– Соня…Соня, ё-мое, погоди! Куда ты бежишь-то? Соня! Чтоб тебе… – Хотел сказать, обосраться, но в последнюю секунду передумал. Все-таки она – женщина. Как-то неправильно. Хотя, честно говоря, в глубине души желал ей именно этого.

Я шустрой рысью скакал за девчонкой, потому что она на самом деле практически бежала. Со стороны мы смотрелись, наверное, очень странно. Впереди несется кто-то щуплый и мелкий, похожий на подростка, а следом мчится взрослый мужик, с ошалело вытаращенными глазами. Чистый маньяк.

И ведь никому не объяснишь, что у меня для вытаращенных глаз имеются весомые причины. Благо, в этом городишке местные отличаются крайним любопытством в тех случаях, когда есть чем любопытствовать. А вот бегущие куда-то люди, скорее наоборот, от любопытства избавят. Мало ли, куда они бегут, а главное – от кого. Тем более, время неуклонно близилось к вечеру, а вечер здесь, как уже известно, бывает томным лишь для местного ворья́.

– Ты шо, запамятовал? Или у нас цельных пять автомобилей имеется? Если Батя узнает, шо эти идиёты про машину не сказали вовремя, так точно уже никуда торопиться не придётся. Вам. Покойники вообще никуда не торопятся. Сегодня такое серьёзное дело, шо Батя вас всех порешит в случае про́маха. И без машины никак не обойтись. Ты же сам сказал, шото тебе нужно. Так надо быстрее к Яше. Скажешь ему, он все даст.

Сонька выпалила свою немаленькую речь на одном дыхании. Особо мне не понравилось в ее словах несколько раз повторившееся «вам» и «вас». То есть за свою судьбу девица не переживала.

– Ага… Скажу… – Туманно поддакнул я, хотя, что говорить этому Яше, понятия не имею.

По моим расчётам никто не должен был навязываться мне в провожающие, а соответственно, вообще ничего говорить бы не пришлось никакому Яше. Тем более, я выдумал всю эту историю с ремонтом.

Оно, может, машина даже в порядке. Может, там реально надо что-нибудь всего лишь подкрутить. Просто я не знаю, что именно. И налётчики не знают. Похоже, не царское это дело в тачках ковыряться. Западло.

Кто мог предположить, что девица попрется тоже? Я не совсем, правда, понимаю, зачем. С одной стороны, вроде бы она меня контролирует, а значит, недоверяет. Это выглядит особенно правдоподобно на фоне того, что скрипачка сказала там, возле гаражей. Но с другой стороны, агрессии от нее тоже нет. Или какого-то негатива.

Да и тон, с которым Сонька заявила, будто знает обо мне правду, не был похож на угрозу. Скорее – на констатацию факта. Она словно допускает возможность какой-то хрени от меня, но при этом, всего лишь предупредила. Мол, имей в виду, я знаю, на что ты способен.

– Да что ж ты такая шустрая… – Пробормотал я, снова оказавшись за спиной у девицы. – Твой бы энтузиазм, да в нужное русло…

Причём, мы уже ушли от гаражей, пустырей и Слободки на приличное расстояние. Не знаю, что за Яша нам нужен, но обитает он где-то слишком далеко. Судя по направлению, мы двигались в сторону порта.

Странно, конечно. Особенно для человека, у которого можно добыть все. Я уже понял, в этом городе подобная формулировка может относится только к тому, кто имеет отношение не к самым законным делам. В данном случае, скорее всего даже точно к незаконным.

Единственное, могу понять насчёт тети Миры, которая скупает и продает краденые вещи. Подозреваю, в основном это драгоценности. Может, какие-нибудь раритетные, штучные экземпляры. Такое добро всегда в цене, независимо от времени или места.

Но неизвестный мне Яша чем занимается, представить не могу. Скупает и продает краденые машины? Приторговывает гвоздями, шурупами и покрышками? Так вроде сейчас автомобили пока еще роскошь, а не средство передвижения.

К тому же, если честно, в данную минуту меня вообще мало волновал и этот загадочный тип, у которого, по словам целенаправленно несущейся вперед девицы, можно найти все, и обещанный ремонт автомобиля, и даже предстоящее ограбление в целом.

Тем более, мысленно я уже настроился не принимать в нем участие по причине своего отсутствия. А вот те слова, что Сонька сказала, когда мы уходили с территории гаражей, волновали. Сильно.

Я уже пятый раз пытался добиться от нее пояснений, но ни черта не выходило. Потому как скрипачка пёрла вперед со скоростью экспресса.

– Ты ответишь или что? – Я схватил Соньку за руку, а потом дёрнул ее назад, к себе.

– Шо тебе надо, гражданин-хороший, не пойму. – Девица остановилась и уставилась на меня с крайне бестолковым видом. С наигранно бестолковым. Аж зубы свело от ее плохой игры.

– Ты вот это брось. – Я погрозил ей пальцем, а потом еще для усиления эффекта нахмурился. Так нахмурился, что даже в переносице заломило. – Хватит из себя идиотку строить. Или мне твоя речь причудилось?

– Та я не строю. Енто ты шо то строишь. Только не пойму, зачем. Нет, ты, конечно, серьёзный человек. Вопросов нет. Не мне тебя жизни учить.

Мы, кстати, ненавязчиво перешли с Сонькой на «ты». Хотя ее манера вести себя, будто кто-то один из нас двоих не очень умный, никуда не делась. Причем, судя по всему, кандидатуру самой скрипачки можно исключить. Похоже, за дурака она держала меня.

– Поясни, что ты имела в виду там, у гаражей. – Я неопределённо махнул рукой себе за спину.

– Ты сам знаешь. – Заявила Сонька, а потом, как ни в чем не бывало, снова двинулась вперед.

– Да твою ж мать…

Мне пришлось топать следом. А хотелось бы – совсем в другую сторону. Например, к тете Мире, чтоб забрать чертов чемодан и валить отсюда, куда глаза глядят.

Впрочем, чего уж я так неуважительно о чемодане. Теперь это – мой билет к спокойной жизни. Ну…я надеюсь на спокойную жизнь. В принципе, имея бабки, можно га самом деле уехать куда-нибудь поближе к границе. Всё-таки, сейчас страна у нас большая. Тут этих границ – что конь натоптал. Потом найти какого-нибудь особо продажного человечка, который меня через границу переведет. В конце концов, во все времена такие люди имеются. Надо только хорошо поискать. Или вон, как Владимир Ильич, рвануть по зиме через финский залив к финам. Короче, пока не знаю точно каким образом, но валить наверняка надо. Хватит уже в бирюльки играться. Пока мне эти бирюльки не отстрелили к хренам собачьим.

Но вместо того, чтоб заняться спасением самого себя, мне приходится плестись за девицей, которая десять минут назад впаривала лютую дичь.

Я, конечно, могу сейчас развернуться и убежать. Но это – бред в лунную ночь. Не успею до тети Миры добраться, как меня повяжут. Да и глупо это. От девок я еще тут не бегал.

Изначально мой план был прост, когда я сообщил о срочном ремонте грузовичка. Рассчитывал отправится по срочной нужде в любом направлении, лишь бы подальше от ребят Бати, но типа для пользы общего дела. Дабы найти необходимое, чтоб отремонтировать грузовик. Это дало бы время. Час, два. Мне вполне хватит.

Но… выходит какая-то хрень. Оно и до этого все было не радужно, а сейчас после заявления Соньки, я вообще перестал понимать, какого черта происходит.

– Почему ты сказала, будто знаешь обо мне правду? – Я подстроился под мелкий, но быстрый шаг девицы, и теперь шел вровень с ней.

– Та ты сам все знаешь. – Она пожала плечами. – Я тебя сразу признала. Как увидела, так и признала. Шрам твой. По нему. Ждала тебя. А ты задержался. Та и явился потом какой-то…странный. Я поначалу даже решила, шо ты налакался. Даром, шо не пьешь. Так говорят. Мало ли. А потом поняла, нет. Какая-то ерунда. Пошла следом. Ты не знал же, кто тебя встречать будет. Думала, догоню, тогда и откроюсь. А ты в подворотню нырнул. Там еще хлеще. Взял, да рухнул на землю, как девка, без чувств…

Я слушал Сонькин рассказ со странным внутренним ощущением. Хотя, нет…Ощущение было не странное, а пугающее.

Я отчего-то знал наверняка, скрипачка сейчас не врет, не сочиняет. Она говорит чистую правду. Сонька реально ждала капитана Волкова. В этих словах нет ни капли лжи. Она реально пошла следом, ибо с Волковым что-то было не так. У Соньки реально не имелось желания его ограбить, как я думал по началу. Короче, слово «реально» можно вставлять в каждое предложение, потому что все именно так и было.

Теперь вопрос. Один. Единственный. Почему?! Почему, твою ж мать, это все происходило?! Как может быть связана девица, состоящая в банде, с офицером советской армии. С фронтовиком.

Ну, она была в подполье. Тоже странная история. Кстати, Сирота, помнится, в первый день говорил о каком-то жулике, участнике подполья. Все они что ли, из воров в партизаны успели сходить?

Хорошо. Волков служил в разведке. Тоже неплохо. И? Судя по той информации, которую я имею из удостоверения капитана, географически они находились далеко друг от друга. Потому что Сонькино подполье скорее всего было здесь. Или нет…

А еще скрипачка вдруг начала говорить иначе. То есть из ее речи не исчезли «шо» и «енти», но при этом фразы она строила уже немного по-другому. Нарочитый фольклорный говор, свойственный местным, тоже как-то сильно утратил свой колорит.

– Та если бы не Семен…Я сразу ж и хотела тебе обозначиться. Но он следом прибежал. А Сенька не знает многого. Я его не посвящаю. Надеюсь, время придёт, отправлю его в Москву. Нечего Семену тут делать. Тут у всех дорога то одна…

– Так он твой брат? – Уточнил я, чисто для поддержания разговора.

Само собой какой-то дебильный Сенька меня вообще не интересовал. Я хотел выяснить, что же там с капитаном Волковым. Но слишком сильно давить опасался.

Так как девица очень уж сообразительная и способна вкурить, что ситуация еще хуже, чем можно подумать.

А внутренняя чуйка мне подсказывает, знать Соньке этого не надо. В том смысле, что ей не надо знать о белом шуме, который у меня в башке вместо нормальных воспоминаний о жизни Волкова. Ну, и, слава Богу, похоже реальный капитан ее не видел прежде. А вот Сонька о нем наслышана. От кого, интересно?

– Угу. – Кивнула скрипачка. – Я ж потому и убежала, когда из тебя странные документики валиться начали. Даже поперво́й взаправду испугалась. Думала, все, скурвился Меченый. Потом только сообразила, шо ты задумал.

Я чуть не завыл, честное слово. Девица упорно ходила вокруг да около, но ни черта не говорила конкретно. Она сообразила. Молодец! Теперь осталось мне сообразить. Потому что я пока ни хрена, ни хренашеньки не понимаю!

Нет, насчёт Волкова у меня подозрения были с самого начала. Правда, непонятно какие, но наверняка хреновые. Чемодан с деньгами – это прямо огромный такой намёк. Понять бы еще, на что именно. Ну, и Меченый… Это что? Подпольная кличка? Погоняло?

– Слушай, ты вот что скажи… – Снова начал я осторожно пробираться вглубь дебрей, за которыми кроется истина. Но не успел.

– Ух, ты! – Сонька вдруг резко замерла на месте.

Причем так резко, что я даже пробежал немного вперед, не ожидая от нее задержки. Остановился, оглянулся и пошёл обратно. Дурдом какой-то, честное слово.

Девица таращилась на противоположную сторону улицы, по которой мы с ней бежали. И надо признать, посмотреть было на что. Междометия «Ого!», «Уф!» и «Хера се!» тоже вполне уместны в данном случае.

Просто там стояла тачка…Даже и не знаю, как поточнее можно было бы ее назвать…Ну, для начала, это был «Мерседес». Понятное дело, без привычных мне опознавательных фишек.

Я узнал его лишь по той причине, что один из моих товарищей, в обычной, естественно, жизни, фанатично увлекался раритетными машинами. Возможно, это «Мерс» не сильно хорошо стоил бы в будущем, но те, кто разбирается в подобной теме, отвалят за такую тачку целое состояние…

Выглядел «Мерседес» круто. Это – факт. Вытянутый, похожий на хищную акулу, он навевал мысли о чем-то дорогом и пафосном. Для этого города такой автомобиль не подходил от слова «совсем». Ну, или это город не подходил для такого автомобиля. Впрочем, чего уж только город? Наверное, вся территория Советского Союза не подходила.

– Шо то я и не знаю, откуда у нас такая бричка взялась… – Сонька восхищённым взглядом ощупывала каждый изгиб кузова автомобиля. Она смотрела на него с таким выражением лица, будто в жизни не видела ничего прекраснее. Но тут я, пожалуй, соглашусь с девицей.

– Эх… Когда-нибудь я буду ездить на такой же… – Уверенно заявила скрипачка.

Ну… Собственно говоря, в тот самый момент в моей голове родился план. Хотя, нет. Не так. Родился План. С большой буквы «П». Кто ж знал, что это приведёт к охранительным последствиям? Я – точно не знал. У меня лишь в тот момент было желание вытащить свою задницу из сложившегося дерьма.

– Слушай… – Я осторожно тронул девицу за плечо, отвлекая ее от черного красавца. – А нам ведь нет никакой разницы, что за машина будет?

– Как нет? – Сонька с сожалением оторвалась от тачки и уставилась на меня.

– Ну, ты у нас особа сведущая. Очевидно знаешь больше остальных. Это, кстати, тоже интересно. Говоришь, что для батиных ребят – просто девочка на побегушках, а сама ведёшь себя, будто это они тебе чего-то должны… Нехорошо обманывать, Сонечка. Ой, как нехорошо. Ну, это ладно. Скажи, ты несколько раз повторила, будто дело очень важное. Что мы должны забрать на складе?

Конечно, ответ на этот вопрос был мне известен. Это я знал от Сироты. Батю интересовали конкретно те несколько ящиков с оружием. И судя по словам майора, их там будет всего лишь три. Он, конечно, далеко не самый лучший план придумал, но в то же время, считать начальника отдела по борьбе с бандитизмом идиотом, тоже не стоит. Слишком много оружия в руки бандитам он давать не стал бы.

Понятно, что в грузовик можно до хрена чего до кучи накидать. Тем более, на складе есть, чем поживиться. Но с другой стороны, если мы приедем таки на склад и заберём таки то, что хочет Батя, с остальным можно не париться. И уж тем более, когда станет известно, что краденное переворуют «Кошки», главарю банды вообще станет не до подробностей. Главное, что я и мои, прости Господи, коллеги, свою роль выполним. Приехал, забрали, уехали. И пусть дальше все гребутся, как хотят.

– Не верю, шо ты не знаешь. – Прищурилась Сонька. – Иначе на кой ляд весь ентот маскарад?

– Да что ж ты будешь делать… – Я тяжело вздохнул и провел ладонью по лицу, стирая невидимую усталость.

Просто все это меня и правда изрядно уже утомило. Хотел бы я знать, что за сволочь решила закинуть мое сознание в этого долбанного Волкова… Наказание какое-то, ей-богу.

– Давай мы пока что твои домыслы опустим. Сейчас конкретно по делу. Смотри, пока мы доберёмся до Яши, кем бы он ни был. Пока вернёмся. Пока я разберусь с машиной. Опять же, если разберусь. Техника, она, знаешь ли, капризная вещь. Этак можно и просрать все на свете. А тут… Смотри…

Я широким жестом указал в сторону «Мерседеса».

– Отличный автомобиль. Замечательный. И главное – он на ходу. Неужели нам не хватит места, чтоб сложить туда то, что необходимо Бате.

– Ну, ты даешь… – Сонька нервно хохотнула. – Я люди куда, по-твоему денутся? Кирпич, Большой…

– Слива и еще кто-то. Не помню его клички. Да-да-да… – Я перебил девицу.

Идея, созревшая в моей голове нравилась мне все больше и больше. Тачка – это хорошо. Это – возможность смыться из города, кстати… Может все-таки забить на все, да и валить, пока при памяти. Далеко, конечно, на таком приметном автомобиле я не уеду, но мне далеко и не надо. Дальше через леса уйду.

– С людьми я решу. Сейчас вопрос в другом. Нам нужна эта бричка, как ты ее называешь. Сто процентов нужна.

Я взял девицу за плечи, а потом заглянул ей в глаза, всем видом демонстрируя убеждённость в своей правоте.

Однажды в детстве, в деревне, я видел, как рубят головы курицам. Помню, дед тогда был с легкого бодуна и не связал им лапы. Бабка его потом костерила различными матерными словами и лупила хворостиной по спине. Но речь не об этом.

Сам процесс лишения куриц жизни был малоприятный, его мой неокрепший мозг постарался максимально стереть, превратив в туманную картину, а вот то, как после удара топором одна из несушек бегала кругами, фонтанируя кровью, запомнилось надолго. Сцена достойная фильмов ужасов. Особенно для детского буйного воображения. У меня в тот момент было полное ощущение, будто траектория движения курицы похожа на рисунок какой-то сатанинской пентаграммы. И сейчас посреди деревенского двора явится что-то ужасное.

К чему я это вспомнил…Да к тому, что именно ту самую несчастную курицу, которая бестолково носилась без башки, напомнили мне своим поведением налетчики, когда черный, блестящий боками Мерседес, въехал на территорию гаражей. Реакция бандитов была точно такая же. Хоть бери и кино снимай. Честное слово.

То есть, если в общем, то картина выглядела следующим образом. Медленно, торжественно и с пафосом «Мерс», словно корабль, вплыл во двор. Оказалось, в первый раз мы с Сонькой пробирались к месту встречи козьими тропами, а вот для удобства и транспорта имеется вполне себе обычная дорога. Она, конечно, занимала больше времени, пришлось сделать крюк, но на машине иначе бы не вышло.

И, да… Мы его угнали все-таки, этот чудо-автомобиль. Честно говоря, до конца я один хрен не понимал, как буду действовать дальше, потому что Сонька, само собой, поперлась вместе со мной. То есть, в моей голове бродила целая куча мыслей и вариантов. Начиная от того, где я отправляю девицу в нокаут, закрыв глаза на ее половую принадлежность, и уезжаю в туманнаю даль. Заканчивая тем, где во время ограбления я успеваю смыться раньше, чем появятся «Кошки». Кстати, именно этот план нравился мне больше всего. Я даже начал сосредоточенно обдумывать детали. И в принципе, картина складывалась весьма неплохая.

Мы приедем на склад. Я – шофер. Моя роль – сидеть и ждать. Парни Бати начнут все мероприятие без меня. Пока они будут разбираться с охраной склада, есть же там какая-нибудь охрана, пока сообразят, что к чему, я просто тактично свалю. Быстро доберусь до тети Миры. Прихвачу чемодан и все. Поминай, как звали. И больше вообще ни разу не буду забивать себе голову капитаном Волковым. Мне даже, если честно, при таком раскладе глубоко плевать, почему он вдруг оказался Меченым, еще больше плевать, что реально нужно было Волкову в этом городе, и особенно плевать на то, каким боком к Волкову пристроилась подозрительная скрипачка.

Угон, кстати, прошел совершенно гладко. В принципе, уже в тот момент я должен был насторожиться. Для начала, тачка была открыта. Я даже не поверил своему счастью. В том смысле, что в теле Волкова у меня все идет через одно место. А тут вдруг – нате, берите на блюдечке с голубой каемочкой. Но далекий запах свободы, который я уже втягивал обеими ноздрями, вскружил мою и без того ошалевшую от происходящего голову.

– Шото интересная у нас кадриль выходит… – Задумчиво сказала Сонька. – Дюже безответственные граждане…

Она как раз ошивалась рядом, пытаясь прикрыть меня от любопытных глаз своим телом. Что в принципе со всех сторон было обречено на провал. По комплекции девица меньше Волкова раза в два. Но она упорно бочком притералась к двери, которую я открыл, и для демонстрации обыденности ситуации даже насвистывала какой-то мотив.

Не знаю, где Сонька набралась подобной пошлости. Прямо картонный картон, шаблонный шаблон. Обычно в дешёвых фильмах имеено так герои-придурки угоняют тачки. Соньку в моих глазах от почётного звания «бестолочи» спасал лишь тот факт, что девица не имеет опыта ни в просмотре дешёвых, бездарных гангстерских фильмов, ни в угонах автомобилей. У меня, в отличие от нее, какой-никакой, опыт имелся. Спасибо бурной юности.

Однако я даже не смог бы проявить себя во всей красе, приди мне в голову ужасная глупость – впечатлить скрипачку своими криминальными талантам.

– Хто-то не сильно умный оставил здесь ентот автомобиль… – Добавила Сонька, изучая дверь «Мерса» хмурым взглядом.

– Может, кто-то залётный. – Я пожал плечами и нырнул на водительское сиденье.

Хотелось уже быстрее убраться с улицы. Конечно, есть надежда, если меня загребут, майор Сирота отмажет. Однако надежда эта была очень слабенькая, призрачная.

Мне понадобилось пять минут, чтоб понять, как управлять тачкой. Соньке понадобилась одна минута, чтоб обежать машину и плюхнуться рядом со мной.

– Трогай! – Махнула рукой девица. Будто я без нее этого не знаю. Умрешь, конечно.

Я сорвался с места… Ну, ладно. Не совсем так. Мощностей у этого «Мерса» всяко меньше, чем у его потомков в будущем. Поэтому, сорвался я в своем воображении, а в реальности просто поехал.

– Ах ты ж, сволочь такая… – Тихо выругалась скрипачка, при этом обернувшись назад. – Смотри, какой-то гражданин выскочил, руками машет. Орёт шо-то…

Я не стал никуда смотреть. Выскочил и выскочил. Мало ли, кого там принесло. Даже если появился владелец, нечего машину подобного уровня бросать без присмотра. Да еще и в таком месте, как этот чу́дный город…Пусть спасибо скажет, что ее просто угнали.

В общем, на территории гаражного двора мы появились с пафосом и претензиями на аплодисменты. Однако, не было ни одного, ни второго.

Увидев тачку, бандиты, как по команде, вскочили со своих мест и натурально взметались по двору. Они с перепугу, от неожиданности, не могли сообразить, куда им бежать. Наверное, место это было не самое популярное среди обычных горожан, и в понимании налётчиков никаких «Мерсов» появиться точно не должно. Соответственно, спокойненько въезжающую тачку они расценили как нападение конкурентов. На ментов тут никак не подумаешь. Откуда у ментов столь дорогущий транспорт? А значит, точно конкуренты. То есть ждать надо самого плохого. Стрельбы, смертоубийства и вообще конца света.

На лицах батиных парней отчетливо было видно панику. Нормальную дорогу перекрывал Мерседес, поэтому туда бежать не было смысла, а в единственную дыру всем разом им было не проскочить.

Сильнее остальных удивил, конечно, Кирпич. Шустрый малый, как оказалось. Он ухитрился сначала в фантастическом прыжке оказаться за лодкой, где уже никто не сидел и ни во что не играл. Троица картёжников как раз ломилась к спасительному прогалу в заборе, сильно напоминая мне Труса, Балбеса и Бывалого. Потому что ситуация на самом деле выглядела очень комично.

Конопатый просто перелетел через лодку с такой грацией, что от тоски и зависти удавился бы самый расталантливый солист балетной труппы. Затем он кувыркнулся по земле. Понял, что ему надо не в ту сторону, не от лодки, а к ней. Посудина хоть и разбитая, но в качестве прикрытия – самое оно. Снова кувыркнулся обратно, чуть не влетев башкой в лодку, потом вскочил на ноги и резко выкинул вперед руку, в которой сжимал пистолет.

– А вот это уже не смешно… – Сообщил я Соньке, которая ухохатывалась рядом, наблюдая бестолковую суету налетчиков. – Я больше к вашему Яше хрен пойду, если этот придурок нас сейчас снова без транспорта оставит.

– Тормози! – Гаркнула девица и тут же, на ходу, выскочила из машины.

Благо, ехали мы медленно. Во-первых, особо не разгонишься по всяким дворам, во-вторых, я пытался приноровиться к габаритам этого автомобиля. Да, с управлением особых проблем не возникло, но охренительно длинный капот «Мерседеса», если это можно так назвать, приносил массу неудобств.

– Кирпич, ты совсем тюкнутый?! – Заорала девчонка на конопатого. – Зеньки разуй! Свои это! Свои! Куда ты шмалять собрался, идиёт!

Звук ее голоса оказал на бандитов волшебный эффект. Они тут же прекратили панику. Замерли, уставившись на «Мерседес» и скрипачку с таким искренним удивлением, будто Сонька не из машины вылезла, а из Адской Преисподней явилась.

– Це́ шо такое? – Кирпич махнул рукой в сторону тачки. – Я сплю штоле?

Причём махнул правой конечностью, которая была у него занята, на секундочку, заряженным оружием. А я уверен, что оно заряженное. Вряд ли конопатый носит с собой пистолет для понта.

– Эй! Ты воздух граблями-то не гоняй! Неровён час выстрелить может твоя цацка. Автомобиль енто… До Яши мы не добрались. Не вышло. – Туманно ответила девчонка. – Ото на нем поедите. Радуйся, Кирпич. Когда еще такая удача выпадет?

– Хто? Мы поедем? – Бестолково переспросил конопатый, но пистолетик прибрал. Сунул его за спину, за пояс брюк.

– Нет, едрить твою душу, я! – Сонька взмахнула руками, намекая на тупость вопроса.

– Так…ты шо? Ты… – Кирпич перепрыгнул через лодку, вышло у него это уже не так ловко, и приблизился к Мерсу.

Тут я решил, пора выбираться из машины. Пора принять участие в обсуждении, пока эти бестолковые товарищи, которые мне совсем не товарищи, не пошатнули уверенность Соньки, будто отправиться на ограбление именно в этой машине – гениальная идея.

Я, между прочим, скрипачку около десяти минут убеждал. Стояли с девицей, как два тополя на Плющихе, спорили. Главным аргументом с моей стороны стали слова, что в такой тачке никто в жизни не признаёт в нас грабителей. Тем более, если верить Сонькиному удивлению, она «Мерс» раньше в городе не видела.

– Ты же знаешь ваш городишко. Как думаешь, много ли людей уже в курсе готовящегося налета? Можешь не отвечать. Сам скажу. До хрена!

– Ну, ладно… – Сонька недовольно поморщилась, кивнув в ответ. – Сегодня утром еще фраер какой-то возле кафе на Набережной отирался. Вроде один из работников склада. Глаза залил так, шо лыка не вязал. От него, как раз, пришла дюже интересная информация. Потому и цель немного поменялась. Поначалу то планировали муку, сахар вывезти. Сам знаешь, скока оно все стоит. Но…

Девица замолчала и отвела взгляд. Один хрен не доверяет… Не стала до конца говорит. Да и черт с ней.

– Вот! Видишь. Никто не догадается, что на этой машине ребята Бати едут. А еще представь… Если этот фраер слишком много не только на Набережной говорил? Мало ли? Что если еще кому-то стал интересен склад?

Сонька прищурилась, уставившись на меня. В ее взгляде я видел осознание. Она вполне поняла, к чему ведут мои намеки. Собственно говоря, имено после этого девица на угон и согласилась.

Кстати, как оказалось, значок на тачке имелся. Все по уму. Просто я его сразу не рассмотрел. Эмблема крепилась на самом конце капота, или в самом начале, смотря откуда подойти. Она была маленькой и я ее не увидел.

– Ты мы куда на нем. Сонька…Ты чи́ совсем манданулась? – Конопатый кружил рядом с тачкой. Подходил то слева, то справа, то спереди.

Его лицо выражало целую гамму эмоций. Причем эти эмоции сменяли друг друга словно мозаика в калейдоскопе.

С одной стороны, конопатый интуитивно чувствовал, перед ним сейчас стоит то самое «дорого и богато», которое во все времена грело сердца́ представителей криминального мира. Просто именно эти, конкретные представители, пока ещё не знают, что скоро их последователям будут нравится крутые тачки, золотые цепи, а иной раз и золотые унитазы. Смотря какой уровень безвкусицы иметь в виду. Браткам безвкусица, мне кажется, прививается сразу в момент первого ограбления. Поэтому с детской непосредственностью, своей еще пока неизбалованной настоящим богатством душой, конопатый понимал, тачка действительно крутая. Она тянула его к себе словно магнит. Во взгляде парня отчетливо читалось восхищение.

С другой стороны, естественно, для предстоящего ограбления машина подходила мало. Это я и сам прекрасно понимал.

Да, до склада мы доедем. Даже всеми вместе, в полном составе. Никому не придется бежать следом за «Мерсом».

Салон здесь выглядел, как в современной «купешке». То есть, переднее сидение откидывалось и сзади могли сесть еще пассажиры. Но! Нам нужно забрать груз со склада. Вот что самое главное.

Багажник у данной модели «Мерседеса» оказался маленький, практически крошечный. По крайней мере, с моей точки зрения. Видимо, пока еще никому и в голову не пришло, будто в такой роскошной тачке можно возить рассаду на дачу или что-то похлеще. Значит, впихнуть ящики получится лишь на задние сиденья, в салон. По логике вещей получается, доехать до склада доедут все, а вот со склада уедут избранные.

Однако, ни Кирпич, ни Сонька, ни троица картёжников не догадывались, я вообще не планирую брать с собой пассажиров в обратный путь. И моя наиважнейшая задача, чтоб все они оставались в святом неведении.

– Я шото не поня́л…А как мы у такой повозке уместимся? – Выдал вдруг мужик в лимонном пиджаке.

Это было даже неожиданно. Я грешным делом начал думать, Слива, Большой и кто-то там еще, так и будут молчать до самого конца.

– Слушайте… – Набрав воздуха в грудь, добавив уверенности во взгляде, начал было я процесс убеждения. Однако Сонька меня перебила.

– Идем до гаража. Совет устроим. – Девица кивнула в сторону открытой настежь деревянной створки одного из производственных боксов.

И сразу же, не дожидаясь, что ей ответят налетчики, спокойненько направилась в указанном направлении.

Парни Бати замялись буквально на секунду, но затем с удрученными лицами двинулись следом. Только Кирпич на каждом шагу оборачивался и смотрел на «Мерседес» влюблённым взглядом.

Совет длился недолго. Буквально пять минут. И он мало был похож на беседу или обсуждение. Сонька просто без остановки что-то бубнила бандитам.

Бубнила тихо, так, чтоб сохранить видимость моей непричастности к самым важным делам. Но до меня несколько раз долетело название банды конкурентов. Видимо, девица, как и я, апеллировала возможной осведомлённостью «Черной кошки».

Кстати, наш разговор со скрипачкой относительно личности капитана Волкова так и остался незавершённым. Он оборвался ровно на той части, которую девчонка не успела договорить, заметив автомобиль. То есть, ни на чем.

Пока ехали обратно к гаражам, я тоже не счел нужным к нему, к этому разговору, возвращаться.

Во-первых, из-за опасений, что Сонька все-таки сообразит, хрень какая-то происходит с капитаном. Во-вторых, это уже и не важно. Главное – реализовать задуманное. Спокойно довезти налетчиков до склада, оставить их там и благополучно умчаться в светлое, спокойной будущее, где не будет этого города с его крайне назойливыми жителями, майора Сироты, с его идиотскими планами. Не будет банд и остального дерьма.

– Ну, як скажешь… – Протянул Кирпич, чуть громче, чем разговаривала Сонька. – С тебя Батя за енти кренделя спросит, ежли чо. Наше дело маленькое.

– С меня Батя спросит, я отвечу. – С вызовом заявила скрипачка. – Вы бы топали уже собираться. Или так поедите…Шо, людей захотели повеселить?

Девица с усмешкой дернула за полу пиджака любителя ярких цветовых решений, намекая в первую очередь на его наряд.

Налётчики послушно кивнули и коллективно, дружно исчезли в темных недрах гаража.

Видимо, я зря счел их совсем бестолковыми. В некоторых вещах они вполне соображают. Потому что через час, в течение которого я успел даже вздремнуть, во двор вышли четверо вполне серьёзно выглядящих мужчин. Все они были одеты в военную форму.

– Охренеть… – Тихо высказался я, хлопая глазами, как дурачок.

Нет, в принципе очень даже умно́. Военные всегда располагают и вызывают доверие с первых же минут. Просто для меня подобные метаморфозы батиных парней оказались слегка неожиданными.

– Ну…с господцем… – Сонька хмуро посмотрела в мою сторону.

Причина ее недовольства была достаточно проста. Только она и я знали, что парням придется уходить со склада не в самых лучших обстоятельствах. А вернее, совсем в хреновых. Я предложил ей этот вариант еще в тот момент, когда мы спорили насчет угона тачки. И сейчас, видимо, девицу мучали отдалённые угрызения совести.

А вот о том, насколько эти обстоятельства будут хреновыми, вообще знал только я. Потому что в мои планы на ближайшее время входил основательный кидок и Батиных парней, и самого Бати.

– И шо? Сегодня хто-то шо-то скажет, или я так и буду делать себе нервы? Мене не нравится делать себе нервы. Еще больше не нравится, когда нервы мене делают какие-то фраера. Я разве похож на того, кого можно вот так запросто выставлять идиётом?

Батя, наконец, перевел взгляд с Седого на меня и данный вопрос был адресован уже в мою сторону. Минутка психологического прессинга закончилась, так понимаю. Главарь банды решил приступить к конкретным действиям.

Седой тихонечко, еле заметно, сделал маленький шажок назад. Вот прямо сантиметров на десять. Видимо, не хотелось Седому умыться моей кровушкой. А судя по настрою Бати, кровушка непременно прольется. По всем признакам сейчас начнется самая основная часть нашего разговора с Батей. Хотя, чего уж греха таить, я бы и сам на его месте поступил так же. Причем, не дожидаясь утра. Просто подчиненные побоялись его сразу расстраивать. Когда меня вели в тот чулан, где я просидел остаток ночи, один из провожатых так и сказал своему «коллеге».

– Ты шо? Тюкнулся? Он гульбанит у Роди с Малой Терновой. Щас самый разгар. Сунемся, он нам башку прострелит. Ежли хочешь, сам иди и говори. А я лучше до утра подожду. Пока у него хмель малясь выветрится. И пока его Маруся оттедова за чуб не выволочет.

– Шо? Опять с кем-то спутался? Новая маруха у него? – С тоской поинтересовался второй.

– А то! Ты шо, батю не знаешь. Погубят его бабы. Как пить дать, погубят. Маруся ему точно сердце вырвет и собакам скормит.

Исходя из этого незатейливого, но весьма интересного разговора, я понял две вещи. Первое – до утра меня не тронут. А значит, есть время придумать, каким образом выкрутиться из очередной задницы. Второе – может, Маруся и жена батина, но у них в семейной жизни явно не именины сердца происходят. Не то, чтоб данная информация сильно волновала меня в тот момент, но все же я ее принял к сведению. Если выживу, хрен его знает, вдруг опять меня с Марусей судьба столкнет. Ключевое слово «если».

В любом случае, в данный момент думать надо точно не о всяких там роковых красотках. Да и не думается на эту тему особо, когда напротив сидит главарь банды, с красными, налитыми кровью глазами, и сопит носом, словно бык, который вот-вот кинется на жертву. А в руке у него, на секундочку, огнестрельное оружие.

– Ты хто такой? – Спросил, наконец, меня Батя.

Конечно, я бы мог сказать этому гибриду, этой помеси из великого поэта и не очень успешного актера, что подобные вопросы было бы разумно задавать до того, как все произошло, а никак не после. Или гражданин бандит не слышал поговорку, что после драки махать кулаками дело, может, занимательное, но очень бестолковое?

Однако решил не выеживаться. Человек нервничает. А ну как невзначай перейдет к более конкретным действиям, не дожидаясь никаких пояснений. Например, возьмет тот пистолетик, что лежит скромно на его коленочке, да и шмальнёт мне в башку. Или не в башку. В любую другую часть тела.

Да какая, к черту, разница? Все равно приятного мало. Тем более, судя по всему, Бате было хреново не только морально, из-за сорвавшегося ограбления, но и физически. Мужика буквально подтряхивало от сильного похмелья. Он совсем не так планировал провести утро, когда гульбанил с каким-то там Родей.

– Я не пойму, шо сегодня за день… – Батя снова посмотрел на Седого. – Я шо, якось говорю не так? С какого ляду мене никто не отвечает на вопросы? Чи он немой?

– Не молчи, скотина… – Громко зашипел Седой за моей спиной.

И чего все такие нервные? Я просто задумался. Может, в конце концов, человек задуматься? Моя судьба, можно сказать, решается.

– Хто ты, фраер? – Повторил Батя свой вопрос с нажимом в голосе.

– Артист. – Ответил я и развёл руки в стороны. Мол, вот такая вот херня…Подумал, не поклониться ли? Но не стал нервировать Батю еще сильнее. Уверен, он сейчас не оценит юмора.

Почему назвался Артистом? Решил и дальше пользоваться тем погонялом, которое сказал Кирпичу. Чтоб не было расхождений. А то сам запутаюсь во всех именах и кличках капитана, к чертовой матери.

Сонька меня Меченым, кстати, назвала. Но в ее рассказе, вернее в ее пародии на рассказ, ибо ясности никакой после нашего разговора, когда мы шли по улице, не прибавилось, а даже наоборот, все стало еще туманнее, фигурировала одна маленькая деталь. Именно из-за этой крохотной детали я оставил непонятного Меченого пока что при себе.

Если сложить все сумбурно озвученные мысли скрипачки, то она сознательно и целенаправленно ждала капитана Волкова. Уж не знаю, с какой целью, конечно. И еще не знаю, было ли это самостоятельным Сонькиным желанием или девице дали поручение встретить конкретного человека. Может, у нее хобби такое. Ходить к вокзалу и встречать различных капитанов Советской Армии. Или людей со шрамом. Хрен разберешь.

Однако, я так понял, что сам Волков девицу никогда прежде не видел. И еще я понял, что свое появление он не очень хотел афишировать. Соньку вообще ни разу не удивило, что из подворотни, после того, как она убежала вместе с пацаном, я спокойно отправился по своим делам. А потом вообще ухитрился примазаться к ограблению под видом залетного типа, который решил влиться в местный криминалитет.

Я бы даже, исходя из Сонькиных слов, сказал, что ей такая ситуация показалась непонятной, но вполне допустимой. Она, видимо, решила, будто для каких-то своих, только ему понятных целей, капитан Волков надумал затихориться, представиться другим человеком, чтобы…что? Проверить хорошо ли работает местные бандиты?

Вот тут, конечно, мои размышления на тему, кем может быть капитан Волков, слегка теряют логическую нить. Она изначально, конечно, эта нить, очень тоненькая, но хотя бы есть. А вот почему Сонька сказала, будто мне виднее, как себя вести, и если пришла в голову блажь изображать из себя налетчика, то дело тоже, как бы, мое, ни черта ее понимаю.

– Артист… – Протянул Батя мерзким тоном. – Слухай, а ведь правильно. Артист и есть. Исполняешь мене тута номера…Ты объясни, Артист, с хера ли вместо нужного автомобиля вы до складу поехали на ентом…

Блондин замолчал, подбирая слова. Слов, видимо, не нашлось и он сделал в воздухе замысловатый жест рукой. Не смог найти подходящее определение для «Мерседеса».

– Ваш грузовик поломался. – Я вздохнул и с сожалением причмокнул губами. Мол, сильно меня данный факт расстраивает. – Пришлось импровизировать.

– Да как поломался то?! Как поломался. А ты на шо? Ты на шо, спрашиваю?! Нет, это просто какое-то издевательство! Седой, ты мене скажи, он издевается? – Батя с возмущение уставился на своего помощника.

– Та грохни ты его, Паша. Грохни и усе! Делов то. – Выдал в ответ Седой.

Я прямо даже охренел от его заявления. Ты посмотри, гнида какая. А с виду и не скажешь. С виду – приличный человек.

– Ты я бы грохнул, Жора. Я бы грохнул его с огромным желанием. Оно у меня даже сильное. Только теперь не понятно, хде Кирпич. Эта падла его, говорят, в машине связаного бросил. И когда те драные «кошки» появились, они автомобиль вместе с Кирпичом забрали. Не могу же я Кирпича вот так, на произвол судьбы… Мы с ним огонь и воду прошли. А исчо не понятно, шо за ящики ентот… – Батя посмотрел на меня прищурившись, будто убеждаясь, что речь идёт именно обо мне, а потом буквально выплюнул. – Ентот Артист в машину засунул. Не те ведь они были, Жора, шо нам надо. Не те ящики. Но твой протеже, да простят мне приличные люди енто матерное слово, явно ведь неспроста их хотел увезти. Потому шо, Жора, имеется у меня подозрение, шо ентот Артист, засланный казачок. Только не пойму, от кого…Так шо валить его пока не время.

– А вот это – очень правильное решение. – Не смог удержаться я. – Удивительная мудрость с вашей стороны, товарищ…

Хотел сказать, товарищ Батя, но чего-то постеснялся. Какой из него товарищ? Урка он.

Меня его внешний вид не обманул ни разу. Да, слишком смазливый. Да, бухает. Да, совсем не похож на классического бандита. По крайней мере, того, каким я вижу. Вернее на того, какими классические бандиты выглядели, к примеру в 90-х.

Однако, Батя далеко не дурак, это первое. А второе – очевидно же, не просто так мужику подчиняются остальные воры и грабители. Да и Седой вряд ли с ним сотрудничать стал бы, будь Батя идиотом или лохом. Поэтому внешним видом сидящего передо человека я не обманывался. Скорее всего, так и есть, как он сам говорит. Ему сейчас просто нужно выяснить детали произошедшего на складе, чтоб потом со спокойной совестью меня убить. И что-то мне подсказывает, насчет спокойной совести это не оборот речи.

– Ты еще тут потрынди… – Начал было Батя свой очередной заход, но договорить не успел.

Дверь тихо скрипнула и в комнату бочком проснулась женщина. Взрослая. Я бы даже сказал, очень взрослая. В руках она держала небольшой поднос, на котором стоял графинчик, граненый стакан и тарелка с чем-то отдалённо напоминающем колбасу. Я подобное уже видел на рынке. По-моему, колбаса и есть.

В гробовой тишине тетка прошаркала в сторону Бати. Все присутствующие, то есть я, Седой и сам главарь, наблюдали за ней молча. Только молчали мы по-разному.

Я – удивлённо, ибо не понял, что это за явление. Седой – напряжённо, ибо, судя по его недовольному лицу он свое участие в данном представлении считал законченным и хотел свалить. Батя – раздражённо, ибо не нравилось бандиту, что его отвлекают.

– Паша, на вот, выпей. – Тетка, как ни в чем не бывало, доползла до главаря, а затем сунула ему под нос все, что притащила с собой.

– Тетя Бося, вы шо, не видите, у меня серьёзные дела тут. – Батя старался говорить спокойно, но нервяк в его голосе был достаточно заметен.

– Паша, шо за дела можут быть, когда у тебя язва. А язва, Паша, она завсегда появляется от нервов. Таки выпей и закуси колбаской. Давай. – Тетка настойчиво совала бандиту поднос, явно никуда не собираясь уходить. – И шо это за прикид, Паша? Иди погладь свою сорочку, а то люди, не дай бог, подумают, шо я за тебя не забочусь. Ты не поц какой-то с рынка. Ты – приличный человек.

