Палмер

Я положил ноги на пуфик перед собой и попытался отвлечься от громкого смеха, доносящегося из холла шикарного отеля.

За окнами кружились огромные снежинки. Мир за этими стенами казался гораздо более спокойным. Внутри было тихо и спокойно, пока не появилась группа женщин, чтобы зарегистрироваться. Я уже собирался бросить чтение газеты и отправиться в свою комнату, когда в дверном проеме появился мой приятель Слейт.

— Вот ты где. Мы с Пейшенс тебя искали.

— Закончили кататься на склонах на сегодня? — я сделал глоток какао, сожалея, что не смог пойти с ними. Пока я еще не решил, что делать дальше, но был не настолько глуп, чтобы рисковать сломать ногу и поставить крест на прибыльной карьере профессионального футболиста.

— Да, мы все еще ужинаем? — спросил Слейт.

— Я не нужен тебе в качестве третьего колеса. Сегодня выходные в День святого Валентина. Побалуй свою жену романтическим ужином наедине.

Не хватало еще, чтобы я сорвал их поездку, хотя Слейт никогда бы не стал меня за это корить. Именно он настоял на том, чтобы я прилетел в Тахо на отдых.

Я пробыл здесь уже несколько дней и, наверное, должен был отправиться домой, но пока не был готов к встрече с прессой. Не каждый день квотербек приводит свою команду к завоеванию самого желанного кубка в футболе и не остается рядом, чтобы отпраздновать это событие.

Слейт понимал меня. Он сам пережил нечто подобное, когда несколько лет назад ушел из лиги. Мне повезло, что он был на моей стороне.

— Наш столик заказан на семь, и даже не думай о том, чтобы не прийти. Если такое случится, Пейшенс будет против нас обоих.

— Этого не может быть.

Ревность пронзила мое нутро. Я завидовал Слейту и его жизни, которую он построил для себя вдали от всеобщего внимания. Он был отъявленным сукиным сыном, когда бросил свою карьеру. Благодаря Пейшенс у него теперь была прекрасная жизнь, которую он хотел и которую заслужил.

Слейт указал своим толстым пальцем на центр моей груди.

— Не опаздывай.

Если бы он не был одним из моих лучших друзей — я бы испугался.

— Я спущусь, чтобы выпить и перекусить. Потом вы вдвоем сможете поужинать при свечах.

— Да, посмотрим, что получится, — он махнул рукой, разворачиваясь. — До скорого.

Я подождал, пока он уйдет, допил остатки какао и поднялся со стула. Даже тепло дровяного камина не смогло прогнать мой озноб.

С прошлых выходных я пребывал в подавленном состоянии. С тех пор как я достиг вершины своей карьеры и понял, что мои достижения ничего не значат. Теперь я не знал, что с собой делать. Хорошая новость заключалась в том, что у меня было время разобраться во всем. Плохая новость — я понятия не имел, как вывести себя из этого состояния.

После пары часов пролистывания спортивных каналов и получаса под обжигающим душем я почувствовал себя немного лучше. В конце концов, я надел костюм, который был на мне, когда я приехал сюда. Может, внутри у меня и не все в порядке, но снаружи по крайней мере я мог выглядеть презентабельно.

Когда я вышел с интервью, которое приняло неожиданный оборот, то не знал, куда себя деть. Потом позвонил Слейт и поздравил с крупной победой. Должно быть, я находился в ужасном состоянии, потому что через несколько минут он забронировал мне билет на самолет до Рено. Он сам встретил меня в аэропорту и настоял, чтобы я поехал с ним и его женой на выходные.

Если бы я не был так чертовски потерян, то ни за что не согласился. Но теперь, когда я был здесь, вдали от тех мест, где кому-то придет в голову искать меня, тяжесть в груди ослабла.

Я обошел несколько групп, ожидающих посадки, и вошел в ресторан. Весь зал сверкал от мерцания свечей, пляшущих по бревенчатым стенам. Над головой висели старинные светильники, а за столиками на двоих сидели десятки пар. В воздухе витала любовь.

Слейт и Пейшенс сидели за столиком у окна. Их лбы соприкасались, и казалось, они увлечены глубокой беседой. Я чувствовал себя придурком из-за того, что вообще здесь оказался. Не хватало еще, чтобы я вломился на их ужин в честь Дня святого Валентина. Можно было бы заказать обслуживание в номер и поесть перед телевизором.

Я повернулся, намереваясь уйти, пока они не заметили меня. Жаль, что я не заметил фигуристую блондинку, стоявшую позади. Мой локоть ударил ее в грудь, и из ее рта вырвалось громкое «О-о-о-оф», удивив нас обоих.

— Черт, мне жаль, — я потянулся к ее руке, но она отшатнулась, врезавшись в стоящего за ее спиной официанта.

Поднос с бокалами упал на пол, вместе с кувшином, пахнущим сангрией. Жидкость забрызгала мои брюки и платье женщины. Она посмотрела на меня, ее карие глаза расширились.

У меня сжалось нутро. Я не знал, что делать: хватать салфетку, чтобы помочь ей, или убираться отсюда к чертям собачьим, пока кто-нибудь не узнал меня. К счастью, несколько женщин вскочили со своих мест за столиком позади нее и промокнули ее платье своими салфетками. Официант присел и потянулся за разбитым кувшином. Я наклонился, чтобы помочь.

— Я разберусь, сэр. Сейчас же все уберу.

— Привет, Палмер. Рад, что ты решил присоединиться к нам, — Слейт стоял над нами, его широкие плечи загораживали тусклый свет от светильника позади него.

Я встал.

— Что за способ заявить о себе, а?

— Ты никогда не делаешь ничего наполовину, не так ли? — в его глазах мелькнул юмор, прежде чем он повернулся лицом к столу с женщинами. — Дамы, мы сожалеем о причиненных неудобствах. Мы с моим другом оплатим вам следующую порцию напитков. Надеемся, вы хорошо проведете вечер.

Я поискал глазами блондинку, чтобы извиниться… еще раз… но она исчезла. Похоже, в последнее время я ничего не мог сделать правильно.

— Пойдем, мы здесь, — Слейт жестом указал на столик, где нас ждала Пейшенс.

— Знаете что? Я просто закажу еду в номер.

Может, я и тупой спортсмен, но даже я умею читать мысли в комнате. Негромкий гул разговоров неловко затих.

Несмотря на то, что я привык быть в центре внимания, чувствовать на себе коллективные взгляды всех присутствующих в зале было слишком тяжело.

— Увидимся утром, прежде чем вы улетите.

— Уверен? — Слейт наморщил лоб. Он был хорошим парнем. Мы дружили с тех пор, как нас обоих призвали в армию после окончания колледжа и мы начали играть в футбол в Сан-Франциско.

— Да, — я потянулся и сжал его плечо. Хотя он больше не играл в футбол, у него все еще было телосложение линейного игрока. — Приятного вам ужина.

— Спокойной ночи, Палмер, — Пейшенс сочувственно улыбнулась мне.

— Счастливого Дня святого Валентина, — я кивнул Слейту, с нетерпением ожидая возвращения в свою комнату и избавления от промокших штанов. Для человека, который старался держаться в тени, у меня это получалось не очень хорошо.

— Увидимся утром, чувак, — Слейт заключил меня в крепкие братские объятия, а затем похлопал по спине, после чего вернулся к жене за стол.

Я не стал больше тратить время на болтовню в ресторане. Не успел официант вернуться с веником и совком, как я уже был на полпути к лифту. До сих пор персонал и другие постояльцы оставляли меня в покое, но если я продолжу устраивать сцены, кто-нибудь раскроет мое прикрытие. Последнее, что было нужно, — это появление прессы и попытки заставить меня рассказать о том, почему я не давал интервью после нашей большой победы.

Моя приемная мать всегда говорила мне, что утром после хорошего сна все выглядит лучше. Мама Мэй всегда делилась со мной и моими приемными братьями своей мудростью. Лучше всего было подняться наверх, свернуться калачиком в огромной двуспальной кровати и постараться хорошенько выспаться.

Мина

Что за идиот. Я держала юбку платья под сушилкой в туалете, пытаясь заставить большие мокрые пятна исчезнуть. Несмотря на то, что грубиян в костюме отправил наши коктейли на пол, сегодня меня ничто не могло расстроить.

Это были выходные в честь Дня святого Валентина. Как автор романов, которая всем сердцем верит в счастливые судьбы, я не позволю нескольким пятнам сангрии испортить мой вечер с друзьями. Удовлетворенная тем, что сделала все возможное с сушкой, я направилась обратно к нашему столику.

Сегодняшний вечер был особенным. Прошла целая вечность с тех пор, как мы вшестером находились в одной комнате. Писатель — профессия одинокая, но я никогда не чувствовала себя такой благодаря женщинам, сидевшим за столиком в углу.

Мы познакомились, когда были только начинающими авторами романов. С тех пор все мы выпустили книги, попали в списки бестселлеров и получили награды. Они мне ближе чем сестры, и следующую неделю мы собирались провести вместе, работая над своими следующими романами и наслаждаясь обществом друг друга. Я не могла дождаться.

— Итак, что я пропустила? — я заняла свое место и положила на колени свежую салфетку, которую мне протянул официант. Прежде чем кто-то успел ответить, к нам присоединилась Кассия.

— Извините, я опоздала. Я заблудилась, — она наморщила нос. — Вы знали, что в этом месте есть два спортзала? Это же праздник. Кому нужен один спортзал, не говоря уже о двух?

— Я заказала тебе порцию, — сказала Эмми.

— Порцию? — Кассия скользнула на свободное место на скамье и приподняла бровь, увидев перед собой крошечный стаканчик с прозрачной жидкостью. — Чего?

— Это жидкая храбрость, — пробормотала Эмми, заставив меня рассмеяться. — Мы говорим о сексе.

— Пока нет, мы не собираемся, — я многозначительно покачала бровями, и все захихикали. — Все, что я сказала, это то, что хочу знать, как вы четверо, — я указала на Кассию, Эмми, Кловер и Зои, — описываете грязный горячий секс, когда у вас еще есть ваши карточки девственниц.

— Я тоже задавалась этим вопросом, — сказала Пейдж. — Я имею в виду, я никогда не была в средневековой Англии, но я была в Англии и видела средневековые артефакты в музеях, так что это довольно близко.

Кассия взмахнула рукой в воздухе.

— У меня есть роза и Хавьер. И порно.

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться. Роза. Я и забыла об этом.

— Только не роза, — простонала Пейдж.

— Я не понимаю, — спросила Кловер.

— Нам почти пришлось вмешаться из-за розы, — сказала Эмми.

— Серьезно, она пропала на несколько дней. Я была готова вызвать полицию, — Пейдж хихикнула. — Когда мы наконец подключили ее к сети, и она рассказала нам, где была, ну, скажем так, я заказала розу для себя в тот же день.

— Это было в исследовательских целях, — фыркнула Кассия.

Я могла бы понять. То, что мы вшестером делали во имя исследования… список был длинным и никак не подходил под категорию PG (Прим.: Возрастная категория). Я поставила локоть на стол и положила подбородок на руку. Было так приятно снова оказаться в компании этих женщин.

— Кто такой Хавьер? — спросила Зои.

— О, ээ, он мой парень на батарейках, — Кассия покраснела и бросила быстрый взгляд по сторонам, словно желая убедиться, что ее никто не слышит. — Я подумала, что ему нужно имя.

— Ты это кричишь во время оргазма? — спросила Кловер, заставив всех рассмеяться.

— Я назвала своего Полом, — сказала Пейдж.

— У меня просто «О Боже, О Боже», — сказала я.

Мы все снова рассмеялись.

Несмотря на шум, доносящийся из нашего угла ресторана, официант подошел, чтобы принять наши заказы. Кассия и Зои заказали еще два кувшина сангрии, а я «Улов дня», чтобы попытаться впитать в себя часть алкоголя, направляющегося в нашу сторону. Как только официант собрал меню и отошел от стола, Эмми указала на рюмку и попыталась заставить Кассию выпить ее.

Кассия застонала и опрокинула шот.

— Блядь, ненавижу водку, — сказала она, вздрогнув. Она стащила у Пейдж стакан с водой и сделала большой глоток, словно пытаясь вымыть вкус водки изо рта.

Наблюдая за тем, как они болтают о сексе или его отсутствии, мне в голову пришла идея.

— У меня есть предложение, — прежде чем потерять смелость, я вскочила со своего места и потерла руки. Удовлетворившись тем, что все внимание приковано ко мне, я сузила глаза и прижала обе руки к бедрам. — Я предлагаю вам четверым потерять свои визитные карточки на этой неделе.

— Боже мой, да, это великолепно, Мина! Это идеальная вещь для нашего уединения. Вы все потеряете свои визитные карточки, а потом сможете рассказать нам. Я уверена, что мы будем в баре, — сказала Пейдж, снова рассмеявшись.

Эмми поперхнулась и закашлялась, несколько раз ударив себя ладонью по груди. Она заерзала на стуле, скрещивая и разкрещивая ноги.

— А?

— Да! — я хлопнула в ладоши. — И это, друзья мои, звук облегчения, который вы почувствуете, когда избавитесь от своих вишенок.

— Нет, спасибо, — сказала Кассия, покачав головой. — Я ни за что не отдам ее какому-то случайному мужчине. Если я и отдам ее, то только потому, что этот парень что-то значит. Может, я наивная или глупая, но мне не нужна та мимолетная любовь, в которую каждую неделю ввязывается моя мама. Мне нужна вечная любовь, о которой я пишу. И я готова ждать ее».

— Согласна, — сказала Кловер, опрокидывая рюмку, которую держала в руке. — Последнее чего я хочу — это секс на одну ночь в память о том дне, когда я потеряла девственность.

— Мне это тоже не кажется хорошей идеей, — поддержала Зои.

— Этот ретрит — прекрасная возможность для всех вас, но особенно для тебя, — я указала на Эмми. — Перестань смотреть на меня так, будто не знаешь, кого я имею ввиду. Парень, который починил фонарь на твоем крыльце.

— Дверь, — простонала Эмми.

— Дверь, свет, раковина. Какая разница? — я засмеялась. — Одно и то же.

— Я уверена, что он мог бы починить и твою сантехнику тоже, — фыркнула Пейдж.

Кассия закатила глаза и отодвинула бокал вина от Пейдж.

— Я хочу сказать, что парень горячий, и он тебе нравится. Он здесь, и ты тоже. Ты его больше никогда не увидишь, так что подумай, — сказала я. Решение, конечно, оставалось за ней, но у меня сложилось впечатление, что она начала рассматривать свою девственность скорее как помеху. Если ей нужно был толчок к ее первому разу, то я просто предоставила ей его. А если она решит не идти на это, что ж, всегда остается роза.

