повторил. А когда створка с тихим скрипом приоткрылась, прикипел взглядом к лицу рубаки и расплылся в недоброй улыбке:

— О, Тете-еря! Ты-то мне и н-нужен. Впро-очем, об этом м-мы еще поговорим. А по-ока отведи-ка меня к Пе-етру Сергеевичу!

— Тебе придется подождать — господин медитирует! — бесстрастно сообщил воин и впустил меня во двор.

— Я ве-ернулся не просто так! — с нажимом сообщил я. — Так что в е-его интересах пе-ереговорить со мной прямо сейчас.

Мужчина мгновенно подобрался, бездумно сдвинул рукав с наручного стреломета, прислушался к звукам далекого леса, задвинул засов и снова уставился на меня:

— Доложу Ждану Еремеевичу. Жди…

Дядька Докукина-младшего оказался параноиком похлеще меня, так что прежде, чем выйти во двор, поднял всю свиту своего подопечного по тревоге. Вооружился и сам. А когда нарисовался на крыльце, встал так, чтобы не пропустить удар в спину, поймал мой взгляд, скрестил руки на груди и вопросительно мотнул головой.

Я удовлетворенно усмехнулся и начал объяснения с «похвалы»:

— Правильные у вас ре-ефлексы — в наше время в спину б-бьют даже свои. Я тоже опасаюсь та-аких «сюрпризов», поэтому при любой во-озможности усложняю жизнь по-отенциальным убийцам, грабителям и дру-угой подобной швали. Сторожился и сегодня — покинув вашу за-аимку, очень добросовестно запутал следы. А через пару-тройку ча-ссов, добравшись до схрона, в котором перед первым ви-изитом на вашу заимку на всякий случай спря-атал кое-какие вещи из прошлой жи-изни, услышал непра-авильный звук, немного подождал и обнаружил, что по моим сле-едам идут Лягух и Е-ефимка. С наручными стре-елометами, поднятыми на уровень груди…

Услышав прозвища Слуг рода, Ждан Еремеевич налился дурной кровью, с хрустом сжал кулаки и уставился на Тетерю:

— Они у тебя отпрашивались?

Тот отрицательно помотал головой:

— Нет. И покинули заимку не через калитку: я не отлучался с поста ни на минуту!

Здоровяк скрипнул зубами и снова повернулся ко мне:

— Подожди, пожалуйста, буквально две минуты: твой рассказ должен услышать и Петр Семенович…

Я коротко кивнул. А через некоторое время оценил состояние Докукина-младшего, вылетевшего на крыльцо, слово в слово повторил это «вступление» и перешел к самой интересной части повествования:

— Мои попытки убедить их не ду-урить были проигнорированы. И тогда я приложил каждого душегубкой. Дабы проблемы с дыханием за-аставили паскуд охолонуть. Однако Ефим рассмеялся м-мне в лицо и заявил буквально сле-едующее: «Всего четыре грамма аструма в мешочке на груди, и душегубка не ра-аботает!»

Эта цитата взбесила и Петра Семеновича, и его дядьку. Но если первый просто пошел красными пятнами, то второй гневно раздул ноздри, поймал взгляд Тетери и преувеличенно спокойно поинтересовался, по какой причине тот не собрал «боевые НЗ».

— Я их собрал, Ефим Еремеевич! — твердо сказал рубака.

— Как обычно, через трое суток после прибытия на заимку. При этом заглянул в каждый мешочек с кристалликами аструма и убедился в том, что мне сдали именно его, а не речной песок!

— Что ж, тогда сходи и проверь свой шкафчик! — скомандовал Дядька, но я переиграл его решение:

— Ду-умаю, что шкафчик можно будет п-проверить и позже. А сейчас стоит пройтись по мо-оим следам и следам этой парочки. Чтобы убедиться в том, что я сказал пра-авду. И осмотреть трупы до того, как их н-найдет местное зверье.

— Ты их убил? — угрюмо спросил Докукин-младший, потом сообразил, что я был в своем праве, а он этим вопросом невольно поставил себя на сторону несостоявшихся убийц, и поспешил исправиться: — В смысле, как тебе удалось справиться с двумя очень хорошими и чрезвычайно опытными бойцами?

— Опыта хватает и у меня… — равнодушно сообщил я. — Да, в Пятне я, как правило, ре-еагирую на неожиданные нападения высокорангового зверья, но оно ча-астенько оказывается и изобретательнее, и опаснее людей.

— Прошу прощения за то, что прерываю столь интересную дискуссию, но вот-вот стемнеет, и ночные хищники, выбравшиеся из логов, учуют запах сытного ужина… — съязвил Ждан Еремеевич, затем подозвал к нам четверку рубак, стоявших в отдалении, и приказал Тетере вести.

Честно говоря, я был уверен, что Дядька не рискнет брать в лес своего подопечного, но ошибся — парень привычно встал в центр образовавшейся «коробочки», «взял» темп, предложенный лучшим следопытом в его свите, и переключился в режим молчания.

За следующие час десять не произнес ни одного слова. Хотя предельно внимательно вслушивался в объяснения Тетери, читавшего все три цепочки следов, как открытую книгу, и с каждым новым подтверждением моих слов все сильнее и сильнее наливался даже не злостью, а диким бешенством. Когда увидел барсука, вгрызшегося в руку Ефима, ударил водяной струей. Без толку, ибо имевшийся уровень раскачки этого навыка не позволял бить настолько далеко. Вот и взбесился еще сильнее. Впрочем, держал себя в руках до тех пор, пока Тетеря не закончил осмотр места боя и не заявил, что готов его описать.

— Да что тут описывать⁈ Даже я, горожанин, вижу, что эти твари опозорили наш род!!!

— Так и есть… — вздохнул следопыт. — Я проверил все, включая дерн над схроном и уверен, что яма была выкопана более месяца тому назад. Да, я так и не понял, что собирал Игнат на месте боя после того, как победил, но не думаю, что ответ на этот вопрос хоть как-то изменит общую картину.

— А я нашел аструм… — мрачно буркнул Ждан Еремеевич. — Причем не два мешочка, а все двенадцать. И две почти одинаковые пачки денег. Так что могу сказать, что, вскрыв шкафчик Тетери, эти твари украли не только аструм, но и накопления своих товарищей. Следовательно, после убийства Игната собирались пуститься в бега…

— И чем все это закончилось? — нетерпеливо спросила Дайна, не захотев дослушивать «слишком неспешное повествование».

