Кулаки чешутся вдарить этому хамоватому шкафу в тёмных очках. Мужик, конечно, здоровый, но я и не таких уделывал.

Кровь кипит, и я расправляю плечи, наступая на него. Бугай хрустит кулаками. Чё, сучоныш, на слабо меня берёшь? Хер тебе!

— Предъявляй! – вскипаю, и этот козёл нападает первым.

Но я готов к его медлительному выпаду, уворачиваюсь, а тут и Ромка подоспел, херачит по солнечному сплетению другого громилы.

Проводница верещит, зовёт кого-то на помощь, я отвлекаюсь на их оры буквально на секунду и получаю в висок. Голова бешено гудит, но я тут же даю ответку.

Охеренно весёлый отпуск у нас намечается. С корабля на бал в прямом смысле этого слова!

— Граждане! – громогласный голос заставляет остановить веселуху. – Успокойтесь.

Оборачиваюсь, тяжело дыша. Чувствую, как по щеке струится кровь и машинально вытираю её рубашкой. Ну пиздец! Накрахмаленная белоснежная ткань моментально пропитывается алым.

— Поезд отправляется, всех безбилетных просим покинуть вагон!

— Слышь, командир, мы тут беглянку ищем, — хрипит громила, которого я всё ещё держу за грудки.

— Полиция искать будет, а у меня расписание! Хотите вызвать полицейских? – начальник поезда, хмуро смотрит на нарушителей нашего покоя.

Верзила сплёвывает на пол кровь.

— Совсем охуел?! – рычу на него. Так и хочется мордой этого дебила в пол ткнуть. Будет он ещё тут плеваться в моём купе!

— Так, либо расходимся, либо я вызываю полицию! – начальник уже краснеет от негодования. – Вон!

— Это тебе так просто не сойдёт с рук, — угрожает один из «сыщиков». Тычет указательным пальцев в лицо командира, но, всё же, спешит уйти из нашего купе. Стычка с ментами явно не сходит в круг его интересов.

Иду за ними следом, чтобы удостовериться, что точно вышли. Поезд уже готовится к отправлению, о чём сообщает по рации начальник, и я в последний момент даю выходящему бугаю знатный поджопник. Он валится на перрон, и орёт не своим голосом, но в этот момент поезд трогается, и мы с Ромкой показываем этим долбоёбам фак.

Возвращаемся обратно. Закрываем дверь на ключ и переводим дыхание.

С неудовольствием замечаю, что ещё непочатая бутылка шикарного Кубинского рома валяется на полу.

Вздыхаю, поднимая её.

Вроде, ещё немного осталось.

— Ну что, доставай нашу куклу, пока не задохнулась, — усмехаюсь, откидываясь на спину.

Брат поднимает сидение и вынимает чемодан. Кладёт его на пол посреди прохода и расстёгивает.

Ух! Ну и жаришка, однако. Эта соска покруче той, что из тиндера.

Лежит согнутая пополам, растяжка что надо. Коротенькое платьице задралось, и мои глаза могут беспрепятственно любоваться сочными булочками этой Красной Шапочки. Бабушке такие отдавать точно не буду. Сам сожру.

— Ой… — она мило краснеет, спешно одёргивая юбку. Садится в чемодане и поправляет накидку.

Подаю ей руку. Она хватается за мою запачкавшуюся в крови ладонь и хлопает ресницами.

— Звать-то тебя как, девочка?

— Лика… — шепчет, снова стесняясь. – Ой, а у вас кровь идёт…

Неловко садится рядом и взволнованно смотрит на мой висок.

— Ну так помоги мне. Раны лечить умеешь?

— Да… — отвечает смущённо, но действует, уверенно.

Берёт с полки полотенце, опрокидывает на него остатки рома и прикладывает к ране.

Морщусь.

— Щиплет? – спрашивает участливо.

— Ага, — изображаю на лице страдание, а Ромка за её спиной закатывает глаза. – Подуй, -предлагаю малышке.

Она с готовностью кивает и приближает ко мне лицо.

Такая юная. Сколько она там говорила, ей лет? Девятнадцать? А мне тридцать четыре. Она могла бы быть моей дочкой… Хорошо, что это не так.

Пока малышка старательно дует, округлив губки соблазнительной буквой «о», я опускаю взгляд ниже и уже примеряюсь к её декольте.

Интересно, она профессиональная шалава, или любительница? Конечно, её истории с папашей, который якобы хочет её выдать замуж, я ни хера не верю. Наверное, слишком долго живу. Сказки остались далеко в прошлом. А эта девица будто из сказки и появилась. Вот только сказка эта явно для взрослых.

Пока мне её ситуация видится так: поссорилась с клиентами, свистнула у них бабло, или драгоценности, а потом свинтила. Да, девочка. Что ж ты не по зубам работу себе выбираешь? Сразу с двумя решила? Что ж… может, твои навыки ещё и пригодятся. Подмигиваю брату, который пялится на оттопыренную задницу Шапочки.

Найдётся для неё работёнка. Мы как раз овер дохуя не трахались.

— Всё, готово, — девчонка улыбается, становясь ещё более очаровательной.

Такая она не потасканная, очень милая… Встретил бы при других обстоятельствах, с роду не подумал, что шалава. Но… этот её костюмчик и два недовольных мужика просто не оставляют простора для фантазии.

Она садится рядом, и брат наливает ей ром.

— Выпей, — усмехается.

— Да нет… я не…

— Пей, говорю. Ты же нам благодарна, правда? Уважь товарищей.

Она взволнованно смотрит на каждого из нас, а потом пригубляет крепкий напиток. Делает малюсенький глоток и закашливается.

— Вот, закуси, — брат ставит перед ней коробку конфет, и тут малышка уже действует с большим энтузиазмом. Берёт одну конфетку и отправляет её в свой сладкий рот. Потом прикрывает глаза и тихо мычит от удовольствия.

Ни хера се! У меня привстаёт от такого шоу, а чертовка в двершение и губы облизывает кончиком проворного язычка. Сперва верхнюю, потом нижнюю.

Мне становится как-то жарко, и я расстёгиваю пуговицы рубашки, а потом стягиваю её с плеч.

Красная Шапочка округляет глаза в изумлении, но, всё же, взглядом кошачьим царапает. И по бицухе проходится и кубики пресса заценяет. Нравлюсь я ей, определённо нравлюсь. Однако вслух кукла говорит совсем другое:

— А… что это вы делаете? – шепчет и конфетку сглатывает.

— Раздеваюсь, — отвечаю, как ни в чём не бывало.

— З-з-зачем… — запинается, отодвигается к самому краю.

— Разве не видишь, у меня рукав в крови. Из-за тебя, между прочим, — губы дёргаются в усмешке. – Я в грязном не хожу.

Расправляю плечи, демонстрируя ей себя во всей красе.

Малышка сперва бледнеет, потом краснеет.

— Ну, солнышко, готова немного поработать для нас руками?

Двусмысленный намёк и я изгибаю бровь, глядя на неё с нагловатой усмешкой.

Глаза девчонки округляются ещё сильнее, и она застывает, глядя на нас с братом с неподдельным ужасом.

— Что думаешь, бро? – смотрю на только что закрывшуюся дверь в купе и залпом выпиваю скучающий в бокале ром. Дёсны жжёт, и я закусываю конфеткой.

— Такая сладкая, — Влад будто читает мои ощущения. Хмыкает. – Думаю, что выебу её первым.

— Вот так просто? — кровь кипит от алкоголя и возбуждения. – Думаешь, даст?

— Она же шалава, — убеждённо хмыкает брат. – Даст, конечно!

Открываю жалюзи и смотрю в окно.

Неприятно соглашаться с братом. То, что эта трепетная лань – обычная проститутка, прихватившая драгоценности несговорчивых клиентов, неприятно режет по сердцу. Хотелось бы, чтобы Красная Шапочка внутри была такой же чистой, какой кажется снаружи. Но… наверное, я слишком многого хочу.

— Чё приуныл? Ты же трахаться хотел. Вот и трахайся на здоровье! – забавляется Влад. -Тем более, эта цаца явно не против тройничка. Мы при бабле. Не кинем, куклу. По-моему, всё складывается как нельзя лучше, — довольно усмехается.

— Да, наверное, ты прав, — нехотя киваю.

— Вечно ты на проходных сучек кольца примеряешь, Ром. Тридцать лет уже, а всё ещё романтик. И как только ты таким получился?

— Сам не знаю, — усмехаюсь.

Да, жизнь у нас с братом была не сахар. Рано осиротели. Сами себя сделали. Выплыли из нищеты и грязи. Поднялись. Влад мне отца заменил, хотя сам всего на четыре года старше. Он выгрызал себе путь наверх, и это убило в старшем брате всю романтику и чувства. В отличие от меня, к семье он никогда не стремился.

— Пойду проверю, — наливаю себе ещё рома и выпиваю, резко ставя стакан на стол. – Не сбежала ли наша попутчица.

— Да, я тоже об этом подумал. Малышка явно себе на уме, раз от тех двух громил сбежала. Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл, — Влад хищно скалит зубы.

— Но от Волковых не уйдёт, — заканчиваю его мысль и встаю.

— Вы это, без меня только не начинайте, — Влад тоже закусывает выпивку конфеткой. – А то знаю я тебя, Ромка. Романтика романтикой, а бабе под юбку сразу лезешь.

— Да там и лезть не нужно, — пожимаю плечами. – Юбка слишком короткая. Само всё в руки идёт.

Влад ржёт, и я выхожу в общий коридор.

Иду мимо других купе к туалету. Там горит значок «занято». Видимо, Шапочка пока ещё не сбежала, а усердно работает «ручками». Это хорошо, люблю старательных!

Решаю на стоять под дверью как хатико и ухожу в тамбур.

Если она решит сбежать, пойдёт по этому пути. А тут как раз я. Не пройдёт.

В тамбуре воняет сигаретами. Тут стоит какая-то тётка и курит, трепясь с кем-то по телефону.

Жду минут пять, прежде чем ручка двери опускается, и на пороге появляется взволнованная малышка.

Охуенно. Значит, всё-таки, сбежать хотела!

— Ой… — её огромные голубые глаза округляются, когда она видит меня.

— Далеко собралась? – губы кривятся в злорадной усмешке. Малышка надела на себя рубашку брата, видимо, желая избавиться от прикида Красной Шапочки, чтобы не быть такой заметной.

— Я… — лепечут побелевшие губки. – Я…

Беру её за локоток и тащу обратно в вагон.

Внутри поднимается злость. Думает, мы с братом такие же тупые, как и её прошлые клиенты?

Пальцы сжимаются сильнее.

— Ты тут пятно пропустила, — киваю на безупречно отстиранную рубашку и вталкиваю растерянную беглянку обратно в туалет.

Она смотрит на меня перепугано, мотает головой, понимая, что проебалась.

Места в туалете мало. Биение сердца вторит грохоту колёс. Поезд качает, и Красная Шапочка тоже качается из стороны в сторону.

Руки тянутся к пуговицам её рубашки. Дёргаю за верхнюю.

— Что… — отчаянно шепчет. – Что вы делаете?!

— Это вещь моего брата, — усмехаюсь. – Возвращаю то, что ты хотела украсть.

Расстёгиваю пару пуговиц, и вижу, что она уже успела снять с себя платье Красной Шапочки. Ммм… значит, под рубашкой голенькая? Смак!

Цепляю ключицы, веду по ним пальцами, а другой рукой приподнимаю подол рубашки, которая на хрупкой куколке выглядит как платье.

Подушечки пальцев скользят по бархатистой коже её бедра всё выше и выше…

— Не надо… — мотает головой. – Пожалуйста!

Вижу, как взволнованно дышит. Как вздрагивает от каждого прикосновения. Хочет, ведь, сучка. Неужели цену себе так набивает?

— Что не «надо», куколка? – приближаюсь к её лицу, застывая в миллиметре от спелых губок. – Ты хочешь сойти с поезда?

— Н-н-нет, — уверенно мотает головой. – Те люди, они…

— Тшш… — прислоняю палец к её губам. – Не хочу ничего знать. Теперь ты с нами. Те мужики в прошлом.

Ресницы порхают как крылья бабочки. Быстро-быстро. Будто взлететь хотят.

Решаю не раздевать девчонку принудительно, а сперва слегка поиграть с ней и проверить отзывчивость.

Кладу руки на талию и привлекаю её к себе.

Путаюсь пальцами в волнистых, шелковистых волосах и впиваюсь в кожу её головы.

Наши губы оказываются очень близко, и я медленно приближаюсь к ней, чувствуя на коже её дыхание. Касаюсь нижней губки кончиком языка и слегка смачиваю её, исследуя.

Анжелика рвано выдыхает, прикрывая глаза. Нравится тебе, шлюшка, когда нежно, да? Это я могу, почему нет.

Продолжаю ласкать её приоткрытый рот, а потом просовываю язык глубже. Её дыхание всё ещё пахнет шоколадом. Во рту сладко, тесно и охуенно жарко!

Дразню её язычок, а потом впиваюсь в доверчивый рот уже как следует. Прижимаю малышку к себе за затылок и принимаюсь трахать её рот языком уже более быстро и жадно. Она вся дрожит в моих руках, трепещет от каждого несдержанного движения. Потом тихо стонет в мой рот и перестаёт сопротивляться, разрешая мне порочно двигаться внутри её тела.

В голову ударяет адская похоть. По позвоночнику пробегают мурашки, а в паху начинает ныть от неудовлетворения. Конец быстро твердеет, и я чувствую, как через ткань рубашки мне в грудь упираются жёсткие камешки её сосков.

Пальцы собирают ткань рубашки до пояса, и я уже нащупываю тонкое кружево трусиков. Ммм… подцепляю резинку, и…

— Долго вы там ещё! – в дверь туалета ударяет чей-то кулак. Кажется, это та же тётка, что только что курила в тамбуре. – А ну выходите! Я видела, вы вдвоём туда зашли! Освободите туалет!

Магия нашего поцелуя ослабевает, и Красная Шапочка спохватывается, выходя из транса.

Отстраняется, одёргивает рубашку и упирается мне в грудь своими маленькими ладошками.

— Пусти… — задыхается. – те! Пустите!

Моргает глазками, дико краснея. Ну какая же актриса! Если бы не видел её прошлых клиентов своими глазами, подумал бы, что реально девственница!

— Ты чего испугалась? – усмехаюсь.

— Я… — пытается ответить, но тётка заглушает её слова.

— Трахаться будете дома! Совсем уже! А ну выходите из туалета, а то я проводника позову!

Блядство! Проводник нам совсем не нужен! А то начнёт неудобные вопросы про нашу попутчицу задавать. Ещё высадит её на следующей станции. Нет. У нас на эту крошку большие планы на всю ночь! Нельзя терять такой лакомый кусочек!

— Ладно, выходим, — недовольно отвечаю, открывая замок.

Беру маленькую ладонь в свою и тяну куклу к выходу.

Разогретая в пылу драки кровь бешено бьётся в висках. Нежная ладонь малышки под моим руководством скользит по груди, задевая вспухшие следы ударов, и от этих трепетных прикосновений, и правда, словно наступает анестезия. Сидящая слева малышка дрожит, и эта дрожь передаётся и мне тоже. Член привстаёт, натягивая ширинку брюк. Он уже готов ринуться в бой, и я не хочу его останавливать.

Опускаю свободную руку на её колено. Потом веду выше и глажу покатые бёдра. Знаю, что между ними спрятано адово пекло, и уже жажду поскорее к нему прикоснуться.

Слегка собираю ткань рубашки и достаю до кромки кружевных трусиков. Лика ойкает и хочет было убрать руку с моей груди, но я не даю ей такой возможности.

— Не бойся, сладкая, это приятно…

— Тсс… — Рома прикладывает палец к её губкам, а потом опускает ладонь на другую подрагивающую ножку. Разминает мышцы. – Ты чего перепугалась, ничего страшного, маленькая, всё хорошо…

Приникаю к её шее, и брат делает тоже самое с другой стороны. Девчонка тихо мычит и дрожит ещё сильнее.

Моя ладонь успешно преодолевает расстояние и подлезает под попку. Теперь её ягодицы на моей распахнутой ладони. Такие горячие и охуенно нежные. Сжимаю их, а потом отодвигаю в сторону полоску ткани, которая, к моему удовольствию, уже успела пропитаться порочной влагой.

Малышка испуганно ёрзает, но зажатой между нами с братом, ей просто некуда деваться.

Смотрю на оттопыренные соски, что прекрасно очерчиваются под рубашкой. Твёрдые и очень манящие. Представляю, как сладко будет ласкать их, когда я буду вколачивать в неё свой член!

Пока я глажу плотно сжатые складки, её щёки становятся пунцовыми от смущения. Нет, эта Красная Шапочка однозначно самая невинная шлюха из всех, что я встречал! Ну… или не шлюха? Вдруг, правду сказала? Мда, Волков, четыре месяца без бабы, и ты не в такие сказки поверишь!

Пальцы брата уже ласкают её между плотно сведённых бёдер сверху.

Когда я проталкиваюсь чуть дальше в пекло скользких складок малышка вздрагивает и пытается соскочить. Но вместо того, чтобы отпустить, я принимаюсь двигаться резче и быстрее. Целую изгибы шеи, прикусываю кожу…

— Ой… ммм… — она начинает стонать, а пальцы Ромы, кажется, касаются клитора.

От этих стонов у меня начинает шуметь в ушах. Возбуждение просто зашкаливает! Член так ноет, что, кажется, сейчас просто пробьёт плотную джинсу своей каменной головкой.

— Ты такая мокрая, — шепчу ей на ухо. – Хочешь трахаться, сучка?

Лика ничего не отвечает, складывает бровки домиком, и, кажется, полностью теряется в ощущениях. Мысленно я уже верчу её на своём изнывающем хере. Она такая тугая и узенькая, что, наверное, я взорвусь сразу, как только присуну этой крошке.

Надо бы сперва сбросить пар.

Ловлю её ладошку и требовательно опускаю на свой пах. Расстёгиваю ширинку и высвобождаю стояк. Пиздец вены налились. Сейчас залью всю её нежную ладошку липкой спермой!

Когда я заставляю Лику обхватить свой твёрдый член, она дёргается так, будто я её руку в кипяток опустил. Мой конец, конечно, горячий, но не настолько же! И чего она дёргается как девственница? Размеры мои пугают?

Продолжаю двигать пальцем в узкой дырке. Обвожу по кругу, а потом вставляю глубже. Глаза Лики распахиваются. Она смотрит на меня, а потом на брата, который уже тоже выпустил свой член на свободу.

— Ой… — снова ойкает с таким взволнованным видом, будто хер впервые в жизни видит!

— Давай, кукла, поработай руками, — требовательно шепчу. – Если будешь стараться, потом позволю тебе его облизать…

— Я не… — начинает, но Ромка не даёт ей договорить. Тянется к пухлым губкам и закрывает их протесты бесцеремонным поцелуем.

Чувствую, как стенки её киски начинают пульсировать всё сильнее, сжимая мой палец чуть ли не до боли.

Да, сучка! Вот так!

Заставляю её обхватить стояк ладонью и ускоряю движения!

Сегодня мы получим от неё всё, что захотим!

Смотрю на малышку, и руки опускаются. Именно руки, потому что член продолжает стоять колом, болезненно пульсируя.

Хрупкие плечики вздрагивают в такт биению крови у меня в висках. То, что малышка только что нам поведала отдаёт полной брехнёй! Нет, ну кто в своём уме поверит в этот бред про богатого папика, которому она обещана в жёны?! Вот и я бы не поверил. Не поверил бы, если бы сам только что не чувствовал реакцию её тела. Дикую, сладкую и совершенно невинную реакцию неискушённого в сексе тела!

— Блядство! – зло гаркаю, отстраняясь.

Поворачиваюсь к ней спиной и застёгиваю ширинку.

Ромка уже, конечно, уши развесил. Спрятал член и сидит, успокаивает плачущую куклу. А у меня от возбуждения в мозгу вот-вот тормоза сорвёт. Вот же сучка! Нельзя такое со взрослыми мужиками делать! Это противозаконно! Никогда бы не подумал, что дойду до того, чтобы всерьёз думать о принуждении девки к сексу, но сейчас, глядя на её блядско-короткий наряд и чувствуя дразнящий запах соков на скользких пальцах, я прикидываю, чем заткнуть ей рот, чтобы верещала не так громко, когда я буду в её девственную дырку вколачиваться.

От этих мыслей по позвоночнику пробегает ток. Яйца будто катком придавили. Болят, наливаются.

— Я сейчас, — рвусь к двери и выхожу в коридор. Нужно спустить пар как можно скорее! Иначе я за себя не ручаюсь!

Бегу к туалету с распирающим джинсы бугром. Из него выходит какая-то пахнущая сигаретами баба.

Опускает взгляд вниз и закатывает глаза:

— Ну что за вагон такой?! Сплошные извращенцы! Одни в туалете не пойми чем занимаются, другой…

Я не дослушиваю её праведный гнев и искренне завидую тем, другим извращенцам из нашего вагона, что занимались в туалете «не пойми чем».

Заскакиваю внутрь и закрываюсь.

Да… не так я представлял себе отпуск, ох не так! Никогда бы не подумал, что буду дрочить себе вместо того, чтобы наслаждаться стонами и тугим жаром гостеприимной пиздёнки!

Подношу к носу пальцы, которыми двигал в узкой щели Шапочки. Представляю, как резко вхожу в неё, рву к херам девственную преграду, погружаясь всё глубже и глубже под громкие жалобные стоны…

Обхватываю болт в кулак и двигаю по нему, уже ощущая сладкие спазмы освобождения. Оргазм получается быстрым, но далеко не таким сладким, как я надеялся. Зато теперь я уже насиловаться никого не буду. Наверное... Рядом с этой блядски невинной куклой сложно что-то гарантировать!

Возвращаюсь обратно, чувствуя подобие облегчения.

Ромка встречает меня завистливым взглядом. Небось сам думает о том же, о чём и я. Ждёт очереди вздрочнуть.

— Иди, — коротко бросаю ему, глядя на забившуюся в угол Шапочку. В купе жара, а она до подбородка одеялом укрылась, отвернулась к стенке и изображает спящую.

— Полегче с ней, — кивает брат, открывая дверь.

— Вали уже! – отгрызаюсь. Тоже мне рыцарь!

Сажусь на свою кровать. За окном уже темно. Сейчас уже часов двенадцать, не меньше.

Вглядываюсь в ночную черноту и слышу тихое сопение. Хера се! Правда, что ли, уснула? Хотя, чего удивляться. Сперва стресс, потом оргазмом накрыло… Не привыкла она к такому? Сука. Вот и я уже на эти байки повёлся! Конечно, проверить не помешает. Я и проверю. Когда она немного успокоится и придёт в себя, обязательно проверю. А утречком, пожалуй, научу её чему-нибудь ещё. Если уж пиздёнку свою она так рьяно бережёт, то пусть хотя бы ртом поработает. Это же ни к чему не обязывает. Да и мы теперь уже не незнакомцы!

Брат возвращается минут через пятнадцать. Выглядит свежее и спокойнее.

Садится рядом на мою кровать. Молча сидим какое-то время, слушаем сон красотки, которая, видимо, окончательно забылась и откинула одеяло, демонстрируя нам полуприкрытую рубашкой аппетитную попку! Вот же ш… Лучше не смотреть!

Мы с братом распиваем остатки рома, и ещё через час меня начинает рубить в сон. Из-за этой принцессы придётся спать полусидя. Но нам с братом к таким трудностям не привыкать.

Внезапно Рома встаёт и подходит к малышке.

Внимательно проверяет, спит она, или нет. Потом, удостоверившись, тянется к её сумке и достаёт оттуда её паспорт. Делает фото страниц под мои недоумённые взгляды. А потом садится обратно.

— Нахуя? – спрашиваю негромко.

— Доверяй, но проверяй, — усмехается. – Завтра, когда приедем домой, хочу пробить эту малышку. Посмотрим, правду ли она нам сказала. Если да, то отпустим.

— А если нет? – внутри ворочается приятное возбуждение.

— Если нет, то вытрахаем её брехливый рот так жёстко, чтобы она больше никогда не думала врать, — усмехается он, а потом откладывается назад и закрывает глаза.

Теперь я даже не знаю, чего мне больше хочется. Первым порвать целку, или же… порочно наказать беглянку за враньё!

Всё тело ноет от сна в неудобной позе. Полночи ворочался, будто снова на дежурстве. Заснул только под утро, под стук колёс.

Через створки приоткрытых жалюзи пробивается упрямый солнечный луч. Во рту сушит с похмелья, и я открываю глаза.

Кровать напротив пуста. Одеяло застелено. Красной Шапочки и след простыл! Какого хрена?!

Сон как рукой снимает, и я вскакиваю на ноги.