– Тетя Бося…

– Я тебе говорю, пей! Ты шо хочешь? Шоб я позвала Марусю?

Мы с Седым тактично отвели взгляды и смотрели в какую угодно сторону, только не на Батю. Видимо, эта тетка его какая-то родственница. А у местных очень специфические отношения с родственниками. Это я уже понял.

Однако, услышав знакомое имя, я непроизвольно внутренне напрягся. Маруся? Та самая, что ли?

– Я хо́чу, шоб мне дали довести дело до конца и выяснить, шо происходит. – Недовольно ответил Батя. Но следом взял стакан, плеснул туда содержимого из графина, выпил одним залпом и закусил куском колбасы. – Усе?

– Усе. – Кивнула тетка.

Она так же медленно развернулась и поплелась к выходу из комнаты. Как только дверь за ней закрылась, Батя снова уставился на меня.

– Ну, так шо, Артист. Рассказуй. Значится ты притащил откуда-то чужой автомобиль. На ём вы поехали до складу. Так?

– Так. – Согласился я. Потому что приблизительно ход событий бандит описывает верно.

Мы действительно поехали на склад, я, Кирпич и троица картёжников. Сонька, как мы с ней договорились заранее, сделала вид, будто ее функции выполнены. Она со всеми попрощалась и отправилась домой.

– Ага…Потом вы добрались до складу и дальше… – Батя замолчал. Видимо, предполагалось, что теперь роль рассказчика перешла ко мне.

– Ну… Дальше все как-то свернуло не туда. Кирпич сказал, что нам надо будет сказать тем гражданам, которые дежурили на въезде, двое их было, будто мы прибыли по распоряжению…черт…не помню кого. Я ведь шофер, мне оно и не надо было. Просто Кирпич сказал, чтоб я остановился, потому что ему надо показать документы. У него были какие-то документы.

– Шо ты мене эту лабуду впариваешь! Ясен хер у него были документы с подписью цельного майора. Их вон Моня на коленке за час смастырил. Ты давай ближе к делу. Потом шо? – Батя взял пистолет с коленочки и принялся крутить его в руке. Видимо, для создания у меня большего вдохновения и энтузиазма.

– Ну…Мы не успели остановиться, как из будки…там такая будочка на въезде…так вот, из будки выскочил парень, почему-то в военной форме…тоже. Хотя Кирпич утверждал, что охраняют склад обычные мужики. Так вот…этот парень выскочил, замер и отдал нам честь. Кирпич даже из машины выбраться не успел.

– Вот! – Батя поднял указательный палец вверх. – Це́ у нас первый вопрос. Откуда взялись военные, я знаю. Там завезли то, шо обычным людям в охрану не доверили бы. Ну та и хрен с ними. Непонятно, какого ляду они вам козырять кинулися? Чи́ у вас рожи такие, шо им дюже понравились? Ото мене и Слива сказал. Шо солдатик вытянулся в струнку, и стоял, пока вы на склад на заехали. Ты не знаешь, шо это за номера такие. А, Седой?

Жора, который скромненько сдал назад еще на пару шагов, имея огромное желание уже свалить из комнаты, развел руками в стороны, намекая, что ни черта он не знает.

– Ну…шо дальше? – Батя снова переключился на меня.

– Дальше…мы – да, заехали. Кирпич все удивлялся, мол, что за хрень такая. Только подъехали к складу, а оттуда опять парень в форме выбежал, с оружием наперевес. И давай опять козырять. Мы, прямо скажем, слегка растерялись. Такое чувство, будто нас ждали на этом складе, но в хорошем смысле этого слова…

Мне пришлось прерваться, потому что дверь снова скрипнула и в комнату, почему-то задом, начала пятиться та же самая тетка. Теперь она тащила за собой тележку, которую обычно можно увидеть, к примеру, в гостинице. Ну, в моем времени, по крайней мере. Только эта, конкретная тележка выглядела так, будто ее скомуниздили из усадьбы графа или князя. Со всех сторон тележку украшали вензеля, ангелочки и еще какая-то хрень. Сверху на ней лежала скатерть, не менее живописно украшенная цветочками.

– Тетя Бося! – Батя явно начал терять терпение, с которым у него итак не очень хорошо.

– Шо, тетя Бойся?! Шо тетя Бося?! Паша, я привезла тебе супчику на куриных потрошках. Ты забыл, шо у тебя язва? Выпил, теперича надо покушать супчику. Паша, ента жизнь доведет тебя до могилы. Помяни мое слово, Паша. Я точно знаю, шо говорю. Мой Изя тоже не слушал и не ел супчик опосля рюмочки. И шо? Ты же знаешь, нет больше Изи. А все началось с простого поноса. И я ить ему говорила, Изя, кушай морковь. Мене известно, шо от поноса помогает морковь… Паша, ты знал, за это?

– Нет! Я не знал, шо от поноса помогает морковь. И даже не хо́чу представлять себе, каким образом. Я хо́чу выяснить, наконец, шо произошло на этом млядском складе! – Батя зверел буквально на глазах. Я уже сам готов был выкинуть дурацкую тетку из комнаты, пока она не довела бандита до ручки. А то он и правда грохнет меня, не дожидаясь окончания рассказа.

– Паша, шо ты нервничаешь? Тебе нельзя…

Бубнила без остановки тетка, при этом совершенно спокойно развернув тележку перед Батей. Более того, она даже и не собиралась уходить. Схватила здоровую ложку и принялась из супницы наливать в тарелку горячее.

– Ты, Паша, успокойся. Я тебе щас расскажу новости и ты начнешь нервничать исчо больше. Таки весь город стоит на ушах, Паша. Сегодня до нас прибывает Жуков. Тот самый, понял? Енто мене сказала Софа, которая на рынке торгует рибой. А вчера, Паша, какие-то идиёты украли евойный автомобиль. Представляешь? Потому шо ентот автомобиль и весчи товарисча маршала прибыли исчо вчера. Ты видишь, какие дела? Нормальные люди никогда не ездют отдельно от весчей. А ентот… Ну и шо? Говорят вчера автомобиль Жукова украли прямо с улицы. Прямо посреди белого дня. Ты мене скажи, Паша…

Тетка плеснула еще одну ложку супа в тарелку, подвинула ее к Бате, а потом пристально уставилась на него.

– Ты мене скажи, Паша, енто не твои идиёты украли вчера машину маршала? Потому шо, у меня большой вопрос. Говорят, ночью на складе видали тот же самый автомобиль…

– Как же вы все мне дороги…Как же вы все с вашим дурацким городишком меня достали…Как же меня утомил этот сраный Волков…Как же мне настогребенил этот дебильный Сирота… – Бормотал я, топая под жарким, палящим солнцем по пыльной дороге.

А солнце, будто назло, фигачило так, что аж в глазах рябило.

– Это какой-то вселенский заговор. – Сообщил я неизвестно кому, потому что рядом не было ни единой живой души.

Само собой, мои стенания ни черта изменить не могли, но, честно говоря, становилось немного легче, когда высказывал претензии вслух. Пусть даже никто ответить на них не мог.

Ну, ладно… Признаюсь честно, Сирота в данный список попал чисто за компанию. Из всех личностей, окружавших меня в последнее время, майор не самый хреновый вариант. Тот же Гольдман – гораздо более бесячий тип. Хотя, сейчас пальма первенства и приз «мудак года» имели все шансы уйти в руки Седого.

Просто отчего-то именно в этот момент в голову мне пришел начальник отдела по борьбе с бандитизмом. Может, из-за слабенького чувства вины. Все-таки я его немного прокинул. Ну, как немного? Я его вообще в принципе прокинул насчет «Черной кошки». Человек, вон, старался, целый план придумал. Хреновый, конечно, план, однако сам Сирота так не считает.

– Млять… – Я резко замер посреди улицы, уставившись задумчиво вдаль.

До меня только в этот момент дошло. Я ведь думал, будто Сирота проклинает теперь капитана Волкова за то, что тот сорвал операцию по внедрению сотрудника под прикрытием в ряды местных бандитов. А это не все, выходит. Я оказывается мелко не плаваю. Я пошел гораздо дальше. Угнал тачку Жукова. Тачка Жукова… Того самого. Охренеть, не встать. Могу себе представить, что сейчас творится в уголовном розыске. Хотя, нет. Пожалуй, не могу…Да и не хочу.

Думаю, когда майор доберется до моей персоны, он эту персону задушит собственными руками. Трижды. Чтоб наверняка.

Я покрутил головой, пытаясь сообразить, в какую сторону нужно идти.

– Так… Вот дом с зелеными ставнями… И вот дом с зелеными ставнями… Сука! Два дома с зелёными ставнями. Ну, Седой… Ну, скотина… Ладно, чисто теоретически, наверное он имел в виду тот, у которого эти дебильные ставни чуть зеленее. Значит, мне теперь налево. Не город, а черт знает что…

Почему заместитель Бати попал под раздачу? Или его покровитель, хрен разберёшь… Просто перед тем, как я получил пинка под зад, Седой дал подробную инструкцию, где найти людей, которые могут передать некоторую крайне важную информацию «Кошкам». Обозначил и район, и улицу, и даже конкретный адрес, куда надо постучаться и сказать кодовое слово. Только в его описании это выглядело очень просто, а в реальности оказалось совсем наоборот.

– Пойдешь до третьего поворота, потом – два дома с каштанами и уходи вправо. Доберешься до того, что с зелёными ставнями… – Передразнил я интонацию Седого. – Мандец… А то, что их тут с зелёными ставнями хоть жопой жри, хрен кто уточнил. Казаки-разбойники, млять…Шифры у них тут…

Материться, конечно, можно сколько угодно, но мне теперь кровь из носа нужно найти дом портного Иосифа, чтоб тот устроил встречу с «кошками». Вернее, теоретически, не факт еще, что эта встреча сложится. По крайней мере, Седой сильно в данном факте сомневался.

– Может, организует, а может и отказную выпишет. – Сообщил мне довольный Жора. Хотя поводов для радости я вообще в этом не увидел. Сейчас то понимаю, Седой мысленно глумился, представляя, как я буду искать дом портного.

Кстати, про пинок под зад, это вовсе не метафора. Правда, сначала, после того, как тетя Бося сообщила Бате о машине Жукова, засветившийся на ночном ограблении, в нашей тесной и не очень дружной компании приключилось маленькое светопреставление. Апокалипсис местного масштаба.

Батя почти минуту молча сопел, изучая меня налитыми кровью глазищами, которые после слов тети Боси стали у него подозрительно злыми. Причем, и Седой, и тетя Бося одновременно начали отступать к двери, чем породили в моей душе смутное предчувствие, что сейчас, видимо, последует какая-то хрень. Просто эти две Батю знают хорошо. Наверное, они в курсе, как Батя реагирует на подобные новости.

Хрень действительно последовала. Бандит вскочил на ноги, оттолкнул стул левой пяткой, а потом вскинул пистолет и тихим, но очень выразительным голосом спросил:

– Ты на хера, падла такая, скомуниздил машину Маршала Победы? Тебе шо, гнида фраерская, цельного грузовика было мало?

– Так говорю же, поломался… – Начал было я, собираясь воззвать к голосу разума Бати.

– А-а-а-а-а… Поломался…

Ну, и, собственно говоря, после данной фразы началось то самое светопреставление, о котором я говорю. Просто Батя, без малейших сомнений, взял да и стрельнул прямо в мою сторону. Прямо в меня! А я, как бы, совершенно не планировал сегодня отдать концы. Так еще ладно, если сразу, одним выстрелом завалит. А если ногу прострелит в коленной чашечке, например? Или еще какой-нибудь жизненно важный орган?

Поэтому я сделал то, что в сложившейся ситуации показалось мне самым верным решением. Я тоже рванул в сторону выхода, но с таким энтузиазмом, что в считанные доли секунды успел не только обогнать Седого с тетей Босей, но и с разбегу вынести плечом дверь, не открывая ее. Реально. То ли двери у них тут слишком хлипкие, то ли мне так сильно не хотелось умирать. Думаю, второй вариант все же ближе к истине. Я бы при таких обстоятельствах и бетонную стену головой протаранил.

В любом случае вылетели мы все трое из комнаты, как раненые в задницу…тьфу-тьфу-тьфу…не дай бог…гиппопотамы. Впереди, топая ногами по грубому досчатому полу, мчался я, за мной – тетя Бося, которая, кстати, внезапно обрела скорость юной трепетной газели, следом бежал Седой. Он же успел захлопнуть дверь в помещение, где остался Батя. Причем сделал это очень ловко. Видимо, частенько у главаря банды флягу срывает.

И только Батя, к счастью, никуда не бежал, продолжая бесноваться в гордом одиночестве. Я кубарем скатился по лестнице, а затем почти носом вхерачился в одного из Батиных парней. Не то, чтоб это было запланировано. Конечно, нет. Просто данный гражданин как раз проходил мимо.

– Эй! Ты шо, фраер? Чи собрался до дому? – Успел только возмутиться он, но заметив тетю Босю за моей спиной, сразу сообразил, явно это не побег, а если побег, то очень странный.

– Иди, сынок, подальше отсюдова. – Доверительным, заботливым тоном сообщила парню тетя Бося. – Паше таки надо пар выпустить. Сейчас, минут пять исчо палить будет, а потом успокоится. Ну, как обычно усё…

Парень оказался сообразительным. Он выматерился и тактично свалил подальше от места, где буйствовало их бандитское начальство.

Мы же, все трое, я, тетка и Седой замерли возле лестницы. Кстати, родственница Бати оказалась права. После нескольких выстрелов, наступила тишина.

Я, честно говоря, даже понадеялся, не отрекошетила ли пуля прямо Бате в лоб. Это было бы прекрасным решением проблемы. Потому как если ты стреляешь во все стороны, находясь в закрытом помещении, вероятность подобного исхода велика.

Однако, не с моим счастьем.

– Эй, Седой! Вертайтесь. Говорить буду! – Сообщил нам Батин голос ровно через пять минут. Как и обещала тетя Бойся.

Кстати, про дом, в котором мы находились, тоже имеется пара слов. Не про само здание, конечно. В нем-то как раз ничего особенного.

Снова хочется сказать матом в адрес работы уголовного розыска вообще и отдела по борьбе с бандитизмом в частности. Меня, конечно, привезли сюда ночью и даже завязали глаза. Но утром, пока под бдительным контролем бандитов топал на встречу с главарём, я успел осмотреться.

Стоял этот дом не в лесу, не на необитаемом острове, а вполне себе в жилом районе. Правда, район выглядел, как очень, очень дальняя окраина. Тут многие районы, конечно, выглядят как дальняя окраина, а некоторые даже как дальняя окраина дальней окраины, однако этот был именно отдалённый, а не криминальный. Я в этом смысле имею в виду. И судя по некоторым признакам, рядом было море.

Кроме того, из-за забора, который окружал территорию, я смог увидеть другие такие же дома. А место обитания Бати вообще было похож на тот, в котором я живу у тети Миры. Только здесь, в отличие от жилища бандерши, очевидно никто не квартировался кроме Бати и его людей.

К чему я это…Вот у меня снова вопрос имеется. Неужели Сирота не знает, где обитает банда? Знает, конечно. Так какого хрена? Взял своих сотрудников, приехал, да накрыл всех разом. Что за странные у них тут правила и законы? Как сказал Миша Гольдман, мне такого не понять. Ну, да. Реально факт. Нет, я допускаю когда бандиты живут по «пацанским понятиям». На то они и бандиты. Им положено. Но когда менты… Это очень странно.

Хрен с ними со всеми, конечно. Их дело. Я очень надеюсь, что мне удастся всё-таки вырваться из этого городишка. В данную минуту меня интересовало совсем другое.

После того, как мы с Седым вернулись в комнату, выяснилось, что Батя вполне себе жив и здоров. Даже, если честно, стал выглядеть приличнее. Видать кровь к голове прилила сначала, а потом отлила. Так у него даже лицо посветлело и приободрилось. Очень жаль. Мог бы сделать доброе дело, сдохнуть от инсульта, к примеру. Я был бы рад. Да и майор Сирота, думаю, тоже. Тетя Бося, кстати, предпочла смыться и супчиков больше никому не предлагала.

– Значится так, Артист. Ты щас выйдешь отсюда и отправишься до ентой всратой «Черной кошки»…

Батя осекся, хмуро уставившись на меня. Просто я, по-моему, издал какой-то непонятный звук после его фразы. То ли икнул, то ли воздухом подавился. Сам не понял.

Интересная хрень выходит. Вроде бы я избежал момента проникновения в банду, а получается, ни хрена подобного. Вот и не верь после этого в судьбу. Пусть не по плану Сироты, а все равно моя дорожка ведет в сторону, указанную начальником отдела по борьбе с бандитизмом.

– У кого-то имеются возражения? – Батя поиграл бровями, а потом взглядом повел в сторону пистолета, который лежал теперь на подоконнике. Видимо, главарь от греха подальше решил пистолетик из рук выпустить.

Как ни крути, машину Жукова надо вызволять из злобных лап «кошек». И есть подозрение, что злобные у них не только лапы. Внутреннее чутье мне подсказывает, «кошки» вообще там в офигевании.

Когда члены второй банды отобрали у меня машину, за которую я вообще не собирался биться насмерть, бедолаги понятия не имели, что на заднем сиденье, прикрытый мешковиной, лежит Кирпич. Просто у него был кляп во рту и высказать свое возмущение он никак не имел возможности. А еще, рядом с Кирпичом стояли два ящика, которые я тоже успел загрузить. Ну, скажем так… В этих ящиках вообще ни разу не оружие. Только «кошки» были уверены в обратном.

– Я спрашиваю, хто-то имеет возражения? – Повторил Батя и посмотрел на меня.

– Та какие возражения? – Тут же влез Седой. – Хто делов натворил, тот пущай и разгребает… Артиста отправить до тех сволочей – разумное таки решение.

Нет, определенно этот тип нравится мне все меньше и меньше…

Вот уже после идиотского решения Бати отправить меня к «Кошкам» с требованием вернуть автомобиль маршала непосредственно самому маршалу, я и получил пинка под зад. С одной оговорочкой.

– Если ты, падла, попробуешь сбежать, мои хлопцы тебе ноги сломают. Усёк? Если ты, падла, не вернешь автомобиль Жукову, то хлопцы сломают тебе не только ноги. На всё про всё у тебя час. Ровнёхонько через час, шоб ента чертова машина стояла там, где ты ее взял. – Сообщил Батя перед тем, как я вышел из комнаты.

Именно по этой причине теперь мне приходилось тащиться к дому старого портного Иосифа, который имеет связь с бандой «Черная кошка».

Вообще, конечно, если бы кто-нибудь в данную минуту обратил на меня внимания, сто процентов принял бы за настоящего психа. Потому что я топал по дороге, громко разговаривая с самим собой. Даже периодически размахивал руками, когда переходил на особо яркие выражения. Интересный факт, кстати – людей на улице не было совсем. Испарились куда-то местные горожане. Вот и приходилось беседовать с единственным умным человеком, который имелся под рукой.

Наверное, слух про приезд Жукова и про его машину уже разнесся по всему городу. Такое чувство, будто местные тихо притаились, ожидая, что будет дальше. Маршал может расценить столь хамский угон как вызов, между прочим. Вызов со стороны криминальных элементов. И тогда его реакция может оказаться крайне непредсказуемой.

Хотя, один вариант все-таки имелся. Я мог бы притормозить и подойти к длинному нескладному парню, который двигался следом за мной на весьма приличном расстоянии. Этот товарищ упорно делал вид, будто его вообще не интересует моя персона, но слишком уж он старался быть незаметным. Выходило, конечно, у него хреново. Я «срисовал» его практически сразу, едва отошел от дома, где обитали бандиты. Думаю, этого парня за мной отправил Батя. Для пригляда. Видимо он все же допускал возможность моего побега.

Я бы побежал. Честное слово, побежал бы. Мне этот город с его местным населением реально уж до тошноты. Но…Все снова упиралось в бабки, котрый я упорно хотел забрать. Ибо уходит на дно с баблом совсем не то же самое, что уходит на дно в полном смысле этого слова. А Батя пообещал мне именно такое развитие событий в комплект к сломанным конечностям, если я немедленно не пойду к «кошкам» и не поясню им за автомобиль Жукова.

Однако, при всем этом, несмотря на то, что теперь я пёрся в логово еще более опасной банды, некоторое облегчение в моей душе все же имелось. Потому что тачка маршала Жукова, а вернее ее пропажа и мое прямое в этом участие, отвлекло Батю от главного вопроса. С хрена ли вместо оружия в машине оказались совершенно левые ящики. А еще, с хрена ли я едва не пробил башку Кирпичу. Жаль, что башка у него оказалась крепкая и пробиваться не захотела. Мне пришлось его связать, а потом еще запихнуть в машину. Хотя, нет, не так. Лучше все по порядку.

Вообще, конечно, вместо того, чтоб струячить на поиски этой «Черной кошки», я бы с огромным удовольствием сообщил Бате, что с самого начала категорически не имел желания принимать участие в дурацком ограблении. А значит, не хрена ко мне докапываться. И еще, между прочим, надо думать своей башкой, кого и куда вы берете. Может, я вообще клинический идиот. Может, меня к людям допускать нельзя.

Машину, да, угнал. Но кто же знал, что это тачка самого Жукова? На ней, как бы, не написано. И еще, между прочим, оставлять автомобиль подобного уровня открытым в месте, где, куда не плюнешь, то вор, то жулик, то бандит, это крайняя степень идиотизма. Однако, если бы не все сложившиеся обстоятельства, на кой ляд машина мне была бы нужна. Естественно, ни на какой.

Жаль, что подобные заявления вряд ли Батю успокоят. Даже наоборот, скорее всего еще больше разволнуют. Потому что у бандита после таких слов в любом случае появился бы вопрос, а на хрена я вообще туда, на ограбление, старался попасть. Меня же во́локом не тащили. В буквальном смысле слова, имею в виду. Сам пришел к Седому. Своими ногами.

И тут велики шансы испытать на своем организме все те «бонусы», которые Батя мне обещал. И сломанные конечности, и пулю в затылок, и даже посещение местного морского дна. Ибо правда Батю очень расстроит, мне кажется. Думаю, любого на его месте расстроил бы факт проникновения в ряды верных соратников человека-крысы.

Однако, в реальности все ведь именно так и было. Я не хотел никуда ехать, еще больше не хотел ничего грабить. Как говорится, меня при́нудили. Обстоятельства и майор Сирота.

Но суть не только в этом. С самого начала данного мероприятия я начал подозревать – что-то пошло не так. Это теперь мне стало очевидно, «не так» пошло все. Потому что теперь я знаю, на чьей машине мы отправились грабить склад. А в тот момент просто было легкое ощущение приближающегося мандеца. Причем с каждой минутой это ощущение становилось все крепче.

Нас действительно встретили на складе, как родных. И это уже сразу настораживало, если честно. В той версии будущих событий, которую рассказывал Сирота, когда мы совещались на морском берегу, явление грабителей, конечно, должны ожидать. Но тайно.

Майор сказал, что к обычной охране склада добавятся пара человек из гарнизона. Для правдоподобности. Мол, раз уж так вышло, что среди муки и гречи затусовались несколько ящиков с оружием, то какая-нибудь деятельность со стороны военных должна прослеживаться. Иначе это будет странно.

Однако, при всем этом, главное назначение вояк – создать видимость сопротивления ограблению, постараться уберечь от шальной пули гражданских, которых как раз на складе будет раз-два и обчелся. Но вот разговора о том, что нас едва ли не с хлебом-солью встречать планируют, такого как бы точно не было.

А мы проехали через распахнутые ворота, которые, кстати, охрана открыла с такой скоростью, что никто и глазом моргнуть не успел, словно на военном параде. Честное слово. «Мерс» прокатился мимо пропускного пункта в виде будки, больше похожей на собачью конуру, медленно и торжественно. При этом все, кто сидел в машине, молча пялились на военных, синхронно повернув головы в нужную сторону. Мягко говоря, Кирпич и иже с ним удивились ничуть не меньше моего.

Двое солдатиков вытянулись в струнку, отдавая честь. Рядом с ними, буквально на шаг впереди, замер мужик явно не из рядовых. Из-за темноты я не смог разглядеть его знаки отличия, но то, что это – офицер, было понятно наверняка. Если Сирота под таким поведением подразумевал тайное участие и глубоко законспирированную помощь военных, то, видимо, майор плохо понимает значение данных выражений.

Особо удивил меня офицер. В том смысле, что опять же разговор изначально шел о парочке вооруженных солдат, которые создадут видимость серьезной охраны. На территории склада нас будут ждать несколько человек, но в обычной, гражданской одежде. Я так понял, это должны быть уже люди самого майора. Сотрудники уголовного розыска. Единственные, кого со склада убрать не удастся, я имею ввиду обычных работников, это – директор и его зам. Все-таки, ящиков с оружием три, а жратвы до хрена. Видимо, этим двоим остаться в стороне не позволило чувство ответственности и возможная перспектива отвечать головой за товар.

А тут почему-то на въезде трётся офицер. Понятия не имею, почему он оказался среди обычных вояк. Я вообще не имею понятия, почему словосочетание «парочка военных», озвученное Сиротой, трансформировалось в число три. Причём лицо у этого товарища офицера было максимально офигевшим. Он словно не верил своим глазам, но при этом пребывал в состоянии какого-то абсолютно счастливого восторга. Странный, короче, тип. Ну, и, конечно, что еще сильнее настораживает, почему никто из вояк даже не дернулся в сторону автомобиля, дабы его остановить и проверить документы. А это было бы самым логичным в данной ситуации.

– А я не поня́л…Шо за фортеля́ такие… – Протянул Кирпич, сидевший рядом со мной. – И шо? Наши доку́менты никому не нужны? Мы же ж, как приличные люди, сделали себе нужные ксивы. Чи Родя фармазон зря усирался, клепая штампы гарнизона?

При этом Конопатый смотрел конкретно на меня, будто именно я виноват в том, что никто даже не собирался останавливать тачку и что-то там проверять. Вот она людская натура. Не угодишь. Наоборот, радовался бы, что все так гладко. Но… я с Кирпичом в данном случае был исключительно согласен. Ситуация явно не соответствовала происходящему. Это я так думал в тот момент. Сейчас то, конечно, уже могу предложить, вояки просто-напросто знали машину, на которой мы приехали. Видимо, им либо сообщили о грядущем прибытии в город Жукова, либо они вообще в принципе были в курсе, на какой тачке рассекает Маршал Победы.

А теперь представьте, стоят такие солдатики, никого не трогают, и тут к воротам подкатывает автомобиль самого главного человека в армии. Ну… Почти самого главного. Я бы тоже охренел с одной стороны от счастья, с другой – от реального шанса обосраться. В прямом смысле слова. Ибо с хрена ли на склад приперся Жуков. Ну, или кто там мог приехать на его автомобиле. Единственное, что до сих пор, даже после выяснившихся деталей про «Мерседес», не дает мне покоя – офицер. Он явно отирался рядом с въездом не просто так. Он точно кого-то ждал. И это не часть плана Сироты. Будь вояки от майора, они бы настолько демонстративно себя не вели. Однако, сейчас не об этом.

– Та и хрен с ним. Тебе шо за радость лишние нервы делать себе и людям? – Подал сзади голос Слива. Я уже разобрался, среди троицы картежников это как раз тот самый мужик, который старше. Тот, который при моем появлении в гаражах, в лимонный пиджак был наряжен. – Зато ты гляди, как все в цвет. Тихонечко приехали, забрали те ящики, шо Седой велел, и так же тихонечко уехали.

– Не-е-е…шото не то…шото не то… – Задумчиво повторил Кирпич и с сомнением снова покосился на меня. – Да, Артист?

Я демонстративно проигнорировал и его намёки, и его вопрос. Сделал такое выражение лица, мол, понятия не имею, чего он в мою сторону все время пялится. Мое дело маленькое, сидеть да баранку крутит.

Не успела машина проехать по территории и остановиться возле деревянного здания, где, видимо, хранились продукты, как на улицу снова выскочили трое военных. Я от неожиданности чуть не выругался вслух. Не то, чтоб у меня люди в форме вызывали желание материться, просто удивился сильно. В голову приходили два варианта. Либо Сирота, посвещая нас в схему действий, был не сильно откровенен, либо что-то пошло не по его дурацкому плану. Третий вариант тоже имеется, но о нем я вообще не хочу думать. И тут вот, в чем дело…

Пока мы двигались на склад, я несколько раз спросил дорогу у Кирпича. Это, по-моему, вполне нормально для человека, приехавшего из другого города. Сначала Конопатый ответил нормально, вполне спокойно:

– Ты гляди, Артист, едешь прямо, до старой балки, потом свертай налево. Та имей в виду, там впереди указатель имеется, не проворонь. Обе дороги идут к складам, тока их там мабу́ть три… чи два…Не… Два. Третий нам фашисты, сволочи разбомбили малясь. Там щас иной раз люди собираются, когда шось обсудить надо. Вот гляди в оба глаза на указатель. Нам тре́ба тудой, хде «Морячка».

Кирпич высказался и повернулся к своим корешам. Они как раз на заднем сидении обсуждали какую-то Тоську, у которой нынче постель холодная. Дебильное по-моему выражение. Про постель. Можно же проще сказать, баба на данный момент свободная. Дорога открыта, подкатывай. Нет, надо обязательно своими фразочками разговаривать. Романтики хреновы.

Впрочем, мне по большому счету было глубоко плевать и на Тоську, и на ее постель. Я нервничал перед тем, что должно было произойти. А еще из-за того, что Сонька очень скоро поймёт, как сильно я ее надурил.

Мы договорились с девчонкой, что она к нужному складу подгонит лошадь с телегой. Ну, как договорились… Я вообще ляпнул от балды, когда скрипачка начала рассуждать, куда денутся остальные бандиты после того, как мы в тачку запихнем ящики с оружием. Им же там места не останется. Чисто прикола ради выдал:

– На палочке поскачут. Или на лошади. Лошадь есть?

Вообще не думал о такой перспективе всерьез. А вот девчонка наоборот, моментально вдохновилась.

– Ну, ты башковитый! – Она восторженно хлопнула в ладоши. – Енто ж самый лучший расклад! Ты машину с ящиками отгоняешь до гаражей. Там тебя встретят. А я хлопцев на телеге спокойно через весь город до катакомб отвезу. Нас никто и не заподозрит. Потому шо як вы на складе шороху наведёте, Сирота в пять минут про то вызнает. Жди его в гости тогда. А так, мы в разные стороны разъедемся. Та и тебе в одного будет легче уйти, если шо. Ты же ничег этакого не замышляешь?

Я едва не вздрогнул от неожиданности, услышав знакомую фамилию майора. Просто… Га самом деле не рассчитывал, что Сонька ее вспомнит. Хорошо, на улице уже смеркалось, мы шли плечо к плечу и моего лица сурипачка не видела.

В общем, на том и порешали. Это я про лошадь и телегу говорю. Но дело до телеги не дойдет, о чем девица, само собой, не догадывается. Сейчас я всю эту шелупонь на складе выгружу и, как только они скроются из виду, рвану к выезду. Если учесть, насколько резво солдатики ворота открывают, так вообще все будет хорошо. А Сонька… Отчего-то внутри имелось легкое чувство вины перед девчонкой. Почему? Сам не знаю. Я просто постарался его, это чувство вины, затолкать поглубже.

В общем, к чему все это вспомнилось… Третий вариант, который упорно не хотел принимать мой мозг – что, если на развилке, где висят эти долбанные указатели, я свернул не туда? Просто когда в тот момент попытался уточнить у Кирпича, правильно ли едем, он послал меня куда подальше:

– Та шо ты бестолковый такой, Артист! Сказал же, хде «Морячка».

Конопатый как раз успел закончить обсуждение Тоськи и слегка задремал. Не спал, конечно, но конвал носом. На дорогу он глянул одним глазом. Впрочем, особой роли это не играло. Можно было бы и двумя, ни хрена не видно толком все равно.

Ну, я и поехал вперед. А вот сейчас, при виде слишком большого количества «парочки военных» в моей душе завозилось смутное сомнение. Правда, сразу его отмел по причине того, что, наверное, ошибись я складом, уж мои спутники это поняли бы. Что ж они, в своих собственных складах не разбираются, что ли.

– У них тут шо, гарнизон квартируется… – Снова высказался Кирпич, рассматривая очередных вояк, которые выбежали на улицу.

Ты посмотри, какой недовольный. Все ему не так. И машина не та, и военных слишком много. Это мне подумалось, конечно. Вслух я ничего говорить не стал. Потому что, в глубине души, был даже с Конопатым согласен. Херня какая-то…

– И шо делать? – Подал голос Слива.

Остальные двое картежников сидели молча, в разговор старших не лезли.

– Та не шо. Идем, разбираться будем. Обратно же ж не поедем. У нас есть указ от Седого. – Хмуро ответил Кирпич.

– Та хто такой тот Седой? Он нам разве ж голова? Нас Батя поит и кормит. – Влез то ли Большой, то ли Червонец. С этой парочкой я пока не врубился, кто есть кто.

– Заткнись! – Слива вдруг резко отвесил парню подзатыльник. Да еще такой звонкий. Будто не по башке прилетело, а по пустому жбану. – Ежли говорит Седой, считай шо Батя высказался. Так шо ты енту херню не баклань. Ясно? Седой – уважаемый в городе человек. С им люди считаются. Слово Седого як золотой червонец.

– Слушайте, граждане бандиты. – Не выдержал я. Просто пауза затягивалась и начинала выглядеть несколько странно. Подъехали, остановились, сидим трепемся в тачке. А рядом военные в позе стойких оловянных солдатиков замерли. – На нас уже косятся эти двое. Надо что-то делать. Долго мы будем в машине прятаться? Давайте еще тут потасовку устроим, выясняя, кто молодец. Седой или Батя.

– И то верно… – Согласился Кирпич, а затем полез одной рукой под свое место.

Там у него, между прочим, лежал тот самый пистолет. У бандитов, которые сидели сзади, вообще в ногах приготовлено кое-что посерьезнее. Перед тем, как мы выехали с территории гаражей они спрятали туда пулемет. Реально. Вполне себе настоящий. Марку я, конечно, определить не мог в силу отсутствия подобных знаний, но выглядел он серьёзно.

Нет, это понятно, люди ехали на ограбление, подготовились. Однако мне сейчас это немного не к месту. Я рассчитывал, что изначально все обойдётся словами. В конце концов вон, форму даже военную напялили, бумаги какие-то имеют. А когда бандиты с охраной уйдут на склад, я как раз и чу́хну подальше от всей этой компании. Вот что-что, а стрельба сейчас точно не нужна.

Поэтому я, недолго думая, распахнул дверь машины и пулей выскочил наружу.

– Ах ты ж курва… – Донеслось мне в спину со стороны Кирпича.

Реакция Конопатого была вполне понятна. Я ведь в этой компании должен исполнять роль молчаливую и мало заметную. Мне вообще изначально было велено сидеть и ждать. Я же типа водила.

Сонька это несколько раз повторила, когда мы вернулись к гаражам. По той же причине она специально в сторону отходила с бандитами, чтоб рассказать, как они от склада к катакомбам попадут. Типа, у меня уровень допуска к информации не тот. Хотя, конечно, смешно. Главное, ящики с оружием девка не боится мне оставить, а тут демонстрирует, кто в доме главный. Хотя, с другой стороны, я же для нее какой-то непонятный Меченый, которому она вроде доверяет, но это не точно.

В любом случае, учитывая уровень сообразительности грабителей, надо брать инициативу в свои руки. По крайней мере на начальном этапе. А то у них хватит ума открыть пальбу раньше времени. Даже хрен понимают, если есть документы, сляпаные каким-то Родей, можно сделать все просто и тихо.

Ну, и еще…Пожалуй, только я из всей нашей не сильно одаренной умом компании знаю известный принцип эффекта неожиданности. Вот он точно работает всегда. Как там говорят? Драка неизбежна – бей первым. Лучшая защита – нападение. Не важно. Главное – суть. Так как ситуация явно пошла не в то русло, значит, надо взять ее под свой контроль. Вояки нам козыряют. Соответственно, в их понимании, мы – серьёзные люди. Спутники мои тоже в форме. Кстати, в офицерской. Уж не знаю, где они ее раздобыли. Только я по гражданке одет. Но ждать пока Кирпич и остальные от излишнего усердия начнут трясти оружием – нет, уж. Увольте. Меня такой расклад точно не устраивает.

– Вы что тут?! Охренели совсем, сволочи?! Что за бардак творится?! – Гаркнул я на военных, которые уже несколько минут мялись возле автомобиля. Вот прямо с ходу сразу и наорал.

Кстати, мялись они тоже странно. Выбежали из здания склада достаточно браво, но решительных действий не предпринимали. Замерли рядом с тачкой, отдавая честь. Как и те солдатики, что стояли на въезде.

При этом, наше поведение вроде не совсем было воякам понятно. Мне по-прежнему казалось, будто они ждали чего-то другого. Или кого-то другого.

На их лицах отчетливо было заметно легкое недоумение. Правда, сильно нерешительное недоумение. Когда ты не до конца уверен в чем-то, и в башке есть сомнение, как себя лучше повести – соответственно правилам или подчиняясь ситуации.

Однако, сомневаться товарищи военные могли сколько угодно. Главное – другое. Кроме недоумения у них имелось еще оружие.

А значит, надо срочно что-то делать, пока они не догнали, козырять тут некому и незачем. А вот стрелять точно есть в кого.

– В чем дело?! Что за раздолбайство?! Какого хрена стоим?! Почему ни черта не готово?! Под трибунал пойдёте, сволочи?!

Честно говоря, выкрикивал все эти фразы, а сам в башке думал, что я, млять, несу? Какой, на хрен, трибунал? Сейчас один из вояк вытащит пистолет, а потом популярно мне объяснит, кто прав, а кто виноват. Вот этот свободный круговорот огнестрельных предметов вокруг, сильно, между прочим напрягает. Анархия какая-то, честное слово.

Однако, внешне, конечно, старался выглядеть уверенно. Лицо сделал соответствующие. То есть максимально злое и суровое. Вспомнил своего знакомого, который всю жизнь в армии служил. Вот он именно так и разговаривал. Короткими, тупыми, грубыми и громкими фразами. Даже в жизни, кстати.

– Так мы… Вы же завтра утром должны были…да и автомобиль у вас маловат… Мы рассчитывали, вы… – Начал один из военных.

Судя по форме и знакам отличия, паренек числился старшим лейтенантом. Он выглядел достаточно молодо, больше двадцати пяти лет я бы ему не дал. А еще он почему-то растерялся. Но не в том плане, что совершенно левый тип ему тут в лицо слюной плюется, а даже наоборот. Будто и правда провинились.

– Нет! Отличный автомобиль! Замечательный! – Сразу же исправился старлей. Не знаю, зачем. Видимо, ему показалось, что за тачку я и обидеться могу. – Просто…

– Ты что мямлишь, а?! Что мямлишь?! Ты как разговариваешь со старшими по званию?!

Ну, ладно…Ролью я немного увлёкся. Скажем честно. Понесло меня знатно. Но это, думаю, из-за стресса. К тому же, сыграл еще тот факт, что вояки реально меня словно опасались.

Хотя, совершенно не понимаю, как эта херня вообще сработала? Из всей нашей, прости Господи, банды, только на мне была гражданская одежда. Я же не знал, что у нас маскарад намечается. Да впрочем если бы даже и знал. Взять военную форму мне было негде.

В любом случае, чисто теоретически, старлей должен был меня как минимум послать, а как максимум сделать что-то более серьезное.

Однако, что странно, он даже бровью не повел в ответ на мои крики. Наоборот, вытянулся по струнке еще сильнее. Мне даже показалось, парень сейчас на цыпочки встанет, как балерина. А потом вообще гаркнул в ответ.

– Никак нет, товарищ капитан государственной безопасности! Отставил мямлить! Если допустил оплошность, прошу наказать меня по всей строгости военного времени! Без суда и следствия!

Старлей щелкнул кобурой и выхватил оттуда пистолет. Я не успел даже напрячься по этому поводу. Он протянул его мне, а сам замер, вытаращив глаза.

Но и я, скажем честно, вытаращился не меньше. Смотрел то на оружие, которое мне предлагали, то на бледную рожу старлея, и ни черта вообще не понимал.

Государственной безопасности нам только тут не хватало. И с хрена ли она взялась? Что, твою мать, вообще происходит?!

– Товарищ капитан государственной безопасности, мы же не знали, что вы сегодня приедете. Мы ждали завтра. – Старлей топал следом за мной и бубнил мне в спину. Вернее, не совсем в спину и не совсем за мной. Он пристроился сбоку, так что получалось, бубнил старлей в мое плечо.

– Завтра они ждали…Каждый день должны быть готовы! Девка что ли? Ждать. – Я уверенно шел вперед, хотя понятия не имел, куда я иду и зачем.

Судя по недовольной роже Кирпича, который старался постоянно находится рядом со мной, он размышлял точно так же. Бандиту тоже было непонятно, куда, а главное зачем меня понесло.

Но лично я, в отличии от Конопатого, наверняка знал одно, нужно продолжать играть роль чекиста. Раз уж меня за такового приняли. Причём играть нагло, «на дурака». Иначе все мы тут поляжем.

У моих «коллег» с собой один пистолет и один пулемёт. А у военных – до хрена. По стволу на рыло. Так что, хотят чекиста? Не вопрос. Будет им чекист. Главное сейчас быстренько забрать ящики, если уж это так легко выходит, загрузить их в машину и свалить. Бандитов, как и договаривались с Сонькой, оставлю в лесочке неподалеку от склада. А потом надо ухитриться проскочить «кошек».

Сирота говорил, что скорее всего они будут ждать нашу машину чуть дальше выезда со склада. Но тут вот в чем прикол. Бандиты «Чёрной кошки» караулят грузовик. Им ведь в голову не может прийти, что какие-то дебилы отправятся грабить склад на «мерсе». Да еще на таком. Поэтому шанс, что мне удастся проскочить- очень велик. Но сейчас перво-наперво, нужно благополучно покинуть склад, забрав эти чертовы ящики.

Что я буду делать с ними потом, пока ещё не думал. Просто был уверен, что оружие останется на складе, так как вместе с оружием на складе останутся и люди Бати. Я же смоюсь отсюда, как только они уйдут внутрь помещения. Соответственно перспективы дальнейшей судьбы ящиков до этой минуты вообще не рассматривал.

Ну… На крайний случай, когда заскочу к тете Мире за чемоданом, оставлю записку для Сироты, в которой укажу конкретное место, где брошу и машину, и оружие. Так будет лучше. Чтоб местный уголовный розыск забыл о моем существовании, как только я исчезну из этого городишка. Бегать по просторам Советского Союза с целой кучей оружия – идея такое себе. Но прежде всего надо спокойненько отчалить со склада.

Вообще, наша дружная компания в данную минуту распределилась следующим образом.

Сначала топали я и старлей, следом – Кирпич и вояки. Троица картежников осталась ждать нас возле машины.

