Все-таки я молодец. Хорошая была идея — приехать на практику на день раньше, не тащиться сразу в общежитие, а остановиться на постоялом дворе и навести справки о моем кураторе.

Магистр Вилард Рауд — один из сильнейших некромантов королевства — в свое время отверг кучу лестных предложений и поселился в захолустье. Тут явно кроется какая-то тайна, которую необходимо разгадать. Раз мне выпал шанс проходить практику под началом живой легенды, нужно выжать из ситуации максимум…

Пока сокурсники отправились прозябать по казармам и скучным конторам, меня ждет настоящее приключение! Ну и, конечно, возможность черпать знания у истинного мастера своего дела. Это справедливо: лучшие должны учиться у лучших.

Комната, которую мне выделил трактирщик, стоила своих денег: и сумма небольшая, и комната так себе. Ну и ладно, не за комфортом я сюда явилась. Белье чистое, слава духам-заступникам, и то хорошо. Пятен крови на потолке нет, никакого обведенного мелом очертания тела на дощатом полу. Хотя труп — это, наоборот, было бы интересно…

Я покрутилась перед тусклым от старости зеркалом, поправила платье — любимое, черное, как моя душа, — и спустилась из комнаты в зал трактира.

Народу там было негусто, по пальцам можно пересчитать. Даже лишние останутся — пальцы, а не посетители.

— Ужинать будете?

Ко мне подскочила подавальщица, рыжая деваха с круглым лицом и огромными, как дыни, прелестями, упакованными в тесное платье и явно недовольными этим обстоятельством. Они так выпирали из декольте, что казалось, вдохни она чуть глубже — пуговицы с треском оторвутся и разлетятся по тарелкам и кружкам посетителей.

Стоп. Что за ребячество? Гораздо солиднее представлять, как несколько штук угодят кому-то в лоб, уи-и-и-и!

— Ужинать буду, — ответила я строго, никто бы не догадался, в каком направлении текут мои мысли. На самом деле есть не хотелось, просто нужен был повод задержаться в зале. — Дайте меню.

— Чиво? — удивилась деваха.

— Список блюд, чтобы что-то выбрать, — терпеливо разъяснила я.

— А что тут выбирать? — Она смотрела на меня с искренним удивлением. — По средам у нас на ужин жаркое из кролика…

При таких обстоятельствах меню и правда не нужно.

— Что ж, — пожала я плечами, — нет выбора — нет проблем.

Она хмыкнула и чинно удалилась. Да уж, не столичный ресторан. И ладно, съем, что принесут. Я сюда не гурманить прибыла. Моя задача — расспросить местных жителей о некроманте. В книжках мой кумир, опытный сыщик Дариус Блэк, собирал информацию именно в таких местах. Он обязательно подходил к бармену, и тот, деловито натирая стаканы, отвечал на его вопросы. А чтобы был разговорчивей, гений сыска подсовывал ему монеты. Отличная тактика. Ну или стратегия… Вечно я их путаю.

У стойки скучал рослый детина в мятой рубашке без верхней пуговицы. На полках за его спиной стояли пузатые бутыли и чучело зубастой грязно-рыжей белки с облезлым хвостом. Ух, милая какая….

Я подошла и, положив перед барменом медную монетку, сделала заказ:

— «Малиновый шок».

— Чиво? — вылупил он на меня глаза.

Здесь что, слов других не знают?

— Коктейль такой: шоколад, малина и немного рома.

— Рома?! А тебе семнадцать хоть стукнуло?

Хам неотесанный! Мало того, что «тыкает» незнакомой даме, так еще и о возрасте заговорил.

— Разумеется, столько мне и есть, — сказала я сухо и задрала подбородок.

— Не похоже, — почесал бармен в затылке. — Если мелкая, то тебе только квас можно.

— Я совершеннолетняя! — повторила я значительно.

— Раз так, могу предложить наливки. Смородиновую, вишневую. И перечную настойку, но ее лучше не бери. Не для женского она употребления.

Настойки, наливки… Это звучит как что-то очень крепкое. А я тут по делу, и валяться под барной стойкой в планы не входит.

— Наливайте квас.

Детина бухнул на стойку огромную кружку чего-то коричневого и пенистого. Я из любопытства пригубила. Фу, кислятина!

— Скажите, есть ли в вашем городке некроманты? — завела я непринужденную беседу.

— А тебе что, кого поднять надо али упокоить?

Хотелось по примеру Блэка сказать: «Вопросы здесь задаю я», но ситуация пока не располагала. Вот когда преступник разоблачен и дает показания…

— Допустим, надо поднять.

— Тьфу на тебя, бесовское дело!

Бармен отвернулся, даже не подумав ответить на мой вопрос.

— Так что, есть некроманты? — не сдавалась я.

Неужели нет? А если найду?

— Есть один…. — буркнул он.

— Хороший специалист?

— Да мне почем знать? Это ты у покойников спроси. Как им — понравилось обслуживание или не очень.

Бармен заржал, довольный своей шуткой. Зря он так! Рискует стать тем самым покойником, у которого я потом спрошу… С живым детиной разговор что-то совсем не клеится.

Ну конечно, я же забыла главное! Осознав свою ошибку, я достала из кошеля серебряную монету и положила перед барменом. Тот снова вылупил глаза.

— Что, еще квасу? Ты ж этот не выпила!

— Это вам, — объяснила я недогадливому собеседнику, — за информацию.

— Какую такую информацию?

— Про некроманта.

— Понятно.. — Он покрутил монету в руках и вернул ее на стойку. — Блаженная, значит. Кто ж тебя одну отпустил, да еще с деньжищами? Сейчас уже поздно, а утром к лекарю ступай, через два дома отсюда амбулатория евойная. Глядишь, он тебе чем и поможет…

Смерив его уничижительным взглядом, я забрала монету и села за стол. Подумаешь, не удалось бармена разговорить. Выберу кого-нибудь другого. Вон ту грузную тетку с высоченной прической. Таких уже лет десять не носят! Может, стоит с этого и начать беседу? Да, точно. Подойду и расскажу ей печальную правду, а в благодарность она…

Воплотить этот план в жизнь я не успела. Из-за соседнего стола поднялись двое подвыпивших парней и направились в мою сторону.

— Эй, краля столичная! — крикнул первый. Обросший и растрепанный, в настолько мятой рубашке, будто об утюге не слышал никогда. — Ты волосы в чем-то измазала.

Я заложила за ухо длинную алую прядь. Люблю ее, мою прелесть. Алое на черном смотрится стильно!

Парни нависли надо мной, второй, красномордый, в нелепых подтяжках, ткнул в меня пальцем, целясь в ту самую прядь из моей челки.

— Оттереть тебе помочь, а?

— Цвет натуральный, — обронила я, чтобы отстали. — Отирайтесь в другом месте.

— Да краска это, — фыркнул лохматый. — Чё заливаешь?

— А может, это кровь? — осклабилась я.

— Твоя? — заржал красномордый.

— Тех, кто дурацкие вопросы задавал!

Парни уставились на меня свирепо, кустистые брови растрепыша слились в мохнатую линию.

— Отстаньте от нее, — велел бармен. Забрал со стойки не допитый мной квас и добавил тихим шепотом: — Она того…. не в себе кукухой.

А вот это перебор! Заступаться — ишь чего выдумал. Так меня еще никто не оскорблял.

— Да мы и не начинали приставать. — Красная морда наклонилась ко мне ближе, обдавая перегаром. — Выглядит нормальной.

— Симпатичная девчуля, — авторитетно добавил лохматый. — Хоть и в краске измазанная.

Девчуля?! Я? Ну всё….

— Цыц, — шикнул старик из-за соседнего стола. — Расшумелись. Давайте лучше за знакомство выпьем.

— За здоровье их выпьете, — процедила я. — Если выживут…

Поднявшись из-за стола, широко раскинула руки и воззвала к силе. Она тотчас откликнулась, огнем прокатилась по венам. Глаза белки за спиной бармена полыхнули огнем. Она с рыком кинулась с полки, совершив летящий прыжок через стойку на мой стол. У посетителей отвисли челюсти, оба парня шарахнулись. Белка оскалилась и с наскока нокаутировала красномордого, сбив его с ног. Потом, зло шипя, перепрыгнула на грудь лохматого. Он попытался ее отцепить, да не тут-то было.

Тарелки жаркого на столах затряслись, деваха-подавальщица выронила поднос и встала испуганным столбом. Кажется, мое блюдо и не донесла. На полу, в жиже несостоявшегося кушанья, зашевелились кроличьи косточки. В других тарелках тоже. Кости подлетали вверх, примагничиваясь друг к другу в воздухе, и собирались в кривой скелет кроля-переростка с кучей лап. Немногочисленные посетители с визгом бросились врассыпную, старик чуть не вышиб дверь, бармен спрятался под стойку. О, эти эманации смерти. Крики паники! Обожаю!

Лохматый изловчился, оторвал от себя белку и швырнул прочь. Она приземлилась точно в высоченный начес не успевшей добежать до выхода тетки. Та яростно затрясла головой, силясь ее стряхнуть. Несчастная белка запуталась в волосах и, глубоко увязнув, пустила в ход когти. Посыпались клочки волос. Тетка завизжала так истошно и высоко, что того и гляди стаканы полопаются.

— Ты-ы-ы-ы! — Лохматый попер на меня, вынудив отступить к стойке. — Щас я тебе..

Подавальщица отмерла и запоздало ахнула, пуговицы на ее декольте лопнули, брызнув веером. Деваха поспешила прикрыть вырвавшиеся на свободу прелести руками, растрепыш сразу отвлекся от угроз и вперил в нее счастливый взгляд. Тут-то его и настиг подобравшийся скелет на восьми лапках. Аки паучок! Ухватил всеми имеющимися конечностями хама за ногу и принялся от меня оттаскивать, бренча костями. Увы, с одного пинка лохматый гад снес моему творению все лишние лапы. Ох уж это несовершенство хлипких конструкций..

Мой обидчик яростно вращал вконец ошалелыми глазами, забыв о подавальщице. Спасла ситуацию белка — вовремя выпуталась из объятий покоцанного начеса! В пару прыжков настигла лохматого и атаковала на манер шара для сноса зданий, повалив рядом с бессознательным красномордым.

Так-то! Враги повержены! Иначе быть и не могло.

Я сплела пальцы в пассе упокаивающего заклинания. Скелет кролика-переростка послушно рассыпался на косточки.

А вот белка отчего-то не свалилась чучелком. Дернулась и с безумной скоростью стала нарезать по залу зигзаги. Чуть не сшибла прикрывающую прелести деваху, врезалась в стул и впилась зубами в ножку. Полетели щепки, он рухнул.

С лестницы высунулись привлеченные шумом постояльцы и трактирщик. Цветисто выругавшись, они попятились назад.

Я сотворила обратные чары помощнее, раз уж обычные не действуют.

Фиг там. Белка скакала по мебели, подмахивая хвостом, как пропеллером, и стачивала всё, что попадалось на зуб. О темные силы… Она ведь не бобер! Что это за тварь и почему она не упокаивается?!

— Что за недотепа это все натворил? — раздался голос сзади.

Я гневно развернулась к смертничку, который посмел обзываться. Им оказался блондин лет тридцати. Высокий, статный, атлетического телосложения, которое не могла скрыть даже плотная ткань серого балахона. Аристократический профиль, волевой подбородок с ямочкой. Светлые, очень светлые волосы, рассыпанные по широким плечам. Красивый, прям и прибивать жалко…

Не обращая на меня внимания, он сложил руки в странном пассе. Заклинание было каким-то неправильным, во всяком случае, я ничего подобного в жизни не видела. Так что я встала прямо перед блондином и высказала ему в лицо:

— Кто натворил, тот и разберется. Не мешай. Это работа для некроманта.

Он прервал заклинание. Взял меня за плечи, отодвинул со своего пути и снова сложил руки в неправильном пассе. А дальше… Бармен вылез из-под стойки, где прятался все это время, и закричал:

— Господин Вилард, спаситель наш, сделайте что-нибудь!

Ой. Господин Вилард, мой куратор практики и будущий наставник? Вот и познакомились…

Я бочком-бочком отошла подальше в сторонку, а он спокойно завершил заклинание. Догрызавшая очередной стол белка смирно упала на пол. Пасс-то был правильным, просто я такого не знаю. Ох, влипла, хуже не придумаешь!

Не успевшие удрать посетители стали потихоньку выбираться из своих укрытий, с лестницы спустился трактирщик. А блондин, то есть господин Вилард, прошел через разрушенный зал к белке, поднял ее за хвост и сунул в черный мешок. Затем вернулся ко мне и смерил тяжелым взглядом. Неважно, что небесно-голубых глаз! Попав под их прицел, я была готова и испугаться, и растеряться, а лучше вообще исчезнуть.

— Ты кто такая? — строго спросил он.

— Кейра Темнори. Практикантка… Ваша.

О тьма, что с моим голосом? Какой-то писклявый и жалкий. Вот же произвела впечатление!

— Ты только завтра должна явиться.

Некромант смотрел на меня сквозь прищур, и я начала всерьез жалеть о том, что не умею растворяться в воздухе или, на худой конец, проваливаться под землю. Вот чему, оказывается, должны учить в магических академиях.

— Я завтра и явлюсь. А сейчас пойду в свою комнату.

— Это в какую такую «свою комнату»? — К нам подлетел трактирщик, внезапно осмелевший в отсутствие моей белки. — Забирай свои манатки и выметайся!

— Вы не имеете права, все оплачено, — возмутилась я.

— Оплачено? А за это вот все не хочешь заплатить?

Он обвел рукой руины зала. Я тут же поняла, что за это все платить не хочу.

— Хорошо, сейчас заберу свои вещи и отправлюсь в общежитие. Оно мне только с завтрашнего дня полагается, но, может, войдут в положение.

— Не войдут, — раздался визгливый женский голос.

Я оглянулась и увидела ту самую тетку, чью прическу белка основательно подпортила. Посреди частично уцелевшего гнезда начеса виднелся короткий ежик волос.

— А вам откуда знать? — с вызовом спросила я.

— Оттуда. Я в этом общежитии хозяйка.

Нехорошо вышло. Надо исправлять положение. Подключать не только свои блестящие умственные способности, но и убойное обаяние! Мне о нем многие говорили. Я отмахивалась, но сейчас не время скромничать, пришла пора проявить себя в полной мере.

— Не переживайте так, а то давление подскочит! У моей бабушки постоянно подскакивало, вам тоже беречь себя уже надо.

Ее перекосило. Ну точно давление скачет вовсю.

Я продолжила успокаивать:

— С прической, конечно, беда. Зато теперь можно подумать о короткой стрижке. Сразу помолодеете.

Кто-то в зале захихикал. А что смешного?

— Вам пойдет, не сомневайтесь! У вас красивый череп, уж я-то в них разбираюсь!

— В общежитии мест нет, — отчеканила она.

— Как нет? У меня бумага с печатью в комнате. Принести? Мне положено…

— Плевать, что тебе положено. Мест нет!

Некромант шагнул вперед, загородив меня спиной.

— Госпожа Бонна Крауз, — обратился к хозяйке общежития. — Сочувствую случившемуся с вами. Приношу извинения от своего лица и от лица… — Он запнулся, подбирая слова, и нехотя выдавил из себя: — Моей подопечной. Возможно, все-таки поселите ее в общежитие? Хотя бы в какую-нибудь не слишком уютную каморку?

— Господин Вилард… — голос тетки стал сладостно-учтивым. — Я вас очень уважаю и ценю, и даже побаиваюсь, как и все присутствующие, но в общежитии мест нет. — Она окинула взглядом то, что совсем недавно было обеденным залом. — И не будет! Разбирайтесь со своим бесовским отродьем сами.

— Не оставите же вы юную деву ночевать на улице?

— Оставлю, — твердо сказала Бонна. — А коли вам ее жалко, то забирайте к себе.

Вилард повернулся ко мне и одарил еще одним взглядом — тяжелее могильного камня.

— Пять минут на сборы. Задержишься — уйду, ждать не буду.

По его тону я прекрасно поняла: не блефует.

Я вихрем взлетела на второй этаж, подхватила саквояж, из которого толком ничего не доставала, и бросилась вон из комнаты. Кажется, все складывается не так уж и плохо! Одно дело — обучаться у легендарного некроманта тому, что он сам решит мне преподать. А совсем другое — жить у него под боком. Так ведь можно и тайные ритуалы подсмотреть, которыми Вилард Рауд ни с кем в жизни не поделится. Да и с его секретами проще будет разобраться. Нет, я все сделала правильно.

Сбегая по лестнице, я усилием воли стерла с лица довольное выражение. Пусть думает, что переживаю и страшно раскаиваюсь! Когда я спустилась, он передавал трактирщику увесистый кошель, в котором позвякивали монеты.

— Простите за беспокойство, господин Сандерс. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы навести здесь порядок.

Тот подобострастно улыбнулся, раскланиваясь.

— Что вы, никакого беспокойства, — пролепетал он. — Заходите к нам почаще.

Вилард сразу отреагировал:

— Тогда, может, она останется?

Ну нет! Так никуда не годится!

— Э-э-э-эм… — замялся трактирщик. — Вы без нее… Один заходите….

Я выдохнула с облегчением. А вот лучший некромант королевства моих чувств явно не разделял. Бросил на меня очередной могильно-каменный взгляд, поудобнее перехватил мешок с белкой и потянул вторую руку к саквояжу.

— Сама справлюсь, — гордо отказалась я от помощи.

Он махнул на меня той самой рукой и быстрым шагом вышел из трактира, не оглядываясь. Я поспешила за ним. Делать это с саквояжем наперевес оказалось непросто, но отставать было себе дороже.

Пока я проводила свое не совсем удачное расследование, на улицу успела спуститься тьма. Плотная, зловещая! Чтобы править вечно!.. Ну ладно, не вечно, а только до утра.

Увы, даже тьма не способна была скрасить местные пейзажи, тускло подсвеченные редкими фонарями. Городок был так себе, и пейзажи за деревянными воротами трактира не отличались разнообразием. Сплошь непримечательная растительность, на горизонте — поля. Здания одинаково приземистые, огороженные частоколами. Самое высокое на главной улице, аж в целых три этажа, венчали резные часы и пестрый флаг королевства. Муниципальное управление, очевидно. Прохожих — раз, два, и обчелся. И те непримечательные личности в мешковатой одежде, как под копирку.

Я крепче сжала саквояж, подобрала юбку и прибавила шагу, едва поспевая за Вилардом, который шел быстро и не оборачивался, будто надеялся, что я отстану и потеряюсь. Фигушки! Я такой шанс приобщиться к темным знаниям ни за что не упущу. Саквояж оттягивал руку, стесняя в движениях, но одумываться и отдавать его представителю сильного пола я не собиралась.

Я тоже сильная! И признавать ошибки не намерена. По крайней мере, вслух.

— Да кто мог подумать, что эта белка взбесится? — крикнула я вслед Виларду. — Чучело как чучело. Что я, нормальную белку не удержу? Не буйвол же. А эта какая-то ненормальная.

Он замедлился, позволив поравняться с ним, и процедил:

— Конечно, ненормальная. Проклятая!

— Проклятая? — удивилась я. — Кому понадобилось проклинать белку? Она что, сгрызла его любимый орех?

— У Элвина, таксидермиста, такая техника. Он сшибает зверушку проклятием, которое ее мгновенно убивает и превращает в чучело.

— Это кем надо быть, чтобы в чучела проклятиями превращать?..

— А кем надо быть, чтобы поднимать умертвие, предварительно не проверив его на вредоносные заклинания? — парировал Вилард.

Сдаваться я не собиралась.

— Времени проверять не было. На меня напали!

— Напали? Неужели с ружьем или с дубинами?

Справедливости ради надо признать, что на меня даже с кулаками никто не бросился. Но и этого я признавать не хотела. Ну ее, эту справедливость.

— Мне пришлось защищать свою девичью честь!

— Ах, честь. Ну тогда понятно.

Однако по тону наставника вовсе нельзя было сказать, что ему там понятно.

— Если бы не проклятая белка, все бы прошло гладко, — заявила я. — Магия не массового поражения для самообороны не запрещена.

— Судя по разрухе в трактире, белка получилась очень поразительная, — хмыкнул он. — Отшлепать бы тебя за такие дела, но… это непедагогично.

Чего?! Совсем опух…. Мне же не десять лет, я взрослая!

Я надулась и какое-то время шла в обиженном молчании. Узкая дорога в колдобинах нещадно петляла, а ведь она — их главный тракт. Помню, когда ехала по нему в повозке, именуемой здесь экипажем, чуть не отбила себе задницу. Так что, можно считать, меня уже по пути сюда отшлепали. Заранее…

По обе стороны дороги мелькали серые жилые дома с черепичными крышами и коваными флюгерами. Ничего так, в принципе. Мрачненько. В столице везде парадные фасады со скульптурными колоннами и изящными балконами, нет бы готичными, но у большинства жителей проблемы со вкусом. А тут никаких ярких вырвиглазных цветов. Прогуляюсь завтра днем, получше рассмотрю.

— Ну извините, — устала я обижаться, — что доставила столько проблем. И вас сразу не узнала. Вы не очень-то похожи на некроманта.

— В смысле?

— Вы… вы…. блондин!

— Не похож, значит, — повторил он весело, но не то чтобы очень. Усмехнулся и накинул на голову безразмерный капюшон балахона, зловеще в нем утонув. — А так?

— Так получше, — признала я, — немного…

— Еще немного, и ночевать останешься на улице, — последовало предупреждение.

Я благоразумно захлопнула рот. Шла и жадно рассматривала мелькающих людей и дома. По пути встретилось кладбище — с восхитительными голыми деревьями и кустами, старинными надгробиями и скорбящими скульптурами. Обязательно схожу туда потом! Вон целый склеп вижу. Ну как целый… Частично обвалившийся, но это стильно.

Мы свернули на улочку, где от дороги было одно название, а здания победнее, потом нырнули в переулок с мастерскими или вроде того. Поскольку жить в таких сараях совершенно невозможно.

— Всё, Кейра, пришли.

Вилард резко остановился, и я едва не уткнулась носом в его широкую спину. Домишко, к которому мы «пришли», оказался маленьким и вопиюще бедным на вид, с чердаком под обветшалой крышей.

— Это ваш?…

Как-то несолидно. Поступая на факультет, я прочла немало проспектов. По ним выходило, что некроманты гребут деньги лопатой. Ремесло редкое и опасное, не каждый захочет заниматься. Скромные жилищные условия наставника слегка пошатнули мою веру в успешное будущее.

— Не нравится — попытай удачи с общежитием, — равнодушно сказал Вилард.

Положил мешок с вредоносной белкой на крыльцо, открыл ветхую, не запертую на замок дверь и переступил порог, наплевав на этикет и не пропустив меня вперед. Я хотела указать на эту оплошность, но передумала. После такого мог меня и не запустить, а пытку удачей я сегодня не выдержу.

Я вошла, с удовольствием опустила саквояж на пол и отправилась осматривать жилище. Обнаруженное там мне не понравилось. И я не про простенькую скучную обстановку, минимальную обжитость и кристальную чистоту, которую наверняка полагалось старательно поддерживать. Сделав круг по дому и бегло сунув нос за каждую из немногочисленных дверей, я вернулась к его хозяину.

— У вас всего одна спальня, — припечатала я обвинительно. — Вы думаете, если заплатили за меня этому трактирщику Сандерсу, то я… то мы….

— Не волнуйся. — Вилард одарил меня снисходительной усмешкой. — От меня свою честь тебе защищать не придется. Да и подходящих чучел у меня в доме нет. Я не держу тут ничего мертвого.

После слова «ничего» стоило бы закончить предложение! Ни кабинета, ни лаборатории, ни склада ритуальных вещиц. Ясно…. Если он рассердится и меня грохнет, то сразу прикопает. Причем подальше от дома.

— Поэтому белка осталась снаружи?

Вряд ли стоило о ней напоминать, но любопытство пересилило осторожность. Оно частенько это делает.

— Не только, — буркнул Вилард. — Ее прокляли не по канону, подняли кое-как. Сразу не упокоишь, разбираться надо.

— Но она же….

Я хотела сказать «лежит мертвее мертвого». Но наставник понял все без слов.

— Просто обездвижена. Не люблю брать работу домой, но…. — Он посмотрел на меня с явным неудовольствием, ведь отчасти я была его работой. — Белкой завтра займусь. А сейчас — спать!

Ну конечно, спать! Отвлеклась на разговоры об умертвии и позабыла о главном.

— Выходит, вы как истинный джентльмен уступите мне кровать. Но куда же ляжете вы?

— Где ты здесь видишь джентльмена? На моей кровати сплю я и никому ее уступать не буду.

— А как же я?..

— За мной.

Вилард взял мой саквояж и направился к чердачной лестнице, которую я при беглом осмотре дома не заметила. Она вела куда-то к потолку. Пришлось лезть за ним, путаясь в длинной юбке. Бормоча под нос ругательства, я кое-как вскарабкалась наверх. Стоило мне увидеть чердак, выругаться захотелось гораздо сильнее. Все неприятности, свалившиеся на мою голову этим вечером, сущая ерунда! Самая большая беда случилась сейчас.

— Я здесь жить не буду! — возмутилась я. — Условия абсолютно неприемлемые.

— Как знаешь. Дверь на улицу не заперта.

Из моей несчастной груди вырвался тоскливый вздох. Чердак был плотно уставлен мебелью ужасного розового цвета. Розовый шкаф, розовый столик, розовая кровать под розовым покрывалом. И целый ворох розовых подушек, обильно обшитых розовыми кружевами. Розовый умывальник. А еще бабочки. Жуткие нарисованные бабочки на стенах. Даже моя детская комната так не выглядела! Я предпочитала все черное. Черное, как истинная тьма. А как творить темные дела в этом розовом безобразии?

— Наверное, это была ваша старая комната? — не удержалась я. — А когда вы стали постарше, возможно, пару лет назад, то все это сгрузили на чердак. Потому что никак не могли избавиться от милых сердцу вещиц.

Дерзить — не самое умное решение, но уж очень обидно было.

Мой наставник словно и не понял издевки.

— Нет, я купил этот дом вместе с мебелью у одной леди. И зашвырнул ненужное на чердак до лучших времен.

— Лучшие времена так и не настали?

— Если ты сейчас же не замолчишь, то настанут худшие.

Угроза в его голосе была вполне серьезной и даже какой-то осязаемой. Словно могильным холодом повеяло. Обычно я люблю могильный холод, но этот мне не понравился. Да и сама чувствовала, что перегнула палку. Поэтому заставила себя сказать самым смиренным тоном, на какой только была способна:

— Спокойной ночи, господин Вилард. Хороших вам снов.

Он удалился, ничего не пожелав мне в ответ. Вот уж точно не джентльмен!

Ложиться спать я и не собиралась, сон для слабаков. Конечно, не имею в виду своего наставника. Он-то не слабак, он — легенда. Хотя выглядит, конечно, не внушительно.

Я себе представляла великолепного брутального брюнета с лицом, преждевременно испещренным морщинами, с сединой на висках и с вековой мудростью в глазах, наработанной на кровавых ритуалах. И конечно, некромант должен быть окружен ореолом опасности.

Нет, опасность от Виларда исходила — преимущественно в те моменты, когда он смотрел своим тяжеленным взглядом или говорил коротко ледяным тоном. А вот во всем остальном… обманутые надежды и разочарование! Что это за платиновый цвет волос? Разве некроманты такими бывают? У нас весь факультет из мрачных типов состоит!

Впрочем, имеются проблемы посерьезнее, чем преступно неканоничный некромант. Демонов розовый цвет, который я ненавижу с детства! А еще в комнате душно и пыльно. Хорошо, хоть окно имеется. Чердачное, маленькое, но для проветривания сгодится.

Я распахнула ставни, выглянула наружу, и все мои невзгоды тут же забылись. К стене дома была приставлена деревянная лесенка. А мне жуть как хотелось взглянуть еще раз на свою белку.

Во-первых, экземпляр, прямо скажем, уникальный. Проклятая, поднятая, а потом не до конца упокоенная.

Во-вторых, вдруг у меня получится разобраться, что пошло не так? Проснется некромант, а зверушка уже обезврежена талантливой ученицей. Покажу себя с выгодной стороны! Ибо первая наша встреча, прямо скажем, не удалась. А как доказать наставнику, что ему досталась лучшая студентка? Правильно, самой сделать работу, которую он объявил сложной.

Жаль, что лестница немного не достает до окошка. Не страшно, повисну на руках…

Во время исполнения этого акробатического трюка я чуть не сорвалась. Удержалась! Все-таки не зря страдала на уроках физподготовки. Некромант должен быть сильным, никогда не знаешь, что придется делать — вырвавшееся из-под контроля умертвие лопатой глушить, саквояж наперегонки таскать или балансировать на неустойчивой лесенке.

Я спустилась по перекладинам и на цыпочках прокралась на крыльцо. Черный мешок с белкой стоял на месте. Да и куда бы ему деться! Развязав тесемки, я достала главную неудачу этого вечера. Ничего особенного, чучело и чучело. Твердое как камень. Шерстка пушистая… когда-то была. Кисточки на ушах славные, глаза красивые, бешеные. Может, не бешеные, а просто испуганные? Я погладила свалявшуюся рыжую шерстку. Бедная зверушка! Сначала убили варварским способом, потом оживили, а затем и вообще одни духи знают, что с ней сделали. Она ведь не такая уж и плохая.

Между прочим, защищала меня. Нет, правда… Никого, кроме моих обидчиков, она и зубом не тронула. По хамоватым негодяям прошлась, мебель этому гадкому трактирщику попортила. И прическу той грымзе. Неважно, что некоторые обижали меня уже после того, как получили полагающееся возмездие. Наверное, умертвие посетило предчувствие. Да, такая отличная белка с хорошо развитой интуицией — ценная боевая единица. А как дерево грызет! Никаким бобрам и не снилось.

Размышляя об этом, я продолжала гладить белку по шерстке, причесывая ее пальцами. Внутри зародилось какое-то теплое чувство. Обе мы несчастные, одинокие, заброшенные в глухомань и вероломно обиженные. Родственные души, вот!

Белка шевельнулась под моими ладонями, дернула облезлым хвостом. Окажись на моем месте кто-то более впечатлительный, наверняка закричал бы, завизжал на всю округу. Но я-то не из таких, я только вздрогнула.

Зверушка тем временем опять шевельнулась и опять. Умильно потянулась, разминая когтистые лапки, и тут, говоря откровенно, у меня по спине пробежал мороз. Как-то само собой вспомнились те безобразия, которые она недавно творила. Прекрасные безобразия, но я, между прочим, не тетка, мне короткая стрижка не пойдет. Хоть царапины на лице и впишутся в мой стиль, но лучше обойдусь без них.

— Белочка, — осторожно сказала я, — мы же с тобой друзья, а? Ты меня защищала…

Она ловко вывернулась из объятий, заскочила мне на плечо. Перепрыгнула на другое, принюхалась к моим волосам и потерлась об алую прядь мордочкой, довольно урча. Ну вот, прекрасный зверек. Немного мертвый, но это ничего, с кем не бывает. Может, с другими людьми она и не слишком дружелюбная, зато ко мне хорошо относится. Ластится, в глаза заглядывает. Не в мешок же ее обратно совать. Я злая, но не настолько!

Конечно, Вилард предупредил: мертвому в доме не место. Только белка не совсем мертвая, так что не считается. Да и как он узнает? Зверушка будет жить на моем чердаке, а ему там нечего делать.

— Сможешь вести себя тихо? — спросила я с полной уверенностью, что белка меня понимает.

Ожидала в ответ понятливого кивка, но она проявила куда больше согласного рвения. По руке спустилась мне на колени и сложила лапки в молитвенном жесте, покладисто фырча.

— Тогда пойдем домой, — решилась я. — Интерьер там отвратительный, зато его, если что, не жалко. Хотя лучше обойдемся без его превращения в щепки. Только не думай, что я добрая. Моя душа черна как ночь. Я жестокая и холодная некромантка. И к тебе я расположена только потому, что ты мертвая и грозная тварь. У уважающей себя некромантки просто обязана быть мертвая белка, ясно?

Остаток речи я бубнила, пока взбиралась по лестнице на чердак, а моя белочка сидела у меня на голове и внимательно слушала. Мы определенно подружились…

Забраться в окно было куда труднее, чем из него вылезти, но я справилась. Подтянулась — и оп! Я снова в розовом кошмаре. Закрыла окно и почувствовала смертельную усталость. День был насыщенный. Столько приключений, пусть и не тех, на которые я рассчитывала. Наверстаю правильных приключений и расследование продолжу, господин загадочный некромант на него явно напрашивается. Надо непременно выяснить его тайны, в частности тайные ритуалы, не может же он ими не владеть при всей своей легендарности.

Сняв черное платье, я натянула на себя не менее черную ночную сорочку и улеглась под розовое одеяло. Опустив веки, услышала, как моя мертвая белка устраивается рядом со мной на подушке. Прогнать ее не было ни сил, ни желания. Сомневаюсь, что Вилард явится ко мне в ночи, обещал же, что моя девичья честь в безопасности. А утром что-нибудь придумаю.

— Тебя будут звать Бэллочка, — пробормотала я, проваливаясь в сон. — А что, белочка Бэллочка… Идеальное имя….

Признаюсь честно, ненавижу просыпаться. Выныривать из блаженной тьмы к противному утреннему свету — занятие не из приятных. Но проснуться от злых ругательств было неприятно вдвойне!

— Огненная преисподняя наш мир поглоти, — отчетливо расслышала я сквозь отступивший сон и подскочила на кровати. Голос приближался вместе с шагами. Похоже, обладатель и того и другого поднимался по лестнице. — Где, труха из костей демона ей в глотку, эта бесовская белка?

Никогда бы не подумала, что ругательства, произнесенные спокойным ледяным тоном, куда страшнее нецензурной брани на повышенных тонах!

Я стащила бедную Бэллочку с подушки и сунула ее под одеяло, уж больно страшно звучала угроза. Все-таки она щепки от мебели предпочитает, а не перемолотые кости демона. Это невкусно и грустно, один мой сокурсник однажды попробовал, позеленел и кашлял до конца семестра.

Хорошо, что белка у меня сообразительная, замерла возле моей ноги, будто и не оживала. Или вправду копыта отбросила от ужаса, наверное, уже второй раз, или третий… Точнее, не копыта, а лапки.

Дверь с душераздирающим скрипом распахнулась. На пороге встал мой наставник, и был он, мягко говоря, недоволен. Небесного цвета глаза метали молнии, заставляя меня прилипать желудком к позвоночнику.

— Куда, бестолковые зомби ее раздери, делась белка? — повторил вопрос Вилард, чеканя каждое слово.

Облом… Я-то рассчитывала, что он ни за что не ворвется ко мне на чердак. Ошиблась покруче, чем в тех экспериментальных расчетах, когда вместо зловещего зомби получится танцующий! Впрочем, господин легендарный некромант порога не перешагнул. Наверное, моя кружевная сорочка на бретельках его немного отрезвила.

— Это моя комната, — робко напомнила я. — Вы не должны сюда входить.

— А я и не вхожу, — заявил он невозмутимо. — Белка где?

Похоже, на фоне пропажи проклятого чучела совершенно неприличный вид ученицы казался ему обстоятельством маловажным и незначительным. А говорил, что моей девичьей честью не интересуется… Впрочем, его и не она интересовала.

— Не знаю, где ваша белка. — Я изо всех сил сделала честные глаза. Не уверена, удалось ли мне изобразить на лице выражение оскорбленной невинности, но я очень старалась. — Понятия не имею. Может, сбежала?

— Сбежала? — Глаза Виларда опасно сощурились. — Сначала развязала тесьму снаружи, а потом выбралась из мешка?

Вот же…. Накосячила я. Надо было прогрызть чертов мешок! Представив себя за подобным занятием, я тут же передумала. Надо было попросить белку это сделать. Но в тот момент меня как-то не осенило.

— Мало ли кто развязал эти тесемки. — Надеюсь, на моем холодном некромантском лице не дрогнул ни один мускул. — Вы бросили мешок валяться у крыльца. Кто угодно мог, проходя мимо вашего дома, подумать, что там еда или драгоценности. И развязать его.

— Кто угодно? Проходя мимо моего дома, — он ехидно выделил эти слова, — рискнул что-то подобрать, да еще и покопаться? Ты ври, да не завирайся. Признавайся, стащила белку и проводила над ней какие-нибудь ритуалы?

Ну это уже совсем ложные обвинения! Хоть именно это я изначально и собиралась делать… Но не сделала ведь. И не успела, и вроде как передумала.

— Никаких я ритуалов не проводила.

— Ты осознаешь, что это смертоносная бешеная тварь, подлежащая уничтожению? — жестко спросил Вилард.

Смертоносная бешеная тварь боязливо шевельнула лапками под одеялом. О, не отбросила их. Я легонько пнула белку, призывая не палить контору.

— Что будет, если она начнет носиться по городу? — продолжал давить наставник. — Разнесет его весь! Вспомни, во что превратился трактир.

— Да что ей делать в этом вашем городе? Она белка, а не собака. Наверняка уже ускакала себе в лес, грызть деревья гораздо веселее и безопаснее. И вообще, подите вон из моей комнаты, не то я стану переодеваться прямо при вас!

Угроза была более чем серьезная, но на Виларда не произвела должного впечатления. Он прислонился к косяку, сложил руки на груди и кивнул — мол, давай. Ох, демоны-развратители, выполнять эту угрозу я точно была не готова!

Спас меня мелодичный звонок в дверь. Кому-то не спалось, и он решил посетить моего некроманта с самого утра. Вилард бросил на меня уничтожающий взгляд и ушел. Вопрос о том, кто кого переупрямит, временно остался открытым.

Я выскользнула из-под одеяла и предупредительно шикнула на белку, чтобы сидела там дальше и не высовывалась. Сбросив сорочку, я быстро натянула платье и на цыпочках спустилась с чердака: мне было интересно, кто ходит в гости по утрам, особенно к некромантам.

К тому времени, как я подслушивающей тенью замерла внизу лестницы, в не слишком роскошной гостиной Виларда уже стояла посетительница. Ее вид абсолютно не вязался ни с этой гостиной, ни с этим полудеревенским городишкой. Выглядела она шикарно! Пышное черное платье оттеняло бледную кожу и золотистые волосы. Огромные глаза на симпатичном личике смотрели на некроманта с болью и надеждой.

Она вся в черном, потому что тоже некромантка? Или любовница, раз вламывается в такой час, когда приличные люди еще спят? Присмотревшись, я сообразила, что как минимум один вывод был неверным. Какая из нее адептка тьмы…. В тонких пальцах бледная нимфа сжимала маленький ридикюль с бриллиантовой застежкой и белый кружевной платок. Ни одна уважающая себя некромантка в жизни не возьмет в руки белое кружево, это просто стыдно!

— Приношу вам свои соболезнования, госпожа Бурдон, — сочувствующе сказал Вилард.

У меня отлегло от сердца. Не некромантка, это уж точно. У нее траур, вот и напялила самое роскошное из всех своих черных платьев. Кстати, я могла бы и сразу догадаться: не было в глазах посетительницы того самого могильного холода, который отличает любого подлинного некроманта. Надо сказать, у большинства моих сокурсников нужного холода тоже не наблюдалось, из чего я сделала вывод, что толковых некромантов из них не выйдет. Так, пародия одна.

Но отвлекаться было нельзя. Тут происходит что-то интересное! Да и вопрос, является ли эта дама любовницей моего наставника, тоже оставался невыясненным. Из книг про сыщика Блэка я отлично знала, что наличие мужа вовсе не является стопроцентным оберегом от любовников.

— Чем я могу вам помочь? — осведомился Вилард.

Пожалуй, при близких отношениях так не обращаются. Не настолько же он холодный во всем.

— Я хочу, чтобы вы побеседовали с моим супругом, — наконец обозначила вдова цель своего визита. — Уверена, его убили. Мне бы очень хотелось знать кто.

— Да духи-заступники с вами, — ответил ей мой наставник. — Он был стар и наверняка умер от старости.

— Не слишком тактично с вашей стороны — указывать мне на возраст супруга! — Выражение лица нимфы сделалось злым и агрессивным. Может, никакая она не нимфа? В этот момент дама совсем не была похожа на невинное создание. — А еще в эту версию не укладывается кухонный нож, торчащий у него из груди.

— Ого… — протянул Вилард, но моментально вернул себе сосредоточенное спокойствие. — Полагаю, наши доблестные полицейские расследуют это дело без труда и помощи потусторонних сил.

Почему-то он не слишком рвался беседовать с покойным.

— Расследуют, как же, — возмущенно фыркнула госпожа Бурдон. — Они обнаружили остатки артефактной магии и теперь на полном серьезе обсуждают версию о том, что мой бедный муж.. — она промокнула платочком совершенно сухие глаза, — сам достал зачарованный нож, чтобы вонзить его в свою грудь. Даже это чудовищное происшествие полицейские пытаются выставить самоубийством! Они не хотят работать.

По лицу господина Виларда читалось, что не только полицейские не хотят работать.

— А вам необходимо отыскать убийцу, — то ли спросил, то ли констатировал он.

— Разумеется! Мой бедный супруг был человеком небедным… Думаю, от него избавился кто-то из наследников, уставших ждать.

Ага, дамочка-то не промах! Если кто-то из наследников отправится в тюрьму — ей больше достанется. Тут уж, конечно, необходимо искать убийцу.

— Вы понимаете, что я могу здесь выступать исключительно как частное лицо? — спросил Вилард тихо и со значением.

— Понимаю. — Вдова порылась в складках своего платья и извлекла позвякивающий мешочек, черный, в тон наряду, и протянула некроманту. — Там полная предоплата с бонусом за срочность.

Лишь после того, как он пообещал обстоятельнейшим образом опросить ее почившего супруга о причинах внезапной смерти, госпожа Бурдон скорбно удалилась.

— Вот, значит, вы какой, — предъявила я, почти без опаски спустившись с лестницы. — Обираете несчастных вдов. Может, вы еще еду крадете из детского приюта?

— У нас здесь нет детского приюта, — бесстрастно ответил Вилард и добавил нечто возмутительное: — Терпеть не могу разговаривать с мертвыми. Не особо приятные собеседники. А господин Бурдон и при жизни не отличался покладистым характером.

Нет, ну вы это слышали? Не любит общаться с мертвыми! И это говорит один из самых выдающихся некромантов королевства. Моя вера в лучшее угасает с каждым днем, и он единственный виновник.

— Разговаривать с мертвыми — здорово, — воодушевленно пропела я, наблюдая, как Вилард берет из угла черную дорожную сумку и придирчиво проверяет какое-то ее содержимое. — У нас в академии такого ни разу не было. А я мечтаю, предвкушаю, жду не дождусь…

— Не хватало еще, чтобы в академии тебе давали разговаривать с мертвыми, — черство отозвался он. — На каком ты курсе-то, на первом?

— На втором!

У меня сданная на отлично сессия, бесконечные похвалы от пораженных до глубины души преподавателей и зависть всего курса, которому подобные успехи не светили. А теперь предстоит захватывающая месячная практика. И Вилард от меня не отделается, любой некромант обязан передавать бесценные практические знания юному поколению, иначе лицензию не продлят.

— Беседы с мертвыми — изумительное мероприятие, — продолжала я распинаться с придыханием, вспоминая прочитанное в учениках и услышанное на лекциях. — Они висят красиво над пентаграммой, отвечают на заданные тобой вопросы загробным голосом. А уж эта восхитительная энергия тлена и эманации смерти… Хочу поскорее ощутить и преисполниться.

Пока я делилась с ним своими сокровенными желаниями, он молча закончил проверку и пошел к двери с дорожной сумкой.

— Вы что, вздумали уехать из этого города, прихватив деньги доверчивой вдовы?

— Нет, — мрачно выговорил мой наставник. Похоже, ему было не до шуток. — Отправляюсь выполнять оплаченное поручение.

— Я с вами, — безапелляционно заявила я, готовая отстаивать мечту до последнего вздоха. Лучше, конечно, его вздоха, чем моего. — Вы не можете лишить меня этого удовольствия.

— А действительно. Не буду лишать. Собирайся!

Вилард окинул меня долгим взглядом, в глубине которого проскользнуло торжество. Мне это совсем не понравилось, но отступать я не намеревалась. Взлетела наверх, набросила тонкое пальтишко и так же стремительно сбежала по лестнице, едва не споткнувшись на чинивших препятствия ступеньках.

— Готова, — объявила я, надеясь, что в мое отсутствие белка ничего не натворит. Вроде лежит смирно под одеялом, прикидываясь чучелком. — Я вам пригожусь, я умная, усердная и быстро обучаемая.

— Посмотрим, — ответил он с некоторыми сомнениями. В прихожей накинул поверх балахона плащ и поинтересовался: — Не замерзнешь?

— Пф-ф-ф-ф, холод — моя родная стихия!

Мы вышли прямо в промозглое утро. На улице оказалось настолько не тепло для самого начала осени, что я слегка засомневалась по поводу своей стихии, но вида не подала. Обняла себя за плечи и ускорила шаг. Благо шел Вилард в таком же скоростном темпе, что и вчера, замерзнуть не выйдет при всем желании.

— Какое направление вы используете для поднятия мертвых, по Брауну или по Альтхаусу? — я решила блеснуть знаниями. Ну хоть чем-то я должна блеснуть. — Их способы допросов усопших кардинально отличаются.

— У меня своя методика, — буркнул он, — авторская.

Я подумала, что надо к нему немножечко подольститься, и предположила:

— Наверняка она куда более прогрессивная, чем у этих двоих господ. В конце концов, они оба давно умерли.

— Наоборот, она проще и не изобилует лишним пафосом.

Слабо представляла, как пафос может быть лишним, но кто я такая, чтобы осуждать легендарного некроманта? Он вправе позволить себе быть скромным, если ему хочется. Впереди нарисовалось кладбище в дымке таинственного тумана. Пальцы буквально зачесались рисовать пентаграмму и творить ритуальные пассы!

— Постойте, вы куда? — Я дернула за рукав наставника, который прошел мимо кованых ворот. — Кладбище вон там…

— А муниципалитет вон там. — Он кивнул вперед. — Или ты думаешь, что можно прийти в склеп и поднять покойника, не получив на это разрешения и не заполнив бланки?

Честно говоря, я так и думала. Про разрешение и бланки нам не рассказывали.

Спустя четверть часа я начала понимать почему. Очевидно, эту информацию приберегли курса до пятого, опасаясь, что студенты начнут пачками забирать документы и менять профессию, чтобы никогда в жизни не сталкиваться с этим кошмаром.

Муниципалитет — виденное мною вчера трехэтажное здание — был полон шума, народа и очередей. Множество дверей, суеты и загадочных образцов бланков, вереницей висящих на стенах.

Вилард усадил меня за длинный стол прямо в коридоре. За ним, по уши закопавшись в бумаги, уже сидела парочка несчастных жителей. По их лицам было заметно, что они с удовольствием поменялись бы местами с господином Бурдоном. Мой наставник, ненадолго нырнув в один из кабинетов, вернулся с огромной стопкой бумаг. Плюхнул ее передо мной и с каким-то садистским удовольствием велел:

— Заполняй.

Я поняла, что и мне участь Бурдона кажется вполне себе привлекательной.

— А вы? — осторожно поинтересовалась я.

— Я? За меня не беспокойся. Я все это проделывал не раз и давно научился. Ты явилась на практику? Вот и практикуйся. Усердно, как и обещала. А я пойду прогуляюсь, скоро распогодится, мне свежий воздух полезен для здоровья.

— Но я не знаю, что туда писать!