— Эй, подъём, капитан! – толкаю в бок Влада, который прикрылся фуражкой и всё ещё спит.

— Чё те надо в такую рань? – недовольно бурчит в ответ. – Дай поспать!

— Вставай, девчонка свалила!

— Как свалила? – Влад снимает фуражку и хмуро смотрит в сторону свободной кровати.

Я уже выглядываю в коридор.

Сразу прохожу к туалету, проверяю. Никого. Пусто. Вот же сучка!

Захожу в соседние вагоны – там тоже свободно! Чёрт возьми!

Недовольный возвращаюсь обратно, чувствуя себя примерно также, как те громилы, что ломились во все купе поезда в поисках Лики. С трудом сдерживаю себя, что не начать искать её по всему составу!

— Не нашёл? – хмыкает Влад, убирая назад свой бумажник.

— Нет! – раздосадовано бью кулаком по столу.

— Прикинь, она бабло у меня свистнула, — Влад взбешён не меньше моего.

— В смысле?!

— В прямом.

— Много взяла?

— Да там наличкой всего тысяча была. Остальное на карте, но карту в бумажнике я не храню. Она весь налик выгребла. И вот, — он кладёт на стол маленький листок бумаги. – Записку написала.

Чувствуя себя полным идиотом от того, что позволил этой мелкой дряни обвести себя вокруг пальца, беру листок и расправляю его.

«Мальчики, спасибо за вашу помощь! Я вам очень благодарна! Эта ночь была незабываемой!» — в этот момент я усмехаюсь. Конечно. Незабываемой! Сама кончила, а нас продинамила! Пиздец! У меня из ушей сейчас пар повалит! Но я держу себя в руках и читаю дальше:

«Простите, что взяла у вас деньги. Мне нужно было на проезд. Мне очень жаль, что так вышло. Не ищите меня. Нам не по пути! Всегда буду вспоминать ваше благородство с благодарностью! Спасибо и прощайте!»

— Ну? – зло усмехается Влад. – Дочитал?

— Да она охренела!! – цежу сквозь зубы, сжимая листок в кулаке. – Совсем страх потеряла?!

— А что я тебе говорил, брат? Красивые сучки всегда изворотливые. Зря мы не трахнули её вчера, пока был шанс. У меня до сих пор пальцы её дыркой пахнут.

Брат подносит руку к носу и вдыхает аромат.

— Сейчас приду! – буркаю в ответ, выходя из купе.

Иду к проводникам.

Стучусь.

Открывает женщина средних лет и когда видит меня без рубашки, тут же приветливо улыбается.

— Чем я могу вам помочь?

— Когда была последняя остановка?

— Два часа назад. Стоянка десять минут.

Хмыкаю. Значит, девчонка проснулась в пять утра и решила свалить? Вот же хитрая сука!

— Светловолосая девушка не выходила? – уточняю.

— Выходила, — отвечает женщина, вздыхая. – А что? Вы же одни, вроде бы, в купе ехали?

— Одни, — хмуро подтверждаю.

Узнав всё, что нужно, возвращаюсь обратно в купе.

— Давай, собирайся. Скоро наша станция, — Влад уже складывает вещи.

В отличии от меня, он будто бы и не удивлён побегом Шапочки. Зато я, сразу поверивший в её слёзы, чувствую себя просто дерьмово! Какой же идиот!

— Сегодня же пробью, где её бабка живёт, — прищуриваюсь, сообщая брату.

— А как же наше «благородство», которое она будет вспоминать с благодарностью? – усмехается он.

— На хуй благородство! Теперь её дырка так просто от нас не отделается!

Хватаю свой чемодан и вижу костюм, который эта актриска забыла впопыхах.

Беру его и запихиваю в чемодан.

Зря ты сбежала, Красная Шапочка! Теперь Волковы очень злы и не перед чем не остановятся, чтобы хорошенько распробовать твои пирожки!

Тесёмки трусов впиваются между чуть порозовевших от солнца полушарий. Так неприлично, что яйца тут же ломить начинают. В голове ударяет набатом. Член натягивает ширинку шорт. Жутко хочется схватить эту наглую задницу в ладони, развести в стороны половинки и хорошенько подвигаться между них каменным стояком. Задеть головкой плотно сжатую звёздочку и слегка расширить её, протиснуться дальше…

Рома прерывает мои фантазии, шлёпая малую по розовым половинкам. Она вся вздрагивает, неловко опускается в клубнику и испуганно смотрит внизу-вверх.

Когда кукла поворачивается, я замечаю, как призывно её сиськи торчат из-под крохотных полосочек купальника, который явно мал для её аппетитных изгибов. Её тело горит… В ложбинке между грудей выступили бисеринки пота. Мокрая, потная, пальцы в клубнике перепачкались. И глазками по нашим с Ромкой мышцам стреляет. Явно соскучилась сучка! Что ж, мы тоже скучали! Бесились, конечно, но и скучали…

— Принимай гостей! – усмехаюсь, резко опускаясь рядом с малышкой на грядку.

Она взволнованно дёргается в сторону. Мне в нос ударяет запах клубники и её тела… Охрененное сочетание!

Мы с братом берём её за запястья и с силой укладываем на грядку.

— ПО-МО… — «гите» наверное, она бы выкрикнула именно это, если бы Рома не накрыл пухлые губёшки своей ладонью.

— Тсс… — шепчу на ухо, зарываясь носом в чуть влажных волосах нашей Шапочки. – Не нужно лишнего шума, маленькая. Мы, ведь, уже всё это проходили. Во второй раз сбежать не получится.

Её грудь высоко поднимается. Глаза Шапочки округляются, становясь просто огромными.

На самом деле, мы пришли сюда, чтобы поговорить с ней. Не хотели вот так сразу на лопатки укладывать. Инфу про её отца раздобыть не удалось. Только про бабулю, которую тут вся деревня знает. Как только адрес пробили, так сразу приехали. Ходят слухи, что дочь её то ли проституткой была, то ли, наоборот, замуж за богатого выскочила. Хрен знает. Про внучку тоже непонятно что болтают. Не верить же сплетням?

Вот мы и хотели поговорить с куколкой, сориентироваться по обстановке… Вот только обстановка сложилась попкой кверху. Как только увидели такое горячее приветствие, остальные мысли отступили куда-то на второй план. Последние двое суток мы словно забыли про свои потребности. Трахать доступных сучек не хотелось. Сперва нужно было найти девчонку, что так ловко нас обдурила. И, вот, нашли. И теперь снова чувствую то же блядское нетерпение, как и тогда в поезде.

Отрываю клубнику с соседнего кустика и веду ею по ключицам, взбираюсь на холмик груди и дразню оттопыренные соски. Потом спускаюсь ниже в ложбинку взволнованно ходящего живота и добираюсь до интимного треугольника, который она так отчаянно зажимает между ног.

— Зачем сбежала? – поднимает бровь Рома.

Кажется, эта ситуация бесит его сильнее, чем меня. Брата раздражает, что он с такой лёгкостью повёлся на её слезливые байки. Теперь романтик-Ромка рвёт и мечет.

Малышка хрипло мычит что-то в ответ. А брат бесцеремонно отодвигает лиф купальника и прикусывает вишенку затвердевшего соска.

Лику выгибает дугой. Она реагирует так же остро, как и тогда в поезде. Охуенная отзывчивость! Кажется, тронь её посильнее – порвётся как перетянутая струна!

Оттягиваю ниже резинку купальных трусиков. Забираюсь внутрь и чувствую её жар и влагу. Вожу клубникой по складкам, а потом надавливаю ягодой на клитор. Клубничка выделяет сок, который смешивается с белёсыми нитями возбуждения текущей киски. Рот у меня тут же переполняется слюной.

Перемещаюсь ниже и грубо раздвигаю её колени. Стаскиваю трусики и устраиваюсь между ног. Припадаю губами к сладковатой влаге и втягиваю в рот всё это ягодное безобразие. Есть в этой сцене что-то дикое, животное. Запах примятой травы, земли, текущей сучки. Впиваюсь пальцами в дрожащие бёдра и принимаюсь сосать её клитор. Не щажу. Бью языком, прикусываю пульсирующий бугорок, а потом раздвигаю нижние губы и протискиваюсь языком всё глубже. Малышка громко стонет и выгибается в спине, ёзрая задницей по грядке.

Вскоре её розовенькая попка покрывается грязью, и моя белоснежная майка тоже пачкается в соках клубники и комьях земли. Пока я пытаюсь наощупь определить её девственность, девчонка извивается как ненормальная!

Я снова прикусываю набухший клитор, на этот раз куда чувствительнее. Даю предупреждение, если не будет лежать смирно, будет больнее.

Меня дико ведёт от всего этого сумасшествия! Хочется наказать чертовку за то, что оставила нас со стояками и свалила в закат, после того, как мы показали себя исключительно с положительной стороны! На этот раз мы точно не будем такими ласковыми. За обман придётся её хорошенько наказать!

Давлю на колени, припечатывая их к земле. Её щель раскрывается сильнее, и я решаю провести осмотр наших новых владений. Осмотр с пристрастием!

Трубку брать совсем не хочется. Не слишком ли много стресса для одного дня? Ещё от нападения голодных волков отойти не успела, как мой отец нарисовался! Если честно, я пока вообще понятия не имею, как с ним общаться. Всю жизнь думать, что отец родной, чтобы потом… Эх, папа, как же ты так мог?

Телефон не перестаёт вибрировать. Сижу в спальне, на окнах шторы, а меня всё ещё потряхивает после утренней сцены с Волками. Отец звонит так настойчиво, что я начинаю переживать, что в случае, если не возьму трубку, он решит сюда заявиться?

Скрепя сердце, всё же, отвечаю:

— Да?

— Лика! Лика, почему ты не берёшь трубку? Ты где?

— Что ты хотел, отец? – устало отвечаю вопросом на вопрос.

— Детка, ты почему сбежала? – он старается говорить мягко, но я слышу пробивающиеся в тоне его голоса стальные нотки. – Ты понимаешь, как сильно подставила нашу семью?

— То есть тебя, ты хотел сказать? – держусь отстранённо. Хватит ему пудрить мне мозги! Больше не позволю!

— Мы с тобой в одной лодке, — хмыкает он. – Меня поражает, что ты не понимаешь важность этого брака для нас, для тебя! Ты же будешь обеспечена до конца дней!

Ага, как же! И конец моих дней замужем за Хрюниным наступит сразу после свадьбы – в первую брачную ночь! Потому что я скорее умру, чем лягу с ним!

— Я не хочу быть обеспеченной таким человеком, отец! Он старый, неприятный и… он меня не уважает!

— Ну почему же, очень даже уважает! – продолжает убеждать отец. – Он с тебя будет пылинки сдувать! А внешность в мужчине – не главное! Главное – забота, финансовая состоятельность и стабильность, которую он может дать своей семье!

Стабильность?! Хрюнин разводится с жёнами как только им тридцать исполняется! Оставляет себе детей, а жёны идут в дальнее пешее! Мотаю головой, вздыхая. Видимо, отцу не понять! Или же, наоборот, понять? Может, отец всё прекрасно понимает, просто считает меня настолько идиоткой, что думает, я поведусь на его убеждения?!

— В общем, — продолжает он как ни в чём не бывало. – Прекрати дурить и возвращайся! Владимир Павлович – широкой души человек. Он войдёт в положение и простит твой побег. В конце концов, ты девушка молодая, эмоциональная, пока сама не понимаешь, чего хочешь от жизни! Он простит и примет тебя обратно!

— Ни за что! – вскрикиваю, чувствуя, как глаза снова становятся влажными от слёз.

— Так, Лика, прекрати! – тут уже отец перестаёт говорить вежливо и включает привычную диктатуру. – Ты не понимаешь по-хорошему? Ладно, тогда скажу, как есть. Владимир Павлович очень влиятельный человек. Он не оставит это просто так. Для него твой побег – прямое неуважение! Мы договорились! Свадьбе быть!

— Мы что в средневековье?! – меня трясти начинает от его непроходимости. – У нас в стране рабство давно отменили! В брак вступают по доброй воле! Вы меня не заставите!

— Идиотка! – кричит отец в трубку, и я представляю, как, должно быть, покраснело его лицо от напряжения. – Если не приедешь по доброй воле, Хрюнин за тобой пошлёт своих людей! Думаешь, мы не знаем, где ты прячешься? Думаешь, твоя бабка сможет тебя защитить?!

— Ты ужасный человек! – кричу в ответ. – Ты мне не отец! Я тебя ненавижу!

— Ты сама не понимаешь, что болтаешь! – цедит он сквозь зубы. – Совсем от рук отбилась! Отец тот, кто вырастил и воспитал! Так что я тебе ещё какой отец!

По телу проходит дикая дрожь. Испуганно хватаю ртом воздух, пытаясь унять гулкое сердцебиение.

— До меня дошли неприятные слухи о твоём неподобающем поведении, Лика, — продолжает он крайне недовольным тоном. – Я разочарован в тебе. Как ты могла связаться сразу с двумя мужиками? Разве этому тебя учили в пансионате для девочек, м? Надеюсь, ты не позволила себе ничего лишнего? Если Хрюнин узнает, что у тебя были какие-то отношения с этими двумя, он меня в порошок сотрёт! Я обещал ему чистую и послушную жену! Такого как он нельзя разочаровывать!

— Что, — всхлипываю в трубку. – Боишься, если я уже не девственница, этот урод отменит свадьбу?

На том конце раздаётся тяжёлое дыхание.

— Ты просто шлюха, если решилась на подобное с первыми встречными! – зло гаркает отец.

— А ты подлец и негодяй, раз продаёшь меня такому как Хрюнин!! – плачу в трубку. Господи, как же больно! Просто невыносимо слышать такое от человека, которого я всю жизнь считала своим отцом!

— Так, Лика, слушай сюда, — его терпению явно приходит конец. – У тебя есть три дня, чтобы вернуться по доброй воле! Если ты вернёшься, Владимир Павлович всё забудет и простит. Ну а если нет…

Меня переполняют эмоции. Всю трясёт как в лихорадке. Больше не собираюсь слушать упрёки и угрозы и отключаюсь, не давая отцу договорить.

В порыве чувств бросаю телефон на пол и падаю лицом в подушку. Слёзы текут градом, а тело сотрясают рыдания. Как же мне больно! Страшно! Чувствую себя птицей, бьющейся о стены золотой клетки… Я – просто красивая вещица, которую подарили, не спрашивая мнения…

Подбираю ноги к животу и закрываю глаза.

Господи, ну за что мне всё это?!

Походу, за то время, что я провёл в плавании, окончательно перестал понимать женщин. Может быть, мне так голову кубинским солнцем напекло, что я теперь ни хрена не вдупляю, что им надо? Смотрю в телефон и охреневаю. Красная Шапочка открылась совсем с другой стороны. Дразнит, сучка. Ещё как дразнит!

Увеличиваю фотку, чтобы рассмотреть изгибы её тела. Идеального, мать его, тела! Тонкая талия, аппетитная попка. Сиськи остренькие, манят уложить их в руку и хорошенько потискать. И улыбка на губах. Такая охрененно завлекательная, что у меня член уже дымится!

— Ты что, дрочить на неё будешь? – усмехается Влад, останавливаясь в дверном проёме.

— Иди в жопу, — рассеянно отзываюсь, продолжая разглядывать бесстыдницу. Да уж… задница у этой малышки явно бедовая. Они либо совсем глупая, либо, наоборот, слишком хитрая! Так отчаянно изображала девственницу, чтобы потом прислать такую откровенную фотку! Бля, я реально схожу с ума от её выкрутасов!

— Ладно, не благодари, — Влад всё это время продолжал что-то мне говорить, но я, видимо, залип и всё прослушал.

— За что не благодарить? – переспрашиваю, наконец, отрываясь от смартфона.

— Я ей свидание назначил. Кажется, наша Шапочка созрела, — его глаза горят опасным хищным блеском.

— В смысле?

— В прямом. Я с ней с ноута переписывался, пока ты тут слюни пускал. Позвал покататься на катере. Она очень быстро согласилась. Видимо, заскучала у бабули. Надоело жрать одну клубнику, захотелось чего-нибудь пожёстче и помясистее.

Я качаю головой, откидываясь назад на диване.

Святая грешница. Такой видится мне эта малышка.

— Слушай, а, вдруг, она, всё-таки правду сказала, м? – высказываю свои сомнения, отпивая терпкий вискарь из высокого стакана.

— Про что?

— Про отца, свадьбу, этого Хрякова… — вздыхаю. Вся эта история уже который день не даёт мне покоя. По фамилии мы её отца не нашли. Но… кто знает, может, у них разные фамилии?

— Тебе не пофиг? – усмехается Влад. – Лично мне уже всё равно, что там у неё на семейном поприще. Мне знакомства с бабушкой хватило! Больше родственников знать не хочу!

Я молча отпиваю вискарь. Пофиг? Наверное, брат прав, мне должно быть пофиг. В конце концов, кто она такая, чтобы я переживал? Девчонка для снятия напряжения – не более того. Я же не жениться на ней собрался! Трахну пару раз и забуду. Не она первая, не она последняя. С нашей работой, мы с братом не собираемся заводить семью и остепеняться…

— Ладно, поздно уже, — допиваю залпом и встаю. – Я спать.

— Ага, — хмыкает Влад и вынимает из чехла гитару. – Я пока пойду проветрюсь.

Молча смотрю, как он выходит из дома.

Влад редко играет. Раньше он брался за музыку, когда ему бывало грустно. А в детстве играл, когда я подолгу не мог заснуть. Вижу в окно, как он садится на веранде и начинает наигрывать какую-то лирическую мелодию. Хм… быть может, ему тоже не «пофиг» на историю Красной Шапочки, просто он не хочет мне в этом признаваться?

Поднимаюсь к себе и ложусь в кровать.

Мы с Владом купили этом дом три года назад.

Шикарное место. На острове, посреди огромного водохранилища, которое напоминает наше любимое море.

Когда-то давно, в детстве, на такой вот остров нас привозила мать. Летний отдых, брызги, солнце, пикник… Жаль, что воспоминания нечёткие. Всё как в тумане. Помню, как мы ехали на катере, и Влад заявил, что, когда вырастет станет моряком, а мама одобрила эту идею. Может быть, именно тогда Влад выбрал этот путь?

Закрываю глаза и пытаюсь заснуть.

Жаль, мать не дожила до того времени, когда все мечты стали реальностью.

Какое-то время я ещё думаю о прошлом, а потом, видимо, окончательно проваливаюсь в сон.

Кажется, проходит несколько секунд, прежде чем над ухом раздаётся голос брата:

— Проснись и пой, юнга!

Разлепляю глаза, и в них ударяет яркий луч солнца.

— Пошли железо потягаем, а потом… — он встаёт передо мной, складывая руки на груди. – Поедем забирать от бабушки её любимый пирожок с клубникой.

Влад усмехается, и в его глазах загорается дьявольский огонь.

— А ты куда её пригласил?

— К нам, конечно, — пожимает плечами он. – Вот только девчонка пока об этом не знает… Видишь ли, она пожелала, чтобы место было людным. Думает, это заставит нас держать себя в узде.

— Ты выбрал пляж? – усмехаюсь.

— Ага. И я почти не соврал. У нас, ведь, пляж прямо перед домом.

— А как ты её в катер посадишь?

— Как-как? Мы же Волковы! Буди своё внутреннее животное, брат! Сегодня у него будет много работы!

Шапочка о чём-то весело щебечет с Ромкой на заднем сидении тачки. Иногда смотрю на неё в зеркало заднего вида. Коротенькие шортики, милый топ, в котором прекрасно очерчиваются её упругие сиськи… Вся такая свежая, взволнованная. Интересно, она дрочила ночью на воспоминания о нашем сладком приключении на грядках с клубникой? Мы там не только ягоды примяли, но и её хорошенько. Лика так отчаянно сопротивлялась, сжимала свою узкую пиздёнку вокруг моего пальца, строила из себя оскорблённую невинность! Я почти поверил. Почти. Ровно до того момента, пока позже вечером она не скинула свою развратную фотку. Вот же сучка! Знаю, чего она добивается. Хочет в голову не залезть. Под кожу. Чтобы я всё время только о ней и думал, пытался раскусить.

Частично её план сработал. Я, и правда, словно помешался на дразнящей сучке. Думаю о ней постоянно. Вот только в одном она просчиталась. В отличие от моего более романтичного брата, я ей совсем не верю!

Вот и сейчас смотрю на неё и ищу подвох. Жду, когда же она покажет своё истинное лицо. Когда выяснится, что эта малышка задумала на самом деле! Ясно, ведь, что она не просто так к нам в тачку так легко прыгнула. Что-то ей явно от нас нужно. Вот только что? Неужели, всё ради бабла? Или же, так соскучилась по блядкам, живя в доме бабушки? Как бы там ни было, я её ни тем, ни другим не обделю. И бабла ей накину, и трахну как следует!

Включаю какую-то романтичную заунывную мелодию по радио. Одну из тех, что обычно нравятся девкам. Слежу за реакцией Лики и замечаю, что её эта песня ни хрена не расслабляет. Девчонка периодически взволнованно смотрит по сторонам. Минут через пятнадцать не выдерживает и спрашивает:

— А нам ещё долго? Где пляж?

— Уже почти приехали, — отзываюсь, хищно усмехаясь глядя в её отражение в зеркале.

Резко кручу руль и сворачиваю с трассы, выезжая на просёлочную дорогу. Уже, и правда, недалеко до стоянки катеров, куда, собственно, и мы и держим путь.

Ещё пять минут по ухабам, и мы на месте. Глушу мотор и оборачиваюсь:

— Выгружайся, принцесса!

Малышка открывает дверь и несмело выходит. Выхожу и я.

Приятный ветерок холодит разгорячённую кожу. Вид тут просто бомбический! Широкая, словно море, река. Живописные острова, на одном из которых скрывается наш дом, который и является конечным пунктом нашего назначения. Вот только Шапочка пока об этом не знает.

— А где же пляж… — тихо шепчет девчонка, оглядываясь по сторонам.

Подхожу к ней ближе и кладу руку на остренькое плечико. Кожа нежная, словно бархат. Приятно гладит.

— Песок, вода, солнце, — усмехаюсь, глядя ей прямо в глаза. – Чем не пляж, детка?

— Но я думала…

— Идём, — прерываю её мысль, не давая опомниться. – Мы подготовили для тебя незабываемую прогулку на катере!

Рома берёт её за противоположную руку. Галантно, мать его. Молодец, всё делает, как договаривались. Решили девчонку не пугать, чтобы опять не сбежала. Ровно до тех пор, пока не ступит на борт нашего судна и не окажется полностью в нашей власти!

— Я не… — снова сомневается, взволнованно комкает лямку рюкзачка.

— Да ладно, мы тебя просто покатаем, — вру, глядя прямо в её ясные голубые глаза. – Потом вернём на место, — ага, дня через два. А лучше — через три. В таком состоянии, что она стоять не сможет после той ебли, что мы ей устроим. – Должны же мы показать себя с хорошей стороны?

Обезоруживающе улыбаюсь, подталкивая её к деревянному пирсу.

Рома идёт чуть впереди и уже переступает на катер. Классная модель. Небольшая, всего с одной каютой. Зато скоростная. Прокатим малышку с ветерком!

— Ну… — она всё ещё сомневается, поэтому я внезапно наклоняюсь и подхватываю её под колени, взваливая на плечо, словно пушинку.

— Ой! – вскрикивает от неожиданности, а в следующий момент уже опускается на гладкую белую корму катера.

— Добро пожаловать на борт, принцесса! – усмехаюсь, быстро отвязывая канат. – Можешь чувствовать себя как дома!

— Я думала, мы вернёмся на тот берег… — малышка испуганно обнимает себя руками и кивает в противоположную движению катера сторону.

— Мы там уже были, — уверенно заявляю. – И там нет ничего интересного.

— А тут есть? – тихо спрашивает, глядя на нас с Владом расширившимися от страха глазами.

— Конечно, — Влад поворачивается от штурвала, обольстительно ей улыбаясь. – Тут наш дом. Мы у тебя в гостях уже были. Теперь твоя очередь.

Сказав это, он снижает скорость катера и направляет его к нашей пристани.

Лика взволнованно сглатывает и слегка хмурит брови. Она выглядит отчаянной, будто ведёт внутри себя какую-то неведомую борьбу.

Мы медленно подплываем к пирсу. Я встаю на нос судна и наклоняюсь, чтобы пришвартоваться. Потом переступаю на деревянный помост и подаю руку Лике.

— Идём, детка. Покажем тебе наш остров.

Ладонь, которую подаёт мне Лика, оказывается холодной.

Я быстро сжимаю её и тяну на себя.