— Петр от имени главы рода признал вину Докукиных в попытке моего убийства, пообещал загладить эту вину достойной вирой, официально заявил, что я был в своем праве, поэтому ни он, ни его родичи не имеют ко мне каких-либо претензий, и попросил не держать зла. В смысле, сохранить имеющиеся деловые отношения.

— Что ж, посмотрим, поддержит ли это решение глава рода… — ни разу не оптимистично заключил БИУС и спросил, не было ли проблем на маршруте.

— Разок пришлось зарубиться со стаей волков, выследивших меня по следам от ботинок. Но этот бой дался на удивление легко. Видимо, из-за того, что с тактикой этих хищников я знаком не понаслышке. Так что почти всю дорогу я экспериментировал.

— И как? — полюбопытствовала помощница.

Я гордо задрал нос, поизображал памятник секунд, эдак, пять, а потом ударил Молнией. В темное пятно высоко на скальной стенке.

Сначала из центра правой ладони, а затем из центра левой!

— Нихрена себе!!! — удивленно воскликнула Дайна, и это восклицание напрочь выключило мою скромность:

— Ага: восполняя резерв на борту «Авантюриста» в самый первый раз, я неожиданно для самого себя задумался о навыках Молнии и в какой-то момент понял, что соответствующие энергетические узлы могут появляться в головах змей только из-за отсутствия у пресмыкающихся рук. Вот и решил при первой же возможности попробовать вырастить такие узлы в каналах ладоней. Благо, ядро мамбо-анаконды ты мне скормила еще в первые дни нашего пребывания в расщелине. Попробовал часа через два после прощания с Докукиными и, как видишь, смог. Правда, на «апгрейд» правой руки потребовалось аж тринадцать часов целенаправленной активной медитации, зато левая «доработалась» чуть менее, чем за пять!

— Значит, всю оставшуюся часть пути ты изображал Перуна? — ехидно поинтересовалась вредина.

Тут я обиженно выпятил губу и отрицательно помотал головой:

— Неа: ни разряд, ни акустический удар я еще не раскачивал. Ибо они слишком уж сильно демаскируют. Поэтому сливал Силу сразу на два варианта воздушных ступеней. Первый, базовый, вывешивал в точку рывка и старался, чтобы появляющаяся линза компенсировала все большую часть моего веса. А вторым, совершенно новым, подпирал и облегчал рюкзак.

— Назвал, небось, подпоркой? — хохотнула Дайна и угадала:

— Ага! Но название — мелочи: последний час этот навык «скрадывал» как минимум килограммов двенадцать!

— Солидно, однако… — задумчиво пробормотала она и прервала мой следующий монолог весьма актуальными предложениями: — Так, дуй-ка ты в душ. А я пока разберу рюкзак и приготовлю завтрак…

…После сытного завтрака желудок стал настолько сильно «давить на глаза», что я поблагодарил помощницу за заботу, поднялся в десантный отсек штурмового бота, завалился на операционный стол, закрыл глаза и виновато вздохнул:

— Двое с лишним суток передвижения то рывками, то быстрым шагом умотают даже лошадь. А я всего-навсего человек, поэтому вот-вот выключусь. Но ты все равно начни рассказывать о своих успехах, ладно?

— Ядер я набила аж сто сорок семь штук…

— Как⁈ — удивленно воскликнул я и даже приоткрыл один глаз.

— Соорудила что-то вроде мощной баллисты. С ее помощью отправляю в полет кусок мяса или емкость с мелкими дырочками, наполненную кровью. Потом медленно подтягиваю обратно к расщелине и жду появления добычи. Кстати, я одолжу у тебя тестер для определения ранга ядер, ладно? А то есть подозрение, что штук шесть-восемь зверьков, заглянувших ко мне на огонек, были не «тройками», а «двойками».

— О-о-о, Искры такого уровня — на вес золота!

— К чертям это золото: ядра такого уровня надо пускать сначала на твое усиление, а потом на усиление твоей напарницы! Кроме того, ты рискуешь привлечь к себе слишком много внимания даже нереальным количеством добываемых «троечек». Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой, и помощница, поворчав еще немного, продолжила доклад:

— К сожалению, тезис «Свято место пусто не бывает» в реальной жизни работает, мягко выражаясь, так себе: за последние трое суток я добыла всего четыре ядра. Впрочем, материала для исследований все равно хватает. Так что исследования я не прекращала. А сейчас, получив в свое распоряжение труды местных фанатиков от науки, сделала качественный рывок в понимании маго-физики и маго-физиологии…

После этого вступления она, если мне не изменяет память, рассказывала о натурных испытаниях нового варианта подпитки, ускоряющего развитие энергетических систем процентов на сорок эффективнее прежней, и, кажется, описывала альтернативный способ использования моего зала для боевки. Но к этому моменту я уже практически спал, поэтому запомнил только то, что на каком-то этапе экспериментов подопытный зверь «обзаводился» ошейником и поднимался в пещеру. Восполнять резерв под нормальным магофоном этой области аномалии. А через какое-то время вытягивался наружу с помощью стального поводка. Вот мне эта хрень и приснилась. Как водится, в «чуть-чуть» переработанном виде: «Пауки» и «Оводы» выгуливали своих питомцев по аккуратной дорожке, проложенной по периметру расщелины. Причем в свободном манипуляторе дроида был зажат зонт, защищавший от слишком яркого солнца, а модники-дроны зачем-то таскали за собой полупрозрачные белые вуали.

Зверье тоже выглядело наряднее некуда: мало того, что шерсть была чисто вымыта и красиво поблескивала под лучами светила, каким-то образом освещавшего нашу «яму», так еще и каждый отдельно лис, волк, кабан, лось и медведь щеголял в стильном костюмчике для домашнего животного!

В общем, вывалившись из этого кошмара, я минуты полторы-две тихо дурел от изысков своей фантазии. А потом вдруг обратил внимание на то, что мои верхние конечности зафиксированы специальными захватами, а к венам тянутся какие-то трубочки!

— Ну, и как это называется? — поинтересовался я, зная, что Дайна меня услышит.

— Следственный эксперимент, мой господин! — проворковала она через динамики акустической системы штурмового бота.