— Формы разработаны королевской канцелярией, адаптированы для населения, а потому интуитивно понятны, — занудным голосом проговорил Вилард, затем что-то черкнул на бумажке и протянул мне. — Это данные покойного. Постарайся писать правильно, иначе придется переделывать.

«Алоис Бурдон, семьдесят девять лет». Да, супруга за него определенно вышла замуж из-за большой любви. К деньгам.

Мой наставник скрылся с такой поспешностью, будто это место наводило на него ужас и тоску, как кладбище на простых обывателей. Теперь понятно, почему он не хотел выполнять поручение прекрасной вдовы. Что ж, если все некроманты сталкиваются с испытанием бюрократией, то я его выдержу с честью и достоинством.

Я решительно пододвинула к себе стопку и взяла с ее верхушки первый документ. Ничегошеньки в нем не было интуитивно понятно, ну или моя интуиция в столь раннее время еще не проснулась. Бланк с кучей строчек и квадратиков, снабженный пояснениями, тянущими на полноценный шифр.

— Извините, — обратилась я к сидящему рядом товарищу по несчастью, — вы умеете это заполнять?

— Ты?! — Он отодвинулся вместе со стулом, и я с опозданием узнала в нем старика из трактира, который вчера чуть дверь не вышиб, улепетывая от моей белки. — Изыди, бесовское отродье…

Ну нет так нет.

Пожав плечами, я углубилась в бланк. Сама как-нибудь с заполнением справлюсь. Шифры я люблю и уважаю, сыщик Блэк в моих любимых книгах разделывался с ними в два счета. Я тоже разгадаю! А потом и все остальное здесь….

Спустя бесконечное количество просиженных за бумагами часов я начала сомневаться в том, что некромантия — это мое. Пожалуй, кошель с монетами от вдовы недостаточно велик! Когда я доучусь, получу диплом и стану опытным некромантом, к которому все будут желать попасть на прием, то стану требовать за свои услуги вдвое больше. Не знаю, сколько там в том кошеле, но точно — вдвое больше.

Мой наставник проявил себя как гад, но не полный, а половинчатый. Отправился «гулять на свежем воздухе», и не подумав помогать с заполнением бланков. Зато пришел в обед, когда у меня в животе ощутимо урчало от голода, и принес пакет с бутербродами. Даже стакан горячего кофе раздобыл. Вот только дорожной сумки при нем не было. Оставил где-то? Убедившись, что я запорола не все документы, а лишь некоторые, Вилард велел их перезаполнить и опять ушел — наверное, потерянную на прогулке сумку искать. Вернулся ближе к вечеру с ней, но пустой. Беда! Нет, надеюсь, я ошибаюсь, ведь некромантам нельзя быть такими безалаберными, а уж разбазаривать нажитое добро при его достатке вовсе недопустимо.

Закончив бюрократическую войну, я победно отложила самопишущее перо и передала ему пухлую папку документов, едва шевеля пальцами. Шея, спина и задница затекли так, что из-за стола я выбралась скрюченная, как зомби. Разумеется, спасибо Вилард не сказал, просто подхватил папку и скрылся за одной из дверей. Через полчаса вышел с одной-единственной бумажкой, объявив:

— Разрешение получено.

— Это оно?… — спросила я разочарованно.

В моем представлении разрешение на поднятие мертвеца должно было выглядеть более внушительно — на пергаменте, с золотой печатью и кровавой подписью. Причем не кого-нибудь, а главы муниципалитета. Ибо лишь кровью он может расплатиться за все те мучения, которые я тут пережила!

— Абсолютно типовой бланк, — подтвердил Вилард и расщедрился на скупое: — Поздравляю с первым полученным разрешением, Кейра, хоть технически оно и не твое.

Да. Оно — наше! Неважно, что такое неказистое. Я зарделась, простив наставнику отсутствие высказанной благодарности, ведь мой труд был вкладом в общее дело. Какая я молодец, со всем блестяще (ну почти) справилась, настоящая некромантка.

— Замечательный был день, — довольно протянул Вилард, и мне захотелось его стукнуть. К счастью, ладонь не то, что в кулак не сжималась, она вообще меня толком не слушалась. — Идем домой ужинать.

Я поковыляла за ним, разминая заодно и ноги, которые от стольких часов сидения за столом решили, что теперь это их поза до конца жизни. Про ужин звучало очень заманчиво, успела проголодаться. Смущала формулировка «домой»… Вилард же не думает, что раз я живу у него, то у нас предполагается разделение домашних обязанностей? Готовить я не буду! И не только потому, что не умею. Я сюда приехала некромантскую, а не кухонную практику проходить…

Всю дорогу я была занята подбором слов по этому поводу, оттого молчала. Кучу убедительных доводов придумала, немного жаль, что они не пригодились. Нет, Вилард не стал готовить сам. Ровно к нашему возвращению еду доставили из трактира. Судя по всему, по четвергам в этом чудесном месте подавали морковные котлеты с тушеной капустой.

Я так оголодала в стенах муниципалитета, что слопала даже такую гадость, объев зайцев. Ладно, без разницы, чем набить желудок, если впереди настоящее приключение — поход на кладбище, допрос убитого… Я едва могла усидеть на стуле! Все же усидела, ровно и с прямой спиной.

Опустошив тарелку, я не выдержала и деловито спросила у Виларда:

— Когда мы идем? Сейчас? Думаю, надо одеться потеплее, на улице снова похолодало.

— Сейчас, — согласился он. — Только не мы идем, а я иду.

— Что?.. — Я не поверила своим ушам. — Ну и шутки у вас…

— Беседа с усопшими не шутки, — отрезал наставник. — Особенно с невинно убиенными. Это процесс весьма интимный. Они, знаешь ли, пугливы. Вас чему вообще в академии учат?

В академии меня учили многому, но вот про пугливых покойников не рассказывали.

— Что-то ни в одном учебнике я такого не читала, — высказала я крайне недоверчиво.

— Жизнь — это тебе не учебники.

В очень неподходящий момент его на философию потянуло! Впрочем, после общих рассуждений последовал приказ:

— Остаешься дома, не обсуждается.

Никогда не видела, чтобы человек так быстро одевался и исчезал за дверью. А ведь мне было что ему еще сказать!

— Я вам бланки заполняла весь день. А вы… вы… Подлец! — крикнула я вслед.

— Бланки можно заполнить за пару часов, — донеслось из-за двери, — а будешь хамить — отправишься в общежитие.

Говорю же, подлец как он есть! В общежитие…. Отчего не в трактир?

Я дождалась, пока его шаги стихнут на улице, и только тогда со вздохом пожала плечами. Наивный человек, неужели он всерьез думает, что я останусь дома? Тем более что на городок опустилась тьма, проследить за ним не будет сложно. Не собираюсь я вмешиваться ни в какие его интимные процессы, постою тихонечко в стороне и одним глазком подсмотрю разговор с жертвой. Разве можно такое пропустить? Никак нельзя!

Я взлетела по ступенькам к себе на чердак и ахнула. Моя, иголки мертвого ежика ей под хвост, белка не теряла времени даром. Видимо, ей стало скучно сидеть одной весь день. Мне, между прочим, тоже не было сегодня весело! А теперь сделалось вдвойне грустно. Эта зараза умудрилась вытащить мое любимое платье, черное как ночь, с красными вставками. Изорвать его на лоскуты и свить себе гнездо. Гнездо, темные силы!

— Белки не вьют гнезда! — в отчаянии воскликнула я. — Что ты за тварь такая?! Лучше бы всю мебель перегрызла, в конце концов, она не моя. Или вот смотри, занавески на окнах. Прекрасные, удобные занавески, хоть и розовые.

Белка бросила на меня взгляд, в котором явно читалось: «С ума сошла, что ли?» Похоже, как истинное порождение смерти, она предпочитала черный цвет. Сложно ее в этом винить… И ведь я не оставляла саквояж открытым, выходит, она его талантливо вскрыла!

Я вытащила белку-взломщицу из гнезда, вздохнула над тем, что осталось от моего платья, и сунула автора сего художества за пазуху. Оставлять ее одну в комнате опасалась: не так уж много у меня платьев. Рыдать над лоскутами было некогда. Закутавшись в пальто, я сбежала вниз и осторожно вышла в ночь. Путь до кладбища неблизкий, да и шаги у Виларда огромные, а я не намерена опоздать к началу ритуала.

Как найти некроманта на темном кладбище? Если он там праздно шатается просто удовольствия ради, то, конечно, никак. А вот если готовит допрос мертвеца, надо внимательно вглядываться в кромешную тьму: не блеснет ли где-нибудь слабый отсвет огонька свечи. Слава духам, без тринадцати свечей усопшего не поднимешь. Поэтому склеп, в котором орудовал наставник, я обнаружила через пару минут. Красивый склеп, по крайней мере, по очертаниям. Статуи какие-то крылатые, стрельчатое окошко. Маленькое, но мне хватит.

Куда труднее оказалось бесшумно к нему подобраться. Ветки и коряги будто бросались под ноги нарочно, чтобы хрустеть погромче. И все-таки я справилась, не иначе как у меня в роду были шпионы, пусть мать и не признается. На цыпочках, мелкими шажочками я прокралась поближе и заглянула в окошко склепа как раз в тот момент, когда господин Вилард принялся читать заклинание. Его зычный голос отражался от стен склепа таинственным эхом, заставляя воздух опасно подрагивать. Склеп наполнялся мощными эманациями, пространство звенело от каждого отчеканенного слова. Получалось весьма впечатляюще и в меру пафосно, я прониклась. Вибрации отзывались морозом по коже, а еще мурашками, целым табуном. О…. Чистый восторг!

В центре начерченной мелом пентаграммы на полу лежало тело белого как лунь сморщенного старика. Как я понимаю, господина Бурдона. Вокруг него мерцали тринадцать свечей, прекрасных и черных. Воск скатывался крупными блестящими каплями, я завороженно смотрела, забыв дышать и моргать. Без преувеличений, это лучшее, что я видела жизни! Было даже круче, чем нашествие скелетов-плясунов на студенческой вечеринке.

Вилард обронил последние слова заклинания, воцарилась гнетущая тишина. Пламя свечей вспыхнуло ярче, труп медленно поднялся над полом…. Эдак на метр. Ух ты!

Господин Бурдон замер в воздухе, окутанный ореолом переливчатого мрака, и заговорил могильным голосом. Ну, ясень пень, могильным, откуда у него другой теперь возьмется.

— Кто ты и зачем меня побеспокоил?

— Я тот, кто пришел задать тебе вопросы, — Вилард ответил уклончиво.

А я знаю почему, знаю! Внимательно на лекциях слушала: ни в коем случае нельзя называть покойнику свое имя и давать хоть какую-то личную информацию, даже если при жизни бедолага был ближайшим другом, родственником или исключительно милым человеком.

Усопшего господина уклончивый ответ вполне удовлетворил. Во всяком случае, возражать он не стал, и Вилард приступил к допросу:

— Кто тебя убил, Алоис?

Я затаила дыхание. Сейчас раскроется тайна! Но почему-то оживший труп не спешил отвечать и неуклюже заворочался, хотя сделать это, будучи подвешенным в воздухе, было непросто.

— Отвечай! — приказал мой наставник так строго, что я бы на месте трупа точно молчать не стала, а выложила все мне известное и неизвестное.

Тот тоже заговорил, но совсем не о том, о чем его спрашивали.

— Ты принес с собой проклятие, некромант, — прошипел мертвец.

А?! Что, где, откуда?…

Это было неожиданностью и для Виларда. Он сбился с властного тона и совершенно нормальным голосом сказал:

— Чушь, не приносил я никаких проклятий.

— Проклятое существо явилось вслед за тобой, — зло заявил господин Бурдон. — Не будет тебе ответов!

Прокатился оглушительный гул, дверь склепа распахнулась словно сама собой. С потусторонними завываниями ворвался ветер. Меня едва не сдуло от окна, а следом чуть не стряхнуло… Стены и пол задрожали, с потолка посыпалась труха. Вилард каким-то чудом устоял на ногах, хладнокровно сотворяя пасс. Кажется, удержания мятежной души.

Я уцепилась побелевшими пальцами за выступы окошка, затаив дыхание, чтобы не чихнуть. Пыль оседала густой завесой, в глазах щипало и рябило. Крыша поехала… Не моя, склепа! С хрустом, скрежетом и кучей обломков. Плюхнулась каменюка, задев моего наставника, он сбился с пасса. Покойник зловеще захохотал и крутанулся волчком.

Пламя свечей затрещало, взмывая ввысь. Господина Бурдона скрыло за стеной огня. Короткое, но емкое ругательство Виларда, ослепительная вспышка. И пепел, которым труп осыпался на пентаграмму. Ой. Склеп заходил ходуном, крыша загрохотала и обрушилась. Немножко, в углу. Померкшее пламя свечей позволило разглядеть в оседающей пыли моего некроманта с непередаваемым выражением лица. Задняя стена финально дрогнула и тоже развалилась.

Я беззвучно вскрикнула и шарахнулась от окна. На кладбище мне больше делать нечего! Есть подозрение, что проклятое существо, о котором твердил усопший, — это моя Бэллочка, уютно свернувшаяся калачиком у меня за пазухой. Учитывая сложившиеся обстоятельства, задушевная беседа с наставником — последнее, чего мне хотелось.

Не оборачиваясь, я со всех ног рванула к выходу с кладбища.

— Стоять! — раздался сзади окрик.

Грозный, любого бы парализовало на месте. Не добежав до ворот, я застыла. Сковало так, что ни ногой, ни рукой не шевельнуть. Конечно же, не от страха. Этот бессовестный человек метнул в меня заклинание. Я попыталась вырваться из невидимых пут, слыша приближение тяжелых шагов. Мгновение, и он развернул меня к себе и без спросу полез за пазуху.

— Эй! — возмутилась я. — Прекратите меня лапать!

Надо же, дар речи у меня остался. Но не помог…. Вилард ловко вытащил белку, умудрившись даже не коснуться панически вздымающейся девичьей груди. И все равно лезть девушке под одежду — это неприлично.

— Белка, — мрачно констатировал он. — Так я и знал. Ты хоть понимаешь, что вы наделали?

В целом я понимала. Допросить покойника теперь не получится, значит, придется вернуть кошель несчастной вдове, а ей вряд ли удастся подвинуть хоть одного наследника. Однако все это меня совершенно не касалось, а вот белка касалась.

— Верните, она моя, — пискнула я, не оставляя попыток высвободиться из пут.

— Не верну. Я ее упокою и оставлю на этом демоновом кладбище.

— Не упокоите! — закричала я в отчаянии.

Вилард покрутил белку в руках так, словно она по-прежнему оставалась чучелом, потом пристально посмотрел на меня и неожиданно согласился:

— Не упокою. Ты каким-то образом привязала ее к себе. Упокоить ее можешь только ты.

Он вздохнул и посмотрел на меня с интересом, впервые за это время.

— Как ты смогла? Она бешеная и к тому же проклятая. Такое привязать невозможно. Что за обряд провела?

Кажется, Видарда уже не волновали ни несчастный господин Бурдон, ни мое непослушание. В его глазах светился исследовательский интерес.

— Отпустите — скажу.

Сначала он окинул меня непонимающим взглядом. Видимо, напрочь забыл, что я тут стою фактически связанная. Затем взмахнул рукой, и я вновь обрела контроль над своим телом.

— Верните Бэллочку! — потребовала я и протянула руку.

Ох, как же ему не хотелось ее возвращать. Но я не сомневалась, что добьюсь своего. Слишком ему было интересно, как можно привязывать к себе бешеных проклятых мертвых белок. Главное, он понятия не имел о том, что я понятия не имею, как это делается. Преимущество наконец-то на моей стороне. Пусть и временное.

— Держи. — Он отдал белку, та радостно вскарабкалась на меня и юркнула за пазуху. — Ты назвала это Бэллочкой? Что творится в твоей голове?… Ладно… Как тебе удалось сделать привязку?

Я честно пожала плечами.

— Не знаю. Я просто сидела, гладила ее и думала о том, как мы похожи: одинокие, не понятые миром, и лишь смерть нам подруга и покровительница.

Прозвучало очень возвышенно и трагично, но вместо того, чтобы проникнуться, этот гад захохотал так, будто я сказала что-то очень смешное. Я насупилась и замолчала.

— Нет-нет, извини. Рассказывай дальше, что еще ты делала со своей Бэлкой?

— Ничего. Она зашевелилась и полезла обниматься.

— Ясно. Твой обряд мне никак не пригодится, потому что спонтанный и полностью построен на юношеском идиотизме.

— Может, максимализме?

— Нет, — покачал он головой. — Пошли, несчастье. Одинокая и непонятая подопечная смерти.

И снова хохотнул.

Пошли мы сперва не домой, а в склеп. Аккуратно заметать пепел покойного в коробочку.

А дома мне выставили условие: я набираюсь на практике опыта и упокаиваю опасную белку, а до тех пор несу ответственность за все ее деяния. И чтобы на глаза она Виларду не попадалась, иначе он за себя не ручается. Бэллочка так перепугалась его гневного взгляда, что ускакала на чердак сама. Ждать меня перед дверью, наверное.

Упокою ее. Обязательно. Как-нибудь потом.

Покивав с глубоким осознанием вины на лице, я уже собиралась взобраться к себе в комнату следом за белкой. Не успела, в дверь позвонили. Я увязалась за наставником в коридор смотреть, кто пожаловал. Судя по форме, на пороге стояли двое бравых полицейских.

— Господин некромант, — откашлявшись, сказал один из них, чьи залысины на фоне седых волос намекали на то, что ему пора на пенсию. — Мы по делу о смерти господина Бурдона. Можем войти?

По-моему, они его до жути боялись. Он с минуту рассматривал полицейских, будто решал, можно ли им войти или нет. Ох, это же полицейские, с ними лучше не ссориться. Даже сыщик Блэк ругал их нехорошими словами за тупость исключительно про себя, а вслух разговаривал вежливо, потому как эти мстительные остолопы способны крепко осложнить жизнь. В некоторых вопросах господин Вилард совершеннейший профан!

— Тут такое дело…. — сказал тот полицейский, что помоложе и подогадливее. Догадался, что в дом их вряд ли пустят. — Вдова покойного уведомила, что заказала вам посмертный допрос. Не могли бы вы сообщить, чем он закончился? Кто убил беднягу?

Ага, кто-то действительно не хочет работать. А придется. В этот раз не выедешь на чужом горбу. Я злорадно потерла руки. Полицейских недолюбливала. Они столько неприятностей доставили моему драгоценному сыщику Блэку, что долюбливать их было совершенно невозможно.

— К сожалению, допрос не удался, — известил их Вилард. — Покойный отвечать отказался, испепелил свой труп и подпортил склеп. Так бывает, когда в убийстве замешана магия.

Надо же, а ведь мог и сдать меня. Но не сделал этого. Надо запомнить, чтобы в следующий раз, когда он снова станет совсем невыносимым (а он станет, тут никаких сомнений), злиться на него чуть меньше.

— Хм, — откашлялся пожилой полицейский и дрожащим голосом заявил: — Это не очень хорошо.

— Почему же?

— Час назад вскрыли завещание господина Бурдона. — Он смотрел на Виларда совсем уж виновато, и в моем сердце зародилось нехорошее предчувствие. — Все свое состояние он завещал вам, обойдя в этом вопросе всех своих родственников и нахлебников.

Мой наставник молчал. Видимо, пытался осознать сказанное. До меня тоже не сразу дошло, что ситуация выглядит очень скверно.

— Вы это, — осторожно проговорил молодой полицейский, — не покидайте город какое-то время.

— Я уже несколько лет его не покидаю, — холодно ответил Вилард. — Доброй ночи, господа.

Таким незамысловатым способом он дал им понять, что пора и честь знать.

— Доброй ночи, господин Рауд, — торопливо попрощались они хором и ретировались.

А мой наставник обернулся ко мне. Такого ледяного взгляда у него я прежде не видела. Еще бы, благодаря мне и моей белке теперь он главный подозреваемый…

— Вилард, я вас спасу! — выпалила на одном дыхании. — Я сама найду убийцу, я умею, честное слово!

И да поможет мне сыщик Блэк.

С ума сойти…. Убийство, расследование! Я и помыслить о подобном на практике не могла. Мечты сбываются! Правда, к сбыче мечт прилагался невинно пострадавший и очень сердитый некромант.

— Уйди с глаз моих долой, — сказал Вилард так тихо, что его голос показался особенно угрожающим и даже замогильным.

В голубых глазах холодной сталью светилась ярость, казалось, если смотреть в них дольше секунды, то непременно порежешься. Я потупила взор и, отступив на пару шагов, лишь с такого безопасного расстояния попыталась объясниться:

— Я действительно могу помочь…

— Исчезни. — Он был неумолим. — Меня подозревают в убийстве. Одним больше, одним меньше — уже нет разницы. По крайней мере, не зря будут подозревать.

Я хотела было возразить, что за два убийства и срок дадут двойной, но решила, что некромант в гневе может и проигнорировать какую-то там математику. А я слишком молода и прекрасна, личное знакомство с чарующими объятиями смерти лучше отложить на потом.

С кроткой виноватой улыбкой я быстро поднялась по лестнице и, впустив смирно ожидающую меня Бэллочку в комнату, закрыла за нами дверь. Нет, вряд ли бы Вилард привел угрозы в исполнение, но ему сейчас нужно побыть одному. Выдохнуть, успокоиться, чайку заварить успокоительного на травках… Ну или сломать пару стульев — тут уж у каждого свои способы. А кто я такая, чтобы мешать хорошему человеку? Кто знает, вдруг он решит, что практикантки замечательно подходят для того, чтобы вымещать на них злость.

Долго я в комнате не высидела — снова услышала мелодичную трель звонка. Чей-то новый поздний визит пропустить уж никак не могла. Аккуратно выскользнула за дверь, спустилась на пару ступенек и вжалась в стену, приготовившись вести себя тише мертвой мыши и слушать. И подсматривать, конечно.

Поступила я абсолютно правильно: беседа обещала быть крайне интересной. В нашей гостиной появилась безутешная вдова господина Бурдона, и она была в бешенстве. Не пожелав некроманту доброго вечера, воскликнула:

— Вы!… — Ее кулачок в черной перчатке гневно сотряс воздух. — Вы уничтожили моего несчастного мужа! Теперь и похоронить-то нечего!

— Об этом не волнуйтесь, — заявил Вилард. — Как раз для похорон кое-что осталось.

Он на минуту исчез из моего поля зрения, потом появился с коробочкой, в которую мы с ним заботливо смели останки господина Бурдона в склепе. Не менее заботливо мой наставник протянул ее вдове.

— Что это? — испуганно спросила она.

— Прах вашего супруга. Точнее, пепел.

Бедняжка отшатнулась.

— Так и отдайте его гробовщикам. Что вы мне эту гадость суете?

Какая несдержанная дамочка! Нет бы увидеть плюсы: похороны не отменились, и на кремации удалось сэкономить. Да и неприлично называть пепел дорогого супруга «гадостью». Похоже, никаких нежных чувств она к нему не питала. Может, сама его и укокошила? Хотя зачем тогда обращаться к некроманту? Он бы живо вывел ее на чистую воду.

И все же она мне казалась очень подозрительной, не знаю почему. Наверное, это особое сыщицкое чутье.

Вилард снова пропал ненадолго и вернулся. В этот раз он протянул вдове не коробочку с прахом, а кошель.

— Поскольку я не выполнил ваше задание, оплату возвращаю.

— Издеваетесь? — Вдова истерично рассмеялась. — Ну да, у вас же и так теперь все мои деньги есть, эти можно обратно отдать.

— Нужно, — поправил ее он, — допрос покойного-то не состоялся.

— Вот именно, деньги нужно вернуть! Но не эти жалкие гроши, а наследство моего мужа, которое вы вероломно оттяпали.

— По закону до окончания расследования никто ничего не унаследует.

— Его убийца вообще ничего не унаследует! — обличительно выпалила она. — Думаете, избавились от тела, замели следы — и все вам сойдет с рук?

— Ну не хотите, как хотите, — спокойно сказал Вилард и сунул кошель в карман.

Бедняжка открыла рот, потом его закрыла, потом опять открыла и закрыла. С минуту она стояла, выпучив глаза и открывая-закрывая рот, отчего сделалась похожей на рыбку. Дохлую. У нас в академии такие в аквариуме плавали, брюшком кверху, а дежурный по аудитории каждое утро их поднимал. Сразу после заклинания рыбки именно так и выглядели.

Кстати, кто сказал, что прелестная вдова обязательно должна избавиться от своего престарелого мужа собственноручно? Возможно, она кому-то поручила убийство, а некроманта наняла, чтобы супруг сказал: «Меня зарезал какой-то незнакомый мужик, в первый раз в жизни его видел. А почему он это сотворил, ума не приложу».

Очень удобно, мигом бы отвела от себя подозрения. Свою собственную супругу убиенный никак не перепутал бы с незнакомым мужиком, даже если зарезали беднягу в самый разгар старческого маразма.

Версия была стройной и правдоподобной, а прелестная вдова при этом стала еще подозрительнее. Полицейские мялись у порога и несмело что-то мямлили, а она вон как с некромантом разговаривает. Дамочка не робкого десятка. На такую аферу запросто бы решилась…

Она еще вяло переругивалась с Вилардом, обещая тому кары небесные и не только, но дальше я слушать не стала. Прошмыгнула в комнату, шуганув от саквояжа Бэллочку, которая была занята его вскрытием. Вот ведь зараза гнездавьющая! Подхватив ее на руки, я накинула пальто и рванула к окну. Известно зачем. Слежка — важнейший и неотъемлемый элемент любой сыщицкой работы.

Спускаясь по лесенке, я несколько раз чуть не сорвалась. Чертыхнулась, но удержалась, а когда одолела большую часть перекладин — мягко спрыгнула на землю. К тому времени, как вдова, ругаясь и проклиная некроманта, вышла на крыльцо, я уже сидела в кустах в засаде.

Погода в эту ночь мне благоволила. Полная луна скрылась за тучами, накрапывал дождик. Достаточно мелкий, промокнуть было невозможно. Но его хватило, чтобы госпожа Бурдон набросила капюшон на голову и теперь наверняка видела только узкую полоску дороги у себя под ногами. Я могла бы спокойно идти сзади, не особенно напрягаясь. Но перестраховка для сыщиков тоже очень важна, поэтому я преследовала объект вдоль дороги, спрятавшись за кустами и цепляя на свое несчастное пальто репейные шарики.

Госпожа Бурдон не пошла домой, и я радостно потерла руки.

Она остановилась возле трактира, того самого, где совсем недавно моя белочка давала сольный концерт и выписывала опасные трюки. Я на всякий случай полезла за пазуху и крепко ухватила ее за шкирку. Вдруг она вспомнит о том, как прекрасен был ее бенефис, как горячо реагировала публика, и решит это дело повторить?

К счастью, Бэллочка лишь потерлась о мою руку щекой, свернулась калачиком и мирно засопела. Слава темным силам.

Я разочарованно выдохнула. Конечно, предпочла бы, чтобы подозрительная вдова направилась к какому-нибудь подозрительному домику на окраине. Трактир — это слишком очевидно. Ничего удивительного, что после беседы с моим некромантом женщине необходимо выпить. И не какой-нибудь там «малиновый шок», а самой что ни на есть крепчайшей настойки.

Я уже думала развернуться и отправиться домой. Не ждать же под дождем, пока она будет напиваться, чтобы потом проводить ее, шатающуюся, до дома! Однако события развернулись неожиданно.

Госпожа Бурдон не стала, как все нормальные люди, входить в трактир через главный вход. Наоборот, юркнула в темноту и остановилась возле окна. Затем, не снимая перчаток, отстучала замысловатый ритм. О, подает кому-то знак! Я замерла, стараясь даже не дышать.

Сообщник! У нее есть сообщник!.. Какая же я все-таки молодец, что проследила за ней. В сыщицком чутье мне точно не откажешь.

Пару минут ничего не происходило. Затем из дверей трактира появился… Ух ты! Знакомый мне бармен — здоровенный детина, который отказался брать мои деньги за информацию, да еще и к лекарю меня посылал. Может, он и есть исполнитель?

Тогда госпожа Бурдон — полная дура. Зачем подсылать убийцу, которого жертва могла бы опознать, да еще и к некроманту обращаться? Впрочем, кто знает, вдруг ее муж по трактирам не шлялся и бармена в глаза не видел.

А дальше произошло то, чего я никак не ожидала. Детина сгреб в охапку несчастную вдову и смачно поцеловал в губы. Любовник — вот оно что!

Я внимательно рассматривала эту парочку, морщась от долетающих чмокающих звуков. Все-таки странная штука — любовь. По моим прикидкам, вся из себя расфуфыренная дамочка могла найти кого поприличнее и пообразованнее. С другой стороны, бармен — парень высокий и крепкий, мышцы под рубахой наливаются. После усушенного сморчка, каким был ее покойный супруг, и такой увалень с простецкой рожей красавцем покажется.

Нацеловавшись, парочка заговорила. Правда, слишком тихо, чтобы я могла хорошо их расслышать, а подобраться ближе не рискнула. Но до меня доносились слова: «наследство», «старый хрыч» и «гадский некромант». В целом тема беседы была ясна.

Потом парочка опять целовалась, да так долго, что мне надоело сидеть в кустах. Сколько можно, духи-заступники!

Видимо, духи услышали мою молитву, и бармен с неохотой оторвался от своей зазнобы и пошагал назад в трактир. Его, между прочим, работа ждет. Пока они тут зажимались, небось все посетители успели протрезветь и теперь колотят пустыми стаканами о барную стойку.

Я устало зевнула. Спать хотелось жутко, а мне еще эту гуляющую дамочку домой провожать. Кто знает, вдруг она не домой идет, а в ту самую избушку на окраине, где ее ждет неведомый наемник? А может, у нее и еще любовники имеются. В общем, отпускать ее было нельзя.

Спустя полчаса выяснилось, что если наемники и любовники у госпожи Бурдон и были в наличии, то сегодня она решила их не посещать. Вдовушка спокойно дошла до огромного домины с пышным садом и исчезла за оградой. Вот, значит, как выглядит дом Бурдонов. Хорошо выглядит, внушительно. Три этажа, массивные колонны, окна с витражами. Во дворе — фонтан, фигурные статуи, красивенные кованые скамьи. А пруд с водопадом, струящимся с горки… Шикарно! Собирал бы мой наставник побольше кошелей с монетами, и у него такой был бы, а мне не приходилось бы ютиться на ужасно розовом чердаке.

Хотя о чем это я? Если господин Бурдон все имущество завещал Виларду, то этот домина ему и принадлежит. Осталось только отделаться от подозрений и готовиться переезжать.

Едва не падая с ног от усталости, я добралась до домика наставника. После созерцания бурдоновской роскоши он показался мне совсем неказистым. Ладно, я непривередлива…. Потерплю уж несколько дней. Вряд ли расследование дольше займет, особенно при моем активном и талантливом содействии.

Сонно зевнув, я вскарабкалась на лесенку. Бэллочка выбралась из-за пазухи и в два прыжка оказалась на чердачном окне. Хорошо ей, а мне еще лезть и лезть.

Тело наливалось слабостью, веки закрывались помимо воли, хоть спички вставляй. Я снова зевнула, едва не вывихнув челюсть, и потерла слипающиеся глаза. Это было ошибкой. Роковой! Поскольку одновременно тереть глаза и взбираться по лесенке оказалось невозможно…

Равновесие скончалось, ноги потеряли опору. Успела среагировать буквально в последнюю секунду. Одна ладонь хватанула воздух, другая чудом уцепилась за перекладину. Пальцы сжали ее до боли и скрипа, я повисла на руке. Да уж, скверно вышло. Я взялась второй рукой за перекладину, отчаянно задергала ступнями, ища нижнюю. Нашла, но ненадолго… Ибо сшибла ее. Я засучила ногами, вниз что-то посыпалось. Тонкое и деревянное. Перекладины! Те самые, в которые мне нужно упираться.

Кошмарное положение. Я болталась на лестнице, практически между двух палок, которые, судя по треску, грозились отвалиться следом. Вместе со мной! Зато подействовало очень пробуждающе. Сон как рукой сняло, а глаза вытаращились так, что при всем желании не закроешь.

Сверху пищала белка, протягивая мне лапки. Короткие, к сожалению. Да и с большей вероятностью я потяну ее за собой вниз, чем она меня вверх. Ей-то ничего, и так мертвая, а вот я пока нет!

Я судорожно заозиралась, оценивая обстановку. Чуть ниже было окно. Не передо мной, но на доступном для прыжка расстоянии. Открытое. Кажется, окно гостиной. Да и какая разница, когда речь идет о моей собственной сохранности! Раздумывать и высчитывать планировку времени не было. Лестница опасно шаталась и, кажется, собиралась развалиться с секунды на секунду.

Вспомнив занятия на турнике (эх, спасибо, родная академия), я раскачалась и сиганула в окно. Точно в цель влетела, меткость — мое всё! Приземлившись, я перевела дух, поняв, что подо мной что-то мягкое. Потом огляделась в темноте и…

О силы тьмы! Лучше бы я разбилась в лепешку!..

Чем-то мягким оказался здоровенный матрас, застеленный шелковой простыней. На нем, в десятке жалких сантиметров от меня, лежал Вилард. Я лягушкой шлепнулась в его кровать…. И сейчас он смотрел на меня, мягко говоря, удивленно.

— Ой, — только и смогла выговорить я, пытаясь выбраться из этой неловкой ситуации.

То есть слезть с кровати. Но каким-то неведомым образом запуталась руками и ногами в одеяле, снова упала. Прямо на своего наставника, уткнувшись носом ему в шею.

— Полагаю, теперь моя честь в опасности, — выговорил он насмешливо.

Его честь? В опасности?… Из-за меня?!

Я стала выкарабкиваться из кровати еще энергичнее. И на этот раз удачно. Через минуту я стояла на ногах. Только вот нечаянно зацепила одеяло, наполовину стащив его с кровати. Моему взору открылись широкие плечи и крепкий торс Виларда. Хвала духам-заступникам, больше ничего не открылось! Вторая половина одеяла осталась прикрывать самые интересные места. То есть совершенно неинтересные, приличным-то девам. Но и того, что я увидела, было достаточно, чтобы застыть, как надгробие, и бессмысленно глядеть… Ну, в общем, куда гляделось.

— Если ты уже насмотрелась, — с усмешкой сказал Вилард, — то выйди, пожалуйста, из комнаты.

Я немедленно отвела глаза и даже почти отвернулась. Сообразив, что этого недостаточно, чтобы оказаться за дверью, отмерла и попятилась. Чертово одеяло поползло вместе со мной, вынудив снова замереть и оторопело моргать. Нет, это ужасно! И я вовсе не про тот замечательный ужас, когда кровь стынет в жилах. Моя стыть не думала — активно приливала к щекам, наверняка делая их алее моей челки.

— Кейра, отдай одеяло, — попросили ласково, почти увещевающе.

Дрожащими пальцами я отцепила угол подлого пододеяльника от пуговицы своего пальто, на которую он намотался, и отбросила одеяло прочь, словно ядовитую змею. Оно прилетело в лицо моему наставнику, а лучше бы в этот его замечательный торс! Я перевела взгляд и заметила на простыне грязные мокрые пятна. Ой.… Под обильный дождь я не попала, но мелкого, противного и моросящего хватило, чтобы намочить мое пальто.

— Давайте я вам с бельем помогу, — выпалила я. Вилард стянул одеяло с головы и уставился очень вопросительно. — В смысле, постельное перестелить….

— Спасибо, но нет. Со своим бельем я разберусь сам.

Залившись краской до ушей, я рванула к выходу, вслед донеслось:

— Жди в гостиной. У меня есть пара вопросов!

За дверью я судорожно глотнула воздуха и побрела в прихожую снимать пальто. Тянуло не снимать, а дать в нем деру. Предчувствовала, что вопросы будут как раз те, отвечать на которые мне не хочется.

Нет, истинные некромантки не удирают. И не боятся трудностей! Разве что совсем немножко. Прося тьму даровать мне стойкости, я плюхнулась на диван в гостиной. Вилард появился через несколько минут и был вполне одет. Однако я смущенно потупилась, потому что слишком хорошо помнила, что он прячет там, под одеждой.

О темные силы! Неужели теперь каждый раз, глядя на своего наставника, я буду вспоминать его неодетым? На такое не подписывалась. Как жить-то теперь? Вечно опустив глаза в пол? Так не только Виларда — вообще ничего не увижу. Я представила, как спотыкаюсь и падаю всякий раз, когда он появится в поле зрения, и тяжело вздохнула. Лучше бы меня проклял кто! Каким-нибудь маленьким нестрашным проклятием.

— Рассказывай, — велели мне. — Вряд ли ты решила соблазнять меня таким странным способом — влетая через окно в мокром пальто. Так что не вздумай врать. Что случилось?

— Лесенка у вас хлипкая — вот что случилось. Хотя… нет у вас больше никакой лестницы, только груда деревяшек.

Вилард удовлетворенно кивнул. Похоже, и самостоятельно сделал вывод, что я спускалась и поднималась по той лесенке. Для этого сообразительность сыщика Блэка не нужна. Любой, кто не круглый дурак, догадался бы.

— Куда ты ходила?

Убить меня не грозится… Если и злится, то гораздо меньше, чем вечером. Я перевела дыхание и вдохновенно выложила свои новости. В конце концов, должен он узнать, что я действительно кое-что смыслю в расследованиях и достигла некоторых успехов.

Вилард выслушал меня внимательно и ничего не сказал. По поводу моих успехов. Будто они вовсе не считаются. А так-то кое-что сказал, кто бы сомневался.

— Марш наверх! И до рассвета носа из комнаты не высовывай. Утром мне на похороны идти. Подниму тебя рано. Из вредности.

— На похороны? — важно осведомилась я. — Не стоит вам на них появляться. Одна схожу.

— Это почему? — удивленно приподнял он бровь.

— Как почему? Преступники обычно приходят на похороны своей жертвы. Убедиться, что мертвец окончательно мертв, или просто полюбоваться на дело своих рук. Человека убить, знаете ли, не так легко, тут каждый гордиться будет проделанной работой.

Он хмыкнул:

— Интересные у современных дев взгляды на жизнь.

Это замечание я проигнорировала.

— Поймите, вам на похороны никак нельзя. И без того подозревают.

— Если не приду, станет еще подозрительнее. Я допрашивал покойного, обязан проводить его в последний путь.

Дурацкие традиции, кто их придумал?

— Я все равно пойду. Мне необходимо очертить круг подозреваемых. Азы сыщицкой работы.

— Очерчивай сколько душе угодно. Но на похороны полгорода соберется. Успеешь за всеми следить?

— Неужели господин Бурдон был таким популярным? — расстроилась я. — Вы говорили, тип он крайне неприятный.

— Неприятный, только не забывай, что его убили. А у нас в городе событий негусто. Не сомневайся, народу ожидается много.

Наставник меня не обманул. Ни в чем. Поднял ни свет ни заря. Казалось, я только коснулась головой подушки — и вот уже его строгий голос за дверью громко велит:

— Вставай, не залеживайся. Нечего было гулять по ночам!

В том, что касается массовости грядущего мероприятия, тоже сказал правду. Когда мы пришли, на площадке за воротами кладбища яблоку негде было упасть. Впрочем, нам это ничуть не помешало… В том месте, где мы встали, тут же образовалось свободное пространство. Неудивительно. Единственного в городе некроманта и раньше-то побаивались, а уж теперь, когда он может оказаться еще и убийцей, почтительного ужаса в глазах горожан прибавилось.

Похороны были пышными, с музыкантами, играющими скорбную мелодию, морем цветов и столь затянутым началом, что я успела рассмотреть всю собравшуюся толпу. Да уж, за всеми не проследишь… С такой задачей даже сыщик Блэк не справился бы.

Засунув прихваченную из дома белку поглубже за пазуху пальто, я отыскала взглядом несчастную вдову, которая сменила предыдущее черное платье на новое, более шикарное.

— Неплохо она подготовилась к трауру, — шепнула я Виларду. — Такие платья за один день не шьются.

— Ее муж был стар, — тихо ответил он, — мог скончаться в любой момент по совершенно естественным причинам. Возможно, она давно готовилась.

Наставник был прав, и мне это ужасно не нравилось. Не только потому, что он мешал мне от души подозревать главную подозреваемую. Но и просто так, с чего он вообще постоянно прав? Непорядок.

Перед вдовой на постаменте стояла красивая кованая урна, куда, очевидно, пересыпали господина Бурдона из невзрачной коробочки. Возле нее и надо искать тех, кто был близок с покойным. Двоих кандидатов я приметила с ходу: высокого тощего парня с вытянутым грустным лицом и мою старую знакомую Бонну Крауз, ту самую хозяйку общежития. Сегодня прическа на ее голове была еще выше, будто моя белочка не устроила ей «стрижку газона». Впрочем, только издали это монументальное сооружение можно было принять за прическу. Сразу ясно: парик. Может, и в прошлый раз парик был, но поестественнее?.. Тогда моя белка не такая уж вредительница, просто не смогла стерпеть подобное преступление против стиля.

Бонна держала грустного спутника за руку, посматривая на молодую вдову так, словно та заняла все комнаты общежития и не платит за аренду.

— Кем покойному приходится госпожа Бонна? — тихонько спросила я у Виларда. — И почему она такая злющая?

— Это его первая жена. А рядом с ней их сын.

О, тоже наследнички. Очень подозрительные.

— Странно, что она всего лишь хозяйка общежития, когда у ее бывшего мужа было немерено деньжищ. Неудачный развод?

Наставник поморщился:

— Не люблю сплетничать.

— Даже для спасения собственной жизни? — сурово спросила я.

— Поскольку сплетничать я не люблю, то и рассказывать мне нечего.

Нет, ну вы его послушайте! Вопиющая незаинтересованность в обелении своего доброго имени… Я открыла было рот, собираясь это высказать, но он нахмурился и приложил палец к губам. Разве что не шикнул на меня. Мол, болтать на похоронах невежливо, хоть церемония пока и не началась.

Между прочим, здесь не я одна была невежливой. Поодаль от основной толпы крутились две бойкие старушки, переговариваясь приглушенными голосами и ахая. Эти точно сплетничать любят. Вот к ним и подойду!

Я ненавязчиво протолкнулась к потенциальным источникам информации, пристроилась сбоку, развесив уши.

— ….недолго-то Стефке красоваться осталося, — расслышала обрывок фразы первой старушки, — поговаривают, что шиш — вот ее наследство.

— Нечиво чужих мужей уводить было, — поддакнула ей вторая, — духи всё видють.

— Мне она тоже не нравится, — совершенно искренне вставила я.

Сплетницы встрепенулись, словно забыли, что они на кладбище не вдвоем.

— Ты хто? — поинтересовалась та, что постарше, сморщенная, как изюм.

— Девушка я не местная. Очень удивлена, что молодая красавица хоронит столь престарелого супруга. Но, может, я ошибаюсь и воспыланию страсти все возрасты покорны…

— Ага, щас, — расстроенно ответила старушка порумянее. Будь оно так, наверное, сама бы от молодого супруга не отказалась. — Вот Боннушка за него по любви выходила, раз сама денег евойных не взяла.

— Вероятно, они по-хорошему расстались?..

Сплетницы окинули меня насмешливыми взглядами и рассказали, что я неправа. Стефания, вдова господина Бурдона, раньше работала горничной в его доме, и Бонна как-то застукала их вместе. Велела немедля уволить негодяйку. Но он подумал и решил, что негодяйку оставит. Видимо, очень уж заботился о порядке. Не выдержав такого унижения, госпожа Бурдон подала на развод и заявила, что ей от старого кобеля ничего не нужно, в том числе имущество и фамилия.

— А общежитие у нее откуда взялось? — полюбопытствовала я.

— То ее двухэтажный домина от матери, — просветила румяная старушка, — недалече от центра города. На то, шоб красоту там навести и открыть двор постоялый, денег у нее не нашлося. Но она не растерялася и устроила общежитие, подрядила сынка своего Элвина помогать. Для тех, кто у них комнаты снимает, недорогая крыша над головой куда важнее, чем интерьеры распрекрасные.

Хм, выходит, мотив у Бонны есть — месть! Что до денег… Это она тогда из гордости отказалась, а сейчас могла и передумать.

Большего я выяснить не успела, музыка заиграла громче, знаменуя начало церемонии. Первым с прощальным словом выступал сын господина Бурдона. Как только зазвучал его тихий скрипучий голос, белочка, которая до этого сидела спокойно, вдруг завертелась юлой. Я мигом прижала руки на груди. Со стороны можно было подумать, что речь осиротевшего парня растрогала меня до крайности. Но на самом деле я изо всех сил схватила Бэллочку.

Чего это она? Спокойно же сидела….

Я с опозданием сообразила: Элвин! Сын покойного и безумный таксидермист носят одно имя. Совпадение? Не думаю! Бедная белка просто услышала голос обидчика и не против поквитаться. Надо срочно сматываться, не хватало еще скандала на похоронах.

Я развернулась и торопливо зашагала с кладбища, успокаивающе поглаживая сквозь ткань пальто Бэллочку. Какие чувства она испытывает по отношению к тому, кто ее одним махом убил, проклял и превратил в чучело, я плохо представляла. Зато хорошо представляла, на что она способна.

И что же получается? Наш третий подозреваемый — маг и единственный прямой наследник господина Бурдона! Вдобавок маньяк. Ибо кем надо быть, чтобы творить такое с невинными зверушками? После них и в родного отца нож магией заметнуть можно без особого повода.

Я так спешила убраться подальше от кладбища, что едва не столкнулась у дороги с трактирщиком Сандерсом. Он отпрянул, окинул меня многозначительным и вопросительным взглядом. Ну да, с похорон я возвращалась слишком рано. Зато кое-кто, наоборот, опоздал! Догадываюсь о причине: исходящий от него запах наводил на мысль о том, что в трактир пришла новая партия настоек и хозяин их всех ответственно продегустировал. Или напился от горя по господину Бурдону?..

— Там слишком много людей, мне стало дурно, — на всякий случай оправдалась я. — Вот и ушла.

Бледное от ужаса лицо и сложенные на груди руки прекрасно вписывались в эту версию.

— Много людей — это прискорбно, — сварливо сказал господин Сандерс. — Хотел дождаться, пока все разойдутся, чтобы плюнуть этому мерзавцу на могилу.

Ого, кажется, у меня еще один подозреваемый вырисовывается. Если он и напился из-за преждевременной кончины Бурдона-старшего, то отмечал ее, видимо. Теперь я смотрела на трактирщика с нескрываемым интересом. И все же не удержалась, чтобы его не поправить:

— Не будет никакой могилы.

Он негодующе икнул.

— Хоронить там нечего, просто урна с прахом, — внесла я ясность. — Наверное, ее поместят в склеп.

— Да без разницы, значит, в урну плюну!

Надо же, какая экспрессия… У меня возникла масса вопросов, но меня опередили.

— Почему бы вам не отправиться домой и не отоспаться как следует? — спросил его нагнавший меня наставник, приближение которого я и не заметила. — Господин Сандерс, я уверен, когда вы протрезвеете, то образумитесь.

— Да не буду я никуда плевать, — фыркнул тот. — Справедливость и так уже восторж… востр…. ж-ж-ж-ж….

— Восторжествовала? — любезно подсказала я.

— Именно!

— Чем вам настолько досадил покойный?

— Дык у нас с ним было общее торговое предприятие. Магазины, склады. Я работал не покладая рук! А он со своими крючкотворами как-то все обставил, что я оказался не при делах. Сказал, что моего тут ничего нет, и вроде как из жалости выделил мне небольшие отступные.