Девчонка немного оступается, и… падает прямо ко мне в объятия. Надо же, всё как я и хотел. Наклоняюсь, чтобы взглянуть ей в лицо. Сейчас она так близко. Взволнованная, милая…

— Ну привет, — шепчу чуть хриплым от возбуждения голосом, замирая в паре сантиметров от её аккуратных пухлых губок. Чувствую на покрытой щетиной коже её сладкое дыхание. Лика-клубника.

Она хватается за мои руки, сжимает бицепсы пальцами, прощупывает, и, словно загипнотизированная, смотрит мне в глаза.

— Готовы? — Влад тоже спрыгивает на землю, окидывая Лику затуманенным похотью взглядом. Брат раздевает малышку взглядом так жадно, что мне даже на секунду хочется спрятать её от его дикого взгляда. Однако секундная слабость быстро проходит, и я одёргиваю себя за неуместное собственничество. Начиная с малых лет мы с братом делились всем. Одеждой, игрушками, увлечениями… А потом ещё и женщинами. Почему же сейчас нужно изменять традициям?

Беру Лику за руку и тяну за собой.

— Вот тут можно позагорать, — Влад показывает ладонью в сторону шезлонгов на нашем личном пляже. – А вот там наш дом. Хочешь экскурсию?

— Да, можно, — Лика улыбается, явно пытаясь показать себя более храброй, чем есть на самом деле. Она повязывает на груди парео, прикрывая свой сексуальный купальник. Малышка переживает. И мне вновь закрадывается сомнение по поводу её богатого сексуального опыта. Думаю, она не шлюха. Конечно, и не девственница тоже, иначе бы с нами не поехала. Наверное, сказанула это, чтобы остудить наш пыл в поезде. И я этому рад. В конце концов, лишать её девственности – охуенный геморрой. Мы с Владом точно на это не подписались бы. Все эти слёзы, страх. А потом ещё и чувства. Влюбится ещё. Что потом с ней делать?

Нет, думаю, мужики у неё были. Просто не двое сразу. Поэтому и волнуется. Может, даже в попку ещё никому не давала? Вот такую девственность я очень даже готов распечатать!

Пропускаю Лику немного вперёд и оценивающе скольжу взглядом по её упругой заднице. Полушария просвечиваются через полупрозрачную ткань накидки. Пухленькие и охуенно соблазнительные… Рука так и чешется опуститься на них и немного примять. В конце концов, теперь она уже не сбежит. Хватит быть джентльменом.

— Проходи, — Влад открывает перед малышкой стеклянную дверь и пропускает её в дом.

У нас довольно просторно. Много света. Стены первого этажа почти полностью сделаны и стекла. Так как на острове мы одни, то и прятаться за бетоном не от кого.

— У вас очень красиво… — Лика проходит вперёд, оглядывает книжную полку, спортивные награды, а потом подходит к лежащей на кресле гитаре. – А это чьё?

— Влада, — усмехаюсь. – Он музыкант.

— Так, я уберу, — Влад берёт гитару и несёт её в кладовку.

— Почему? – Лика смущённо улыбается. – Может быть, лучше сыграешь? Я могу спеть… — она пожимает плечами.

— Может быть, позже, — неловко отвечает брат, всё же, убирая инструмент.

— Влад играет только для себя, — негромко поясняю Лике. – Даже я редко слышу его музыкальные опыты.

— А почему? – Лика поднимает глаза, говоря также тихо, как и я.

Простой вопрос застаёт меня врасплох. Даже не знаю, что ей ответить.

— Его мать учила, — передёргиваю плечами. – Он не любит об этом вспоминать.

— Наверное, она вами очень гордится…

— Она умерла, — отрезаю, чувствуя, что разговор идёт куда-то не туда.

— Соболезную, — Лика говорит с такой искренностью, что у меня в душе что-то ёкает. – Моя мама тоже умерла. Меня воспитывал отец… — она вздыхает. – А на днях я узнала, что он мне неродной.

— Ни хрена себе, — беру её за руку. – Сочувствую.

— Спасибо, — она опускает взгляд.

— Так, ну что, — Влад уже вернулся. Он успел скинуть с себя джинсы и майку. Переоделся в плавки. – Вы чего такие скучные? Пора купаться!

С этими словами он подходит к Лике плотнее и берёт её за руку. Замечаю, как она с опаской скользит по его бугрящимся мышцам, а потом быстро стреляет взглядом в обтянутый плавками бугор в области паха.

— Я плохо плаваю… — шепчет Лика пересохшими от волнения губами.

— Ничего, девочка, мы тебя всему научим.

Влад тянется вперёд и развязывает прикрывающее её тело парео. Ткань падает на пол, и я вижу, как быстро ходит вверх-вниз её округляя грудь.

В следующий момент брат резко наклоняется и подхватывает её на руки.

— Ой! – округляет губки малышка. – Поставь меня!

— Обязательно. Но ты такая горячая, что сперва тебе надо окунуться!

Посмеиваясь, брат выносит сопротивляющуюся ношу из дома и направляется обратно к берегу.

Усмехаюсь, чувствуя, что мы, наконец, подошли к самому интересному.

Сбрасываю джинсы, а потом, недолго думая, и трусы тоже шлю на хер.

Пора уже трахнуть эту малышку. Думаю, пляж идеально подходит для этих целей.

Выхожу, прикрывая за собой дверь дома и уверенно направляюсь в сторону пляжа, со стороны которого уже доносятся всплески воды и женские визги.

— Пусти, кому говорят! – бью широченную спину Влада, а он лишь посмеивается в ответ.

Без предупреждения на попку обрушивается увесистый шлепок, и я снова ойкаю, продолжая извиваться.

— Такая ты острая, да, Шапочка? – хмыкает он, продолжая поглаживать мою оттопыренную пятую точку, которую только что обжёг удар его раскрытой ладони. – Давай охладимся!

Раскачиваюсь на его плече, замечая, что Влад уже принёс меня на тот самый пирс, где пятнадцать минут назад пришвартовался катер.

— Готова?

— НЕТ! С УМА СОШЁЛ!! – кричу, а в следующий момент он разбегается, и прямо со мной на плече сигает на глубину.

Вода кажется ледяной! Я задерживаю дыхание и ухожу на дно, но уже через несколько секунд сильные руки тянут меня вверх.

Мы выныриваем на поверхность, и я обнаруживаю, что тут настолько глубоко, что я не достаю до дна!

— Чёрт! – плещу на него водой, стараясь дышать ровно, чтобы опять не уйти под воду!

Сердце дико бьётся в груди. По венам разносится дикий адреналин, и я изо всех сил стараюсь не задохнуться. Как могу, гребу к берегу. Но уже после нескольких гребков Влад хватает меня за талию.

— Далеко собралась?

— Пусти! – упираюсь ему в грудь, когда Влад резко поворачивает меня к себе и убирает с лица волосы.

— Не бойся, Шапочка. Тебе повезло, Волковы отлично плавают.

Его лицо сейчас прямо напротив моего. Глаза у Влада такие тёмные, почти карие… с игривыми зелёными крапинками…

Горячее дыхание обжигает кожу. Зажмуриваюсь, когда губы Влада касаются моего приоткрытого рта. Он нежно проводит языком по верхней губе, а потом прикусывает нижнюю. Играет, дразнит. Нахально и дерзко проникает глубже, раздвигая губы языком. Пробегается им по стиснутым зубам, а потом нажимает на челюсти, заставляя приоткрыть рот.

Влад – словно горячий спасательный круг. И как ему удаётся лапать меня, и при этом держать нас обоих на плаву? Лично меня, после нашего поцелуя начинает тянуть на дно… Хотя, наверное, в каком-то смысле, я уже там. Глубоко на дне. Пытаюсь вырваться из пучины похоти этих порочных мужчин…

Божечки! И как же меня угораздило опуститься так глубоко? Ещё пару дней назад я и подумать не могла, что позволю себе такое… и вот, я тут. На одиноком острове с двумя сексуальными маньяками, которые не дадут мне сбежать… Заберут невинность, развратят, а потом… Будет ли это «потом» между нами?… Ведь эти двое не собираются даже вид делать, что у них ко мне есть хоть какие-то чувства! Последняя мысль больно колет где-то в области сердца, и я цепляю ногтями грудь Влада, чтобы хоть как-то его отрезвить. Кажется, я совершаю ошибку… Ошибку, которая непременно разобьёт мне сердце!

Хочу было сказать об этом, как позади слышится новый всплеск воды. Видимо, Рома тоже решил искупаться…

Уже через несколько секунд моих ног сзади касается его рука, и я верчу головой, ожидая, когда он вынырнет.

Влад хватает меня за бёдра и заставляет обхватить ими свой торс.

— Что ты… — начинаю было, но он меня снова целует, затыкая рот своим языком.

Чувствую, как в раскрытую промежность упирается внушительный бугор. По телу проходит дрожь, я паникую.

Рома выныривает и прижимается к моей попке. Вдавливает её в себя, и двигается вверх-вниз между раскрытыми полушариями. Машу в воздухе руками, ощущая себя полностью подчинённой их ненасытной воле.

Чьи-то пальцы поддевают низ купальника и стаскивают его ниже, обнажая попку.

Пытаюсь отбиться от Влада, пока Рома запускает руку между моих разведённых в стороны ног. Дотрагивается до запретных мест, гладит и скользит по влажным складкам…

Его прикосновения требовательные и нежные одновременно. Я задыхаюсь, пытаясь собрать волю в кулак, но, когда он касается чувствительного бугорка, из меня, против воли, рвётся блаженный стон! Электричество шибает в мозг невыносимо острым импульсом!

Их жаркие тела сжимают меня с обеих сторон и не дают дышать.

Пальцы Ромы двигаются по клитору, жадно раздвигая складки, а потом проскальзывают в распахнутую дырочку. Он изгибает палец и начинает сладко терзать внутренние стенки.

— Ммм… — стону, чувствуя, как язык Влада всё резче врывается в мой рот.

Низ живота сводит от порочных ощущений.

Кажется, ещё немного, и внутри меня что-то взорвётся!

Незаметно мы оказываемся всё ближе к берегу. В какой-то момент я опускаю ноги и чувствую под ступнями песчаное дно.

Однако Влад не даёт мне соскочить с его торса.

Он крепче прижимает к себе моё разгорячённое тело и выносит на пляж.

Быстро опускает спиной на песок, а сам наваливается сверху.

— Я… я передумала! – шепчу, чувствуя, как горячее тело прижимает меня к не менее раскалённому песку. Еложу попкой, пытаясь высвободиться, но Влад сжимает меня за бёдра, заставляя остановиться. – Отвезите меня обратно!

— Поздно, детка, уже слишком поздно, — Рома ложится рядом и касается моего заострившегося соска. Проводит по нему пальцами, а потом резко сжимает, и меня пронзает острым, почти болезненным импульсом.

Чувствую, как на бедро давит его член. Толстый, горячий и уже вовсю готовый к продолжению!

Все чувства перемешиваются. Распахиваю глаза и с отчаянием смотрю в небесную голубизну…

— Я буду кричать! – с отчаянием выдаю, переставая узнавать свой голос. Он кажется непривычно хриплым и истеричным.

— Конечно будешь, детка, — шёпот Романа в моё ухо, а потом поцелуй в шею. Его пальцы всё ещё крутят мои бедные сосочки, оттягивают их, жадно терзая. – Мы, ведь, для этого тут и собрались?

— Но я… я боюсь, я… — хочу снова предупредить, что девственница, но в этот момент Влад зажимает мой рот ладонью, сильнее вдавливая голову в песок.

— Тсс… — его лицо хищное, почти жестокое. – Тебе понравится, крошка!

Я чувствую, как он рвёт на мне купальные трусики и впиваюсь ногтями в песок, округляя глаза от ужаса…

Влад приспускает свои плавки и утыкается в мой теперь уже ничем не защищённый вход головкой своей дубины.

Вопреки ожиданиям, моё лоно начинает бешено пульсировать, а низ живота скручивает мощным спазмом. Влад хватает мои ноги и складывает их, заставляя прижать колени к груди, а потом резко покачивает бёдра, рвано толкаясь в мою скользкую дырочку… Острые ощущения беспомощности переполняют меня, и я вся сжимаюсь в ожидании неминуемой боли!

— Тсс… — беру дрожащую малышку на руки и прижимаю к себе.

Влад тяжело дышит, падая на песок.

Закрывает глаза. Видок у брата просто охреневший.

А я всё смотрю в заплаканное личико и почти ненавижу себя за дикий стояк, что не даёт мыслить трезво.

— Я тебе помогу, — шепчу ничего не соображающей девчонке и несу её в дом.

Лика прижимается ко мне, прикрывает глаза. Её влажное тело покрыто песком, потом и спермой… Но, несмотря на это, она всё равно кажется мне охуенно чистой.

Распахиваю дверь и проношу её в душ. Включаю воду и становлюсь вместе с дрожащей Шапочкой под горячие струи. Тёплая вода поможет ей расслабиться, поможет успокоить нервы…

— И зачем ты с нами поехала? – шепчу, зарываясь носом в её волосы. Блядь… как же сладко она пахнет! Просто крышу рвёт!

— Я… я… — всхлипывает, дрожит. Ничего связанного даже сказать не может.

Я прижимаю её к своей груди, боясь поставить на ноги. Нет, ну каким надо быть мудаком, чтобы возбуждаться при виде растёкшейся туши на её глазах? При виде её дрожащих сисек? При виде этих заплаканных глаз и искусанных губ? Я скажу каким. Таким, как я.

Стараюсь подавить дикую похоть, но, когда её обнажённое тело мягко прижимается ко мне, стояк начинает болезненно ныть. Пиздец!

Аккуратно опускаю её на пол в нашей просторной душевой. Лика прислоняется к стене. Дышит тяжело и часто. Я смотрю на оттопыренные вершинки сосков, которые я ещё совсем недавно так сладко терзал зубами. Охренеть, как она выгибалась навстречу. Как стонала… не только от боли. Уверен, от удовольствия тоже. Она же кончила. Ведь так?

В голову ударяет что-то дикое, безрассудное.

Беру с полки гель для душа и выдавливаю на ладонь. Размыливаю до пены, а потом подхожу ближе, припирая её плотнее к стене.

— Что... что… ты… — Лика поднимает на меня свои огромные голубые глаза и испуганно лепечет: — Что ты делаешь?

— Отмываю тебя, — улыбаюсь как можно невиннее. Голос хрипит. Малышка опускает взгляд вниз и замечает надутый венами стояк.

Не жду, пока она испугается ещё сильнее и намыливаю её мягкий живот. Слегка вдавливаю нежную кожу, задеваю пупок, а потом спускаюсь всё ниже. Она сдвигает ноги плотнее, и я, чувствуя себя грёбаным извращенцем, смотрю ей в глаза с самым честным видом.

— Там тоже нужно помыть. У тебя кровь.

Лика нервно сглатывает, явно не решаясь, верить ли в мои благие намерения, или нет.

Но не жду, пока она что-то решит для себя. Уже скольжу пеной по её складкам. Протискиваю колено между ног и слегка раздвигаю их.

— Ром, я… — шепчет, кусая губы. – Мне ещё больно… я не… — я прерываю поток ненужных слов и надавливаю на всё ещё чувствительный клитор.

— Когда-нибудь кончала дважды подряд? – поворачиваю голову на бок в ожидании ответа.

Милые щёчки быстро вспыхивают, становясь похожи на наливные яблочки.

Касаюсь их губами и чувствую, как сильно пылает кожа.

— Так что, Лика, кончала, или нет?

Она быстро мотает головой, опуская взгляд.

Тогда я двигаюсь увереннее. Она же не отталкивает, правда? Просто стесняется. Меня. Себя. Своих желаний… Ничего, я помогу ей найти нужный путь. Научу, как получать удовольствие…

Нежные складки пульсируют от моих прикосновений. Аккуратно ласкаю клитор, и малышка дёргается в моих руках.

— Ай! – пищит. – Там всё такое чувствительное… ах…

— Да, детка, это потому, что ты только что кончила. Твой клитор сейчас как оголённый нерв. Не сопротивляйся этим ощущениям, прими их, поддайся…

Кажется, мои негромкие слова действуют как нужно, потому что Лика закрывает глаза, закусывает губы и нежно стонет в ответ на мои ласки.

— Тебе понравилось, когда Влад трахал тебя? – добавляю остроты её ощущениям.

Лика упрямо мотает головой.

— Это было больно…

— Но, ведь, не только? – вкрадчиво спрашиваю. В голове долбит дикое возбуждение, я хочу насадить её на себя прямо сейчас! Хочу трахнуть мощно и несдержанно! Так, чтобы она скулила, стонала и… умоляла не останавливаться!

— Потом… было… приятно… ох…

Каждое слово она выдаёт с безумно эротичными придыханиями. Сладкие вздохи срываются с пухлых губ, и я уже чувствую, как её тело дрожит в подступающем оргазме.

В следующий момент Лика впивается в мои плечи, жалобно вскидывает вверх брови и отчаянно кончает, подаваясь вперёд бёдрами.

Я жду несколько секунд, пока её оргазм стихнет, а потом стискиваю зубы. Блядь! Я так взвинчен, что точно сделаю ей больно, если трахну прямо сейчас!

Но разрядиться мне просто необходимо! Иначе сдохну!

Беру её за плечи на давлю на них, заставляя опуститься на колени.

Лика не сразу понимает, что происходит. Сперва смотрит на меня снизу-вверх затуманенным взглядом, а потом удивлённо приоткрывает ротик в немом вопросе.

Обхватываю ноющий член у основания и оттягиваю его вниз, направляя к пухлым губкам.

Провожу по ним блестящей головкой, а потом слегка подталкиваю вперёд.

— Ты когда-нибудь делала минет? – хрипло спрашиваю.

Лика моргает несколько раз, а потом мотает головой, пытаясь отстраниться.

Но я снова не даю ей права решать.

Захватываю в кулак длинные светлые волосы и притягиваю к себе.

— Урок номер два. Сперва нужно открыть рот и высунуть язык…

Требовательно смотрю на неё в ожидании исполнения приказа, и, наконец, Лика медленно приоткрывает пухлые губки…

Свежий воздух наполняет лёгкие. Прикрываю глаза, зарываясь ногами в песок. Кажется, я только что познал дзен! Густая кровь всё ещё бурлит в венах, но напряжение уходит, и я, наконец, могу думать хоть о чём-то помимо секса.

Девственница… Я просто охренел, когда почувствовал эту тугую преграду. Влага в её глазах, хриплые стоны… Бывал у меня в жизни жесткач и похлеще. Но то были опытные женщины. Они сами знали, чего хотели. После наших игр я не чувствовал себя мудаком, который растлевает невинное создание. Но сейчас… аж на душе воротит от этих мыслей! Твою мать, что же я наделал! Нет, не сказать, что я жалею, что сделал это. Наверное, жалею лишь о том, что всё получилось так жёстко. Несмотря на то, что я сдерживался, самое первое проникновение было слишком резким… Я порвал её. Блядь. Кровь на моём члене, а я как животное, возбуждался от этого вида! Сука, как же меня на ней ведёт! Просто наваждение какое-то!

Надо бы пойти проверить, как там она. Только сперва окунусь. Охлажу пыл, а то от одной только мысли, что Шапочка будет снова рядом, хер опять дымиться начинает. Не понимаю, что со мной. Я, конечно, долго не трахался, но не до такой же степени! Или же, дело именно в ней? Может, у меня встаёт не от того, что рядом доступная женщина, а от того, что рядом именно она? Эта блядски невинная Лика-клубника?

Хмуруюсь и с разбега сигаю в воду. Что за дерьмо мне в голову лезет? Неужели так сильно на неё запал? Нет! Быть этого не может! Я слишком долго мечтал о сексе с Шапочкой, а потом охуел из-за девственности. Чувствую вину перед ней, поэтому и думаю! Нет, я не должен поддаваться. В конце концов, может, она и сама не ищет серьезных отношений? Иначе бы выбрала первый раз поромантичнее? На кой чёрт прислала ту фотку? Зачем согласилась поехать с нами? Зачем дразнила?!

У меня дохера вопросов, и я намерен получить ответы на все! Быть может, не прямо сейчас, а чуть позже. Как бы там ни было, отпускать малышку домой в растрепанных чувствах не собираюсь. Надо её хорошенько приласкать. Не хочу, чтобы первый опыт у неё навсегда ассоциировался лишь с болью.. Выхожу на берег. Солнце уже клонится к закату. Думаю, Шапочке придётся как минимум на ночь тут задержаться. Или подольше... В конце концов, она неопытна, и на обучение уйдёт много часов. Сладких, страстный часов, после которых она уже никогда не будет прежней... Возвращаюсь в дом, открываю дверь и слышу громкие жалобные стоны.

Блядь, надеюсь, Ромка не жестит? Хотя, после нашего секса, я потерял право на морализаторство. Распахиваю душ и вижу охрененную картинку. Вода струится по голым оттопыренным сиськам Шапочки, ласкает её живот и бёдра, пока малышка содрогается в конвульсиях оргазма. Губы у неё припухли. Видимо, Рома потрудился, чтобы её ротик тоже лишился девственности…

Застываю в дверях, наблюдая за тем, как брат доводит её до пика. Девчонка царапает его спину. У неё такое выражение лица, словно она не кончает, а подвергается пытке. Пытка оргазмами? Хм… никогда раньше не думал о таком виде наказания. Надо взять на заметку. Смотрю как завороженный. Да она, блин, идеальна! Плавные изгибы, узкая талия, широкие бёдра... Впалый живот и высокие груди. И зачем Бог создал женщин такими привлекательными?

Малышка вздрагивает последний раз и падает брату в объятия. Кажется, она совсем без сил! Закрывает глаза и дышит рвано. Подхожу ближе.

— Доложи обстановку, — привычно спрашиваю у брата отчёт.

— Наша девочка только что кончила в третий раз. Думаю, ей не помешает отдохнуть, — Рома усмехается, а я забираю ничего не соображающую малышку из его объятий.

Подхватываю её на руки и прижимаю к себе разгоряченное тело.

Она взволнованно вздрагивает и поднимает на меня затуманенный взгляд. — Нет... не надо... — испуганно мотает головой. — Я... я не могу больше! Пусти меня! — Я тебя в спальню отнесу, — усмехаюсь. — Кофе хочешь?

— Нет! — её небесные глаза округляются.

Накидываю на Лику махровое полотенце. Чтобы она перестала дрожать и не думала, что мы с Ромой маньяки, прикрываю её наготу.

Нет, маньяки, конечно, я не спорю. Но даже в маньячестве нужно знать меру.

— Может, вафли тебе сделать? Или шашлык?

Чёрт, мне хочется, чтобы малышка расслабилась, и я начинаю перечислять всё содержимое холодильника.

Но Лика остаётся неприступной — всё мотает головой, а потом, когда моя фантазия иссякает, я просто спрашиваю:

— Чего же ты хочешь, детка?

— Пожалуйста, отвезите меня домой, — шепчут пухлые губки. — Я хочу... к бабушке!

Хмурюсь и вздыхаю.

После всего пиздеца, что мы устроили, я готов исполнить любую её просьбу.

Любую...

Кроме этой!

— Нет, Лика, — качаю головой. — Сегодня мы тебя никуда не повезём. Считай, что ты наша гостья.

— Или пленница? — прищуривает глаза она, глядя с опаской.

— Ну это уже как тебе больше нравится, — вместо меня отвечает выходящий из душа Рома. — Как бы там ни было, спишь ты сегодня в нашей спальне. И это не обсуждается!

*мавр сделал своё дело, мавр может уходить — эту фразу зачастую приписывают Шекспировскому Отелло из одноименной пьесы. На самом деле он так не говорил. Реплику эту произнес герой пьесы Шиллера “Заговор Фиеско в Генуе”

Сердце гулко бьётся где-то на уровне горла. Божечки… Неужели я, и правда, пойду на это? Взволнованно оглядываю спящих морячков. Прислушиваюсь к дыханию. Их мощные грудные клетки мерно поднимаются вверх-вниз. Глаза закрыты, лица расслаблены. Вспоминая слова Ромы о том, что я сама выбираю, кто я для них – гостья или пленница. Я, и правда, выбираю. Прямо сейчас! И этот выбор даётся мне мучительно непросто. Бежать или остаться? Чёрт… как же страшно решиться! Гораздо проще свесить лапки и плыть по течению… Вот только это совсем не в моём характере! Если бы я не боролась со своей судьбой, с обстоятельствами, то уже бы точно лежала под противным Хрюниным, содрогаясь от конвульсий отвращения в нашу первую брачную ночь!

Нет, я по натуре боец, и уступать обстоятельствам не привыкла! Я всегда думала, что похожа на маму, но сейчас понимаю, что во мне куда больше генов моей бабушки, которая никогда не унывает и не позволяет обстоятельствами взять контроль над своей жизнью!

