У входа в особняк стоял Запашный собственной персоной, а рядом с ним… Дед! Живой и на ногах, словно и не было никакого отравления.

Похоже, интересный день предстоит…

— Павел Александрович, — тихо обратился ко мне Витас, нервно поглядывая на собравшихся у здания. — Что мы делаем?

— Улыбаемся и машем, — хмыкнул я в ответ. — Тащим трупы Зубаровых к ногам ставленника императора. Посмотрим, что в этот раз он будет лепетать.

Я бережно передал Ольгу подошедшим людям:

— И это… Девушку разместите в особняке. Дайте зелье.

Наша группа, измотанная ночной вылазкой, но с гордо поднятыми головами двинулась к дому. Мы остановились рядом с дедом и Запашным. Ставленник императора, как всегда, притащил с собой целую свиту. Лысый слуга и десяток охранников маячили за его спиной.

— Павел? — в голосе деда промелькнуло удивление. Он выглядел неожиданно бодрым для человека, который недавно чуть не умер. — Что случилось?

— Да, поделитесь, молодой человек, что это за трупы вы бросили к моим ногам? — на холёном лице Запашного играла смесь пренебрежения и брезгливости, словно он увидел дохлую крысу на пороге своего дома. Ну, тут он почти прав.

— А, это? — изобразил я удивление, будто только что заметил тела. — Те, кто напали на наш род ночью и пытались отравить дедушку.

— Правда? — Запашный презрительно цокнул языком. — Вот только он стоит живой-здоровый. Да и трупы… Не разберёшь, чьи они.

— Пришлось потратить все зелья лечения, что у нас были… Почти двадцать тысяч рублей, — начал я выдумывать на ходу, мысленно помечая эту цифру для будущего использования. — Вот только почему вы, Семён Владимирович, так упрямо делаете вид, будто не различаете нашивок?

— И? — фыркнул Запашный, поправляя идеально выглаженный воротник. — Вы, может быть, удосужитесь объяснить, что произошло?

— Хорошо, — я улыбнулся, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Твари-Зубаровы в прошлый раз устроили охоту на нашей территории и ещё притащили монстров со своей. Нашивки все видели, но вы, справедливый представитель императора, никак не отреагировали, — я сделал паузу, наблюдая, как желваки играют на его лице. — Видимо, ублюдки почувствовали, что их прикрывают, и пошли дальше. Откровенно напали на наших людей. Похитили моего алхимика и хотели убить деда.

— Последний раз предупреждаю, молодой человек, — Запашный зыркнул на меня, и в его глазах блеснула сталь, — выбирайте свои выражения.

— А вот не собираюсь! — посмотрел я в упор, вкладывая в голос весь холод, на который был способен. — Ваша обязанность — сохранять порядок на вверенной территории, а не только мзду собирать!

— Наглец! — лысый дёрнулся в мою сторону, его рука потянулась к поясу.

Мои люди среагировали мгновенно — прозвучали щелчки. Воины взвели курки. Мечи покинули ножны, а копья направились на слугу. Охрана Запашного ответила тем же. Воздух в ту же секунду загустел от напряжения.

— Мой внук прав! — голос деда прорезал тишину. — Семён, вот тела Зубаровых. Они напали, а их догнали и убили.

— Не совсем так, — поправил я, поворачиваясь к Запашному. — Мы преследовали ублюдков до нашей стоянки. Они её зачем-то сожгли — видимо, хотели ещё нагадить, — развёл руками. — И тут на них вышел водяной медведь. Тварь не стала церемониться и нашинковала. После мы его убили.

— Ты! — Запашный побагровел, его пальцы сжались в кулаки. — На вашей территории монстр убивает людей, а вы стоите?

— Ага, — я довольно кивнул, чувствуя, что загоняю его в угол. — Тварей, которые нарушили закон. Да и не один. И, чтобы вы не стали выгораживать, вот тела, — выпрямился во весь рост. — А я, Магинский Павел Александрович, требую от вас официального расследования. Факты установлены, жду решения по роду Зубаровых.

— Да что ты себе позволяешь? — голос Запашного сорвался на крик. Его холёное лицо пошло красными пятнами.

— Ничего особенного, — хмыкнул я, наблюдая за реакцией повытчика. — Только чтобы вы выполняли свои обязанности. Можете отказаться, — пожал плечами с деланным безразличием, — тогда мой род официально пожалуется императору. Пока нам не ответят, мы не будем признавать вашу власть.

Повисло молчание. Запашный дёргал лицом, словно от зубной боли. А вот лысый слуга как-то странно улыбался, будто наслаждался представлением. В его бледных глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Хорошо, молодой человек, — наконец процедил сквозь зубы Семён Владимирович, явно с трудом сдерживая гнев. — Сегодня же всё решу. Каков ваш ущерб?

— Давайте посчитаем, — я сделал вид, что задумался, хотя цифры уже крутились в голове. — Стоянка — десять тысяч. Убитые люди… Нанять, обучить — пятьдесят тысяч. Зелья лечения для наших пострадавших — десять тысяч. Ещё на деда — двадцать.

Я загибал пальцы, наслаждаясь тем, как вытягивается лицо повытчика:

— Моральный ущерб — пятьдесят. Ну, и повреждения — тридцать. Вроде бы всё.

— Павел Александрович, у вас все дома? — Запашный уставился на меня, словно увидел говорящую лошадь.

— Дед, пойдём писать императору, — я демонстративно повернулся к старику. — Сам лично поеду в столицу и потребую ответа за преступления против нас и бездействие Семёна Владимировича.

— Если я обнаружу, что Зубаровы действительно причастны к этому… — Запашный заскрежетал зубами так, что даже мне стало не по себе.

— Тогда я сегодня прогуляюсь к ним на территорию, — перебил я его. — Поубиваю людей. Кого-то в плен возьму, сожгу их стоянки. И даже если вы найдёте моих воинов там потом, это не мы. Случится чудо, когда факты ничего не доказывают. Прям как сейчас.

— Хватит наглеть! — со стороны ставленника императора пошла магическая волна, от которой волосы на затылке встали дыбом.

— Так работайте, — неожиданно твёрдо произнёс мой дед. — Выполняйте свои прямые обязательства, а не прикрывайте нужные вам роды!

— Мы ещё поговорим, — Запашный махнул рукой и развернулся к своему экипажу. Его спина была прямой, как палка.

Я выдохнул, чувствуя приятную усталость. Вышло немного скомканно, нагло, но ситуация позволяла. Зубаровы сами вложили нам в руки все козыри.

Витас стоял рядом с открытым ртом, переводя взгляд с меня на деда и обратно, словно пытался осознать произошедшее.

— Что случилось на самом деле? — спросил Магинский, внимательно изучая моё лицо.

— То, что я сказал, — пожал плечами, машинально прислушиваясь к магическому источнику. — До сих пор чувствую яд в твоём теле.

— Знаю, — кивнул старик, и в его глазах мелькнули тени уважения. — Потом поговорим… Ты понимаешь, что после этого действовать начнут жёстче? И Зубаров просто так не оставит. Не любит мужик, когда его ставят на место.

— Посмотрим, — улыбнулся я, поправляя манжет рубашки.

Не скажу, что всё продумал наперёд, просто использую события себе на благо. А тут такие наглые враги… Кое-что я уже прикинул. Остаётся это свести воедино, и тогда будет неплохо.

Да и отчитываться перед стариком не собираюсь. От него помощи как от козла молока. Если бы не я, то уже хоронили бы. Дед продолжал смотреть на меня и что-то бубнил себе под нос.

Мы ждали, пока Семён Владимирович наконец-то свалит с нашей территории. Перед тем, как сесть в машину, он бросил на меня угрожающий взгляд. А лысый слуга даже махнул рукой на прощание.

— Павел, зачем ты ещё с Требуховыми сцепился? — Магинский вдохнул полной грудью, будто давно не был на свежем воздухе. В его голосе звучало не осуждение, а скорее любопытство.

— Они сами, — провёл я рукой по волосам, которые прилипли к лицу. — Сынок и папаша решили, что могут оскорблять меня и мой род прилюдно. За что и поплатились.

— Зачем ты назначил дуэль Дмитрию, тем более у нас, да ещё и аристократов пригласил?

— А как, по-твоему, иначе восстанавливать честь? — взглянул я на особняк, мысленно прикидывая следующие шаги. — Что сделать, чтобы о Магинских заговорили как о сильном роде?

— Настолько уверен в себе? — дед покачал головой, хотя в его глазах плясали весёлые искорки.

— Время покажет, — пожал я плечами. — А сейчас прости, у меня ещё много дел.

Развернулся и направился к особняку, чувствуя спиной внимательный взгляд деда. Нужно проведать Ольгу, а потом Лампу. Ночная вылазка чётко показала, что делать дальше.

«Точно, скоро же приедут люди», — мелькнула мысль. Видимо, сон откладывается. Жаль… Ещё бы перекусить и помыться не мешало.

Недавно я сказал старику, что настрою роды против ставленника императора. Этим и займусь. В прошлой жизни уже испытывал подобный опыт. А судя по тому, какой человек Запашный, сделать это будет несложно. Пока все силы направлю на усиление рода, потом начну действовать.

По дороге встретил довольного Георгия. Он показал мне новую комнату, куда уже перенесли мои вещи и повесили замок.

Лампу устроили в других апартаментах. Ольга — в своей спальне. Но слуги постарались и не просто уложили её в кровать — помыли и привели в порядок. А моя комната… Ничем не отличалась от предыдущей.

Я скинул грязные вещи в корзину и залез в душ, смывая остатки крови и слизи водяного мишки. Надел чёрный костюм под звуки подъезжающих грузовиков. К нам привезли людей, которых уже встречал Витас. Пусть пока вводит в курс дела.

Выйдя из комнаты и заперев дверь, я столкнулся со слугами. Почему-то ждал, что сейчас женщина и мужчина превратятся в тех же тварей, коими оказались сёстры. Паранойя? Может быть… Вот только она не раз спасала мне жизнь.

Постучал в дверь Ольги. Тишина. Толкнул и зашёл. Девушка лежала в кровати, укрытая одеялом. Подошёл ближе.

— Нет! — она резко вскрикнула и вскочила, хлопая глазами, озираясь по сторонам. — Где я?

— Тут, — ответил я. — В особняке моего рода.

— Помню, как схватили, — Ольга сглотнула. — Я какому-то гаду расцарапала лицо. Меня ударили и чем-то напоили. Настойкой забвения, кажется. Вкус похожий.

— Тебя попытались забрать, — пояснил я. — Но мы вернули прямо с земли Зубаровых.

— Что с Лампой? — в её голосе прозвучало искреннее беспокойство. — Его били. Сильно… Хотели забрать зелья, но он закрыл их своим телом.

— Отдыхает с проломленной головой, — не стал скрывать я правду.

Вон он какой, мой тигр-лев? Жизнью стоял за зелья. Нужно не забыть его похвалить.

— Плохо… — девушка вздохнула. — Он гений. Природа наделила Лампу такими навыками и чутьём. Его ждёт великое будущее.

— Отдыхай, — повернулся я к выходу. — Мы там притащили водяного медведя.

Послышался звук откинутого одеяла, и девушка оказалась рядом со мной.

— Мы ещё не закончили с грозовыми волками, а тут снова подарки, — она улыбнулась, а глаза загорелись профессиональным интересом. — Спасибо вам, Павел, что спасли меня! Никто никогда не делал таких… Поступков.

Я опустил взгляд и помотал головой:

— Лучше тебе лечь.

— Я правда очень благодарна, — настаивала Ольга и даже положила руку мне на грудь. — Или вам плевать?

— Нет, — улыбнулся я. — Просто…

И тут до Олечки дошло. Слуги, когда приводили её в порядок, раздели до нижнего белья. Сейчас красавица стояла рядом со мной в белом бюстгальтере и трусиках, которые почти не скрывали прелестей.

Девушка попыталась прикрыться руками, потом резко повернулась ко мне спиной. Теперь я любовался её полуголым задом. Ситуация становилась всё интереснее.

— Простите… — прошипела она и метнулась к кровати. — Какой позор, какой позор! — причитала Ольга, зарываясь в одеяло.

Ещё раз улыбнулся и вышел из комнаты. Милая и забавная девчонка. Отлегло, что с ней всё в порядке. Значит, скоро мой алхимический дуэт снова начнёт работать. Теперь осталось проведать Лампу.

В коридоре постарался стереть с лица довольную ухмылку. Всё-таки негоже главе рода так откровенно радоваться чужому смущению.

— Павел Александрович, — окликнул меня Георгий, появившись словно из воздуха. — Ваш дедушка хотел с вами поговорить.

— Потом, — я направился к комнате Лампы, но слуга с неожиданной ловкостью оказался рядом и преградил путь.

— Ярослав Афанасьевич… — Жора понизил голос до шёпота, в его обычно бесстрастном тоне появились нотки беспокойства. — Ни один лекарь не обнаружил яд в его теле. Сказали, что болезнь связана с нервами.

— Хреновые, значит, специалисты, — возмутился я. — Не удивлюсь, если их подкупили или подослали.

— Нет! — Георгий шагнул ближе и перешёл почти на шёпот. — Некоторых мы привезли из столицы. Просто ваш дар… Ваша магия, она уникальна, — в его глазах мелькнуло скрываемое восхищение. — Благодаря ей вы можете много чего добиться. Вот, возьмите.

Слуга протянул маленький камешек — размером едва ли с половину ногтя. В тусклом свете коридора кристалл поблёскивал, словно капля застывшей росы.

— Это моя награда за службу вашему роду, — Жора кивнул на подарок. — Надеюсь, что он поможет вам стать сильнее и добиться больших успехов.

— Благодарю! — поклонился я, чувствуя, как от камешка исходят едва уловимые волны силы.

— Постарайтесь не задерживаться, скоро у вашего дедушки начнутся процедуры, — Георгий отступил, освобождая путь.

Я сделал несколько шагов к комнате Лампы и открыл дверь. Пацан лежал в кровати без сознания, его рыжие волосы казались тёмными от запёкшейся крови.

— А тут не могли его как-то умыть, что ли? — спросил я вслух. — Рану-то хоть обработали?

Сосредоточился на подарке и кое-что ощутил. Не знаю, зачем и почему, но Жора только что вручил мне осколок настоящего магического кристалла. Энергии в нём в несколько раз больше, чем в манапыли. С таким я точно смогу прорваться на второй уровень.

Улыбнулся, но тут же замер. Чему радуюсь? В прошлой жизни я бы это даже магическим кристаллом не назвал. Подобное использовалось в слабеньких артефактах. А теперь… Сжал камешек и почувствовал, как по телу разливаются приятные волны магии.

Источник тут же отреагировал, словно пёс, учуявший любимое лакомство. «Разберусь с людьми и займусь собой», — решил я. Наконец-то! Мне нужно как можно быстрее достичь третьего уровня. Тогда смогу скопировать ещё один вид магии.

Нужно что-то более… атакующее. Огонь оказался бы очень кстати. Когда-то это была моя первая стихия, родная и послушная. А потом неплохо бы раздобыть ветер, больно хорошо сочетаются эти элементы. В прошлой жизни у меня выходили отменные огненные смерчи…

Поймал себя на том, что машинально поглаживаю кристалл большим пальцем. Перевёл взгляд на Лампу. Парень дышал ровно, но лицо бледное, как мел. Я опустил руку на его грудь, прислушиваясь к магии. Источник словно спал, а каналы были перенапряжены, как растянутые струны.

«Что же ты пытался сделать перед тем, как тебя вырубили?» — мелькнула мысль.

Ему нужно магическое усиление и желательно не напрягаться в ближайшее время. Плохо! У меня совсем другие планы. Наоборот, набрать обороты в «производстве».

Парень вдруг закашлялся, прерывая мои размышления. Я положил осколок магического кристалла на кровать рядом и аккуратно приподнял Лампу за шею, придерживая голову. Да уж… Шишак впечатляющий — гематома расползлась по всей задней части головы.

— А-а… — выдохнул алхимик, морщась от боли.

— Лампа! Ты меня слышишь? — спросил я, всматриваясь в его лицо.

— Кто? Где? — слова выходили бессвязными, словно у пьяного.

— Всё в порядке. Ты в безопасности, — успокоил его. — Все уроды подохли.

Он открыл глаза и уставился на меня расфокусированным взглядом. Медленно огляделся и с трудом сглотнул.

— Внутри больно. Ноет. Словно пить хочу, — пробормотал Евлампий, облизывая пересохшие губы.

— Это нормально, — улыбнулся я. — Просто ты перенапряг свой источник, вот он и в шоке. Тебе нужно всего лишь зелье выпить, и скоро встанешь на ноги, — я помедлил. — Что ты делал?

— Усиление магии для вас, чтобы помочь вам перейти на другой уровень, — произнёс он слабым голосом. — Сильное зелье, подходящее… Пить… Хочу пить…

Я осторожно опустил его на подушку и подошёл к столику, налил в стакан воды из графина. Поднял взгляд и замер. Рука Лампы сияла мягким голубоватым светом. По комнате разнеслась слабенькая волна магии, словно лёгкий ветерок, и тут же впиталась в тело пацана.

— Да! — выдохнул он с явным облегчением. Бледность моментально прошла, и на щеках заиграл румянец.

Я медленно поставил стакан обратно на стол. Сверкнул глазами и уставился на Лампу. Меня разрывало от желания проломить ему голову ещё раз. И так, чтобы он уже не пришёл в себя.

— Вот же паршивец! Да ты совсем обнаглел?.. — пробасил я. — Как ты посмел впитать мой магический кристалл⁈

Мысль об убийстве парня проскочила в моей голове. Острая, яркая, словно вспышка. Вот же гадёныш!

— Лампа… — мой голос проскрежетал, подобно металлу о металл. В воздухе повисло напряжение. — Тебе жить надоело⁈ Да какой ты лев? Ты собака сутулая!

— Господин! — замотал головой пацан, его некогда рыжие, а теперь слипшиеся волосы разметались по подушке. — Что происходит?

Глаза хлопали с такой невинностью, что от этого захотелось его придушить ещё сильнее. Сжал кулаки до побелевших костяшек. После того, как теперь моя жизнь принадлежит только мне… Я очень ревностно отношусь к своему. Каждая крупица силы на счету.

— Почему мне так хорошо? — дрожал Лампа, а у самого глаза светятся неестественным блеском. — Внутри так тепло, приятно… И столько сил. Я словно заново родился. Вижу лучше, даже чувствую.

— Ты, мелкий засранец, поглотил осколок магического кристалла! — процедил я сквозь зубы. — Моего кристалла.

— Что? — попытался он встать с кровати, но его повело, словно пьяного. — Как? Откуда? Я… Это… Ну как?.. Не специально. Это моё тело. Просто внутри мне было больно и сухо. И рука сама…

Злиться дальше не было смысла. Как говорится, что упало, то пропало. Кристалл я уже не верну, а убивать Лампу не собираюсь. Хотя желание ещё теплится.

— Только попробуй меня разочаровать… — хмыкнул и подошёл ближе. А в голове созрела идея. — Георгий! — крикнул я, даже не поворачиваясь к двери. — Хватит подслушивать. Зайди.

Слуга материализовался в комнате, словно призрак. Судя по разочарованному виду и злому взгляду, которым он удостоил Лампу, мужик явно недоволен. Ещё бы… Его ценный подарок достался не тому, кому предназначался.

— Павел Александрович, — склонил голову Георгий с еле скрываемым раздражением. — Чем я могу вам помочь?

— Будь любезен, мой любопытный друг, принеси артефакты для клятвы крови, — медленно произнёс я.

— Простите, молодой господин, но я уже дал её вашему деду и не могу, — ответил он.

— А это не для тебя, — перевёл я взгляд на Лампу. Пацан сжался под моим взором. — Пора страховать свои инвестиции.

Жора вышел из комнаты. А я пока отправил Евлампия в ванную комнату привести себя в порядок. Сейчас он выглядел, как жертва уличной драки: бордовые, слипшиеся от крови волосы, грязное лицо, ещё этот вечно испуганный взгляд… За пять минут Лампа управился и снова стоял передо мной, дрожа, как осиновый лист.

— Простите меня, — рухнул он на колени. Паркет глухо скрипнул. — Я забрал ваше… Это непростительно. Единственное, чего я заслуживаю…

— Долгой и изнурительной работы, — оборвал его причитания. — Теперь ты будешь стараться ещё больше.

— К… Конеч-но! — голова Лампы заметалась, словно у китайского болванчика. — Я всё сделаю. Всё! Приложу все усилия и даже больше.

Георгий вернулся с необходимыми принадлежностями для клятвы и тут же приступил к подготовке ритуала. Ничего не спросил и не сказал, действовал молча. Я обсудил с Лампой условия вступления в мой род. Он только кивал, глотая каждое слово.

Когда всё было готово, наша кровь смешалась, а ограничение легло на его источник. Пацан произнёс дрожащим голосом:

— Я, Евлампий Кукурузкин, клянусь быть верным Магинскому Павлу Александровичу. Только ему и никому больше. Стараться на его благо и на благо рода. Клянусь никогда его не предавать и не делать ничего против.

Круг вспыхнул алым светом, ознаменовав окончание процедуры. Лампа стоял, пошатываясь, явно ошеломлённый новыми ощущениями. В его глазах читалось недоверие. Он до сих пор не мог поверить, что стал магом.

— Жора! — повернулся я к слуге, который слишком уж заинтересованно наблюдал за происходящим. — А у тебя других дел нет? Старик там один? Может, ему помощь нужна?

— Нет, — пожал плечами мужик, но в его глазах я заметил разочарование. — После того, что вы сделали, ваш дедушка лучше себя чувствует. И попросил, чтобы его не беспокоили.

Сдержал улыбку. Понятно, чем он там решил заняться. Ладно, нужно будет к нему заглянуть и проверить, что с его ядом. Да и вообще спросить, чего это он на старости лет развлекается. Не осуждаю: мужчина, потребности. Но с главой охраны?

После ухода Георгия я подошёл к шкафу. Распахнул дверцы, придирчиво осматривая содержимое.

— Не то… И это тоже… Глупо выглядит… — бормотал себе под нос, пока не нашёл нужное.

Отправил Лампу переодеться. Через пару минут передо мной стоял совершенно другой человек. Синий костюм сидел, как влитой, белоснежная рубашка подчёркивала молодость. Даже осанка изменилась.

— Другое дело, — кивнул я с удовлетворением.

— Господин, я не могу принять это, — опустил голову паренёк, теребя рукав пиджака. — Это ваши вещи.

— Ага, как скажешь, — отмахнулся от его возражений. Настало время серьёзного разговора. — А теперь, мой друг, поведай мне историю смерти дяди Стёпы. Рекомендую говорить правду.

Глаза Лампы расширились, рот открылся в немом изумлении. Руки задрожали так, что пришлось усадить его на кровать. Я взял стул, приготовившись внимательно слушать. А из головы никак не выходили слова о возможном убийстве учителя.

— Вот так всё произошло, — Лампа не поднимал взгляда, его пальцы дёргали край нового пиджака. — Это был мой секрет. Никто не знает о нём…

И дальше последовал рассказ паренька. Он выдал всё как на духу, в этот раз с подробностями, как я и попросил.

— Понятно, — я скривил лицо, переваривая услышанное. История оказалась… интереснее, чем ожидал. — Никому об этом не рассказывай. Ты меня понял?

— Конечно! — закивал пацан так энергично, словно от этого зависела его жизнь.

— Иди узнай, как там Ольга, — махнул я рукой в сторону двери. — И приступайте к работе. Кстати! — внезапная мысль заставила меня остановить алхимика. — В машине находится начальный набор, который мне втюхал Смирнов. Используйте его.

Паренёк вылетел из комнаты, словно за ним гнались все демоны ада. И шаги быстро затихли в коридоре.

Я потёр виски, чувствуя, как напряжение последних часов медленно отпускает. Так, что там у нас следующее: еда, сон, женщины? Губы растянулись в усмешке. Не в этот раз. Улыбка стала шире, когда я представил, как отреагирует Ольга на преображение своего помощника.

Нужно пообщаться с новоприбывшими, да и с Витасом. Есть несколько идей, как нам жить дальше. Особенно после всего случившегося сегодня. События в городе многое изменили, пора действовать решительнее.

Я встал, одёрнул пиджак. День ещё не закончен, а значит, предстоит немало забот. Вышел на улицу, где уже кипела жизнь. Новенькие проходили инструктаж.

Две группы, как два разных мира. Первая — десять человек. Мужики, продавшие себя с потрохами в род. В их глазах я видел тоску пополам с решимостью.

Вторая — восемь наёмников, как сказал Лейпниш, весьма перспективные. Почти все второго уровня, некоторые даже третьего. Эти смотрят по-другому — оценивающе, словно прикидывают, стоит ли игра свеч.

Я продолжил наблюдать. Мои люди вышли, тоже начали рассматривать пополнение. Улыбнулся. Всё, как в армии: старички и «духи». Разница между группами бросалась в глаза, словно между нищим и купцом.

Первая группа — жалкое зрелище. Драная, грязная одежда висит мешком. Возраст в основном за сорок — время, когда многие уходят из семей. Детей родил, дом построил, и теперь, продавая себя, даёшь надежду и толчок для дальнейшей жизни своим близким.

Есть в этом маленький плюс для них: когда постареют, я обязан заботиться. Кормить, поить, одевать и давать жильё. Но это если повезёт дожить… В их глазах читалась эта надежда на будущее, пусть и призрачное.

Наёмники — совсем другое дело. Эти заключают контракты на время. Отслужил — и свободен, как ветер. Мужики помоложе — от двадцати до тридцати. Все в форме, при оружии: мечи, копья, револьверы. У некоторых заметил не только быстрострелы, но и ружья, похожие на те, что мы недавно прикупили. Держатся уверенно, знают себе цену.

Витас закончил инструктаж и направился ко мне, чеканя шаг.

— Павел Александрович, — кивнул он. — Основные правила рассказал. Как всё устроено — тоже. Осталось взять клятву верности и подписать контракты с наёмниками.

— Думаю, я тоже скажу пару слов, — глянул на мужиков. В голове уже складывалась речь. Нужно показать и силу, и перспективы. Пусть знают, на кого теперь работают.

Наши люди тут же подтянулись ближе, демонстрируя новичкам свою особую позицию. Захар, поигрывая рукоятью меча, встал по правую руку. Виктор, прихрамывая после недавней охоты, занял место слева. Остальные выстроились полукругом, гордо поглядывая на прибывших.

Наёмники впились в меня цепкими взглядами. Оценивали, прикидывали, стоит ли связываться. Хоть они и прибыли, но могут уйти в любой момент, пока не подписан контракт.

В глазах некоторых мелькало что-то похожее на уважение. Видимо, слухи о недавних событиях уже разошлись по округе. А вот мужики, потрёпанные жизнью, сгорбились, уставившись в землю. В их позах читалось смирение людей, которым выбирать не приходится.

— Приветствую вас на земле рода Магинских! — мой голос прокатился над собравшимися. Говорил я громко и твёрдо. Пусть привыкают к тону своего нового хозяина. — Я Павел Александрович, единственный наследник. Все вы будете служить и работать на меня.

Толпа безмолвствовала. В воздухе повисло напряжение вперемешку с недоверием. Энтузиазма ноль… Что ж, придётся поработать над этим.

— Вы слышали, что недавно у нас погибли люди, — продолжил я и кивнул в сторону сваленных неподалёку тел приспешников Зубарова. Специально попросил Витаса не убирать их. Наглядность творит чудеса. — Твари, которые это сделали, мертвы.

По рядам прокатился шёпот. Любопытство собравшихся смешалось со страхом, стоило им только разглядеть характерные нашивки Зубаровых на окровавленной одежде трупов.

— Теперь у данного рода будут большие проблемы, — на моём лице заиграла холодная улыбка. — Так что можете не переживать. Мне нужны монстры, зелья и деньги. Глупые смерти не входят в этот список.

Трупы «сделали» своё дело. В глазах мужиков страх постепенно уступал место заинтересованности. Даже самые бывалые наёмники, которые держались чуть поодаль, подошли ближе. Всё идёт по плану.

— Вы получите хорошее обмундирование и оружие, — сделал я паузу, наблюдая за реакцией. — И ещё кое-что.

Бросил взгляд на Лейпниша. Брови поползли вверх, когда до него дошло, о чём речь.

— Зелья для охоты нашего производства.

Восторженные возгласы прокатились по толпе волной. Даже самые хмурые лица посветлели. Наёмники переглянулись с плохо скрываемым удивлением. Такой щедрости они явно не ожидали. А мужики, ещё минуту назад готовые согласиться на любые условия, приосанились.

— Господин… — Витас склонился к моему уху, его голос дрожал от волнения. — Откуда же мы их достанем, да ещё в таком количестве?

— Изготовим, — подмигнул я и повысил голос. — Есть ограничения: зелья достанутся только лучшим. Тем, кто приносит пользу, кто защищает нашу территорию и охотится. Считайте это подарком, которого вы нигде больше не получите.

За время пребывания здесь я уже понял: зелья ценятся на вес золота. Не каждый маг может себе их позволить, что уж говорить об обычных людях. Даже наёмники, при всех их заработках, экономят, как могут. По мне так глупость несусветная. Какой толк от денег в могиле?

Такой подход должен увеличить не только количество добытых тварей, но и их качество. Да и слухи пойдут нужные. Дескать, Магинские не скупятся, людей ценят. А то развели тут… Запугали всех, что ни алхимики, ни наёмники, ни даже простые работяги к нам не стремятся.

— Все подробности вы узнаете у моей правой руки — Витаса Лейпниша, — бросил взгляд на ошарашенного мужика. По его лицу было видно, что новость о повышении застала врасплох. — Его слова — мои слова. Если он что-то решил, значит, так тому и быть. Перечить ему — всё равно что перечить мне.

Собравшиеся уставились на главного среди охотников с нескрываемым интересом. Наёмники оценивающе разглядывали его потёртую, но добротную одежду, крепкую хватку на рукояти меча. Наши люди заулыбались.

Витас давно заслужил уважение. Я, может быть, и выбрал бы себе кого-то другого, кого смогу связать клятвой крови. Но приходится работать с тем, что есть.

— Павел Александрович?.. Кх-м… — Витас закашлялся. Его обычно невозмутимое лицо выдавало растерянность. — Что вы такое говорите?

— Считай это повышением, — хлопнул я по плечу, чувствуя, как напряглись мышцы под курткой. — Спрашивать буду соответственно. Их ошибки — твои. Думаю, ты понял.

Лейпниш сглотнул, его кадык дёрнулся. Он бросил быстрый взгляд на собравшихся, словно прикидывая масштаб ответственности.

— А-а… — голос прозвучал хрипло. Витас прочистил горло. — Ко-неч-но! Как прикажете.

— Сейчас проведём церемонию клятвы верности, — окинул я взглядом притихших людей. — После… Подписание договоров с наёмниками. И сразу приступаете к обязанностям.

Пока наши занимались построением мужиков, я отвёл Лейпниша в сторону. Он всё ещё выглядел оглушённым свалившейся на него властью. Но хороший тычок в плечо быстро вернул Витаса в реальность. Глаза прояснились, взгляд стал осмысленным.

Я принялся излагать своё видение работы. Каждое слово вбивал, как гвоздь. Чётко, жёстко, без лишних украшений. Для начала новички будут жить со старожилами. Последние отвечают за них головой — обучат всему, проследят, чтобы глупостей не наделали.

Далее формируем четыре охотничьи группы с учётом свежей крови. Две выходят утром с интервалом в несколько часов, остальные — вечером. Так территория всегда под охраной, и люди не перегружены. В группы добавляем обычных мужиков — пусть учатся у опытных. Всем раздать полный комплект: ружья, пули, быстрострелы. С голыми руками на тварей не пойдут.

Зелья скоро поступят в распоряжение охотников. Велел Витасу выбрать лучших — они первыми получат «бонус». На территории теперь просто так не болтаться. Все работают в группах, каждый знает своё место и дело.

Пусть назначит командиров и заместителей из самых опытных. Во взгляде Лейпниша мелькнуло понимание. Судя по всему, такие люди у него на примете уже есть.

Тренировки я велел проводить с учётом повадок местных тварей. Каждая группа должна знать, как реагировать на любую дрянь, которая может выскочить из леса.

— Павел Александрович, — Витас нервно облизнул губы. — Вы уверены, что столько нововведений пойдут на пользу?

— А это теперь твоя забота, — усмехнулся я, глядя, как он переминается с ноги на ногу. — Твоя задача… Сделать так, чтобы всё работало как часы.

— Понял, — кивнул мужик. В его голосе появилась твёрдость.

Я прищурился, глядя в небо. В голове крутилась ещё одна мысль, никак не давала покоя. Зажмурил один глаз, пытаясь ухватить её за хвост. А, точно!

— Нужно выделить людей на постройку баз в лесу, — хлопнул себя по лбу. — Чтобы как у Зубаровых было: одни работают, другие охраняют. График дежурств потом составим. И не переживай, деньги найдём.

Выдав все приказы, почувствовал, как тяжесть спадает с плеч. Наконец-то разгрузил голову от планов, что крутились там, как осы в гнезде. Глубоко выдохнул и кивнул. Пора приступать к клятвам.

Мужики подходили по одному. В глазах каждого читалась своя история, своя беда, что привела сюда. Они повторяли слова, от которых не будет пути назад: «Клянусь служить до конца своей жизни Магинскому Павлу Александровичу. Отдать все силы для рода. Не создавать проблем и не идти против».

Их голоса звучали по-разному: одни — твёрдо и уверенно, другие дрожали от волнения.

Наконец, мужиков разобрали старожилы и развели по домикам. Воздух наполнился топотом ног, скрипом дверей и отрывистыми командами. Ко мне, отделившись от общей массы, направилась группа наёмников.

Как я и предполагал, никто не стал отказываться. Все готовы подписать контракт на год — стандартный срок для первого раза. Лейпниш заранее подготовил бумаги, разложил их на походном столе. Документы имели серьёзный вес и давали мне немалую власть над этими людьми.

Условия простые и жёсткие: пойдёшь против меня — убью. Сбежишь — найдут, превратят в раба и заставят принести клятву крови. На бумагах, помимо подписи, каждый оставлял отпечаток собственной крови.

Среди них особо выделялись двое. Совсем молодые, лет по двадцать с небольшим. Первый — высокий блондин с карими глазами и вечной улыбкой на лице. Второй едва доставал товарищу до груди — коренастый паренёк с длинными тёмными волосами и пронзительными голубыми глазами. Выглядел он серьёзно, постоянно озирался по сторонам, подмечая каждую мелочь.

Одежда на обоих дорогая, явно на заказ сшитая. Держались иначе, чем остальные. Чувствовалась порода. Оружие тоже выделялось качеством. Когда они приблизились, мой источник отозвался лёгкой дрожью — почуял чужую силу.

— Вот эти двое на уровне посвящённых, — шепнул мне Витас с важным видом.

Любопытно. Что же привело таких к нам в род?

— Я Андрей, — представился улыбчивый блондин. — А это мой друг Тарас.

— Приятно познакомиться! — кивнул я, разглядывая необычную пару друзей.

— Мы из самой столицы сюда приехали, — выпалил Андрей, его глаза загорелись азартом. — Душа требует сражений на грани жизни и смерти. Приключений и опасности.

— Большую часть вы получите, — хмыкнул я. — А почему именно ко мне?

— О… Господин, тут нечего скрывать, — блондин растянул губы в улыбке. — Мы с Тарасом — маги и безземельные аристократы, жадные до приключений. Решили проверить свои силы в Томской губернии. В городе только и разговоров, что про молодого наследника рода Магинских. Особенно впечатлили ваши действия на балу.

— Понятно… — протянул я задумчиво. — Подписывайте.

Ребята быстро заключили контракт и направились к Витасу за инструкциями. Я проводил их внимательным взглядом. Из столицы сюда? Ради приключений? Что-то не сходится… Придётся понаблюдать за этими любителями острых ощущений.

Андрей и Тарас, отойдя от Павла

Когда я наконец-то разобрался со всеми делами, встал и мечтательно посмотрел на особняк. Еда, сон… Но голова услужливо подкинула ещё список дел, которые нужно закрыть как можно быстрее.

— Чёрт… — выдохнул я.

Взгляд блуждал по территории, выбирая, с чего начать.

— Борька! — донеслось откуда-то сбоку. — Ты драй пол! Тебе тут жить. А я в грязи не люблю.

— Ха-ха-ха! — засмеялся второй голос. — Мой тоже чистит. Новенькие — всегда хорошо, столько хлопот снимают.

Я обернулся. Возле старой липы стояли двое из тех, кто ходил со мной к Зубаровым. Одного вроде бы зовут Петруха… Высокий костлявый мужик с длинным шрамом через всю щеку. И Федька по прозвищу Медведь. Коренастый здоровяк с рыжей бородой. Они лениво передавали друг другу папиросу, наблюдая, как новички чистят домики. А чего гадать? Спрошу у них. Подошёл.

— Павел Александрович! — оба вытянулись. Петруха торопливо спрятал дымящуюся папиросу за спину. На их лицах появилось напряжение — ещё не привыкли, что наследник запросто подходит поговорить. — Мы можем быть вам полезны?

— Да, — кивнул я. — Кто тут у нас отладкой оружия занимается? — специально обтекаемо спросил, чтобы не выдать своего незнания.

— Боров, — Петруха нервно переступил с ноги на ногу, всё ещё пряча окурок.

— Боров? — переспросил я. — Это имя или что?

— Прозвище такое, — Медведь почесал бороду здоровенной пятернёй. — Он и огнестрел, и меч поправить может. Вон туда, — махнул мужик рукой в сторону ангаров. — Там он и работает.

— Слухи какие новенькие успели рассказать? — решил узнать, что там в городе творится.

Мужики переглянулись. Петруха выкинул папиросу и заговорил, понизив голос:

— А как же, господин. Все ждут вашей дуэли с наследником Требуховых. Говорят, аристократы готовятся посетить наши земли.

«Если успею, устрою им одну демонстрацию», — мелькнула мысль в моей голове.

— Ещё кто-то безземельных убивает, — пробасил Медведь. Его румяное лицо вмиг побледнело. — Уже четвёртый помер. Ищут, кто за этим стоит.

— А? — подался я вперёд. — Как убивают? Где?

— Вот этого новенькие не знают, — Петруха нервно облизнул губы, а шрам на его щеке побелел. — Мужиков только молодых. Голову отрезают и рядом кладут, — он опасливо огляделся. — Небось не поделили снова чего-то.

Ладно бы простолюдины, но тут аристократы, причём все безземельные. Нужно будет в город наведаться, разузнать. Да и пора бы познакомиться с местными правоохранительными органами. Лишним точно не будет. Нужно связями обрастать.

— Больше ничего не говорили? — посмотрел на мужиков.

— Ну, что на границе неспокойно, — Петруха дёрнулся, словно ему вдруг стало неуютно. — А когда там было спокойно? — улыбнулся он нервно, показав кривые зубы. — Вечно что-то с монголами не так. Лезут, собаки узкоглазые, к нам на территорию. Грабят, баб насильничают да убивают.

— Император почему-то терпит, — Медведь стиснул огромные кулаки, борода его дёрнулась от злости. — У меня родственников убили эти твари. Пойти на них войском и порезать, как собак!

— Тише ты! — Петруха схватил товарища за рукав, и шрам на его щеке побагровел от волнения. — Тебе язык мешает? За такие речи знаешь что бывает?

Мужики замерли, уставившись на меня. В их глазах читался неприкрытый страх. Разговоры о политике здесь явно не поощряются, особенно при господах. Медведь побледнел, осознав, что наговорил лишнего. Петруха нервно теребил край потрёпанной куртки.

Я молча кивнул и направился к ангарам. Пусть думают, что не услышал крамолы. А вот информация любопытная. Значит, на границе неспокойно?.. Мы тут рядышком, если что произойдёт, то первые попадём под удар.

Вот ещё одна причина завести новые знакомства. Ни черта не знаю, что творится вокруг. Нужны свои глаза и уши в городе, информаторы. А то варюсь в собственном соку.

За спиной донеслось тихое бормотание. Петруха отчитывал друга за длинный язык. Я же усмехнулся про себя. Простые люди часто видят больше, чем кажется господам.

«А вот про монголов нужно разузнать подробнее, — отметил для себя. — Если там действительно всё так плохо, придётся думать об укреплении границ. Мало мне местных тварей и интриг…»

Заглянул в ангар. В нос ударила терпкая смесь запахов: раскалённый металл, машинное масло, древесный уголь и что-то едко-кислое, от чего защипало в носу. Воздух плотный, густой — хоть ножом режь.

Огляделся. Ржавые мечи валялись прямо на утоптанной земле, словно хворост под деревом. У стены громоздился массивный верстак, заваленный всяким добром. Чего там только не было: обломки копий, разобранные быстрострелы, даже несколько наших новых ружей. Между ними вперемешку грудами лежали какие-то металлические обрезки и заготовки.

Рядом возвышалась внушительная наковальня. Возле неё два молота: один килограммов на тридцать, второй поменьше. Где-то в глубине ангара кто-то кашлянул.

Я обогнул верстак и замер от открывшейся картины. На крошечной табуретке, больше похожей на детскую игрушку, восседал… настоящий боров. Иначе и не скажешь.

Огромный мужик килограммов под двести, с обнажённым торсом, прикрытым местами прожжённым кожаным фартуком. Его длинные сальные усы ходили из стороны в сторону, пока он что-то увлечённо жевал прямо из тарелки.

— Не помешаю? — подал я голос.

— Кто? — прохрипел мужик и обернулся.

Когда он увидел меня, то дёрнулся всем телом. Стульчик жалобно скрипнул, но каким-то чудом выдержал. Боров поспешно поднялся, вытирая жирные руки о фартук.

— Господин? — он торопливо проглотил недожёванный кусок.

Да ещё и под два метра ростом оказался! Настоящий великан.

— У меня тут есть коготь водяного мишки. Хочу рукоять для него, чтобы полноценный меч получился, — достал я трофей, привязанный к поясу.

— Покажите, — кивнул он.

Протянул ему коготь. Мужик прищурился, потом извлёк из кармана фартука круглые очки с тонюсенькими дужками. Натянул их на широкое лицо. Стёкла едва прикрыли глаза. Снова склонился над когтем, разглядывая его, как ювелир — бриллиант.

— Хороший, — наконец выдал он свой вердикт. — Острый. Крепкий. Сделаю… Час.

— Ладно. Я потом скажу принести тебе ещё когти и клыки, наделай из них оружия.

— Как прикажете, — Боров небрежно бросил мой будущий клинок на стол. И уже не обращая на меня внимания, словно я растворился в воздухе, начал увлечённо рыться в куче металлолома.

Я хмыкнул и развернулся. Интересный персонаж, такого на охоту брать надо. Будет монстров голыми руками давить.

Теперь к алхимикам. Пока разбирался с мужиками, заметил, как прошмыгнули Ольга и Лампа. Паренёк уже успел переодеться в форму охотников.

— Боже, какой же ты дурак! — раздался возмущённый голосок Ольги из-за двери. — Это набор алхимика! Именно в нём нужно делать зелья. Брось! Я тебе сказала: брось!

Заглянул и замер. Девушка в изящном зелёном платье направляла нож на Лампу. Тот, как нашкодивший кот, прижимал к груди какие-то самодельные склянки.

— Ольга… — промямлил пацан, пятясь к стене. — Это я сам сделал. Давай я на них буду работать, а ты на этом…

— Нет! — отрезала девушка, воинственно тряхнув светлыми локонами. Платье красиво подчёркивало её фигуру, особенно… вид сзади. — Я научу тебя работать на нормальных инструментах! Да с твоим даром ты…

Договорить она не успела. Лампа рванул с места, как перепуганный заяц. Склянки в его руках звенели и подпрыгивали, некоторые выскальзывали и разбивались, падая на пол.

— Ах ты… — Ольга бросилась за ним, но оба резко затормозили, увидев меня в дверях.

Лампа заметался взглядом между мной и разъярённой наставницей. Смирнова торопливо спрятала нож за спину, пытаясь придать лицу невинное выражение. Получалось не очень. Щёки всё ещё раздувались от гнева.

— Павел Александрович? — с явным облегчением выдохнул пацан, прикрываясь склянками, как щитом. — Вы решили меня навестить?