— Их хватило, чтобы построить постоялый двор и открыть при нем трактир, — осадил его Вилард.

— Да я едва концы с концами свожу! И демоны этот трактир раздери.… Не о том я мечтал!

— Раз трактир вам так не нравится, — заинтересовалась я, — то вы больше не в обиде за погром?

Господин Сандерс метнул в меня недобрый взгляд, по которому обида читалась явственно. Впрочем, похоже, по сравнению с его деловым партнером я была злом незначительным, так что на первый вопрос он ответил:

— С чего бы мне его любить? Кругом пьяные рожи, и каждый второй в долг налить просит. Приходится крутиться как белка в колесе, чтобы как-то сводить концы с концами.

От слова «белка» моя питомица активно задвигалась у меня за пазухой. Трактирщику увиденное явно не понравилось, и он, прервав нашу душевную беседу, потопал в ту сторону, где толпилось полгорода и звучали надгробные речи.

Я посмотрела на своего наставника с видом победительницы и сообщила:

— У меня есть целых пятеро подозреваемых!

— Это хорошо, — кивнул он, — что не по частям. Ты почему покинула кладбище посреди церемонии?

— Из-за маньяка-таксидермиста, который взволновал Бэллочку. К тому же он маг и сын господина Бурдона. Его бывшая и нынешняя супруга с ее любовником имеют свои мотивы, а уж про трактирщика и говорить не приходится. Вот, у меня список из потенциальных убийц, есть кого выводить на чистую воду!

Вилард только хмыкнул, но ничего не сказал.

Неужели наконец-то начал верить в мои дедуктивные способности?

Уже битый час я сидела перед зеркалом с расческой, гребнем, шпильками и заколками. Никогда еще не тратила на прическу столько времени и сил, даже перед балом в академии. Там-то дело было пустяковое: провела гребнем по волосам, закрепила заклинанием, большего и не требуется. Но сейчас ситуация была совсем другая. Старалась я не для красоты, а для дела. Для расследования. Нужно было запрятать цветную прядь так, чтобы она ни одной волосиночкой не выделялась, прелесть моя. Сегодня мне следовало остаться неузнанной.

Я уверена, что после выступления Бэллочки госпожа Бонна вернулась домой с покоцанной прической и длинным рассказом о том, что какая-то жуткая девица с алой прядью устроила черт знает что. А раз уж маньяк-таксидермист приходится ей сыном, да еще и живет с ней в одном доме, то шансов не услышать тот рассказ хотя бы раз пять — десять у него просто не было. Разумеется, теперь он не выбросит все это из своей памяти, даже если захочет. А увидев в своей мастерской девушку со столь яркой приметой, тут же поймет, кто она такая. В мои планы это, ясное дело, не входит.

Наконец прядь сдалась, и я с удовлетворением взирала на дело своих рук. Ни одной красной волосинки не торчало наружу, все аккуратно заколото и спрятано под бантом! Я придирчиво изучила собственное отражение и с удовлетворением отметила, что никаких других особых примет у меня не имеется. Глаза обычные, карие, нос прямой, губы как губы, не большие и не маленькие. Совершенно стандартная, умеренно привлекательная внешность. Никаких родинок или шрамов — ничего такого, что могло бы слишком врезаться в память. Правда, кое-кто из моих сокурсников на полном серьезе утверждал, что глаза у меня особые, демонические, такие раз увидишь — никогда в жизни не забудешь. Но верить парням в этих вопросах — совсем дурочкой надо быть.

Я порылась в саквояже и вытащила оттуда унылое серое платье. Нет, мне его не подбросили, хотя любому, кто хоть немного меня знает, вполне могло так показаться. Его я самолично купила и сунула в этот саквояж, потому что практика — это не только радость открытий, мрачные тайны и смертельный тлен. Это еще и тяжелый труд. Если, к примеру, наставник отправит тебя на кладбище «через три на четвертый» собирать круглые камушки (штука в некромантском хозяйстве крайне необходимая), не в черном же туда идти, перепачкаешься с ног до головы. А к этому цвету надо относиться с уважением. Вот на сером грязь не сильно видна, надо постараться изваляться.

Я со вздохом натянула на себя тоскливый наряд. Теперь из зеркала на меня смотрела самая обычная городская девчонка, вовсе никакая не адептка тьмы и будущая повелительница смерти. Чудеса маскировки! Хотя… Кажется, взгляд все-таки демонический. Но это легко исправить. Буду глупо хлопать глазками, раньше как-то повода не было, но надеюсь, у меня получится.

Бэллочку пришлось оставить на чердаке с надеждой, что за время моего отсутствия она не совьет новое гнездо. Ей, похоже, и старое нравилось. На всякий случай я заперла саквояж получше и строго наказала ей не запускать в него когти, пригрозив пустить на воротник взамен второго испорченного платья, если обнаружу таковое по возвращении. Она посмотрела на меня обиженно, но вроде поняла, что с оставшейся без любимых черных платьев некроманткой шутки плохи.

На этот раз я вышла из дома через дверь. Во-первых, лесенка была раз и навсегда утеряна, а во-вторых, на дворе день, светит тусклое солнышко, Виларда нет дома, умотал уже куда-то с утра. Прятаться мне не от кого.

Из соображений дополнительной маскировки я прихватила с вешалки старый пиджак. Вдруг пригодится? Не может же наставник быть против мне его одолжить… Ради него ведь тут стараюсь, расследование провожу, чтобы обелить честное имя лучшего некроманта королевства. И переехать в бурдонский домище, но это, конечно, не главное. Главное — вычислить преступника!

Двухэтажное здание общежития, окруженное пышными цветочными клумбами, я нашла быстро. К нему вели указатели на главной улице, а над крыльцом висела соответствующая надпись. Никакой охраны на входе не было, там вообще никого не было. Судя по тишине в коридоре, половина комнат пустовали. Мест у нее нет… Врушка! Впрочем, обижаться на хозяйку этого заведения я не собиралась, ведь благодаря ей живу сейчас в доме, где происходит все самое интересное.

В безлюдном коридоре появилась малявка лет пяти с косичками. Разговаривать с детьми я не очень-то умела, да и сладостей с собой нет. Чем еще подкупить это существо, я не знала. Меня с детства интересовали камни с кладбища, фигурки черепов, пентаграммы и кости. Что-то подсказывало: этому милому созданию в кружевном платьице ничего подобного предлагать не стоит.

Я решила обойтись без подкупа и просто спросила:

— А где здесь чучела продаются? Ну, зверушки всякие?

Девочка нахмурилась и серьезно сообщила:

— Это у Элвина, в подвале. — Немного подумала и добавила: — Он злой и нехороший.

Кое в чем мы с ней, пожалуй, согласны. Я уже хотела поблагодарить ее за информацию и пойти искать подвал, но потом подумала, что сыщик Блэк не одобрил бы. У нас тут, между прочим, свидетель неопрошенный, который не против поболтать.

— Почему злой и нехороший? — поинтересовалась я так, будто не знала ответа.

— Он Анжелику убил….

— Что?! Прямо взял и убил?

Неужели на счету этого маньяка есть и другие жертвы? Тогда странно, что об убийстве знает даже маленькая девочка, а его еще не повязали.

— Убил, — печально кивнула она. — Анжелика была добрая, ласковая, всегда меня у двери встречала. А он ее однажды хлоп — и в чучело.

Я поежилась, представив, как в его загадочной мастерской кроме чучел белок, бобров, зайцев, лис и уток стоят человеческие экземпляры. Куда только полиция смотрит?

— Она мне бабочек ловила, — продолжала девочка, — и цветы приносила. С клумб во дворе, в зубах.

Странная все-таки была эта Анжелика. Нет, я вполне могла представить девушку, которая с сачком носится за бабочками, чтобы порадовать ребенка. Но приносить в зубах цветы? Это крайне странно.

— И вообще, она хорошая была, — шмыгнула носом девочка. — Придет, потрется о ноги. Мурлычет…

— Погоди! — поняла я. — Анжелика что, кошка?

— Ну да. Кошка. Была. А теперь чучело.

Я сочувственно вздохнула. Этот Элвин действительно злой и нехороший. Мало ему было посторонних белок… Убить кошку, к которой привязался ребенок! Это нужно быть форменным мерзавцем. Стоит ли после такого удивляться, что он и отца родного укокошил.

Следовало бы сказать девочке слова утешения, но я в этом никогда не была сильна. Утешу позже как-нибудь по-другому… Поблагодарив ее, я пошла искать вход в обитель таксидермиста.

Туда вела лестница — почти такая же, как на мой чердак, только в подвал. Деревянные ступени, железная дверь с тяжелым кольцом. Я с трудом осилила его приподнять, чтобы им постучать. Звук получился громким, даже глухой услышит. Не глухой Элвин открыл мне спустя минуту, смерил удивленным взглядом из-под нависшей по самые глаза челки. Видимо, гости посещают его нечасто, особенно женского пола.

— Юная госпожа заблудилась? — скрипуче осведомился он.

Ну да. Перепутала подвал со стойкой регистрации, с кем не бывает.

— Если вы — Элвин, то не заблудилась, — премило улыбнулась я. Господин маньяк посмотрел еще удивленнее. — Мне рассказали в трактире, что вы прекрасный таксидермист, а я хочу купить чучело.

— Купить? — Его челюсть попросту отвисла. Кажется, бизнес у него идет не очень, раз так клиенты пугают. Есть вероятность, что трактирщику, наоборот, приплатили, чтобы он у себя мою белку в зале поставил. — Да-да, проходите. Я прекрасный… То есть у меня большой выбор чучел на любой вкус!

Элвин смущенно посторонился, пропуская. Для душегуба он какой-то слишком стеснительный и воспитанный. Впрочем, это отличная личина для маньяка. Можно спокойно втереться жертве в доверие, а потом…

Переступив порог, я очутилась в лишенном окон помещении, заставленном шкафами чуть ли не полностью. За одним из таких шкафов виднелась небрежно застеленная узкая кровать, за другим — стол в жутких царапинах. Дверь за мной гулко захлопнулась, лязгнула защелка. С опозданием дошло, что я в гостях у кандидата в маньяки, запертая с ним наедине в подвале…. Прикольно!

— Какое именно чучело вы хотите купить? — деловито спросил Элвин, проведя меня к тому самому столу. Мастерская у него в этом углу, не иначе. — Какого животного и для чего?

Честно говоря, на вопросы я не рассчитывала, ведь собиралась задавать свои. Поэтому ляпнула первое, что в голову пришло:

— Ищу подарок для бабули. У нее скончалась кошка, и я решила, что ей просто необходима другая, причем такая, которая уже не умрет, а будет стоять себе красиво на полке и радовать глаз.

Звучало, конечно, полной дичью, но потенциальный убийца не смутился и гостеприимно распахнул шкаф. Ух, ничего себе ассортимент. Зайчики, суслики, ежики, крыски… Кого только не было! Но все зверюги мелкие. Наверное, проклинать какого-нибудь медведя Элвин опасался, это ему не беззащитная белочка.

Достав из угла кошку, Элвин поставил ее на стол и гордо заявил:

— Вам повезло, одна кошка у меня как раз есть!

Получается, та самая Анжелика….

— Симпатичный вариант, — выдавила я и решила попытаться воззвать к его совести, точнее, проверить ее наличие. — Милая кошечка, наверное, была.

— Что вы, ни разу нет! Дикая тварь, вечно клумбы во дворе обдирала, матушку мою очень расстраивала.

Ах, значит, сыночек решил ее так обрадовать. Ужасная семейка, хочется поскорее оказаться подальше отсюда. Однако сразу уходить в моих планах не было, поэтому я изобразила покупательское любопытство:

— А какая у вас методика изготовления?

— Авторская инновационная, — похвастался Элвин. — Специальное проклятие в ход пускаю.

— Ой, а проклятое чучело в доме не опасно?

— Ничуть!

Выходит, он не желает предупредить клиентку, что оживлять его чучела может быть опасно для мебели и жизни. Гад. Или дурак, который не понимает последствий от разбрасывания проклятьями направо и налево.

— Как интересно! — Я завороженно хлопнула ресницами, демонстрируя восхищение его магическими способностями, и решила позадавать невинные наводящие вопросы: — Вот вы зверушек проклятиями косите, а с людьми пробовали?..

— Что? Зачем? — На его лице отразилось искреннее непонимание. — Из них не получится маленького пушистого симпатичного чучела.

— Проклятия, знаете ли, не только чучельные смертельные бывают.

— Разве бывают не смертельные?..

Пара сотен разновидностей. Маг из него явно так себе. Похож на самоучку, знающего одно-единственное заклинание. Вряд ли бы он смог зачаровать нож на убийство. А вот купить зачарованный — вполне.

— Слышала, что у вас скончался отец, — обронила я осторожно. — Примите мои соболезнования.

— Да, было такое, сегодня похоронили, — ответил он вопиюще равнодушно, даже не попытавшись изобразить скорбь или огорчение из-за утраты родителя. — Благодарю.

— Наверное, вам очень тяжело?

— Мы с отцом практически не общались. Чучело-то брать будете?

Точно надо брать. Оживлять, как мою белку, и возвращать несчастному ребенку. Это будет уже не совсем ее кошка, но хоть какая-то… А как сделать так, чтобы кошка не сгрызла у девочки дверь, у которой ее обычно ждала, я спрошу у наставника. Наверняка он знает, он же легендарный некромант, и человек хороший. Не может его не тронуть такая история.

— Возьму.

Я полезла за кошельком, но Элвин меня остановил. Что, не хочет денег? Видимо, не только воспитанный, а еще и галантный. Маньяк, зато джентльмен, не то что некоторые.

— Оплату занесите моей матушке, — огорошил он. — Деньгами у нас она распоряжается.

Э-э-э-э… Система оплаты у него была странной, да и встречаться с Бонной меня не тянуло совершенно, поэтому я просто достала серебряную монету и положила на стол.

— Думаю, что вам пора учиться распоряжаться деньгами без участия вашей матушки.

На его лице отразился настоящий испуг, словно я только что сообщила, что вечером его казнят, трижды. М-да, такой ради наследства убивать не станет. Разве что чисто по маньячному злодейству.

— Ладно, я ей сам передам, — пошел он на компромисс. — Вас проводить?

— До двери будет достаточно.

Я взяла чучело кошки, завернула его в пиджак наставника. Вот и пригодился!

Элвин выпустил меня из подвала, я поднялась по лестнице, анализируя добытую информацию.

Если он отца и убил, то не из-за денег. Тут личные мотивы? Родственной любви он не испытывал, а обиду — возможно. Их с матерью променяли на молодую горничную, еще и общение оборвали.

Не успев толком додумать эту мысль, я вышла в коридор и нос к носу столкнулась с той, кому только что отказалась заносить оплату за чучело. С госпожой Бонной Крауз… Которая разъяренной фурией прошипела мне в лицо:

— Ты-ы-ы-ы.…

Надежда на то, что она меня без алой пряди не узнает, как-то растаяла. Впрочем, эта маскировка и была рассчитана на посторонних, которые меня в лицо не знают. А эта дама, боюсь, запомнит навсегда. Ну, по крайней мере, надолго.

— Сказано же тебе: мест нет! Вот настырная.

Голос Бонны угрожающе гремел и эхом разносился по длинному пустому коридору.

— Больно нужны мне ваши места, — огрызнулась я. — И вообще, видите, уже ухожу.

Я попыталась прошмыгнуть мимо нее, но коридор был слишком узкий, а Бонна Крауз достаточно широкая. Да еще и руки в боки уперла. Мой маневр оказался невыполнимым.

— Ты из подвала идешь? — прищурилась она.

— Допустим, из подвала.

— Бесстыжая! К сыну моему шастаешь? Охмурить его задумала?

Теперь я хватала воздух, как дохлая рыбка из нашего аквариума. Охмурить?! Вот этого вот жуткого типа, который живет в подвале, убивает зверушек и даже боится взять деньги в руки? Это что же должно было случиться в моей жизни, чтобы я на эту прелесть позарилась.

Кажется, Бонна неправильно истолковала мое замешательство и решила, что я тут стою столбом исключительно от растерянности, ведь мой коварный план так запросто разгадали.

— Прослышала, что у него отец богатый умер? Коварная гадина.

— Э-э-э-э… Ну, я…. Дело в том, что… — речь ко мне наконец вернулась, а вот способность ясно выражать свои мысли — пока нет.

— Наследство некроманту достанется, его и охмуряй. К Элвину не приближайся, да и не пара ты ему. Ни рожи, ни кожи, ни фигуры.

Это она зря! Все у меня нормально и с рожей, и с кожей. И фигура вполне…. фигуристая. И глаза, между прочим, демонические, незабываемые… согласно некоторым источникам. Ох, как же я разозлилась на вредную тетку! Однако виду, конечно, не подала.

— А я вот думаю, нельзя складывать все яйца в одну корзину, — использовала я свою быстро вернувшуюся способность формулировать. — Вилард и богатый, и красавец. Только говорят, это он Бурдона укокошил. Рискует вместо наследства получить тюремный срок. Я девушка практичная, мне запасной вариант требуется. Ваш сынок тот еще подарочек, но ради денег можно и такого потерпеть.

Я говорила и наблюдала, как наливаются пунцовым цветом щеки Бонны.

— Ах ты.… — взревела она. Не подобрав нужного слова, тоже стала изображать рыбку. Правда, недолго. — Мой сын — и запасной вариант?! И все ради бесчестных денег?… Руки прочь от Элвина, меркантильная негодяйка! Не посадят твоего некроманта, не убивал он этого старого хрыча!

О…. Интересно.

— Кто же тогда убил?

— Откуда мне знать? — не порадовала ответом бывшая госпожа Бурдон. — Кто бы его ни убил, твою черную душонку я вытрясу прямо здесь…

Она сжала огромные ручищи в кулаки и двинулась на меня. Я едва успела отскочить назад, быстренько развернула пиджак и выставила перед собой чучело кошки.

— Сейчас скажу заклинание! — угрожать я не хуже нее умею. — Какая прелесть получается из поделок вашего сыночка, вы в трактире видели.

Бонна остановилась и машинально ухватилась за пышный парик. Ага, помнит.

— Дайте мне уйти, — заявила я, — и никто не пострадает.

— Выметайся, и чтобы ноги твоей тут не было, — пробурчала Бонна.

Вся ее воинственность мигом куда-то улетучилась. Она посторонилась, я прошла мимо нее, не поворачиваясь спиной к противнику и выставив кошку перед собой как оружие, а потом припустила вон из общежития.

Все-таки не врут детективные книги: работа сыщика дьявольски опасна и чертовски нелегка.

Дома я извлекла чучело несчастной Анжелики из недр пиджака Виларда. Сам пиджак почистила и аккуратно повесила на вешалку — туда, откуда и взяла, — мастерски скрыв следы своего преступления. Надеюсь, он не станет к нему принюхиваться…

Уносить полученный от таксидермиста трофей на чердак я не стала. Там белка! Неизвестно, как она отреагирует на новое чучело — вдруг ревниво? Решит, что у нее появился конкурент на гнездо из моего платья, и совьет еще парочку про запас. Объясняй Бэллочке потом, что это не то, о чем она подумала, и обзаводиться вторым питомцем у меня в планах нет. Вообще и первым-то обзаводиться не планировала.

Я водрузила чучело на стол в гостиной и внимательно осмотрела со всех сторон. Что хотела там высмотреть — сама не знаю. Ни одной толковой идеи в голову не приходило. Поднимать умертвием несчастное проклятое создание категорически нельзя. Не хватало еще устроить разгром в доме наставника! Это не какой-то там посторонний трактир. К тому же кошка — не чета белке, а зверюга покрупнее. Ночной хищник. Боюсь, она не только мебель разнесет, но и само здание. Останутся бревнышки да кирпичики, а в бурдонский особняк переезжать пока рановато, хоть я над этим и усиленно работаю.

Виларда дома не было, его загадочной дорожной сумки вроде тоже. Ужасно не вовремя, как раз сейчас мне его помощь очень не помешала бы! Он ведь у нас умный, опытный и легендарный. Я не глупее, но по части опыта и легендарности есть к чему стремиться.

Я тоскливо смотрела на кошку, она — на меня. Вот бы хорошенечко врезать маньячному таксидермисту! Или подбросить в полицию улики, указывающие на то, что именно он грохнул папашу. Это, конечно, не очень честно, зато справедливо. Не виновата же я, что за кошек, белок и прочую живность в тюрьму не сажают!

Впрочем, про подлог я думала не всерьез. Во-первых, фабриковать улики не умею. Все мои познания в области детективной работы почерпаны из книг о прекрасном и благородном сыщике Блэке, который таким никогда не занимался. А во-вторых… Ну да, второе вытекает из первого: доблестный сыщик Блэк всегда расследовал честно и явно бы жульничество не одобрил.

Будто что-то учуяв, примчалась Бэллочка и уставилась на кошку недовольно. Видимо, заревновала, что в моем сердце и на чердаке может появиться другая мертвая зверушка. Я тут же успокоила первую и единственную питомицу:

— Это не моя кошка, она здесь ненадолго.

Понятливая белка не стала устраивать сцены и рушить дом. Вскарабкалась мне на колени и свернулась уютным клубочком, обозначая на всякий случай перед кошкой, что это ее некромантка, уже занятая. Вторая зверушка на моих коленях не поместится, даже если ее подвинуть. А двигаться Бэллочка ни за что не станет, вон какая собственница.

Вскоре пожаловал Вилард с пустой дорожной сумкой. И вот он-то сцену устроил. Конечно, без разрушений и громких криков, а в своей излюбленной ледяной манере — обрушивая на голову собеседника тихие слова, словно булыжники.

— Духи-защитники, дайте мне сил и терпения, — начал он с порога. — Мало тебе было одного дьявольского отродья, так ты второе притащила? Пойдешь жить в общежитие, на постоялый двор или на улицу — выбирай.

Я пропустила его угрозы мимо ушей.

— Мне нужно ваше экспертное мнение. Возможно ли оживить эту кошку, чтобы она не безобразничала, а была нормальная?

— Мое экспертное мнение таково, что это в принципе ненормально — оживлять чучела животных пачками. — Вилард испытующе приподнял бровь. — Ты решила собрать мертвый зверинец?

Я устало вздохнула. То с белкой объясняйся, то с наставником….

— Это не мне, а одной хорошей девочке.

И, не дав ему вставить ни слова, я рассказала историю кошки Анжелики от начала до конца, исключив из нее только ту часть, где согласилась с рассерженной Бонной, что некромант — богатый красавчик, достойный охмурения, а потом использовала кошку в качестве орудия устрашения. Это было бы уже лишнее. Обойдется он без таких подробностей.

Когда я закончила, наставник посмотрел на меня как-то… уж очень знакомо. Вспомнила! Похожим взглядом одарил меня бармен, когда настойчиво отправлял к доктору. Вот и Вилард сейчас того и гляди заявит: «Вон там амбулатория евойная». Хотя нет, зачем я плохо о нем думаю. Он скажет: «Вот там его амбулатория»…

К счастью, пронесло. Наставник всего лишь спросил:

— Ты считаешь, что маленькая девочка обрадуется такому сюрпризу? Скорее, увидев восставшую из мертвых кошку, она не сможет больше спать и начнет заикаться.

Я недовольно повела плечом. Что за глупые предрассудки? Но потом вынуждена была признать:

— Поначалу немного испугается, а со временем поймет, что это та же Анжелика, ее любимая кошка. Ну да, немного мертвая, но с виду так сразу и не скажешь. Особенно если мы ее отмоем!

Вилард покачал головой и молча, смерив меня напоследок мрачным взором, вышел из дома. Это что же, он решил окончательно от меня сбежать?.. Или все-таки рванул в ту самую амбулаторию и скоро вернется с доктором? Но спустя четверть часа наставник вернулся не с доктором. Он появился на пороге, держа в руках маленький писклявый комочек черной шерсти.

— Вот! — Вилард сунул ладони с лежащим в них котенком практически мне под нос. — С такими зверушками должны играть дети. Зверушки должны быть живые. Это обязательное условие, постарайся хорошенько запомнить. Это знание убережет тебя от многих ошибок.

Он говорил совершенно серьезно, но я ни на миг не усомнилась: издевается. Ух, я ему сейчас….

— Согласна, что детям лучше дружить с кем-нибудь живым, — елейно произнесла я, — но только не в том случае, когда рядом с ними живет сумасшедший таксидермист! Если мы подсунем девочке это очаровательное создание, то оно быстро превратится в такое же тихое и безмолвное чучело.

— Об этом я не подумал… — голос Виларда разом стал не отвратительно вредным, а нормальным человеческим. — Жди.

Он усадил котенка в кресло и скрылся в своей спальне. Бэллочка воззрилась на писклявое существо с недоумением, перевела взгляд на чучело кошки и, махнув лапкой, убежала на чердак.

Наставник вернулся с увесистым талмудом в искрящейся обложке. Ага, у него в спальне есть колдовские книги! В прошлый раз я их что-то не увидела. Не туда смотрела.… Стоило вспомнить о том, куда именно я прошлой ночью смотрела, как щекам мгновенно стало жарко, да и мне тоже.

Вилард раскрыл талмуд и прочел над котенком заклинание. Малыша окружило облачком густого мрака. Смешно топорща усы, он чихнул, мрак развеялся дымом.

— Что вы с ним сделали?!

Неужели заколдовал от смерти? Прямо насовсем? Сделал его неубиваемым?.. Если так, то пусть немедленно применит эти чары и ко мне тоже…

— Небольшое защитное заклинание, — улыбнулся Вилард, и улыбка эта была очень нехорошая. Мне даже понравилось. — Тот, кто попытается его проклясть, получит сдачи.

— Сильно получит? — спросила я с воодушевлением.

— Мало не покажется.

— Что ж! Тогда остается отнести котенка девочке. Пойдемте.

— Куда?..

— Как куда? К общежитию. Найдем, где гуляет девочка, выпустим котенка где-нибудь рядом и проследим, чтобы они встретились.

— Отличный план, — внезапно оценил Вилард. — Простой и надежный, очень сложно не справиться.

— Что вы хотите этим сказать? — не поняла я.

— Что котенка ты можешь подбросить и сама.

Ну нет, так совсем не годится!

— После следственно-разоблачающих действий мне одной возле общежития крутиться опасно. А если мы появимся вместе, все подумают, что просто гуляем.

Но Виларда не убедило.

— У меня дела, — буркнул он.

Я навострила уши.

— Какие дела? Важные? Секретные?

Мой взгляд невольно мазнул по той самой загадочной дорожной сумке, что не ускользнуло от внимания Виларда.

— Нет, — ответил он быстро, беря с кресла котенка. — Ничего важного или секретного. Пошли, подбросим твоего зверя.

— Замечательно, — радостно согласилась я, а в уме сделала засечку. С его тайной необходимо разобраться, она явно есть. — Только зверь не мой, он девочкин.

— Это если она захочет его брать, — угрюмо и неоптимистично обронил мой наставник.

Сразу видно — истинный некромант!

Погода сегодня выдалась неплохая, как раз для прогулок. Солнце стеснительно показало сквозь тучи несколько лучиков — было не холодно и в меру светло. Свежий воздух, ни ветра, ни накрапывающего дождя. Вилард и тот замедлил шаг. Действительно стало похоже, что мы гуляем.

— Таксидермист Элвин — отвратительный тип, — делилась я своими соображениями, — но на убийцу не тянет. Он ту монетку, что я за чучело ему всучить пыталась, еле-еле взял. Все хотел, чтобы я деньги его матушке отнесла. Ну и куда ему наследство? Особенно ради него убивать.

— Некоторые и за конфетку убьют, — отметил Вилард, поглядывая при этом почему-то на меня довольно выразительно. — Мотивы бывают разные.

— Да! Бонна из мести вполне могла, она очень сердитая на своего супруга. А еще хитрая. Запросто бы сына втемную использовала, он бы и не догадался, что соучастником стал. Или бывшая госпожа Бурдон кого-то постороннего наняла. Не зря же сказала мне, что вы не виноваты. Или действительно догадалась, кто убийца, а сама ни при чем. Непонятно…

Наставник закатил глаза. Да уж, рассуждения мои звучат как-то так себе. У сыщика Блэка гораздо круче и складнее получалось.

— Ладно, имеются и другие подозреваемые, — не растерялась я. — До которых надо добраться. Бармен и трактирщик. Вот бы с ними поболтать… Но на постоялый двор мне вход заказан.

Меня внезапно осенило, и я легонько пихнула Виларда в бок.

— Сходим туда вместе? Будто у меня день рождения и мы его вечерком празднуем. Двоих нас точно не выгонят из трактира.

Кажется, он не знал, что ответить. Но это вслух не знал, а на лице давно все отразилось. Мол, я в твоем дурацком расследовании участвовать не нанимался, так что отстань от меня по-хорошему, а то будет по-плохому.

Когда мы пришли к общежитию, Вилард сказал:

— Вон та девчонка в песочнице, она?

Это была она.

— Действуй, — наставительно велел некромант и передал мне пушистый комочек. — Твой план — тебе и реализовывать.

Да легко!

Я подобралась поближе к песочнице, спрятавшись за кустами, и выпустила котенка. Тот, вместо того чтобы побежать навстречу новой хозяйке, уселся на травке и начал неуклюже вылизывать лапу.

— Эй, мелкий, вставай, — тихонько подсказала я. — Тебе вон туда, в песочницу.

Котенок не отреагировал. Сколько с ними хлопот, с этими живыми! С мертвыми договориться гораздо проще.

— Ну, давай, — шепнула я ему и бережно подтолкнула.

Он возмущенно пискнул. Девочка подняла на него грустные глаза. Я застыла в кустах, боясь не то что шелохнуться, а даже дышать. Но зато смогла увидеть, как ее взгляд меняется с грустного на заинтересованный.

— Кис-кис-кис, — позвала она.

И вот ее это маленькое чудовище послушалось: поднялось на лапы и потопало в нужную сторону, смешно переваливаясь. Дело сделано! По правде, не такое уж и важное дело. Те, что мне остались, куда важнее. Поэтому сидеть тут и любоваться на девочку, которая играет с котенком, мне некогда. Вот.

Домой мы с Вилардом возвращались в молчании. Говорить вроде как было не о чем, да и не нужно. Это было хорошее молчание, совершенно не напряженное. И только когда мы дошли до дома, я спросила:

— И все же как насчет экспертной помощи с чучелом кошки, чтобы оно стало не проклятое?

— Никак не угомонишься? — Вилард подозрительно сощурился. — Поднимать собралась?

— Не-а, хватит уже с нее. Закопаю на заднем дворе. Можно?

— Разумеется, нельзя.

Прежде чем я успела разозлиться или расстроиться, он продолжил:

— Это мой задний двор, на нем закапываю только я. Неси кошку, а я лопату возьму.

Так и поступили. Через минуту уже стояли вместе за домом. Я держала в руках чучело, Вилард — лопату. Причем вынес ее из спальни. Боюсь представить, зачем хранить ее там. Неужели регулярно кто-то по ночам в окна залетает? Выходит, мне в прошлый раз страшно повезло отделаться легкой моральной травмой.

Я обняла кошку крепче, он посмотрел на меня мягко, с неким одобрением. Словно впервые за все это время признал, что я могу быть благоразумной. Тоже мне новость, еще как могу. Это ведь не касается расследования, просто самое обычное дело, которое надо было довести до конца.

Вилард вырыл яму на заднем дворе за считаные минуты и без усилий. Я бы дольше возилась, а тут лишь опустила чучело вниз. Упокаивающее заклинание он произнес довольно длинное, снабдив его сложным магическим пассом. Не уверена, что сумела все запомнить, особенно правильно…

Засыпав кошку землей, он постучал лопатой по небольшому получившемуся холмику. Я присадила туда вырытый с корнями пучок одуванчиков и обронила:

— Покойся с миром, Анжелика.

Глазам стало мокро, в носу защипало. Поймав косой взгляд Виларда, я пробормотала:

— Черт, в глаз что-то попало….

— Бывает. — Он запустил ладонь в карман балахона и вручил мне платок. Великолепно черный и без всяких кружавчиков, очень такой брутальный платок. Я от души высморкалась в него и протянула обратно. — Нет-нет, оставь себе.

— Спасибо. — Скомкав платок, я шмыгнула носом. — Вы не думайте, что я ранимая или впечатлительная дева. Я суровая подготовленная некромантка, мне чужды все эти сопли и нытье.

— Конечно, — покивал наставник, теперь косясь на влажный мятый платок. — Ни капли не сомневаюсь.

— Ничья смерть меня не страшит и уж тем более не печалит!

— Иди сюда, суровая бесстрашная некромантка, — вздохнул он.

Повернулся и обнял меня свободной от лопаты рукой. От неожиданности я уткнулась ему в грудь. Она была твердая, но очень удобная. Тянуло зарыться в нее носом и нашмыгаться вдоволь.… Но зря мне, что ли, такой великолепный платок отдали?

— Упокоили кошку, и хорошо. — Я отстранилась. — То есть упокоили-то наверняка отлично. О вашем профессионализме легенды ходят!

По лицу Виларда отчетливо прочиталось, что тем легендам самим следует идти, и лучше в лес. Он тоже пошел — правда, не в лес, а в дом. Я постояла еще минутку, проморгалась, убедившись, что никакой попавшей в глаза неведомой ерунды больше нет.

Пора вымыть руки, привести себя в порядок и отправляться в трактир. Убийство само себя не расследует!

Все дороги ведут в трактир. Не знаю, как в других городках, разбросанных по территории королевства, но в этом конкретном уж точно. Я прекрасно поняла это, когда торопливо шагала к месту сегодняшнего расследования. Темные улицы казались вымершими, и лишь трактир, который в первый день показался мне той еще дырой, тускло светился фонарями и гирляндами, что по здешним меркам сопоставимо с магической иллюминацией столичного ночного клуба.

Увы, меня здесь совсем не ждали.

Стоило войти, как трактирщик Сандерс, с улыбкой встречавший гостей у двери, переменился в лице и явно вознамерился рявкнуть что-то вроде «Вон!», «Кыш!» или «Брысь!» — не уверена, какими словами тут принято отправлять восвояси нежеланных посетителей.

Однако я его перехитрила.

— Колдовать не буду, честное слово, — выпалила раньше, чем он успел хоть что-то сказать. Пока Сандерс пучил глаза и надувал щеки, я сделала жалобные глаза. — Сегодня мой день рождения. Не хочется оставаться одной. Понятно, что у вас меня никто не любит, не поздравит и хорошего не пожелает… Но хотя бы побуду среди людей.

Я скорбно закусила губу и замолчала, ожидая ответа. Но не забывала смотреть на него очень проникновенно и теребить пальцами край блузки, словно никого несчастнее меня на земле нет. В роль особо и вживаться не пришлось! При одной мысли о том, что я не попаду внутрь и не отрасследую все как следует, становилось так грустно, что хоть рыдай. Но рыдать — перебор и непоправимый урон репутации. Суровые некромантки не плачут даже для достижения своих коварных целей.

У трактирщика ушло не меньше минуты, чтобы переварить услышанное и спросить:

— А что господин Вилард? Неужели не поздравил?

— Он же не приятель мне, а наставник. Из дому не гонит — и на том спасибо. Больше мне податься некуда. Холодно уже, осень… На улице ночевать не хочется, приходится ютиться на чердаке. Но отмечать там такой день — ужасно грустно.

Я изобразила самый горестный вздох, на который только была способна. Видя, что Сандерс колеблется, пообещала:

— В уголочке посижу тихо.

Это оказалось решающим фактором. Он махнул рукой, мол, так и быть, иди.

Я прошла в шумный, густо заполненный людьми зал. Ого, сколько гостей! Но публика мало чем отличалась от той, что присутствовала в прошлый раз: компании разной степени веселости, выпивающие у стойки мужчины, суетливый бармен, шустрая подавальщица.

Бонна Крауз вот не пришла. Интересно, с чем это связано? С обилием дел в общежитии или она, перепуганная моим сегодняшним визитом, обзавелась ружьем и сидит в засаде, чтобы молодые наглые девахи не увели ее сокровище? Сама того не желая, я подбросила ей крамольную мысль: наследство Бурдона — мнимое или существующее — теперь не так уж важно: может привлечь алчных невест.

Главное, что не было тех двух хамов, посягнувших тогда на мою девичью честь. Немудрено, наверняка они еще долго будут пугаться при виде трактира. И белок.

Я села за свободный угловой столик — тихо, как и обещала. Кормить меня, кажется, не собирались. Подавальщица предпочитала метаться между другими столами и не смотреть в мою сторону. Вряд ли из вредности, скорее из чувства самосохранения, все-таки навела я здесь шороху, надолго запомнят.

Отчаявшись дождаться чего-нибудь тушенного в горшочке, я переместилась к барной стойке. В конце концов, у меня там живой подозреваемый болтается без дела. Одинокий, неприкаянный, не допрошенный.

— Добрый вечер, — чинно проговорила я и уставилась ему за спину.

Выбор напитков по-прежнему был небогат. Настойки я с ходу отвергла, а кроме них оставался лишь квас. Его и попросила, выложив на барную стойку монетку и изо всех сил стараясь не морщиться. От одного воспоминания об этом божественном напитке хотелось икнуть и закашляться.

— А ты зачастила, — отметил бармен. — Влюбилась, что ли?

И подмигнул мне.

— В кого это влюбилась? — не поняла я.

— Да знамо дело, в меня.

Пришла моя очередь изумленно таращить глаза. Откуда только мысли такие у человека берутся? Хотя понятное дело откуда: на него красотка Стефания, вдова Бурдона, глаз положила. Наверное, после такой любовной победы он себя считает совершенно неотразимым.

Пока я раздумывала над ответом, к нам подлетела подавальщица и проворчала:

— За пятым столиком четыре наливки требуют. Меньше болтай, скорее наливай. Они ждать не любят.

Похоже, сейчас девица меня заметила и была очень недовольна тем, что я стою тут и отвлекаю бармена.

— Какая ты строгая, — хохотнул он и обратился ко мне: — Представляешь, всех поклонниц от меня отваживает.

А ведь этот верзила знает, что нравится подавальщице, еще и подначивает ее. Остолоп самонадеянный!

— Вовсе она не твоя поклонница, — подавальщица по-прежнему меня игнорировала и разговаривала с барменом, словно я рядом не стою. — Между прочим, уже на некроманта нацелилась. То ли на наследство, то ли по зову сердца — неизвестно. Но тебе ничего не светит.

Она подхватила поднос с мелкими рюмочками и была такова.

— Ты что, правда в некроманта втюрилась? — нахмурился бармен.

Ну что за городок! У нас в столице, конечно, тоже сплетничали, но втихаря, за спиной. Как приличные люди. А здесь народ делает это совершенно беспардонно. Спасать репутацию было уже поздно, а вот что-то новое узнать можно.

— Почему бы и нет? Он и раньше был привлекательным, а уж с наследством…

— Тьфу на это наследство! — бармен был на удивление эмоционален. — Бурдон — дрянной старикашка, но из-за денег его убивать — чересчур.

Ага, из-за денег убивать нехорошо, а по любви, чтобы молодую жену умыкнуть, — это ничего страшного и очень даже допустимо. Подозрительно, очень подозрительно.

— Держалась бы ты от него подальше, — буркнул бармен.

— С чего бы это? — спросила я дерзко.

Во-первых, потому, что это укладывалось в мою роль, а во-вторых… Кто он такой, чтобы мне указывать, да еще и Виларда обижать?! Сам-то связался с замужней стервой, а от хорошей девушки нос воротит. Тоже мне мастер личных отношений.

— Ты спроси, что с его невестой стало и куда она делась, — выпалил он.

Невеста? Делась? Об этом я ничегошеньки не знаю!

— Что с ней стало и куда она делась? — быстро спросила я у бармена, хотя вряд ли он имел в виду, что спрашивать надо его.

Прежде чем мне успели ответить, возле нас появился трактирщик и смерил болтливого подчиненного тяжелым взглядом.

— Кончай шуры-муры разводить, — строго велел он своему работнику. — А ты, дорогуша, обещала вести себя тихо! А ну, иди на место, за свой столик. Или куда ты прикажешь пирог нести?

— Какой еще пирог?…

— Именинный, ясное дело. День рождения же у тебя.

Сандерс сказал это таким обвиняющим тоном, словно день рождения — это страшное преступление или чудовищная заразная болезнь. Или и то и другое сразу, и все эти беды я приволокла к нему в трактир.

На всякий случай я прилежно проследовала к «своему» столику. И пирог действительно замаячил на горизонте. Не целый пирог — маленький кусочек, который сиротливо смотрелся на крупноватой для него тарелке. На именинниках трактир определенно не разорится.

Для того чтобы меня поздравить, в зале немного приглушили свет, а в сам пирог зачем-то воткнули свечку, которая освещала путь подавальщице, пока она несла все это дело между столиками. А когда принесла, едва не швырнула тарелку мне на поднос, что несколько испортило атмосферную подачу. Но в целом я была довольна. Получить к несуществующему дню рождения вполне существующий пирог — неплохо, я считаю.

Со всех сторон послышались жидкие хлопки и вялые поздравительные возгласы. Полагаю, остальные дни рождения проходят тут гораздо бодрее и веселее. Обижаться я не стала, справедливо рассудив, что остальные именинники не доставляют заведению столько неприятностей и убытков.

Задувая свечу на пироге, я понимала, что посетители будут еще какое-то время на меня пялиться, а это минус. Зато у меня появился отличный повод допросить трактирщика — это плюс! Надо же его поблагодарить за поздравления. А потом доболтать с барменом и выяснить побольше о невесте Виларда.

Но когда свет загорелся, на меня особо никто не смотрел. Да и у меня все мысли вылетели из головы…

В дверях стоял новый посетитель. Видимо, пришел, пока в зале царил полумрак. Красавчик! Если кому и быть настоящим, классическим некромантом, так это ему. Черные как смоль волосы, густые хмурые брови, темные глаза, острые скулы… Ух, демоническая внешность! Что такой парень забыл в этом захолустье?

Судя по тому, как уставились на него остальные посетители, они думали приблизительно то же самое. Сандерс на правах хозяина заведения подлетел к новому гостю, а за столиками все замолкли. Очень кстати. Благодаря всеобщему любопытству мне удалось выяснить, что красавчику нужна комната поприличнее, что приехал он сюда на неделю, а может, и дольше. Причина визита, к сожалению, осталась тайной. Парень скромно сказал: «По делам». Какие у него могут быть тут дела, попробуй догадайся. И если для праздного посетителя трактира это хороший результат — разузнать хоть что-то о внезапно появившемся госте, то для сыщицы не очень.

Я внимательно присмотрелась к костюму парня. Хм, это уже кое-что. Красавчик точно не богат. Его наряд эффектный и почти что новый, да только в столице такие воротники носили год назад. Как помешались на них все. А ведь выглядят довольно нелепо — как попона для пса.

Сейчас дурацкая мода, слава духам-хранителям, прошла, и никого из настоящих франтов силой не заставишь это надеть, так что и расшитый золотом камзол, и штаны в тон хоть и выглядят дорого, явно куплены на распродаже. То есть приезжий хочет пустить пыль в глаза! И ему это удалось — присутствующие дамы глядели на него вожделенно. Подавальщица будто забыла о своем бармене и, чуть ли не отталкивая трактирщика, выясняет, чего бы красавчику хотелось на ужин. А как же по пятницам — рагу?

Ажиотаж улегся не сразу. Сандерс отвел гостя наверх в комнату, вернулся, а народ то и дело напряженно поглядывал на лестницу: когда же гость спустится есть. Но он не спускался. Возможно, рассчитался за комнату, а на ужин денег не осталось. Я легко могла такое допустить.

Ладно, хватит допускать. Пришло время расследовать всерьез!

Я поднялась из-за стола и подошла к трактирщику.

— Спасибо за поздравление, очень мило с вашей стороны обо мне позаботиться, — сказала я искренне.

Пусть и не было у меня сегодня никакого дня рождения, но хозяин заведения проявил чудеса человеколюбия.

— Тоже мне, большое дело, — отмахнулся он. — Традиция у нас устоявшаяся, положено потчевать пирогом. Да и за здоровье именинников посетители пьют больше обычного, я не в накладе.

— Понятно….

Теплый дружеский разговор как-то не получался, поэтому я решила не ходить вокруг да около и спросила напрямик:

— Как вы думаете, кто убил Бурдона?

Так себе начало, но, чую, есть возможность наладить контакт с подозреваемым. Раз я у него это спрашиваю, значит, на него не думаю и мы с ним прекрасно можем посплетничать о других.

Сандерс посмотрел на меня так пристально, что я поежилась. Не хочет ли он сказать, что теперь мы будем подозревать меня?

— Бурдон это сам, — вдруг ответил трактирщик. — Старый уже был, все равно бы скоро помер. И характер такой омерзительный, гаже не придумаешь. Зачаровал нож, переписал наследство на кого попало. Я уверен, он долго хихикал и руки потирал, представляя, как наследнички переполошатся. Одним махом всех перессорил. В его стиле поступок.

Эта версия мне в голову не приходила! Не исключено, что она верная. Только зачем тогда мертвому Бурдону понадобилась самоиспепеляться? Наоборот, постарался бы подружиться с некромантом, чтобы тот приходил к нему и рассказывал, как идут дела и как все сходят с ума от недоумения и жадности.

— Думаете, наследство ни при чем? — уточнила я.

— Некогда мне думать, — не порадовал ответом Сандерс. — Полный трактир гостей.

Действительно… С тех пор как сюда принесли мой пирог, посетителей в зале значительно прибавилось. Все столики и места за стойкой были заняты, а лица развернуты в сторону лестницы, ведущей к комнатам. Словно почтеннейшая публика пришла в театр и ждет, когда раздвинутся кулисы, а главная звезда сезона выйдет на сцену петь.

Да только звезда, то есть столичный красавчик, выступать не торопилась. Мне пришлось вернуться за свой столик, пока его не заняли, и медленно ковырять пирог, оказавшийся довольно неплохим, и запивать его квасом, к которому, оказывается, можно привыкнуть. Нет, серьезно, к концу кружки мне показалось, что не такая уж это и кислятина. Своеобразный вкус….

Жевать и думать одновременно — занятие, пожалуй, приятное, но не слишком полезное. Я попыталась выстроить в какую-то цепочку все разрозненные сведения, что мне удалось собрать за этот вечер, но никакой цепочки не получалось. Вообще ничего не получалось! Почему в сыщика Блэка убийцы практически сами бросаются порочащими их сведениями или даже признаниями, а я трачу время впустую? Что ни попытка, то мимо… И в чертогах разума сквозняк.

Как рассуждать о ком-то из подозреваемых, когда в голове звучит лишь: «А ты спроси, куда он свою невесту дел?» У Виларда была невеста, она куда-то пропала… Эта загадка почему-то заслоняла все остальные. А еще неприятно колола где-то под ребрами, возможно, в том самом месте, где стучит сердце.

— Я тарелку-то заберу, — раздалось откуда-то сверху, и я вынырнула из своих мыслей.

Надо мной стояла подавальщица. Странно, но мне пришлось вглядываться в нее аж несколько секунд, чтобы понять, кто это и чего от меня хотят.

— У-у-у-у, осоловела уже. — Она кивнула на мою опустевшую кружку. — Ты бы на квас не налегала. Это только кажется, что он слабенький, а забирает будь здоров. Вдобавок голова будет завтра болеть.

— Он что, алкогольный?!

Подавальщица расхохоталась.

— А ты думала, что нет? В трактирах компотик не подают, не знала разве?

Я честно помотала головой.

— Сиди жди, — велела она со вздохом и исчезла из моего поля зрения. Через минуту появилась с чашкой ароматного горячего отвара. — Выпей, сразу легче станет. Это кто ж тебе присоветовал? Лучше наливку пить, чем пакость эту.