Да, мы с бабулей не привыкли прогибаться под других. И сейчас я просто обязана снова взять судьбу в свои руки! Чёрт возьми! Я сделаю это! Во чтобы то ни стало!

Дрожащей ладонью тянусь к лежащим на постели ключам. Слегка привстаю, стараясь сделать так, чтобы матрас подо мной не сильно прогибался.

Зажимаю ключи между пальцев и тяну к себе. Влад хмурится во сне. Ворочается… Словно чувствует неладное.

Я вся покрываюсь испариной. Дикое волнение не даёт спокойно дышать… Замираю, ожидая, пока Влад снова провалится в более глубокий сон. Секунды утекают. За окном опускаются более густые сумерки, а я всё жду…

Наконец, Влад вздыхает и переворачивается на другой бок, невольно открывая мне путь на свободу!

Аккуратно соскальзываю на пол. Паркет скрипит под моим ступнями, и я стараюсь не шуметь. Хватаю чью-то футболку и наспех надеваю её. Она пахнет мужчиной, но мне сейчас всё равно. Лишь бы не бежать голой!

Стараясь не дышать лишний раз, подхожу к двери. Слава Богам, она приоткрыта!

Быстро юркаю в коридор, на прощание обводя взглядом спящих моряков.

Асталависта! Надеюсь, больше вы не будете меня преследовать! В конце концов, вы получили от меня всё, что хотели, так что мы квиты!

Смутно вспоминаю, куда идти дальше. Так, кажется, лестница тут!

На цыпочках прохожу вперёд, потом сворачиваю направо. Сердце шарашит дико! Гулко отдаётся ударами в рёбрах, и я спускаюсь по ступеням на первый этаж. Тут, у дивана лежит моя сумочка. Хватаю её и рвусь к выходу.

Входная дверь закрыта на щеколду, и я очень осторожно открываю её, чтобы производить как можно меньше шума!

Ночной воздух холодит всё ещё влажные волосы. Я срываюсь на бег!

Сперва дорожка к пляжу, потом влажный песок. Я добегаю до пристани и бросаю быстрый взгляд на пляж, на котором несколько часов назад распрощалась с невинностью… От остроты воспоминаний тянет низ живота. Интересно, испытаю ли я ещё когда-либо такое дикое безумие? Или же всё это навсегда останется в моей жизни лишь воспоминанием? Ведь с Ромой и Владом мы больше никогда не встретимся…

Понимаю, что у Катерины оставаться надолго нельзя. Заеду к ней, чтобы забрать вещи. Попрошу немного денег на первое время, а потом, наверное, двинусь в столицу. Там у меня живёт одна подруга со школы, попрошу остановиться у неё и затеряюсь в шумном мегаполисе. Там меня ни отец, ни люди Хрюнина, ни даже Влад с Ромой, никогда не найдут!

Сердце наполняется уверенностью, и я ступаю на деревяный пирс. Катер стоит там, где мы его оставили. Взошедшая луна чертит по воде серебристую дорожку. Ночная тишина нарушается вальяжным кваканьем лягушек, и всплесками бьющейся о борт катера воды.

Пытаюсь собрать мысли в кучу и вспомнить всё, чему меня учили когда-то.

Забираюсь на катер. Чёрт… какой же он огромный! Это же почти яхта! Вдруг, не получится?! Ведь я училась управлять катером поменьше…

Подхожу у блестящему в свете луны штурвалу и вставляю ключ в дырочку…

Поворачиваю, и…

Мотор ревёт!

Божечки!! Как же громко!!!

Я дико паникую от этого рёва и берусь за рычаг управления, опуская его на одно деление вниз. Катер повинуется моим действиям, и медленно отъезжает от причала!

Сердце бешено шарашит, кровь наполняется диким адреналином! Тело кричит о том, чтобы я бежала без оглядки, и я повинуюсь. Отплываю всё дальше и дальше, пользуясь задним ходом… И когда между мной и причалом уже более пятидесяти метров, до моего обострённого слуха доносится какой-то шум! Сердце сумасшедше ёкает, и я вглядываюсь в береговую линию, начиная разворачивать катер по направлению к противоположному берегу…

В этот момент на пристать выбегают ОНИ!!! Влад с Ромой останавливаются, поражённо глядя на меня. Они кричат мне что-то, но от гула мотора катера я почти не слышу их слов.

Забываю, как дышать! Господи! Они, ведь, смотрят прямо на меня! И, хоть я и не вижу их лица, уверена, ничего хорошего они не выражают!

Поддаваясь странному бунтарскому порыву, я останавливаюсь на секунду и показываю морячками средние пальцы с двух рук! Что?! Выкусили?!

Потом снова возвращаюсь к управлению катером.

Снова кручу руль, и разворачиваю быстроходное судно.

Наше водохранилище довольно широкое, и переправа займёт добрых двадцать минут, но я уверена в своих способностях как никогда!

Задыхаясь от собственной дерзости, поворачиваю катер и выжимаю максимум!

Ветер треплет волосы! Я лечу навстречу неизведанному, совершенно не представляя, как правильно приставать к берегу! Плавать я совершенно не умею, так что придётся выложиться по полной, чтобы пристать прямо к пирсу! А уже там… я что-нибудь придумаю!

Замечаю на брелоке ещё один ключ и объёмный чёрный пульт сигнализации. Хм… быть может, это ключи от машины морячков? Наверное, я могу воспользоваться ею, чтобы добраться до бабушкиного дома! В этом случае у меня будет минимум несколько часов форы!

Ну что ж, кажется, всё складывается для меня наилучшим образом!

Всё, кроме этой странной, мигающей красным кнопки рядом с изображением двигателя…

Что же это?

Приглядываюсь в ночи, чтобы понять! Катер разрезает волны на полной скорости уже минут десять! Половина пути почти пройдена…

Внезапно приборная панель загорается, и катер словно снижается скорость…

Во рту сушит. Я дико волнуюсь!

Боже! Да в чём же дело?!

Склоняюсь над приборной панелью, когда катер совсем замедляет ход…

Твою ж… Та красная кнопка – индикатор топлива! Господи!!! Оно, ведь, близится к нулю!

— Пожалуйста! Поднажми!!! – кричу в пустоту.

Но катер отказывается меня слушаться!

Я уже вижу полоску противоположного берега. Ещё минут пять я продолжаю очень медленно приближаться к нему, но потом мотор окончательно глохнет! Боже… какой кошмар!!

Взволнованно вглядываюсь в берег, и понимаю, что меня отделяет от него ещё минимум несколько километров!

Боже… я готова рвать на себе волосы! Неужели, я застряла на этом долбанном катере прямо посреди водохранилища?!

Влад ложится рядом, довольно поглядывая на мои беспомощно пристёгнутые руки. Рома садится слева и аккуратно касается моих коленей горячей ладонью. Брыкаюсь, стараясь сбросить наглые пальцы.

— Открой ротик, детка, — Влад прищуривается, поднося страшный предмет пыток к моему лицу. – Смотри, какую игрушку мы для тебя купили. Тебе нравится?

Мои глаза в ужасе распахиваются.

— Пустите! – кричу, задыхаясь. – Я буду кричать!

— Конечно, — ухмыляется Рома, продолжая щекотать колени. – Будешь кричать и стонать. И чем громче, тем лучше…

В их глазах ни намёка на сочувствие. Лишь дикая похоть и желание наказать меня за побег. Понимаю, что я полностью во власти этих ненасытных волков! Они могут сделать со мной всё, что захотят, и никто не придёт мне на помощь!

Губ касается бархатистый пластик. Сжимаю их плотнее, усиленно мотая головой. Футболка, в которой я сбежала предательски задралась от моих брыканий, и я свожу ноги, чтобы хоть как-то прикрыть уязвимый треугольник между ног.

Рома скользит по нему полным похоти взглядом, а потом пробегается пальцами по внутренней стороне бёдер.

От дерзких ласк по телу проходит острый импульс. Дыхание сбивается, и я чувствую, как, помимо воли, между ног всё наливается уже знакомым жаром. Зажмуриваюсь, стараясь отогнать эти ощущения! Нет! В этот раз я не поддамся! Я буду сопротивляться до последнего!

Влад прижимается ко мне своим горячим, мощным телом. Моё плечо упирается в его широкую грудь. Волков изгибается и целует меня в плотно сжатые губы.

— Понравился наш портвейн? – тихо шепчет, облизывая мой рот, на котором ещё остались следы дорогого алкоголя.

— НЕТ! – рычу, дико глядя ему прямо в глаза. – Я вылила бутылку в раковину!

Прищуриваюсь, отвечая ему полным ненависти взглядом. Мне жутко хочется хоть как-то отомстить им! Конечно, вылитая бутылка алкоголя – недостаточная расплата за их варварское поведение, но это хоть что-то!

Влад качает головой.

— Очень плохая девочка! – цедит сквозь плотно сжатые зубы.

Потом резко приподнимается и переворачивает меня животом вниз.

Я взвизгиваю и извиваюсь, что есть сил, но две пары сильных мужских рук держат так крепко, что не вырваться.

— Ненавижу! – кричу, захлёбываясь негодованием. – Пустите, кому говорят! Я уже ничего не хочу!

— Это мы сейчас проверим, — обещает Рома, и касается меня между сведённых ног. Протискивает палец между бёдрами и дразнит вход.

— Ммм… — усмехается. – Кажется, твоя маленькая девочка с тобой не согласна!

Чувствую, как его пальцы размазывают по попке мои соки. Чёрт их дери! Какого хрена моё тело так отзывается?!

Рычу от бессилия, утыкаясь лицом в подушку. Футболку тянут всё выше, обнажая мою бедную попку!

— Лежи смирно, Шапочка, — Влад предостерегает. – Иначе твои драгоценные пирожочки пострадают гораздо сильнее!

Вот ещё! Буду я его слушаться! Меня переполняет дух противоречия, и я колочу ногами по всему, до чего могу дотянуться. Кажется, пару раз даже удаётся ударить кого-то из Волковых! Вот так! Так им и надо!

В следующий момент на мою пятую точку обрушивается удар. Раскрытая ладонь обжигает кожу, и по телу прокатывает дикая, горячая волна.

— АЙ! – кричу, потому что следом меня снова шлёпают, на этот раз уже по второй половинке.

Удар не столько болезненный, сколько обидный! Какого чёрта они себе позволяют подобное!? Извращенцы! Насильники!

К глазам подкатывают жгучие слёзы обиды и бессилия, и я закусываю губы, переставая извиваться.

— Молодец, — одобрительно говорит Рома, гладя мою попку.

Поверить не могу! Это же он меня шлёпал! А я ещё думала, что он более нежный! А он… просто козёл!

Чувствую, как горит кожа под его пальцами. Они ласкают места ударов, а потом начинают массировать ягодицы.

— Не надо! – обиженно шепчу. – Не трогай меня!

— Тсс… — он звучит как маньяк. Сумасшедший и озабоченный! – Тихо, Лика, просто расслабься.

В этот момент моей спины касаются другие руки. Разминают поясницу, плечи, спину… Твою ж… и как это у них получается? Мышцы очень быстро расслабляются, превращаясь в желе… Стараюсь не забываться и сохранять самообладание, но тело, мой самый неверный предатель, словно по мановению волшебной палочки становится мягким и податливым…

— Нравится? – Влад шепчет где-то над ухом.

— Ещё чего… — с губ срывается полустон. – Ни капельки!

— Упрямая ты, Лика, пипец упрямая!

Влад, кажется, усмехается, и принимается разминать меня ещё чувственнее.

Ладони Ромы не оставляют в покое мою попку. Сперва умело массируют половинки, а потом всё чаще и быстрее разводят их в стороны, устремляясь к запретному входу.

Однако, как только я чувствую прикосновения к плотно сжатой дырочке, он тут же убирает пальцы.

Я вся становлюсь горячей. Ощущение чего-то порочного, неминуемого и страшного странным образом подстёгивает возбуждение. Кровь приливает к коже, и мне кажется, словно температура моего тела повышается. Становится сложно дышать, и когда чьи-то пальцы касаются меня между ног, я чувствую, как они утопают в обильной влаге.

Сдавленно мычу, когда они задевают клитор. Низ живота пронзает сладким спазмом, и я закусываю губы, чтобы не сорваться на стон.

— Не надо… — шепчу почти жалобно, чувствуя, как острый ток пронизывает всё тело, а наглый палец всё не оставляет в покое пульсирующий бугорок.

— Почему же, детка? — усмехается Рома. – Твоему телу ниже пояса всё очень даже нравится!

Он погружает пальцы в мой вход, и я хриплю, чувствуя небольшую боль, смешанную с удовольствием. Там, между ног всё такое скользкое, влажное, пульсирующее…

Рома будто специально собирает эту влагу, двигается внутри, а потом вынимает пальцы. Ведёт ими выше, и… смазывает колечко попки!

— Нет-нет! – мотаю головой, вырываясь из дурманящего забытья.

— Да, — отвечает Влад и обхватывает половинки моей попки, разводя их в стороны. – Вот увидишь, с анальной пробкой ощущения будут только острее!

От этих слов сердце в груди ухает вниз. На влажное колечко надавливает та самая «пробка». Я охаю, сжимаясь плотнее, но, кажется, моих мучителей это не остановит!

Кажется, мы с братом совсем потеряли контроль. Окончательно.

Эта мысль приходит мне в голову, когда я вижу сверкающий розовый камушек. выглядывающий из попки нашей Красной шапочки.

Блядь, ещё вчера она была девственницей! Да что вчера, несколько часов назад! А мы уже засовываем в неё анальные пробки, и мечтаем, чтобы вместо силиконовой игрушки в этом узеньком колечке были наши члены. А еще в её упрямом рте, что выкрикивает все эти нелепые, почти детсадовские ругательства.

Я уже его попробовал. Он охренительный. Просто пиздец какой-то.

Раньше мне казалось, что я люблю, когда минет делает профи, были у меня телочки, которые славно сосали, с чувством, с толком, как говорится, с расстановкой, блин… Все делали как надо, заглатывали умело.

Но никогда минет не вставлял меня так. Когда Лика открыла ротик и позволила протолкнуть в него мой болт это было… Просто охренеть как хорошо. Мне плевать было на то умеет ли она как надо двигать язычком и губами, или нет! Хорошо было потому, что на коленках передо мной стояла именно она!

И сейчас, разложив её на кровати, пристегнув наручниками, зная, что в киску отыметь её нельзя, в попку рано, а рот её будет занят братом, я понимал, что даже просто подрочить на неё — нереальный кайф.

А еще мне хотелось доставить ей удовольствие. Еще раз увидеть, как она кончает. Как закатывает глаза, рот чуть приоткрывает или губу закусывает чуть ли не до крови. Как прогибается в пояснице, бёдра сжимает, как её живот напрягается и как судорога сводит ноги. Хочу это видеть. Постоянно.

Ну, по крайней мере, до тех пор, пока она нам не наскучит.

Думаю так, и сразу новая мысль прилетает. Она? Наскучит? Разве это может наскучить? Вот это точёное, гладкое тело, эта нежная кожа, эти мягкие полушария груди, сладкие булочки её офигительной задницы!

Нет, определенно, Красная шапочка с нами надолго зависнет. Ну, по крайней мере, пока у нас есть время до следующего плавания. А там… месяца четыре как минимум мы будем в море, возможно за это время избавимся от этого наваждения. Да и девчонка вряд ли будет ждать на берегу. Собственно, все мои отношения всегда были временными. Они разбивались о непреодолимую преграду моего отсутствия. Никто не хотел ждать. Да и я не то, чтобы сильно расстраивался. По вот сейчас, когда думаю о том, что Лика отдаст свою нежную, почти невинную щёлку кому-то ещё, кроме нас, так внутри всё дёргается!

Но пока до отъезда далеко, не хочется о грустном. Хочется о хорошем.

О мягкой киске, которая прямо передо мной.

Сминаю складки пальцами, как маньяк собираю её влагу, подношу к губам — вкусно! Наглею, приставляю к гладеньким лепесткам член, провожу головкой вверх, вниз, задевая клитор, вижу, как откликается малышка на мои движения.

Не представлял, что вот так по кайфу будет просто ласкать её болтом, имитируя секс, проникновение. Я не внутри, я снаружи. Но ощущения всё равно охренительно волшебные. Трахаю её складки и клитор, чувствуя, что она на грани. Начинаю ускоряться, понимая, что это приведет её к ошеломительному оргазму, и меня тоже.

Малышка что-то мычит — член Влада у неё во рту, брат не даёт ей возможности что-то сказать, только стонать, изредка всхлипывать.

Еще пара фрикций, и Красная шапочка с протяжным воем рассыпается в оргазме, дрожа и извиваясь. И я тоже взрываюсь вслед за неё, бью фонтаном прямо на её розовенькую попку, сперма стекает, попадает между ног. Задыхаюсь от кайфа и несколько секунд просто дышу. А потом беру полотенце и стираю с неё своё семя, мечтая о том, что кончу внутрь, и сперма потечет из её дырочки…

Влад тоже кончает, прямо в ротик Лике, вижу, как она глотает, и из моего члена вырывается еще несколько капель.

Эта малышка точно ведьма. Заставляет сходить с ума от желания оказаться в ней.

Скоро так и будет. Точно. Скоро мы захватим все её дырочки. Будем любить их нежно и часто. И долго.

И вообще… нахрена нам с ней расставаться? Может, её увести куда-нибудь? Поехать попутешествовать вместе?

Брат несет её в ванную, я откидываюсь на кровати, проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь, чувствуя, как ко мне прижимается нежное женское тело.

Мы втроем спим на нашей кровати, и это ощущается таким правильным. Нормальным.

И я и Влад как-то никогда не любили именно спать в постели с девочками. Мы редко оставляли кого-то у себя, чаще отправляли домой, ну или в другую спальню.

Сейчас для меня то, что Лика лежит с нами — удовольствие. Кайф. Пусть тут и остаётся.

Утро наступает незаметно. Солнце бьёт в окно, и я просыпаюсь первым, глядя на милу заспанную мордочку. Малышка открывает глаза, смотрит на меня удивленно. Вспыхивает, видимо вспоминая события предыдущего дня и ночи.

— Доброе утро, красавица, завтракать будешь?

Дрожь проходит по телу, заставляя всё внутри трепетать. Мышцы ноют, всё болит и сводит как после активной спортивной тренировки… Помню, как в детстве нас раскатывала тренер по гимнастике. Наутро каждая мышца ныла и болела. Вот и сейчас также. Будто меня пропустили через мясорубку…

Вот только «мясорубка» эта, через которую меня пропустили, нахально улыбается, глядя мне в глаза, и предлагает завтрак! Стараюсь не думать о вчерашней ночи, не вспоминать! Вот только Волков не даёт мне этого сделать! Одним своим видом воскрешает в мозгу все порочные подробности!

Хочу отказаться от завтрака и дальше дуть губы, вот только в животе урчит от голода. Если братья-волки собираются и дальше держать меня тут как пленницу, то испугать их голодовкой у меня явно не получится… Никогда не хватало силы воли добровольно отказаться от еды!

— Мне нужна одежда! – заявляю с самым непримиримым видом.

— Моя футболка устроит? – предлагает вышедший из душа Влад.

Чёрт… обтягивающее его бёдра полотенце болтается настолько низко, что видны все косые мышцы его идеального пресса… а если опустить ткань ещё на пару сантиметров, то я увижу и то самое бронебойное орудие, что доставило мне вчера столько страданий!

«И не только страданий» — добавляет противный внутренний голосок.

Щёки моментально вспыхивают, и я отвожу взгляд.

— Не стесняйся, детка, — Влад подходит ближе и теперь его еле прикрытое «хозяйство» находится прямо напротив моих глаз. – Ты можешь попросить всё, что хочешь…

С этими словами мужчина протягивает мне аккуратно сложенную белую футболку. На этот раз она пахнет только порошком и свежестью, а не им…

— Отвернитесь! – заявляю, враждебно поднимая на них брови. – Я хочу переодеться!

Влад хищно усмехается, а Рома прищуривается. Но, вопреки моим ожиданиям, оба поворачиваются ко мне спиной и даже не подглядывают. Надо же! Неужели теперь решили изображать джентльменов? Ха-ха! Ни за что не поверю!

Быстро стягиваю с себя одеяло и надеваю футболку.

— Лика, — негромко говорит Рома. – Слушай, ты прости, что мы на тебя вчера вот так набросились… — кажется, он чувствует себя неловко. Мне это на руку. – Сегодня такое не повторится.

— Правда? – не могу сдержать издевательскую усмешку в голосе.

— Не сделаем ничего, пока сама не попросишь, — басит Влад.

«Ох и долго же вам ждать придётся, ребятки!» — мысленно закатываю глаза.

«Пока не попросишь»! Надо же, какая самонадеянность! «Если» было бы куда более уместно! Потому что ни о чём «таком» я этих животных просить не собираюсь!

— Ну что, можно нам оборачиваться? – Рома спрашивает, а сам уже поворачивается, не дожидаясь моего ответа.

Влад же просто стягивает с себя полотенце и отбрасывает его в сторону, подходя к шкафу и вынимая нижнее бельё.

Я теряю дар речи! Будто загипнотизированная смотрю туда, куда приличные девушки смотреть ну никак не должны!

— Сарделька с яйцами подойдёт? – внезапно спрашивает Влад, явно заметивший мой любопытный взгляд.

— Ч-ч-что? – задыхаясь, переспрашиваю.

— Кажется, ей больше по душе взбитые сливки, — усмехается Рома, садясь рядом со мной на кровать.

Я, дико смущённая обнажённым Волковым, что разгуливает по спальне совершенно без стеснения, никак не могу взять в толк, о чём они говорят!

— Нет, правильный девочки не должны отказываться от сарделек с яйцами по утрам, — продолжает Влад как ни в чём не бывало. – В них много белка. Это полезно.

— Да не хочу я никаких сарделек! – не выдерживаю, выкрикивая. – И яйца свои тоже спрячь!

— Ну ладно, тогда вафли, — пожимает плечами Рома. Кажется, он еле сдерживает смех. А Влад, наконец, натягивает боксеры, и в этот момент я понимаю, что они всё это время решали, чем кормить меня на завтрак! Господи! Какой позор! Я-то думала, они опять всё к сексу сводят!

Вскакиваю с места и устремляюсь в душевую.

Хоть какое-то время побыть наедине с собой, без этих обаятельных гадов!

Взбиваю вилкой тесто для панкейков, и понимаю, что смотрю в миску улыбаясь как малолетний идиот. Потому что каким-то охрененным образом мне понравилось просыпаться утром, чувствуя рядом мягкое, нежное и такое вкусное девичье тело.

И видеть её милую, смущенную мордашку. И вдыхать её утренний аромат.

Она была возбуждена — факт! Она пахла сексом. Несмотря на то, что ночью я тщательно помыл её под душем, не пропустив ни миллиметра атласной кожи.

Такая конфетка! Невинная, но чувственная. И мне охренительно приятно от мысли, что именно мы с братом были первыми, кто разбудил в ней эту чувственность!

Чёрт… понимаю, что пережестил с неё вчера, причём — конкретно. И первый раз, на песке. Просто с цепи сорвался, не мог сдержаться. И потом. Заставил вылизывать член, глотать сперму. Но мне это было охренеть как нужно! Понимал, что просто сдохну, если не сделаю. А она… Она всё приняла, проглотила до капли, а сама билась в судорогах оргазма.

Но по любому сегодня надо как-то… поласковее быть, что ли. Дать ей понять, что мы не насильники, не мужланы, не бандиты какие-то, охочие до жести. Мы нормальные парни, просто… у нас слегка сорвало крышу от её прелестей. От кажущейся опытности.

Да как мне вообще в голову могло прийти, что она шлюшка? Не знаю.

Идиот конченый. Реал принял желаемое за действительное.

Со шлюхами же проще. У них нет ожиданий. И обязательств перед ними тоже нет. Все понятно, все принимают правила игры.

Мне сначала показалось, что наша Красная шапочка тоже играет. А потом просто удобно было думать так. Что с ней тоже можно без обязательств.

А сейчас приходит понимание, что нельзя.

И еще…

Венчик утопает в сладком тесте, думаю о том, как Лика откроет ротик, чтобы проглотить кусочек пышного оладушка.

Схожу с ума, потому что хочу этих обязательств. Хочу кормить её с утра. Панкейками, вафлями, сардельками с яйцами, скрэмблом, английским завтраком. Спермой…

Хочу просыпаться рядом. Завтракать. Заниматься любовью. Бежать на пляж. Смотреть как солнце ласкает нежную кожу. Вылизывать соленый пот из мягких впадинок.

Делать всё это по любви, а не просто из похоти…

Я ведь еще никого не любил. Хотеть — хотел, да. Сгорал от желания получить, подмять, присвоить. Но не любить.