— Скажите ему! Он отказывается… — Ольга махнула в мою сторону ножом и тут же, спохватившись, спрятала руки за спину. На щеках вспыхнул румянец смущения.

— Лампа, — устало выдохнул я. — Я тебе что сказал? Учиться! Не зли меня.

— Ладно… — пацан понуро опустил голову, но тут же упрямо вскинул подбородок. — Но я не дам выбросить мои вещи. Я их сам сделал своими руками!

— Мне нужно зелье увеличения магии, — перевёл разговор в деловое русло.

— Оно есть! — Ольга мгновенно преобразилась. Теперь передо мной стояла уверенная в себе девушка-алхимик, а не разъярённая фурия с ножом.

Девушка грациозно направилась к столам. Теперь их было два. На одном громоздились останки монстров вперемешку с какими-то кастрюлями и ёмкостями, на другом красовался купленный у её отца набор.

Смирнова по-деловому открыла маленький ящичек и достала бутылёк. Приблизилась ко мне, и в воздухе разлился лёгкий аромат трав.

— Вот, — с гордостью продемонстрировала она флакон. — Второй уровень.

— В смысле? — удивился я. — До этого же был третьего?

— Видите ли, господин, — Ольга улыбнулась, и её лицо стало почти кокетливым, — вам для перехода на второй уровень Адепта требуется соответствующее зелье.

— Но я пробовал до этого… — начал было возражать.

— Тут немного по-другому работает, — она говорила мягко, словно объясняла ребёнку. — То, что вы пили раньше, может быстро восстановить магию в источнике. А это…

Девушка облизнула губы и бросила на Лампу взгляд, в котором смешались зависть и восхищение.

— Второй ранг имперского эталона, — с гордостью закончил тот, вытягиваясь во весь рост. — Оказывается, помимо уровней зелий, есть ещё и чистота. Я делал высокого качества, потом идёт идеальное и имперское. Чем выше, тем оно сильнее действует!

Следующие пять минут я наблюдал удивительное преображение Ольги. Объясняя разницу в качестве зелий, она словно светилась изнутри. Былая резкость исчезла, теперь передо мной стоял настоящий мастер своего дела. Девушка может создать первый уровень — эталонный, второй высокий и третий средний.

— А кто сделал это? — кивнул я на бутылёк.

— Ваш вундеркинд, — фыркнула Смирнова, но в её голосе послышалось невольное восхищение. — Не понимаю, как он это делает. Я дала ему то, что у меня получилось, и за полчаса моих объяснений…

— Просто там нужно добавить ещё глаза и не кипятить! — выпалил Лампа, подпрыгивая на месте от возбуждения.

— Да? — Ольга медленно повернулась к нему, сжимая зубы так, что на щеках заходили желваки. — А откуда ты узнал? Если даже я не…

— Просто, — пожал плечами рыженький с обезоруживающей улыбкой. — Понюхал, попробовал и понял.

Смирнова испепеляла Лампу взглядом, а я с трудом сдерживал улыбку. Самому любопытно, как работает дар пацана.

— Ты говорил, что его нужно усилить манапылью, — протянул ему свёрток.

Евлампий взял его, развернул и уставился внутрь с таким видом, будто нашёл сокровище.

— О! У вас стало больше? Этого как раз должно хватить и на зелье, и на переход! — радостно затараторил он.

— Надеюсь… — хмыкнул я, вспомнив, как засранец поглотил мой осколок кристалла.

Паренёк подлетел к столу, установил бутылёк в держатель. Включил конфорку, высыпал часть манапыли на лист. Положил руку сверху, и ладонь засияла мягким светом.

— Подожди! — Ольга метнулась к нему, перехватывая запястье. — Рано. Нужно, чтобы пропиталась твоей магией, и только потом смешивать.

В её голосе уже не было прежней злости. Девушка склонилась над зельем, внимательно следя за процессом. Проверила манапыль, прикрыв глаза и принюхавшись. Провела над ней рукой, словно прощупывала невидимые потоки, и только потом одобрительно кивнула.

Девушка продолжала удерживать руку Лампы и медленно высыпала пыль, крупинка за крупинкой. Мне стало любопытно. Подошёл ближе и закрыл глаза. Источник тут же отозвался, уловив магию, которую алхимики вливали в зелье.

Поток Ольги был мощнее, но Лампа творил что-то необычное. Его сила пульсировала, то усиливаясь, то ослабевая, словно биение сердца. Жидкость забурлила, меняя цвет, пока не стала алой, как свежая кровь.

— Жди, — шептала девушка, не отрывая взгляда от бутылька. — Жди… Ещё. Вот так. Молодец.

Лампа послушно следовал каждому её слову. Наконец, они убрали флакон с держателя и протянули мне.

— Вот. Второй имперский, усиленный манапылью, — с нескрываемой гордостью объявила Смирнова. — Если бы не требования, можно было бы создать и третий.

— Сколько такой стоит? — поинтересовался я.

— Двадцать тысяч, — девушка улыбнулась, и в глазах мелькнул деловой блеск. — И это минимум. На аукционе цена взлетит выше, а уж в столице…

— Молодцы! — прервал я её мечтания о барышах. — У нас скоро прибавится тварей. Нужно много зелий. Часть отправим на продажу, часть — нашим охотникам.

— А не жирно им будет? — Смирнова поджала губы.

— Нормально, — отрезал я.

— Павел Александрович, — она вдруг оказалась совсем близко и мягко взяла меня за руку. — Можно вас?

Отвела в сторону, бросив настороженный взгляд на Лампу, который уже снова что-то химичил у стола.

— Позвольте предложить вам кое-что, — в её голосе появились бархатные нотки.

— Говори.

— Может, стоит нанять моего отца? — глаза девушки лукаво блеснули. — Думаю, папа согласится, если предложите те же условия, что и мне. У него вечные проблемы с монстрами. А у вас…

— Я подумаю, — оборвал её.

— Буду признательна, — Ольга склонила голову в изящном поклоне.

Я вышел из ангара, сжимая бутылёк. Осталось немного: забрать оружие, поговорить со стариком, и можно пробовать прорываться на второй уровень.

Тем временем слова Смирновой крутились в голове. Получить ещё одного опытного алхимика? Неплохая идея. Вот только интуиция подсказывала, что есть здесь какой-то подвох. Да и дочка слишком уж заинтересована в этом… Потом решу.

Заглянул к Борову. Мужик удивил — к когтю приделал отличную рукоять. Часть из металла, другая — из тёмного дерева, отполированного до блеска. Он даже продемонстрировал качество работы. Лупил рукоятью по наковальне, пытался её выдрать. Но та сидела намертво, словно приросла к когтю.

— На совесть делал, — пробасил мужик и протянул мне оружие. В его маленьких очках отразились блики от окна, придавая взгляду что-то птичье. — Можете хоть водяного медведя рубить, не отвалится.

Мастер явно гордился своей работой. Да и было чем. Клинок получился что надо. Я поблагодарил его и направился к особняку. Боров только хмыкнул в усы и вернулся к своей прерванной трапезе. Табуретка под ним снова жалобно скрипнула.

На улице уже начинало темнеть. День выдался суматошный — новые люди, алхимики, оружие… И это ещё не конец. Впереди разговор со стариком и попытка прорыва. Хорошо хоть зелье теперь есть, да ещё какое… Имперского качества.

«А девчонка-то совсем по-другому себя ведёт, — мелькнула мысль. — То ли почуяла выгоду, то ли… Ладно, разберёмся», — отмахнулся я от непрошеных раздумий. Сейчас есть дела поважнее.

По пути в мою комнату меня перехватили. Жора… Такое ощущение, что он только за мной следит. Как оказывается каждый раз в нужном месте и в нужное время?

— Молодой господин? — его голос прозвучал, как всегда, бесстрастно.

— Да иду я, — проворчал я, убирая бутылёк в карман.

В кабинете дед стоял у окна, закрывая собой весь проём. Большой… Запах в комнате изменился — кислого стало меньше. А я заметил, что впервые Георгий не проследовал за мной, оставшись за дверью.

— Павел, — старик медленно повернулся. — Ты спас меня и подарил надежду на жизнь.

Его лицо изменилось. Под глазами уже не было чёрных кругов и как будто морщин стало меньше. Вон даже румянец на щеках проступает.

— Да, я такой. Помогаю и букашке, и кузнечиков люблю, — не удержался от шпильки.

— Ты не обязан был этого делать, — дед пропустил шутку мимо ушей. — В случае моей смерти стал бы главой рода, — в его глазах мелькнуло понимание. — Почему ты так поступил после того, как мы тебя сюда притащили и сподвигли к клятве?

— Хм… Рефлексы? Может быть, я просто хороший человек? Не знаю, — пожал плечами.

Не говорить же ему, что в моих планах он пока должен оставаться формальным главой? Подвинется чуть позже.

— Как я и ожидал, в тебе сыграла кровь Магинских, — старик произнёс это с какой-то странной уверенностью.

— О! Так, получается, я не просто копия внучка, но ещё и родственник? — тут же ухватился за оговорку.

— Я этого не говорил, — его щека дёрнулась. — И чтобы больше такого не слышал. Ты и есть Павел. Всегда им был и будешь.

— Конечно, — улыбнулся я, отмечая, как напряглись его плечи.

— Твои действия… — Магинский сделал паузу, словно подбирая слова. — Моя слабость защищала род. А теперь враги начнут вести себя решительнее.

— Подскажешь что-то? Или мне самому догадываться?

— Ставленник императора… — дед понизил голос до шёпота. — Он ключ ко всему, что происходит с нашим родом. Без него остальные не вели бы себя так нагло.

— Да это и ёжику понятно. Что-то конкретное? — прищурился я.

— Это опасно. Идти против него — всё равно что бросить вызов монарху, — старик тяжело выдохнул. — Но если ты захочешь рискнуть… У Запашного есть одна слабость.

— И? — нарушил повисшую тишину.

— Простолюдинки. Молоденькие, — Магинский произнес это с плохо скрываемым отвращением. — Почему-то именно такие его возбуждают. Он уже многих попробовал в городе и за его пределами. Это всё, что я смог узнать.

— Понял, — кивнул я. — А теперь порежь себя, мне нужен доступ к крови.

Старик без колебаний взял нож и полоснул ладонь. Я подошёл, коснулся пальцем алой жидкости. Закрыл глаза, сосредоточившись. Магический источник запульсировал, отзываясь на знакомый яд. Странно, но отрава снова была в его теле, пусть и не в таком количестве.

Я потянул энергию в себя. В этот раз получилось намного легче — за минуту избавил почти от всего, но яд уже начал накапливаться снова. Прикинул время до критической точки.

— Неделя, — объявил свой вердикт. — Если я не повторю процедуру, ты умрёшь.

— Буду благодарен, — Магинский криво улыбнулся. — Мне бы чуть времени. А то за последние годы много проблем накопилось.

— Можешь не рассказывать, — хмыкнул я.

— Я не про род. Теперь он на тебе, — старик отвернулся к окну. — Дочь и кое-что ещё. Мне нужно уладить всё это… Ладно! Это мои старческие брюзжания. Иди отдыхай.

В голове ещё крутились его слова о крови Магинских. Вот же развели интриги на пустом месте!

Я вышел из кабинета и направился в новую комнату. Как только зашёл, тщательно проверил замок.

Скинул пиджак, аккуратно повесив его на спинку стула. Достал зелье и манапыль, разложил на кровати. Улыбнулся — наконец-то второй уровень. А то чувствую себя голым без нормальной силы. Потёр руки в предвкушении.

Действовал строго по инструкции. Сначала выпил зелье — оно обожгло горло, словно глоток хорошего коньяка. По телу разлилось приятное тепло. Высыпал в ладонь манапыль, крупинки тускло светились в полумраке комнаты. Закрыл глаза и потянул силу.

— А? — вырвалось у меня. — Какого хрена?

Даже не знал, чего сильнее хочется сейчас — возмущаться или кого-то убить? В итоге ничего не произошло. Так и остался Учеником, даже не приблизившись к уровню Адепта. Был бы осколок кристалла… Сука! Тот самый, что сожрал этот рыжий гадёныш.

Почему не сработало? Зелье слабое? Мало манапыли? Злость стучала в висках, как назойливый дятел. Столько усилий, столько планов, и всё впустую?

— Рассказывай, — обратился я в пустоту. — Что тебя не устроило? Чего мало?

Рухнул на кровать, закрыв глаза. Старая привычка разговаривать с магическим источником осталась ещё с прошлой жизни. Тогда, в детстве, когда мне насильно его открыли… Друзей не было, и казалось, что ядро в груди станет опорой, поддержкой. В этом я не ошибся.

— Чего молчишь? — выдохнул в потолок. — Подскажи хоть, намекни.

Но, как обычно, ответа не последовало. Так и должно быть. Один лекарь говорил: «Нормально, если человек разговаривает с вымышленными друзьями или богом. А вот если они начинают отвечать…»

Навалилась слабость, веки налились свинцом. В магическом источнике что-то едва заметно шевельнулось, и я провалился в сон. Последней мыслью мелькнуло: «Что-то здесь не так…»

Особняк Зубаровых

Остановились перед лавкой. Ольга выскочила из машины первой, словно спасалась от напряжённой атмосферы в салоне. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что пялюсь на её филейную часть. Больно уж она упругая. Мотнул головой, отгоняя непристойные мысли.

— Подожди нас, — кивнул Борису.

Водитель молча прикурил, а следом за мной выбрался Лампа. Мы направились к лавке.

Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о посетителях. Игорь Николаевич уже сжимал дочь в объятиях, будто не видел её целую вечность, а не несколько часов.

— Павел Александрович! — поклонился он, неохотно отпуская девушку. — Рад вас видеть! Дела идут? Доченька помогает?

— Вы даже не представляете, как, — процедил я сквозь зубы. — Ольга, принесите вместе с Лампой зелья.

Смирнова кивнула, и они с пацаном выскочили на улицу. Пока ждал, нащупал в кармане две иглы. Эти точно последние. Во время поездки успел напитать их ядом.

В груди ворочалась глухая злость. Ненавижу, когда трогают моё! Когда воруют то, что принадлежит мне. А уж когда из-за этого срываются планы…

Тем временем алхимики вернулись. Ящики нёс Лампа. Лишь одно движение моей руки, и иглы вошли Ольге в шею, когда она оказалась рядом. Девушка только успела охнуть и застыла. Магия засветилась на моих пальцах. Увидев это, Игорь Николаевич напрягся, как струна.

— Тише… — предупредил я. — Не хочу убивать вашу дочь.

— Господин! — пискнул Лампа. — Зачем?

— Павел Александрович! — повысил голос отец. — Что вы себе позволяете?

— Отличная тема для разговора, — убрал я свою магию. — Вот и поговорим о том, кто что себе позволяет. Начнём, знаете, с чего? Оленька решила меня обмануть и обокрасть.

— Ложь! — рявкнул мужик. — Не смейте такое говорить! Она никогда бы…

— Правда? — приподнял я брови. — Ну, дорогуша, рассказывай, что скрываешь.

Чуть потянул иглу. Смирнова дёрнулась.

— Вы мне нравитесь! — выпалила она. — Постоянно снитесь. И я хочу… Первый раз…

— Так! Стоп! — оборвал поток откровений.

В лавке повисла звенящая тишина. Смирнов сверлил меня убийственным взглядом. Лампа хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Щёки Ольги залились краской.

— Про манапыль, — уточнил я, стараясь не думать о только что услышанном.

— Когда мы делали зелье… Я держала руку Евлампия, — голос Ольги дрожал. — Дурак насыпал два грамма, а нужен один. Пока он был сосредоточен, мы отмерили только половину. Вы стояли с закрытыми глазами. Другую часть я забрала и заплатила папиным кредиторам.

— Дочка… — Смирнов рванулся к ней.

— Стоять! — отрезал я и почувствовал, как в висках стучит кровь. — Сколько стоит один грамм?

— От ста тысяч рублей, — мужик замер на полушаге.

— Подведём итог, — каждое слово давалось мне с трудом. — Из-за вашей дочки я не поднял уровень, потерял ещё два грамма. Итого триста тысяч рублей. У вас есть такие деньги, чтобы компенсировать?

— Что⁈ Нет. Конечно, нет! — замотал головой Игорь Николаевич. — Я даже за три года столько не заработаю.

— И что мне с вами делать? — процедил сквозь зубы. — Даже если Оленьку продать для плотских утех, ей потребуется много времени…

Мерзко говорить такое, но пусть лучше думают, что я способен на это, чем узнают, насколько меня задела их маленькая кража. Никто не смеет брать моё. Никто.

— Нет! Я ваш! Делайте со мной, что хотите. Умоляю! — рухнул на колени Смирнов. — Я сделаю всё. Только не трогайте мою…

— Господин! — подал голос Лампа. — Неправильно девушку…

— Да что ты говоришь! — оскалился я. — Использовать мой осколок кристалла, значит, правильно? Воровать манапыль и лишать уровня — тоже? Так?

— Я… Просто… Я… — пацан побелел, наконец, осознав масштаб содеянного.

— Папа взял деньги, чтобы открыть лавку, — Ольга заговорила быстро, глотая слова. — Мы старались. Пошли на то, что покупали краденые части монстров. Но… время шло. Если бы я сейчас не отдала, отца бы сделали рабом, а меня — любовницей.

— Какая трогательная история, — выдохнул я. — Правда. Вот только что это меняет для меня? Пришла бы и честно сразу сказала. Я бы придумал что-нибудь. А так…

— Умоляю, — прошептал отец.

— Я сделаю всё, что прикажете, господин, — тихо произнесла Смирнова.

Злость снова всколыхнулась, но уже не такая острая. Мучить женщину, пусть даже предавшую… Слишком мал её грех. Убить? Возможно. Отца тоже? Почему бы и нет. Я им такую возможность дал. Прикрыл, помог, и вот тебе благодарность.

— После того, как вы меня спасли… — в голосе Ольги зазвенели слёзы. — Я больше ни о чём думать не могу. Вы мне нравитесь. А так эти люди бы навредили вам. Они бы забрали меня. Я не хотела, клянусь!

— Заткнулись! — рявкнул я, пытаясь собраться с мыслями.

В лавке повисла гробовая тишина. Только тиканье часов на стене да тяжёлое дыхание Смирнова нарушали её. Ольга стояла, закусив губу. Наверняка от страха и стыда, что пришлось признаться в своих чувствах. Лампа вжал голову в плечи, ожидая приговора. А я… Я пытался решить, что делать с этой парочкой идиотов.

Сама мысль, что кто-то посмел взять моё, жгла изнутри. Ничего не могу с собой поделать. Больная тема. В прошлой жизни постоянно повторяли, что даже моя собственная жизнь мне не принадлежит. Ещё так всё не вовремя… Да и проблем куча.

А здесь и сейчас… Девчонка пыталась спасти отца. Глупо, по-детски, но ведь не со зла. И эти её слова о чувствах… Чёрт!

«Не время для слабости», — одёрнул себя. Но рука, державшая отравленные иглы, дрогнула. Убить или не убить — вот в чём вопрос. Может, есть способ обратить эту ситуацию себе на пользу? В голове зародились идеи. И тогда я понял, что месть ничего не принесёт.

Посмотрел на застывшую троицу. Отец на коленях, готовый на всё ради дочери. Девушка, не способная пошевелиться. И рыжий гений.

Прав был Лампа, я просто обязан был прорваться на уровень. А тут ещё Ольга со своей ночной поездкой. Всё как-то само сложилось, оставалось только убедиться. Но что дальше?

По факту она меня подставила, от таких нужно избавляться. Но… В мой род не стоит очередь из алхимиков, деньги нужны. Скоро начнут действовать Зубаровы, Требуховы и остальные.

Твою ж… Как ни крути мысли, всё приходит к одному. Ладно.

— Как и в прошлый раз, у меня есть предложение, и оно одноразовое. Либо принимаете, либо…

— Я согласен! — тут же выпалил Смирнов. — Неважно, что это!

— Ты сейчас принесёшь клятву крови, — начал я. — Магазин перенесём на территорию Магинских, где будешь трудиться на меня, пока жив.

— Да, как прикажете, — закивал мужик. — А что с Ольгой?

— С ней? — развернул я девушку к себе.

Лицо красное. Глаза мокрые и опущены в пол. Грудь часто вздымается от волнения. Девушка глянула на меня, и я замер. Помимо злости, отчаяния и гнева, в её взгляде было что-то ещё. Мольба. Надежда.

— Она тоже принесёт клятву крови, — взглянул на Смирнова, — будет трудиться вместе с вами и Лампой. Никаких денег и доли вы не получите. Обычное содержание. Точнее, четверть от того, что получают наёмники.

— Я согласна, — прошептала Ольга.

Лампа шумно выдохнул. А я понял, что другого решения просто нет. От их смерти не получу ничего, а вот своей работой они хоть как-то компенсируют срыв моих планов.

Смирнов достал из каморки принадлежности для ритуала. По очереди они произнесли слова, которые привязали их ко мне. Теперь можно не ждать оподстав. Обсудил с мужиком, что Борис поездит вместе с ним сегодняшний вечер и перевезёт всё имущество. Смирнов с дочкой будут жить в домике на территории. Он попросил, и я согласился. Почему бы и нет. Жить в особняке — это честь, а девушка её лишилась.

Так, с одним вопросом закончили. Теперь перейдём к тому, ради чего приехали.

— Я бы хотел продать зелья, — перевёл я взгляд на Лампу. — Ты уже можешь опустить ящики.

Пацан кивнул и дрожащими руками поставил их на пол.

— Господин, — Смирнов нервно облизнул губы. — Тут такое дело…

— Говори.

— Зубаровы, — выдохнул мужик, словно сама фамилия причиняла ему боль. — Они прошлись по всем лавкам и сказали: тот, кто хоть что-нибудь у вас купит, сразу станет их врагом.

— Суки… — улыбнулся я, чувствуя, как внутри разгорается холодная ярость. — А тот лысый?

— Нелегалам тоже передали послание, — печально добавил Смирнов. — Зубаровых боятся. Все знают об их связи со ставленником императора, и просто так рисковать никто не станет.

В лавке повисла тяжёлая тишина. Ольга переминалась с ноги на ногу, не решаясь поднять на меня взгляд. Лампа замер. А я… Я начал понимать, что мои противники решили ударить по самому больному. По деньгам.

— Папа, у нас эталонка первого и второго уровней и вышка, — Ольга произнесла это с плохо скрываемой гордостью.

— Как? — Смирнов уставился на дочь.

— Это он, — девушка обернулась, кивая на Лампу. В её голосе смешались восхищение и досада. — Он чёртов гений! Мало того, что читать не умеет. Просто чувствует, понимаешь? Что нужно и как… Стоит только объяснить.

— Молодой человек! — Смирнов мгновенно оказался рядом с пацаном, протягивая руку. Его глаза загорелись профессиональным интересом. — Игорь Николаевич, рад познакомиться с вами.

— А-а-а… — рыженький замямлил, явно не привыкший к такому вниманию. — Лампа.

— Что там с зельями? — прервал я этот обмен любезностями.

— Лохматый, — Смирнов процедил это прозвище сквозь зубы. — Он может рискнуть ради такого качества. Можно и в столицу продать.

— Кто это? — приподнял я бровь.

— Ну, тот, к кому мы уже ходили.

— Лампа, оставайся с Ольгой, и собирайте мои вещи, — махнул я рукой на содержимое лавки. — А мы пока прогуляемся.

Вышли на улицу. Смирнов тащил ящики и молчал, а я прикидывал. Выиграл или проиграл в этой ситуации? В моменте важнее уровень, ведь скоро дуэль с Димкой Требуховым. Да и алхимики нужны позарез. Ладно, посмотрим.

Подошли к знакомой двери, Игорь Николаевич постучал.

— Смирняга? — раздалось оттуда. — Ты чего припёрся? Денег просить? Лучше бы проваливал подобру-поздорову.

— Нет, — голос Смирнова изменился, стал жёстче. — Разговор есть. Зелье — эталонка первая и вторая, и вышка.

— Ой, чё ты заливаешь! — дверь приоткрылась шире, явив небритую физиономию. Глаза прищурились недоверчиво. — Откуда у тебя такое?

— Это не моё, — Смирнов кивнул на меня, — а Магинского Павла Александровича. Лохматый уже у него брал. Но после последних новостей, ты сам понимаешь.

— Ждите, сейчас боссу передам, — дверь захлопнулась перед носом.

В переулке повисла тишина, нарушаемая только далёким собачьим лаем. Я прислонился к стене, разглядывая облупившуюся краску.

Через минуту нас пропустили внутрь. Помещение тонуло в табачном дыму. Казалось, здесь не проветривали со времён основания города. За массивным столом восседал лысый, поглаживая огромный перстень на пальце. Мыкола, его верный дегустатор, маячил рядом.

— Ну здравствуй, — Лохматый оскалился, демонстрируя жёлтые зубы. Его глаза жадно впились в ящики. — Показывай, что принёс.

Я кивнул Смирнову, и тот выставил товар на стол. Мыкола тут же кинулся к первому ящику, словно голодный пёс. Его ноздри трепетали, втягивая запах зелий. Каждый флакон он изучал, нюхал, пробовал на язык, капал на запястье и слизывал.

— Вышка, — наконец выдал тот, облизывая губы. — Как в прошлый раз. Достойное качество. Мы хорошо его…

— Заткнись! — рявкнул лысый так, что пламя свечи дрогнуло. — Проверяй и меньше трепи языком.

Со вторым ящиком всё пошло интереснее. Мыкола взял первый флакон, и его руки заметно дрогнули. Капнул на кожу, принюхался и замер. В наступившей тишине было слышно, как часто он дышит. Дегустатор попробовал ещё и ещё раз, словно не веря собственным чувствам.

— Лохматый… — выдохнул пацан, утирая пот со лба. — Это… Это… — он сглотнул. — Имперка, отвечаю! Верните мне мой первый раз. Эталон.

По комнате прокатился восхищённый шёпот. Лысый подался вперёд, и его глаза вспыхнули алчным огнём. Плевать он хотел на угрозы Зубаровых, когда запахло такими деньгами. По его роже видно: уже прикидывает, сколько можно наварить на столь качественном товаре.

Но настоящее представление началось с третьим ящиком. Мыкола только поднёс флакон к носу, и его руки затряслись, словно в лихорадке. Вся банда как по команде подалась вперёд. Воздух загустел от напряжения.

Пацан осторожно коснулся языком капли второго имперского. Рухнул на пол, словно подкошенный, ударился головой — вышло достаточно глухо.

Я уже потянулся к источнику, и энергия потекла по каналам. Я готов! Вот только много их, но, если что…

— Стоять! — пацан вскинул дрожащую руку. — Сукой буду, если это не самая мощная вещь, что я пробовал! Мать моя, выноси меня обратно… Вот это приход! Ух! — он часто заморгал. — Вы чего все такие медленные, а?

— Мыкола?.. — Лохматый привстал, и я едва сдержал ухмылку. Лысый, как коленка, а кличку дали

— Ща… — пацан приподнялся на локтях, его глаза лихорадочно блестели. — Ох, млять… Как забирает! Я уже знаю, что буду делать через месяц, через год… И даже кем стану в следующей жизни!

По комнате прокатился гогот. Бандиты заскалились, потирая руки. В их глазах читалось одно: убрать меня и забрать товар. И Зубаровым угодят, и карманы набьют. Верзила у двери даже незаметно передвинулся, перекрывая выход.

«Твою мать! — выругался я про себя. — Знал бы, что эти Зубаровы такое выкинут — взял бы людей». А теперь что? Смирнов трясётся, как осиновый лист, толку от него никакого. Разве что использовать в качестве живого щита…

Лохматый уставился на меня немигающим взглядом, словно удав на кролика. Его пальцы выстукивали по столу какой-то рваный ритм. То ли нервничает, то ли сигналы своим подаваёт. Делает вид, что размышляет, хотя по роже всё давно ясно.

В воздухе повисло осязаемое напряжение. Мыкола всё ещё валялся на полу, бормоча что-то про «божественный эликсир». Бандиты переглядывались, ожидая команды своего босса. А я прикидывал варианты, как и деньги получить, и живым выйти из ситуации.

— Дам… — наконец, процедил лысый, растягивая слова. — Триста.

— Лохматый, а ты не попутал? — вдруг вырвалось у Смирнова с такой уверенностью, что я сам опешил.

— Чего? — тот подался вперёд, его голос упал до угрожающего рыка. — За базаром следи, а то я тебя тут прикончу! А дочку твою подстилкой сделаю. Если бы не она…

Лохматый облизнулся, как сытый кот. А-а-а! Вот кто у нас кредитор? Занятно.

— Послушайте, — вклинился я в повисшее напряжение. — Игорь Николаевич — теперь мой человек, как и его дочка. Выбирайте слова тщательнее, иначе придётся иметь дело с родом Магинских.

Кажется, стало только хуже. Теперь все взгляды окружающих впились в меня. Краем глаза я заметил, как чья-то рука потянулась к ножу.

— Ладно! — Лохматый хлопнул ладонью по столу. — Триста пятьдесят, и это моё последнее слово. Зубаровы… — он поморщился. — Мне придётся продавать всё в другом месте. А это расходы и напряжение.

— Согласен, — кивнул я. — Хотел ещё кое-что спросить. Подобный товар вам интересен или поискать другого покупателя для следующей партии?

— У тебя есть ещё? — поинтересовался лысый. — Когда?

— Скоро. И будет постоянно, — растянул я губы в улыбке.

Выдохнул, оценивая обстановку. Трое с ножами за спиной, ещё несколько человек по кругу. Всего двенадцать рож, и ни одной дружелюбной. Были бы иглы — может, справился бы. А так шансы… Иногда понимание противника важнее грубой силы. И Лохматый, при всей его тупости, своё дело знает. Качественный товар ему нужен. Вон Мыкола всё ещё валяется и говорит о том, что нужно брать.

— Возьму, — лысый качнул головой. — Почти всё. Интересует только эталонка. На неё покупателей проще найти за пределами города и губернии. Если бы не Зубаровы, и вышку бы брал. А так риск того не стоит.

— Договорились. Скоро будет ещё, — я расправил плечи. — И, надеюсь, вы решите свои проблемы. А то цена меня очень смущает. Для первого раза ещё куда ни шло, но вот постоянно делать вам скидки я не намерен!

— Ты сначала товар привези, а потом поговорим, — оскалился лысый, демонстрируя гнилые зубы.

Я покосился на Смирнова. Чёрт его за язык дёрнул! Я и на триста тысяч был согласен. Его слова могли закончиться бойней, в которой мы потеряли бы алхимика. А папаша ещё должен отрабатывать с дочуркой на пару.

Игорь Николаевич не сводил напряжённого взгляда с Лохматого. Слова про Ольгу его задели за живое. Вот только рискнул бы босс рыпнуться на род? Один вряд ли, но с поддержкой Зубаровых, Требуховых и остальных…

Врагов хватает, а вот деловых партнёров нет. Нужно выбирать, с кем дружить, с кем воевать. И этот лысый может оказаться полезным.

Лохматый скрылся в подсобке и вернулся с мешком, заляпанным бурыми пятнами. Швырнул его к ногам Смирнова, растянув губы в недоброй улыбке:

— Пересчитай!

Отец Ольги поднял мешок трясущимися руками. Внутри — пачки денег, перевязанные грязной ниткой. Он быстро пробежался по ним, бормоча что-то под нос.

— Господин, тут всё, — наконец выдохнул Смирнов.

— Благодарю за сотрудничество, — кивнул я боссу. — Скоро увидимся.

— Очень жду! — в голосе Лохматого прозвучала неприкрытая жадность.

И вот мы вышли на улицу. Магический источник пульсировал, энергия готова была вырваться в любой момент. Остановились недалеко от двери — если что, тут удобнее всего принять бой, по одному уродов и положу. Но никто не высовывался. Три минуты. Пять… Молодец Лохматый, правильное решение.

Я кивнул, немного расслабляясь.

— Игорь Николаевич, какая вас муха укусила? — повернулся к алхимику.

— Он… — мужик сжал кулаки. — Если бы не деньги и обязательства, я бы никогда… — его передёрнуло. — Знаете, что этот ублюдок с девочками делает? Тварь, урод!

— Тише, — прижал я палец к губам. — Пока он нам полезен. Особенно в условиях, что создали Зубаровы. Как только всё решится, найдём легальные рынки.

— Павел Александрович, — Смирнов опустил глаза. — Я не защищаю дочь, она украла у вас, подвела. Но вы его видели? Ни одна девушка бы не захотела такого… Это я во всём виноват. Оля… Она…

— Проехали, — оборвал его излияния.

Смирнов только крепче стиснул мешок с деньгами, глядя в землю.

— Эй! — крикнули сзади.

Я развернулся. В меня уже летело что-то размером с арбуз. Выставил руки, выпуская энергию. Мужик, швырнувший «подарок», растворился в переулке. Я поймал брошенное. Что за…

— Стоять! — заорали рядом. — Не двигаться!

— Беги! — крикнул я Смирнову. — В лавку и в особняк!

Воздух разорвали выстрелы. Я отбросил пойманное и вжался в стену. Стреляют прицельно.

Игорь Николаевич рванул с места. Кто бы подумал, что в нём столько прыти.

— Выходи, тварь! — раздалось совсем близко.

— Лейтенант, мы его поймали! — заорали во всё горло.

Я опустил глаза на то, что секунду назад держал в руках. По коже пробежал холодок. Сука… Это же человеческая голова!

— Выходи, ублюдок! Вот мы тебя и поймали! — раздался властный голос. — Ты окружён. Тут больше тридцати жандармов.

Я лихорадочно перебирал варианты, как оказался в этой ловушке. Запашный? Другие роды? Местный криминал? Или просто долбаная случайность? Плевать! Будем действовать по ситуации.

— Выхожу, — произнёс, поднимая руки над головой.

Стоило сделать шаг из-за угла, как на меня налетели синие мундиры. Сбили с ног, вжали лицом в брусчатку. От жандармов несло потом и порохом — явно пришлось им побегать. Три револьвера упёрлись в затылок, ещё пара елозили под рёбрами.

— Ну что, мразь⁈ — рывком поставили меня на ноги. — Посмотрим на тебя.

Их действительно было много. Синие мундиры с начищенными пуговицами, брюки с лампасами, фуражки с кокардами. У всех одинаковые короткие стрижки и жадные глаза охотничьих псов, почуявших добычу.

— Значит, тоже из аристократов? — передо мной возник мужчина с потёртыми погонами. — Лейтенант Олег Сергеевич Керасов. Долго же мы тебя искали, палач!

Его лицо украшал впалый нос, словно вбитый в череп чьим-то кулаком. А ещё пшеничные усы, которые он довольно поглаживал. И цепкий взгляд голубых глаз, изучающий меня, будто редкое насекомое.

— Магинский Павел Александрович, — кивнул я, сохраняя спокойствие. — И я не совсем понимаю, на каком основании вы на меня напали. Кто вам позволил валить на землю аристократа, так ещё и угрожать ему оружием?

— Магинский… — один из жандармов, щуплый мужичок с крысиным лицом, подскочил к лейтенанту и зашептал что-то на ухо.

— Проверьте его документы! — рявкнул Керасов.

Жёсткие руки обшарили карманы, бесцеремонно ощупали каждый шов.

— Ничего нет, — доложил молоденький жандарм с прыщавым лицом.

— В участок его! — Керасов сплюнул под ноги. — Там расколется. Все убийства аристократов его величества на себя возьмёшь. Ты их головы лишал? Это не вопрос! Ничего, скоро запоёшь, как соловей. С тебя сначала кожу снимут, а потом четвертуют.

До меня, наконец, дошло. Рассказ мужиков о том, что в городе появился кто-то, убивающий безземельных и отрезающий головы. Твою мать!..

— Кто будет свидетелем? — Керасов развернулся к своим людям.

— Я!

— Я!

— Я!

Сразу трое жандармов выступили вперёд, их лица горели праведным гневом. Именно они «видели» у меня голову в руках. Вот же тварь, как подгадал момент! Хорошо хоть я Смирнова отпустил, иначе бы и его припахали вместе с деньгами.

О документах как-то не подумал раньше. Ладно, посмотрим, что они хотят и как попытаются повесить эти убийства.

Идти мне не дали. Подхватили под руки и потащили, как мешок с мукой. Ноги едва касались земли.

Вокруг собралась целая толпа зевак. Бабы крестились, мужики что-то бормотали про «душегуба», мальчишки с восторгом таращились на жандармов. Часть служивых осталась с головой трупа, а меня поволокли к массивному чёрному грузовику.

Распахнули тяжёлую дверь. Внутри оказалась клетка, больше похожая на железный гроб. Стальные прутья толщиной с руку, обитый железом пол, на стенах какие-то странные символы.

Меня швырнули внутрь, как собаку. Оружие не отводили ни на секунду, словно ждали подвоха. А потом попросили подать руки. Крайне не хотелось. Но, когда у одного из жандармов затрясся револьвер, направленный в моё лицо…

Защёлкнули наручники на запястьях. Хитрая штуковина с глянцевым отливом и выгравированными символами. Стоило только попытаться призвать магию, как вся её сила сразу растворялась, будто вода в песке.

Фургон тронулся, громыхая по булыжной мостовой. Сквозь зарешёченное окошко виднелись любопытные лица горожан. Интересно, кто-нибудь из них побежит докладывать деду? Или Запашному?

«Вот же влип! — подумал я, прислонившись к холодной стенке. — И ведь не объяснишь теперь, что подстава». Хотел познакомиться с местными органами правопорядка? Правда, планировал немного в другой обстановке…

Дорога петляла, на каждом повороте меня швыряло из стороны в сторону. Пару раз я приложился лицом о прутья. Водитель явно наслаждался процессом. Через полчаса фургон остановился, но меня не спешили выпускать.

Наконец, клетку открыли. На голову накинули мешок, от которого несло плесенью и конским потом. Я чихнул, проклиная местные порядки. Подхватили под руки и «помогли» спуститься.

Начал считать шаги и повороты. Тридцать шагов от фургона, скрип тяжёлой двери, бормотание караульных. Поворот, ещё один. Ступеньки вниз — подвал? В воздухе повис спёртый запах пота, к которому примешивалась вонь нечистот. Классика жанра.

Новый поворот, лязг замков, и меня усадили на жёсткий стул. Добавили кандалы на ноги, только потом сдёрнули мешок. Я проморгался.

Допросная, как с картинки. Голые каменные стены, с которых стекает конденсат, единственная лампа над столом, два стула. На массивной железной двери знаки. Артефакты? С ними я ещё не разобрался. Нужно будет найти специалиста в род.

Ждать пришлось недолго. Минут через десять дверь открылась, впуская невысокого мужичка в потёртом костюме-тройке. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, под мышкой зажата потрёпанная папка. Он устроился напротив, демонстративно не глядя на меня. Изучал бумаги, поджав тонкие губы.

— Итак? — произнёс неожиданно молодым голосом.

— Итак? — повторил я.

— Шесть смертей аристократов, — мужик поднял глаза, холодные, как лёд. — Это личное? Или вам просто приносит удовольствие убивать людей императора? Не сочтите за грубость, просто интересны ваши мотивы.

— Не понимаю, о чём вы, — пожал я плечами, позвякивая кандалами.

— Молодой человек, — следователь устало выдохнул, словно объяснял прописные истины ребёнку. — Я Валерий Кириллович, веду это дело. У нас есть три жандарма, которые видели вас с головой убитого Артура Геннадьевича. Давайте не будем тратить время? Чистосердечное признание вам, возможно, поможет. Просто повесят. Сломается шея, и вы ничего не почувствуете. Лучше же, чем кожу сдирать? Поверьте, мало приятного. Даже воины, прошедшие не одну кампанию, срутся и ссутся. А потом их рубят на куски, начинают с ног — прижигают… Ну, вы поняли.

— Щедро… — хмыкнул я, разглядывая собеседника. — Красиво вы описали всё. У вас прям дар. Вот только знаете что?

— Конечно, я вас слушаю, — он закинул ногу на ногу с деланной небрежностью. В его глазах мелькнул профессиональный интерес.

— Для начала вам бы личность мою установить. Ранее представился вашим коллегам, но мне не поверили на слово, за что не виню. Магинский Павел Александрович. Документов при себе нет, но стоит отправить людей в особняк…

— Уже, — он небрежно подвинул папку. — Вот только это ничего не меняет. Даже если вы наследник земельной аристократии, преступления против его величества с рук не сойдут.

— Вон оно что… — протянул я задумчиво. — Тогда давайте пробежимся по фактам. Освежим, так сказать. Вы не против?

— Конечно, — улыбка следователя стала хищной. — Я здесь, чтобы вы признались в совершённых преступлениях. А то уже слухи поползли, хотят прислать рабочую группу из Томска. Нам это совершенно не нужно. Хватит и одного.

В его голосе прозвучала неприкрытая угроза. Значит, торопятся закрыть дело? Интересно.

— Шесть смертей. Правильно? — начал я, внимательно следя за его реакцией.

— Да, — он постукивал пальцами по папке, словно отсчитывая удары метронома.

— Когда произошли последние пять?

— В течение четырёх дней, — следователь подался вперёд, его глаза сузились.

— Вот только у меня есть алиби на время всех этих происшествий. Я был на своей земле, со своими людьми, и это они могут подтвердить.

— Ещё бы, — хмыкнул мужик презрительно. — Кто станет перечить хозяину?

— Или жандармам, которые не справляются со своей работой и поймали первого встречного, — парировал я, наблюдая, как желваки заходили на его лице. — Застали ли меня за самим убийством Артура Геннадьевича? Нет.

— Вы скрылись с головой! — следователь подался вперёд. — Потом вас поймали при попытке избавиться от улики.

— Тут вы ошибаетесь, — возразил на это обвинение. — Я видел человека, который бежал с головой, а потом кинул её мне.

— И вы поймали? — улыбка следователя стала откровенно издевательской.

— Рефлексы, — пожал я плечами. — Итак, что мы имеем? Меня на месте преступления не было, тому есть свидетели. На время остальных убийств — алиби. Всё, что у вас есть… Лишь то, что в какой-то момент я держал голову. Слабовато для обвинения.

Валерий Кириллович резко встал, его лицо побагровело:

— Значит, признаваться мы не хотим?

— Я — нет. Вы — не знаю, — усмехнулся в ответ.

— Хорошо… Посидите, подумайте, — процедил он сквозь зубы и вышел, хлопнув дверью.

Примерную линию защиты я продумал ещё по дороге. У них действительно ничего нет, чтобы связать меня с этим делом. Но теперь заинтересовали две вещи: кто этот ублюдок, который меня подставил? И почему следователь так спешит закрыть дело? Группа из Тобольска смущает?

Драгоценное время утекало сквозь пальцы. Не хватало только застрять здесь, когда столько дел. Мало того, что с прорывом на новый уровень не задалось, так теперь ещё это… В груди заворочалась холодная ярость.

Уроды! По-другому их не назовёшь. Прикинул примерно, что я торчу тут уже часов пять. А ведь время — деньги! Каждая минута дорога.

Наконец, дверь открылась, впуская двух жандармов. Молча меня стащили со стула и поволокли по коридору.

Хоть вонючий мешок на голову не напялили, и на том спасибо. Довели до железной двери, с лязгом открыли и толкнули внутрь. Тело завалилось вперёд, впечатываясь в сырую землю. М-да, прощай, костюм.

Я подполз к стене из металлических прутьев, разделяющих камеры.

— О! Свеженького привезли! — раздался молодой, полный энтузиазма голос. — Колька, проснись! У нас пополнение.

— Отвали, — простонал кто-то. — Башка трещит.

— Так не надо было пить, а потом в драку лезть. Девка ему, видите ли, приглянулась, — в голосе первого звучала насмешка вперемешку с заботой. — Эй, новенький, как звать-то?

— Павел Александрович, — повернул я голову.

К решётке подошёл паренёк лет двадцати с хвостиком. Одет с иголочки, но губа разбита, а под глазом красуется роскошный фингал. В его зрачках плясали черти — явно любитель приключений.

— Василиск! — представился он с театральным поклоном.

— Да какой ты, к чёрту, Василиск? — поднялся второй. — Василий он, Тёркин по батюшке.

— Ой, как заговорили! — обиженно фыркнул парень. — Тебе можно Николаусом представляться, а мне что, нельзя?

— Отвали! — отмахнулся его брат-близнец, подходя ближе.

Как две капли воды. Только у Николая синяк под другим глазом и губа рассечена в другом месте. Даже манера держаться одинаковая

— Тебя за что? — спросил Василий, присаживаясь у решётки.