Не то, чтоб они этого сильно хотели, но в момент, когда старлей предложил пройти на склад, я рявкнул на подельников, велев им стоять на месте. Вжился в роль. Причем подельники от моей наглости немного ошалели, но рыпаться не стали. Возможно, потому, что даже при несильно большом уровне мозговой деятельности, поняли, ситуация сильно изменилась, лучше не импровизировать.

А вот Кирпич поперся со мной. И кстати, из всех бандитов он сто процентов самый сообразительный. За ним надо постоянно приглядывать.

– Товарищ капитан государственной безопасности. – Обратился Конопатый ко мне елейным голосом, дабы я точно понял, что он думает и по поводу капитана, и по поводу безопасности. – Как прикажете? Мне с вами идти?

Фраза была сказана с еле заметным акцентом на некоторые слова. Ровно в тот момент, когда старлей предложил проследовать внутрь. Конопатый намекал мне, что ответ должен быть определённый.

– Да… – Я посмотрел на погоны Кирпича. Сначала просто даже не озадачился званием. В форме, да в форме. Военный, да военный. – Да, лейтенант, идем со мной.

Конечно, он бы мне и даром был не нужен, но с другой стороны, мне вообще все это даром не нужно. Но поведение вояк, встретивших нас на складе реально очень странное.

И вот тут однозначно Волков не при чем. Если в разговоре с Сонькой было вполне ясно, капитан мутил что-то свое, явился в город с баблом, скрипачка его каким-то Меченым считает, то здесь, на складе, однозначно произошло конкретное недопонимание. К добру это иди к худу, пока не ясно.

– Вот, товарищ капитан государственной безопасности… – Старлей остановился и указал мне рукой на три здоровых ящика. – Все приготовили, как велено.

Кирпич за моей спиной подавился и закашлялся. Не знаю, чем. Слюной, может, своей бандитской. Просто… Я и сам слегка приболел от неожиданного поворота событий.

В смысле, приготовили? По плану Сироты наш налет это вроде как неожиданность. Майор сказал мне, где конкретно будут стоять ящики с оружием. Чисто для понимания. Но даже со стороны бандитов этого наверняка никто не знал. У них лишь имелась информация, что на складе есть кое-что поинтереснее тушенки и муки. И теоретически эти ящики еще надо было найти. А тут, ты погляди, вояки уже все приготовили. Ни черта не понимаю…

– Прикажите грузить? – Поинтересовался старлей и преданно заглянул мне в глаза.

Кирпич за моей спиной снова подавился и снова закашлялся. В принципе, я его реакцию понимаю. Уверен, подобных налетов ещё не случалось. Чтоб военные все краденное бандитам своими же ручками носили в машину.

– А поди ка сюда, товарищ старший лейтенант, – Я шагнул в сторону и поманил парня за собой.

– Товарищ капитан… – Дернулся было Кирпич. Ему явно не хотелось, чтоб мы с воякой секретничали наедине.

– Стоять и ждать! – Рявкнул я на Конопатого.

Сам же подхватил бедолагу старлея под локоток и утащил его подальше от остальных.

– Содержимое все готово? – Спросил вояку, попутно соображая, как бы подвести разговор к тому, чтоб этот парень сам мне рассказал, что лежит в ящиках.

– Конечно! Обижаете товарищ капитан государственной безопасности. Приготовили все, как и было велено.

– Ага…А что было велено? – Я многозначительно поднял бровь, намекая, будто этим вопросом проверяю старлея на вшивость.

– Так это…платья, костюмы мужские, туфли. Все отменное, хорошего качества, выглядит дорого. Товарищи будут, как бельмо на глазу. Не успеют выйти, бандиты на них, что мухи так мёд полетят. – Старлей довольно хохотнул.

– Платья…туфли… – Я немного отстранился от вояки и внимательно посмотрел на его лицо. Не прикалывается ли он. Ни черта подобного. Физиономия у старлея была максимально серьезная.

– Ага…все верно… – Я с умным видом кивнул, очень стараясь, чтоб этот вид умным так и оставался дальше. Потому что на самом деле мне хотелось спросить:

– Шта-а-а?

Именно так. Не «что?», а «штааа?» С протяжной буквой «а». Как в мемасиках будут писать лет через шестьдесят. Просто…на кой черт государственной безопасности платья? Что это за особо опасная хрень, за которой аж целого чекиста могли прислать? Ерунда полная. Бред. Но при этом, все происходящее – реально факт. Не похоже, будто кто-то тупую шутку замутил.

– Посмотрите? – Тихо поинтересовался старлей, наклонившись ко мне совсем близко. Тон его стал загадочным, а голос внезапно опустился до баса.

– Куда? – Вытаращился я на него.

– Так на платья… – Он тоже вытаращился, но немного по другому поводу. Я – от недопонимания. Он – от усердия.

– Нет! – Рявкнул так, что даже солдатики, стоявшие на приличном расстоянии от нас, вздрогнули.

Конечно же ответ отрицательный. Какое, к чертовой матери «посмотрите»?! Сейчас полезем смотреть и Кирпич свой нос непременно сунет. Он ведь для того и поперся следом, чтоб все контролировать.

Вот это тогда будет номер. Бате платья точно не нужны. Впрочем, костюмы и туфли тоже. Батя ждет ящики с оружием. Соответственно, тогда велика вероятность, что бандитов такой поворот сильно не устроит. А это чревато последствиями в виде перестрелки. Чего я всеми силами стараюсь избежать. С другой стороны… Если я сбегу на тачке, в которой будут лежать шмотки, то кто их искать будет? Никто. Не знаю, при каком интересе тут чекисты, однако три ящика с вещами это совсем не то же самое, что три ящика с оружием.

– Что ж я, не вижу по человеку, насколько он ответственный. Вот по тебе, старший лейтенант, сразу понятно, ты молодец. Приказ выполнил. На слово верю. – Ответил я старлею и покосился на Кирпича, который активно тянул шею в сторону, где стояли мы с воякой.

У Конопатого даже уши, как локаторы стали. Честное слово. Только что не шевелились, улавливая звуки разговора.

– Грузить будем. Приступайте. – Я решительно махнул рукой, развернулся и направился к двоим солдатикам, которые, как конвой, замерли по обеим сторонам от Кирпича.

Бандит уставился на меня вопросительным взглядом. Я молча кивнул. Мол, все хорошо. Реально нужные ящики приготовили.

Лицо Конопатого даже немного вытянулось. Ибо ситуация, конечно, анекдотичная. Кому расскажешь, не поверят.

– Грузим! – Радостно сообщил старлей своим подчинённым. Те моментально засуетились и, сдвинув пулемёты за спину, кинулись к трем не сильно большим ящикам, сбитым из широких досок.

– Ты что, падла, делаешь? – тихо спросил Кирпич, как только солдатики оказались на расстоянии от нас. Они схватили первый ящик, один взялся впереди, второй – сзади, и потащили его к выходу.

– Ты не газуй, паря. – Уверенно ответил я. – Видишь, как все удачно складывается. Мы даже и не воруем ничего. Нам товарищи военные сами все отдают. Видимо, это какой-то ценный груз, раз они его для чекиста приготовили. Врубаешься?

Про оружие я, конечно, прямо сказать не мог. Иначе это очень палевно выйдет. Мне ведь неизвестна данная информация. По крайней мере, официально. А вот Кирпича, похоже, в известность поставили, что именно нужно забирать в первую очередь. Потому что после моих слов лицо у него стало сосредоточенное и крайне задумчивое. Даже, я бы сказал, напряжённо. Он лихорадочно анализировал ситуацию.

Чисто теоретически раз груз важный, то скорее всего там и правда оружие. Просто его решили не завтра забирать, как трепался пьяный работник склада возле пивнухи на набережной, а сегодня в ночь. Дабы не рисковать. Вот к такой версии пришел Кирпич. Это было понятно по его резко посветлевшем взгляду.

– А теперь представь, как ваш босс Батя…

– Кто?! Ты как его назвал? – Вскинулся Конопатый. – Да я тебе…Батю материть?!

Он сжал кулаки и шагнул ко мне.

– Угомонись. – Я шустро отскочил в сторону.

Слава богу, солдатики таскали ящики к машине, а старлей руководил этим процессом. Нашего разговора они просто не замечали. Мало ли, о чем там цельный капитан госбезопасности со своим товарищем треплется. Вдруг о государственных же тайнах. Такого лучше и не слышать.

– Не матерю я вашего Батю. Слово просто тебе незнакомое. Ты о другом подумай. Представляешь, как резко рванет вверх его репутация, когда станет известно, что люди Бати приехали налет производить, а вояки им все на блюдечке вынесли. Ведь точно станет это известно. В вашем городе по улице пройти нельзя спокойно. Все обо всем сразу в курсе.

Кирпич снова задумался. Но ненадолго. Тут же сказанная мной мысль была им обработана и принята с довольной улыбкой.

– И то верно…ну, ты красавец, Артист! – Конопатый со всей силы хлопнул меня по плечу. – А я уж подумал, падла ты ссученная. Решил, если сейчас что-то исполнять начнешь, сразу перо тебе между ребрышек оформлю.

Конопатый многозначительно посмотрел вниз, на правый сапог. Я тоже посмотрел, но ничего не увидел. Наверное, у бандита за голенищем нож. Вряд ли он конкретно на обувь намекает. Времена, конечно, мне непривычные, но такого я не слышал, чтоб ботинком человека замочили.

– Поаккуратнее. – Я нахмурился. – Хочешь, чтоб твое панибратство солдатики заметили или старлей? Кто ж капитана госбезопасности лупит? Ты так всю малину нам сейчас испортишь.

Кирпич хмыкнул весело, подмигнул, но руки больше не распускал.

В общем, буквально через пятнадцать минут ящики были загружены…нет…запиханы в тачку.

Один торчал из багажника, который вполне ожидаемо не закрывался теперь. Еще два – устроили на заднее сиденье. С трудом устроили. Мне даже в какой-то момент показалось, ни черта не выйдет. Но нет…

Видимо присутствие человека, которого вояки считали чекистом, то есть моё присутствие, произвело на них огромное впечатление. Думаю, если бы все же погрузка не увенчалась успехом, старлей отправил бы подчинённых следом за машиной, тащить эти ящики в руках.

Когда солдатики запихивали груз в салон, он сам кинулся им помогать. А троица картёжников, в тихом офигевании стоявших за моей спиной, начала делать ставки, залезут эти долбанные ящики или нет.

– А-а-а-а-а… Как же теперь товарищи? – Старший лейтенант кивнул в сторону налетчиков. Они кучковались неподалеку и по-моему, решили, кто кому должен в итоге спора.

– А что с ними? – Невозмутимо поинтересовался я.

– Так им теперь… – Старлей чуть наклонился и посмотрел на заднее сиденье, – Сесть то некуда.

– Это нп переживай! – Я небрежно махнул рукой. – За товарищами сейчас лошадь прибудет. Ждет, наверное, нас уже на въезде. Будут сопровождать ценный груз.

Вояка приглушенно хрюкнул. Видимо, в моем ответе было что-то сильно его удивившее. Например, что обычные, даже если мандец какие нарядные шмотки, требуют сопровождения. Однако, вопросов он не задавать не стал. По должности не положено, наверное.

– Я с вами поеду, товарищ капитан государственной безопасности. – Вынырнул из-за старлея Кирпич.

Смотрел он прямо мне в глаза. При этом взгляд у него был настолько выразительный, что я сразу понял, начну сопротивляться или спорить, выйдет херня.

– Розочка, приглашаю вас на ужин, плавно таки переходящий в завтрак!

– Вы шо, сдурели, Лёня?! Целую ночь кушать?!

– Розочка, ну шо ви так буквально? Кушать я могу и один. Зачем мене еще кто-то?

Я стоял, как дурак, в небольшом помещении, напоминающем маленький магазинчик всяких портняжных причиндалов. Судя по всему, это была «приемная» того самого портного Иосифа, с которым мне надо переговорить о встрече с «кошками». Причём сделать это необходимо как можно быстрее, а нужного объекта для беседы пока что не видать. Однако, я несомненно пришел именно туда, куда и должен был прийти. Зелёные ставни имелись, вывеска имелась и даже сам портной тоже имелся, просто пока был занят с очередным клиентом.

Зато кроме меня в комнате находились еще двое. Женщина, лет тридцати, в легком платье, перчатках, с красивой укладкой на голове, и мужик, уже привычно наряженный в летний костюм и шляпу. Собственно говоря, диалог шёл как раз между ними. Я сидел молча, никуда не лез и просто ждал портного.

– Розочка, а ви хочите забирать у нашего Йоси заказ? Или просто так, за здрасьте поговорить?

– Лёня, если вас волнует, имею ли я глупость стоять в очереди, то нет. Не имею. Мене надо забрать платье для мамы. Не переживайте, ви сразу пойдете на примерку. Вся улица знает, шо ви заказали себе шикарный костюм. Говорят, Соня Михельсон согласилась стать вашей женой. А ви зовете меня на ужин. Ай-яй-яй, Лёня, это очень неразумно с вашей стороны. Вам лучше быстрее бежать до Сонечки, иначе костюм может понадобиться вам для похорон.

Женщина многозначительно хмыкнула, а потом игриво шлепнула ладошкой мужика по плечу. В тот же момент они оба посмотрели на меня. Просто я, как бы, не интересовался, кто тут первый, кто второй или кто последний. Я даже, если честно, не понял, что к портному имеется очередь. Когда заскочил внутрь магазинчика, думал лишь об одном, как можно быстрее решить насущное дело.

Батя был абсолютно прав. «Кошки» забрали машину вместе с лежащим там Кирпичом. Я бы мог сказать с живым и здоровым Кирпичом, но это будет не совсем правда. Живой – да. Здоровый – ни черта подобного. Так как Конопатый не сам себе руки связал, а с моей помощью, естественно, мне пришлось проявить крайнюю настойчивость. Даже, я бы сказал, рукоприкладство. И еще, подозреваю, когда «кошки» вскрыли ящики, они вполне могли Кирпичу добавить парочку синяков. Это в лучшем случае. В худшем – просто грохнули да и все. Мало кто обрадуется, обнаружив вместо оружия левое, непонятное тряпье.

Сам факт нынешнего положения Конопатого уже не сильно хорош. Сдается мне, когда он получит свободу и вернется к своим драгоценным бандитам, первым делом очень захочет прибить меня, как человека, замутивгего всю эту карусель.

А если вспомнить, в какой именно машине батин человек попал к «кошкам», то вообще становится сильно грустно. Мне, конечно, становится грустно. Остальным вон, наоборот. Весело. И это еще при том, что про Сироту, например, я пока стараюсь не думать. Там тоже, наверное, есть огромное желание оторвать мне голову.

Думаю, вполне понятно, что я торопился и точно не собирался ждать, когда Иосиф обслужит других посетителей.

По большому счету мне надо было дождаться портного и передать ему нужные слова. Соответственно, как только этот тип появится, сразу перейду к делу.

– А ви, молодой человек? – Мужик таки решил задать волнующий его вопрос. – Дико извиняюся, но ви пришли позже, а сидите молча, даже неприлично как-то. Хоть бы обозначились, хто, што, почему.

– Не переживайте. – Я покосился на маленькую дверцу, которая из магазинчика вела скорее всего к рабочему месту портного. – Мне нужен Иосиф буквально на пару минут. Передать ему кое-что.

– Ооо…ви знаете, я слишком долго живу на этом свете, штоб не переживать. Стоит только перестать нервничать и обязательно происходит какая-нибудь ерунда…Вот знаете, к примеру…

Что именно этот разговорчивый гражданин хотел сказать, я не успел узнать, потому что дверь, которую гипнотизировал взглядом последние минут десять, с противным скрипом распахнулась и оттуда вышли двое мужчин.

Первый выглядел вполне себе привычно для этого города. Ничего приметного. А вот второй…он буквально являлся живым воплощением картинки, которая возникает при словосочетаний «портной Иосиф». Небольшого роста, сморщенный, с огромным непропорциональным для маленького личика носом, в черной одежде, с черной шапочкой на голове.

– Ну шо ви, Иосиф, моя Фирочка – само очарование! Нежная, ласковая, готовит так, шо пальчики оближешь. Наконец, она просто красавица! – Громко и эмоционально вещал гость портного. Под мышкой он нес сверток и выглядел вполне довольным.

– Мойша, ви таки совсем на мели? Такое ощущение, шо ви хотите продать мне вашу жену. Увольте! Я со своей Сарочкой расстался всего лишь десять лет назад по причине ее внезапной кончины. И ви знаете, пока не готов снова окунуться в этот омут женский страстей и истерик. Так шо держите вашу Фирочку при себе, а мене отсыпьте грошей за проделанную работу.

Гость тихо засмеялся, сунул руку в карман брюк, вытащил оттуда какие-то бумажки, мало похожие на деньги, а потом отдал их Иосифу.

– Вот. Карточки. Ви знаете, нынче от грошей не сильно большой толк. А ваша работа – это произведение искусства.

Портной поблагодарил мужика и они распрощались довольные друг другом.

– Иосиф, как я рада… – Та самая Розочка, которая ждала свой заказ кинулась было навстречу к Йосе, но я был быстрее.

Может, конечно, это не сильно вежливо, но тут уж не до условностей. Надо как можно быстрее вернуть эту чертову тачку Жукову. Пока нас тут всех не тряхнули за шиворот так, что мозги перевернутся. Думаю, вряд ли маршал Советского Союза легко отнесётся к тому, что у него насадили автомобиль.

Поэтому я с низкого старта обогнал дамочку, совершенно наглым образом встал перед ней, закрывая своим телом портного, а потом сходу выпалил Иосифу прямо в лицо.

– Ваш дядя просит передать, что у его троюродной сестры Боси случилась беда. Ей срочно нужно отремонтировать серое платье. То самое, которое в белый горошек.

Портной уставился на меня темными, удивительно молодыми для своего возраста глазами, которые на сморщенном лице смотрелись как-то нелепо. При этом пялился этот Иосиф молча. С ответом не торопился.

– Шо ви себе позволяете? Вас тут не стояло, когда я пришла за своим заказом. – Розочка попыталась сдвинуть меня в сторону, но я был непоколебим. То есть несдвигаем.

– Ваш дядя… – Начал я было по второму кругу, заподозрив, что Иосиф просто ни черта не понял из сказанного.

Текст точно был правильный, Седой заставил меня выучить его слово в слово. По идее, реакция должна быть совсем другая.

– Я понял, молодой человек. – Оборвал мою речь портной. – Ви считаете я совсем идиёт? Таки нет. Слышу тоже, хвала небесам, прекрасно. Скажите вашему дяде, шо платье для его сестры Боси будет готово через несколько дней. Пусть приносит завтра. Мене надо посмотреть подходящую ткань.

– Нет! – Я схватил партного за плечо и крепко сжал его. – Сегодня. Сейчас. Немедленно. Там такое платье, что если мы не решим эту проблему срочно, всех нас в нем похоронят.

Я пялился этому маленькому, сморщенному человечку прямо в глаза и не обращал внимания больше ни на что. Потому что, какое, на хрен, через два дня? Какое, на хрен, завтра?! Естественно, увлечённый портным, а вернее тем результатом, который был мне от него нужен, я не слышал, как хлопнула входная дверь. Даже внимания не обратил. А зря.

– Тюююю… Йося…И шо енто за толпа у тебя тута?

Я мысленно выматериться, затем обернулся. У входа стоял довольный, улыбающийся Гольдман.

Первая мысль, которая появилась в голове – Гольдман пришёл по мою душу.

Вторая мысль – на кой черт ему моя душа, если гораздо важнее машина Жукова? Нет, самому Гольдману она может и не нужна. Что он с этой машиной делать будет? А вот Сирота, уверен, там сейчас землю роет у себя в отделе и копытом от нетерпения бьёт. По-любому именно товарищ майор отправил своего дружка тряхнуть меня посильнее.

Третья мысль – как вообще этот бесячий тип выяснил, где мою персону искать? Я и сам буквально пару часов назад представить не мог, что окажусь именно в данном месте. Я вообще был уверен, что Батя грохнет меня по-тихому, да и все.

Тем не менее, судя по абсолютно счастливой и довольной Мишиной физиономии, было понятно, он, заметив мое присутствие, совсем не удивился. А значит, знал, что я здесь буду. И скорее всего, даже целенаправленно за этим пришел. То есть не за каким-то обобщенным «этим», конечно, а за мной. Конкретно за мной. И пока не понятно, что делать. Радоваться или горевать.

– Йося, и шо мы стоим, як неро́дные? Ты неужто не рад видеть своего старого друга? Йося, я был о тебе лучшего мнения. Ты казался мене приличным человеком. – Гольдман в два шага оказался рядом со мной и портным, попутно оттеснив и тетю, и мужчину, которые вообще от такой наглости потеряли дар речи.

Затем, не сбавляя энтузиазма и задора, раскинув руки в стороны, будто собирался обнять нас обоих, он принялся пузом, наличие которого даже и не заподозришь, подталкивать меня к Иосифу, а Иосифа к той самой маленькой двери, которая вела в мастерскую.

– Миша, и шо енто творится? Я не заказывал никаких концертов. Зачем мене такое представление? – Бедняга портной, который явно не рассчитывал сегодняшний день украсить столь замечательными личностями, как я и Гольдман, пытался даже сопротивляться.

В итоге, мы все трое напоминали здоровенных селедок, упакованных в одну банку. Причем, селедок, явно не готовых к столь близкому соседству. Потому как Гольдман крайне активно прижимался ко мне, а я, не имея возможности от него избавиться, руки у Миши оказались слишком длинными, пузо слишком сильным, прижимался к портному. Пузо, кстати, особенно удивило. Гольдман высокий и вытянутый. Откуда ему взяться, пузу?

Портной со своей стороны тоже старательно толкал меня к выходу, а соответственно, не только меня, но и прижимающегося ко мне Мишу.

Однако, скажем честно, перевес был на стороне Гольдмана. В итоге, буквально через несколько минут мы все-таки оказались в мастерской. Настырный Миша добился своего. Затолкал нас внутрь комнаты, скрытой от посторонних глаз.

Едва только дверь за нами захлопнулась, Гольдман тут же прекратил кривляться и отошел в сторону. Причём сделал это так резко, что мы с портным, продолжая сопротивляться напору, который внезапно исчез, чуть не завалились на стол, являющийся, видимо, рабочим местом.

– Миша, шо ты исполняешь? – Иосиф с возмущением уставился на Гольдмана. Потом тут же, вспомнив об еще одном участнике мероприятия, обернулся ко мне. – А вам шо надо, молодой человек? И не делайте мене мозги за тетю Босю. Я не хо́чу ничего об этом знать. Ви, может вообсче проходимец.

– Да какая Бося?! – Гольдман, не дав мне сказать ни слова в ответ, махнул рукой. – Тут так дела повернулися, шо тетя Бося скоро и сама у гроб ляжет и нас тудой тоже определят. И не лупите на меня глаза. Оба. Конечно я знаю, о чем идёт речь. Весь город знает. Наделали шуму…

Гольдман бросил злой взгляд в мою сторону, намекая на конкретного человека, являющегося виновником всей суеты. При этом Миша, видимо, не в состоянии был находиться на одном месте и ничего не делать. Его буквально распирало от бурлившей энергии.

Поэтому он одновременно разговаривал с портным, периодически косился на меня, и заодно прохаживался вдоль самодельного вешала, на котором виднелось несколько мужских костюмов и парочка платьев. Вещи явно были готовы попасть к своим новым владельцам, потому что выглядели отутюженно и нарядно.

Но Гольдмана данный факт не остановил. В процессе разговора он теребил то один костюм, то второй. Такое чувство, будто Миша нервничал и не знал, куда деть свои руки. Между прочим, нервный Гольдман – это заразная фигня. Непроизвольно я тоже начал дергаться. К портному на встречу шёл, так не волновался.

– Йося, ты знаешь меня с малых лет. И ты знаешь, шо Миша Гольдман зазря паниковать не будет. Так вот, Йося, я паникую. Так сильно паникую, шо мене хочется две весчи: либо взять маузер у товарища Сироты и застрелиться, либо взять маузер у товарища Сироты и застрелить тебя. Как одинаково звучит и какой разный итог. Да?

Гольдман пожамкал очередную вещь, красиво висевшую среди остальных готовых заказов, посмотрел на замятины, оставшиеся на ткани, а затем повернулся к портному, уставившись на него спокойным взглядом. Этот взгляд точно не соответствовал только что озвученным Мишей словам. Я даже подумал, насчёт маузера это какая-то очередная тупая шутка. Не может он ведь всерьёз угрожать Иосифу.

Однако, в следующую же минуту реакция портного заставила меня усомниться в верности своего предположения. Потому что портной вдруг стал выглядеть испуганным. Он точно все сказанное Гольдманом принял на веру.

– Та шо ты говоришь такое, Миша? Как можно? У тебя поднимется рука на старого Йосю? Ми же с твоим папой вместе играли у шахматы.

– Не поверишь, но у меня поднимется даже нога. А знаешь, почему? – Гольдман ткнул пальцем в мою сторону. – Потому шо этот неумный поц вчера угнал машину маршала Жукова. Приехал на военный склад, забрал там кое-шо, потом видимо для комплекту, засунул в машину исче ближайшего соратника Бати… Тут думаю, не тре́ба объяснять, хто такой Батя… Но и это не вся кадриль. Следом этот неумный поц ухитрился встретиться с парнями, которых многие знают у нашем городе как «Черных кошек». И нет бы они разошлись, как приличные люди. Поздоровались, пожелали друг другу здоровьечка и усе. Разбежались в разные стороны. Таки нет! «Кошки» забрали и автомобиль, и кое-шо, лежащее в автомобиле, и даже Батиного кореша. И хрен бы с ним. Но вот Жуков сильно недоволен всей ентой историей. И машинку тре́ба вернуть, Йося.

Портной почти минуту смотрел на Гольдмана молча. Видимо, переваривал информацию. Соглашусь, для человека неосведомлённого все это звучало как полный абсурд и фантасмагория. А судя по ошалевшему лицу портого, он, в отличие от Миши, точно был неосведомлён. Даже интересно, откуда у Гольдмана такое знание всех нюансов.

Однако, в данном случае я предпочёл вопросов не задавать, придержать их до лучших времен. Если, конечно, эти времена настанут. Поэтому я просто замер посреди комнаты, переводя взгляд с Миши на портного и с портного обратно на Мишу.

– Послушай, я шо то не пойму… Всего лишь один день провел в работе и ты посмотри, как много пропустил. Но меня волнует даже не это. – Иосиф, наконец, принял для себя какое-то решение. – Ты имеешь уверенность, шо я помогу тебе оказаться там, где сейчас находятся машина. Но весь город в курсе, шо ты и Сирота с детства вошкаетесь. Шо ты его наиближайший товарищ. Это, конечно, не очень прилично, Миша. Человеку с твоим послужным списком и с таким неприятием уголовного кодекса, выбрать себе у товарищи начальника отдела по борьбе с бандитизмом. И вот ты думаешь, шо я приведу тебя до тех людей, которые мене потом сделают совсем не хорошо?

– Не думаю. Уверен. – Гольдман сунул руку в карман своих широких брюк и через секунду в его руке реально появилось оружие. Судя по всему, это и был упомянутый маузер. – Йося, честное слово, мене совсем не хочется енто делать. Но пока я буду доказывать тебе, шо целью моего похода до «кошек» является только трижды проклятый автомобиль, весь город уже перевернут с ног на голову. Так шо, давай. Я знаю, у тебя есть еще один выход. Идём через него.

Гольдман махнул сводобной рукой куда-то в дальний угол, а затем обернулся ко мне.

– И ты тоже идёшь с нами. Заодно расскажешь по дороге, шо енто вообсче было. Очень, знаешь, интересно.

– ИзвЕните или извИните? Вась, как писать-то? – Спросил пацанёнок лет пятнадцати, а затем вопросительно уставился на старшего «коллегу». – Жуков все-таки. Стыдно с обшипками.

Я хотел уточнить, что на «обшипки» уже всем наплевать, лишь бы ситуация разрешилась, но промолчал. И без того все заведенные. Сейчас что-нибудь ляпнешь не к месту, и начнется очередная вакханалия. К тому же, мы трое, я, Миша и портной Иосиф, стояли скромненько, с пустыми руками. А вот в углу сарая маячил мрачный детина, который периодически тыкал в нашу сторону пулеметом. У Миши его скромый мазуер отобрали еще на входе, когда мы только заявились в это место.

– Вась, так я не поня́л. Чего писать? – Снова загундел пацаненок.

Василий, которому паренек задал вопрос, поморщился. Видимо, ответа у него не имелось. Что, впрочем, не удивительно. Василий выглядело человеком, который вряд ли так уж хорошо знает правописание. На вид Василию было лет тридцать пять. Лохматые волосы, во все стороны торчащие из-под кепки, штаны с огромной заплаткой, прихераченной прямо на самом видном месте, рубаха с закатанными до локтя рукавами, и лицо вообще не отягощенное интеллектом. Вот как выглядел Василий.

– Пиши, звиняйте, сами мы не местные, краев не видим, потому и охренели в конец. – С умным видом подсказал Гольдман.

Пацан кивнул, выхватил карандаш, который торчал у него за ухом, послюнявил грифель и собрался уже приступить к реализации Мишиной подсказки.

– Ты кого, млять, слушаешь! – Василий, который от лица «Черных кошек» вел переговоры, вскочил с табурета, молнией метнулся к писарчуку, а затем с размаха отвесил ему затрещину. Пацан аж носом в свою же писанину тюкнулся.

– Ай! Ты чего дерешься?! – Обиделся подросток. – Больно же!

Он насупился, глядя на Васю исподлобья.

– Енто ж Гольдман! Он тебе такого нагутарит, потом загребешься лес валить. – Рявкнул старший товарищ на пацана. – Башкой думай!

– А я че? Я ниче… – Писарчук шмыгнул носом. – Ты сказал, шо надо написать извинительные слова. Я и пишу. Ток тож маршал Победы. Як ему писать-то? ИзвЕните или…

– Да напишите вы уже хоть что-нибудь! – Не выдержал я. – Пока мы тут решаем вопросы грамотности, сейчас на уши поднимут не только мусоров, но и военных. И вот тогда хоть «е», хоть «и». В слове «мандец» это не играет никакой роли.

– А вот оно тебе помолчать бы. Циркач. – Тут же среагировал Василий.

С ним мы немного были знакомы до этой встрече в сарае. Вернее, как знакомы… Виделись. Ночью в лесу по дороге со склада.

Встреча вышла короткой, яркой и крайне неожиданной.

Я уже мчал на «Мерсе» в сторону развилки, на которой мы сворачивали к складу, и попутно соображал, как быть дальше. В машине, приваленный ящиками, кряхтел Кирпич. Пока ещё в нормальном состоянии.

Мы выдвинулись со склада, оставив остальных бандитов возле ворот. Странно, но ни Соньки, ни телеги, ни тем более лошади видно не было. Бандиты что-то пытались сказать. Навроде того, как сильно им не хочется оставаться в одиночестве рядом с вооружёнными людьми. Тем более, что люди эти очень странные. Сами грабителям в тачку награбленное носят. Но Кирпич пригрозил им Батей и велел ждать девчонку. Версия была такой, что она просто задерживается.

Теперь мне предстояло решить следующий вопрос, как избавиться от Кирпича. Брать его с собой в бега я точно не планировал. Это не тот случай, где можно рассматривать партнёрство. Решение пришло неожиданное, но, как мне в тот момент казалось, гениальное. По крайней мере, других вариантов не виделось.

– Все. Не могу. – Я резко притормозил возле деревьев.

– Ты шо, Артист, совсем ку-ку? – Приглушенно возмутился бандит. – Ты может, сразу до легавых поедешь? Валить надо. На кой хер мы встали?

Причиной приглушенного голоса Кирпича были все те же ящики. Тачка явно не предназначена, чтоб в ней возить грузы, а потому Конопатый оказался зажат со всех сторон этими долбанными ящиками, до верху набитыми шмотками.

– Ты как хочешь, конечно, но я сейчас просто обоссусь. – Сообщил ему грубо, с интонациями человека, который реально вот-вот опозорится. – Пять минут ничего не решают.

– Я с тобой! – Заявил Кирпич. – Помоги выбраться.

Ясное дело, причина, по которой он решил составить мне компанию, крылась исключительно в полнейшем недоверии. Видимо, бандит подозревал, что где-то в кустах могут сидеть мои подельники. А сам я – засланец и предатель.

В итоге, мы вместе отошли чуть дальше от машины. Я, как положено, приготовился, хотя ничего такое, естественно, мне не хотелось, а потом, оглянувшись через плечо, велел:

– Отвернись! Чего вытаращился? Я так не могу, когда мне в затылок мужик пялится.

– Ой фу-ты ну-ты… – Кирпич хмыкнул, пожал плечами и отвернулся.

Я в одно мгновение подтянул штаны, вернув их на место, наклонился, схватил толстую палку, которую приглядел сразу же, и с размаху, со всей дури, долбанул Конопатого по затылку.

Бандит как-то возмущенно хрюкнул и осел на землю, выронив пистолет, который держал наизготовке.

– Прав ты был, Кирпич. Ой, как ты был прав, подозревая во мне предателя. – Бубнил я, пока за ноги тащил его к тачке.

Потом забрался внутрь, приоткрыл крышку верхнего ящика и вытащил пояс от женского платья. Заметил их еще на складе. И пояс, и платье, и ящик. Затем связал Кирпичу руки. Постоял, подумал.

– Здоровый, сволочь. – Высказался я вслух.

На самом деле, в этот момент лихорадочно соображал, как быть дальше. По идее, можно бросить Конопатого в лесу. Но человек он, судя по всему, злопамятный. Не знаю, как в этом времени, а бандиты, которых когда-то выдалось знать мне, сильно отличались от ментов тем, что долго и упорно разыскивали своего обидчика. Не сами, конечно. Через людей. Когда находили, даже спустя время, воздавали по справедливости. Есть опасение, что бандиты будущего не сильно отличаются от бандитов прошлого.

Поэтому, я решил, будет вполне неплохо, если Сирота и его люди найдут тачку вместе со шмотками и Кирпичом. О том, где искать машину, я сообщу через хозяйку своей жилплощади. Сейчас быстро заскочу туда, заберу бабло, оставлю записку, а потом брошу машину вместе с бандитом в месте, которое укажу заранее. Например, на выезде из города. Сам уйду лесами.

Либо… есть еще один вариант…Я нахожусь в портовом городе. Тут через море не так далеко до Турции. Деньги у меня есть. Вернее, будут. Скоро. Проблема лишь в том, через кого договориться. С другой стороны в доме, где я живу, имеется одна особа, сильно желающая выйти замуж… Короче, что-то придумаю по дороге. Кирпича в любом случае возьму с собой. Вот так решил в итоге размышлений.

Я схватил Конопатого и начал трамбовать его обратно в тачку. Процесс это был тяжелый и, прямо скажем, муторный. К тому же, в любой момент бандит мог прийти в себя. Но я справился. Потому что сильно хотел уже быстрее свалить из этого места в частности и из города вообще. Вот точно, не зря говоря, жить захочешь, не так раскорячишься.

И уже когда, наконец, процесс запихивания Кирпича закончился моей полной, безоговорочной победой, на дорогу будто из ниоткуда выскочил небольшой грузовик. Фары у него были выключены, что уже несомненно говорило о сильно выросшей напряжённости момента.

Автомобиль резко остановился, оттуда вывалились трое. Все они были при оружии и при хреновом настроении. Я, как бы, тоже додумался забрать у Кирпича маузер, но в сложившейся ситуации один пистолет против двух пулеметов и винтовки – мало что решал. А вообще, хочу сказать, оружие в этом городе есть вообще у всех. Такое складывается ощущение. Куда не плюнь, везде оно присутствует.

– О! Ты дывысь, Петро́. – Высказался один из троих прибывших. – Я ж тоби говорил, шо где-то рядом они. Ток мы думали, шо там большая машина будет. И шо за цирковые номера, любезный? Мы, как культурные люди, стоим, ждем вас по дороге на склады, а вы тот по лесам вошкаетесь. И как енто ухитрился объехать нас? А?

Собственно говоря, это и был Василий, который смотрел сейчас на меня, как на врага народа.

В процессе диалога, больше выглядевшего как угрозы и запугивания со стороны «кошек»,(а из грузовика, соответственно, выскочили именно они), я понял несколько вещей.

Первое – на развилке мы изначально свернули не туда. Поэтому, что вполне логично, приехали не на тот склад и забрали не те ящики. Это хотя бы объясняет поведение военных. Второе – бандиты из «Черной кошки» ждали нас в засаде возле первого склада, но никого, кроме странной девчонки, в ночи нарезающей круги с лошадью и телегой, не дождались. Третье – они решили проверить близлежащую территорию, соответственно, на меня наткнулись совершенно случайно. Вот и не верь после этого в тяжелую руку судьбы.

«Кошки», рассмотрев внутри салона ящики, вполне закономерно захотели забрать тачку. Я, что тоже очень понятно, вообще был не против. Конечно, добраться до нужного места на машине, проще, но с другой стороны, мертвым тачки уже не нужны. А если бы я начал сопротивляться, то неизбежно помер бы.

На мое счастье, бандиты торопились, ибо со всей путаницей, произошедшей по моей вине, время улетало – только в путь, поэтому мне просто дали в морду, отчего я вырубился, а «Мерс» угнали.

Очнулся я от того, что мое практически бездыханное тело очень грубо трясли за плечо. Открыл глаза и сразу же повторно получил в морду. Оказалось, что остальные Батины люди, та самая троица игроков, не дождавшись ни Соньки, ни телеги, пошли пешком. Естественно, на их пути оказался я, лежащий у дороги без признаков активности.

Заметив меня и не заметив «Мерса» с Кирпичом, бандиты, прямо скажем, слегка удивились. Но все свое удивление решили высказать главарю. Вот таким нехитрым образом я попал в дом к Бате, а Кирпич вместе с тачкой попали к «Кошкам». И теперь, с помощью Гольдмана, которого, я так понимаю, отправил Сирота, которому вообще уже было насрать и на одну группировку, и на вторую, его волновала лишь тачка, мы пытались решить сложившуюся проблема.

Портной, как только вышли из его мастерской, посмотрел скептически на Мишу, а потом раздраженно сказал:

– Та уберите ви уже ваш маузер. Иосиф умный человек. Иосиф понимает, шо ситуация сложилась аховая. Я приведу вас таки в нужное место, к нужным людям.

Гольдман фыркнул, но оружие и правда убрал. Честно говоря, я, конечно, с местных просто офигеваю. У них все так просто. Они верят друг другу на слово.

Первым делом портной притащил нас с Мишей на рынок. Видимо, здесь, на рынке у них реально решаются все дела.

Мы разыскали какого-то мужика, у которого в большой бельевой корзине возилась целая куча щенков. Над ними висел от руки нарисованный на листе портрет якобы их мамы – немецкой овчарки. То, что это – овчарка, я понял с трудом. Существо скорее напоминало мохнатого крокодила. О принадлежности к собачьей породе говорила лишь четкая надпись «мать» и стрелочка, указывающая вниз, на щенков.

– Молодой человек, откуда у ентой собаки такое выражение морды? Она шо, съела генерала? – Сходу начал портной.

Мы даже поздороваться не успели. Хотя, в конце концов, когда такие обстоятельства, уже не до приличий.

– Ничего она не ела. Это самая настоящая овчарка. Поглядите на ее профиль и анфас! – Мужик сорвал рисунок, а потом развернул его боком. – Себе интересуетесь? Хотите приобресть щеночка? У меня сын тоже страсть как любит собак. У вас есть сын?

Он задал вопрос, вроде по теме разговора, но взгляд у него стал цепкий, внимательный. Даже я сразу понял, что в данный момент речь идет совсем не о собаке, а эти двое, продавец и портной, обсуждают что-то свое, зашифрованное.

– У меня есть дочь. И шо, родословная хорошая у ваших щеночков? – С умным видом поинтересовался Иосиф.

– Конечно! Я вам больше скажу: если бы эта собака могла говорить, она бы таки не стала разговаривать ни с вами, ни со мной. Потому шо ни вы, ни я не доросли до уровня ее родословной. – Мужик наклонился, прицепил рисунок обратно, а затем, выпрямившись, сказал. – Я таки понимаю, шо ви хотите увидеть мать этих волкодавов?

В этот момент рядом с нами остановилась какая-то левая тетка. Она с интересом пялилась на щенков и конечно же, сочла своим долгом влезть в разговор. Здесь у всех на плечах тяжким грузом лежит долг сунут свой нос не в свое дело.

– Не слушайте его, Йося. Это аферист и жулик! Я купила у него сторожевую собаку у прошлом годе, а он оказался форменный сумасшедший. Кидается на всех, на птичек, на кошек, даже на несчастных соседских курей. У моей соседки есть две куры, шо бы ви себе там не думали, молодой человек!

Последнюю фразу она сказала почему-то мне. Причём сделала это громко, с возмущением. Хотя, я вообще стоял молча, никого не трогал. Мне на соседских курей вообще было глубоко фиолетово.

– Да! Кидается на всех, включая кошек. – Снова добавила эта ненормальная тетка. Просто нормальные люди не орут на посторонних, а она на меня реально наорала.

– А я вас предупреждал – это порода такая. Она так и называется – Сторожевая. Сторожит ваш покой и ваши нервы, мадам. – Невозмутимо ответил мужик.

– Очень прекрасно – Иосиф снова вступил в разговор, попутно плечом оттесняя дамочу. – Сколько вы хотите за этого щенка?

– Та я не знаю, надо же шоб ви посмотрели мать. Думаю, шо червонца хватит.

– А половину?

– Половину щенка я не продаю. Гражданин, не экономьте деньги! У вас будет отличный сторожевой пёс. – Мужик все еще торговался с портным, но сам уже начал паковать корзину, прикрыв щенков платком. Судя по всему, сейчас нас куда-то отведут.

– Смешной вы человек! – Взмахнул руками Иосиф – Если я вам отдам такую цену, этой собаке уже нечего будет сторожить…Ну, хорошо… Идемте, посмотрим мать…

В общем, продавец нас и правда куда-то повёл. Шли мы молча, но быстро. Миновали несколько кварталов, вышли в частный сектор, по нему пробежали еще хрен его знает сколько, и, наконец, оказались в каком-то старом, заброшенном сарае.

– Ждите. – Велел мужик, потом с сомнением посмотрел на меня и особенно на Гольдмана. – А ты, Миша, имей в виду, ежли шо, в твоем теле несомненно появятся лишние отверстия, не предусмотренные природой.

– Тююю…Та шо вы сразу все валите на Мишу? – Наигранно возмутился Гольдман.

Однако, когда в сарае минут через десять появились недовольный Василий, пацан-писарчук и суровый малый, с пулемётом, в первую очередь обыскали именно Гольдмана.

– Ну шо, как мы поступим? – Начал Миша переговоры.

– Ну шо, вернули взад?

Сирота повернул голову, окинул суровым взглядом нас с Гольдманом, а затем снова сосредоточился на чрезвычайно важном деле. Хотя по мне, на данный момент важнее Жукова с его тачкой ничего не было, однако Лев Егорыч явно считал иначе.