Неужели мое время пришло?

Минут пятнадцать и шикарный завтрак готов. Все как по заказу.

Роман поднимается, чтобы привести нашу малышку.

Она заходит, морщит недовольную мордочку. Потом видит гору моих оладушек.

— Ой, моя Катя тоже такие пышные готовит.

— Садись, малышка, чай? Кофе?

— Кофе, с молоком.

— Капучино, латте?

— М-м-м… — закусывает губку, смотрит так забавно. — можно латте. И еще водички с лимонным соком.

Роман делает воду, я кофе. Завтракаем. Брат рассказывает какие-то из наших морских историй. О завтраках в разных частях света. Лика слушает внимательно.

— А я бы хотела позавтракать в Париже. Круассаны, кофе. Клубника со сливками. С видом на Эйфелеву башню.

— Нравится Париж?

— Не знаю, я там не была никогда, я… — она опускает личико, смущается, — я вообще нигде не была за границей. Ни разу.

— Почему? — Роман задает, кажется, невинный вопрос, но я пихаю его ногой под столом. Мало ли причин? Хотя, вроде бы, если она нам правду тогда в поезде рассказала, малышка не из бедной семьи.

— Потому что отец… То есть… не важно. В общем, мамин муж считал что заграницей зло и разврат. И нас не пускал. Мы и на море были всего два раза с мамой. Недалеко от Сочи в закрытом пансионате. Мама тогда уже неважно себя чувствовала, просила его, чтобы он отпустил её на лечение.

— Тебе понравилось море?

— Да, очень. Было красиво. Хотя плавать я совсем не умею, но в море получалось даже плыть.

— Там вода держит лучше. Хочешь, я научу тебя плавать? — не знаю, почему вдруг мне приходит эта идея, но я беру её ладонь, говорю серьезно, — можно начать учиться прямо сейчас. Вода в бассейне теплая, да и водохранилище у нас тут, в лагуне, уже прогрелось.

— Я не знаю, я… мне нужно вернуться домой. Катя… бабушка волнуется.

— А если ты ей скажешь, что осталась у подруги? Позвони ей.

— Можно?

— Конечно можно, ты же… ты же никаких глупостей не сделаешь? — я предупреждаю её о том, что не стоит жаловаться на нас бабуле, но малышка и сама понимает.

— Я не буду волновать её. Не стоит. Просто… просто скажу, что со мной все в порядке. Но… мне на самом деле нужно вернуться домой.

— Вернёшься. Мы сами тебя отвезем. Только… чуть позже. Сначала отдых. И поучимся плавать, да?

Красная шапочка кивает, я вижу, что она краснеет. Беру её за руку, подношу к губам. Потом придвигаясь ближе, шепчу на ушко.

— Ты очень красивая, и сладкая.

Она дергается, отстраняется.

— Не надо…

Капризная маленькая ведьмочка! Но я уверен, что мы сломим её сопротивление. Просто ей нужно еще больше ласки, тепла и внимания. И мы готовы ей это дать.

Набираю в грудь побольше воздуха. Вот же хамы! Неужели думают, я снова перед ними раздеваться буду?!

— Раз у вас такие правила, — беру с тарелки очередной пышный оладушек, демонстрируя всем своим видом, что им меня не смутить. – Вот сами и раздевайтесь!

Откусываю сразу половину и начинаю отчаянно жевать, чтобы не пришлось больше ничего им говорить.

Рассчитываю на то, что Рома с Владом хоть немного стушуются, но куда там!

Вместо того, чтобы извиниться и отменить дурацкое правило, они начинают… раздеваться! Прямо при мне! На кухне!

— Ч-ч-что… вы делаете? – отчаянно машу руками, пока Волковы стягивают майки, демонстрируя мне свои поджарые спортивные тела. Канаты выпуклых вен натягивают гладкую, загорелую под морским солнцем кожу. Идеальные кубики пресса отчётливо проступают, заставляя сердце дико биться от этого зрелища…

— Раздеваемся, — невозмутимо отвечает Влад, оттягивая резинку на спортивных шортах.

— Да, Шапочка, — усмехается Рома. – Правила – есть правила. У нас на пляже в одежде не ходят!

Зажмуриваюсь и закрываю ладонями лицо. Щёки дико печёт, дыхание сбивается. Еле заметно приоткрываю один глаз, чтобы оценить обстановку.

Ситуация накаляется. Они уже избавились от шорт и вот-вот останутся совсем голые!

— Так! Я передумала загорать! – вскрикиваю. – Я хочу…

— Ты подглядываешь, — безапелляционно заявляет Влад.

Чёрт бы его побрал! Как он рассмотрел, что я глаза приоткрыла?!

Быстро зажмуриваюсь и отворачиваюсь.

— Вот и нет! – пытаюсь пройти вперёд, но с закрытыми глазами получается не очень. Я на что-то наталкиваюсь и больно ушибаюсь бедром. – Ай!

— Осторожно, детка! – меня тут же подхватывают сильные руки.

Ощущаю спиной жар сильной мужской груди, и кожа вспыхивает ещё сильнее.

— Вы обещали! – закусываю губы от досады. – Обещали, что не будете делать ничего, если я не захочу!

— А ты уверена, что не хочешь? – пальцы Ромы пробегаются по моим рёбрам, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения.

— Да, малышка, — Влад обходит меня спереди и встаёт прямо передо мной. Высокий, раскаченный… настоящий греческий бог воплоти! – Гостеприимные хозяева всегда предугадывают желания гостя!

— Не надо ничего предугадывать! – выдираюсь из объятий Ромы как дикая кошка.

Изворачиваюсь, выскальзывая из капкана их пышущих жаром тел. – Просто делайте то, что я вам говорю!

Братья Волковы усмехаются, переглядываясь.

— Значит, покомандовать нами хочешь? – спрашивает Роман, водя бровями вверх-вниз.

— Именно! – складываю руки на груди, пытаясь показаться более уверенной, чем я есть на самом деле.

— Ну хорошо, — сдаётся Влад, хитро глядя на меня и поворачивая голову набок. – И чего же ты желаешь?

— Для начала верните мою одежду! – облизываю пересохшие от волнения губы. – Платье и… — запинаюсь, ещё больше краснея. – Нижнее бельё!

— Боюсь, это невозможно, — Рома хмыкает.

— Опять какие-то дурацкие правила? – насупливаюсь. Что-то подсказывает мне, что они эти свои «правила» прямо на ходу выдумывают!

— Нет, просто мы их отправили в стирку, — спокойно отвечает Влад. – Машинка постирает и высушит вещи через три часа. А пока тебе придётся довольствоваться моей футболкой. Но если она тебя не устраивает, её всегда можно снять… – он подходит ближе и подцепляет подол, слегка оттягивая его на себя.

— Очень даже устраивает! – цежу сквозь зубы и вырываю из наглых пальцев ткань.

— Вот и отлично! — Рома хлопает в ладони, скользя взглядом по холмикам моих сосков, что напряжённо выступают под тонкой тканью.

— Чего же ещё изволит гостья? – усмехается Влад, изображая из себя чуть ли не джина, готового исполнить любую мою прихоть. – Мы, ведь, обещали научить тебя чему-то новому. Давай, крошка, жги!

— Я хочу… — закусываю губы в раздумьях. Чёрт! Надо срочно что-то придумать! Почему-то мне кажется, эти двое вовсе не собираются отпускать меня в скором времени! Надо как-то заставить их снова покатать меня на катере. Отвезти на другой берег… а уже там… я что-нибудь придумаю! – Я хочу научиться кататься на водных лыжах!

— Что? – брови Влада приподнимаются от удивления, а мне только и остаётся молиться о том, чтобы у Волковых не было нужного оборудования, и им пришлось отвезти нас на противоположный берег!

— Да-да! – быстро киваю. – Я, вообще, обожаю экстрим! – нет, ни разу, от одной мысли холодный пот на спине выступает! – Хлебом не корми, дай что-нибудь экстремальное попробовать!

Стараюсь говорить уверенно, а у самой поджилки трясутся. Твою ж налево, Лика! На что ты подписываешься?!

— Детка, — с сомнением говорит Рома. – Ты же плавать не умеешь! Того гляди, утонешь!

— А я жилет надену! – заявляю, дрожа от ужаса. – Ничего со мной не будет! Тем более, вы обещали научить новому. Вот и учите!

Волковы хмурятся, но, видимо, отказываться от своих слов не собираются. Понятное дело, они думали, что наши «уроки» будут проходить в горизонтальной плоскости! Ну что же, мальчики, вас ждёт большое разочарование! Потому что я уже всё решила!

— И ещё оденьтесь, — тычу указательным пальцем в их голые торсы. А после этого, желая их раззадорить и ускорить принятие решения, добавляю: — Обычно после экстрима мне жутко хочется секса!

Усмехаюсь, глядя на вытянувшиеся лица Волковых, поворачиваюсь к ним спиной и иду на выход из кухни, виляя бёдрами. Интересно, как много времени у них займёт принятие выгодного мне решения?

Перевожу сбившееся дыхание и слегка приподнимаюсь. Машина замедляет ход и сворачивает куда-то, вот только мне кажется, это происходит гораздо быстрее, чем следует. До деревни ещё добрых полчаса ехать! Куда же мы сворачиваем раньше времени? Из-под тряпок, под которыми я прячусь, мне кроме потолка совсем ничего не видно!

Слышу, как водитель глушит мотор, потом хлопает дверь. Я снова начинаю дико паниковать! После предательства отца и наглости Волковых я уже вижу подвох абсолютно везде! Божечки! Что, если этот рыбак – местный маньяк! Кажется, я подобный сериал как-то смотрела! Там тоже маньяк орудовал в маленькой деревне, и никто и подумать не мог, что им окажется скромненький старичок с удочками! Вдруг, и этот сделает со мной что-то ужасное?!

В этот момент, словно вишенка на моей разрастающейся панике, открывается пассажирская дверь, и…

— Ой… — негромкий голос пожилого мужчины заставляет меня задрожать всем телом. – Ты кто?

Выглядываю из-под курток и вижу загорелое морщинистое лицо. Мужчина удивлённо смотрит на меня, склоняясь к своему рюкзаку, что лежит на сидении. Теперь, когда он снял свою кепку, и я могу разглядеть его лицо получше, внезапно понимаю, что знаю этого человека! Это же дядя Петя! У него дом в двух улицах от бабушкиного! Прямо недалеко от Маринкиного!

— Дядя Петь… это я, Лика…

— А! – он широко улыбается. – Катюшина внучка?

— Ага, — киваю. – Вспомнили?

— Ну конечно!

Конечно же, он помнит. Ещё один бабулин ухажёр. Кажется, он ухлёстывал за ней параллельно с тем, который меня на катере учил кататься. У дяди Пети катера не было. У него были только удочки. Если честно, мне всегда его немного жалко было. У него дочь умерла лет десять назад, после этого он сам внука воспитывал. Помню, шутил даже, что его Толик может моим женихом стать. Вот только с Толиком у нас как-то не получилось. Да и у них с бабулей тоже.

— А ты чего на заднем сидении спряталась? Айда, пересаживайся на переднее! Тебе с пляжа доехать было не на чем? Поэтому ко мне забралась?

Я быстро киваю, оглядываясь по сторонам. Страх постепенно отступает. Мы всего лишь на заправке остановились.

— Сейчас, погоди, я бензину залью, и довезу тебя до Катиного дома! – с этими словами он достаёт кошелёк. Потом смотрит в сторону небольшого ларька возле заправки. –Катерина-то дома? Как думаешь, она шоколад тёмный всё ещё любит?

— Любит, — киваю. – Вот только дома её нет! Уехала. Вы меня можете к Маринке Фроловой подбросить? Она же как раз возле вас живёт?

— Могу… — отвечает он, заметно погрустнев. – Нет, значит, Кати? А когда вернётся? Я тебя могу потом от Марины довезти до дома. И… — он смущается. – Заодно Катерине, бабуле твоей, конфеты подарю…

— Она, наверное, вечером вернётся, — пожимаю плечами, раздумывая, стоит ли ему сказать, что у бабули всё, вроде бы, серьёзно с Казимиром, или не стоит расстраивать его раньше времени?

— Хорошо, — он снова улыбается. – Ты пока пересядь, я сейчас приду.

Осторожно выхожу из машины. Воровато оглядываюсь по сторонам. Так и кажется, что сейчас из-за поворота появится чёрный джип Волковых. Они снова похитят меня и заберут к себе, чтобы и дальше «учить» всем этим развратным штучкам! Учителя хреновы!

В животе что-то болезненно натягивается, а во рту сушит. Снова смотрю на дорогу. Абсолютно тихо. Никого… Что ж, это хорошо. Это очень даже хорошо! Я же не могу позволить себе и дальше быть послушной игрушкой для сексуальных утех? И пофиг, что эти чёртовы Волковы такие сексуальные мерзавцы! Пора брать себя в руки и включать голову! Они меня просто используют!

С этими мыслями юркаю на переднее сидение.

Дядя Петя возвращается уже через пять минут.

Садится на водительское место и неловко протягивает мне коробку конфет «Вечерний звон».

— Тут только такие были, — смущённо объясняет. – Передай от меня Катерине. Пусть чайку выпьет.

— Ладно… — киваю, принимая подарок. – А как же вы? Почему сами не передадите?

Дядя Петя вздыхает, заводя мотор.

— А что я? Я же понимаю, у неё много… дел. Занятая она женщина, Анжелика. Не до меня ей.

Почему-то мне становится обидно за дядю Петю, и я твёрдо решаю поговорить с бабулей на счёт него. Может, она может дать бедняге ещё один шанс?

Следующие полчаса моё беспокойство постепенно стихает. Никакой погони нет и в помине. Я возвращаюсь домой, к Кате. Почему-то на душе становится грустно… Кажется, словно я сама лишаю себя чего-то очень важного и ценного. Вот только умом понимаю, что ничего «ценного» между нами с Волковыми не было и не будет никогда. Слепая страсть. На этом всё.

Дядя Петя тормозит возле калитки Марины, и я, погружённая в свои печальные мысли, лишь киваю ему на прощание. Его старенькая машина поворачивает за угол дома, а я звоню в звонок.

Вчера я написала Маринке, что зайду к ней завтра. Конечно, собиралась ещё утром. Но кто же знал, что моё опасное приключение настолько затянется?

Замечаю, что калитка открыта. Наверное, подруга ждёт меня?

Захожу на территорию, печально глядя на конфеты. Видимо, до бабули дойдут не все. Мне сейчас просто необходим шоколадный допинг! Лучшее средство в борьбе против разбитого сердца…

— А вот и ты! – позади раздаётся мужской голос, и я резко оборачиваюсь, вздрагивая всем телом.

Я настолько не ожидаю увидеть того, кто стоит за моей спиной, что даже вожделенные конфеты выпадают из ослабевших рук.

— Ой! – только и успеваю взвизгнуть, как сзади меня хватают и зажимают рот.

— Вот и попалась, сучка! – цедит сквозь зубы один из людей Хрюнина. Его нос после драки с Владом и Ромой до сих пор в гипсе. – Долго бегала, тварь!

Начинаю бешено брыкаться, но тот, что сзади, жёстко удерживает меня в захвате.

— Ну всё, успокойся! Побегала и хватит! Пора возвращаться к Владимиру Павловичу! Он уже заждался свою любимую невестушку!

— Ммм! – мыча, продолжаю брыкаться как ненормальная, а потом кусаю держащего меня за рот мерзавца за палец. Кажется, я чуть ли не обезумела от страха!

— Сучка! – громила убирает ладонь от моего рта и на секунду ослабляет хватку.

Это-то мне и надо! Выворачиваюсь словно дикая кошка и тут же бью коленом в пах. Запрещённый приём, но куда мне тягаться с этим шкафом?

— Бля… — он сгибается пополам от боли, а я рвусь в сторону. Хватаю лежащую около сарая длинную палку с выпирающими гвоздями и, дико глядя на второго верзилу, иду на него, держа её наперевес. Сердце заходится в рваном ритме. Во рту противный привкус крови второго козла, что всё ещё валяется на земле, держась за свои бубенцы, которые я хорошенько отделала.

— Ты взбесилась? – цедит сквозь зубы тот, что со сломанным носом. – Опусти палку, дура!

— Не опущу! – визжу как можно истеричнее. – Вали отсюда, пока я тебя по хребту не огрела!

— Не дури, — опасно прищуривается урод. – У нас задание доставить тебя к шефу! А ну! – идёт прямо на меня! – Иди в машину по-хорошему!

— АААА! – издав истошный вопль я бросаюсь на обидчика, непроизвольно зажмуриваясь. Боже! В венах бушует адреналин! Я никогда в жизни не участвовала в драке! Даже когда в кино такое видела, всегда зажмуривалась от страха!

Чувствую, как моя палка прилетает по чему-то мягкому, обрадованно открываю глаза, но уже в следующий момент оружие вырывают из моих рук, а меня саму больно хватают за волосы.

— ПУСТИ!!! БОЛЬНО! – воплю, что есть сил.

— Ах ты, тварь! Думаешь, сможешь с нами тягаться?!

Крепкая ладонь с силой тащит меня за волосы вниз, заставляя изогнуться и опуститься на колени. От боли в глазах темнеет! Слёзы скапливаются, и я принимаюсь хныкать:

— Да не нужна я вашему Хрюнину!

— Шеф сказал, что нужна! – тупо басит верзила. – Значит, поедешь!

— Нет! Ни за что не выйду за него! Я… — сглатываю ком в горле. – Я уже не девственница, ясно?! Он на мне всё равно не женится!

На секунду повисает молчание. Тупой громила, видимо, переваривает мои слова.

— Ты совсем дебилка? – наконец, произносит. – Знаешь, что он с тобой и твоим отцом за такое сделает?

— Да мне всё равно! Мой отец – не мой отец! А я вам не вещь! Лучше сдохну, чем под жирного старика лягу!

— Ну, может, и сдохнешь! – зло хрипит тот, что только что катался по земле.

Второй охранник поднимается, тяжело дыша. – Владимир Палыч сам решит, что с тобой делать! Вот же сучка, — обращается к своему подельнику, всё ещё держась за свои фаберже. – И откуда в ней столько силы?

— Не просто сучка, а ещё и шлюха! – басит тот, что держит меня за волосы. – Слышь, Серый, может, проверим, чё она там болтала, а?

— В плане?

— Ну говорит, не девочка уже, — верзила как-то пошло усмехается. – Давай, задирай её футболку, посмотрим, что там у неё?

У меня на спине выступает холодный пот. Начинаю дико дрожать…

— А вдруг она Владимиру Палычу расскажет?

— Скажем, что врёт, — давит лыбу урод. – Смотри, какая норовистая кобылка! Я бы объездил!

— Вы идиоты! – стараюсь подавить слёзы. – Я ж пошутила!

— Чего? – хмурит кустистые брови тот, что держит меня.

— Да у неё явно чердак подтекает… — задумчиво произносит другой.

— Я просто наврала вам! Конечно, я девственница! – иду на понятную. От мысли, что они сейчас будут меня лапать, или чего похуже сделают, к горлу подкатывает тошнота. – Просто думала, вы меня отпустите!

В этот момент у охранника, что стоит позади звонит телефон.

— Это шеф, — басит он. – Да, Владимир Павлович! Мы её нашли! Да, как вы и сказали, пробили телефон её бабки. Подслушали, как она в огороде обсуждала, что Анжелика в гости к подружке ушла! Она тут! Что? Да, да! Уже везём!

Потом он отключается, выдыхает.

— Так, Гриш, надо везти скорее.

В следующий момент меня резко разворачивают, и на голову опускается тёмный мешок.

Я снова начинаю биться в агонии и кричать, но мне затыкают рот и волокут куда-то…

Слышу, как хлопает дверь машины, а потом…

— А ну отпустите девочку! – доносится отчаянный голос. Внутри вскипает от радости. Это же дядя Петя! Боже!! Он меня увидел!

— Те чё надо, старый хрыч! Вали отсюда!

— Никуда я не уйду! Подонки! Пустите девочку! Живо!

Я не вижу, что происходит, но слышу, как один из верзил отходит в сторону, а потом раздаётся крик старика.

Господи!!! Что они с ним сделали?!

— Мешаются тут всякие бомжи под ногами, — хрипит вернувшийся верзила. – Давай, пихай её в багажник.

Меня, словно куклу складывают чуть ли не пополам и толкают на жёсткое дно. Сверху захлопывается крышка багажника, и я погружаюсь в зловещую тишину.

Сука! Как же он бесит! Строит из себя святого, мать твою! Выставляет всё так, будто это из-за меня одного Шапочка сбежала! А он типа ни при чём, и это не его член у неё во рту орудовал! И не только во рту…

Заношу кулак для очередного удара, как вдруг нас окатывает ледяной водой!

— Твою мать! – реву, тут же отпуская Ромку. – Какого хрена?!

— Тот же вопрос! – возмущается брат.

Мы оба тяжело дышим. Переводим взгляд вправо и видим стоящего над нами инструктора Леонида с пустым железным ведром.

— Вы совсем сдурели? – качает он головой. – Чего дерётесь как петухи? Девку не поделили?

— Поделили, — хмыкаю недовольно.

Да… мы Лику ещё как поделили! И всё было бы отлично, если бы не её страсть к побегам! Я реально старался! Всё утро был пай-мальчиком! Готов был чуть ли не пылинки с неё сдувать! А она… снова сбежала! Плюнула на нас и при первом же удобном случае свалила!

— Короче, хватит тут цирк разводить, — мужик с грохотом ставит ведро на землю, а мы поднимаемся на ноги. – Езжайте к себе на остров и там хоть все зубы друг другу выбейте! – недовольно бухтит. – А тут пляж! Общественное место! Вон, — показывает в сторону любопытной толпы. – Уже мамочек с детьми напугали!

Я замечаю, как один карапуз в зелёных плавках испуганно жмётся к своей матери.

Становится неудобно, и я просто киваю, поворачиваясь к машине.

Рома плетётся следом.

Садимся в тачку.

Сам не знаю, почему я сел на водительское место. Хотел, ведь, на остров вернуться! Хотел к чёрту Шапочку послать! Так какого же…

— Просто убедимся, что с ней всё в порядке, — брат смотрит в зеркало и вытирает ссадину на брови. Знатно я ему врезал. Точно опухнет. У меня и самого челюсть слева ноет. Сам младшего драться учил, вот теперь и огребаю…

Вздыхаю. Вспоминаю, как испугался, когда она под воду ушла. Прямо вся жизнь перед глазами пролетела! Знаю, что лучше бы нам за ней не ехать. Лучше забыть. Потому что эта девчонка… уже под кожу успела забраться! Хрен знает, как это у неё получается, вот только из головы никак не выходит. Всё время о ней думаю. И от этого злюсь ещё сильнее!

— Точно поехать в клуб не вариант? – всё же спрашиваю ещё раз. – Бутылка водки и другая баба? Мы сразу почувствуем себя лучше!

Я вру себе. Убеждаю, что эта кукла вовсе никакая и не особенная! Просто у нас был недотрах, вот и увлеклись. Хорошо бы, и правда, просто забыться! Смогу ли? Хрен знает…

— Нет, едем, — настаивает брат. – Ну или свали с водительского места, я сам.

Сцепляю зубы. Ну уж нет! Знаю я его! Приедет, найдёт её и будет трахать в одного. Нет. Я тоже хочу!

— Ладно, поехали, — нехотя соглашаюсь.

Молча завожу мотор и отъезжаю с парковки.

Поддаю газа и до деревни мы доезжаем за какие-то полчаса. Конечно, у Шапочки была приличная фора. Пока мы с Ромкой носились, то врача искали, то катер парковали, прошло часа полтора, не меньше!

Вздыхаю, подъезжая к дому её бабушки. Чувствую себя несчастным волком из сказки. Сейчас ещё надо думать, как в дом проникнуть! Бабка-то у неё боевая! Ещё начнёт ружьём угрожать как в прошлый раз.

Паркуюсь возле калитки. Глушу мотор. Мы с братом не успеваем сделать и несколько шагов, как калитка отворяется, и, как я думал, с ружьём наперевес на нас идёт бабушка Лики. Смотрит так дико, словно мы её внучку не до оргазмов доводили, а в реке утопили!

— Эти?! – ревёт.

— Н-н-нет, Катерин, не эти! – из калитки выскакивает какой-то побитый мужичонка и отчаянно машет руками. – Не они!

— Уверен?! – бабуля угрожающе взводит ружьё.

— Уверен! – вопит мужик.

— Да мы с миром! – Рома первый поднимает руки. – Мы к Анжелике в гости! Без злого умысла!