— Кто это? — спросила Пейдж. Проследив за ее взглядом, я увидела стройную брюнетку, направляющуюся в нашу сторону.

— Я не знаю, — пробормотала Кассия.

— Она работает на шерифа, — сказала Зои, ее голос был мягким. — Я думаю, ее зовут Клири.

У меня свело желудок. Мы пробыли здесь всего двадцать четыре часа. Что могли сделать мои подруги, чтобы у нас уже были неприятности с местными правоохранительными органами? У Кассии была склонность к драматизму. Возможно, она зашла слишком далеко. А может, здесь действует закон, запрещающий обсуждать вибраторы в общественных местах? Пока я искала ближайший выход, Клири остановилась перед нашим столиком.

— Привет, — улыбка, которой она одарила нас, не выглядела так, будто она пришла сюда, чтобы произвести арест. Тем не менее я повертела в руках салфетку, ожидая, когда она продолжит. — Простите, что прерываю вас, но я услышала, что вы остановились здесь на этой неделе, и не смогла удержаться, чтобы не вломиться к вам. Мне так нравятся ваши книги!

— Оу, — сказали все одновременно.

Поклонница. Меня охватило облегчение, и я потянулась за своим напитком.

— Я Клири, и я принесла несколько книг, — она указала на набитую сумку, висевшую у нее на плече. — Ух ты, я чувствую себя задницей, засадив вас таким образом, но у нас никогда раньше не было настоящих авторов. По крайней мере, тех, кто пишет книги, которые мне интересны.

— Не глупи, — сказала Пейдж. — Мы любим встречаться с читателями. Почему бы тебе не присоединиться к нам?

Мы все подвинулись, чтобы освободить для нее место. Она казалась милой девушкой.

Глаза Клири расширились, и она улыбнулась.

— Серьезно? — она села в кабинку рядом с нами.

— Мы будем рады поставить автограф. Извини, если я буду символическим представителем, — сказала Пейдж. — Большинство писателей — интроверты и вообще-то довольно стеснительны в общении с людьми. У меня два младших брата, так что я не могу позволить себе быть застенчивой, — она закатила свои большие голубые глаза.

Женщина помоложе начала доставать книги из сумки и складывать их на стол. Я узнала несколько от каждой из нас и взяла экземпляр одной из первых книг, которые я выпустила с оригинальной обложкой.

— О, это одна из моих любимых, — сказала Кассия, протягивая копию книги Зои. — Мне она так понравилась.

— Мне тоже! — воскликнула Клири, в ее глазах загорелся азарт.

— Так ты местная, — сказала Пейдж. — Не могла бы ты помочь мне найти место, где я могла бы разбить лагерь? Я провожу исследование для будущей книги, и мне нужен небольшой участок земли, где я могла бы поставить палатку. Мне нравится по-настоящему переживать то, что испытывают мои герои.

Я подавилась глотком своего напитка, а остальные девушки пытались сдержать смех. Это ж надо, чтобы Пейдж захотела отправиться в поход в палатке, в то время как у нас на неделю забронирован потрясающий курорт.

Клири широко улыбнулась ей.

— Кажется, я знаю, где это место. Мои старшие братья владеют кучей участков в округе, — она закатила глаза, словно могла посочувствовать Пейдж в том, что у нее есть братья.

Официант принес свежие бокалы и два кувшина сангрии. Я бросила взгляд на столик, за которым сидел парень с массивными плечами. Он поднял свой бокал и кивнул.

По моим щекам пробежал жар. Я не хотела, чтобы на меня пялились. Что-то в нем и его друге показалось мне знакомым. Но я не стала тратить время на размышления об этом. Сегодняшний вечер был посвящен друзьям.

Несмотря на неудачное и мокрое начало, я с удовольствием провела остаток вечера. Общение с другими девушками — возможность встретиться лично и поболтать о наших книгах — дало мне вдохновение, о котором я даже не подозревала. Я планировала сразу же лечь спать, когда вернусь в свою номер, но была слишком воодушевлена, чтобы уснуть.

Я поменяла платье на кружевную розовую ночнушку, которую купила перед поездкой. Неважно, что мужчина не мог этого увидеть. Я давно поняла, что не могу ждать мужчину, чтобы чувствовать себя хорошо. На самом деле большинство мужчин, с которыми я общалась, делали прямо противоположное.

Если я хотела надеть шелковую ночную рубашку, потому что в ней чувствовала себя сексуальной, я это делала.

Я щелкнула выключателем, чтобы включить электрокамин, и устроилась в кресле перед встроенным письменным столом. Одно в моей жизни было неизменно… всегда есть слова, которые нужно написать. Пребывание здесь, в горах, было как раз тем вдохновением, которое было необходимо, чтобы начать серию романов о горцах из маленького городка, которые я задумала.

Мои пальцы летали по клавиатуре, и я погрузилась в мир, где женщины с изгибами, похожие на меня, всегда находили мужчину своей мечты. Я была полностью погружена в происходящее на экране ноутбука, находясь в полном восторге.

Затем кто-то постучал в мою дверь.

Это был скорее удар, чем стук. Быстрый взгляд на часы на тумбочке показал, что сейчас чуть больше двух.

Должно быть, это одна из моих подруг. Может, Зои поймали при попытке провезти на курорт ее чихуахуа. Она никуда не выходила без Вуфера, даже когда ему были не рады. А может, Эмми нужен был совет насчет человека, который занимается ремонтом. Я еще не видела этого парня, но судя по тому, как загорелись ее глаза при упоминании о нем… какая-то искра точно была. Я накинула на плечи удобный халат, предоставленный отелем, и направилась к двери. Не подумав проверить глазок, я с легкостью распахнула ее.

— Значит, тебе нужна сексуальная сказка на ночь, чтобы уснуть? — слова вылетели у меня изо рта прежде, чем мозг успел их обработать.

— Что? — парень, который врезался в меня за ужином, стоял в дверях, его плечи были такими широкими, что занимали почти весь дверной проем.

Голые плечи.

У меня пересохло во рту, когда я пробежала взглядом по его обнаженной груди. Мимо рельефного пресса и шлейфа волос, который вел прямо вниз, к простыне, которую он свободно обернул вокруг бедер.

— О, это ты.

Я не раздумывая отреагировала и захлопнула дверь.

Прямо перед его великолепным лицом.

Палмер

Последним, кого я ожидал увидеть за дверью гостиничного номера, была блондинка-бомба снизу. И последнее, чего я ожидал от нее, когда постучал в дверь ее номера, — это шлепок по моему лицу дверью. Не помогло и то, что она выглядела удивленной, увидев меня. Ее щеки потеряли цвет, когда она встретила мой взгляд. Очевидно, она ожидала увидеть кого-то другого.

Я снова поднял руку, чтобы постучать, на этот раз просто быстро, мягко постучав костяшками пальцев по двери.

— Что тебе нужно? — она приоткрыла дверь и выглянула через узкую щель. — Сейчас два часа ночи.

— Спасибо, что уточнила время. Я прекрасно знаю, что сейчас середина ночи. Поэтому и постучал. Последние несколько часов я пытаюсь заснуть. Не знаю, что ты там делаешь, но за стеной у моей кровати раздается настойчивое постукивание, и мне никак не удается заснуть.

Она резко вдохнула.

— О, мне так жаль. Это была я.

— Я так и понял.

Дверь приоткрылась настолько, что она смогла просунуть голову в щель.

— Извини. Я сидела за столом и работала за компьютером. Обычно я постукиваю ногой по стене, пока думаю.

— Ты всегда пишешь и постукиваешь посреди ночи?

В этой женщине с темно-карими глазами было что-то такое, что одновременно раздражало и возбуждало меня.

В ее глазах мелькнуло недовольство.

— Ты всегда пихаешь женщин локтями в грудь?

От раскаяния по щекам пробежал жар. Нет, я был не из тех мужчин, которые когда-либо поднимали руку на женщину.

— Это был несчастный случай. Я попросил прощения.

— Правда? — она выпятила бедро. — Твой друг извинился и угостил нас выпивкой. По-моему, я не услышала от тебя извинений.

Она потерла место на груди, где мой локоть задел ее раньше. Отвороты ее халата раздвинулись настолько, что я увидел под ним что-то розовое и шелковое.

У меня пересохло в горле, когда ее пальцы погладили место между грудей. Черт, если наблюдение за незнакомкой оказывает на меня такое воздействие, то, возможно, пора положить конец затишью в свиданиях.

— Слушай, я сожалею о том, что произошло раньше. Неимоверно, совершенно, безмерно извиняюсь. Хорошо?

Она нахмурила лоб, отчего между ее бровями появилась морщинка.

— Ты не должен быть таким высокомерным.

Я запустил руку в волосы и прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не ответить. Сейчас было не время вступать в дискуссию о том, как правильно извиняться. Не сейчас, когда я уже несколько месяцев не высыпался и не мог нормально соображать из-за того, что в голове крутились мысли о том, как она может выглядеть под халатом.

— Не могла бы ты, пожалуйста, прекратить и не стучать сегодня ночью? Это все, о чем я пришел попросить.

— Почему ты сразу не сказал об этом? — ее губы сжались, и она так крепко вцепилась в край двери, что костяшки пальцев побелели.

Я не стал ничего отвечать. Просто повернулся и сделал несколько быстрых шагов к собственной двери. Я оставил дверь приоткрытой, когда шел в соседнюю комнату, чтобы не пришлось возиться с ключом, но она, должно быть, закрылась сама собой. Невероятно.

Поворот дверной ручки не помог. Отлично, просто замечательно. А теперь меня заперли перед моей комнатой, обернутым в простыню вокруг талии.

Я мог бы спуститься на ресепшн и узнать, нет ли там ночного портье. Но для этого пришлось бы пройти через весь отель в одной лишь простыне.

Я тихонько застонал, пытаясь унять нарастающее внутри разочарование. Затем снова повернулся к двери соседки и легонько постучал.

Изнутри не доносилось ни звука. Она никак не могла уснуть так быстро. Даже конская доза снотворного, которое мне прописали, не действует так быстро. Я постучал еще раз, на этот раз чуть громче.

По ту сторону двери послышались шаги, затем она широко распахнулась.

— Что теперь? Мое дыхание слишком громкое для тебя, Спящая красавица?

— Могу я воспользоваться твоим телефоном, чтобы позвонить на ресепшен? — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально. Хотя я винил ее в своем нынешнем положении — я бы не вышел из своей комнаты, если бы она не стучала в стену, — но, вероятно, признание будет не очень приятным.

Она наклонила голову, ее светлые волосы были собраны в хвост на макушке.

— Ты закрыл свою комнату?

— Да, — натянутая улыбка показалась мне чужой на губах.

— Ну и ну, карма иногда срабатывает быстро, не так ли? — ее губы изогнулись в улыбке.

— Твой телефон? — я наклонил голову, пытаясь заглянуть в комнату.

Она покачала головой.

— О, нет. Ты не войдешь сюда. Я позвоню на ресепшн, но не пущу полуголого незнакомца в свою комнату. Как ты думаешь, насколько я тупая?

— Ты действительно думаешь, что это был план по твоему соблазнению? Я столкнулся с тобой, опрокинул поднос с напитками, потом выяснил, в каком номере ты остановилась, чтобы убедиться, что у меня есть соседний номер, и все это для того, чтобы постучать в твою дверь посреди ночи и сделать тебе предложение в простыне? — произнеся эти слова вслух, я понял, насколько нелепой была вся эта ситуация.

— Откуда мне знать, что ты действительно в соседней комнате? — спросила она.

— Серьезно? — моя челюсть сжалась так сильно, что зубы заскрипели.

— Хорошо, я позвоню. Но ты не войдешь. Можешь подождать в коридоре, — она повернулась, чтобы исчезнуть внутри.

— Могу я просто войти? Я не хочу, чтобы меня кто-то видел.

— Почему? Ты в бегах? Прячешься от бывшей? — ее тон был дразнящим, но она отступила назад и жестом пригласила войти внутрь.

— Ничего подобного.

Я удивился, что она никак не дала понять, что знает мое имя. Благодаря стараниям моего высокооплачиваемого пиарщика мое лицо было на обложках журналов и в социальных сетях в течение последних двух месяцев, пока моя команда боролась за выход в финал. Либо она была профессиональной актрисой, либо действительно не догадывалась, что спортивные репортеры по всему США пытаются выяснить, куда я пропал.

— Кстати, меня зовут Мина, — она указала на место прямо перед дверью. — Подожди там, пожалуйста.

— Я Джеймс.

Это не было ложью, хотя я редко пользовался своим именем. С тех пор как я научился играть в футбол, мои товарищи по команде и тренеры называли меня Палмером. Именно под этим именем меня знал весь мир. К тому же я не был уверен, что когда-нибудь захочу, чтобы меня снова так называли.

Мина

Я еще не отошла от нежелательной встречи с соседом, когда на следующее утро встретилась с Пейдж за завтраком. Хотя я уже дважды доливала кофе в кружку, мне все еще не удавалось избавиться от чувства сонливости.

— Ну, что ты думаешь? — спросила Пейдж.

Я постаралась переключиться на разговор.

— О чем?

— О других девушках. Думаешь, они примут пари и пойдут на то, чтобы потерять свои карточки девственниц?

— Не знаю. Это серьезное решение, хотя, похоже, некоторые из них более чем готовы отказаться от этого, и их просто нужно подтолкнуть. Что бы ни случилось, они сделают правильный для себя выбор.

Я надеюсь, что не показалась слишком назойливой прошлой ночью. Спор был скорее шуткой — оправданием, которое они могли бы использовать, если были готовы сделать следующий шаг.

— Я давно отдала свою, и до сих пор не нашла свою половинку.

— Я не должна быть так близка к тридцати и все еще не замужем. Однажды я была помолвлена. Думала, он тот самый. Но я определенно ошибалась, — она издала горький смешок. — Не пойми меня неправильно, я не разочаровалась, ни капельки. Я все еще надеюсь, что найду подходящего парня, но знаю, что шансы против меня.

Мой желудок скрутило от безнадежности, прозвучавшей в ее голосе. Она заслуживала счастливого будущего. Мы все заслуживали.

— Почему ты так говоришь?

— Я слишком придирчива. Я потратила последние шесть лет на то, чтобы выразить словами все свои фантазии. И ты знаешь, я говорю не только о сексуальных. Это эмоциональные фантазии. О тех, где мужчина, которого ты хочешь, наконец-то видит тебя, по-настоящему видит и говорит все самые прекрасные вещи.

Я вздохнула, потому что чувствовала то же самое.