В руках начальника отдела по борьбе с бандитизмом наблюдалась палка, на которую были нанизаны куски черного хлеба. Он вертел импровизированный «шампур» над огнем, с каменным лицом изучая, как поджаривается хлебушек. Такое чувство, что в этом хлебушке сейчас сосредоточена вся правда мира. Неподалёку, на камне, виднелась развернутая газета. На газете лежало порезанное тонкими кусками сало и луковица.

– И взад, и вперед. Все вернули, товарищ начальник. – Миша потёр ладони, а затем шагнул к майору, намереваясь присоединиться к столь «изысканному» ужину.

– Лев Егорыч, двигайтесь. Мы так-то дюже голодные. – Высказался Гольдман и потянулся к лежащим рядом с Сиротой уже поджаренным краю́хам. Но тут же получил по рукам.

– Ты погодь жрать. Сначала отчитайся в подробностях. А ты… – Майор посмотрел на меня, как на врага народа. – Тебя вообще за такое расстрелять надобно. Устроил… Цирк с кловунами. Это хорошо, шо у Миши кажная собака в городе в знакомцах ходит, так мы зараз узнали, где тебя держит и хто. Да Мише спасибо скажи, шо он отправился к батиной блатхате, караулил сидел. Ждал, пока ты появишься. Мы так и думали, шо до Йоси тебя отправят. И про Йосю-портного зараз поняли. Ежли Бате через кого и говорить с «кошками», ток через него. Ты вот мне скажи, Волков, енто как можно было склады перепутать?

– Товарищ майор, так темень. И бандиты эти еще. В спину дышали… – Начал было я в свое оправдание.

– Темно было… – Передразнил меня Сирота. – А шо в ящиках шмотьё всякое, тебя ни разу не удивило? Ладно. Сида́й. Надо обсудить дальнейшие действия. Благодаря твоим выкрутасами мы зато теперь место Батиного обитания знаем. С утра весь город на ушах. Так Миша по ентой суете тебя и вычислил. Точнее их блатхату. Жулики и бандиты по городу насаются, як наскипидаренные. Тудой-сюдой, тудой-сюдой… Ужо к утру кажная псина уличная знала, шо у Жукова его трофейный автомобиль увели.

Я молча кивнул и подошёл к костру, возле которого устроился начальник отдела по борьбе с бандитизмом. В принципе, как не прискорбно это осознавать, но Сирота во многом прав. Не ограбление вышло, а черт знает что.

А самое поганое в этой ситуации, мои мысли и мечты о побеге теперь – воздух. Во-первых, момент был упущен. Очень удобный, между прочим момент. Во-вторых, я со вчерашнего дня чуть ли не местная знаменитость в определённых кругах. Только не в положительном смысле.

Мне так и сказал тот Василий, с которым у нас не столь давно прошли переговоры о возвращении «Мерса».

– Ну, Артист… – Протянул он, рассматривая мою физиономию пристальным взглядом, – Ты, конечно, отличился так отличился. Всякое у нашем городе бувало, но такого…

Бандит развёл руками и покачал головой.

Вообще, надо признать, мне фантастически повезло, что угнанный автомобиль принадлежал именно Жукову. Вся криминальная братия города хотела только одного – быстрее вернуть машину ее владельцу. Тут уж им было не до своих личных тёрок. В любом другом случае, подозреваю, легко бы я не отделался. Меня бы на портянки порвали. Причем обе банды сразу.

– Тэкс… Письмо готово. Берите и гоните машину до хозяина. – Распорядился Василий, когда пацан-писарчук закончил выводить слова извинения, предназначенные маршалу.

– Тю! Хто? Мы? – Искренне удивился Гольдман.

– Нет, мы! – Василий уставился на Мишу злым взглядом. – Хто евойный автомобиль крал, тот нехай и вертает. Дураков нет возле дома Жукова светиться. Вот, записку берите и езжайте. Машину ужо подогнали к парадному крыльцу.

Гольдман недоверчиво фыркнул, а затем широким шагом подошёл к входной двери. Открыл ее, посмотрел на улицу. Закрыл.

– Стоит. – Сказал он мне, хотя я вообще ни о чем не спрашивал. – А ящики? Ящики иде?

– Ящики… Там же. На кой черт они нам? Платья бабские да костюмы, дело хорошее, конечно. Только они ж теперича слишком приметные. Их ни продать, ни на карточки обменять не получится. Так шо вместе с ящиками и берите. – Махнул рукой Василий.

– А Кирпича шо? Угробили? – Гольдман посмотрел в сторону входной двери.

– Да на кой он нам? Толку от него, шо от козла молока. – Василий пожал плечами. – Отпустили обратно, к Бате. В знак доброй воли. Нехай подумают в следующий раз, прежде чем поперёк нашей дороги становиться.

Вот эта новость меня совсем не обрадовала. Не то, чтоб я сильно делал Конопатому плохого. Просто точно знал, он мне тоже хорошего не пожелает. Если бандит вернулся к своим, то скорее всего, в скором будущем можно ждать его мести. А внутренняя чуйка настойчиво мне подсказывала, месть точно будет. Кирпич не отличается душевной добротой и тягой ко всепрощению. Наоборот. Закусился он теперь на меня крепко.

Сейчас, как все уляжется, начнется какая-нибудь хрень, это прямо к бабке не ходи. Впрочем, думаю, опасаться нужно не только Кирпича. Уверен, там и у самого Бати вопросики имеются.

И еще один вопрос оставался у меня без ответа. А именно – странное поведение Соньки. Когда мы с ней совершали этот фееричный угон, поставивший на уши весь город, она отчего-то назвала меня Меченым. Нет, само погоняло понять могу. У меня по одной стороне лица идёт шрам. Но вот с какого хрена это имеет отношение к капитану Волкову, не понятно. И сама Сонька… Девчонка сказала, что ждала меня на вокзале. Должна была встретить. Зачем? Почему? Кто послал?

Она, чисто теоретически, работает на Батю, раз его подручным приказы и распоряжения передавала. Но Батя меня не признал при встрече. А если бы скрипачка отправилась на вокзал встречать Волкова по его указке, то должен бы. В общем, с какой стороны не глянь, полная ерунда выходит.

Еще, конечно, имелось недопонимание в ситуации с Марусей. Но на знойную красотку я пока решил подзабить. Не до нее сейчас. Тут как бы голову не оторвали.

Тем более, Василий, «кошачий» парламентёр, смотрел на меня тоже с некоторым раздражением. Будто это я заставил их машину Жукова у меня отобрать. Сами, главное, на рожон полезли, а я виноват. Еще и по башке меня отоварили.

В общем, путем единоличного распоряжения Василия, я и Гольдман были назначены гонцами всеобщего счастья. Вот только счастье всеобщее, а головой пришлось рисковать нам.

Машину было решено вернуть ровно туда, откуда ее забрали. Причем, без промедлений. А на улице, как бы, совсем не ночь. Просто ночью хотя бы есть шанс, что народ будет спать и никто этого не увидит.

– Ты издеваешься? – Спросил я Мишу, когда он сообщил мне эту «радостную» новость. – Еще только вечер. Мы же на виду у всех будем. А ящики куда девать?

– Тю-ю-ю, дались тебе енти ящики. Нехай стоят. Так даже лучше. Мол, вот, возьмите обратно ваш автомобиль, исчо и с подарочком. Слушай, Волков, мы пока до ночи ждать будем, ужо половину погон вместе с головами снимут. Давай. Быстренько усё сделаем.

Определенная логика, конечно, в Мишиных словах была, но, скажу честно, за всю свою жизнь я такого всплеска адреналина не испытывал.

Не знаю, каким богам молиться, но эта самоубийственная авантюра прошла хорошо. Мы подогнали тачку к тому самому дому, у которого она стояла сутки назад, а потом очень, очень быстро рванули подальше от места «преступления». Записку с извинениями оставили прямо в салоне. Суть ее сводилась к тому, что местные бандиты попросили прощения, пояснив, мол, не знали, чей автомобиль.

– А без писем нельзя было? – Спросил я Гольдмана, когда мы на всех парах удалялись в сторону моря.

– Не… Без писем нельзя. Ежли Жуков не будет знать, хто егойный трофейный «Мерседес» экспроприировал, он непременно захочет выяснить ентот нюанс. Сам понимаешь, покоя тогда не видать. А так, все понятно. Ворьё увело, ворьё вернуло. Чин-чинарём. Исчо с извинениями. Культурно, вежливо. Давай шустрее. Нас товарищ майор ждет.

Вот так я узнал, что даже после счастливого возвращения треклятой тачки, домой мне попасть не судьба. Вернее, в ту комнату, которая выполняла на сегодня функцию дома. А между прочим, очень сильно хотелось. За эти сутки я удолбался в усмерть. Имелось огромное желание как-то помыться, пусть даже в тазике или под лейкой, поужинать и завалиться спать. Но…

Мы приперлись с Гольдманом на то же месте, где в прошлый раз у нас состоялся совет, чтоб поговорить с Сиротой. Я не стал сильно возмущаться и не послал все к чертовой матери только по той причине, что меня итак половина города теперь ненавидит. Причем, далеко не лучшая его половина. Бандиты дружно решили, что если бы я не угнал этот чертов «Мерс», а потом еще не устроил путаницу со складами, было бы им счастье. Батя скомуниздил бы оружие, потом «кошки» скомуниздили бы его у Бати. Вот такой круговорот. Они же не в курсе, что при подобном раскладе один черт хорошо никому не было бы.

Но я, естественно, когда Василий на прощание пояснил эту истину, когда конкретно сказал, что теперь меня каждый «приличный» человек в лицо знает, не стал разочаровывать бандита. Еще не хватало, чтоб местный криминалитет, причём и тот, и другой, выяснили правду. А именно – что все это вообще было операцией, организованной отделом по борьбе с бандитизмом. Ибо связь мою с ментами Гольдман категорически велел держать в секрете. И даже со своей стороны вскользь ляпнул Василию, будто моей судьбой он интересуется исключительно по причине общности интересов в прошлом. Мол, кореш Гольдмана со мной дела имел. И вот через этого кореша Миша за меня знает только хорошее. Хорошее, естественно, с точки зрения бандитов.

– А-а-а-а-а… Так вот, чего ты за него вписался. – Протянул Василий. – А я исчо удивился. Думаю, с какого енто хрена Мише, щипачу со стажем, есть интерес до такого…

Василий замолчал, многозначительно поиграв бровями в мою сторону.

– Бывшему щипачу, Вася, бывшему. – Сделал уточнение Гольдман. – Нынче я порядочный гражданин. Сошел с кривой дорожки. Но… Сам понимаешь. Ежли кореш за кого просил, то оно – святое дело.

В общем, моя легенда осталась девственно чиста. Му́сора во мне никто не заподозрил. Решили, что просто идиот.

– Сида́йте. – Кивнул Сирота на перевёрнутые дубки, которые стояли тут де, рядом с костром. – Надобно хорошо покумекать.

Гольдман тут же плюхнулся на предложенное место, схватил хлеб, кусок сала и принялся жевать, жмурясь от удовольствия. Я тоже присел, но вот жратву хватать не торопился. Просто каждый раз, когда взгляд Сироты падал на меня, его лицо кривилось и становилось еще более зверским, чем обычно. Боюсь, если по-хамски возьму столь трепетно приготовленный майором хлебушек, он вряд ли отнесется к этому с пониманием.

– Итак… – Сирота повернул палку, не отрывая взгляда от очередного куска, висящего на ее конце. – Шо мы имеем. Батя знает тебя, капитан, теперича прямо и в профиль, и в анфас. Но считает идиётом. «Кошкам» ты тоже знаком. Вопрос в том, шо ни первые, ни вторые с тобой связываться не захочут.

– Ага… – Хохотнул Гольдман с набитым ртом. – Потому шо – идиёт. Он же ж ежли не сломает, так уронит.

– Миша, закрой рот с той стороны. – Оборвал его Сирота. – Вопрос сурьёзный. Мене нужен тот, хто заправляет «кошками». Позарез. Батину конуру мы обнаружили.

– Между прочим, благодаря мне. – Вставил я ценное, по моему же мнению, замечание.

Сирота в ответ посмотрел молча, но с таким выражением лица, что я решил пока что все ценные замечания держать при себе. А Гольдман после моих слов подавился очередным куском хлеба, который снова засунул в рот.

– Я ото знаешь, шо не пойму… – Сказал вдруг майор, изучая меня внимательным взглядом. – Как ты, капитан, в разведке служил? Тож разведка, а не баня. Там нема ни голых, ни дурных. Ты с таким подходом к делу, яки́й мы наблюдали, долго не продержался бы.

– Да с каким, с таким? – Возмущённо вскинулся я. – Русским языком объясняю. Сделал все, как положено. Как договаривались. Тетя Мира свела меня с этим Ромой. Рома – с Седым. Потом явился на встречу с налетчиками. И вот там уже все пошло не по плану. Для начала у них сломалась машина. А я ни черта ни разу не механик. Гарантий не было, что починю. Пошли с девчонкой искать запчасти. Тут – «мерс» этот. Ну оно само собой как-то и вышло. Машину угнали, поехали на склад. Кирпич сразу заподозрил во мне подвох. Так и пялился. Да еще бубнил все время. Право-лево… Черт его знает. Я ж не местный. Свернул не в ту сторону. Там эти вояки странные. О… Кстати… Лев Егорыч, а что за ящики были? Почему обычные вещи военные передали как ценный груз, думая, что я – сотрудник НКВД.

Сирота помолчал пару секунд, а потом вдруг сунул мне под нос поджаренный кусок хлеба. Буквально. Просто ткнул палкой прямо в мою физиономию.

– На! Ешь, капитан. Думаю, вряд ли тебя Батя пирогами кормил да кака́вой поил. И это… Не отвлекайся давай. Рассказуй.

Я от неожиданности моргнул несколько раз, глядя на маячивший перед лицом хлеб.

Очевидно, майор сильно не хочет развивать тему с этими ящиками. Интересно… С другой стороны, с предыдущего вопроса он тоже вроде бы перескочил на относительно безобидную тему. Разговоры по поводу моей службы в разведке быстро свернулись. Это – хорошо. А то вопросики такие – из раздела крайне опасных. Если Сирота начнет вникать в детали службы, мне ему сказать нечего. Ибо в башке нет никакой информации на этот счет. Хотя, чисто теоретически, должна быть. Да, в теле Волкова в данный момент нет самого Волкова. Но какие-никакие воспоминания должны же быть. Хоть что-то. Мозги то мне капитанские достались.

– Ладно… – Задумчиво протянул майор. – Шо было, то было. Надо теперича заново пути искать, как главаря «кошек» вычислить. И это… Есть у меня план…

В этот момент даже Гольдман офигел. Он от «восторга» опять подавился хлебом.

– Лёва, побойся бога… – Высказался Миша с чувством, как, только откашлялся. – Якой план? Мы исчо от предыдущего в себя не пришли.

И кстати, впервые за все время я был с ним полностью согласен.

– Господи, пожалуйста, пусть сейчас я открою глаза и ничего этого не будет…Согласен очнуться в дурке. Черт с ним. В родной, современной дурке. Оттуда выбраться будет несложно. Только… Только не 1946 год…Только не он опять…

Я крепко зажмурился, сосчитал до пяти, а потом резко открыл глаза и уставился… на потолок с пятнами. В общем, пробуждение снова не задалось.

– Эх… Не сработало… А я ведь даже был готов в тебя поверить. Ну что тебе стоило, сделать маленькое чудо? Вернуть меня домой…

Сообщил я этому потолку, имея в виду, конечно, совсем другой адресат, который, судя по тому, что происходит, вообще от меня отвернулся.

Хотя, с другой стороны, чего уж кривить душой, учитывая, из какой задницы я вчера выбрался, в принципе адресат мне благоволит. Только сначала какая-то хрень происходит, а уже потом начинается благоволение. Лучше бы, конечно, чтоб первого этапа с виде хрени не было. Можно сразу к благоволению переходить.

Не то, чтоб в моей душе имелась твердая уверенность, будто скромненькая просьба скромненького грешника сработает, но, как говорится, надежда умирает последней. Конкретно моя надежда упорно продолжала трепыхаться. Настырная она у меня, однако, сволочь.

Даже спустя эти несколько безумных дней, я все-таки очень, очень хотел верить, что бесконечный сон про город у моря, с его каштанами, на которые у меня, похоже, вырабатывается устойчивая аллергия, вот-вот закончится.

Что Денис Сергеевич Волков, с его загадками, интригами и долбанным чемоданом, наконец, оставит меня в покое. Что однажды утром, когда открою глаза, вместо облезлой комнаты тети Миры будет совсем другая локация. Что я очнусь в своем времени, в своём теле. Хрен там…

– Товарисч доктор, ну шо ви как неро́дный, честное слово! Шо ви обижаетесь за мои слова. Да, у вас таки совсем уставший вид, как у той рибы, шо Циля собирается жарить. Но я не имела в виду, шо ви вообсче больше ни на што не годный!

Я повернул голову в сторону окна, откуда доносился зычный голос тети Миры. Неугомонная женщина. Мне кажется, она вообще не способна существовать молча в течении пяти минут. Все время говорит. Все время… Даже не так. Все время кричит. Будто вокруг только глухие или тупые.

Мне кажется, я искренне, от всей души понимаю ее мужа. У него просто не было другого шанса сбежать, кроме, как свалить в лучший мир.

В общем-то, из-за воплей Миры Соломоновны я и проснулся. Услышал даже сквозь сон. Вернее, снов как раз не было. Просто будто в черную яму провалился, едва только подушка коснулась головы. Но я бы с большим удовольствием поспал еще. Другой вопрос, кого волнует мои желания?

– Мама! Мама, шо ви кричите?! Ви разбудите Дениса Сергеевича! – Откуда-то с другого конца дома громко, с чувством, крикнула Циля.

Видимо, моя «невеста» (не дай бог, конечно) преследовала цель наверняка лишить меня спокойного сна, если тети Миры для этого будет недостаточно.

– Циля, я тебя на человеческом языке прошу, беги скорее на кухню, включи огонь и пожарь-таки эту чёртову рибу! Не видишь, уже все приличные люди проснулись. Твой Денис Сергеевич вернулся совсем поздно. И его, на секундочку, не было почти два дня. Ты шо думаешь, он будет спать? Он встанет голодный, как облезлый кот Софы Рахимовны. А кот Софьи Рахимовны, штоб ты понимала, хочет есть всегда. Даже когда ест. И не мешай мене говорить с товарисчем доктором. Товарисч доктор, я, конечно, дико извиняюсь, но, поверьте, оно того не стоит, штобы обижаться на прямодушную тётю Миру! Я же всегда за вас имела в виду, шо при всех своих недостатках – вы мужчина хорошо грамотный и вполне себе красивый на лицо, а к тому же исчо далеко не дурак!

Я посмотрел на часы. Половина восьмого! Твою мать! Вот просто – твою мать! Прикалывает их, что ли, вскакивать ни свет, ни заря? Чем раньше встанешь, тем хуже будет день у окружающих. Вот такой, наверное, принцип у местных.

И доктор этот… Тень отца Гамлета. Второй раз слышу, как с ним разговаривает хозяйка «апартаментов», но при этом еще ни разу не видел.

– Как же вы мне все дороги… – С чувством сказал я окну, которое, конечно, ни в чем виновато не было.

Потом спустил ноги с кровати, подтянул резинку семейных трусов и босиком прошлёпал к шкафу. Открыл створку.

– И ты здесь…

Чемодан молчаливым укором сиротливо стоял в углу, на своем обычном месте. Я вчера, когда вернулся, даже не удосужился проверить его наличие. Устал, как собака. О деньгах вообще не вспомнил.

Мы до полуночи возле костра обсуждали с Сиротой и Гольдманом вероятные сценарии дальнейших действий.

Майор упёрся намертво с этим главарём «кошек». Переубедить его в том, что надо переждать и выбрать более подходящий момент, не получилось ни у меня, ни у Миши. Начальник отдела по борьбе с бандитизмом строил планы один грандиознее другого. И черт бы с ним. Пусть фантазирует. Но во всех этих планах главная роль почему-то отводилась мне.

– Ты пойми, капитан, хоть они тебя и держать за идиёта, но с другой стороны, угнать автомобиль маршала – это красиво. Красиво с точки зрения блатных. Жест такой…барский. Они же как дети малые – падкие на фантики. Ты сам того не желая, показал Жукову, кто в ентом городе хозяин. – Горячился Сирота в ответ на мои очередные аргументы по поводу участия в грядущей операции.

Естественно, мне вообще не улыбалось снова оказаться в гуще событий. Не для того я из одного дерьма только вчера выбрался, чтоб добровольно в другое лезть. Да и как выбрался… Ходить теперь, оглядываться, ожидая ответочки от Кирпича. Про остальных вообще молчу. Я так-то две местные банды без награбленного оставил, посмешищем выставил. Очень сомневаюсь, что бандиты весело погогочут да забудут о моем участии.

– А еще… – Сирота хлопнул в ладоши, радуясь не понятно чему. – Кирпича вон як оприходовал. Устроил ему променад. От Бати живым, на своих двоих ушел. После того, шо ты сотворил, мало кто так смог бы. Батя сильно не любит, когда ему поперёк дороги мешаются. Миша за тебя опять же хорошо сказал. Миша, он у нас теперича бывший щипач, но авторитет у него основательный. Это тебе не просто босяк с рынка.

– Слушайте, – Начал в свою очередь заводиться я. – Вот знаете, чего не пойму… Вы уж простите мне, скудоумному, такую тупость. Спрашивал раньше, но сейчас еще раз спрошу… Чисто для понимания, потому что, хоть убейся, в башке у меня это не укладывается. Вот вы…

Я ткнул пальцем в майора, который вскочил на ноги и нарезал круги рядом с костром, периодически пиная камешки, попадавшиеся ему на пути. Это его так очередная предстоящая операция вдохновила.

– Вы теперь знаете, где находится блатхата Бати. В то же время вам известно, что портной Иосиф – связной «кошек». Или как оно там правильно называется… Миша помнит тот сарай, где мы встречались с Василием и писарчуком, он сам там был. Так? – Я задал вопрос и посмотрел сначала на Гольдмана, затем на Сироту.

Несколько минут мы молча пялились друг на друга. Я ждал какой-то реакции с их стороны, они, видимо, ждали продолжения.

– Ну! И шо?! – Не выдержал Гольдман.

– Как «шо»?! Идите и арестуйте их! Проще простого ведь. Я не могу понять, почему, имея информацию почти обо всем, вы усложняете процесс борьбы с бандитизмом какими-то дурацкими схемами.

Миша засмеялся сразу. Я даже договорить не успел. Заржал громко, едва не подавившись слюной. А вот Сирота оставался серьезным. Он перестал бегать перед нами с Гольдманом, подошел ближе, посмотрел мне в глаза, а затем сказал абсолютно спокойным тоном:

– Ты, капитан, с Москвы припылил. Многого и правда не понимаешь. Так я объясню. На примерах, так сказать. Шоб даже последний дурак сообразил, с яко́й задницы ноги растут. Так вот у чем соль, Денис Сергеевич, город у нас особенный. Это тебе не по столичным улицам шлёндать. К примеру, когда в нонешнем Ленинграде вершилась революция, ровно у тот день, у нас было совершено пять вооруженных налетов и двадцать шесть ограблений. Ежли ты плохо слушал, повторю. За один день. В том числе прямо на центральной улице, в шесть вечера неизвестные граждане раздели даму. А потом, спустя два года когда Япончика… Ты же знаешь за Япончика, капитан? Должён знать.

Сирота замолчал, ожидая моего ответа. Я кивнул. Говорить ничего не стал, побоялся, что у майора пена изо рта закапает. Очень уж он близко к сердцу принял мои слова, что с бандитами разобраться можно проще и эффективнее.

– Ага… Так ото ж… Япончика арестовали, когда ентот гражданин выходил из кафе «Фанкони», у самом центре города. Потом под белые ру́ченьки препроводили в контрразведку. Врубаешься, капитан, в серьёзность момента? А через некоторое время к зданию контрразведки подкатило несколько десятков фаэтонов и пролеток. В них приехали бандиты, жулики и налётчики выручать своего атамана. У тех бандитов, представь себе, в карманах имелися гранаты, в руках – обрезы и пистолеты, в глазах – огонь. Ток не пролетарский. Настроены они были решительно. Опрокинули фаэтоны и телеги, перекрыли улицу, сварганили баррикаду прямо под окнами контрразведки. И знаешь шо дальше? Приказ контрразведчикам передали. Велели через пятнадцать минут освободить Япончика. А не то, в противном случае, контрразведку забросают гранатами и возьмут штурмом. Сказали, вы, мол, контрразведка, а не окно в женской бане. На кой черт вам лишние дырки? И шо? Атамана бандитов пришлось отпустить. А вот тебе исчо пример… К помощи того же Япончика прибегали даже чекисты. Как-то приятным вечерочком люди налетчика Васьки Косого ограбили разведчика областного подпольного комитета большевиков. Та не просто ограбили. Не кошелёк подрезали. Они отобрали у него личное оружие. По тому поводу руководитель разведки областного подполья встречался с Мишкой Япончиком. Через неделю Косой принес усе вещи и оружие его владельцу, с извинениями… Это я к чему говорю, капитан… Шоб ты понял. Тут тебе не там. Тут тебе не Москва ваша. У нас другой уклад. У нас усё по-другому. Арестуй, говоришь, Сирота, разом и Батю, и «кошек». Вот так, за здорово живёшь. А ты знаешь, шо начнется, ежли я всех скопом за решетку оприходую? Половина города на дыбы встанет. Блатные тут новый фронт откроют. А в городе – Жуков. Як ты думаешь, капитан, шо он в ответ сделает? Наверное, по головке их погладит? Таки нет! Я тебе скажу, шо он сделает. Он военных усех в ружьё поставит. И шо начнется? Ты ежли не соображаешь, то оно и не надо свой устав в чужой монастырь сувать. Чай не с продажными женщинами, шоб «сувалкой» размахивать. Говорю, надо первым делом главаря «кошек» вычислить. Батя, он никуда не денется. Он тут сидит, родной. Его время тоже придёт. Ток надо, капитан, осторожно усе. Ласково. По красоте. Я сначала «Черную кошку» прижучу. Они у нашем городе недавно. Исчо не прикипели к нему. И он к ним не прикипел. Да и потом, Батя нет-нет людя́м помогает. Оно, конечно, бандит и есть бандит. Но если так глянуть, первым делом надобно с «кошками» разобраться. Тем более, от Бати я знаю, чего ждать. А от ентих… В обсчем, капита, друг ты мой любезный…не дай бог, конечно… шо ты мене истерику мастеришь? Идите! Арестуйте! Тут тебе не тихая поляна с лебедями. Нужно вернуть награбленное в мозолистые руки народа. И мы вернём. Но будет, как я скажу…

Сирота продолжал разоряться, закидывая меня историческими справками, логическими выводами и громкими лозунгами из разряда: «Кто в доме хозяин». Я сидел молча, уставившись в догорающий костёр. Слушал. Думал. Прикидывал.

Уже понятно, майор не отступится от своей идеи. Ему, похоже, дело принципа с новой бандой счеты свести. Поэтому, я спорить смысла больше не вижу. Сирота все решил. Откровенно говоря, моего согласия спрашивают сейчас исключительно приличия ради. Создают видимость сотрудничества и выбора. А на самом деле, нет ни одного, ни второго.

В итоге, мы пришли к консенсусу, действовать надо нагло, нахраписто. Вернее, Миша и майор пришли. Было решено, что я вечером следующего дня отправлюсь в то самое заведение, чьим именем называлась банда. В трактир «Черная кошка», который на Троицкой улице.

По мнению Сироты, с которым, кстати, Миша согласился, моё появление не останется без внимания. Чисто ради интереса нарисуется кто-нибудь из членов банды, дабы пробить почву, какого черта я продолжаю отираться в городе, а не мчу в северном направлении. Ибо такое поведение с моей стороны более логично. Потому что персона моя, вроде как, у некоторых граждан вызывает зубовный скрежет и приступ изжоги.

Ну а дальше, будет видно по обстоятельствам. Смотря кто подойдёт и с какой целью.

Я слушал все эти размышления Сироты с одной только мыслью. Как мне, твою мать, выкрутиться из всей истории? Единственный момент, усложнявший и без того не простые обстоятельства – наличие фактов, которые сподвигли меня пусть нехотя, но все же согласиться с тем планом, который предложил майор.

Я хочу свалить. Желательно, с деньгами. Теперь это точно понимаю. Однако, пока не соображу, что это за деньги, чьи они и кто такой капитан Волков на самом деле, есть риск вхрерачиться в жир ногами еще больше. Слишком засела мне в память та короткая беседа с Сонькой и загадочный Меченый.

Поэтому, по-хорошему, надо немного прояснить ситуацию, а потом уже кумекать, как сделать ноги, оставшись при своих интересах.

В общем, поразмыслив быстренько о все существующих обстоятельствах, я решил, на данный момент лучше держаться Сироты. В том плане, что втираться в блатной коллектив одной из банд лучше, когда за спиной маячит образ местного УГРО. Конечно, рассчитывать, будто начальник отдела по борьбе с бандитизмом прикроет меня грудью от пуль, не приходится, но хоть какая-то подстраховка все же есть. По крайней мере, пока я ему нужен, чтоб добраться до главаря «кошек». Не будем обольщаться, Сирота видит во мне только полезный инструмент, не более.

Я дослушал майора до конца, а затем коротко сообщил, что готов сделать все, как он говорит.

– Тю-ю-ю… – Уставился на меня с подозрением Гольдман. – Лев Егорыч, шото я не пойму, откуда у нашего капитана дюже покладистый характер образовался?

– На вас не угодишь, товарищи. – Парировал я Мише. – Не хочу идти к бандитам – орёте, будто я плохой москвич, который далёк от особенностей вашего чудесного городишка. Согласился – опять не то. В конце концов, я – офицер, фронтовик. Бороться с этой гнидой приехал. Что уж теперь-то, пятками назад…

– Мммм… – Прищурился Гольдман. – Ну да, ну да… Ты дывысь мене, капитан… Я рядышком буду. А то, знаешь, шото вопросики после твоего ночного вояжу на склады появилися. Я от, к примеру, очень хочу знать, как вообсче офицеру и фронтовику у голову тюкнула мысля́ угонять автомобиль… Чой-то не сильно енто похоже на…

– Миша! – Рявкнул на товарища Сирота. – Сейчас важно главаря «кошек» разыскать. А потом за моральные принципы капитана говорить будем.

На том мы и разошлись. Гольдман проводил меня до самого дома, хотя никто его об этом не просил. Так распорядился Сирота. Сам он остался на берегу моря, наверное, чтоб лишний раз не светиться с нами на улицах.

Как только дошли до жилища тети Миры, я, не прощаясь, сразу свернул во двор и быстренько отправился в свою комнату. Естественно, про «помыться» можно было благополучно забыть. Ночь на дворе. Буду грохотать вёдрами или умывальником, хозяйка проснётся. Начнутся расспросы, разговоры. А я за последние несколько часов так наговорился, что глаз дергается. Оба глаза.

Ну а теперь началось привычное утро. Крики, дурацкие разговоры во дворе и полное ощущение, что я и не ложился вовсе. Ни черта не выспался.

– Ша, Циля! Посмотри, што делается! Эта женщина заняла всю кухню! А вы, Феодосия Леонидовна, не расчёсывайте себе нервы, если не хочите поиметь сковородку в лоб! Циля прежде вас шла до кухни.

– Ой, Мира Соломоновна, я вас умоляю! У нас с вами разные формы тела! Эта разница может стать для вас фатальной! Ваша Циля собирается жарить рыбу, а я хо́чу жарить пироги. Зачем мне ваша несвежая рыба?!

Я подошел к окну и осторожно выглянул во двор, так, чтоб меня не заметили.

Ну да… Помимо тети Миры там теперь еще отиралась вторая соседка. Та самая дородная тетка, которая упорно продолжает впаривать мне в невесты усатую Галю.

– Короче, с «помыться» опять облом… – Высказался я вслух, наблюдая, как две женщины вот-вот сойдутся в смертельной схватке за кухню.

Между ними периодически пыталась влезть размахивающая сковородкой Циля, но в своих действиях она явно была не уверена. Видимо, боялась попасть под горячую руку. Что интересно, доктор снова испарился. Так понимаю, он успел свалить.

– Та што ви знаете за ту рибу?! – Возмущённо наступала на Феодосию Леонидовну тебя Мира. – Она таки свежайшего качества!

– Ой, я вас умоляю! Откуда сейчас свежая рыба? Их послушать – эта скумбрия только что из воды и пять минут назад плавала в море. А посмотреть внимательно ей в лицо! Таки эта свежая рыба два дня героически шла до рынка пешком по жаре. Я всё понимаю, им надо как-то жить, но не до такой же степени! И вы хотите, штоб мы нюхали эту рыбу? – Подбоченясь, высказывала Мире Соломоновне в лицо соседка.

– Шо ви кричите, Феодосия Леонидовна?! Я понимаю слов…

Внезапно обе женщины замолчали. Резко. Смотрели они при этом в одну и ту же сторону. Выражения их лица одновременно стали очень удивлёнными.

Я выглянул из-за шторки, которая прикрывала мое окно. Хотелось понять, что так поразило дамочек. Но тут же сдал назад. Во-первых, чтоб меня не заметили. Во-вторых, просто-напросто офигел от увиденного.

Возле калитки, которая вела во двор, стояла Маруся, жена Бати.

– Я, конечно, извиняюсь, что отвлекаю вас от столь интересной беседы. – Насмешливо сказала она. – Но мне нужен ваш жилец. Проводите?

– Тю… А хде это у нас случилось, шо такая краля пожаловала? – Ехидным тоном поинтересовалась тетя Мира.

Хотя, в ее голосе, кроме ехидства, я услышал еще кое-что. Настороженность. Очевидно, Мира Соломоновна прекрасно знала, кем является знойная красотка. Впрочем, учитывая сферу интересов бандерши, было бы странно допустить, что она могла оставаться в святом неведении о личности своей гостьи. Так-то, если верить словам Сироты, а причины не верить я не вижу, женщина с лицом камбалы является частью криминального мира. Это не считая того, что в данном городе вообще сложно скрыть даже мельчайшие подробности.

Поэтому факт появления Маруси хозяйку апартаментов весьма напряг. Она явно пыталась понять, по какой причине, а главное – с какой целью пришла супруга главаря одной из банд. Помимо этого, Мира Соломоновна еще активно соображала, при чем тут я.

Просто, если рассудить здраво, между мной и женой Бати вообще никаких связей быть не может. И тут, кстати, в моей голове тоже появился вопрос: какого черта происходит? Я, конечно, приятно удивлен, что о моем существовании вспомнила столь красивая женшина. В данном случае, естественно, речь идёт о Марусе. Но с другой стороны, светлый образ ее звезданутого на голову супруга портил всю приятность. Я ещё не забыл, насколько быстро этот психованный хватается за оружие. Причем, в случае с брюнеткой, есть ощущение, Батя точно не промахнется.

Тетя Мира в наглую сдвинула Феодосию Леонидовну с дороги, обошла Цилю, застывшую со сковородкой в руке, и замерла напротив нежданной гостьи, изучая ее пристальным взглядом. Все это происходило в гробовой тишине.

– Мира Соломоновна, давайте не тратить время на пустые разговоры. Проводите меня к вашему жильцу. – Настойчиво повторила Маруся после пяти минут коллективного молчания. – Вы же не будете утверждать, будто я ошиблась адресом? Потому что, если я, к примеру, зайду внутрь, во-о-о-о-он той комнаты, уверена, там наверняка будет ваш постоялец.

– Ви таки вменяемый человек, Маруся Митрофановна. Хотя на первый взгляд вполне очевидно, шо с умом при такой внешности вам должно подфартить меньше. Но тем не менее. И ви легко можете представить, што постоялец там, конечно, будет. Скажу вам больше, даже если ви не зайдёте внутрь, он никуда не денется. Или вы думаете, шо он взял и помер посреди полного здоровья? Я вас умоляю! Меня беспокоит другой вопрос. Зачем вам понадобился наш Денис Сергеевич?

Тетя Мира с такой агрессивной интонацией выделила слово «наш», что даже стало как-то страшно. Я и не знал о наличие у моей скромной персоны целых двух хозяек. Потому как Циля в этот момент угрожающе перекинула сковороду из одной руки в другую, приготовившись, видимо, биться за свое счастье.

– Думаю, вы разумная женщина и прекрасно знаете, иногда лучше не получать ответов. Так бывает, что эти ответы дорого обходятся. – С очаровательной улыбкой ответила красотка.

– Ступайте за мной. – Резко бросила тетя Мира.

Затем развернулась, намереваясь все-таки сопроводить гостью до нужного помещения, и двинулась в сторону лестницы, которая вела на второй этаж.

– Мама! – Тут же вскинулась Циля, подобной подставы от родительницы не ожидавшей.

Она явно рассчитывала на битву до последней капли крови за единственного достойного мужчину. Искренне надеюсь, что я и правда такой.

Циле совершенно безразлично было, кем является брюнетка Бате. Ей, судя по гневному сопению, даже безразлично было, кем является сам Батя. Очевидно факт привлекательности Маруси заставлял Цилю нервничать и на все остальное ей было плевать.

– Шо, мама? Шо, мама?! Иди уже жарить ету рибу! – Прикрикнула Мира Соломоновна на дочь, даже не обернувшись.

Хозяйка целенаправленно топала в сторону моей комнаты и за ней так же целенаправленно двигалась Маруся.

– Твою мать! – от души высказался я.

Потом в два прыжка скаканул к шкафу, распахнул дверцу, не глядя стянул первые попавшиеся штаны. Встречать гостью без штанов сильно не хотелось. Я, конечно, вполне хорош с точки зрения физических данных, но обнаженка в семейных трусах мало задаёт эротического тона. Скорее веселит. Тем более трусы еще такие… Лучше уж сразу без них.

Я только успел застегнуть последнюю пуговицу гульфика, а он, между прочим, даже не на молнии, как в дверь громко и решительно постучали.

– Денис Сергеевич, ви там шо?! И не делайте вид, што вас нет. Я таки в курсе, шо ви там. Я слышала ночью вашу твердую поступь. Ви топали как каменный гость. И таки, да. Я знаю Солнце русской поэзии, если ви сомневаетесь в моей культуре. Открывайте. До вас пришли.

Я подошёл к двери, повернул ключ и дернул створку на себя.

– Ого! Как неожиданно. – Высказался я, всем своим видом изобразив недоумение и удивление.

Мол, ну ничего себе! А кто это к нам пожаловал? Будто не слышал и не видел предысторию, происходящую за окном буквально пять минут назад.

– Доброе утро. – Радостно поприветсвовала Маруся.

Затем совершенно нагло, по-хозяйски она шагнула внутрь, отодвинув меня с дороги, и захлопнула створку прямо перед носом тети Миры.

Прежде, чем удивленное лицо хозяйки исчезло из зоны видимости, я успел оценить степень этого удивления. Она просто охренела от того, как беспардонно ее исключили из беседы.

– Насчет доброго можно поспорить. – Сухо ответил я Марусе.

Дамочка прошла в центр комнаты, оглянулась по сторонам. Выбор, куда присесть, был, мягко говоря, ограниченный. Либо – расправленная постель, но это, наверное, смотрелось бы двусмысленно. Либо – единственный табурет. Несложно догадаться, какой из двух пунктов выбрала брюнетка.

Я бы, конечно, не против первого варианта. Даже знание о семейном статусе красотки не делало ее менее желанной и привлекательной. Адреналина только добавляло. Особенно, если вспомнить слова некоторых граждан о том, что Батя свою супругу любит до одури. По мне, конечно, немного странною любовью, но, как говорится, чужая семья – потемки.

– Денис Сергеевич… – Задумчиво произнесла брюнетка, разглядывая меня с таким выражением лица, будто я – особо забавный экспонат в музее.

Учитывая, что она заняла единственный стул, мне вообще никакого выбора не осталось. Вариант один – садиться все на ту же кровать. Но в моем случае это смотрелось бы уже не двусмысленно, а глупо. Поэтому я предпочёл остаться на ногах. Отошёл в сторону шкафа и облокотился о него плечом. Маячить столбом посреди комнаты тоже не хотелось.

– Чем обязан столь внезапному, а главное, столь раннему посещению? – Спросил я насмешливым тоном.

И кстати, действительно, а чего настолько рано? Время – около восьми. Вообще-то красивая женщина только должна просыпаться, а Маруся уже сидит в моей комнате при полном параде.

Я даже грешным делом подумал, неужели для меня брюнетка так расстаралась. На ней было темного цвета, в мелкий цветочек, платье, туфли на каблуках, чулки (это, конечно, чисто мое предположение), перчатки из тонкого кружева и аккуратная шляпка. Волосы гостья уложила красивыми локонами, а губы накрасила темно-бардовой помадой. То есть, при всей ее природной красоте, дамочка явно не на скорую руку собиралась.

– У меня разговор к вам, Денис Сергеевич… – Произнесла Маруся, чуть понизив голос.

Звучало, конечно, это очень, очень, ну просто очень сексуально. Я даже мысленно принялся делить пятизначные числа в столбик, чтоб не дать бурной фантазии взять верх над холодным рассудком. Опасная женщина, черт побери!

– Видите ли… Только вы сможете помочь мне в этом вопросе. – Брюнетка немного подалась вперед и глубоко вздохнула грудью. Грудь, кстати, я смог оценить в декольте платья. – Просто…

Нет. С этим надо что-то делать. Если она продолжит дышать подобным образом, окончательно потеряю веру в наличие у меня разума. Поэтому я принял мужское волевое решение и наглейших образом прервал Марусю.

– Извиняюсь, что перебиваю… Но мне казалось, мы общаемся немного на другом уровне. Еще недавно я был фраером. Помните? В парке. И никаких «вы». Вполне свободно использовалось «ты».

– Ну хорошо. – Маруся усмехнулась. – Пусть так. За фраера извиняюсь. Я же не знала, кто ты такой.

Она сделала акцент на личном обращении, мило изогнув при этом одну бровь. Мол, вот, оцени, Денис Сергеевич, какая я послушная девочка.

– Как интересно. – Я решил не отставать. Решил добавить в наш разговор дружеской близости, тоже перейдя на «ты». – Для тебя готов быть кем угодно. Даже фраером. Вот только вопрос имеется. Что значит «кто я, такой»? В свете последних событий боюсь представить ответ.

– Ну перестань… – Маруся элегантно закинула ногу на ногу.

Вернее, попыталась закинуть. Когда сидишь на табуретке, изображать из себя героиню «Основного инстинкта» сложновато. От резкого движения дамочку чуть повело назад. Она вовремя поняла, что имеет все шансы просто-напросто свалиться со стула, и быстренько вернула ногу обратно. Поставила правую рядом с левой, скромно сложив коленочки вместе.

– Ты на сегодняшний день персона известная. В определенных кругах. – Добавила брюнетка, заметив мое скривившееся лицо.

Просто вот что-что, а известность мне сейчас точно ни к чему. Тут бы с Волковым разобраться, прихватить чемодан и тихонько свалить из города. А если мою физиономию слишком многие знать будут, боюсь, насчет «тихонько» возникают огромные проблемы.

– Мало кому удавалось настолько красиво прокинуть сразу две банды.