— Оказался в неправильном месте и не в то время, — хмыкнул я.

— О! Прям как мы с братаном! — оживился он. — Пошли на бал, там девки — одна краше другой. Глазками стреляют, задницами вертят. Сиськи наливные, корсетики, все дела. Ваш брат пока булки мнёт, мы давай их обхаживать.

— Мой брат? — приподнял я бровь.

— Ну, аристократы, — Василий закатил глаза. — Стоят, придурки, в сторонке, боятся к дамам подойти. А те и так повернутся, и эдак… Улыбаются. Ну, Колян и начал танцевать. Сначала с одной, потом с другой…

— Будто ты этого не делал, — фыркнул второй, потирая разбитую скулу.

— Но я, в отличие от некоторых, три кувшина на спор не лакал! — Василий встал и толкнул брата плечом. — Если б ты не начал орать, что мы не аристократы и вообще не местные, проблем бы не было.

В их перепалке чувствовалась старая привычка. Явно не первый раз влипают в истории. Хотя ведут себя слишком уверенно для обычных гуляк.

— Нормально всё, — махнул рукой Николай. — Подержат да выпустят. Мы тут важные гости, между прочим.

— Ага, только в эту деревню приехали и уже в клетке! — рассмеялся Василий, но смех вышел каким-то неестественным. — И всё из-за тебя. А так бы уже охотились.

— Вы наёмники? — вопрос вырвался сам собой.

Братья переглянулись, какой-то слишком уж профессиональный взгляд для простых искателей приключений.

— Ну, что-то типа того, — туманно ответил один из них. Чёрт, они даже двигались одинаково, не разберёшь, где Василий, а где Николай. — Мы разведчики!

— Слушайте, ребята, — потёр я виски. — Простите, но вы ходите туда-сюда, я уже сбился, кто из вас кто.

— Обижаешь, аристократ, — усмехнулся один. — Коля — он старший, на целых три минуты. А я младший.

Не особо помогло. Близнецы явно наслаждались произведённым эффектом.

— Разведчики? Это кто? — прищурился я.

— Магические кристаллы ищем, — в голосе прозвучала плохо скрытая гордость. — Нас из столицы пригласили.

— А кто, позвольте спросить?

— Ставленник императора, ясное дело, — Николай плюхнулся на землю, прислонившись к стене. — Только у него власть давать доступ к чужим землям.

— Тут нашли залежи? — разговор становился всё интереснее.

— Какой-то рудник проверить надо, — Василий понизил голос до шёпота. — Вроде там что-то есть. Но глубоко, и тварей много.

В голове щёлкнуло. Рудник… На всей территории только один! Тот, что Зубаровы отжали у нас. По словам деда, там когда-то добывали кристаллы. Неужели снова появились?

— Василиск и Николаус, — обратился я к братьям, отмечая, как они приосанились от пафосных имён. — А сколько платят за вашу работу?

— Брат, ты глянь, как аристократ с нами заговорил! — Василий расплылся в улыбке, но глаза его остались настороженными. — Много. Достаточно, чтобы вкусно спать и сладко есть. Да и девок тискать. Спасибо, помощники не нужны.

— Я и не собирался, — подался вперёд. — Вы не хотите заработать?

— Что? — Николай мгновенно подобрался, как хищник перед прыжком. — Деньги? Это всегда интересно. Убивать никого не будем, обманывать ставленника — тоже. А в остальном… Готовы выслушать предложения.

— Да млять, заткнётесь вы уже⁈ — раздался хриплый голос за спиной.

Я обернулся. На земле, уткнувшись лицом в грязь, валялся мужик лет сорока. Длинный плащ, добротные сапоги. А вот это интересно… На поясе меч болтается, рядом револьвер. Странно, почему не отобрали оружие?

В голове мелькнула мысль: «А не подсадной ли это?» Очень хотят закрыть дело…

— Пошёл в жопу! — Василий пнул решётку. — Ты, урод, всю ночь и утро стонал, как дешёвая шлюха. Ещё и блевал!

Ночь и утро? Нет, вряд ли подсадной. Не сходится. Значит, не по мою душу.

Мужик с трудом приподнялся, достал флягу. Отряхнул от грязи, открыл крышку трясущимися руками. Сделал несколько жадных глотков и выдохнул:

— Хорошо…

Я снова перевёл взгляд на братьев. Если они здесь неслучайно и в нашем руднике действительно появились кристаллы… Это открывает интересные возможности.

Близнецы явно не те, за кого себя выдают. Слишком уж профессионально держатся. Да и история с балом попахивает дешёвым представлением. Только если они не идиоты и реально вляпались в неприятности из-за дурости.

«Что ж, — мелькнула мысль, — может, эта отсидка окажется не такой уж бесполезной».

Запашный в ресторане

— Понял, — капитан покачнулся, опираясь на влажную от конденсата стену. По камере прокатился запах перегара вперемешку с дорогим табаком. — Его ко мне… На улицу приведите.

В тусклом свете фонаря плащ мужика казался почти чёрным, а тени от решёток превращали его лицо в жуткую маску.

Что-то пискнуло в углу камеры. Крысы? А потом началась борьба. Что же они там такого нашли?

— Простите? — жандарм нервно теребил пуговицу на мундире.

— Воздухом подышать хочу, — капитан схватился за голову театральным жестом. С потолка капнуло, попав ему прямо за шиворот. — Башка совершенно не варит. А тут ещё этот… душок.

Братья переглянулись. В полумраке их одинаковые лица казались вырезанными из слоновой кости. Бледные, с заострившимися от напряжения чертами. Василий нервно барабанил пальцами по колену, а Николай застыл.

— Но как? Он же…

— На ступеньках посижу, потолкуем, — Плащ махнул рукой, едва не задев фонарь. — Наручники оставьте, не сбежит… Минуток через… Ик!.. Десять. И ещё, — его голос вдруг обрёл стальные нотки. — Документы этих уродцев у кого?

— Пошёл ты, легавый! Пьянь подзаборная! Чего тебе нужно от нас? — Василий схватился за решётку.

— Да-да, этих самых идиотов, — капитан усмехнулся, и в его глазах мелькнул холодный расчёт. — Я их ещё в поезде приметил. Отдай мне и помалкивай, что они тут парятся. И дело об аресте прихвати.

Крысы в углу камеры прекратили возню. Шаги капитана и жандарма стихли в коридоре. Василий метался по камере, как тигр в клетке. Его начищенные сапоги оставляли следы на вытоптанной земле. Николай же замер у стены, прислонившись к холодным камням, только желваки ходили на скулах.

— Так вы знакомы? — спросил я, наблюдая, как пляшут тени от света проржавевшего фонаря на их лицах.

— Нет! — Василий резко развернулся.

— Брешешь, — старший даже не шевельнулся, только прищурил глаза. — Я, кажется, узнал этого типа.

— Чего? — младший замер на полушаге.

— В поезде, помнишь? — Николай говорил медленно, словно восстанавливая картину в памяти. — Тот алкаш, который всю неделю квасил. В столице его ещё заносили в вагон, как мешок…

С улицы донеслись крики пьяных гуляк. Жизнь в городе шла своим чередом.

— Думаешь, это он? — Василий побледнел.

— Рожу не помню, — старший оттолкнулся от стены, прошёлся по камере. Почти неслышно, мягко ступает — выучка проглядывала даже здесь. — Только храп проклятый и как ты у него стакан выбил… А он просто посмотрел на тебя. Так посмотрел, что ты потом всю ночь ворочался.

— Бред! Хотя, кажется, это… — младший снова ударил по решётке, железо глухо загудело. — Он хочет нас тут держать из-за этого? — голос парня сорвался. — Да мы разведчики. Его по головке не погладят!

Крысы в углу снова зашуршали. Николай же только качнул головой:

— А ты не видел? Ему плевать.

— Если мы не появимся завтра у ставленника императора, доложат в столицу! — Василий вцепился в свои короткие волосы. — Нас лишат лицензии, и прощай, счастливая жизнь! Сука! — он в сердцах пнул валяющуюся миску. — Чтоб у него печень отказала! Чтоб гадина подавилась своим пойлом!

Николай наблюдал за братом с тем спокойствием, которое приходит только с опытом.

— Молодые люди, — подал голос я.

Пришлось повозиться, чтобы забраться на жёсткие нары. Снаружи донёсся бой часов.

— Как я понимаю, вы должны были отчитаться по приезде. Но решили немного покутить? — спросил у них.

— И что? — Василий развернулся ко мне всем телом, его глаза блеснули огнём. — Тебя-то это как колышет, аристократик?

— Ну, для начала меня подозревают в том, что я убил шестерых аристократов. И отрезал им головы, — улыбнулся, наблюдая, как братья синхронно отшатнулись от решётки.

В камере повисла тишина. Стало слышно, как капает вода где-то в углу. Даже крысы притихли.

— Но я не виновен, — добавил небрежно, стряхивая с рукава несуществующую пылинку. — И планирую отсюда выбраться сегодня-завтра. Возможно, мог бы оказать вам услугу.

— Смешно! — Василий истерически хохотнул. — Тебя в лучшем случае повесят, душегуб! Ты себе-то помочь не можешь.

— Хорошо, — кивнул я, наклонившись на стену. Сырой камень холодил спину через тонкую ткань пиджака и рубахи. — Когда меня выпустят, загляну к вам. Вот только потом мои услуги будут стоить гораздо дороже.

— Иди в задницу! — Василий в бессильной ярости пнул решётку и тут же зашипел от боли. Его щегольские сапоги явно не предназначались для таких упражнений. — Достали! Не город, а помойка!

Николай же замер у противоположной стены, его взгляд стал цепким и внимательным. Меня оценивали. В отличие от импульсивного брата, он явно анализировал ситуацию.

Сквозь зарешёченное окно рядом с потолком пробивался тусклый свет заходящего солнца, окрашивая камеру в багровые тона. В этом освещении близнецы, несмотря на их внешнее сходство, казались разными, как день и ночь. Один — воплощение ярости и злости, второй — само спокойствие и расчёт.

Хотя оба умудрились устроить бардак на балу, попасть сюда. Про разведчиков я совершенно ничего не знаю. Неплохо бы уточнить перед тем, как действовать дальше. Ясно одно: к рудникам попасть я должен раньше них и убедиться, есть там кристаллы или нет.

Жандарм спустился в подвал, звук его шагов гулко отдавался от сырых стен. Ключ в замке моей камеры повернулся с противным скрежетом. Молодой служивый, на форме которого ещё не успели потускнеть пуговицы, склонился к моим ногам, возясь с кандалами.

— Встать! — выпалил он, пытаясь придать дрожащему голосу командные нотки. — К решётке! И следовать моим инструкциям. Или я…

Револьвер в его руке ходил ходуном, пока он пытался направить дуло мне в грудь. Я пожал плечами и выполнил требования. Железо клетки лязгнуло за спиной, и мы двинулись наверх. Я шагал впереди, чувствуя, как ствол упирается между лопаток.

Подвал сменился просторным залом. Десятки жандармов в синей форме сновали туда-сюда, бросая любопытные взгляды. Конвоир потянул меня за плечо, разворачивая налево. И вот в лицо ударил свежий воздух. После затхлости камеры он казался божественным нектаром.

На ступеньках расположился капитан в своём измятом плаще. Рядом дымился стакан с чёрной жидкостью. Судя по запаху, кофе. Мужик по-прежнему весь грязный, словно валялся в канаве, но глаза смотрели цепко и внимательно. На коленях лежала потрёпанная папка, по которой он водил пальцем, щурясь на бумаги.

— Капитан Дрозд! — вытянулся в струнку мой конвоир. — Подозреваемый доставлен!

— Молодец, Максим, — капитан даже не поднял взгляда от документов.

— Роман, — в который раз поправил жандарм, нервно теребя кобуру.

— Ага, как скажешь. Свободен, — Дрозд махнул рукой, стряхивая пепел с папиросы.

У входа напряглись шестеро жандармов, их руки машинально потянулись к кобурам, когда они увидели меня в наручниках. Металл браслетов неприятно холодил запястья, что немного раздражало.

— Садись, — капитан одним глотком допил свой кофе, поморщившись от горечи. — Поговорим чутка.

А почему бы и нет. Устроился рядом на ступеньке. Мой костюм уже всё равно годится только на тряпки.

— Как там тебя? — Дрозд повернулся. Недельная щетина покрывала его осунувшееся лицо, под воспалёнными от недосыпа глазами залегли глубокие тени. Не выпуская дымящуюся папиросу изо рта, он ловко прикурил вторую.

— Магинский Павел Александрович, — представился я. — Уже общался с вашим коллегой.

— Угу, — капитан выпустил колечко дыма. — Вижу. Странно, что тебя не отпустили. Нет, можно, конечно, попытаться надавить на допросе, вдруг расколешься. Но беспределить с земельным аристо… — мужик хмыкнул. — Тут нужно иметь яйца, а лучше пару комплектов и пути отхода.

— Слушайте, я не отрицаю, что какое-то время у меня в руках была голова убитого, — ответил я. — Вот только мне её подкинули, и мужик смылся в переулке.

— Да вот читаю свежий отчёт, — капитан постучал пальцем по папке. — Нашли капли крови там. Дело шумное. Как-никак имперские аристо дохнут. Удар по репутации, вот и хотят побыстрее закрыть.

Дрозд потянулся всем телом, хрустнув суставами, и запрокинул голову к небу. В каждом его движении сквозила показная лень. Мой источник вдруг отозвался. Значит, маг!

— Так… Убийства продолжатся, — протянул он задумчиво, выпуская дым в серое небо. — Может, попытаться поймать ублюдка на живца?

— Разумная идея, — кивнул я. — Нужно найти аристократа, который согласится.

— Может быть, ты? — Дрозд повернул голову, его глаза блеснули хищным интересом.

— Он меня видел, вряд ли получится. Да и вроде только безземельных ублюдок убивает, — отрезал я быстро.

Ага, ещё чего! Подсадной уткой я точно не собираюсь быть. У меня дел выше крыши, да и помогать за просто так… Увольте.

— Хм… Вроде бы логично, — капитан щёлкнул пальцами, и в воздухе мелькнули искры. — А ты не думал, что тот урод не просто так оказался в переулке? Что тебя подставить пытался? Вдруг это не случайность.

— Может быть, — пожал я плечами, делая вид, будто не заметил его магического выброса.

Ещё один желающий создать мне проблемы? Как мило…

— Давай так, — Дрозд зевнул, обнажив крепкие зубы. — Подумай над предложением. Я наблюдал за тобой в камере. То, как держишься, ведёшь себя… Сразу понял породу. Сам такой.

— Вы? — приподнял я брови, хотя манеры уже давно выдавали в нём не простого служаку.

— Младший наследник рода Дрозд, Егор Климович. Граф, — он улыбнулся, и на миг сквозь маску пьяницы-капитана проглянуло истинное лицо аристократа. — Но чё-то дёрнуло меня в органы пойти. Побыл на войне, в армии, и вот теперь служу его величеству на другом поприще.

— Приятно познакомиться, — кивнул я. — Так что со мной?

— Ждём документы, — капитан стряхнул пепел прямо на ступеньки. — В твой особняк уже поехали. Как привезут, можешь быть свободен, — он повернулся к жандармам, и его голос из ленивого стал властным. — Ещё кофе!

Один из служивых метнулся в здание, едва не запнувшись о порог.

— Насчёт тех ребят… — начал я осторожно.

— Оставь их, — Дрозд оборвал меня на полуслове. В его глазах промелькнул профессиональный интерес следователя. — Мутные пассажиры.

— Это понятно. Почему они вас так заинтересовали? — продолжил я, отмечая, как напряглись его плечи. — Не буду скрывать, у меня есть кое-какие планы на них.

— Ну, помимо того, что в поезде они покуралесили, — капитан затянулся, дым окутал его лицо пеленой. — Подрались несколько раз, переспали с замужними. Бывает… — Дрозд сделал паузу. — Меня смутило, когда они назвались разведчиками. Лицензии вроде есть, но, чую, непростые ребятки. И неслучайно в город приехали.

Внутренне улыбнулся. Я тоже подозревал в них что-то большее, но это ничего не меняет. Их можно использовать. А что касается рудника… Уже кое-какой план созрел.

— Ты подумай над моим предложением, — Дрозд принял из рук запыхавшегося жандарма новый стакан с кофе. Аромат свежесваренных зерён перебил запах табака. — Умею быть благодарным. Чем быстрее тут закончу, тем скорее окажусь дома.

— Обязательно, — кивнул я. — Вот только выйду отсюда.

— Увести! — рявкнул капитан, и его голос эхом отразился от стен участка.

Жандармы подскочили ко мне, позвякивая оружием.

— Да я сам дорогу знаю.

— Сделать несколько шагов вперёд. Остановиться и ждать дальнейших указаний, — отчеканил один из служивых.

Я шумно выдохнул. Ладно. Последовал инструкциям, чувствуя на себе внимательный взгляд Дрозда.

Меня повели обратно в камеру. Пока спускался по скользким ступеням, в голове крутились мысли о странном капитане. Аристократ из столицы, а ведёт себя, как последний забулдыга. Выглядит, словно бомж, провалявшийся неделю в канаве, и при этом глаза острые, цепкие. Ни одной детали не упускает. Что-то здесь не так…

Охранники почти вежливо подтолкнули в спину. Может, приказ Дрозда? Или просто прониклись моим статусом? Железная дверь с грохотом захлопнулась.

Я прислонился к влажной стене, прокручивая в голове его предложение. Поймать убийцу, а лучше прикончить гада. Заманчиво… Можно выведать что-нибудь интересное. Но рисковать своей шкурой?

Взгляд сам собой вернулся к братьям-близнецам. Ровные спины. Достаточно широкие плечи. Несмотря на то, что их злит ситуация, как-то они слишком сосредоточены. Оба резко повернулись и напряглись всем телом, когда меня ввели.

В этот раз хоть кандалы на ноги не нацепили, и на том спасибо. Железо наручников неприятно впивалось в запястья.

— Ну что, выбрался отсюда, аристократик? — Василий растянул губы в ухмылке. Даже синяк под глазом не портил его самоуверенного вида.

— В процессе, — хмыкнул я, устраиваясь на жёстких нарах. — Но у меня дела точно лучше ваших. Знаете, поговорил тут с капитаном… — сделал многозначительную паузу. — У него к вам большие вопросы. Думали, мужик просто бухал да спал в поезде? А он отлично помнит и ваши драки, и шашни с чужими жёнами.

— Что⁈ — Николай мгновенно оказался у решётки. Спокойствие слетело, как осенние листья под ураганом.

— Не мне судить, конечно, — пожал я плечами, с трудом сдерживая довольную улыбку. — Но как-то…

— Да они сами на нас вешались! — Василий повысил голос, его сапоги заметались по утоптанной земле. — Поили нас, а потом… — он замолчал, словно прикусил язык. — В другом городе их мужья подсели.

— Что ещё говорил капитан? — Николай прижался к решётке. В его голосе прорезались командные нотки.

— Много чего, — протянул я задумчиво, наблюдая, как братья переглядываются. Кажется, рыбка не просто клюнула. Заглотила наживку целиком. — Но мне-то что? Сидеть вам тут долго…

— Да пошёл ты! — младший пнул песок. — Это не нас в убийствах подозревают.

— Лицензии, — произнёс на это едва слышно, но эффект превзошёл ожидания.

Братья застыли. На их одинаковых лицах отразилась такая гамма эмоций, что впору писать учебник по физиогномике.

Тишину нарушил шум из камеры за спиной. Похоже, новый временный хозяин апартаментов. Грузный мужик лет сорока пытался встать, кряхтя и охая. Получалось у него не очень. Перекатился со спины на бок, подтянул колени к необъятному животу и кое-как поднялся, цепляясь за стену.

— Барон Жеванский, — представился он, тяжело дыша после своих акробатических упражнений. — Точнее, бывший.

Мужик явно нуждался в слушателях. История полилась, как из прорванной плотины. Служба в императорской канцелярии, жена, две дочери, жизнь удалась… А потом азартные игры. Долги росли, как снежный ком, пока не пришлось расстаться с титулом. Жена ушла, забрав дочерей, а сам он теперь грузчик на рынке.

«Заливает», — отметил я про себя, разглядывая его дорогой, хоть и помятый костюм. С таким брюхом много не наработаешь, да и руки слишком холёные для грузчика. Небось что-то совершил, о чём стесняется говорить.

Братья затихли, лишь изредка перешёптываясь. Василий методично ковырял землю носком сапога, словно пытался прорыть подземный ход. Николай привалился к стене, что-то бормоча себе под нос с закрытыми глазами. Думает…

Пусть помаринуются. Я им подкинул пищу для размышлений, теперь посмотрим, куда их это приведёт.

Только бы из особняка побыстрее приехали с документами. И надо бы узнать, как там Смирнов с моими деньгами. Мужик, конечно, тоже важен, с ним производство зелий должно ускориться. А они мне ой как нужны перед дуэлью с Димой. Весь город соберётся, нельзя ударить в грязь лицом.

Тяжела жизнь каторжная. Делать нечего, время тратится впустую. Закрыл глаза и сосредоточился на своём источнике. Ядро пульсировало. Я всё так же на первом уровне. Спасибо Олечке…

Нужно найти способ прорваться в ближайшее время. Прокручивал план и задачи.

— Что ты говорил про возможность заработать? — Николай открыл глаза, в которых появился хищный блеск.

— Брат! — Василий приблизился к нему, схватил за плечо. — Это местный аристократишка. Что он может предложить? — в голосе прозвучало столько презрения — впору было морщиться.

— После того, что я узнал… — протянул я с ленцой, наблюдая, как желваки заходили на их лицах. — Наверное, ничего. Нужно было тогда соглашаться.

— Урод! — выдохнул младший близнец, сжимая кулаки.

— Лучше подумайте, чем вы сможете меня заинтересовать, и тогда вернёмся к этому разговору, — небрежно поправил манжет рубашки. — Уверен, что никто в накладе не останется.

Братья переглянулись и замолчали.

— Молодой человек! — раздался елейный голос за спиной. — Я ведь даже вашего имени не знаю. Мы же все тут коллеги по несчастью.

Обернулся. Жеванский смотрел на меня с преувеличенным интересом, его маленькие глазки блестели в полумраке камеры.

— Магинский Павел Александрович, — представился я.

— О! Для меня большая честь познакомиться с вами, — он просунул пухлую руку сквозь решётку. Золотой перстень тускло блеснул в свете фонаря. — Я был знаком с вашим отцом. Замечательный человек. Жаль, что судьба так рано забрала его у нас.

Что-то в этом тоне меня насторожило, но я не успел среагировать. Протянул руку для рукопожатия. И в тот же миг его пальцы, неожиданно сильные для такого рыхлого тела, сомкнулись на наручниках, как железные тиски.

Резкий рывок. Мой лоб встретился с холодным металлом решётки. В глазах потемнело от удара, а в следующее мгновение что-то острое вошло под рёбра.

— Сдохни, сучёнок! Как и твой папаша, ублюдок! — прошипел Жеванский мне в лицо.

Урод отскочил от решётки с неожиданной для его комплекции прытью. Близнецы подлетели к прутьям, их лица побелели от напряжения. Странно, что я это заметил.

— Охрана! — голос Николая прорезал затхлый воздух подвала.

— Легавые! Быстрей сюда! Тут человека у вас под носом убивают, — Василий вцепился в решётку.

Сука… Ещё чуть-чуть, и попал бы в печень. По телу прокатилась первая волна боли. Я закашлялся, во рту появился металлический привкус.

— Кричите-кричите. Вот только бессмысленно. Мальчик больше не жилец, — Жеванский захохотал, его брюхо колыхалось от смеха. — Яд сумрачной мыши…

Я стоял и крутил головой то на братьев, то на него. «Тварь!» — пронеслось в голове. Дыхание перехватило, словно кто-то накинул на грудь раскалённый обруч. Лёгкие горели адским пламенем. Перед глазами поплыли чёрные пятна.

Яд? Источник отозвался мгновенно, забил, как набатный колокол. Энергия хлынула по каналам к месту удара бурным потоком.

Я упал на колени и сжался. Раз! Тело сковало, будто в тисках. Каждая мышца окаменела, пульс молотом бил в виски. Звуки исказились, словно я оказался под толщей воды. Крики братьев доносились, как сквозь вату, но жандармы почему-то не спешили на помощь.

Токсин оказался на удивление мощным. Источник захлёбывался, пытаясь его поглотить, словно ком раскалённого металла. По венам потекло жидкое пламя, выжигая всё на своем пути.

«Давай!» — рявкнул сам на себя. Сжал зубы до хруста и потянул энергию глубже. Источник завибрировал, как перегруженный двигатель. Ещё! В глазах потемнело, но я продолжал давить, выкачивая отраву из тела.

Каждый вдох давался с трудом, грудь сдавило сильнее, пот заливал глаза. Время растянулось, как резина. А потом… Хлопок! Его никто не услышал, кроме меня.

Звук раздался где-то внутри, в самой глубине сознания. Источник треснул, и осколки медленно разошлись, как льдины по весне. Да ладно? Понимание обожгло мозг: «У меня всего несколько секунд».

Энергия хлынула из каналов в ядро бурным потоком. Без магии в теле я мгновенно ослаб, свалился набок. Источник норовил расколоться ещё сильнее, трещины ветвились, как молнии по ночному небу.

Но я держал его, вцепившись всей волей. Помирать сегодня не входило в мои планы. Губы сами растянулись в улыбке, и в тот же миг трещины затянулись, словно их и не было. А после источник увеличился, налился силой.

Удар! Магия хлынула обратно в каналы, устремилась к ране, жадно поглощая яд. Вот уж не ожидал… Даже не знаю, благодарить этого ублюдка или нет.

«Поздравляю со вторым рангом — Адепта», — мысленно усмехнулся сам себе. Похоже, удача решила немного компенсировать последние неприятности.

В коридоре загрохотали шаги. Жандармы, наконец, соизволили спуститься.

— Что произошло? — рявкнул один из них.

Слух возвращался — резко и сразу резанул по ушам. Я попытался что-то сказать, но… Ничего!

— Где вы были, твари? Специально медлили? — Василий чем-то стучал в решётку. — Тут человека убивают! Подсадили суку с оружием! Продажные мрази… Да таких, как вы, ублюдков нужно самих вешать!

— Что? — в голосе служивого мелькнул страх.

Лязгнул замок моей камеры. Жандармы подлетели, перевернули меня на спину. Представляю картину: кровь на рубашке, рядом поблёскивает нож.

— Быстро! — скомандовал второй. — В наручники ублюдка! Срочно доложить — кто привёл, кто досматривал, кто сюда определил!

— Есть! — топот убегающих сапог разнёсся по камерам.

— Твою мать… — надо мной склонился жандарм, его лицо побледнело. — Если он помрёт, тут не просто погоны посрывают. Головы полетят! Это же барон Магинский, земельный аристократ! Нас на фарш пустят… Лекаря! — заорал он так, что в ушах зазвенело. — Срочно!

«Значит, документы мои привезли», — мелькнула ленивая мысль.

— Давай, пацан, только не вздумай тут подыхать! Слышишь? — меня затрясли, как грушу. — Орлов, живей! Где штатный лекарь?

— Он… — чей-то голос сорвался. — Его нет в участке.

— Сука! — прошипел жандарм. — Я найду того, кто за этим стоит!

«Вот и познакомился с местными правоохранителями, даже друзей завёл…» — едва сдержал я ухмылку. Тело всё ещё сковано — не пошевелиться, но яд отступал. Ничего, приду в себя… Душевно побеседую с этим боровом! Узнаю, кто за ним стоит.

— Он ещё дышит! Быстрее! — надрывался над ухом служивый.

— Тише… — наконец выдавил я из пересохшего горла. Собственный голос показался чужим, хриплым. — Сейчас чуть полежу и…

— Как? — услышал удивлённый голос своего убийцы. — Не может быть! Это же яд сумрачной мыши.

— Брат, глянь! — вздохнул шумно Василий. — Аристократик жив. После такого? Да это же!..

— Тише, — прозвучал спокойный и заинтересованный голос Николая.

— Барон Магинский, вы… Вы… — жандарм продолжал трясти меня, словно пытался выбить душу.

— Мужик, меня сейчас вырвет. Хватит! — с трудом выдавил я сквозь зубы. — Ты что, не видишь рану в животе?

— Нашли лекаря! Уже бежит, его кто-то позвал, — эти слова растворились в наступающей темноте.

Я открыл глаза. Живот тянуло, но терпимо. Осмотрелся: кабинет? Массивный стол из красного дерева, кожаный диван, на котором я лежу, портрет императора на стене.

— Воды, — мой голос прозвучал, как карканье вороны.

— О! Живучий ты, Магинский, — знакомые насмешливые нотки. — Думал, помрёшь, а мне это дерьмо разгребать. Аристократа попытались убить в камере… Шумиха бы до столицы дошла. На вот!

Капитан протянул мне гранёный стакан. Я схватил жадно. Во рту пересохло, будто там песок насыпали. Сделал глоток.

— Т-во… — закашлялся, отшвырнув стакан. Жидкость разлилась по полу тёмным пятном.

— Молодёжь… — Дрозд покачал головой с наигранной печалью. — Это же отличная брага, а ты её на пол. Считай, от души оторвал.

— Воды, — повторил я, чувствуя, как горло обожгло.

Шаги, звон стекла, и капитан вернулся с новым стаканом. На этот раз я принюхался — обычная вода. Осушил залпом и попытался встать.

— Дай-ка посмотрю, — Дрозд наклонился, придирчиво разглядывая рану. — Царапина.

Я хмыкнул, осторожно касаясь места удара. Кожу стягивало чем-то липким. Похоже, залили заживляющим составом. Ещё и прорыв на уровень… Голова ватная и еле соображает.

— Повезло тебе. Попади он в печень… — капитан плюхнулся рядом на диван, от него снова пахнуло перегаром. — Уже пил бы я за тебя.

На это я лишь дёрнул уголком губ. Повезло? Скорее, вовремя среагировал. Жирдяй действовал, как профессионал: ни лишних движений, ни колебаний. Отца вспомнил и показная почтительность. Да и то, как он вставал, мол, ему пузо мешает. В общем, явно не первый раз человека убивал. Не ожидал я, что мои «друзья» решат прикончить меня прямо в участке.

— Кто? — сел и повернулся к капитану.

— Жеванский. Мёртв, — Дрозд пожал плечами с деланным безразличием. — Когда вязали, успел проглотить яд. Или он в нём был с самого начала? Кто знает. Что же его сподвигло на такое? Но это неважно, считай, расквитался.

— Кто подослал? — в горле снова пересохло, но уже не от жажды.

— А вот это служебное дело, — голос капитана изменился, стал официальным. — Ответственно заявляю: мы во всём разберёмся и накажем виновных.

— Слушайте, — посмотрел я ему в глаза. — Тут личное. Мне нужно знать, кто из моих врагов предпринял эту попытку.

— Чтобы отомстить? Дело благородное, — усмехнулся Дрозд. — Вот только мне сейчас резни между родами не надо. Головореза бы поймать сначала. Классное я ему имя придумал? Ты, кстати, не решился?

— Уже помог вам одного вычислить. Поработал наживкой, — криво улыбнулся я, чувствуя, как рана отзывается тупой болью.

— Это да… Ладно, — капитан вздохнул. — Всё равно скоро узнаешь. Лейтенант Керасов. Что-то знакомое?

— Керасов? — прищурился я, вспоминая надменного служаку. — Он участвовал в моём задержании. На кого работает?

— Работал! — перебил Дрозд с мрачным весельем. — Его нашли в собственной квартире без головы. Представляешь, так заработался, что потерял её.

Капитан захохотал, словно услышал отличную шутку. Видимо, какой-то особый юмор служителей закона.

— Все ниточки оборвались? — уточнил я, хотя ответ был очевиден.

— В целом да. Жеванского определил сюда он — досматривал и запихнул в камеру. Убрал жандармов от входа и отправил лекаря якобы «на вызов».

— Ожидаемо, — процедил на это сквозь зубы.

Сработано чисто — все участники мертвы. Кроме Запашного, на ум никто не приходит. Значит, ставленник императора сделал свой ход. Ничего, скоро я отвечу. Сильно и по самому больному.

Сергей, слуга ставленника императора

— Господин, — Лампа опустил голову так низко, что рыжие пряди упали на лицо. — Когда отец Ольги вернулся в лавку, он уже был весь в крови.

— Что? — мои брови поползли вверх. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие.

— Рана на руке, — девушка говорила тихо, не отрывая взгляда от отца. Её пальцы нервно гладили лежащего. — Сказал, его порезал какой-то мужик.

Тот урод, который сбежал из камеры? Вернулся добить Смирнова? Глупо — там же жандармы были рядом. Я осмотрел раненого внимательнее.

— А он и должен быть зелёного цвета от царапины? — кивнул на Игоря Николаевича, чья кожа приобрела болотный оттенок.

— Нет! — Ольга провела рукой по лбу отца. Её голос дрогнул. — Это яд. Я уже всё перепробовала, что знала. Он умирает…

— А почему закрылись?

— Двое твоих людей сказали, что он заразен, — слёзы покатились по щекам девушки. — Хотели убить папу.

— Потом покажешь, кто, — наклонился я к Смирнову.

Положил руку на его рану. Кожа была холодной и влажной, словно у лягушки. Мужик и правда походил на земноводное, того и гляди заквакает. Источник отозвался мгновенно, почуяв чужеродную магию.

— Вы так со мной не расплатитесь никогда, — выдохнул я, чувствуя, как энергия потекла по каналам. — Лампа, есть ещё зелья увеличения магии?

— Да! Третий, вышка! — паренёк метнулся к столу, едва не опрокинув склянки.

— Тащи. А ты отойди, — дёрнул Ольгу за плечо. От резкого движения рана на животе отозвалась болью.

— Не нужно убивать! — девушка рухнула на колени, вцепившись в мою руку. — Прошу! Я найду способ его вылечить. Обещаю!

— Дура! — легонько стукнул её по макушке ладонью. — Я помочь собираюсь.

Она застыла с открытым ртом, потом медленно отползла в сторону. Лампа уже сунул мне в руки несколько пузырьков. Не лучшая идея — нагружать источник после перехода, но выбора нет.

Я выдернул пробку зубами. Та отлетела в угол с глухим стуком. Опрокинул зелье в себя. Вкус изменился — стал мягче, без привычной вязкости. Каналы мгновенно расширились, ядро запульсировало, как второе сердце. По телу прокатилась волна приятного тепла, даже боль от раны отступила.

— Поехали! — пробормотал себе под нос.

Из пореза на теле Смирнова всё ещё сочилась кровь. Я коснулся её пальцем, прикрыл глаза. Потянул энергию в себя и чуть не выругался. Мерзость какая! Одновременно кислое и горькое, словно протухшие лимоны. Торопливо откупорил второй флакон, сделал глоток.

Пот выступил на лбу крупными каплями. Источник сопротивлялся, пытаясь переварить отраву. После предыдущего яда и повышения уровня, может, и с этим справлюсь?

Магия в токсине оказалась особенной — тягучей, вязкой, словно смола. Она неохотно поддавалась, цепляясь за тело Смирнова.

Слабость накатывала на меня волнами, в глазах плыло. Я допил последнее зелье и тяжело опустился на пол. Процедуры не хватило для полной очистки, но кожа алхимика начала приобретать нормальный оттенок.

Чуда не случилось, на следующий уровень я не прорвался. Плевать! Главное, что…

— Оля… — голос Смирнова прозвучал тихо.

— Папа! — девушка метнулась к отцу, перелетев через меня.

Её платье прошуршало над моей головой, обдав запахом трав и цветов. Только этого сейчас не хватало.

— Господин! Вы лучший в мире! — Ольга оторвалась от отца и бросилась ко мне.

Не успел среагировать, как она обвила руками шею и прижалась губами к губам. Поцелуй вышел коротким. Девушка замерла, осознав, что сделала. Её щеки залились краской, словно спелые яблоки.

— Павел Александрович? — Смирнов приподнялся на локтях.

— Что? — повернул я голову, всё ещё чувствуя вкус поцелуя.

— Деньги… — прошипел он сквозь зубы. — Тот мужик забрал у меня всё.

Твою налево! Ублюдок! Мало того, что меня подставил, моего человека чуть не прикончил, так ещё и ограбил.

Я отодвинул пылающую от смущения Ольгу и вернулся к лечению. Одна процедура, вторая, третья — яд наконец-то полностью покинул тело алхимика.

— У вас уникальная магия! — Смирнов смотрел на меня с профессиональным интересом. — Никогда не слышал о такой. Да ещё и в обе стороны работает.

— Ты знаешь, что это был за яд? — спросил я, вытирая пот со лба.

Мужик поднялся с помощью дочери, слегка покачиваясь. Несмотря на слабость, умудрился отвесить глубокий поклон:

— Господин, благодарю вас! Вы спасли мне жизнь. Сначала Ольга, теперь я… Клянусь, что буду по гроб…

— Я не про это спросил, — оборвал поток благодарностей.

— Болотная целовальщица, — Смирнов выпрямился, в его глазах появился профессиональный блеск. — Большая зелёная лягушка. Её язык достигает десяти метров в длину. Тварь выплёвывает его прямо в лицо жертвы, часто попадает в губы. Отравляет добычу. Через несколько часов тело начинает разлагаться, и монстр пожирает жертву. Яд со временем только усиливается. Из языка делают отраву, но обычно его отрезают.

Я поднялся на ноги, запоминая информацию. Целовальщица… Надо взять на заметку.

— Он что-то говорил? — посмотрел на алхимика.

— Нет, — Смирнов помотал головой, поморщившись от движения. — Выскочил из-за угла, ударил по руке ножом, схватил свёрток и убежал. Я кое-как добрался до лавки.

Потёр виски. Тварь! Предложение Дрозда о поимке убийцы начинало казаться всё привлекательнее. Вот только почему он именно за меня зацепился?

— Ещё зелья есть? — повернулся я к Лампе.

Начал методично приводить себя в порядок. Вылил исцеляющее зелье на рану. Опрокинул в рот пару флаконов на выносливость, добил увеличением магии. Удивительно, но организм откликнулся. Голова прояснилась, боль отступила, слабость испарилась. Я снова почувствовал себя человеком.

— Вы!.. — окинул взглядом алхимиков. — Зелья много сделать. Эталон — на продажу. Вышка — для демонстрации и наших людей, — кивнул на заваленный монстрами стол. — У вас тут столько добра лежит, ещё часть — на улице.

Собрался уходить, но заметил чудо-ёжика. Вчетвером быстро ощипали колючего засранца. Вышло триста игл — самые длинные и толстые, как в прошлый раз. Завернули моё новое оружие в чистую тряпку.

Оставил ребят работать и вышел на улицу. Глубоко вдохнул тёплый воздух, потянулся всем телом. Так, какой план? Найти урода, убить, выяснить мотивы и заказчика. Главное — последовательность не перепутать.

Кроме того, вернуть деньги. Что ещё? Зубаровы! Точно, эти тоже мне должны. Губы сами растянулись в холодной улыбке. Дел невпроворот, но каждое обещает быть интересным.

По пути к особняку я наткнулся на примечательную сцену. Витас, багровый от ярости, методично обрабатывал прикладом ружья одного из новеньких. Тот пытался закрыться руками, но Лейпниш находил новые места для «внушения».

— Тупой выкидыш жабы! — голос Витаса разносился по территории. — Собака ты недорезанная! А если бы ты его убил?

— Простите! — новичок сжался в комок, прикрывая голову. По его лицу текли слёзы вперемешку с потом. — Я нечаянно нажал на курок. А там Самсон…

— Идиот! — приклад в последний раз опустился на спину провинившегося. — Будешь у меня теперь с копьём ходить. Может, хоть им не зашибёшь никого.

— Как скажете, — мужик часто закивал, словно китайский болванчик.

— Господин! — Витас мгновенно преобразился, вытянувшись по струнке. Ружьё закинул за спину, словно и не было экзекуции. — Простите… Тут это… Одного ранили. Это я виноват.

— Потом, — отмахнулся я, голова была занята другим. — Найди тех, кто приставал к моим алхимикам. Хотели мужика зелёного убить.

— Новенького? — Лейпниш бросил такой взгляд на окружающих, что те невольно попятились назад.

— Нет. Алхимик новый, отец девушки. Игорь Николаевич… — прищурился я, вспоминая детали. — Его отравили… Стоп! Когда они вернулись, об этом доложили деду или Георгию?

— Да! — Витас энергично закивал. — Кто-то из службы безопасности сразу убежал в особняк.

— И после этого сразу выехали? — что-то не складывалось в голове.

— Нет, — Лейпниш нахмурился. — Я и сам удивился. Только после того, как жандармы явились, Георгий на машине в город с вашими документами отправился.

— Вон оно что… — медленно выдохнул я, осознав, как всё сразу встало на места. — Замечательно. Людей мне найди, кто хотел моего алхимика убить.

— Есть! — Витас снова вытянулся. — Вам что-то потребуется для дуэли?

— Какой? — брови невольно поползли вверх.

— Ну как… Завтра же Требуховы прибудут и ещё люди из города, — в голосе Лейпниша прозвучало лёгкое недоумение.

— Точно, — потёр я переносицу. Из-за череды всего произошедшего совсем вылетело из головы.

— Важнейшее событие в городе. Столько людей приедут к нам за землю… — в его тоне явно читалось: «Как можно было забыть?»

— Место, где мы будем сражаться — сколотите на скорую руку столы и скамейки, — начал я давать распоряжения. — Охрана должна быть на высоте. Чтобы ни один волос с головы аристократов не упал.

— Понял! — Витас заметно воодушевился. — Постараемся успеть! Сейчас всех подниму.

— Не старайся, а сделай! — в моём голосе прорезались стальные нотки. — Всё должно быть идеально. Слуг из особняка подними — пусть тоже трудятся. Службу безопасности на уши поставь.

В круговерти событий совсем закрутился, забыл про Диму. Ничего, завтра удивлю не только безземельных аристократов Енисейска. Фамилия Магинских будет у всех на устах.

Губы растянулись в холодной улыбке. Запашный и Зубаровы точно придут — тварям интересно будет посмотреть. Вот и вернут мне деньги, хотят они того или нет.

Поднял глаза на окна. Что ж, предстоит долгая ночь. Для начала разберёмся со службой безопасности. Дед… Он самый везучий человек, которого я встречал. Столько тварей под бокам, а Магинский как-то умудрялся жить, несмотря ни на что…

Я поднялся по лестнице, на ходу расстёгивая испорченный пиджак. В комнате первым делом стянул с себя одежду — ещё один костюм отправился в ведро с грязными вещами. Оно уже полное, как символ всех передряг последних дней. Выставил за дверь — пусть постирают и спасут то, что ещё можно.

Под горячими струями душа я наконец-то расслабился. Вода смывала засохшую кровь с живота, оставляя розоватые разводы на белой эмали пола. Рана затянулась коркой — спасибо зельям.

— Плохо, что в прошлой жизни у меня не было яда, — пробормотал я, подставляя лицо под тёплые струи.

Магия странная — непонятно с чем сочетать и как развивать. Нужны мощные заклинания, помимо уровней. И что-то мне подсказывает, не зря столько людей говорят, что не знакомы с таким видом магии. Может, даже в этом мире редкость?

Придётся разбираться по ходу дела. За Требухова не переживал — завтра Дима проиграет. С иголочками-то уж точно… Осталось определить время: до поединка или во время? Пар клубился вокруг, пока я прокручивал варианты в голове.

Раскрывать магию перед всеми завтра или нет? Плюсы очевидны — слухи пойдут те, что нужно. Но враги будут знать мои возможности. Эффект неожиданности сработает только раз.

В схватке не сомневался. Я выбрал место, Дима выберет способ, и это будет магия.

Выключил воду, вытерся полотенцем. Ладно, решу на месте. Облачился в свежий костюм. Пора подготовиться. Взял иголку, направил магию. Шип моментально окрасился в ярко-зелёный. Раньше на одну уходило секунд пять-десять, а теперь энергия словно сама стремится напитать материал.

— Что-то новенькое, — хмыкнул я, разглядывая результат. В свете лампы игла переливалась, как драгоценный камень. — А если так?