— Как в той сцене в конце «Когда Гарри встретил Салли».

— Да, именно так. Я хочу, чтобы кто-то знал, что я предпочитаю ходить босиком. Все время. И что, когда я путешествую, то заставляю своих братьев общаться по видеосвязи из моего дома, чтобы я могла поговорить со своими кошками. Кто-то, кто знает, как важна для меня моя работа, и может искренне порадоваться за меня, — она сделала глоток кофе. — За два дня до нашей свадьбы я увидела, как организатор свадьбы отсасывает у моего жениха. В нашем доме, ради всего святого.

— Ну и засранец! — я не хотела повышать голос и оглянулась, чтобы убедиться, что никто на нас не смотрит.

— Правда?

— Правда.

Если такое могло случиться с Пейдж — одной из самых милых и приятных женщин, которых я когда-либо встречала, — то для меня, возможно, не осталось никакой надежды.

— Получить минет от организатора свадьбы в стенах вашего дома — это эпический уровень мудачества.

— Честно говоря, я думаю, он хотел, чтобы его поймали. Он постоянно жаловался, что не может оправдать ожидания идеального мужчины в моем воображении.

— Мне так жаль, милая. Почему некоторые мужчины такие мудаки? — я покачала головой и потянулась за апельсиновым соком. Я только успела сделать глоток, как в столовую вошел Джеймс. Изо всех сил стараясь не подавиться, я сглотнула, взяла меню и открыла его, чтобы закрыть лицо.

— О, Боже, это он, — пробормотала я Пейдж.

— Полуголый мужчина, который постучался к тебе в дверь в два часа ночи? — спросила Пейдж, небрежно положив салфетку на колени.

— Да. Не смотри туда.

Пейдж наклонилась через стол.

— Мне и не нужно. Он сейчас подойдет.

— Что? — мой желудок совершил серию сальто и поворотов, за которые можно было бы получить золотую медаль на летних Олимпийских играх. — Нет. Это…

— Мина, — низкий голос Джеймса не позволил мне больше ничего сказать. — Доброе утро.

Я наклонила меню и посмотрела на него через верхнюю грань.

— Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо выспался после… — эм, после чего? После нашей ночной словесной перепалки? После того, как я увидела твое полуобнаженное тело и наполнила свое воображение образами нас двоих, извивающихся на простынях? Мои щеки пылали от жара при одной мысли о фантазиях, которым я предавалась после того, как он наконец вернулся в свою комнату.

— Да. А ты? — самодовольная ухмылка на его лице подсказала мне, что он знал, что я пыталась избегать его.

— Никогда не спала лучше. Я просто пытаюсь решить, что хочу на завтрак.

— Ты уже приняла какое-то решение? — в ярком свете дня его глаза казались еще более зелеными.

Мне нужно было перестать пялиться, нужно было также покончить с моим очень активным воображением.

— Нет, еще нет.

Он протянул руку и перевернул мое меню.

— Было бы проще, если бы ты не пыталась читать вверх ногами.

Пейдж спрятала смех за салфеткой.

Как только я подумала, что он может быть не таким уж плохим… Я положила меню на стол рядом с собой.

— У меня внезапно пропал аппетит.

— Надеюсь, это не из-за меня. Дамы, удачного дня, — он кивнул Пейдж и позволил своему взгляду задержаться на мне всего на несколько секунд. Затем он повернулся и присоединился к тем же мужчине и женщине, с которыми встречался прошлой ночью.

— Ты когда-нибудь встречала такого раздражающего человека? — я покачала головой и потянулась за водой. Может быть, глоток смоет негативную энергию, которая, казалось, витала в воздухе вокруг нас.

— Ты ведь не знаешь, кто он такой? — спросила Пейдж.

— Что ты имеешь в виду? Мы познакомились вчера вечером. Его зовут Джеймс, и он любит бродить по отелю в простыне.

И у него самые красивые зеленые глаза и грудь, словно вырезанная из мрамора. Уф. Мне нужно было прогнать из головы все мысли о раздражающем красавчике. Я приехала сюда не для того, чтобы найти себе пару, а чтобы писать и общаться с друзьями.

— Я не знаю, кто такой Джеймс, но этот парень — Палмер Митчелл. Он квотербек команды «Сан-Франциско Кугарс». Возможно, ты слышала о нем, они только что выиграли Супер…

— Это понятно, — я скрипнула зубами. — Неудивительно, что он такой невыносимый.

— Я думаю, ты ему нравишься, — Пейдж изогнула бровь.

— Нет. Футболисты и я не сочетаемся. Ни за что и ни про что.

Особенно квотербеки. Я не собиралась вдаваться в подробности самого унизительного периода в моей жизни. Не сейчас, когда последние восемь лет я делала все возможное, чтобы забыть об этом.

— Ты уверена? — она бросила тоскливый взгляд на Джеймса, который сидел напротив своих друзей и потягивал кофе. — Потому что этот мужчина великолепен, и если бы он смотрел на меня так, как только что смотрел на тебя, я бы забралась на него, как на спортивную стену в каменных джунглях.

Пейдж была права, но я никогда бы этого не признала.

— Уверена на тысячу процентов. Если бы он был последним мужчиной на земле и будущее человечества зависело от того, что мы переспали, — я сделала паузу, чтобы придать своим словам драматический эффект, — я бы позволила человечеству вымереть.

— Вот дерьмо, подруга. Кто, черт возьми, тебя обидел?

— Я не хочу об этом говорить.

Один только разговор об этом лишал меня шансов на хорошее настроение.

— Знаешь, я, пожалуй, вернусь в свою комнату и поработаю над сценой, на которой застряла.

— Уверена, что не хочешь сначала что-нибудь съесть?

— Нет. Я догоню всех вас позже. Если не приду на ужин, значит, слова наконец-то потекли, — я наклонилась и обняла Пейдж. — Ты уверена, что не возражаешь, если я оставлю тебя одну?

— Не беспокойся обо мне. Эта неделя посвящена тому, чтобы поставить себя и свои слова на первое место. Бери столько времени, сколько тебе нужно. Кроме того, мне нужно съездить в город к Клири. Она сказала, что сможет достать для меня разрешение на поход.

— Спасибо, — я отодвинулась от стола и направилась обратно в номер.

Оказавшись там, я не смогла настроиться писать. Течение, в которое я погрузилась прошлой ночью, исчезло. Я знала, кто в этом виноват. Если бы Джеймс не постучал в мою дверь, все шесть футов с лишним мускулов, завернутых в простыню, которая не оставляет места для воображения, я бы, наверное, уже закончила несколько глав.

Я бросилась на кровать и стала мотать головой вверх-вниз по матрасу, пытаясь прогнать из головы образ горячего спортсмена в простыне.

Ничего не вышло.

Мигающий курсор на пустом экране моего ноутбука насмехался надо мной. Очевидно, слова не приходили. Я поднялась, чтобы закрыть его, и заметила папку с информацией об отеле. Должно же быть хоть что-то, чем я могла бы заняться, чтобы отвлечься от мыслей о своем мужественном соседе.

Я пролистнула информацию. Выросшая в Оклахоме, я не имела возможности кататься на горных лыжах и не собиралась рисковать жизнью и здоровьем, чтобы попробовать это сделать сейчас. Но несколько раз в отпуске я с удовольствием каталась на беговых лыжах. В округе было много ухоженных трасс. Возможно, свежий воздух вдохновит на новые слова. К тому же, это будет компенсировать шоколад, который я планировала съесть позже.

Надеясь, что физические упражнения и возможность полюбоваться прекрасными пейзажами — это то, что мне нужно, чтобы вернуться в строй, я выключила свет и оставила свою рукопись.

Палмер

После завтрака я попрощался со Слейтом и Пейшенс. Они договорились, что уедут только на выходные, и им нужно было возвращаться в Рай-Крик. Несмотря на то, что у нас не было много времени на общение, я был рад, что Слейт пригласил меня приехать в Тахо. Отдохнуть от жизни Сан-Франциско было как раз то, что нужно, чтобы проветрить голову. Я еще не был готов отправиться домой и встретиться со всеми, поэтому договорился остаться еще на несколько дней. Теперь мне нужно было придумать, чем себя занять.

Последние два дня я провел в замкнутом пространстве, и хотелось заставить свои мышцы двигаться. Перейдя от тренировок по несколько часов в день к сидению у камина и наблюдению за падающим снегом, я почувствовал себя не в своей тарелке. Хотя метеорологическая служба не прогнозировала надвигающуюся бурю до позднего вечера, над горами низко висели темные тучи. Тем не менее я решил, что успею покататься на беговых лыжах часок-другой до того, как начнет падать снег.

Я собрал свое снаряжение и отправился в путь. Я вырос в Техасе, настолько далеко от зимней погоды и снега, насколько это вообще возможно для ребенка.

Последние несколько лет я играл в Сан-Франциско, поэтому была возможность выбраться в горы, и я обнаружил, что мне нравится легкий темп и одиночество после дня на лыжах. Хотя когда-нибудь я хотел бы попробовать покататься на горных лыжах, мой контракт запрещал это делать. Моя рука была слишком ценна для команды, чтобы рисковать сломать ее на склонах.

Пошел мелкий снег, и я остановился, чтобы полюбоваться видом в просвете между деревьями. Казалось, весь мир замер. Кроме снежинок, мягко падающих с неба, ничто не двигалось. Я глубоко вздохнул и позволил умиротворению поселиться глубоко в моей душе. Никто не кричал на меня, никто не требовал дать интервью, подписать футбольный мяч или позировать для фотографии.

Все было тихо.

Затем впереди на тропе раздался крик. Покой разрушился. Мое тело напряглось, и я подумал, не напало ли животное на тропу передо мной. Звук не был похож на человеческий. Я повернулся на лыжах и приготовился вернуться тем же путем, каким пришел.

— Дерьмо, дерьмо, двойное дерьмо! — прокричал женский голос.

Я снова повернулся и двинулся вперед. Кто-то шел по тропе впереди меня, и, судя по голосу, ему нужна была помощь. Хотя лыжный патруль время от времени следил за трассами, могло пройти несколько часов, прежде чем появится кто-то еще, особенно с учетом угрозы надвигающейся бури.

Мои лыжи скользили по свежему снегу, и я остановился, чтобы поднять одну лыжу, которая зацепилась за нижние ветви сосны. Пролом в снежном валу внизу указывал на то, что здесь недавно кто-то или что-то провалилось. Я подошел к краю и заглянул в снег.

Женщина сидела у подножия склона. Ее длинные светлые волосы спадали на спину, а руки были обернуты вокруг лодыжки.

— Ты в порядке? — позвал я.

— Похоже, что я в порядке? — она повернулась и посмотрела на меня.

Мои легкие заледенели, и не из-за прохладной температуры. Это была Мина, великолепная, несносная девушка по соседству, которая не давала спать всю ночь.

— Ты ранена? — я отстегнул ботинки от лыж. Ее нужно было вернуть на тропу. Я не мог оставить ее там до приезда лыжного патруля.

— Я подвернула лодыжку, но уверена, что это просто растяжение. В одну секунду я неслась на лыжах, наслаждаясь снегом, а в следующую — перевалилась через снежный вал и кувырком полетела вниз по склону.

Осознание того, что у нее, скорее всего, не сломана кость, ослабило давление в моей груди.

— Я рад, что ты в порядке.

— В основном в порядке. Как, черт возьми, я собираюсь выбраться отсюда? Я проверила свой телефон, и он не отвечает. А твой? — в ее глазах читался намек на беспокойство. Я не винил ее. Застрять в лесу, когда надвигается сильный шторм, может испугать даже лучшего лыжника. Очевидно, ни один из нас не относился к этой категории.

Я вздрогнул, увидев уведомление на экране.

— У меня тоже нет связи.

Снег валил все быстрее — огромные хлопья падали на землю, скрывая следы от наших лыж. Нужно вытащить ее отсюда, и побыстрее, иначе мы оба окажемся в беде.

— Хочешь вернуться на лыжах в домик и позвать на помощь? — ее голос потерял свою остроту. Она была напугана. Я понял это по ее челюсти и по тому, как ее глаза умоляли меня не оставлять ее.

— Я не знаю, сколько времени это может занять. Было бы лучше довести тебя до тропы и вернуться вместе, ты так не думаешь?

Она вздохнула.

— Ты действительно думаешь, что сможешь вытащить меня отсюда?

— Буду стараться изо всех сил.

Я начал спускаться с холма, внимательно следя за тем, куда ступаю. Меньше всего нам нужно было, чтобы я поскользнулся и присоединился к ней.

За исключением нескольких спотыканий, я добрался до подножия холма, не потеряв опоры. Теперь, когда я был ближе, по блеску в ее глазах и по тому, какой натянутой была ее улыбка, я понял, что ей было больнее, чем она хотела показать.

— И что теперь? — она взяла меня за руку и позволила мне помочь ей подняться на ноги. — Не уверена, что смогу подняться.

— Тогда, наверное, мне придется тебя нести, — я повернулся и присел перед ней на корточки.

— На спине? — она нервно рассмеялась.

— Может, лучше я перекину тебя через плечо в стиле пещерного человека?

Мы теряли время. Не было сомнений, что метеорологическая служба ошиблась в расчетах времени прихода бури. Уже сейчас выпал свежий сантиметр пушистого снега. Если не начнем двигаться в ближайшее время, то можем не успеть вернуться.

— Не думаю, что это сработает.

— Давай, Мина. Забирайся. Я не дам тебе упасть, — я оглянулся через плечо и увидел, что она прикусила нижнюю губу. Снег прилипал к ее волосам, оседал на шапке и падал на кончик носа, создавая впечатление зимней богини. Я понизил голос и постарался придать ему спокойствия: — Нам нужно двигаться, если хотим выбраться отсюда до того, как действительно начнет падать снег.

— Я слишком тяжелая. Ты никогда не сможешь нести меня в гору, и…

— Я зарабатываю на жизнь тем, что таскаю трехсотфунтовых линейных игроков, — прорычал я. — Залезай.

Она перестала спорить и обхватила меня за плечи. Я встал и обхватил ее ноги руками. Не так я представлял свой день, но был рад, что пришел именно в это время. В надежде, что мы не опоздали, чтобы успеть до бури, я сосредоточил свое внимание на вершине холма и начал подниматься.

Мина

Джеймс, или Палмер, или кто бы он там ни был, обхватил меня за бедра и стал медленно подниматься по склону. Он старался быть нежным, но я была практически мертвым грузом. Не знаю, что больше смущало: то, что я завалилась на легкой тропе, или то, что меня пришлось тащить вверх по склону на спине.