Я потихоньку отпивала из чашки и чувствовала, как серая муть выветривается из головы, а ко мне возвращается ясность мышления.

— Отвар магический, что ли? — полюбопытствовала я.

— Обычный, на травках, но по рецепту бабки. Полегчало?

— Не то слово! Спасибо.

— А у тебя вправду день рождения сегодня?

Вообще-то мне, как настоящему сыщику, ни при каких обстоятельствах не положено раскрывать свою легенду. Но врать совсем не хотелось, поэтому я покаянно вздохнула.

— Так и знала. Не похожа ты на сентябрьскую. Сентябрьские все тихие и милые. А ты буйная. И бедовая.

Подавальщица снова куда-то ненадолго исчезла. Вернулась с графинчиком, в котором плескалось что-то темно-рубиновое, и двумя маленькими стаканчиками.

— Все равно угощу тебя. Уж больно тоскливо выглядишь.

Я подобралась. Не хватало еще, чтобы меня считали тоскливой. Между прочим, я тут сижу не в качестве девчонки-посетительницы, а в качестве сыщика. Это не подавальщица должна с одного взгляда просекать, что у меня на душе, а наоборот. Вот сейчас и просеку! Звучит как отличный план, верно?

Тарелочки и мисочки появлялись на столе словно сами собой. Вот нарезанные огурчики, вот обжаренная картошечка. А вот и котлеты, судя по запаху, точно не морковные.

Как настоящий сыщик, я не могу упустить такую возможность!

Поговорить со свидетелем в неформальной обстановке… Записывать девицу-подавальщицу в подозреваемые я бы не спешила. Как ни крути, а смерть старика Бурдона ей невыгодна. Зачем делать тайную любовницу бармена свободной, да еще и богатой вдовой? Нет, не тянет эта котлетная фея на подозреваемую.

Я читала кучу детективных книг, и в каждой Блэк обязательно выпивал с каким-нибудь особо капризным свидетелем, который никак не желал рассказывать правду, однако, пропустив в компании сыщика несколько стаканчиков бренди, обязательно пробалтывался и давал ту самую нужную зацепку.

Ох, как волшебно это звучало: «несколько стаканчиков бренди». Сыщику Блэку этот напиток нравился, раз во всех книгах его отзывы были исключительно положительные: терпкий, холодный, чистейший. Однажды, прикончив очередную книгу, я отправилась в бар и вместо своего любимого «малинового шока» заказала хваленый чистый и терпкий бренди. Уселась за барной стойкой (да-да, такой это напиток, обычно его пьют за барной стойкой, по крайней мере в книгах) и приготовилась к райскому наслаждению. Сделала большой глоток и… духи-защитники!

Мне пришлось призвать всю свою волю, чтобы не выплюнуть его тут же на барную стойку, а потом еще и проглотить. Казалось, я выпила чистый огонь, присыпанный какой-то отвратительной приправой. Из бара я ушла быстро, и правильно сделала. Когда дошла до студенческого общежития, голова у меня кружилась, а многочисленные столичные фонари плясали перед глазами замысловатый танец. Да и земля под ногами сделалась неустойчивой, словно лодка, плывущая по реке.

После этого я прониклась к сыщику Блэку еще большим уважением. Надо же, мало того, что пьет эту гадость, так еще и остается в состоянии думать и вопросы задавать. Поразительный человек.

Кстати, а подавальщице можно выпивать на работе? Ей же нужно другим еду и выпивку разносить. Я подняла голову, чтобы задать ей этот вопрос, и только сейчас заметила, что трактир опустел. За столиками никого не было, даже бармен не маячил у себя за стойкой. К себе домой пошел или к своей зазнобе?

— А тебя как зовут? — спросила я у подавальщицы.

Наши отношения определенно вышли на тот уровень, когда пора бы и познакомиться.

— Домра.

Интересное имя. Ей подходит!

— Кейра, — представилась я.

— Знаю, — усмехнулась она. — Все знают.

Пока мы знакомились, Домра капнула наливки в обе рюмки, совсем чуть-чуть, на донышке, и велела:

— Дегустируй.

Наученная горьким опытом, я осторожно пригубила рюмку, сделав малюсенький глоточек. Наливка оказалась сладкой. Горчила самую малость, пилась легко и приятно.

— Вкусно, — поделилась я впечатлением.

— Если вкусно, то и пей, а не губы мочи, — хмыкнула Домра.

Я залпом осушила рюмку и подтвердила увереннее:

— Вкусно.

— А тебе всерьез некромант нравится?

Бойкая девица! Не стала ходить вокруг да около, а сразу спросила о том, что ее по-настоящему волнует. Я едва не рассмеялась. Получается, мы обе решили устроить друг другу допрос. Только она, естественно, не расследует никакое убийство, а просто хочет посплетничать. Что ж, не вижу ни одной причины, чтобы мы обе не добились своих целей.

— Может, и нравится… Ты тоже будешь говорить, чтобы я держалась от него подальше?

— Не буду. Мужик красивый и при деньгах. Ну а что невесту в болоте утопил, так это с кем не бывает. Вдруг у нее характер был отвратительный или она флакон с зубным эликсиром открытым оставляла?

Я вздохнула. Да, за такое и убить можно….

Так, стоп. Не вздыхать надо, а расспрашивать.

— А ты знаешь, что произошло с невестой? — Я жадно уставилась на Домру. — Куда она делась?

— Говорят, что пропала. И ерунду всякую выдумывают: то ли господин Вилард ее в жертву принес, то ли духам болотным отдал, то ли демонам скормил, чтобы могущество получить. Я в это не верю! Демонов на болотах нет, а духам-то на кой девица с дурным характером.

— Особенно если она не закрывает флакон с зубным эликсиром, — поддакнула я.

Не могу сказать, что логика Домры казалась мне безупречной, однако серьезных изъянов я в ее версии не находила. Может быть, потому, что за это время мы успели выпить по три, а то и по четыре рюмки обжигающе вязкого, сладкого, чуть горьковатого вкуснейшего напитка. И закусить основательно.

— А тебе нравится бармен!

Я не спрашивала, я утверждала. Домра помрачнела. Видимо, про бармена говорить ей не хотелось.

— Ну а хоть бы и нравился, толку-то. Он ко мне равнодушен… У него другие предпочтения.

Я едва по лбу себя не стукнула. О темные силы, что же я за сыщица! Раз у бармена роман с вдовой, которая красотка, да еще и богачка, зачем ему какая-то там подавальщица.

Домра ведь не очень симпатичная. Нос картошкой, губы тонкие, веснушки по всему лицу. Правда, глаза большие и голубые, и фигура ух… Фигуристая. И человек хороший. От меня тут все шарахаются, а она наливку подливает, вкусностями угощает, хотя выяснила, что я наврала про день рождения.

— Дурак он, твой бармен, — в сердцах сказала я. — Такое сокровище у него перед глазами, а он не замечает.

— Ничего, — хмыкнула Домра. — Кто-нибудь другой заметит.

— А что насчет трактирщика?…

Она расхохоталась.

— Господин Сандерс? Ты, должно быть, шутишь. Его, кроме денег, ничего не интересует. Если он когда и обзаведется женой, то она будет старая, ворчливая и непременно состоятельная. Только вряд ли ему захочется второй раз жениться.

— А что случилось с первой женой? — полюбопытствовала я.

— Померла, — махнула рукой Домра. — Уже три года как.

Так-так, интересно. Может, трактирщик у нас уже опытный убийца? Сначала жену прикончил, а теперь Бурдона.

Вдруг у нее были шашни со стариком… Вот трактирщик сначала убил жену, а потом подумал-подумал и решил, что невыгодно получилось. У него вообще никакой жены не осталось — даже гулящей, а у Бурдона молодая и красивая, пусть и тоже гулящая.

Хотя сообразить, что у Бурдона есть молодая жена, он мог куда быстрее, три года для этого не требуется.

— Как она умерла? — спросила я у Домры. — Сама или помогли?

Мне очень понравилось, как я это произнесла. Небрежно, будто бы между делом. А это были в точности слова сыщика Блэка! Я не хуже, чем он, справляюсь. Эта мысль мне так понравилась, что я опрокинула еще одну рюмочку наливки. То ли четвертую, то ли седьмую. Точнее вряд ли смогу сказать.

— Сама, — убежденно ответила Домра. — Пельменем подавилась, не в то горло попал. А доктора, как назло, рядом не было. Посинела вся, за горло схватилась и померла.

— За горло? — Я с подозрением прищурилась. — Очень может быть, что и отравили…

— Да нет же! К господину Сандерсу родичи тогда приехали, человек десять собралось. Я лично те пельмени подавала, всем из одной большой кастрюли. Если бы кто отраву в кастрюлю подсыпал, сразу бы все померли. Да и доктор сказал, что поперек горла пельмешка встала.

— Понятно… А вы тут каждый день и каждую ночь бессменно работаете: ты, бармен и трактирщик? Это же никакой жизни!

— С чего ты взяла? Мы с Филоном с вечера до ночи работаем. Недалеко живем, удобно. А с утра пацанята местные помогают еду разносить. А если выпивку кому налить надо, то уж господин Сандерс и сам за барную стойку зайдет и бутылку подымет, не надорвется.

Филон — это бармен, значит. Я уже выяснила что-то полезное. Конечно, могла бы запросто и у него имя спросить, но…. Все равно я молодец!

— Ага…. — Я воодушевленно потерла ладони. — Господин Сандерс тоже недалеко от трактира живет?

— Ближе не бывает, — хмыкнула Домра. — Прямо тут, наверху. В первой комнате, самой теплой да нарядной из всех. И самой большой.

— Сейчас он там?

— Где ж ему еще быть?

Я внезапно осознала, что слишком мало знаю об убийстве, чтобы проверять алиби подозреваемых. Выходило, что Филон мог наведаться к господину Бурдону в первой половине дня или в конце смены, а Сандерс поздней ночью, когда в трактире посетителей нет, а постояльцы, если они имеются в наличии, уже спят. А я понятия не имею, в какое время суток злополучный нож воткнулся в старческую грудь. Это следовало узнать в первую очередь! Сыщик Блэк мне бы такого не простил.

— Чего, какой Блэк? Почему он тебя не простит? — удивленно спросила Домра.

Я вслух подумала?!

— Вспомнилось кое-что, — отмахнулась я невозмутимо. — Надо записать, пока не забыла. Есть ли у вас самопишущее перо?

— Вон там поищи, — махнула Домра в сторону барной стойки. — Филон записывает, кто сколько должен.

Я поднялась, чтобы отправиться к барной стойке и…. плюхнулась обратно на стул. Перед глазами все плыло и крутилось! Похуже, чем в тот день, когда я дегустировала чертов бренди.

— Ой, девка, тебя совсем развезло, — сочувственно протянула Домра. — Я сейчас тут приберу, а ты накидывай пальто и топай домой, пока не уснула.

— Вот еще, усыпать. Я вам не усыпальница. Я, между прочим, рас-сле-до-ва-тель-ни-ца.

Ого, получилось выговорить с первого раза. Язык ощущался совершенно неповоротливым и вел себя как чужой. Будто мой прежний язык вынули, а этот сунули на его место, и он пока не до конца освоился.

Воодушевленная своим достижением, я встала и смело сделала шаг. Бабах, и пол вероломно стукнул меня по коленкам и локтям. Как у него это получилось, я не поняла. Просто сидела, ухватившись за ножку стула, и хлопала глазами.

— Ох ты, горе, — раздался словно сквозь вату голос. Женский, приятный, а чей, я уже не могла вспомнить. — Ладно, отведу тебя домой!

Чьи-то крепкие руки схватили меня под мышки, дернули вверх и потащили, словно я была пушинкой. Это было очень кстати: куда нужно идти и зачем, я соображала слабо. Зато у меня неплохо получалось переставлять ноги…. Так что мы точно куда-то двигались, оставалось лишь надеяться, что в верном направлении.

Моя щека прижималась к крепкому плечу, до головокружения сладко пахло фиалковыми духами. Свежий уличный воздух вскружил голову в разы сильнее, сиянием фонарей ослепило. Они будто мне в глаз целились, второй-то я находчиво прищурила. По телу растекалась засыпательная усталость, противно подташнивало. Котлетки, нет-нет, останьтесь со мной…

Я медленно и глубоко задышала, идя по какому-то пути, возможно, даже к какой-то цели. Опора у меня была надежная, спотыкаться выходило, а падать — нет.

С каждым шагом сознание потихоньку прояснялось, а бренная реальность складывалась в нормальную картинку. Я напряглась и вспомнила, что сильное и доброе, которое меня тащит, не давая упасть, — это Домра. Она хорошая. И умная.

— Как думаешь, кто убил Бурдона? — успешно сложила я буквы в слова, а слова в предложения.

Заодно прогулку скрасила. Уж я-то знаю, о чем поговорить с хорошим человеком.

— Жена, конечно, — без всяких сомнений отозвалась Домра. — Вдова теперича. Старый, противный, злющий — на кой он ей живой.

Ну говорила же я: умная она! Я тоже сразу на молодую жену подумала.

Здания перестали невнятно мелькать, и из-за поворота вынырнул знакомый домишко.

— Осторожно, ступеньки, — сообщила Домра, заведя меня на крыльцо. — Умница. Вон дверь, в нее заходи.

— И ты заходи, — гостеприимно изрекла я, поскольку допрос свидетеля не окончила. — Щ-щ-щас.

— Нет-нет, как-нибудь в другой раз…

Она прислонила меня к стене и ретировалась, пару раз опасливо оглянувшись на дом. Некроманта боится? Вспомнив о нем, я поняла, что испугаться следовало бы и мне. Наверное. Никак не могла сообразить почему, но все же решила быть предусмотрительной и прошмыгнуть незаметной тенью на свой чердак. Не издав ни скрипа незапертой дверью, я отворила ее и юркнула в коридор. Шаг в темноте, и в лоб ударило непонятным деревянным отростком, раздался ужасный грохот. Дурацкая вешалка! Я шатнулась и чудом не свалилась следом за ней. Из глаз сыпались искры, на полу валялась уроненная вместе с вешалкой верхняя одежда. Тянуло прилечь на нее, свернувшись калачиком, да и уснуть. Не удалось….

Резко зажегся свет, передо мной возник наставник. Прищуренные глаза, суровый изгиб плотно сжатых губ, сложенные на груди руки. Разбудила?.. Или он очень быстро одевается, или теперь спит предусмотрительно одетым.

— Явилась, — процедил Вилард и дернул носом, принюхиваясь. — Хорошо погуляла! Где была?

— В трактире, — невольно отчиталась я под его каменно-плитным взглядом. — Я по д-д-делу.

— Да уж вижу я это твое дело. И чую.

— У меня, — предательски икнулось, — есть успехи.

— В том, чтобы напиться и едва стоять на ногах? А я тут не сплю и гадаю, не пора ли идти вытаскивать тебя, непутевую, из новых неприятностей.

— Что?! Я совершенна!

Он изогнул бровь. М-м-м-м, не то сказала. Еще попытка.

— Я совершен-но-летняя… Имею право ходить где хочу и когда хочу! И делать, что хочу. Мне нянька не нужна.

— Мой дом — мои правила. А у меня по ночам спят, а не зависают в трактире. Сегодня ничего не разгромила? Хотя вряд ли, бешеную Бэлку ты догадалась оставить дома, и на том спасибо.

Услышавшая о себе Бэллочка высунула нос — почему-то из гостиной. Приветливо оскалившись, подбежала ко мне и принялась тереться о мои ноги. Я кое-как наклонилась, погладила ее по спинке и попыталась объясниться с наставником:

— Я ради вас расследую… убийцу ищу….

— Никакого больше расследования, — отрезал он. — Тебе делать нечего? Так займись упокоением этой твари!

Встрепенувшись, несчастная белка вытянулась по струнке и упала на пол — недвижимым чучелком.

— Вы ее напугали, — укорила я.

— Может, это ты на нее подышала? — ехидно осведомился Вилард.

Я подышала в ладонь и сделала вывод, что на меня очень несправедливо наговаривают. Раз я нюхаю и не падаю, то и мертвой белке запах нипочем. Технически ей дышать вообще без надобности.

— Нет слов, — нагло соврал некромант, потому что те слова у него, наоборот, не заканчивались. — Чтобы это было в первый и в последний раз. Я запрещаю тебе из дома в позднее время без спроса выходить. Твое поведение абсолютно неприемлемое.

— Ваше тоже, — выпалила я от обиды, возмущения и…. большой обиды! Огромной! — Неприемлемое и неподобающее.

— Мое?… — опешил он.

— Да! Вы окна в спальне на ночь не закрываете! И лежите там на кровати весь не одетый и привлекательный. Я теперь смотреть на вас нормально не могу, не то что сосредоточиться!

Тут-то слова у Виларда наконец закончились. По крайней мере, рот открылся, а звуков не вылетело.

— Вам не стыдно? — Я шагнула к нему и обличительно ткнула пальцем в грудь. Твердую такую грудь. — Наставники не должны быть настолько красивыми! Это непедагогично и отвлекает от учебы!

— Больше не буду, — ответил он вкрадчиво. — Извини, не подумал.

— А зря. Я взрослая! В академии бегала за мальчиками.

— С ритуальным кинжалом?

Э-э-э-э…. Откуда ему известно?

— Всего-то один разочек было, — оскорбленно бросила я, — и то меня неправильно поняли.

— Ладно, зато я все понял, — вздохнул Вилард и глянул на меня как-то обреченно. — Это мой крест, и мне его нести.

— Не надо меня никуда нести, — я вздернула подбородок, — сама дойду.

Переступив через Бэллочку, гордо направилась к чердачной лестнице. Споткнулась о первую же ступеньку и поползла наверх. Но тоже очень гордо. Умная белка предпочла не оставаться наедине с желающим ее упокоения некромантом, отмерла и догнала меня у двери. Я завалилась на порог комнаты. И пока размышляла, что неплохо бы переодеться или хотя бы снять пальто, а потом добраться до кровати, отовсюду навалилась сонная темнота и утащила меня в свои объятия.

— Охх.… — прохрипела я.

Открыла глаза и сразу зажмурилась. Яркий утренний свет не разливался по комнате, а рассыпался иголками.

Голова загудела, накатили воспоминания о вчерашнем дне. Точнее, о позднем вечере. Тут мне и стало по-настоящему плохо. Свои полуночные похождения я помнила туманно, но и того, что помнила, хватало за глаза. Я пришла домой пьяная. Ха, пришла! Если бы…. Домра доволокла меня на себе и подбросила под дверь. А потом я, вместо того чтобы тихонько забиться в уголок и спать, учинила скандал Виларду. Кажется, обвиняла его в том, что он слишком красивый. Вот уж вправду — ох! Ох, ё!

Я напрягала память насчет того, что было дальше, но она отказывалась сотрудничать. Возможно, из жалости. Вдруг ей виднее и лучше ничего не знать? Духи-заступники, ну как так-то?! Немного же выпила. Память услужливо подбросила стопки с рубиновой наливкой и то, как незаметно они исчезали… Все-таки их было много. Очень!

В дверь постучали, но отворилась она безо всякого моего позволения. Порог перешагнул Вилард.

— Вам нельзя в мою комнату!

Я хотела сказать это гневно, но получилось… В общем, как получилось. Скрипом старой несмазанной тележки, если бы те умели говорить.

— Нельзя? — ухмыльнулся он. — А кто тебя вчера в эту комнату занес?

— Кто? — эхом откликнулась я.

Вариантов было немного, но я до последнего надеялась. В панике приподняла одеяло и под него заглянула. Оттуда на меня зыркнула свернувшаяся калачиком Бэллочка, только мне было не до нее. Ага, спать меня уложили в том, в чем была, в платье. Хорошо, хоть не раздевал. Только пальто и ботинки с меня снял. Или я сама сняла? Впрочем, детали незначительные.

Вилард подошел и протянул мне бутылек с мутной жидкостью.

— Выпей.

Я поморщилась. Ни пить, ни есть не хотелось. Более того, не сомневалась, что бы я сейчас ни проглотила, удержать это в желудке не смогу.

— Пей, полегчает, — настаивал наставник.

Я отрицательно мотнула головой.

— Не то поставлю «незачет» по практике.

Нормально, а? Что будет дальше? Вынеси мусор, не то поставлю «незачет» по практике? Эдак до уборки и готовки дойдет. На такой шантаж поддаваться себе дороже.

— Оставьте меня, — простонала я, будучи не в состоянии с ним спорить. — Дайте мне спокойно умереть.

— Нет уж, — категорически не согласился Вилард. — Хватит с меня мертвой белки. Мертвая дева мне в доме ни к чему. Пей!

Сейчас он был именно в том настроении, когда его лучше не злить. Я уже неплохо разбиралась в этом вопросе, поэтому собралась с силами, взяла бутылек, откупорила и сделала глоток. Ничего ужасного не случилось. Напиток, несмотря на то что выглядел отвратительно, на вкус был неплох — освежал и бодрил. Я осторожно глотнула еще, затем осушила бутылек до дна.

— Ну что, умирающая, похороны отменяются?

Я прислушалась к себе. Головная боль отпускала, ощущение песка в глазах мало-помалу проходило.

— Хорошая штука! Что это?

— Лучше тебе не знать. Главное, что в чувство приводит быстро.

Действительно приводит. Теперь я готова встать с кровати.

— Выйдите, пожалуйста, — с достоинством попросила я. — Мне нужно переодеться.

— И спуститься к завтраку, — дополнил Вилард. — Для серьезного разговора.

Для разговора? Серьезного? Мне что-то опять поплохело. Представляю, о чем может быть серьезный разговор после моего вчерашнего выступления.

Наставник забрал пустой бутылек, словно опасался, что я по остаткам на донышке выясню содержимое, и ушел. Я привела себя в порядок, облачилась в чистое платье и пошла пугаться к зеркалу. Да уж, видок! У девчонок в академии в ванных комнатах стояли зелья и припарки, с помощью которых можно навести марафет после бурной вечеринки и явиться на занятие свеженькой…. Но самая бурная моя вечеринка состоялась в тот же вечер, когда, воодушевленная литературой, я дегустировала бренди. Необходимости запасаться своими снадобьями не было. Вернее, это я думала, что не было. На самом деле была, просто я о ней не знала.

По лестнице я спускалась, сияя естественной красотой. Ну, если бы круги под глазами и сероватый цвет лица способны были сиять. Зато волосы были гладко причесаны, даже прилизаны. Изобразить пай-девочку мне не удастся, но хотя бы немного приблизиться к этому образу следовало.

Завтракали мы с Вилардом в гнетущей тишине. Кусок в горло лез с трудом, но все же лез и проглатывался. Надеяться на большее нынче и не приходилось. Не зря мне всегда казалось, что бодуном должен называться какой-то особо мерзкий демон…

— Итак, — объявил наставник, как только мы закончили трапезу, — что я хочу тебе сказать.

Он сделал задумчивую паузу, словно то, что ему хотелось мне сказать, было не совсем цензурным, а я и так вчера упрекнула его в непедагогичности.

— Вы сердитесь, да?…

— Нет, я осознал свою ошибку.

Ух ты! То есть ой…. Вилард ведь не подстричься решил, чтобы поумерить собственную привлекательность? О нет! Я такого груза вины не вынесу.

— У тебя слишком много свободного времени на глупости. И ты им воспользовалась. С сегодняшнего дня я организую тебе полную занятость. Ты сюда приехала на практику, ею и будешь заниматься.

От сердца отлегло. Прическа наставника не пострадает, а учеба для меня — самое любимое дело на свете! Я едва не потирала руки от нетерпения.

Когда со стола было убрано, Вилард водрузил на него четыре больших, но на вид не слишком тяжелых мешка. Выдал мне аптекарские весы и пестик со ступой и велел готовить порошок. В мешках лежала сушеная трава, и ее следовало перетереть пестиком. Да-да, именно вручную, чтобы не портить материал сторонней магией. А смешивать следовало одну часть из первого мешка к двум из второго, трем из третьего и четырем из четвертого. Бррр-р….

— Погодите, я не разобралась.

Я попыталась просчитать эту относительно простую формулу, но мозг заявлял, что у него выходной.

— Разберешься. К вечеру все должно быть готово.

Вилард подхватил дорожную сумку и исчез за дверью. Куда он ходит-то? Однако выяснять это прямо сейчас было не время. В конце концов, мне дали задание. Отвратительно скучное, надо сказать, задание. Он явно решил от меня избавиться. Вернется вечером, ничего не готово. Можно с чистой совестью поставить «не зачтено» и отправить меня восвояси, причем с характеристикой, мол, практикантка — неуч.

Если я захочу оспорить оценку и уговорю совет академии устроить разбор, то они принесут кристалл истины, а толку от него. Он понятия не имеет, правду человек говорит или нет, просто считывает малейшие реакции: пульс там ускорился, дыхание участилось (что еще со лжецами происходит, я не знаю). И выдает ответ. Я слышала, что кое-кому удается хладнокровно обманывать кристалл, даже будучи отъявленным преступником. Но я таких вершин самообладания пока не достигла и вряд ли в ближайшую неделю достигну. Разволнуюсь и провалю тест, тем более что волнуюсь я при одной лишь мысли о наставнике. Той самой, которая…

Срочно прекратив ее думать, я принялась тереть и пересыпать травки. Намаялась знатно! Мешки огромные, тереть трудно, магию использовать нельзя. Вдобавок рядом мешалась Бэллочка, норовя залезть то в мешки, то на весы, то утащить оставшийся без присмотра пестик. Провозилась я до вечера, но к возвращению Виларда закончила.

— Получите. — Я взяла огромную кастрюлю с порошком, он посторонился, словно получать ему предполагалось ею по голове. — Сделала, на сколько хватило четвертого мешка, остальное не пригодилось.

— Отлично. Поставь ее в угол, и будем ужинать.

В кастрюлю Вилард не заглянул. Нашвыряй я туда травы, не перетирая, он бы и не узнал! По крайней мере, сегодня.

Ели мы снова в молчании. Разговаривать меня и не тянуло, мысли занимало другое. Пока я перетирала траву, хорошенько обмозговала ситуацию. Выходило, что я пообщалась со всеми подозреваемыми, кроме одной, причем самой подозрительной. Правда, не факт, что вдова станет со мной разговаривать. Она в своих бедах винит Виларда, а я с ним заодно. Точно! Притворюсь, что не заодно. Скажу, что верю ей, а некромант — отвратительный тип, который заставляет несчастных практиканток выполнять черную работу. И я готова помочь ей доказать, что он ее муженька укокошил. А что? В книге о похищенной реликвии сыщик Блэк именно так и сделал: вроде как переметнулся и все вызнал.

После ужина я предусмотрительно позевала над убираемой посудой и сказала Виларду:

— Устала, день был трудный. Пойду спать пораньше.

— Хорошо, — довольно отметил Вилард, словно его целью и было умотать меня до потери интереса к расследованию. — Спокойной ночи.

Ха, а вот и нет! Никакой спокойной ночи я не планирую. А планирую очень даже неспокойный вечер. Поднявшись на чердак и закрыв дверь, я призадумалась. Передо мной стояла нетривиальная задача: как выбраться из комнаты, если лестница разломана? Разобраться с этим было куда сложнее, чем с пропорциями перетираемой травы.

Впрочем, чего это я…. Нашла проблему, называется. Если в окно не вылезти, то остается один выход — дверь.

Я надела пальто и обнаружила Бэллочку, угрожающе сидящую на саквояже. Ее проворные лапки пытались вскрыть запертый замок, а язык вывалился набок от усердия. Или не от усердия? Силу я в нее не вливала с того дня, как подняла умертвием… Непорядок, эдак она захилеет, облезет и попахивать начнет. Подобного допустить нельзя, мы в ответе за тех, кого оживили. Мы — это некроманты, конечно.

Сграбастав белку одной рукой, другой я сотворила магический пасс, вливая в ее тельце энергию. Поддерживая жизнь, обманывая смерть, прославляя тьму! Глаза у Бэллочки замерцали зеленым и стали вдвойне бешеными, но страшно умными. Интеллект прямо-таки читался во взгляде, причем поболее, чем у некоторых посетителей трактира.

Возьму-ка ее с собой, пригодится. Не в разговоре с вдовой, разумеется, а в качестве шпионской единицы. Она маленькая, проворная, умело сливается с тенью, мастерски взламывает саквояжи и прибирает к лапкам их содержимое. У сыщика Блэка помощники были, значит, и мне надо. К тому же я к предполагаемой убийце иду, необходимо позаботиться о собственной безопасности. Белка зарекомендовала себя прекрасным охранником моей чести, а жизнь охранять немногим сложнее.

— Пойдешь со мной на дело? — спросила я ее. — Только чур без команды не крушить и в принципе слушаться.

Бэллочка согласно кивнула. Размяла лапки, демонстрируя боевую и прочую готовность, и юркнула мне за пазуху пальто. Поглаживая ее торчащий наружу хвост, я спустилась на первый этаж и наткнулась на Виларда, идущего в свою комнату. Он замер и уставился на меня с изумлением. А через секунду — с недоверием.

— Ты собиралась спать.

— Не спится, — внаглую заявила я.

Наставник сложил руки на груди и посмотрел на меня сквозь прищур.

— Неужели?

Очевидно же, что выяснить, спится мне или нет, таким образом невозможно. Но я только что жаловалась ему на усталость….

— Прогуляться хочу на свежем воздухе. Вечерний моцион. Весь день перетирала ваши травы, пылью и трухой надышалась. А Бэллочка вообще днями в четырех стенах. Того гляди обезумеет и мебель крушить начнет.

Я приблизилась к Виларду, изобразила самый восхищенный взгляд, который только могла, и промурлыкала:

— Давайте вы пойдете с нами? Совместим приятное с полезным…. Прогулку для здоровья и милую беседу….

На Виларда смотрела с придыханием, не моргая, как делали мои влюбленные сокурсницы, завидев парня своей мечты. Почти не сомневалась: после моих вчерашних заявлений он согласится на что угодно, лишь бы не идти со мной на эту прогулку.

— Приятное? — Наставник машинально отступил на шаг.

Я проигнорировала столь вопиющую грубость и продолжила:

— Луна в небе красивая.… Люблю осенние вечера. Начало увядания… Вот все говорят, что романтичное время — это весна, а по мне — так осень. Ну знаете, холодает, и человеческие существа жмутся друг к другу, чтобы не замерзнуть…

Боже, какая дичь! Кажется, я переигрываю. Он меня раскусит.

Но, видимо, устал тут Вилард. То ли от меня, то ли от жизни в целом. Он внимательно выслушал все, что я ему говорила. Прошло немало долгих мгновений, прежде чем последовала хоть какая-то реакция.

— Хмм.… — Некромант прокашлялся и наконец выдал то, что я от него и ожидала: — Многовато мне будет сегодня прогулок. Ступай одна.

Я со всей возможной грустью вздохнула и понуро поплелась к выходу, стараясь ни одним жестом не выдать ликования.

— Чтобы в девять была дома, — строго сказал он мне вслед.

— В десять, — исправила я, обернувшись к нему. — Меня даже в младшей школе отпускали гулять до десяти. Детское же время.

Белка вылезла из-за моей пазухи и тоже посмотрела на Виларда с укором. Под нашим совместным зрительным штурмом он сдался:

— Десять, и ни минутой позже.

Настенные часы сообщали тикающими стрелками, что едва перевалило за семь. Да за три часа я из этой чертовой вдовы не то что ответы — всю душу вытрясу!

Выйдя по двор, я расправила плечи и потопала по дороге в сторону бурдоновского дома. Пора сделать вдове предложение, от которого она не сможет отказаться.

Я шла по темной, скудно освещенной улице и мысленно репетировала грядущий разговор с главной подозреваемой. Все сказанное мной должно звучать натурально и убедительно. Начну, пожалуй, так: «Госпожа Бурдон, я на вашей стороне. Мне кажется, в убийстве вправду виновен Вилард. То есть господин некромант. Я живу с ним в одном доме и вижу, что этот человек способен на ужасные вещи. Только нам нужно добыть доказательства. Расскажите мне, как и что было, кто и когда нашел тело, и я помогу вам». Пока я тренировалась, выходило очень даже хорошо. В моем воображении. Стефания Бурдон приглашала меня в дом, угощала чаем, непременно с какими-нибудь заморскими сладостями, и выкладывала подробную информацию. Потом я ловила ее на вранье и уличала. Та-дам, расследование закончено! Но как оно выйдет на самом деле, одним духам ведомо.

В подступающей тьме ночи дом Бурдонов выглядел так, будто его взяли откуда-то из столицы и перенесли в этот захолустный городок. В огромных окнах светились витражи, многочисленные фонари на дорожках пышного сада сияли подобно маленьким лунам. Прямо дворец посреди деревни. Были, конечно, здесь и другие небедные дома, но не такие восхитительные. Скорей бы сюда переехать!

Я вытащила белку из-за пазухи и, ласково погладив, не менее ласково сказала:

— Я буду вести расследование, а ты ищи улики. Да веди себя тихо, ничего не ломай и не грызи.

Весьма осмысленно моргнув, Бэллочка спрыгнула с моих рук, шмыгнула между прутьев высокого забора и исчезла в траве. Запоздало одолел вопрос: а она знает, что такое улики? И сможет ли сообразить, что считать уликой в данном конкретном случае? Но чем демоны не шутят, вдруг притащит что-то полезное.

Я приблизилась к воротам — железным, кованым и красивым. Хорошо белке, она маленькая и юркая, мигом в саду оказалась. Мне между прутьев точно не пролезть, а створки были заперты на замок. Похоже, госпожа Бурдон не ждет гостей. Нет у нее предчувствия, что к ней сейчас явится лучшая сыщица в городе и предложит совместно победить ее злейшего врага. И звонка я как-то не наблюдаю.

Ладно…. В конце концов, у меня отличная физическая подготовка, я вон сколько на перекладине лестницы провисела. Провисела бы и дольше, если бы та не сломалась. А как метко я в окно залетела? Я в отличной форме, и перелезть через какой-то там забор мне не составит труда, даром что он высоченный, прутья гладкие, а кверху заостряются острыми колышками наподобие стрел.

Я отошла от ворот — поискать место, где карабкаться будет поудобнее. К ним тут же кто-то подошел.… Услышав шаги, я быстро шмыгнула за куст и притаилась. Неужели повезло? Пришла допросить подозреваемую и нечаянно выследила ее сообщника! Судя по силуэту фигуры — это не бармен Филон, тот помощнее сложен. Может, это не сообщник, а злоумышленник? К сожалению, он стоял ко мне спиной — лица не видать.

Лезть через забор поздний посетитель не стал, а дернул за цепочку. Раздалось гулкое бренчание, убегающее от ворот в сад и дальше. Ах, так это звонок. Выглядит как смыв для.… Неважно.

Несмотря на продолжительное бренчание, никто не спешил отвечать и отворять ворота. Мы оба зря пришли, а дома никого? Хотя свет горит.… Иллюминация как в столичном ночном баре. Впрочем, это не значит, что вдова внутри. Наверняка свет жгут слуги. Должны же они быть в таком огромном доме. Сомневаюсь, что холеная красотка сама с тряпкой за пылью бегает, хоть когда-то и была горничной. Интересно, когда мы с Вилардом сюда переселимся, слуги останутся? Лучше бы остались.

Незнакомец не уходил. Я сидела в кустах в ожидании новых событий, жесткие ветки больно кололи в бок. Но меня ничем из засады не выгонишь, разве что муравьями. К счастью, их тут не было! Прошло минут десять, прежде чем железные ворота с лязгом приоткрылись. С той стороны стояла госпожа Бурдон, одетая по-домашнему. Волосы собраны в небрежный хвост, а роскошное меховое пальто наброшено прямо на легкое платье. И она была не рада ночному гостю.

— Светлые силы, зачем ты приехал? — воскликнула она.

Впрочем, не слишком громко. Выглянула из-за ворот, окинула взглядом дорогу и втянула его внутрь. Ого, а это даже интереснее, чем с ней договариваться. Как только ворота снова лязгнули, я нашла относительно темное место и перелезла через забор. Практически перемахнула! Возможно, у меня это получилось потому, что я не думала о препятствиях, только о цели. Справилась быстро, ловко и почти успешно, если не считать юбки, чуть порванной острым навершием. Но кто бы ее считал, сущая мелочь.… Главное, что я очутилась в саду.

Нужно было спешить, чтобы не пропустить ни единого словечка из разговора сообщников. Погода стояла ветреная, роскошные садовые деревья шумели, так что я могла передвигаться по саду спокойно, не опасаясь, что любой хруст ветки меня выдаст. А из перепалки вдовы и ее гостя, я полагаю, пропустила немного. Это была именно перепалка, да.

— Не приглашала я тебя, — шипела Стефания Бурдон. — Это было бы глупо и несвоевременно.

— Но я получил записку, — рьяно возразил визитер. — Твоим почерком: «Больше нам бояться нечего, приезжай. Остановись в трактире, а следующей ночью являйся ко мне».

— Ну-ка, покажи эту записку!

— Как я ее покажу, если ты велела ее сжечь?

— Да не я же велела, — всплеснула она руками. — Это кто-то другой. Кто о нас знает.

В этот момент ночной гость наконец повернулся лицом к фонарю, и я смогла его рассмотреть. Ничего себе! Тот самый красавчик из трактира… Вот какие дела его привели. А госпожа Бурдон та еще штучка. У нее, значит, кроме мужа и бармена, еще и красавчик имелся, а то и не один.

— Стефи.… — в его голосе слышались обида и разочарование. — Значит, ты мне не рада?

— Конечно, рада.

Бессовестная вдова обвила его шею руками. Последовал жаркий поцелуй, и я едва не взвыла от того, каким долгим он был.

Хватит целоваться, лучше продолжайте говорить! Обсудите в деталях, как спланировали убийство старика-мужа. Вероятно, шуры-муры с барменом она не просто так крутила, а наобещала парню невесть что, чтобы он для нее убил, а сама собиралась смыться со своим красавчиком. Только завещание спутало ей планы. Стройная версия, очень даже похожая на правду. От этой изворотливой дамочки запросто можно такого ожидать. Да еще и не такого, говоря откровенно.

Ветер подул особенно сильно, надо мной что-то хрустнуло. Бамц, и здоровенная яблоневая ветка упала в куст в двух шагах от меня. Парочка вздрогнула, прервала поцелуй и обернулась. Да что это за невезение такое, я ведь сидела тише мыши! Это все ветер и нерадивый садовник, который не отпиливает надломанные ветки. Я-то вела себя как образцовый шпион. Но это не спасло — прекрасная вдова и ее не менее прекрасный любовник уже шли в мою сторону.

— Ты! — Она обличительно указала на меня пальцем. — Подслушиваешь или подглядываешь?

Что выбрать-то, если я и подслушиваю, и подглядываю? Но я нашлась с ответом:

— Вовсе нет. И в мыслях не было за вами следить. Откуда мне знать, что вы тут будете?

— Что ты тогда делаешь в моем саду?!

— Пришла посмотреть на наш с Вилардом будущий дом, — не растерялась я, — и выбрать себе комнату получше. А то наставник у меня строгий, опять на чердак отправит и не посмотрит, что здесь хоромы. Надо заранее понять, куда быстренько вещи тащить и обживаться. Только собралась жилплощадь разведывать и наткнулась на вас.

— За ворота ты как проникла? — вставил красавчик, я торопливо прикрыла ладонью дыру на юбке. — Не настолько ты худая, чтобы через забор просочиться….

— Эти некроманты всякое умеют! — Госпожа Бурдон вцепилась в рукав моего несчастного пальто и выпускать не собиралась. — Признавайся. Записку послала ты?

— Я понятия не имею, кому у вас что посылать. Несколько дней как в городок приехала, этого типа первый раз в жизни вижу. Хотя нет, второй. Первый был, когда он в трактир заселялся — там его все видели.

Она наконец отпустила мой рукав и схватилась за голову, массируя пальчиками виски. Виду у нее был растерянный.

— Пойдемте все в дом, — вздохнула вдова, — чтобы нас никто больше не увидел и не услышал. Хватит свидетелей.

Последняя фраза мне совсем не понравилась. Не собираются же они меня пришить? Впрочем, глупо для этого заманивать жертву в дом, ковры кровью запачкаешь. Убийство — дело грязное, а в саду удобно: убил и тут же прикопал. Сверху клумбочку разбил. Вдобавок холодный осенний ветер давно уже проник и под пальто, и под платье, и даже забрался под белье. Я дьявольски озябла. Так что, если меня там собираются убить, но предварительно дадут согреться и напоят горячим чаем, пожалуй, игра стоит свеч.

Гостиная в доме Бурдонов была роскошной: мрамор, лепнина, громадная хрустальная люстра, которой зашибить можно. А труп бросить в камин, места в нем достаточно. С кожаного дивана и кресел кровь вытирать удобно, на мебели из красного дерева пятна в глаза бросаться не будут, а вот белый ковер — явный провал. Чем дольше на него смотрела, тем больше он меня успокаивал. В общем, отличная гостиная, особенно если не сидеть под люстрой.

Чая мне не подали — видимо, вдова на ночь отпустила слуг. Зато принесла откуда-то бутылку (настоящую, фабричную) ликера «Черная роза». Я его ни разу не пробовала, больно дорогой. Она разлила ликер по трем рюмкам, я схватила среднюю, не дожидаясь, пока госпожа Бурдон сама начнет распределять их между присутствующими. Нужно быть осторожнее и не дать ей возможности подсыпать яд, кто ее знает.

— Я слышала, что ты ходишь и всем задаешь вопросы о моем муже, — обратилась она ко мне непринужденно. — Убийцу ищешь?

— Допустим, — почти призналась я.

После заявления о том, что я подыскиваю себе комнату в доме, который она считает своим, притворяться, что я на ее стороне, пожалуй, уже нет смысла. Кстати, странно вдова на мои слова отреагировала — даже не разозлилась.

— А еда.… то есть закуска будет? — поинтересовался красавчик, без энтузиазма глядя на рюмку.

Дама его сердца кивнула и удалилась. Дом большой, до кухни путь наверняка неблизкий. Я воспользовалась моментом и ненавязчиво полюбопытствовала:

— Вы кто, откуда и как вас зовут?

— Илай, из столицы, друг Стефи, — ответил он в обратном порядке. — А ты?

— Кейра, тоже из столицы, некромантка.

— И сыщица? — спросила вернувшаяся с подносом «подруга».

Он у нее что, за ближайшей дверью стоял? Обидно, когда твои расчеты не оправдываются. Тарелки с подноса она поставила на стол — нарезанные аккуратными ломтиками хлеб, сыр и ветчину. Илай сразу запустил руки в каждую тарелку, соорудил бутерброд и вгрызся в него, игнорируя прилагающийся к закуске ликер. По-моему, у красавчика не нашлось денег не только на ужин, но и на завтрак с обедом!

— Ладно, поговорим начистоту, — решилась я, раз уж во мне вычислили сыщика. — Я уверена, что Вилард не убивал вашего мужа, и намерена найти настоящего убийцу.

— Вот и найди, да поскорее, — сверкнула глазами госпожа Бурдон.

— Вы точно этого хотите? — удивилась я и невольно покосилась на красавчика.

— Я Алоиса не убивала! — крикнула она гневно. Осушила рюмку и добавила уже спокойнее: — Не мешал он мне. Старый стал, в опочивальню ко мне года два не заглядывал. Я ему для вида нужна была, чтобы у всех зубы от зависти сводило. Жена молодая и красивая. В тратах меня не ограничивал, часто говорил: «С собой не заберу». Доходы у него были такие, что за всю жизнь не растратишь, каждый день новые средства прибывали. Везло ему очень в любых делах. За что ни возьмется, все золотом оборачивается. И на кой мне его убивать?

При таком раскладе вообще незачем. Наоборот, госпожа Бурдон должна была мечтать о том, чтобы муж жил долго и счастливо. Пока он жив, она и в доме хозяйка, и богатство при ней, и любовники. А как умрет, начнутся тяжбы. Бывшая жена и сын начнут на что-то претендовать. Вряд ли кто-то рассматривал вариант, что Бурдон все отпишет некроманту — постороннему человеку. С другой стороны, не факт, что вдова не врет. Такая может врать с той же легкостью, что и дышит. Троих мужиков за нос водила — и никто ничего не заподозрил!

Госпожа Бурдон шумно вздохнула и сделала то, чего я от нее не ожидала: достала откуда-то из кармашка платья кошель и протянула мне со словами:

— Раз уж ты все равно лезешь в это дело, узнай заодно, кто моего красавчика сюда из столицы вытащил.

Она выглядела по-настоящему растерянной и испуганной. Либо актриса замечательная, либо понимает, что выглядит главной подозреваемой, и стремится это исправить. Хотя одно не отменяет другого.…

— Я мужа не убивала, — повторила вдова. — Мне кажется, кто-то очень хочет, чтобы все выглядело именно так. Найди того, кто написал ту записку и вызвал сюда Илая. Возможно, этот кто-то и есть убийца, неспроста он меня подставляет.

Я потянулась к кошелю, но остановилась. Брать у нее деньги — вроде как становиться ее сообщницей. Если она моя клиентка, получается, мне нельзя никому рассказать ни про ее любовников, ни про прочие подозрительные вещи. Выходит, меня подкупают? С этой хитрюги станется!

— Разве в вашем нынешнем положении стоит средствами разбрасываться? — спросила я подозрительно. — Наследства-то вам не досталось.

— У меня полно дорогих подарков от мужа, которые остаются мне. Не бедствую.

Заметив мои колебания, госпожа Бурдон сама вложила кошель в мою руку и пообещала:

— Выяснишь, кто это сделал, — получишь вдвое больше.

Я хотела сказать, что и сама бы выяснила, безо всяких денег. А потом вспомнила, что сыщик Блэк никогда не отказывался от гонорара, разве что в тех случаях, когда заказчики те еще негодяи. А про вдову не было пока понятно, негодяйка она или просто любвеобильная женщина. Так что я смело взяла кошель, но предупредила:

— Учтите, если окажется, что господина Бурдона убили вы, я сообщу полиции. Покрывать вас не буду, и никакие деньги ничего не решат.

— Я его не убивала, — в очередной раз повторила она с такой твердостью, что я подумала: а вдруг и правда не убивала?

Тогда я могу собой гордиться. Только начала сыщицкую работу, а у меня уже клиент. Настоящий. Думаю, столь впечатляющих результатов даже у самого Блэка не было.

Я выпила ликер, отметив свои карьерные достижения. Закуски к тому времени не осталось: Илай слопал всю. Немудрено, что в разговоре не участвовал, рот открывал, только чтобы новый бутерброд туда засунуть.

— Расскажите про убийство вашего мужа, — велела я на правах почти официально нанятого сыщика. Откинулась на спинку кресла и произнесла любимую фразу Блэка: — Любые подробности важны.

Ох, как же это было круто! Теперь понимаю, почему он ее так часто повторял.

— Тело нашла утром горничная, — поведала вдова, — подняла визг, разбудила меня. Я примчалась на ее вопли в гостиную, а тут.… Алоис у камина лежит — остывший, на спине, с ножом в груди.

Ого.… Я сижу на месте убийства? Все становится круче с каждой секундой!

— Ничего не трогали, вызвали полицию, — продолжила она. — Потом мне сказали, что смерть наступила ближе к четырем утра и была мгновенной. И что это самоубийство, раз отпечатки на рукояти только его и следы магии… Ха! Зачарованный нож в себя вогнать — почему бы и нет, действительно.

— А вдруг вправду он это сам? — вспомнила я версию трактирщика. — Решил покончить с собой и всех напоследок озадачить да перессорить.

— Ну, нет, — фыркнула Стефания Бурдон. — Этот бы всех охотно пережил, уж я-то знаю.