– Стоп! – Я поднял руку, снова не дав Марусе договорить. – В смысле, прокинуть?

– Ну как? Из-за тебя Паша не взял то, что хотел. Правда, и «Черная кошка» осталась с носом. При этом, что удивляет сильнее всего, я смотрю на тебя и вижу – жив-здоров. Даже не покалечен. Прежде ничего подобного не бывало. Прежде Паша тебя бы на ремни порезал.

Около минуты я тупил, соображая, какой, на хрен, Паша. Потом вспомнил, что это – настоящее имя Бати. Аж полегчало, если честно. Сначала подумал, в истории с ограблением еще кто-то обиженный нарисовался. Такой поворот выглядел бы крайне нежелательным. Мне хватает того количества оскорблённых, которое уже имеется.

– Так… Хорошо. Восхваление можно заканчивать. Давай перейдем к делу. Ты же пришла сюда не ради того, чтоб петь мне дифирамбы. – Я уставился на Мурусю хмурым взглядом. – И, кстати… Тебя, случайно, Паша на ремни не порежет? Когда узнает, что ты явилась к холостому, одинокому мужчине. Тем более, почти герою.

– Имеешь в виду… – Маруся оглянулась на дверь, указав пальчиком в сторону выхода. А затем сразу же тихо рассмеялась. – А-а-а-а-а… Нет. Уверяю, Мира Соломоновна не расскажет никому и ничего. Впрочем, как и эти две… Ну ты понял. Тетя Мира слишком давно живет в этом городе. Она слишком многое видела. Она точно знает, где нужно срочно потерять память. Я тебя уверяю, последние пятнадцать минут выветрятся из ее головы навсегда. А Паша…Он бывает иногда излишне горяч. Но сейчас мне нужна помощь от человека со стороны. Не хочу впутывать его в это.

– Замечательно. То есть таким человеком ты определила меня? И ты еще, ко всему прочему, рассчитываешь на помощь. Интересный поворот. А наша недавняя встреча в подворотне не считается? Имею в виду, когда вы с Ромочкой нехило отварили меня по голове. И кстати, на секундочку, в тот раз я тоже хотел помочь. Подумал, что красивой, хрупкой женщине угрожает опасность. Не знаю…По мне, так всякая помощь, связанная с твоей персоной – штука сомнительная.

– А-а-а-а-а… Да… – Маруся скромно потупила взгляд. – За это тоже извини. Моя просьба как раз касается именно упомянутой тобой встречи.

– Разговор становится все более забавным… – Я покачал головой, выражая недоумение.

– Просто… Сейчас я объясню в двух словах.

– Ну почему же. Можно не в двух. Можно подробно. С удовольствием послушаю.

– Паша… Он связался с очень нехорошими людьми. Да! Да, я понимаю. Это выглядит достаточно странно. Батя и нехорошие люди. Но они, поверь, не просто блатные или бандюки… Мне очень не нравятся дела, в которые влез Паша. В общем… Я должна была отнести по определённому адресу некий свёрток. За мной следом шли двое парней для охраны. Шли, естественно, незаметно и на расстоянии. Но я заранее договорилась с Ромочкой. В общем… Этот сверток должен был попасть «Черной кошке». Я так решила. Чтоб избежать возможных последствий. Извини, не могу объяснить детали. Это слишком опасно. Естественно, сама лично отдать им в руки не могла. Поэтому, для всех должно было произойти нападение. То есть будто кто-то посторонний подкараулил, а затем оприходовал моих сопровождающих и отнял сверток. В общем-то, все вышло, как я планировала. Кроме одной, самой важной детали. Сверток исчез.

Я слушал Марусю с внимательным лицом, всем видом демонстрируя интерес к ее рассказу, а сам в этот момент соображал.

Ну… Что сказать… Дамочка явно держит меня за дурака. И данный факт выглядит очень обидно. Прав был майор. Я теперь в глазах всех этих криминальных элементов,(и не только), – форменный идиот, раз Маруся считает так же.

В принципе, она не обманула. Я – действительно известная персона. Эта чертова тачка и бестолковый налёт создали мне репутацию туповатого парня, который натворил черт знает что, а потом неимоверно счастливым стечением обстоятельств ухитрился из этого выкрутиться.

Идеальный вариант, чтоб с помощью такого дурака решить свои мутные делишки. Можно навешать лапши на уши, рассказать, какой он молодец, какой крутой. Провернуть все необходимые схемы, а потом его же сделать крайним, когда все закончится. То есть, меня сделать крайним.

Именно поэтому дамочка явилась ко мне и втирает какую-то нелепейшую историю. Я прекрасно помню, что говорил Ромочка. И прекрасно помню, как торчали из-за угла сапоги невинноубиенных «охранников».

То, что Маруся с чудиком договорились, это – факт. Тут не подкопаешься. Но после того, как они, а вернее даже она, грохнула парней Бати, сверток должен был попасть к Ромочке. А по факту, Ромочка получил удар по затылку и отключку. Прямо как и я. Мы, наверное, там рядышком лежали. Словно два бревна. Потом Рома очнулся первым, понял, что нет ни свертка, ни Маруси, ни…

Я уставился на брюнетку, едва не выдав свою настоящую реакцию. У меня в этот момент глаза начали округляться, но вовремя вернулись к обычному размеру. Просто я охренел от той догадки, которая буквально взорвалась фейерверком в моей башке.

Черт! Когда очнулся Ромочка, не было свертка. Когда очнулся я, не было вообще никого и в том числе двух невинноубиенных парней. Но ведь кто-то их убрал. Маруся? Очень сомневаюсь. Какой бы роковой женщиной она не являлась, утащить два весьма крепких тела одной дамочке, конечно, под силу, но это будет очень тяжело, очень долго и очень сложно. Да и к моменту убийства бандитов тоже имеются вопросики. Выстрела не было. Я бы его непременно услышал. То есть, грохнуть их могли только голыми руками. К примеру, свернув шею. Либо нож…как вариант.

Выходит, был еще какой-то неизвестный элемент. Причем, элемент мужского рода. Более того, элемент, о котором вообще никто не может подумать.

Ромочка ведь неспроста сначала кинулся с предъявами ко мне. Требовал вернуть сверток. И он же потом пояснил, теперь с него трясут этот загадочный кулек, потому что Маруся утверждает, будто чудик его забрал.

– Денис, ты слушаешь? – Поинтересовалась брюнетка, нахмурившись.

– Да. Очень внимательно. – Я кивнул с деловым видом. – Ты хочешь, чтоб я помог тебе разобраться куда делся свёрток. Извини, только прослушал финал. Можешь еще раз повторить?

– Денис Сергеевич, я имею до вашей импозантной персоны серьезный разговор.

Именно с таким заявлением на пороге комнаты появилась тетя Мира. Выглядела она максимально решительно, что свидетельствовало о ее боевом настрое.

Естественно, произошло это не во время нашей с Марусей беседы, а после того, как тот же порог, ставший внезапно популярным у разнообразных особ женского пола, брюнетка переступила в обратную сторону. То есть, покинула мои «хоромы».

Скажу честно, красотка оставила меня в глубоко удрученном состоянии. Даже в легком раздражении. Виду я, конечно, не подал и до самой последней минуты разговора демонстрировал максимальную заинтересованность. Кивал головой, «угукал», в нужных местах расправлял плечи и демонстрировал мужественность. Но в реальности – на душе скреблись кошки. Здоровенные такие, уличные, облезлые кошки. Голодные и злые.

Во-первых, сам факт, что в глазах красавицы я выгляжу идиотом, сильно огорчал. Привык немного к другой роли. Обычно женщины смотрели на меня заинтересовано. Но это – ладно. С этим я справлюсь.

В конце концов, уже понятно, знойная брюнетка так и останется в моих воспоминаниях крайне сексуальной, интересной, волнующей, но всего лишь мечтой. Ибо связь с ней вполне может стать последним ярким воспоминанием в моей жизни.

Дело даже не в Бате. Хотя, не буду отрицать, он играет немаловажную роль. Не то, чтоб я его боюсь, однако несомненно опасаюсь.

Мне сейчас только драматических пассажей от рогатых мужей не хватало. Да и парень он горячий, скажем прямо. Плакать о поруганной чести не будет. Скорее всего просто возьмет волыну и шмальнет в башку потенциальному любовнику. То есть мне. А я как бы в свете всех обстоятельств, связанных с моей персоной, сильно не хочу сдохнуть от пули, выпущенной ревнивым мужем. Это совсем уж будет глупо.

Но всё-таки, гораздо большую опасность я вижу в самой Марусе. Правильно мне про нее говорили. От подобных дамочек следует держаться подальше. Слишком она мутная. В глаза смотрит, улыбается, ресничками хлопает, а в этот момент по спине холодок бежит. Я знаю это ощущение. Оно, как правило, появляется, если до особо глубокой задницы остался лишь один шаг.

Вот именно отсюда, из моего впечатления о дамочке, вытекает «во-вторых».

Пока слушал Марусю, а точнее, ее рассказ о том, как неустановленный злодей удивительным образом украл сверток, обдумал хорошенько всю картину, открывающуюся моему взгляду. Скажу честно, она, эта картина, вообще не радовала.

Для начала, конечно, я не сказал дамочке, что между мной и Ромой состоялся разговор о подворотне. Вернее, не сказал, какой именно был разговор. Самого чудика упомянул. Все-таки к Седому меня привел именно он, и не знать об этом Маруся не может. Батя как припадочный орал на весь дом, обзывая матом и Седого, и Ромочку. Если Маруся в этот момент отсутствовала, что скорее всего, она могла узнать подробности у «сотрудников» своего муженька.

Я даже возмущённо высказался, мол, видел Ромочку. Да. Явился к тете Мире, словно ничего не произошло. Но он, гад такой, не извинился.

– Да? Видел? – Очень ненатурально удивилась моя гостья. – И что он тебе сказал? Вы ведь обсуждали тот случай в подворотне?

– Да ничего. – Я небрежно пожал плечами и хмыкнул. – Меня с ним вон, тетя Мира познакомила. Через него же я оказался в банде. А про подворотню он не помнит ни черта. Говорит, когда ударил меня, кто-то почти сразу ударил его. Бумеранг прилетел очень быстро.

– Врёт! Врёт, сволочь! – Маруся вскочила с табурета и с кошачьей грацией скользнула ко мне. Причем грация эта была продемонстрирована специально. Мол, смотри, дурачок, какая женщина рядом с тобой находится. – Денис, о свертке знал только Ромочка. И в тот момент кроме нас двоих никого не было.

Я в ответ поцокал языком, скромно промолчав о двух парнях Бати, которых прекрасно рассмотрел. В принципе, они валялись за углом в виде двух трупов, поэтому можно согласиться. Чисто теоретически, их, как бы, и правда не было.

– То есть, ты имеешь в виду, что никто его никуда не бил? – Спросил я дамочку, изобразив на лице претензию на бестолковость.

– Конечно! Это меня ударили. Меня! – Маруся подалась вперед, сокращая между нами даже малейший намёк на расстояние.

Из-за ее волнительных порывов мы теперь оказались настолько близко, что я чувствовал запах духов и при желании мог бы сделать что-нибудь весьма безрассудное. Хочу сказать, приди мне подобная дурь в голову, со стороны Маруси это только приветствовалось бы.

Все-таки мальчик я не маленький, а очень даже взрослый. Способен понять, когда женщина посылает сигналы личного характера. Вот от Маруси это были даже не сигналы. Это была убойная волна из флюидов, гормонов и феромонов. Ну уж нет…

– Интересно… – Я осторожно взял дамочку за плечи и немного отодвинул. – Извини, не люблю, когда посторонние вторгаются в личное пространство.

О-о-о-о-о… Надо было в этот момент видеть взгляд красотки. Она, конечно, в первую очередь не поняла, о каком пространстве идет речь. В данном времени все эти приблуды психологического характера людям незнакомы. Но сильнее всего ее задело именно мое поведение. То, что я не кинулся с радостью заключать красавицу в объятия. Дамочка прекрасно знает, какое впечатление производит на мужчин. Она однозначно была уверена, что я поддамся ее чарам. Говорю же. Считает идиотом.

– То есть, ты говоришь, что после того, как Ромочка отоварил меня, то же самое произошло с тобой? То есть он самым злодейским образом кинул тебя? Хм… Ты посмотри, какая дрянь… А потом, когда вырубились мы оба, забрал сверток и сбежал? Но, дабы избежать расправы со стороны особо недовольных лиц, теперь наглядно показывает беспамятство?

Вообще, конечно, я не был уверен на сто процентов, так ли себя ведёт чудик, как я сейчас рассуждаю. Чисто мои догадки. Во дворе тети Миры он сказал, что с него пропажу трясут, потому как Маруся уверяет, будто пропавший сверток – его рук дело. А потом по дороге обмолвился, забудь о той встрече, Дениска, как и я забыл. Однако в его ситуации это было бы самым натуральным. Сказать, что сначала случился удар, а потом – частичная амнезия. Тыкать пальцем в Марусю он может, сколько угодно, но поверят ей, а не ему. Поэтому, думаю, Ромочка на самом деле придерживается версии, будто не помнит ни черта.

– Да… – Маруся отошла обратно к табуретке, подумала буквально несколько секунд, а затем обратно уселась на нее. Так понимаю, эротические зарисовки соблазнения меня закончились. – Я отвернулась, и сразу прилетел удар. Когда очнулась, не было ни Ромочки, ни свертка. Паше рассказала, как есть. Мол, хотела изобразить ограбление… Что смешного?

Брюнетка замолчала, уставившись на меня подозрительным взглядом. Просто я в этот момент, не выдержал и тихо засмеялся. Несёт ее, конечно, со страшной силой. Понимаю, мне отведена роль дурачка, но не настолько же.

– Что смешного? – Переспросил я с усмешкой, – Вообще-то, тебя многие знают, судя по той же тёте Мире. Причем, почти все осведомлённые относятся к определенной категории граждан. Любопытно, в каком таком горячечном бреду кому-то из бандитов, ворья или блатных пришло бы в голову грабить жену Бати.

– Денис, дело не в этом. – Тут же перевела тему Маруся. – Важно другое. Ромочка врет. В общем, я рассказала все Паше. Покаялась. Он хотел тряхнуть Ромочку, но Седой воспротивился. А с Седым Паша в таких вопросах не спорит. У Седого авторитет среди местных. Благодаря ему Пашу всерьез приняли, когда мы здесь обосновались. Вот Седой и сказал, нельзя. Рома не простой поц с соседней улицы. Он… как бы это сказать…

– Да я понимаю. Можешь не утруждаться. Я знаю, какую роль играет Ромочка в этом чудесном городе. Через него все со всеми договариваются. Это не важно. Главное – сверток. Суть ясна. Рома уверяет, будто по голове ударили его. Но по твоей версии все было наоборот. В любом случае, сверток пропал. А… Скажи-ка… Что в свертке?

– Не могу. – Заявила эта сколопендра и невинно захлопала глазками.

В итоге, мы сошлись на том, что все вокруг сволочи, она одна – прекрасная, чистая душой незабудка, и я непременно помогу ей найти украденный кулёк, а заодно постараюсь доказать, что Ромочка – гнида. Потому как если Батя в это поверит, то прогонит Седого. Но виноват будет именно Седой. То есть к Бате вопросов у блатных не возникнет.

Естественно, именно это я и пообещал. А что еще? Пока Марусе не надо знать, какие на самом деле бродят в моей голове мысли. Будет гораздо удобнее, если она продолжит считать меня идиотом.

Дамочка поблагодарила за отзывчивость, несколько раз назвала меня настоящим героем и свалила. Сказала, сама найдёт через пару дней. А если вдруг потребуется срочная встреча, можно в роли голубиной почты использовать тетю Миру.

Маруся уверенно заявила, что старая бандерша ни при каком раскладе не сольет наше партнерство Бате. А скрывает столь неожиданное сотрудничество Маруся исключительно потому, что уже хотела помочь мужу, но сделала только хуже. Он, мол, не разрешил ей больше лезть в это дело. Однако она непременно должна все исправить.

Я покивал головой, заверил красотку, что ни в коем случае не подведу, и благополучно выпроводил ее из комнаты.

И вот, какой вывод теперь имелся в моей башке. Я на сто процентов убедился в наличие неизвестного помощника, которого дамочка из всех сил пытается скрыть. Убедился именно благодаря ее поведению. Она собралась меня использовать. И чтоб я плохо соображал, всячески пыталась вызвать в моем мужском организме определенные процессы. Типа, влюблённый дурак сделает гораздо больше, чем просто дурак.

Наличие неизвестного гражданина огорчало меня больше всего. И это точно не ревность. Хотя, к бабке не ходи, между брюнеткой и таинственным помощником замешаны чувства. Только в данном случае – Марусины. Я представить не могу другой причины, по которой она решилась бы рискнуть и пойти против Бати. Ясен хер не было у нее никакого желания помочь мужу. Черта-с-два!

Она просто хотела отдать этот сверток тому самому неизвестному мужику. А чтоб муженёк не заподозрил измены, причём, во всех смыслах, разыграла сцену с коллективным битьем всех по голове. В данном случае я склонен скорее поверить Ромочке.

Но явно что-то пошло не так. И меня беспокоят два вопроса. Что именно вышло за рамки плана? Это – первое. Останься сверток там, где должен быть, Маруся не суетилась бы. Второе – что за тип был с ней в подворотне? Учитывая, что из себя представляет брюнетка, думаю, он тоже не агнец божий. Ожидать от него можно, что угодно. Но самое хреновое, я не знаю, кто это. А значит, неизвестным товарищем может оказаться, кто угодно.

Не успел из комнаты выветриться запах духов красотки, как следом явилась тетя Мира. Собственно говоря, это были ее первые слова, сказанные сразу, едва открылась дверь. Имею в виду, про импозантное лицо и серьезный разговор.

– А вот прямо сейчас нужно? – Спросил я хозяйку, недовольно скривившись.

Просто в мои планы входил немного другой распорядок дня. Я хотел помыться и поесть. А потом собирался заняться тем, о чем мы ночью договорились с Сиротой. Не сомневаюсь, где-то рядом ошивается Гольдман для контроля. Если я задержусь, он донесет своему дружку майору.

Новая гениальная идея начальника отдела по борьбе с бандитизмом не сильно отличалась от старой. Суть ее сводилась все к тому же. Майор велел шататься по городу и «торговать лицом». Прикупить себе новый костюм, туфли и шляпу с рубашкой. Вернее, как прикупить… Костюм я должен заказать у того самого Иосифа-портного. Естественно, смысл данного мероприятия крылся не в заботе Сироты обо мне и моем гардеробе. Я должен был в процессе снятия мерок потрепать немного языком. Текст, естественно, выучил еще ночью, в романтической атмосфере возле костра. Под недовольное сопение Миши и майора.

Потом мне надлежало прогуляться, засветиться в некоторых местах. Ну а уже после этого, я должен был подготовиться к вечернему променаду в трактир.

– Нет! Завтра! – Всплеснула руками Мира Соломоновна, затем, не обращая внимания на мое недовольное лицо, вошла в комнату, остановилась посредине, крутанулась на месте и уставилась прямо на меня. – Только ето слу́чится на ваших похоронах. Хо́чите?

– Удручающий прогноз. – Буркнул я, закрывая дверь.

Тетя Мира является крайне деятельной особой. Проще ее сейчас выслушать, чем объяснить, что у меня есть дела.

– Денис Сергеевич, ви же разумный человек или я шо-то упустила? Ви знаете, с кем вели тут беседы за здравие? Ви знаете? Таки вот што я вам скажу. После таких бесед за здравие будут беседы за упокой. Ви дороги мне как постоялец и я совсем не имею желания, штоб ви были дороги мне, как память. Это же Маруся! Ви думаете, она невинная овца? Ви думаете, она просто так, зазря пасётся на этом лужку́? Таки нет. Я вам скажу то, што мало кому присниться у страшном сне. Ето не женсчина. Ето – гадюка. Ви думаете, всеми делами в банде заправляет Батя? Таки да. Но он – голова. А хто шея, спросите ви? И я вам отвечу! Все, шо делает Пашка-охальник, ему подсказывает ваша овечка. У неё же не просто красивая женская голова на плечах. Ето чистый кардинал Ришелье. Ето Макиавелли у платье. Ваша овечка сожрёт половину волков в этом городе и заметьте! У ней даже не случится изжога! Ви за каким таким интересом имеете обсчие разговоры с Марусей? Оно вам надо? Таки нет!

– Интересно… – Протянул я, изучая взволнованное лицо тети Миры.

Вообще не похоже на то, чтоб она наговаривала сейчас на мою недавнюю гостью. Судя по тому, как разошлась Мира Соломоновна, она действительно за меня переживает. Хотя, конечно, более уместно сказать, что переживает она за Цилю, на самом деле. В представлении обеих женщин, имею в виду и матери, и дочери, я со дня на день должен воспылать желанием создать с Цилей ячейку общества. Однако, и тетя Мира на это очень непрозрачно намекнула, обстоятельства могут сложиться так, что ячейка не получится. По причине внезапной и скоропостижной смерти одного из будущих молодоженов. А именно – моей смерти.

Впрочем, насчёт того, что Батя просто психованный бандит, а управляет им жёнушка, я почему-то не удивлён. Может, конечно, она делает это не прямо в наглую и в открытую. Скорее всего ее «руководство» выглядит, как ненавязчивые советы и поддержка. Но… Тетя Мира несомненно права. Змея. Гадюка. Точнее не скажешь.

– Мира Соломоновна, мне очень приятно, что вы так сильно печётесь обо мне и о моем здоровье. Не переживайте, я все вижу и понимаю. С Марусей… – Я замялся, вспоминая отчество брюнетки. Боюсь, если по-свойски обойдусь только именем, хозяйка разнервничается еще больше. Решит, будто у нас с брюнеткой и правда что-то есть. – С Марусей Митрофановой нас связывает только ее просьба помочь кое в каком вопросе, но, честное слово, волноваться об этом точно не стоит. Ерунда, мелочь, пустяк.

Я сделал небрежный жест рукой, демонстрируя, насколько вся ситуация проста и безопасна.

– Слушайте… Просто интереса ради… Вы так горячо высказались о моей гостье. Скажите, она откуда вообще взялась? В том смысле… Говор у нее сильно отличается от местного.

– Хм… Откуда… Ви таки не поверите, но даже тетя Мира, которая знает всё, не может ответить вам красиво на этот вопрос. Пашка появился у нашем городе уже после войны. Ви, наверное, слышали за ту историю с ограблением колхозников? Ото ж и было первое выступление Бати с его бандой. После войны многое поменялось. Кто-то из блатных живет и здравствует. Кто-то не вернулся с фронта, а ви знаете, шо их оно тоже коснулось. Кто-то погиб в рядах подполья. Нет, остались, конечно, приличные люди из старых, довоенных. Их уважают, слушают, с ними считаются. Но вот так, штоб прямо банда… Пашка после войны ето взял под контроль. А Маруся, так она сразу с ним была. Не здесь они снюхались. Хто такая, шо, почему, сказать не могу. Кроме одного…

Мира Соломоновна подалась ближе ко мне и понизила голос.

– Батя ейный второй муж. Первый… Што-то с ним не то. То ли из врагов народа, то ли из предателей. Знаю, шо расстреляли. Но ни имени, ни фамилии сказать не могу. Вроде это еще до войны было. Сама Маруся о прошлом не говорит, ето я через нужных людей узнала. И то, так…кусками. А уже во время эвакуации она как-то с Батей спелась. Познакомились не то у ресторане, не то на грабеже. Это она с виду вся из себя Цаца. А нутро у нее – наше. Точно говорю. По повадкам вижу.

Я внимательно выслушал хозяйку комнаты. Прямо очень внимательно. Потом заверил тетю Миру, что буду предельно осторожен и проводил ее из комнаты. Тем более, судя по запаху жаренной рыбы, нас ждал сытный завтрак.

С одной стороны, она не сказала ничего нового или неожиданного. Но с другой… Есть, над чем подумать.

В любом случае, мне пора было собираться. Я решил совместить приятное с полезным. Но в первую очередь, конечно, – Сирота с его заданием.

– И шо вы думаете, было это еще в самом начале Мишки Япончика на Одессе. И знаете, шо я вам скажу, не такая уж он легендарная личность, этот ваш Миша. Босяк. А вот евойный сподручный, дружок, тот шо Изя Майорчик, он посурьезнее будет. Изя все дела и оптяпывал, а Миша был так, красивая ширма в бакалейной лавке. Но опасались все, канешна, Мишу. Умел он, паскудник, себя подать. Умел жить красиво. Вы знаете, как они грабили? Это ж не грабёж, это песня. Вежливо, культурно. На вечерах и маскарадах появлялися в смокингах. А потом интеллигентно просили снять цацки.

– Вы застали Япончика?

– Та шо вы! Япончика…Я застал царя и НЭП! При царе играл в Гранд Бристоле в оркестре, а при Красных играл только в преферанс. Но преферанс по утрам не выпьешь, и вечером не поешь. А жаль… Мой преферанс, шоб вы понимали, это Джоконда среди преферансов. Но кушать надо было, так в то время я ходил с похоронным оркестром и играл хде шо перепадет. Перепадало, конечно немного. После революции люди не хотели красиво помирать! И тем более платить за то, штоб красиво помирать. Глупцы… Но как же люди умели делать себе поминки при старом режиме! Это ж была такая музыка! Шопен на всю Одессу! Умирай хоть кажный день! Оркестр придёт, отыграет со всей своей душой и скорбью! И никто из провожаемых не жаловался. Клиент завсегда был доволен. А шо? Скрипка надрывается, скорбящие родственники плачут, покойный лежит довольный, только шо руки нам не жмёт. Того и гляди, обратно подымется. Красота…Вот так провожали в Одессе. Рождались – не знали, а помирали – вся Персыпь с Молдованкой были в курсе. Вот вы, молодой человек, вы хотите красиво умирать?

Я так задумался, что сначала даже не понял, к кому обратился мужик, сидевший через один стул от меня. На вид ему было лет шестьдесят, может, чуть больше. Уже привычный мужской типаж, которых в данном городишке полным-полно: лёгкий костюм, шляпа, хитрый взгляд и характерный говор. А еще ощущение, что стоит мне отвернуться, и в моих карманах исчезнет даже то, чего там нет. Ну или я в этом чудесном месте на берегу моря окончательно стал параноиком.

Сообразил, что ответа ждут конкретно от меня, только когда почувствовал несколько внимательных взглядов, сосредоточенных на моей персоне. Да еще в комнате наступила гробовая тишина. А для этого города подобное вообще не свойственно. Здесь всегда кто-то о чем-то говорит. В большинстве случаев – громко и без остановки.

– А? – Я поднял взгляд, которым последние минут пять сосредоточенно изучал пол, и растерянно посмотрел на посетителей портняжной мастерской.

Их, кроме меня, было еще трое. Все-таки, надо признать, несмотря на достаточно тяжелое время, услуги портного пользуются нехилым таким спросом. Хотя, с другой стороны, я заметил, местные всеми правдами и неправдами стараются выглядеть бодро и жизнерадостно. Наверное, специфика отношения к жизни здесь такая.

Вообще, за день, который прошёл с моего первого посещения Иосифа, приемная портного немного изменилась. В ней по-прежнему имелась стойка, похожая на те, которые бывают в гостиницах. Схожести добавлял еще круглый звоночек, предназначенный для вызова мастера.

Но теперь для посетителей вдоль стены стояли несколько стульев. Видимо, после нашей насыщенной встречи, Иосиф рассудил, что гораздо удобнее, когда все ожидающие – на виду. Во избежание сюрпризов. Вышел, глянул, понял, оценил. А то, мало ли. Вдруг опять явятся гости с какими-нибудь лишними предметами в карманах. Как Миша Гольдман.

Поэтому сейчас все четыре стула были заняты ожидающими. Включая меня. Только в этот раз я культурно поинтересовался, за кем можно занять очередь. Получил ответ, уселся и благополучно приготовился ждать.

После содержательного разговора с тетей Мирой, мои мысли постоянно крутились вокруг Маруси. Правда, уже не в том контексте, как было до этого. Я упорно поворачивал разными гранями все ситуации, связанные с данной особой. Хотел найти ниточки, за которые можно потянуть, чтоб распутать клубочек. В первую очередь меня, конечно, интересовал таинственный любовник. И да. Я однозначно уверен, что именно любовник.

Однако, ни кончиков, ни ниточек, ни клубочков увидеть пока не получалось, что сильно огорчало. Со всех сторон выходила какая-то муть.

И еще один вопрос теперь категорически не давал мне покоя. Сонька с ее Меченым прямо как муха зудела где-то в районе мозжечка. Не складывался никак один маленький пазлик, хоть убейся.

Скрипачка сказала, что ее отправили встретить Меченного, то есть, капитана Волкова. Девчонка меня опознала сразу. Получается, ей как минимум, рассказали приметы человека, которого она ждала. А то и показали фото. Но Сонька чисто теоретически работает на Батю. По крайней мере, тот факт, что она достаточно свободно раздавала указы его бандитам, говорит о многом. То есть, как ни крути, но Батя тоже должен знать Меченного в лицо. Однако не знает. Иначе не шмалял бы из своего пистолета в этого самого Меченного. Дорогих гостей так не встречают. Да, я угнал эту чертову тачку и обломал Батю с грабежом, но когда мы встретились, он точно должен был повести себя иначе. Либо… Либо Сонька ошиблась.

Честно говоря, такой вариант меня очень даже устроил бы. Но внутренний голос назойливо шептал, нет, товарищ Волков. Не ошиблась скрипачка. Ты и есть Меченый. И бабосики в твоем чемодане неспроста. А еще шкатулка… Вот ты черт! Я ведь совсем про нее забыл. Вернее, так зациклился на деньгах, что решил, шкатулка менее важна. А вдруг там какие-нибудь документы, к примеру… Тогда, выходит, нужно придумать, как ее вскрыть. Ключика нигде не обнаружилось, но я, в конце концов, нахожусь в городе, где на каждый квадратный сантиметр два вора и три бандита. Неужели не найду умельцев, которые откроют этот ларчик?

Но опять же, с хрена Сонька о Меченном знает, а Батя – нет. Странная история вырисовывается. Даже не так. Вообще все странно. И самой отправной точкой, получается, являюсь я. Если разберусь, кто такой этот Волков и почему он Меченный, можно будет раскручивать все остальное.

В любом случае, кроме Соньки, Бати и Маруси с ее этим свертком оставался еще майор Сирота, который ждал от меня определенного результата. Да и кроме того, есть ощущение, что с начальником отдела по борьбе с бандитизмом сейчас лучше всего иметь дружеские отношения.

Поэтому, позавтракав под умиленным взглядом Цили, я оделся для прогулки и отправился сразу к портному Иосифу, в приемной которого теперь сидел, ожидая появления мастера.

– Молодой человек, вы хотите помирать красиво? – Настойчиво повторил пожилой мужик, уставившись на меня круглыми совиными глазами.

Он даже развернулся в пол оборота и подался чуть вперед, дабы видеть мое лицо.

– Вообще никак не хочу помирать. – Вежливо ответил я и демонстративно принялся смотреть в другую сторону.

В другой стороне, а именно по левую руку от меня, сидела дамочка лет сорока. Заметив, что центром моего внимания стала ее персона, она приосанилась и распрямила плечи. Хотя, на самом деле, я вообще не имел в виду ничего такого. Я просто не хотел поддерживать разговор со знатоком «красоты». Потому что в этом городе, если допустишь оплошность и вступишь в диалог, все, пиши-пропало. Потом хрен вырвишмя из этой вязкой паутины.

К счастью, именно в момент, когда от соседки начало безбожно фонить флюидами женского интереса, дверь распахнулась и в приемную вышел Иосиф. День только начался, рабочий имею в виду, клиентов он еще не принимал, а потому выглядел бодро и свежо. Ровно до того момента, пока его взгляд не встретился с моим.

– Опять таки ви? – Спросил портной и резко загрустил. Всю его бодрость как ветром сдуло. – Я даже боюсь представить, што случилось на этот раз? Ви увели бронепоезд? Тот с самый, с которого Владимир Ильич звал нас всех в светлое будущее? Или, может, на башнях кремля не хватает одной звёзды?

– Вы мне льстите. – Скромно поту́пился я.

Судя по кислой физиономии Иосифа, он явно был не сильно рад клиенту в моем лице. Когда Йося вышел и увидел меня, он даже как-то нервно вздрогнул и попятился назад. Думаю, только сила воли вкупе с нежеланием выглядеть посмешищем в глазах клиентов, удержали его на месте. Просто никто из присутствующих не понял бы, с какого перепугу солидный, пожилой человек рванул прочь.

– И што ви хотите? – Грустно спросил Иосиф. Остальных посетителей в этот момент он вообще не замечал. Смотрел только на меня.

– Как что? Костюм, конечно. – Я поднялся со стула, развел руками и широко улыбнулся, демонстрируя дружеское расположение.

Правда, боюсь, на мое расположение портному было очень даже все равно. Его взгляд отчетливо намекал, что самое лучшее расположение, с точки зрения Иосифа, это когда мы с ним находимся максимально далеко друг от друга.

– Ви сегодня один? – Он вытянул шею, пытаясь разглядеть среди посетителей, которые скромно расположились на стульях, Мишу Гольдмана. Потому как намекал вполне конкретно на то, что при нашей прошлой встрече тот явился следом за мной, да еще и с пистолетом.

– Конечно. – Я улыбнулся еще шире.

– Это пугает исчо больше… Ну… Хорошо. Идём. – Иосиф кивнул головой в сторону той комнаты, где происходило главное действо портняжного искусства.

– Как «идём»? – Моментально взвилась дамочка, сидевшая рядом со мной. Остальные тоже как-то напряглись.

Все трое граждан, желающих получить услугу лучшего портного города, по очереди числились впереди меня. Естественно, столь вопиющее безобразие их возмутило.

– Здравствуйте, в окно! Йося, что за дела? Я сижу тут есчо со вчера!

Возмущенная дамочка взмахнула руками, будто собиралась взлететь. Ее ридикюль, который она нацепила себе на локоток, взлетел вверх, едва не съездив мне по уху.

– Мила Никаноровна, не расчёсывайте мене нерв! Есчо вчера вас тут не сидело. Ви вчера с Лидой Гойцман ходили до Зямы Хромого, штоб сделать себе лучшие боты в городе.

– И шо? – Женщина высокомерно фыркнула. – Кажная собака знает, что приехал сам Жуков.

– Я извиняюсь… А шо вам Жуков? Ви думаете, ему имеется дело до ваших ботов или до вашего платья? Поверьте, у Жукова со вчера совершенно другие интересы. – Хмыкнул портной, а затем многозначительно покосился в мою сторону. Мол, спасибо, товарищ Волков, что вы озадачились интересами Жукова.

– Как? Йосиф, в нашем городе теперь такое количество военных, что я с минуты на минуту жду устройства семейного быту. Вы же знаете, мой Василий не вернулся с войны. А что такое одинокая женшина по нашим временам? Это же ж чистые слёзы. Йосиф, мене срочно нужно платье. В субботу в нашем парке будет танцы и как я по вашему пойду? Без платья?

– Мила Никаноровна, если ви отправитесь без платья, уверяю, шо ваш семейный быт устроится быстрее, чем я сделаю стежок. Ви и до парка не успеете дойти. А у гражданина – последний шанс. Ему срочно надо. И я вас уверяю, это такой гражданин, што когда срочно надо ему, то лучше штоб его «срочно» стало и вашим тоже. Гражданин! – Иосиф сурово свел брови. – Не задерживайте.

Я вскочил на ноги и шустро нырнул в мастерскую. При этом, успел заметить заинтересованные и внимательные взгляды остальных клиентов. Очень надеюсь, что это была лишь реакция на слова Иосифа, а не конкретное узнавание моей популярной со вчерашнего дня физиономии.

– Ну и шо? – Спросил портной, как только дверь мастерской за нами закрылась, отгораживая клиентов от святая святых.

– Что ж вы заладили…«шо» да «шо». – Буркнул я, снимая на ходу пиджак.

Кинул его на вешалку, стоявшую в углу, а сам прямой наводкой двинулся к зеркалу. Там имелась небольшая конструкция, похожая на маленькую табуреточку.

– Вставайте. – Иосиф ткнул пальцем в этот мини-стульчик. – И штаны снимите. Та не стройте ви цацу! Шо там может увидеть портной? Мене нужны ваши мерки, а не ваши недостатки.

Я послушно забрался на подставку, расстегнул ремень, соображая, как бы подвести разговор к нужной теме, но так, чтоб это не выглядело подозрительно. Я должен сообщить Иосифу, что меня интересует главарь «кошек». Вернее, что я интересую главаря, но он об этом еще не знает. А задача Иосифа донести данную мысль бандиту, о поимке которого грезит Сирота.

– Таки снова задам вопрос. По какой причине мене досталась сомнительная радость наблюдать ваше лицо, товарищ Артист? Хотя, уж простите, слово «лицо» использую приличия ради. Наблюдать приходится совсем другое.

Портной с метром в руках подошёл ко мне и принялся снимать мерки. Из-за этого я высился над ним, как Гулливер, и признаюсь, говорить о лице при таком раскладе действительно неуместно.

– А я вам в сотый раз повторяю. Хочу заказать костюм. Считайте, что причина в женщине. Очень приглянулась одна особа. Собираюсь пригласить ее на свидание через несколько дней. Нужен нормальный прикид.

– Та шо ви говорите… Как неожиданно. Кому же так не повезло? Скажите мене ее имя, я отправлю соболезнования. Если ви продолжите, как начали, то она очень скоро станет вдовой. Неужто дочери Миры Соломоновны? Не вертитесь, товарищ Артист, а то я могу воткнуть вам булавку не в самое приятное место.

– А вы хорошо осведомлены. – Ответил я, пялясь сверху на Иосифа, который корячился вокруг меня, снимая мерки. – Буквально вчера вам ничего не было обо мне известно, а сегодня уже знаете, где я живу.

– Конечно! Ви же особо отличились. За вас теперь многие интересуются. А у некоторых имеется мнение, шо ви далеко не тот дурак, каким сами себя представляете. Скажу больше…У некоторых имеется мнение, шо ви устроили показательные представления. Цирк с кловунами. Вопрос в том, кто на арене веселил зрителей? И знаете, товарищ Артист, мой опыт, который немаленький, подсказывает, шо вас среди тех кловунов не было. Ви же до старого Иосифа потому и пришли, верно?

– Да е-мое… – Вздохнул я.

– Все, все, все! Не терпите себе последний нерв и не делайте на свое лицо невинность. Иосиф все понял. Мы шьём костюм для дамы. Увлечены? Циля хорошая девушка. Не глупая, хозяйственная, добрая. Я сам бы взял ее в жены, если бы не мой возраст. Но… Хотите, расскажу вам одну историю?

– Давайте.

Я согласился по двум причинам. Во-первых, портной Йося очень непростой тип. Если он решил рассказать мне какую-то историю, значит это точно имеет смысл. История будет содержать в себе какое-то разумное зерно. Или совет. Во-вторых, я уже научился понимать местных. Он спросил моего согласия чисто ради проформы. Даже если бы я отказался, один черт портной рассказал то, что задумал.

– Один шустрый поц ухитрился залезть в клетку с тиграми и подергать их за усы. И ви знаете, он сделал это так быстро, шо тигры не успели его съесть. На второй день поц снова решил, а чего бы и нет, когда можно – да. Но в этот раз тигры были готовы. Не успел наглец забежать в клетку, как они набросились и порвали его. Понимаете, о чем речь?

– Если честно, не очень. – Искренне ответил я. – Ваша притча – это немного не то, чего от вас ожидал.

– Гражданин Артист… Или Денис Сергеевич? Как вам удобно? Таки вот шо скажу, ви можете втирать мене тут за женсчину и даже, если хотите, сразу за пятерых. Но старый Иосиф знает эту жизнь. Зря ви не верите. Я знаю, шо ви пришли ко мне не ради костюма…

– Черт… Ладно! Подождите. Не тыкайте ваши булавки, а то и правда… куда-нибудь не туда… – Махнул я рукой, демонстрируя решительность.

В принципе, Сирота сразу говорил, что ломаться надо недолго. Думаю, я достаточно повыпендривался, изображая невинность. Поэтому подтянул штаны и слез с «пьедестала», чтоб стоять с портным лицо к лицу.

– Да, вы правы. Я хочу в этом городе провернуть одно большое дело. Но человек приезжий, без связей и помощи, не справится. Был расчёт на Мишу Гольдмана. Я же не знал, что он завязал. Миша, как вы понимаете, выпал из списка. Батя… Да, я в его банду попал с целью понимания, можно ли договариваться с его людьми о большом деле. И поверьте, оно реально большое. Там такой куш… В общем, не об этом сейчас. Батя меня разочаровал, но то, как действовали ваши друзья… Понимаете, да? В общем, я бы хотел снова встретиться с ними, но теперь без Миши и без лишнего внимания. Нужно обсудить кое-что…

– Ну вот! – Взмахнул руками Иосиф. – Я таки сразу вам про то и говорил! А ви ломались, как институтка! Слушайте меня внимательно. Не обесчаю, шо разговор состоится и вас лично сопровождать не буду. Не тот случай. Вчера благодаря вам мы имели серьезные обстоятельства, пришлось торопится. Сейчас – другое дело. Но…

Портной замолчал, оглянулся на дверь, потом поднес указательный палец к губам и на цыпочках прокрался к выходу. Постоял, послушал, а затем, успокоившись, снова вернулся ко мне.

– Вам таки нужен Лёник из кинотеатра, по прозвищу Ван Гог.

– Ван Гог? – Переспросил я. Показалось, что ослышался.

– Таки да. Это из-за отсутствия одного уха. На фронте осколком гранаты оторвало. Командир прознал, шо Лёник хорошо рисует. А он исчо тощий и в кустах не заметен. Отправили Лёника в тыл к немцам срисовать позиции и другие нужные детали. Он так увлёкся своим любимым делом, што не заметил, как фрицы сзади почти по плечу его хлопают. В обсчем, фрицы фрицами, а граната – весомый аргумент. Их таки у Лёника было аж две. Ноги он унёс. И другие части тела тоже. А вот ухо отсекло. В штабе вначале хотели его расстрелять, штоб не мучился без уха, но потом Лёник по памяти нарисовал всё до мельчайших деталей. Планшет он посеял по дороге. Ему разрешили медсанбат и спирту, а потом даже комиссовали, потому как Лёник после этого ещё и косить начал одним глазом. А кому косоглазый солдат нужен? Только патроны переводить. Но рисовать не бросил – закроет один глаз, и портрет за полчаса наваляет.

– Так… Но мне не нужен портрет.

– Конечно! Зачем вам портрет? А вот дяде Йосе срочно надо заказать портрет племянницы. Так и скажите Лёнику. Он вам поможет. И станьте уже взад, я закончу с мерками! Потом отправляйтесь до нашего кинотеатру и найдите Лёника. И не спрашивайте, почему старый Иосиф вам помогает. Ему таки самому интересно, што из этого выйдет.

Сказать честно, вся эта игра в казаки-разбойники надоела мне до чертиков. Просто какой-то бесконечный идиотский квест. Пойди туда, потом сюда, потом найди Васю, который приведет тебя к Пете, а вот уже Петя даст то, что нужно. Но это не точно. И так по кругу.