По крайней мере, он остановился, чтобы помочь. Я не желала думать о том, что могло бы случиться, если бы он не ехал по тому же пути. Кто знает, сколько бы я прождала на холоде, пока не подоспел бы кто-нибудь другой?

— У тебя все хорошо? — его голос был хрипловатым, но он совсем не выглядел уставшим.

— Да. Если тебе нужно остановиться и передохнуть…

— На это нет времени. Нам нужно вернуться в домик, пока не начался шторм, который был в прогнозе, — его рука переместилась на мою ногу, приближаясь к моей попке.

На мгновение я позволила себе представить, как это — когда он ласкает меня. При этой мысли по моим венам разлилось тепло. По позвоночнику пробежала дрожь, и я выкинула эту нелепую мысль из головы.

Он был футболистом.

Профессиональным футболистом. Этого было достаточно, чтобы внести его в мой список «не связываться ни при каких обстоятельствах».

Список был коротким. Был только один критерий… не будь футболистом.

Не похоже, чтобы я его заинтересовала. Профессиональным качкам никогда не нравились фигуристые девушки. Скорее всего, он встречался с моделями и кинозвездами, которые выживали на ростках бобов и сигаретах. Не то чтобы меня это волновало. Мне было все равно. Правда. Просто мне нужно было постоянно напоминать себе об этом крошечном факте.

Не помогало и то, что мой подбородок опустился на его плечо, а в нос ударил его запах. Он пах лесом. Я различила нотки сосны, кедра и еще чего-то, что напомнило мне о том, как я приезжала летом в Тахо и ходила по тропам, поросшими сосновыми иголками.

— Как долго ты пробудешь на курорте? — спросила я. Молчание между нами было неловким, поэтому я решила завести светскую беседу и посмотреть, не отвлечет ли это меня от правды, которая начала закрадываться в душу. Мы действительно можем застрять здесь и замерзнуть до смерти.

— Еще день или два, — его дыхание вырывалось белыми облачками. — А как насчет тебя?

— О, я пробуду здесь все выходные. Я с подругами приехала на празднование Дня святого Валентина.

— С теми женщинами, с которыми я видел тебя вчера за ужином.

— Точно, — я улыбнулась, вспомнив разговор с девушками. — Мы все авторы и решили встретиться здесь, чтобы провести писательский ретрит.

— Авторы, да? Вы пишете на темы, которые я мог бы прочитать? — он отпустил одну мою ногу, а сам потянулся к стволу дерева, чтобы помочь нам подняться.

— Я в этом сильно сомневаюсь. Если только ты не увлекаешься эротическими романами, то, скорее всего, не узнаешь никого из нас.

— Романтика, ха? — он вернул мой вес на свою спину. — Значит ли это, что ты веришь в настоящую любовь, любовь с первого взгляда и прочую ерунду?

— Конечно. Одна из моих подруг дома влюбилась с первого взгляда. Они встретились на свадьбе и поженились через две недели.

— И все получилось? — спросил он.

— Они женаты уже пять лет, у них двое детей. Я бы сказала, что пока все получается.

Хотя я знала, что счастье найдет нас всех, когда придет время, иногда я завидовала ее уверенности. Она знала, что он — тот самый, и уже строила жизнь со своей половинкой, в то время как я понятия не имела, что ждет меня в будущем.

— Если это твое определение тренировки, — Джеймс сделал огромный шаг, чтобы расчистить снежный завал на вершине холма.

Я ослабила хватку на его плечах, когда он опустил меня со своей спины.

— Не могу поверить, что ты это сделал.

— Что? — он повернулся, чтобы посмотреть на меня, осторожно придерживая меня за руку, чтобы я не потеряла равновесие.

Я чувствовала себя фламинго, стоящий на одной ноге. Особенно когда его взгляд встретился с моим. Мои щеки вспыхнули от жара, став розовыми, и я еще больше стала похожа на одну из этих неловких одноногих птиц.

— Ты нес меня на руках по склону горы, — я покосилась на склон, чтобы посмотреть, как далеко он забрался со мной на спине.

— Это не горы, Мина, — мягкость его тона вернула мой взгляд к нему. — Просто небольшой холм. Я едва вспотел.

— М-м-м-м… — я улыбнулась, глядя, как пот скатывается по его лбу. Затем вытащила руку из перчатки и протянула вверх, чтобы вытереть его. — Полагаю, это просто тающая снежинка?

Его губы изогнулись в улыбке.

— Именно так.

Между нами что-то произошло. Я бы не назвала это искрой притяжения, скорее намеком на искру. Не то чтобы он был некрасивым. Он был воплощением того, что большинство женщин сочли бы полным комплектом… Густые темно-каштановые волосы, нуждающиеся в стрижке, очаровательная улыбка, от которой загорались глаза, тело, которое превратилось в сплошную массу мышц.

Кстати, о его глазах: они были цвета травы, которая летом росла на полях вокруг фермы моей семьи. А его волосы имели рыжеватый оттенок, как и глина, которую мой отец взрыхлял на полях во время посадочного сезона.

Джеймс прочистил горло, и момент прошел.

— Нам пора возвращаться.

— Точно.

Я мысленно укорила себя за то, что в момент слабости чуть не потеряла бдительность. Джеймс был не тем парнем, который нужен мне в жизни. Игроки всегда оставались игроками, как на поле, так и вне его. Мне лучше помнить об этом.

Он помог мне надеть лыжу на мою здоровую ногу, затем обнял за плечи, и мы тронулись в путь. Поскольку я могла передвигаться только на одной ноге, казалось, мы участвуем в очень неловком забеге на трех ногах. Но мы пытались кататься на лыжах, а не бежать. Так получилось, что я одинаково плохо справлялась с обоими видами упражнений.

За пятнадцать минут доехав до первого поворота, Джеймс остановился. Снег превратился из приятных хлопьев в огромные комья.

— Мы ни за что не вернемся в домик в такую бурю.

Мое сердце упало. Это был конец. Я собиралась умереть в лесу. Еще одна глупая туристка, которая не подумала о стихии, прежде чем отправиться в самостоятельное путешествие.

— Спасайся и возвращайся в домик без меня, — я выпустила руку из своей хватки на его плече. — Слышала, что умереть от переохлаждения — не самый худший способ.

Он надолго зажмурил глаза. Огромная снежинка опустилась на его ресницы. Затем он вздохнул, и его глаза открылись с решимостью.

— Никто не умирает от переохлаждения. Недалеко отсюда была хижина лыжного патруля. Если доберемся туда, то сможем переждать бурю.

В моей груди расцвела надежда. Может быть, в конце концов, это был не день моей смерти.

— Ну и чего мы ждем? Пойдем.

Джеймс снова обнял меня, и мы отправились в путь.

Палмер

Я бы прошел мимо домика лыжного патруля, если бы не увидел его по пути сюда. За то короткое время, что мы шли по тропе, выпало достаточно снега, чтобы полностью покрыть крышу. Если бы со мной не было Мины, я бы, наверное, уже добрался до домика, но я ни за что на свете не оставил бы ее.

— Вот он. Подожди секунду, пока я попытаюсь открыть дверь.

Убедившись, что она достаточно близко, чтобы прислониться к стене здания, я отпустил ее и сосредоточил свое внимание на двери. Из-за ветра и сильного снегопада дверь была наполовину закрыта снежным завалом.

Я постарался сдвинуть его как можно дальше, чтобы он не упал внутрь, как только я открою дверь. Потребовалось три попытки, чтобы открыть дверь, одна из которых, вероятно, оставила синяк на моем плече. Я жестом велел Мине войти внутрь и последовал за ней, закрыв за нами дверь.

— Спасибо, — Мина стряхнула снег со своей куртки. — Приятно оказаться на природе.

Я топал ногами и пытался стряхнуть с себя как можно больше снега, прежде чем войти в крошечный однокомнатный домик. В нем не было ничего особенного, но на первое время сойдет. Вдоль двух стен стояли деревянные скамейки, а у третьей стояла большая резиновая сумка. Если нам повезет, в ней могла оказаться пара одеял и, может быть, даже несколько бутылок воды.

— Почему бы тебе не отдохнуть несколько минут? Если ты присядешь вон там, то сможешь положить ногу на скамейку.

Я направился к сумке, чтобы посмотреть, что там можно найти.

Свет в домике был слишком тусклым, чтобы многое увидеть, но я не хотел тратить батарею телефона, используя фонарик. Когда глаза привыкли к темноте, я проверил, есть ли сигнал. По-прежнему ничего не было.

Мина опустилась на скамейку. Она совсем не жаловалась, пока мы с трудом добирались до хижины, но я видел, что ей больно.

— Может, тебе дать ибупрофен или что-нибудь еще?

Я снял с плеч рюкзак, который всегда носил с собой, когда отправлялся в одиночку. В нем лежала базовая аптечка, которой мне приходилось пользоваться всего пару раз.

— Конечно. Спасибо, — она протянула дрожащую руку, чтобы взять упаковку таблеток и бутылку с водой, которые я ей передал.

— Не за что. Похоже, здесь есть печка. Я собираюсь осмотреть все снаружи, чтобы понять, есть ли поблизости куча дров.

Она схватила меня за руку, когда я повернулся, чтобы уйти.

— Пожалуйста, возвращайся.

Язвительность и сарказм исчезли из ее голоса, и я подумал, что она просто притворяется, чтобы держать людей в узде. Я, как никто другой, знал, как трудно бывает впускать людей в свою жизнь. Может быть, мы не такие уж разные, как казалось вначале.

— Я обещаю, что вернусь, — сжав ее руку, я наклонился и убрал волосы с ее лица. — Все будет хорошо, Мина.

Ее взгляд встретился с моим.

— Я очень хочу тебе верить.

— Эй, — я присел рядом с ней, все еще держа ее руку в перчатке, — такие бури здесь случаются постоянно. Завтра утром будет светить солнце, и кто-нибудь будет чистить тропу.

— Завтра утром? — ее глаза расширились. — Хочешь сказать, что нам придется провести здесь ночь?

— Разве провести ночь со мной — это худшее, что ты можешь себе представить? — пошутил я, пытаясь разрядить обстановку. Я не мог позволить себе, чтобы она сходила с ума.

Она закатила глаза.

— Рада, что ты находишь это таким забавным.

— Вообще-то, ничего смешного в этом нет. Если мы не разведем костер, то можем замерзнуть до смерти, так что…

— Иди, — она убрала руку и обхватила себя за талию.

— Скоро вернусь.

Хижина, должно быть, регулярно посещается лыжным патрулем, поскольку окрестности были недавно расчищены. Хотя, судя по тому, как быстро падал снег, уже накопилось несколько дюймов. Я обошел хижину снаружи, ища под снежным покровом хоть что-то, напоминающее дровяник. Вокруг бушевала метель, снизив видимость до трех футов во всех направлениях.

Я держал хижину в поле зрения слева от себя и обходил ее, с каждым разом расширяя круг, пока не нашел то, что искал. Кто-то сложил целый стеллаж с бревнами и накрыл брезентом. Я схватил столько, сколько смог унести, и потащил их в дом.

Мина держалась позади меня и протягивала свой телефон, чтобы я мог видеть, как разжигаю огонь. Благодаря хворосту и зажигательной смеси, которую я нашел в резиновой сумке, в древней дровяной печке за несколько минут разгорелся небольшой огонь.

Первоочередной задачей было нагреть помещение. Позаботившись об этом, пора было выяснить, насколько серьезно пострадала Мина.

— Наверное, стоит осмотреть твою лодыжку.

— Все в порядке. Я же сказала, что просто немного подвернула ее.

— Возможно, завтра утром тебе придется уехать отсюда на лыжах. Позволь мне убедиться, что она не опухла. Если нужно приложить лед, у нас есть средства, чтобы позаботиться об этом, — я сел рядом с ней и потянулся к ее ноге.

— Хорошо.

Я снял перчатки и принялся за шнурки ее ботинка. Двойной узел замерз, и развязать его было невозможно. По ее остекленевшему взгляду я понял, что лодыжка ее беспокоит. Чем быстрее я сниму с нее ботинок, тем быстрее смогу приложить к нему немного снега, чтобы снять отек.

Хотя мои пальцы были ледяными, я продолжал нажимать и тянуть за шнурки, пока они наконец не поддались. Затем я снял ботинок с ее ноги.

Мина вздрогнула.

— Прости меня. Не хотел причинить тебе боль.

Я много раз подворачивал лодыжку, играя в мяч, поэтому мог понять, что она чувствует.

— Все в порядке, просто немного болит.

Ее ботинок со стуком упал на землю, и я положил ее ногу себе на колени. На ней были никудышные носки. Казалось, они сделаны из хлопка и насквозь промокли от снега.

— Тебе следовало надеть шерстяные носки, если ты собиралась кататься на лыжах. Чтобы отводить влагу.

Я не хотел показаться придурком, но пальцы ее ног были ледяными.

— Я приехала писать, а не бродить по лесу, — она попыталась отдернуть ногу, но я ухватился за ее ступню.

— Нам нужно согреть твои ноги. Дай мне другую ногу, — я протянул руку, ожидая, пока она поднимет ногу, чтобы я мог снять с нее второй ботинок.

— Ты всегда такой властный? — она поджала губы, привлекая мое внимание к ее рту.

Я заметил ее идеальную мордашку вчера вечером, но старался не думать об этом. Каждый раз, когда я это делал, то представлял, как она обхватывает определенную часть моей анатомии, а я не хотел, чтобы у меня был чертовски твердый член, пока я держу ее ноги у себя на коленях.

Я пожал плечами, потянувшись к другой ее ноге.

— Некоторые говорят, что это мое самое очаровательное качество.

— Если это так, надеюсь, я никогда не узнаю, что ты считаешь своим худшим качеством.

Ее поведение заставило меня улыбнуться. Большинство женщин были слишком скованы, чтобы говорить со мной, не говоря уже о том, чтобы нахамить. Мина напомнила мне мою приемную мать. Маму Мэй ничто не пугало, даже то дерьмо, через которое мы, мальчишки, заставляли ее проходить на протяжении многих лет.

Впервые за долгое время я почувствовал, что меня тянет к женщине. Может быть, ночевка в деревенской, отдаленной хижине окажется не таким уж и неудобным делом.

Мина

Я шумно выдохнула и наблюдала, как пар растворяется в воздухе. Даже при наличии костра мне никогда не было так холодно. Зря я сегодня отправилась кататься на беговых лыжах. Зря пыталась заняться спортом.