— Выходит, был некий ночной визитер. Его никто не видел?

— Я крепко спала, а слуги в доме не ночуют. Их не так уж много: горничная, камердинер да садовник. Второй на работу-то прийти еще не успел, а третий в отпуске и отъезде. У каждого железное алиби на ночь, я заставила полицию проверить.

— Вы кого-нибудь подозреваете?

— И всех, и никого, — сказала она совершенную глупость, как по мне, — нам весь город завидовал. С бывшей женой и сыном Алоис не общался, с партнерами по бизнесу давно расстался и вел дела в одиночку.

Негусто. Но хоть что-то. Про бармена я при Илае спрашивать не стала, да и должен у меня быть козырь в рукаве на будущее.

На том и попрощались. Когда уходила, лезть через забор не пришлось: вдова выпустила меня через кованые ворота. Я дождалась ее ухода обратно в дом и свистнула, вызывая белку. Надеюсь, она нашла что-нибудь полезное и не набедокурила.

Бэллочка вылезла ко мне через забор радостная и гордая. В зубах у нее что-то было! Сгорая от нетерпения, я наклонилась, в мою подставленную ладонь выплюнули пластиковый плоский кругляшок с двумя дырочками. Пуговица?… Обслюнявленная и чуть покусанная, но точно она. Я вытерла ее платком Виларда, присмотрелась. Совершенно непримечательная коричневая пуговица, не представляю подобную на нарядах госпожи Бурдон. Может, от рубашки убитого отвалилась? Или белка сейчас отгрызла, пока вила из нее гнездо.

— Спасибо, — все равно похвалила я и сунула ее находку в карман к кошелю.

Хоть не орех принесла. Вдруг улика пригодится?

Домой я вернулась ровно в десять часов и ни минутой позже — повезло. Вилард караулил на пороге, причем с таким видом, будто через минуту собирался идти меня искать или закрыть в наказание дверь и подпереть в коридоре вешалкой. Если последнее — то это он зря, я ведь в окно полезу, не в его, конечно, а кухонное….

— Нагулялась? — осведомился наставник.

— Да, погода была чудесная, воздух чист и свеж, природа прекрасно унылая, — отрапортовала я мечтательным голосом.

— А почему на юбке дыра и от тебя ликером пахнет?

— Ну знаете, — решила я не выдумывать, что это белка неизвестно где налакалась, — я вот вас не нюхаю.

Он молча пропустил меня в дом и ничего больше не сказал, да и возможности у него не было, поскольку я поспешила на чердак — зашивать юбку и ложиться спать. Завтра меня ждало продолжение расследования, оно ведь теперь наполовину оплаченное.

Проснулась я ни свет ни заря — бодрой и полной сил. Вот что с сыщиками наличие недораскрытого преступления делает! Прямо чувствую, что это мое призвание. Энергии было через край, и голова на редкость ясная. Или просто следует ложиться вовремя спать, как вчера? Нет, ерунда, точно расследование всему причина. У меня уже есть опрошенные подозреваемые, свидетели, найденная улика и полученная предоплата!

Растолкав лежащую на кровати Бэллочку, я потискала ее в приступе радости. Она посопела мне в ухо, будто вправду спала и проснулась от моих объятий. Врунишка рыжая, мертвым белкам не нужен сон, только регулярная подпитка некромантской силой.

Я привела себя в надлежащий для сыщицкой работы вид: строго оделась и надела берет, как у Блэка. Жаль, у меня не было сигары, чтобы задумчиво ее прикурить, пока размышляю над тем, кто же убийца. Но, пожалуй, мне опыта с бренди хватит. Конечно, была вероятность, что дедуктивные выводы не спешили ко мне именно из-за отсутствия сигары, но как-нибудь без нее обойдусь. А вот что обязательно должно быть у любого уважающего себя сыщика — это доска для расследования. Блэк в каждой книге такую сооружал — с приколотыми портретами задействованных в преступлении лиц и подозреваемых, картой местности, заметками про улики и красными линиями, соединяющими все это добро в том порядке, который диктовала его продвинутая логика.

Да, определенно, доска мне необходима.

Под кроватью валялся кусок фанеры, в саквояже нашлись подручные материалы. Выдранные из учебной тетради листы послужили для заметок, булавки из швейного набора — чтобы их пришпилить. Портретов подозреваемых и карты местности у меня, само собой, не было, но я не растерялась и набросала их сама. На что мне столько листов в тетради? Все равно не пригодятся на практике в таком количестве.

В конце я взяла обычные нитки из того же набора для шитья, протянула их между заметками и рисунками, намотав на булавки. Красная нить была бы более стильной и каноничной, но и черная сойдет.

Закончив, я залюбовалась делом рук своих. Ну красота! Узнаваемо, пусть и схематично. На карте городка крестик — там, где дом Бурдона и место убийства. Негусто пока отметок, ну да ладно. Зато подозреваемых тьма. Все пришпилены вокруг убитого Алоиса Бурдона.

Итак, доской я обзавелась, теперь осталась самая малость — проанализировать имеющиеся данные и вычислить убийцу.

Бывшая супруга Бонна Крауз. Затаившая обиду вредная тетка, гордая настолько, что в свое время отказалась от раздела имущества. Могла передумать, да и особа она мстительная, как я успела убедиться. Место в общежитии мне зажала ни за что и в коридоре чуть ли не с кулаками набросилась. Такая запросто прибьет в пылу гнева. А еще она с чего-то уверенно утверждала, что некромант не убийца.

Сын Элвин Бурдон. Асоциальный маг-недоучка с жестокими наклонностями, живущий в подвале. Ему зверушек не жаль, что уж про старика говорить. Практикуется только в проклятиях, о смерти отца отзывается вопиюще равнодушно. Внятного мотива у него не вижу, но с каких пор маньякам нужны мотивы? Жажда крови сойдет!

Вдова Стефания Бурдон. Нет, я не собиралась сбрасывать ее со счетов. Как знать, может, она всучила мне заказ и деньги, чтобы отвести от себя подозрения? Поняла ведь, что я расследую убийство. Мутная дама — расчетливая и явно умнее, чем кажется. Дорогие подарки от мужа запасала на будущее, любовников заводила без зазрения совести. Вдруг Бурдон уличил ее в неверности и потребовал развода? Откуда ей было знать, что у него имеется завещание на Виларда?

Бармен Филон, чьей фамилии я не выяснила. Лицо, заинтересованное в том, чтобы его зазноба стала вдовой. Может, он на ней жениться потом мечтал, получив и девушку, и наследство ее мужа в придачу. Умом здоровяк не блещет, зато силушки в нем — ого! Но странно, зачем такому пользоваться зачарованным ножом, с его ручищами и обычным кухонным управишься. Однако причина мечтать о кончине старика у него самая что ни на есть убедительная.

Трактирщик Сандерс. Черт, это имя или фамилия? Не суть. Бывший партнер по бизнесу, считающий, что его обокрали, и ненавидящий Бурдона. Хотел на его могилу плюнуть и вообще на похороны поддатый пришел. Не выдержал стресса от совершенного убийства или пришел убедиться, что дело сделано, и заодно почувствовать себя неуловимым? Преступники часто так поступают. И повод имелся: дела с трактиром идут не очень, с его же слов, да и свое заведение он терпеть не может.

Улики… Из них — лишь пуговица, и то неизвестно чья. Возможно, это и не улика.

Итог. Какой он?.. Что-то выводы не напрашивались, а нити, ведущие от портрета к портрету, напоминали паутину. Запутанная история! И ведь кто-то послал Илаю фальшивое письмо от вдовы Стефании Бурдон. Непроста….

— Это что еще за художество? — настиг сзади голос.

От неожиданности я вскочила с пола и обернулась. За моей спиной хмурился Вилард, глядя на прислоненную к стене доску.

— Что вы здесь делаете? — возмутилась я. — Неприлично входить в комнату к юной девушке без стука.

— Я стучал, — парировал он, — и звал тебя громко. Завтракать. Ты не отзывалась.

Ох, вот это я в чертоги разума провалилась так провалилась. Дверь на чердак была распахнута, и за ней как раз мелькнул беличий хвост. Куда это она? Подальше от Виларда, наверное.

— Что это? — повторил он вопрос и разве что пальцем обличительно на доску не указал.

— Материалы по расследованию, — похвасталась я, надеясь, что сейчас-то наставник воспримет меня всерьез, пораженный моими успехами. — Потенциальные преступники и не только.

— Ты подозреваешь в убийстве.… демона хаоса?

— Это Бонна Крауз, — проследила я, на какой рисунок он смотрит, — в своем ужасном парике. А это ее сынок-таксидермист.

— Похож на чучело, — отметил Вилард.

— Тонко я обыграла, да? Но больше всех я подозреваю госпожу Бурдон.

— Это она в правом верхнем углу?

— Нет же! Это трактирщик, — терпеливо вздохнула я, — вдова в левом нижнем углу.

— Да уж, Стефания тебе явно не нравится.

— Чем она мне должна нравиться? Крайне сомнительная особа. Под ней бармен Филон, ее вполне мотивированный на убийство любовник.

— А посередине покойный Бурдон?

Присматриваясь, наставник прищурился. Я просветила:

— Вообще-то это вы….

— Я?… Почему с ножом?

— С ритуальным кинжалом!

— С заштрихованным в капюшоне лицом? — хмыкнул он. — Какой-то у меня злодейский вид.

— Зловещий, — поправила я. — Классический некромантский вид! Круто выглядите, правда?

Вилард шумно выдохнул. Медленно и глубоко вдохнул. Не успела я сказать, что я художник и так вижу, как услышала предельно строгое:

— Что я тебе говорил про расследование?

— «Никакого больше расследования», — вспомнила я. — Вы об этом?

— Именно. — Взгляд на меня опустился такой тяжелый, что заныли плечи. — А ты чем занимаешься?

— Вы не можете мне запрещать, — протестующе пискнула я, хотя очень хотелось сказать это важно и уверенно.

— Еще как могу, — категорически не согласился он, — и запрещаю.

— Когда я вас спасу, еще спасибо скажете…

— Я тебе сейчас кое-что скажу. Мое терпение на исходе. Чтобы, когда я вернусь, этого художества здесь не было.

Сказано это было пугающе спокойным и холодным тоном, от которого любые протесты застряли в горле. Там даже воздух застрял, будто сгустился до состояния колючего кома.

— К вечеру жду от тебя проработанных идей насчет того, как упокоить опасную тварь, которая до сих пор шныряет в моем доме. Не меньше трех, подкрепленных подходящими магическими формулами. Все ясно?

Я понуро кивнула, Вилард развернулся и покинул чердак. Через какое-то время внизу хлопнула входная дверь, а в окне я увидела его удаляющуюся в неизвестном направлении спину. В руках у наставника была дорожная сумка. До вечера и ушел, видимо.

Постояв посреди комнаты несколько бесконечно долгих минут, я отмерла. Нет уж, отказываться от своей мечты непозволительно, не так уж часто она норовит сбыться. Что до дедуктивных выводов.… Поразглядывав материалы на доске, я победно щелкнула пальцами. Вдова дала мне задание выяснить заодно, кто отправил ее Илаю письмо. Как бы его отправили, если не по почте? Туда и схожу.

А доску я убрала. Больше «этого художества» здесь нет! Оно теперь под кроватью, все честно.

На кухне меня ждал завтрак — остывающий и одинокий. Лицезреть его на столе было бы грустно, если бы я не сердилась так сильно. Разделалась с яичницей с особой жестокостью — сначала вилкой ее, вилкой, потом яростно жевать. Аж челюсть свело. Очень злит, когда наставник в тебя совсем не верит и не ценит твоих стараний! Я обязана ему доказать, что он ошибается. И докажу.

Доедала я в компании Бэллочки, расположившейся на соседнем стуле. Она все-таки прибежала ко мне из гостиной, где пряталась под диваном.

— Представляешь, этот нехороший и злой человек хочет тебя упокоить, — пожаловалась я ей. — Не любит он тебя. И меня! Небось, нас обеих бы охотно упокоил, да ему пока одного подозрения в убийстве хватает.

Белка обняла свой хвост и поджала уши.

— Не переживай, я все равно не знаю, как разорвать нашу привязку. Мне кажется, задача не для первого курса и не для второго. Да господин легендарный некромант сам понятия не имеет, что за обряд я с тобой провела! Так что, вероятно, нас разлучит только смерть. Моя.

Она немного успокоилась, ведь умирать мне еще не скоро, и вообще в моих планах значилось стать великой некроманткой, которую никто не сможет заставить избавиться от ее верного приспешника, то есть такой замечательной белки. А идеи и формулы я Виларду вечером запросто изложу, чтобы засчиталось за выполненное задание. У меня всегда полная голова идей и формул! От которых господа старшие некроманты приходят в экзистенциальный ужас и запрещают применять их на практике.… Одного преподавателя в академии я довела до обморока, другого — до заикания, посмотрим на реакцию дорогого наставника. Сам напросился, вот.

Воодушевленная этой мыслью, я убрала со стола и отправилась на почту. Хотела прихватить с собой Бэллочку, но она при слове «почта» отчего-то запаниковала и притворилась мертвой. Я и так ее тыкала, и эдак, бесполезно. Может, у нее почтофобия? Или таксидермист ее трактирщику посылкой отправлял? Но она бы этого не запомнила…

Почтовое отделение в городке оказалось всего одно, что облегчило задачу. Ящиков для корреспонденции было побольше, но их содержимое всяко должны выгребать и приносить на почту для отправки. С помощью прохожих и указателей я без труда отыскала приземистое здание, похожее на отремонтированный сарай. Посетителей в него набилось немерено. Такое ощущение, что другая половина города, которая не заполняет бланки в муниципалитете, ходит развлекаться сюда.

А дальше я допустила огромную стратегическую ошибку. Нырнула в толпу и попыталась подобраться к единственному работавшему окошку, уверяя:

— Мне только спросить!

Ох, кажется, так и становятся жертвами непреднамеренного убийства. Собравшийся в отделении народ озверел и коллективно выпихнул меня обратно с воплем: «Тебя тут не стояло, нахалка». Пришлось занимать очередь. Помню, когда сыщик Блэк в одной книге приходил на почту, там была лишь одна ее скучающая работница — опрашивай сколько влезет. А в реальности… Или это какой-то дурацкий город и все здесь неправильное.

Зато я встретила знакомых мне бабулек-сплетниц, тех же, что на кладбище, и не потеряла время в очереди зря. Выяснила у них массу полезного! И бесполезного… Такова работа сыщика — вычленять из потока слов крупицы необходимой информации. Все письма действительно отправлялись отсюда, но регистрировались только важные, которые с доплатой и принимаются лично сотрудником почты. Подобным образом злоумышленник бы действовать не стал: городок маленький, все знают друг друга в лицо, никак не притворишься прекрасной вдовой. Конверты же продавались много где, марки — тем более. Значит, письмо должно быть обычным и брошенным в один из ящиков, размещенных по городу. «Славный парниша» почтальон вычищает их до обеда и приносит в отделение в час дня.

Почти до часа дня я в очереди и проторчала, уже подумывая проклясть кого-нибудь из впереди стоящих, чтобы расчистить путь. Еле сдержалась, тьма мне свидетельница!

В вожделенном окошке, до которого я наконец-то добралась, сидела необъятных размеров хмурая тетка. Уголки ее губ стремились вниз, а в глазах читалось такое желание убивать, что подмывало спросить, чем она занималась в ночь безвременной кончины Алоиса Бурдона. Но я все же спросила то, что изначально и хотела:

— Подскажите, как мне убедиться, что мое письмо дошло до столицы?

— Коли пришло, значит, не потерялось, — пожала плечищами тетка.

— А долго оно идет?

— За день доходит, столица недалече.

Выходит, злоумышленник отправил фальшивое письмо любовнику вдовы от ее имени сразу после убийства! Госпожу Бурдон вправду пытаются подставить? Мне важны любые подробности, про конверт, например.

— А вы могли бы постараться вспомнить или кого-то из ваших спросить, отправляли ли письмо, если я вам получателя назову?

— Делать мне нечего, — фыркнула тетка. — Видишь, народа сколько? Некогда тратить время на ерунду.

— Да, девушка, не задерживайте очередь! — крикнул кто-то из толпы. — Хватит вопросы глупые задавать.

Я повернулась, уперев руки в бока, и рявкнула:

— Я ее честно отстояла, ту очередь! Буду задавать любые вопросы: хоть умные, хоть глупые! — Уставилась на почтовую тетку жалостливыми глазами и очень вежливо попросила: — Ну пожалуйста, помогите.…

— Следующий, — гаркнула она.

Меня тотчас оттеснили от окошка. Гады! Белки моей на них нет.… Сыщику Блэку куда более милая и болтливая работница почты попадалась. Начинаю думать, что ему поразительно везло. Причем довольно часто!

Из плюсов — на часах было без пяти минут время явки почтальона. Раз со слов бабулек он «славный парниша», то явно молод и не доведен еще этой работой со состояния перманентной несговорчивой хмурости. К тому же молодого парня из захолустья я живо очарую и все выведаю.

Я вышла на улицу и коварно затаилась у второго, рабочего входа на почту, призывая на помощь навыки стратегического обольщения. Улыбка, взмах ресницами, томные вздохи. И вид нужен беззащитно-растерянный, будто я попала в беду и жажду помощи представителя сильного пола. Он непременно купится и не сможет мне отказать!

Завидев идущего парня с почтовым мешком наперевес, я приосанилась. И тут же тихо ругнулась под нос. Это был тот лохматый хам из трактира, которого потрепала и вырубила Бэллочка…. О, темные силы, что за невезение?! Он тоже меня заметил. Не дойдя до двери пары метров, встал как вкопанный и опасливо заозирался. Ладно.… Смена тактики!

— Привет. — Я невозмутимо облокотилась о стену. — Все еще хочешь познакомиться?

Парень не попятился и смело предупредил:

— Я буду кричать и звать на помощь!

— Стесняешься, что ли? — спросила я с разочарованными нотками в голосе. — В трактире был смелее….

— Да выпил я тогда лишнего, — буркнул он, — прости, что нагрубил тем вечером, мне жаль!

Нервно оглядываться по сторонам при этом не переставал и мешок с корреспонденцией перехватил так, будто готовился обороняться.

— Не брала я с собой белку сегодня, успокойся. Она почты боится.

— Опа.… — задумчиво протянул парень. — Наверное, это та самая рыжая зараза, которая у охранника по ночам орехи тырила, пока он Элвина не позвал разобраться.

Неплохо беседа складывается: я уже узнала интересные подробности, хоть и не про письмо.

— Прощу, если ответишь на мои вопросы.

Он опустил мешок и тяжело вздохнул:

— Ладно, задавай.

Все-таки угрозы гораздо действеннее обольщений!

— Несколько дней назад ты забирал письмо от госпожи Стефании Бурдон, адресованное некоему столичному Илаю. Помнишь такое?

— Я письма из ящиков пачками в мешок сгребаю. — Глаза его забегали. — Что я их, рассматриваю, по-твоему?

— Рассматриваешь, — поймала я бегающий взгляд и припечатала: — А конкретно это письмо ты запомнил, верно?

— Да просто странно было, — сознался парень. — Рядом с домом Бурдонов почтовый ящик есть, а это письмо я забрал у трактира.

Та-а-а-ак! Интересно.

— А сам конверт какой был?

— Не помню, — мотнул он патлатой головой и в ответ на мой недоверчивый прищур выпалил: — Да хоть десять бешеных белок на меня натрави, не вспомню. Вроде конверт как конверт. С буквами.

Уверена, на нем могли быть зацепки. Но парень определенно не врет, что забыл детали.

— Все, мне работать надо.

Он бочком прошмыгнул мимо меня к двери и юркнул в нее.

Но чтобы я вот так взяла и сдалась? Ну нет. Чую, что конверт важен, а славный почтальон его видел! И я знаю действенный способ, как пробудить память….

Сумеречные поганки. Я вздохнула, но вздохи, конечно, не помогли.

Простенький ингредиент, которого у меня нет.

Для некромантских зелий он и не нужен. Необходимое мне зелье к некромантии вообще не имеет отношения: оно предназначено для живых. Но для общего развития такие рецепты следует знать каждому магу. Ладно, допустим, не каждому. Однако студентам перед экзаменами оно очень и очень нужно. За время сессии мы хорошенечко оттачиваем мастерство его приготовления — даже в книгу заглядывать не надо, все ингредиенты, дозировки и шаги приготовления врезались в память на веки вечные.

Будь я сейчас в столице, пошла бы в специальную магическую лавку и купила бы отборных, прекрасных поганок. Но я не в столице, а в этом замшелом городишке, где нет магических лавок.

Зато рядом есть лес. Густой, темный — вон нависает мрачной тучей. В таком лесу обязательно должны быть поганки. И я их оттуда добуду!

Заготавливать ингредиенты для зелий своими руками мне почти не доводилось. Только камешки с кладбища, травки кладбищенские…. Говоря откровенно, я и в настоящем лесу-то ни разу не была. Думаю, он не слишком отличается от парка — разве что нет скамеек, клумб и фонарей…

Много грибов мне не требовалось, так что я взяла лишь небольшой бумажный пакет. Оторву несколько шляпок и брошу в него. Понимая, что в лесу может быть прохладно, я набросила поверх пальто теплую шаль и надела перчатки, вместо аккуратных туфелек достала из саквояжа не слишком изящные сапожки. Тоже для теплоты.

Никто бы сейчас не сказал, что я глупенькая городская фифа, которая пошла в лес, не подготовившись!

Тусклое осеннее солнце было еще высоко, и я рассчитывала успеть домой к вечеру. Вернусь еще раньше, чем Вилард из этого своего…. куда бы он там ни ходил.

Я вышла на дорогу, прошагала мимо кладбища и не удержалась от легкого вздоха. Вот где положено гулять некромантам, а не ползать по лесам!

Впрочем, покойники подождут, куда бы им деться? Сколько времени они лежат по своим могилам — и еще полежат. А моего отвратительного неблагодарного наставника того гляди арестуют. Предельно ясно, чем надо заняться в первую очередь. Главное — уметь правильно расставить приоритеты. Кажется, это сыщик Блэк говорил, хотя, может быть, не он, а наш преподаватель по основам темной магии. Или они оба это говорили? Как известно, у умных людей мысли сходятся!

Дорога до леса была куда более долгой, чем я себе представляла. Казалось, вот он, тут, рядышком. Но нет, он словно отодвигался все дальше и дальше по мере того, как я к нему приближалась. Мистика и чудеса тут были ни при чем — просто деревья слишком большие, вот и чудится, что они ближе, чем есть на самом деле.

Наконец я достигла леса. Вот они — деревья, рукой подать. Шелест, стрекот, уханье. Прикольные звуки, но исключительно издалека! Говоря откровенно, очень рассчитывала, что идти вглубь не придется и сумеречные поганки обнаружатся тут же.

Ага, как бы не так.

Только сейчас я вспомнила, что поганки оттого и называются сумеречными, что солнечного света не любят, а потому растут в самой глухой чаще. Ну что поделать.… Не возвращаться же теперь домой с пустыми руками!

Я пошла в чащу. Забираясь все дальше и глубже в лес, сделала несколько важный открытий.

Первое — он совершенно не похож на парк. И не только из-за отсутствия скамеек и фонарей… Дорожек тоже не было. Поначалу я шла по более-менее протоптанной тропинке, но она становилась все уже, все незаметнее и в конце концов иссякла, растворилась в корягах и пожухлой траве. А сумеречных поганок так и не появилось.

Я рыскала среди деревьев, приподнимала зеленый мох, ворошила опавшие листья. Ничего. Хотя нет, очень даже чего! Мне встречались и румяные шапочки боровиков, и рыжие лисички, формой напоминающие столики в моем любимом столичном баре — такой же неровной вычурной формы на одной ножке. Ярко-алые, желтые и синие мухоморы, скользкие россыпи опят, разноцветные сыроежки. Я приметила один высокий бледный мертвый гриб, тот самый, из которого делают смертельные яды. Но сумеречных поганок не было, ни одной нигде не завалялось.

Второе открытие было ничуть не лучше первого: ходить по лесу в сапожках на каблучке, пусть и невысоком, ужасно неудобно. Он то и дело цепляется за коряги, заставляя спотыкаться. Чаще всего удавалось удерживать равновесие, а иногда оно меня подводило. Вот и сейчас чертова коряга буквально бросилась мне под ноги. Нет, ну честно, будь она там с самого начала, я бы ее увидела… Наверное.

Не удержавшись на ногах, я грохнулась на землю и уткнулась в нее носом. В сумеречную поганку. Вот это да! Вот это повезло так повезло! Я радостно сорвала ее шляпку и огляделась вокруг. Неподалеку росла еще одна. Я рванула к ней. В трех шагах от второй нашлась и третья, а потом и четвертая. Вскоре мой пакет заполнился весь, можно было возвращаться домой.

Убрав пакет за пазуху, я поднялась с земли, отряхнула платье и сделала третье неприятное открытие: в отличие от парка, в лесу нет указателей. Как теперь выбраться?

А еще пару минут спустя пришло и четвертое. Я с ужасом заметила, что земля под ногами не такая уж и твердая! Мои чудесные расшитые сапожки намокали и проваливались в зеленый мох. Мамочки!… Что же делать? Без сомнений, я очутилась в болоте…

Я заозиралась по сторонам, пытаясь понять, в какую сторону идти. Не поняла. Кругом был лес, одинаково высокий, одинаково темный и вообще со всех сторон одинаковый. Впрочем, какая разница куда… Лишь бы не стоять на месте! Пока я стояла и раздумывала, ноги все глубже и глубже проваливались во влажный зеленый мох.

О тьма, это же настоящая трясина! Я с трудом высвободила ногу, сделала шаг, другой и понеслась. Только бы направление было верное и я выбиралась из болота, а не наоборот!

Пятое открытие меня ждало спустя минут пять: бежать по трясине очень непросто. Я остановилась и ухватилась за дерево, переводя дух. Так было гораздо лучше: дерево крепко держалось за землю, а я за него. Вот и отлично, так и буду стоять с ним в обнимку, ни шагу отсюда не сделаю. Если меня не сожрут комары, к утру начну ухать и пугать случайных прохожих. Хотя откуда в лесу случайные прохожие? Тут бродят только те, кто приперся нарочно, за какими-нибудь грибами. Не сидится же некоторым спокойно! Если бы эти некоторые слушали своего наставника, разумного и рассудительного некроманта, который, между прочим, еще и выглядит неплохо.… В общем, эти некоторые не оказались бы сейчас в таком бедственном положении.

Надеюсь, меня будут искать. Не может Вилард вернуться домой, обнаружить мою пропажу и махнуть рукой, мол, отлично, меньше забот. Наверняка поднимет весь городок, и они с факелами и газовыми фонарями пойдут меня искать.

Найдут, разумеется.

Или не найдут? Нет, точно найдут!

Я принялась себя подбадривать, но что-то получалось плохо. Конечно, странно было осознавать, что у меня что-то способно получаться плохо. Заблудилась и вляпалась я уж точно хорошо.…

— У вас все в порядке? — раздался вдруг за спиной голос.

От неожиданности я вздрогнула. И только потом поняла, что голос очень знакомый, да и маньяк вряд ли бы подкрадывался к потенциальной жертве с подобным вопросом. Я медленно повернулась. В нескольких шагах от меня стоял он — Вилард. Разжав руки, я рванула к нему и вцепилась в него так же, как недавно в дерево.

— Темные силы, как же я рада! Вы меня нашли… Невероятно быстро! Это какая-то магия? Вы ж мой спаситель! Увидели, что меня нет дома, и пришли за мной? В лесу жутко: и болото, и мошкара, и ухает неизвестно что. Мне обычно нравится, когда жутко, но не в этот раз! Какое счастье, что вы здесь!

Я тараторила, не умолкая. Почему-то замолчать было страшно, будто стоит мне перестать говорить — и Вилард растворится в темноте, исчезнет, как видение. Слава духам-защитникам, он не был похож на видение. С каждой секундой я убеждалась, что он вполне материальный и плотный. Мои руки обхватывали его так крепко, что оторвать себя было невозможно. Только задрав голову, я заметила, какими ошалелыми глазами смотрит на меня наставник. Ой! Я ведь его обнимаю, а это ужасно неприлично. Но мне, кажется, нравится… Очень нравится. Стояла бы так и не отпускала.

Все же сделав над собой усилие, я отцепилась от Виларда и шагнула назад.

— Как вы меня разыскали? — спросила я с подозрением, которое появилось, едва радость поутихла. — Наложили тайком следящее заклинание?

— Делать мне больше нечего, — хмыкнул он, судя по всему, только приходя в себя от моего обнимательного натиска. — Я тут случайно оказался. Тебе повезло, что мы столкнулись.

Случайно оказался? В лесу, со своей дорожкой сумкой? Вот, значит, куда он с ней ходит! На болото. А зачем?..

К сожалению, у наставника тоже имелись ко мне вопросы. Он уже почти оправился от нашего случившегося тесного контакта и вернулся к привычному менторскому тону:

— Что ты здесь забыла? Какого черта тебя понесло в лес?

— За грибочками, — сказала я, вынимая из-за пазухи пакет.

— За какими грибочками?

Признаться в том, что собирала сумеречные поганки? Ни за что. Мой наставник очень сообразительный. Поймет, что раз мне приспичило улучшать чью-то память, значит, я по-прежнему веду расследование.

Я торопливо спрятала пакет обратно и выпалила первое, что пришло в голову:

— За синими мухоморами!

— Неужели? — Вилард скептически приподнял бровь.

Ох, ты ж.… Темные силы, что за ерунду я ляпнула?! Синие мухоморы используются в основном для слабеньких приворотных зелий.

— Ты решила кого-то приворожить? Сомневаюсь, что ты стала бы тратить время на столь бестолковое колдовство.

— Почему бестолковое?!

Он имеет в виду, что я и так мечта для любого или что, наоборот, мне даже приворот не поможет? Я уставилась на него пристально, решая, нужно мне обидеться или нет. Пока склонялась к тому, что еще как нужно.

— Мне казалось, что истинную адептку тьмы и смерти такие глупости не интересуют, — ухмыльнулся Вилард. — Это же не расследование.

Ну.… Вообще-то он прав. Не представляю ситуацию, в которой взялась бы делать приворотное зелье. Но признавать его правоту не хотелось, поэтому я сказала:

— Просто раньше не было достойного объекта. А сейчас появился.

— И кто же он?

Вопрос наставник задал как-то хмуро. Тут же вспомнилось все то, что несла, вернувшись с нашего с Домрой девичника. Про то, что он красивый и окна расставляет в неположенных местах. Не подумалось же ему после этого, что я решила приворожить его?! Щеки вспыхнули, но я нашлась с ответом:

— Вы его не знаете. Он на днях прибыл в город и поселился на постоялом дворе. Из столицы, и внешность у него демонически прекрасная. Вот ему бы пошло быть некромантом.…

Вдохновенно описывая очередного кавалера прекрасной вдовы, я не боялась разоблачения. Об их связи знают лишь они и я, а никто из нас троих болтать не станет. Впрочем, был еще кто-то четвертый. Тот, кто выманил сюда Илая. Но и тайный рассылатель фальшивых писем пока что не спешит открывать всем их секрет.

— Понятно, — отчего-то нахмурился Вилард еще сильнее. — Пошли скорее домой, пока ты не простудилась. Ноги промочила?

— Ну так, чуточку, — вынуждена была признать я.

Путь назад показался недолгим. Похоже, я немало попетляла по лесу, а если идти по прямой, то всего четверть часа дороги. Да и спотыкаться о коряги не приходилось, нам под ноги сразу выпрыгнула тропинка. Не слишком протоптанная, но все-таки ровная. Вот и где она от меня пряталась, зараза?

Дома Вилард заставил меня выпить мутное лекарство из никак не подписанной бутылочки, потом протянул баночку пахучей мази и велел хорошенько натереть ей ноги. В придачу выдал толстенные шерстяные носки. У себя в комнате я послушно проделала все, что от меня требовалось. Переоделась в домашнее платье и как была, в этих носках, спустилась с чердака, прихватив пакет с грибами.

В гостиной застала удивительную картину — Виларда на диване. С Бэллочкой, устроившейся на его коленях! Она лежала, свернувшись калачиком, а суровый легендарный некромант не делал абсолютно никаких попыток ее прогнать. Выглядел так, будто еще немного — и за ушком ее чесать начнет. Опасная тварь, да?

Тянуло обличительно ткнуть в наставника пальцем и крикнуть: «Ага!» Но я поступила дальновиднее: встала у дивана и степенно выговорила:

— Насчет вашего задания, господин наставник…

Он скосил на меня усталый взгляд, белка обеспокоенно зачесалась. Не переживай, мое любимое порождение тьмы, у меня все схвачено!

— Я думала над способами упокоения проклятого чучела, — поведала с важным лицом, копируя интонации магистров академии. — Пришла к выводу, что потеря данного экземпляра будет непростительна для магической науки. Он чрезвычайно интересен с точки зрения установившейся связи с некромантом и требует детального изучения. Вдруг на основе результатов полученных исследований удастся изобрести новый ритуал? Это станет настоящим прорывом.

— Ладно, — отмахнулся Вилард. — Будь по-твоему.

Да! Я умная, хитрая и очень убедительная.

Упиваясь собственной находчивостью, я ушла на кухню и загремела кастрюлями.

— Неужели ты решила что-то приготовить? — поинтересовался он из гостиной. — Надо было раньше сказать, я уже заказал из трактира ужин.

— Правильно заказали! — Я высунулась в дверь. — Зелье буду готовить, приворотное.

Удачно я соврала про красавчика. Наставник мне запретил вести расследование, а не влюбляться. И на свидание тоже ходить не запрещал. Вот и отлично, пусть думает, что у меня появился кавалер. Заодно забудет о моих пьяных заявлениях.

— Ясно, — бесстрастно кивнул с дивана Вилард. — Ты в курсе, что привороты незаконны?

— В дозах, оказывающих ментальное влияние. А я чуть-чуть намагичу, самую малость.

— Ты уж поаккуратнее. Не хватало, чтобы еще и у тебя проблемы с законом появились.

Я возмущенно фыркнула:

— Мои зелья всегда получаются как надо! Вечером пойду на свидание, капну ему в кубок пару капель, и он сразу в меня довлюбляется. Нужно лишь слегка ускорить процесс…. Мне кажется, Илай уже и так влюбленный. Но в таком деле лучше быть уверенной.

— Никуда ты не пойдешь, — отрезал Вилард.

— Что? — Я воинственно уперла руки в бока. — Почему это?

— Потому что находилась. Заболеешь — кто с тобой возиться будет? Твой Илай?

Не будет….

— Минуту. — Он неохотно встал, согнав белку с колен. Удалился в спальню и действительно через минуту вернулся, протянув мне книгу с великолепной манящей надписью на обложке: «Некромантия. Тайные ритуалы, доступные не каждому». — Вот. Закутывайся в одеяло и читай. А с кавалером завтра увидишься.

О-о-о-о! Тайные ритуалы… Но у меня почтальон неопрошенный!

Я попыталась возразить, что не собираюсь сидеть вечером дома и болеть тоже. Вилард был непреклонен. Так что я приготовила зелье, перелила во флакончик и унесла наверх. Спрятала его в саквояж, велела Бэллочке охранять, а сама упала в постель, не снимая теплых носков.

Книгу я открыла с нетерпением, предвкушая приобщение к знаниям не для всех. Начала читать и только тогда поняла, как же устала за этот длинный и непростой день. Строчки расплылись, веки опустились и отказались подниматься, а книга выскользнула из рук — в окутавшую меня темноту.

Приличным некромантам не обязательно быть хорошими лекарями, а скорее даже вредно. Мне кажется, это и вовсе позор. У адептов тьмы особые отношения со смертью, и заигрывать с целительством нам не пристало! Но нынешним утром я порадовалась, что мой наставник нетипичный некромант. И волосы не того цвета, и в бутылочке он держит что-то целебное и на вкус гадкое, зато весьма полезное. После вчерашних скитаний с промокшими ногами я не заболела, еще и чувствовала себя так, будто пару недель провела в каком-нибудь оздоровительном пансионате на берегу моря.

Не успела я порадоваться такой великолепной бодрости, безусловно необходимой для великих дел, которые я напланировала, как в дверь постучали и донесся строгий голос Виларда:

— Я слышу, что ты проснулась. Через пять минут жду тебя в гостиной.

Надо же, слышит он! Я что, когда не сплю, то дышу громче? Только глаза продрала, а ему уже от меня что-то потребовалось. Между прочим, в моей кровати интереснейшая книжка по ритуалам, которую я толком не почитала. Наверняка они ну очень особенные. Недаром же написано: «Тайные ритуалы». Ладно…. Учитывая, что наставник вчера меня спас, и, пожалуй, даже дважды, он заслужил небольшую награду. Сделаю вид, что я стала самой послушной и дисциплинированной из всех возможных практиканток, и спущусь ровно в положенное время.

Я наскоро умылась, натянула скромное платьице и, велев белке сидеть тихо, стрелой слетела вниз. Едва не грохнулась на последней ступеньке, но устояла.

В гостиной Вилард окинул меня с дивана вопросительным и довольно суровым взглядом.

— Кейра, а где книга?

Нашел к чему придраться.… Хотя и словом не обмолвился, что книгу мне нужно было взять с собой. Я понуро поплелась вверх по лестнице. Обидно! Ценный раритет с сакральными знаниями, оказывается, выдали всего на ночь, а я эту ночь бездарно продрыхла. Все из-за его целебного зелья. Лучше бы читала всю ночь, а потом заболела. Правильно я всегда считала: некромант не должен лечить, это недостойно.

Спускаясь по лестнице, я на ходу пыталась хоть глазочком заглянуть в книгу, чтобы что-нибудь из нее запомнить. Снова чуть не споткнулась.

— Значит, так, — заявил Вилард, когда я смиренно встала перед диваном. — Читаешь первые пятьдесят страниц, разбираешь каждый ритуал. Приду вечером — буду спрашивать, выучила или нет.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не повиснуть у него на шее. Не отберет, уи-и-и-и! Да еще и спрашивать будет. Идеальный наставник, лучший в мире некромант. А я его за целительство ругала.

Сделав себе на завтрак чаю и бутербродов, я уселась читать к Виларду на диван. Не рядом, а с другого края, не желая отвлекаться. Непедагогично привлекательный наставник рядом — не то, что способствует спокойному поглощению знаний. А содержимое книги было занимательным! Магические схемы, заклинания, прекрасно жуткие картинки с пентаграммами.… Первые минуты я изучала ритуалы под пристальным взором Виларда, который чувствовала почти осязаемо. Долго картиной, как я прилежно выполняю задание, он наслаждаться не стал, хотя посмотреть было на что, не так уж часто это случается. Велел мне не перелистывать страницы грязными руками, а вообще впредь есть на кухне, и скрылся в своей спальне.

Прикончив бутерброды, я облизала пальцы и окунулась в книгу полностью — как в омут с разбега. Там были ритуалы вызова духов, похищения чужой жизненной энергии и массового поднятия умертвий! Ого-го.… Наставник дал мне такое? Либо он думает, что ничего из этого я сотворить не сумею, либо, наоборот, считает меня страшно талантливой и ответственной, достойной приобщиться к заклинаниям помощнее. Вероятно, конечно, второе! Вникая в тексты и формулы, я не заметила, как время подошло к полудню.

Из спальни вышел Вилард — с дорожной сумкой, которую, по своему обыкновению, собрал, чтобы куда-то отправиться. Я догадывалась куда. Не очень понимала зачем, но была уверена: это как-то связано с его пропавшей невестой. Что, если люди говорят правду и он отдал ее лесным духам, а теперь пытается выкупить обратно? Или просто похитил, поселил среди болот и носит ей еду? Вряд ли. Сумка выглядела увесистой — не то что невесту, целого бегемота прокормить можно.

Вдруг Вилард призвал какую-нибудь чудовищную инфернальную гадость и теперь подкармливает ее, в том числе и невестами? Но в прошлый раз, когда он брал сумку с собой в муниципалитет, в ней еды вроде не было, только всякие вещицы, которые я, к сожалению, не рассмотрела. Впрочем, откуда мне знать, чем питаются чудовищные инфернальные бегемоты… Возвращается-то наставник с пустой сумкой. Тема была благодатная, а уж простора для воображения и выдвижения всяких гипотез было хоть отбавляй, пришлось сделать сосредоточенное и умное лицо, какое бывает у внимательно читающих практиканток.

— Мне пора по делам, — сообщил Вилард. — А ты сиди и учи. Вернусь — все проверю.

С этими словами он удалился из дома. Наивный какой: вернется — проверит. Да у меня зелье памяти сварено! Я ему не то что сегодняшнюю книгу перескажу, а даже то, чему меня учили в начале первого курса. Я выглянула из окна, чтобы убедиться, что Вилард действительно ушел, а не остановился неподалеку, чтобы за мной следить. Подобное маловероятно, но кто его знает. К счастью, он дисциплинированно топал в сторону леса. Я оказалась права! Каждый день туда ходит?

Эх, это мне надо бы за ним проследить. Позже, обзаведясь предварительно фонариком и картой леса, чтобы не получилось как в прошлый раз. У леса ведь есть карты?.. Что касается тайн легендарного некроманта — я бы с радостью еще о них порассуждала, но рассуждать можно и в присутствии Виларда. А пока мой надзиратель вершит какие-то свои темные делишки, мне следует заняться своими. Я прихватила зелье и белку, набросила пальтишко и направилась на почту. Потому что вопрос, который меня интересовал, мог разрешиться именно там.

По пути к почтовому отделению Бэллочка занервничала, будто поняла, куда мы идем. Сообразительная она у меня!

— Я тебя в обиду не дам, — успокоила я ее, поглаживая торчащий из-за моей пазухи хвост, который мелко подрагивал. — Если что, мы их сами обидим. Ишь, жлобы какие, зажали милой белочке орехов. Сами виноваты, что ты больше не милая, а грозная и опасная.

Она согласно рыкнула — по-боевому так. Словно вознамерилась отобрать у охранника почты все орехи, пусть те ей теперь и без надобности.

— Но пока тихо сиди, — предупредила я, — мы же с тобой хитрые и коварные, раньше времени злыдням не открываемся, чтобы сохранить еще и стратегическое преимущество.

Она покорно пискнула, втянула хвост под пальто и обхватила лапками, сжавшись в неприметный комочек. Умница! Гениальная белка, правильно я ее оживила, такой грех на полке чучелом пылиться.

Почтальона я подловила в том же месте, в то же время — у ящика в час дня. Завидев меня, он напрягся и вцепился в мешок с письмами так, словно я вознамерилась его отобрать. Нет уж, чужие письма меня не интересуют. Точнее, интересуют, но не эти, а другое и конкретное.

— Держи, — вручила я ему флакончик с зельем. Лохматый, по обыкновению, парень его покорно взял, возможно, с перепугу. — Пей.

— Не буду я это пить, — пошел он на попятную. — Мало ли что ты туда намешала. Может, яд….

— Больно надо мне на тебя яд переводить. Если бы захотела убить, позвала бы белку, она быстрее управится.

Почтальон побледнел, и я поняла, что этим не отговариваться надо, а, наоборот, угрожать. Тут же исправилась:

— Пей, а то позову!

Он покрутил флакончик в руках, придирчиво рассматривая, будто пытался высмотреть в нем сушеную жабу или еще что-то более пугающее, например, розовые блестки.

— Ну что, зову? — Я осклабилась. — Бэллочка, иди сюда, моя хорошая.

Стоило рыжей мордочке появиться у меня из-за пазухи, как почтальон прекратил пялиться на флакон и сделал большой глоток. Потом еще один.

— Эй, куда? Это тебе не наливка. Хватит. — Я вырвала флакон у него из рук. Там оставалось совсем чуть-чуть, на донышке. — Ну, рассказывай, что помнишь про ящик у трактира.

— Помню… — Он почесал в затылке. — А ведь хорошо все помню. В том ящике много писем было разных. В основном в серых конвертах — господин Сандерс отправляет в столицу отчеты и чеки. В последние дни их становится больше и больше. Видно, дела у него идут неплохо.

— Отчеты меня не волнуют. То письмо, о котором мне нужна информация, было отправлено в столицу Илаю от госпожи Стефании Бурдон.

Почтальон напряг память и так нахмурился, что стало ясно: очень старается.

— Ну да, был такой конверт. Красивый, белый, с цветочками. И духами напшиканный. Буквы на нем были выписаны красиво, с завитушечками. Госпожи Бурдон почерк.

— Его бросила она?…

— Кто, я не видал. К тому времени, как вскрыл почтовый ящик, оно там уже валялось.

— А в какой день это было? — строго спросила я, и мой лохматый информатор снова глубоко призадумался.

— Да вот как господин Бурдон помер, наутро и было. В четверг.

Я тяжело вздохнула. Эта информация никак не проливает свет на интересовавшую меня тайну! Кто угодно мог отправить то письмо. Моя клиентка, кстати, тоже могла. Она тем утром преспокойно гуляла по городку, к некроманту моему забрела на полицейских нажаловаться. Что мешало ей дойти до трактира до одного своего любовника и самой вызвать другого? Да ничего не мешало, кроме, конечно, здравого смысла. Только сумасшедшая в ее положении станет устраивать общий сбор кавалеров. А на сумасшедшую прекрасная вдова никак не тянет.

— Фиалками оно пахло, — добавил вдруг почтальон. Я недоуменно моргнула. — Ну, цветочки такие маленькие, темно-синие. На клумбах растут.

— Ты уверен?…

— Абсолютно! Моя матушка их разводит, весь сад засадила. Уж этот запах я ни с чем не перепутаю.

— Я тоже, — задумчиво буркнула я.

— Чегось? — не понял он.

— Ничегось!

Прозвучало резче, чем следовало. В конце концов, свидетель оказался полезен и помог гораздо больше, чем я рассчитывала.

А злилась я не на него. Просто человека, на которого теперь падало подозрение, ни в чем подозревать не хотелось. В тот самый вечер, когда мы с Домрой дегустировали наливки, а потом она мужественно тащила меня домой, а я висела на ее крепком, но очень уютном плече, совершенно не разбирая дороги. Плохо помню, о чем мы тогда говорили, но сладковатый аромат фиалковых духов, который исходил от ее волос и одежды, врезался мне в память хорошо.

Проблема была в том, что в этом чертовом городке мне не нравился вообще никто, а все подозреваемые бесили приблизительно одинаково: и Бонна Крауз, и ее сынок-таксидермист Элвин, и жадный трактирщик Сандерс, и глуповатый бармен Филон. А уж моя первая клиентка, прекрасная вдова Стефания…. Симпатию никто не вызывал. А Домра вызывала. Не хотелось, чтобы убийцей оказалась именно она!

— Ладно, спасибо, — изрекла я и из вежливости добавила: — Не знаю, как тебя и благодарить….

— Просто уйди, — взмолился почтальон, — и не подходи ко мне больше никогда.

Пф-ф-ф-ф! И он пытался со мной в трактире знакомиться? Да белка, можно сказать, уберегла это глупое создание.

Домой я вернулась вовремя. Едва сбросила пальто и уселась в гостиной с белкой за книгу, как появился Вилард — в этот раз раньше обычного.

— Ну, рассказывай, — велел он практически с порога, — что выучила.

— Минуточку, водички только выпью. Что-то в горле запершило.

Я рванула на кухню, одним глотком осушила остатки зелья и, как обещала, запила его водой. Потом быстро и задорно оттарабанила в гостиной все, что только успела прочитать. Получилось гораздо больше, чем он мне задал, — не пятьдесят страниц, а все сто. Наставник посмотрел на меня с подозрением.