Я знал, что БИУС физически не может мне навредить, но напрягся все равно. Из-за его своеволия:

— А с каких это пор для проведения экспериментов на мне-любимом тебе не требуются разрешения?

— С тех пор, как ты стал позволять себе снимать марево в этом чертовом Пятне, перестал обращать внимание на такую мелочь, как укусы насекомых, и счел необязательным сообщать мне о начавшемся зуде… — резко перестав ерничать, ответила она.

— Ты хочешь сказа— …

— Я хочу сказать, что не удерживай ты на себе усиление тела, часа через три-четыре «порадовался» бы параличу дыхательного центра!

— О, как… — только и смог, что выдохнуть я.

— Да не грузись — все обошлось… — успокоил БИУС. — А я, обнаружив эту бяку, для полного счастья провела полную диагностику твоего организма, изучила ядро и энергетическую систему, испытала определитель магического ранга Одаренного и тэдэ.

— Понял. Прости, был неправ. И мне теперь стыдно…

— Не очерствел. И это радует… — неожиданно заявила помощница и тут же съехала с темы: — Кстати, могу порадовать: за полтора месяца пребывания в «нулевке» твой организм полностью адаптировался к последствиям такого количества мутаций и снова набрал определенный запас прочности. Да, за это же время темпы усложнения энергетической структуры упали как бы не на порядок, но до шестого ранга осталось всего ничего, а на нем, как мне кажется, твоя энергетика совершит очередной качественный скачок. По крайней мере, я заметила «зародыши» каких-то новых однотипных образований, которых раньше не было. Ну, и последнее: мои предположения подтвердились — среди ядер, добытых в твое отсутствие, имеется семь «двоечек». Как минимум пять стоит «приживить» тебе.

— А что там за навыки? — полюбопытствовал я.

— Из уже имеющихся — рывок, окоченение и сумеречное зрение. Плюс на редкость неприятный площадной навык, который я окрестила ледяной вьюгой, и точечный, получивший название воздушное лезвие. Кстати, урон последнего как минимум в полтора раза выше, чем у твоей любимой ледяной иглы.

— Ты права: все это пригодится самому… — заявил я, а потом спросил, что за ядра она забраковала. Ответ не вдохновил от слова «совсем»:

— Ядовитый укус и гниение, активирующееся в момент удара когтями…

…Пятый и последний день моего пребывания в расщелине начался с далеко не самого приятного времяпрепровождения. Правда, в этот раз и озноб, и головокружение, и очень сильная тянущая боль в конечностях радовали до невозможности, ибо свидетельствовали о долгожданном переходе на шестой ранг. Почему ничего подобного не было при предыдущих «прорывах»? Не знаю. Но если верить сразу нескольким базам данных, раздобытым Дайной, то это было нормально. Ведь каждый Одаренный, развивая Дар, был вынужден пережить аж четыре по-настоящему серьезные трансформации энергетики. Три первые, начинающиеся при «превращении» Воина в Витязя, Рынды в Гридня и Боярина в Богатыря, давались все сложнее и сложнее, однако качественно усиливали возможности и, как правило, проходили без особых проблем. Зато четвертая и последняя, перерождавшая Богатырей в чуть ли не вдвое более сильных Князей, давалась в лучшем случае трем магам из десяти. А остальным либо легонько корежила каналы и «откатывала» на ранг-другой, либо напрочь уродовала ядро и навсегда лишала возможности оперировать Силой.

По какой причине происходят такие сбои, ученые анклава так и не поняли. Поэтому абсолютное большинство счастливчиков, добиравшихся до второго ранга, переставало вкладываться в развитие, чтобы не рисковать, и пополняло собой элиту аристократии Империи. А самые рисковые и, в то же самое время, удачливые фанаты развития обретали не только запредельные возможности, но серьезнейший политический вес.

О сложностях переходов на высокие ранги я не думал вообще. Первые два с небольшим часа, пока плавно «разгоняющаяся» мутация «радовала» самыми неприятными ощущениями, стоически терпел, прихлебывал подпитку и прислушивался к комментариям Дайны, контролировавшей каждый нюанс изменений. После того, как процесс вошел в колею, и негативные эффекты существенно ослабли, попросил помощницу вывести на голоэкран последний концерт группы «Икар» и минут сорок пять наслаждался божественным вокалом их солиста.

А в начале седьмого утра, когда меня практически отпустило, закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.

Пришел в себя в десять с минутами бодрым и полным сил, быстренько сбегал в туалет, принял душ и оделся, а потом, на ходу закинув в топку два огромных бутерброда с сыром, поднялся в пещеру для медитаций. Остатки Силы начал сливать ледяными иглами и очень быстро понял, что почти не чувствую затрат. Да и вообще, этот навык получался чуть ли не сам собой, а сами иглы ощутимо прибавили в мощности. Для полноценных экспериментов требовался пустой резерв, поэтому я «вжал» в стену оплеуху и «давил» до тех пор, пока воздушная линза не схлопнулась от недостатка «подпитки».

Радоваться прибавке заметной мощности этой производной воздушных ступеней я решил как-нибудь потом, ушел в медитацию и… восполнял Силу аж двадцать восемь минут и пятьдесят две секунды. Тут удержаться от улыбки не удалось, ведь резерв вырос в объеме, и вырос очень и очень прилично! А потом я стал оценивать прирост мощности каждого отдельно взятого навыка и через какое-то время пришел к выводу, что она выросла сразу процентов на пятнадцать-семнадцать. Однако больше всего радовало не это, а существенное улучшение контроля: я чувствовал формируемые структуры раза в полтора лучше, чем раньше, мог вносить небольшие правки прямо в процессе создания и, что самое интересное, ощущал куда более яркое сродство с уже освоенными стихиями!

В общем, к Дайне я рванул только в четвертом часу дня вымотанным до состояния нестояния и голодным, как целая стая волков, но, в то же самое время, счастливым до невозможности. Рассказывать о результатах мутации начал еще в коридоре «дежурному» дроиду. А после того, как добрался до дна расселины, поднял голову вверх и, не прекращая тараторить, провел еще один эксперимент — со всей дури вложился в акустический удар.