Джеймс снял с меня второй ботинок и носок. Его прикосновения были уверенными и нежными, несмотря на огромные руки. Мои ноги вспотели от лыжных ботинок и, наверное, отвратительно пахли, но я не могла этого понять. Внутренняя часть моего носа все еще была заморожена. В любом случае, похоже, его это ничуть не беспокоило. Если мне повезло, у него, вероятно, был какой-то тайный фут-фетиш, и он получал удовольствие, лаская мои замерзшие ноги.

— Чему ты улыбаешься? — он засунул мою неповрежденную ногу под низ своей куртки, пока ощупывал мою больную лодыжку.

— Ничему, — я предпочитала держать свои мысли при себе, особенно рядом с таким мужчиной, как он.

Его пальцы прошлись по моей ноге, отчего по позвоночнику побежали мурашки.

— Думаю, ты права. Скорее всего, просто растяжение или ушиб. Я даже не думаю, что нужно прикладывать лед, если только тебя это не беспокоит.

Я покачала головой. Набивать снег вокруг голой лодыжки звучало хуже, чем провести с ним ночь в хижине лыжного патруля.

— Я же говорила, что все не так плохо.

— А вот ноги у тебя замерзли, — он засунул мою вторую ногу под куртку. — Давай я их согрею, а потом ты сможешь взять мою запасную пару носков.

— Ты что, бойскаут? — я посмотрела на рюкзак, который он поставил на землю, гадая, что еще он там припрятал.

— Нет. Я, наверное, самый далекий от бойскаута человек.

Волосы на моем затылке встали дыбом. Это прозвучало как тонко завуалированное предупреждение. Я попыталась совместить тихий звон колокола в моей голове с той добротой, которую он проявлял ко мне до сих пор.

Он прислонился к спинке скамьи и провел длинными пальцами по моим ногам.

— Я вырос в деревне. Моя приемная мама следила за тем, чтобы в машине всегда был аварийный набор, когда мы ездили в город и обратно. Наверное, я привык к этому, и урок закрепился в памяти.

Я прикусила губу, чтобы не застонать. Может, этот мужчина и был совершенно не в себе, но нельзя было отрицать магию его рук. Я поняла, почему он получил прозвище Палмер.

— Ну вот, опять, — сказал он.

— Что? — я моргнула и посмотрела на него.

— Эта улыбка. Что творится в голове у автора романов?

Я пошевелила пальцами ног, чтобы ускорить процесс оттаивания, притворно сомкнула губы и перебросила ключ через плечо.

— Я могла бы рассказать тебе, но…

— Но тебе пришлось бы убить меня? — спросил он.

— Нет, пришлось бы вписать тебя в одну из своих книг, а я не пишу о футболистах.

Его большой палец надавил на мой свод стопы. Боже мой, как же это приятно. Слишком хорошо.

— Почему нет? Что плохого в футболистах?

— С чего ты хочешь, чтобы я начала?

— Ой. Не все мы высокомерные засранцы, знаешь ли, — его пальцы остановились на моей ноге.

— Что у тебя за история? Как парень, только что выигравший самый желанный кубок в футболе, оказался на курорте в полном одиночестве?

Меня не очень волновали подробности, но мы должны были найти способ скоротать время. Было едва ли три часа дня, хотя на улице уже достаточно стемнело, чтобы я подумала, будто мы приближаемся к полуночи. Если нам действительно придется провести ночь вместе, в моих интересах попытаться найти общий язык.

— Я отвечу на твой вопрос, если ответишь на мой.

— Конечно. Не то чтобы у меня было лучшее предложение, — я глотнула из бутылки с водой, которую он дал мне ранее, и вернула ее ему. — Итак, почему ты в Тахо? Не похоже, что ты празднуешь победу.

— А на что же тогда похоже то, что я делаю?

Я подняла одно плечо, наполовину пожав плечами.

— Похоже, ты прячешься.

Мышцы на его челюсти дрогнули, и он опустил взгляд на свои руки.

— Может, я просто не создан для того, чтобы быть в центре внимания.

— Я на это не куплюсь.

Он поднял голову, в его глазах отражалось пламя разгорающегося костра.

— Почему?

— Потому что каждый, кто идет в профессиональный футбол, знает, что придется иметь дело с всеобщим вниманием.

— Может, это уже слишком. После всей подготовки и стресса, связанного с сезоном, мне нужен был перерыв. Мой приятель Слейт живет неподалеку и пригласил приехать сюда и отдохнуть несколько дней.

— Это тот парень, с которым ты был вчера вечером?

Он кивнул.

— И сегодня утром. Они с женой живут на северо-западной стороне озера, в Рай-Крике. Мы вместе играли в футбол, но сейчас он на пенсии.

Еще один футболист. Я никак не могла от них отделаться.

— А ты?

— А что насчет меня?

Не похоже, что он рассказал всю правду о том, почему он здесь, но я пока оставила это. Впереди было достаточно времени, чтобы вытянуть из него правду, если мы действительно застрянем здесь на ночь.

— Ты на писательском съезде?

— Да. На этой неделе у меня есть шанс встретиться с подругами и, надеюсь, закончить рукопись, над которой я работаю.

— О чем твоя книга?

Я улыбнулась, представив, как он держит в руках экземпляр моего последнего издания — с обнаженным мужским достоинством на обложке.

— Не думаю, что она тебе понравится.

— Потому что качки не читают? — он изогнул бровь так, будто не был уверен, стоит ли обижаться.

— Нет, потому что ты не похож на парня, который сидит и читает про любовь и счастливые судьбы.

Он резко рассмеялся.

— Ты абсолютно права. Хотя я предполагаю, что люди так и делают.

Я кивнула.

— Романтика — самый продаваемый жанр.

— Правда?

— Да.

Я гордилась книгами, которые писала, даже несмотря на то, что многие люди, особенно мужчины, склонны были воспринимать их не более чем порнушку для мамочек.

— Романтика уравнивает шансы. В реальной жизни такая девушка, как я, никогда бы не встретилась с таким парнем, как ты, но на страницах книги все возможно.

Он придвинулся ближе, его пальцы как по волшебству впились в мои пятки.

— Почему такой девушке, как ты, не найти такого парня, как я?

— Серьезно?

Ему не нужно было, чтобы я объясняла это. Любой мог бы сказать, просто взглянув на нас, насколько мы друг другу не подходим.

— Серьезно.

Вот и все его попытки убедить меня, что он не тупой качок.

— Мне нужно напомнить тебе о правилах старшей школы? Ты собираешься заставить меня сказать это?

Он нахмурил брови, и смятение затуманило его глаза.

— Что сказать, Мина?

Моя грудь сжалась, но я заставила себя произнести слова:

— Качки не встречаются с толстыми девушками.

Вот. Это было открыто. Не знаю, какой реакции я ожидала, но он ничего не ответил. Он просто сидел и смотрел на меня, прищурившись, с морщинами на лбу.

Мои щеки залило жаром.

Затем он поднялся, положил руку мне на шею и притянул к себе. Его взгляд метался от моих глаз к моему рту и обратно. Я сидела, совершенно парализованная. Затем его губы коснулись моих. Мой пульс за считанные секунды перешел от равномерного биения, как у тягловой лошади, к учащенному, как у скаковой.

Его язык прижался к моему рту, требуя входа. Я позволила ему войти. Так близко его запах проникал в мой нос. От его большого тела исходило тепло. Я боролась с желанием потерять себя в его поцелуе.

Он не хотел этого.

С колотящимся в груди сердцем я отстранилась.

— Что это было, черт возьми?

Палмер

Я прикоснулся ладонью к ее щеке. Боль в ее глазах поразила меня.

— Прости, не хотел тебя злить.

— Тебе не нужно этого делать, — ее рот сжался в твердую линию.

— Что делать?

— Пытаться загладить вину перед каждым горячим парнем, который когда-либо называл меня толстой.

Ее нижняя губа задрожала, и мне захотелось заключить ее в объятия. Она держалась так уверенно, но я мог сказать, что кто-то причинил ей боль. Мои пальцы подергивались от желания найти того жалкого ублюдка, который затушил свет этой женщины, и преподать ему урок с помощью кулаков.

— Я думаю, ты красивая, — я положил палец ей под подбородок и поднял ее голову вверх, чтобы она могла увидеть правду в моих глазах. — То, как ты выглядела в этом платье прошлой ночью, — я выпустил рваный вздох, — и то, что ты надела под халат. Черт возьми, женщина, я представлял, как провожу руками по твоим изгибам с тех пор, как увидел тебя.

Мина отвела взгляд, но не раньше, чем я увидел на ее нижнем веке слезы.

— Прекрати.

— Что прекратить? Я понимаю, мы не очень хорошо знаем друг друга, но я тебя не обманываю.

Если бы у меня было сердце, оно бы болело за эту великолепную женщину, сидящую передо мной. Вместо этого, видя, какую боль она несет в себе, я пришел в ярость. Как кто-то посмел украсть ее уверенность в себе.

— Если тебе нужен только секс, я уверена, что на курорте найдутся десятки женщин, которые будут рады…

— Мне не нужны десятки других женщин. Я хочу тебя.

Она открыла рот, но я остановил ее слова еще одним поцелуем. Ей нужно было знать, какую власть она имеет надо мной. И дело было не только в том, как она выглядит. Меня привлекало не только ее тело, но и ее позиция «бери или уходи». В моем понимании Мина была полным комплектом. Такая женщина, за которую парень должен держаться и никогда не отпускать.

Ее язык скользнул по моему, и я почувствовал, как ее стены рухнули вокруг нас. Она обхватила меня руками за шею и потянула вниз, чтобы я лег на одеяло рядом с ней. Даже сквозь толщу наших курток и множество слоев одежды я чувствовал ее изгибы. От предвкушения того, что мои руки окажутся на ее обнаженной коже, мой пульс участился, а сердце заколотилось в груди.

Я перевернул ее на спину и оперся на одну руку, чтобы как следует рассмотреть ее. Каждая частичка меня требовала, чтобы я присвоил эту женщину себе. Но это было бы несправедливо по отношению к ней.

Мина заслуживала мужчину, который мог бы дать ей все. Я мог дать ей солнце, луну и все звезды на небе, но я не мог дать ей единственное, чего она заслуживала. Я не мог отдать ей свое сердце. Оно было разбито много лет назад людьми, которые должны были защищать меня.

Но я мог показать ей, как следует обращаться с такой женщиной, как она.

Она подняла на меня глаза цвета ирисок, полные надежды.

— Ты ведь это серьезно, правда?

Я кивнул, прижимаясь подбородком к нежной коже ее горла. Ее запах сводил меня с ума. Я хотел зарыться в нее и никогда не отпускать.

— Огонь уже сильный. Думаю, я достаточно согрелась, — ее пальцы обхватили молнию, и она потянула ее вниз. — Может быть, ты поможешь мне снять несколько слоев, пока я не зажарилась?

Нахальная Мина вернулась.

— Если я начну помогать тебе снимать одежду, то, возможно, не захочу останавливаться, — предупредил я.

Она закусила нижнюю губу, поймала ее зубами и втянула в рот.

— Я тоже могу не захотеть, чтобы ты останавливался.

Я взял себя в руки и потянул молнию до конца вниз, чтобы она могла освободить руки от куртки. Под ней была толстовка с сердечками. Я прочитал слова, нацарапанные на ее груди, и рассмеялся.

— Читатели романов никогда не ложатся спать одни?

— Именно так, — она потянулась к моей молнии, чтобы освободить уже меня от куртки.

— Мне стоит ревновать? — пошутил я, снимая куртку и отбрасывая ее в сторону.

— Ты ревнивый тип, Джеймс? — ее глаза сверкнули.

Я видел, как влюбляюсь в эту женщину. Черт, я уже был на полпути к этому. Она сделала для моего душевного равновесия больше, чем все сеансы психотерапии, на которые мама Мэй таскала меня в подростковом возрасте.

— Я никогда не считал себя ревнивым человеком, — до тех пор, пока не встретил Мину. Теперь мысль о том, что другой парень смотрит на нее или, черт возьми, прикасается к ней, наполняла меня мрачной, опасной болью. — Но с тобой, думаю, мне придется быть таким.

Ее пальцы легли на пояс моих брюк.

— Почему?

Потому что ты слишком чертовски хороша для меня. Потому что ты ангел, и любой парень сойдет с ума, отказавшись от тебя. Потому что от одной мысли о том, что кто-то другой может приникнуть к твоим губам, запутаться пальцами в твоих волосах или провести языком по любому участку твоей кожи, мне хочется кого-нибудь убить.

Я не стал озвучивать свои мысли, потому что не хотел отпугнуть ее. Не тогда, когда я чувствовал ее жар сквозь ткань леггинсов. Не тогда, когда в ее глазах ярко горела потребность.

— Уверена, что хочешь этого?

Я все еще находился на той стадии, когда мог прекратить все, если бы понадобилось.

В ответ она скользнула рукой за пояс и провела по увеличивающемуся члену.

— Последний шанс, Мина. Если будешь продолжать в том же духе, то узнаешь, что именно я представлял, думая о тебе.

Ее глаза расширились, а губы растянулись в улыбке.

— Покажи мне, Джеймс.

Я задрал рубашку на ее животе и наклонился, чтобы прижаться губами к ее коже. Она была мягкой и теплой, полная противоположность той жесткой холодности, которой обладал я. Мои руки потянулись к ней. Первая двинулась вверх, скользя по ее ребрам. Другая опустилась вниз, начав с колена и пройдя по бедру.

Мои губы коснулись ее губ, и я вдохнул ее сладкий аромат. Я мог потерять себя в этой женщине. Я хотел этого. Хотел этого больше всего на свете. Больше, чем получить награду MVP (прим. пер. — титул, ежегодно присуждаемый самому ценному игроку по итогам регулярного сезона), больше, чем привести свою команду к цели — победе в сезоне.

Огонь потрескивал, пока мы сбрасывали с себя одежду. Я накладывал одну вещь на другую, создавая мягкий настил, на котором мы растянулись перед огнем.

Наконец, освободившись от всего, кроме лифчика и трусиков, Мина растянулась передо мной. Ее волосы разметались вокруг лица. Она взглянула на меня, и в ее глазах отразилась уязвимость, которой раньше не было. Затем она протянула руки.

Я опустился в них и прижал свое большое тело к ней.

Мина

Каждая сцена секса, которую я когда-либо писала, меркла по сравнению с тем, что я испытала с Джеймсом. То, как его огромные ладони обхватили изгиб моей попки, отправило меня на космическую орбиту. То, как его губы накрывали мои, заставляло меня хныкать от потребности. То, как его огромный член упирался в мой живот, заставляло меня с нетерпением ждать его глубоко внутри меня.

Он завел руку за спину и одной рукой расстегнул мой бюстгальтер, напомнив мне, что он парень, у которого наверняка было много практики. В груди заклокотало от ревности. Затем его рот нашел мой сосок, и все мысли вылетели у меня из головы.