— Кейра, ты прежде читала эту книгу?

— Никогда, — совершенно честно ответила я, но стало обидно.

Если в теории я могла читать «Тайные ритуалы, доступные не каждому» прежде, то не такие уж они недоступные!

— Надо же, какая у тебя память.…

— Обычная. — Я пожала плечами. — Весь день же сидела и зубрила.

— Молодец, — словно через силу выдавил из себя он.

То ли чувствовал во всем этом какой-то подвох, то ли в принципе учеников хвалить не привык. Но давать ему долго раздумывать я не собиралась.

— Раз молодец, значит, заслужила пойти на свидание, — уверенно заявила я.

— На какое еще свидание?

— Я вчера рассказывала! Красавец, демоническая внешность…. Не зря же сварила приворотное зелье.

Вилард снова недоверчиво на меня уставился. Так и сверлил своими голубыми глазищами, в которых отчетливо прорезалась сталь. Казалось, он пытался пробраться ко мне в черепушку и выяснить, что за мысли там роятся. Обойдетесь, господин некромант, ничего у вас не выйдет.

Я смотрела на него самым невинным и искренним взглядом, на какой только была способна. А когда игра в гляделки ему надоела, он неожиданно велел:

— Покажи-ка мне то зелье.

— Зачем? — встрепенулась я.

— Хочу проверить, правильно ли ты его сварила и не грозит ли демоническому красавцу отравление.

— На себе испытывать будете?..

— Это лишнее. — Вилард поперхнулся. — Существуют и другие, менее опасные тесты.

Менее опасные?!

— Нет никакого зелья, — оскорбленно призналась я. — Не получилось оно у меня…. Вылила его, от греха подальше.

— Карманы покажи.

Вот это уже точно лишнее! Но направленный на меня взгляд был таким, что пришлось вывернуть карманы и продемонстрировать пустой флакончик. К счастью, наставник не стал его открывать и нюхать.

— Сама управлюсь, — гордо сказала я, — силой своего природного очарования. И вправду, для чего мне зелье? Он и так от меня без ума.

Вилард помрачнел, отчего сделался похож на нормального каноничного некроманта. Немного.

— Не сомневаюсь, — последовал от него ехидный комментарий, — что он без ума. Небось еще и без чувства самосохранения.

— На что это вы намекаете?!

— Намекаю? Прямым текстом говорю. Последние два парня, которые собирались с тобой познакомиться, до сих пор заикаются.

И ничего тот почтальон не заикался! Насчет второго не знаю — не виделись… Но я решила сделать вид, что ничуть не задета и прямые тексты тоже не понимаю.

— Побегу прихорашиваться. Девушка, конечно, должна опаздывать на такого рода встречи, но все же в пределах разумного.

Впрочем, долго прихорашиваться я не стала. Надела красивое, изумительное черное платье с вышивкой по лифу и подолу, напоминающей вязь оккультных символов. Волосы пригладила, сзади взбила. Вышло неплохо, для местного трактира сойдет. Быстро сбежав по лестнице, я дала вьющейся в коридоре белке наказ:

— Ты остаешься дома. Не хватало, чтобы ты мне всех кавалеров распугала.

Она обиженно фыркнула и ускакала в свою, ну то есть мою комнату на чердак.

— У кавалера появился шанс выжить, — отметил Вилард из гостиной и строго добавил: — Чтобы к десяти была дома.

— К одиннадцати, — возмущенно возразила я. — Это же свидание!

— Иди с глаз моих долой.

Он махнул на меня рукой, а мне только это и требовалось. Так что я пошла. Нет, помчалась. Неразгаданных тайн было слишком много, и все они только и ждали, когда я, наконец, их разгадаю.

В трактире было шумно и многолюдно, как на столичной ярмарке в распродажу. Казалось, в нем собрались абсолютно все жители этого городка, в зале даже столов прибавилось, а свободного пространства, соответственно, убавилось. Раскрасневшаяся Домра носилась между гостями с подносом наперевес, и не одна. Рядом крутилась девчушка лет пятнадцати, внешне ее копия, только уменьшенная в объеме.

— Домра, привет! — крикнула я с порога, стараясь переорать гвалт толпы.

Не преуспела, демона тут и то было бы проще вызвать, чем подавальщицу. Я помахала ей рукой, потом обеими, привлекая внимание.

— О, и ты здесь. — Она подлетела ко мне, тарелки на ее подносе подпрыгнули и задребезжали, но не упали. Вот это мастерство! — У нас сегодня сама видишь, что творится…

Вижу: почти все столы заняты, лишь один в углу пустует. Наверняка меня дожидается. Домра проследила за моим взглядом и по-хозяйски сказала:

— Этот зарезервирован за постояльцем, но давай садись, может, он и не выйдет. Что на ужин будешь: рыбу или мясо?

Я удивленно вскинула брови.

— У вас же вроде нет списка блюд на выбор.…

— Да-да, раньше не было, — кивнула она нетерпеливо. — А теперь посетителей стало много, и господин Сандерс нанял вторую повариху. Та рыбу готовит, причем изумительно. Ну так что тебе принести?

— Ее и неси, — соблазнилась я изумительной рыбой. — Но вообще-то я пришла с тобой поговорить.

— Со мной? — Домра метнула в меня настороженный взгляд. — О чем?

Высказывать свои подозрения в лоб я не собиралась. Вдруг это не она? Говоря откровенно, очень хотелось, чтобы это была не она. По правилам сыска мне бы следовало не в трактир направиться, а к заказчице — докладывать о результатах проделанной работы. Но я решила сперва убедиться, что верно вычислила отправительницу фальшивого письма и возможную убийцу. Мало ли у кого могут быть фиалковые духи….

Я пыталась представить, как Домра швыряет в Бурдона заговоренный нож и зловеще хохочет, когда тот входит острым лезвием в хилую старческую грудь. Не получалось! Не подходил зловещий смех ни этому простому лицу, ни большим, чуть навыкате глазам.

— Ни о чем конкретном, просто поболтать, — соврала я. — У тебя найдется минутка попозже?

— Не знаю. — Домра устало вздохнула. — Сандерс вторую подавальщицу пока не взял, мне даже сестрицу пришлось привлечь. Всё, мне пора!

Она упорхнула к столу, на который выставила тарелки, затем переместилась к соседнему, где стала собирать пустые миски и стаканы. Да уж, неудачное время я выбрала для задушевных бесед. Надеюсь, через пару часов большая часть посетителей разойдется по домам, и Домра станет посвободнее.

Пока только и остается, что сидеть в углу и наблюдать за всеобщим весельем и обжорством. Хотя.… Может, и от этого будет какая-то польза. В трактире собрались целых три подозреваемых. Можно за ними понаблюдать!

Вон Домра вышла из кухни с очередным подносом, заполненным тарелками, и понеслась разносить их по столам.

Вон трактирщик Сандерс, в которого она попутно стреляет глазками — правда, так, словно мечтает застрелить. Тот же подобострастно беседует с каким-то пузатым господином у барной стойки, весь из себя важный тип.

А вон бармен Филон с испариной на лбу, едва успевающий наливать напитки. Сейчас ему вовсе не до того, чтобы кокетничать с девушками.

Опаньки — в зале не три, а целых четыре подозреваемых! Как я не заметила? Вон за столом у окна сидит Бонна и медленно потягивает наливку. В одиночестве, сынка опять оставила дома. Возможно, в этот раз еще и на ключ заперла, чтобы точно не увели ее сокровище.

Кстати, парик на ней сегодня вполне симпатичный. Тоже, конечно, похож на торт, но куда менее монументальный. Да и платье выглядит недурно: талия утянута дальше некуда, а бюст в глубоком декольте выглядит так пышно, что, пожалуй, затмил бы и Домрин, если бы кому-то пришло в голову устраивать состязание.

Только на кого же она так внимательно смотрит? И улыбается. Ой, кажется, мило и соблазнительно. Я проморгалась — не почудилось ли. Но нет. Взор Бонны был устремлен.… на трактирщика.

Неужели он ей нравится? А ведь я могла бы догадаться. В тот самый день, когда мы с белкой устроили тут… гмм.… небольшой беспорядок, Бонна тоже была тут. Одна. А ведь место для такой чопорной дамы не слишком подходящее. Но если ее задача — почаще сталкиваться с владельцем, то подходящее.

Что ж, замечательно я устроилась — буду наблюдать сразу за всеми. Ну и поем заодно.

Домра как раз дошла до моего стола, и на нем оказался горшочек с рыбой и несколько вазочек с салатами. Пахло всё это одуряюще аппетитно, а на вкус было изумительнее некуда. Кажется, я начинаю понимать, почему большинство расследований сыщика Блэка проходили в увеселительных заведениях! Удобное место. Тепло, сухо, и еда есть. Совсем не то же самое, что следить за подозреваемыми под холодным моросящим дождем, а потом карабкаться по лестнице, да еще и влетать в чужие окна.

Ох, ну зачем я об этом вспомнила! Образ полуголого наставника только выветрился из моей головы, и вот опять.… А ну, кыш! Нечего тут светить голым торсом и отвлекать частных сыщиц от наблюдения!

— Вы не возражаете, если я сяду к вам? — донесся откуда-то сверху знакомый голос. — Тут нет других свободных мест.

Я тряхнула головой, избавляясь от неуместных видений. Впрочем, образ, который предстал перед моими глазами не в мечтах, а в реальности, тоже был весьма недурен. Господин Илай, столичный поклонник прекрасной вдовы.

— Не возражаю, — отозвалась я любезно, ведь это был его законный стол. Но когда красавчик сел рядом и поставил перед нами бутылку вина, я на всякий случай негромко поинтересовалась: — А наша общая знакомая не станет вас ревновать? Мне бы не хотелось ссориться с заказчицей.

Я не стала говорить, что госпожа Бурдон у меня первая и единственная клиентка.

— Наоборот, — хмуро ответил Илай, придвигаясь ко мне ближе вместе со стулом, — она сказала, что было бы лучше, если бы я сделал вид, что за кем-то приударил. Мол, будет не так подозрительно.

— Вы от этого не в восторге, — проявила я чудеса догадливости.

— Разумеется, нет! — вскинулся он. И тут же смутился и объяснил: — Конечно, я понимаю, почему все это выглядит подозрительно…. В подобной ситуации ей надо быть осторожнее. Я убежден, что она ни в чем не виновна, но люди всегда рады посплетничать. Понимаете?

Я очень понимающе кивнула, хоть и не считала невиновность Стефании Бурдон неоспоримым фактом. Однако, похоже, ее любовник искренне ей верит….

— Мне кажется, — Илай понизил голос, — что у нее кто-то есть. Кто-то, кроме меня. И она прячет меня не только от разговорчивой публики, ну и от кого-то…. — Он замялся, подбирая слова, затем добавил: — Кто у нее есть.

Получилось не слишком вразумительно, но я поняла. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы случайно не бросить взгляд в сторону бармена. Знал бы этот красавчик, что тот, «кто есть», находится так близко. Представляю, какой был бы скандал — грандиознейший. Я таким бы полюбовалась с удовольствием, если бы не обстоятельства… Госпожа Бурдон моя клиентка, поэтому обойдемся без скандалов.

— Почему вы так решили? — вспомнила я, что сижу тут как сыщик, а не как сплетница или праздная зевака, охочая до пикантных сцен и бурных выяснений отношений.

— Выпроводила меня поскорее, — сообщил не такой уж доверчивый Илай. — Я предложил пообедать в трактире днем, когда тут особо никого нет, а она испуганно замотала головой. Будто я ее не на свидание звал, а на гильотину.

Умора! Ну да, если где и устраивать совместные обеды, то только здесь, под носом у запасного любовника. Даже на мгновение посочувствовала прекрасной вдове. Всем врать и водить за нос — непростая работа! Но сочувствия моего надолго не хватило, в конце концов, госпожа Бурдон сама виновата, что завела столько любовников. Ограничилась бы одним — жизнь была бы проще. А если бы остановилась на муже, то врать бы вообще не пришлось.

— А как вы познакомились? — спросила я, сохраняя близкую дистанцию, позволяющую тихонько делиться сокровенной информацией.

Посетители поглядывали на наш стол с пристальным любопытством. Наверное, предполагали, что присутствуют при начале бурного романа, и жадно следили, чтобы потом разбавить невероятными подробностями и пересказать тем, кто своими глазами этого не видел.

— Они с мужем гостили у моего дядюшки, — вполголоса поведал Илай. — Приезжали в столицу по какой-то надобности, торговая сделка или что-то в этом роде. Я не вникал, да и дядюшка к своим делам меня не подпускает. В общем, он с господином Бурдоном мотался то на биржу, то в банк, то в мэрию. А Стефания оставалась одна в доме, такая прекрасная, такая изысканная, такая загадочная, — он прикрыл глаза, — вот мы и….

— Понятно, — протянула я, пытаясь прикинуть, поможет мне чем-нибудь эта история. Но так и не прикинула, какую из нее можно извлечь пользу, кроме руководства по соблазнению. Надо быть прекрасной, изысканной и загадочной. Что ж, ясно, запомню.

— Вы что, знакомы? — отвлек меня вопрос Домры.

Она остановилась у нашего стола и изумленно смотрела на нас, параллельно подавая мне какие-то знаки бровями. Кажется, неодобрительные.

Красавчик открыл было рот, но я его опередила: не хватало еще, чтобы начал рассказывать, где мы на самом деле познакомились.

— Уже да, — выпалила я, — только что познакомились. Господин Илай спустился поужинать, а тут я, и другие столы заняты.

— Угу, — многозначительно буркнула Домра. Что это «угу» обозначало, я так и не поняла. — Господин Илай, вам рыбу или мясо?

Тот удивленно вскинул брови. Ага, видимо, это новшество появилось буквально сегодня.

— П-п-пожалуй, рыбу, — нерешительно сказал он.

Не иначе как за мной повторяет! В плане рыбы, а не нерешительности, конечно. Решительности-то у меня навалом.

Приняв заказ, Домра поджала губы и удалилась. А несчастный влюбленный наклонился ко мне уж совсем неприлично близко.

— Вы же сыщица, — прошептал он мне на ухо.

— Ну-у-у.… — поколебалась я, но лишь секунду. — Да, сыщица.

И напустила на себя деловой вид.

— Тогда умоляю, Кейра, проведите расследование и для меня. Узнайте, есть любовник у госпожи Бурдон и кто он.

Потребовалось нечеловеческое самообладание, чтобы удержаться и не ткнуть пальцем в бармена, проведя самое короткое из всех возможных расследований.

— И что вы планируете с ним сделать? — уточнила я. — С любовником, если он есть.

— Я…. я не знаю, — растерянно проговорил Илай, словно единственное, что планировал в таком случае сделать, — это расплакаться. — Но я надеюсь, что его нет.

Вид у него сделался абсолютно потерянным. Стало досадно. Как так может быть? Столь великолепная демоническая внешность, а под ней скрывается нюня. Я и прежде знала, что мир далек от совершенства, но, духи-защитники, не до такой же степени!

— К сожалению, не могу. — Я знала еще кое-что из книг о сыщике Блэке. — Она моя клиентка, и тут возникнет конфликт интересов.

— Я заплачу, — то ли пообещал, то ли пригрозил красавчик, не принимая мой отказ. — Я пока еще студент, а содержание от дядюшки довольно скромное, но у меня имеются кое-какие сбережения….

Он достал золотую монету и попытался незаметно вложить мне в ладонь, я увернулась. Со стороны это выглядело так, будто он хватает меня за запястья и умоляюще пожирает глазами.

Я горестно вздохнула: теперь-то уж точно все на нас пялятся.

— Нет, — повторила я громче. — Это невозможно.

— Но мне нужно это знать…

Илай взирал на меня с такой страстной мольбой на красивом лице, что будь это свидание, я бы, наверное, согласилась на все. Чертова сыщицкая этика! Если бы не она, заработала бы золотой, даже не шевеля пальцем. И у меня на счету появился бы выполненный заказ.

Я утешила себя тем, что сыщик Блэк не жаловал подобные задачи — следить за неверными женами и любовницами. Он считал это ниже его достоинства и соглашался, только если нормальной работы давно не было, а за аренду требовалось заплатить немедленно. Я, слава темным силам, живу у наставника совершенно задаром, и счета за аренду мне не грозят.

Переживать не о чем. Разве что о том, что Илай уже крепко держал мою ладонь обеими руками и прижимал к груди, а его пламенный взор мог бы растопить вечную мерзлоту.

Не успела я толком представить, как это все смотрится, как над головой раздался не очень-то довольный голос:

— У вас действительно свидание?

Я подняла глаза. У нашего стола стоял господин Вилард. Руки его были скрещены на груди, брови нахмурены, а взгляд искрился льдом.

— Ну да, свидание, — мигом нашлась я. — Не думали же вы, что я стану вам врать!

Судя по тому, что он лично явился в трактир с проверкой, именно так он и думал.

Мои слова были проигнорированы. Вилард перевел тяжелый могильнокаменный взгляд на моего кавалера, который заметно побледнел. Что удивительно, его внешность от этого сделалась еще более демонической и привлекательной. Везет же некоторым!

— Нас друг другу не представили, — холодно проговорил некромант.

Илай тут же подскочил со стула, протянул руку и, запинаясь, проговорил свое имя. Вилард пожал ее с явной неохотой.

— Надеюсь на ваше достойное во всех отношениях поведение, — предупредил он. Совсем на меня не глядя, добавил: — И чтобы к одиннадцати Кейра была дома.

Вот что за человек такой?! Думает, я непонятливая, глухая или цифры путаю?

Прежде чем я успела возмутиться, наставник развернулся и зашагал к выходу. Свое имя он Илаю то ли забыл назвать, то ли нарочно этого не сделал.

Я растерянно смотрела в удаляющуюся спину, недоумевая, чем Вилард недоволен. Вроде как на этот раз я ему не соврала. То есть соврала, конечно, но со стороны выглядит, будто бы нет. Вот пожалуйста: и свидание в наличии, и красавчик с демонической внешностью — все как я и обещала. Даже вино имеется, целая бутылка.

— Это некромант, у которого я прохожу практику, — я попыталась исправить бестактность Виларда.

— Я понял.… — Илай кашлянул и встал. — Знаете, пойду-ка я прилягу. Что-то в зале душновато, да и устал я сегодня.

Был он белым как мел. Неужели мой наставник так его перепугал?

— Но вам еще еду не принесли! Рыбу.

Красавчик вяло отмахнулся.

— Пустяки, скажу, чтобы подавали сразу в комнату. Но вы, это самое.… — Он нервно улыбнулся и по-жлобски прихватил со стола неоткупоренное вино. — К одиннадцати домой вернуться не забудьте, хорошо?

Я проводила взглядом еще одну удаляющуюся спину на глазах у восторженной публики. Конечно, они ведь точно знают, что сейчас произошло. По крайней мере, не сомневаются.

Едва я доела остатки салатов и взялась за рыбу, как у стола появилась Домра.

— Мы определенно должны поболтать, — заявила она. — Не хочешь же ты, чтобы я узнавала подробности из городских сплетен.

— О, я догадываюсь, какую версию они представят.

— Какую? — Домра нарочито медленно собирала освободившиеся вазочки из-под салатов и протирала под ними тряпкой, хотя стол был идеально чистый.

— Столичный повеса ухлестывал за молоденькой девушкой, и тут нагрянул ее наставник и шуганул его так, что только пятки засверкали. Полагаю, это будет основная версия.

— Ты их недооцениваешь, — хохотнула она. — Звучать будет так: полюбовница некроманта, ну та, городская фифа, спуталась со студентом. Ну, с красавчиком этим. А некромант их застукал. Прямо в постели и застукал. Все видели! Разозлился, чуть не придушил поганца. Но тот успел убежать, только голая задница и сверкала.

Да уж, ее версия подходила этому городку и его обитателям гораздо больше.

— Дождись меня, — подмигнула Домра, — через час здесь станет поспокойнее, сможем пошептаться.

Деревянные часы на стене намекали обеими стрелками, что наказ наставника мне выполнить не удастся.

И все же пошептаться с Домрой — именно то, ради чего я и пришла. Глупо упускать эту возможность из-за какого-то там запрета.

Через полчаса посетители начали расходиться, а через час трактир опустел. Для маленького городка немудрено: у всех работа, дела, вставать рано…. Это только в столицах хватает бездельников, которые могут веселиться до утра.

Домра обошла опустевший зал, убедилась, что те немногие, кто остался на этом празднике жизни, в ее помощи не нуждаются: поглощают себе наливку и в целом довольны жизнью. Подсела ко мне за столик и хмуро спросила, не особенно заботясь о том, чтобы зайти издалека или быть поделикатнее:

— Признавайся, что у вас с этим парнем?

— Ничего, — я пожала плечами, — пока что. А дальше — кто знает.… Он обходительный и красавчик, каких поискать.

Кажется, Домре совсем не нравилась мысль о том, что я кокетничаю с Илаем. Еще бы, если письмо отправила она (а похоже, так оно и есть), то ей доподлинно известно, что сердце парня принадлежит другой.

— Я теперь буду постоянной клиенткой вашего трактира, пока Илай у вас остановился, — решила я подлить масла в огонь ее недовольства. — Завтра еще раз приду, может, опять с ним столкнусь. Познакомимся поближе.

— А как же некромант? — встрепенулась Домра. — Он тоже красавчик!

— Блондин, — презрительно фыркнула я. — Нет, конечно, раньше Вилард мог показаться мне привлекательным. Но сейчас, когда появился брюнет…

— Не связывайся с ним.

— Почему?

Она замялась. Не хочет говорить правду? Что ж, подтолкнем ее к этому старой доброй провокацией.

— Поняла! — Я всплеснула руками и сделала круглые глаза. — Илай тебе самой нравится, и ты отваживаешь соперницу. Так бы и сказала, а не придумывала всякие хитрости.

Мне было слегка неловко, потому что хитрила и придумывала как раз я, а Домра, как и положено хорошей подруге, изо всех сил старалась уберечь меня от ошибки, которая обернется разбитым сердцем.

— Ты чего? — воскликнула она возмущенно. — На кой он мне сдался. У него другая есть, и эта другая…. — Домра понизила голос и почти шепнула: — Госпожа Бурдон, чертова вертихвостка. Только я тебе ничего не говорила.

— Да ладно? — Я подозрительно сощурилась. — Илай ведь на днях приехал. Когда с вдовой-то спутался?

— Давно, — зашипела она, — к ней и приехал… по вызову. Едва письмо получил, сразу примчался.

— Глупость какая. У нее мужа убили, расследование ведется, тут не до любовника. И откуда ты знаешь, что она его письмом вызвала?

Домра прикрыла рот ладонью, поняв, что ляпнула лишнего.

— Ты ему в столицу от ее имени написала? — добила я. — Зачем?

— Чтобы он узнал, какая Стефка на самом деле, — выпалила она. — А коли всем станет известно, что у нее любовник, может, эту гадину и в смерти господина Бурдона наконец-то обвинят.

— В смысле — незаслуженно обвинят?…

Я посмотрела на подругу с опаской. Неужели она способна обвинить невиновного человека в убийстве? Из-за ревности, видимо, другого мотива не вижу. Ее Филону стало бы известно вместе со всеми, что его возлюбленная — коварная женщина.

— В убийстве заслуженное будет обвинение, — горячо ответила Домра. — Нутром чую, что это она.

Мне вдова тоже не нравится, но ничего такого я нутром не чувствую.

— А как ты все провернула? — полюбопытствовала я. — Ну, узнала, что Илай существует, куда, что и как писать….

Домра тяжело вздохнула и рассказала. Оказалось, девушка она очень наблюдательная и деятельная — быстро заметила, что Стефания Бурдон повадилась опускать письма в ящик возле трактира, хотя это далековато от ее дома. Домра дождалась прихода почтальона, угостила его пирожками, заболтала и, когда он, краснея щеками, уплетал угощенье, сунула нос в мешок с письмами. Нужное обнаружила мигом: почерк с завитушками, дорогой конверт… Пока почтальон щелкал клювом в пирожок, ей удалось незаметно умыкнуть письмо.

Позже она аккуратно его вскрыла и с любопытством прочитала. Некий Илай точно не приходился госпоже Бурдон другом, подробности в тексте озвучивались пикантные! В конце было написано: «На выходных отпрошусь у своего старика в столицу к модистке. Приходи, она предоставит нам одну из комнат наверху».

— Ух ты, — восхитилась я, — изобретательно.

И тут же прикусила язык, потому что на нем вертелось: «А я-то все не могла в толк взять, как эти двое устраивали свидания. Он там, она здесь».

— Поняла, почему тебе не следует иметь с ним ничего общего? — настойчиво спросила Домра. — Держись от него подальше.

— А что ты сделала с тем письмом?

— Спрятала. Люблю представлять, какое у нее было лицо, когда на свидание никто не пришел. Аж на душе теплеет. Я подумывала явиться к ней с этим письмом и потребовать… вести себя прилично, иначе ее мужу покажу. Не успела. Бурдон умер, показывать стало некому. Но конвертику я нашла применение, отправила в нем свое письмецо. Чтобы этот красавец сюда приехал и они себя как-то выдали. Уверена я: это она, зараза, мужа порешила. Некому больше.

Тут я бы с ней поспорила, очень даже есть кому. Целая доска подозреваемых имеется.

Часы показывали начало двенадцатого, да и поводы задерживаться в трактире закончились. Разговор состоялся, причем замечательно состоялся. Результатами я довольна! Домра, конечно, не без греха…. Перехватывать чужие письма и заменять их своими — не то что бы законно. Зато, кажется, она никого не убивала. Сильнее всего огорчало, что я должна предоставить заказчице отчет о проделанной работе. Сдавать Домру мне совершенно не хотелось.…

Я подошла к барной стойке, где, привалившись к углу шкафа, стоя дремал бармен Филон. Протянула монету — оплату за еду, он открыл глаза и сонно заморгал, не в силах сообразить, где находится и что от него хотят. Тоже мне герой-любовник! Волосы взъерошенные, на щеке полоса — отпечаток шкафа. Одежда измятая, вон даже пуговицы на рубашке не все. И что тут могло Домру в нем зацепить? Да так, что теперь, вероятно, она нажила себе неприятности.

— Рассчитайте меня за рыбу.

Филон встрепенулся, взял мою монету и выдал взамен горсть мелких.

— Спасибо, не надо, оставь себе!

Мой голос прозвучал зло. Но злилась я не на бармена, а на свой дурацкий заказ — и речь не про ужин, а про первый настоящий заказ в моей карьере сыщицы. Который тянет провалить.

Выйдя из трактира, я направилась к дому некроманта, то и дело ускоряя шаг. Не потому, что боялась его гнева…. Гнев-то мне обеспечен: я опоздала. Главное, уберечь несчастного, ни в чем не повинного Илая, который с перепугу может и выложить, что никакого свидания у нас не было. А Вилард только-только перестал подозревать меня в том, в чем я не хочу подозреваться, чтобы преспокойно все это делать.

На крыльцо я влетела со скоростью умело выпущенного огненного шара и, повесив пальто в прихожей, смело прошла вперед. Оправдываться не собиралась, готовясь с честью принять выговор. Картина моим глазам предстала странная: невозможно мрачный наставник стоял посреди гостиной, глядя куда-то сквозь меня. Со стиснутыми до скрежета зубами и огромным кухонным ножом в руке. Э-э-э-э.… Чего так сразу?

— Я всего-то на полчасика задержалась!

Он крепче сжал рукоять ножа, направленное ко мне лезвие зловеще блеснуло.

— Это непедагогично, — пискнула я, пятясь в коридор. — Но, признаюсь, очень действенно….

Вилард и не моргнул. Перехватил нож иначе и наставил на себя, определенно метя в медленно вздымающуюся грудь.

— Вы что делаете?… — ахнула я, с ужасом понимая, что он намеревается пронзить собственное сердце. — Сбоку через ребра удобнее же.

Лезвие нацелилось ниже и левее. Черт, не это надо было говорить!

— Господин Вилард, не горячитесь, пожалуйста, — взмолилась я, недоумевая, с чего вдруг у легендарного некроманта проявились суицидальные наклонности. — Что бы у вас ни случилось, уверена, всё будет хорошо.

Сжимающие рукоять пальцы дрогнули, но в пустом взгляде не промелькнуло согласия с услышанным. М-да.… Я хотела довести до конца расследование, а не наставника до ручки.

— Слушайте, я ведь с вами ненадолго, только на практику, — увещевательно произнесла я, осторожными шажочками приближаясь к Виларду и не сводя глаз с приставленного к его боку ножа. — Могу прямо сейчас вещи собрать и съехать куда-нибудь вместе с белкой…

Никакой реакции на мои слова не последовало, даже не моргнул. Кстати, давно он не моргает. Не в гляделки играет…. И вряд ли сводит счеты с жизнью, особенно из-за меня. Если бы совсем невмоготу со мной стало — скормил бы демоническому бегемоту, как свою невесту, да и все. Лезвие тем временем опасно уперлось ему между ребер, норовя войти глубже.

— Вы затеяли какой-то ритуал? — Я судорожно сглотнула. — После которого не умрете или худо-бедно воскреснете?

Острие вонзилось в натянутую ткань балахона, разрезая ее. Е-мое, тьма меня побери! Решив не надеяться на ритуальное воскрешение, я за мгновение преодолела оставшееся расстояние. В прыжке!.. Гирькой повисла на локте Виларда, мешая ему довершить начатое. Это было сложно: сильный, зараза. В нож вцепился так, что не выбьешь, и фонил удушающе тлетворными эманациями. Он же под темным воздействием! Это практически колдовской гипноз с исполнением приказа. Ему приказали преждевременно устремиться в объятия смерти?

Я ахнула, наставник подло стряхнул меня и обхватил рукоять обеими ладонями. Нужно срочно привести его в чувство, пока не убился!

— Это не вы делаете, это все проклятие! — крикнула я. — То есть заклятие. Понимаете?

Не понимал, определенно. На редкость отрешенный взгляд, ни толики осознанности. Обычные слова тут не сработают….

Я постаралась вспомнить, как выводят людей из транса, однако заклинания будто выветрились из головы, а пальцы отказывались складываться в магический пасс. Да и руки быстро оказались заняты попыткой не дать Виларду проткнуться здоровенным лезвием. Тянуть сопротивляющегося мужчину за запястья было сомнительным мероприятием, но несколько секунд я выиграла!

— Очнитесь, — потребовала я и, изловчившись, ущипнула его. — Ну же….

Он дернул нож, почти вонзив в себя. Мне сил не хватило, отпустила. Зато с перепугу вспомнила и пасс, и нужные магические слова. Изрекла их скороговоркой, махая освободившимися руками.

Что-то не помогло. То ли запнулась, то ли гипноз оказался мощнее моего контрзаклинания… Вилард вновь пристроил острие между ребер, намереваясь уменьшить численность легендарных некромантов. Не позволю!

Я кинулась к нему, заглядывая в красивое бледное лицо. Мои губы впились в его плотно сомкнутые, размыкая их совершенно бесстыдным образом. А потом.… потом… Не знаю, почему в книгах пишут про одно дыхание на двоих, мое внезапно сбилось и закончилось! К щекам прилила кровь, хватка пальцев Виларда на рукояти ослабла. Дз-з-з-зынь… Какой приятный звук — звон выпавшего на пол ножа. Слава духам-защитникам! Я пнула несостоявшееся орудие убийства, отфутболив к стене, отстранилась. Взгляд Виларда был немногим осмысленнее, чем до этого, но он наконец-то моргнул. Я облизала губы и жадно вдохнула.

Ох, что я сейчас сделала, что сделала.… Спасла жизнь лучшему некроманту королевства!

— Кейра? — спросил он хрипло. — Ты чего?…

— Я чего? Это вы чего?!

Мой палец обличительно указал на его бок, замерев в сантиметре от пропитанной кровью разрезанной ткани балахона. Вилард опустил туда глаза и выругался, видимо окончательно придя в себя. Сотворил сложный-пресложный пасс и рассеял остаточные темные эманации. Гипнотическое воздействие исчезло полностью, ура!

— Да уж, ну и чары подцепил, — буркнул он. — Понимал, что дрянные, но чтобы настолько… Даже знаю, что меня подвело.

— Расчеты в гашении зловредного воздействия?

— Самоуверенность.

Я бы на его месте тоже не думала, что кто-то в этом замшелом городке способен околдовать живую легенду. К счастью, все еще живую.

— Главное, что вы очнулись! — От радости я чуть не заключила его в объятия, но опомнилась. — А до того, как сумели расколдоваться, держались, не поддаваясь гипнозу.

— Мог и не удержаться, — признал Вилард. — Ты меня спасла, спасибо.

Кажется, для этого я его поцеловала. Нет, не кажется. Так и было! М-м-м-м…. Конечно, я себе иначе свой первый поцелуй представляла. Где-нибудь под полной луной на кладбищенской скамейке, в окружении прекрасных надгробий. Но в реальности получилось не хуже, я считаю. Спасительные поцелуи гораздо лучше обычных.

— Пожалуйста, — зарделась я. А затем до меня с опозданием, но дошло: — На вас покушались, причем магией? Это был зачарованный нож, как у убиенного Бурдона?…

Я повернулась к стене, к которой его отбросила. Шагнула туда, с любопытством разглядывая нож. Он же.… с нашей кухни!

— Не трогай, — строго запретил Вилард, вырастая между мной и орудием своего несостоявшегося убийства. — Иди-ка лучше спать. Время, между прочим, позднее.

Вопроса о том, во сколько я пришла, дожидаться не стала. Вдруг спасение спасением, а опоздание опозданием?

Я послушно ушла на чердак, где нашла чучельно неподвижную Бэллочку — на полу перед саквояжем. Вот что бывает, когда умертвие вовремя энергией не подпитываешь.… Исправив сию непростительную ошибку, я растратила последние силы и уснула, едва моя голова коснулась подушки.

Проснувшись, наставника я дома не нашла, а здесь не так много комнат, чтобы его потерять. Видимо, он снова пошел на болота. Некоторых даже происки маньяка не останавливают! Хоть что произойди, кормежка чудища по расписанию. От покушения толком не оправился, а уже готов двигаться вперед к новым неприятностям.

Я воспользовалась наличием свободных ушей — тех, что с кисточками, — и немного поворчала. Благо мертвые белки умеют слушать, не перебивая. А потом я осознала, что не моей корове мычать про некромантскую упертость….

Ладно, у Виларда свои тайные дела, а у меня свои.

Есть кое-кто, с кем мне необходимо поговорить. Ей, конечно, не захочется, но, кажется, вчера она метала в меня взгляды, в которых ненависти было процентов на десять меньше, чем обычно. Это хороший знак!

Разумеется, речь шла о Бонне. В прошлый раз, когда она рычала на меня, а я отмахивалась чучелом, услышала от нее оброненное в ярости интересное заявление. Как там было…. «Не посадят твоего некроманта, не убивал он этого старого хрыча». Звучит крайне подозрительно. Либо Бонна знает, кто убийца, либо думает, что знает.

В любом случае ее требуется расспросить! Каким образом? Коварным, само собой. Приду и скажу, что выхожу замуж за Илая, потому что поняла: ее прекрасного сына я совершенно не достойна. Придется брать то, что подвернулось. Уверена, с такой формулировкой наша беседа получится более-менее дружеской или хотя бы не закончится дракой.

Я оделась поскромнее, собрала волосы в пучок. Белку оставила дома: для некоторых следственных действий она компаньон неподходящий. Особенно с учетом того, что точит зуб на таксидермиста!

Во дворе общежития мне встретилась уже знакомая девочка. Она прижимала к себе черного котенка, которого мы с Вилардом ей подкинули. Хоть прошла всего пара дней, он выглядел подросшим. Или просто казался крупнее в руках мелкой хозяйки.

— Смотри, это Лютик! — радостно воскликнула она.

Лютик?! Знала бы, что малявка наградит животное таким позорным именем, подталкивала бы его тогда в кустах не к ней, а от нее….

— Лютик — это сокращенно, — пояснили мне, — а полное имя — Лютый Зверь!

Хм, а из девчонки еще может выйти толк.

— Он волшебный! Демонический! — с восторгом взахлеб затараторила та. — Его Элвин поймал, за шкирку хвать. Я думала: все, беда.… А он как подпрыгнет, как завопит! И волосы у него дыбом встали!

— У кого? У котенка?…

Что-то я стала терять нить повествования.

— У котенка — шерсть, и она не пострадала, — деловито ответила малявка. — Волосы у злодея встопорщились. Так и стоят, не опускаются! А сам он теперь Лютика боится и стороной обходит.

Ха, значит, не зря Вилард зверушку заколдовал! Сработало… Но сейчас меня больше интересовало другое.

— Подскажи, где госпожа Бонна Крауз? У меня к ней срочный разговор.

— Из своей комнаты она сегодня не выходила, — пожала плечами девочка. — Наверное, еще спит.

— Спит?

Время отнюдь не раннее, а Бонна не похожа на человека, который позволяет себе дрыхнуть до обеда.

— Не знаю, — озадаченно протянула девочка, — я туда не заглядывала. Но по утрам стараюсь играть тихо, чтобы ее не разбудить. Она, когда просыпается, сразу кричать начинает и ругаться. А какое удовольствие от игры, если рядом кричат и ругаются…

В рассудительности этому ребенку не откажешь.

— Как мне найти комнату Бонны?

— По коридору направо и до конца. А ты что, будешь ее будить?

Девочка посмотрела на меня жалобно, словно надеялась, что не буду.

— Иначе у меня не получится с ней поговорить, — развела я руками.

Она грустно, но с пониманием вздохнула. Под этот ее вздох я и поднялась на крыльцо — твердо и очень решительно. Прошла по коридору и постучалась в указанную комнату. Никто не отозвался. Бонна точно внутри? Я прильнула к двери, вслушиваясь в царящую там тишину, прижалась ухом сильнее и… буквально влетела в комнату. Неожиданно не запертую!

Я споткнулась о пуфик и едва не распласталась на цветастом ковре, чудом сохранив равновесие. На всякий случай вжала голову в плечи, ожидая, что на нее посыплются ругательства. Но ничего не произошло — было тихо, как на кладбище. Одетая во все вчерашнее Бонна навзничь лежала поперек кровати и, казалось, не дышала. Ой…. Или она вправду не дышит?!

— Помогите! Целителя! — закричала я во всю глотку в надежде, что кто-то меня услышит и что этот кто-то знает, откуда берут целителя.

На пороге появились две перепуганные тетки, наверное, жительницы общежития. Заглянув внутрь, они тут же убежали. Очень надеюсь, что за целителем! Но пока его приведут… Вдруг будет уже поздно?

Не теряя ни минуты, я подлетела к Бонне. Глаза ее были закрыты, губы посинели. О темные силы, она вообще живая или мертвая? Хоть бы живая. Я представила, как госпожа Крауз приходит в чувство, обнаруживает меня в своей комнате, видит, какой я переполох устроила… Может, лучше пусть окажется мертвая?… Тогда и переполох не зря, и выкидывать меня отсюда за шкирку станет некому.

Ну нет, такие трусливые мысли не делают мне чести. Я нависла над Бонной, лихорадочно вспоминая правила оказания первой помощи. Благодаря книжкам про сыщика Блэка прекрасно знала, что трогать предположительно умирающую жертву себе дороже. Не получится помочь или накосячишь — обвинят в убийстве, а если жертва к тому времени успела скончаться, то наследишь на месте преступления на радость полицейским, которые так и жаждут повесить его на первого встречного, лишь бы не работать.

Во рту постепенно разливался противный привкус, а горло начало болезненно сжиматься, словно от тошноты. Это из-за энергетического фона в комнате! Знакомые эманации тлена и смерти, как по учебнику. Опять темное воздействие… Только гипноз на исполнение приказа явно не наколдовался, вышло эдакое проклятие безволия. Я про него курсовую писала: жертва впадает в состояние полного нестояния, ей даже дышать становится невмоготу. Надо срочно привести Бонну в чувство, как вчера Виларда!

Целовать ее я, само собой, не собиралась. Решила шокировать другим способом — схватила за грудки. Чуть не оцарапалась о приколотую там булавку — на грязноватом участке ткани, будто его испачкали сажей. Она где-то потеряла брошь, прикрывающую пятно на платье? Хмм.…

Поднатужившись, я встряхнула Бонну, насколько позволяла разница в нашем весе. Расчет был, что она немедленно возмутится моим поведением и очнется. Потряхиваемая громко клацнула челюстью, но глаза не открыла. Неужели покойница? Вроде теплая, и аура не угасла.

Отличать мертвых от живых нас в академии не учили. Да и что там было отличать? Если оно ходит, машет руками и с тобой разговаривает, значит, живое. Если лежит на столе и ждет некромантского заклинания, значит, мертвое. А если, например, засовывает тебе жвачку в волосы, значит, пока живое, но скоро будет мертвое. Бонна ничего из этого не делала, а на нет и суда нет. А что делать мне? Все-таки не нужно нам этой неопределенности — ни жива ни мертва…

— Госпожа Крауз, — прошипела я ей на ухо, — а ваш сын хочет на мне жениться… Пришла вам об этом рассказать! Жить с ним мы прямо у вас общежитии будем. Здорово, правда?

В ее горле что-то сердито булькнуло. Не останавливаясь на достигнутом, я подергала Бонну за руку, потеребила нахлобученный на ее голову парик, ущипнула за нос. Не уверена, что действовать нужно было именно так, но не сдаваться же! Я пришла сюда за ответами и получу их, пусть не те, что планировала.

— Ты что это творишь? — раздался строгий голос у меня за спиной как раз в тот момент, когда я потянула уши Бонны в разные стороны.

В комнату прошел длинный и тощий как жердь мужчина в белом халате. Возвышался надо мной на добрых две головы, а в руках держал чемоданчик. Ура, целитель!

— Пытаюсь вывести ее из гипнотического темного транса, — отчиталась я.

— Уйди с глаз моих долой, — процедил он, однако диагноз не оспорил.

Положил на кровать чемоданчик и раскрыл, глядя на пациентку без особой надежды. Мне бы направиться на выход, пока меня не обвинили в надругательстве над трупом, но любопытство было сильнее меня.

— Она жива?… — спросила я, наблюдая, как ко лбу Бонны прикладывают очищающие ауру кристаллы и берут из чемоданчика раздурманивающее зелье.

Кристаллы быстро помутнели, забрав в себя губительную энергию. Целитель наклонился к Бонне, которая слабо задышала, и сказал удивленно:

— Жива и, возможно, выкарабкается. Приди я позже, ее было бы не спасти. — Мне достался чуть более благосклонный взгляд. — Это ты ее нашла?

Я кивнула.

— Молодец, девочка. И твои варварские методы, как ни странно, сработали, не дав ей впасть в забытье. Если она выживет, благодарить за это должна будет тебя.

— Настоящим героям не нужна благодарность, — фыркнула я и скрылась за дверью.

Что ж, выходит, я спасла жизнь. А ведь еще и полдень не настал. Жизнь человека, откровенно говоря, не самого распрекрасного, но героям выбирать не приходится. Чья под руку подвернется, ту и спасаешь. Наверняка Бонна не врала, говоря, что знает убийцу. А убийца узнал, что она знает, вот и принял меры. Многовато покушений за вчерашний вечер! И на Виларда, и на Бонну. Причем способ одинаковый — темный гипнотический. Или с моим наставником чуть не расправились так же, как с покойным Алоисом Бурдоном? Тут вам и нож, и магия…. Вдруг он убился сам, но не совсем сам, угодив под подчиняющее заклятие? Отсюда и следы магии на месте преступления!

В коридоре я столкнулась с бледным Элвином и взволнованно охающими тетками, которые, видимо, и привели целителя. У меня начали коллективно выспрашивать, что произошло, но мне и самой хотелось бы это выяснить. Обстоятельно и детективно рассуждать мешал урчащий желудок, и я побрела назад завтракать. Герои не должны оставаться голодными!

Вилард уже успел вернуться домой и — вот это совпадение — собственноручно готовил завтрак. На плите пыхтели и булькали чугунные горшки, в огромной миске аппетитно пах нарубленный салат. То ли это заодно обед и ужин, то ли мы ждем толпу гостей.

Это как надо было порядочного некроманта заклинанием по голове приложить, чтобы он ударился в готовку. Вроде я его расколдовала, а нате вам! При мысли о ночном «расколдовывании» дыхание перехватило, а губы вспыхнули огнем. Сначала упала среди ночи к нему в кровать, разглядев всякое неположенное, вчера — поцеловала. Сугубо для дела, и очень важного, но….

Я замерла на пороге кухни, толком не понимая, как теперь общаться с наставником. Вилард отвлекся от кипящих горшков и повернулся ко мне. Вдобавок к губам у меня загорелись и щеки.

— Жарковато тут, — выдавила я. — Что это у вас на плите?

— Гуляш, овощное рагу и суп, — просветил он как ни в чем не бывало.

— Зачем? Сандерс закрыл свое заведение, что ли?..

Насколько я знаю, в этом городке еда добывается из трактира.

— Ходить туда я тебе запрещаю, — завел Вилард любимую песню. — Посидишь дома, еды здесь хватит надолго.

— По-вашему, я только и делаю целыми днями, что сижу и ем?!

Он подхватил меня под локоть и вывел из кухни в гостиную, кивнув на стол, где ровной стопочкой лежал десяток книг.

— Самые интересные магические трактаты и ритуалы по некромантии, которые смог найти, бонусом — полный справочник по артефактам. А верхняя книга из королевской библиотеки, там описана редкая древняя практика.

Ох, какого самообладания мне стоило не потянуть к этой книге руки. Считает, меня можно легко отвлечь от расследования? Фигушки! Я сделала абсолютно незаинтересованное лицо и высказала:

— Вы меня хотите посадить под замок, а я, между прочим, человека от смерти спасла.

— Да знаю я….

— Не знаете, я не про вас!

Вилард изумленно приподнял бровь, и я выложила ему подробности про свой визит в общежитие. Если спросит, какого черта мне там понадобилось, скажу, что Илай попросил. Мол, дорого ему на постоялом дворе снимать, а у Бонны, наверное, дешевле будет. Вполне рабочая версия и объясняет все в нужном ракурсе. Сразу понятно: никаких расследований, одна сплошная личная жизнь! Упрекнуть меня не в чем. Но наставник ничего такого не спросил… Даже обидно. Зря подготовилась.

— Бонна была в темном гипнотическом трансе? — нахмурился он. Запустил пальцы в волосы, что-то напряженно обдумывая, и буркнул себе под нос: — Это плохо. Очень плохо.

— Согласна, — поддакнула я. — И вы с ней пересеклись вчера вечером в зале трактира. Получается, именно там эту гадость и цепанули! Точнее, кто-то ее наслал. Вам известно кто?…

Вилард метнул в меня недовольный взгляд и покачал головой. Полагаю, собирался еще что-то сказать, но не успел: в дверь замолотили. Да-да, не постучали, а именно замолотили, тяжело и невежливо. Вдобавок с кухонной плиты засвистели брошенные на огне горшки, требующие внимания.

— Кто бы ни пришел, я открою, — мигом распределила я обязанности.

Настроение у меня и без того было паршивое, так что дверь я распахнула со словами: «Ну и кто тут бессмертный выискался?»

От увиденного за порогом икнула и замолчала. На крыльце стояли полицейские — целая дюжина. Наверное, все, кого смогли собрать в этом городке. Они толкали друг друга в бока, вроде как подбадривая, а самый крупный проговорил басом, когда из кухни подоспел хозяин дома:

— Вилард Рауд, вы арестованы по подозрению в убийстве Алоиса Бурдона. Извольте пройти вместе с нами.