Я только хмыкаю в ответ. Пусть за себя говорит! Лично у меня умысел не самый добрый! Я собираюсь девчонку хорошенько по заднице отшлёпать, чтобы впредь сбегать неповадно было!

— Бабуль, хорош дурить, — цежу сквозь зубы. – Опусти ружьё!

Готовлюсь к долгим переговорам, однако, воинственная бабушка опускает ружьё даже быстрее, чем я успеваю договорить.

Опускает, а потом всхлипывает. Жалобно так. Безутешно.

— Ну, значит, точно те гады забрали! – поворачивается к мужичонке и бросается ему в объятия. – Что же делать, Петенька?! Что же делать?!

— Ну-ну, Катерина, — он поглаживает её трясущиеся плечи. – Не реви! Слезами горю не поможешь!

— Какому ещё горю? – спрашиваю, а у самого во рту пересыхает моментом. Вот сейчас в калитку должна выйти Лика. Да, ведь? Она же слышит, что мы приехали! Почему не выходит?

Сердце сжимается от недоброго предчувствия.

— Уезжайте, не до вас сейчас! – всхлипывая, бросает бабушка.

— А где Лика? – судя по отрывистому тону голоса, Рома тоже взволнован.

— Украли её! – всё громче плачет бабушка. – Забрали мою девочку!!

Мы с братом дико переглядываемся.

— Как? Кто?! – рычу.

— А вам-то какое дело?

— Самое прямое! – прохожу к дому без приглашения. – А ну рассказывайте, что тут у вас произошло! – обвожу всех присутствующих сумасшедшим взглядом.

— Может, расскажем, а, Катюш? Смотри, какие ребята бравые! Глядишь, вместе что-нибудь придумаем? – миролюбиво предлагает мужик с расквашенным лицом.

— Ладно… — наконец, вздыхает бабушка. – Заходите в дом, — открывает дверь и пропускает нас с братом вперёд.

Никогда не думал, что меня будет так лихорадить, сжигать, и одновременно ледяной изморозью крыть.

Это даже не страх.

Просто ужас, пробирающийся под кожу.

Мы с братом сидим в машине, я стискиваю руками руль, он стискивает кулаки, потом лупит со всей дури по приборной панели.

— Блядь! Блядь! Блядь!

Я знаю, что пластик может не выдержать его ударов, но не могу остановить его, потому что знаю — Владу надо выпустить пар.

Да и мне.

Конечно, часа два спортзала могли бы помочь. Или хороший секс.

Смешно, да. Не в этой жизни, твою мать! Сейчас поможет только хорошее пиздилово с уродами, которые посмели лапы свои поганые протянуть к нашей девочке!

Вот только просто поехать туда и забрать её точняк не получится — рисково.

Нужен план.

А времени нет.

Когда думаю, что это старый ублюдок Хрюнин мог уже её трахнуть, у меня жилы жгутом сворачиваются и внизу живота кипящая лава собирается.

Пиздец как мне хуево.

И Владу тоже.

Когда бабушка шапочки, Екатерина Алексеевна, пригласила нас в дом, мы уже поняли, что дело пахнет керосином.

Этот дедок, который с ней был и которого она ласково Петенькой называла, рассказал, как Лика залезла к нему в машину тайно, потом попросила привезти её не сразу к бабуле домой, а к подруге её, Марине. А там её уже, ждали. Узнали, что она там.

— Тимур, муж моей дочери, совсем умом тронулся, решил на девочке заработать…

— То есть как? — удивлено спросил я.

— Ну, как, молча! — Екатерина поджала губы, я видел слезы в её глазах, — Замуж выгодно отдать. Хрюнин этот как синяя борода, двух или трех жён точно схоронил, а уж сколько девочек у него было. Я про этого гада всё узнала, когда выяснила, за кого мою ягодку хотят замуж отдать. Если бы он нашёл достойного мужа я бы, может и не возражала. Но в его окружении-то достойных мало! Говорила я тогда дочери — не связывайся, вырастим ребёнка как-нибудь и без этого…

— Екатерина Алексеевна, а можно… простите, ближе к делу. Лику увезли люди Хрюнина?

— А кто еще? Они! Петя, ты же слышал?

— Да… Деваха кричала про какого-то Хрюшкина, а бугай этот звонил, и вроде как имя называл Владимир Палыч.

— Значит точно. Сволочь.

— Получается, она от него бежала?

— Бежала. Приехала ко мне сама не своя. В шоке. Она-то еще думала, что Тимур ей родной. У неё, у бедной, в голове не укладывалось, что родитель может вот так… невинное дитя продать. Невинность ему, видите ли, важна была…

— Что? — голос у брата перехватывает, я тоже охреневаю от полученной информации.

— То самое. На что у вас, у мужиков, вечно… одно место повёрнуто!

— Кать, ну ты уж… это…

— Что, Петенька, скажешь не так? Всем вам, как медом намазано. Чистую подавай! Потом женитесь на чистых и страдаете всю жизнь.

— Ну… Катя, я…

— Проехали. Не о том сейчас. Надо всех на ноги поднимать. Тимуру позвоню. Уничтожу, сволочь эту!

— Спокойно! — брат поднял руку, тормозя активность бабушки, — не надо никого пока поднимать. Мы их можем спугнуть. Надо план придумать.

— Какой план? Спасать Лику надо!

— Чтобы спасти и нужен план! Надо понять, куда её повезли эти мрази и… что Хрюнин собирается с ней делать.

— Что, что! Жениться он надумал! Так что, может он её и не тронет пока, он же знает, что она девочка.

Екатерина посмотрела на Влада, потом на меня. Я вдруг с ужасом понял, что мучительно краснею.

Девочка Лика уже не совсем девочка. И если… Если Хрюнин об этом узнает ей мало не покажется!

Но если у малышки хватит ума сохранить в тайне то, что она потеряла невинность она может выиграть какое-то время.

— А если… если он выяснит, что она… — Влад спросил тихо, я понял, что братцу тоже неловко.

— Лучше нам забрать её оттуда до того, как он что-то выяснит. — поджав губы ответила бабушка, — А с вами об это я, молодые люди, еще буду иметь серьёзную беседу!

— Мы тоже хотели с вами иметь серьёзную. И с Ликой. — вступил в разговор я. Но позже. Пока надо понять, что за фрукт Хрюнин, куда его шестерки повезли Лику.

— Я слышал, — подал голос Пётр, — что они её прямо к нему везут. Может, в дом?

— Я думаю, стоит позвонить Тимуру. Он может что-то знать.

Влад кивнул. Екатерина Алексеевна взяла телефон.

— Зятек, объяснишь, что за люди среди бела дня мою внучку крадут? Жених, значит? и что? Родную бабку на свадьбу не позовёшь? Совсем уже ты, да? Да! Я хочу быть на свадьбе! Ладно тебе, Тимур, я же понимаю, что мне против вас идти смысла нет. Давай по-хорошему решим, а? Зароем… топор войны?

Бабуля слушала разговор с таким видом, что если бы можно было убивать на расстоянии отчим Лики точно бы уже был на том свете.

— Я сейчас хочу её видеть. Девочка явно напугана, в каком состоянии она будет завтра, на свадьбе? Да, я приеду одна. Хорошо, пошли за мной своих людей. Где она, у тебя? Ах, уже у него! Нехорошо, что невеста ночь до свадьбы у жениха проводит. Забери её к себе! Не можешь? Договорились уже? Ладно. Присылай машину, я еду. Платье-то хоть купили девочке?

Катерина таким тоном разговаривала с бывшим зятем, я бы не удивился, узнав, что он там обделался. Да, такую тещу иметь — это надо быть сильным. Хотя я чувствовал, если она поймет, что её внучку любят, то…

А мы? Мы любим?

В общем, план у нас появился пока самый простой.

Бабуля едет к Хрюнину, мы за ней. И там уже по обстоятельствам понимаем что и как. Хрюнин не сказать чтобы прям олигарх, так, местного разлива. Охрана, конечно имеется, но мы тоже пацаны подкованные, да и… друзья у нас есть.

Решаем собрать небольшую команду. Созваниваемся, договариваемся, объясняем.

А потом сидим в тачке и ждём, пока люди отчима Лики приедут за бабулей.

Светиться нам с братом пока не стоит.

Ожидание убивает. Особенно, когда мы представляем, что Хрюнин может устроить Лике прямо сейчас.

Не дай бог хоть волос упадет с её головы! Хрюнину не жить!

— А вот и моя красавица-невеста! – «жених» встречает меня, раскрывая объятия. – Иди сюда, милая, ну же. Чего ты боишься?

Грубые руки одного из охранников толкают меня в сторону «суженного». Мужчина раза в три старше меня и раза в четыре толще прижимает к себе моё измученное долгой дорогой тело. От его близости по спине проходит дрожь, а к горлу подступает тошнота.

Однако, как бы сильно мне ни хотелось оттолкнуть его, понимаю, что это не лучшая стратегия. Сейчас я должна во чтобы-то ни стало усыпить его бдительность!

Поэтому вместо сопротивления я покорно жду, пока он облапает меня за задницу, а потом припечатается противными усищами к моему лицу.

— Соскучилась, крошка? – усмехается, наконец, отпуская меня.

Сцепляю зубы и киваю на его вопрос. Смериваю Хрюнина убийственным взглядом и отступаю назад.

— И я скучал, пирожочек мой! – он мерзко посмеивается, от чего его объёмное тело начинает отвратительно трястись. – Глупенькая ты моя, куда же ты сбежала?

— Решила бабулю навестить, — сглатываю ком в горле. – А то потом некогда будет.

Говорю заранее заготовленную ложь. У меня было время хорошенько обдумать стратегию своего поведения. Пока меня трясло в багажнике, в полной темноте и духоте, я обо многом успела подумать… И о том, как жалею о своём побеге, и о том, как не жалею о времени, проведённом с морячками. Пусть это была и не любовь с их стороны, то хотя бы страсть… Я познала в жизни настоящую страсть… желание таких мужчин, как Волковы. Наверное, такое бывает далеко не у всех. Как много девушек выдают замуж также, как и меня? За старых противных жирдяев? За извращенцев, которых и мужчинами-то назвать язык не поворачивается? Какая уж тут страсть…

Будущий жених обводит меня сальным взглядом, а потом командует своим прихвостням:

— Оставьте нас!

— Да, босс, — кивает тот, которому я между ног зарядила, и они уходят.

Хоть симпатии эти двое громил у меня явно не вызывают, я с ужасом смотрю на то, как они покидают просторную гостиную, плотно прикрывая за собой двери. Оставляют меня наедине со своим боссом.

— Садись, детка, — Хрюнин показывает на свободное кресло. – Ты, наверное, устала?

Тон такой тёплый, почти отеческий. Вот только взгляды, которыми это животное скользит по моему телу, отеческими ну никак не назовёшь! Близко посаженные поросячьи глазки блуждают по моей груди и бёдрам с таким видом, будто их хозяин примеряется, что лучше сожрать в первую очередь!

Я неловко сажусь на край кресла, держа спину прямо. Только без паники, Лика! Ну не убьёт же он меня в конце концов!

Сам Хрюнин плюхается рядом на диван и тут же кладёт огромную лапищу на моё колено. Непроизвольно вздрагиваю от этого прикосновения, и застываю как статуя, боясь пошевелиться.

— Скоро подадут ужин, — хрипит он. – А пока нам надо поговорить.

— Да-да, конечно… — нервно лепечу.

Толстые как сардельки пальцы сжимаются на моей ноге, а по позвоночнику пробегает отвратительный холодок. Боже… лишь бы сейчас приставать не начал! Ведь я этого просто не вынесу!

Умом понимаю, что от домогательств будущего мужа я никак не смогу отвертеться, но… хочется отодвинуть этот момент как можно дальше!

— Мне тут парни сказали, что ты им какую-то ерунду плела, — задумчиво хмыкает Хрюнин.

— К-к-какую… — шепчу, чувствуя, как горло тисками сжимает.

— Говорят, трахалась с кем-то другим, — цедит он сквозь плотно сжатые зубы и одновременно впивается ногтями в мою кожу.

— Ай! – вскрикиваю, чувствуя боль.

— Так что, правду парни говорят? Ты мне изменяла? – его голос рокочет и неприятно булькает.

Я быстро-быстро мотаю головой.

— НЕТ! – взволнованно шепчу. – Нет, что вы… я не… Они врут!

Опускаю глаза, чувствуя, как предательски дрожит тело. Боже… и на что я только надеялась?! Почему думала, что, если распрощаюсь с девственностью, он меня отпустит?

В этот момент воздух разрезает хлёсткий удар, и в следующий миг увесистая ладонь обрушивается на мою щёку.

Кожа вспыхивает, а меня всю отбрасывает назад, в кресло.

Громко всхлипываю, прижимая ладонь к щеке…

А Хрюнин меж тем продолжает, как обычно:

— В глаза мне смотри!

Содрогаясь всем телом, поднимаю на него полный ненависти взгляд. Из глаз брызжут слёзы, я чувствую, как губа наливается тяжестью и начинает ныть.

— Я не… — лепечу, понимая, что от того, насколько убедительно я буду сейчас врать напрямую зависит моё здоровье. – Я никогда бы не сделала этого! – губы дрожат, но я стараюсь говорить чётко и ровно. – Я… слишком вас уважаю, я бы…

Нервно сглатываю ком в горле. Паника сковывает тело, и я совершенно не представляю, что делать дальше! Ведь моё враньё очень легко проверить… даже слишком легко!

— Отец всегда говорил о вас с большим уважением, я бы никогда не осмелилась…

— Не осмелилась, значит… — цедит он сквозь зубы.

— Нет! – уверенно мотаю головой.

— Зачем тогда сбежала? – рычит как хряк.

— Я просто… просто испугалась! Я никогда не была объектом внимания мужчин! А тем более таких, как вы…

Таких отвратительных, грязных уродов, как ты, придурок! Мне хочется выпалить ему в лицо всё, что я о нём думаю, но… Понимаю, что, если скажу это, он точно меня убьёт!

Вместо этого я начинаю хныкать и плакать, делая вид, что обижена его недоверием.

— Ладно, — Хрюнин смеривает меня испытующим взглядом. – Верю… Тем более, что свадьба уже завтра. Он наклоняется, и треплет меня за горящую щёку. – Ну всё, не реви. Это я так, в воспитательных целях. А теперь я хочу, чтобы ты сделала мне приятное… Давай, солнышко, поработай ртом!

У меня глаза на лоб лезут, когда он тянется к ширинке своих брюк. Тяжело отдуваясь, расстёгивает ремень, а потом командует:

— На колени, невестушка! Сейчас я научу тебя, как делать меня приятно!

— Сиди тихо как мышка! – шепчет тётя Галя, когда мы оказываемся в спальне.

— Что? Почему? – взволнованно округляю глаза. Меня всё ещё нехило потряхивает после домогательств Хрюнина. До сих пор не могу поверить, что удалось избежать самого страшного!

Но, несмотря на отсрочку, мне легче не становится! Ведь свадьба уже завтра! Уверена, на следующую ночь этот урод запасётся своими «таблетками», и мне придётся иметь дело с его «чупа-чупсом»! Бррр… Как только вспомню об этом сморщенном стрючке, так мороз по коже!

— Потому что сбежать не получится, — тихо отвечает тётя Галя. – Уж поверь мне, детка, я в этом доме уже три года работаю! Тут по ночам куча охраны!

— Тётя Галя, миленькая! – хватаюсь за её руку. – Пожалуйста! – на глазах выступают неподдельные слёзы. – Помогите мне! Я не хочу замуж за Хрюнина! Меня заставляют!

— Верю… — вздыхает женщина. Смотрит на меня и качает головой. – Катерина-то знает, где ты?

— Бабуля не знает… — печально мотаю головой.

— Ладно, я с ней свяжусь. Потому что одно тебе отсюда не уйти. Надо подумать, кто может тебе помочь. Есть такие?

В голове вспыхивают яркие образы моих морячков. Сильных, надёжных, мощных… Вспыхивают и тут же гаснут. Потому что я знаю, что после моего последнего побега они вряд ли захотят иметь со мной дело… Да даже если бы захотели. Кто я такая, чтобы они рисковали жизнями ради моего спасения? Ради девчонок на одну ночь здоровьем не рискуют! И в криминал не ввязываются…

— Нет… — шепчу, всхлипывая. – Я совсем одна…

— Ну-ну, — тётя Галя прижимает меня к себе. Гладит по спине. – Полно тебе, девочка! Слезами горю не поможешь! Ты не реви, а ложись-ка лучше спать. Мне тоже пора, — смотрит на часы. – Катерине я позвоню. А завтра уже решим, что делать.

— Тёть Галь, а почему вы мне помогаете? – вытираю щёки ладонями.

Женщина хитро прищуривается, а потом подмигивает.

— Думаешь, ты одна такая, кто Хрюнина терпеть не может?

Пожимаю плечами.

— Он мне знаешь уже где? – она закатывает глаза, а потом показывает на своё горло. – Вот он уже где! Хрен старый!

— Но вы же с ним… — краснею, не решаясь сказать «спите».

— Что поделать, — женщина вздыхает. – У меня внучка – инвалид. И сын непутёвый. Некому больше о девчонке позаботиться. Вот и выкручиваюсь, как могу… — она пожимает плечами. – Но одно дело я. А другое – ты. Маленькая ещё, чтобы с такими уродами дело иметь. В общем, не реви! Я тебя тут одну не брошу!

Говорит, а потом прислушивается к голосам в коридоре.

— Ладно, Анжелика. Мне пора! А то я тут подозрительно долго задержалась, — она обнимает меня на прощание. – Ну всё, не вешай нос!

Выскальзывает за дверь и тихо прикрывает её за собой.

Когда я остаюсь одна «не вешать нос» совсем не получается.

Хожу по комнате, как загнанный в ловушку зверь.

В голове тысяча мыслей. Одна хуже другой…

Почему в жизни так получается, что осознание часто приходит слишком поздно? Сейчас, например, я очень жалею о своём побеге. Горько жалею… Нужно было не строить из себя гордую, а остаться с Волковыми! Пусть я для них ничего не значу. Пусть я для них просто развлечение, но… по крайней мере, эта страсть была взаимной! Я бы могла притвориться, что они тоже испытывают ко мне что-то. Могла бы врать самой себе… Остаться с ними и кайфовать от их жарких мощных тел… от оргазмов, от которых подкашивались ноги. Я бы убедила себя в том, что нужна им… И пусть бы они разбили мне сердце! Сейчас мне на это плевать! Всё, что угодно лучше, чем стать женой Хрюнина и позволять ему каждую ночь себя насиловать…

Даже от его прикосновения чувствую себя грязной. Иду в душ и отдраиваю кожу до скрипа. Несмотря на чистоту и душистую пену, на душе всё равно мерзко.

Ложусь в кровать, но уснуть так и не получается.

Когда часы показывают половину третьего ночи, я, всё же, встаю.

Что, если мне попробовать разведать обстановку? Сидеть и смирно ждать своей участи просто невыносимо!

Натягиваю одежду и аккуратно подхожу к двери.

Открываю и прислушиваюсь. Вроде бы, тихо.

Сердце бешено бьёт по барабанным перепонкам. Хватаю ртом воздух и прохожу дальше. Вижу лестницу, ведущую куда-то вниз. Вспоминаю, как прошлый раз сбежала именно по ней.

Задыхаюсь и осторожно спускаюсь. Одна ступенька за другой. Вот, я уже на первом этаже! Впереди дверь, из которой можно попасть на задний двор. Устремляюсь к ней и в надежде опускаю ручку. Чёрт!! Заперто!

В этот момент позади раздаются шаги. Тяжёлые, явно мужские.

Паника накатывает, и я юркаю в ближайшую дверь. Это подсобка. Слава Богу!

— Как думаешь, будет свадьба, или нет? – спрашивает один мужчина другого.

Голос знакомый. Кажется, это один из тех, что выкрали меня и привезли сюда!

— Хрен знает, может и нет.

— Интересно, что шеф сделает со своей невестушкой, если она, и правда, уже пользованная? – усмехается громила.

— Тебе какое дело?

— Может, мне отдаст? – ржёт он.

— Губу закатай. Владимир Палыч без тебя с ней разберётся.

— Чё, думаешь, грохнет?

— Ну, сперва трахнет во все щели, а потом, может, и грохнет, — равнодушно замечает верзила. – А, может, себе оставит. В качестве послушной шлюшки.

— Вот бы оставил… — с надеждой говорит второй. – Жаль такой девке пропадать. Уж больно аппетитная!

— Да тебе всё равно не перепадёт!

— Чего это… — голоса становятся тише, и я уже не могу разобрать, что они говорят.

Шаги стихают, а я стою сама не своя.

Горло сдавливает паника. Мне становится нечем дышать, а помещение будто сужается перед глазами.

Резко распахиваю дверь и опрометью бросаюсь обратно в комнату.

Боже… боже мой! Это какой-то кошмарный сон!! Что же мне делать?!

— Просыпайся, солнышко, — меня будят ласковые прикосновения, и в первые секунды после пробуждения мне кажется, что это Катерина, но потом я открываю глаза и вижу перед собой тётю Галю.

Сразу же понимаю, где я, и от этого настроение резко идёт вниз.

Поворачиваюсь к ней, и сажусь в кровати. Шикарная спальня, балдахин. Но, несмотря на роскошь обстановки, мне не по себе. Тут же вспоминается подслушанный вчера разговор охранников, и по позвоночнику проходит неприятный морозец.

— Пора вставать, невестушка, — тётя Галя говорит как-то непривычно бодро и любезно. Смотрю по сторонам, пытаясь понять одни ли мы. Мне так хочется спросить её, удалось ли ей связаться с Катериной, и рассказать ей, что со мной случилось? Попросить о помощи!

В этот момент тётя Галя склоняется ко мне и подмигивает, кивая. Хочу было спросить, что значит этот жест, но она не даёт мне сказать и слова, потому что тут же говорит:

— Тут к тебе папа пришёл, поздоровайся, — она отстраняется в сторону, и я вижу стоящего над собой отца.

Теперь понятно, почему тётя Галя ведёт себя так странно.

— Здравствуй, детка.

— Ну, я зайду чуть позже, — кивает тётя Галя, вставая. Она ставит на прикроватную тумбочку поднос с завтраком, и, откланявшись, спешит к двери.

А мне так и хочется крикнуть ей в след, чтобы она осталась тут и не бросала меня наедине с отцом… Потому что говорить мне с ним совершенно не о чем! Чёртов предатель! Продал меня этому жирному борову и глазом не повёл! Вот пусть теперь идёт ко всем чертям! Разговаривать с ним я не намерена!

— Как настроение? – отец меж тем подходит ближе к кровати.

Слышу, как хлопает дверь. Мы с ним остались наедине.

— Бедная мама, — цежу сквозь зубы. – Она, наверное, в гробу переворачивается от того, что ты творишь!

— Что ты несёшь? – его тон тут же меняется, становясь напряженнее.

— А ты, можно подумать, не понимаешь, о чём я? – едко замечаю, стреляя в него убийственным взглядом. – Ты продал меня! А я, ведь, тебе доверяла! Считала своим отцом! Верила тебе!

На глаза наворачиваются слёзы. Не надеюсь на то, что мне удастся его переубедить, просто хочу высказать наболевшее.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь! – его глаза сверкают. – Ты думаешь, так просто было заработать на ту жизнь, что вы с мамой вели? Думаешь, мне было легко?

— Я не знаю! – мотаю головой. – Отец, я никогда не просила тебя об этом! Я бы довольствовалась малым…

— Я должен Хрюнину, Анжелика! Большую сумму! И ваш брак…

— Ты просто продал меня ему, — перебиваю, сглатывая ком в горле. – И теперь тебе с этим жить…

Отец запускает руку в редеющие волосы, смотрит на меня с отчаянием.

— Разве тебе плохо в этом доме? Ты, ведь, станешь тут хозяйкой! Будешь послушной женой, Владимир Палыч будет от тебе заботиться! Родишь ему сына, не будешь ни в чём нуждаться!

— У него уже есть сын, отец! Боже! Неужели ты сам себя не слышишь!? Это безумие! Я его не люблю!

— Любовь переоценивают, — строго заявляет он. – Вам будет хорошо вместе!

— Не будет! – смотрю ему прямо в глаза. – Пожалуйста, отмени свадьбу! Пока ещё не поздно!

— Уже поздно, — чеканит сквозь зубы. – Таким как Хрюнин не отказывают.

Смотрю ему прямо в глаза. Вроде, и родной человек, но я его будто не узнаю. Знакомые черты, голос знакомый. Однако, кажется, я его никогда и не знала толком!

— Смирись, — говорит мне.

«Никогда!» — отчаянно думаю про себя я.

Хочу было сказать ему ещё пару ласковых, но в этот момент дверь спальни снова открывается, и ко мне в комнату бесцеремонно заходят незнакомые женщины.