Зажал в ладони десяток штук. Прикрыл глаза, чувствуя, что источник откликается на призыв. Энергия хлынула потоком, а не как раньше — маленькой струйкой. Каналы, расширенные после перехода на второй уровень, пропускали больше силы. Через пару секунд все иглы засветились ровным зелёным сиянием.

— Удобно. Вот что значит второй уровень, — довольно оскалился я, перекатывая шипы между пальцами.

Работа пошла как по маслу. То, что раньше занимало полчаса кропотливого труда, теперь делалось за считаные минуты. Источник урчал, как довольный кот, словно ему самому нравился процесс.

По привычке я спрятал иглы в одежде. Основную часть — по карманам пиджака. Покрутил одну иглу в пальцах. Нужно что-то придумать для удобной переноски. Может, заказать особый пояс с отделениями? Или перчатки со скрытыми карманами?

Потянулся и замер, подумав: «Новенький меч из когтя водяного мишки!» Когда жандармы скрутили, он был при мне. А теперь… Вот же собаки, забрали! Можно взять из оставшихся, но на них у меня другие планы.

Внезапно в дверь постучали.

— Кто? — спросил я, пальцы сжали несколько иголок.

— Я, — донеслось из-за двери.

— Информативно, — распахнул створку. — Жора? Ты чего не спишь, мой разговорчивый друг? — улыбнулся при виде слуги.

— Простите меня, молодой господин, — поклон вышел почти идеальным. — Пока вы отсутствовали, жандармы привезли ваш меч.

— А? — уставился я на знакомый клинок в его руках. — Давай.

Оружие легло в ладонь. Как же вовремя! Выходит, Дрозд расстарался или пытаются загладить вину за попытку убийства в камере?

— Благодарю, — кивнул я и придержал уходящего слугу. — А где опочивальня Елизаветы?

— Вон та, — Жора отступил на пару шагов, указывая направление. В его глазах мелькнула тень подозрения. — А вам зачем?

— Да вот хочу перекинуться парочкой слов с нашей главой безопасности, — усмехнулся в ответ. — Деду она же по душе пришлась. А у нас как-то не задалось сначала.

Жора промолчал, растворившись в полумраке коридора, его шаги затихли вдалеке. Я направился к нужной двери, постучал.

— Заходи, любимый, — промурлыкали по ту сторону.

Толкнул створку и застыл на пороге. Елизавета стояла у зеркала, поправляя волосы. При виде меня замерла, рука с расчёской застыла в воздухе. Шёлковый халатик, явно приготовленный для другого гостя, не скрывал практически ничего.

Упругая грудь третьего размера с маленькими розовыми сосками. Свет свечей играл на коже, натёртой ароматным маслом. Каждый изгиб тела, каждая линия словно светилась изнутри. Грудь вздымалась от прерывистого дыхания, а ниже… Тонкая полоска напоминала стрелку, указывающую путь.

— Класс! — показал я большой палец, наслаждаясь произведённым эффектом. — «Любимый»? Быстро мы с тобой сблизились.

Елизавета ахнула, судорожно запахивая халат. Движение только подчеркнуло все достоинства фигуры. Тонкая ткань липла к телу, не скрывая ничего. Кружева создавали причудливую игру теней на коже.

— Павел? — моё имя прозвучало как ругательство. — Что вам нужно?

— Страстную ночь, — улыбнулся, прислонившись к косяку.

— Не смешно, — процедила она сквозь зубы. — И хватит меня разглядывать!

— Это само выходит, — пожал я плечами. — У деда отменный вкус на женщин.

Елизавета метнулась за ширму, гневно всколыхнув волосы. Шёлк халата на мгновение очертил идеальный силуэт.

— Зачем пришли? — голос из-за ширмы звучал глухо. Судя по шороху, спешно переодевалась.

— Тебя голую хотел увидеть, — соврал я, прислушиваясь к возне. — И вопрос один задать.

— Какой? — девушка в руках крутила какие-то шарики и внимательно смотрела на меня. Она была абсолютно голой.

Запашный в кабинете

Бой завязался внезапно. И я, и Елизавета начали действовать одновременно, словно почувствовали друг друга. Среагировал бы быстрее, если бы не проклятое женское тело перед глазами. Драгоценные мгновения потерялись, пока мозг обрабатывал картинку с изгибами и тенями.

В воздухе блеснули стальные шарики, а им навстречу полетели мои иглы. Я рванул вправо, но недостаточно быстро. Металлический снаряд вырвал кусок мяса из руки вместе с тканью пиджака. Боль прошила тело, сменившись адским жаром, а следом накатил арктический холод. Конечность безвольно повисла.

Организм тут же вступил в схватку с незнакомым ядом. Второй шарик просвистел над головой, впечатавшись в стену. Первый, который меня ранил, растворился на полу, не оставив ни следа. «Отличное оружие, — мелькнула профессиональная зависть. — Ни улик, ни свидетельств — только труп в клочья».

Придерживая раненую руку, я приблизился к застывшей Елизавете. Её грудь часто вздымалась, на точёном лице застыла маска ярости. Я обошёл сзади, невольно залюбовавшись линией спины и того, что ниже. Опустился на кровать.

— А ведь всё могло быть иначе, — вздохнул, разглядывая свою работу. — Поговорили бы, объяснила всё… Возможно, я бы сохранил тебе жизнь. А так…

Ответом стал булькающий звук. Изо рта девушки хлынула кровь, окрашивая лицо и шею в багровый цвет. Кожа начала приобретать зеленоватый оттенок. Твою ж… Я подскочил, выдернул восемь игл одним движением. Прижал ладонь к ране, потянул яд в себя.

Её источник бился в груди, как пойманная в клетку птица. Кровотечение остановилось, только красные струйки продолжали стекать по обнажённому животу. Интересно… В моей магии, помимо правды и обездвиживания, появились новые свойства?

Принцип начал вырисовываться. Каждый поглощённый яд пополняет мою коллекцию. Неплохо… Но можно ли выбирать эффект по желанию? Это открыло бы массу возможностей. Нужны эксперименты.

«А если?..» — мысль обожгла сознание. Помимо копирования магии, возможно ли усиливать её характеристики? Как разные виды огня — красный, синий, чёрный — каждый со своими свойствами. Раньше внутри стихии был доступен только один вид. А теперь?

Тряхнул головой, возвращаясь к реальности. Голая девушка, моё лицо на уровне её бедер… Не время размышлять о магических теориях.

— Поговорим? — спросил я, поднимая взгляд.

— Ты меня не убьёшь! — в её голосе прозвучала отчаянная уверенность.

— Правда? — встал, направляя несколько игл Елизавете в глаз. — Что же меня остановит?

Сердце девушки колотилось так, что я видел пульс на её шее. Запах разгорячённого тела, вздымающаяся грудь… Проклятая физиология молодости только мешала сосредоточиться.

— Я беременна! — выпалила Елизавета. — От твоего деда. Во мне наследник Магинских — твой дядя или тетя.

Её слова повисли в воздухе, пропитанном страхом и возбуждением. М-да, ситуация становится всё интереснее.

Я замер, опуская иглы. Чёртова женщина! Одной фразой сбила весь настрой. В том, что передо мной тварь-предательница, сомнений нет. Но теперь… Убить? В честном бою, когда угрожает жизни — без колебаний. А так… Беременная женщина. Даже мысли путаются!

— А что ты так долго возилась? — спросил, проверяя действие уникального яда. Глаза впились в лицо девушки, выискивая признаки лжи.

— Джунгары… — её тело напряглось, как струна, на шее вздулась пульсирующая вена. Пальцы задрожали. — Они!.. Твари похитили меня и насиловали долго и упорно. После этого не получалось.

— На кого работаешь? — перешёл я к главному.

Тело Елизаветы выгнулось дугой, мышцы свело судорогой. Значит, этот вопрос под запретом.

— Пропустим, — поморщился я, глядя на её мучения. — Клятва крови?

— Да! — выдохнула она, приходя в себя.

— Что планировала?

— Забеременеть от Магинского, убить его. Тебя тоже убрать и родить единственного наследника. До его дочурки бы добрались, и я стала бы полноправной хозяйкой, — слова вырывались против её воли. Глаза расширились от ужаса.

— Ты чья-то кукла, какая из тебя хозяйка? — усмехнулся, разглядывая её реакцию. — Приказали раздвинуть ноги, и вот ты говоришь: «Спасибо, что мне сделать ещё?»

— Плевать! — щёки девушки вспыхнули. — Я вообще-то люблю Ярослава. Дура! Втрескалась, как последняя идиотка.

— Эвона как… — окинул её внимательным взглядом. — Вот это я понимаю, работа всей душой и телом. Но всё равно это ничего не меняет.

— Ты меня не убьёшь! — в глазах Елизаветы заблестели слёзы, голос дрогнул. — Не после того, как я наконец могу стать матерью.

— Я бы на твоём месте не был так уверен, — пожал плечами, перекатывая иглы между пальцами. — Деда травила?

— Да!

— Почему так долго и медленно?

— Ребёнок… Я должна была забеременеть, — её руки невольно потянулись к животу.

— Тот случай, когда он почти умер — твоих рук дело?

— Моих.

— Меня отравить тоже ты пыталась?

— Я!

Задумался, избегая смотреть на её тело. Грешил на служанок, а перевёртыши, получается, ни при чём? Маргарита не врала? Что-то я совсем запутался. Зачем они были в особняке, приняв облик слуг?

— Отца? — решил проверить последнее.

— Да! Его первого, — слова полились потоком. — Потом Ярослав совсем сдал, искал утешения. Сначала болезнь, и вот я уже смогла соблазнить. Ну как… На это потребовалось почти четыре года. Очень сильный мужчина. Настоящий…

Тайна гибели отца и болезни деда раскрыта. Я сидел, уставившись в пол. Стоит поднять взгляд на обнаженное тело Елизаветы, и все мысли вылетают из головы.

Что делать? Оставлять нельзя. На кого работает? Выбор невелик — либо Запашный, либо Зубаровы. Именно они получили выгоду от ударов по Магинским. Но зачем такие сложные комбинации?

— Что ты ещё делала в особняке? — спросил, разглядывая свои туфли.

— Узнала всё про рудник и передала информацию.

— А что с ним? — крайне заинтересовался я.

Дверь распахнулась без стука. На пороге замер дед. Его взгляд заметался между окровавленной обнажённой Елизаветой и мной. Вены вздулись на висках старика, кулаки сжались так, что захрустели костяшки. Лицо вытянулось, рот приоткрылся в немом вопросе.

— Отвечай! Что ты тут делаешь? — его голос разразился, как гром. — Почему Лиза в крови?

Магинский шагнул в комнату, прикрыв за собой дверь. Каждое движение деда излучало едва сдерживаемую ярость.

— Я дал тебе полную свободу, но это уже переходит все границы! — рявкнул он.

Я постучал пальцами по кровати, медленно поднимаясь. Руки чесались от желания преподать урок — и этой дуре, и старику. Надо же так запустить ситуацию… Всё прогнило изнутри, а он и не заметил.

— Твоя подстилка — предательница, — процедил сквозь зубы, сдерживая рвущуюся наружу усмешку. — Из-за неё умер Александр. Да и тебя травила она, пока род Магинских не скатился в клоаку, — поднял безжизненную руку. — Видишь? Она пыталась убить меня совсем недавно. Кто знает, чего ещё Лизонька натворила за это время?

— Павел! Что ты такое говоришь? — брови старика поползли вверх, в глазах мелькнул страх.

— Давай, милочка, — кивнул я Елизавете.

— Это правда, — она опустила глаза, и по щекам покатились слёзы.

— Как? — дед попятился назад, словно от удара. — Но ведь я… Столько… Виктория… Все…

В одно мгновение грозный глава рода превратился в растерянного мальчишку, у которого выбили почву из-под ног. Все проблемы, потери, мучения, боль — из-за той, кого он полюбил. Это читалось в его глазах так явно, что даже стало неловко.

Магинский шумно выдохнул и рванул вперёд. Его рука окуталась пламенем. Молодец, умеет отделять чувства от долга. Огонь разгорался всё ярче, девушка зажмурилась.

— Стой! — встал я между ними. — Есть ещё несколько моментов. Она дала клятву крови — молодость у неё не задалась. Елизавета тебя любит, и это чистая правда. И ещё… — сделал паузу. — Беременна от тебя. Поздравляю!

Старик застыл, поражённый моими словами. Брови взлетели вверх, рот открылся в беззвучном возгласе. Он несколько раз попытался что-то сказать, но не смог. Руки задрожали, огонь погас.

— Поступай с ней, как считаешь нужным, — шагнул я к двери. — Но в особняке я её видеть не должен, иначе убью. Всех людей выстроить в шеренгу на улице, будем проверять, кто ещё предатель в роду Магинских. Слуг тоже, — положил ладонь на ручку. — Ну, я пошёл. Как там говорится? Совет да любовь?

Закрыл за собой дверь, прислушиваясь к тяжёлому дыханию деда за стеной. На мгновение замер, пытаясь представить, что бы сделал на месте старика. Любовь, предательство, будущий ребёнок… Мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Отдыха мне не видать. Жора, как ходячий градусник особняка, уже маячил у двери комнаты Елизаветы, ожидая указаний.

Внизу кипела работа. По территории сновали люди с факелами, их тени плясали на стенах особняка. Стук молотков смешивался с командами Витаса. Завтра здесь соберётся много аристократов. Нельзя ударить в грязь лицом.

На расчищенной площадке уже вырисовывались очертания импровизированной арены. Массивные столбы, вкопанные по углам, натянутые между ними канаты. Кто-то додумался обмотать их красной тканью. Смотрелось на удивление прилично.

Вокруг арены споро возводили трибуны. Плотники работали слаженно. Широкие скамьи располагались полукругом, поднимаясь уступами. Для особо важных гостей сколотили отдельный помост — повыше, под навесом.

— Борис! — окликнул я водителя, который помогал таскать доски. — Через час едем в город.

— Ночью? — он удивлённо вытер пот со лба.

— Именно. Есть одно дело, которое нужно завершить, — кивнул на его испачканные опилками руки. — И да, официально освобождаю тебя от помощи Витасу.

Я опустился на ступеньки, наблюдая за подготовкой. Люди работали как единый механизм. Кто-то укреплял помост, другие расставляли столы для угощений, третьи развешивали фонари. Даже новички старались изо всех сил, понимая важность момента.

Через пять минут из особняка вылетел Жора. Его команды эхом разнеслись по территории. Служба безопасности и прислуга мгновенно пришли в движение, выстраиваясь для проверки.

В воздухе повис запах свежеструганного дерева, смешанный с дымом факелов. Где-то вдалеке ухнула сова, словно давая своё одобрение происходящему. Ночь обещала быть долгой.

По территории снова разнеслась команда Жоры. Люди один за другим потянулись за мной к домику Витаса. Их тени плясали в свете огня, лица напряжены.

— Прекратить работы! — голос Лейпниша перекрыл стук молотков. — Всем в сторону!

Новички и наёмники отошли от недостроенных конструкций, с любопытством поглядывая на нас.

— Захар, — кивнул я своим людям. — Оружие к бою. При любом резком движении стрелять на поражение. Смотрите за всеми, кто тут выстроился.

— Есть, господин! Слышали? — взревел он. — Выполнять!

Щёлкнули взводимые курки. Витас заметно изменился в лице, его рука машинально потянулась к поясу, но замерла на полпути.

— По пять человек заходят, — скомандовал я, доставая иглы. — Начнём со слуг.

Первая пятёрка вошла, стараясь держаться подальше от направленных на них стволов. Я достал по две иглы — хватит для проверки. Воткнул в подопытных, подождал несколько секунд, пока яд подействует.

— Кто-нибудь из вас предатель? — голос звучал обманчиво мягко.

— Нет, господин! — выпалил мужик, дрожа всем телом.

— Нет! Нет! Нет! Нет! — прозвучали остальные голоса.

— Работаете на кого-то, кроме Магинских? — задал я следующий вопрос.

— Нет! Клянусь! Нет! Клянусь.

Следующие… Иглы входили в тела одна за другой. Яд правды делал своё дело. Среди прислуги чисто, даже удивительно как-то… Теперь люди Елизаветы. Завели сразу всю группу, пока остальных вытащили наружу приходить в себя.

Служба безопасности тоже в порядке. Ну, хоть что-то… Достал этот бардак в роду!

Вытащил иголки из мужиков и дал им пару минут собраться с мыслями. Когда все уже могли двигаться, продолжил.

— Думаю, многие из вас в курсе последних событий, — обвёл взглядом напряжённые лица. — Ваша начальница беременна и больше не может выполнять свои обязанности.

Среди мужиков прокатился шёпот. Некоторые опустили глаза. Знали, значит? Как мило. Начинаю склоняться к тому, что тирания — не такая уж и плохая форма власти.

— Любой контакт с ней, любая переданная информация… Смерть, — каждое моё слово падало, как камень. — И это не угроза, а обещание.

Повисла тишина. Даже дышать все, кажется, перестали.

— Теперь о приятном, — позволил себе улыбку. — Нам нужен новый глава службы безопасности. И им становится… — выдержал паузу, скользя взглядом по лицам. — Витас Лейпниш! Прошу любить и жаловать.

— А? — Витас дёрнулся, словно его ударили. На лице застыло выражение полнейшего изумления.

— Свободны, — махнул я рукой собравшимся. Люди бросились к выходу. — Стоять! Я имел в виду… Продолжаем работать. До рассвета времени мало.

— Господин? — Витас шагнул ближе, в его голосе звучало недоверие.

— Да, я уверен, — перебил мужика. — И запомни: если только попытаешься меня подставить или что-то сделать… — понизил голос до шёпота. — Я тебя убью. И это будет очень больно.

— Я вас понял, — он заметно напрягся, вены на висках вздулись.

— Нашёл тех, кто приставал к моим алхимикам? — вспомнил ещё одно дело.

— Пока нет, — Витас отвёл взгляд в сторону.

— К завтрашнему дню чтоб были.

Наконец, вышел из домика. Ночной воздух приятно холодил лицо. У машины уже ждал Борис — умытый, переодетый, при полном параде. Я забрался на заднее сиденье. Поёрзал на коже, устроился поудобнее и кивнул сам себе. Вроде с особняком закончили…

— Павел Александрович, — водитель поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. — Куда едем?

— К жандармам, — улыбнулся я, вспоминая сегодняшний визит. — Как раз туда, откуда меня забирали.

Машина тронулась, шурша гравием под колёсами. Я откинулся на спинку кресла. Наконец-то можно хоть немного перевести дух. Скосил взгляд на повреждённую руку. Кровь уже запеклась, но боль никуда не делась. Ничего, бывало и хуже.

— Боря, у тебя, случаем, тряпки какой нет? — спросил, морщась от очередного толчка.

— Это… — водитель отпустил руль, начав шарить рядом с собой.

— Держись за баранку! — рявкнул я, когда машину повело в сторону.

— Вот! — через плечо полетела промасленная ветошь. — Подойдёт?

Я кивнул, разглядывая грязную тряпку. Надо было заглянуть к алхимикам или хоть что-то взять в особняке. Кое-как одной рукой соорудил перевязь, пристроил в неё повреждённую кисть.

— Где это вас так? — Борис бросил любопытный взгляд в зеркало.

— Да так… — усмехнулся я. — Выскочил на голую беременную женщину и поранился. Сам виноват.

Разговор увял. Водитель больше не отрывал взгляда от дороги, а я позволил себе задремать. Очнулся, когда машина остановилась у здания жандармерии.

— Подожди, — выбрался наружу. — Я недолго.

У входа столкнулся с теми же служивыми, которые выводили меня на «беседу» с капитаном.

— Мужики, передайте Дрозду, что Магинский хочет поговорить.

Один окинул меня оценивающим взглядом и кивнул. Я же устроился на ступеньках, прислонившись к перилам. Ждать пришлось недолго. Из дверей появился знакомый грязный плащ, в руке капитана поблёскивала бутылка. Жандармы вытянулись по струнке.

— Барон Магинский! — Дрозд махнул рукой. — Уже соскучились? А я говорил… Это место затягивает.

Он плюхнулся рядом, обдав волной перегара. Крутанул бутылку — мутная жидкость внутри закружилась в причудливом танце. Капитан приложился к горлышку и шумно сглотнул.

— Отрава! — заявил он, вытирая губы рукавом. — Вы по какому поводу, да ещё так поздно? Вдруг я бы ушёл?

— Куда? — не сдержал я улыбку.

— Да… — капитан скривился. — Тут вы правы, ненавижу гостиницы. Там… слишком тихо.

— Насчёт вашего предложения по поимке урода, — начал я осторожно, — гражданский долг, знаете ли, подталкивает помочь.

— Павел Александрович, — Дрозд поставил бутылку, и я вдруг заметил, как изменился его взгляд. Хмель исчез, глаза смотрели остро, цепко. — Вы знаете, почему я предложил это именно вам?

— Возможно, потому что вышли на след убийцы? — предположил я, хотя уже знал ответ. — Не раз и не два, но он всегда ускользает? Видимо, уже пробовали ловить на живца, да только не вышло.

— Почти… — капитан подался ближе, голос его стал жёстким. — Есть одна тонкость. Первое убийство было случайным, а вот в остальных прослеживается закономерность. Пять жертв публично поносили убийцу, и каждый вечером оставался без головы, без языка.

— Что-то новенькое, — поднял я брови.

— Об этом мало кто знает, — Дрозд понизил голос до шёпота. — Местные пробовали нанять двоих аристократов. Дали денег, те пошумели на улицах, полили убийцу грязью…

— И больше желающих не нашлось? — усмехнулся, уже зная ответ.

— Именно! — Дрозд снова взялся за бутылку, но я заметил, что он не сделал ни глотка. — Дураков, готовых рискнуть жизнью, не осталось.

— Интересное у вас мнение обо мне, уважаемый капитан, — мой голос стал ледяным.

— Я, как прибыл, поузнавал про местных земельных, — начал он загибать пальцы. — Магинские сейчас в самом низу пищевой цепи. Помощь в таком деле добавит очков перед людом — раз! В камере слышал ваш разговор с близнецами, проверил, рудник раньше принадлежал вашему роду — два! — его глаза сверкнули. — У вас есть план. Ну, и покушения на Магинских говорят, что другие роды активизировались — три!

— Отлично! — кивнул я, оценив наблюдательность капитана. — Очень многое верно. Как и то, что алкоголь на вас не действует, хотя почему-то нужен вашему телу.

— Магинский… — он запнулся. — А у вас… У тебя голова варит.

— Получить лёгкую славу за поимку урода — мало! — подчеркнул я последнее слово.

— Слушаю вас, — Дрозд весь подобрался, будто хищник перед прыжком.

— Как я понимаю, у братьев проблемы с лицензией?

— Хуже, — капитан постучал пальцем по бутылке. — Она действительная, но не на этих балбесов. Настоящих разведчиков как-то подменили. Уже пришёл приказ об их казни за убийство и кражу документов. Идиоты так обрадовались удаче, что пошли праздновать на бал и там себя выдали…

— Выпустите их, — поднял руку, обрывая. — Под мою ответственность. А я побуду вашей наживкой. В одном вы правы: у меня свой интерес.

— Магинский, вы сейчас предлагаете нарушить закон⁈ — возмущение Дрозда было таким искренним, что даже жандармы вздрогнули. — Да что вы себе позволяете! В камеру его до завтрашнего вечера! Пусть подумает над своими словами!

— Капитан! — служивые подскочили ближе. — Он земельный аристократ…

— Не переживайте, — в глазах Дрозда мелькнула искра понимания. — Как вы там сказали, барон? Под мою ответственность.

— Есть! — крепкие руки сжали плечи.

Жандармы провели меня в здание. А перед этим Дрозд успел подмигнуть, прежде чем скрыться за дверью с недопитой бутылкой в руках. Что же так гонит капитана раскрывать дело с отрубателем голов, раз он готов выпустить двоих преступников на волю?

По скрипучим ступеням спустились в подвал. В нос ударил знакомый запах затхлости, пота и нечистот. Те же тусклые фонарики на стенах едва разгоняли полумрак, в котором мелькнула крыса, метнувшись в угол. Конвоиры довели меня до камеры, лязгнул засов.

«Прямо как дома», — усмехнулся про себя, разглядывая жёсткие нары со свежей вмятиной от недавнего «отдыха».

Шаги жандармов затихли. В противоположной камере зашевелились близнецы. Василий первым подскочил к решётке. Его глаза азартно блеснули в полумраке:

— Колян! — воскликнул он с плохо скрываемым злорадством. — Ты глянь, кого привели! Да это же тот самый живой аристократишка!

Старший брат медленно поднялся с нар. В тусклом свете фонаря его фигура отбросила длинную тень на стену. Николай подошёл к решётке, впился в меня внимательным взглядом.

— Не получилось у тебя покинуть это замечательное место? — продолжал язвить Василий, перекатываясь с пятки на носок.

— Тихо! — оборвал его брат. Поднял руку и перевёл взгляд на меня. — Мы слушаем.

— А это правильно, — сказал я и приблизился к прутьям. Металл холодил ладонь. — Значит, мальчики, ситуация такова. Капитан выяснил, что лицензии ваши липовые и что вы убили настоящих разведчиков, дабы занять их место.

— Да не убивали мы… — тут же возразил Василий и осёкся на полуслове.

— Ну, в столице и тут уже всё решено, — пожал я плечами. — Голов вы лишитесь очень скоро.

— Ты пришёл это сказать? — тихо спросил Николай, сжав прутья решётки побелевшими пальцами.

— Ну, для начала вас, идиотов… — растянул я губы в улыбке. — Со мной говорите на «вы» или «Павел Александрович». Люблю субординацию.

— Да пошёл ты! — тут же рявкнул Василий, пнув решётку.

— Очень скоро… А вы остаетесь тут, — перебил его. — Постараюсь найти время заглянуть на вашу казнь.

— Говорите… — Николай не сводил с меня холодного взгляда.

— Сначала вы. Кто такие? Что сделали? Планировали? А потом уже я.

Отошёл к нарам, сел. Старался ни к чему не прислоняться, чтобы не испачкать костюм. Василий притих, пока старший брат мерил шагами камеру.

Близнецы оказались аристократами без земли из столицы. Наёмники. Недавно влипли в разборки. Без дуэли поквитались с обидчиком семьи, убили наследника земельного графа. Теперь за их головы назначили награду. Помимо того, братьев ищут жандармы.

— Решили свалить подальше, — остановился Николай, прислонился к стене. — На вокзале собирались уехать на юг, но встретили разведчиков.

Те не горели желанием поехать в провинцию. Выпили вместе, и тут братья подумали: «Хорошо бы занять их место. Заработать и стать сильнее». Кристаллы открывают возможности. Особенно здесь, где их никто не знает.

— Убивать не хотели, — Николай на мгновение опустил взгляд. — Принципы… Не трогаем невиновных. Никогда! Думали, как провернуть без жертв. В итоге сидели пили. Они ушли, мы за ними. И тут бац! — Василий продолжил рассказ брат и взмахнул рукой. — Находим их в туалете без голов. Мертвее некуда.

Удача сама пришла к ним в руки. Долго не думали — забрали лицензию, документы. Прихватили головы, чтобы личность не опознали. В поезде от нервов нажрались, на полпути избавились от улик. Напряжение не отпускало, продолжали пить. Закрутили роман с замужними дамами, о чём узнали позднее.

— В Енисейск приехали, выдохнули, — Николай поморщился. — Думали, ушли от проблем. Лицензии на руках, открывается светлое будущее.

— И решили это отметить, — хмыкнул я.

— Да уж… На балу накуролесили и угодили сюда, — почесал затылок старший брат. — Всё из-за тех голов. Они до сих пор перед глазами стоят. Глаза испуганные, рты открыты.

— И где тут ложь? — уточнил я.

— Я клянусь родом и кровью! — Николай подался вперёд. — Это чистая правда.

— Я тоже клянусь родом и кровью! — эхом отозвался Василий.

В глазах близнецов сверкнула молния. Произошла магическая клятва.

— Имена настоящие? — наклонил я голову набок.

— Да! — Василий криво улыбнулся. — Не хотелось пока представляться теми бедолагами.

— Фамилия какая?

— Наша или разведчиков? — Николай поморщился и закрыл глаза. — Богровы мы.

Я встал с нар, подошёл ближе. Металлическая решётка тускло блеснула в свете фонаря.

— Значит, так, — поправил повреждённую конечность. — Предлагаю один раз. С вашей стороны клятва крови, и я вытащу вас отсюда. Будете служить мне.

— Стать рабами аристократа? — Василий оскалился и отступил в тень камеры.

— Ну, или стать мёртвыми, — пожал я плечами. — Это в первую очередь вам нужно, а не мне.

— Что ты… вы хотите от нас? — пальцы Николая выбивали нервный ритм по прутьям решётки.

— Будете охотиться, убивать тварей. Но это потом. Сначала явитесь к повытчику, узнаете, чего он хочет. Расскажете мне. На рудник мы пойдём вместе. А дальше… посмотрим.

Братья замерли, переглядываясь в полумраке камеры. Не понимаю, о чём тут думать? Выбор очевиден! Или помогаю им, или прощай, дурная голова. Хотя ожидал от них большего профессионализма. Запаниковали, обрадовались раньше времени, наделали глупостей.

Для меня главное — рудник и кристаллы, а потом пусть охотятся, работают. Лишние преданные руки сейчас точно не мешают.

К решётке подошёл Николай.

— Мы согласны! — в его голосе прозвучала решимость. — Только условие: убивать людей просто так не будем, — он сделал паузу, сжав кулаки. — Женщин и детей, если они не угрожают жизни, — никогда!

— Устраивает, — кивнул я, отмечая, как расслабились плечи близнецов. — У меня примерно такие же принципы.

Скрип двери наверху прервал разговор. По ступенькам кто-то спускался, покачиваясь и цепляясь за стену. Следом раздались ещё шаги — увереннее, тяжелее.

— Магинский? — Дрозд прищурился, разглядывая меня сквозь полумрак. Его плащ был покрыт свежими пятнами. — Ну как у вас тут дела?

— Хорошо. Думаю, мы можем отправляться.

— Завтра вечером в пять… — капитан покачнулся, схватившись за решётку. — Нет, в шесть… — он потёр лоб, словно пытаясь собраться с мыслями. — Нет, в семь! Жду тебя тут. Пойдём «рыбачить».

Порывшись в карманах плаща, Дрозд достал измятую папку.

— На вот, бумаги подпиши. Что всё добровольно, ни я, ни кто-либо другой не несём ответственности в случае твоей смерти. И что твой род не будет иметь претензий.

Три листа легли мне в руки, бумага была чуть влажной. Я пробежался по тексту, размашисто расписался.

— Так! А вот и свидетели, — капитан кивнул жандармам, которые топтались на ступеньках. — Тоже закорючки поставьте и свободны. Чтобы на входе несколько минут никого не было.

— Есть! — служивые вытянулись по струнке и загрохотали сапогами наверх.

Звякнули ключи в замке моей камеры.

— Наручники есть? — спросил я у Дрозда, который привалился к стене.

— А? Сейчас, — он начал хлопать себя по карманам, расплёскивая содержимое фляжки, которую держал в руке.

Нож звякнул о камни первым, отлетев в угол. Следом с грохотом покатился тесак, оставляя на полу влажный след. Револьвер, выскользнув из прорехи в подкладке, ударился о решётку и замер у ног Дрозда.

— Вот же… — капитан попытался наклониться, но его повело в сторону. Он схватился за стену, едва не упав. — Куда всё подевалось? А, вот ведь!

Сейчас я уже не был уверен, что он притворяется. Слишком правдоподобно косил глаза, мутные от выпивки. Запах перегара бил в нос даже с расстояния. Движения замедленные, да и слова больше мямлит, чем говорит.

— Нашёл! — протянул он две пары наручников, едва не выронив их. — Завтра вернёшь! Понял?

— Да! — забрал я браслеты, повернулся к братьям. — Ручки вперёд, мальчики.

— Зачем это? — Николай напрягся, отступив на полшага.

— Страховка, — улыбнулся я, поигрывая железом. — После всех формальностей сниму.

Близнецы скривились, но руки выставили. Металл щёлкнул, обхватив запястья.

— Подожди! — Дрозд снова начал шарить по карманам. — Ключ найти не могу… Это же мои личные. Чёрт! А не оставил ли я его в столице?

Очень хотелось высказать всё, что думаю об этом представлении, но я промолчал. Ещё одна проверка капитана, не иначе. Ничего, верну, как получится.

— Топ-топ! Быстро-быстро! — Дрозд захлопал в ладоши, расплёскивая содержимое фляжки, которую уже пригубил. — Вы тут вообще-то закон нарушаете.

— А вы? — обернулся к нему.

— А я… — капитан расплылся в хмельной улыбке, прислонившись к стене. — Пьян и ничего не вспомню. Вот документы, которые были при них, и лицензии. И дела. На память.

Папки легли в мои руки. Мы с близнецами поднялись по ступенькам, звякая цепями наручников. В коридорах действительно пусто, только эхо шагов отражалось от стен.

Выскочили на улицу. Даже у входа ни души — капитан хорошо подготовился. Спустились по ступеням вниз, где уже ждала машина.

— Заводи! — махнул я Борису.

Братья неуклюже забрались на заднее сиденье, гремя железом. Сам я устроился впереди. Мотор взревел, и мы рванули с места, оставляя позади тёмное здание жандармерии.

— Зачем браслеты? — Василий дёрнул скованными руками. — Мы не рабы!

— Меры предосторожности, — развернулся я к ним. — Всё, выдыхайте. Приведём вас в порядок, и с утра к Запашному. Сидите, репетируйте новые имена и фамилии. Не забудьте держаться профессионально.

Машина неслась по ночным улицам. В свете редких фонарей мелькали напряжённые лица братьев. Николай и Василий явно прокручивали в голове предстоящую встречу со ставленником императора.

Подъехали к особняку, когда первые солнечные лучи окрасили небо в розовый. На территории всё ещё кипела работа — стук молотков смешивался с голосами людей, факелы медленно догорали в предрассветных сумерках. Остановились у ворот.

— Витас! — окликнул я. — Лейпниш!

Мужик тут же сорвался с места, подбежал к машине. Майка вся в древесных опилках, местами порвана. На боку расплылись жирные пятна от масла, пот блестит на лбу.

— Павел Александрович! — выдохнул он, пытаясь отдышаться.

— Как у нас дела? — окинул я взглядом площадку.

— Закончили…

Ринг получился внушительный — десять на десять метров, канаты обтянуты красной тканью. Вокруг ровными рядами выстроились скамейки, между ними расставлены столы. Всё как полагается для приёма гостей.

— Вот какой у нас план, — потёр я переносицу, собираясь с мыслями. — Первое: ребята в машине сидят в наручниках. Нужны артефакты для клятвы крови — они решили мне её принести. Потом снять браслеты, желательно не повредив. Далее приводим братьев в порядок и отправляем с Борей к Запашному. Высадить где-то рядом, чтобы не видели. Подождать и вернуть сюда.

— Понял, — Лейпниш вытянулся, как на плацу. — Вы не отдохнёте перед дуэлью?

— Да-а-а… — протянул я мечтательно, но тут же встряхнулся. — Хотя нет! Нужно к алхимикам… Притащить все зелья, что они сделали. Эталонку спрятать.

— У нас есть такое качество? — спросил Витас с удивлением.

— Так, о чём я? — голова уже гудела от усталости, мысли путались. — Спрятать. Мне оттуда принести пару лечения. Вышку на столы, как товары, разложить. Ещё монстров или что там есть полезного с них — на продажу, как и клинки, которые Боров сделал из водяного мишки. Разложить и примерно оценить.

— Последнее? Может, лучше алхимики пусть займутся этим?

— Да! Смирнов, — кивнул и продолжил я, опираясь на машину — Всем красиво и нарядно одеться. На лица натянуть улыбки и убрать усталость. Можешь немного раздать зелья восстановления и сам прими. Вроде всё? — потёр я виски. — Что происходило, пока меня не было? Кто-то искал?

— Всё в порядке! — Лейпниш выпрямился, расправив плечи. — Ольга вас искала. Потом рыжий. Ещё Георгий просил заглянуть к вашему дедушке. А так всё.

— Выполнять, — махнул я рукой и привалился к ближайшему домику.

Глаза закрылись сами собой. Сквозь дрёму слышал, как скрипят телеги, как переговариваются люди, как Витас отдаёт команды. Время растянулось, словно патока.

Очнулся от лёгкого толчка в плечо, как раз когда принесли всё для клятвы крови. Жора, появившийся словно из воздуха, уже подготовил в домике Витаса. Близнецы принесли клятву быстро, без лишних вопросов.

— К Борову, — кивнул Федьке-Медведю. — Пусть снимет наручники.

Мужик заметно побледнел, но повёл братьев. Витас тем временем уже раскладывал ящики с зельями на столах. Склянки поблёскивали в первых лучах солнца. Часть я занёс к себе, выставил двух охранников — Захара и Виктора. Оба держались прямо, несмотря на бессонную ночь и работу в поте лица.

Мне протянули два флакона с лечением. Опрокинул. Первый бутылёк обжёг горло, словно глоток кипятка. Желудок скрутило узлом, перед глазами поплыли разноцветные пятна. Тело будто окунули в раскалённую лаву. Каждая мышца натянулась струной. В ушах зазвенело, а потом звук сменился гулким биением моего собственного сердца.

Желудок взбунтовался, издав такой рык, что даже Витас отшатнулся. Магия хлынула по каналам бурным потоком, заставляя кожу гореть.

Не давая себе передышки, я схватил второй флакон. Зелье зашипело на ране, повалил сизый дым. Плоть словно выворачивало наизнанку. Каждый нерв кричал от боли. По телу пробежала судорога, во рту появился привкус металла. Я закусил губу до крови, сдерживая рвущийся наружу крик. Из глаза выкатилась непрошеная слеза.

— Павел Александрович, всё в порядке? — Лейпниш едва сдерживал ухмылку.

— А-га… — выдавил я сквозь стиснутые зубы. Это эталонка первого ранга? Охренеть…

Повернул голову и заметил братьев. Близнецов уже было не узнать: новые костюмы сидели как влитые, волосы чистые. Жора постарался на славу. Их снова усадили в машину. Захар протянул мне то, что осталось от наручников. Цепь разорвана, сами браслеты перекушены в двух местах и вывернуты наизнанку.

— Чего за руку держишься? — заметил я, как Медведь прячет ладонь за спину.

— Боров… Больной дурак! Снова за своё, — криво усмехнулся мужик, но руку так и не показал.

Мне бы сейчас часик поспать. Или два… Было бы просто замечательно перед дуэлью. А то не хочу убивать Диму сразу, но настроение именно такое. В висках стучало от недосыпа, каждый шаг давался с трудом.

Вокруг продолжала кипеть работа. Расставляли последние столы, развешивали гирлянды фонарей, раскладывали приборы…

Стоп, что? Открыл глаза. Я отрубился на ступеньках у входа в особняк. Как сюда дошёл?.. Ещё раз посмотрел вперёд. Охотники, приведя себя в порядок, занимали позиции по периметру. Даже новички держались молодцом. И меня снова выключило.

Проснулся от того, что всё тело затекло. Солнце уже высоко в небе. Открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Как отключился на ступеньках особняка, даже не помню.

— Молодой господин, — Георгий склонился надо мной. — Вам нужно привести себя в порядок и переодеться. Я всё подготовил около вашей комнаты.

— Благодарю! — поднялся я, опираясь на больную руку.

Замер, разглядывая место ранения. Где раньше зияла рваная плоть, теперь корка, под которой, кажется, начинает нарастать мясо. Всё ещё паршиво себя чувствую, но явно лучше, чем было.

На территории выстроились не меньше десятка машин. У столов собрались гости. Мужчины в лёгких брюках и рубашках с закатанными рукавами, женщины в удобных костюмах для загородных прогулок. Никаких бальных платьев и фраков.

Группа безземельных аристократов столпилась вокруг клинков из водяного мишки. Один, в светлой льняной рубашке и соломенной шляпе, крутил меч в руках, проверяя баланс. Другой, в жилетке поверх белоснежной сорочки, разглядывал зазубрины на лезвии.

У столов с зельями собралась публика побогаче. Дорогие, но простые костюмы, качественные ткани. Гости разглядывали склянки, перешёптывались, прицениваясь.

Я кивнул Георгию, и тут подкатили ещё два автомобиля. Из первого выбрался глава рода Требухов. Его рыжие волосы вспыхнули на солнце медью. Следом появился Дмитрий в модном спортивном костюме из лёгкой ткани. Та же рыжая шевелюра, те же зелёные глаза, только взгляд надменнее отцовского.

Замыкала процессию Вероника. Одета она была в изящном платье. Огненные локоны струились по плечам, изумрудный шёлк подчёркивал тонкую талию, пухлые губы изогнулись в презрительной усмешке.

— Ну и дыра! Помойка. И так живут аристократы? — громко заявил Дима, демонстративно отряхивая рукав.

Я решительно двинулся вперёд, но Георгий удержал меня за плечо:

— Не нужно, Павел Александрович. Скоро дуэль.

К воротам подкатили Зубаровы. Елена выпорхнула из машины первой. На ней светло-голубое платье с тонкой вышивкой по краям, талия перехвачена лентой, пышные белокурые локоны уложены волной. Она встретилась взглядом с Вероникой. Обе смерили друг друга с головы до ног, презрительно фыркнули и отвернулись. Папаша с тучным сынком вылезли из машины последними.

Наконец, появился Запашный со свитой, пожал руки Требуховым и Зубаровым. Даже Смоленовы с Бочкарёвыми пожаловали. Я поймал их изучающие взгляды, улыбнулся и махнул рукой.

— Ну что, начнём? — произнёс вслух, чувствуя, как внутри разгорается азарт предстоящей схватки.

Я вернулся в особняк. Поднимаясь по лестнице, цеплялся за перила здоровой рукой. Елизаветы нигде не видно — может, дед уже разобрался с этим вопросом. Нужно будет поговорить с ним.

У двери своей комнаты остановился. На резном стуле аккуратно разложен спортивный костюм из добротной синей ткани с белой полоской вдоль рукавов и штанин. Молодец Жора, постарался.

Я подхватил одежду, толкнул дверь в ванную. После истории с перевёртышами лучше осматривать комнату, прежде чем войти. Да и других «друзей» хватает. На ходу стянул повязку с руки, поморщившись от боли.

Попробовал пошевелить пальцами. Дёрнул запястьем — мышцы отозвались тупой болью. Две эталонки затянули рану, но до полного восстановления ещё далеко. Ни ударить, ни схватить ничего не смогу.

— Вот же сука! — я выругался, вспомнив Елизавету. Метнулся бы шарик чуть левее — и прощай, Павел Александрович.

Скинул испорченный костюм в корзину. Умылся, разбрызгивая холодную воду вокруг. Глянул в зеркало и замер. Что за чертовщина с глазами? Часть радужки осталась голубой, но появились зелёные прожилки.

Плеснул в лицо ещё воды. Без толку — глаза всё так же неестественно мерцают. Странно… Хоть бы инструкцию выдали, как в этом мире жить. Похоже, магия яда меняет не только силы.

С трудом натянул спортивный костюм одной рукой. Уже взялся за ручку двери, когда вспомнил про иголки. Вот что значит недосып и голод — самое важное чуть не забыл.

В итоге потратил десять минут, распихивая отравленные шипы по потайным карманам. Половину пришлось оставить — нет смысла таскать все с собой. Сотни должно хватить… Твою мать! И меч из когтя забыл — лучшую рекламу для торговли.

Остановился, прислушиваясь к ощущениям. Яд из шариков Елизаветы снова проснулся, растекается по венам ледяным холодом. Для проверки я ударил по воздуху — реакция заторможенная.

Метнул три иглы в стену. Обычно они входят прямо, а сейчас… На поверхности остались маленькие неровные дырочки.

— Хреново, — процедил сквозь зубы.

И сила не та, и реакция никакая. Может, специально подгадала, тварь? Чтобы либо сам сдох, либо на дуэли прикончили. Как с отцом тогда…

Интересно, что скажет Виктория, узнав правду? О том, что мамаша её будущего братика или сестрёнки убила не так давно её мужа — Александра… Тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли.

Постоял ещё минуту, прислушиваясь к ощущениям в теле. Яд пульсировал в венах, как живой, то отступая, то накатывая волнами слабости.