По ушам шарахнуло знатно, хотя я благоразумно создал точку фокуса метрах в пятидесяти от себя и на всякий случай открыл рот. Однако БИУС «не увидел повода для радости»:

— Для приманивания зверья со всей округи тебе надо либо забираться на скалу метров на двадцать пять-тридцать, либо срочно увеличивать дальность «выноса» точки фокуса раза в полтора. Короче говоря, в данный момент этот навык можно считать условно бесполезным.

Я аж задохнулся от возмущения. Но через пару мгновений из динамиков «Паука» раздался веселый смех, и я понял, что меня разыграли. Обижался… секунд десять. До просьбы Дайны рубануть разрядом по «Оводу». Дрон висел метрах в двадцати пяти, то есть, на расстоянии, на котором еще накануне я бы его точно не достал. А в этот раз стоило сфокусировать взгляд на фронтальной бронепластине «птички» и потянуться к ней Силой, как эту точку и центр моей правой ладони соединил ослепительно-белый жгут!

— На двадцать два процента мощнее, чем вчера, но все равно дохленько… — вздохнула помощница, сделала паузу и привела очень весомый аргумент: — Ты только что выдал всего девять целых четыре десятых процента мощности от первого удара мамбо-анаконды. А тогда она вложилась в этот навык не со всей дури! Впрочем, она была третьего ранга, а ты всего-навсего «шестерка», она пользовалась Молнией не один год, а ты только начал, она была тупым пресмыкающимся, а ты… не такой уж и ленивый челове— …

— Ох, кто-то у меня сейчас дошутится! — «грозно» нахмурился я и почти сразу рассмеялся. Ибо настроение продолжало улучшаться, хотя, казалось бы, было некуда.

Оно стало чуточку лучше и после того, как Дайна сообщила о появлении в зоне охвата акустических датчиков какого-то зверья, привлеченного моим акустическим ударом — я с удовольствием понаблюдал за «охотой» за стадом кабанов, а после ее завершения был счастлив узнать, что ядро с рывком, вырезанное из тушки вожака — второго ранга.

К сожалению, потом пришло время готовиться к возвращению в Большой Мир, и настроение стремительно поползло вниз. Да, я пытался его удержать, приняв участие в сортировке Искр, добытых БИУС-ом, и какое-то время искренне восхищался как количеством пакетиков с аккуратными надписями, выполненными моим почерком, так и примерной стоимостью этих запасов. И какое-то время забивал себе голову «ходовыми испытаниями» металлической рамки для артефактной накидки на рюкзак — она визуально увеличивала его объем почти в полтора раза, зато аструмовый контейнер уже не «отключал» отвод глаз и не демаскировал меня-любимого. А самым последним условно приятным «раздражителем» стала укладка в этот самый контейнер трех баз микродронов, двух блоков развертки голограмм и небольшой горки электронных схем, зачем-то понадобившихся второй «версии» Дайны — я узнал о том, что в моей спальне коттеджа через какое-то время появится аналог информационно-развлекательного центра из моего времени, более-менее разобрался в алгоритме реализации этой задачи и захвалил помощницу до умопомрачения.

Хотя нет, вру: я отвлекся от мыслей о предстоящем расставании с этой версией БИУС-а и после того, как протестировал невидимость и блокировку запахов на кабане, «назначенном» подопытной свинкой — выяснив, что теперь зверье третьего ранга «палит» меня только на дистанции менее трех метров и двадцати двух сантиметров, какое-то время искренне радовался своим новым ТТХ. А потом настало время прощального ужина, и я, сев за каменный стол, еле заставил себя нормально поесть. И пусть умял все, включая десерт, но моя постная физиономия настолько достала Дайну, что она устроила мне разнос:

— Игнат, со мной все будет в порядке: граница двух сред давным-давно не опускается, а через недельку-другую я, потратив все расходники для своих экспериментов, отключусь эдак до середины марта. Ну, и какой смысл за меня переживать? И еще: да, чисто теоретически ты можешь поднапрячься и унести в большой мир искин «Носорога». Но, на мой взгляд, это будет полным и законченным идиотизмом!

— Почему?

— У-у-у… — застонала она, а через несколько секунд показала всю глубину моей ограниченности: — Высокоранговых добытчиков достаточно много. Но ни один из них не приносит из рейдов в Пятно больше пяти ядер четвертого ранга и выше, ибо дорога в один конец до ареалов обитания зверья такого уровня занимает порядка трех суток…

— Я отыграл как минимум одни, спустившись к Мрачному на катере… — напомнил я и, как выяснилось, попал пальцем в небо:

— Ага. Но возможностью экономить время в таком ключе пользуются уже вторую сотню лет, из-за чего зверье с дорогими ядрами в секторе Пятна за этим озером выбивается гораздо быстрее, чем появляется. В результате — согласно статистике из форпостов — паломничество сюда практически прекратилось, а абсолютное большинство твоих коллег предпочитает промышлять в других секторах. И без нужды не рискует, ибо семь-восемь суток без сна, да еще и в постоянном напряжении, умотает кого угодно даже под препаратами вроде боевых коктейлей. А у тебя, в отличие от других добытчиков, есть безопасная база, позволяющая и отсыпаться после долгих переходов, и медитировать, и тренировать навыки в что полностью реальных, что в упрощенных боях с местным зверьем…

— Дальше можешь не продолжать… — вздохнул я. — Безопасность этой базы обеспечиваешь ты, а значит, с твоим исчезновением я всего этого лишусь.

— Ага. Кроме того, оставишь без присмотра технику из нашего мира и залежи аструма, в разы замедлишь развитие Дара и… через полгода-год не сможешь ходить в рейды в «единичку». В общем, смирись с тем, что я тебе нужна не только в Большом Мире, но и тут, перестань рвать себе душу и освой перемещение по воздушным ступеням — уверена, что на каком-то уровне ты сможешь носиться по сугробам, не оставляя следов, соответственно, обретешь возможность заглядывать в гости даже самой лютой зимой…

…Последние полчаса перед выходом в дорогу я провел в пещере для медитаций, восполняя резерв «под завязку». За это время Дайна затолкала в аструмовый контейнер «Наруч» с информационным пакетом для своего дубля, так что терять время на это дело не пришлось — спустившись в расщелину, я в темпе переоделся и переобулся, получил последние наставления, попрощался с трудягой, взлетел по скальной стенке и подтянул к себе рюкзак. В этот раз веса в нем было относительно немного. Тем не менее, закинув его за спину и застегнув поясничный обхват, я активировал подпорку, обвешался полным комплектом «баффов», спрятался под невидимостью, активировал отвод глаз на артефактной накидке и ушел в первый рывок.