Когда я отправлялся к портному, в мои планы точно не входило бегать по городу от одной «станции» к другой. Кто же знал, что Иосиф столь резво откликнется на мое появление. Любопытно ему… Мне тоже. Очень любопытно, когда закончится круговерть?

Естественно, мое мнение в данном случае никого не волновало, поэтому я, покинув Иосифа, отправился к тому кинотеатру, о котором он говорил, чтоб найти Лёника с интересным погонялом Ван Гог.

Причем, портной ведь не объяснил толком, какую роль должен сыграть этот одноухий тип. Никакой подробной инструкции или сценария дальнейших событий я не получил. Просто Йося велел идти, заказать портрет. Последний факт, так понимаю, являлся паролем, который скажет Лёнику о моей надежности и о том, что отправил меня к нему Йося.

В любом случае, майор Сирота велел шататься по городу, опять светить лицом. Я, как послушный исполнитель, следовал точно его указаниям. Тем более, основную информацию, которую должен был озвучит портному, я ему озвучил.

И тут снова сыграл роль детективный гений Сироты. Вернее, уверенность последнего, что у него этот гений есть. Откуда уж взялся у Льва Егорыча подобный закидон, не знаю. По мне, так все его планы один дурнее другого. Авантюрист, а не начальник отдела по борьбе с бандитизмом.

История про очень выгодное дело, которое якобы хочу провернуть в городе, реально имела место быть. В данном случае речь, конечно, не о моем желании, а о деле.

Через пару дней должен был приехать курьер с посылкой. В посылке – драгоценности на очень большую сумму денег. По крайней мере, когда Сирота говорил о камешках, Гольдман закатывал глаза и часто, жарко дышал.

Видимо, это был приступ жабы, которая душила Мишу за преждевременно завершенную криминальную карьеру. А значит, сумма в денежном эквиваленте и правда большая.

Вот для данного дела я, по легенде, искал себе подельников. Суть в том, что это тебе не просто машину ограбить. Тут нужно действовать тоньше. И абы кого в подобную авантюру с собой не возьмешь.

Драгоценности вез какой-то неизвестный тип для того, чтоб передать их местному антиквару. А тот, в свою очередь, должен был продать камешки некоему клиенту, буржуйского происхождения. По сути антиквар исполнял роль посредника, который нашел покупателя и теперь должен проследить за сделкой, если выражаться привычным мне языком.

– Поточнее нельзя? – Спросил я майора, когда он вводил меня в курс дела. – А то все «некое» да «какое-то». Что за антиквар? Что за покупатель?

– О ты шустрый какой…Поточнее тебе, капитан, понадобится, ежли рыбка клюнет. Тем более, мы и сами толком не знаем ничего, кроме факта прибытия камушков. – Отрезал начальник отдела по борьбе с бандитизмом.

Мне, честно говоря, это показалось очень сомнительным. Сирота и не знает. Три раза ха-ха.

Думаю, дело в том, что Лев Егорыч на всякий случай решил не откровенничать со мной. Видимо призрак машины Жукова все еще витал где-то рядом, изрядно омрачая наше с майором сотрудничество.

– Очень интересно… – Я посмотрел на него, как на дурака. Не специально, конечно. Так вышло.

Однако Сирота, похоже, расценил мой взгляд именно намеком на собственную дурость, потому что лицо его стало в один момент раздражённым.

– А как же я буду искать подельников для грабёжа неизвестно чего непонятно где?

С моей точки зрения данный вопрос был вполне логичным и вытекал из слов майора. Однако Лев Егорыч, судя по скривившейся физиономии, логики никакой не увидел, а вот меня счел занудой и душнилой.

– Та шо ты доколупался, капитан? Известно, што камушки прибудут у город со дня на день. Шо до антиквара, так ентого гада мы знаем. Его вон, пасут с утра до ночи. Знаем, шо покупатель уже здесь. А вот наверняка сказать за содержимое, што именно будет в посылке, не можем. Жора Косой, который нам за енту историю сказал, сам не шибко в курсе. Имею в виду, бриллианты, золото или шо-то другое. – Уточнил Сирота. – Тут, вишь, какое дело. Ежли все выгорит, мы, можно сказать, убьем двух зайцев. Во-первых, «кошки» такой куш мимо своего рыла не пропустят. Во-вторых, к антиквару вопросы давненько имеются. А тут и повод найдётся. То есть, мы и первых возьмем, и со вторым порешаем. Тем более, сам понимаешь, камушки с потолка взяться не могли. Есть предположение, шо их во время оккупации натырил один из предателей. Жора откуда вообсче за посылку узнал. Он до дому вернулся не так давно. Два года партизанил в лесах. Ото ж там и вышло, што гнида эта камушки у своих хозяев фашистских из-под носа увел. Як наши бомбить их стали. Под Ровно это было. Причём, предатель ентот здесь. Не прямо здесь, конечно, не в городе. По просторам Советского Союза, гнида, скитается. Прячется под чужим именем. И тогда, вишь какое дело, у нас вырисовываться третья сторона вопроса. Личность предателя. В общем, ты пока голову не забивай, ни себе, ни людя́м. Ты сначала слушок пусти. И с Йосей встреться. Штоб он тебя в «Черную кошку» снова отправил, но уже другим путём. Таким жирным делом простая шушера заниматься не станет. Тут вылезут уши их главаря. А уж когда процесс пойдет, мы дальше сами. Только гляди, капитан…

Сирота многозначительно замолчал, уставившись на меня тяжелым взглядом. Пялился не меньше минуты.

– Шоб никаких мне выкрутасов. Понял? Жуков в городе, так черт знает шо творится. Уже несколько погонов с плеч полетели. Пока только погонов. А там и до голов недалече. Так шо задача твоя простая. Йося, костюм, да рыбу подманить покрупнее. Сам гляди, нос свой, куда не велено, не суй. К транспорту вообще ни к какому не касайся. Шоб даже рядом с лошедями тебя не было. Усёк?

Я заверил майора, что все понял, осознал и ни в коем случае ни в какие авантюры больше не полезу. По большому счёту, в данном вопросе наши с ним желания полностью совпадают. Я и сам больше не хочу светиться среди местных блатных. Мне бы отходной путь себе нормально придумать и пусть они тут гребутся, как хотят.

– Тю-ю-ю… Лев Егорыч, так ты ма́буть зря нашему капитану за камушки сказал? – Моментально влез Миша. – Взыграет у нем пролетариат и усе, пиши-пропало. Вон, человек мимо автомобиля спокойно пройти не может.

Я не стал уточнять, что именно имел в виду Гольдман. Наверняка ничего умного. Это просто его очередная дебильная шуточка. Он же не знает, как обстоят мои дела на самом деле.

На кой черт мне левые драгоценности, которые еще поди продай, когда в шкафу стоит чемодан с деньгами. Правда Мишин намек на мои загребущие руки выглядел слегка обидно.

В любом случае, Сирота сочинил очередной гениальный план и в данную минуту я занимался его воплощением. Хотя, в отличие от предыдущего раза, ситуация на самом деле выглядела гораздо серьёзнее.

С оружием и складами – полностью была задумка майора. Там специально притащили ящики, поставили их для заманухи. А здесь – реальные драгоценности и реальный криминал в перспективе. Просто изначальный сценарий преступления меняется.

В общем, какая мне, честно говоря разница? Сирота же сказал, моя задача – выманить главу «Черной кошки» на встречу или спровоцировать на более активные действия. Этот загадочный руководитель банды просто встал майору поперёк горла. У меня возникло ощущение, что в данном случае начальник отдела по борьбе с бандитизмом просто не мог пережить наличия чего-то, о чем он не знает. Ничего б себе! По городу шастает бандит, а Лев Егорыч даже личность вычислить не может.

Поэтому, независимо от своего желания, вышел от портного и отправился на поиски кинотеатра. Уже привычно спросил дорогу у местных, из-за чего минут двадцать потратил на бестолковый разговор, из которого выяснил детали жизни какой-то непонятной Ады Леопольдовны. Она, оказывается, жила рядом с кинотеатром еще до войны. Лично меня данный нюанс волновал мало, но пришлось стоять и слушать.

Узнал про мужа Ады Леопольдовны, про ее детей и внуков. Все они по мнению рассказчика были злобными, жадными сволочами. И только после подробного, детального обсуждения человеческих качеств Ады Леопольдовны я услышал номер трамвая, на котором нужно ехать и название улицы, которая мне необходима.

Трамвай, будто на зло, оказался забит народом до отказа. Вообще, куда ехали все эти граждане, не понимаю. Так-то белый лень на дворе. Работать нужно, а они катаются.

– Граждане, проходите в середину трамвая! Там еще шевелятся! – Гаркнула мне прямо в ухо молодая, крепкая, дородная тетка с сумкой в руках.

В сумке что-то шевелилось и отвратительно пахло рыбой. Буквально через пару минут я понял, оттуда не только пахнет отвратительно, но и не менее мерзко капает мне прямо на штаны. Видимо, действительно рыба.

Я протиснулся вперед, стараясь увеличить расстояние между собой, тёткой и сумкой. Однако тетка решила, что я отлично действую в роли ледокола, освобождающего ей дорогу, и двинулась следом за мной. Еще и руку задрала вверх, ухватившись за поручень. Сумка при этом висела на локте дамочки.

– Мадам! Я искренне надеюсь, шо мене на голову капают ваши слёзы. Вот только не вижу у вас хвоста. – Интеллигентно высказался пожилой мужичок.

Роста он был невысокого и теткина сумка мотылялась почти над его ничем не прикрытой лысиной.

– Шо ви плетёте, мужчина? – Возмутилась владелица сумки и пышных форм.

– Ни в коем разе не хотел вас обидеть, мадам. Просто если ви не русалка, то вряд ли ваши слезы так феерично пахли бы рибой.

– Хам! – Покраснев, рявкнула тетка.

К счастью, моя остановка была следующей. Я из этого трамвая вылетел, как пробка из бутылки шампанского. Уже на улице посмотрел на свои штаны, чтоб оценить ущерб от поездки, и тихо выматерился. Ну точно рыба. Придется теперь шляться с пятнами и вонью.

Видимо, для сохранения равновесия вселенная решила, на сегодня плохого достаточно. Нашел я кинотеатр быстро. В тот момент мне даже показалось, что сложностей больше не возникнет. Лимит дня исчерпан. Сейчас встречусь с Лёником и поговорю культурно. Надеюсь, в цепочке передачи информации он станет финальным звеном, которое уже отправит необходимые сведения непосредственно в банду.

Оказалось, нужное мне заведение выполняло не только роль кинотеатра, но и являлось клубом по интересам. В нем еще пели и плясали местные жители, а так же имелись кружки идеологического характера, где читали крайне познавательные лекции. Находилось здание недалеко от остановки, дорогу мне указал первый же прохожий.

Единственное, когда выскочил из трамвая, у меня вдруг возникло ощущение, будто я что-то упустил или забыл. Так и шёл к кинотеатру, пытаясь вспомнить, что бы это могло быть, но в голову не лезло ни одного подходящего варианта.

– Черт… – Я тряхнул башкой. – У портного был… Костюм заказал… Дверь в комнате закрыл на ключ. Ключ у меня. Тетя Мира предупредила насчёт Маруси, но это и так не новость…Маруся… Там все понятно. Сирота ни к кому, кроме Иосифа не посылал…

Пока топал к кинотеатру вслух перебирал все события, подключившиеся с утра, дабы понять, что за ерунда гложет мое подсознание. Однако, ни черта не понял. В итоге решил, просто реально задолбался. Ну и плюс, на фоне загадочной фигуры Волкова, который Меченый, скорее всего имеют место приступы параноидального синдрома. К тому же, впереди обозначилось нужное мне здание, а соответственно, встреча с Лёником должна была произойти очень скоро. Данный факт радовал.

Внешне строение выглядело как все старые кинотеатры. Помню, такой очень давно был в нашем районе. Имею в виду, в моей родной, настоящей жизни. Ходил туда еще пацаном. Несколько колонн, портик, ступени, высокие деревянные двери и афиши, которые висели по обе стороны от входа.

На одной как раз и было написано, что сегодня вечером состоится выступление ансамбля песни и пляски какой-то там армии и флота.

Я вошел внутрь, покрутил головой, соображая, где искать Ван Гога. Подозреваю, афиши – его рук дело. Значит, у Лёника должно быть рабочее место.

Большой, просторный холл с левой и правой стороны имел две широкие лестницы, засланные красными ковровыми дорожками. Лестницы эти вели на второй этаж, где должен быть вход в зал.

В самом конце холла виднелся коридор. Там, скорее всего, располагались гримёрки и всякие рабочие помещения.

Судя по топоту, который доносился из-за двери, находившейся возле лестницы, за этой дверью как раз в данный момент ансамбль песни и пляски активно готовился к выступлению. Потому что грохот стоял такой, будто в помещение загнали табун взбесившихся лошадей. Ну еще периодически раздавался женский радостный визг.

– Тебе чего, милок?

Рядом со мной нарисовалась пожилая женщина с ведром и деревянной шваброй в руке.

– Мне бы Ван… То есть Лёника. Не подскажите, где найти?

– Лёнька-то? Подскажу, как не подсказать. Иди вон по коридору до самого конца. Там последняя дверь. Ото ж и есть его малёвочная. Видала его сегодня поутру. Должо́н быть на месте.

Женщина перехватила швабру поудобнее и двинулась в сторону лестницы.

Я не стал тратить время и тоже двинулся, но в том направлении, которое она мне подсказала. Дурацким словом «малёвочная» тетя, видимо, обозвала мастерскую Лёника.

В общем-то, не соврала уборщица. Все так и было. И дверь в конце коридора, и Лёник. Вот только насчет разговора получилась небольшая загвоздка.

Лёник сидел за столом, но к сожалению мало напоминал человека, который вообще может отвечать на какие-то вопросы.

Понял я это не сразу. Сначала думал, человек уморился, уработался и прилёг головой на стол, чтоб отдохнуть. Да, неудобно сидеть на стуле, а спать на столе, но мало ли. У каждого свои причуды.

Через пару минут я решил, что Ван Гог пьян. Просто его руки висели плетьми, а сам художник не подавал активных признаков жизни. К тому же, на столе, прямо рядом с его головой, виднелась бутылка с мутной жидкостью, два стакана и тарелка, на которое лежало сало.

– Лёник! Эй! Здорова! Я тут по серьёзному вопросу. Меня дядя отправил заказать портрет…

Старался говорит по-простецки, но без фанатизма. Все же на местных я вообще ни разу не похож, как правильно заметил Гольдман в начале нашего с ним знакомства. Однако, товарищ Ван Гог отвечать не торопился. Он даже не дёрнулся после моего приветствия.

Я подошёл ближе и тронул его за плечо. Вот тогда все стало предельно понятно. Мужик просто «поехал» вслед за моим движением, а затем вообще свалился со стула на пол. Прямо, как сидел, так и свалился. Лёник Ван Гог самым бессовестным образом был мёртв.

– Охренеть… – Высказался я вслух, изучая сине-лиловый след на его шее.

Теперь, когда Лёник упал, стали очевидны три вещи. Первая – он действительно спит, но к сожалению, вечным сном. Даже проверять пульс не пришлось. Смерть Ван Гога была неоспорима.

Вторая – парня задушили. И это реально был Лёник, потом что в наличие у покойного имелось только одно ухо. Ошибка исключена. Не думаю, что по кинотеатру бегают много безухих.

Третья, кто бы это не сотворил, убийцу Лёник знал. Я, конечно, не патологоанатом и не криминалист, но удавку ему накинули на шею со спины. Причем, Лёник не сопротивлялся. В том смысле, что на момент случившегося он просто сидел за столом. К тому же, стакана два. То есть, у художника был гость.

– Твою ж мать…на такую встречу я точно не рассчитывал. Ну ты и подставил, Лёник… – Вырвалось у меня вслух.

Конечно, можно было сколько угодно высказывать Лёнику за столь неприличное поведение. Это ж надо, так подосрать ни в чем не повинному человеку, то есть мне. Взять и помереть прямо перед нашей встречей. Однако живее от моих претензий он точно не стал бы.

– Кто тебя так? – Спросил я Ван Гога.

Ответа, естественно, не последовало. Слава Богу… Если бы прозвучал ответ, я бы, наверное, от разрыва сердца точно кони двинул. На фоне всех стрессов и переживаний, которые со мной происходят, ничего удивительно в этом нет.

Постоял, подумал, посмотрел внимательно на покойного. Затем, сам не знаю, зачем, принялся вдруг осматривать комнату художника. Медленно прошёлся по периметру, разглядывая окружающую обстановку. Вроде бы ничего обычного. Мастерская как мастерская…

Однако что-то коробило меня во всей ситуации. Даже не так. Что-то сильно, очень сильно зудело в корочке головного мозга. Похоже на ситуацию, когда ты пытаешься вспомнить слово, но оно упорно ускользает из башки. Вот сейчас мое состояние сильно напоминало исчезающие словечко. Где-то маячит, совсем рядом, но я его не могу никак ухватить за хвост.

Более того, я вдруг понял, что зуд и лёгкое раздражение появились у меня не в тот момент, когда я увидел мертвого Лёника. Ни черта подобного. Это было еще по дороге к кинотеатру. То самое ощущение, будто что-то я упустил из виду.

И вот сейчас, рядом с мертвым художником, оно стало сильнее. Зуд и раздражение, имею ввиду.

– Кому ты на хрен нужен? – Спросил я Лёника, в позе зародыша лежавшего рядом со стулом на правом боку.

Тело еще было мягким, податливым. Убили его прямо совсем недавно. Прямо…

– Твою мать… – Высказался я и снова осторожно огляделся по сторонам, а потом чисто машинально сделал шаг в сторону выхода.

Да нет… Спрятаться в этом помещении было бы затруднительно. Достаточно просторная комната с большим столом, за которым Ван Гог рисовал, потому что здесь имелись кисти, банки с краской, здоровенные литы полотна, свернутые трубочками. Три стула. Один недавно был занят художником, два стояли в стороне. Лавочка, с валяющимися на ней тряпками, которые отвратительно пахли растворителем. Вешалка в самом углу. Все. Шкафы, кровати, кладовки отсутствовали. Это обнадёживало. А то я, грешным делом, подумал, как бы не столкнуться нос к носу с убийцей, который спрятался, услышав мои шаги. Такое было бы некстати.

Я совершенно безоружен, а человек, который с помощью удавки отправил Лёника на тот свет, вряд ли будет сильно рад нашей с ним встрече. В принципе, один на один, скорее всего я бы убийцу ушатал. Капитан Волков – крепкий парень. Да и в моей голове имеется представление, как вырубить противника. Но с другой стороны, черт его знает, что там за гражданин. Может, в нем росту метра два и руки как ноги. Лёник, между прочим, совсем не выглядит доходягой. Он достаточно упитанный, а под рубашкой можно определить даже наличие мышц.

То есть, человек, который его душил, как минимум должен быть не слабее. Хотя… С другой стороны, если убийца профи в подобных вещах, мог бы сделать все быстро и аккуратно, не смотря на разницу в весовых категориях.

– Выпивал ты точно не один. – Я снова вернулся к столу, наклонился над стаканами. Вот не мог уйти и все тут. Смерть Лёника держала меня на месте якорем.

Просто интересное какое-то совпадение. Только я отправился к Ван Гогу, как его взяли и грохнули. На пьяную драку между собутыльниками совсем не похоже. Если люди с пьяных глаз начинают выяснять отношения, то в ход идут подручные средства. И удавка к таким средствам точно не относится. Удавка – это оружие, которое гость принес с собой. А значит, он сразу планировал убить Лёника.

Я прищурился, рассматривая стаканы. Потом наклонился, чтоб понюхать. Руками трогать не стал. Не знаю, откатывают ли уже пальчики, но проверять точно не хочу. Не хватало еще присесть в 1946 году за убийство, которого не совершал. Вот это, конечно, будет тот еще прикол. Сдохнуть в своем времени, попасть в прошлое, получить новое тело и новую жизнь, а потом отхватить срок лет в десять.

Оба стакана были пустыми и от обоих отвратительно несло самогоном. То есть, прибухнуть Лёник успел, причём, подозреваю, со своим убийцей. Потому что запах алкашки был свежий. Прямо очень.

– Сука… – Я покачал головой, усмехнулся, а потом выпрямился, глядя на стол сверху вниз. – Тебя убили перед моим приходом…

Внезапно мое внимание привлекла стопка листов. Они лежали на самом краю большого стола, но с противоположной стороны. Вернее, не лежали, а были словно рассыпаны веером. Такое чувство, будто их очень быстро перебирали, разыскивая что-то конкретное. Несколько листов даже упали на пол и валялись рядом с ножкой стола. Тот, кто искал нужное, явно торопился.

Я обошел стол и Лёника, по-прежнему лежавшего на боку, приблизился к рисункам. А это реально были рисунки. Вернее, наброски. Художник изобразил на них людей. Разных. Женщины, мужчины. Не похоже на готовый вариант. Больше напоминает пробные эскизы.

– Убивать ради этого?

Я присел на корточки рядом с ножкой стола, рассматривая те листы, что валялись на полу.

– Черт его знает… Люди, как люди…

Правда, эскизы отличались друг от друга экспозицией. То есть на одном – девушка стоит в парке. На втором – мужик в шляпе выглядывает из-за двери. Парочка – чисто портреты. Всех их объединяло одно. Люди, изображенные на бумаге явно были реальными. Я бы сказал, что Лёник рисовал их по памяти. Что-то типа тренировки.

– Убийце был нужен рисунок?

Я разговаривал сам с собой, потому что это в некотором роде успокаивало и в то же время способствовало мыслительному процессу.

Появления ментов не ждал. Потому не торопился. Единственная угроза, которую необходимо учитывать, это если случайно к художнику забредет кто-нибудь из сотрудников кинотеатра. Поэтому звуки, которые доносились из-за двери, я старался контролировать.

Сложно будет объяснить какому-нибудь левому гражданину, зачем я карячусь в этой комнате вместо того, чтоб сообщить об убийстве, куда следует.

В общем, при ближайшем рассмотрении, ничего экстраординарного в эскизах я не нашел. Уже собрался уходить, когда внезапно мой взгляд зацепился за горшки с цветами. Они стояли на широком подоконнике.

Честно говоря, в другой момент не обратил бы внимание на столь незначительную мелочь, но сейчас…Сецчас все вокруг казалось мне подозрительным.

Подоконник не вытирали лет сто. Он был очень пыльный. Однако при этом возле третьего, крайнего горшка, виднелся относительно чистый кружок, который своими размерами сильно был похож на дно горшка. Выходит, один цветок точно переставили. Но не сейчас, и даже не сегодня. Скорее всего пару дней назад.

Я хмыкнул, подошел к окну. Оно было небольшим и мутным. Стекла явно мылись столь же редко, как и сам подоконник.

Почти минуту пялился на горшок с каким-то непонятным кактусом. Затем в два шага метнулся к лавочке, схватил тряпку, вернулся обратно и, обернув горшок, поднял его вверх.

– Интересная фигня…

Я склонил голову к плечу, разглядывая свёрнутый вчетверо лист бумаги. Он лежал ровно на том месте, где стоял цветок. Но это куда ни шло. Гораздо интереснее стало, когда я взял бумажку и развернул ее.

– Да ладно…

Хорошо, что горшок я сначала поставил на место, чуть сдвинув его в сторону. Точно уронил бы от неожиданности.

Это тоже был эскиз. Набросок карандашом. В некоторых местах линии выглядели нечеткими и стёртыми. Будто художник изображал лицо мужчины, который смотрел прямо на меня, по рассказам, и какие-то детали Лёника в своей работе не устраивали.

– Вот это поворот…

Я поднял взгляд, поглядел задумчиво в окно, потом снова уставился на эскиз.

На сероватом листе бумаги был изображён я. Вернее, не я сам, конечно, а капитан Волков. И это не ошибка, не совпадение. Чертов шрам был ровно там, где должен быть. Взгляд – один в один. Нос, овал лица. Чуть-чуть неточностей, конечно, имелось, но опять же, лишь по тому, что Ван Гог рисовал человека, которого, видимо, сам лично не знал.

В общем-то, в сложившейся ситуации я очень хорошо понял одну вещь. Нужно не просто валить, нужно быстро валить. Причём, не только сейчас из кинотеатра, но и вообще из города.

Если на месте убийства я нахожу спрятанный под горшок рисунок, на котором во всей красе изображена моя рожа, то признак это очень, очень, очень поганый. К тому же, кто-то ведь спрятал эскиз. Учитывая, что произошло это не сегодня, думаю, сам Лёник и спрятал. Зачем? Теперь на данный вопрос узнать ответ будет сложно. Однако, есть четкое ощущение, как бы не из-за моей персоны помер Ван Гог.

Я отвернулся от окна, свернул бумажку, сунул ее в карман брюк, а потом очень быстро покинул мастерскую.

Выскочил в коридор и замер, прислушиваясь. Черт… Меня же видела уборщица. А я еще, такой молодец, спросил у нее, где найти Лёника.

Очень надеюсь, что патологоанатомы и криминалисты в 1946 году время убийства определяют приблизительно. Желательно, с разбросом часа в три. Чтоб наверняка. Иначе, у меня могу возникнуть проблемы.

Так-то, конечно, я вроде как сам без пяти минут мент. Волков прибыл в город для усиления уголовного розыска, но все это очень сомнительно выглядит в роли отмаза. Чисто теоретически у меня могло бы хватить и времени, и сил на убийство Ван Гога. Это не считая того, что Волков служил в разведке. Уверен, если я сейчас захочу задушить кого-нибудь удавкой, у меня это получится. Тело по-любому рефлекторно выдаст навык. Все-таки разведка на фронте – это особое место. Там людей учат многому.

Стараясь двигаться бесшумно, но не выглядеть при этом Голумом, который крадется согнувшись и оглядываясь по сторонам, я пошел в сторону холла. При этом был напряжён как струна. Каждую секунду ждал, что сейчас откроется какая-нибудь из дверей и оттуда выскочит посторонний. А это момент крайне нежелательный. Достаточно уборщицы.

К счастью, до холла добрался тихо, незаметно и быстро. Но вот там удача мне изменила.

– Ты?!

Я вздрогнул и повернулся в сторону, откуда прозвучал этот голос. Девчачий, удивленный, а главное – неожиданный.

Буквально в нескольких шагах от меня стояла Сонька. Выглядела она очень непривычно. Вместо старых штанов, ботинок и кофты, на ней было симпатичное платье и туфли. В руках девчонка держала скрипичный футляр.

Даже волосы у Соньки выглядели симпатично. Она их уложила волной. Я вообще очень удивился, поняв, что они у нее, на самом деле, отдают приятным медным оттенком и спускаются ниже плеч. Обычно девчонка таскала кепку, из под которой торчали непонятные вихры. Я вообще думал, что она носит пацанячью прическу.

– Здравствуй. – Улыбнулся я Соньке. – Это что-то…Что-то необычное. Думал твой стиль в одежде выглядит совсем иначе.

Я сделал жест рукой, изобразив круг. Это был намёк на то, что сейчас девчонка вообще не похожа на саму себя.

– А-а-а-а-а… Ну да. – Сонька слегка покраснела.

Ничего себе. Смутилась, что ли? Мне казалось, эту девицу ничем не проймёшь.

– Просто… На прослушивание ходила. Есть возможность устроиться на работу. – Скрипачка небрежно повела печом.

Типа, ей эта работа так-то и даром не нужна, но раз уж здесь требуется скрипка… Будто Сонька сделала одолжение и пришла в кинотеатр, а самой ей это все до фонаря.

– А как же твоя деятельность…

– Да тише ты! – Шикнула девчонка, затем обернулась, проверяя, не слышит ли нашего разговора кто-нибудь. Потом подошла совсем близко и, понизив голос, сказала. – Я же не одна. Сенька еще. Его надо на ноги поставить. А теперь видишь, Жукова прислали. Боюсь, скоро тут будет очень сложно заниматься чем-то таким. Сам понимаешь, маршала Победы не ради морского воздуха отправили в наш город. Ему кровь из носа надо сделать все правильно. Иначе морской воздух сменится на северный. Или вообще…

Сонька многозначительно округлила глаза, намекая на плохой исход назначения Жукова.

Ну в принципе, это я, в отличие от девчонки, знаю наверняка. Почему маршал оказался здесь и к чему его появление приведет. Но конкретно в данную секунду меня интересовало совсем другое.

Передо мной стояла девушка, максимально не похожая на ту особу, с которой я встречался раньше. И дело не только в платье. Она даже говорить стала иначе. Вообще. Ни единого «шо», «ежли» или «тудой» не проскочило в ее речи. Я бы даже наоборот сказал, что Сонька прямо неплохо образована. Да и вообще…

– Слушай… А ты сейчас сильно занята?

– Да нет вроде. Домой собиралась. – Она если и удивилась моему вопросу, то виду не показала.

– Очень хорошо. Составишь компанию? Прогуляться хочу.

Скрипачка подумала пару секунд, а потом кивнула.

– Идём. Чего нет-то… Прогуляемся.

Буквально через пять минут мы уже шли по бульвару в сторону набережной. Сонька, правда, слегка прибалдела, когда я схватил ее под локоток и чуть ли не волоком утащил из кинотеатра. Торопился. Боялся, что откуда-нибудь вынырнет уборщица.

А вообще цель прогулки была конкретная. Можно сказать, жизненно необходимая. Особенно в свете последних событий. Я хотел расспросить девчонку о Меченом. Раз уж она приняла решение завязать с криминальной жизнью, какая ей теперь разница.

– А ты чего в кинотеатре делал? – Спросила она, как только мы отошли от здания, где в закрытой мастерской остался лежать мёртвый Лёник.

– Да так… Мимо проходил, решил заглянуть, посмотреть, что там. – Ответил я очень неопределенно. – Сонь… У меня вопрос…

Честно говоря, завёл разговор, не имея ни малейшего понятия, как вообще затронуть тему Меченного? Не скажешь ведь в лоб, типа я это или не я? А если я, то кто такой, чем занимаюсь?

– Давай. – Кивнула скрипачка.

– А ты зачем из себя пацана строила и говорила так нелепо?

Спросил и мысленно сам себе отвесил подзатыльник. Не о том говорю! Совсем не о том! Какая мне разница, кого и почему Сонька из себя изображала.

– Ну ты даешь. – Девчонка усмехнулась. – Много девок в бандах видел? У женщин, если они есть, роль одна. А я так не хотела. Поэтому старалась выглядеть, как парень. А речь… Ну так, чтоб не выделяться. Мое дело маленькое. Сбегать, передать, встретить…

– Кстати, про встретить! – Перебил я Соньку. Она такая молодец. Сама произнесла нужное слово. – Ты сказала, что тебя отправили меня возле вокзала ждать. Верно?

– Ну да. – Сонька снова кивнула, однако в этот раз лицо ее выглядело напряжённым. Или мне показалось, не знаю.

– Скажи, а кто именно отправил?

Девчонка резко остановилась, уставившись на меня с удивлением.

– Как кто? Яша Ювелир. Ты же к нему ехал.

Я тоже замер. Глупо идти вперед, когда моя спутница стоит стобом и глазами хлопает. Ну и потом, появление нового действующего лица немного было не в тему. Я ожидал все-таки упоминания Бати или кого-то из его сподручных, типа Седого. Да, бред. Если бы Волкова ждали эти граждане, точно при встрече узнали бы. Но мало ли, как могло получиться. Может, они знали, что должен приехать тип, а описание Сонька получила…

Моя рука машинально опустилась в карман брюк. Листок лежал там, на месте.

Твою ж мать… Ван Гог нарисовал физиономию Волкова по чьему-то описанию. Тот эскиз, который я нашел под горшком, похож больше на рабочий вариант. Значит, был чистовой.

– А как ты узнала, кого надо встречать?

– Что за вопросы странные? – Сонька подняла удивленно брови.

При этом выглядела она вполне спокойно. Не было такого ощущения, будто ее нервирует наш разговор. Скорее девчонка решила, что я псих или глумлюсь над ней.

– Ну скажи, пожалуйста. – Я смотрел прямо скрипачке в глаза.

– Так мне дали портрет твой. Рисунок. Чтоб наверняка не ошиблась. Яша Ювелир и дал.

– Замечательно. – Сказал я с улыбкой.

Хотя ни черта замечательного во всем этом не было. Кто такой, блин, этот Яша?

Мне срочно нужна была тетя Мира. Вернее, очерёдность другая. Мне срочно нужно было выпить. Желательно, много и покрепче. А потом уже можно и тетю Миру в качестве «десерта».

Почему выпить? Да потому что события вдруг начали развиваться слишком быстро и слишком не туда. Это тот самый случай, когда с горы несётся телега, громыхая колёсами, обгоняя на ходу лошадь. А в этой телеге сижу я и тихо офигеваю от мысли, что вот-вот, прямо в следующую секунду телега перевернется. Тогда мандец всем: и мне, и лошади. Случайным прохожим, кстати, тоже.

Почему именно тетя Мира?

Потому что данная особа знает всё и обо всех в этом городе. Есть подозрение, что за его пределами тоже. Уж тем более, она знает все о тех, кто крутится в ее сфере деятельности. Блатные, бандиты, ворье, жулье.

Мне срочно было необходимо выяснить, кто такой этот Яша Ювелир. Вернее, приблизительно его роль я понял, чисто сопоставив факты, а вот что он из себя представляет и где его искать, пока неизвестно.

Спросить Соньку я не мог. Причина простая. Даже мои наводящие вопросы о встрече, случившейся между нами в первый день, вызвали у девчонки очень большое удивление. Или даже подозрение.

– Ты меня проверяешь? – Поинтересовалась она ехидным тоном сразу после того, как произнесла имя этого дурацкого Яши.

Лицо у девчонки в момент изменилось. Скрипачка снова стала похожа на ту самую особу, которую я видел прежде. Нагловатая, уверенная, с крепким пацанячим стержнем.

Вот такая роль, между прочим, шла ей гораздо больше, чем платье, туфли и претензия на женскую привлекательность. Более органично смотрелась Сонька в этой роли. Ну или у меня уже сложилось предвзятое мнение о ней. Как-то не вязался ее нынешний образ с тем, что девчонка из себя представляет. Хотя причину внезапных перемен я, пожалуй, понимаю. Появление Жукова сильно меняет расстановку сил в городе. Если кто-то этого пока не понимает, сам дурак.

– Проверяю? – Я изобразил бестолковое выражение на физиономии.

Хотя… Ладно. Чего уж врать. Не изобразил. Выражение было искренним. Потому как бестолковился я на самом деле. К счастью, девчонка мое поведение всерьез не воспринимала. Она, похоже, думала, я кривляюсь или провоцирую ее.

– Ну как же. Твой приезд – вовсе не событие государственного значения. Даже наоборот. Насколько мне известно, о нем должен знать только Яша. Он сильно нервничал, когда ему пришлось отправить меня на встречу. Но сказал, так лучше. Ему в последнее время казалось, что легавые стали проявлять интерес. А потом, когда я вернулась и рассказала, что произошло, особенно про те документики, которые у тебя выпали, Яша вообще распсиховался. Сказал, это из-за меня. Вернее, из-за него. Он же вместо того, чтоб встретить тебя лично, отправил третьего человека. Но по факту из-за меня. Так и сказал, похоже, Меченый решил осмотреться для начала.

– А-а-а-а-а… Ну да, ну да. – Я глубокомысленно покивал головой. – Слушай, почему ты? Он тебе доверяет?

– Кто? Яша?! – Сонька искренне рассмеялась. – Ты чего? Яша никому не доверяет. Просто я ему задолжала. И еще он знает, что умею держать язык за зубами. Сам побоялся из-за легавых, говорю же тебе. Поэтому меня отправил. Я должна была тебя встретить и выяснить, как собираешься действовать. А тут вдруг черт знает что началось. Сначала твое появление… Кто-то тебя неплохо по голове отоварил. Потом поведение странное. Ну и документики, конечно…

В общем, судя по всему, этот чертов Яша собирался встретиться с Волковым, но по какой-то причине не смог. Почувствовал внимание Сироты? Может быть. А может и не быть. Я думаю, он просто не захотел. И дело не только в легавых, как утверждает Сонька.

Есть ощущение, что в нашей предстоящей встрече с Яшей был риск. Причём в первую очередь, для самого Яши. Только не в том ключе, как он преподнёс девчонке.

Вместо себя он отправил Соньку. Та, в свою очередь, должна была разыскать человека, чей портрет ей вручили. То есть, капитана Волкова. Девчонка, конечно, с ним состыковалась, только на тот момент в роли Дениса Сергеевича уже был совсем другой исполнитель, о чем она, конечно же, знать не могла. Ясное дело, ей мое поведение показалось странным. Я же не знал ничего. Я в тот момент даже не понимал, что происходит.

– Насчёт документов… – Начал было объяснять самый сомнительный момент, но Сонька меня перебила.

– Слушай, да мне все равно. Не хочу даже вникать в эти вещи. И без слов понятно, почему ты справил себе именно такую ксиву. Вернее…Я сначала, конечно, плохое подумала. Решила, скурвился Меченый. Но Яша потом мне все пояснил. Что, зачем и почему. Для прикрытия – самое то. Как бы ты еще привёз товар? А к капитану, фронтовику, вопросов ни у кого не возникнет.

– Ты так странно произносишь моё прозвище. Прямо выделяешь его.

Сонька посмотрела на меня внимательно, а потом ответила:

– А-а-а-а-а… Так это потому что Яша за тебя сказал, как за серьезного человека. Сказал еще, опасный ты гражданин. Велел вести себя тише воды, ниже травы.

Вот где-то в этой части нашего с Сонькой разговора мне стало еще хуже, чем было до этого. Даже смерть Ван Гога уже не казалась настолько плохим событием. Одноухий помер, ему теперь все равно. А я жив. По крайней мере, пока.

Просто если сложить воедино слово «товар», имя Яша Ювелир и вчерашний рассказ майора Сироты о неком антикваре, выступающем в роли посредника, то, скажу честно, есть большие сомнения, так ли долго факт крепкого здоровья в моем случае останется неизменным.

В общем, очень прискорбно это признавать, но единственное объяснение, которое сформировалось в голове, выглядело следующим образом. Волков и есть тот самый продавец драгоценностей, который должен приехать в город. Коробка в чемодане, чисто теоретически, является товаром. Не сама, конечно. Там внутри, опять же, чисто теоретически, должны быть камни. Поэтому ее запечатали на замочек. И если есть замочек, то несомненно должен быть ключик. Моя задача – его найти. Или, как вариант, сломать коробку к чертям собачьим, чтоб проверить свою догадку.

Почему я пришел именно к такому выводу? Да потому что в совпадения не верю. Ювелир и антиквар достаточно близкие понятия. Всплыли они вдруг одновременно. Вот ведь удивительно. И главное, даже цели сходятся. Антиквар ждёт продавца. Ювелир ждал Волкова. Пу-пу-пу…

Только, если предположить, что мои мысли верны, возникает очень до хрена вытекающих вопросов.

Первое – на кой черт Волков притащил с собой деньги? Допустим он, например, действительно привёз камешки на продажу. Тогда зачем бабло? Много бабла? И откуда оно?

Второе – почему Волков приехал раньше? Сирота сказал, что продавец должен появится со дня на день. А я – уже тут. При этом, Сонька еще в тот день, когда мы угнали машину, намекала на какие-то проверки с моей стороны. Мол, кружусь по городу, оценивая ситуацию. В принципе, будь я на самом деле человеком, который прибыл в местечко, забитое жуликами под завязку, чтоб продать драгоценности ценой в охренительно большую сумму, пожалуй, так и поступил бы. Явился бы пораньше, чтоб убедиться, все ли спокойно, ровно и без волнений. Опять же, Жуков…

Даже Сонька вон понимает, что маршал не будет сидеть сложа руки. Ему принципиально важно тряхнуть городишко и очистить его от всякой бандитской заразы. Все же прекрасно осознают, это не назначение для Жукова, это – ссылка. Его, можно сказать, отправили на передовую. Только враг теперь выглядит иначе. Может, Волков потому и рванул на встречу с антикваром, сдвинув сроки. Чтоб успеть провернуть задуманное до того, как проворачивать уже будет нечего и нигде.

Третье – почему Яша не обнаружил до сих пор себя? Чего он ждёт? Сирота сказал, покупатель уже в городе, можно действовать. Тем более, покупатель не знает продавца…Для того и существует посредник. То есть без Яши в этой схеме никак не обойтись.

Ну и четвертое, самое важное… Товарищ майор уверенно заявил, что драгоценности привезёт тот, кто служил у фашистов. И тогда получается…

Что тогда получается, думать сильно не хотелось. Я, конечно, все понимаю, но оказаться предателем, который убивал своих же товарищей и носил фашистский крест на рукаве, очень не хочется. Мы даже когда в детстве играли в войнушку, никто не хотел быть немцем. Все хотели изображать героев советской армии. И вот факт возможного предательства со стороны человека, которым сейчас являюсь, огорчил меня сильнее всего. Казалось бы, да какая теперь разница? Есть проблемы поважнее. Но на душе отвратительно скребли кошки. Скребли и гадили.

Сонька, видимо, поняла, что мое настроение резко упало ниже плинтуса. Она поблагодарила меня за то, что я ее проводил и, чмокнув в щеку, умчалась в сторону старого двухэтажного дома, больше похожего на здоровый сарай.

А я, если честно, даже не понял, что провожал девчонку. Я вообще думал, мы гуляем. Как подошли к месту её жительства, тоже не сообразил. В моей голове шел активный умственный процесс, на остальное не обращал внимания.

Ну а настроение… Ясное дело, оно и до этого не было лучезарным. Случайно обнаруженные покойники мало способствуют приливу энергии и позитива. А уж после того, что говорила скрипачка, настроение совсем потухло.

В любом случае, в первую очередь мне был нужен Яша Ювелир. Даже не так. В первую очередь мне была нужна информация о нем. Вдруг я всё-таки ошибаюсь. Вдруг чемодан, деньги, коробка и капитан Волков не связаны с предстоящим мероприятием, в котором фигурируют драгоценности. Хотя… Факты упрямая вещь. С ними сложно спорить.

Именно по этой причине, кстати, я решил вызнать информацию у Миры Соломоновны, а не у Гольдмана. Уж этот прощелыга точно мог бы ответить на все вопросы. Он не меньше моей хозяйки шарит в криминальных личностях города. Но…

Если допустить, что подозрения, возникшие в процессе разговора с Сонькой, верны, то обсуждать всяких Яш с Гольдманом не только глупо, но и опасно. Он слишком дружен с Сиротой. Начну расспрашивать о том, кто может оказаться антикваром, Миша в момент донесёт майору. И выйдет у нас прямо как в анекдоте. Меня отправили прикорм закинуть, рыболовные снасти приготовить, чтоб поймать большую щуку. А щука – это, блин, я! Ну точно анекдот. Только конец вообще ни разу не смешной у этого анекдота.

Поэтому, распрощавшись с Сонькой, я бегом рванул к себе домой. И это вовсе не преувеличение.

К сожалению, Миры Соломоновны там не оказалось. Закон подлости. Главное, каждый день она терлась во дворе, а именно сейчас, когда возникла необходимость, ее нет.