Я подошёл к окну, выглянул: гости всё прибывают. Машины подъезжают одна за другой, заполняя свободное пространство у ворот. Да и обычных экипажей с лошадьми достаточно. Рука снова заныла, напоминая о потерянном времени.

В этот момент в дверь тихо постучали.

— Молодой господин, — голос Георгия прозвучал приглушённо. — Гости спрашивают о начале. Требуховы… настаивают.

— Иду, — отозвался я, проверяя иглы в последний раз.

Напоследок глянул в зеркало. Глаза светились всё ярче, в зрачках плясали зелёные искры. Ладно, пусть думают что хотят. Сейчас важнее дуэль.

Выскользнул в коридор, прикрыв за собой дверь. По лестнице спускался медленно, экономя силы.

Тем временем на улице собралась толпа гостей. При моём появлении разговоры стихли, будто кто-то повернул рубильник на минимум. Десятки глаз впились в меня. Кто-то с любопытством разглядывал спортивный костюм, кто-то морщился с презрением, а некоторые… В их взглядах читалось предвкушение.

— А вот и Магинский! — Дмитрий Требухов выступил вперёд, поправляя ворот своего костюма. — Мы уже переживать начали, что ты испугался и спрятался.

Я окинул взглядом территорию. Витас грамотно расставил людей — напряжённые, собранные, руки на оружии. Служба безопасности плотным кольцом окружила особняк. Проверенные охотники контролировали гостей, наёмники и новички заняли позиции по периметру.

До меня долетали восхищённые перешёптывания. Кто-то удивлялся количеству моих бойцов:

— Врали, что у Магинских никого не осталось.

Другие обсуждали останки водяного мишки:

— Смотри, какие когти! А челюсть-то больше моей головы!

Склянки с зельями переходили из рук в руки, вызывая одобрительные кивки.

Я же направился к рингу, за мной тенью скользил Жора. Странно, что старика нет — совсем плевать на род стало?.. Следом двинулись Витас, Требуховы, Зубаровы и сам Запашный со свитой. Остановились у канатов.

— Внимание! — попытался перехватить инициативу ставленник императора.

— Приветствую всех на моей земле! — перебил я, наблюдая, как его холёное лицо искажается от злости. — Сейчас пройдёт наша с Дмитрием Требуховым дуэль. Надеюсь, вам понравится. Также к вашим услугам зелья, части монстров и некоторое оружие.

— Дешёвый торгаш! — прошипел сзади Дима, нервно поправляя ворот спортивного костюма. — Помрёт, но попытается заработать.

— Тише! — одёрнул его отец, положив руку на плечо.

Зубаров двинулся ко мне, его охрана рассыпалась веером. В этот момент Витас едва заметно махнул рукой. Мои люди мгновенно выстроились передо мной живым щитом. Щёлкнули предохранители, блеснули клинки.

— Что это значит? — Запашный вскинул брови, а его лысый помощник напрягся.

— Безопасность! — повысил я голос, чувствуя, как яд снова пульсирует в венах. — Если вы её не можете обеспечить! Зубаровы напали на нас, но что-то я до сих пор не вижу ваших действий. Жаль, что все подохли, как трусы, от монстра. Вот только так часто бывает со слабаками.

Улыбнулся, наблюдая, как дёргается щека ставленника императора. По толпе аристократов прокатился шепоток. Одни качали головами, другие одобрительно хмыкали, третьи спешно делали ставки.

— Хотите со мной говорить? — встретился я взглядом с Запашным. — Оставляете своих мальчиков и подходите. Вы сейчас на моей земле.

Эти слова подействовали, как искра на порох. Толпа загудела громче, шеи вытягивались, гости пытались ничего не упустить. Зубаров-старший побагровел, желваки заходили на скулах мужика. Его пухлый сынок дёрнулся вперёд, но упёрся в выставленные ружья моих людей.

Ставленник императора медленно кивнул своей охране, те неохотно отступили. Только лысый Сергей, как верная тень, двинулся следом.

— Павел… Я вас предупреждал! — в голосе Запашного прорезалась сталь.

— Я вас тоже, — качнул головой, чувствуя, как по телу прокатывается волна слабости от яда. — Если вы ничего не делаете, то я не признаю вашу власть на этих землях. И тем более на своей. Кстати, уже купил билеты в столицу, — губы растянулись в улыбке. — Свидетелей у меня масса. А ещё целая папка о ваших подвигах и профессионализме.

— Магинский! — Запашный поманил меня пальцем, словно слугу.

Толпа замерла, затаив дыхание. Ещё бы… Никто не смеет так разговаривать с повытчиком, ставить его на место как равного. Вот только он не равен мне. Я земельный аристократ, а этот мужик — всего лишь клерк с биркой императора.

— Слушаю, — я подошёл ближе, разглядывая, как ярость вспыхивает уже на его лице.

— Вы перешли черту, — процедил повытчик сквозь зубы. — Можете ехать куда хотите. Сегодня же отправлю императору послание о вашем роде. О том, как вы не справляетесь и подвергаете риску всех остальных.

— Нет! — театрально всплеснул я руками, заметив, как Запашный невольно отшатнулся. — Прошу! Только не это!

— Поздно… — улыбка расползлась по его лицу, в глазах блеснуло удовлетворение.

— Мне плевать! — расхохотался я в голос.

Тут же оборвал смех — не стоило, слегка перегнул палку… Проклятый яд туманит разум, сбивает контроль.

— Двести тысяч, — повернулся к ставленнику императора, понизив голос. — Сегодня! И мы на время забудем о наших распрях.

— Я нет! — отрезал Запашный, но глаза забегали, оценивая выгоду. — Деньги будут. Мой вам совет, молодой человек: будьте аккуратнее.

— Отлично! — кивнул я и повернулся к собравшимся. — Дмитрий Сергеевич, прошу!

Публика расступилась, пропуская Требухова. Его спортивный костюм выделялся среди нарядных одежд гостей, как яркое пятно. Отец что-то шепнул ему на ухо, отступая к дочери.

— Да что с ним говорить! — фыркнул Дима, перепрыгивая через канаты. — Сейчас всё закончится быстро.

Я поднялся следом, чувствуя, как предательски дрожат колени. Яд снова накатил волной, в глазах на миг потемнело. Выпрямился, делая вид, что разминаю плечи.

— Пробежимся по правилам, — Запашный вышел в центр. — Магический поединок. Победитель получает…

— Все знают условия, — оборвал я его. — Начинайте уже.

Повытчик поджал губы, но спорить не стал. Он отступил за канаты, где его уже ждал лысый помощник.

Дима занял позицию напротив, самодовольно ухмыляясь. Его зелёные глаза блестели в предвкушении лёгкой победы. Ещё бы. После яда Елизаветы я еле на ногах стою.

— Начали! — рявкнул Запашный.

Требухов развёл руки в стороны. Воздух вокруг его пальцев заискрился серыми всполохами. С мягким шелестом материализовались каменные шарики — десяток снарядов размером с грецкий орех.

Взмах руки, и они дружно полетели в меня, оставляя в воздухе размытые следы. Я принял удар корпусом, демонстративно даже не пытаясь уклониться. Два хруста внутри слились с глухими ударами. Зрители ахнули. А вот двум моим рёбрам теперь хана…

— Неплохо, — стряхнул каменную крошку с костюма, загоняя крик боли глубже. Бок и лёгкие полыхали огнём. — Давай, Дима! Что-то посильнее того, чем восхищаются другие.

Требухов оскалился. Он свёл ладони вместе. Между ними вспыхнуло изумрудное сияние, сгущаясь в плотный шар. Через мгновение магия приняла форму огромного кулака.

Я отступил на шаг, чувствуя, как пульсирует яд в венах. Каменный кулак рванул следом, набирая скорость. В следующее мгновение резкая боль в рёбрах скрутила тело. Пришлось наклониться. Магическая конструкция пронеслась над головой, впечаталась в настил. Доски треснули, разлетаясь щепками.

— Старайся! — выпрямился я, растягивая губы в улыбке. — У тебя получится!

— Тварь! — Дима рванул вперёд, сжимая кулаки.

— Нет! — окрик отца остановил его. — Дальние атаки!

Моя голова гудела от боли и яда. Вот только что-то важное крутилось в мыслях… Точно! Артефакты и оружие запрещены. Как я мог забыть? А ведь так ставил на свои иголочки.

Требухов уже готовил новую атаку. Над его головой материализовались каменные сосульки — острые, с неровными гранями. Пять, шесть… Десять штук повисли в воздухе, поблёскивая кристаллическими вкраплениями.

«Почему моя иголочка не действует?» — мелькнула мысль. Когда взмахнул рукой возле Запашного, отправил одну в Диму. Должна была уже сработать…

Каменные шипы сорвались с места. В этот раз они двигались медленнее, выписывая в воздухе замысловатые петли. Я попытался отследить траекторию, но яд затуманивал зрение.

«Обход с флангов», — подумал, когда снаряды начали окружать меня полукругом.

— Смотри внимательно! — Дима расплылся в торжествующей улыбке. — Это особая техника нашего рода!

Сосульки вдруг замерли, а потом полетели ко мне со всех сторон. Прыжок вверх — единственный путь к спасению. Я оттолкнулся… И понял, что тело не слушается — ноги словно налились свинцом.

Удары обрушились градом. Один, второй, пятый… Каждый вспарывал воздух рядом, осыпая меня каменной крошкой. Последний чиркнул по плечу, разрывая ткань костюма.

— Что, не такой уж ты и быстрый, да? — расхохотался Требухов.

Толпа загудела. Кто-то восхищённо присвистнул, кто-то разочарованно вздохнул. Краем глаза я заметил, что Запашный наклонился к своему лысому помощнику.

«Так, спокойно, — выдохнул, чувствуя, как горят рёбра. — Игла должна была подействовать. Почему он всё ещё держится на ногах?»

Резко развернулся и застыл. В десяти шагах от ринга один из людей Запашного рухнул на колени. Его тело выгибалось неестественной дугой, между стиснутых зубов пузырилась зеленоватая пена. Охрана засуетилась вокруг, кто-то уже доставал какой-то бутылёк. Чёрт, промазал, чтоб его…

Плевать! Сейчас важнее другое — нужно менять тактику. Только ближний бой даст шанс. Значит, придётся выводить Диму из себя. В прошлый раз что его задело? Мысли в моей голове ворочались медленно, словно в патоке. Точно! Сестра.

Новая атака. Град мелких каменных шариков устремился к голове. Я резко ушёл перекатом, они просвистели мимо, впиваясь в доски с глухим стуком. Выпрямился намеренно медленно и поймал взгляд Вероники.

Девушка следила за каждым моим движением, прикрыв рот ладошкой. Изумрудные глаза блестели, и я готов поспорить — под этой изящной ручкой прячется улыбка. Рыжие локоны колыхнулись, когда она чуть наклонилась вперёд.

Я послал ей воздушный поцелуй, демонстративно подмигнул. Дима дёрнулся всем телом, будто получил пощёчину. Пальцы сжались в кулаки до хруста, ноздри раздулись, делая его похожим на разъярённого быка.

— Знаешь… — повернулся я к нему, покачиваясь. — А у тебя очень красивая сестра!

Требухов взревел, теряя остатки контроля. Магия вокруг него вскипела зелёным маревом.

— Нет! — отчаянный крик отца Димы потонул в рёве толпы.

Вот только слишком поздно. Требухов уже сорвался. Магия земли сгустилась в его руках, формируя каменное копьё. Наконечник хищно блеснул кристаллическими прожилками, нацеливаясь мне в грудь. Я быстро прикинул: расстояние три метра, скорость… Твою мать, он же второго уровня! А возможности тела, скованного ядом…

«Будет больно!» — мелькнула мысль после молниеносных расчётов.

Удар! В последний момент я извернулся, уводя корпус с линии атаки. Каменное острие чиркнуло по моим рёбрам, вырывая ткань костюма. Но Дима среагировал мгновенно — крутанул древко, и тяжёлое навершие впечаталось мне в висок.

Мир взорвался вспышками, звуки смазались в сплошной гул. Перед глазами заплясали два разъярённых Требухова — оба с перекошенными от ярости лицами. В ушах зазвенело, к горлу подкатила тошнота.

Тело среагировало раньше мозга. Перекат в сторону, я вскочил на подгибающиеся ноги, тут же сместился вправо. Вовремя! Каменное копьё со свистом вспороло воздух там, где секунду назад был мой живот. По доскам ринга разбежалась сеть трещин от силы удара.

— А если так? — Дима крутанулся вокруг своей оси, и оружие описало широкую дугу.

Я попытался пригнуться, но яд сделал своё дело — реакция подвела. Кончик копья чиркнул по макушке, обжигая кожу. В глазах потемнело, во рту появился металлический привкус крови. Пошатнулся, хватая ртом воздух и пытаясь сфокусировать взгляд.

— Давай, сестрёнка, смотри, — злорадно заорал Требухов, делая резкий выпад, — как я его убью!

Толпа ринулась ближе, едва не снося канаты. Кто-то свистел, кто-то орал ставки, женщины ахали при каждом ударе. Я заметил, как Витас дал знак. Его люди уже положили руки на оружие. Молодец, понимает, что дело пахнет керосином.

«Соберись!» — рявкнул сам на себя, сплёвывая кровь. Яд пульсировал в венах всё сильнее, каждое движение давалось с трудом. Ещё один такой удар по голове, и можно отправляться к праотцам.

— Убей его! — истошный вопль Михаила Зубарова прорезал общий гул.

Дима оскалился, перехватывая копьё для решающего удара. В его глазах плясало безумие. Довёл-таки я пацана до белого каления. Он качнулся влево, пытаясь обмануть, потом резко развернулся…

Вот оно! Я успел заметить, как правая нога Требухова чуть подогнулась перед ударом.

— Нападай! — выкрикнул, подставляясь под атаку.

Дима бросился вперёд, занося копьё. В последний момент я рванул навстречу, уходя с траектории удара. Пальцы вцепились в его предплечье мёртвой хваткой. Источник отозвался мгновенно. Мой яд хлынул по каналам, впитываясь в кожу противника.

Требухов завизжал. Пронзительно, по-поросячьи. Каменное копьё рассыпалось в пыль, но он уже молотил меня свободной рукой по лицу. Костяшки впечатывались в скулы, в висок, в челюсть. Во рту снова стало больше привкуса крови, но я только усилил хватку.

Резко дёрнул его на себя, перехватил удобнее и впечатал ладонь в мерзкую рожу. Кожа под моими пальцами зашкворчала, словно масло на сковороде. Запах палёной плоти ударил в ноздри. Визг Димы перешёл в утробный вой.

Крики ужаса прокатились по толпе. Женщины отворачивались, мужчины отступили назад. Только Вероника продолжала смотреть на меня, не отрываясь. Закусила губу до крови.

— Нет! — Сергей Геннадьевич побежал к канатам, его лицо исказилось от отчаяния. — Прошу, пощади! Ты выиграл! Мы признаём победу. Не нужно убивать моего сына! Я верну долг!

Медленно убрал руку от лица Требухова. На бледной коже остался тёмно-зелёный отпечаток ладони — память на всю жизнь. Но с его рукой вышло хуже… Яд разъел плоть до самого локтя. Я оторвал конечность одним рывком и швырнул на доски.

Дима рухнул без сознания, тело билось в конвульсиях. Пожалел ли я его? Конечно, нет! Просто магия вдруг перестала подчиняться, а ещё накатила странная слабость. Качнулся в сторону, едва удерживаясь на ногах.

Мир вокруг поплыл, время начало двигаться рывками. Моргнул. На ринге уже Сергей Геннадьевич склонился над сыном. Ещё раз. Димы нет, только тёмное пятно крови на досках. Развернулся на крики, но звуки доносились словно сквозь толщу воды.

Люди метались, размахивали руками. Витас носился между группами охраны, отдавая команды. Георгий возник рядом, будто из воздуха, пытался влить мне в рот какое-то зелье. Почему всё как в тумане? Что происходит с восприятием?

Новая волна криков накатила, в этот раз слова прорвались сквозь вату в ушах. Что-то про похищение… Кого похитили? Голоса сливались в неразборчивый гул, сознание уплывало.

Странное ощущение растекалось по телу. Раньше такого не испытывал. Чьи-то руки тем временем подхватили меня под мышки, потащили куда-то. Я попытался повернуть голову — расплывчатые силуэты… Жора? Витас? Не разобрать.

Сознание прояснялось рывками. Похожее состояние я испытывал в прошлой жизни, когда одна гейша подмешала мне какую-то дрянь в саке. Должна была убить, но не рассчитала своих сил. Хорошо, что успели позабавиться до этого, а то совсем бы обидно стало. Тогда так же плыло восприятие, реальность дробилась на осколки…

Мелькнуло зеркало в коридоре. Я успел заметить, что зрачки снова стали привычно голубыми. Потом белый потолок поплыл перед глазами. В таких случаях обычно начинаются видения, глюки… Но ничего.

Источник работал на пределе возможностей, борясь с повреждениями и ядом. Что-то сладкое полилось в рот. Вкус напомнил батончики из прошлой жизни. Как же они назывались?..

Веки наливались свинцом. Голоса Жоры и Витаса доносились словно сквозь вату. Меня о чём-то спрашивали, требовали ответов. И я ответил бы, но… Темнота накрыла сознание.

— А? — голос внутри головы прозвучал неожиданно чётко. — Почему я не сплю?

Глаза не открывались, как бы ни пытался. Плохо дело… Сосредоточился на ощущениях в теле. Яд пульсировал в венах странными толчками, не получалось определить, на что именно он воздействует.

И ещё одно… В крови циркулирует чужая магия, незнакомая. Я погружался глубже, исследуя собственное тело, пока не остановился перед удивительным зрелищем. Источник менялся прямо на глазах. Ядро пульсировало и клубилось тёмным маревом. Такое бывает только в одном случае…

На меня воздействовали сильной магией, а мой источник пытается её скопировать. Вот только уровень слабоват — не получается. Зато теперь понятно, что произошло во время поединка. В прошлой жизни этот способ никогда меня не подводил, я всегда чувствовал чужое воздействие.

Руки зачесались от желания придушить Елизавету. Это связано с её ядом отложенного действия? Вопросы вспыхивали один за другим, путая мысли. А что, если мой выигрыш — морок? Нет, бред какой-то…

Желудок скрутило внезапным спазмом. Кислота уже поднималась по пищеводу — организм требовал пищи. Вот оно! Ухватился за это ощущение, используя его как якорь.

Глаза распахнулись сами собой. Рёбра отозвались острой болью. Значит, всё было по-настоящему. В голове гудело, словно после недельного запоя. Я медленно осмотрелся: никаких красоток в постели, а жаль.

Спустил ноги на пол, холод досок прострелил тело ознобом, окончательно приводя в чувство. Желудок заурчал ещё громче, требуя своего. Я проверил руку — подвижность почти восстановилась. Встал и доковылял до зеркала.

Разглядывал себя. Левая половина лица расцвела чёрным синяком. Дима хорошо постарался, да и теперь рёбра не в лучшем виде. На голове пара шишек бугрились под волосами. Хотя, учитывая силу ударов, Лампа с Ольгой сварили отличное зелье — быстро оно поставило на ноги. А с более высоким уровнем и следа бы не осталось.

Странно, почему меня раздели только до пояса? Пожал плечами. Сейчас важнее утолить голод. Война войной, а обед давно выбился из расписания.

Половицы поскрипывали под босыми ногами, пока я спускался в столовую. Голова прояснилась окончательно, хотя думать всё ещё не хотелось. Старался двигаться тихо, пока обшаривал кухню в поисках съестного.

— Вот это подарок! — улыбнулся при виде кастрюль.

Пюре и котлеты — не королевский ужин, но сейчас лучше не придумаешь. Схватил ложку, плюнув на манеры. Металл звякал о стенки посуды, пока я запихивал еду в рот. Только первый кусок распробовал, дальше просто механически работал челюстями.

Странно, с чего такой зверский голод? Обычно после ядов организм, наоборот, отторгает пищу…

— Не помешаю? — тихий голос деда заставил меня обернуться.

— Едой не поделюсь! — буркнул я, продолжая скрести ложкой по дну кастрюли.

Старик опустился рядом, его движения были какими-то непривычно плавными, осторожными.

— Павел… — он помолчал. — Как ты себя чувствуешь?

— Голодным, злым и раздражительным, — прожевал я кусок котлеты. — У тебя тут внук честь рода отстаивал, а где ты был?

— Я только вернулся, — хмыкнул Магинский, его пальцы нервно постукивали по столу. — Завтра уезжаю в столицу.

— А как же твой яд? — оторвался я от еды, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Там есть хороший лекарь у друзей, поможет, — дед говорил тихо, словно сам с собой. — Я связался по телеграфу… Лиза поедет со мной, — он помолчал, разглядывая свои руки. — Нужно многое наверстать. За эти десять лет… После смерти твоего отца я совсем забыл о дочери, о своих родительских обязанностях. Виктория, она же ещё молода! Ей муж нужен… Это моя вина.

— А как же «род превыше всего»? — улыбнулся я, наблюдая за необычно растерянным стариком.

— Теперь он в крепких руках, — Магинский положил ладонь мне на плечо. — О лучшем наследнике я и мечтать не мог.

Мышцы напряглись под его рукой. В открытом бою, может, я ему и уступлю, но сначала ложка окажется в глазу, а потом яд выжжет остатки жизни. Да и иголочки наготове…

— Павел, — голос деда вдруг стал мягким, почти отеческим. — Я и не мечтал, что снова стану отцом. А власть, борьба — они опасны для детей. Да и возраст у меня уже такой… Не смогу обезопасить Лизу и ребёнка.

— Ты чего хочешь? — застыл я с ложкой в руке, разглядывая старика. Куда делась его обычная жёсткость?

— Меня не было на дуэли… — он сглотнул, отводя взгляд. — Я ездил в канцелярию, заверял документы. И вот.

На стол легла папка с золотым тиснением государственного герба.

— Официально уведомил императора через его работников и всех в городе, даже в Томске. Отныне я не глава рода Магинских.

— Чего? — я отложил ложку и схватил документы.

Пальцы скользили по гербовой бумаге. Неужели старик вот так просто решил уйти на покой? Земля, деньги, недвижимость, люди — всё теперь моё…

— То, что ты показал и сделал в последнее время… — Магинский говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Точно лучше меня послужишь роду. Ты подарил надежду. А у меня скоро родится ребёнок, да и ещё за одним нужно присмотреть. И…

Магинский поднялся, его лицо вмиг стало серьёзным, черты заострились.

— Тебе лучше не встречаться с Викой и ни с кем, похожим на неё, — в голосе старика зазвенела сталь. — Избегай встречи, так будет лучше.

— Правду о том, почему я похож на твоего внука, что делал в другом роду, зачем меня притащили сюда, ты рассказывать не собираешься? — ухмыльнулся я и подмигнул. — Не то чтобы меня это очень интересовало. Просто, возможно, потом пригодится.

— Если так нужно будет… — дед пожал плечами, отворачиваясь к окну. — Узнаешь. Сейчас точно не лучшее время. И обещай мне кое-что.

— Говори, — кивнул я, разглядывая его напряжённую спину.

— Позаботься о Жоре, он мне как сын, — старик развернулся и направился к выходу, его шаги гулко отдавались в пустой столовой.

Так… Немного неожиданно, но в рамках моих планов. Что ж, теперь я глава рода.

— Павел Александрович Магинский, — произнёс вслух, пробуя, как звучит.

В папке нашёл официальное кольцо. Предыдущее принадлежало деду, теперь это моё. Ладушки, с этим разобрались. Да и аппетит утолён. Пора выйти, осмотреться.

Ночной воздух обжёг кожу холодом. Я потянулся, разминая затёкшие мышцы — получается, провалялся без сознания почти сутки. Не успел сделать шаг, как со всех сторон потянулись люди.

— Господин! — Медведь, пошатываясь, выступил вперёд. От него разило перегаром. — А как вы его! Как вы его!

— Визжал, будто свинья на бойне! — подхватил Петруха, размахивая руками. — А потом эта метка на роже! На всю жизнь теперь!

— И руки лишился! — загоготал кто-то из темноты. — Какой он теперь наследник? Мебель в доме и только! Хана роду. Прощайте, Требуховы, да здравствуют Магинские!

— Да!

— Точно!

Я слушал и кивал. Мужики наперебой расписывали подробности боя, то и дело прикладываясь к фляжкам.

— Вы чё, выпили? — прищурился, разглядывая раскрасневшиеся лица.

— Чутка. На шаг ноги, — Медведь попытался выпрямиться, но его заметно качнуло. — Не каждый же день господин такое представление устраивает. Это теперь войдёт в историю!

— Да! — Петруха хлопнул его по плечу, чуть не свалив обоих. — Ещё при всех аристократах! Пусть знают: с Магинскими лучше не связываться! Порвём!

— Новички так впечатлились, — Медведь пытался говорить чётко, — что просят гонять их сильнее. Хотят быстрее на охоту — пользу роду приносить.

— Да! Мы теперь, считай, элита в Енисейске! — Петруха горделиво выпятил грудь, но тут же пошатнулся.

— Так, мужики, — оборвал я их восторги. — Пить по чуть-чуть и закусывать! Это раз.

— Конечно, Павел Александрович, — закивали разом несколько голов.

— Смотрите мне тут, — ухмыльнулся, глядя на их испуганные лица. — Иначе всех к Борову отправлю, придётся вам с ним в силе соревноваться.

— А мы больше не будем, — Медведь машинально потёр руку, морщась от воспоминаний.

— Витас где? — осмотрелся я, не отыскав главного среди собравшихся.

— Так в город уехал, — выпалил Петруха, икнув.

— Зачем? Я его не посылал, — нахмурился в ответ.

— Ну, это… — Фёдор почесал затылок, пошатываясь. — Как девка та пропала, такая кутерьма началась. Ставленник императора бучу поднял, но Жора с Витасом ему всё разложили. Только, сука, заставил одного в город к жандармам ехать. Объяснительную писать.

— Так, стоп! — поднял руку. — Ещё раз и больше деталей.

— Девка… — Медведь расплылся в пьяной улыбке. — Губки пухленькие, сиськи — одно загляденье. А задница — просто ягодка. Говорят, рыженькие в постели очень страстные.

— Не понял. Дочку Требуховых похитили? — сощурился я, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Правда! Она же их будет, — Медведь радостно кивнул, не замечая, как меняется моё лицо.

Мысли вернулись к дуэли. Точно, что-то такое я слышал сквозь туман в голове. Вот только похищение дочери земельного аристократа на моей территории — это уже слишком.

— Люди поговаривают, что всё из-за слабости их рода, — Фёдор продолжал болтать, размахивая руками. — Требуховы после ранения наследника стали немощными. А девка у них хоть куда. Можно теперь давить на род и даже женить на себе.

— Так, кто за главного? — оборвал я пьяную болтовню.

— Я! — Медведь выпятил грудь, попытался встать по стойке смирно.

Мой кулак впечатался ему под дых. Воздух с хрипом вырвался из лёгких Фёдора. Не давая опомниться, я добавил в челюсть, потом подсечка под колено. Мужик рухнул, как мешок. Поставил ногу на его причинное место и надавил, а потом сильнее. Медведь завыл тонко, по-бабьи.

— Господин, что я сделал? — голос взлетел на октаву выше.

— Вот думаю, убить тебя сразу или сначала все конечности оторвать, как это сделал Диме? — магия заплясала на моих пальцах зеленоватыми искрами.

— Господин! — Петруха отшатнулся.

— Павел Александрович! — остальные отступили назад.

— Вы у меня вообще, что ли, охренели? — рявкнул так, что у ближайших факелов пламя качнулось. — Лейпниш уехал, тебя оставил за старшего, а ты, сука, пьёшь?

— Я? Я… — Медведь извивался под моей ногой, пытаясь подобрать слова. — Простите меня, господин! Да я только пару рюмок с мужиками за вашу победу…

— Всех построить! — мой голос прокатился по двору. — Пока Витаса не будет, усиленная охрана особняка и территории. И вы у меня, собаки сутулые, спать не ляжете. Понятно? А потом… Ещё порадуетесь за господина.

— Да! Да! Да! — донеслось со всех сторон.

— Грузовик на ходу? — убрал я ногу, позволяя Медведю подняться.

— Да! — мужик с трудом выпрямился, всё ещё держась за промежность. — Но он капризный.

— Завести! — в висках застучала кровь. — Водителя найти и в город к жандармам. Моего человека сколько нет?

— Так часов шесть, — пробормотал кто-то из темноты.

— Ох… Ну вы у меня дождётесь! — потряс я кулаком. — Выполнять! Пять минут на всё!

— Павел Александрович! — Медведь осторожно кашлянул. — Вам бы одеться…

Я опустил взгляд. Стою в одних спортивных штанах, босиком на холодной земле.

— Костюм охотников! Быстро! — рявкнул, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

Двор взорвался движением. Кто-то забил в колокол, созывая глав отрядов. Люди забегали, как муравьи в разворошённом муравейнике.

«Какого хрена? — выругался я про себя. — Оставили территорию без управления! Витас у меня получит…»

Опыт подсказывал: тут не экспромт, а чей-то хитрый план. Слишком гладко всё сложилось. Ладно, будем разбираться по порядку. Сначала Лейпниш, потом выясним, что тут творилось.

Странно, что Жоры нет рядом. Обычно как тень следит, а сейчас не дождёшься. Тоже получит свою порцию внушения.

Тем временем из ангара выкатили огромный грузовик с брезентовым верхом. Колёса в половину моего роста, протектор глубокий, рассчитанный на бездорожье. Я одёрнул новый костюм охотника, только его напялил. Проверил документы и кольцо на пальце. Готов…

— Павел Александрович! — раздался знакомый бас.

Обернулся и застыл с открытым ртом. Боров… в костюме. Зелёная ткань натянулась на необъятной фигуре, грозя разойтись по швам. Очки, нацепленные на широкое лицо, придавали ему сходство с учёным котом. Причёска… Каждый немногочисленный волосок уложен, даже усы расчёсаны.

— Альберт? — моргнул я, пытаясь осознать увиденное. — Ты куда собрался?

— С вами в город, — он кивнул на грузовик, и пуговицы на груди жалобно скрипнули. — Я водитель, между прочим.

— Как скажешь… — помотал головой, отгоняя видение циркового медведя в костюме.

По территории зажглись дополнительные факелы, вспыхнули лампы. Охрана выстроилась, проверяя оружие.

— Слушай мою команду! — обвёл я взглядом напряжённые лица. — Если кто-то пойдёт из леса или с дороги, сначала стреляйте, потом спрашивайте. Понятно?

— А если… — начал Медведь, всё ещё держась за ушибленное место.

— Плевать! Хоть сам император. Валите всех и вся. Ну или потом я с вами… — многозначительно замолчал. — Запускай колымагу, — махнул Борову.

Великан, довольно улыбаясь, крутанул заводную рукоять. Грузовик качнуло так, что я испугался за целостность механизма. Ручищи Альберта могли и металл согнуть. Ещё пара оборотов, и мотор натужно заревел.

Я забрался в кабину, обитую потёртой кожей. Приборная панель сияла медными циферблатами, рычаг переключения передач напоминал корабельный штурвал в миниатюре. Машина дёрнулась и покатила к воротам.

— Почему грузовик так качает? — схватился я за поручень, когда нас в очередной раз подбросило.

Боров скосил на меня взгляд через крошечные очки, которые смешно сползли на кончик носа. Да он ещё и намазался чем-то жирным. Что за маскарад устроил?

— Рессоры слабоваты, — пробасил мужик, выкручивая руль. — Для моего веса не рассчитаны.

Машина снова подпрыгнула, как норовистая лошадь. В свете фар мелькали ночные улицы Енисейска. Редкие прохожие шарахались от грохочущего чудовища.

— А ты давно водишь? — поинтересовался я, когда мы чудом разминулись с телегой.

— С детства, — Боров расплылся в улыбке, его усы встопорщились. — Папенька учил. Говорил, что приличный аристократ должен уметь управлять любой техникой.

Представил благородного батюшку, объясняющего правила вождения юному медвежонку в очках, и едва сдержал смех.

— Поворот! — радостно объявил Боров, закладывая такой вираж, что я впечатался в дверцу.

— Может, помедленнее? — просипел, потирая ушибленный бок.

— Не могу, — он покачал головой, пуговицы на груди натужно заскрипели. — Если скорость сбросить, машина заглохнет. Характер у неё такой.

— Стой! — я рявкнул так, что Боров вздрогнул всей своей массой.

Впереди маячило здание жандармерии, окна ярко освещены. У входа толпились служивые.

— Припаркуй за углом, — скомандовал, всматриваясь в собравшихся. — Что-то много их там.

Боров закрутил руль, машина протестующе заскрипела. Когда он потянул рычаг тормоза, грузовик дёрнулся и замер, словно обиженный.

— Жди здесь, — открыл я дверцу. — Если что…

— Сомну любого, — великан снял очки, протирая их краем пиджака. Без них его лицо сразу стало жёстче.

Я поднялся по ступенькам жандармерии. У входа стояли люди, среди них Сергей Геннадьевич со своей охраной. При виде меня Требухов резко развернулся.

— Павел! — его лицо исказилось, словно от зубной боли.

— Александрович, — поправил я спокойно.

— Из-за вас Дима теперь инвалид! — ярость вспыхнула в глазах. — А моя доченька Вероника… Её похитили, и всё из-за вас! Вашей охраны! Ненавижу!

— Я тут тоже, чтобы разобраться в том, что происходит, — перевёл взгляд на жандарма у двери. — Сообщи капитану Дрозду, что Магинский Павел Александрович прибыл.

Служивый смерил меня оценивающим взглядом, кивнул и скрылся за дверью. Требухов дёрнул за рукав, отводя в сторону.

— Вот, прочтите, — протянул он измятый лист.

— Моё сердце уже занято, — усмехнулся я. — Давайте без любовных посланий.

— Это несмешно! — Сергей Геннадьевич едва не сломал зубы, настолько сильно их стиснул.

Я развернул бумагу, пробежался глазами. Ну надо же…

— Вот видите, это не я, — свернул письмо. — И с моим родом не связано.

— Павел Александрович, — Требухов забрал послание дрожащими пальцами. — Если бы это… От вас бы…

— Не стоит мне угрожать! — прорычал, впиваясь взглядом в мужика. — Не я начал. Вы с Зубаровыми и другими рвали мой род. Поверьте, то, что случилось с вашим сынишкой — этого недостаточно. Я буду бить дальше, пока вы не поймёте, что с Магинскими не стоит связываться. И мне плевать на ставленника императора. Запашный тоже ответит. И да, я знаю, что эта тварь стоит за всем. А он и сам прекрасно понимает.

Сергей Геннадьевич застыл с открытым ртом, словно рыба на берегу.

— Я не отдам Веронику любовницей! — наконец выдавил Требухов. — Она моя дочь! Земельная аристократка, а не дешёвка с улицы.

— Ну, это уже не ко мне, — пожал я плечами, наблюдая, как бледнеет его лицо. — Вон идите к своим друзьям Зубаровым. Им же ваша дочка нужна как подстилка для утех.

— Павел, я прошу вас… — Требухов шагнул ближе, его голос дрогнул. — Помогите спасти дочь, и я… Просите всё, что хотите. Я и так вам должен за то, что пощадили Диму.

— Магинский? — раздался знакомый голос. — Давай заходи!

Я окинул последним взглядом Сергея Геннадьевича, кивнул.

А вот и Дрозд… Моргнул от неожиданности — капитан в чистой отглаженной форме, гладко выбрит, и ни намёка на перегар. Даже стойка другая — прямая, военная.

— Где мой… — начал я, разглядывая это чудесное преображение.

— Ты про Витаса Лейпниша? — перебил капитан.

— А есть ещё варианты?

— У меня его нет, — Дрозд пожал плечами, одёргивая идеально сидящий мундир. — Точнее, был. А потом забрали.

Голова снова заныла тупой болью — слишком много событий для одной ночи. Я наблюдал, как Дрозд неторопливо прихлёбывает кофе из щербатой кружки. Капитан явно наслаждался моментом.

— И? Мне что, вытягивать нужно? — процедил я сквозь зубы.

— Служба безопасности империи, — мужик поставил кружку на стол, по кабинету разнёсся аромат свежесваренного напитка. — Тут ничего не поделать. Эти ребята имеют власть делать почти всё, что хотят.

— Куда? Когда? С кем связаться? — еле сдерживал рвущееся наружу раздражение, пальцы сами собой сжались в кулаки.

— Павел Александрович, — капитан растянул губы в понимающей улыбке. В кои-то веки от него не разило перегаром. — Не переживайте, ничего с вашим человеком не случится. Пообщаются, уточнят и отпустят. Сами понимаете — замешаны земельные аристократы, и об этом лично попросил ставленник императора.

«Запашный… — нервно подумал я. — Куда же без него?» Варианты сразу замелькали в голове: «Зачем ему это? Отвлекающий манёвр? Месть? Или…»

— Обвинения? Подозрения? Хоть какая-то информация по моему человеку есть? — наклонился я вперёд.

— Ничего… — капитан развёл руками, отодвигая пустую кружку. — Начали составлять тут рапорт, и раз — за Витасом Лейпнишем пришли.

Дрозд сделал два неслышных шага назад, оказавшись рядом. Жандармы тем временем уже оттеснили Требухова с его людьми подальше.

— Магинский, — прошептал капитан, обдавая ухо запахом кофе. — А у тебя интересные кадры работают.

— М? — повернул я голову, отмечая непривычно серьёзное выражение его лица.

— Твой Витас мало того, что лейтенант разведки, так ещё и в плену был, — в голосе Дрозда послышалось что-то похожее на профессиональное уважение.

— Знаю, — кивнул я, припоминая рассказ о джунгарах.

— А то, что он сбежал и не встал на учёт? — капитан улыбнулся, но глаза остались холодными. — Это всё, больше я не могу тебе ничего сказать. И, кстати… Что там по поводу поимки головоотрезателя?

— Дочку Требухова искать никто не будет? — перевёл я тему разговора, разглядывая, как сменяется караул жандармов у входа.

— Уже, — Дрозд демонстративно зевнул, прикрывая рот ладонью. — Весь город на ушах. Передали информацию на дороги и станцию. Патрули… — он махнул рукой. — Девчонку не вывезут. Аристократы так решают внутренние противоречия. Глядишь, завтра всё уже будет в порядке.

Мысли закружились вихрем одна за другой: «Витас — нужно дождаться. Требухов с его обещанием вернуть долг… Ублюдок, который подставил меня с убийством. Род теперь только на мне. А Запашный после моих слов должен быть в бешенстве…»

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение последних суток давит на плечи.

— Что будем делать? — повернулся к капитану. — Мне, как идиоту, начать ходить, кричать, что убийца — подонок?

— Ну почему же так… — Дрозд хмыкнул, постукивая пальцами по кобуре. — Просто посетим несколько популярных мест, и ты там выскажешь свои мысли о случившемся в городе. Дашь нелицеприятную оценку. Потом нужно подождать. Люди будут наготове, когда ублюдок появится.

В голове мелькнула странная мысль: «А почему убийца так остро реагирует на критику?» Нормальный преступник плевать хотел на общественное мнение. Этот же словно специально нарывается на скандал.

— Предлагаю действовать прямо сейчас, — Дрозд постучал пальцем по кружке. — Пройдёмся по паре мест, и вы как глава рода Магинских выскажетесь о ситуации в городе. После эффектной победы только о вас и говорят.

— Нужно больше людей! — Требухов вмешался в обсуждение, его лицо покраснело от волнения. — Мою дочь надо искать! Вы понимаете? Мою дочь!

— Сержант! — рявкнул капитан. — Убрать отсюда гражданских, это мешает нашей работе. Выставите охрану перед лестницей. И следите!

— Есть! — кивнул мужичок.

Несколько служивых очень вежливо и с применением лёгкой силы вывели Требухова и его людей. Ещё недавно этот род пытался очень сильно нагадить. А теперь?.. Я же обещал, что все они скоро меня поддержат в вопросе Запашного? Начало уже положено…

— Переоденусь, и выдвигаемся, — капитан вылил остатки кофе на пол, одёрнул китель. — Если Витаса привезут, его задержат до моего разрешения. И да… — он многозначительно улыбнулся. — Насчёт близнецов. Я вам помог, теперь ваша очередь… Через десять минут.

Я кивнул, развернулся и спустился. Точно, совсем про этих двоих забыл в круговерти событий. А ведь они крайне важны в вопросе рудников.

У грузовика обнаружил Борова, который придирчиво разглядывал себя в боковое зеркало, расчёсывая усы.

— Останусь в городе, — сообщил ему. — Скорее всего, до утра.

— Отлично! — великан просиял, и очки съехали на кончик носа. — Загляну к Люське!

— Завтра заберёшь меня, — посмотрел я на небо. — Или уже сегодня? В общем, в восемь утра. А пока отдыхай.

Вернулся к зданию жандармерии как раз в тот момент, когда Дрозд спускался по ступеням. Капитан «преобразился», если можно так сказать. Волосы слиплись от какой-то сажи, от него разило убойной смесью пота, табака и алкоголя. Плащ, казалось, собрал на себя грязь всех подворотен Енисейска.

Мужик приложился к фляге, вытер рот рукавом.

— Я готов, — шумно выдохнул он.

— Куда мы пойдём? — спросил я.

— Давай в рюмочную «Четыре гуся», — Дрозд двинулся вперёд, чуть пошатываясь.

Узкая улочка вывела нас на широкий проспект. Магические фонари заливали всё вокруг ярким светом, выхватывая из темноты гуляющих горожан. Парочки держались за руки, военные и жандармы прохаживались важно, звеня шпорами.

— Магинский! — капитан пристроился рядом, от его плаща шёл стойкий запах перегара. Может, это всё-таки какой-то «парфюм»? — Скажи, ты чего добиваешься?

— Да как все. Род, сила, уважение, статус, — отделался дежурными фразами.

— Я про ставленника императора, — бросил как бы между прочим мой компаньон на вечер.

Мужик поправил свой плащ, который был весь в пятнах, словно специально вывалянный в грязи. Сапоги стоптаны до неузнаваемости. Идеальный наряд, чтобы затеряться в толпе. Я бы и сам поверил в образ пьяницы, если бы не чистый спирт во фляжке, к которой он прикладывался. До сих пор пока не могу разгадать.

— Не понимаю, о чём вы, — пожал плечами.

— Запашный… Апчхи! — Дрозд потёр покрасневший нос. — Я тут кое-что про него вычислил.

Я замолчал, ожидая продолжения. Любая информация о повытчике может пригодиться. Дед выдал только то, что тот любит топтать простолюдинок.

— Так вот, мужик он жёсткий, у императора на хорошем счету. Вот-вот получит титул и земли.

— Даже так? — приподнял я брови. Вот чего добивается наш повытчик…

— Уж не знаю, за что такого результативного человека сослали в эту дыру. Но уверен, задание у него важное, — капитан понизил голос. — Будь аккуратнее. Он тебя пережуёт и не подавится.

— Не… — растянул губы в улыбке. — Я ему в горле встану!

Рюмочная «Четыре гуся» вынырнула из темноты жёлтым светом керосиновых ламп. Одноэтажное здание расположилось между богатой лавкой и новенькой аптекой, как побитая собака среди породистых скакунов. Вывеска покосилась, краска облупилась. Видимо, гуси давно улетели отсюда.

На улице, прямо под окнами, теснились столики. Неровные, с липкими от пролитого пива столешницами. Я задел парочку, пока проходили, и они покачивались при каждом прикосновении.

За ними сидела разношёрстная публика. Простолюдины в заляпанных рубахах, изредка мелькали потёртые сюртуки безземельных аристократов, пытающихся держать лицо даже здесь.

У стены, словно товар на витрине, выстроились ночные бабочки. Одна, втиснутая в розовое платье с облезлыми блёстками, строила глазки подвыпившему торгашу. Того уже качало, но кошелёк ещё позвякивал. Другая, с грудью, рвущейся из корсета, громко хохотала над сальными шутками помятого жандарма. Третья просто спала, привалившись к косяку.

«Сколько же надо выпить, чтобы…» — меня передёрнуло от вида их размалёванных лиц и несвежих нарядов.

Дрозд по-хозяйски плюхнулся за столик на улице, придвинул к себе засаленное меню с расплывшимися чернилами:

— Водки! Триста грамм! — рявкнул так, что ближайшие посетители вздрогнули.