«Крейсерскую скорость» набрал на третьем-четвертом, еще через два-три привычно расфокусировал внимание, пропрыгал метров сто пятьдесят и… дал по тормозам, ибо засек краем взгляда полет белки-летяги. Потенциальный донор воздушных ступеней для Кольцовой несся от одного дерева к другому поперек моему курсу и всего метрах в двадцати трех-двадцати пяти, поэтому я «остановил» зверька диском, уронил на землю прессом, зафиксировал на месте колючим побегом и, переместившись поближе, аккуратно перерубил воздушным лезвием тоненькую шейку. В принципе, вытащить ядро я смог бы сам. А вот с извлечением крошечного энергетического узла мог не справиться. Поэтому выдернул из нагрудного кармана «дежурный» целлофановый пакет, подождал, пока тушка белки истечет кровью, и утащил к расщелине.

Да, в конечном итоге вышел в дорогу с получасовой задержкой, зато довольным, как-то уж очень быстро добрался до приметного дуба на гребне холма, покосился на плоский камень, на котором когда-то слишком сильно расслабившаяся змея подставилась под атаку ястреба, и рванул вниз по склону. Само собой, не на максимально возможной скорости, а с чувством, с толком и расстановкой, то есть, старательно вывешивая в каждой точке выхода из рывка по воздушной ступени, максимально насыщенной Силой. И пусть при таком режиме передвижения резерв тратился раза в три быстрее, чем обычно, навык, потенциально способный превратить меня в скрытника, не оставляющего следов, раскачивался в самом быстром режиме из всех возможных. Ну, а Силу я восполнял на ходу. Благо, соответствующее умение тренировал в каждом походе в Пятно.

Кстати, «развлекался» не только работой над собой. Теперь, зная точное направление на западный край Мрачного, я при любой возможности прятал следы в речушках, на каменных склонах и крупных осыпях. Так как очень не хотел, чтобы какой-нибудь особо любопытный коллега, наткнувшись на них, смог добраться до расщелины с «Носорогом».

Как выяснилось ближе к следующему рассвету, параноил совсем не зря: во время перехода с одного «попутного» хребта на другой я наткнулся на две странные цепочки человеческих следов. Причем вторая была значительно свежее первой. Веди они к озеру или напрямик к условной границе аномалии, я бы, вероятнее всего, решил, что «припозднившийся» добытчик не очень хорошо знает эти места, поэтому выходит к цивилизации по тропинке, проторенной более опытным коллегой. Однако движение параллельно границе по заведомо «зачищенной» области уж очень напоминало преследование. И вызвало во мне желание разобраться в ситуации. Для чего? Да для того, чтобы в самом худшем случае избавиться от человека, охотящегося в «моих местах» не на зверье, а на таких, как я. В общем, втопил на полной скорости и буквально минут через двадцать пять добрался до места, на котором преследуемый завалил лесную кошку и вырезал ядро, а преследователь обошел место пиршества по кругу с наветренной стороны, останавливаясь через каждые несколько метров.

Следопытом я, увы, был аховым, но напрашивавшийся вывод — искал следы использованных навыков, дабы разобраться в возможностях — все-таки сделал. И, естественно, не обрадовался. Поэтому к месту схватки Первого с матерым бурым медведем примчался полным предубеждения ко Второму. А после того, как убедился в том, что преследователь и тут не изменил своим привычкам, ускорился еще немного. Правда, об осторожности не забывал. Благодаря чему вовремя среагировал на внезапное пробуждение чуйки, в точке выхода из рывка перешел на лесной шаг и приготовился к бою. А минуты через две с половиной, бесшумно подкравшись к краю здоровенного оврага, оглядел открывшуюся картину и понял, что опоздал: схватка между «классическим» добытчиком и его преследователем уже завершилась… тяжелейшим ранением первого и смертью второго!

Как я сделал столь серьезный вывод? Да по взаимному положению тел: Первый лежал в фокусе атаки двенадцати кабанов, то есть, напал на стадо, нежившееся в грязи и в момент атаки в спину успел положить навыками Земли и Воды как минимум девять зверей. А второй ударил из-за поваленного дерева. Вроде как, Воздухом. И пробил защиту преследуемого только после того, как его начали втаптывать в землю два матерых секача и заметно менее крупная самка. Но додавить — не додавил: добытчик каким-то образом разобрался и с озверевшими животными, и с преследователем. А потом перетянул резиновым жгутом обрубки ног и, забив на вскрытую брюшину, дополз до своего рюкзака. Чтобы вытащить блокнот с ручкой и оставить послание тем, кто теоретически мог наткнуться на место этого боя!

Кстати, навык, на который регулярно реагировала моя чуйка, оказался целительским — с его помощью умирающий удерживал себя на этой стороне грани между жизнью и смертью, дабы успеть выложить свои мысли на бумагу.

Я понимал, что он может принять меня за сообщника убийцы, но ждать, пока Смерть возьмет свое, и не подумал — спрятал игольник за пазуху, снял невидимость, напитал марево предельным объемом Силы, открыто вышел из-за ствола могучего дуба и вежливо представился:

— И-игнат, добытчик из отшельников, про-омышляющий в этой части Пятна. Часа три то-ому назад наткнулся на подозрительные це-епочки следов, рванул по ним, но опоздал…

Коллега через силу вытянул в мою сторону правую руку, но, оценив мою внешность, решил, что это утверждение может оказаться правдой:

— Наемных убийц… твоего возраста… не бывает. Правда, я не встречал и парней… промышляющих так глубоко… но иные отшельники дрессируют… свою молодежь… достаточно жестко. Впрочем, даже если… я ошибаюсь… то шансов справиться с тобой… у меня, пожалуй, нет. Поэтому окажи мне… пожалуйста, две услуги — подтащи сюда труп… чтобы я мог посмотреть на его лицо… и передай письмо… моим родичам.