– И где она? – Спросил я Цилю, которая отиралась возле кухни. – Только очень прошу, давай прямо к делу. Без долгих вступлений и рассказов новостей о всех соседях. У меня срочное дело.

– Ну вы скажете тоже… – Смутилась Циля.

Правда, я не понял, что означала ее фраза. Ну вы скажете тоже, как можно без новостей. Или ну вы скажете тоже, когда такое было.

В следующую секунду Циля, решив следовать народной мудрости про желудок мужчины и его сердце, сунула мне под нос тарелку блинов.

– Вот, покушайте. Для вас готовила.

– Циля! Где твоя мама?! Говорю же, дело срочное! – Рявкнул я на хозяйскую дочку.

Хотя, скажу честно, блины оценил. Просто как явление. Потому что это, на секундочку, совсем не национальное блюдо для особы по имени Циля, дед которой был Соломоном. Девица явно старалась ради моей персоны.

– Ну што вы нервничаете, Денис Сергеевич. Разве ж можно так? Вон, папа нервничали и все. Нет таки папы. А мама пошла до Зинаиды Марковны, там што-то случилось. Но вы вот кушайте, Денис Сергеевич. Половину дня готовила.

С трудом отбившись от настырной Цили и ее блинов, я рванул на поиски неведомой Зинаиды Марковны. Адрес предварительно выдрал шантажом у хозяйской дочки. Пообещал по возвращению съесть все блины.

К счастью, тратить время на бестолковые метания не пришлось, потому как Мира Соломоновна уже двигалась домой и мы столкнулись с ней нос к носу недалеко от рынка.

– Денис Сергеевич? – Удивилась хозяйка, когда я подбежал к ней, схватил ее за руку а потом очень эмоционально сообщил, как сильно она мне нужна.

– Да, Мира Соломоновна, я. Мне срочно нужно с вами поговорить, но там, где нас никто не услышит. А еще лучше, если и не увидят.

– Давненько я не получала таких предложений от мужчин… Ну што ж… Если вам надо, то я, конечно, скажу таки, да. Тем более, мы без пяти минут родственники. Ви кушали те блины, шо приготовила Циля? Она же ж с вечера жила с мыслью за те блины…

Я ответил, что блинов не ел, но с первого взгляда заметил, насколько они хороши. При этом слова хозяйки про скорое родство пропустил мимо ушей. Переживать за Цилю, возомнившую себя моей будущей женой, буду потом. Если вообще доживу. А с такими темпами развития событий, ой, не факт… Лёник Ван Гог утром тоже, наверное, верил в лучшее. Интересно… Нашли его или еще нет?

– Ну… Идемте вон, в кафе. Там есть летняя веранда. Ви знаете, што это за кафе? Сам Лёня Вайсбейн тут пел свои куплеты, когда был юным и малознаменитым. – Мира Соломоновна махнула рукой в сторону упомянутого заведения. – Кстати, ви слышали новость? Говорят, он собирается приехать и дать концерт. Вспомнил, наконец. И таки да, стоять посреди улицы – не очень хорошая идея. Даже если нас никто не услышит, поверьте, найдутся желаюсчие исправить это досадное недоразумение.

Я был согласен на все. Хоть кафе, хоть пельменная, хоть разливуха. Лишь бы спокойно сесть и задать нужные вопросы.

С кандидатурой тети Миры в роли местной энциклопедии я не ошибся. Разговор у нас и правда выдался содержательный. Не скажу, что приятный по итогу, даже скорее наоборот, но некоторые ответы я получил.

Как только мы уселись за один из столиков, расположенных на открытой веранде, она заказала себе чай и пирожное, а я… тоже чай. Покрепче отложим на попозже. Сейчас нужно быстренько выяснить насущные вопросы, а потом, честное слово, напьюсь. Мне в любом случае вечером топать в этот чертов трактир. Хотя… Я уж и не знаю, стоит ли. Может пора делать ноги, наплевав на все меры предосторожности, отходные пути и сомнения.

– Денис Сергеевич, имейте в виду, ни один рэсторан не идёт ни в какое сравнение с тем, как готовит моя Циля! – Сразу заявила Мира Соломоновна, едва нам принесли чашки, заварник с чаем и пирожные на тарелочке.

Такое ощущение, будто поход в заведение общепита и с ее, и с моей стороны – предательство домашней кухни вообще и Цили в частности.

– Совершенно не сомневаюсь. Уверен, готовка Цили несомненно лучше ресторанной? – Согласился я, а затем подвинул стул ближе к тебе Мире. Так, чтоб мы могли говорить в полголоса.

– И это тоже. – Кивнула Мира Соломоновна. – Но ее таки намного дешевле… Денис Сергеевич, я вся во внимании. Што ви хотели спросить у тети Миры? Говорите.

– Эм… Ну… Смотрите… Я тут недавно… То есть только сегодня узнал об одном человеке, который представляет для меня интерес. Но желательно, чтоб об этом интересе теперь знал только я. Яша Ювелир. Вам говорит это о чем-то?

Мира Соломоновна молча смотрела на меня несколько секунд. Потом осторожно взяла чашку, налила из заварника чая, сделала глоточек, зажмурилась.

Мгновения тянулись как вечность. Я даже подумал, не пошлет ли меня хозяйка апартаментов.

Просто имя Ювелира она знала наверняка. Это сразу стало понятно. И еще наверняка она знала, что обсуждать данное имя лучше не надо. С чего я сделал такие выводы? Потому что Мира Соломоновна, смакуя ароматный чай, на самом деле прикидывала все «за» и «против». А значит, разговоры о Яше Ювелире могут иметь последствия. Иначе тетя Мира уже трындела бы без остановки.

– Ви знаете, жизнь – таки интересная паскуда… Вот ви сидите напротив и спрашиваете меня за Яшу… И я не хочу знать, откуда взялся этот интерес. Но расскажу вам кое-что… Ви знаете, мене бы не хотелось, штоб Циля стала вдовой до свадьбы. – Начала вдруг Мира Соломоновна. – Яша… Когда-то давно он числился студентом академии изящных искусств Яковом Михельсоном. Хороший был мальчик. Пока не увлекся одной дамочкой. Во всех Яшиных бедах виновата именно она. По крайней мере, так считает Яша и так считала его мама. К счастью, мамы уже нет в живых, а вот Яша, к несчастью, есть. Так вот… С той особой познакомил их мой покойный супруг, представьте себе. Давненько это было… Познакомил на своем дне рождения. Яша накушался винища как последний биндюжник. Так накушался, што его бесчувственный организм, дышащий скорбью и сивухой, пришлось тащить на второй этаж. А скорбел Яша по внезапно пронзившей его сердце любви. Особа, хочу сказать, была в то время удивительно хороша. Молодая, наивная, мечтала стать медицинской сестрой. М-да…

Тетя Мира, усмехнувшись, покачала головой. Честно говоря, я начал подозревать, что особа, о которой идёт речь, – это сама Мира Соломоновна и есть. Слишком много горечи было в ее словах про молодость и про мечты о медицинской сестре. Все-таки между белым халатом и репутацией бандерши – огромная пропасть.

– Все ушли, а дурная особа осталась. – Продолжала тем временем тетя Мира. – Сказала, што будет ухаживать за ним. Она – сестра милосердия, хоть и будущая, выходить больного – её обязанность. На самом деле, понятно, што девица хотела остаться с этим жалким красавцем… тогда ещё красавцем…наедине. Ви же понимаете, мечта любой девицы – поцелуем разбудить принца. А вот дальше началось стремительное падение Яши в любовь и уголовщину. Ну и понятное дело. Девица стоила того. Вот Яша уже ходит в чистом, воротнички свежие, побрит, пахнет не кислой капустой, а французской водой. До того ему эта особа закружила курчавую башку, што он не просто с ней под ручку ходил, а и целовал ее даже. И вот явился он на ейные курсы. Собирался проводить до дома. Зашёл в лекторию, а там всяческие бинты да повязки, ланцеты да щипцы, ножички да пилочки. А потом Яше на глаза попался микроскоп. Впервые Яша узнал, што существует такое чудо. Што с его помощью можно разглядеть очень мелкие вещи. Если бы ви знали, што испытал Яша, глядя в окуляр. Трудно представить и еще труднее передать. Потому как его покойный дедушка давно рисовал деньги, и всё они у него не получались как надо, выходило хорошо, да не хорошо. Слишком явно была для него видна фальшивка. Яша тоже пробовал, у него получалось гораздо лучше, зрение было острее, но все равно не то. Не хватало изящества и мелких деталей. И вот, глядя в окуляр, Яша увидел…Ви, наверное, подумали, што Яша увидел четкие линии чеканки и крупные буквы? А может он увидел мелкие песчинки и зазубринки? Нет. Он увидел перспективу. Рыдая, Яша достал ассигнацию и положил под объектив микроскопа. А там – в мельчайших деталях волоски и полоски, буковки и рисуночки, знаки и завитушки. Особа, до которой явился Яша, конечно, ждала эффекта, но, прямо скажем, не такого. Через три дня два микроскопа бесследно исчезли из медицинского лектория. И Яша исчез. Нет. Не то што бы он исчез совсем, но пропал для приличного обсчества. Два месяца он не появлялся из своей комнаты. Оброс, прекратил ходить в свое изящное искусство, похудел. Он не только перестал пускать на порог даму сердца, но и всех, понимаете? Всех. А потом его увидели на вокзале с большим чемоданом. И всё. Яша исчез совсем, как снег в апреле. Утёк. Прошло два года, даже забыли про него. Особа та замуж собралась. И вы думаете за кого? Правильно! За моего покойного супруга. И тут появляется этот поц в белом шарфе и черном котелке, пахнет – как Елисейские поля с утра, ни нос, ни глаз не оторвать. И чемодан в руках. Так в нашем городе за три месяца до Революции появилась огромная куча фальшивых денег. Их было так много, што они стали национальной валютой. С ними перестали бороться, потому как на выявленных десять купюр, завтра появлялся чемодан фальшивок. Тайная полиция упорно искала возможность повесить Яшу перед рассветом на фонаре на Приморском Бульваре. Но как-то всё не складывалось. А потом совсем закрутилось… Приехала одна известная актриса снимать киноленту, попить в Бристоле чаю и привезла новость: в Петрограде – Революция, вся власть у комиссаров. Ну, Яша новой власти был не нужен совсем. Как он от ЧК выкрутился я не знаю, и он никогда не рассказывал, единственное – может, Мишку Япончика сдал, такое бы ему даже комиссары зачли… Ах, да… Яша ведь был знаком с Мишей Япончиком. И весь город знал за то знакомство. Так у Яши появилась репутация. В обсчем, новая власть отправила Яшу в новую жизнь. Он принялся строить светлое будущее. Но за то время, што Яша был дружен с Япончиком, у него скопилось не только много фальшивых денег, но и много занятного барахла. Броши, цепочки, карманные часы с именной надписью. Ну… Ви понимаете. И што ви думаете? Яша вдруг резко заделался серьёзным человеком. Даже лавка у него появилась антикварная. А Ювелир… Это прозвисче со старых времен осталось. Ювелир, он же ж со всякими мелкими деталями умеет работать. Так те Яшины купюры были бриллиантами среди фальшивок. Так оно и пошло. Но старое свое увлечение Яша не забыл. Только умения рисовать деньги и два микроскопа передал племяннику Хороший мальчик. Лёник. Талант, что говорится, не пропал. Рисует просто божественно. Нынче, конечно, с фальшивыми деньгами толку нет связи иметь. Проблем больше. Но вот…

Мира Соломоновна замолчала, поступивая пальчиком по краю чашки.

– Мы с вами почти што родственники, Денис Сергеевич. И я вам таки скажу. Мой вам совет, забудьте сразу, што услышите. Яша, не смотря на возраст, своих талантов не утратил и остроту глаза не потерял. Пока у нас тут были окупанты, он… тоже рисовал. Документики всякие. Ему за то щедро платили. Штоб ви понимали, Яша мог сделать бумаги, што ви – майор НКВД. И никто, ни одна живая душа не усомнилась бы в тех документах. Ви же понимаете, старая любовь не ржавеет. Так вот, когда Яша услышал, што та самая особа стала вдовой… Он таки сделал предложение руки, сердца и даже собственного кармана. Вот только особа уже сестрой милосердия не была. И зачем ей эта головная боль? Но я вам сейчас за што говорю…Про Яшины художества, которые оккупанты оплачивали… За то никто не знает. Кроме меня и теперь вас. Ви имейте в виду, што Яша известности не хочет. Он и мне то о документах рассказал, потому што горы золотые обещал. Хвалился, мол, вон какие у него возможности. А ви… Ви лучше прямо сейчас выпейте чаю, скушайте пирожное и забудьте все. И за мой рассказ, и за Яшу Ювелира. Не знаю, откуда у вас взялся интерес, но лучше штоб его не было.

В общем-то, ситуация получается аховая. В жир ногами, говорите? Да нет. Тут сразу по маковку.

Мои самые поганые подозрения начали обретать черты вовсе не подозрений. Разговор с тетей Мирой если не поставил все точки, то большое количество многоточий сократил.

Во-первых, выходило, что Лёник, это племянник того самого Яши Ювелира, а соответственно, сей факт объяснял, почему именно одноухому бывший фальшивомонетчик, а ныне, если верить словам Миры Соломоновны, уважаемый антиквар, доверил нарисовать портрет Волкова.

Во-вторых, приблизительно стало понятно, почему так скоропостижно скончался Лёник. Его смерть точно связана с тем, что он входил в число немногих людей, которые ждали Волкова, а самое главное, знали как выглядит товарищ капитан.

Неувязочка только одна. По идее, самый заинтересованный в молчании Ван Гога человек – это Волков. И по идее, кому и была выгодна смерть Лёника, это Волкову. Но Волков, это, блин, – Я! И если не рассматривать случай внезапного помутнения рассудка или провалов в памяти, я точно знаю, что не убивал вообще никого. Вопрос. Кто тогда? Думаю, вряд ли Яша решил задушить своего же племянника. Не то, чтоб меня сильно волновало судьба Ван Гога. Я его вообще знать не знаю. Но по факту, получается, что коснуться меня она может.

В-третьих, теперь стало наверняка понятно, Волков и есть тот самый продавец, который должен был привезти камушки. Причина раннего приезда, думаю, в изменившихся обстоятельствах.

Особенно значимыми эти обстоятельства выглядят на фоне прошлого и Яши, и Волкова. Оба они связаны были с фашистами. Естественно появление такого персонажа, как Жуков, вполне могло напрячь их обоих.

Значит, капитан на самом деле является кем-то типа диверсанта. Вряд ли он был обычным полицаем. Хотя…черт его знает. Может, и правда служил на побегушках, а во время бегства фашистов из Ровно стырил драгоценности у какого-нибудь «херра». Потом вышел на Яшу. Тем более, у них имеется много общего.

Через Яшу Волков собирался толкнуть камушки и смыться из страны. Потому что сидеть в Союзе, имея такую кучу бабла и такое прошлое – глупо. По крайней мере, предстоящий отъезд объясняет наличие большой суммы в чемодане.

Уверен, Волков готовился стартовать из приморского города куда-нибудь в сторону Турции. Благо, недалеко. Послевоенная неразбериха скоро закончится и тогда вполне велика вероятность, что предателя настигнет кара. Если уезжать из страны, то самое время.

Вся эта ситуация удручала меня настолько, что когда мы вышли из кафе и двинулись в сторону дома, я тетю Миру вообще больше не слушал. К тому же она без перерыва восхваляла Цилю и ее достоинства, сменив тему на более безопасную, но мне это было неинтересно. Хотя, тревога в Мире Соломоновне все равно чувствовалась. Она всячески изображала хорошее настроение, однако на самом деле, оно у нее было ничуть не лучше моего.

Когда мы уже оказались во дворе и я начал подниматься по ступеням лестницы на второй этаж, тетя Мира меня окликнула.

– Денис Сергеевич, надеюсь таки, што сегодняшний чай был для вас полезным и ви быстро выкинете из головы глупости, если они у вас имеются. Иначе потом придётся выкинуть голову. А ви знаете, я бы не хотела, штоб Циля имела безголового мужа. Впрочем, как и светлую память о нем. Муж должен быть жив, здоров и желательно бодр. Иначе это не муж, а одни нервы.

Я молча кивнул тете Мире, затем двинулся к своей комнате. Говорить что-то в ответ не видел смысла. Хочет она верить в мое светлое будущее с Цилей, пусть верит. А остальное… Я никак не смогу объяснить Мире Соломоновне, почему выкинуть из головы недавний разговор не получится. Да и не нужно ей это знать. У нее сложилось своё мнение.

Видимо, хозяйка аппартаментов решила, что я максимально увлёкся криминалом, втянулся в новую жизнь настолько, что у меня появились планы, связанные с Яшей Ювелиром. Вон, Жукова ограбил, чего уж там. Могу и на Яшу положить свой бандитский глаз.

Именно поэтому Мира Соломоновна рассказала, что данный гражданин клепал фашистам по заказу фальшивые документы. Очевидно же, они были им нужны исключительно для диверсионных целей. То есть, тетя Мира откровенно дала понять, Яша Ювелир – опасный человек. Он не зассал остаться в городе после ухода фашистов, значит точно уверен, о его сотрудничестве с врагом никто не знает. И если вдруг выяснится, что это не так, думаю, Ювелир причину возможны беспокойств быстренько ликвидирует. Связи у него есть. Опять же, тетя Мира не зря упомянула былую дружбу с Япончиком. У них тут это имя – билет из пешек в ферзи.

Единственное, что я не мог понять, за каким чертом и кто убил Лёника. Эта мысль упорно не давала мне покоя. Стоило вспомнить Ван Гога, снова начинало жужжать и сверлить где-то в районе затылка. Прямо точь в точь-в-точь, как в кинотеатре. А значит, именно с Лёником связано нечто важное. Или с тем, что я вообще был в его мастерской.

Лёня, Лёня…Как же не вовремя ты помер… Никак не соображу, почему? Говорит же народная мудрость: просто так даже мухи не творять непотребства. Ну видел он портрет. И что дальше? Убивать-то для чего?

В любом случае, если Ван Гога еще не нашли, то скоро найдут. И ко мне появятся вопросы. Я, конечно, могу сказать, будто не дошел до мастерской. Видела уборщица и что? Я почти сразу встретил скрипачку в холле и отправился ее проводить. Если попрошу Соньку подтвердить, думаю, она не откажет. Я в ее глазах какой-то важный тип. Вот почему она тогда, в день ограбления, твердила, будто не понимает, что я затеял. Мол, игры какие-то у меня ролевые.

Сонька, скорее всего, не знает причины, по которой Волков прибыл в город. Не думаю, что Ювелир ей рассказал. Он же не идиот. Но у девчонки сложилось со слов Яши представление, будто Меченный это какой-то матерый уголовник. И тут вдруг столь серьёзный криминальный элемент прётся на дурацкое ограбление в роли шофера. Естественно, выглядит странно.

– Сонька… – Замер я на последней ступени лестницы, прямо перед комнатой.

Она ведь тоже видела Волкова. В том смысле, что знает его погоняло и слышала о предстоящей встрече с Яшей. Но девчонка до сих пор жива. Хотя… Если больше ей ничего Ювелир не говорил, то, в принципе, на портрете и прозвище вся ее осведомлённость заканчивается. Лёник, похоже, просто знал гораздо больше. Вот и все. А Соньку если бы хотели, сто раз уже грохнули бы.

К тому же… Раз Иосиф для того, чтоб я попал в «Чёрную кошку», отправил меня к Ван Гогу, можно сделать вывод, одноухий работает на банду и ходит у них в авторитете.

– Денис Сергеевич, забыли што-то?

Я тряхнул головой, отвлекаясь от активных размышлений, и посмотрел вниз, во двор. Там стояла тетя Мира, которая, задрав голову, наблюдала за путешествием постояльца в сторону комнаты.

Наверное, для нее выглядело странно, как я себя веду. Шел, шел, потом застыл, открыл рот и пялился несколько минут в пустоту.

– Нет. – Крикнул я ей, свесившись через перила. – Задумался немного. Спасибо за беспокойство, все хорошо.

– Хотелось бы верить… – Ответила Мира Соломоновна тихо, но я все равно услышал.

В любом случае, чтоб не привлекать внимания и не маячить на лестнице, как идиот, двигался с места к своей комнате. Попутно продолжал думать.

А что, если Яша и есть тот главарь, которого ищет Сирота? Версия то вполне рабочая. Вот тогда становится предельно ясно, почему Йося отправил меня к Ван Гогу. Уж кто заслуживает доверия в глазах Ювелира, будь он, к примеру, главарём «кошек», как не родной племянник. Тем более, горячо любимый, если исходить из рассказа тети Миры.

От этой мысли меня аж прострелило. В том смысле, что появилась радостная мысль, я могу сам поймать главаря, преподнести его майору на блюдечке, а потом аккуратненько слиться с темы предателя, который привезёт драгоценности. Правда… Если допустить, что моя мысль насчёт Ювелира верна, то откровенного разговора между ним и Сиротой допускать нельзя. Яша сольет Волкова как не фиг делать. Пальцем ткнет и все. Скажет, вот он! Сажайте его рядышком!

Значит… Да твою ж мать… Значит, Яша должен погибнуть в какой-нибудь перестрелке во то время, когда его, например, будут брать менты. И тут появляется вполне понятная, ясная, но очень отвратительная перспектива…

Да, Ван Гога убил не я. Но стать убийцей мне все равно придется. Иначе Ювелир сдаст меня с потрохами. Не зависимо, кстати, от того, является он главарем или нет. Но лучше бы являлся. Если Сирота получит желаемое, если обезглавит банду, он на радостях может спустить на тормозах историю с продажей камешков. Тем более, майор ведь не знает, что продавец уже тут. Не приехал товарищ предатель и все. Докажите обратное.

Как только вошел в комнату, сразу же на ключ закрыл дверь, залез в шкаф и достал чемодан. Деньги неизменно лежали на месте, шкатулка тоже. Я настолько зациклился на бабках, что о ней все эти дни и не думал. Очень зря.

– Где же ключик? – Спросил вслух, поворачивая коробочку то одним, то другим боком.

Потом принялся перетряхивать все вещи, которые были у Волкова. Вообще все. Каждую вещичку отдельно. Ни черта не нашёл.

– Но это же бред. – Сообщил я чемодану. – Волков не мог закрыть шкатулку навечно. Он не идиот.

В любом случае, время собираться в трактир «Черная кошка» приближалось, а перспектива открыть эту чертову шкатулку, наоборот, отдалялась.

До того, как всплыли крайне неприятные обстоятельства, я думал, что смогу обратиться за помощью к тёте Мире. Уж она точно подгонит мне специалиста по взлому шкатулок.

Просто проблема еще была в том, что коробочка явно старой работы. Она сделана из дерева, вроде бы, но весит прилично и чисто внешне выглядит так, будто ее Хозяйка медной горы из малахита выточила. То есть, каким-нибудь кузнечным молотом разбить, конечно, получится, но во-первых, где я возьму молот, а во-вторых, не уверен, что столь грубое обращение не навредит содержимому. Поэтому, нужен ключ. Версия со спецом по замкам тоже теперь отпадает.

Если в шкатулке предположительно лежат драгоценности, то светить их не желательно. Вообще никому.

В общем, шкатулку пришлось убрать. Я постарался пока что на время отключить мысли, дабы сосредоточиться на предстоящем походе в трактир, но они, эти мысли, упорно не отключались. В голове роились вопросы, ответы на которые сильно хотелось бы знать.

– Что ж ты за тип такой… – Сказал я своему отражению, когда оделся и приготовился к выходу в «свет».

Лицо мужчины, смотрящего на меня из зеркала, в этот момент казалось мне особо неприятным. И шрам чертов… Прямо мерзкая какая-то рожа.

Я вздохнул, бросил последний взгляд в зеркало и вышел из комнаты.

Во дворе было подозрительно тихо. Кстати, давно уже тихо. Практически, с того момента, как вернулись я и тетя Мира. Видимо, разговор, состоявшийся между нами, как-то повлиял и на бандершу. Может, она после него трижды перекрестилась, что в свое время не связалась с Яшей. Хоть Мира Соломоновна не назвала своего имени, но я прекрасно понял, о какой особе шла речь.

Я спустился по лестнице. Постоял пару минут во дворе, прислушиваясь. Тишина, нехарактерная этому дому, отчего-то напрягала. Она была давящей и неуместной. Даже женщина-гора, которая постоянно находится в противоборстве с Мирой Соломоновной, притихла.

В общем, на улицу я вышел с ощущением легкого беспокойства. Не то, чтоб до этого мне было прямо мандец как классно. Конечно, нет. Ситуация жопная, из нее надо искать выход. Однако, в данную секунду имелось внутреннее волнение, сильно напоминающее предчувствие. Естественно, плохое предчувствие. Хорошего ждать точно не приходится.

По сути, все получается как я и думал. Дурацкий анекдот. Сирота хочет поймать главаря банды «Черная кошка», взять Яшу Ювелира на горяченьком и заодно схватить человека, который привезёт драгоценности, потому что тот не только ворюга и жулик, но и фашистский прихвостень.

Если за ворюгу с майором чисто теоретически можно договориться и обойтись малой кровью, за работу на врага – исключено. Не помню, как сейчас, в 1946 поступают с подобными гражданами, но есть ощущение, скорее не разговаривают, а ставят к стенке.

Вот это поворот, конечно. Я опасался, что придется присесть на нары, теперь велика вероятность, что придётся прилечь. В земельку.

В общем, как не крути, а ситуация подвисла. Естественно, я не собираюсь идти к Сироте с радостной новостью, что одного товарища он уже поймал. Потому что как бы и не поймал. Я сам трусь рядом с ним. К тому же, отвечать за поступки Волкова не хочется от слова совсем.

Но вот если все же получится извернуться и преподнести майору на блюдечке главаря «Чёрных кошек»…

Пока топал в сторону улицы, на которой находится трактир, так проникся данной мыслью, что сам искренне поверил в успех предстоящего мероприятия. Просто мне нужно быть хитрее, вот и все. Как бы то ни было, сейчас, когда многие нюансы известны, я хотя бы понимаю, где поднажать, а где отпустить. Закончу все дела в этом чу́дном городишке и…

Вот где-то на этом «и» мои размышления обретали вид туманный и непонятный. Потому как прежде я рассчитывал взять деньги, а затем смыться подальше от блатных, шальных, от майора Сироты. Теперь совершенно ситуация поменялась. Учитывая крайне сомнительное прошлое Волкова, выходит, что рядом с Сиротой будет вроде как надежнее. Просто сотрудника Уголовного Розыска, который, не покладая живота своего борется с преступностью, заподозрить в чем-то плохом сложно. Пожалуй, самое разумное, когда порешаю с Ювелиром и всей этой историей, добиться от Льва Егорыча, чтоб меня взяли в штат на постоянной основе.

Я, конечно, не горю желанием бегать по городу за криминальными гражданами и преступниками, но такая перспектива всяко лучше, чем бегать от руки правосудия.

Трактир встретил меня светящимися окнами и шумом, который доносился изнутри. Как только подошел ближе, из дверей вывалился пьяный в стельку гражданин. Он кубарем скатился по порожкам, которых, к счастью было мало. Всего три штуки. Иначе убился бы к чертям. У бедолаги с ориентацией в пространстве сложились в данную минуту очень сложные отношения.

Пока неизвестный посетитель трактира кувыркался возле крыльца, пытаясь справиться с земным притяжением, я осторожно обошел его, поднялся по порожкам и, открыв дверь, шагнул внутрь.

Ну… Что сказать… Вот это уже было ближе к той атмосфере, которая по-моему мнению должна соответствовать всяким притонам. Прямо словно на съемки кинофильма попал.

Не сильно просторный зал освещали лампы, но как-то без особого рвения. Можно, конечно, подумать, будто попытки создать полумрак являются целенаправленными, но подозреваю, вряд ли. Скорее, этот антураж вынужденный.

Столиков было не больше десяти. За столиками сидели мужчины и даже женщины. Естественно, что первые, что вторые вид имели полностью соответствующий заведению. У каждого из посетителей, независимо от половой принадлежности, клеймо некуда было поставить.

Дамы все, как одна, нарядились в платья, сверху накинув нечто отдаленно напоминающее меха. По мне, смотрелось это фантастически пошло.

Часть мужчин сняла пиджаки, повесив их на спинки стульев, часть упорно пыталась держать марку и пиджаки не снимала. Хотя, в зале было даже не жарко. Там было душно. В воздухе витал сизый табачный дым. Он был почти осязаем. Курили все. Даже бармен за стойкой. Впрочем, понятия не имею, как сейчас здесь называется эта должность.

В любом случае, стойка имелась. За ней мужик в ярком жилете, натянутом поверх не менее яркой рубахи, наливал алкоголь. Жилет ему очевидно был мал, потому что топорщился на животе прорехами между пуговиц, которые в свою очередь держались из последних сил, но вот-вот могли проиграть бой.

– Позвольте шляпу?

Я обернулся. Рядом нарисовался еще один гражданин. Если говорить более точно, парень. Достаточно молодой. Видимо, один из официантов.

– Это предложение или вы меня грабите?

Вообще, на мой взгляд шутка вышла ничего себе, вполне достойная. Просто все посетители трактира, вообще все, однозначно и несомненно являлись представителями криминального мира. Причём, они не только этого не скрывали, они это буквально выпячивали. Среди гостей я не увидел ни одного приличного лица. Естественно, в подобном окружении в голову лезут соответствующие ситуации шуточки.

Пожалуй, из всех посетителей выделялся только тощий мужичок в очках, сидевший за одним из дальних столов. Он был пьян и счастлив. Рядом с ним пристроились две барышни. Судя по всему, бедолага сегодня попадёт не в самую приятную ситуацию. По внешнему виду я бы сказал, что это какой-то клерк типа бухгалтера, который себе на беду приперся в трактир выпить. Дамочки явно уже взяли очкарика в оборот. Надо же… Времена меняются, но кое-что остается вечным…

– Так что насчёт шляпы? – Настойчиво повторил парень.

Похоже, мой тонкий юмор не был оценен в полной мере. Официант продолжал смотреть внимательным взглядом, слегка склонив голову. Причем где-то в глубине его взгляда я видел насмешку и пренебрежение. Но только очень глубоко.

– Ясно… Все по-взрослому. Ну хорошо – Ответил я, а затем вручил официанту головной убор.

Пусть подавиться. Все равно я в шляпе чувствовал себя полным идиотом. Понимаю, что у них тут так принято, но, если всё-таки задержусь в городе, категорически не буду следовать законам моды.

– Вот, пожалуйте, свободное местечко. – Официант указал рукой в сторону столика, за которым действительно никого не было.

Этот столик находился ближе всего к стойке и пузатом бармену. А еще рядом с ним кружил паренёк со скрипкой. Естественно, не просто так. Не то, чтоб левому товарищу захотелось шататься по залу с инструментом в руках. Он играл. Причём играл, хочу сказать, весьма неплохо. Чуть в стороне стояло пианино, которое, судя по внешнему виду, знало Моцарта лично. На старых, разбитых клавишах седой мужичок каким-то удивительным чудом исполнял аккомпанемент скрипачу.

Я с уверенным видом кивнул официанту, а затем прошествовал к предложенному месту и с нагловатым выражением лица уселся за стол. Хотя, скажу честно, уверенности во мне не было ни грамма. Наглость тоже, естественно, напускная.

И дело не в окружении, не в посетителях, которые заинтересованно косились в мою сторону. По крайней мере те, кто соображал и не был сильно пьян.

Просто мне самому было очень интересно, как я смогу извернуться и реализовать цель, которую обозначил Сирота, отправляя «засланного казачка» в трактир?

Когда мы обсуждали его план на берегу моря, у костра, под светом звезд, поход в заведение как бы предполагал, что к этому моменту я уже донесу с помощью Иосифа нужную информацию бандитам. Соответственно, если они не выйдут на меня сами до вечера, то мое появление в трактире один черт привлечёт их внимание.

А теперь вся загвоздка в том, что канал, через который информация должна была поступить к главарю «Черной кошки», приказал долго жить. Спасибо тебе, Лёник, еще раз…

А значит, бандиты, при всем желании не могут мной интересоваться с той стороны, которая волновала майора. Они, эти бандиты, просто не в курсе, насколько я необходимая для них персона.

Но в то же время, не пойти в трактир не мог. По-любому Миша узнает, проверит, а потом отчитается Сироте. Придется объяснять, с чего это я отклонился от основного плана. Да еще настолько радикально.

А мне категорически не хочется признаваться вообще кому-либо, что я видел мертвого Лёника. Вот прямо чувствую всеми фибрами души, в данном случае ложь – вовсе не порок, а разумный взгляд на вещи.

Не успел я поудобнее устроиться за столиком, заказать ужин и немного выпивки, как в зале появилась парочка. Женщина мне была незнакома, а мужчина наоборот – очень даже знаком.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… – Протянул я тихо, наблюдая, как к ещё одному свободному столику вышагивает довольный, сияющий, как новенький золотой рубль, Батя.

Чего уж мужика настолько таращило от счастья, не знаю. Дамочка висевшая на его руке, конечно, имела симпатичную физиономию, но, если сравнить с одной знойной брюнеткой, та всяко интереснее будет.

А еще, если мне не изменяет память,(что очень вряд ли), трактир, где мы сейчас находимся, – вотчина «Черных кошек». Какого черта Паша, который муж Маруси и который заправляет совсем другой бандитской организацией, делает в данном заведении? Это что? Вызов? Или всё-таки природная дурь? Она у Бати несомненно есть, я лично проверял.

Естественно, появление главаря конкурирующей банды присутствующие заметили сразу. Общая атмосфера стала слегка напряжённой. Мне кажется, от Батиной наглости (или безумия, смотря как расценить) обалдели все, включая официантов и пузатого бармена. Последний даже как-то слегка уменьшился в росте. Будто пытался слиться со стойкой.

– Не понял…

Бате до его столика оставалось всего лишь два шага, когда он заметил меня. Хотя я, как и бармен, тоже пытался слиться с окружающей обстановкой. Просто все та же внутренняя чуйка достаточно четко мне намекнула, лучше бы нам с Батей не узнать друг друга. Вернее, конечно, ему не узнать меня. Я-то с огромным удовольствием буду смотреть в другую сторону. Но…

– Ты шо тута делаешь, Артист?! – Громко, на весь зал, спросил Батя.

Не знаю, почему, но на меня он пялился красными, наливающимися бешенством глазами. Странно… Я думал, возвращение Кирпича в родную банду, как и разрешившаяся ситуация с автомобилем, слегка уладили наши противоречия.

По закону подлости именно в этот момент одновременно перестали играть и скрипка, и пианино.

Все присутствующие отвернулись от Бати и повернулись ко мне. Видимо, присутствие Артиста удивило посетителей еще сильнее, чем явление конкурента. Подозреваю, кличка моя, как говорил персонаж одного старого фильма, слишком известная в некоторых кругах. В лицо, конечно, Артиста мало кто знает, но вот неудачное ограбление склада, как и машина Жукова, уверен, на слуху у всех. Соответственно, несложно догадаться, о каком Артисте идёт речь.

– Чего он? Дышит? Проверь.

– Дышит, дышит… Что с ним будет? У-у-у… Бугай здоровый… Подумаешь, по голове легонько отварили. Лежит вон, отдыхает. Чистый курорт.

– Он должен быть жив. По крайней мере, пока. Нам нужно задать ему несколько важных вопросов. А ты приложил слишком сильно.

– Да говорю же, все нормально с ним. Видишь, грудина поднимается? Не переживай, ягодка.

Я внимательно прислушивался к голосам, которые звучали в темноте и пытался понять, какого черта происходит.

Первый голос, сильно переживавший за мое состояние, я знал. Пожалуй, даже неплохо знал. Это была Маруся. Хотя, совершенно непонятно, при чем тут она.

Второй голос был мужским и тоже сильно казался мне знакомым, но я никак не мог понять, кому он принадлежит. Слышать – слышал раньше. Это точно. Мужик, молодой, наверное. По крайней мере, не старше тридцатника. Хотя, с другой стороны, мало ли, вдруг на самом деле это обманное впечатление. Да и какая к чертовой матери разница? Гораздо важнее понять, что, блин, происходит?

Рассмотреть говоривших я не мог по очень простой причине. На моей голове был мешок. Вернее, я так подозреваю, что мешок. Похоже на то. Ткань достаточно плотная, грубая и держится на башке свободно.

Правда, это совсем не объясняет того факта, что я лежу на спине, руки у меня явно связаны. Такие выводы сделал, естественно, опытным путем. Чисто по ощущениям.

– Второй здесь? – Поинтересовалась Маруся у своего собеседника.

– Здесь. Вон он, в темном углу. Ты не видишь его что ли? – Ответил мужской голос, а потом со смешком добавил. – Хочешь попрощаться? Я могу выйти.

– Не плети ерунды. Он тоже жив?

Маруся слегка была раздражена. Ну или мне так показалось. Сложно говорить наверняка, когда ни черта не видно. И еще я старался не обнаружить своей возобновившейся активности. Пока не пойму, где, а главное – зачем оказался, лучше пусть думают, будто товарищ Волков пребывает в беспамятстве.

А вообще, конечно, отправляясь в этот чертов кабак «Черная кошка», я никак не рассчитывал, что вечер закончится столь неожиданно. Всякое, конечно, прикидывал. Думал, может бандиты нарисуются. Может, просто отсижу положенное время и уйду. Но обстоятельства сложились вообще по-другому.

Есть такое выражение расхожее «что-то пошло не так». Вот в этот вечер все пошло не так.

Сначала появление Бати. Естественно, о причинах его прихода оставалось только догадываться, потому что сам Батя откровенничать не спешил. Впрочем, он вообще не спешил ни в чем. Вел себя неторопливо, нагло, уверенно. Будто вовсе не на территории конкурентов находится.

После его удивленной реакции на мое присутствие последовало… ничего. Вообще. Это выглядело так, будто в первые минуты он сильно охренел, а потом такой: «Да? Ну ладно.»

И все. Спокойненько уселся за стол со своей спутницей, которая, я так понимаю, была очередной батиной… как бы это поприличнее сказать… Аааа, черт. Тут прилично не скажешь. Остановимся на формулировке – была его очередной. Остальное пусть каждый додумывает в силу собственной испорченности.

Загадка, конечно. Зачем Бате какие-то левые бабы при том, какая у него имеется жена? Все эти девки на фоне Маруси выглядели бледноватыми подделками дорогого аксессуара.

Впрочем, напрашивается вопрос вполне логичный и в обратную сторону. Зачем Марусе Батя? Тем более, если верить словам тети Миры, Маруся всяко поумнее, похитрее и пожестче будет.

Ну, как говорится, чужая душа – потёмки. В любом случае, уверен, интерес у них взаимный.

Ну и что? Пришел Батя, громко во всеуслышания своим вопросом сообщил присутствующим, что в гости к ним забрёл Артист. Тот самый, который стал причиной недавнего кипеша, а потом благополучно уселся за столик со своей дамой и все. Больше никаких активных действий с его стороны не последовало. Просто кушал, выпивал, наслаждался жизнью.

Выглядел Батя подозрительно довольным. Хотя, к примеру, на свою спутницу внимания почти не обращал. А она очень старалась ему угодить. Была мила, очаровательна и периодически даже откровенна. Прижималась к Пашке бочком, смеялась, соблазнительно обнажала плечико. Думаю, после всего, что было у нас с Батей, могу называть его по имени. Правда, исключительно мысленно.

У меня сложилось впечатление, будто Батя реально пришел ради развлечения. Захотел подразнить конкурентов.

В любом случае, присутствующие в трактире бандиты свое внимание разделили ровно на двоих: часть досталась Бате, часть мне.

Но каких-то активных действий со стороны местных не последовало. Они словно сами охреневали от наглости обоих. Имею в виду себя и Батю. И ведь не объяснишь людям, что я, к примеру, вообще не стремился к столь сомнительной популярности.

Спустя час, стало откровенно скучно. По крайней мере, мне. Я наелся, напился и хотел уже домой. Очевидно, никто не собирается предпринимать какие-либо шаги в сторону действий. Впрочем, со мной все ясно. Лёник, который должен был выполнить роль голубиной почты, валяется в своей мастерской. Ну или не валяется, если его нашли. Рано или поздно это ведь произойдёт.

Я собрался было покинуть увеселительное заведение, когда началось то самое, о чем говорил ранее. Что-то пошло не так.

– Эй, Артист…

Я поднял голову и с удивлением уставился на Батю, который, слегка покачиваясь, замер рядом с моим столом. Судя по его состоянию, выпил он немало. Но это ладно. Пусть хоть до тошноты лакает. Мне какое дело? Напрягало другое. Батины глаза. В них появилась уже знакомые краснота и бешенство. Именно так выглядит главарь банды, когда пытался подстрелить меня в своем доме. Выходит, его показное спокойствие показным и было. На самом деле вовсе Батя не спокоен.

– И вам добрый вечер. – Ответил я вежливо. Люди мы культурные, нарожон не лезем.

Попутно пытался сообразить, если Батя снова начнёт размахивать пистолетом, как себя поведут местные? Просто будут наблюдать со стороны или вмешаются? Второй вариант предпочтительнее. Я-то снова безоружный. Вообще, надо решить данный вопрос с Сиротой. Даже Гольдман бегает по городу с наганом. Один я – как дурак.

– Выйдем? Побалакаем. – Сказал Батя, а потом махнул головой куда-то в сторону барной стойки.

Он явно уже не славливался с направлениями. Думаю, имелся в виду выход из бара.

– Неожиданное предложение… – Ответил я, украдкой при этом глянув на остальных посетителей.

Очевидно, присутствующим глубоко до фонаря, что там со мной приключится. Более того, по некоторым взглядам я понял, часть граждан будет даже вообще не против, если Батя меня грохнет. Потому что в этом случае, под шумок, у них тоже появится возможность грохнуть Батю. Он же первый начал весь замес. Да еще на чужой территории.

В общем, по всему получается так, что в моих же интересах удалиться с Батей на улицу. Там, по крайней мере, я могу попробовать с ним поговорить. Краснота в его глазах была все же не столь выразительной, как при нашей прошлой встрече. Глядишь, смогу достучаться до голоса разума. Ну и пока он оружие не светит. Глядишь, пронесёт.

А вот если мы продолжим общаться в кабаке, точно получится какая-то хрень.

Я выбрался из-за стола, положил денег рядом с тарелкой и пошел вслед за Батей.

Некоторые посетители поднялись было следом, собираясь пристроится в хвост мне и Бате, однако, как ни странно, на них шикнул бармен. Тот самый, с пузиком и в жилете. Что еще более удивительно, граждане бандиты его послушались и быстренько вернули задницы на место. То есть толстячок далеко не обычный халдей на разливухе, раз его слово столько значит.

– Ну. Рассказуй. – Заявил Батя, как только мы оказались на улице.

Конечно, разговор начался не прямо рядом с порогом. Сначала бандит протопал до угла, завернул за него, а потом вдруг резко завел беседу. Правда беседа для меня выглядела туманно и неопределённо.