Я выгнулась дугой, стараясь погрузить всю грудь в его рот. Пока его рот был занят моим соском, его рука прошлась по моему пупку. Я впилась ногтями в его плечо. Предвкушение его прикосновений заставляло меня чувствовать себя дикой и необузданной. Я никогда не хотела чего-то так отчаянно.

Не чего-то… кого-то.

Его палец скользнул по моим влажным завиткам. Я была такой мокрой для него, такой нетерпеливой.

Он проводил пальцем по моему клитору, с каждым разом приближаясь к тому месту, где я жаждала его прикосновений. Я потянулась к его трусам-боксерам и обхватила рукой член. Было несправедливо, что только я одна задыхаюсь и схожу с ума от потребности.

Он резко вдохнул.

— Осторожно, Мина.

Осознание того, что он также возбужден, как и я, только усилило мое желание.

— Осторожнее с чем?

Его губы изогнулись в восхитительной ухмылке.

— Ты играешь с огнем, детка.

— Я справлюсь с этим жаром.

Я добавила вторую руку к своим действиям и нежно провела ладонями по его члену.

— Посмотрим.

Он наклонился и опустился ниже, пока его подбородок не оказался на одной линии с моей киской. Затем он просунул палец под узкий пояс моих трусиков и рывком сорвал их.

Я задыхалась.

— Ты только что испортил мое нижнее белье.

Он навис надо мной, его рот был в нескольких дюймах от моей киски. Так близко, что я чувствовала тепло его дыхания, а он смеялся.

— Это не все, что я собираюсь испортить. Я собираюсь погубить тебя для любого другого мужчины, красавица.

Прежде чем я успела возразить, он провел языком по моему клитору. Я ударила ладонями по полу и попыталась удержать свои бедра от того, чтобы не выгнуться прямо ему в лицо. Он просунул свои огромные ладони под мою попу и приподнял бедра, чтобы обеспечить себе лучший доступ.

Мои колени подкосились, и он закинул мои ноги себе на плечи. Все это время он не прерывал контакта своего языка с моим клитором. Он втягивал его в рот, дразнил языком и отправлял меня на такие высоты, которых я никогда раньше не знала.

Я прикусила губу, впилась ногтями в ладони и крепко зажмурила глаза, стараясь не выкрикнуть его имя. Это не помешало глубокому стону прорваться сквозь меня. Начиная с пальцев ног, разрядка накатывала на меня, как гигантская волна, разрывая на части, а затем снова собирая воедино. Отойдя от оргазма, я судорожно вдохнула. Что-то в моем сердце подсказывало, что жизнь никогда не будет прежней.

Как это может быть после такого?

После него?

Палмер

На вкус она была похожа на все то, что я так люблю. Я не мог удержаться от того, чтобы не прикоснуться к ней, не попробовать ее на вкус, не вдохнуть ее. Даже когда ее бедра замерли, а последние импульсы ее разрядки подрагивали на моем языке.

— Иди сюда, — она потянулась ко мне, пытаясь просунуть ладони под мои руки и притянуть к себе.

— Ты в порядке? — я натянул на нее одеяло, устраиваясь рядом.

Она перекатилась на бок, упираясь своими великолепными грудями в мою грудь. Я никогда не устану смотреть на нее. От того, как раскраснелось ее лицо, мне захотелось провести остаток жизни, зарывшись головой между ее ног.

— Это было… — ее брови изогнулись.

— Удовлетворительно, я так понимаю?

Я очертил круг вокруг ее пупка, уверенный, что то, что она только что испытала, выходило далеко за рамки удовлетворительного.

— Что-то вроде этого, — ладонь Мины погладила мою щеку. — Ты другой.

— Что ты имеешь в виду, детка?

— У меня такое чувство, что ты имел в виду это, когда сказал, что считаешь меня красивой, — ее рука провела по округлому животику, — даже с лишними изгибами.

— Ты мне не поверила?

Ее взгляд устремился к потолку, а грудь вздымалась от глубокого вздоха.

— Скажем так, ты не первый парень, который говорит правильные вещи, чтобы получить то, что хочет.

Я уткнулся носом в ее волосы. Черт, мне нравилось, как она пахнет. Как сахарное печенье и ваниль. Достаточно хорошо, чтобы съесть… снова.

— Дай мне свою руку.

Она переплела свои пальцы с моими.

Я опустил наши руки вниз, к тому месту, где пульсировал мой член.

— Ты хоть представляешь, как сильно я хочу тебя прямо сейчас?

— Очень даже представляю.

Я оставил ее руки на своем члене и приподнялся так, чтобы нависать над ней. Раздвинув ее ноги коленом, я устроился между ними.

— Да, я считаю тебя красивой, Мина. Но в тебе есть еще столько всего.

— Займись со мной любовью, Джеймс.

— Я хочу, детка. Но немного не готов. У меня в рюкзаке есть все на свете, кроме одной вещи, которая мне нужна прямо сейчас.

— Я принимаю таблетки и ни с кем не была уже очень давно.

— Черт, Мина. Ты меня убиваешь, — я хотел ворваться в нее, вобрать ее в свое тело и показать все то, чего она заслуживает. — Я не был ни с кем слишком долго, чтобы помнить.

Она обвила ногами мою талию и сцепила лодыжки. Ее бедра приподнялись. Кончик моего члена коснулся ее жара. Я мог бы оказаться внутри нее в одно мгновение, если бы захотел.

— Сделай это, — попросила она.

Я вошел в нее, остановившись, когда встретил сопротивление. Я был крупным парнем.

Большие руки…

Большие ноги…

Большая голова…

Большой член.

Я не хотел причинять ей боль, но не был уверен, как долго смогу сдерживаться. Она высвободила во мне что-то, что требовало удовлетворения.

— Я хочу почувствовать тебя всего, — она приподнялась и вогнала меня еще на дюйм.

— Держись, детка.

Я положил руку ей под задницу, чтобы приподнять ее бедра еще выше, прежде чем войти в нее.

Она задыхалась, но держалась, ее пятки, вероятно, оставляли следы на моей спине.

— Да. Еще. Дай мне больше.

Каждый раз, когда я погружался в нее, мой оргазм нарастал. Снова и снова я погружался в ее сладкий жар, пока не смог сдерживаться. Я сильно кончил, опустошив себя, пока она снова достигала кульминации.

После мы лежали перед камином, ее щека покоилась на моей груди, а моя рука лениво скользила по ее руке. Буря улеглась, и снег перестал падать. Завтра нам придется вернуться в домик. Но я не был готов отказаться от общения с Миной. Теперь, после того, как я нашел ее, после того, как мне довелось побывать в ее объятиях, я не хотел ее отпускать.

— О чем ты думаешь? — она подперла подбородок руками и посмотрела на меня сквозь длинные темные ресницы.

— Я просто задумался о том, что не готов завтра вернуться в домик.

Ее ладонь провела по моей щеке, и я прижался к ней.

— Как думаешь, мы можем провести здесь остаток нашего пребывания? Я буду рад, если они доставят еду в номер.

— Это все, что тебе нужно? У меня есть батончик, если ты голодна.

Ее глаза сверкнули.

— Почему ты не сказал мне об этом пару часов назад?

— Пару часов назад мы были заняты, — я взялся за ремешок сумки и подтянул ее ближе. — Держи.

Она взяла протеиновый батончик, который я ей протянул.

— Ты уверен, что никогда не был бойскаутом?

— Честное слово.

— Так что у тебя дальше, когда ты вернешься в реальность? Ты собираешься вернуться в Сан-Франциско?

Вот он… вопрос, который я задавал себе последнюю неделю.

— Я не уверен. Скорее всего, отправлюсь в Техас на пару недель и проведу некоторое время с мамой.

— Где в Техасе? Я живу недалеко от Талсы. Ты будешь в моих краях.

— Брокен Бенд. Это в районе Хилл Кантри. Может, если ты едешь туда, а я туда…

— Мы могли бы отправиться туда вместе? — Мина поднесла кусочек протеинового батончика к моим губам.

— Возьми. Я не голодна.

По правде говоря, я мог бы съесть целую коробку протеиновых батончиков и все равно не утолить голод, но сейчас мне нужно было думать о ком-то другом… о Мине.

Мина

— Расскажи мне о своей семье в Техасе, — я прижалась к его руке, прильнув всем телом к нему под одеялом.

— Рассказывать особо нечего. Когда мне было десять лет, мой отец ушел от нас. Мама не могла одна заботиться о трех мальчиках. Я был самым старшим, поэтому она отправила меня в приют.

Я вздохнула.

— Мне так жаль.

— Это то, что есть. После нескольких неудачных попыток пристроить меня, я оказался у мамы Мэй. Я не ожидал, что пробуду там долго, но месяцы превратились в годы, и в конце концов я вышел из системы.

Моя хватка на его груди усилилась.

— Я не знаю, что сказать.

— Тебе и не нужно ничего говорить, — он провел рукой по моим волосам.

— Ты все еще поддерживаешь связь со своей биологической матерью?

— Я не общался с ней некоторое время, но потом, когда она узнала, что я играю в Чемпионате, она решила потребовать свои пятнадцать минут славы. Я думал, что после победы в игре в прошлые выходные все изменится. Что я наконец… — его голос прервался, и он сдвинулся подо мной. Он выглядел так, будто собирался сказать что-то важное, но потом вздохнул. — Я не знаю.

— Что ты собирался сказать?

Он опустил глаза, его взгляд остановился на моем.

— Я думал, что наконец-то смогу доказать своей семье, что я не неудачник, который ни на что не годен.

Падение микрофона (прим. пер. — это жест намеренного падения микрофона в конце выступления или речи, чтобы сигнализировать о триумфе. Образно говоря, это выражение триумфа за успешное мероприятие и указывает на хвастливое отношение к собственному выступлению). Этому парню завидовали девяносто девять процентов мужского населения. Пусть будет девяносто девять целых девять десятых. Он привел свою команду к самой большой победе, которую только можно было достичь. И он все еще чувствовал себя неудачником? Его комментарий вбил гвоздь в крышку гроба того, что остальные нормальные люди когда-нибудь почувствуют себя достойными.

— Ты ведь шутишь, да? — поинтересовалась я.

— Забудь об этом.

Очевидно, его это беспокоило. Я не понаслышке знала, что происходит, когда подобную рану оставляют гноиться. Я не хотела давить слишком сильно, но и не хотела, чтобы он продолжал в это верить. Я провела ладонью по его груди.

— Почему твоя семья так о тебе думает?

Он встал, чтобы добавить еще одно полено в огонь.

— Это сложно.

— Я люблю сложности. Да ладно, я могу быть серьезной время от времени.

Джеймс покачал головой.

— Ты говоришь, что любишь сложности, но почему так ненавидишь футболистов?

— Ты расскажешь мне свою грустную, печальную историю, а я расскажу тебе свою, — предложила я.

— И ничто не покинет эту комнату?

— Обещаю.

Он медленно выдохнул, словно готовился выступить в суде присяжных. Затем он рассказал мне о том, как рос в Техасе. Как его отец оставил маму с тремя детьми, о которых она не могла позаботиться, и с большим количеством счетов, из-за чего они жили в старом побитом микроавтобусе. Мое сердце сжалось, когда он рассказывал о том, как она пыталась встать на ноги. Потом оно разорвалось на две части, когда он рассказал, что она наконец нашла приют, который принял его и его младших братьев, и как его мама отправила его в приемную семью вместо того, чтобы попытаться сохранить их семью.

Я вытерла глаза и потянулась к его руке. Возможно, он не нуждался в утешении, но я нуждалась. Я не могла представить, что чувствовал его десятилетний прошлый «я», когда мама отдала его незнакомцам.

— К счастью, я попал к маме Мэй. Это было больше похоже на дом для мальчиков, чем на приемную семью. У нее жесткий контроль, но при этом она самый любящий человек из всех, кого я когда-либо встречал. Оглядываясь назад, я думаю, что это лучшее, что могло со мной случиться.

— У мамы Мэй жило так много парней, и все они мне как братья. Мы присматриваем друг за другом, понимаешь? — он вынырнул из своих воспоминаний и сжал мою руку. — Я подумал, что если достигну своей цели, то мама наконец поймет, от чего она отказалась. Звучит глупо?

Я сглотнула комок, который образовался в горле, пока я слушала его воспоминания о прошлом.

— Нет, совсем нет. Ты говорил с ней после игры?

— Да. Один из телеканалов застал меня врасплох, пригласив ее на интервью. Я не знал, что она будет там, и не видел ее более пятнадцати лет. Она все время рассказывала, как она с моими братьями жила в однокомнатной квартире в Техасе, а я зарабатывал миллионы, играя в мяч.

— Мне так жаль, — я обхватила его широкие плечи и попыталась притянуть к себе. — Это отстой.

— Не могу поверить, что я тебе это рассказал.

Я тоже не могла поверить, что он это сделал.

— Я рассказал тебе свою душещипательную историю, теперь ты расскажи мне свою, — он поднял одеяло и снова накинул его на мои плечи.

— Ты спросил, почему я ненавижу футболистов, — сказала я. — Еще в школе был один парень. Квотербек футбольной команды, самый популярный парень в школе. Ты ведь знаешь такой тип, верно?

Его рот скривился в одну сторону.

Я закатила глаза.

— Ты был таким парнем в своей школе, не так ли?

— Я не соглашаюсь, — его губы провели по центру моего лба. — Продолжай.

— В общем, в выпускном классе этот парень пригласил меня на вечер выпускников. Я подумала, что это шутка. Так и должно было быть, верно? — слезы навернулись мне на глаза, но я сдержала их. — Конечно, я отказалась, но он продолжал добиваться меня. Провожал домой после школы. Оставлял записки в шкафчике. В конце концов он убедил меня, что это серьезно, и я согласилась.

Джеймс, должно быть, почувствовал, что сейчас произойдет. Его рука крепко обхватила меня.

— В ночь танцев мой лучший друг узнал о споре между парнями из футбольной команды о том, кто пригласит меня на вечер. Он заработал сотню баксов, и я усвоила, что нельзя доверять футболистам, — я посмотрела на него сквозь слезы, затуманившие зрение, — особенно квотербекам.

— О, детка, он был идиотом, — Джеймс осыпал мое лицо одним поцелуем за другим. — Как его зовут? Я найду его и заставлю извиниться.

Несмотря на тупую боль в груди от воспоминаний, я рассмеялась.

— Не беспокойся. Карма позаботилась о нем. Насколько я слышала, его поймали за курением травки, и он потерял место в команде своего колледжа и стипендию. Очевидно, это было много лет назад.