Я без лишних слов скинул рюкзак, в четыре рывка допрыгал до ствола, за которым валялось тело убийцы, взял его за воротник дорогущей кожаной куртки и отволок к умирающему. Следующие несколько минут чувствовал себя ассистентом профессионального следователя — подручными средствами снимал отпечатки пальцев, показывал уши, давая возможность их зарисовать, искал особые приметы вроде шрамов и т.д. А после того, как изучение тела было закончено, и «следователь» озвучил вердикт, невольно оценил еще одну грань характера этого мужчины:

— Парень ты… конечно… непростой… но однозначно… не сообщник Николаши… И это радует… Поэтому я сейчас… допишу еще пару строк… и мой старший брат… тебя отблагодарит.

— Я спешил сю-уда не за благодарностью… — угрюмо буркнул я, ощутил еще две активации целительского навыка, скрипнул зубами и добавил: — Мне просто не нравится, к-когда добытчики друг друга у-убивают!

— Это не добытчик… а родич… и, вероятнее всего… любовник моей… жены. Моя смерть… должна была… сделать ее… очень богатой вдовой… Но они… не рассчитывали на то… что моя удача… сделает мне прощальный… подарок… прислав… тебя. Так, Игнат, я… потратил… почти всю Силу… и уйду… минуты через две. Так что… извини — я должен… закончить… письмо.

Я сглотнул подступивший к горлу комок и вытаращил глаза, чтобы удержать наворачивавшиеся на них слезы. А секунд через пятьдесят услышал последнюю волю умирающего:

— Будь… так… любезен… позвони по… номеру… на обороте… листа… договорись… о встрече… и передай брату… это письмо… и мой перстень… лично… в руки… И не вздумай… меня… хоронить — подставишься… На этом все… Заранее… бо-ольшое… спа— … сибо… Прощай…

…К пристани перед заимкой Докукиных я подошел ровно в одиннадцать тридцать, по воде и со стороны Стрежевого. Продолжил перестраховываться и после того, как добрался до настила — снял рюкзак и, не вырубая отвод глаз, прислонил к самому крайнему и поэтому наименее часто использующемуся кнехту. Потом обулся, переместился рывком на середину каменного бордюра дорожки, ведущей к воротам, в том же стиле допрыгал до забора и только после этого снял невидимость. Стучал по калитке в полной готовности к бою, ибо допускал, что за время моего отсутствия Петр Семенович переиграет свое решение. Либо сам, либо под давлением наставника.

Как вскоре выяснилось, в этот раз паранойя пробудилась зря: правый рукав куртки Тетери, среагировавшего на мой стук, оказался развернут на всю длину, в руках у рубаки не было даже самого завалящего ножа, а во взгляде не чувствовалось и тени напряжения. Константин Алексеевич, обнаружившийся во дворе заимки, тоже выглядел расслабленным — сидел на верхней ступеньке крыльца в одних штанах и лузгал семечки. А Ждан Еремеевич, выглянувший во двор из окна второго этажа, судя по белой пене на половине лица, вообще брился.

Здоровались со мной тоже более-менее нормально. В смысле, старшие явно чувствовали за собой вину, а Докукин-младший, почему-то выбежавший на крыльцо в чисто гражданской одежде и обуви, приятно удивил озвученным предложением:

— Здравствуй, Игнат. Рад что ты вернулся из Пятна целым и невредимым. Знаешь, за время твоего отсутствия я еще раз проанализировал создавшуюся ситуацию и пришел к выводу, что тем вечером принял, как выразилась бы моя матушка, половинчатое решение. Поэтому хотел бы вернуться к цивилизации вместе с тобой, доехать до родового поместья и переговорить с дедом, дабы он как можно быстрее загладил нашу вину достойной вирой и, тем самым, дал тебе веские основания продолжить сотрудничество с нашим родом.

Паранойя проснулась снова. И заставила вспомнить «удар в спину» в исполнении родича и, по совместительству, любовника дражайшей супруги Алексея Александровича Феоктистова. Но я оценил риски путешествия по реке в компании двух Докукиных и нанятого мною Воздушника, счел их не особо высокими и пошел навстречу «деловому партнеру».

Рокот движка приближающегося «Авантюриста» услышал без восьми полдень, мысленно отметил пунктуальность Геннадия Романовича, пожелал счастливо оставаться всему народу, нарисовавшемуся во дворе, и вернулся к пристани. Там отключил и засунул в рюкзак артефактную накидку, посмотрел на катер, на полной скорости мчащийся вниз по течению, и почувствовал, что меня отпускает. Нет, расслабляться не стал — подождал, пока он причалит, поздоровался с Бехтеевым, договорился прихватить с собой двух пассажиров, перебрался в плавсредство и затолкал свои пожитки в тот же самый рундук. Потом сел в кресло, понравившееся в прошлый раз, и приготовился к долгому ожиданию. Но Петр Семенович и его наставник показались в поле зрения от силы через две минуты, без суеты, но достаточно быстро подошли к катеру, поздоровались с его владельцем, по очереди перебрались к нам и, повинуясь жестам Бехтеева, уселись в указанные им кресла.

Спрашивать, почему эти двое отправляются в Большой Мир без багажа, капитан «Авантюриста» и не подумал: как только они уравновесили нагрузку на борта, сдвинул сектор газа и кинул своего кормильца в ни разу не плавный вираж. Потом разогнал до крейсерской скорости, еще раз оглядел гладь реки, повернулся к нам вполоборота и уставился на здоровяка:

— Докукины?

— Да.

— Вас тоже в «Дальний»?

— Мы бы предпочли добраться до родового поместья под Залесьем. С получасовой остановкой в Стрежевом.

— Четыреста. Наличными.

— Идет.

— Договорились.

Заключив этот договор, Бехтеев снова сосредоточился на наблюдении за небом и водой, а его собеседник прикрыл глаза и ушел в себя. Я собрался было последовать примеру последнего, но тут ко мне обратился Петр Семенович. Не очень громко — чтобы его вопросы слышал только я:

— Знаешь, Игнат, когда ты сказал, что уходишь в Пятно на десять суток, я тебе не поверил. А Тетеря и Кот, мотавшиеся в него восемь с лишним лет, заявили, что ты сильно переоцениваешь свою выносливость и сто процентов не вернешься. Сейчас они, наверное, пристыженно молчат, а я смотрю на тебя, вижу пусть очень серьезную, но отнюдь не смертельную усталость, и завидую. Белой завистью. Знаниям повадок Одаренного зверья, передающимся в вашем роду от отца к сыну, умениям, позволяющим выживать в областях Пятна, в которые меня никогда не отпустят, возможности развиваться под давлением магофона не чета доступного мне, и объемам нарабатываемого практического опыта использования магии. Да, я понимаю, что такой образ жизни на пару порядков рискованнее моего и что далеко не каждый добытчик доживает до старости, но мне до безумия хочется испытать себя на излом не в безопасном уюте спортивных залов и под неусыпным контролем наставников, а в боях не на жизнь, а на смерть.