Я же окинул взглядом заведение. Даже воду здесь страшно пить. Кто знает, откуда её берут… Капитан вопросительно глянул на меня, на что я только помотал головой.

К столу подплыла официантка, покачивая бёдрами, как корабль на волнах. Судя по томному взгляду и декольте до пупка, после полуночи она меняет профессию. Рыжие кудри взгромождены на голове подобием Вавилонской башни, губы намалёваны алым, а глаза подведены так густо, словно она подралась с трубочистом.

Особа поставила перед Дроздом запотевший графин, задержав руку на столе дольше необходимого. Подмигнула капитану, сверкнув густо накрашенными ресницами. Тот ответил тем же, попутно разглядывая её формы, обтянутые платьем, явно рассчитанным на фигуру поменьше размером. А потом опрокинул пару стопок залпом, даже не поморщившись. Привычка или нервы? Мужик вытер рот рукавом заляпанного плаща и кивнул мне.

— Не понимаю, зачем какому-то придурку убивать аристократов, — произнёс я чётко и громко, чтобы слышали и в дальних углах.

За соседними столами будто выключили звук. Смолкли пьяные возгласы, оборвался женский смех, стаканы перестали звенеть. Даже самые упившиеся замерли с поднятыми рюмками. Значит, знают, что бывает с теми, кто открывает рот? Интересно, как этот головорез выявляет своих жертв? Пытает свидетелей? Следит?

Ночные бабочки прижались к стене плотнее, словно пытаясь в неё врасти. Официантка, только что строившая глазки, юркнула за здание.

— Трус, нападающий на слабых, — продолжил я, намеренно повысив голос. — По-любому простолюдин, завидующий статусу. Ничтожество, которому только и остаётся, что резать беззащитных! И это я вам заявляю как глава рода Магинских.

Выдал максимум оскорблений. Должно зацепить такую гордую тварь. Да и самому любопытно, как он выйдет на меня. А я с ним очень хочу побеседовать. Ублюдок украл мои деньги! Мои! Даже руки зачесались от желания придушить эту мразь.

Дрозд покачал головой, разливая остатки водки:

— Ты или очень храбрый, или очень глупый, — пробормотал он, косясь на притихших посетителей.

Торгаш, который заигрывал с девицей в розовом, торопливо бросил монеты на стол и засеменил к выходу, придерживая шляпу. Жандарм у стены сделал вид, что очень занят своим стаканом.

— А может, он и правда дурак? — громко продолжил я, наслаждаясь произведённым эффектом. — Отрезает головы, думает, что крутой. А сам небось прячется по углам, как побитая шавка.

Звон разбитого стакана резанул по ушам — кто-то из посетителей не удержал дрожащими руками. В повисшей тишине было слышно, как капли стекают на пол.

— Магинский… — Дрозд поморщился, будто от зубной боли. — Может, хватит?

— Как аристократ заявляю: он трус и слабак! — встал из-за стола, нарочито громко отодвинув стул. — И когда я его найду…

Последние посетители потянулись к выходу с улицы. Кто пятясь, кто бочком, но все старались держаться подальше от меня. Даже ночные бабочки, обычно цепляющиеся за любого клиента, испарились.

— И куда дальше? — спросил я тише. — Или ты думаешь, что он прямо тут на меня нападёт?

— Ждём, — усмехнулся капитан, разминая пальцы.

Краем глаза заметил мужчину за дальним столиком. Он сидел там с момента нашего появления здесь, потягивая что-то белое из стакана. «Надеюсь, коровье молоко…» — мелькнула мысль.

На вид лет тридцать, чёрные волосы собраны в тугой хвост. Узкие глаза внимательно следят за происходящим. В классическом костюме европейского кроя, он бы сошёл за местного, если бы не характерный шёлковый пояс с замысловатым узором.

— Разрешите присоединиться? — мужик приблизился плавной походкой. — А то вы людей всех распугали.

— Мы? — приподнял я бровь. — Чем же?

— Да ходят слухи, что мститель, убивающий зажравшихся тварей, не любит, когда его честь задевают, — ответил незнакомец, присаживаясь.

— Мститель? — Дрозд расхохотался, но глаза его остались холодными. — Он убийца, который отрезает головы аристократам без земли. Хотел бы что-то менять — отправился бы в армию и на войну. Вот там смог бы себя показать на все сто…

— Я с вами не соглашусь, — гость отпил из своего стакана, белая жидкость оставила след на верхней губе. — В последнее время аристократы из кожи вон лезут, чтобы проявить себя, получить больше привилегий и признания. А страдают от этого обычные люди.

— Разве так было не всегда? — я почему-то втянулся в разговор.

— Может быть, — незнакомец пожал плечами, шёлковый пояс блеснул в свете ламп. — Вы знаете, что только за этот месяц убито сорок восемь простолюдинов? Их забили на работе, потому что где-то ошиблись, оступились. Словно они не люди, а скот. Хотя к животине порой лучше относятся.

— Семьи вправе пожаловаться на жестокость, — Дрозд чуть наклонился вперёд, его рука незаметно скользнула к кобуре.

— Кому? — узкие глаза блеснули хитрым огоньком. — Жандармам? Так половина на прикормке у аристократов. Пока земельные борются с тварями, защищают границы, рвут глотки друг другу… Эти имперские считают, что город их.

Он отставил стакан, начал загибать длинные пальцы:

— Двадцать четыре изнасилования. Тридцать человек пропали без вести. Даже детей калечат, — его голос стал жёстче. — По мне так… Пусть этот мститель режет головы дальше. Может быть, зажравшиеся твари наконец-то поймут, что за ними тоже могут прийти.

Я переглянулся с Дроздом. Капитан впился взглядом в собеседника — ни следа опьянения в глазах. Мне и самому интересно, что этот тип здесь делает.

— Простите, вы же неместный? — поймал я взгляд Дрозда и спросил у мужика. — У вас отличный русский. Я бы даже сказал, идеальный.

— Благодарю, — незнакомец чуть склонил голову. — Отгонбаярын Батбаяр.

— Монгол! — выплюнул Дрозд, словно ругательство.

— Вы верно подметили, — кивнул гость, поправляя шёлковый пояс. — Удивлён, как у вас в стране всё запущено. Вы пугаете своих людей, что мы страшные враги и убиваем всех. А я смотрю, и сами справляетесь. Ваши аристократы уж точно.

Дрозд откинулся на спинку стула, его плащ распахнулся, открывая рукоять револьвера:

— И что же монгол забыл в Енисейске? Да ещё поздней ночью в дешёвой рюмочной?

— Мне просто нравится наблюдать, — Батбаяр улыбнулся одними губами, глаза остались холодными. — У нас говорят: «Сидящий у реки дождётся, когда мимо проплывёт труп его врага».

— Намекаете на что-то? — с подозрением спросил я.

— Что вы, — монгол отхлебнул из стакана. — Просто делюсь народной мудростью. Кстати, говорят, у вас тут случилось похищение? Дочь земельного аристократа?

Пальцы Дрозда сжались на рукояти револьвера. Я же внимательно разглядывал гостя. Слишком хорошо он осведомлён для простого наблюдателя.

— Занятно получается, — монгол продолжил, словно не замечая нашей реакции. — Пока вы ищете убийцу безземельных, кто-то ворует земельных аристократов. Интересные времена настают, не находите?

— К чему этот разговор? — в голосе капитана прорезался металл.

— Да так… — Батбаяр поднялся одним плавным движением. — Видимо, не только я считаю, что некоторым пора получить по заслугам. Приятного вечера, господа!

— Стоять! — Дрозд вскочил. В его руке уже был зажат револьвер. — Документы на право пребывания в нашей стране.

— Не стоит… — повернулся монгол.

— Я сказал: документы быстро! — в голосе Дрозда прозвучала открытая угроза. — Считаю до трёх. Раз. Три!

Запашный в особняке

Я держал иглы наготове, наблюдая за странной дуэлью взглядов между Дроздом и монголом. Капитан уже почти нажал на спусковой крючок — палец побелел от напряжения.

— Документы! — последний раз рявкнул он.

— Какие же мы нервные, — Батбаяр поцокал языком, словно отчитывал нашкодивших детей. — Не переживайте, если бы я хотел вам навредить, уже бы сделал это.

Неторопливо, будто специально дразня капитана, монгол залез во внутренний карман пиджака. Достал аккуратно сложенные листы, на секунду дёрнул щекой — словно колебался, стоит ли показывать — и протянул Дрозду. Тот, не опуская револьвер, схватил бумаги свободной рукой, впился в текст покрасневшими глазами.

— Дипломат? — его брови поползли вверх. — Здесь?

— А что такого? — монгол пожал плечами с деланным равнодушием. — Дом близко, я не люблю далеко уезжать. Да и стало интересно, как у вас поживают люди не в столице. И, признаться, то, что я увидел… удручает. Поделили общество на две неравные половины. Одни лучше других только потому, что когда-то кто-то так решил.

— Возьмите, — Дрозд протянул документы обратно, демонстративно игнорируя слова дипломата.

— Скажите, пожалуйста, ваши имена и фамилии, — Батбаяр аккуратно вернул бумаги во внутренний карман, его движения были подчёркнуто плавными. — А то я представился, а вы нет. Ещё и оружием угрожали.

— Граф Егор Климович Дрозд, — капитан чуть наклонил голову, не убирая пальца со спускового крючка.

— Барон Павел Александрович Магинский, — представился я, отмечая, как в узких глазах монгола мелькнул странный блеск.

— Аристократы в таком месте? — Батбаяр картинно вскинул брови, его удивление выглядело таким фальшивым, что впору было рассмеяться. — И что вы тут делаете, позвольте спросить?

— Это вас не касается, — отрезал Дрозд.

— Как скажете, любезный, — монгол махнул рукой с преувеличенной учтивостью. — Удачной вам охоты на убийцу.

Я проводил его взглядом, пытаясь понять, какого чёрта дипломату с такими документами разгуливать по дешёвым кабакам? Да ещё рядом с границей… Может, готовится к чему-то? Разведка под прикрытием?

— Как тебе? — Дрозд повернулся, убирая, наконец, револьвер. — Отличная осведомлённость о наших делах у гостя из другой страны.

— Согласен, — кивнул я, отмечая, как начали подходить люди капитана.

Семь человек незаметно следовали за нами от самого участка. Старались раствориться в тенях, останавливались за углами. Один из них сейчас внимательно слушал Дрозда, кивая каждому слову. Они подошли после ухода монгола. Капитан что-то горячо объяснял про телеграф и срочное сообщение в столицу.

Посыльный сначала быстрым шагом, потом почти бегом скрылся в темноте. Остальные служивые снова рассредоточились по улице, словно их и не было.

— Вы думаете, из-за того, что я сказал про этого убийцу в рюмочной, что-то случится? — поймал взгляд капитана.

— Не знаю, — Дрозд дёрнул плечом, оглядываясь по сторонам. — Но двое аристократов тут были. Пили, ругали этого ублюдка, а через несколько часов уже потеряли головы. Может, он тут рядом живёт. Или кто-то ему передаёт. Что там у этих психов на уме? Одному чёрту известно. Ладно, пойдём в другое место и повторим.

Капитан заметно изменился. Фляжка осталась нетронутой, хотя обычно не проходило и пяти минут без глотка. Он постоянно вертел головой, бормотал что-то себе под нос. Нервничал… Вот только что его так дёргает? Монгол со своими странными речами или этот загадочный «мститель»?

«Чего на самом деле добивается Дрозд? — мелькнула непрошеная мысль. — Слишком уж натурально играет пьяницу. Так отвлекает от себя? Показывает свою слабость, чтобы потом что?..»

Свернули в переулок — узкий, зажатый между покосившимися домами. Ноздри тут же забил запах помоев и кислой капусты. Где-то надрывно мяукали кошки, деля территорию. По стенам змеились трещины, штукатурка осыпалась целыми пластами. На верёвках между окнами болталось полинявшее бельё. Судя по всему, здесь явно живут не самые богатые горожане.

Дрозд вдруг замер, вскинув руку:

— Готовься! — его шёпот эхом отразился от стен.

Жандармов нигде не видно. Источник дёрнулся, предупреждая об опасности. Я инстинктивно сместился вправо. В то место, где только что стоял, с глухим стуком вонзился нож. Задрал голову — никого.

Тени в углах переулка сгустились, зашевелились, словно живые. Из них выступила фигура в чёрном балахоне. Ткань колыхалась, хотя ветра не было.

В это время Дрозд, стоящий недалеко от меня, одним движением сбросил плащ. Грохнул выстрел, вспышка на миг осветила переулок. Но фигура уже растворилась в темноте, словно её и не было.

За моей спиной мелькнула тень. Я пригнулся, выпуская иглы из рук. В ту же секунду над головой со свистом пронёсся меч, от лезвия расходились волны магии, заставляя воздух дрожать. Мои иглы бессильно звякнули об пол, едва коснувшись чёрного балахона. Словно наткнулись на невидимый щит.

Дрозд выбросил руки вперёд, а потом резко развёл их в стороны. Воздух затрещал от магии. Десятки маленьких водяных шариков материализовались вокруг него и тут же разлетелись, как картечь.

Тварь в балахоне ныряла в тени и выныривала из них, словно пловец в бассейне. То появлялась справа, то слева, то сверху. Уследить невозможно. Она прыгнула, упёрлась руками в шершавую стену, оттолкнулась и присела, уходя от очередного удара. Быстрая, сука! Уже трижды чуть не снесла мне голову.

Меч снова свистнул где-то рядом. Лезвие оставляло за собой светящийся след, разрезая ночной воздух. От каждого такого движения по переулку разлетались волны магии, заставляя бельё на верёвках трепетать, будто на ветру.

Очередной взмах меча, и я кувырком ушёл за мусорные бачки. Железо жалобно звякнуло, когда лезвие срезало верхушку одного из них.

«Твою мать! — выругался про себя, разглядывая идеально ровный срез. — Хорошая сталь…»

Дрозд уже создал новую серию атак. Вода в его руках превратилась в длинные хлысты, со свистом рассекающие воздух. Тень металась между ними, словно в каком-то безумном танце. Балахон развевался, открывая проблески металла.

— Попался! — капитан резко свёл руки, и водяные плети сомкнулись вокруг фигуры.

Тварь дёрнулась, но путы держали крепко. Я метнул три иглы, целясь в голову. В последний момент тень изогнулась неестественным образом, будто у неё не было костей. Только одна игла чиркнула по капюшону, оставив рваную дыру.

— Интересно… — прищурился я, заметив бледную кожу в прорехе. — Значит, всё-таки человек.

Тень взревела — низко, утробно. Магия вокруг неё вскипела чёрным маревом, разрывая водяные путы. Меч описал широкую дугу, оставляя в воздухе светящийся след.

Дрозд выматерился, едва успев пригнуться. Капли его разорванных плетей застыли в воздухе, превращаясь в острые иглы. Сотни водяных стрел устремились к твари.

— А ты неплох! — крикнул я капитану, перекатываясь за выступ стены.

Достал новую порцию игл, прицеливаясь. Если эта тварь действительно человек, значит, яд должен подействовать. Главное — попасть…

Тень снова нырнула в угол переулка, растворяясь в темноте. Я рванул следом, метнув сразу пять игл веером. Одна всё-таки достигла цели — вонзилась прямо в щель капюшона.

Вой боли прокатился по переулку. Балахон заметался между стенами, словно подхваченный ураганом.

— Ага! — оскалился я. — Не нравится? А я ещё добавлю!

Источник откликнулся мгновенно. Яд хлынул по каналам, наполняя новую партию игл. Дрозд тем временем создал водяной щит, закрывая нас от бешеных атак меча.

— Целься в голову! — крикнул капитан. — Не знаю, что ты там используешь, но это вроде бы работает.

Тварь словно услышала его слова. Её движения стали дёргаными, неровными. Меч уже не описывал плавные дуги, а рубил воздух рваными взмахами.

Я метнул ещё три иглы, целясь в прореху капюшона. Одна попала в щеку, вторая — в шею.

Дрозд будто предчувствовал, где появится тварь. Грохот выстрелов разрезал ночь, вспышки на миг выхватывали из темноты силуэт в балахоне. Капитан даже не целился — просто поворачивался и стрелял. Я успел заметить, как пули впивались в стены в паре сантиметров от цели.

— Последние три! — выкрикнул он, перезаряжая револьвер.

Тень метнулась влево, и я отскочил от очередного взмаха меча. Лезвие просвистело у самого горла, срезав прядь волос.

«Настойчивый, зараза», — усмехнулся про себя, швыряя ещё две иглы.

Дрозд выпустил последние пули и отбросил бесполезное оружие. Воздух вокруг его рук сгустился, принимая форму длинного копья. Наконечник изо льда блеснул в тусклом свете фонарей.

— Ну, иди сюда, тварь! — капитан перехватил копьё поудобнее и бросился в атаку.

Я продолжал кружить по переулку, то и дело швыряя иглы. Ублюдок в чёрном не оставлял попыток украсить мою шею порезом. Правда, с каждым разом я всё лучше чувствовал его движения.

«Десятая», — мысленно отметил, когда очередная игла вонзилась под капюшон. По идее, от такой дозы яда даже слон должен был уже загнуться. А эта тварь только немного замедлилась.

Дрозд взмахнул копьём, целясь в грудь противника. Тень извернулась, пропуская острие мимо себя, и крутанулась вокруг своей оси. Меч чиркнул по руке капитана, порезав ткань и плоть.

— Сука! — взревел Дрозд, отпрыгивая назад. Магическое оружие тут же упало и развеялось, став лужицей.

Кровь хлестала из глубокой раны, заливая рукав. Тварь вдруг задрожала всем телом, словно от беззвучного смеха. Балахон колыхался, а из-под капюшона доносилось странное шипение.

В следующий миг она оказалась рядом со мной — так близко, что я почувствовал холод, исходящий от чёрной ткани.

«Не берут тебя иглы? Ладно…» — оскалился, уже зная, что делать.

Источник откликнулся мгновенно. Яд хлынул по каналам, окутывая руку зеленоватым свечением. Если получится приблизиться с целой головой — узнаю, как эта тварь отреагирует на прямой контакт с моей магией.

Дрозд привалился к стене, лицо его побледнело от потери крови, в глазах полыхала ярость. Он выбросил здоровую руку вперёд, и воздух наполнился шипением. Десятки водяных шипов материализовались вокруг него.

Двадцать… Тридцать… Я сбился со счёта. Они зависли в воздухе, поблёскивая в тусклом свете, как стальные иглы.

Тень заметалась по переулку. Ныряла в темноту и появлялась в новом месте, уворачиваясь от града атак. И тут я заметил закономерность.

«Секунда туда, секунда обратно, — мысленно отсчитывал время. — Как часы».

Перекатился вперёд, пропуская очередную волну шипов над головой. Тварь, как я и ожидал, материализовалась рядом. Рванул дальше, вцепившись в руку под балахоном.

Яд хлынул из моих ладоней. Я чувствовал, как он разъедает плоть мрази, как проникает глубже, выжигая всё на своем пути. Но ублюдок молчал — ни крика, ни стона, только лёгкое подрагивание.

Краем глаза заметил взмах меча. Лезвие летело к горлу, целясь в сонную артерию. Я дёрнул руку твари на себя что есть силы. С влажным чавканьем конечность отделилась от тела.

Развернулся, используя оторванную руку как дубинку. Впечатал её прямо в капюшон. Присел, метя в пах, если он вообще есть у этой твари. Тень отпрянула. Взмах меча — лезвие просвистело в сантиметре от плеча.

И вдруг ублюдок исчез. Я застыл, сжимая трофей в руке. Что-то тут не так…

«Кровь, — пронеслось в голове. — Где, чёрт возьми, кровь?»

Ни единой капли не вытекло из оторванной руки. И там, где она крепилась к телу твари — тоже сухо. Поднёс конечность к глазам, разглядывая срез. Плоть была серой, безжизненной, словно кусок пластика.

— Какого… — пробормотал, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Мой напарник сполз по стенке, оставляя на камнях кровавый след. Отлично! Решил устроить перекур в самый неподходящий момент? Нужно будет ему об этом напомнить.

Воздух справа дрогнул, и тень материализовалась точно там, где я ждал. Крутанул трофейную руку, впечатывая её в балахон. По переулку разнёсся глухой удар, словно я бил по резиновой кукле. Развернулся, уходя от взмаха меча — лезвие просвистело в паре сантиметров от шеи. Очень точные удары.

Внезапно ублюдок схватился за свой оторванный обрубок и дёрнул на себя с такой силой, что у меня чуть плечо не вылетело. Ноги оторвались от земли, и я полетел вперёд — прямо на подставленный клинок. В свете фонаря блеснула отполированная сталь.

«Вот же дерьмо!» — пронеслось в голове, когда понял, что сейчас наживят на «шампур». Время словно замедлилось, позволяя разглядеть каждую щербинку на лезвии.

Я отпустил руку, вложив все силы в рывок вниз. Приземлился рядом с тварью, тут же бью по ногам. Мой удар свалил бы быка, любой человек должен рухнуть… Но эта мразь даже не покачнулась, словно вросла в землю. Вместо этого контратаковала в голову, меч описал широкую дугу.

«Значит, придётся сыграть в поддавки», — решение пришло мгновенно, хотя инстинкты вопили об обратном.

Я намеренно замедлил движение. Лезвие прошлось по плечу, вспарывая ткань и плоть. Боль прошила тело раскалённым прутом, перед глазами заплясали чёрные точки. Следом накатила слабость, но мне хватило этого момента. Я резко поднялся, его меч за моей спиной, ударить он не сможет. Мои пальцы вцепились в здоровую руку твари у самого плеча.

Странное ощущение, будто сжимаю желе или холодный кисель. Мышцы под пальцами двигались неестественно, словно перетекали. Плевать! Дёрнул на себя, вкладывая в рывок всю силу и магию. Меч со звоном упал на камни, отскочил и завертелся волчком.

Я ударил в живот. Кулак будто увяз в мягком тесте. В пах! Тварь даже не дрогнула, хотя бил так, что любой мужик уже корчился бы от боли на земле. Впечатал кулак в морду, сбивая капюшон. На мгновение увидел его лицо. Бледное, с неестественно растянутыми губами в застывшей улыбке. И тут эта мразь плюнула.

Чёрная субстанция, похожая на смолу, полетела к Дрозду. Источник взвыл, предупреждая об опасности. От этой дряни фонило такой мерзкой магией, что к горлу подкатила тошнота. Я ударил тень ногой в живот, одновременно выпуская иглы в летящую кляксу.

Они вошли в чёрную массу с противным чавканьем. Та замерла и зависла в воздухе. Я рванул к капитану — он уже без сознания, голова безвольно свесилась на грудь.

Выставил руки — одну вверх, другую вниз. Источник откликнулся мгновенно, выжимал последние капли силы. Между ладонями натянулась тонкая зелёная плёнка, похожая на мыльный пузырь. Чёрная дрянь врезалась в неё, заставив щит задрожать.

Взрыв отбросил меня к стене. Затылок и спина взорвались болью, в ушах зазвенело. Рана на плече словно загорелась заново, по руке потекла тёплая кровь. Я метнул последние иглы наугад, но тень уже растворилась в темноте переулка.

Склонился над Дроздом, морщась от прострелившей спину боли. Дело плохо… Лицо капитана белее мела, дыхание прерывистое, на лбу выступила испарина. Края раны на руке почернели и словно обуглились.

Странно, но я не чувствовал яда в его теле.

— Внутренний карман, — прошептал одними губами Дрозд, и дыхание стало хриплым. — Быстрее.

Я залез в пиджак и нащупал знакомую флягу. Он что, издевается? Помирает тут с почерневшей раной, а ему пойло подавай?

— Да-вай… — протянул капитан, с трудом шевеля побелевшими губами.

«Плевать! — решил я. — Хочет человек уйти пьяным — его право».

Открутил крышечку и чуть приподнял ему голову. Мутная белая жидкость потекла по губам. Совсем не похожа на ту «водку», что он хлестал в «Четырёх гусях». Дрозд жадно глотал, как умирающий от жажды.

Вдруг он закашлялся и перевернулся на спину. Тело выгнуло дугой, словно через него пропустили ток. Судороги били капитана так, что зубы стучали.

— Давай! Ты! Тоже пей! Быстрее! — в конвульсиях закричал Дрозд, цепляясь скрюченными пальцами за мостовую.

— Да я… — попытался отказаться от поминок живого пока ещё человека. Как-то не входило в мои планы присоединяться к его агонии.

— Магинский! Слушайся! — Дрозд напрягся всем телом, вены вздулись на шее.

— Только в качестве последнего желания, — улыбнулся я, продолжая краем глаза следить за тенями в переулке. Тварь исчезла. Теперь не сильно навоюется без рук, вон даже меч отставила.

Я поднёс бутылку к губам и сделал несколько глотков. Странный вкус… Настойка какая-то? Помимо спирта, явно чувствовалось что-то ещё — горьковатое, вяжущее. По консистенции больше похоже на зелье, чем на выпивку.

Закрутил крышечку, пожал плечами и положил флягу на грудь капитана. Встал, прошёлся до места схватки. Оторванные конечности твари валялись на камнях. Я поднял руки, внимательно рассматривая их в тусклом свете фонаря.

— Они разные, — выдал своё наблюдение вслух. Первая, которую я оторвал, была тоньше и длиннее. Вторая — массивнее, с искривлёнными пальцами. — Что за…

Огляделся. Это же совсем другой переулок! Пропали развешанные простыни, исчезли мусорные баки. Даже вонь кислой капусты, бившая в нос, куда-то делась. Вместо этого — чистая брусчатка и гладкие стены домов.

Место поменялось? Но как, чёрт возьми?

— Твою мать! — выдохнул Дрозд и тяжело упёрся о стену. — Это было близко…

Я ещё раз осмотрел переулок, пытаясь уложить в голове произошедшее. Кто бы мог подумать, что моя магия способна на такое?

Топот сапог прервал размышления — люди капитана спешили к нам. Жандармы подхватили Дрозда под руки, пытаясь поставить на ноги.

— Тише, тише… — поморщился он. — Вы не девку в борделе лапаете, а начальству помогаете. Всё, дальше сам.

Капитан продолжал держаться за стену, его грудь тяжело вздымалась. Внезапно мужика скрутило, и он согнулся пополам, извергая содержимое желудка на брусчатку.

Пока Дрозд очищался, я прокручивал в голове детали схватки. Эта тень… В ней не было ничего человеческого, кроме формы. Ни движения, ни сила не укладывались в рамки возможного. Либо у твари десяток источников в заднице, либо… Я даже не знаю, что предположить.

Отсутствие крови, невосприимчивость к яду, эти жуткие прыжки через пространство… И как мы оказались в совершенно другом месте? Явно какая-то особая магия твари.

— Магинский! — Дрозд вытер рот рукавом. — Ты там живой?

— Да, — повернулся к нему. — Только вопросов прибавилось. И претензий тоже.

— Это понятно, — кивнул капитан. — Ну-ка, иди сюда!

— Так шлюх будешь подзывать! — огрызнулся я, переходя на «ты».

— Ладно тебе, барон, — в голосе Дрозда появились новые нотки. — Дай проверю кое-что, не просто так зову. Сейчас в себя приду и всё объясню.

Капитан бегло осмотрел мою рану, взглянул в глаза.

— Живучий ты, барон, — усмехнулся он. — Мёртвым клинком задело, а сам на ногах. Меня в первый раз так скрутило… Думал, душу богу отдам. Неделю корчился. А ты… — прищурился мужик. — Случаем, не умирал раньше?

— Ну да! — оскалился я. — Разок всего — это же не считается? Хотели источник открыть пацану, да не вышло, вот я и занял свободное место. Правда, с вводными не повезло. А ведь в прошлой жизни королём был!

Повисла тишина.

— Ха-ха-ха! — Дрозд согнулся от хохота. — Чуть не помер, а всё шутишь. Есть у тебя яйца, Магинский!

— Ага, шучу… — кивнул я, пряча улыбку.

— Ладно! — капитан махнул своим людям. — Заберите руки. И меч тоже, только осторожно. Порежетесь — сдохнете, как шавки.

Мужики переглянулись и аккуратно завернули трофеи в плащ.

— Валите, — Дрозд махнул жандармам. — На сегодня представление окончено. Клоун сломался, как починят — повторим. Пойдём, Павел Александрович, — подошёл он ко мне, — есть местечко получше. Накормлю, напою, как следует. А захотите девку — и это устрою.

Мы двинулись по ночным улицам. Капитан прикладывался к фляжке, а я молчал, пытаясь собрать мысли воедино.

Вскоре показался ресторан «Туше» — двухэтажное здание из красного кирпича. У входа застыли два амбала в чёрных костюмах, воротники трещали на бычьих шеях. Один нервно держался за кобуру, второй поигрывал дубинкой.

Дрозд молча сунул под нос старшему своё удостоверение. Тот побледнел и отступил, распахивая дверь. Нас проводили в дальний угол зала, где мягкий полумрак создавал иллюзию уединённости. Капитан стянул заляпанный плащ.

— Вина! Хорошего. И мяса, — рявкнул он подошедшей официантке, снова демонстрируя документы. — Чтобы всё было отменно. И девок к нам не пускать, серьёзный разговор намечается.

— Как прикажете, господин, — поклонилась девушка.

Синее платье в горошек натянулось на высокой груди. Светлые волосы заплетены в тугую косу, тонкая талия переходит в аппетитные бёдра. Невысокая, но ладно сложенная.

— Слушаю, — я откинулся на спинку стула. — Подробно и во всех деталях.

— Хм! — усмехнулся капитан. — Прямо как я говоришь. Ладно.

Дрозд закурил, выпуская кольца дыма к потолку. Я разглядывал его лицо, отмечая, как оно становится с каждой минутой всё напряжённее.

— После армии попал в особый отдел жандармерии, — начал он, стряхивая пепел. — Там занимаемся магами-преступниками. Но больше всего хлопот доставляют три типа ублюдков.

Я молча слушал, как капитан описывает кровяшей — тварей, одержимых жаждой крови. Их магия требует всё новых жертв, толкая на убийства. Таких Дрозд ловил по всей стране. Суд был короткий — сразу на плаху.

— А мыслеклюи, — он поморщился, — эти мрази любят другие развлечения.

Капитан рассказал о менталистах, которые способны воздействовать на мысли, чувства людей. Сильные имеют возможность их даже читать. А те, кто ещё сильнее — управлять и делать из людей живые куклы. Такие нечасто становятся преступниками, как правило, идут на хорошие должности, благо способности помогают.

Но бедокурить любят. Внушат молодой девке, что перед ней муж. Отодрут её хорошенько, а потом она пузатая ходит. Частое событие. Или мужику какому-то внедрить навязчивую мысль, что нужно кого-то убить, — обычное дело.

— Но и они не самое страшное, — Дрозд опрокинул в себя бокал вина. — Есть ещё падальщики.

Или некроманты. Их капитан не любит больше всех. Эти психи убивали людей, чтобы собирать из трупов големов — неуязвимых для магии тварей, не знающих боли и усталости. Сильные неупокоенные, способные жить вечно. Очень верные игрушки…

Аромат жареного мяса ударил в ноздри, заставляя желудок жалобно заурчать. Я вцепился в сочный стейк, почти не жуя, глотал горячие куски. Соус стекал по подбородку, но я даже не замечал этого.

Желудок требовал ещё и ещё, словно внутри была бездонная яма. Мясо таяло во рту — повар явно знал своё дело. Острые специи щекотали язык, придавая блюду особый вкус.

— Именно такую игрушку некроманта мы и встретили, — Дрозд наблюдал за моей трапезой с лёгкой усмешкой. — Когда головы местных аристократов полетели, служба безопасности вызвала меня. Я как раз собирался в Томск.

Капитан отпил вина и поморщился:

— Первые убийства совершил сам падальщик. Потом в дело вступил его «ребёночек». Одного не пойму, — он опрокинул бокал залпом, — зачем такому сильному магу прозябать в этой дыре?

— Вас ждал, — хмыкнул я.

Дрозд среагировал мгновенно. Он резко вскочил, оказался рядом, и его пальцы сомкнулись на моей шее. Но я успел всадить несколько игл ему в руку. Капитан застыл.

— Тише, — выдохнул, вытаскивая иглы. — Вы слишком эмоциональны. Я не хотел обидеть.

Он рухнул обратно на стул. Через минуту смог говорить:

— Так вот чем ты в него бросался? — прохрипел Дрозд. — Хорошая штука, забористая. Мне бы таких… пару тысяч.

— Губа не дура, — усмехнулся я. — И самому пригодятся. Дорого, мало и очень действенно.

— Прости! — капитан снова потянулся к вину. — Твои слова про ожидание… Так уже было. После армии у меня появилась семья. Жена и ребёнок. Олег…

Лицо капитана исказилось, губы задрожали. Он залпом осушил бокал, пытаясь скрыть эмоции.

— Кровяш, молодой ублюдок… И его дружок-падальщик. Они поиграли с моей семьёй. Друг детства заказал… За то, что Елена вышла за меня, а не за него, — руки мужика сжались, и он отвёл взгляд.

— Понял, — я поднял бокал. — Не чокаясь!

Дрозд рассказал, как после этого пошёл в спецотдел жандармерии, поклявшись избавить мир от таких тварей. Но случай здесь крайне интересный. Падальщик, обосновавшийся в Енисейске, оказался достаточно силён, чтобы передать своей кукле магию пространства. Мы угодили прямо в его ловушку.

— Вот почему никто не видел убийств, — капитан крутил в пальцах пустой бокал, рубиновые капли стекали по стеклу. — Тварь затаскивала жертву в свой карман пространства и там отрезала голову. В те самые тени, куда он прыгал… Мы попали в его реальность, существующую внутри нашей, как матрёшка в матрёшке.

Официантка принесла новую бутылку вина, её каблучки стучали по деревянному полу. Аромат жареного мяса смешивался с запахом дорогого табака — за соседним столиком курили сигары какие-то купцы.

Я задумчиво потёр шею, всё ещё ощущая призрачный холод мёртвого клинка. Кожа там онемела, словно от прикосновения льда:

— А меч этот… От него даже воздух, казалось, застывал.

— Артефакт, — капитан поморщился, разглаживая складки на рукаве. Рана от лезвия уже затянулась, оставив уродливый чёрный шрам. — Мёртвый клинок. Высасывает жизнь из раненых, а кукла собирает силу для своего хозяина. Редкая и опасная вещь. Даже удивительно, что одна нашлась в этой дыре.

Он достал флягу, и я уловил знакомый терпкий запах, от которого защипало в носу. В тусклом свете ламп жидкость внутри переливалась необычными оттенками:

— Это не просто выпивка. Особая смесь алкоголя и зелий — от мёртвого клинка, воздействия кровяшей и мозгоклюев. Один глоток стоит, как месячное жалование жандарма, — Дрозд покрутил флягу в руках. — В крови держится дольше, если пить. Вот и не просыхаю, — усмехнулся капитан, и его глаза блеснули. — Хотя протрезветь могу за минуту.

За окном прогрохотала телега, звякнули колокольчики на упряжи.

— Близнецов поэтому отпустили? — спросил я, намазывая хлеб маслом. Нож скрипнул по хрустящей корочке.

— Я думал, они кровяши, — Дрозд поболтал вино в бокале, изучая его на свет. Рубиновые блики заиграли на скатерти, — но оказались обычными идиотами. Будь они из моего списка… Уже бы на площади висели. На последней казни такого ублюдка собралась половина города. Вонь стояла до самого…

— Почему я? — отложил нож, вытирая руки накрахмаленной салфеткой.

— Нужен был тот, кто рискнёт и… — Дрозд подался вперёд, стул под ним жалобно скрипнул. В глазах капитана появился странный блеск. — Тот, кто уже умирал. Может, при родах, может, в детстве. Неважно. Душа покидала тело. Такие лучше переносят падальщиков и клинки, у них словно иммунитет. Подобное случилось и с тобой.

— А как вы… — я замер с поднесённым ко рту бокалом.

— Вижу, чувствую, — оскалился он, обнажая крепкие зубы. От его улыбки повеяло чем-то хищным. — Среди жандармов никого подходящего. А тут ты. Яд не берёт, смерть нюхал. Идеальный напарник! — капитан отхлебнул вина, капля скатилась по подбородку. — Да и счёты свои имеешь.

За соседним столиком купец громко расхохотался, звякнули бокалы. Пахнуло сигарным дымом — терпким, с нотками ванили.

— Это точно! — сжал я кулаки и вспомнил про украденные деньги.

В углу ресторана заиграл скрипач. Тихая, немного грустная мелодия поплыла над столиками. Официантка пронесла рядом горячий кофе, который кто-то заказал.

— Магинский, — Дрозд налил мне вина. — Сегодня ты очень помог. Один бы я не справился, — он потёр шрам на шее, оставшийся от старой раны. — Скажи, чего ты хочешь?

— Сообщу позже, — поднялся я. — Еда, выпивка, девки… Сам могу, если потребуется. А иметь вас должником… — криво усмехнулся. — Это меня устраивает.

— Ну ты и козёл! — рассмеялся капитан, и официантка, проходившая мимо, испуганно вздрогнула. — Только ничего противозаконного.

— Конечно, — улыбнулся я, поправляя воротник. — Ничего против ваших принципов.

— Молодец! Быстро учишься, — Дрозд махнул рукой, расплескав вино на скатерть. Красные капли расползлись по белой ткани, как свежая кровь. — Иди. Может, твоего уже привезли. А я тут посижу, подумаю.

За окном снова громыхнуло, молния на миг озарила улицу мертвенно-белым светом. Дождь усилился, барабаня по карнизам.

— А как же то, что Витаса без вашего разрешения не выпустят? — я обернулся.

— Точно! — капитан хлопнул себя по лбу и достал потрёпанный блокнот. Карандаш заскрипел по бумаге, оставляя размашистые росчерки.

Я вышел под дождь, поднял воротник куртки. Капли стекали за шиворот, холодили кожу. В голове крутились мысли о некроманте и его кукле. Какие у них мотивы? На кого работают? Молния снова расколола небо, высветив пустынную улицу.

Размышляя об этом, я шагал к жандармерии, обходя глубокие лужи. Вода хлюпала под ногами, ботинки уже промокли насквозь.

Поднялся по скользким от дождя ступеням, чувствуя пульсирующую в плече тупую боль. Перед входом застыли двое служивых, с их формы текла вода.

— Мне бы человека своего забрать, — мой голос прозвучал хрипло от усталости. — Витас Лейпниш. Его должна была вернуть служба безопасности империи.

— Ты кто такой? — один из жандармов сморщил нос, оглядывая мой потрёпанный вид. — Проваливай подобру-поздорову, а то посадим подумать над своей жизнью.

Я запрокинул голову, подставляя лицо тёплым каплям дождя. Память вдруг подкинула картинку из детства. Босые ноги шлёпают по лужам, рубашка прилипла к телу, и никаких забот… Тряхнул головой, возвращаясь в реальность.

Эти жандармы были мне не знакомы. Новенькие? Устроить шум? Показать силу?

— Вот, — достал из куртки слегка промокшую папку, — мои документы. Я барон Павел Александрович Магинский. Земельный аристократ и… — порылся в бумагах, капли с рукава падали на листы. — А, нашёл. Это подтверждает, что я глава рода. А вот эти каракули от капитана Дрозда, чтобы вы отдали мне Витаса Лейпниша, если его уже вернули.

Жандарм схватил бумаги и шмыгнул за входную дверь. Вернулся быстро, вытянулся в струнку:

— Приношу свои извинения, Павел Александрович! — поклон вышел немного суетливым. — Простите, что не признал вас. Я уже послал за вашим человеком.

— Благодарю, — кивнул я и отошёл под навес.

Забрал папку и спрятал под куртку. Усталость накатывала волнами, в висках стучало. То ли рана от мёртвого клинка давала о себе знать, то ли сытный ужин разморил. Глаза слипались.

— Повезло тебе, Аркаш, — донёсся приглушённый голос второго жандарма. — Он мог бы и в морду съездить. Земельный барон, да ещё знакомый капитана. Это тебе…

— Да знаю я! — огрызнулся проверявший документы. — Сам не пойму, чего он такой сдержанный был, когда я его за простолюдина принял.

Я усмехнулся, привалившись к холодной стене. Власть, как хороший клинок, — нужно знать, когда обнажать.

Желудок приятно согревало вино, в голове плыл лёгкий туман. Сейчас бы мягкую постель и пару-тройку красоток… И несколько ночей отдыха.

Скрипнула дверь, на крыльцо вышел Витас.

— Господин! — он подбежал, расплёскивая лужи. — Вы в порядке? После дуэли…

— С этим ещё разбираюсь, — капли стекали мне за воротник, вызывая дрожь. — Ты сам как? Небось развязал язык на допросе?

— Что⁈ Да я!.. Как вы смеете? — Лейпниш побагровел.

— Будем считать, что нет, — кивнул я, борясь с зевотой. — Завтра расскажешь. Пойдём, там нас Альберт Красивый ждёт.

— Кто? — Витас уставился на меня, словно на умалишённого.

— Боров, — хмыкнул я.

— Его так зовут?

— По крайней мере, так он представился.

В грузовике с открытым окном сидел довольный Альберт. Его усы блестели от влаги, между пальцами тлела самокрутка. Дым смешивался с дождём.

— Павел Александрович! — Боров выпрыгнул из кабины. Грузовик качнуло, как при землетрясении.

— Поехали, — махнул я рукой. — Спать хочу.

— Конечно-конечно! — засеменил он.

Альберт дёрнул на себя дверь, чтобы открыть её передо мной. Металл натужно заскрипел от силы, которую вложили в действие. Кажется, ручка немного помялась под лапой этого гиганта.

Я забрался в кабину, Витас примостился рядом. Боров снова крутил рукоятку, пытаясь завести своего железного монстра. Капли дождя барабанили по крыше, убаюкивая. Глаза закрывались сами собой.

Мотор, наконец, заревел. Когда Альберт втиснулся в кабину, машину ощутимо перекосило в его сторону. Он нажал на газ, и колёса зашуршали по мокрой мостовой.

Сознание уплывало. Сквозь дрёму до меня доносился басовитый голос Борова, расписывающего свой «отпуск». Он навестил какую-то Люську, подругу детства. Её готовка, видимо, произвела на великана неизгладимое впечатление.

— Жопа у неё что надо! — громыхал Альберт, пробиваясь сквозь шум дождя и мотора. — Схватишься… Трясётся, как холодец. А сиськи, словно арбузы спелые! Такие мягкие и сладкие.

Я приоткрыл один глаз. Витас на удивление внимательно слушал любовные похождения нашего кузнеца, время от времени согласно кивая. Свет редких фонарей выхватывал из темноты их силуэты.

— Таких ладных баб мало, — продолжал Боров, его очки запотели от влажного воздуха. — И жрать готовит, и дома чистота. Муж вот недавно помер, грустит она. А я редко приезжаю. Но зато метко!

Кузов затрясло от его раскатистого хохота, и машина опасно вильнула.

— Так пригласи её к нам в род, раз она хорошая повариха, — предложил Витас, хватаясь за приборную панель. — И тебе, и ей хорошо. Под боком будет.

— А можно? — в голосе Альберта прорезались детские нотки, совершенно неуместные для его габаритов.

— Спроси у Павла Александровича.

— Господин! — огромная ладонь легла мне на плечо.

— Дурак? Не видишь, человек спит? — зашипел Витас. — Господин за последние дни столько всего сделал. Вообще удивляюсь, как на ногах держится.

Сквозь полуопущенные веки я видел, как Боров виновато убрал руку. Его массивная фигура ссутулилась, очки снова сползли на кончик носа.

— А когда тогда спросить? — пробасил он тихо, словно нашкодивший медведь. Грузовик подпрыгнул на очередной выбоине, и его голос дрогнул.

— Завтра. Или я могу сам, — Лейпниш потянулся, устраиваясь поудобнее.

— Пожалуйста, — произнёс Альберт Красивый таким жалостливым голоском, что мурашки побежали по коже. От его тона даже сквозь дремоту захотелось выпрыгнуть из кабины в дождь.

Машина продолжала раскачиваться на ухабах, как лодка в шторм. Капли всё так же барабанили по крыше, создавая убаюкивающий ритм. Где-то вдалеке прогремел гром, и молния на мгновение осветила дорогу.

Сквозь сон до меня доносились обрывки разговора. Витас расспрашивал про кузницу, Боров что-то рассказывал о новых клинках. Его бас смешивался с шумом мотора, превращаясь в монотонное гудение.