— Что, как, куда? — закричала я, хотя было очевидно, что в тюремную камеру. — Он никого не убивал! На него, наоборот, покушались…

— Госпожа Темнори, не переживайте, — прервал меня полицейский с седыми залысинами, — что останетесь одна, за вами присмотрит наш уполномоченный сотрудник.

Что?!

— Да вы.… Да я вас…. Бэллочка, иди сюда, нашего некроманта обижают!

Полицейские про Бэллочку явно слышали, потому что дружно и почти синхронно шарахнулись до того, как она выпрыгнула из темного коридора со взъерошенной шерстью, безумными глазами и красивым оскалом. Незваные гости едва не попадали с крыльца. Начиналась неразбериха, но Вилард это быстро пресек:

— Кейра, Бэлка, марш в свою комнату. Никаких конфликтов с полицией!

Пока я стояла и гневно глотала воздух, белка, моя собственная мертвая белка, в три скачка поднялась по лестнице и скрылась на чердаке. Предательница…. Его слушается, а не меня? Я ее оживила, а он только упокоить пытается!

Вилард тяжело вздохнул:

— Как это все не вовремя.

Умом повредился — побочка от зловредного заклинания, вот правда. Скажите мне, в каком таком случае арест может быть вовремя?

— Послушай, я серьезно, — он посмотрел мне в глаза долгим взглядом, преисполненным бесконечной усталости, — сиди дома, ничего не предпринимай, еды и книг у тебя достаточно. Поняла?

— Поняла, — повторила я эхом.

— Точно? — сурово уточнил он, словно не поверил.

— Точно!

— Хорошо, — вдруг нашел Вилард во всей этой ситуации что-то хорошее и вышел за дверь.

Дюжина полицейских обступила его со всех сторон и скорбной процессией двинулась прочь от дома. Совсем охамели?

Еще вопрос: как так вышло, что я до сих пор не знаю, где в городе тюрьма? Но будь она хоть у черта на куличках, хоть за семью заколдованными замками, своего некроманта я оттуда вытащу!

Ох, как же я была зла! Безмерно, невероятно, до искр перед глазами и полыхания огня в груди. Будь я чайником, у меня из-под крышечки уже бы валил пар. Только я никакой не чайник…. Я — истинная некромантка, дитя самой смерти, верная адептка тьмы. Я — ужас, летящий на крыльях возмездия. Кому оно предназначено? Бесспорно, его хватит на всех, но первые на очереди — полицейские!

Вот так вот взять и арестовать наставника прямо во время моей практики?! Глупые смертные! Вообще страх потеряли, и мозги заодно. Упрятать в тюрьму невинную жертву недавнего несостоявшегося покушения… Может, они и Бонну посадили? В соседнюю камеру! С них станется, идиотов окаянных.

Чередуя ругательства с проклятиями, я металась по дому и в праведном исступлении пинала мебель. Белка пряталась на чердаке, благоразумно не мельтеша под ногами, и попискивала оттуда с яростным согласием. Будто не она позволила увести нашего некроманта! Подумаешь, он велел не закусывать полицией. Тоже мне послушная нашлась. Хотя я не лучше — ничего не сделала.

Неозвученные ругательства и неотпинанная мебель закончились, нога заныла, а легче не стало. Зато не осталось сомнений: надо срочно довычислять настоящего убийцу. Кто, если не я? Одним махом и начатое расследование до конца доведу, и заказ выполню, и Виларда освобожу. Ведь его отпустят, если поймают настоящего убийцу. Точнее, не поймают, а я преподнесу — на блюдечке с золотой каемочкой. Полиции останется только арестовать душегуба, уж с этим они управятся, раз больше ничего не умеют.

Воодушевленная, я побежала наверх. Бэллочка встретила меня одобрительным кивком, словно прочитала мои намерения. Напарница все-таки! И боевая подруга. На плечо мне забралась с одного прыжка, с извиняющимся писком ткнулась носом в щеку. Ладно, прощу…. Позже, может быть.

Стоило бросить взгляд на извлеченную из-под кровати доску с подозреваемыми — и меня погрузило в чертоги разума. Прям почувствовала, как в голове шестеренки завращались, запуская масштабный мыслительный процесс. Разглядывая нарисованных подозреваемых, я нехотя прилепила к ним листик с Домрой, у которой внезапно обнаружились и преступные наклонности, и мотив. Симпатия симпатией, а объективность — для сыщика главное. Вдову Стефанию и пострадавшую Бонну я с доски не отцепила, слишком они мне не нравились. Объективность объективностью, а чутье — тоже сыщицкий инструмент!

Какие еще у нас кандидаты в убийцы?

Сын покойного Элвин, которого оба родителя могли изрядно достать, пробудив желание стать круглым сиротой.

Бывший обиженный партнер Алоиса по бизнесу, а ныне трактирщик — Сандерс.

И пылкий любовник вдовы — бармен Филон.

По центру доски в прозрачном пакетике была пришпилена единственная улика, добытая Бэллочкой с места преступления, то есть из дома Бурдонов. Коричневая пуговица, оторванная или оторвавшаяся….

Я прищурилась, рассматривая ее так пристально, что зарябило в глазах. А затем меня, аки молнией, пронзило догадкой! Я аж вздрогнула, а Бэллочка свалилась с моего плеча. Все потому, что в памяти всплыл вчерашний вечер и неопрятная рубашка бармена… На ней как раз отсутствовала пуговица! Та самая. Я уверена!..

Суметь бы теперь это доказать.… Прекрасно помню, что вычислить преступника — лишь половина дела. Если, конечно, он не попался с поличным. Будет замечательно, если экспертиза найдет на пуговице следы крови Бурдона, но это маловероятно — после того, как белка ее погрызла и притащила обслюнявленную в пасти. Эх, следовало обучить приспешницу более бережному отношению к уликам!

Но унывать я не намеревалась, у меня мигом созрел план. Пойду в полицию с пуговицей. Вдруг ее окажется достаточно в качестве улики? Остальное объясню им на словах.

Бэллочку я с собой не взяла, чтобы ей не думалось, что можно меня не слушаться, а потом идти со мной на дело как ни в чем не бывало. Нет, нельзя! К тому же, когда я на взводе, лучше не ходить в сопровождении зубастого оружия массового поражения. Так, на всякий случай, во избежание.

Решительно спустившись по лестнице, я прошла мимо гостиной: стопки привлекательных книг на столе, сидящего на диване и глядящего в одну точку полицейского. В смысле — уполномоченного лица, которое осталось за мной присматривать. После ареста Виларда я успела сунуть нос в верхнюю книгу из королевской библиотеки и приобщиться к редкой древней практике — гипнотическому стазису. Вон какая я молодец и талантище, правильно наколдовала, превратив надсмотрщика в истукана. Уже и позабыла о нем — так удачно остолоп слился с мебелью! Надеюсь, я его не пнула, когда бегала тут разъяренная…. Или нет, надеюсь, пнула.

Я не сомневалась, что путь в полицию лежит через главную улицу. По крайней мере, на ней должны быть какие-нибудь указатели. Начинало вечереть и холодать, я куталась в пальто, ускоряя шаг. У муниципалитета до моих ушей долетели чужие слова:

— Немудрено, что некромант убивец оказалси, — высказывала одна уже знакомая мне старушка-сплетница другой. — Не только ремесло его черное, но и душа! Небось заставил Бурдона завещание переписать, да и порешил…

Я замерла как вкопанная. Вторая старушк. а, раскрасневшаяся и взволнованная, поддакнула:

— А чего, удобно: допрашивать-то покойничка все равно больше некому, испепелил — и концы в воду. Ошибочка, мол, вышла. Случайно….

— Ага, ага! Только с нашими полицейскими не шути! Враз все просекли и арестовали супостата. И поделом!

— Господина Виларда арестовали из-за нелепых подозрений, — не выдержала я, — ничего не доказано.

— Доказано, доказано, — уверенно заявила она. — У моей внученьки муж ее подруги в участке полицейском трудится, он сказал: убийцу арестовали, дело закрыли.

Что?! Значит, доблестные полицейские толком не расследовали убийство? Объявили виновным абы кого, сбагрили потенциальный «висяк»! Плевать им на правду, хоть я сто доказательств принесу. Им же поработать придется, а они категорически против этого. Прав был сыщик Блэк: пропащие люди стоят на страже нашего закона, с такими и преступники не нужны!

— Кейрочка, деточка, не переживай, — заботливо прошамкала та старушка, что побледнее, — просто заканчивай к мертвым взывать! Глядишь — не поздно еще. Ты девочка молодая, ладная… Мужа тебе подыщем. Вона почтальон наш — хоть куда парень! Деточек заведете… А то с этой некромантией того и гляди сама начнешь ножами колдовскими махать. Дурное это!… То ли дело замуж….

Кажется, она еще что-то говорила, да я уже не слушала. Во-первых, было совершенно неинтересно, во-вторых, мысли целиком и полностью занял Вилард. Как наяву представлялся в тюремной камере — несчастный, в антимагических наручниках, блокирующих дар без возможности использовать любые чары.

Вот вроде и ученый, а такой наивный — позволил себя арестовать, понадеявшись на справедливую полицию! Сразу видно: мало книжек читал. Тех, что про расследования убийств, само собой. Вот и не знает элементарных вещей при всей своей некромантской легендарности. Теперь его упекут далеко и надолго. Это ужасно! Ведь тело Бурдона испепелилось из-за меня….

Я сжала ладони в кулаки. Надо спасать наставника. Немедленно!

— Раз вы все знаете, — перебила я старушку с поучениями на полуслове, — подскажите, где находится городская тюрьма?

— Нетути ее у нас, — удивилась та. — Зачем нашему городку целая тюрьма? Полицейский участок есть, у них тама и камера имеется, как ее…. Временного содержания, во.

— Понятно. Тогда скажите, где у вас полицейский участок?

— За почтой, чуть дальше по улице, — просветила краснощекая сплетница и, ахнув, запоздало спросила: — Неужто наставника навестить вздумала?!

— Нет, — ничуть не соврала я.

Развернувшись, зашагала вовсе не в направлении полицейского участка. Это еще успеется. Я буду не я, если к утру Вилард не окажется на свободе!

Дошла я быстро: земля, казалось, горела под ногами. Во дворе общежития было пусто и темно. Не работал ни один фонарь, девочка на улице не играла. Я спустилась в подвал и постучалась в железную дверь.

— Ну чего вам? — раздался с той стороны недовольный скрипучий голос. — Сколько раз повторять, что свет только завтра починят?

Явно остался за хозяина в общежитии вместо Бонны, а жизнь его к такому не готовила. Однако тяжелая дверь отворилась, явив на пороге сгорбленного Элвина с выдающимся начесом волос на голове. Его глаза уставились на меня, не мигая, и блеснули радостно, почти счастливо.

Попятиться я не успела… Он накинулся с объятиями и возгласом:

— Это же вы спасли матушку! Спасибо!..

— Да.… — Я вывернулась из его цепких рук, одернула платье. — Не стоит благодарности, это был мой долг. Как здоровье госпожи Бонны?

— Плохо, — Элвин шмыгнул носом, — без сознания до сих пор, в больнице… В другом городе, даже навестить не могу! Целители не говорят ничего обнадеживающего… Не уверены, что она очнется…

Да, плохо! А убийце, наоборот, хорошо. Если Бонна уснет вечным сном, то будет все равно мертвая, которую никак не достать с того света и не допросить.

— Надеюсь, что ваша матушка вскоре придет в себя. — Очень надеюсь! — А пока окажите мне, пожалуйста, любезность….

Не дожидаясь приглашения, я вошла к нему в комнату. И остановилась напротив пустых полок распахнутого шкафа, в котором некогда пылились чучела. Не поняла!

— Господин таксидермист, а где ваш ассортимент проклятых зверушек?

— Там.… — Элвин кивнул на здоровенный, завязанный веревкой холщовый мешок в углу комнаты и нервно пригладил торчащие волосы — неизгладимый след некромантова проклятья. — Завязал я с этим делом. Разонравилось как-то…

Еще бы не разонравилось!

— А вам-то что?…

Время распродажи, вот что!

— Хочу купить еще чучел. Всех, что у вас есть. Продадите?

— Нет.

Ожидаемо. Знает уже, кто я на самом деле и чего смогу натворить с этой братией.

Я хмуро уперла руки в бока, готовая торговаться за столь необходимые мне чучела до победного конца. А если надо — и подраться могу!

— Забирайте бесплатно. Все равно выбросить собирался….

О, такое «нет» мне даже нравится. Вот что лютые заколдованные котята со злобными таксидермистами делают! Я довольно подошла к мешку, схватила его обеими руками, силясь поднять. Не смогла. Тяжеленный какой.

— Мне нужна доставка на дом, — вздохнула я, — незамедлительная. Здесь, в общем-то, недалеко, пара улиц….

Элвин поджал губы, но его благодарность за спасенную маменьку оказалась сильнее, поэтому он закинул мешок на спину и поковылял на выход. Совсем не хилый парень, внешность обманчива! По дороге трещал без умолку, а дыхалка не сбилась. Ну как трещал — рассказывал, насколько Бонна замечательная и что он без нее страдает.… Называл моего наставника разными нехорошими словами — мол, ладно его отца пришил и наследство чуть не увел, а матушку-то зачем? Все равно та не хотела «эти проклятые деньги брать» и ему запрещала.

Хмм.… Вдруг Элвин пытался ее грохнуть, чтобы запрещать стало некому? А теперь притворяется, что убит горем. Впрочем, маньяк из него весьма посредственный: ему одного котенка с защитным заклинанием хватило, чтобы прекратить творить бесчинства. Ясно, что он испугался, а не одумался, но зверушкам в любом случае повезло. Тем, что живы. Тем, из мешка, что уже умерли, повезло поменьше. Хотя.… Сегодня ночью справедливость восторжествует для всех!

Элвин довел меня до самого крыльца некромантского дома, поставил мешок перед дверью и мрачно поинтересовался:

— Вы тут живете?

— Да, — ответила я, сообразив наконец, что ему было известно, кто я, а вот у кого живу — вряд ли. — Видите ли.…

— Вижу, — буркнул он, — что домик так себе. Давайте я вам комнату в общежитии сдам? Со скидкой! И завтраками. У нас нынче акция..

— Обязательно обдумаю ваше предложение, — улыбнулась я, радуясь, что сынок Бонны редко выходит на улицу и понятия не имеет, чей это дом. — Вы обратно-то дорогу найдете, не заблудитесь?

— Не должен….

Элвин почесал затылок под стоящими дыбом волосами и пошел. Не туда.

— Поворачивайте направо, — крикнула я ему вдогонку, — налево — лес….

Повернул, молодец! Правильно, нечего на ночь глядя на болота ходить, опасные там места.

Кряхтя, я затащила мешок в дом. Прибежавшая в прихожую Бэллочка его ревниво обнюхала и зашипела, вздыбив по всему телу шерсть. Не рада старым друзьям?

— Успокойся, — я ласково потрепала ее по голове, — это не то, что ты думаешь.

Она отчего-то не поверила, посмотрела на меня жалобно-жалобно и очень виновато. Сдается мне, отныне будет слушаться….

Я смахнула пот со лба и дотащила мешок до гостиной. Уполномоченный следить за мной полицейский сидел истуканом и не реагировал ровно никак. Отличная древняя практика в той книге описана!

На всякий случай я обновила на нем плетения, чтобы не отмер в самый неподходящий момент. Теперь в доме я за главную, нужно поддерживать порядок! А шевелящийся полицейский в гостиной — это непорядок. Сыщик Блэк бы со мной согласился.

Я сходила на кухню, подкрепилась наготовленной Вилардом едой и отправилась в его спальню. Без спроса, ибо спрашивать было не у кого, а я не знала других мест в доме, где могли бы храниться магические ингредиенты. На кухне лишь кое-что для зелий имеется, а у меня в саквояже нет ритуальной чаши, свеч и мелков, как-то не привезла, решив, что наставник мне все это выдаст при необходимости.

Я не ошиблась — нашла у него целый ящик в комоде, забитый вещицами для оккультных дел. Брать нужные стыдным не посчитала, это для его же пользы, а бежать в магическую лавку мне некогда, и не факт, что она здесь есть. Заклинание и пентаграмму я выучила еще накануне — в книге «Некромантия. Тайные ритуалы, доступные не каждому». Массовое поднятие умертвий — мероприятие энергетически затратное. Особенно проклятых умертвий. Необходимо выверить все от и до!

Выверяла я до поздней ночи. Откинув ковер, чертила в гостиной сложную пентаграмму с заключенными в нее символами, расставляла на них зажженные свечи и ритуальные чаши. В каждую капнула своей крови, села в центр рисунка и произнесла загробным голосом взывание к мертвым. Моим новым верным слугам и соратникам!

Последнее запечатывающее слово, выплеск силы. Мешок в углу зашевелился, задергался. Внутри него наперебой запихались лапки, послышались возбужденный визг и писк. Бэллочка, до этого смотревшая на меня с любопытством и осуждением, навострила уши и резво вскарабкалась на мешок. Ее острые когти с неравнодушным рвением разрезали на нем веревку, наружу попрыгали и полезли ожившие умертвия.

Пушистые зубастые зайчатки и морские свинки, юркие суслики, колючие-когтистые ежики, упитанные свирепые крыски, коварного вида бурундуки, красноглазый хорек с впечатляющим оскалом и парочка бешеных белок. Вся братия выстроилась передо мной стройными рядами в ожидании команды.

Что ж, я ее дам….

Вперед, моя маленькая армия, вперед!

Они высыпались на улицу под покровом ночи, объятые мертвенным лунным светом. Создания тьмы, приспешники хаоса, идеальное оружие возмездия! Шли за мной дружной бандой: рядами, гуськом, моська к хвосту. Морды были свирепые, хвосты — трубой. Ну, у тех, кому хвост это позволял. Шествие замыкала Бэллочка: присматривала, подгоняла и следила, чтобы никто не отстал и не потерялся. Правильно… Не можешь помешать, так возглавь.

Я вышагивала медленнее, чем хотелось бы: из-за влитой в несколько десятков существ силы меня слегка шатало, голова кружилась. По венам растекалась клонящая в сон слабость, но я не могла и не собиралась ее себе позволять. Предводителю адского зверинца необходимо быть бодрым, сосредоточенным и очень крутым! А клевать носом — не круто.

Оживленные чучела отбрасывали длинные зловещие тени, клацанье зубов сливалось в замечательную какофонию. Стоило отойти из дома некроманта на более заселенную улицу, как у нас появились зрители. Народ высовывался из окон и тут же прятался, редкие прохожие шарахались. Слабаки!

Мое мертвое войско шествовало медленно, но угрожающе. Кто попробовал бы нас остановить? Желающих смертничков и не нашлось!

Вскоре мы достигли цели.

Полицейский участок был маленьким и одноэтажным и совсем не походил на неприступную крепость. Никакой видимой охраны, только железная, по всем признакам запертая дверь. Я обошла здание по кругу, убеждаясь, что в тех окнах, которые не зашторены, — темнота и решетки. Забора с колючей проволокой не было. Собственно, забора вообще не было. Как и черного или запасного входа. Противопожарная безопасность?

Нет, не слышали! В случае пожара — горите!

Со стороны неогороженного двора я приметила глухую стену с крошечным оконцем под потолком. С решеткой, между прутьев которой разве что крыска просунется. Сразу стало понятно, где тут камера: другие окна как окна. Надеюсь, это не туалет.… Не то неловко будет.…

Впрочем, не будет. Некромантам неловкость чужда, вместе с муками совести!

Обойдя здание еще разок на всякий случай, я остановилась перед той самой стеной. Шествие за моей спиной тоже. Кролики из первых рядов сделали это расторопнее бурундуков из второго, которые в них попросту врезались. Шедшие следом умертвия споткнулись и упали, наваливаясь сверху в кучу малу. Бэллочка негодующе всплеснула лапками и принялась ее разгребать, возвращая чучелам вертикальное положение. Да, не очень они у меня сообразительные… Но от них мозг и не требуется, думаю и приказываю тут я.

— Что ж, проклятые твари, — начала я с комплимента, ведь они даже чучелам приятны. Указала на стену и скомандовала: — На штурм!

Моя маленькая армия пушистым роем ринулась в бой. Облепила стену, вгрызаясь в каменную кладку. Напор — во, силища — во, зубищи — ух! А уж ярости сколько — закачаешься.

Стена и качнулась, задрожала. Полетели пыль и труха, а затем.… Ба-бах! И густая завеса из крошева. Она медленно оседала на головы копошащихся в обломках воинов тьмы. В носу нестерпимо защекотало, я чихнула.

Эх…. Такой эпичный момент испортила.

Пока я задерживала дыхание, завеса поредела. Взору предстала лишившаяся одной стены камера с дверью-решеткой. Я не ошиблась: пленник был именно там. Бывший пленник, потому что теперь-то он свободен как ветер!

Я знала, что у Виларда выразительные глаза, но чтобы настолько.… Взгляд у него был ошалелый и ошарашенный. Почему-то без капли благодарности. Мне навстречу наставник тоже не бежал.

Видимо, от шока! Бедный, чего он здесь только не натерпелся!

Сидел на кровати с полным печенюшек подносом на коленях и дымящейся чашкой в ладонях. Так унизить легендарного некроманта — чая ему дать с печеньками.… Еще бы выдали плед, белые носочки и усадили на подоконник! Никакой гуманности у этих полицейских.

Антимагических наручников на Виларде не было. Неужто так недооценили? Или в этом захолустье о таких вообще не слыхали? Как бы то ни было — это к лучшему: не придется от них избавляться!

Кашлянув, я вприпрыжку пробежала по руинам в камеру и выпалила:

— Я пришла вас спасти. Идемте!

— Куда?… — выдавил Вилард.

Логичный вопрос. Но я все предусмотрела.

— Пустимся в бега. В этом замшелом городке еще пожалеют, что вас оговорили! Мы заставим их сотрястись от величия темных сил! А пока спрячемся в лесу, под защитой вашего инфернального бегемота.

— Что?… — Он озадаченно моргнул. — Какого бегемота?…

— Простите, я образно выразилась. Не хотела обзывать ту тварь, которую вы призвали и подкармливаете на болотах для каких-то своих тайных целей. Неспроста же каждый день туда с сумкой ходите!

Вилард молча отставил чашку на поднос, а поднос — на кровать. Наконец-то встал. Оглядев ораву чучел, устроившихся на обломках стены, он тяжело вздохнул.

— Скорее, уходим, — поторопила я, — в любой момент на шум сбегутся….

Не договорила. Решетка отворилась, в камеру ввалились полицейские. Всего двое, пф-ф-ф-ф. Но с табельными пукалками…. Приспешники, в бой! Толком не успела скомандовать, а мои воины уже оскалились и зашипели. Вилард отмер и сложил руки в магическом пассе. С его губ слетело короткое заклинание, и вся пушистая банда свалилась смирными мертвыми чучелами.

Эээ?…

Я потеряла дар речи.

Бэллочка поджала уши и неподвижно рухнула в общую кучу.

Предательство! Мой собственный наставник! Мою собственную белку! Это как вообще? Я уже была готова наброситься на спасенного некроманта с кулаками, но тут увидела, как Бэллочка открыла глаз, зыркнула по сторонам и тут же его закрыла.

Это она молодец! Притвориться мертвой, а потом, когда враги расслабятся, наброситься на них — отличная тактика.

— Опустите оружие, — велел полицейским Вилард, и те послушались, — тут больше нет никакой опасности.

Полицейские выполнять это распоряжение не торопились. Испуганно поглядывали то на разрушенную стену, то на мою мертвую армию. Вот же непонятливые! Эдак они и пристрелят Виларда — при попытке бегства.

Пора было вмешаться.

— Он невиновен! — закричала я. — На самом деле убийца… Убийца бармен Филон!

Затевать разговор было слегка несвоевременно, но не позволять же наставнику погибнуть. Тогда получится, что я зря его спасала.

— Ну да, — не стал спорить полицейский, седой и с залысинами, — Он только что явился в участок и во всем сознался, его сейчас допрашивают.

Что?! В смысле — сознался?

— Вот и славно, — сказал Вилард, будто не его несправедливо арестовали. — Тогда мы пойдем. Простите за разрушения. Уборку и ремонт я оплачу.

— Дело не в причиненном ущербе, — не согласился полицейский помоложе и понаглее. — Это нападение….

— Это. Досадное. Недоразумение, — отчеканил наставник, и представитель попранного мной закона замолчал, будто подавившись словами. — Продуктивного вам остатка ночи.

Пока меня не передумали отпускать, я попятилась к обрушенной стене, но Вилард ухватил за локоть и допятиться не дал.

— На улицу мы пойдем нормально, через дверь, — поставил он меня перед фактом и, бросив печальный взгляд на недопитый чай и недоеденные печеньки, шагнул из камеры в коридор.

Я на секунду задержалась и тихонько свистнула Бэллочке. Та сразу поняла, что хватит притворяться трупиком, и молнией метнулась ко мне. Заскочила на руки и спряталась за пазуху. Тогда я и вышла в коридор. В разрушенной камере мне точно делать было нечего, тем более что Вилард уже утопал вперед и на ходу раздавал этим двум полицейским указания:

— Умертвий собрать в мешок и принести к моему дому. Можете не бояться, они качественно обездвижены. А вот упокоить их надо по всем правилам. Займусь этим после.

Я шла и удивленно оглядывалась по сторонам. Странно, вроде бы моя армия ломала только одну стену, а обрушенными оказались несколько. Видимо, здание очень уж старое и строили не на совесть. Или какие-то неучтенные зайцы продолжили штурм, не ограничившись камерой, команды «Отбой» ведь я не давала… То тут, то там в стенах зияли дыры, где-то двери сорвало с петель.

— Сказал же, ремонт оплачу, — мрачно обещал Вилард возмущенным полицейским.

Опять у него из-за меня сплошные траты… Но чувствовать вину и неловкость что-то никак не получалось. Я собой гордилась: правильно убийцу угадала! То есть, конечно же, вычислила.

Возле одной дыры в стене я притормозила. Там шел допрос! Понурый Филон сидел за столом напротив сурового полицейского, опустив голову, и мял в руках перчатку со словами:

— Услыхал, что некроманта арестовали.… А это не он.… Не могу я иначе….

Мне пришлось хорошенько прислушаться, чтобы разобрать его бубнеж.

— Я спать вчера лег и сон видел, что стою над телом господина Бурдона. В нем — нож, на полу кровь. И вроде бы нож этот я принес. Хорошо помню, как держал его в руках, а на руках были перчатки. Проснулся, выдохнул: ну и приснится же такое! А потом раз — и понял. Это не просто приснилось, я и в самом деле там был. И стоял, и наяву все видел.

— Что же ты сделал потом? — хмуро спросили его.

— Домой пошел. Еще ночь была. Рубашку постирал, пятно на ней было какое-то грязное.

— Кровь, поди!

— Нет, то ли грязюка, то ли сажа. Подумал: вот же уляпался где-то. Да и спать лег.

— А о том, что ты человека убил, не думал?

— Нет, вообще не думал. Забыл… Как корова языком слизала.

— Забыл, значит, — с ехидцей ввернул полицейский. — Ну да, сущая мелочь. Может, ты еще кого убил и тоже забыл?

Захотелось стукнуть гада в погонах, очень уж жалко стало Филона. Такой он был растерянный и несчастный.

— И за что ты его? — продолжался допрос.

— Жена мне его нравилась…. — Бармен опустил голову еще ниже. — Госпожа Стефания.

— Ага, мотив имеется, — удовлетворенно констатировал страж порядка.

— Наверное. Только я ж это…. Не хотел на ней жениться-то. Куда мне? Она к богатой жизни привыкла, а у меня из всех богатств только чаевые.

— Ты мне зубы не заговаривай! Раз уж сознался, не отнекивайся, — прикрикнул полицейский. — Мотив был, оружие в руках держал. Выходит, и нож ты всадил. А собирался ты жениться или нет, к делу не относится. Понял?

— Понял, — покорно повторил Филон.

— Ты заблудилась? — раздался из глубины коридора голос Виларда.

— Нет, — я неохотно отлепилась от дыры в стене, — иду.

Мы покинули полуразрушенный полицейский участок, спустились на улицу по скрипящим ступеням крыльца. Того гляди и без моей помощи развалятся. Я кинула на здание прощальный взгляд и больше не оборачивалась, пока оно не осталось далеко позади.

Интересно, куда определят бедного Филона? Камеры-то нет…

Но сейчас у меня были проблемы посерьезнее. Судя по тому, как тяжело и недобро глядит на меня наставник.… Сейчас он устроит мне нагоняй!

И нагоняй не заставил себя ждать:

— Штурмовать полицейский участок…. Как тебе такое в голову пришло?

Терпеть не могу, когда он говорит этим своим ледяным тоном. Лучше бы раскричался!

— Обыкновенно пришло, — проворчала я. — И вообще, почему вы злитесь на меня, а не на полицейских? Это они вас зазря в тюрьму посадили.

— Да я сам им это предложил, — в сердцах выпалил Вилард.

— Что? Почему, зачем?!

Я остолбенела — прямо посреди дороги, будучи не в силах уложить это в мозгу. А потом как уложила! Он ведь еды наварил на неделю, книжек выдал. Причем еще до появления полицейских. Неужели вправду сам себя в тюрьму посадил?..

— А что оставалось делать? — Наставник явно понял, что сказал лишнее, а заодно сообразил, что я не отстану, пока не узнаю подробности. Наверное, решил сэкономить нам время и рассказать все добровольно. — В тот вечер, когда ты была, — он почему-то поморщился, — на свидании, мне не понравилась атмосфера в трактире.

— Хорошая была атмосфера, шумная, душевная! Веселье, народу много. Нынче в трактире всегда так, — решила я блеснуть осведомленностью о светской жизни городка, — вторую повариху наняли, и подавальщица помощницу приводила.

— Я про магический фон. Что-то с ним было не то. Вот я и наложил чары, чтобы вредоносные магические воздействия перенеслись на меня.

— Ничего себе! Не думала, что вы так обо мне заботитесь.… Даже умереть вместо меня готовы….

Я взволнованно облизала губы. Может быть, он в меня влюбился?.. Но Вилард совсем не влюбленно вздохнул:

— Я не рассчитывал, что в этом городке кто-то может наложить чары, с которыми мне не справиться. А вот наложили.

— Вы поэтому себя ножом заколоть пытались, из-за заклятия!

— Нет, просто настроение плохое было, — огрызнулся он. — Конечно, из-за заклятия. Но наложили его не на тебя, а на Бонну.

Чтобы она унесла в могилу знания о том, кто убийца? Мол, самоликвидировалась вслед за мужем?.. Видимо, у него совсем припекло, раз решился действовать таким топорным образом. Эх, допросили бы ее скорее! Да только Бонна, как назло, ни жива ни мертва. Ни так, ни эдак с ней не поговоришь.

— Хоть бы она уже….

Вилард бросил на меня колючий взгляд, а я поспешила закончить:

— ….скорее очнулась. Но все равно не понимаю, зачем вам было арестовываться и садиться за решетку по липовому обвинению.

— Затем, что убийца мог планировать еще с кем-то разделаться. А если будет знать, что подозреваемый, то есть я, в тюрьме, то поостережется. Для того слухи по городу и распустили.

— Логично, — согласилась я. — Пока вы в тюрьме, новые убийства на вас не повесишь.

— Именно! Или убийца расслабился бы, что ему все сошло с рук, и как-нибудь себя выдал. На чистосердечное признание никто не рассчитывал.… В общем, спасать меня не требовалось. Я же просил: сиди дома и ничего не предпринимай.

Да, неловко вышло. Но извиняться я не собиралась. В этой ситуации могли помочь только грубая лесть и восхищение.

— Вы невероятно самоотверженный! Ради спокойствия городка добровольно в тюрьму пойти.

— Не так уж там и плохо. Спокойно, во всяком случае. Было.

Это что, камень в мой огород?! В тюрьме без меня лучше, чем в доме со мной? Я хотела обидеться, но время было неподходящим. Некромант в кои-то веки решил не задавать вопросы, а отвечать на них, надо этим пользоваться.

— Вы не могли в камере долго сидеть, — утешила я его. — Вам надо инфернального бегемота кормить. Как он без вас на болотах?

— Какого еще бегемота? — едва не взвыл Вилард. — О чем ты?

— Вы к кому-то ходите в лес. Каждый день. Уходите с полной сумкой, возвращаетесь с пустой. Признайтесь: у вас там какая-то жуткая сущность живет? Мне-то можно признаться. Я осуждать не буду и не расскажу никому.

— Нет на болотах никакой инфернальной сущности, — отрезал он.

— А что тогда есть?

— Не твоего ума дело.

Ясно. Бегемотом со мной делиться не хочет. Ничего, эту тайну я в свое время разгадаю. А сейчас есть кое-что поважнее — убийство старика Бурдона. Полицейские вцепились в Филона, а я в его виновности теперь очень сомневаюсь.

На крыльце я гостеприимно распахнула перед Вилардом дверь дома. Пусть знает, что здесь его всегда любят, ценят и ждут, несмотря на то что он занудный тип. Но в таком возрасте это, пожалуй, нормально. Сколько ему? Лет тридцать, если не больше…. Нужно отнестись с пониманием и сделать скидку на возраст.

— Проходите, отдыхайте, — улыбалась я с самым прилежным видом, — у вас тяжелый день был, а из еды, небось, только чай с печеньками. Разогреть вам ужин?

Увлекшись проявлением заботы, я повесила на вешалку пальто вместе с притаившейся в рукаве белкой. Она неграциозно выпала на пол и, отряхнувшись, умчалась по лестнице на чердак. Я же пошла за наставником. Войдя в гостиную, он чуть не споткнулся о валяющуюся на пороге ритуальную чашу. Черт, забыла прибрать! Исчерченный пентаграммами пол и оплавленные свечи выглядели красиво и стильно, а вот многочисленные следы грязных лапок — не очень.

— Что это? — гневно вопросил Вилард.

— Ну.… после ритуала осталось, — пояснила я, удивляясь недогадливости легендарного некроманта. — Не переживайте, сейчас все уберу!

— Я спрашиваю об этом, — он ткнул пальцем в полицейского, сидящего на диване бессмысленным изваянием. — Ты наложила на него заклятье стазиса?!

— Замечательно наложила, правда? Уже столько часов держится. Видите, я не только читала оставленные вами книги, но и применяла почерпнутые знания на практике. Я ведь к вам именно на практику приехала….

Вилард закатил глаза и что-то невнятно простонал в потолок. На похвалу похоже не было. Вообще ни разу!

— Если вы не хотели, чтобы я использовала подобные чары, — обиделась я, — то не следовало задавать мне их учить.

— Я дал тебе эти книги для того, чтобы ты могла себя защитить в том случае, если дорасследуешься до.… неприятностей.

О, то есть он допускал мысль, что я вычислю убийцу или начну представлять для него угрозу? М-м-м-м, лестно.

— Стазис следует колдовать для самообороны, — вовсе не в лестном ключе продолжилась лекция. — А не на служителей правопорядка, которые за тобой присматривают для твоей же безопасности. Это жестоко и недопустимо!

— Ой, да все с ним нормально, — я кивнула на уполномоченное присматривать за мной лицо, — подумаешь, под заклинанием несколько часиков просидел.

Вилард хмыкнул и щелкнул пальцами, подняв волну искристой энергии. Нейтрализующе-очищающей! Полицейский моргнул и вышел из стазиса. С трудом сфокусировав на нас взгляд, произнес хрипло:

— Здравствуйте… Ох, господин Рауд, вы вернулись. Который час уже? Кажется, я уснул….

Теперь хмыкнула я — в лицо наставнику. А претензий-то было! Этот великий присматриватель и не понял, что немного побыл испытуемым на моей практике.

— Ночь на дворе, — просветил его Вилард. — Все верно, я вернулся, вы можете идти.

— Отлично, замечательно, спасибо! — Полицейский встал с дивана, прижимая колени друг к другу. — Только.… это самое…. Загляну в….

— Дверь справа, — сориентировал его любезный хозяин в направлении туалета.

Служитель правопорядка осторожными шажочками отошел от дивана и рванул к той двери. Вилард посмотрел на меня очень осуждающе, я закусила губу. Пожалуй, действительно жестоко вышло. Но.…

— Я никого не просила за мной приглядывать, — обида во мне разгорелась еще сильнее, — а расскажи вы мне сразу о вашем сговоре с полицией, я бы не пошла вас спасать, а сидела тихо.

— Так бы и сидела? — ни капли не поверили мне.

Не найдя достойного, а главное, правдоподобного ответа, я села — на диван. И отвернулась. Голова предательски кружилась, выставляя счет за силы, влитые в создание чучельной армии. Я так старалась! Ради него… А он…

— Не могу не признать, что ты талантлива, но то, как ты свои таланты применяешь, вызывает большие опасения, — сказал тот, кто ежедневно проворачивает тайные темные делишки в лесу!

— Осознай не только свою силу, а еще и ответственность за нее, — холодно отчеканил Вилард, — и начинай вести себя по-взрослому.

— А избегать со мной откровенного разговора — это по-взрослому? — парировала я с намеком, что ему следует начать с себя, раз он старше.

Он шумно вздохнул. Ага! Я повернулась к нему и задала наводящий вопрос:

— Вы ничего не хотите мне объяснить?

— Да…. Надо бы. — Вилард сел рядом и, переведя дыхание, утратил всякую суровость. — Я понимаю, почему ты меня поцеловала, и лишнего не думаю.

А?…

— Это было… — Он подбирал слова как-то медленно. — Весьма креативным способом вывести из темного гипноза. И действенным.

Я подперла подбородок рукой, не моргая и внимая в оба уха. Конечно, не о том спрашивала, но про поцелуй послушать даже интереснее. В небесно-голубых глазах наставника ни следа от былого холода не осталось, но и теплотой не веяло. Настоящий некромант!

— Если бы не ты, вероятно, я был бы уже мертв. Спасибо.

— Пожалуйста, — кивнула я, бесконечно довольная тем, что он меня наконец-то и похвалил, и поблагодарил. — Обращайтесь!

Вилард натянуто улыбнулся. Кажется, вопреки всему сказанному, обращаться не собирался.

— Вам не понравилось? — Радость моя поубавилась. — Ну да, опыта у меня мало… Точнее, его вообще не было.

— В поцелуях?…

— В снятии магического подчинения создания!

— Конечно, — уголки его губ дернулись, — я так и понял. Не переживай, любой опыт — дело наживное. А не понравилось мне заклятие, отвратительные ощущения, не рекомендую.

А что, бывают приятные темные заклятия, достойные рекомендаций? Почему я о них ничего не знаю?…

Вернулся полицейский, мой наставник этому почему-то очень обрадовался и пошел провожать его на выход. Я попыталась взяться за уборку, но успела только вымыть ритуальную чашу, и то не домыла толком. Выпроводивший уполномоченное лицо Вилард отобрал ее у меня и велел идти спать, пока я еще на ногах держусь. Сам порядок наведет, ему как раз не помешает размяться со шваброй после многочасового сидения в камере. Ну кто я такая, чтобы лишать наставника желанной физкультуры?

Продрать утром глаза было сложно, но стоило вспомнить о вчерашних событиях, как остатки сна мигом рассеялись. Некогда спать, когда расследование не дорасследовано, а убийство вешают на кого попало! Даже если этот кто-то признался лично. Мало ли что там Филону приснилось…. Сон — не доказательство, как и улика, притащенная Бэллочкой.

Раз в деле фигурирует темное подчинение сознания, то беднягу вполне могли заставить убить. Оттуда его провалы в памяти — в трансе был! И злодейскому кукловоду не обязательно быть магом, существуют артефакты, способные при активации накладывать чары. Правда, штуковины дорогущие и запрещенные, но какое дело до запретов тому, кто не гнушается убивать?

Нужно поговорить о несчастном бармене с прекрасной вдовой и расспросить, как его пуговица могла оказаться в доме. Да и сколько можно откладывать встречу с заказчицей? Предоплату я взяла, кто отправил от ее имени фальшивое письмо, выяснила.

Спасти невинно обвиненного хотелось очень, а вот сдавать Домру — категорически нет, так что собралась и спустилась с чердака я в противоречивых чувствах. Прежде чем дотронулась до ручки входной двери, сзади настиг строгий голос Виларда:

— Ты куда?

— К подружке!

Госпожа Стефания Бурдон никакая мне не подружка, но не говорить же, что к клиентке иду.

Наставник возражать не стал. Видимо, ему и самому не терпелось уйти. На болото, кто бы там у него ни жил. Лишь ввернул на прощание:

— К ужину возвращайся. Из полиции мешки с чучелами доставят.

На ужин?!

— Будем упокаивать, — пояснил он. — Напрактикуешься….

Понятно, что теории мне теперь не видать. Все книги куда-то попрятал. Убрался вчера после ритуала так убрался….

В дом вдовы я входила с самым печальным видом. А вот она меня встретила с самым радостным. Наряженная в блестящее розовое платье, с бокалом шампанского в руках и горящими глазами.

— У вас вечеринка? — выпалила я. — Извините, что я не вовремя….

Ну а что, такой приятный повод отложить неприятный разговор! Надо пользоваться.

— Вечеринки нет, я праздновала одна. — Стефания Бурдон мне подмигнула. — Заходи, составишь компанию.

Что же она празднует? Должна, наоборот, огорчаться! Ее любовника только что в тюрьму упекли за убийство ее мужа. Как-то это подозрительно выглядит. Теперь я никак не могла оставаться за порогом, следовало во всем разобраться.

Не успела я повесить пальто и пройти в гостиную, как у меня в руке оказался бокал с шампанским — такой же, как и у вдовы, только полный. Она чуть ли не силком усадила меня в кресло и полюбопытствовала:

— Какие новости?

Эх, я-то намеревалась не отвечать на вопросы, а задавать их. Но что поделать, заказчица есть заказчица. Частные детективы хотя бы изредка, но действуют по правилам. Так что я вздохнула и рассказала все, что мне удалось выяснить.

Да, именно Домра отправила это письмо…. Но она не хотела никого подставлять, во всяком случае, по поводу убийства. Ей Филон нравится, все ради любви.

Вопреки моим ожиданиям госпожа Бурдон рассмеялась звонко и весело:

— Надо же, какая хваткая девчонка! Я бы тоже так сделала, если бы додумалась.

Отсмеявшись, она достала кошель с деньгами.

— Твой гонорар. И еще, если тебе не трудно, сходи в трактир да оставь пару монет чаевых этой девице.

Горстка «чаевых» отправилась в кошель, а кошель — мне в руки. Я растерянно моргнула. Очень странное у нее поведение!

Вдова наполнила свой бокал и сделала из него три хороших глотка. Взглянув на мою ошалевшую физиономию, решила сжалиться и объяснить:

— Тут, понимаешь, какое дело. Очень кстати письмецо пришлось. Этот обалдуй так спешил, летя на крыльях любви, что забыл оставить дядюшке записку. Пропал с концами, без вести. Дядюшка все это время голову ломал, что случилось, и пришел к выводу, что Илай сбежал, не выдержав сурового обращения. И представляешь, переписал на племянника половину имения! Вчера отыскал его в нашем захолустье, долго извинялся и просил вернуться. Ну и про подарок сказал. Слава духам-заступникам, у Илая хватило ума смолчать и не называть истинную причину своего отъезда. Он принял дядюшкины извинения и уверил, что, так и быть, вернется.

— Повезло ему…. — неуверенно протянула я.

— И мне повезло! Отныне Илай не какой-то там нищий студент, а вполне себе завидных жених. Мой жених.

Она сунула мне под нос руку, на которой красовалось колечко с огромным камнем.

— Помолвка пока тайная, нужно выждать траур… Но в целом моя жизнь устроена. Надо за это выпить!

Стефания Бурдон снова наполнила свой бокал, успевший к этому времени опустеть, и кивнула на мой:

— Давай за новую счастливую жизнь!

Я сделала глоточек. Забавно пузырики бьют в нос.… Но я отставила бокал в сторону. Наливки в трактире тоже поначалу были забавные, а потом Домра тащила меня домой на себе. Нет уж, взялась быть сыщицей — держи себя в руках. И на ногах…

— И главное, как вовремя-то, — продолжала радоваться вдова. — Как некроманта из тюрьмы-то выпустили, сразу стало ясно: он все унаследует, а мне ничего не останется. Я уже начала думать, где нового богатого мужа взять, а тут является Илай с предложением. И искать никого не надо.

— Поздравляю, — вежливо обронила я.

А про себя подумала, что в таких случаях неплохо бы искать не богатого мужа, а работу. По крайней мере, я бы так сделала.

Впрочем, госпоже Бурдон простительно, она ведь не некромантка, а все остальные занятия в этом мире не стоят того, чтобы тратить на них время. В ее ситуации лучше замуж, и не за какого-нибудь старика, а за красавчика.

— А как же Филон? — поинтересовалась я. — Он в полицейском участке признался в убийстве. Неужели вы ни капли не расстроены?

— Как же не расстроена? Расстроена.

Искренности в ее словах было, прямо скажем, маловато. Грядущее замужество волновало ее куда больше, чем судьба любовника.

— И удивлена, — добавила она озадаченно. — Зачем Филону понадобилось убивать Алоиса? Какая в том была нужда? Я его об этом не просила!

Улыбка вдруг сползла с ее лица.

— Или могут решить, что просила? Что мы сговорились?

Ага, теперь проняло.

— Могут, — сказала я мстительно. Филон тот еще дурень, но ей следовало бы отнестись к нему с большим участием. — Объявят вас сообщниками запросто.

— Мне нужна твоя помощь! — Вдова вцепилась в мой рукав. — Эту девицу подавальщицу ты вычислила. Значит, сможешь доказать, что я не виновата. Потому что я не виновата.

Я внимательно смотрела на госпожу Бурдон, пытаясь понять, верю ей или нет. Ни к какому выводу не пришла, но ситуацией решила воспользоваться. Не ответив ни «да», ни «нет» на ее предложение, заявила:

— Мне надо осмотреть место преступления. То есть комнаты покойного.

— Да пожалуйста, осматривай. Лишь бы помогло.

— Еще вопрос. Филон бывал в доме до убийства?

— А то, — вдова многозначительно повела бровью, — в отъезды моего мужа частенько бывал. Всю ночь до утра.

— Он мог что-то обронить здесь? Предметы одежды, личные вещи или…. пуговицу?

— О-о-о, десяток пуговиц. В порыве страсти они у нас часто летали, да чего только не летало….

Я сочла, что такие подробности знать не готова, и отправилась на осмотр дома, предварительно выяснив, где находятся спальня и рабочий кабинет убитого. В спальне ничего не нашлось — кровать да шкаф с тряпками. Десяток одинаковых пижам.… Старость не радость.

Кабинет оказался поинтереснее. Книги всякие, письма, документы. Занимался Бурдон всем подряд — от лесопилок до ювелирки. На редкость предприимчивый человек! Я перерыла все ящики в письменном столе и полки в шкафах. Даже повытаскивала увесистые томики, пролистывая. Вдруг в них тайная записка или еще что?

Очередная книжица вытаскиваться отказалась, будто намертво приклеилась к полке. Не желая сдаваться, я потянула ее изо всех сил. Она не поддалась, зато раздался скрип, заставив меня отпрянуть. Если бы я не отпрянула, свалилась бы в открывшийся перед носом проход. Его образовала сдвинутая стена шкафа! Ого…. Как в книге про сыщика Блэка, в которой он нашел тайник в библиотеке!

Я прошмыгнула внутрь, очутившись в крохотном закутке по типу кладовой. В ней имелся единственный стенд с вложенными в специальные углубления медальонами. Их блестело ровно пять штук, а шестое углубление — в форме шестиугольника — пустовало. Нет, передо мной не драгоценности, хоть так и могло показаться на первый взгляд. Эти штуки гораздо круче! Артефакты… Мощные, по эманациям чую. Стоило сконцентрироваться, как магией начинало фонить чрезмерно. Все пять содержали вспомогательные чары направленного действия. Заговоры на денежное изобилие!