— Мир умеет сохранять равновесие, не так ли? Думаю, может быть, именно так мы с тобой нашли дорогу друг к другу. В молодости с нами случались всякие гадости, а теперь пришло время для хорошего.

— М-м-м. Мне нравится эта идея. Что за хорошие вещи? — поддразнила я.

— Хочешь, я расскажу тебе об этом или просто покажу?

Даже в тусклом свете костра я видела, как потемнели его глаза.

Я скользнула руками вниз по его телу, остановившись, когда достигла кончика его члена.

— Думаю, для одной ночи нам хватит разговоров.

Должно быть, он согласился, поскольку захватил мой рот своим. Этот мужчина был ненасытен. Я никогда не была с кем-то настолько внимательным, настолько заботящимся о моих потребностях, прежде чем гнаться за собственным освобождением. Где-то в самой глубокой и темной части ночи я отпустила страх и беспокойство, которые всегда мучили меня, и снова открыла свое сердце.

К тому времени, когда на небе забрезжил рассвет, я решила, что все, что происходит между нами, — настоящее.

— Готова вернуться к цивилизации? — в его голосе слышалась сонливость раннего утра.

Никто из нас не сомкнул глаз, но я убедила себя, что сон — это не главное. Несколько оргазмов подряд превосходили несколько часов сна. Я сомневалась, что Джеймс со мной не согласится.

— Нам обязательно уходить?

Я зарылась головой в его руку. Как бы мне ни хотелось пообщаться с девочками, я не хотела, чтобы все переменилось. Как только мы покинем волшебную хижину, я боялась, что реальный мир наложит свой отпечаток.

— Да, — он отстранился, чтобы встретиться с моим взглядом. — Но я хочу, чтобы ты знала, мои чувства к тебе не изменятся, когда мы вернемся. То, что произошло между нами прошлой ночью… это начало чего-то нового.

— Ты уверен?

— На тысячу процентов уверен. А теперь пойдем, посмотрим, сможешь ли ты передвигаться на лыжах на этой лодыжке или мне придется всю дорогу нести тебя на спине.

Палмер

Кроме свежего снега, не было никаких других признаков того, что прошлой ночью мы пережили сильную бурю. Мине удалось самостоятельно добраться до курорта на лыжах. Поначалу я был разочарован, так как использовал бы любой повод, только бы она была рядом со мной. Но потом она рванула вперед, и я получил возможность всю дорогу любоваться ее попкой.

— Ты уверена, что не хочешь вздремнуть со мной?

Я проводил ее до двери гостиничного номера и подождал, пока она достанет ключ из одного из своих многочисленных карманов.

— Мне нужно связаться с подругами и убедиться, что они не волнуются. Мы можем встретиться позже?

Даже не выспавшись, она выглядела прекрасно.

— Конечно. Я подумываю попробовать одну из гидромассажных ванн. После ночи, проведенной на полу в этой хижине, мне, наверное, будет очень приятно, когда струи воды пройдут по моей спине.

— О-о-о, звучит неплохо. В какое время ты планируешь?

— В четыре? Мы можем провести счастливый час в джакузи, а потом заказать еду в номер, если у тебя нет других планов?

— Ты уверен, что я тебе не надоем? — в ее голосе звучали дразнящие нотки, но в глазах читался намек на беспокойство.

— Никогда, — я притянул ее к своей груди. Затем обхватил ее голову руками и наклонил назад, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ты та самая, Мина.

— Единственная? — она сделала дрожащий вдох.

— Та, которую я так долго искал и думал, что никогда не найду.

Я прижал ее к себе и прильнул к ее рту. Мы были знакомы меньше сорока восьми часов, но в какой-то момент мне показалось, что я знаю ее всю жизнь.

Хотя я мог бы стоять в коридоре и целовать Мину до бесконечности, ей нужно было найти своих подруг. Я уже мог сказать, как они важны для нее, и не собирался быть тем парнем, который пытается встать между своей женщиной и ее компанией.

— Увидимся через несколько часов.

Она кивнула.

Я подождал, пока она исчезнет в дверном проеме своей комнаты, и только после этого достал из кармана свой ключ. Несмотря на то, что я валился с ног и очень нуждался в сне, мне нужно было сделать несколько дел.

Во-первых, связаться с моим агентом. Он пытался дозвониться до меня с тех пор, как моя биологическая мать выкинула этот трюк, но я избегал его. Разговор с Миной напомнил мне о главном.

Мне нужно было избавиться от чувства вины, под которым меня пыталась похоронить родная мать. За эти годы я дал ей столько денег, что она могла бы купить себе дом и никогда в жизни не работать. Пора было положить конец ее манипуляциям. Если она хотела опорочить мою репутацию в прессе, я был готов рассказать о своем детстве.

Угроза разоблачения могло быть единственным, что заставило бы ее остановиться. Я не решался сделать это, потому что не хотел причинять боль своим братьям. Но разговор с Миной помог мне изменить приоритеты. Они были уже достаточно взрослыми, чтобы принимать собственные решения. Если они решат, что не хотят иметь со мной ничего общего, у меня все равно будут десятки приемных братьев благодаря маме Мэй.

Легкость наполнила мою грудь. Это было настолько непривычное ощущение, что я положил руку на сердце.

Надежда… вот что это было за чувство.

Я так давно не испытывал ничего похожего, что, наверное, забыл, как это — иметь что-то, на что можно надеяться.

Теперь у меня было будущее с Миной.

Мина

Я испытала облегчение и немного удивилась, что никто даже не заметил моего отсутствия. Поделом мне было сказать Пейдж, что я буду писать и не приду на ужин, если попаду в такую ситуацию. Полагаю, я действительно попала в ситуацию. С высоким темноволосым квотербеком с удивительными руками и очень талантливым языком.

Пообещав девочкам все рассказать, как только высплюсь, я забралась в кровать и натянула одеяло до подбородка. Приглашение Джеймса искушало меня постучать в его дверь и принять его предложение вздремнуть. Но мне нужно было немного пространства, чтобы подумать.

Когда я была с ним, думать о чем-то другом было невозможно. Мне нужно было немного отстраниться, чтобы убедиться, что я не позволяю себе поддаться влиянию момента. В глубине души я знала, что мы должны быть вместе. Я почувствовала это, когда он впервые прикоснулся ко мне.

А теперь, проведя ночь в его объятиях, когда он был глубоко внутри меня, я не могла избавиться от ощущения, что именно он — мое счастье на всю жизнь. Как автор романов, я позволяла своим парам влюбляться с первого взгляда. Почему же так трудно было поверить, что это может произойти в реальной жизни? Особенно со мной?

Должно быть, я задремала, размышляя об этом. Когда я проснулась, солнце заглядывало в окно под таким углом, что я поняла: сейчас, должно быть, поздний вечер. При мысли о том, что я снова увижу Джеймса, по коже пробежал легкий холодок. Я не планировала проводить время с горячим парнем на этой неделе, поэтому единственным купальником, который я взяла с собой, было мое ретро-бикини с высокой талией и оборчатым верхом.

В нем я чувствовала себя винтажной красоткой, и надеюсь, что ему понравится. Зная, что должна провести несколько часов перед ноутбуком, я отмахнулась от этого чувства. В последнее время я на двести процентов отдавалась писательскому делу. Не мешало бы уделить немного времени себе. Тем более что я прекрасно представляла, что Джеймс приготовил для меня на потом.

Он выбрал джакузи на западной стороне здания. Когда я подошла, он встал. Вода стекала по его грудным мышцам и рельефу пресса.

— Привет, красавица, — он перегнулся через край джакузи и поцеловал меня в губы.

Вокруг были другие люди, но, похоже, это его не беспокоило. Я думала, он хочет сохранить нашу связь в тайне, но тут он потянулся ко мне.

— Заходи, вода потрясающая.

Я огляделась. Людей поблизости было не так много, но я все равно чувствовала себя неловко.

— Что у тебя там под одеждой, красотка? Покажи мне.

Я сосредоточилась на его взгляде и позволила халату соскользнуть.

Его глаза из изумрудных превратились в насыщенные темно-зеленые. Он протянул руку и помог мне войти в бурлящую воду.

— Ты прав, это действительно приятно.

Я позволила своей нервозности улетучиться, расслабившись под струями воды в джакузи.

Джеймс обнял меня за плечи.

— Я заказал нам пару коктейлей. Поскольку мы пропустили веселье в День святого Валентина, я подумал, что пара коктейлей «Поцелуй меня» будет как нельзя кстати.

Я потянулась за одним из пластиковых стаканчиков, стоящих на краю джакузи.

— В спа-зоне, наверное, нет стекла?

— Нет. Но я могу принести тебе один в бокале для мартини, когда ты поднимешься ко мне в номер, — он прикоснулся своим стаканом к моему. — За что бы нам выпить?

Я не спешила отвечать ему, пока в моей голове плясали варианты.

— Может, за новые начинания?

— Можно ли считать отношения новым начинанием? — он опустил голову и коснулся своим носом моего.

— Думаю, да.

— Я хочу задать тебе очень важный вопрос, Мина, — он переплел свои пальцы с моими под водой и потянул к себе на колени.

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно.

Я боялась, что волшебство, которым мы разделили прошлой ночью, было одноразовым, что изоляция от остального мира была единственной причиной, по которой он попал в мои объятия. Теперь же, когда за нами наблюдали другие гости отеля, он обращался со мной так, словно я была кем-то особенным. Пришло время отбросить свои прошлые сомнения и довериться чувствам, возникшим между нами.

— Ты будешь моей Валентинкой? — он улыбнулся, как будто уже знал, что я отвечу.

— Конечно, я буду твоей Валентинкой.

Я наклонилась к нему и прижалась губами к его рту. Я чувствовала, как его член становится твердым под моей попкой. Прервав поцелуй, я пробормотала ему в губы:

— Нам, наверное, стоит оставить все как есть, ты так не думаешь?

— Отлично, — он застонал и сместил меня со своих коленей.

Я встала и уже собиралась перебраться на другое место в джакузи, когда две женщины подошли к краю.

— Эй, вы Палмер Митчелл, не так ли? — спросила одна из женщин. — Я видела вас по телевизору в прошлые выходные.

Джеймс взглянул на меня, и я увидела, как померк свет в его глазах.

— Нет, но мне говорили, что я очень на него похож.

Другая женщина достала свой телефон и сделала снимок.

— Мой муж не поверит, что мы видели вас здесь.

Я опустилась обратно в джакузи, пока вода не достигла моего подбородка.

Он сел рядом со мной.

— Прости за это. Я надеялся, что меня никто не узнает. Ты хочешь выбраться отсюда?

— Да.

Я подождала, пока Джеймс выйдет из воды и возьмет наши полотенца. Две женщины не ушли, но, по крайней мере, переместились в другую часть спа-зоны. Когда он протянул мне полотенце, я вылезла из джакузи, и он обмотал его вокруг моих плеч.

— Пойдем, Мина, — он взял меня за руку и потащил к лифту.

— И часто такое случается? — спросила я, когда двери лифта закрылись за нами.

— Что? Люди узнают меня? — Джеймс нажал на кнопку нашего этажа.

— Да.

Я писала свои книги под псевдонимом и наслаждалась чувством анонимности, которое он давал. Я видела других авторов, которые использовали свои настоящие имена для написания книг, и в итоге к ним домой заявлялись слишком настойчивые поклонники или еще что похуже. Я не могла себе представить, что придется постоянно беспокоиться о том, что ко мне будут подходить в общественных местах.

Он пожал плечами.

— Это нормально. Некоторым парням нравится слава. Я же просто хочу играть в футбол.

Если бы я еще не была без ума от него, его ответ поставил бы решающую точку.

— Думаю, так бывает, когда ты в чем-то хорош. Это не может остаться незамеченным.

— Люди когда-нибудь узнают тебя? — он потянулся к моей руке.

— Нет. Я не использую свое настоящее имя для своих книг. Все слава достается моему псевдониму.

— Умная девочка, — он поцеловал меня в макушку.

Двери раздвинулись, и появился человек с огромной камерой.

— Мистер Митчелл, не могли бы вы посмотреть сюда?

— Черт возьми, — Джеймс нажал на кнопку, чтобы закрыть двери, в то время как перед моими глазами вспыхнула вспышка. — Кто-то, должно быть, дал понять, что я в этом здании. Мы можем выйти на следующем этаже и подняться по лестнице.

Мой телефон пиликнул, и я достала его из сумки. Кассия прислала сообщение и попросила позвонить ей как можно скорее. Кровь отхлынула от моего лица, а щеки онемели.

— Ты в порядке, детка? — брови Джеймса сошлись вместе.

— Да, просто мне нужно срочно позвонить Кассии.

Опасаясь, что с кем-то из моих друзей что-то случилось, я поднесла телефон к уху.

Она ответила еще до того, как раздался гудок.

— Мина, где ты?

— В лифте, — мне не понравился тон ее голоса. Она должна была застрять с чертовски горячим ковбоем, с которым встречалась. Что-то случилось. — Что случилось?

— Там фотографии. Не пугайся. Я на ранчо с этим сумасшедшим ковбоем и только что увидела их в интернете.

— Фотографии чего? — я вышла вслед за Джеймсом из лифта и пошла по коридору третьего этажа, пока мы не вышли на лестничную площадку.

— Тебя, милая. Я хотела рассказать тебе, пока ты сама их не увидела.

Мое сердцебиение участилось.

— Что за фотографии?

— Ты и Палмер в джакузи.

— Что? Как? Мы только что оттуда ушли.

Я старалась сохранять спокойствие, заставляя себя двигаться. Одна нога, потом другая.

— Я только что отправила тебе ссылку.

— Спасибо.

— Я все еще не могу выйти из-за вчерашней бури, но я пройду весь обратный путь пешком, если тебе понадоблюсь, хорошо?

— Хорошо. Спасибо, Кассия. Я позвоню тебе позже. Будь осторожна.

— Я буду на связи, если ты захочешь поговорить, хорошо?

— Хорошо, — я завершила разговор и прислонилась к стене на лестничной клетке. — Подожди, Джеймс. Мне нужно кое-что проверить.

— Я посмотрю, ушел ли репортер.

Он просунул голову в дверной проем, пока я нажимала на ссылку, которую прислала Кассия.

Сайт загрузился, и на экране появилась серия фотографий. Джеймс в джакузи, чертовски горячий. Это было не так уж плохо. Я не знала, как мне относиться к тому, что парень, в которого я влюбилась, знаменит, но я придумаю, как с этим справиться. Потом появилась моя фотография.

Я в джакузи.

В своем купальнике.

Мой живот сжался.