Вешать себе на шею восторженного подростка не хотелось до ужаса, поэтому я поделился спешно придуманными мыслями на этот счет:

— Память ко мне пока не ве-ернулась, но в немалой части уже доступных воспоминаний меня дрессируют очень злобные и вни-имательные наставники. Да, спортивных залов в тех фрагментах моего прошлого практически нет. Зато хватает о-отработки невероятно замороченных и, на первый взгляд, ненужных упра-ажнений. Так что к самостоятельным рейдам в Пятно м-ееня, вероятнее всего, допустили только после се-ерьезнейшего экзамена. Что, на мой взгляд, более чем логично. Ибо ошибок оно, к сожалению, н-не прощает.

— Согласен… — со вздохом буркнул он. — И мои, и твои наставники по-своему правы. Но дрессируют нас по-разному. Поэтому ты, уже состоявшийся добытчик, умеешь выживать в Пятне и при необходимости без особого труда доработаешь этот навык для выживания в цивилизованном обществе. Увы, навыки выживания в экономических войнах и интригах гадючника, вежливо называемого высшим обществом, тут, на природе, никаких преференций не дают. А навыки ведения «честных» поединков по правилам дуэльного кодекса Империи, по мнению моего дядьки, вообще прививают вредные рефлексы!

О дуэльном кодексе анклава я не знал ровным счетом ничего, поэтому недоуменно нахмурился:

— Как это так?

Докукин пожал плечами:

— В дуэлях противники дерутся один на один, атакуют друг друга только после соответствующей команды судьи, практически не используют умения, работающие по площади, не ждут атак с боков и со спины, придерживаются правил, частью сознания ждут приказа остановиться, знают, что после боя выжившему поможет целитель, и тэдэ. Ну, и что тут от настоящей схватки, к примеру, со стаей волков?

Со стаями волков я встречался не один и не два раза, так что понимающе кивнул и на всякий случай помог парню ужаснуться:

— Абсолютно ничего: в тех, с которыми ста-алкивался я, всегда имеется хотя бы пара-тройка волчиц, пра-актически мгновенно замедляющих жертву цепкими корнями или колючими по-обегами. А самцы, как правило, постоянно удерживающие на себе усиление тела, атакуют не только клыками и когтями, но и сти-ихийными умениями. Причем не абы как, а максимально неудобном режиме для добычи. Кстати, забираться на деревья, д-даже очень высокие, не вариант — ссаживают магией только в путь. И не дают второго шанса…

После этих слов я «ушел в себя», вспомнил свое падение с ветви и криво усмехнулся:

— Правда, я по каким-то причинам все-таки н-на него полез. Поэтому теперь не помню своего прошлого и все никак не пе-ерестану заикаться…

…За шесть с половиной часов обратного пути я тренировался от силы два. Да и эти два занимался всякой ерундой типа незаметного слива Силы на подпорку, подложенную под свою же задницу, и развитие взгляда в себя. А все потому, что Докукин-младший оказался большим любителем поболтать — он обсудил со мной каждую из четырех атак хищных птиц, скорость применения умений нашим капитаном, особенности рельефа местности, по которой мы проплывали, начавшийся моросящий дождик, предстоящий сезон дождей и даже зиму, которая, по утверждениям синоптиков, должна была выдаться на редкость долгой и снежной. Что самое грустное, интересной или сколь-либо нужной информации в бесконечных монологах парня было настолько мало, что я был готов сойти с катера на берег и продолжить движение своим ходом, а молчун-Бехтеев начал тискать руль и играть желваками.

Слава богу, в какой-то момент из-за очередного поворота русла реки вдруг показалась стена форпоста «Дальний», и мне полегчало. К сожалению, ненадолго — на пристани, появившейся в поле зрения буквально секунд через тридцать, было пусто. Да, я честно пытался задвигать куда подальше все те варианты ЧП с Кольцовой, которые придумывались сами собой, но без толку. Поэтому последние несколько минут плавания субъективно растянулись раз в пять-семь и уронили настроение в ноль.

Делиться своими страхами со спутниками я, конечно же, не стал — кое-как дотерпел до остановки, поблагодарил Геннадия Романовича за доставку, пообещал воспользоваться его услугами уже в середине весны, попрощался с Докукиными, вытащил из рундука рюкзак и поднялся на пристань. Увидев между зданиями чей-то силуэт, активировал сумеречное зрение и обломался — там мочилась какая-то пьянь, еле-еле удерживавшая вертикальное положение. Потом за моей спиной взревел движок «Авантюриста», и я позволил себе чуть-чуть ускориться. Секунд через сорок чуть не влип — пьянь, закончившая справлять нужду на стену пункта целительской помощи, заметила меня и решила выпендриться.

Но в тот момент, когда она обратилась ко мне… хм… крайне некультурно, из-за дальнего угла выбежал здоровяк в форме постоянного состава форпоста и отвесил быдлу такого леща, что того воткнуло в стену.

Со «спасителем» я, конечно же, поздоровался. Потом, наконец, добрался до точки, с которой было видно стоянку, увидел оба внедорожника и мысленно вздохнул: да, «Ёжик» Ольги стоял не так, как в день моего отплытия, но это ни о чем не говорило.

Последние метры пути я плавился от желания сорваться на бег, но смог не задурить. Более-менее спокойно обошел свой «Порыв», изобразил жест, открывающий багажное отделение, закинул в него рюкзак, набрал полную грудь воздуха, чтобы поздороваться с Дайной, и услышал голос напарницы… откуда-то снизу:

— Игнат, это я, Оля. Прячусь под пеленой теневика…

— … под моей машиной? — выдохнул я, стараясь не шевелить губами.

— Да.