Голова моя склонилась к плечу, тело обмякло. Последней связной мыслью было: «Надо бы проверить, как там дед… И сука Елизавета! Не думаю, что она просто так уйдёт от своего хозяина». Но усталость взяла своё — я провалился в глубокий сон.

Открыл глаза перед самым особняком. Что за странный яд был в тех шариках? Или… Может, кто-то повлиял на меня во время поединка? Но как?

— Витас! — повернулся к мужику. — Завтра получишь у меня выговор.

Повисла пауза, Боров уже не улыбался.

— Даже не спросишь, за что? — поинтересовался я.

— Нет, — пожал плечами Лейпниш. — За дело.

— Когда ты уехал, то оставил Медведя за главного. Как только я пришёл в себя, спустился, а они бухают! Видишь ли, победу хозяина празднуют. Всё понимаю и даже не против. Но не когда тебя нет, а я без сознания.

— Понял… — скрипнул зубами Витас. — Уроды, получат у меня!

— А после дай им отметить нашу победу, но группами небольшими. Чтобы успевали трезветь и не повлияло на нашу безопасность.

— Да я их!.. — сжал кулак Лейпниш.

— Я тебе власть дал, решай сам. Но выдохнуть мужикам дай.

Дверь открылась, и мы выползли. Поднял взгляд. Уже скоро утро, а я вообще без ног. Спать хочу!

Направился в особняк. Встретил нашу внутреннюю охрану и несколько слуг, а вот Жоры снова нигде нет. Странный человек…

Пожал плечами. Около своей комнаты нашёл на стуле письмо. Поднял к лицу, пытаясь в полумраке разглядеть надписи на конверте заспанными глазами.

— Требуховы? Личное послание? — произнёс я.

Сергей Требухов в машине

В руках шелестело очередное послание. Я сжимал пальцы и наблюдал, как пламя пожирает ещё одну мою постройку, а люди суетятся вокруг мёртвых тел. Ночной воздух пропитался дымом и горечью потери.

— Похороните их как воинов, — сказал, глядя на бледные лица погибших. — Повышенная готовность, — повернулся к Витасу.

— Господин!.. — Лейпниш шагнул ближе, намереваясь что-то спросил. На лице застыла тревога.

— Думаю, — оборвал его, прислонившись к дереву.

Перед глазами всплыло лицо Требухова. Его письмо жгло карман халата. Мольбы о помощи, признания в любви к дочери, извинения за всё, что он сделал с Магинскими… К тому же старик прямо указывал на Запашного как на зачинщика кампании по уничтожению моего рода.

Губы растянулись в улыбке. Теперь у меня есть доказательство вмешательства ставленника императора в дела аристократов. Такой козырь может разорвать и без того хрупкий союз земельных родов с монархом. Использовать сейчас? Рано… Нужно больше фактов, больше компромата. А потом ударить — жёстко и беспощадно.

Что-то толкнуло Требухова пойти против Запашного. Наверняка он ждал активного участия в поисках дочери. И тут всплыли Зубаровы с их «щедрым» предложением — сделать Веронику подстилкой Миши. Унижение высшей пробы. Убийство чести рода, не меньше.

Пальцы смяли бумагу. Значит, Требухов пошёл ещё дальше. Предложил мне не только руку дочери, но и будущее место главы рода. Если такая информация дойдёт до Запашного или Зубаровых, мужику точно не жить. Да и Диме тоже.

Я развернул новое послание, буквы плясали в свете догорающего пожара. Бегло прочёл. Из письма выходит, что Веронику держат в заложниках. Её одежда — здесь, на моей земле. А это прозрачный намёк на причастность Магинских. Отправитель назначил встречу у сгоревшей стоянки, и, конечно, я должен прийти один.

Перечитал угрозы. Если не явлюсь, девушку изнасилуют и убьют, а тело бросят на моей земле, где его позже, конечно, найдут. Похититель заверил, что свидетели уже готовы дать показания.

Пальцы стиснули бумагу до хруста. Как они собираются это провернуть? Зубаровы, что ли, заявятся? И кто им поверит?

— Павел Александрович, — тяжёлая рука Витаса легла на плечо.

Я открыл глаза, взгляд зацепился за нашивку рода, которую сжимал Лейпниш. Оскалился, подумав: «Вот оно что!» Повторяете мой старый трюк? Даже своего придумать не смогли? Хотят использовать теперь нашивки моих людей против меня же?

— Чья она? — спросил я, разглядывая вещицу в отблесках догорающего пожара.

— Андрей… — Лейпниш шмыгнул носом, отводя взгляд. — Из новеньких наёмников. Помните тех двоих с рангом посвящённых?

— Это блондин высокий? Говорливый такой? — перед глазами всплыло самодовольное лицо.

— Да, — кивнул Витас. — Вы тогда ещё спрашивали, кто доставал алхимиков?

— А? Точно!

— Это были те двое. Решили, что мужик, которого привезли, отравлен чем-то опасным и заразным…

— Они пропали? — хмыкнул, уже зная ответ.

— В день вашей дуэли, — Лейпниш опустил голову. — Я уехал, а когда вернулся…

— Мило… Очень мило, — потёр лицо, чувствуя, как шершавые ладони царапают кожу.

Посмотрел в глубь леса, где тьма казалась особенно густой. Охота, значит?

— Две группы должны быть готовы через тридцать минут, — начал отдавать приказы. — Зелья раздать каждому. Ну, ты понял. Тем, кто пойдёт. Остальные поделить между всеми, кто останется. Алхимиков перевести в особняк. Службу безопасности поставить на уши. Близнецы вернулись?

— Да, спят, — кивнул Витас.

— Запереть их и не выпускать, — добавил, наблюдая, как последние языки пламени облизывают почерневшие брёвна. — Смотрите за ними. Они нужны мне живыми, слишком дорого обошлись.

— Есть! — Лейпниш выпрямился, как струна.

— Ну что, пойдём собираться? — улыбнулся я, чувствуя, как внутри разгорается азарт предстоящей охоты. — Проверим, кто тут любит играть с чужими нашивками.

Вернулись с Витасом на территорию, где уже кипела работа. Петруха и Захар выстроили два отряда по десять человек — знакомые лица. Медведь, несмотря на похмелье, проверял оружие. Новенькие ружья поблёскивали в свете фонарей, вокруг пахло смазкой и порохом.

— Всем проверить патроны и взять зелья! — командовал Витас, расхаживая между бойцами.

В прошлый раз оружие себя неплохо показало — водяной мишка постепенно поддался магическим пулям. А сейчас новые патроны — калибр больше, отдача сильнее, но против тварей самое то. Тем более непонятно, кто нас там встретит, помимо монстров.

Мужики разбирали зелья. Брали бутыльки аккуратно, запихивали в карманы и проверяли, не повредятся ли.

Каждый подходил с благоговением, словно к священным реликвиям. Склянки позвякивали в натруженных руках. Бледно-голубая жидкость переливалась, ловя отблески огня.

— Нам? Простым бойцам? — прошептал Петруха, рассматривая флакон на свет. — Такими только аристократов лечат.

— Заткнись и бери, — буркнул Медведь, но и его ладони дрожали, когда он прятал зелье в карман. — Господин знает, что делает.

Захар молча кивал, распихивая бутыльки по специальным отделениям в разгрузке. Его глаза блестели в предвкушении.

— Ничего себе! — выдохнул мужик. — Нам, обычным воякам, зелья. Вот это барин, вот да…

— Тихо! — рявкнул Витас. — Проверили? А теперь ещё раз. И потом на инструктаж.

Я довольно осмотрел приготовления и направился к дому. В особняке встретил Жору. Выглядел мужик получше, его привычная «маска» снова на лице. Забавно, что он решил перераспределить слуг по новым постам. Заметив меня, Георгий коротко кивнул и продолжил отдавать приказы.

Поднимаясь по лестнице, я столкнулся с Лампой. Глаза у парня горят, а в руках потрёпанная книга.

— Павел Александрович! — выпалил пацан, подпрыгивая на месте. — Я уже все буквы знаю! Смотрите!

Раскрыл книгу, водя пальцем по строчкам:

— К-о-ш-к-а… Кошка! — просиял он. — И ещё много слов могу!

— Молодец! — потрепал его по голове. — Учись дальше.

— Конечно! Обязательно… Я не дурак. У меня не только с буквами получается, но и с зельями лучше. Игорь Николаевич учит, показывает. И очень хвалит. Он всё время со мной. И ещё! — мальчишка затараторил быстрее, боясь не успеть рассказать самое важное. — Мне показали, как правильно измельчать травы! Теперь получается почти как у профессионала. А вчера я сам нашёл ошибку в рецепте. Представляете?

Вон оно что… Оленька начала ревновать уже не просто к таланту пацана, но и к вниманию отца.

Мальчишка просиял и умчался, прижимая книгу к груди. В его глазах читалось такое счастье, словно ему вручили величайшее сокровище мира.

Оказавшись в своей комнате, я первым делом достал тайник с иглами. Те самые, что спрятал перед дуэлью с Димой. Разложил их на столе, пересчитывая. Перед этим послал слугу за формой охотников.

Скинул халат. Только потянулся за бельём, как шестое чувство кольнуло в спину. Развернулся. Игла уже скользнула между пальцев… И замер.

Ольга застыла в дверях, её щёки залил румянец. Взгляд девушки был прикован к моему телу, губы приоткрылись в немом изумлении.

— Дура! — процедил сквозь зубы. — Я мог тебя убить! Говорил же не заходить без стука.

— Я… — она попыталась отвести взгляд, но глаза снова возвращались. — Простите меня…

— Чего хотела? — потянулся за бельём, натягивая его.

— Одну вещь, — голос девушки дрожал. — Обещайте, что ничего не скажете в ответ и не будете злиться.

— А? — приподнял бровь.

— Ещё закройте глаза! Прошу… Это важно.

— Ты шутишь? — усмехнулся. — Странная просьба.

— Я принесла вам клятву крови и ничего не сделаю. Вы сами знаете. Просто… Это очень важно! — Ольга прикусила губу.

Покачал головой и прикрыл глаза. Проще согласиться, она ведь не отстанет. Услышал лёгкие шаги. Тёплое дыхание коснулось лица, а потом мягкие губы несмело прижались к моим. Неуверенный, робкий поцелуй, словно прикосновение крыльев бабочки.

— Не открывайте глаза, — прошептала девушка. — Вот, что я хотела сказать.

Торопливые шаги, скрип двери:

— Простите! Простите! — пронеслось следом.

Провёл пальцами по своим губам, улыбаясь. Это было… приятно. Если бы не куча мыслей, задач и проблем, возможно, я бы ответил.

Снова стук в дверь. Неужели вернулась?.. Нет, слишком смущена. Это всего лишь слуга, который принёс мне форму охотников и аккуратно положил её на стул возле входа… Одежда легла на тело как влитая. Карманы один за другим наполнялись иглами. Каждая на своём месте, чтобы в нужный момент скользнула в пальцы без задержки. Оружие от «чудо-ёжиков» таяло, как снег весной, нужно будет раздобыть новое. Я взвесил в руке клинок из когтя водяного медведя. Металл тускло блеснул, словно живой. Лезвие привычно легло в ножны.

Отражение в зеркале показало собранного охотника, готового к бою. Только в голове крутились вопросы без ответов: «Что ждёт в ночном лесу? Кто решился бросить вызов?..» Отсутствие плана царапало сознание, как заноза.

Собравшись, я вышел в коридор, прислушиваясь к каждому звуку в особняке. Спускался вниз, ступени лестницы поскрипывали под ногами.

Снаружи два отряда застыли в ожидании. Стволы ружей сверкали в свете фонарей. На лицах бойцов застыла сосредоточенность, решимость. Взгляды буравили тёмную стену леса.

— Господин! — Витас шагнул ближе, его пальцы машинально легли на рукоять меча. — Я пойду с вами.

— Нет, — качнул я головой, наблюдая, как напряжение отражается на лице Лейпниша. — Ты останешься здесь. Уверен, что понимаешь всё сам.

— Да… — заскрипел он зубами. — Есть шанс, что это тоже отвлечение и ловушек две. Одна там, другая провокация случится тут. Кто бы за всем ни стоял, это произошло сразу после вашей победы в дуэли. Возможно, на нас захотят напасть.

— Именно, — кивнул я, разглядывая, как напряглись плечи Лейпниша. — Ладно. Выдвигаемся!

Лес обступил отряды чёрной стеной. Кроны деревьев сплелись над головой непроницаемым пологом, отрезая даже слабый свет звёзд. Тишина давила на уши, только хруст веток под ногами нарушал безмолвие ночи.

Медведь то и дело оглядывался, его пальцы вцепились в рукоять меча. Петруха сжимал ружьё так, что костяшки побелели. Даже обычно невозмутимый Захар заметно нервничал, постоянно проверяя патронташ.

В груди росло странное предчувствие, словно невидимая рука сжимала сердце. Мужики двигались осторожно, на их лицах застыло то же напряжение, что грызло изнутри меня.

План родился внезапно. Если враг ждёт у сгоревшей стоянки, почему бы не подыграть? Выйду первым, один — пусть думают, что попался. Отряды окружат периметр, будут ждать сигнала. Я оценю обстановку и угрозу, тогда и ударим.

Только открыл рот, чтобы отдать приказ, как лес замер. Даже ночные птицы смолкли разом, будто кто-то выключил звук. Воздух дрогнул. Бойцы застыли без команды, инстинктивно чувствуя опасность.

Первая тварь материализовалась из темноты. В кромешной тьме её выдавали только глаза. Два электрических огня и танцующие вокруг лап синие искры. Воздух наполнился запахом озона. Грозовой волк застыл, вздыбил серую шерсть на ногах. Пластины на его теле поглощали даже слабый свет звёзд.

Следом появились ещё пять теней — бесшумные, смертоносные. Они показали клыки в знак приветствия.

— Не стрелять! — скомандовал я, доставая иглы. — Копья и мечи. Шум поднимать рано, ружья применять только в крайнем случае.

Первый волк атаковал молниеносно. Мышцы под его чёрной кожей перекатились, как волны в ночном море.

Мои иглы скользнули между пальцев и вдруг вспыхнули зелёным светом, словно пробудились от прикосновения — попали в цель. Место удара засветилось изумрудным огнём, потом почернело. Движения твари замедлились, будто она увязла в патоке, и существо рухнуло замертво.

Захар и трое бойцов встретили второго волка стеной копий. Сталь вошла между пластин, тварь забилась, рассыпая искры. Медведь с фланга достал мечом третьего. Лезвие вспороло шкуру, но волк успел полоснуть клыками по руке воина.

Молния ударила в землю, на миг ослепив всех. Четвёртый волк прыгнул на Петруху, но напоролся на подставленное копьё. Пятый и шестой атаковали одновременно. Электрические разряды плясали в воздухе, клыки щёлкали в опасной близости от шей.

Я метнул ещё партию игл. Зелёное сияние расползлось по телам тварей, как смертельный яд. Их движения становились всё медленнее, пока волки, наконец, не упали безжизненными кулями. Последнего добили клинками. Чёрная кровь впиталась в землю, а воздух всё ещё потрескивал от остаточных разрядов.

— Павел Александрович! — Медведь вытер пот со лба. — Что делаем с телами?

Я на секунду задумался. Такие ресурсы… Жалко оставлять. Вот только времени на разделку нет.

— Трое остаются здесь, — озвучил своё решение. — Собрать всё в мешки и поднять на деревья. Потом догоните.

— Слышали приказ? — рявкнул Медведь. — Выполнять!

Я осмотрел поверженных тварей. Интересная реакция на мой яд… Обычно он не убивает монстров, а тут какое-то свечение. Может, их природная магия молний как-то взаимодействует с моей? Нужно будет поэкспериментировать.

Медведь тем временем уже перевязывал рану на руке, морщась от боли. Остальные осматривали оружие. Несколько древков копий треснули от силы ударов, мечи покрылись странными разводами от крови волков.

Петруха достал флакон с зельем:

— Может, Фёдору дать? Рана-то серьёзная…

— Нет, — мотнул головой Медведь. — Господин выдал на крайний случай. А это, — он поморщился, затягивая повязку, — просто царапина. Основная битва ещё ждёт нас впереди.

Отряды двинулись дальше, оставив позади троих с добычей. По пути мы наткнулись на огнелисов. Тренировки не прошли даром — мои бойцы расправились с тварями чётко, слаженно, даже иглы не пришлось доставать. В итоге побросали туши в мешки и потащили с собой.

Через десять минут пути остановились. Медведь придерживал раненую руку, но виду не подавал. Молодец, хороший пример показывает своим людям.

— Фёдор, — повернулся к нему. — Дальше я один. Вы кольцом, в двадцати-тридцати шагах. Как хлопну в ладоши… Выходите.

— Понял, — кивнул глава отряда и вдруг понизил голос до шёпота. — Павел Александрович, простите меня за то, что я тогда… Просто…

— Всё хорошо! — оборвал его. — Сейчас не время.

Двинулся вперёд. Ступал аккуратно, не издавая ни звука. Лес затих, словно вымер. Даже ветер не шелестел листвой. Ни уханья сов, ни шороха мелкой живности.

Луна спряталась за тучи, погрузив местность в чернильную темноту. Земля предательски проминалась под ногами, выдавая каждое движение. Воздух вдруг сгустился, стал вязким, как перед грозой.

Я замер у кустов на краю сгоревшей стоянки. Пепелище чернело проплешиной среди деревьев. Пусто… Медленно повернул голову, сканируя пространство, и тут увидел…

Рыжие волосы растрёпаны, лицо в кровоподтёках. По обнажённому телу Вероники стекали капли крови, задерживаясь на упругой груди. Девушку растянули между деревьев, привязав за руки и ноги. Рядом валялось разорванное нижнее бельё зелёного цвета.

Сейчас она без сознания, из видимых повреждений — только разбитые губы. Взгляд невольно скользнул ниже и… Внимание привлекли тени, мелькнувшие за деревьями. Вот оно что! Думал встретить здесь кого-то в открытую, но они выбрали другую игру.

Поднялся во весь рост.

— И? — произнёс громко, чтобы услышали все. — Дальше что⁈

Лишь тишина стала ответом. Хорошо, подыграю немного.

— Мне нужно начать её развязывать?

Пожал плечами, приблизился к Требуховой. Проверил дыхание — палец уловил слабое тепло.

— А-а-а… — простонала девушка, приходя в себя. Её глаза распахнулись, взгляд встретился с моим.

На лице промелькнуло облегчение, губы тронула слабая улыбка. А потом осознание ситуации накрыло её волной паники.

— Не смотри! Не смотри! — забилась она в путах.

Отворачиваться не стал. Её грудь приятно качнулась. Вот только я не собираюсь отводить взгляд только потому, что девушке стало стыдно. Бдительность и внимательность терять нельзя, смотреть нужно в оба. Ситуация всё же опасная.

Краем глаза уловил движение. Игла скользнула между пальцев, но тень уже растаяла.

Снова. И вот она явила себя — та самая тварь из переулка. С новыми руками, словно ничего и не было. Хозяин уже всё вернул?

— Господин! — прозвучал голос из темноты.

Рядом с существом материализовался высокий блондин с карими глазами и застывшей на лице улыбкой.

— Павел Александрович… Какая встреча! — появился второй — коренастый парень с длинными тёмными волосами и пронзительным голубым взглядом.

— Андрей и Тарас! — кивнул я, узнав своих новых наёмников.

— Что же вы не захотели даже девушку развязать? — ухмыльнулся блондин. — Стоит беззащитная, вдруг простудится. Сиськи напоказ… Что ж вы за аристократ такой?

— Значит, работаете вместе, — перевёл взгляд на тварь в плаще-балахоне. — А где же кукловод?

— Скоро вы с ним встретитесь! — огрызнулся Тарас.

Их руки окутало алое сияние. Пульсирующее, живое. Не огонь — другое. Источник внутри меня отозвался резкой болью, что-то тёплое потекло по губам. Я опустил взгляд. На землю капала кровь из моего носа.

— Будет весело… — оскалился Андрей и двинулся вперёд.

Они атаковали одновременно. Андрей выбросил руку вперёд. Из его ладони вырвалась алая струя, закручиваясь спиралью. В воздухе жидкость распалась на десяток тонких игл. Тарас щёлкнул пальцами, и пространство наполнилось свистом кровавых стрел, летящих по дугообразной траектории.

Я перекатом ушёл от первой атаки, чувствуя, как снаряды проносятся над головой. Они впились позади в землю, оставляя дымящиеся следы. Не успел выпрямиться, как Андрей уже оказался рядом. Алая жидкость текла по его рукам, превращаясь в изогнутый клинок.

Отпрыгнул, уходя от удара. Тарас зашёл справа, между его пальцами формировался арбалет из застывшей крови. В то же мгновение я почувствовал, как три болта просвистели мимо виска. Пришлось уйти в кувырок, и земля больно ударила в плечо.

— Что, господин, не нравится наш подарок? — Андрей крутанулся вокруг своей оси.

Его меч уже превратился в гибкий хлыст. Красная плеть рассекла воздух у самого моего горла. Я отклонился в последний момент, чувствуя, как раскалённый воздух обжигает кожу.

Тарас тоже не давал ни секунды передышки. Его арбалет рассыпался, преображаясь в частокол острых пик. Они вырастали прямо из-под земли, пытаясь пронзить ноги. Я прыгнул назад, уклоняясь от ещё одного снаряда, и спина упёрлась в дерево.

Анализировал их движения, запоминая каждый приём. В итоге понял, что Тарас предпочитает дистанционные атаки, а Андрей лезет в ближний бой. Жидкость в их руках постоянно меняет форму, подстраиваясь под ситуацию.

— Что ж вы не отвечаете, «господин»? — оскалился Тарас, пальцы которого танцевали в воздухе, сплетая новое оружие.

Андрей метнулся вперёд, из его предплечий вырвались красные лезвия. Я нырнул под удар, перекатился вправо. Метнул три иглы, целясь блондину в глаза. Тот даже не попытался уклониться. По его коже пробежала алая рябь, словно волна по воде. И отравленные шипы отскочили, не причинив вреда.

— Не пробьёте, господин, — рассмеялся наёмник. — Ваш яд против нашей защиты бессилен.

Мысли лихорадочно метались в моей голове. Вопросов стало только больше. Жаль, что мне не дадут их задать. Хотя…

Они снова сменили тактику боя. Тарас встал за спиной напарника, его руки двигались с невероятной скоростью. В воздухе материализовались снаряды — десятки, сотни алых капель, собирающихся в смертоносный град.

Андрей упал на одно колено, выставив ладони вперёд. Кровавый поток хлынул из его рук, формируя полупрозрачный щит. Оба работали как единый механизм — один атакует, второй прикрывает.

Я отступил за толстый ствол дерева. Древесина затрещала под ударами, щепки брызнули во все стороны. Выглянул и увидел, что Тарас уже создаёт новое оружие, его напарник меняет позицию.

В какой-то момент я поймал их ритм. Они били с интервалом в две секунды, давая друг другу время на формирование чар. Выждал паузу и контратаковал. И вот три иглы полетели в Тараса, пока Андрей готовил свой удар.

Попал! Но… Острия просто увязли в странной плёнке, покрывающей его кожу. Она пульсировала тем же алым светом, что и их оружие.

Пот заливал глаза. Голова становилась всё тяжелее, кровь продолжала капать из носа. И тут я понял: «Эта жидкость, из которой они создают оружие… Моя!» Каким-то образом они выкачивают её через невидимые каналы, превращая в инструмент убийства.

— Догадались наконец? — Тарас вытянул руки, формируя из крови длинное копьё. — Ваша сила теперь служит нам. С каждой каплей мы становимся мощнее и выносливее.

Андрей молча взмахнул рукой. Алые нити протянулись между его пальцами, сплетаясь в сложный узор.

А перед моими глазами мир начал покачиваться. Сознание затуманивалось, но я продолжал анализировать. Должна быть связь между их защитой и этой странной магией. Нужно только найти её!

Краем глаза заметил, как тень растворилась в ночи, словно её и не было. Что-то здесь не сходится… В прошлый раз эта тварь не упускала момента для атаки, била без остановки, загоняя жертву в угол. Да и пространство не создала, как тогда с Дроздом…

Очередной залп алых игл прервал мои размышления. Тарас двигал пальцами, будто дирижируя смертоносным оркестром. Снаряды закручивались спиралью, норовя достать меня с разных углов.

Своё оружие я метнул на автомате. Источник словно сам направил руку, отзываясь на угрозу. И вот зелёное сияние окутало отравленные шипы, как было недавно с волками. Андрей дёрнулся, но среагировать не успел. Защитная плёнка лопнула, будто тонкий лёд под ударом молота. Две иглы глубоко вошли в его щеку, прошив плоть насквозь.

— А-а-а! — заорал блондин. Пальцы вцепились в шипы, выдирая их вместе с кусками кожи. Кровь брызнула фонтаном, смешиваясь с той жидкостью, что покрывала его тело.

Тарас взревел от ярости, увидев страдания друга. Воздух вокруг него загустел, а руки задвигались с бешеной скоростью, сплетая новое заклинание. Алое торнадо неслось прямо мне в грудь, закручиваясь всё быстрее. Я попытался уйти перекатом, но нога предательски скользнула по влажной траве. В итоге попало в грудь. Меня отбросило к дереву. Рёбра взорвались болью, в глазах потемнело.

Резко вскочил, когда арктический холод мазнул по затылку. Тень появилась из воздуха в считанных сантиметрах. Руки твари окутаны какой-то чёрной тканью, они тянулись к моему горлу. В последний момент я успел отпрыгнуть, чувствуя, как пальцы мертвеца коснулись кожи.

Тарас же не давал мне передышки. Кровавые копья вырастали из-под земли частоколом смерти, норовя пробить ноги. Пот заливал глаза, каждое движение давалось всё труднее. А вот Андрей застыл статуей посреди поляны. Его лицо побледнело, словно выточенное из мрамора. Только рана на щеке продолжала сочиться кровью, но уже не красной, а почти чёрной.

Тень снова появилась, на этот раз ближе. Из прорехи в капюшоне показались изящные женские пальцы. Длинные, с острыми ногтями, похожими на иглы. Они потянулись к моему лицу.

Я отклонился и рефлекторно метнул взгляд на Веронику. Девушка забилась в путах с новой силой, её грудь тяжело вздымалась в такт прерывистому дыханию. По бледной коже текли алые дорожки. Кровь сочилась из глаз и носа, капая на обнажённое тело.

«Нужно дождаться момента для сигнала, — пронеслось в голове, пока я уворачивался от новой атаки Тараса. — Мои люди окружили поляну, но пока рано… Слишком рано».

Тарас занёс руки для новой атаки. Кровь вокруг него закручивалась, но вдруг он застыл, посмотрев на друга, словно налетел на невидимую стену.

Андрей рухнул на колени, его тело билось в конвульсиях, выгибаясь под неестественными углами. Кровавая пелена на коже блондина пошла трещинами, как разбитое витражное стекло.

Пора! Ладони встретились с громким хлопком, разрезая ночную тишину. Сигнал для моих людей прозвучал как удар грома.

Выстрелы прогремели одновременно. Слаженно, чётко, как на тренировках. Пули градом обрушились на наёмников, вынуждая Тараса уйти в оборону. Стена крови выросла куполом, закрывая его и бьющегося в конвульсиях Андрея. Снаряды увязали в конструкции, как мухи в янтаре.

Мои ребята появились из темноты. Некоторые из них бросились к наёмникам, сжимая в руках оружие.

И тут Тарас ответил. Из его защиты вырвались алые шары, разлетаясь веером.

Трое воинов не успели среагировать. Снаряды вспороли плоть, оставляя дымящиеся раны. Сам я едва успел пригнуться, чувствуя, как раскалённый воздух опалил волосы.

Новая атака прилетела без паузы. Ещё двое рухнули на землю, зажимая кровоточащие раны. Другие ребята уже доставали флаконы с зельями. Действовали быстро, без лишних слов. Глотали всё разом: выносливость, скорость, лечение.

Мои пальцы сжали десяток игл, я чувствовал их привычную тяжесть. Холодный материал вдруг засветился изумрудным пламенем. И губы сами растянулись в улыбке.

Рука метнулась вперёд. Иглы вспороли воздух, впиваясь в купол. Защита задрожала, словно от подземных толчков. По её поверхности побежали трещины, как по тонкому льду.

Взрыв отбросил всех на землю. Красные брызги разлетелись во все стороны. В последний момент я успел заметить, как несколько моих игл достигли цели, вонзаясь в тело Тараса.

«Отлично! — пронеслось в голове, пока поднимался на ноги. — Времени мало, скоро он повторит судьбу дружка». Рванул к застывшему наёмнику. Слишком уж много вопросов накопилось к нему.

— Не стрелять! — крикнул я, видя, как мои люди берут Тараса на прицел.

Коренастый пацан стал статуей. Только голубые глаза двигались, наполняясь непониманием и страхом. Я подошёл к нему, переводя дыхание. Пот стекал по моим вискам, сердце колотилось как бешеное.

— Следите! — бросил своим, оглядывая поляну. — Тут ещё может появиться одна тварь. Стреляйте в руки и ноги.

Повернулся к Тарасу:

— Ну что, поговорим?

Паренёк дёрнулся, пытаясь освободиться от действия яда. Несколько игл скользнули между моими пальцами, вонзаясь в его плоть. Теперь точно никуда не денется.

— Кто тебя послал? — впился в наёмника взглядом. — То, что стало с девушкой, — ваших рук дело? Как вы это провернули на глазах у всех?

Тень материализовалась рядом внезапно. Чёрная ткань балахона всколыхнулась, словно от порыва ветра.

— Стреляйте! — выкрикнул я, отпрыгивая назад.

Мои люди не успели. Тварь нырнула в Тараса, будто в тёмное озеро, утягивая парня за собой в пустоту.

— Сука! — процедил я сквозь зубы.

Андрей дёрнулся в последний раз и застыл в неестественной позе.

— Мёртв, — Медведь присел рядом с телом бывшего наёмника, проверяя пульс.

«Вот чёрт! Обоих упустил…» — пронеслось в голове.

Мужики же пялились на Веронику, не скрывая интереса. Девушка перевернулась, словно специально выставляя напоказ самые сокровенные места. Лунный свет играл на коже, подчёркивая изгибы тела.

— Прикройте её, — скомандовал я, замечая жадные взгляды бойцов. — И будьте аккуратны.

Опустился рядом с телом Андрея, пока люди занимались Требуховой. Что-то здесь не складывается… Моя магия усиливается в определённые моменты, передавая дополнительную силу иглам. И тогда они начинают светиться, а яд становится мощнее.

«Новое свойство? — мысли путались. — От шариков Елизаветы? Плохо… Значит, прежние способности могут не работать. А ведь как удобно было с параличом и правдой!»

Тело Андрея на глазах превращалось в мумию. Кожа трескалась и осыпалась, словно старая штукатурка на стене. Мышцы таяли, будто снег весной. Результат впечатлял, но взгляды мужиков… В их глазах плескался неприкрытый страх перед моими способностями.

— Отойти! — резкий окрик Медведя прервал размышления.

Я развернулся. Двое пытавшихся освободить девушку рухнули, как подкошенные. Мы подбежали вместе с Фёдором к ним. Оба дышат, но… Вспомнились слова Дрозда об отравлении некромантией.

— Вы пятеро, — указал на ближайших бойцов, — хватайте их, тащите к грузовику. Ждите меня, я поеду с вами.

— Нужно уходить, — Медведь нервно оглядывался по сторонам.

— Ага, — кивнул я, прикидывая варианты. — Сейчас, только девушку освободим.

Внезапный выстрел разорвал ночную тишину. Второй. Один из парней, тащивший отравленного, рухнул лицом в землю, мы тоже попадали вниз. Со стороны Зубаровых открыли огонь.

«Твари! То одни, то другие», — выругался про себя, пока люди отстреливались. Пополз к Веронике. Девушка лежала, бесстыдно раскинувшись.

«Либо сейчас, либо вся вылазка зря», — решил я, доставая меч.

Удар когтя водяного медведя пришёлся по верёвкам. Лезвие, способное резать металл, скользнуло, не причинив вреда путам. Второй удар — тот же результат.

— Придётся рискнуть! — пригнулся от очередного выстрела.

Мои руки окутало зелёное пламя. Я коснулся первой верёвки, замер, ожидая реакции. Вроде… И вдруг пуля взвизгнула над головой, заставляя вжаться в землю.

— Да убейте вы уже этих ублюдков! — крикнул своим.

Пальцы быстро развязывали узел за узлом. Наконец, Вероника рухнула вниз. Еле успел её подхватить. Опустился ниже, освобождая последние путы.

Ладонь сжимала что-то упругое. Я поднял взгляд. Твою ж… Убрал руку, перехватывая девушку удобнее.

Тем временем отряд Зубаровых выскочил из темноты. Десять фигур неслись прямо на нас. Луна выхватила из мрака их лица, перекошенные яростью. Пот блестел на лбах, глаза горели безумием наёмников, которым приказали убивать.

Медведь открыл огонь. Его ружьё рявкнуло, разрывая тишину ночи. Пуля снесла половину черепа ближайшему нападавшему. Тот рухнул, как подкошенный. Остальные рассыпались в стороны, заходя с флангов.

Мои иглы скользнули между пальцев, источник словно сам направлял руку. Три зелёных росчерка рассекли воздух. Три тела осели на землю, корчась от яда.

Наёмник попытался достать меня ножом, зайдя слева, но Медведь среагировал мгновенно. Дуло его ружья дёрнулось, выплёвывая свинец. И голова нападавшего лопнула, как перезрелый арбуз.

— Слева заходят! — крикнул Петруха, разряжая обойму в мелькающие тени.

Захар с двумя бойцами прикрывали правый фланг. Медведь с остальными держали левый. Выстрелы гремели почти в унисон, пули находили цели.

Один из наёмников Зубарова прорвался через заградительный огонь. Его рука с зажатым тесаком метнулась к моему горлу. Я пригнулся, уходя от удара. Лезвие просвистело над головой, пришлось бросить девушку. И вот моя игла вошла точно в глаз нападавшего. Ублюдок захрипел, забился в конвульсиях.

— Гранаты! — заорал кто-то из темноты.

«Твою мать!» — успел подумать, когда в воздухе мелькнули тёмные шарики.

— Все вниз! — рявкнул я, падая и прикрывая собой Веронику.

Взрывы разорвали ночь, осколки прошили воздух веером смерти. Кто-то из моих вскрикнул, вот только слов не разобрать в грохоте. Прищурившись, пытался разглядеть ребят, но дым окутал поляну серым саваном.

— Добить их! — голос Медведя прорезал звенящую тишину.

Мои люди поднялись одновременно. Ружья «заговорили» снова. Методично, без суеты. Каждый выстрел находил цель — наёмники Зубарова падали один за другим, окрашивая траву своей кровью.

Последний попытался сбежать. Его силуэт мелькнул между деревьев, но далеко он не ушёл. Три выстрела — три дырки и кровь на спине. Тело рухнуло на землю, дёрнулось и затихло.

Дым постепенно рассеивался, открывая картину бойни. Десять трупов в чёрной форме валялись вокруг, словно брошенные куклы. Жидкости тел впитывались в жадную землю. Двое моих тоже не дышали — осколки гранат не пощадили их. Желваки заходили на моих скулах от злости. Этот счёт Зубаровым я обязательно предъявлю!

— Забрать оружие и всё ценное, — процедил сквозь зубы, чувствуя, как ярость клокочет внутри.

В голове уже складывался план мести, но сначала нужно разобраться с живыми. Поднял Веронику на руки, и ладони утонули в упругих ягодицах. Кожа девушки пылала жаром, словно в лихорадке. Медведь с напарником набросили на неё свои куртки, пряча наготу от жадных взглядов уцелевших бойцов.

Мы двигались обратно по тёмному лесу. Вероника дрожала в моих руках, её тело горело под накинутой одеждой.

— Тише… — успокаивал девушку, когда она начинала дёргаться.

Мысли путались, словно нити в разорванной паутине. Двое наёмников, которых мы сами наняли, работали с куклой некроманта. Но как? Клятва верности нерушима — это закон, высеченный в крови. До сих пор в голове не укладывается, кто и как похитил Веронику.

Андрей и Тарас оказались магами крови из столицы. Какая ирония — почти полный букет тварей, о которых говорил Дрозд. Как там? Кровяши, некроманты, менталисты? Жаль, капитана нет рядом, он бы оценил…

Наша группа двигалась быстро, но осторожно. Пришлось оставить погибших бойцов. Мысль об этом жгла изнутри. Люди тащили отравленных некромантией, остальные держали оружие наготове, вглядываясь в темноту между деревьями.

А в моей голове вопросы множились, как грибы после дождя. Зачем похитили Веронику? Подставить меня — это понятно, но… А двое наёмников? Кто их прислал? Витас! Он же лично их нанимал.

От внезапной догадки внутри похолодело. Лейпниш… Неужели он связан со всем этим? Человек, на которого я всегда рассчитывал, которому всецело доверял. Тот, кого пытал, проверяя лояльность. Кто не словом, а делом доказал, что ему можно верить…

Веронику снова затрясло. Я прижал её крепче, чувствуя, как колотится сердце девушки.

Что-то здесь не сходится. Если Витас действительно замешан, то почему так грубо? Он же умнее… Или это часть какого-то большего плана?

Медведь поднял руку, останавливая отряд. Впереди мелькнула тень, но оказалось, это всего лишь ночная птица. Нервы у всех были на пределе. Убедившись в безопасности, мы двинулись дальше, прислушиваясь к каждому шороху.

Отравленные тяжело дышали. Их кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, словно пепел. Нужно успеть добраться до особняка, пока некромантия не выпила из них последние силы. А потом… Потом придётся очень серьёзно поговорить с Витасом.

«Если он правда предатель, — мелькнула мысль, — то сам его убью! Медленно. С удовольствием. А если нет… Значит, кто-то очень хочет, чтобы я в это поверил».

Остановил поток мыслей, заставляя себя сосредоточиться. Выдохнул, приводя мысли в порядок. Сначала главное, а потом уже решать проблемы по мере их поступления. Вернуть Веронику, договориться с Требуховым. Нет, сперва отправить людей к Дрозду — у него же есть то пойло от некромантии? Да и с девушкой можно что-то решать по дороге.

Потом близнецы и рудник. И только после этого разбираться с Витасом и наёмниками. Тарас… Он наверняка уже мёртв от моего яда.

Работа в роду, стоянки — и здесь появились определённые сложности. Но, пока не разберусь с Лейпнишем, рисковать нельзя.

Зубаровы… Эти твари ответят сполна. Помимо их долга, теперь между нами появились дополнительные счёты. Ещё и Запашный маячит со своими угрозами… Деньги! Точно, нужно продать алхимию!

Я выдохнул, чувствуя, как немеют руки от тяжести девушки. Просвета в сложившихся обстоятельствах почти нет, но… В прошлой жизни привык существовать в таком ритме. В моей стране постоянно что-то происходило, и приходилось реагировать на лету.

Погружённый в мысли, я не сразу заметил, как мы вернулись на территорию. Вот только облегчения это не принесло. Помимо наших людей и Витаса, у ворот стояли другие фигуры. Их силуэты чётко вырисовывались в свете фонарей. Мои руки машинально перехватили девушку, пальцы впились в упругие ягодицы ещё сильнее.

— Интересно девки пляшут, — процедил сквозь стиснутые зубы, разглядывая непрошеных гостей.

Ставленник императора в автомобиле со слугой

Я выдохнул, позволяя мыслям собраться в единую картину. Ситуация складывается не самая приятная. Привлекать внимание местной службы безопасности так рано совсем не входило в мои планы.

Прислонился к стене, перебирая имеющиеся козыри.

Свидетели… Мои люди застали Веронику и двух тварей. Но тут же возникает вопрос о тени и кровных магах. Если сказать, что это были они… В висках застучало. Получается, в моём роду не просто похитители, а ещё и кровяши. Усмехнулся: «Даже не знаю, что хуже».

Ещё все видели нападение Зубаровых. Хотя несложно предугадать их версию. Наверняка скажут, что пытались защитить девушку от меня, такого плохого. Каждое доказательство можно вывернуть наизнанку, превратив в обвинение.

Уже хотел возвращаться и импровизировать, как вдруг замер. Закрыл глаза, сосредоточившись на источнике. Ядро пульсировало, словно живое сердце, откликаясь на недавние события. Внутренним зрением я улавливал силы, которые на него подействовали. Жаль, что скопировать эти магии не получится. Но я уже близок к третьему рангу — Посвящённого. Ну а пока…

Рудники… Если там действительно есть кристаллы, это гарантированный переход на новый уровень.

Мои губы сами растянулись в улыбке. Хоть какие-то плюсы от недавних схваток я всё-таки получил.

Вернулся в зал, где Горбачёв развалился в кресле с видом хозяина положения. Каждый жест лейтенанта словно говорил: «Это у тебя проблемы, парень, а не у меня».

— Ну и где ваше письмо? — процедил он, разглядывая свои ухоженные ногти.

— Его нет, — скорчил расстроенную гримасу, наблюдая, как самодовольство расплывается по его лицу.

— Как я и думал, — закивал Горбачёв.

— Мой слуга уже отправил послание императору, — добавил будто между прочим.

— Что? — лейтенант наклонился ближе, словно гончая, почуявшая добычу. — Зачем?

— Видите ли, Олег Сафронович, — опустился я в кресло напротив, наслаждаясь моментом. — Я не очень доверяю местным органам. Мои люди уже видели действия и то, как себя показал Запашный на своей должности. Коррупция, подыгрывание родам, попытка развязать конфликты и многое другое.

— Вы хотите сказать, что не верите мне? — каждое слово давалось лейтенанту с трудом, словно он жевал лимон. — Я же представитель Службы безопасности империи!

Последняя фраза прозвучала, как заклинание, которое должно было меня испепелить на месте.

— Да, — кивнул я спокойно. — А вот Семён Владимирович — ставленник императора. Считайте его голос на этих землях.

— Магинский! — Горбачёв вскочил, лицо побагровело. — Вы понимаете, что говорите? Да это же бунт! За такое… Такое…

— Успокойтесь, — развалился я в кресле, демонстративно зевнув. — Плохо слушали меня? Мой слуга отправил письмо императору, его власть и право я признаю.

Глаза лейтенанта забегали, как у загнанной крысы. Если я прав в своих догадках, а я прав, то мой вымышленный поступок запустит внутреннее расследование. Проверять будут всех, начиная с самого Горбачёва и заканчивая Запашным. Никто не останется в стороне.

— Хорошо! — он с видимым усилием взял себя в руки. — Хорошо… Тогда вы арестованы!

— Причина? — поднял на него невинный взгляд.

— Всё та же. Пока все улики указывают на вас, других нет. И неважно, что вы сделали. Побудете пока в тюрьме, — оскалился лейтенант, словно хищник перед прыжком.

— Благодарю за предложение! — улыбнулся в ответ. — Но я лучше тут побуду. Знаете, как говорят? Родные стены… помогают.

— Это не предложение! А моё решение и приказ. Вы обязаны подчиниться! — голос мужика сорвался на фальцет. — Если кто-то из моих сотрудников пострадает от рук вашего рода… Вам конец!

— Не могу, — выдохнул я. — Для начала мне нужно дождаться капитана Дрозда.

— Нет! — рука Горбачёва легла на кобуру.

Мои пальцы уже сжимали иглы. Что за упрямый мужик? Никуда я не поеду, и, если придётся…

— Прошу прощения, — в зале появился Георгий.

Слуга отвесил гостю изящный поклон.

— Господин? — спросил он.

— Лейтенант Службы безопасности империи Горбачёв Олег Сафронович, — рефлекторно представился мужик.

— Олег Сафронович, — Жора бесшумно скользнул ко мне. — Вы не можете забрать из рода его главу, тем более когда наследников больше нет. Как вы знаете, это может повлечь пересуды среди земельных аристократов. По договору с монархом он умышленно не ослабляет род. Как вы видели, на нас нападали. И, если заберёте Павла Александровича и это произойдет ещё раз, то всё укажет на то, что вы работаете на кого-то.

— Что? — Горбачёв открыл рот, словно выброшенная на берег рыба. — Я? Да вы тут с ума все посходили⁈

— Называйте это, как хотите, — слуга говорил тихо, размеренно, каждое слово падало, как камень, — но таковы правила.