— Лика, доброе утро! Свадьба через три часа! Вам пора собираться! Я ваш стилист на сегодня. Вам пора делать макияж, причёску и надевать платье. Всё уже оплачено Владимиром Павловичем! Ваш будущий муж позаботился о том, чтобы сегодня вы выглядели волшебно!

Девушка смотрит на меня так, будто я в лотерею выиграла. Её помощницы завозят вешалку, на которой висит несколько платьев в прозрачных чехлах.

— Мужчина, вам пора! – девушка многозначительно кивает отцу. – У нас много дел, вы будете отвлекать!

Отец молча соглашается. Бросает на меня быстрый взгляд, а потом послушно направляется к двери. «Ну и катись!» — хочется крикнуть ему вслед. Сама как-нибудь справлюсь!

За отцом закрывается дверь, и я остаюсь один на один со стилистами.

— Встаньте, пожалуйста, — требовательно говорит главная среди них. – Какой у вас размер?

Равнодушно подчиняюсь и встаю.

— Так, — она окидывает меня профессиональным взглядом. – С вашей фигурой, вам лучше подойдёт вот это платье… — она показывает снимает с вешалки одно из свадебных платьев. – Нравится?

— Мне всё равно, — хмуро отвечаю и опускаю взгляд.

Делаю глубокий вдох. Мне, и правда, всё равно, как я буду выглядеть. Совершенно плевать на цвет и фасон. Я грежу лишь одним. Приездом своей бабушки.

Потому что уверена, она не скажет мне «забудь и смирись». Она поможет! Поможет вырваться из цепких лап Хрюнина! Поможет сделать что угодно, лишь бы не стать его женой!

Лика

Быть рядом с ней и не быть в ней – херов ад!

Поэтому мы с Владом, не сговариваясь, делаем то, что и положено истинным Волковым – похищаем нашу сладкую Шапочку.

Подхватываю её на руки и тащу в тачку.

Шапочка не пугается. Она не вырывается, она, мать её, хихикает! Вот негодница мелкая! Натворила дел, а теперь смеётся!

Мы думали, больше не увидим её! Чуть не поседели, пока до дома Хрякова добирались, а ей весело?!

— Ну погоди у меня! – многообещающе прищуриваюсь.

— Это из другой сказки! – веселится малышка, продолжая лежать на заднем сидении кверху попкой. И задравшейся юбочки даже не стесняется! Вот же…

Мы с Владом облизываемся, глядя на обнажённые пирожки. Так бы и откусил!

Но, конечно, не в доме этого хряка!

Сажусь за руль, Влад падает на соседнее сидение.

Быстро завожу мотор, пока никто нашей малышки не хватился.

Однако, далеко отъехать не получается, потому что из ворот выбегает её вездесущая бабушка и что-то кричит нам вслед, угрожающе размахивая кулаками.

Если честно, я эту бабулю побаиваюсь. Мне кажется, будь она бабушкой из сказки про Красную Шапочку, от бедного волка бы и мокрого места не осталось. В два счёта стал новой шубой.

— Ба! – Лика опускает стекло. – Не бойся! – кричит, высовываясь наполовину. – Я завтра вернусь.

Я с сомнением хмыкаю. Лика слышит и исправляется.

— Может, послезавтра!

Тут хмыкает Влад.

— Ну до конца недели точно! Пока, бааа!

Машина скрывается за поворотом, а мы трое смеёмся.

Господи. Как же спокойно теперь, когда эта егоза рядом, под присмотром! Наконец, могу дышать полной грудью. Ничего не давит. Хотя…

Кое-что теперь очень даже давит.

Пытаюсь кое-как справиться со стояком, но мысли до сих пор вертятся вокруг сладких пирожочков, которым сегодня не удастся уйти целыми и невредимыми.

Когда мы доезжаем до отеля и подходим к стойке регистрации, у меня самого в штанах такая «стойка», что приходится курткой прикрываться.

Наконец, документы заполнены, и мы идём в самый шикарный номер отеля, совершенно не стесняясь осуждающих взглядов обслуживающего персонала.

Сейчас мне на всё плевать! После пережитого стресса всё, о чём я только могу подумать – как бы поскорее его сбросить. И не только его. А костюмчик Шапочки тоже.

— Малышка, — как только мы остаёмся наедине, я впечатываю её спиной в стену. – Чёрт тебя дери!

— Лучше бы меня не чёрт драл, а вы… — она снова хихикает, довольная своей пошловатой шуткой.

— И где ты такой похабщины понабралась? – усмехается Влад, что быстро расстёгивает её блузку.

— От вас, морячки! – Лика улыбается. – Вы – самое пошлое, что случалось в моей жизни!

— Да, крошка, это ты в точку… — улыбаюсь, гладя в её подёрнутые пеленой возбуждения глаза.

Развожу её бёдра и резко наклоняюсь.

Малышка отлично подготовилась ко встрече с нами, даже трусики не надела!

Распахнутая, беспомощная и полностью в нашей власти!

Ммм… провожу языком по розовой щели. Такая нежная, вкусная! И только для нас!

Касаюсь клитора и слегка всасываю. Малышка стонет, но её стоны заглушает рот Влада, которые забавляется с верхними губками.

Ласкаю клитор, раздвигая в стороны припухшие возбуждением складки.

Лика мелко подрагивает в моих руках. Пригвождаю её колени к стене, разводя их как можно шире. Влажная плоть манит...

— Ну что, Шапочка, доигралась? – говорю с притворной строгостью. – Теперь Волковы тебя съедят!

С этими словами набрасываюсь на её киску, прикусываю клитор, а потом без подготовки врезаюсь в её дырочку языком!

— Ааах… — рвано выдыхает негодница, а я даже не даю ей передышки. Безжалостно орудую в ней языком, продолжая насаживать её на себя.

Да, маленькая. Думала, худшее позади? Очень даже зря…

От нас с братом ты не уйдёшь прежней!

Твою мать, это же долбанный рай!

Смотрю на бьющуюся подо мной в оргазме малышку и чувствую, что меня самого распирает.

Сердце шарашит по рёбрам с силой остервеневшего кикбоксера!

Дотрагиваюсь до полушарий её груди. Слегка оттягиваю соски, играю с затвердевшими холмиками.

Лика лежит на спине. Прикрывает глаза, улыбается. Такая дико сексуальная и одновременно невинная! Даже после всего разврата, который мы с братом творили с ней, она для меня навсегда останется чистой, скромной малышкой, что так дрожала от наших прикосновений в купе поезда…

Как оказалось, она никогда нам не врала. И если бы тогда, в нашу первую встречу, я смог отбросить свои дебильные предрассудки и сразу поверил ей, её бы не похитил этот козёл Хрюнин! Ей бы не пришлось бояться. Потому что мы бы разобрались с этим жирным ублюдком сразу, не дожидаясь, пока Шапочка сбежит от нас.

А ещё… я бы постарался сделать её первый раз более нежным и ласковым… Положил бы её на красивую кровать, в самом дорогом номере отеля. Долго бы ласкал её тело, доводя до грани. Собственно… так, как я делаю это прямо сейчас.

Ведь сейчас мне хочется, чтобы мои ласки были не наказанием, а, наоборот, поощрением. Хочется подарить ей всё удовольствие мира. Всю свою страсть!

Глажу её живот, а потом спускаюсь пальцами ниже, замирая у неё внутри.

Рома пристраивается рядом, целует её плечи, шею…

Лика сладко стонет и привлекает брата к себе, а другой рукой сжимает мою задницу. По спине проходит электрический ток. Ну надо же! Малышка хочет продолжения?

— Хочешь кончить ещё раз?

Поворачиваю её на бок и опускаюсь рядом на кровать.

От дикого желания снова подвигаться в узкой киске сводит яйца. Но я как изощрённый мазохист всё откладываю это удовольствие.

Дразню языком её сосок, слегка прикусываю…

— Да… — выдыхает блаженно.

Лика выгибается в пояснице. Такая тонкая, изящная… Льнёт ко мне грудью, а попкой сжимается в пах брата.

Ммм… она ведь понимает, что так дразнить голодных Волковых нельзя? Обязательно будут последствия…

Делаю движение бёдрами и выбиваю из неё стон. Мне нравится, какой послушной и отзывчивой она становится в наших руках.

Рома тоже не теряется.

— Оближи, — требовательно просовывает указательный палец между пухлых губок малышки и слегка двигает им в её приоткрытом рту.

Сейчас Шапочка так расслаблена, что, кажется, ни на что не ответит нам отказом.

Через несколько секунд Рома вынимает покрытый слюной палец из её рта и опускает руку ближе к её ягодицам.

— Ой! – глаза Лики распахиваются. – Ой… — снова повторяет, явно удивлённая тем, что делает с ней брат.

Я снова двигаюсь в сочащейся смазкой дырочке. Лика стонет в ответ, взволнованно дёргается.

— Ром, ты чего… — шепчет, напрягаясь. – Туда?

— Да, крошка, именно туда! – шепчет брат её на ушко. — Ты будешь кайфовать, когда мы оба будем трахать тебя. Одновременно…

Кажется, смысл его действий доходит до неё только в этом момент.

— Не надо… — сглатывает нервно и снова пытается дёрнуться. Но это бесполезно. Потому что маленькая Шапочка надёжно зажата между нашими телами. В этот раз точно никуда не сбежит!

— Расслабься, — ободряющей улыбаюсь ей. Раздвигаю гладкие бархатистые складки и касаюсь клитора.

Лика закусывает губки, её взгляд плывёт, а щёки охрененно привлекательно алеют. Целую их, продолжая держаться из последних сил, чтобы не начать трахать её как следует. Плотные внутренние стенки сжимают мой член в тесный плен. Чувствую, как от каждого движения пальца брата они сокращаются, массируя меня изнутри.

Сжимаю зубы плотнее, а следом чувствую, как робко она дрожит.

Губки распахиваются в ожидании поцелуя, и я тут же впиваюсь в них. Ласкаю их языком и посасываю, пытаясь отвлечь её от возможных неприятных ощущений. Уверен, когда она привыкнет, всё пройдёт. Просто нужно, чтобы она хорошенько расслабилась…

Лика прикрывает глаза и прижимается ко мне плотнее.

Хватаю её за ягодицы и насаживаю глубже на свой изнывающий конец. Расширяю лоно под свой размер.

В этот момент Рома вынимает палец, а потом…

Я переворачиваю малышку, укладывая её на себя. Лика послушно раздвигает ножки, оказываясь в позе наездницы. Брат тоже не теряет времени даром и пристраивается сзади.

Лика взволнованно охает, когда брат проникает в её попку. А я чувствую, как плотная киска становится ещё меньше. Будто выдавливает мой член! Охренеть! Вот это ощущения!

— Ты готова, сладкая? – хрипло шепчу, видя, как её бровки собираются домиком на переносице.

— Ммм… — неопределённо стонет и царапает мою грудь острыми ноготочками.

— Мы будем очень нежны… — Рома сжимает её груди ладонями. – Медленно и очень аккуратно… — чувствую, как он делает ещё одно плавно движение в её попке.

Лика закусывает губы и громко стонет. От охрененно сексуальности этой картины я еле сдерживаюсь, чтобы не спустить в неё сразу!

— Тшш… — обвожу приоткрытый рот по контуру. – Тебе понравится, обещаю…

— Тебе понравится, обещаю… — Влад смотрит прямо мне в глаза, пока я пытаюсь привыкнуть к ощущению наполненности ими.

Божечки! Неужели, это, и правда, происходит со мной? Неужели, я позволила им то, о чём приличной девушке даже подумать стыдно?

Хотя, кого я обманываю… Эти ненасытные Волки уже давно сделали меня ужасно неприличной! Разожгли сумасшедшее пламя, которое теперь съедает меня изнутри. Толкает на отчаянные поступки, заставляет хотеть и подчиняться…

Касания Волковых, такие нежные и одновременно полные страсти, распаляют всё сильнее. Рома зажимает между пальцами соски, слегка приподнимая налитые тяжестью груди. Влад протискивает между нашими телами ладонь и дразнит пульсирующий отголосками прежнего оргазма клитор.

Стеночки лона сжимаются внутри, заставляя обхватывать его твёрдую плоть всё крепче.

Чувствую, как попку распирает от ощущения заполненности. Слегка саднит и ноет, но то ли от расслабленности после оргазма, то ли от крышесносного возбуждения, ощущения от запретного вида секса совсем не такие пугающие, как я их себе себе представляла.

Мне хочется почувстовать их глубоко в себе, хочется, чтобы дикий огонь страсти, что уже сжигает меня изнутри, распалял наши тела…

Между ног очень влажно и горит. Я расставляю ноги шире и призывно прогибаюсь в пояснице, давая понять, что уже готова к более активным движениям.

Слышу, как стонет Рома. Они оба уже на грани. И сдерживаются из последних сил…

Отчего-то вспоминается, как в нашу первую ночь я боялась их и просила быть нежнее… Но сейчас, кажется, я окончательно слетела с катушек. Сама не понимаю, какой бес толкает меня на это, когда шепчу:

— Хочу, чтобы вы делали это со мной… — задыхаюсь от собственной дерзости, боясь, к чему может привести подбоная просьба. – Делали жёстко…

— Твою мать, детка… — Влад до боли сжимает моё бедро, в его глазах полыхает пламя. – Ты сама не знаешь, чего просишь!

Я дико смущаюсь. Щёки печёт. Я не знаю, зачем мне это. Просто хочу, чтобы страха совсем не осталось. Ведь если они не будут сдерживаться, я познаю самое страшное? Узнаю их дикую природу и уже никогда не буду бояться…

И ещё… мне ужасно хочется угодить им. После всего, на что они пошли ради меня, мне хочется отплатить чем-то взамен. И, кроме своего тела, предолжить мне больше нечего…

— Я знаю, — томно шепчу, чувствуя, как сердце дико бьётся где-то в пересохшем горле. – Прошу…

В этот момент Рома хватает меня за волосы, наматывая их на кулак.

Влад до боли сжимает бёдра, резко придавливая меня к себе и проникая максимально глубоко.

С губ срывается неконтролируемый гортанный хрип, а уже в следующий момент Рома раскачивает бёдрами, проникая в мою попку.

Становится немного больно, и я охаю, снова закусывая губы.

Кажется, мои стоны ещё больше распаляют их. Лицо Влада приобретает жёсткое выражение. Он смотрит хищно, жадно. Сжимает сосок, а потом оттягивает его.

— Хочешь жёстко? – рычит сквозь зубы.

— Дааа… — киваю, а у самой голос дрожит.

— Хорошо, — на этот раз отвечает Рома.

Он шепчет на ухо, а потом прикусывает чувствительную мочку.

Раздвигает ягодицы, и… готова поклясться, смотрит на то, как его крупный «агрегат» растягивает мою вторую девственную дырочку.

Он снова двигает им внутри, заполняя меня до упора, и я вскрикиваю от этого острого проникновения. Вот это уже было ощутимо больно! Боже… на что же я подписалась?

Влад тоже таранит меня, но уже снизу. Сочащиеся смазкой стеночки отзываются порочным томлением. Растягиваются под его напором. Электричество ударяет в клитор, и это немного скрашивает саднящую боль в попке.

Они оба начинают двигаться всё резче и мощнее. Я захлёбываюсь всхлипами и стонами. Чувствую себя растянутой и заполненной ими, схожу с ума от остроты этих беспощадных проникновений.

Мысль о том, что сейчас я полностью в их власти странным образом постёгивает возбуждение. Рома фиксирует мою голову, крепко удерживая за волосы, а Влад обхватывает талию, насаживая меня на себя словно на кол...

В какой-то момент я растворяюсь в этих бешенных толчках, утрачивая способность хоть что-то контролировать в этом процессе.

От этих мыслей моё тело выстреливает первой искрой подступающего оргазма. Кажется, он такой сильный, что я сейчас просто взорвусь!

Ошалело хватаю ртом воздух, и в следующий момент происходит то, чего я ожидаю меньше всего… Рома хватает меня за шею и крепко сдавливает горло, на давая дышать.

Я дико паникую, с каждым толчком сознание затуманивается всё сильнее… Перед глазами плывёт, и я словно погружаюсь в странный, пугающий, но завораживающий водоворот остроты и удовольствия. Ощущения настолько сумасшедшие, что мне всю начинает трясти как в ознобе.

Ещё немного, и я, наверное, потеряю сознание! Хриплю и бьюсь в агонии, как вдруг… Всё тело сводит от мощнейшего спазма. Глаза закатываются, перед взором пляшут яркие искры! Рома отпускает меня, и я падаю на Влада, теряя связь с реальностью. Подо мной всё становится неприлично мокрым, из лона будто фонтан вырывается! Делаю судорожный вдох и снова проваливаюсь в оргазм!

Пока меня бьёт, их движения внутри тела приобретают животную резкость, мы погружаемся в нирвану удовольствия, и, добравшись до пика, я блаженно прикрываю глаза, до сих пор не понимая, что со мной только что произошло…

Лежу на кровати, повернувшись на бок, наблюдаю за тем как спит наша малышка.

Чувствую такую нежность.

Мы в отеле уже третьи сутки. И третьи сутки тупо никуда не выходим. Заказываем в номер еду, шампанское и коктейли для малышки, чуть горячительного себе.

Вылезать из постели не хочется, даже горничную попросили только бельё сменить. Причем, Лика при этом спряталась в ванной комнате, потому что ей было стыдно!

Она просила пожёстче, глупышка. Знала, что о таком нас просить не надо, но при этом понимала, что мы хотим. И мы, конечно, просьбу выполнили. Оттрахали её качественно. Так, что сами дымились от ощущений. Не помню, чтобы у меня когда-то так стоял, и я мог так долго продержаться, и выплескивать сперму с таким напором и в таком количестве. Кончал с воплями, не задумываясь, что нас, возможно, слышит весь отель.

После слегка притормозили. Всё-таки девчонка еще совсем невинная.

Она, конечно, старается вести себя как опытная, но её тело, её сладкие дырочки не совсем готовы к подобным экспериментам. Поэтому дальше мы заказываем в специальном магазине лечебную мазь и лубриканты и договариваемся с братом, что будем нашу Красную шапочку всё-таки щадить.

Двойное проникновение с ней — просто отдельный сорт кайфа, личный наркотик. Узко, горячо, влажно. Её стоны превращают член в отбойный молоток.

Мы даём малышке день передохнуть, просто любим её по очереди. Я зализываю до струйного оргазма, она кричит, срываясь на хрип, и просто вырубается в тот момент, когда Влад засовывает в неё член. Да, да, по-нашему, это называется — даём отдохнуть.

Невозможно её не касаться, не ласкать, не желать.

Я признаюсь сам себе — со мной такое реально впервые. Несмотря на мою влюбчивую натуру, на то, что всегда стремился искать чувства, а не просто качественный трах.

Вижу, что и у Влада тоже всё не так, как обычно.

Вторая ночь такая же бурная как и первая. Мы с братом несколько раз меняемся местами.

Начинаем, когда Лика сидит на мне киской, выставив попку для Влада, принимает его со стоном, опускается, и целует меня, а потом шепчет сбивчиво, что ей так хорошо, что она хочет всегда вот так…

Она хочет.

Признаюсь, я тоже к этому готов. Всегда. Только её. И именно так.

Меняем позицию, теперь Лика поворачивается ко мне спиной, я проникаю в её узкую анальную звездочку, силясь не кончить сразу от того как узко она меня стискивает.

Переглядываемся с братом, начиная двигаться вместе, и словно даём друг другу обещание — мы будем любить её и именно так. Долго.

Всегда.

Но, твою мать, мы ведь оба понимаем, что всегда для нас — очень условно.

Скоро нужно будет уходить в рейс. И это большая проблема о которой мы говорим с Владом, пока Лика принимает ванну.

— Она слишком молодая, Ром, нежная, страстная. За каким хреном ей два таких как мы мудака?

— Говори за себя. Не знаю, брат, ты… ты предлагаешь её бросить?

— Нет. Я… я надеюсь, что она сама бросит нас.

— То есть как?

Влад отмалчивается, но я его понимаю.

Смотрю на спящую куколку и думаю, что сейчас мы её разбудим, повезем к бабушке, а там… Хрен знает, что дальше. Прощаться с ней мы еще не готовы. До рейса время есть.

***

Катерина встречает нас пирогами и чаем.

В который раз удивляюсь тому, что бабушка у Лики не ханжа, не начинает причитать, учить уму разуму. Обнимает внучку, потом нас.

Рада встрече.

— Ликуся, детка, прогуляйся до грядок, я забыла лук и зелень, сейчас будет борщ и салат, и отбивные. Таких мужчин, как твои морячки, надо хорошо кормить.

— Ба, я минут на десять выйду, обсуждайте, что ты там хочешь им сказать. Только сильно не ругай!

— Да, чего же их ругать! Спасли тебя и от Хрюнина, и от папашки, недопапашки. Казимир, кстати, узнал. Хрюнин под следствием, отец твой соучастник. Там, помимо твоего похищения еще полно всего. И у Тимура тоже руки замараны. Галя звонила, рассказала тоже, что никто этому борову жирному помогать не стал. Так что сядут вместе и надолго.

Лика выходит, улыбаясь и подмигивая, губами одними шепчет мне, мол, Катя вас не съест.

Влад начинает разговор сам.

— Катерина Александровна…

— Да, ладно тебе, Владик, давай без отчеств. По простому, Катя я и всё.

— Мы хотели сказать, что у нас насчёт Лики самые серьёзные намерения, вы не подумайте. Но…

— Но она молодая слишком. Сейчас это для неё в новинку, а потом… Это хочешь сказать, Влад? Я и сама понимаю. Чтобы не получилось так, что моя внучка благодарность и хороший секс не приняла за великое чувство. Да?

— Именно.

— Не хотим, чтобы она пожалела, — вставляю я, вздыхая.

— И как вы думаете до неё это донести?

— Пока никак. Но у нас скоро рейс намечается. Вот, уедем, и… Пусть не считает себя обязанной ждать, Наверное так.

— Посмотрим. Время есть до рейса?

— Еще несколько недель.

— С ней будете?

Киваем как китайские болванчики.

— Ну, значит потом сами решите, что и как. Конечно, не скажу я, что восторге от того, что вы сливаться собираетесь. Мне бы одного из вас за шкирку, да в Загс. Девочка с вами невинность потеряла.

— Это же можно восстановить. Деньги дадим. Мы вообще, готовы помогать ей и дальше. Пока не найдёт достойного. Просто помогать, как друзья.

— В общем, вы мальчики большие, решайте сами. Я бы от таких зятьев не отказалась, но вы правы, Лика молодая, не нагулялась еще. И учиться ей тоже надо бы. Так что…

В общем, мы толком и не решаем, что и как. Плотный ужин, да еще нам Катерина с собой даёт всяких вкусных вещей, потому что мы договариваемся отвезти Лику в наш домик, несколько дней позагорать на водохранилище. Бабушка отпускает её без вопросов. Обнимает на прощание, и мы слышим как Катя говорит Лике, что спокойна за неё.

Лика слегка напряжена. Дорогу до катера молчит. На воде наоборот становится шумной и активной. Прыгает, Радуется как ребёнок.

Она и есть ребёнок. Прав Влад, да и бабуля. Ей бы нагуляться.

Вечером мы собираемся пожарить мясо на углях, полежать под звездами. Влад разжигает мангал, Лика жмется ко мне, а потом задаёт вопрос.

— Вы что, правда хотите от меня избавиться?

Влад высвобождает отяжелевшие груди и накрывает ртом оттопырившийся сосок. Вжимаю его сильные руки, притягиваю к себе, одновременно выгибаясь в пояснице навстречу ласкам.

Сейчас я чувствую своих Волков как никогда близко. И хочу, чтобы это ощущение не заканчивалось!

Рома творит волшебство там, внизу, и когда удовольствие подкатывает вплотную, распахиваю глаза, видя над собой бескрайнюю синеву ночного неба с россыпью поблескивающих звёзд.

Громко вскрикиваю, содрогаясь всем телом, и хватаю Рому за волосы. Когда хаотичные сокращения слегка ослабевают, обессиленно откидываюсь на плед…

В следующий момент сильные руки поднимают меня, прижимают к твёрдой мужской груди, и… несут к реке.

— Мы будем любить тебя очень сладко, детка… Так, как ты и просила, — шепчет Рома и опускает разгорячённое тело в прохладную воду.

Утро выдаётся ни хрена не доброе. Наши с Владом попытки отыскать истину на дне бутылки дали свои плоды – в итоге истину мы ни хрена не нашли, зато заработали себе невъебическую головную боль.

Пьём рассол и пытаемся собрать мозги в кучу.

— Пора завязывать с бухлом, — хрипит брат, подставляя голову под открытый кран с холодной водой.