— Вылезай и забирайся в салон через багажное отделение! — приказал я, запоздало сообразил, что девушка залезла под внедорожник из-за начавшегося дождя, сдвинулся на шаг в сторону так, чтобы прикрыть мокрый асфальт от ближайших камер, и приготовился «потерять равновесие», чтобы опереться на крыло и, тем самым, скрыть «странные колебания» «Порыва». Но Кольцова оказалась редкой умницей, поэтому уперлась ладонями в центр покрытия пола отсека, плавно перенесла на него свой вес и чрезвычайно медленно пошла к задним сидениям на четвереньках. Возле сейфа остановилась, развернулась на месте и села. Пришлось прерывать молчание и вправлять мозги:

— Забудь про чистоту обивки и перебирайся дальше!

«Забыла». Но перед тем, как перебраться, сняла ботинки и комбез. Ну, а я открыл сейф, спрятал между пальцами гарнитуру скрытого ношения, сделал вид, что достаю телефон, и, не разгибаясь, задал девушке два очень важных вопроса:

— Помощь целителя нужна?

— Нет, я не пострадала.

— Время терпит? В смысле, могу я сходить в гостиницу и помыться, дабы мое поведение после рейда ни у кого не вызвало вопросов?

Ответ Кольцовой пусть и не очень сильно, но напряг:

— Время терпит. И эта предосторожность однозначно будет не лишней.

Но я ждал не только его. Поэтому, услышав голос Дайны, превратился в слух:

— Я не знаю, что произошло: сегодня Оля, как обычно, ушла в Пятно в шесть с минутами утра и в гордом одиночестве. А вернулась, судя по всему, под невидимостью. И, видимо, во время пьянки — часа четыре тому назад тут так грохотала музыка, что мои акустические датчики не засекли бы даже топот стада носорогов.

Это сообщение тоже не обрадовало, но я задавил проснувшуюся злость, взял пакет с чистым шмотьем, полотенце и в кои-то веки пригодившийся зонт, еле слышно пообещал не задерживаться, закрыл багажное отделение и пошел ко входу в гостиницу. Пока плелся под постепенно усиливавшимся дождем, тихим шепотом попросил БИУС приглядеть за рюкзаком, в котором «хватает компромата», и услышал мрачный вздох:

— Во-первых, лазить по чужим вещам не в ее характере, а, во-вторых, эта девочка здорово замерзла, поэтому сидит, обхватив руками колени, и стучит зубами…

«Черт, а печку-то я и не включил…» — угрюмо подумал я и вслушался в продолжение монолога помощницы:

— Кстати, пока ты изображаешь себя-беспечного, расскажу-ка я о том, как эта девочка вела себя в твое отсутствие. В день твоего убытия провела в Пятне ровно двенадцать часов, притащила две Искры девятого ранга и сразу после возвращения в форпост обменяла их на базу данных по ценам на ядра Одаренного зверья. Несмотря на поздний отбой, следующим утром встала в семь ноль-ноль, привела себя в порядок, позавтракала и уехала в Мценск. Там нашла риэлторскую компанию, провела неплохие переговоры с заместителем начальника отдела продаж, свозила его в Михнево и убедила купить ее дом. Да, при этом потеряла как минимум восемнадцать процентов от рыночной стоимости, зато избавилась от него без колебаний и сразу. Начиная с двадцать второго числа целыми днями пропадала в Пятне. Эффективность тренировок я, естественно, оценить не смогу, но видела результаты схваток с животными — в общей сложности Кольцова притащила и продала одиннадцать Искр. И пусть по сравнению с твоими заработками вырученные ею три тысячи семьсот двадцать рублей выглядят бледно, но она как-то находила добычу даже тогда, когда добытчики поопытнее возвращались в «Дальний» с пустыми руками. И последнее: эта дуреха собирает деньги для того, чтобы как можно быстрее отдать тебе долг. Поэтому сняла самый дешевый номер и тратится только на еду!

Задавать уточняющие вопросы, находясь в здании гостиницы, я почему-то не рискнул, так что помылся в тягостном молчании, собрал грязное шмотье, для вида поколебался, решая, сдать его в автоматическую прачечную или нет, потом пошел на поводу у проснувшейся лени и поплелся на стоянку. Самую последнюю сценку этого спектакля отыграл в том же ключе — закинул пакеты с мыльно-рыльными принадлежностями и одеждой в багажный отсек, кинул взгляд на небо, изливавшееся вполне серьезным дождем, забрался в салон и врубил сначала двигатель, а затем и печку. Заблокировав двери, кинул взгляд в зеркало заднего вида, «обнаружил», что Кольцова сидит в одном белье, объяснил, где взять футболку, подождал, пока девушка ее найдет и натянет, развернулся вполоборота и уставился в глаза, в которых плескалась ярость:

— Рассказывай…

Она скрипнула зубами и гневно раздула ноздри:

— Сегодня утром я отправилась в Пятно по обычному маршруту, то есть, к речушке, в которой по твоему совету сбрасывала возможные хвосты. До нее порядка километра, так что шла без пелены теневика. Метров через шестьсот заметила, что за меня догоняют. Двое мужчин, одетых в гражданку и налегке.

Решив, что они торопятся по своим делам, сменила направление движения, но без толку — они свернули возле того же дерева, что и я, а минуты через четыре внезапно обратились ко мне по имени-отчеству и попросили подождать. Они были похожи либо на адвокатов средней руки, либо на риэлторов, поэтому я остановилась. Как оказалось, зря: как только эта парочка подошла поближе, старший заявил, что они — люди некоего Валета и что мы с тобой ему крупно задолжали за то, что работаем на его территории, но не платим, и… ни за что ни про что искалечили «его человека» Олега!

— Валета, говоришь? — переспросил я только для того, чтобы услышать реакцию Дайны. Но она почему-то промолчала, и мне пришлось вслушиваться в продолжение истории:

— Ага. Кстати, о том, что ты куда-то уплыл, они знали. Однако выяснили это не у владельца «Авантюриста», а либо у кого-то из сотрудников форпоста, либо каким-то образом получив доступ к архивам камер видеонаблюдения, так как не имели представления ни о месте высадки, ни о дате твоего возвращения. Этой информацией не стала делиться и я. Что взбесило обоих, и они, перестав задавать вопросы, выкатили ультиматум: предложили качественно обслужить обоих и переоформить на них «Ёжика» или обслужить так, как захочется им, и превратиться в инвалида.

— Изнасиловали? — донеслось откуда-то со стороны, и я вдруг понял, что это слово выдохнул я.

— Нет… — криво усмехнулась Кольцова. — Я их убила. Как только поняла, что они не шутят…