Я выдохнул с облегчением, убрал руку с игл. Жора, красавчик!

— Может быть, ещё чаю? — спросил слуга как ни в чём не бывало. — Уверен, господин не собирается никуда уходить или убегать. Тем более когда у нас гостья.

— Простите! — в зал заглянула блондинка, которая ранее сидела с Требуховой. Её щеки слегка порозовели. — Павел Александрович, — она поклонилась. — Девушка пришла в себя и просит вас.

Посмотрел на растерянного лейтенанта. Жора же всё понял без слов. Он остался, а я пошёл. Но это пока лишь отсрочка. Мне нужны доказательства, что во всём виновны… Да плевать — Зубаровы, а лучше Запашный.

Вторая служанка ждала меня у входа. Толкнула дверь, пропуская внутрь. Вероника лежала в кровати, одеяло закрывало её почти до самого носа. Голова отвёрнута в сторону, словно она не хотела встречаться взглядом.

Опустился на стул рядом.

— За вашим отцом послали, — произнёс я.

— Вы видели? — спросила она дрожащим голосом.

— Тех тварей? Да, — кивнул.

— Нет… — девушка дёрнулась всем телом. — Меня… такой?

— А-м-м. Да, — признался честно.

— Какой позор! — закрыла она глаза.

— Вероника, — сдержал улыбку. — Вас раздели и привязали к дереву. Поэтому тут как бы без вариантов.

— Это конец! — всхлипнула девушка. — Мою честь растоптали. Мой род… Теперь я ни на что не гожусь. Испорченная, грязная, ничтожная.

— Дура! — не сдержался я.

Мои слова прозвучали, как пощёчина, и Вероника замерла. Медленно повернула голову, в её глазах застыло изумление.

— Ты дура! — произнёс мягче, хотя внутри всё кипело. — Тебя спасли, и не случись этого… Имели бы сейчас по очереди куча потных и вонючих мужиков. Несколько моих людей умерли при попытке вызволить тебя. Настоящие воины. Мы сражались с тварями ради твоей голой задницы. Те, кто там остались… Вот для них всё уже кончено. А для тебя? Нет! Ты жива, здорова. И сопли развела, что видели твои сиськи и задницу.

— Да как вы смеете! — Вероника вскочила в праведном гневе. Одеяло соскользнуло, обнажая грудь.

— Вот, другое дело, — кивнул я, разглядывая представшую картину.

Когда девушка поняла, что только что снова себя «опорочила», её глаза расширились от ужаса. Схватила одеяло, натянула до подбородка. Румянец заливал не только щёки, но и шею.

— Уважаемая Вероника, — добавил я, сдерживая улыбку. — Если так будет легче, то, когда мы вас несли обратно, а точнее, я, то прикрыли ваши достоинства от всех.

— Вы трогали меня, когда я была голая? — в её голосе смешались возмущение и любопытство.

— Дура! — снова вырвалось. — А как мне нужно было тебя тащить? Простите, забыл попросить у вашего отца нижнее бельё и платье. А ещё служанок не взял с собой, чтобы именно они вас переодели в лесу, кишащем монстрами и другими тварями.

— Наглец! Хам! — её голос взлетел на октаву. — Я, дурочка, подумала, что вы аристократ, что у вас есть честь. А оказывается… Мне жаль, что на дуэли пострадал мой брат, а не вы.

— Что-то я устал от этой неблагодарности, — поднялся со стула. — Когда сможешь мыслить здраво, то вернёмся к беседе.

Под звуки рыданий направился к двери. Вероника причитала, что теперь она никому не нужна, что замуж её не возьмут.

— Ты девственница, — бросил через плечо. — Тебя никто не тронул.

Закрыл дверь, услышав, как она вскочила и метнулась следом, но выглянуть так и не решилась. Хмыкнул про себя: «Гордость не позволила».

Так, на какое-то время мне хватит взбалмошных девиц. Где там этот Требухов? Пусть забирает своё чадо и расплачивается по долгам.

Я помассировал виски, чувствуя подступающую головную боль.

— Дура, но красивая… — озвучил мысли вслух.

— А вам такие нравятся? — голос рядом заставил вздрогнуть.

— Оленька, — кивнул девушке. — Тебе чего?

— Ничего, — развернулась она, демонстративно покачивая бёдрами. Сарафан на голом теле подчёркивал каждое движение.

Ольга хлопнула дверью так, что задрожали стёкла.

Девушки… Покачал головой и вернулся в зал, где Жора всё ещё развлекал лейтенанта беседой.

— Как она? — спросил Горбачёв, в его глазах мелькнул профессиональный интерес.

— В ярости, — помотал я головой, скрывая улыбку. — Вероника требует немедленного разбирательства. По её словам, в похищении виновен ставленник императора. И она возмущена, что жандармы, СБИ ничего не сделали, чтобы ей помочь.

Лейтенант открыл рот, закрыл, снова открыл — точь-в-точь выброшенная на берег рыба.

А ведь именно так и строится та самая пресловутая политика — говори разное разным людям. Пусть ломают голову, пытаясь собрать осколки правды в единую историю.

— Жора, нужно написать ещё одно письмо императору и отправить его по нашим каналам, — повернулся к слуге. — Такой бардак у нас тут. Никто работать не хочет, только свои цели преследуют.

— Конечно, — Георгий склонил голову, но в его глазах мелькнуло понимание.

— У нас тут джунгары рядом, монголы. А они только о власти и куске земли думают, — добавил яда в голос. — Какой позор! Но хотя бы мы сообщим монарху, кто будет виноват, если вдруг начнётся война.

— Магинский! — Горбачёв вскочил, его лицо побагровело. — Хватит! Я устал от этого представления. Вы хоть понимаете, к чему могут привести ваши действия и слова?

— А вы? — парировал, наблюдая, как его лицо краснеет от злости.

Грохот в коридоре прервал нашу перепалку. Что-то с треском упало, послышалась ругань. Мы с Георгием и лейтенантом мгновенно напряглись, готовясь к худшему.

Дверь распахнулась от мощного пинка. В проёме возник Дрозд — и в каком виде! Лицо в грязи, плащ разорван в клочья, на щеке свежая ссадина сочилась кровью. Капитан тяжело дышал, словно загнанный зверь.

— Магинский! — рявкнул он хрипло. — Что за дыра?

За его спиной маячила моя служба безопасности — раскрасневшиеся, виноватые лица говорили сами за себя. Остановить Дрозда они не смогли.

— Что-то случилось? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

Капитан, прихрамывая, добрался до стола. Склонился над подносом, принюхиваясь к бутылкам, как гончая. Нашёл коньяк, и глаза хищно блеснули. Он схватил графин и рухнул в кресло, оставляя на светлой обивке грязные разводы. Жадно присосался к бутылке, кадык ходил ходуном. Сделал несколько громких глотков, вытер рот рукавом, размазывая грязь по лицу.

— Фух! — выдохнул Дрозд, словно вынырнул из-под воды. — Твою мать, чуть не помер!

— Что такое? — мягко поинтересовался я, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

— Ты ещё спрашиваешь? — капитан снова приложился к коньяку. — Мало того, что мы медленно двигались — твои люди ни одной твари не пропустили. А когда вышли к месту, там Зубаровы! — он с силой впечатал кулак в подлокотник. — По нам открыли огонь, суки… Я ведь представился! Двоих моих положили. А потом там ещё появились люди, и началась куча мала.

Скрипнул зубами. Зубаровых я ожидал, вот ещё один свидетель в мою пользу. Но кто те другие? И как они оказались на моей территории? Вопросы множились.

— Давно я в такой заварушке не участвовал, — Дрозд снова присосался к графину. По его подбородку потекла тонкая струйка коньяка, смешиваясь с кровью и грязью. — Там бы и полёг, если бы не появление двух водяных медведей и трёх воздушных змеев. Пришлось уносить ноги. Да и не только нам.

Повисла тяжёлая пауза. Горбачёв застыл, словно громом поражённый. Каждое слово капитана било по его уверенности, как молот по наковальне.

— Ну что? — повернулся я к лейтенанту, наслаждаясь моментом. — Вам ещё нужны доказательства? Суки Зубаровы у меня на земле разгуливают, а Запашный, тварь, молчит и ничего не делает. После этого я должен прислушиваться к вам или к нему? — выплёвывал каждое слово. — Ублюдки настолько потеряли страх при поддержке ставленника императора, что уже убивают людей на моей земле. Да что там… — голос зазвенел от ярости. — Напали на жандармов! Чуть не убили нашего гостя — уважаемого капитана. Пришли зачищать следы после своей попытки надавить на Требуховых.

Дрозд молча кивал, прикладываясь к графину. Его руки, все в ссадинах и порезах, слегка подрагивали — адреналин схватки ещё не отпустил.

— Всё… — выдохнул я, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. — Моё терпение лопнуло. Завтра жду от вас отчёт по расследованию, связанному с Зубаровыми и Запашным. Если его не будет, то еду в столицу, — поймал взгляд лейтенанта. — Свидетелей этого бардака у меня хватает.

Выдохнул, откидываясь на спинку кресла. Неплохо вышло, и как вовремя. Уж не знаю, кто там ещё припёрся ко мне на земли, но это лишь сыграло на руку. Краем глаза увидел, как Георгий едва заметно кивнул, одобряя мою игру. А Горбачёв… Что ж, теперь его очередь делать ход в этой партии.

— Я пойду, — лейтенант поднялся, расправляя складки на мундире. От его прежней самоуверенности не осталось и следа. — Приношу свои извинения! Обещаю во всём разобраться.

— Мне плевать! — отрезал я. — Жду вас завтра. Жора, выпроводи гостей с моей земли.

Слуга двинулся за лейтенантом, который даже не нашёлся с ответом. Его прямая спина и деревянная походка выдавали смесь унижения и бессильной ярости.

Когда мы остались одни, я уселся рядом с Дроздом. Капитан хлестал коньяк большими глотками и улыбался, как сытый кот.

— Будем считать это моим долгом? — спросил он, поймав мой взгляд.

— А что, ты соврал? — перешёл с ним на «ты».

— Нет. В таких вещах… Никогда! — его лицо вдруг стало серьёзным, шрам на щеке побелел.

— Тогда нет, — пожал я плечами. — Что там по кровяшам?

— Ничего. Тела уже не было, — Дрозд поморщился, потирая свежую ссадину. — Ты уверен, что это они?

— А кровь в качестве магии кто-то ещё использует? — капитан в ответ на мой вопрос покрутил головой. — Тогда уверен.

— Нужно найти тех, кто их прислал. Что-то тут серьёзное намечается, — поставил он графин на стол, звякнув стеклом. — Некромант с пространственной магией, ещё кукла, и теперь эти.

— Ты забываешь про гостя из Монголии, — улыбнулся я.

— Вот нужно тебе испортить и без того хреновое настроение, — Дрозд поднялся, слегка пошатываясь. — Ладно, я вернусь. Если будет что-то ещё интересное — зови.

Капитан протянул металлический диск с выгравированными знаками. «Ухо», — мелькнула мысль. Именно так мы называли артефакты связи в другом мире.

— Говорилка, — выдохнул Дрозд. — Активируется магией. Таких крайне мало, да и стоят дорого. Только попробуй потерять или сломать!

И вот я остался в зале один. Голова кипела, но губы сами растягивались в улыбке. Не совсем так планировал, хотя тоже неплохо. Кое-какие действия ускорятся, и вот он — прямой удар по Запашному. А это я ещё до рудников не добрался. Не с тем ты, мужик, решил связаться. Ой не с тем…

Закрыл глаза и провалился в сон. Тяжесть событий просто выключила сознание. Сквозь дрёму почувствовал, как кто-то укрыл меня. Хотел открыть глаза, но усталость взяла своё.

Толчок в плечо вырвал из забытья. Передо мной стояли Жора и Требухов собственной персоной. Рыжие волосы взъерошены, словно он без конца запускал в них пальцы. Под глазами залегли тёмные круги.

— Павел, — голос охрип от волнения. — Я теперь твой должник. Всё, что обещал… Я не откажусь от этих слов.

— Хорошо, — бросил покрывало на стул. — Ваша дочь…

— Мне уже всё рассказали, — вдруг протянул он ладонь, я пожал её. — То, как ты сражался, как спас Веронику, принёс на своих руках сюда. Как за ней ухаживали. Всё! — в его глазах появился лихорадочный блеск. — Вот такой муж ей и нужен. Ты мог себе позволить всё, но сдержался. Настоящий аристократ, весь в деда! Я буду счастлив, если мы породнимся и мой род перейдёт к тебе, а потом и к моим наследникам.

Жора застыл с отвисшей челюстью, переводя растерянный взгляд с меня на Требухова. Сергей Геннадьевич тем временем подошёл к столу, схватил бокал и графин. Налил себе, выпил залпом. Взял второй, наполнил, протянул мне.

— За новую жизнь! — выдал он, и руки его слегка дрожали.

— За новую жизнь! — тоже поднял бокал.

— Павел, можно пока моя дочь останется у тебя?

Вопрос застал врасплох, я поперхнулся:

— Чего⁈

— Дома ей опасно, — уголок его рта дёрнулся. — Сегодня ночью напали на меня и Зубаровых. Профессионалы. Двадцать моих человек мертвы. Они ушли в лес. И, насколько я понял, за ними последовали Зубаровы. Там было жарко, — он залпом опрокинул ещё бокал. — Слава очень хочет встретиться со мной и обсудить, что это было. Решить проблемы, связанные с Вероникой.

— И даже без ставленника императора? — приподнял я брови.

— Без него, — лицо Требухова окаменело. — Не переживай. Я пришлю несколько служанок к Веронике. Они не будут покидать комнату. Одежду ей, а то девочка натерпелась. Денег на расходы. Прошу тебя!

— Конечно! — Жора шагнул вперёд, и его лицо озарилось неподдельной радостью. — Мы с удовольствием примем вашу дочь у себя дома, тем более, что она будущая жена господина.

— А? — бросил на слугу испепеляющий взгляд.

Недавно он мне уже говорил на эту тему и вот снова схватился за неё. Засранец! В другое время я бы поставил его на место, но сейчас было не до того.

— Хорошо, — кивнул, признавая поражение.

— Я тогда пойду увижу девочку свою и объясню ей всё, — Требухов двинулся к двери, его плечи заметно расправились, словно гора свалилась.

— У меня тоже много дел.

— Как тебе она? — остановился Сергей Геннадьевич у самой двери. Произнёс он этой с какой-то отцовской заботой.

— Красива, — ответил правду. — Жора! — повернулся к довольному слуге, как только Требухов скрылся за дверью.

— Господин… Это радость, вы что, не понимаете? — Георгий всплеснул руками, его обычная сдержанность куда-то испарилась. — Продолжение рода. Магинские и Требуховы объединятся. Мы станем самым большим родом в Енисейске. Да нам никто не будет страшен!

— Ага, — хмыкнул. — Вот только я планировал всех захватить без того, чтобы жениться.

— Господин, вам нужны наследники, — Жора посмотрел мне в глаза, в его голосе звучала убеждённость старого слуги. — А роды без кровной связи взбунтуются. Это лучшее решение, что придумали много веков назад, ещё до тёмных времён.

— Плевать! — махнул рукой и глянул в окно: солнце уже поднялось над горизонтом. — Ладно, я пошёл. Устрой тут всё и всех.

— Обязательно. Такая радость в роду Магинских, — продолжал причитать Жора, словно прорвало плотину эмоций. — Давно у нас не было гостей, тем более будущих жён.

Я выбрался на улицу и потянулся. Короткий отдых вернул к жизни. Территория уже бурлила — мои люди тренировались, приводили всё в порядок. Витас… С ним нужно будет серьёзно поговорить. Но сначала мои гости.

— Где у нас отдыхают близнецы? — спросил я Лейпниша.

— Вон там, — указал он на домик, но его рука едва заметно дрожала. — Павел Александрович, я бы хотел вам кое-что рассказать, — слова почему-то давались ему с трудом.

— Это срочно? — повернулся к Витасу, отмечая, как он нервно теребит рукав формы.

— Не то чтобы… Просто я… — мужик облизнул пересохшие губы, взгляд метался по сторонам, ни на чём не задерживаясь. — Я обманул вас, меня не освобождали наши войска из плена.

— Уже наслышан, — ответил холодно. — И теперь к тебе возникло много вопросов о твоей верности.

— Я вам верен! Клянусь! — его голос дрогнул. — Просто не могу дать клятву крови. Она принадлежит моей семье, а я поклялся спасти их.

— И что же тебе помешало? Ты уже сколько лет служишь нам? — удивился.

Витас сделал шаг ближе. Его лицо побледнело, на лбу выступили капли пота. Пальцы судорожно сжимались и разжимались, словно пытаясь ухватить ускользающую храбрость.

— Они в плену у джунгар! — выдохнул он, и голос упал до шёпота. — А я… вроде как их шпион.

— А-а-а-м-м-м… — выдал я, напрягая и без того уставший мозг. — Подожди.

Тряхнул головой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Витас стоял, опустив взгляд в пол, будто приговорённый к казни. Его плечи поникли, пальцы нервно теребили край формы.

— Не понял, — выдавил я.

— Когда меня захватили в плен… — голос Лейпниша дрогнул. — Долго и упорно пытали. Не знаю, почему они так за меня взялись. У них ничего не выходило. Клятву крови я им не давал.

— Ты хочешь сказать, что джунгары как-то проникли в нашу страну, нашли твоих родных, схватили, вывезли и показали тебе? — с недоверием спросил я.

— Да! — он вскинул голову, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, затравленное. — Мои отец, мать, сестра и младший брат. Пусть мы и не земельные аристократы, но каждый имел титул. И всех их привезли в лагерь.

— Подожди, — поднял руку, пытаясь уложить всё в голове. — А как твоя клятва связана с ними и как ты стал шпионом?

— Твари попытались меня снова сломить. Пытали моих близких, — Витас замер, руки затряслись, словно в лихорадке. — Отец… Его сделали инвалидом, теперь он не может ходить. Мать, она… Она… — голос сорвался. — Умерла. Брата кастрировали, а сестру изнасиловали.

Глаза Лейпниша стали безумными — в них плескалась такая боль и ярость, что стало не по себе. Такое не сыграешь, он действительно видел всё, о чём рассказывает.

— Даже тогда я не сломался, — выдавил Витас, до побелевших костяшек сжимая кулаки. — И мне предложили сделку. Хорошую, как тогда казалось.

Повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только его прерывистым дыханием.

— Какую? — спросил максимально мягко.

— Я даю клятву своим родным, что их спасу. Это значит, что вернусь туда. Они будут живы, и их никто не тронет. По крайней мере, до определённого времени… Я возвращаюсь в свою страну и живу себе. Но, когда меня призовут, сделаю то, что попросят джунгары, или… — его голос упал до шёпота.

— Странно как-то, — протянул я, прокручивая в голове услышанное.

— Они хитрые твари, способные ждать, — Витас сплюнул. — В том лагере было много таких, как я. Почти все сдались. Батур Очир… — лицо Лейпниша исказилось от ненависти. — Ублюдок! Хитрый, сильный воин, которого уважали. Он занимается созданием шпионов в нашем государстве. Говорили, что их сотни, если не тысячи, и все в разных уголках, на разных постах.

Так… Выводы? Джунгары — весьма опасные твари. Судя по тому, как дрожит голос Лейпниша, как бегают его глаза, как прерывается дыхание, такое сложно разыграть. Он действительно прошёл через этот ад.

Шпионы в государстве… Уверен, о них знают. Вопрос лишь в том, насколько хорошо и чего ждут эти самые твари? Отправить людей домой на годы, чтобы потом они сыграли свою роль?

Со стратегией у джунгар проблем нет, как и с терпением. Дать возможность обратно интегрироваться в общество, чтобы потом использовать. Хорошо придумали. Помимо разных не самых хороших чувств к этому народу, промелькнуло невольное восхищение их хитростью.

Монголы и эти… Всё не просто так, что-то явно готовится и скоро будет исполнено.

— Почему ты решил наконец-то поделиться? — впился в Лейпниша взглядом. — Не боишься, что я тебя убью? Или сдам Службе безопасности империи, тем более, когда они тобой заинтересовались?

— Я не знаю, — Витас снова склонил голову, по его щеке скатилась одинокая слеза. — Просто вы… То, что вы делаете и как. Я почувствовал, что цените своих людей, встанете за них в случае опасности. Может, ошибаюсь, — его голос дрогнул, — но я очень хочу вернуть своих родных. Они пострадали из-за меня. Они заслуживают хоть немного покоя. Сестра найдёт мужа… Отец, брат…

Как бы ни хотелось это признавать, но от Витаса многое зависит. Могу ли я его заменить? Да! Другой вопрос — хочу ли? Опыт подсказывал, что нужно избавиться. Годы научили не доверять никому, но внутренние ощущения требовали помочь. Может, потому, что слишком хорошо помню собственную боль.

Сам был когда-то в такой ситуации. Меня сделали заложником клятвы и заставили плясать под чужую дудочку. Долбаный совет аристократов… Каждый шаг, каждое действие — всё было под их контролем. Но как обезопасить себя от необдуманности Лейпниша? Есть шанс, пусть и маленький, что он может предать.

Мысль, крутившаяся на задворках сознания достаточно долго, вдруг обрела чёткость. Яд… Он уже показал новые свойства. Может быть, получится передать его в тело и оставить там? Что-то похожее на бомбу замедленного действия, которая рванёт в нужный момент. В прошлой жизни я часто использовал такие приёмы, но там была другая магия.

— Пойдём к тебе, — кивнул на домик Лейпниша.

Мужик согласился и ничего не сказал, лишь последовал вперёд.

В небольшой комнате пахло травами и порохом. На столе россыпью лежали начищенные патроны, рядом стояла бутылка из тёмного стекла.

— Налей, — указал я на неё.

Витас выполнил просьбу. Янтарная жидкость полилась в рюмки. Мы выпили залпом. Обжигающая волна прокатилась по горлу, согревая внутренности.

— Сядь, — указал на стул.

Прикрыл глаза, сосредоточившись на источнике. За последнее время он изменился — стал глубже, мощнее. Магия откликнулась мгновенно, заструилась по каналам привычным потоком, но теперь в ней чувствовались новые нотки. Давно ведь хотел проверить и потренироваться…

Руки окутало зелёное сияние, похожее на пламя. Как именно управлять характеристиками яда, я не знал, поэтому просто думал обо всех сразу. Пытался представить каждое свойство, что открыл за это время.

Паралич — способность сковывать тело. Правда — сила, заставляющая говорить истину. Разъедающий эффект, который плавит плоть и кости. То, что забирает силы и гасит магию врага. Каждое свойство добавляло новый оттенок свечению.

Энергия сгустилась в маленький шарик, пульсирующий, как крошечное сердце. В нём смешались все эффекты, создавая что-то новое. Я прислонил ладонь к груди Витаса, чувствуя, как бьётся его сердце.

Мужик дёрнулся, словно от удара током. В его глазах мелькнул ужас, когда он ощутил чужую силу внутри. Рухнул со стула, забился в конвульсиях. Изо рта хлынула зеленоватая пена, тело выгнулось дугой, как натянутый лук.

Я же пытался нащупать связь со своей магией, проникшей в его вены и сосуды. Искал ту тонкую нить, что позволит контролировать силу яда на расстоянии. Это было похоже на попытку поймать солнечный луч. Вроде видишь, но никак не можешь ухватить.

Витас хрипел, его пальцы царапали деревянный пол. По телу пробегали волны судорог, мышцы вздувались под кожей.

А в это время я боролся с собственной магией, пытаясь установить контроль. Яд рвался по венам Витаса, стремясь разрушить всё на своём пути. Я сдерживал его у сердца. Точка за точкой выстраивал барьер, не давая расползтись дальше.

Лейпниш мычал и бился в конвульсиях, его пальцы до крови раздирали половицы. В висках стучало от напряжения, руки дрожали. Ещё немного, и сам рухну рядом с ним. Но постепенно буйство магии утихало, подчиняясь воле.

Наконец, что-то щёлкнуло внутри, словно замкнулась цепь. Я почувствовал, как яд отзывается на мои мысли, как бьётся в такт с сердцем.

На груди Витаса проступило нечто похожее на клеймо. Зелёный узор, пульсировал. Одежда в этом месте обуглилась, запахло палёной тканью.

Без сил рухнул на стул. Лейпниш медленно приходил в себя, его взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на метке на груди.

— Я жив? — прохрипел он, не веря своим глазам.

— Вроде как, — кивнул, пытаясь отдышаться.

— Но почему? — в его голосе смешались удивление и страх. — Я думал, что вы меня убьёте за предательство.

Если бы он хотел предать, то не вёл бы себя так. Этот страх в глазах, дрожь в голосе — такое не подделаешь. Тем более доверился мне, ожидая гибели.

Мой план удался, я открыл новые возможности. Руки чесались применить их для своих задумок.

— Потому что я не бросаю своих людей, — ответил, разглядывая пульсирующую метку. — Мы спасём твоих близких. Не могу сказать, что прямо сейчас, но постараюсь что-нибудь придумать.

— Я сказал вам, потому что со мной связались, — Витас схватил стопку, опрокинул залпом. — Передали, что скоро получу первые указания.

— Даже так… — поднял брови. — Когда? Кто? Как?

— В Службе безопасности империи, — его пальцы нервно сжимали край обожжённой рубахи на груди. — Когда я сидел в камере, то обнаружил записку от Батур Очира. Почерк этого ублюдка узнаю всегда.

— Интересно! Очень интересно, — поднялся, чувствуя, как новая сила внутри Витаса отзывается на каждое моё движение. — Ладно. Сейчас пока занимаемся тем, что нужно.

— Деньги! — Лейпниш наклонился вперёд. — Чтобы укрепить территорию и лес…

— Будут, — кивнул я. — А насчёт твоего вопроса — начнём думать, как только поймём, что от тебя хотят. Ладно, веди меня к близнецам. А то засиделись братья.

Запашный в особняке

В голове уже сложился определённый план. Я окинул взглядом братьев, размышляя. Справятся ли они? Очень не уверен. Гробить их не собираюсь, ещё пригодятся.

— Собирайтесь, — сказал им. — Мои люди дадут одежду, оружие и всё остальное. Вечером выдвигаемся.

— А как вас пропустят? — спросил Николай, явно нервничая.

— Хороший вопрос, и он в процессе решения. У меня ещё целый день, чтобы разобраться с этим, — ответил я и направился на улицу.

Вышел из домика. Территория вокруг кипела жизнью. Люди сновали туда-сюда, раздавались команды, звенело оружие. Лейпниш стоял рядом, опустив голову.

— Подготовь их, — положил ему руку на плечо. — Мы со всем разберёмся. Ещё будьте готовы ко всему, — сделал паузу. — Похоже, это уже наше обычное состояние.

— Как прикажете, — кивнул Витас. — Вы уверены, что стоит идти туда? Четвёртый уровень тварей — это вам не шутки. Двое братьев пусть и сильны, но опыта у них мало. Судя по тому, как они двигаются — далеко не профессионалы. Даже не знаю, как им лицензии дали. Обычно разведчики — лучшие охотники. А они…

— Это нужно сделать, — посмотрел на Витаса серьёзно. — Мой рудник, и я хочу выяснить, что в нём.

Лейпниш ушёл раздавать указания, а я прокручивал в мыслях список дел. Первыми в очереди алхимики — нужно забрать у них товар на продажу. С этого и начну.

У домика стоял Смирнов. При виде меня выпрямил спину, словно линейку проглотил.

— Павел Александрович, — произнёс он. — Рад вас видеть! Как дела? Всё хорошо?

— Угу, — кивнул в ответ.

— Хочу вас поблагодарить ещё раз за предоставленную возможность для меня и Оли, — поклонился Игорь Николаевич. — Столько редких материалов… Такая свежесть! А ещё Евлампий — это просто какое-то чудо. Молодой человек — гений, такие встречаются раз в эпоху. Ему бы в столицу, и через десяток лет был бы в императорском дворце.

— Не привык делиться, — ответил я, вспоминая, как мальчишка поглотил мой кристалл.

— Да я… — замялся мужик, побледнев. — Просто так сказал. Вам с ним очень повезло.

— Угу. Что там с товаром?

— Готов! Даже больше, чем планировали. После вашего похода в лес и рейда с жандармами количество материалов выросло втрое. Мы работали почти без сна.

— Молодцы! — похвалил алхимиков.

— Господин! — из дверей выскочил Лампа, его рыжие вихры стояли дыбом, словно наэлектризованные. — А это я просто, — начал паренёк приглаживать волосы, — новый рецепт проверял. Немного взорвалось.

— Павел Александрович, — поклонилась вышедшая следом Ольга.

Её синее платье колыхалось на ветру, жёлтые цветы на ткани казались живыми. Девушка опустила взгляд, но уголки губ дрогнули в улыбке.

Ехать самому продавать товар уже не входило в мои планы. И тут как раз заметил проходящего мимо мужика:

— Эй! Позови-ка Борова.

— Я? — он указал пальцем на себя, сжавшись, как испуганный кролик.

— Нет, мама твоя, — усмехнулся, глядя на его реакцию. Всё же Боров внушает в людей священный ужас.

Мужик часто закивал и припустил бегом. А я потянулся, разминая затёкшие мышцы. Пора показать местному криминалу их место.

Пока ждали Борова, алхимики выносили ящики с зельями. Флаконы тихонько позвякивали при каждом движении.

И вот появился он сам. Земля едва заметно вздрагивала под его шагами. При виде Борова Лампа судорожно сглотнул и отступил на шаг. Оля оказалась в тени гиганта. Её хрупкая фигурка выглядела совсем крошечной рядом с массивным силуэтом Альберта. Смирнов нервно переводил взгляд с меня на великана, будто не зная, кого бояться больше.

— Хозяин! — Боров склонил голову, и очки съехали на кончик носа. — Рад вас видеть! Что нужно сделать?

— Возьми несколько крепких людей, — начал я. — Сам не переодевайся, так поезжай.

— В город? — глаза великана загорелись, как у ребёнка при виде сладостей.

— Да, — кивнул я. — Не забудь взять костюм с собой. Можешь после заглянуть к своей даме.

Меня вдруг подняли в воздух. Рёбра затрещали в железной хватке, перед глазами поплыли чёрные пятна.

— А-а-а-а… — выдавил я сквозь сжатые зубы. — Хва-тит!

Боров бережно поставил меня на землю, словно хрупкую вазу.

— Спасибо большое! С вами говорил Витас насчёт Люськи? — его бас дрожал от волнения.

— Что? — поднял брови, вспоминая их ночной разговор в машине. Кухарка? Точно, о ней они общались… Что ж, место найдётся.

— Да, говорил! — уверенно кивнул я. — Если девушка…

— Женщина! — улыбка Борова была такой широкой, что дужки очков жалобно скрипнули.

— Женщина… Захочет служить роду Магинских, то я не против. Клятва, всё, как положено.

— Она захочет! — его кулаки размером с детскую голову сжались от возбуждения. — Люська — баба хоть куда. Пару раз была на охоте с мужиками. Так она огнелиса голыми руками сломала.

— Да? — слегка опешил я, представляя эту амазонку.

— Да чего там, один раз мне в морду вмазала, и я впервые увидел звёзды. Хорошая… Добрая… Ласковая.

— Понял! — прервал этот поток нежности. — Сначала ты побудешь представителем рода Магинских с другими нашими. Это некий гарант сделки. А потом можешь захватить свою даму.

Земля содрогнулась. Боров сорвался с места, будто скаковая лошадь. Алхимики застыли с отвисшими челюстями, наблюдая, как эта гора мышц несётся к воротам, словно ребёнок за воздушным змеем.

По пути он задел плечом зазевавшегося охранника — того отбросило на несколько метров, как тряпичную куклу.

— Большой… — выдохнул Смирнов, нервно поправляя воротник.

— Я боюсь представить эту Люську, — Ольга прикусила губу, сдерживая улыбку.

— Игорь Николаевич, поедете с ним. Думаю, проблем не возникнет. Требуйте хорошую цену за наши зелья! — повернулся к отцу девушки.

— А мы? — Лампа подпрыгнул на месте, его рыжие вихры заколыхались. — Нам в город можно? Ну, пожалуйста… — голос алхимика взлетел до писка. — Мороженое. Я так хочу его попробовать!

— Хорошо! — согласился я. — От Борова не отходить. Думаю, благодаря ему вы много где скидку получите.

— Могу ли я заглянуть в магазин? — чопорно произнесла Ольга, её щёки слегка порозовели. — Мне нужно… кое-что.

— По-одному не ходить, — отрезал я.

— Но это же… — в голосе девушки прозвучало возмущение. — Там не для мужчин!

— Подождут рядом. Всё! У меня дела, — развернулся и зашагал прочь.

Мог бы рвануть к Запашному, да и этот Сергей… Пусть ждут! Я вот свои деньги от нападения Зубаровых ещё не получил.

Вернулся к домику Витаса. Пора готовиться к ночной вылазке. Лейпниш уже разложил для меня форму охотника. Добротная ткань, множество потайных карманов — то, что нужно. В костюме, конечно, солиднее, но так удобнее. Да и переодеваться потом не придётся.

В особняке царила непривычная тишина. Только мои шаги отдавались гулким эхом по коридорам. Я быстро облачился в форму, переложил иголки по карманам. Чёрт! Забыл спросить у алхимиков про «чудо-ёжика». Взгляд упал на клинок из когтя водяного медведя, лезвие тускло блеснуло в падающем из окна свете.

Хм… Почему бы не попробовать? В прошлый раз с оружием Витаса ничего не вышло. Может, сейчас получится?

Обхватил рукоять клинка — материал приятно холодил ладонь. Прикрыл глаза, нащупывая внутри себя ядро источника. Оно отозвалось мгновенно, словно только этого и ждало. Магия хлынула по каналам, окутывая руки зеленоватым свечением.

Первые струйки силы коснулись лезвия. Оно жадно впитало их, требуя ещё. Поток усилился, теперь энергия текла бурной рекой. Клинок поглощал её без остатка, но внешне ничего не менялось. Ни проблеска, ни намёка на какой-либо эффект.

Источник опустошался стремительно, словно кто-то пробил в нём дыру. Вот уже половина силы ушла в металл. Три четверти… Девять десятых… На самом дне осталась лишь слабая искра.

— Давай же! — прошептал одними губами, вливая последние крохи магии.

Ничего. Коготь водяного медведя остался прежним — холодным и безразличным к моим усилиям. Хотя… Я прислушался к ощущениям. Оружие определённо впитало силу, но почему не откликнулось? Может, нужно что-то ещё? Или я делаю что-то не так?

Провёл пальцем по лезвию — обычный материал, ни следа моей магии. Странно. Пожал плечами и повесил клинок на пояс. Разберусь с этим позже, когда будет больше времени для экспериментов.

Перед встречей с Сергеем решил наведаться к грузовику. Боров уже пытался его завести — машина раскачивалась, как в шторм. А я порылся в ящиках с зельями. Эталонка первого ранга поблёскивала в стеклянных флаконах. Скорость, лечение, выносливость, восстановление магии — по несколько штук каждого вида перекочевали в карманы куртки.

Вроде готов? Направился к машине слуги Запашного. Тёмно-синий автомобиль сверкал хромированными деталями, массивные дверцы походили на створки сейфа.

— Павел Александрович, а вы не торопились, — растянул губы в улыбке Сергей.

Его лысина ослепительно блестела на солнце. Когда он скалился, лицо становилось жутким, словно маска из воска.

— Со всех ног рвался. Бросил все дела, — хмыкнул я.

— Видел, как вы демонстративно распоряжались на территории, — глаза Сергея сверкнули неестественным блеском.

— Следил?

— Ну что вы. Я всего лишь жалкий слуга, мне сказали — выполняю. Нужно было бы — ждал вас и сутки.

За наигранной почтительностью в его голосе сочился чистый яд. Мужик открыл дверь и жестом пригласил меня внутрь.

В салоне пахло дорогой кожей. Я устроился поудобнее, держа иглы наготове. Предчувствие подсказывало: не просто так захотел ставленник императора поговорить. Наверняка попытается запугать, сбить цену. А она у меня уже сильно возросла — и похищение Вероники, и новое вторжение на мои земли, да ещё со стрельбой, значительно повлияли.

— Хотите музыку? — Сергей повернул ручку приёмника. — Или, может быть, поговорить?

— Воздержусь, — откинулся я на спинку сиденья.

— Хорошо. Дорога займёт час.

Клинок из когтя привычно лежал на коленях. В голове крутилось: «Правильно ли сделал, что никого с собой не взял?» Хотя нет, риск слишком велик. Неизвестно, что задумал Запашный. Одному будет проще выкрутиться.

— Слышали, в городе кто-то убивает аристократов? — нарушил тишину Сергей.

— Угу, — кивнул. — Какая мерзкая тварь.

— А я вот слышал другую версию, — его пальцы выбивали странный ритм по рулю, — что так кто-то пытается привлечь внимание к проблемам Енисейска. Чтобы император обратил свой взор сюда.

— Правда? — подыграл ему. — Но подобные действия невыгодны твоему хозяину.

— Да. Я уже со всех ног сбился в поисках этого человека.

— Человека?

— А кто же это ещё может быть? — в голосе слуги прозвучали странные нотки.

— Кто знает, — пожал я плечами.

Машина свернула на лесную дорогу. По обеим сторонам тянулись плотные стены деревьев. Сердце застучало быстрее. Идеальное место, чтобы со мной разобраться. Вот только я на это и рассчитывал. Если слуга что-то попытается, получу железное доказательство против Запашного, и тогда мужик поедет отсюда далеко и надолго. Нужно будет только купить такой же билет, чтобы прикончить эту тварь.

Удар. Машину тряхнуло так, что я едва не вылетел в приборную панель. Визг тормозов разорвал тишину леса, нас закрутило на дороге. Схватился за клинок рефлекторно.

— Что я наделал? — голос Сергея дрожал от ужаса.

Мы замерли посреди пустынной трассы. Слуга выскочил наружу, хлопнув дверью. В зеркале заднего вида я видел распростёртое на асфальте тело — тёмная фигура в неестественной позе.

Твою мать! Только этого не хватало…

И тут сбитый человек начал подниматься. Медленно, словно марионетка на невидимых нитях. Сергей склонился над ним, протягивая руку. В этот момент лезвие пробило его грудь насквозь. Кровавый цветок расцвёл на спине слуги. Он только взмахнул руками, словно пытаясь взлететь.

Лысый упал. Из его тела с силой выдернули клинок. Сука… Что тут происходит?

Я выскочил из машины, не раздумывая. План отступления — сесть за руль и уехать — даже не рассматривал. Предчувствие подсказывало, что смысла от этого почему-то нет. Оказавшись в нескольких метрах от них, метнул иглы, которые вспыхнули зелёным светом, вонзаясь в фигуру убийцы.

Замер, вглядываясь в открывшуюся картину. Сердце колотилось где-то в горле, а по спине пробежал холодок.

Передо мной предстало нечто, от чего волосы встали дыбом. Обнажённый торс представлял собой жуткую мозаику из кусков человеческой плоти разных оттенков, скреплённых грубыми стежками. Чёрные нитки торчали из швов, как щетина. Женские руки и грудь неестественно выделялись на мужском теле. Cловно больной врач решил поэкспериментировать с частями разных трупов.

Взгляд медленно поднялся выше, и я почувствовал, как внутри всё похолодело. Да ладно…

На плечах этого создания сидела голова лейтенанта Керасова. Того самого ублюдка, который пытался прикончить меня в камере. Его же убили! Точно помню: обезглавленное тело нашли в квартире. Дрозд даже фотографию показывал.

Мёртвые глаза моргнули, и губы растянулись в улыбке — такой жуткой, что даже вечно бесстрастный Сергей показался бы сейчас милейшим человеком. Женская рука с длинными пальцами медленно поднялась и поманила меня к себе.

В голове билась только одна мысль: «Какого хрена тут происходит?»

Воздух вокруг твари сгустился, и на её уродливом теле материализовался знакомый чёрный плащ. Теперь я узнал: это та самая кукла некроманта. Но зачем тварь убила слугу Запашного?

Не давая себе времени на размышления, выпустил десяток игл. Они сверкнули в воздухе изумрудными искрами. Свободной рукой перехватил клинок из когтя, готовясь к рукопашной.

Тварь метнулась вперёд, оставляя за собой размытый след. Я едва успел отпрыгнуть, когда женские пальцы с острыми ногтями пронеслись в миллиметре от горла. Крутанулся, выводя клинок по дуге. Лезвие со свистом рассекло воздух там, где только что было чудовище.

Существо отклонилось назад под невозможным углом, словно у него не было позвоночника. По швам тела сочилась чёрная жижа. Гулкий смех прокатился по лесу, заставляя птиц срываться с веток.

— Ха-ха-ха! — голова Керасова запрокинулась, обнажая неестественно длинную шею.

Новый выпад. Коготь водяного медведя чиркнул по плащу, но не причинил вреда. Тварь извернулась змеёй, оказавшись за моей спиной. Я перекатился вперёд, уходя от удара женских рук, целившихся в позвоночник.

Швырнул горсть игл, разворачиваясь. Зелёные вспышки озарили дорогу, но существо растворилось в воздухе, как дым. Его смех теперь доносился отовсюду.

Клинок в моих руках описывал сложные узоры, пытаясь поймать неуловимого противника. Тварь играла со мной, появляясь то справа, то слева. Её тело изгибалось под немыслимыми углами, уходя от любой атаки.

— Медленно! Слишком медленно! — прогрохотал голос Керасова, и существо снова возникло прямо передо мной.

Рубящий удар сверху — промах. Колющий в грудь — мимо. Каждое движение чудовище встречало этим жутким хохотом, от которого кровь стыла в жилах. Оно словно танцевало вокруг меня, демонстрируя полное превосходство.

Я развернулся, выписывая восьмёрку клинком. На этот раз лезвие зацепило край плаща. Ткань разошлась, обнажая месиво из сшитой плоти. Но тварь даже не заметила повреждения, продолжая свой безумный танец.

Пот заливал глаза, дыхание сбилось. А это чудовище, казалось, только забавлялось, растягивая мучительное представление. Его смех эхом отражался от деревьев, создавая какофонию безумия.

Тварь метнулась вперёд, её когти чиркнули по ноге. Боль обожгла икру, по штанине расползлось тёмное пятно.

«Чёрт! — пронеслось в голове. — Нет фляги Дрозда, и я даже не представляю, где нахожусь».

Развернулся, вкладывая в удар всю силу. Клинок опустился на плечо существа. С влажным чавканьем женская рука отделилась от тела. Она шлёпнулась на асфальт и, извиваясь, как змея, поползла к хозяину.

Я отпрыгнул назад, уходя от новой атаки. И тут тварь замерла. Сергей… Он был ещё жив! Окровавленные пальцы слуги мёртвой хваткой вцепились в ногу чудовища.

— Бегите, Павел Александрович! — голос лысого хрипел. — В машину!

Существо равнодушно опустило ногу на его голову. Ещё удар.

— Бежать? — процедил я сквозь зубы. — Нет!

В этот момент клинок в моих руках начал пульсировать. Зелёное свечение ударило в глаза, ослепляя…

— Павел Александрович? — чей-то голос вырвал из забытья.

Я дёрнулся, машинально выпуская иглы. Кто-то рядом охнул…

Глаза медленно привыкали к полумраку. Шторы на высоких окнах почти не пропускали свет, создавая в кабинете причудливую игру теней. Я повёл головой. Массивные книжные шкафы подпирали потолок, их полки прогибались под тяжестью. Резной стол из красного дерева занимал половину пространства, на его отполированной поверхности плясали отблески настольной лампы.

А напротив… Взгляд сфокусировался на Запашном. Ставленник императора застыл в кресле. Идеально выглаженный костюм, платиновые запонки поблёскивают на манжетах. Только вот из его перекошенного лица торчали две мои иглы. Кровь медленно стекала по щеке, капая на белоснежный воротник рубашки.

Пальцы повытчика вцепились в подлокотники кресла, а в глазах плескалась такая ярость, что воздух, казалось, вот-вот воспламенится.

— Господин! — метнулся к нему Сергей, живой и невредимый, словно ничего и не было.

Вот и закончилась вторая книга про Павла Магинского. Надеюсь, вам понравилось.

Больше новинок на https://booksnew.ru/

Или на нашем телеграмм канале https://t.me/martin_2015