— Что такое, Мина? — Джеймс перевел взгляд с меня на телефон. — Что это, черт возьми, такое?

Меня покоробили комментарии. Фотографии были опубликованы всего несколько минут назад, но десятки людей уже оставили свои замечания. Большинство из них интересовались, что такой горячий парень, как Палмер Митчелл, делает в трущобах с китом на курорте в Тахо.

На моих веках выступили слезы, и я рывком распахнула дверь. Мне нужно было побыть одной. Мне нужно было уединиться в своей комнате, пока я не развалилась на глазах у него.

Джеймс помчался за мной.

— Да пошли они. Они ничего не знают о нас с тобой.

Я возилась с ключом, но каким-то образом мне удалось отпереть дверь.

— Мне нужно побыть одной.

Он положил руку мне на плечо.

— Эй, не позволяй нескольким придуркам разрушить то, что происходит между нами.

Глядя ему в глаза, я почувствовала искушение обнять его за шею и уткнуться лицом в его грудь.

Затем из коридора донесся голос.

— Мистер Митчелл, могу я задать вам несколько вопросов?

— Мина, впусти меня. Давай поговорим об этом.

— Я не могу. Если ты не хочешь с ним разговаривать, тебе лучше уйти.

Джеймс оглянулся через плечо, потом снова на меня.

— Могу я зайти попозже, чтобы мы могли поговорить?

Я не хотела терять самообладание перед кем-то, кто может быть представителем прессы, поэтому кивнула.

— Хорошо.

Он поцеловал меня в лоб и подождал, пока я закрою за собой дверь. Его тяжелые шаги направились по коридору к лестнице. Я прислонилась к двери и обхватила себя руками. Кто-то постучал в мою дверь. Вероятно, это был тот парень с камерой. Я отодвинулась от двери, когда беззвучные рыдания сотрясали мое тело. Все, чего я хотела, — это исчезнуть.

Палмер

Она исчезла. Я успел отвязаться от парня, который следил за мной, и попросил персонал отеля поселить меня в новый номер на другом этаже. Если бы не Мина, пришлось бы переехать в совершенно другой отель, но я хотел оставаться рядом с ней.

Теперь все это не имело значения.

Я держал в руках записку, которую один из сотрудников подсунул мне под дверь почти час назад. Я уже перечитал ее по меньшей мере дюжину раз, но мой взгляд снова пробежался по словам.

Дорогой Джеймс,

Я не могу остаться. Я обманывала себя, полагая, что у нас есть шанс на что-то прекрасное вместе, но теперь я знаю, что это невозможно. Я думала, что преодолела боль своего прошлого, но, очевидно, мне еще предстоит пройти долгий путь. Это не твоя вина, это моя проблема, с которой я должна справиться. Спасибо за вечер, который я никогда не забуду.

С наилучшими пожеланиями,

Мина

Куда она могла пойти? Я связался с администратором, но там сказали, что не заказывали для нее машину. Рейсов не было до самого утра. Мы даже не обменялись номерами телефонов, и я не думал, что она ответит на мои звонки. Мне нужно было найти ее.

Я даже обшарил весь ресторан и бар в поисках ее подруг. Но они как будто исчезли. Я знал, что ее оттолкнуло — комментарии к этим гребаным фотографиям. Общественность имеет право на свое мнение. Мне было плевать, если они критиковали то, как я играю, или то, какую прическу я выбрал. Но когда они начали критиковать женщину, с которой я хотел провести остаток своей жизни…

Я провел руками по волосам. Слово «навсегда» никогда не было в моем лексиконе, но после встречи с Миной это было все, о чем я мог думать.

В минуту отчаяния я поднял трубку и позвонил единственному человеку, который мог дать мне совет.

Слейт ответил на первом же гудке.

— Вот тебе и возможность не быть в центре внимания, да?

— Что мне делать? Мне нужно вернуть ее, — нервная энергия захлестнула меня, и я начал ходить по комнате.

— Полагаю, речь идет о женщине на фотографиях?

— Мина. Мы вместе застряли в снежной буре и провели ночь в хижине лыжного патруля. Она потрясающая. А теперь она пропала.

— Есть идеи, куда она пошла?

— Нет. Я не могу допустить, чтобы все так закончилось. Что мне делать?

— Не знаю. Если бы кто-то так неуважительно отозвался о Пейшенс, я бы постарался, чтобы он больше так не делал, — Слейт прочистил горло. — Я знаю, иногда кажется, что СМИ только и делают, что преследуют нас, но, может быть, ты сможешь использовать их для разнообразия.

— Ты гений, старик. Я могу сделать заявление и попросить общественность помочь мне найти ее, — надежда наполнила мою грудь. Это был еще не конец. Я еще могу все исправить. — Мне нужно идти.

— Удачи. Дай мне знать, как все пройдет.

— Обязательно. Спасибо, Слейт.

Мы повесили трубки, и я приступил к работе. Сначала я вышел в прямой эфир в своих социальных сетях и попросил всех, кто смотрит, помочь мне найти любовь всей моей жизни. Я выложил фотографию, на которой были запечатлены мы вдвоем. Глядя в камеру, я перечислил все, что мне в ней нравится. Затем я обратился с просьбой непосредственно к Мине.

— Детка, если ты меня слушаешь, пожалуйста, вернись ко мне. Я люблю тебя, Мина. Ты пробуждаешь во мне все самое лучшее, и я не могу представить себе ни одного дня, проведенного без тебя рядом. Нам суждено быть вместе.

Затем я открыл пост с фотографиями Мины в купальнике. Я считал, что она выглядит просто великолепно, но комментаторы были не слишком любезны. Прошло больше часа, но я ответил на все комментарии и попросил их не проявлять неуважения к женщине, которую я люблю.

Я не знал, когда это произошло, но где-то за последние сорок восемь часов я влюбился в нее, и мне было все равно, кто об этом узнает. Более того, я хотел, чтобы об этом узнали. Я никогда не думал, что способен полюбить кого-то, пока в моей жизни не появилась она.

Я уже не мог представить себя без нее.

Мой телефон пикнул от входящего сообщения. Кто-то видел, как Мина заселяется в отель в Рино. Вероятно, она направлялась туда, чтобы утром вылететь ранним рейсом. Я проверил адрес и заказал машину. Пора было ехать за моей девочкой.

Час спустя я стоял перед дверью гостиничного номера. Благодаря хрустящей пятидесятидолларовой купюре и позированию для фото с ночным портье я был почти уверен, что Мина внутри.

Я постучал, затем прижал ухо к двери, чтобы послушать, не доносятся ли изнутри звуки. Ничего.

— Мина, — я снова постучал, — эй, ты здесь?

Дверь открылась, и она выглянула через щель в дверном проеме.

— Можно войти?

Она отступила назад, и я вошел в комнату.

— Привет, — я потянулся к ней, прижимая ее к своей груди.

Она не сопротивлялась, просто прижалась ко мне. Слезы текли по ее щекам, когда я провел рукой по ее спине.

— Все хорошо, милая. Я здесь. Я держу тебя, детка.

— Я видела твое видео.

Она отстранилась, чтобы встретиться с моими глазами. Моя грудь сжалась, когда я понял, что глаза у нее, вероятно, красные от слез.

— Ты плакала. Я должен был быть с тобой.

Она покачала головой, отмахнувшись от моего беспокойства.

— Ты именно это имел ввиду?

Я провел рукой по ее щеке.

— Каждое слово. Я люблю тебя, Мина. Это бессмысленно, но я так чувствую. Я пойму, если ты не готова это услышать, но…

— Я тоже люблю тебя, Джеймс.

— Правда? — я удивленно моргнул. Моя грудь наполнилась теплом. Никто, кроме мамы Мэй, никогда не говорил мне этих слов. Услышать их из уст Мины было все равно что услышать пение ангелов.

— Да. Это безумие, и я не понимаю его, но, наверное, так бывает, когда оно сильно бьет по тебе и кажется, что приходит из ниоткуда, — она глубоко вздохнула.

Я провел большим пальцем по ее щекам, вытирая слезы.

— Значит ли это, что ты хочешь дать нам шанс?

Она кивнула.

— Мне обязательно возвращаться с тобой в Тахо?

— Детка, мы можем отправиться куда угодно. Я пойду за тобой хоть на край земли и обратно, лишь бы ты была моей.

— А что, если мы останемся здесь на ночь, а остальное решим завтра? — ее губы изогнулись. — У меня есть кровать королевских размеров.

Впервые с тех пор, как я вошел в комнату, я оценил свое окружение.

— Конечно, это лучше, чем твердый деревянный пол.

— И ванна с гидромассажем в ванной, — она подняла брови.

— Возможно, нам не придется никуда выходить какое-то время.

Затем я обнял ее и накрыл ее губы своими. Я нашел свой шанс на вечность и был готов им воспользоваться. Что бы ни случилось дальше, пока Мина рядом со мной, я знал, что мы справимся с этим.

Вместе.

Мина

Я вытерла слезы из уголков глаз и отправила сообщение в групповой чат с подругами, чтобы они знали, что я напечатала «Конец» в очередной истории. Несмотря на то, что с момента встречи в Тахо мы все были заняты своими героями в реальной жизни, все равно ежедневно заглядывали в чат.

Глубоко вздохнув, я осторожно закрыла ноутбук. Завершение книги всегда вызывало у меня чувство горечи. Я радовалась за пару, которая заслужила свое счастье, но сожалела, что больше не буду проводить с ними время. Каждый раз, когда мне приходилось прощаться с моими героями, я чувствовала себя так, будто прощаюсь с очень хорошим другом.

— Ты в порядке? — Джеймс протянул мне бокал шампанского. — Я знаю, как ты переживаешь, когда заканчиваешь книгу. Уверена, что хочешь пойти куда-нибудь сегодня вечером?

— Конечно. Я не могу отправить тебя одного. Посмотри, что случилось в последний раз, когда ты решился пойти один.

Он чокнулся своим бокалом о мой.

— Я влюбился.

— Именно так. Я не собираюсь делить тебя, поэтому, наверное, мне придется пойти с тобой на гала-концерт.

Сегодня вечером его чествовали по случаю его работы с неблагополучной молодежью. Оказалось, что у моего мужчины была не только мужественная, но и мягкая сторона. Он любил помогать обществу, в котором мы жили.

— Тебе не стоит беспокоиться. Я никогда не думал, что когда-то влюблюсь. И вряд ли это случится снова, — он поднес бокал к губам и сделал глоток пузырящейся жидкости.

Я поставила свой бокал на стол.

— Ты не собираешься пить свое шампанское? — он нахмурил брови. — Ты плохо себя чувствуешь? Нам действительно не обязательно идти сегодня. Мы можем остаться дома и, возможно, придумать, чем занять себя, чтобы скоротать время.

Я положила ладони по обе стороны от его щек.

— Ты уверен, что когда-нибудь снова не влюбишься?

— Что ты имеешь в виду? Конечно, нет, — он отставил бокал и накрыл мои руки своими. — Кто-то что-то сказал о нас?

— Нет.

После поездки в Тахо я переехала в Сан-Франциско, чтобы мы могли быть вместе. С тех пор Джеймс не упускал случая рассказать прессе, как сильно он меня любит и какой сексуальной считает. Я считала его единственным ответственным за недавнее развитие приложение знакомств «Привлекательные изгибы», которая помогала таким фигуристым девушкам, как я, найти свою любовь. Основатели попросили его стать их представителем, и, убедившись, что я не против, он согласился.

— Тогда в чем дело? — он выглядел таким обеспокоенным, что я решила избавить его от страданий.

Я полезла в ящик стола и достала пластмассовый тест на беременность.

— Что это? — Джеймс изучил две розовые линии. — Черт возьми. Это то, о чем я думаю?

— Если ты думаешь, что это мой способ сказать тебе, что лучше быть готовым снова влюбиться, то да.

— Ребенок? — его глаза загорелись, как будто кто-то переключил тумблер на самый высокий уровень.

— Да.

— Конечно, я полюблю ребенка. Нашего ребенка. Черт, надеюсь, это будет девочка, — он накрыл рукой мой живот. — Черт, я не должен больше ругаться, верно? Она ведь слышит меня, не так ли?

Я чуть не рассмеялась, глядя на то, как он сморщил нос.

— Мы не сможем узнать пол еще какое-то время.

— Верно, — он покачал головой. — Я не знаю, что с этим делать. Я так счастлив.

Облегчение ослабило узел, который я носила в груди с тех пор, как сделала тест рано утром.

— Хорошо. Я не была уверена, что ты будешь готов к этому.

Улыбка на его лице смягчилась, и он посмотрел на меня со всей любовью, которую я чувствовала в своем сердце, отразившейся в его глазах.

— Я готов, Мина. Есть только одна вещь, которая сделает меня еще счастливее, чем я есть сейчас.

— Что?

Мысль о том, что чего-то не хватает, что известие о том, что у нас будет общий ребенок, не показалось ему самой счастливой вещью, которую он мог себе представить, заставила мой желудок сжаться.

— Выходи за меня замуж, — он опустился на колено и сжал мои руки в своих. — Я уже несколько месяцев пытаюсь придумать, как попросить тебя об этом. Ничто из того, что я могу придумать, не идет ни в какое сравнение с теми заоблачными предложениями, которые ты пишешь в своих книгах.

Я подняла палец.

— Во-первых, да. Я бы с удовольствием вышла за тебя замуж.

Он поднялся на ноги и наклонился, чтобы поцеловать меня.

— Не так быстро, — я подняла еще один палец. — Во-вторых, это уже лучше, чем любое другое предложение, которое я могла бы написать в книге.

Его рука обвилась вокруг моей.

— Как? Здесь нет ни фейерверков, ни воздушного шара, ни кольца с бриллиантом в три карата, как в той книге, где кантри-певец сделал предложение своему менеджеру на сцене.

Я приложила палец к его губам, чтобы заткнуть его.

— Этот вариант лучше, чем все остальные вместе взятые, потому что он настоящий. Это наша история любви, и я сама не смогла бы написать ее лучше.

— Иди сюда, красавица. Мы отправимся на гала-концерт пораньше, так что по дороге остановимся, и ты сможешь выбрать кольцо.

— Не говори глупостей. Мне не нужно кольцо с бриллиантом, чтобы знать, что я принадлежу тебе, а ты принадлежишь мне.

— Тебе, возможно, нет, но мне да. Я хочу, чтобы все знали, что ты со мной.

Я прислонилась головой к его груди. Ровный стук его сердца успокаивал меня. Хотя я писала о любви, я никогда не думала, что найду ее сама.

Теперь у меня был мужчина, который любил меня, ребенок на подходе и собственное счастье.

Слава богу, я ошибалась.

Конец.