Что же выходит.… Старик Бурдон баловался благословляющими заклинаниями? А каким был шестой артефакт? Куда он делся из его тайной коллекции и давно ли?…

Дома в гостиной был идеальный порядок, причем совсем не тот, который бы меня порадовал. Нет, конечно, без полицейского на диване она мне нравилась гораздо больше. Совершенно не та деталь интерьера, что радует глаз. Но где искать стопку книг, убранную со стола?

Именно они и были мне нужны, чтобы разобраться с отсутствующим артефактом и поставить финальную точку в расследовании. Да-да, я отчетливо видела, что оно близко к завершению.… А разве может что-то остановить сыщика, когда разгадка рядом — достаточно протянуть руку?

Разумеется, я ее протянула.

Протянула — и открыла дверь в спальню наставника, благо его не было дома.

Книги лежали тут же, на прикроватной тумбочке. Я вытащила справочник по артефактам, долистала до самых редких и могущественных. Через полчаса обнаружила его скудное описание — на странице, посвященной талисманам на удачу. Ошибки быть не могло, тот самый артефактный медальон. И форма, и остаточные следы в энергетическом фоне — все совпало, а затем сложилось и оформилось в догадку. Ведомая ею, я нашла в разделе с запрещенными артефактами те, что для наведения темного гипноза. Они изготовлялись из черного оникса, имели одноразовый заряд и выглядели как причудливая резная монета с двумя дырочками. Или как пуговица, запросто можно на рубашку пришить. Или брошка — на платье приколется легко. При активации артефакт дурманил мозг и обращался пеплом.

Та-дам.… Стало яснее ясного, что произошло с Бурдоном, и не только с ним. Закрыв книгу, я удовлетворенно выдохнула.

Что ж, с этой тайной, кажется, покончено. Расследование завершено, убийца вычислен! Какая я молодец, что тайник в кабинете аккуратненько закрыла, как было, и сделала вид, словно ничего не находила. Дела полагается раскрывать с размахом, особенно первое.

Я положила справочник обратно на тумбочку и заметила в углу дорожную сумку Виларда — пухлую, явно собранную. Так-так-так… Возможно, сегодня особенный день, когда откроются все тайны? Руки сами собой полезли в сумку, а глаза принялись жадно исследовать ее содержимое. Любопытно же, чем кормят инфернальных бегемотов!

Парой десятков тонких свечей, иглой из заговоренной стали, круглыми кладбищенскими камушками, изображенными на бумаге рунами веданья, деревянной чашей и измельченной травой забвения? Еще в сумке была тонкая, некогда перламутровая шпилька для волос, увенчанная жемчужиной. Э-э-э-э… Демонические сущности такое не едят!

Было что-то знакомое в этом наборе предметов, точно для какого-то ритуала используются. Я в учебниках читала: травяным порошком чертится круг, а бумажные руны и чаша с кровью, пролитой с помощью укола иглой, сжигаются над зажженными свечами. Но припомнить, для чего все это делается, никак не получалось, хотя я старательно морщила лоб и напрягала извилины. Похоже, судьба была против разгадывания всех тайн сразу.

— Это что еще такое? — отчеканили сзади.

Я оглянулась. На пороге спальни застыл Вилард — челюсти сжаты, взгляд темнее тучи. Одно слово — ой….

— Я, значит, твоих проклятых умертвий упокаиваю, — сердито произнес он. — А ты тем временем копаешься в моих вещах?

Я отскочила от сумки, прежде чем сообразила, что уже поздно делать вид, будто я здесь ни при чем. И все же не торопилась признавать свою вину.

— Между прочим, я сыщик. А тут у нас имеется тайна. Вы не признаетесь и свет на нее не проливаете. Так что я оставляю за собой право расследовать всеми доступными мне методами!

От такого заявления Вилард поперхнулся, я добила:

— Вы спрашивали, что это такое? Всего лишь обыск. Сыщик Блэк никогда не упускает возможности собрать информацию. Так что ничего ужасного я не сделала.

— Ах, ничего ужасного?

Он сложил руки на груди, но его глаза перестали метать молнии, а в ледяной синеве появились насмешливые искры. Кажется, гроза миновала.

— Хорошо, оставьте пока свою тайну себе, — примирительно отмахнулась я, — она сейчас не первостепенна. Вот что важно: я выяснила, кто убил старика Бурдона.

— Неужели тоже я? — Вилард приподнял бровь. — Судя по тому, что ты обыскивала именно мои вещи.

— Что вы такое говорите…. — возмутилась я. — Конечно, это не вы.

— Кто же тогда? — В его глазах мелькнул искренний интерес. — Внимательно слушаю.

— А я не скажу! Вообще-то это делается иначе. Нет, вам определенно следует прочитать хотя бы пару книг о сыщике Блэке. Он не выдает имя убийцы просто так. Блэк собирает подозреваемых в одном месте и подробно им объясняет, как он обо всем догадался, предъявляет неоспоримую улику….

— У тебя есть неоспоримая улика?

— Будет. Главное, нам теперь необходимо собрать всех в трактире. Тех, кто был причастен к этому делу. Думаю, идеальный повод — ваш день рождения.

— Мой день рождения?

Редкое непонимание у нас наметилось: что бы я ни сказала, он только переспрашивает. Словно я перешла на какой-нибудь мертвый демонический язык.

— Да, устроим вам вечером праздник. Никто не откажется прийти! Вас боятся до одури.

Я имела полное право гордиться собой — здорово же придумала. Но Вилард моего настроения не разделял.

— Кое-кто откажется, — хмуро заявил он.

— Да ну? — Я была готова грудью встать на защиту своей версии. Все боятся некроманта. Исключений нет! — Интересно, кто это такой отчаянный?

— Я.

Вот оно что…. К его отказу я была не готова. Весь мой план строился на праздничной вечеринке.

— Что вы за человек? — я вложила в этот вопрос весь возможный укор, приправив жалобным взглядом, полным разочарования. — Наставники обычно поддерживают своих подопечных, а от вас не дождешься.

Вилард вздохнул, но не так, словно его проняло. Скорее тяжело и устало.

— Тогда устроим день рождения Илаю. — Мне оставалось лишь развести руками. — Он за мной ухаживает и не откажет! Но имейте в виду, вас мы не пригласим, и вы не узнаете, кто убил Бурдона. Точнее, узнаете, но позже — из газет, когда это не будет ни для кого секретом…

— Как бы там твой некролог не напечатали, — покачал головой наставник. — До тебя не доходит, что кто бы ни был убийцей, с ним шутки плохи?

— Если бы у вас был день рождения, — парировала я, — вы могли бы присмотреть за мной и проконтролировать ситуацию. А так…. Надеюсь, мне повезет….

Я скорбно направилась к выходу из спальни, стараясь не шагать слишком быстро. Прошла мимо Виларда, пересекла гостиную. А он меня все не окликал и не окликал. Я преодолела коридор, дошла до входной двери и даже натянула пальто. Никакой реакции. Неужели ему на меня совсем наплевать?…

Выходить на крыльцо я не торопилась. Пригладила волосы, разровняла каждую складку на юбке. Никогда еще не приводила себя в порядок так тщательно!

В конце концов я не удержалась и украдкой бросила короткий взгляд в коридор. Вилард стоял там, привалившись к дверному косяку, и улыбался. Как-то уж очень обидно улыбался.

— Ну я пойду, — трагически объявила я и повыше задрала подбородок. — Возможно, на верную смерть. Помните обо мне только хорошее… И вообще — помните…

— Ладно, уговорила, — закатил он глаза. — Согласен, устраивай мой день рождения.

Ура! Ему не плевать!

Я едва не кинулась ему на шею со всей вспыхнувшей благодарностью, но одумалась и, по-некромантски холодно ему кивнув, вышла за дверь. Следовало позаботиться о том, чтобы нынешним вечером в трактире оказались все заинтересованные лица.

Первым делом я забежала к вдове. Уговорить ее было нетрудно. Она поведала, что ужасно устала от траурной тоски, ей скучно и вечеринка сейчас была бы очень кстати.

По пути в общежитие я размышляла о том, когда это Стефания Бурдон успела заскучать. Как по мне, она только тем и занималась, что встречалась то с одним кавалером, то с другим. Хотя, если ей не хватало веселья, сегодняшний «день рождения» как раз то, что надо.

Уж что-что, а веселье я гарантирую!

Вокруг общежития было шумно и оживленно. Носились строители с лестницами, пахло краской и свежей стружкой. Посреди двора стоял взъерошенный Элвин и наблюдал за всем этим с деятельной сосредоточенностью.

— Что у вас происходит?…

При встрече полагается здороваться, но я была так удивлена, что напрочь об этом позабыла. Впрочем, Элвин мне обрадовался и растянул тонкие губы в улыбке.

— Пока матушке нездоровится, взял заботу об общежитии на себя. А тут, сами видите, все старое и ломается постоянно. Я и затеял небольшой ремонт. Кухню хочу расширить, комнаты сделать покомфортнее…

Откуда ни возьмись под его ногами появился подросший черный котенок. Тот самый, которого мы с некромантом вероломно подбросили на территорию общежития, а некромант еще и заколдовал. Следом за котенком прибежала его маленькая хозяйка. Элвин сначала опасливо покосился на зверя, потом присел и погладил его по голове да почесал за ухом. Ух ты! Надо же… Какие у некроманта прекрасные заклинания… Вон как помогло — был почти маньяк, а нормальным человеком стал.

— Отлично, — похвалила я. — А к вечеру вы освободитесь?

— Да! — Глаза Элвина засветились слишком радостно. — Вечером я не против буду прогуляться.…

С кем он собрался гулять? Со мной?!

— Нет-нет, сегодня день рождения у господина Виларда, и он хочет видеть вас в трактире на праздновании.

Элвин ответил согласием и сник. Наверное, в отличие от вдовы, он не очень любит вечеринки… С другой стороны, часто ли он бывал на вечеринках? Столько лет в своем подвале провел. Представление в трактире наверняка потрясет его до глубины души!

Самую сложную задачу я оставила напоследок. Бармена, который томится в полицейском участке. Заполучить его было просто необходимо. У нас и так Бонна отсутствует, но у нее, по крайней мере, уважительная причина. Лежит, качественно прихлопнутая магией, в какой-то далекой больнице без сознания, без движения, а это, прямо скажем, неправильно.

У сыщика Блэка такого не было! Все больные и покалеченные к нужному моменту выздоравливали или приходили в себя. Во всяком случае, чувствовали себя достаточно сносно для того, чтобы явиться на финальный разбор. Вот что значит профессионализм. Я же, увы, даже приблизительно не представляю, как можно было заполучить Бонну в трактир. Но потеря одного фигуранта дела — это еще куда ни шло, а уж если там не будет двоих… Нет, это форменное безобразие. Так что к полицейскому участку я шла с отчаянной решимостью. Пусть даже окончательно положу это заведение в руины, но бармена оттуда добуду.

— Здравствуйте, — чинно сказала я полицейскому, который сидел у полуразрушенной стены.

Он подпрыгнул на месте и начал ощупывать карманы, видимо, в поисках оружия. Не давая ему опомниться, я сообщила:

— Мне нужен бармен Филон. Необходимо, чтобы вечером он явился в трактир, пусть даже и в сопровождении полицейских.

Страж порядка замер и изумленно уставился на меня.

— Так это.… Он и есть в трактире.

— Как в трактире? — не поняла я. — Его же арестовали.

— Арестовали, — вздохнул полицейский. — А сажать его некуда, камера-то разрушена. Да и вообще, — он тоскливо посмотрел на здание полицейского участка, — все разрушено. Отпустили Филона домой, а там его родственники испугались и не впустили, благо хозяин постоялого двора согласился приютить, дабы не лишаться пока работника.

— Погодите.… — Я не могла поверить своим ушам. — Что, вы просто так взяли и отпустили обвиняемого в убийстве?

— Не просто так, конечно. Полицейский при нем дежурит. — Мой собеседник снова окинул участок грустным взглядом. — Тут-то особо дежурить негде.

Судьба на моей стороне! Во всяком случае, самая сложная часть приготовления вдруг оказалась самой простой. По поводу остальных подозреваемых можно не беспокоиться. Владелец трактира Сандерс обязательно почтит нас присутствием, и Домра никуда не денется. Филон мало того, что будет на месте, так еще и в компании полиции, которая мне пригодится. Уверена, Илай тоже спустится в обеденный зал, выбора у него нет. Прекрасная вдова явится во всем своем траурном великолепии, и любой, кто хоть немного ее знает, поймет: за такой невестой глаз да глаз нужен.

В назначенный час мы с наставником вошли в трактир. Я — в своем лучшем черном платье, пышном и воздушном, с высокой прической и выпущенной отдельно завитой алой прядью. Вилард — ни разу не нарядный, в неизменном некромантском балахоне и кое с чем плоским и прямоугольным в руках, запечатанным в серую подарочную бумагу. Вид для именинника у него был недовольный и какой-то напряженный. Думаю, он напрягся бы еще больше, если бы знал, что я прячу за пазухой…. Разумеется, Бэллочку!

Я отвернулась, чтобы снять пальто и поправить складки платья, а сама выпустила ее, напутственно шепнув:

— Милая, не подведи…

Еще дома я объяснила белке, где и какую улику потребуется добыть. Надеюсь, она притащит то, что надо! И будет осторожна, тут ей не пуговица, а вещь посерьезнее, которая нужна мне непогрызенной.

Бэллочка незаметно спряталась среди вешалок с одеждой, а уже через минуту я увидела, как она передвигается вдоль стеночки короткими перебежками. Только после этого я оглядела зал. Вот это да! Он был полон битком. Посетители теснились, как огурцы в банке, за маленькими столиками, и то умудрились разместиться по десять человек. И у каждого, абсолютно у каждого в руках был подарок. Яркая цветная упаковка, глянцевые бантики или даже букеты цветов.

Похоже, слухи о том, что некромант собирается праздновать в трактире свой день рождения, расползлись гораздо шире, чем я могла вообразить!

— Отдайте пока что, — я забрала у Виларда его же «подарок», — не то в общей куче потеряется….

Он молча вернул его, глядя на меня так, словно догадывался, что там.

Один стол был свободен — самый большой, посреди которого стоял многоярусный торт с бисквитными розочками, обильно утыканный свечками, будто Виларду исполнялось лет сто. Метнув в меня негодующий взгляд, он направился туда, аки на эшафот — с обреченным лицом и тоскливой отрешенностью. Едва дошел, к нему тут же подлетел трактирщик Сандерс, в руках у которого была большая коробка. Пока я изумленно оглядывалась по сторонам, он умудрился всучить ее «имениннику» со словами: «Мы так рады, что вы выбрали наше заведение», ну и еще там что-то на подхалимском.

Остальные посетители посчитали это чем-то вроде стартового выстрела, повскакивали со своих мест и, сбивая друг друга, со всех ног рванули вручать некроманту подарки. Началось форменное безобразие. Вопли «Ой!», «Вашу ж мамашу!» и «Куды прешь без очереди!» перемешивались со сладкоголосым «Многае лета!», «Дорогой наш господин Вилард!», «Счастья вам и здоровья!», «Наша надежа и опора!», «С превсеогромнейшим уважением!»

Мне еле удалось выбраться из этого водоворота, но я все-таки сумела плюхнуться на стул у свободной барной стойки и перевести дух. Подняв взгляд, увидела удивительную картину: Филон разливал напитки, а рядом с ним с отсутствующим видом дежурил знакомый мне полицейский. Его оставляли присматривать за мной уполномоченным лицом! Стоило бедняге увидеть меня, как его лицо перекосило, а ноги будто сами собой сделали пару шажочков назад.

Помнит меня? Ну конечно, помнит.… Я незабываема!

Несмотря на переполненность зала, места за стойкой пустовали. Народ то ли смущался полицейского, то ли побаивался бармена, заочно арестованного по обвинению в убийстве. Так что напитки отправлялись на подносы — ждать, чтобы их отнесли к клиентам на столы.

Однако Филон и его надзиратель перестали меня волновать, когда я увидела на полке.… Свою белку! Она двигалась бочком, прячась за бутылками с выпивкой, и выражение морды имела прехитрое. Я подала ей знак, Бэллочка спрыгнула на нижнюю полку, затем под стойку и взобралась по высокому стулу ко мне, сунув мне в карман.… Конечно же, ее — неоспоримую улику! Приятно рельефную на ощупь, так и хотелось трогать, трогать, трогать. Ну или это у меня руки чешутся поскорее ее обличительно предъявить.

Пора начинать представление….

Я вгляделась в галдящую толпу. Отыскать наставника было нетрудно, все-таки он на голову выше любого в этом городке, и шевелюра у него блондинисто-примечательная. Наши глаза быстро встретились, по спине пробежали мурашки нехорошего предчувствия. Вот сейчас он выберется из кучи подарков и всех проклянет! Причем начнет с меня, в этом не было никаких сомнений.

Торопливо положив свой упакованный «подарок» на барную стойку, я забралась с ногами на стул и громко прокричала:

— Давайте выпьем за здоровье нашего именинника! За его счет, само собой.

Все тут же заинтересовались здоровьем некроманта и, забыв про него самого, уставились на меня. А уж как смотрел он…. Ну а что? Не обеднеет. Во-первых, вон сколько подарков подарили, надо проставляться. Во-вторых, ему наследство скоро достанется. В-третьих, Виларду не привыкать платить за мои затеи, одной больше, одной меньше — некритично.

— Славно! — Я в предвкушении потерла ладони. — Тогда, пожалуйста, займите свои места и ждите, у меня для именинника поздравительная речь.

Теперь публика смотрела на меня с сомнением. А ведь должны слушать молча и благоговейно, внимая каждому моему слову. Если тишины и благоговейности будет недостаточно, то ерунда получится, а не разоблачение….

— Речь и по совместительству кое-что еще! — выкрутилась я, надеясь, что они подумают, будто это «кое-что» — тост. — А после зажжем. Свечи на торте. Господин некромант их задует, загадав желание. Ему не терпится это сделать, я по глазам вижу.

Сработало: гости начали усаживаться обратно за свои столики, побросав подарки. Обложенный коробками Вилард остался стоять в одиночестве — и сделался похож на новогоднее дерево, только очень мрачное. Переступив через груду подарков, он отшагнул к столу и уселся напротив торта. Его взгляд отлепился от меня и вдруг повеселел.

Я проследила за тем, куда смотрит наставник, и мысленно чертыхнулась. За соседним от него столиком сидела прекрасная вдова в не менее прекрасном траурном платье. С Илаем, который смотрел на нее восхищенно-влюбленными глазами, практически не моргая. Ну вот чего они прямо при всех?…

Вилард адресовал мне многозначительную усмешку, я пожала плечами — мол, бывает! Кавалеры — величина непостоянная, сегодня он твой, завтра уже нет. Особенно когда не пускаешь в ход приворотное зелье….

К слову, Стефания была напряжена и искоса поглядывала на «арестованного» Филона, которого наверняка не ожидала здесь встретить. Он же на нее не смотрел, наполнял кружки и стаканы с каменным лицом. Неужели прошла любовь, завяли помидоры?

Спустя пару минут в трактире наконец воцарилась тишина, а с высоты барной стойки я успела убедиться, что все нужные мне люди на месте. За угловым столиком смущенно сутулился Элвин с тщательно зализанными волосами, Домра сновала между столиками с подносами и разносила обещанные некромантом напитки. Ну то есть щедро обещанные мной от его лица.

Я торжественно взяла со стойки запакованный «подарок». М-м-м-м.… Это сладкое ощущение звездного часа! Испытывала ли я что-то приятнее? Разве что гуляя промозглой осенью по кладбищу и поднимая умертвий. Хотя зачем выбирать между некромантией и расследованиями? У любознательной девушки может быть несколько увлечений одновременно.

— Дорогой мой, любимый и бесконечно уважаемый наставник! — сказала я громко. Любимый наставник скептически сложил руки на груди. — В этот знаменательный день я хочу сделать вам самый полезный подарок. Окончательно очистить ваше легендарное имя от нелепых обвинений и открыть всем, из-за кого вас столь бессовестно оговорили.

Под изумленное аханье толпы я сорвала упаковочную бумагу. Всем на обозрение предстала моя доска для расследования, удерживать которую на весу было не так-то легко. Тяжелая! Сыщик Блэк свои рабочие материалы никому не показывал, они были исключительно для личного пользования, но… То книги, а в реальной жизни немного наглядности не повредит. К тому же я старалась, рисуя всех подозреваемых, пришпиливая листики и наматывая между ними нити, надо всем такую замечательную красоту показать. Пусть смотрят и любуются, раз Вилард не оценил.

Вот только в коллективном взоре не то что восхищения, даже понимания не отразилось. Я проверила, не держу ли доску вверх ногами, и подсказала недогадливой публике:

— Хотите узнать, кто убил господина Алоиса Бурдона?

— Да я убил, — буркнул сзади бармен, — чего уж нагнетать, со вчера всем известно…

— Но-но! — Я повернулась и погрозила ему пальцем, едва не выронив доску. — Не забегай вперед, до тебя мы еще дойдем.

Народ в зале зашептался, косясь на Филона с опаской и осуждением.

— А ну, цыц! — крикнула Домра. Явно не мне. — Его вина не доказана. Мало ли чего человеку приснилось…. Мне, знаете ли, порой снится, что я мэру в жаркое плюю. Так что ж, теперь и меня арестовать?

Восседающий за самым комфортным столом пузатый мужчина подавился, зайдясь в шумном кашле. Наверное, мэр.

— Вот как все случилось…. — вернула я к себе внимание публики, а то она как-то отвлеклась. — Бурдон под покровом ночи принял в собственном доме гостя. Полагаю, что добровольно открыл и проводил в гостиную — побеседовать по личному вопросу.

Вдова метнула в меня яростный взгляд, пришлось не озвучивать вслух предположения о том, что ее муж открыл дверь ее любовнику, чтобы сказать, например, что не ревнует и вообще равнодушен к их роману, пока они хорошо скрываются и не порочат его имя. У присутствующего здесь жениха могут быть другие чувства и мнения, как бы свадьба не отменилась! Тогда Илай может вправду приударить за мной, а мне это не надо, в качестве брутального брюнета он себя полностью дискредитировал.

— Как бы там ни было, о разговоре Филона с Алоисом Бурдоном мы уже доподлинно не узнаем, — грустно вздохнула я. — Первый мало что помнит, а второй — мертв и необратимо упокоен. На самом деле нож, который вонзили в старческую грудь, не был зачарованным. А вот Филон — был. Он не убийца, а орудие, почти как нож, который по неизвестной ему причине пронес с собой на место будущего преступления.

Я сорвала с доски листик с изображением бармена и, скомкав, красиво бросила на пол.

— Меня одурманили?… — пробормотал тот. — Выходит, я не убивал?! То есть убивал, но не виноват?

Я со значением кивнула.

— А я не ошиблась! — Домра стукнула кулаком по столу, на который только что сгрузила стопки с наливкой. — Ни на секунду не верила в его вину.

— Филона вероломно использовали, — подтвердила я. — Подчиняющим чужое сознание артефактом, пришитом к его рубашке под видом пуговицы, который при активации уничтожился и оставил пепельный след. Госпожа Бонна Крауз знала или догадывалась, кто избавился от ее бывшего мужа, и чуть не поплатилась за свои знания жизнью.

— Что?! — Элвин подскочил со стула, вытянувшись во весь немалый рост. — Матушка знала, кто убил отца? Почему же не сдала его полиции?

— Вероятно, от обиды на бывшего супруга.… — развела я руками. — Или из-за любви.

— Какой еще любви? — ревниво спросил ее сын.

— Которой все возрасты покорны.

— Эй, когда нам выпивку принесут? — поинтересовался из-за дальнего стола лохматый почтальон.

Сколько можно меня перебивать? Повадились все! У сыщика Блэка такого не случалось.

— До Бонны убийце было проще добраться, чем до Алоиса, поэтому она подверглась темному внушению лично. — Я сдернула «ее» с доски и тоже выкинула. — Покусились на нее прямо здесь, в трактире.

— Чиво? — Старик-посетитель опасливо заозирался.

— Попрошу! — возмущенно зыркнул на меня трактирщик Сандерс. — Не очерняйте репутацию моего заведения.

— Вы же говорили, что трактир вам не нравится, — мстительно напомнила я, — и вы еле концы с концами сводите.

— Да как ты смеешь.…

— Смею, — отмахнулась я от него. — Так вот, Бонна получила порцию губительных чар через артефакт, пришпиленный к ее платью под видом броши. Возможно, сама приняла как подарок. Умри она, это не выглядело бы убийством, потому полиция могла бы и не устраивать допрос ее духа. Бонна не погибла в тот вечер чудом, поскольку часть чар нейтрализовал наш некромант.

Перетянув на себя! Я бережно отцепила листик с изображением Виларда и убрала в карман. Ну не комкать же собственного наставника…. Он все это время был примерным молчаливым и внимающим слушателем.

— А теперь самое интересное.

— Т-т-т-тост? — спросил, заикаясь, уже успевший надраться красномордый друг почтальона.

Видимо, для храбрости. Чтобы вернуться в трактир после нашего разрушительного знакомства. Ух, мало он от меня тогда огреб!

— Мотив убийства, — просветила я этого недалекого холодным тоном. — Алоис Бурдон разбогател благодаря одному секрету. Ему очень и очень везло в любых финансовых делах, и неспроста. У него был редкий и могущественный артефакт на удачу.

Глаза Стефании и Элвина округлились широко и вполне искренне. А вот Бонна была в курсе. Поэтому называла деньги бывшего мужа бесчестными и проклятыми, отказываясь их брать? При разводе имущество делить не стала, и наследство ее не заинтересовало. Ну и предрассудки у человека, право слово!

Я содрала рисунки с ними обоими и отбросила прочь.

— Я говорю «был» артефакт, потому что сплыл. А заполучить его новый владелец может, лишь когда умирает предыдущий. Внимание, вопрос…. Кому у нас нынче в последние дни страшно везет?

Я сняла с доски листик с Домрой и постучала пальцем по единственному оставшемуся. Сандерс поджал губы и выплюнул:

— На что это вы намекаете?

На то, что кто-то крайне подозрительно напился перед похоронами Бурдона, похоже, отметив не только кончину ненавистного бывшего партнера, но и ценное приобретение.

— Хотите сказать, у вас нет артефакта? А ну-ка, расстегните пиджак.

— Так.… — Он побагровел. — Шутка зашла слишком далеко, сворачивайте это ваше «поздравление».

Не хочет по-хорошему? С покорным видом опустив доску, я щелкнула пальцами в отдаваемом приказе, зал расчертило рыжим меховым зигзагом. Массовый вскрик, беличий наскок, блеск отточенных коготков! Они «расстегнули» трактирщику и пиджак, и заодно рубашку. Во всеобщее «а-а-а-а!» вклинилось «о-о-о-о!», едва на его волосатой груди блеснул шестиконечный медальон. Х-ха.…

Увы, разъяренное фырканье Бэллочки усилило испуганные вопли, и они взяли верх над удивленными. Хотя она никому ничем не угрожала. Всего-то вилась вокруг Сандерса, чтобы не вздумал уйти. Но народ в этом городке отличался хорошей памятью при нулевой сообразительности — половина повскакивала из-за столов и ломанулась на выход. Меньше чем за минуту зал опустел вдвое. Ну и ладно. Не нужна мне неблагодарная публика. Ключевые фигуранты дела-то на местах, что до остальных — им же хуже, самую эпичную часть пропустят.

— Хм, что же это? — Я указала пальцем на медальон, чувствуя себя богиней риторических вопросов. — Да-да, верно. Артефакт Бурдона! Энергетическая экспертиза подтвердит.

— Ладно, я его взял, — процедил Сандерс. — Он и должен быть мой! Бурдон его прикарманил еще давно, когда мы партнерами были. Вот я и забрал артефакт после его смерти. Это не означает, что я приложил к ней руку.

— Да? — Я достала из кармана притащенную Бэллочкой улику. Ониксовый кругляшок с затейливой резьбой. Точь-в-точь как с картинки в справочнике. — Тогда почему у вас в комнате артефакт для темного внушения?

— В моей комнате? — в его голосе сквозила тщательно скрываемая издевка. — По-моему, он в твоем кармане.

— Возьмите. — Я передала артефакт полицейскому. — По его эманациям можно определить ауру владельца.

Сандерс посмотрел на меня насмешливо, и до меня дошло: артефакт одноразовый, и раз целый, то неактивированный! Оуу.… Не по плану разоблачение пошло. Что делать?!

Вилард сидел, сложив руки на груди, и на помощь не приходил. Нет, конечно, я хотела, чтобы он наслаждался представлением, но не в этом же смысле.

— Это не твоя штуковина, значит? — Домра уперла руки в бока. — Я вообще-то у тебя похожую видела… Тем проклятым вечером, когда ты Филону за барной стойкой вдруг выговаривать стал, что у него вечно пуговиц на рубашке не хватает! Ты что ж собственных сотрудников одурманиваешь дрянной магией?!

О! У меня появился неожиданный и очень полезный свидетель.

— Уверен, Бурдон убился из вредности, — вновь принялся пропихивать эту версию Сандерс. — У него всякие артефакты были, в том числе запрещенные, для всяких проклятий. Решил с собой покончить, выставив себя жертвой. И подставить того, кто…

— Замолчи, — перебила его прекрасная вдова. — Правильно мой муж говорил, что ты мерзкий и скользкий тип. Он с тобой общих дел иметь не хотел, потому что ты вечно норовил втянуть его во что-то незаконное.

Приятно, когда показания сами идут в руки!

— Не знаю, убийца ли он, но что преступник — это факт, — пламенно продолжила Стефания под восхищенным взглядом Илая. — Документы он приходил из кабинета забрать несколько дней назад, ага. Ворюга!

— Изымите-ка у господина Сандерса артефакт, — обратилась я к полицейскому. — Это не только украденная вещь, но и важный вещдок.

Тот вышел из-за барной стойки, сделал шаг по направлению к трактирщику, который нехорошо ухмыльнулся. И взмахнул рукой, звякнув браслетом на запястье. Странным браслетом, с аномально засветившимися салатовым камнями. Кажется, у него есть артефакты не только для внушения.… Немудрено, что в трактире концы с концами не сводились, если столько денег на запрещенные магические устройства тратить!

Зал заволокло ядовитой дымчатой тьмой, густо расползлись эманации тлена и смерти. Отлично! Раз доказательств слегка не хватило, то сработала старая добрая провокация!..

До того, как я сложила ладони в нейтрализующем пассе, под потолок взмылась волна очистительных чар, а меня укутало плотным защитным контуром. Силен и быстр мой наставник….

— Всем оставаться на местах, — рявкнул он, — для вашей же безопасности.

Темная завеса подрассеялась, и я увидела посетителей, окутываемых стараниями Виларда энергетическими щитами, и улепетывающего к двери Сандерса. Сбежать хочет? Нет уж, своего первого вычисленного убийцу я не упущу!

— Бэллочка, фас! — скомандовала я, попутно колдуя на него проклятие слабости, похищающее жизненные силы.

Она кинулась за Сандерсом. Не добежала… Этот негодяй хватанул мою белку за хвост и швырнул в полицейского. Офигел?! И как ему удалось от нее увернуться? Стража порядка сбило Бэллочкой, и оба они отлетели обратно к барной стойке, сшибая пустые стулья, как кегли. Устремленные в Сандерса ослабляющие чары отчего-то промазали.

Зато наколдованная Вилардом потусторонняя тьма густо запечатала дверь и окна, лишив гада путей к отступлению.

В тот же миг меня шатнуло, в виски словно по молоточку вдолбилось. Сознание начало уплывать, неистово захотелось подлететь к наставнику и стукнуть. Откуда у меня такие желания?! Они не мои! Похоже на.… внушение? Сообразив, что за дрянь у меня в руках, я бросила нагревающийся ониксовый кругляшок на пол и раздавила каблуком, превратив в пепел досрочно. Все равно улика так себе была…

Сандерс чертыхнулся и тряхнул рукой с браслетом, в зале вихрем закрутилось заклинание. Бешеным! Почему такой мощности?! Не каждый умелый маг в состоянии сотворить подобное, а тут обычный человек с набором пусть и запрещенных артефактов! Был и положительный момент: ядовитый дым весь куда-то сдуло. В остальном же сплошная катастрофа.

Я спряталась под барную стойку, умирать молодой в планы не входило. Столы поотрывало от пола, стулья тоже — вместе с посетителями. Они были вынуждены повскакивать и броситься врассыпную. Прикрытые щитами Виларда, они прижались к стенам. Отвлекаться на гада для него было чревато какими-нибудь случайными жертвами.

— Медальон, — прочитала я по губам наставника.

Точно.… Артефакт дает заклинаниям Сандерса такую удачу, что усиливает их многократно! Потому даже легендарного некроманта тогда чуть не скосило его темным внушением.

Я подползла к сидящему в другом конце барной стойки полицейскому, отпихнула в сторону, выудив из-под него несчастную Бэллочку.

— Милая, крадись к этому гаду… как никогда не кралась… и кради!

Она понятливо юркнула под обломки стула и затерялась в обломках стола. Всюду была разнесенная в щепки мебель, обрывки подарочной бумаги, разбитая посуда, мешанина из цветов и еды. По этим руинам, подвывая, метались воздушные потоки необыкновенной силы.

— Эй, вы же разнесете здесь все! — крикнула я, набирая в ладони побольше пульсирующей энергии.

— А что, только тебе можно? — загоготал Сандерс, силясь сбить тьму с двери. — Мой трактир — что хочу, то и делаю.

Псих…

Я соткала заклинание стазиса. Взмокла! Древняя практика была весьма сложна в плетениях. Сандерс на мгновение замер скованным, на него напрыгнула белка. Чирк коготками по цепочке на шее, и медальон очутился в ее загребущих лапках. Она отпрыгнула вместе с добычей, Элвин метнул в гада проклятие — слабенькое и вообще чучельное, но он споткнулся и упал у порога.

— Ах ты…. — Сандерс взвыл. — Прибью….

Он попытался встать, но рядом с ним возникла Домра с пустым подносом. Бам-ц-ц-ц-ц! Именно с таким звуком поднос опустился на голову ее начальника. Следом ему прилетел в лоб темный сгусток, заставив окончательно рухнуть на пол.

— Довольно. — Вилард стряхнул с ладоней клубящуюся тьму и одним выверенным пассом развеял остатки затихающего вихря. — Кто-нибудь пострадал?

— Морально? — пискнула из угла прикрываемая Илаем прекрасная вдова. — Вечеринка у вас, знаете ли, так себе!

Нормальная некромантская вечеринка. Ведущая хорошая и поздравления интересные. А главное — не скучно же было….

Двери и окна Вилард распечатал, в зале трактира осталось буквально несколько человек. Полицейский арестовывал распластанного на полу злодея, над которым нависал Элвин, словно хотел убедиться, что убийца его отца, а то и обоих родителей, пойман.

— Все равно лучше в тюрьму, чем жениться на твоей мамаше…. — прошипел Сандерс, когда на его запястьях сомкнулись наручники.

— Твое желание исполнится, — скупо обронил тот.

— Улику-то не забудьте, — напомнила я полицейскому. — Бэллочка, отдай.

Та вынырнула из укрытия — обломков стульев — и вручила ему бесполезный нынче медальон. Ведь нового владельца у него быть не может, пока жив старый. Элвин уставился на белку, а она на него. Повисла немая сцена с обоюдным опасливым морганием. У меня под ложечкой засосало, но Бэллочка и не думала цепляться обидчику в физиономию. Философски склонила голову набок и в одном резком прыжке взлетела мне на плечо, по-хозяйски там усевшись. Будь она живой, разве стала бы такой замечательной питомицей некромантке? Никак нет….

— Так это, — посреди разрушенного зала неприкаянно мялся бармен Филон. — Я свободен?

— Конечно, да! — ответила Домра за полицейского тоном, не терпящим возражений, и восхитилась моей проделанной сыщицкой работой: — Подруга, как ты все раскрыла?

— Дедукция, — я постучала пальцем по виску, — и немного везения.

Просто в итоге я еще дома мысленно убрала с доски для расследования почти всех.

Вдове Стефании при старике-муже жилось неплохо, смысл его убивать? Особенно наложенным на любовника заклятием. Проще было подчинить сознание Бурдона, чтобы вправду «собственноручно» убился. Бонна сама чуть не погибла. Матушкозависимый Элвин бы на нее не покусился, маньяком оказался посредственным, да и незачем магу накладывать чары через артефакты. Интересуй его зловредные заклинания, научился бы их колдовать своими руками. Филон выступил марионеточным исполнителем, еще и пришел с повинной в полицию. Домра бы ни в жизнь его не подставила, поскольку влюблена.

Кто остался? Правильно, трактирщик.

Метод тыка и исключения — тоже метод. Неважно, что сыщик Блэк им не пользовался. У меня должны быть свои секреты.

Эх, доску для расследований жалко. На память оставить хотела, а ее разнесло на кусочки в магическом вихре. Все подарки постигла та же участь, но Виларда это ни капли не огорчило, напротив. Домой ничего тащить не надо…

Мы пошли туда налегке, вдвоем, в сгущающихся сумерках. Наставник молчал и не смотрел на меня вовсе. Вскоре я не выдержала:

— Скажите уже что-нибудь!

— Поверь, — отозвался он пугающе ровно, — ты этого не хочешь.

— Ну хоть поругайтесь, что ли. Да, мое первое расследование прошло не без недостатков. Опасно получилось, признаю… Но в итоге Сандерс обезврежен, а мог бы остаться безнаказанным и творить дальше свои бесчинства.

— Недолго. Бонна бы очнулась и дала показания. Она не при смерти и идет на поправку, это я предложил полицейским соврать общественности, чтобы обезопасить ее от повторного покушения.

— Что?! Почему вы раньше мне об этом не сказали? — Моему возмущению не было предела. — Надо было, наоборот, объявить, что она скоро придет в себя, чтобы убийца попытался ее добить, а самим устроить засаду у ее палаты….

— Вот поэтому и не сказал, — буркнул Вилард. — Тоже признаю, что допустил опасную ситуацию, следовало раньше вмешаться в происходящее в трактире. Я не ожидал такого финала и что ты вычислила убийцу верно.

Чего?! Ну нормально! Выходит, он сидел и ждал, пока я опозорюсь?

— Вы.… вы…. — Я перевела дыхание. — Все равно вовремя вмешались, спасибо. Без вас все могло бы грустно закончиться.

— Ты натворила дел, — сказал наставник. Не ругая, сухо констатируя. — Я не всегда буду рядом, чтобы помочь. Но применить заклинание стазиса в столь сложных условиях — похвально, а твоя связь и взаимопонимание с умертвием впечатляют.

— Разоблачение убийцы достаточно неплохое вышло…. Ну, до того, как он напал.

— Бесплатный цирк любят все. Хотя для меня — совсем не бесплатный.

— Да ладно вам. У вас денег теперь навалом.

Вилард скривился, будто наследство было не кучей денег, а лимонов, которые ему придется есть без сахара.

— Вы еще скажите, что откажетесь, — испугалась я, — и останетесь в этой своей халупе, которую почему-то называете домом.

Он промолчал. Мне стало немного стыдно, самую малость, ведь стыд истинным некроманткам должен быть неведом.

— Простите, что так вышло с допросом покойного Алоиса, — вздохнула я. — Мы не узнаем, почему он решил оставить наследство именно вам.

— Я давно знаю, — огорошил наставник. — После оглашения завещания мне передали его письмо с объяснением и…. условиями.

Что?! Пока я глотала воздух раскрытым ртом, Вилард вытащил из кармана сложенный пополам лист бумаги и протянул мне. Развернув его, я поняла, что это то самое письмо. В ярком свете встречных фонарей от меня не укрылось ни одной буковки:

«Господин Вилард Рауд. Я выбрал вас по одной причине — не хочу, чтобы хоть что-то досталось всем тем нахлебникам, что считают себя моими наследниками. Вы единственный в городе, чья связь с потусторонним миром настолько сильна, что это позволило мне наложить на вас проклятие согласия с последней волей усопшего. Вы верно поняли, если вы мне откажете или избавитесь от полученного от меня имущества, то умрете сами».

Так вот почему наследство проклятое! Ну да, с чего бы мстительной Бонне, собирающейся с помощью шантажа замуж за убийцу своего бывшего, быть против нечестно заработанных денег. Она сразу догадалась про условия. И трактирщик не соврал про Бурдона, что тот не гнушался темной магией. Вот же гадский старикашка.

Но есть и плюсы…. Виларду всяко придется согласиться с его последней волей — хотя бы на то время, пока он ищет способ расколдоваться. Кажется, мы все-таки переедем в новый дом!

Переезд не занял много времени.

Со мной-то понятно, мое имущество — саквояж да белка. Но Вилард тоже легко отделался. Объявил, что старый дом будет его рабочей лабораторией, и, кажется, перетащил в новый исключительно некромантские балахоны, а все остальное оставил.

Что-то мне подсказывало, что он задумал большую часть времени проводить именно в лаборатории, решив таким нехитрым образом проблему: как переехать, чтобы на самом деле не переезжать. Ничего, это я с легкостью исправлю. Будуар госпожи Бурдон прекрасно подходит для обустройства там лаборатории. Огромная получится, хоть целую толпу умертвий поднимай разом! Организую там все по последнему слову магической науки, даже небольшой ритуальный зал поместится. Вилард не сможет устоять.

Комнату для жизни я себе тоже нашла. Выбрала одну из гостевых. Темно-синие стены, темно-синие шторы…. Красота! Не черные, конечно, на такое у вдовы не хватило бы ни хорошего вкуса, ни смелости. Но в целом цвет неплохой, как темная-темная ночь. То самое время, когда творятся самые темные дела!

Я осматривала комнату долго и придирчиво и наконец пришла к выводу, что порядочной некромантке жить в ней не зазорно. Бэллочка была со мной согласна. Стоило мне ненадолго отлучиться, как она стащила с кровати темно-синее покрывало и изготовила себе из него гнездо. Все-таки у меня очень странная белка…

Пока мы обживались, с лица некроманта ни на миг не сходило недовольное выражение, будто бы у него заболели все зубы сразу. Похоже, сама идея что-то унаследовать от Бурдона ему не нравилась. Учитывая то, как подло это было обстряпано, мол, хочешь не хочешь, а наследство возьмешь, я его понимала.

Однако ни капельки не сочувствовала! Этот страшный человек вынуждал меня жить в розовой комнате, какое уж тут сочувствие.

Мы встретились за обедом в чудесной столовой, где были огромные панорамные окна и такое количество цветов, что джунгли отдыхают. Бытовые привычки Виларда в связи с переездом не изменились — обед был заказан из трактира. Да, арестованный владелец ждет суда в тюрьме соседнего города, но он почему-то назначил Домру управляющей, и теперь всем распоряжалась она. Первым делом наняла трех подавальщиц и перестала таскать подносы, занявшись, по ее собственному выражению, организационными вопросами. По-моему, из всех многочисленных рабочих обязанностей главной было присматривать за Филоном. Ну и за поварихами.

— Готовить в трактире стали лучше, — отметила я вслух.

— Угу, — мрачно кивнул Вилард.

— А у нас в доме симпатично, уютненько, я бы сказала….

Мне очень хотелось, чтобы он поскорее смирился с улучшением наших жилищных условий. Чересчур угрюмые некроманты несколько утомительны. Надо бы как-то поднять ему настроение.

— Знаете.… — сказала я со всей возможной искренностью, — мне кажется, что вы мне нравитесь.

Некромант подавился котлетой. Надо же, какой чувствительный.

— Просто есть такое ощущение, что я ненавижу вас меньше, чем остальных.

— Ах, вот оно что.

Эта поправка его несколько успокоила. Он даже почему-то усмехнулся. Хотя что тут смешного? Я говорила серьезно!

Выяснить причину его внезапного веселья мне было не суждено. Раздался мелодичный звонок в дверь, мы прервали трапезу и пошли открывать. Отворив створку ворот, Вилард отшатнулся. Во двор вплыла дама. У меня возникло чувство дежавю: гостья совершенно не подходила этому городку, уж слишком шикарная женщина. Кукольное лицо, жемчужная шпилька в ярко-рыжих локонах, зеленющие глаза, такого же цвета идеально сидящее на стройной фигуре шелковое платье, пусть и помятое. На ногах — невесть в чем испачканные туфли. И, в отличие от госпожи Бурдон, она не выглядела скорбной, напротив, улыбалась счастливой и несколько блаженной улыбкой.

— Здравствуй.… — Меня она словно не заметила, обращаясь исключительно к Виларду. — Ты искал меня?… Я нашлась…

— Кто это? — просипела я…

В горле першило, и мне казалось, что по сравнению с мелодичным голоском рыжей красотки мой голос напоминает воронье карканье. Для некромантки звучит стильно, но сейчас это совсем не радовало.

— Это моя невеста, — сдавленно сказал наставник. — Здравствуй, Анора.

Невеста. Пропавшая. Понимание настигло меня стремительно. Домра рассказывала, что невеста Виларда когда-то исчезла на болотах! Он туда ходил каждый день, как на работу, а все те вещицы, которые я обнаружила у него в сумке… Свечи, игла из заговоренной стали, круглые кладбищенские камушки, бумажные руны веданья, деревянная чаша, трава забвения и личная вещь — шпилька с жемчугом. Это все необходимо для поискового ритуала с вызволением из потустороннего мира!..

— Вот…. Я вышла из леса, а прохожие сказали, где тебя искать.… — потерянно вздохнула невеста. — Ни вещей, ни другой одежды у меня нет, но мы же решим эту проблему? И вели служанке подготовить мне комнату.

Анора кивнула на меня.

Служанка я? Она это нарочно, чтобы задеть?! Любому человеку ясно, что служанки не выходят в шикарном черном платье вместе с хозяином открывать гостям. Ведь ясно же, да?

Я оскорбленно развернулась и побежала в дом. Не в столовую доедать, а в свою комнату.

Эта ужасная, чудовищная женщина собиралась остаться в моем новом доме! Вот и пускай остается, а я возвращаюсь в академию с неудом по брошенной практике!

Ворвавшись в комнату, я громко хлопнула дверью, раскрыла саквояж и принялась швырять туда вещи — те самые, которые совсем недавно из него достала и любовно развесила в шкафу. Белка смотрела на меня изумленно. Поделиться мыслями было больше не с кем, и я стала выговаривать ей:

— Невеста, ты слышала? К нему невеста вернулась! Как целоваться со мной, так пожалуйста! Как голышом в постели валяться, так не вопрос. А тут раз — и невеста. И ведь неспроста она из лесов вдруг вышла, искал он ее все это время! Как будто невеста — это что-то нужное. Она вообще не нужная! Сама посуди, какому некроманту в здравом уме понадобится невеста?

В этом месте я запнулась и замерла, уставившись на белку.

А ведь отличная мысль: некромантам невесты без надобности. Зато помощница, ассистент, соратник и единомышленник в одном лице — персона нужная. Необходимая.

А это все я!

Разве не глупо ли собирать вещи и уезжать? Глупо. И недостойно истинной некромантки. Нет уж, я приму этот бой, и бежать будет гадкая Анора — обратно на болота, спотыкаясь и не оглядываясь.

Я подхватила Бэллочку на руки и закружила по своей прекрасной комнате.

— Мы с тобой такое устроим! — Я бросила злобный взгляд на дверь, отделявшую меня от всего остального дома. — Держитесь, господин Вилард….

Конец.