– Тааак… Хорошо. Расскажу. Встречный вопрос: о чем? – Я разговаривал спокойно, без эмоций и лишних движений.

– Про Маруську давай, рассказуй. – Велел Батя.

Я хотел было задать еще несколько уточняющих вопросов для понимания ситуации. Например, какая именно тема относительно Маруси интересует Батю. Я могу, как минимум, вспомнить несколько случаев. Первый – неудавшееся ограбление в парке. Второй – мутная история со свертком. Третий – явление Маруси в доме тети Миры.

Однако, развить тему не удалось. Именно в этот момент произошло то, на что ни я, ни Батя, не рассчитывали. Вернее, о непричастности Бати я понял гораздо позже.

В общем, меня знатно и смачно долбанули по голове. И знаете, что скажу? Это даже как-то неприлично. Я в городишке всего-ничего нахожусь, но чуть ли не каждые три дня какая-нибудь гнида считает своим долгом проверить мою башку на крепость. Вот прям мёдом им ее корми. Нет бы, руку сломали. Огнестрел, опять же. Ну, без серьезных последствий, конечно. Хрен там. Лупят по башке, хоть убейся.

Естественно, я вырубился. Голова то не казённая.

А вот теперь очнулся. И пробужденьице, скажем честно, оставляет желать лучшего.

– В трактире все видели, как они ушли вместе? – Спросила Маруся своего напарника.

– Конечно. – Снова хохотнул он. – Теперь весь город будет судачить о том, что Батя и Артист друг друга порешили. Ты прямо как Кармен. Роковая женщина. Вон, из-за тебя целый главрь банды и капитан СМЕРШа стрелялись.

Нет, ну что ж это за тип? Охренеть, насколько знакомый голос. Единственное… Такое чувство, будто интонации отличаются от того, как они должны звучать. Будто мужика я слышал раньше, но именно интонации были другими.

Так. Стоп.

Я настолько обалдел, что едва не выдал свое состояние вполне очнувшегося человека. Просто именно в этот момент до меня дошло, что сказал невидимый гражданин. СМЕРШ?

– Тебя это веселит? – Голос Маруси звучал все более раздражённо.

– Разве не смешно, ягодка?

– Думаю, пора оформить все, как надо. – Сказала дамочка вместо ответа на заданный вопрос. – Тащи второго. В Пашу выстрелишь. Пистолет положишь рядом с этим… капитаном. А капитану засадишь нож. И смотри, не допусти оплошности. Как было до этого. Все должно выглядеть, будто Паша кинулся с ножом на капитана, а тот успел выстрелить.

– Хм… Какая драма…Проще нельзя было? Грохнули бы их там, в подворотне, да и все.

– Нельзя. Майор этот чертов, как ворон кружит. Вынюхивает. Забыл? И свидетели могли появиться рядом с трактиром. Нет. Тут надо наверняка… Тем более, капитан у нас птица большого полёта.

Вот тут я не выдержал. Глупо? Возможно. Но с другой стороны, если меня сейчас собираются убить, почему бы, в конце концов, не выяснить столь интересную деталь?

– Я, конечно, дико извиняюсь, но можно поподробнее? При чем тут СМЕРШ? – Поинтересовался я и заелозил на месте, пытаясь сесть.

Мой вопрос, наверное, произвёл на парочку сильное впечатление. Они оба одновременно замолчали. Правда ненадолго.

– Ну вот видишь… – Насмешливо произнёс мужчина. – Говорил же, башка у него непробиваемая.

– Заткнись. – Бросила раздраженно Маруся.

Потом послышался шорох и звук приближающихся шагов. Рядом со мной очевидно кто-то находился. Буквально секунду стояла тишина, затем мешок с моей головы благополучно исчез.

Я моргнул несколько раз, сфокусировал взгляд.

Действительно, лежу на земле. Руки связаны.

– А ты крепкий, капитан. – С усмешкой сказала Маруся, глядя на меня сверху вниз.

Она сидела совсем близко, на корточках. Видимо, благодаря ей пропал мешок. Я повернул голову, насколько это было возможно. Рядом валялась холщевина.

– Сказал бы, что рад нашей встрече, но неуверен насчет радости. – Высказался я искренне.

При этом пытался сообразить, где вообще нахожусь. Судя по всему, какой-то очередной рыбацкий домик, только большой. Даже, наверное, не домик, а сарай. Здесь явно сушили рыбу. Или хранили. Или солили. Черт его знает, не силен в этой теме. Просто запах характерный, сети какие-то висят в углу. Бочки стоят неподалёку. Пол земляной, настила нет.

В стороне, в углу лежал еще кто-то. Судя по всему, рассвет еще не наступил, но был уже близко. Свет давала только стоявшая на одной из бочек «керосинка».

Я приподнял голову, насколько это возможно, и наконец, увидел второго участника драмы. Сказать, что его присутствие меня удивило, это не сказать ничего.

– Ты?! – Спросил я, бестолково пялясь на старшего лейтенанта Лиходеева Ивана Ивановича.

И кстати… Он уже не выглядел тем лохом, которого я наблюдал в первый день. Да и с возрастом произошли какие-то метаморфозы. Когда Сирота изучал наши документы, он сказал вслух, что старлею двадцать один. Но сейчас я бы дал ему чуть больше. Физиономия Лиходеева выглядела на двадцать пять, не меньше. Хотя, у него такая внешность… Как говорят, маленькая собака, всегда щенок. Вот тот самый случай. Характерный типаж. Всегда кажется пацаном.

– Ну и зачем ты это сделала? – Сухо поинтересовался старлей у Маруси. – Теперь он видел мое лицо.

– Как зачем? – Она продолжала изучать меня с улыбкой. – Сократим время. Спрошу, куда он прибрал чемодан. Раз уж капитан пришел в себя. Не придется тратить время на поиски. Где чемодан, товарищ Волков? У старой Миры? Там?

– Отвечу. – Я не стал изображать удивление, мол, какой чемодан? О чем речь? Вполне очевидно, все происходящее крепко связано с деньгами и шкатулкой. – А ты сначала просвети, что за хрень происходит? Ягодка… Надо же… Предполагал, конечно, что где-то рядом крутится какой-то тип, но вот на него точно подумать не мог.

Я кивнул головой в сторону Лиходеева. Честно говоря, реально был удивлен. Когда прикидывал, кем может оказаться таинственный любовник Батиной жены, даже Сироту рассматривал. Честное слово. А что? В жизни бывает всякое. По крайней мере, на роль злодея чисто внешне он подходит гораздо больше Ваньки.

– Хм… – Маруся перевела взгляд на старлея. Он, этот взгляд, стал немного растерянным. – Похоже, ты был прав. Капитан какой-то странный.

Последние фразы брюнетки предназначались Ивану Ивановичу, который, есть подозрение, не является Иваном ни разу. Маруся имела в виду, наверное, мое состояние. Видимо, в ее понимании я должен знать гораздо больше, чем знаю.

– Все мы немного странные. – Дамочка говорила не со мной, но я решил, что меня эта тема тоже касается. – Ну и что происходит?

– Тю-ю-ю… Ото и я не могу не як взять в толк… Шо происходит…

Когда в полутемном сарае прозвучало это ранее ненавистное мне «Тю-ю-ю» я чуть не подпрыгнул на месте от радости. По крайней мере, опыт предыдущих дней показывает, если появился Миша Гольдман, а это, конечно же был он, что-то наверняка изменится. И скорее всего, в лучшую сторону.

Скажем прямо, Маруся и Лиходеев Мишу явно не ждали. Дамочка резко вскочила на ноги, а старлей в одну секунду повернулся ко входу и выхватил пистолет из… Я снова завозился и прищурился, пытаясь понять, откуда он его выхватил. Чёрт, как же неудобно быть участником событий в положении лежа. Но потом решил, какая разница. Гораздо важнее, что из всех присутствующих оружие есть только у Лиходеева. Мишины руки были пусты. Нет, если все обойдётся, я категорически потребую у Сироты что-нибудь стреляющее.

Гольдман стоял у входа в сарай, опираясь плечом о дверной косяк. Двери, кстати, не было. Вдалеке слышался звук волн, набегающих на песок. Ну точно, мы где-то на берегу моря.

Самое интересное, Миша вообще не был взволнован. Вид пистолета в руках Лиходеева его скорее веселил, чем огорчал. Гольдман стоял в расслабленной позе и щелкал семечки. Очень надеюсь, те самые, идейные. Хотелось бы, чтоб Мишу вдохновила какая-нибудь идея. Например, идея по моему спасению. Не знаю, жив ли, на самом деле, Батя. Я так понял, вторым телом, валяющимся в дальнем, темном углу, был он. Но вот я пока что целый, невредимый. И мне очень бы хотелось, чтоб данный факт остался неизменным.

– Ну шо ж вы, гражданочка Мария Леопольдовна Рубинштейн. Ой… Та як же я забыл… Мария Сергеевна Лопатина ныне. Да? Пришлось с фамилиёй помудрить. Да? Вы ж, пока немцы не выгнали румын ужо в 1944-м, все при первых отирались. А шо? Портрет у вас, гражданочка, красивый. Вон, какая краля. Та еще причина имелась важная. Когда в декабре 1941 года появилась инициативная группа бывших белогвардейцев во главе с майором Пустовойтовым, до вас енто очень даже имело отношение. Господин Пустовойтов оказывал помосчь Румынии и Германии в «борьбе с большевизмом», а вы оказывали помосчь господину Пустовойтову, борьбе с тоской и одиночеством. Ах ты ж зараза… – Миша выплюнул очередную порцию шелухи и звонко шлепнул себя ладонью по лбу. Семечки он грыз без остановки, ухитряясь при этом разговаривать. – Не только с тоской да одиночеством. Помосчь всякая случалась. В том числе, когда в 1941 одесситов пачками расстреливали, жгли, да в их енти лагеря сгоняли. Ага? Но майор Пустовойтов, с которым у вас приключилась пылкая и крепкая связь, о чем вы не сильно распространялись, когда уходил из Одессы, решил, шо своя жизнь дороже чем любовь. Любовь енто шо? Так. Пшик. И бросил вас ентот гад в одиночестве. Вы горевать не стали, пошли до Яши Ювелира. Вам было точно известно, шо Яша настругает документики любого толку. Яша в ентом деле – спец. А потом Мария Сергеевна Лопатина затерялася среди местного населения. Она жеж дурой никогда не була́. Ага. Мало хто знал о ее связи с Румынами и господином Пустовойтовым. И шо? Посидела, подумала да и встретила гражданина, ныне известного как Батя. Взяла его в свои крепкие руки. Рецидивист со стажем, дезертир… Це ж самый шо ни на есть полный выигрыш. Гражданин Павел Петров не устоял супроти́в ваших прекрасных глаз. И все таки хорошо шло. Да. Пока не объявился снова майор Пустовойтов. Весточку прислал. Мол, так и так, жди меня родная, скоро буду. И вот тогда пришлось суетиться. Батя он, конечно, влюбленный по уши, но дураком таки тоже никогда не был. Он всегда понимал, шо вы с ним ток ради выгоды и благополучной жизни. Но вот так запросто он бы вас не отпустил.

Миша замолчал, с усмешкой рассматривая Марусю, которая все время, пока он говорил, стояла, будто статуя. Не шевелясь. Я, как бы, тоже помалкивал. Хотя, в процессе Мишиного монолога, успел, извиваясь червяком, подползти к одной из бочек и с огромным трудом принять сидячее положение.

– Это не я, товарищ Гольдман. – Выдал вдруг жалобным голосом Лиходеев. Его вид снова вдруг изменился. Старлей сейчас больше напоминал несчастного, побитого жизнью пса, чем того уверенного мудака, которым был всего лишь десять минут назад. – Я вообще тут ни при чем. Она меня заставила. Все она.

Маруся даже бровью не повела, услышав его нытье. Наоборот. Ее лицо стало совсем каменным. Прямо маска, а не лицо.

В этот момент события резко рванули с места, как взбесившийся бык. Лиходеев, который начал строить из себя пострадавшего и вроде бы опустил пистолет, вдруг вскинул руку, а затем выстрелил прямо в Мишу.

– Слушайте, я все понимаю, но может кто-нибудь объяснит, что вообще это было? – Спросил я, наблюдая, как довольный до ужаса майор Сирота наливает себе кипяток в железную кружку, а Миша Гольдман с сожалением рассматривает чемодан.

Естественно, это был тот самый чемодан, который все время стоял в шкафу моей комнаты. Можно сказать, один из главных героев всей истории. И естественно, появился он тут неспроста. Его притащил Миша. Причем, выражение лица у Гольдмана, когда он поставил свою ношу на стол, было такое, будто он собрался хоронить родного человека.

– Лев Егорыч, там денях… Мать моя дорогая… – Сообщил Гольдман майору тоскливым голосом.

– И шо? – Моментально отреагировал Сирота. – Оно твое? Нет, не твое. Так и забудь ты за те деньги. Они кровью измазаны. Кровью твоих товарищей.

– Лев Егорыч… – Начал было Миша. – Лёва…

– Ша! Сказал, забудь! – Рявкнул майор. – Поставь чемодан на стол и сядь уже куда-нибудь. Маячишь тудой-сюдой, как наскипедаренный.

Миша грустно вздохнул. В его этом вздохе слышалась неимоверная боль. Но чемодан на стол все-таки воздрузил.

И вот теперь мы сидели в кабинете Сироты: я, Гольдман и сам майор. Вернее, я сидел, машинально растирая запястья, которые продолжали ныть даже после того, как с них сняли верёвку, а Сирота и Гольдман были заняты делом. Первый вдруг решил попить чаю. Самое же время. А второй – откровенно страдал. Взгляд его неотрывно следил за чемоданом, будто тот мог сам соскочить со стола и убежать.

– Объясним, што ж не объяснить. – Кивнул начальник отдела по борьбе с бандитизмом. – То́кма и ты нам кой-шо объясни, капитан. Как это вышло, шо ты вдруг перестал башкой соображать.

Я в недоумении уставился на Сироту, пытаясь понять, что он имеет в виду. Хотя, конечно, внутри сразу завозилось нехорошее предчувствие.

– Тю-ю-ю… Вы глядите, як он смотрит… Прямо пионэр против буржуазии. Лев Егорыч спрашивает, шо у тебя с памятью, капитан? – Отвлёкся от созерцания чемодана Гольдман.

И вот эта тема была скользкая. В отличие от Сироты и Миши, даже приблизительно не догадывавшихся, что перед ними сидит капитан Волков, который, как бы, вообще не Волков, я знал, что именно с моей памятью. А еще я знал, правду говорить нельзя ни в коем случае. В нее никто не поверит. Как минимум, запишут в психи, как максимум, в диверсанты. Особенно, на фоне случившегося.

– Ладно… Хотите честно? Хорошо. Я не помню, что со мной. Это произошло на вокзале. Вернее… Думаю, что на вокзале. Меня кто-то ударил по голове. Сильно. Я, наверное, отключился. Когда пришёл в себя, ни черта не мог сообразить, где и почему оказался. Знаю, что зовут меня Денис Сергеевич Волков, что воевал, что фашистов бил… А вот зачем приехал в город – чистый лист. Ну потом появился Лиходеев. Сказал, будто мы с ним вместе из Москвы добирались. Про уголовный розыск и майора Сироту тоже от него узнал. Я решил никому ничего не рассказывать. Подумал, мало ли… Вдруг отпустит. Контузии были ведь, ничего, выкарабкался. Тем более, смысл моего приезда – разобраться с бандитами и фашисткими недобитками. Так какая разница, помню я что-то или нет? Можно и без памяти мочить гадов.

Чисто на мой взгляд версия была вполне рабочая. Насчёт контузии я, конечно, ляпнул наугад, но с другой стороны, мне кажется за годы войны почти у каждого там случалась контузия. Вряд ли промахнулся.

По большому счету, из той сцены, которая развернулась в рыбацком сарае после появления Гольдмана, я сделал очень важный вывод. Есть надежда, что Волков вовсе не предатель. Или о том, что он им был, не знает никто. Кроме Яши Ювелира. И то не факт. Потому что поведение Маруси, высказывания Лиходеева и слова Миши вообще никак не укладывались в рамки той картины, которую я рисовал в своем воображении до этого. Вот моя картина выглядела хреново.

В любом случае, в данную минуту нужно выяснить, как протекала история с точки зрения Сироты. Узнать все факты, которые известны майору. А потом уже буду соображать дальше.

– Хорошо. – Кивнул Лев Егорыч. – Где-то так я и думал.

– Тю-ю-ю… Та шо ты думал, Лёва. – Взмахнул руками Гольдман, – Это ж я тебе сразу сказал, посмотри на капитана, он шо-то явно не в себе. Я вида́л тетю Гоши Рябого. У той була́ ента… Помутнение рассудка. Так я тебе скажу – точь-в-точь наш капитан.

– Очень рад, что вас, товарищ Гольдман, веселит сравнение меня с какой-то сумасшедшей тёткой, но хотелось бы все же перейти к сути. – Высказался я суровым голосом, не менее сурово глядя на Мишу. Главное сейчас – достоверно играть свою роль.

– Да ладно, капитан, не кипишуй. – Усмехнулся Сирота. – А ты, Миша, замолкни. Дай поговорить с человеком. Все же он нам здорово помог.

Майор подхватил кружку, в которой на тумбочке заваривался чай, подошёл к своему столу, осторожно сдвинул чемодан в сторону и уселся на стул. На меня он смотрел… Не знаю даже, как объяснить. Доброжелательно, что ли. Впервые за все время.

– Ну слушай, капитан. За гражданку Рубинштейн, которая нынче Лопатина, ты ужо знаешь.

– Ну да. – Кивнул я, невольно при этом вспоминая Марусю, которая с бледными, сжатыми губами осталась лежать в том сарае, где по ее же задумке, должен был лежать я.

Когда прозвучал выстрел, мне показалось, что Мише конец. Он стоял перед Лиходеевым, словно самая распрекрасная, самая удобная мишень. Поэтому, в первые секунды я испытал сильное удивление, наблюдая, как Гольдман спокойно продолжает щелкать семечки. Мне даже показалось, будто время остановилось и я вижу просто замерший кадр. А на самом деле, вот-вот пуля вхреначится Мише в грудину.

В тот момент я не сразу понял, что основные события происходили в другой стороне. Хотя, какое-то движение заметил. Вернее, даже не какое-то, а очень даже конкретное. Маруся зачем-то метнулась прямо к Лиходееву, затем, раскинув руки, упала на него всем телом, будто хотела обнять.

Мое внимание, мой взгляд был прикован только к Гольдману и на парочку горе-влюбленных я вообще не смотрел.

Но вот потом…

Маруся медленно сползла по Лиходееву, который пытался ее удержать. Он подхватил брюнетку под мышки, но при этом сам устоять на ногах не мог. Поэтому опустился вместе с ней, позволяя Марусе лечь на землю.

Я в каком-то ступоре таращился на красотку. Она лежала на спине, ее глаза широко были открыты, а губы сжаты в четкую, суровую линию.

– Тьфу ты! – Сплюнул Миша на землю семечную шелуху. – Шо ж ты за человек такой, господин Пустовойтов. Даже сдохнуть як мужик не сподобился. А я так рассчитывал…

– Шо ты рассчитывал, Миша?! Шо рассчитывал?! Оно ж ясно было, дамочка за ентого упыря в огонь, и в воду…Да вяжи ты его ужо. Шо ты стоишь как та статуя, не дай бог, свободы.

Я в еще большем офигевании поднял голову, оторвав взгляд от бледного Марусиного лица, и посмотрел в сторону окна. Стекла там не было, даже клеёнка или какая-нибудь другая ткань отсутствовала. И вот в этом окне маячило хмурое лицо майора Сироты. Он поднял пистолет, почесал им лоб, а потом исчез из виду. Правда появился буквально через пару секунд уже в самом сарае, чтоб заластать Лиходеева.

А вот старлей снова изменился. Он больше не ныл, не строил из себя того Ваньку, с которым я познакомился в первый день. Лицо его стало злым, взгляд сосредоточенным.

– Ты все равно ничего не докажешь, майор. – Выдал он Сироте, когда тот за шиворот подтолкнул его к выходу.

– Тю-ю-ю… – Ответил вместо Сироты Миша. – Та кому оно надо, шото там доказывать. Щас вон отойдем чуть подальше и положит тебя Лев Егорыч за попытку побега.

– А я не собираюсь бежать. – Громко крикнул Лиходеев через плечо. Его уже Сирота вывел на улицу.

– Да? – Искренне удивился Миша. – Ой, як жаль… Лев Егорыч, позвольте мене сопроводить арестованного? У меня оно точно побежит.

– Миша! – Прикрикнул Сирота, – Займись лучше делом. Вон, капитана освободи. Да глянь, шо там с Батей? И потом до Миры Соломоновны метнитесь. Чемодан же у нее?

Вопрос про чемодан явно предназначался мне. Я не стал из себя строить невинность и сказал все, как есть. Мол, да. Чемодан имеется. Стоит в комнате, в шкафу. А вот насчёт остального…

Батя оказался жив, только пребывал в прекрасном состоянии беспамятства. Он все пропустил. Видимо, сказался алкоголь, которого в нем было слишком много.

Маруся… Ей повезло меньше. С другой стороны, она сама сделала такой выбор. Закрыла придурка Лиходеева, когда в него выстрелил Сирота. И да, это был выстрел майора. Старлей не успел.

К счастью, пилить пешком нам не пришлось. Оказывается, неподалеку от рыбацкого сарая стояли две машины. Одна типа «полуторки», вторая – легковушка, похожая на «Додж». То есть, все-таки майор не дурачок. Подстраховался. Потому что рядом с тачками отирались еще несколько сотрудников УГРо.

– Лев Егорыч, но шо такое?! – Кинулся нам навстречу один из мужчин. – Ну шо вы вечно уперёд лезете.

– Вася, там в сарае остались двое. Баба и мужик. Мужик, то Батя. Его до отдела везите. Говорить с ним будем. – Ответил Сирота, заталкивая Лиходеева в грузовичок.

– А баба? – Растерянно спросил Василий.

– А баба… – Майор оглянулся на сотрудника. – Похороните по-божески. Чай не собака.

Вот уже после этого мы разъехались в разные стороны. Несколько сотрудников остались в сарае, а мы с Мишей отправились к тете Мире, где я благополучно забрал чемодан.

Естественно, после всего случившегося меня разрывали на части вопросы.

– Так шо с Лопатиной-Рубинштейн? Усе понятно? Или пояснить? – Снова повторил свой вопрос Сирота.

– Да нет. Понятно. Она во время оккупации работала на румын. Сдавала своих же сограждан. Я только не понял… Тетя Мира говорила, что Маруся приезжая.

– Та куда там! – Махнул рукой Сирота. – Местная она. В деревне неподалеку родилась. Просто деревенька была глухая. Там и в живых никого не осталось. Всех в 1941…

Майор замолчал. Его скулы вдруг заострились.

– В обсчем, не приезжая. – Продолжил он после небольшой паузы. – Только як с румынами связалась, вела себя не то, шо другие. По городу у нарядах не бегала, та физиономию свою не светила. Больше с блатными дела имела и то на показ не выставляла. Могла богатого мужичка у нужном месте подцепить, а потом напоить и ограбить. Не сама, конечно. Оно ж як румыны свою администрацию сделали, шо только в городе не открылось. Казино с борделем и гуляющими девками не хотел? А потом гражданка Рубинштейн, тогда ж она исчо так звалася, встретила майора Пустовойтова. Он же ж из ентих… Из благородных. Ну вот она с ним и скружилась. Уж чего майор до нее прилип, не знаю. Красивая, наверное. Ото и сыграло. Но он ее прямо як этот…

Сирота завис, вспоминая сравнение. Потом посмотрел на Мишу, который снова грустно пялился на чемодан.

– Миша! Та як оно?! Той, шо бабу вылепил?

– Вы про Галатею, наверное, – Подсказал я начальнику отдела по борьбе с бандитизмом.

– Да? – Сирота нахмурился. – Ну может и про Галатею… В обсчем, он из деревенской девки да дешёвой шлюхи сделал вон оно шо. А потом, когда прижало, сбежал из города. Бросил. Енто тут она ему дюже хороша была. А там-то… В обсчем гражданка Рубинштейн долго не сомневалась. За Яшу Ювелира она знала от своего майора. Яша Ювелир документы клепал. То немцам, то румынам. Но мы за то поначалу не ведали. Я теперь тебе, капитан, расскажу шо оно получилось-то. До этого была присказка, а щас будет сказка, капитан.

Честно говоря, история, которую озвучил Сирота, с одной стороны удивляла, а с другой… Влюбленные женщины, это, конечно, отдельная песня. А любовь тут крутилась очень сильно.

После того, как город освободили от фашистов, Маруся благополучно пристроилась рядом с Батей. Она действительно многие дела продумывала сама и муженька направляла. Но потом появился ее возлюбленный. Не сам, конечно, как-то передал бывшей зазнобе письмо.

Мол, так и так, скоро буду. Ждет нас светлое будущее. Свалим из города за границу. Деньги есть, только теперь нужны документы. Такие, чтоб никто не покопался.

Маруся сразу вспомнила про Яшу. Вот только была загвоздка. Ей требовались документы, где и она сама тоже будет фигурировать. Поэтому пришлось выкручиваться. Дамочка отправилась не к Яше, а к его племяннику. Вывалила все, как есть. Мол, знаю о твоем дяде поганую правду. И если эту правду кто-то еще узнает, то будет плохо. В первую очередь Яше.

Лёник по молодости расчувствовался и решил дядю спасти. Документы он сделал. Но тут была еще одна важная деталь. Город такой здесь, что каждая собака про все знает. А уж среди блатных и бандитов, тем более. Поэтому Маруся сказала Бате, мол есть возможность отлично заработать, а потом завязать с преступной жизнью и уехать. Надо сделать левые документы диверсантам. За это будет приличный гонорар. А под шумок, как раз, и себе бумаги получится сплавить. Ей же надо было, если что, объяснить наличие в списке желающих получить новые бумаги, левого мужика. Видимо, Батя Марусю и правда любил, потому что повёлся на столь авантюрный план.

Однако, Маруся пошла дальше. Лёника в живых оставлять нельзя, он все равно рано или поздно проговорится. Но и вот так запросто Ван Гога не убьешь. Все-таки не обычный пацан с улицы. Яша Ювелир по-любому начнет копать. Поэтому нужно было придумать дело, которое шуму наведёт больше, чем какие-то документы.

Именно поэтому Яша Ювелир получил информацию, что вот-вот в город приедет человек, желающий продать некие драгоценности. От Маруси и получил. Типа, по старой дружбе. Сделка грозила быть прибыльной, но опасной. Ибо человек не простой, он из бывших фашистских прихвостней. Яша подсуетился, нашел покупателя, благо связи имеются.

И тут началась вторая часть Марусиного плана. Как-то невзначай один из мелких бандюков, который нет-нет с Сиротой придруживал, узнал о предстоящей купле-продаже. Естественно, сразу донёс майору. Сирота оживился и решил одним разом хлопнуть сразу всех. Яшу, продавца-предателя и, если повезет, покупателя тоже.

Но, в силу того, что майор являлся сотрудником отдела по борьбе с бандитизмом, а никак не контрразведки, ему пришлось через сослуживцев связаться с бывшим СМЕРШем, который как раз несколько месяцев назад перевели под юрисдикцию МГБ. Все-таки дело не только награбленного касалось, но и предателей-диверсантов.

На помощь майору отрядили капитана Волкова, который по всем документам числился бывшим фронтовиком, воевавшем в разведке, а на самом деле был сотрудником СМЕРШа. Бывшего уже, конечно, СМЕРШа. Вместе с Волковым ехал старший лейтенант Лиходеев Иван Иванович. Вот его, в принципе, даже жаль. Парень помер не за грош.

В поезд к Волкову и Лиходееву на одной из станций подсел господин Пустовойтов. Человек он талантливый. Особенно в теме актерского мастерства. Не зря так удачно несколько лет под носом у спецслужб спокойно жил.

Самое интересное, на вопрос, откуда вообще Пустовойтов узнал, кого отправили на подмогу Сироте, майор ответа не знал. Но заверил меня, что непременно узнает. Пустовойтов, который мне известен, как Лиходеев, непременно расскажет. Причем, Лев Егорыч сказал это с таким выражением лица, что я ему поверил. И даже где-то глубоко в душе порадовался, что Волков все-таки не при делах. Потому как, подсказывает мне интуиция, Сирота из Пустовойтова вытащит не только всю информацию, но и все внутренности. Да и чёрт с ним. Не жалко мудака.

В общем, настоящий Лиходеев канул в неизвестность где-то между станциями. Скорее всего Пустовойтов его тупо грохнул и скинул с поезда. Но оставался Волков. Видимо, с капитаном ни черта у Марусиного майора не вышло. Опять же, пока Сирота этого урода не допросит, правды нам не узнать. По какой-то причине, Волков добрался до конечной точки цел и здоров. И вот только здесь, в городе, прямо на вокзале Пустовойтов смог что-то предпринять. Видимо, подкараулил и напал. Других вариантов не вижу.

Но капитан оказался крепким орешком. Стрелять Пустовойтов в него не мог. Наверное, место было не подходящее, а вот по голове долбанул знатно. Думал, пробьёт башку Волкову. Но хрен там. Тот остался жив, да еще свалил с чемоданом, который принадлежал бывшему белогвардейцу.

– Вот оно мене любопытно… – Прервал свой рассказ Сипота, изучая меня внимательным взглядом. – Як же ж ты, капитан, с ентой гнидой справился? Шо он убить тебя не смог…Нет, так-то оно понятно, но один на один ты его в бараний рог скрутишь. То́кма он ведь не на честный бой тебя вызвал. Напал исподтишка.

– Да черт его знает, Лев Егорыч. – Я уставился на майора искренним взглядом. – Наверное, и правда, голова дубовая.

Вообще, конечно, на самом деле выходит, что как раз Волков умер. Видимо, у Пустовойтова вполне его план удался. Иначе я в тело капитана точно не попал бы. Но Сироте этого знать не надо.

– Ну да… Ну да… – Задумчиво ответил начальник отдела по борьбе с бандитизмом. – Ну теперь енти подробности нам расскажет вражина. Ничего. Вызнаю, шо к чему.

– Здорово, что все разрешилось. У меня только один вопрос. Вы с самого начала знали, что я слегка не в себе?

Майор посмотрел на меня, усмехнулся, а потом ответил:

– Ага. Шо у тебя с башкой проблемы, за то Миша сразу понял. Вы же ж с ним знакомы. То ж чистая правда, шо до войны встречались. Миша на гастроль в твой город поехал. Дюже ему там лакомый куш светил. Ну ты его и загреб, прямо, так сказать, на горячем. Ток ты ж идейный. Начал его жизни учить. Мол, каждый может ошибиться. Надо только человеку верный путь указать. Правда, Миша на верный путь на захотел. А вот на свободу – очень даже. Та и сбёг от тебя. Но ты Мишу должен был сразу признать. Он тебя с первого взгляда опознал, когда вот тут, в кабинете сидели. Ото он мене и сказал, шо-то не так с капитаном. Но поручился за твое кристальное прошлое. Вот я и подумал, раз уж так совпало, раз уж у нас цельный капитан имеется, который ни черта не помнит, што бы его как приманку не использовать. Решил втянуть во всю эту круговерть местных блатных. Штоб они в предстоящем Яшином деле заинтересовались. Яша подвоха от своих не ждал бы никогда. Но бандиты они тебе не шушера какая. Им с улицы всякий встречный-поперечный запросто делов не предложит. Потому нужон был шум, гам. Штоб ты засветился и с тобой говорить начали. Человек приезжий, никому не знакомый. С другой стороны, я ведь не думал, шо ты так засветишься. Весь город на уши поставил. Из обычного ограбления цирк сотворил.

– Ясно… – Я покачал головой, недоумевая с того, как все сложилось. – Так а насчет Лиходеева? Когда вы поняли, что он ненастоящий?

– А мы не поняли. Хорошо, лнида, притворяется. – Небрежно пожал плечами майор. – Маруся суетиться начала. Сначала сверток ентот. Ей надо было штоб документы, которые делали для Бати, пропали. Там же ж физиономия ее полюбовника светилась. Она забрала их у Лёника, а Батя в сопровождение парней отправил. Енто нам уже Ромочка рассказал. Его дюже вся ситуация со свертком огорчила. Маруся Ромочке за ту историю сказала, шо Батя связался с подпольем вражеским. Мол хочет она спасти его грешную душу. И попросила Рому помочь изобразить нападение. А потом, мол, докуметы исчезнут во время грабежа. Рома помог и сам попал как кура в ощуп. От с того случая я и понял, кто-то рядом с Марусей ужо трётся. За Лиходеева не знали. За Марусей приглядывали. А потом она вдруг до тебя пришла. Странно? А то! Видать, Пустовойтов надоумил. Он же ж знал, хто ты такой на самом деле. Ну они и решили грохнуть вас обоих, тебя да Батю. А потом оставалось только чемодан забрать. Документы готовы. Усе. Живи, не хочу. Бате в ухо напели, шо ты до Маруси интерес имеешь. Дальше – дело маленько, в одном месте вас свести на глазах у тех, хто Батю точно покрывать не будет. А мы подглядывали. Не без ентого. Ну… Как видишь, все хорошо сложилось.

– Ясно…

Я провёл рукой по лицу. Состояние было разбитое, нереально уставшее. Хотелось пойти в комнату тети Миры и лечь спать.

– Так а дальше что? – Спросил я Сироту. – Мне теперь дальше как?

– Как? Та ты иди, отдохни капитан. Выспись. Делов-то еще – конь не валялся. Предателя мы взяли. Ты свое дело сделал. Только недобитков всяких у нас тут много. Попрошу, штоб тут пока оставили. Будешь помогать. Теперича мы разобрались, што к чему. Да и Пустовойтова тряхнуть надо. Взял же этот гад откуда-то информацию за вас с Лиходеевым. Служить будешь Родине, капитан.

Когда я подошел к дому тети Миры, на улице уже рассвело. Заходить во двор не торопился. Замер на углу дома, глядя вдаль. Отчего-то я был уверен, она рядом. По-любому ждет моего появления. Откуда взялась эта уверенность, не знаю. Наверное, интуиция.

– Здравствуй, Меченый.

Женский голос за моей спиной совсем меня не удивил. Наоборот, обрадовал. Было опасение, что всё-таки не рискнёт прийти. А я бы хотел с ней поговорить. Имеются белые пятна которые может исключить только она.

– Здравствуй, Сонька.

Я повернулся к девчонке лицом. Скрипачка на этот раз выглядела привычно. Замусоленные, драные штаны, старые ботинки, кепка на голове. С виду – чистый парень.

– Я рада, что ты жив. – Сказала скрипачка без каких-либо прелюдий. Значит, понимает, что я знаю о ее роли.

– Не поверишь, я тоже очень рад. Слушай… У меня есть пару вопросов. Что случилось у вокзала?

Девчонка помолчала несколько секунд, а потом спокойным тоном ответила:

– Ты действительно ничего не помнишь… Я думала, придуряешься. Все-таки не прошло бесследно. Не знаю, как к этому относиться. Плохо это или хорошо. А меня тоже не помнишь? Как группу нашу готовил?

Я отрицательно покачал головой. Без слов.

– Ясно… Ну ладно. Ждала тебя, как и было уговорено. В том самом месте. А потом смотрю, нет никого. Пошла искать. Думаю, мало ли. В подворотне тебя нашла. Только ты был не один. Рядом с тобой старлей этот терся. Судя по всему, у вас драка приключилась. Вернее… Как драка… Ты валялся на земле, видать, он тебя подкараулил после выхода с вокзала. Да потом следом шел. Иначе не могу объяснить, как у него получилось внезапно напасть. Ты же – опытный волк, а шакала не углядел. Рядом чемодан стоял тот. А еще один неподалеку валялся. Старлей из одного в другой что-то быстро перекладывал. Я сначала не рассмотрела, что. А потом гляжу, деньги пачками пихает. Видать из своего в твой паковал. Дело за малым было. Старлея отвлечь, чтоб тебя вытащить. Пришлось Сеньку подключить. Он неподалеку меня ждал. Сенька выскочил, из-за угла, чемодан схватил и побежал. Подворотня-то глухая. Там сроду никто не ходит. Ты не просто так через нее к нашему месту пошел. Старлей за ним кинулся. Видать, в том чемодане что-то важное осталось. Сенька убежал подальше, чемодан бросил, а потом обходными путями ко мне вернулся. А я тебя пыталась в себя привести. И знаешь, что странно. Ты как-будто умер. Я уверена была, что все. Нет больше Меченного. А потом, когда Сенька вернулся, ты вдруг резко глаза открыл и задышал. Честно скажу, я чуть не обделалась с испуга. Сам знаешь, меня напугать нелегко. А тут…

Сонька усмехнулась и покачала головой.

– А потом вдруг совсем какую-то чушь понес. И вёл себя…Будто ты – это не ты вовсе. Я же помню, как ты нас учил. Что бы не происходило, действовать соответственно обстоятельствам. Ну я и решила, видать кто-то следит, раз ты дурака из себя разыгрываешь. Потом правда мысль такая… А не скурвился ли Меченный. Денеге в чемодане было немало. В общем, решила, пусть идёт, как идёт. Ну и смылись мы с Семёном. Потому что, если кто-то следил, могли нашу с тобой связь вычислить. А я не для того в этом городе столько времени себе нужную репутацию создавала. Меня здесь для чего оставили? Врагов выявлять. И лучше нет для того роли, чем девчонка на побегушках у блатных. Вот, крутилась тут, приглядывалась ко всем. Бабу эту давно вычислила. Кто такая, тоже узнала. Яша Ювелир иногда бывает очень полезным. И разговорчивым. Особенно когда с племянником беседует, а о чужих ушах не знает. Я ему в лавке помогала. Якобы за долги. Потом тебе весточку отправила. Как уж ты там Марусиного хахаля сподвиг письма писать, не знаю. Ну вот. Как-то так…

– Ясно… – Я продолжал пялиться в даль, на девчонку не смотрел. – То есть, все-таки Марусю изначально ты нашла. Выяснила все о ней. Потом мне сообщила. Я разыскал Пустовойтова. Черт… Знать бы, как… Обидно даже. Такой я молодец, но не помню насколько. Видимо, просто так я этого урода взять не мог. Или не был уверен. Товарищ он не из последних, это факт. Нужно было, видимо, его сюда заманить. Ладно. С этим более-менее понятно. Ты зачем Лёника убила.

– Так он мешал. – Сонька пожала плечами, будто речь шла о вполне обыденных вещах. – Я в его мастерской была, когда баба эта явилась за документами. Пришлось спрятаться. Но беседу их хорошо слышала. А Лёник как раз твой портрет в тот день рисовал. Мне он нужен был, чтоб Яше показать. Все по плану. Яша ждет встречи с продавцом, изучив твой портрет, но приходит другой человек. Яша понимает, что Маруся эта его слить пытается. Ну и все. Он – быстренько всю информацию Бате на блюдечке. Вот только Лёник не такой дурак. Он в последнее время много думать стал. Особенно, когда Артист на весь город с этой машиной засветился. Обсуждал же народ твой шрам. Вот Лёник и озадачился. Что за странное совпадение. Он рисовал мужика со шрамом. А мужик по городу шухер наводит. Такого быть не должно. Так еще нарисовать портрет я его просила. Мол, для личных нужд мне нужен. Я ведь ему не рассказывала, что собираюсь Яше Ювелиру якобы настоящего продавца показать. Лёник не знал, что дядя решил сам Марусю предварительно проверить. Не доверял ей. Послал меня поглядеть, с кем Маруся встречается. Я и рассказала, что с тобой. Мрл, ты и нсть тот продавец, который заранее приехал. Точно неспроста. В общем, Лёник мешал. Извини. А рисунок я спрятала, чтоб ты его нашел. Потому что вообще перестала твое поведение понимать. Ты очень странные поступки совершал и все время делал вид, будто мы не знакомы. Я, конечно, подыгрывала, но начала сомневаться, может и правда на другую сторону переметнулся. Подумала, если после рисунка не изменится ничего, как бы не пришлось своими руками учителя и наставника грохнуть. Расстроилась даже. Что ты к Лёнику пойдёшь, понять не сложно было.

– Ну… Ладно. – Я кивнул. – Ты только, пожалуйста, больше никого не убивай. Ладно? По крайней мере, без согласования со мной.

– Ты здесь останешься? – Сонька все же удивилась. Она даже слегка подалась вперед и заглянула мне в лицо.

– Да, вотделе по борьбе с бандитизмом. По крайней мере, пока. Так что, врагов теперь вместе будем искать. Но так же, как и есть. Я – с Сиротой. А ты – девочка-скрипачка. Не могу сказать, будто меня радует…

Я едва не сказал вслух свои мысли, что меня столь неожиданный поворот сильно удручает, но вовремя заткнулся.

Конечно то, что Волков не предатель, а даже наоборот, очень замечательный факт. Огорчает другое. Теперь мне придётся работать за товарища капитана. А я так предполагаю, он тип секретный, под прикрытием.

Когда я это окончательно понял, сложно сказать. Сомневался до последнего. До нашей встречи с Сонькой в кинотеатре, наверное. Почему-то внутреннее у меня сидело неприятие. Ну не мог я оказаться в теле фашисткого прихвостня. Прям с души воротило от таких мыслей. А потом, когда ехал в кинотеатр на встречу с Лёником, вот это ощущение жужжащей мухи. Оно и стало толчком к догадке. Сонька, которая по идее тоже должна была двинуть кони напару с Лёником – самый значимый момент. Должна была, но не двинула. Значит, что? Значит Лёник – ее рук дело. Роль девочки на побегушках – тоже такое себе история. Но до конца, скажу честно, уверен не был.

Ну и в любом случае, обратно в Москву нельзя. Тут я со своим беспамятством приживусь. А там? Приду к начальству, которое, на минуточку, в МГБ сидит, они меня спросят о чем-нибудь, с я стою дурак-дураком и не в зуб ногой.

Нет. Теперь вариант один. Сидеть в городишке, ловить врагов.

– Ладно, пойду я. Пока не заметил кто-нибудь… – Сказала Сонька и сделала шаг назад, собираясь растворится в кустах. Но я, не выдержал, задал еще один вопрос.

– Ты зачем эту «Черную кошку» замутила? Я сначала, грешным делом, на Яшу Ювелира подумал… А потом понял, ни черта подобного. Искать надо кого-то очень неприметного.

Девчонка за моей спиной тихо фыркнула.

– Да скучно было. И Батя стал слишком активно во все лезть. Те, кто не под Батей, совсем совесть потеряли. Прямо среди белого дня грабят. Ну я подумала…

– Если не можешь предотвратить революцию, возглавь ее… – Перебил я скрипачку. – Ну ладно. Ты только смотри, Сирота спать не может. Ему вынь-положь главарь кошек нужен. Осторожнее будь.

Сонька не ответила. Сзади вообще было тихо. Я обернулся. Никого. Только кусты, у которых даже ветка не шелохнулась.

– Ну вот и ладненько… – Буркнул себе под нос, а затем двинулся ко двору дома тети Миры.

Все это подождет до завтра. А сейчас – спать. Устал, как собака. У меня теперь новая жизнь впереди.