Я молча киваю и набираю номер знакомого мужика, что обещал приплыть за нами на катере.

На переправу уходит около получаса. Ещё полчаса – чтобы добраться до дома Катерины.

Чем ближе подъезжаем, тем сильнее у меня ощущение дежавю. Какой это уже раз? Третий? Да уж. Видимо, для «особо умных», вроде нас с Владом, двух побегов было недостаточно, чтобы разложить приоритеты в башке по полочкам.

Хотел бы я прикинуться старым солдатом, что не знает слов любви. Но думаю, что в этот раз Лика просто не станет слушать. Она, итак, давала нам слишком много шансов. И мы с завидным постоянством их проёбывали.

Я даже не могу оправдываться тем, что я «просто не подумал», как будет выглядеть для неё наш жест с баблом. Потому что надо было включить мозг.

Но в тот момент мы просто хотелось сделать для неё хоть что-то! Дать хоть какие-то гарантии!

Но мы не учли, что Лика совсем не такая, как все, кто был до неё. Не могу представить, чтобы любая из моих бывших оскорбилась такой суммой. Нет. Они бы до потолка прыгали от счастья, а если бы и сбежали, то только в торговый центр, чтобы поскорее эти деньги пристроить.

Но Лика…

Сразу, ведь, было ясно, что деньги для неё значат куда меньше долбанных «чувств». Единственное, что она просила, хоть никогда и не высказывала это вслух, искренности с нашей стороны. Искренности, блядь!

Искренности, которая в материальном мире ни хрена не стоит! Но для чистой, нежной девочки она на вес золота…

Влад паркуется возле дома и глушит мотор.

— Ну что? – хмуро смотрит на меня. – Готов получить заряд дроби в жопу?

— Из Катиного ружья? – усмехаюсь.

— Ага.

— Если это поможет нашу крошку вернуть, я сам в себя выстрелю.

— Да… — Влад задумчиво смотрит вперёд. – Может, тогда она нас пожалеет и простит?

Вздыхаю. Понимаю, что мы не только дробь в жопу заслужили, но прикладом по башке. Вот только это осознание теперь вряд ли поможет.

Выходим из тачки и успеваем сделать лишь несколько шагов по направлению к дому, как Катерина выходит нам навстречу.

— Явились! – прищуривается и недовольно смотрит на нас. – Не запылились!

Ладно, хотя бы без ружья, и то радует.

— Мы к Лике… — негромко говорю в ответ.

— Да поняла уж! – говорит, а сама ни на миллиметр не сдвигается. – Эх, Волковы! Если бы вы не помогли мне мою девочку спасти, я бы вас сейчас!!

В ладонях бабули две спелые помидорины. Видимо, она только с огорода. Чтобы доходчивее продемонстрировать свою мысль, Катерина резко и смачно сжимает пальцами спелую мякоть, из которой тут же хлещет розоватая жидкость.

Она делает это так хищно и со знанием дела, что у меня яйца поджимаются от наглядности её угрозы.

— Мы поняли, — качаю головой. – Мы снова прое… — Катерина недовольно смотрит, и я решаю не выражаться. – В общем, лоханулись.

— Хотим всё исправить, — поддакивает Влад.

— А вы знаете, что ошибки не всегда можно исправить? – спрашивает она.

От её внезапно спокойного холодного тона внутри становится как-то зябко.

— Мы хотим попытаться, — не хочу сдаваться так просто. – Где Лика?

Катерина вздыхает и выбрасывает помидоры в большое железное ведро.

— Нету её, — отвечает негромко.

— Как нет? – слышу волнение в голосе брата. – Она же ещё вчера… — запинается, не зная, какое подобрать слово.

— Сбежала от вас, идиотов? – подсказывает бабушка Лики.

Мы молча киваем. Беспокойство сдавливает сердце жёстким железным обручем.

— Да, она приехала, забрала вещи и уехала.

— Куда?! – спрашиваем мы хором.

— Не знаю! – отрезает Катерина. – Да если бы и знала, вам, козлам, не сказала бы! Вы своё счастье сами отпустили! Лика мне и про деньги рассказала и про ваше блеяние! На будущее – если девку любите, то ведите в загс! После этого мало кто сбегает!

У меня внутри всё опускается.

— И… что же нам делать? – бессилие и ощущение упущенной возможности больно бьют в область солнечного сплетения. К горлу подступает ком и хочется откашляться от напряжения.

— Мой вам совет – поезжайте в плавание. У вас же завтра отплытие?

Снова киваем.

— Время лечит, — пожимает плечами Катя. – Глядишь, Лика найдёт то, что так сильно ждала от вас.

— Что?

— Любовь, — усмехается, а у меня по сердцу словно наждачкой трут. – Чего кислые такие? Вы же сами хотели этого, разве нет? Чтобы она нашла себе парня, вышла замуж! За что боролись, как говорится!

Впервые с тех пор, как я вышел из детсадовского возраста, чувствую странное, неприятное жжение в глазах. Отворачиваюсь, в то время как Влад решительно идёт в сторону дома.

— Эй, ты куда собрался? – Катерина идёт следом за ним.

— Проверить хочу! – ревёт он. – Эй, Лика! А ну, выходи! Лика!

Слышу, как хлопает дверь. Негромкая ругань Катерины, которая безуспешно пытается остановить Влада… Ну а я внутренним чутьём чую, что Лики, и правда, нет. Дом пустой.

Она уехала. Гордо. Не сказав и слова на прощание.

Приняла тот выбор, к которому мы её сами подтолкнули.

Уехала и забрала с собой моё сердце.

Я всегда любил океан. Вообще воду в любом качестве — лужи, пруда, озера, реки, моря. Но океан…

Любовь с первого взгляда и навсегда.

Еще с того момента как дядя нас вытащил на Атлантику. Яхтенный тур вокруг Канарских островов. Где мы сами могли почувствовать силу паруса, узнать, что значит идти по ветру, впервые совершить поворот оверштаг и поворот фордевинд. Узнать силу воды, которая может спасти, а может уничтожить, размолоть как щепку.

Сейчас меня как щепку размалывает мысль о том, что где-то там на берегу я оставил маленькую, смешную, хитрую, страстную, нежную, чувственную девочку. Девочку, которая готова была отдать мне не только своё тело. Я это знаю. Она отдавала душу. Принесла на блюдечке. А я… мы…

Поэтому сейчас океан ни хрена не спасает. Не помогает. Наоборот, кажется он смеется над нами.

Волнение шесть баллов, гребни с белоснежными барашками почему-то похожи на дьявольские улыбки.

Океан издевается. Я, кажется, даже слышу как он посмеиваясь шепчет — она не ваша, уже не ваша…

Блядь, да в смысле?

За пару месяцев найдет себе ёбарей?

И сам же отвечаю — Лика? Да легко! С её внешностью. С её страстью…

В бабушку пошла, однозначно. Та умеет мужиками вертеть и всю жизнь пользуется.

А эта…

Нет, мне казалось, что Лика не такая. Что для неё наши отношения не просто одноразовый перепих. Хотя она и пришла к нам в первый раз для того, чтобы невинности лишиться, но ведь могла же выбрать других? Неужели в её поселке не было парней, которые с удовольствием бы её целочку сорвали? Но она пришла к нам…

И потом, после спасения… сама же костюмчик надела, сама с нами в отель поехала. И отдавалась нам так томно, так откровенно.

Малышка… такая невинная и в то же время… чуть-чуть порочная.

Огненное сочетание чистоты и страсти.

Вспоминаю её ножки широко раздвинутые, пальчики, которыми она свои складочки для меня раскрывала, умоляла поцеловать её там, а потом взять. Как член мой в себя принимала, одновременно братца губами ублажая. Как просила дать больше, глубже.

Блядь… на мгновение перед глазами встает картина, от которой выть охота. Наша Лика с другими, обрабатывает чужие члены, просит их вставить ей поглубже. Мать твою! Это же всё может быть реально! Я знаю, что мы выпустили на волю дико сексуальную кошечку. Что мы её успели научить многому. И где гарантия, что малышка не станет прятать свои знания?

Мысль об этом заставляет мои яйца поджиматься. Все внутри сводит страхом.

Лику трахают другие — меня словно кислотой поливают, солью на открытые раны.

На хрена мы её отпустили? На хрена уехали?

Когда я отстранённо думал о том, что без нас она сможет заново влюбиться, выйти замуж, я не представлял вот это всё… Ну а теперь эти образы накрывают меня как аистово гнездо девятый вал.

Ведь вполне могли бы сказать ей, что хотим, чтобы она осталась. Отказались бы от этого плавания, да, потеряли бы в деньгах, но могли бы взять другую работёнку, потом всего бабла всё равно не заработаешь. Уж ради нашей Красной шапочки потерпели бы еще пару недель без моря. Или месяцев. Или вообще, придумали бы что сделать, чтобы её с собой взять?

Предлагали нам взять яхту на той же Атлантике, часто люди хотят совершить небольшой круиз, но не умеют управлять плавсредством. Нужна команда. И бабки платят достойные.

И малышку можно было бы оставить где-то на вилле, мы пару дней в море — она нас ждет, потом пару дней с ней. Секс у бассейна, секс на пляже, секс в кровати, наконец…

Да не только в сексе дело. Просто её иметь рядом. Знать, что с ней всё хорошо, что никакой урод больше за ней не погонится.

Уезжая мы рвали задницы, пытаясь её отыскать. Вот только не успели. Никаких концов, она будто сквозь землю провалилась! В итоге пришлось нанять одного частного сыщика. Договорились с одним старым знакомым, он подогнал нам человечка, который взялся за поиски.

Нашёл её через месяц, в столице. Мы попросили его приглядывать за беглянкой до нашего возвращения.

Не то, чтобы решили следить за Ликой. Не следить. Оберегать.

Чтобы знать, что опасность ей не угрожает.

Раз в пару дней с ним связывались, узнавали, что и как.

Крошка наша решила покорять столицу. Приехала, сняла квартирку, с какими-то школьными подружками встретилась. На работу устроилась в языковую школу, менеджером, там в основном детишки и мамочки. Это нас успокаивало.

Как раз сегодня я должен снова связаться с этим чуваком.

Отправляю сообщение.

Интересуюсь, есть ли новости о Лике.

Он отвечает, что новости есть и отправляет мне пару фото.

И я, блядь, чувствую, как моё сердце разрывается в хлам.

Белое льняное платье на тоненьких бретельках, коротенькое, до середины бедра, роскошная, огромная широкополая белая шляпа, туфли на танкетке, я сижу в уютном небольшом кафе, потягиваю лавандовый фраппучино и думаю, что хорошо бы прокатиться до самих лавандовых полей. Тут вроде не так далеко есть. Я бы посмотрела.

Но пока у меня другая задача. Совсем другая.

Наслаждаться жизнью. Ахах!

Делать всё, что я пожелаю. Так они мне сказали? Честно, я уже не помню! Решительно вытравила из головы всю ту чушь, что напели напоследок мои морячки. Хреновы морские волки! Просто… ненавижу их!

Ненавижу за то, что так поступили.

Из “лучших побуждений”! Ага! Три раза… Просто… струсили! Да, да!

Я и сама это поняла. И Катя подтвердила. И даже Казимир!

— Пойми, Ликусик, детка, мы, мужчины, — он прочистил горло характерным кряканьем, как бы напоминая мне и моей шикарной бабуле, что и за семьдесят он тоже всё ещё кавалер хоть куда, — так вот, мы мужчины, конечно, можем быть очень сильными, смелыми, бесстрашными — в бою, с другими мужчинами. Но когда на горизонте появляется красивая женщина и мы теряем голову от любви, то… глупеем, тупеем, слабеем и… да, становимся трусливыми.

— Спасибо тебе за откровенность, Казимир, — засмеялась Катя, — наконец, нашел в себе силы признаться, что всё это время просто трусил попросить моей руки!

— Я? — Казимир округлил глаза, еще раз крякнул, вытер усы и… — да, я трусил! Боялся, что ты скажешь “нет”!

— Ты боялся, что я скажу “да”, негодник! А я таки скажу!

Они еще некоторое время выясняли отношения, потом вспомнили обо мне и Казимир предложил помощь. А я не отказалась. Да, я не гордая! И если мне что-то очень сильно нужно…

Да нет! Нифига они мне не нужны эти Волковы! Вот совсем! Ни капельки, ни крошечки! Ни чуточки! Ни мизинчика!

Я вообще и думать о них забыла! Я теперь свободная девушка, да еще и с деньгами! Ах-ах!

Решила покорять Москву. Правда, после похода в знаменитый ЦУМ у меня решительности поубавилось — там цены такие, что денежки морячков можно было потратить еще на первом этаже, на второй не поднимаясь.

Но я не гордая, мне дизайнерский шмотки не особенно нужны. Обойдусь.

Нет, конечно сумочку модную я купила. И босоножечки, и кроссовки, да, ещё шикарное белье в самом крутом магазине. Чисто для себя, конечно! Ни перед кем я раздеваться больше не намерена была. По крайней мере в ближайшие недели. Но… трусики всё-таки взяла с секретом. Вернее без. Ну, то есть, в них до всего самого сокровенного можно было добраться не снимая. Красота!

Сняла уютную квартирку, разыскала подружек — тех, с кем училась в закрытой школе. мы немного потусили, потом одна помогал мне устроится на работу.

Взяли меня в языковую школу, менеджером. Встречать гостей, помогать, следить за всем. Английский же я знаю прилично, и еще немного итальянский — но преподавать, разумеется, пока не могу.

В один из дней в школу приехал владелец, и… В общем, я ему понравилась. Пригласил в кафе, потом погулять. Цветы дарил, ручку целовал. Но я, если честно, осталась совершенно равнодушна. После Волковых моё сердце ещё не успело склеиться.

Но больше искренне говорить что-либо мужчинам я не намерена, поэтому начальнику дала понять, что на большее пока не готова, но именно “пока” — пусть помучается. Он.

И не только он. Я ведь была уверена, что мои морячки не просто так меня оставили! Чуяло сердечко, что они за мной наблюдают. Не сами, конечно.

Ну, что ж…

Пусть видят, что живу я отлично! Просто прекрасно!

Представляла как их перекосит, когда увидят меня выходящей из машины Арсения! Или садящейся в неё с шикарным букетом! Пусть знают!

Да, в Москве я жила замечательно!

Если бы не было так тоскливо по вечерам. Если бы не хотелось выть в подушку, вспоминая те жаркие ночи на острове.

— Малышка, такая сладкая, нежная… расслабься, ну же… еще немного… так…

Я висела на Владе, обнимая его за плечи, его грудь вздымалась, на висках блестели бисеринки пота. Это был уже не первый раунд, они уже успели влить в меня всю всё своё семя, но то ли полная луна, то ли понимание, что скоро всё закончится делало их и меня такими ненасытными. Член Влада был в моей киске, а Роман пытался пристроится сзади, войти в обильно сдобренную лубрикантом и семенем анальную дырочку. Я была уже утомлена, мне казалось, что я больше ни разу не смогу кончить. Но стоило ему войти, стоило Владу посмотреть мне в глаза — я словно обнулилась. Всё началось по новой. Этот зуд, нарастание жжения, ноющая промежность, сжимающаяся под их размеренными ударами.

— Моя девочка, вкусная такая, мокрая, хочу вылизать тебя всю.

— Хочу трахать тебя, пока ты не начнёшь молить о пощаде.

— Хочу заточить свой член в тебе, навсегда…

— Блядь, какая же ты узкая, такая охренительная.

Они шептали пошлые словечки, шлепающие звуки заполняли комнату. У меня между ног был настоящий потоп. Я и не знала, что так бывает, казалось, что сквирт это что-то из жёсткого порно. Собственно то, чем мы занимались и можно было сравнить с жёстким порно, но я могла кончить офигительным фонтаном, крича, обезумев от страсти.

— Детка… давай, еще, сожми его… сожми их…

— Не могу больше… не могу… вы такие большие, огромные, вас много…

Мы стояли перед большим зеркалом, я видела всё, что они со мной делали. Крупные, крепкие стволы входили в меня в бешеном ритме.

Я уронила голову назад, на плечо Романа, он прижался губами к моей шее, высасывая влагу, Влад не отрывал от меня затуманенного страстью взгляда.

— Кончай, сладкая, давай, Красная шапочка, для нас, сильно!

И я взрывалась оргазмом, выстанывая слова любви, осипшим от удовольствия голосом.

А потом они дали мне денег и свалили!

И я их ненавидела!

И любила. Не могла не любить.

Именно поэтому сейчас я, такая роскошная леди, сижу в кафе, итальянского портового города и жду, когда смогу подойти к двум парням и сказать им “Бонджорно, Волчата”.

Несмотря не то, что решение уже давно принято, я всё равно дико переживаю. Сердуе так и бьётся о рёбра. Дыхание то и дело перехватывает. Отпиваю ароматный напиток и тереблю край платья.

Как же глупо я буду себя чувствовать, если ничего не получится… Вдруг, я в очередной раз поверила им, а они… снова просто играли с моими чувствами?

Открываю мессенджер и ещё раз пробегаюсь по всем сообщениям.

Скольких душевных сил потребовалось, чтобы продолжать играть в молчанку! Как часто мне хотелось ответить хотя бы на одно пылкое признание Ромы… или не сдержанные, но очень искренние слова Влада… Но я терпела. Перечитывала тысячу раз, просыпалась посреди ночи, ловя очередное голосовое, но стискивала зубы и откладывала телефон, чтобы не сорваться!

Нет. Их нужно было помучить. Мне очень хотелось, чтобы наглецы прочувствовали вкус потери. Чтобы страдали также, как страдала я! Ощутили, что значит быть забытыми и брошенными. Посыпали голову пеплом, желая вернуть!

Я долго ждала, пока морячки дойдут до нужной кондиции. И, согласно информации, которую Казимир получал от шпиона с судна, Волковы стали близки к самому настоящему отчаянию!

Перед их отплытием, бабулин ухажёр разузнал про судно, на котором Волковы должны были отправиться в плавание, и за небольшую доплату одному из парней из обслуживающего персонала, я получала все необходимые сведения об их перемещениям.

Всего неделю назад наш «шпион» огорошил нас новостью о том, что капитан и его помощник срочно покидают корабль в ближайшем порту. Это было как раз в тот день, когда я позволила боссу отвести себя в ресторан. Оказалось, их решение вызвало настоящий скандал с управляющей компанией, договор Волковых был расторгнут, и, вроде бы, они должны выплатить компенсацию…

Всё время нашей разлуки я думала, что в тот момент, когда я одержу над ними безоговорочную победу, почувствую злорадное удовлетворение. Ведь они заслужили эти страдания! Заслужили быть брошенными! Однако, когда я узнала об их решении, сердце стало ныть ещё сильнее. Будто почувствовав нашу скорую встречу, оно забилось часто-часто. Как дикая птица, которой открыли дверь клетки, оно метнулось навстречу желанному освобождению…

Тогда я быстро собрала вещи. Действующий Шенген уже был в моём паспорте. Поэтому, взяв на работе отпуск, я не задумываясь отправилась навстречу Волковым.

Смотрю из окна кофейни и вижу, как огромное торговое судно медленно движется в сторону порта.

Облизываю пересохшие губы и оставляю на столе щедрые чаевые…

Вот оно. Момент истины.

Не знаю, что будет дальше, но понимаю, что от этой встречи зависит будущее.

У Волковых есть один шанс. Последний шанс. И если они не воспользуются им, на этот раз всё будет кончено. Окончательно и бесповоротно.

Беру сумочку и выхожу на улицу. Солнце уже клонится к закату. Приятный морской бриз лениво треплет мои волосы.

Придерживая шляпку, я отправляюсь вперёд по старинной мостовой, что спускается прямо к морю.

У меня есть план.

Небольшой план, как подать своё появление как можно эффектнее…

— Бонджорно! – здороваюсь с капитаном яхты, и он кивает мне, одаривая ослепительной улыбкой, подаёт руку.

Ступаю на борт, и, бросив последний взгляд на огромное швартующееся судно, прохожу по лестнице вниз. В роскошную каюту.

Сажусь у большого панорамного окна и, затаив дыхание, смотрю на часы.

Осталось двадцать минут. Всего двадцать минут до того, как всё решится!

Если бы я когда-нибудь своими глазами увидел сирену среди морской пены, я бы отнёсся к этой игре разума куда с большим доверием, чем к стоящей передо мной Лике. До сих пор не могу поверить своим глазам. Яркая блондинка с лёгкими светлыми волосами, в которых играют лучи заходящего солнца кажется чем-то нереальным… Видением, сном наяву…

— Ты… — ошеломлённо мотаю головой, глядя на неё во все глаза.

Протягиваю руки и делаю два шага вперёд.

Влад застывает на месте, продолжая молча смотреть на Лику с таким видом, будто её образ может растаять от любого неосторожного движения.

— Я, — она улыбается, кивает.

Твою ж… я уже и забыл, какая она красивая. Нет, то есть помнил, конечно. Её образ всегда был в моём сердце. Просто сейчас, когда я вижу малышку в реальности, она кажется мне ещё краше, чем в воспоминаниях.

— Удивлены? – Лика приподнимает бровь, и я замечаю, что что-то в ней, всё же, неуловимо изменилось. Малышка всё также прекрасна, но теперь я замечаю в ней некий стержень, которого не было раньше. Она будто стала уверенней, сильнее… Или, может, это я размяк?

— Как ты нас нашла? — голос Влада всё ещё хрипит.

— Очень легко, — усмехается наша бестия. – Допросила с пристрастием того шпиона, что вы мне подослали.

Нервно сглатываю, бросая во Влада отчаянный взгляд. Быть может, Лика вовсе не из-за тоски сюда приехала? Может, она хочет попросить нас лично оставить её в покое? Вдруг, с ней этот… щёголь в костюме? Вдруг, они уже успели стать парой?

— Детка… — делаю шаг вперёд, как никогда остро чувствуя, что медлить нельзя. Быть может, это мой последний шанс хоть что-то исправить? Вдруг, её терпение закончится быстрее, чем мне бы того хотелось, и малышка просто пошлёт нас лесом? Запретит приближаться?

Конечно, мы с Владом хрена два её послушаем, но… хотелось бы в этот раз обойтись без мелодраматичного похищения…

— Да? – Лика снова загадочно улыбается и смотрит прямо на меня.

— Я так виноват, — делаю ещё один шаг к ней, приближаюсь. Чувствую её нежный, цветочный аромат… Ммм… новые духи? Ей очень идёт.

– Безумно рад тебя видеть… — Влад тоже делает шаг вперёд, касается её оголённого плеча, убирая с него волосы. — Мы оба очень виноваты перед тобой, малышка, — хрипит брат. – Сможешь ли ты нас простить?

— За что? – она не спешит оттаивать, и лишь изгибает бровь, стараясь выглядеть неприступной и холодной… — Вы, ведь, ничего плохого не сделали, так? – прищуривается дикой кошкой. – Даже денег дали…

Теперь в её голосе уже отчётливо проступает обида, а мне хочется порвать на себе китель от досады! Твою ж! Как жаль, что нельзя повернуть время вспять! Тогда бы я уж точно не натворил подобного дерьма!

— Лика, солнышко… — Влад касается её предплечий, малышка вздрагивает. – Это был дебильный поступок. Прости! Мы не хотели, чтобы ты чувствовала себя…

— Продажной? – она опускает взгляд. – Дешёвкой?

— Крошка… — ловлю её лицо в ладони, слегка приподнимаю, любуясь на надутые губки. – Меньше всего мне хотелось, чтобы ты думала, будто мы тебе за что-то платим.

— Это выглядело именно так… — бурчит.

— Это наша вина, — шепчет Влад, зарываясь носом в её волосы. – Простишь нас, дураков?

— Ну… — она закатывает глаза. – Даже не знаю, зачем мне вас прощать… Без вас моя жизнь была очень даже интересной!

В груди стреляет укол ревности, но я заглушаю его как могу. В конце концов, мы сами виноваты. Если Лика влюбилась в другого, это целиком и полностью наша вина…

— Детка, — беру её ладонь и подношу к губам. – Целыми днями я думал лишь о том, как жалею, что сразу не отвёз тебя в ЗАГС. Хочу, чтобы ты была лишь со мной…

Влад строит недовольную мину.

— С нами, — поправляет меня. – Лика, детка, я тебя люблю. Так сильно, что больше ни о чём не могу думать. Прошу тебя, вернись. Или… я сдохну!

Брат тоже берёт её за руку и нежно целует.

Потом, мы оба, не сговариваясь, опускаемся перед ней на одно колено и, не выпуская руки, смотрим прямо в глаза.

— Простишь нас? – спрашиваю, затаив дыхание.

— Будь нашей женой? – выпаливает Влад, которого явно конкретно так нахлобучило!

Малышка улыбается как самая хитра лисичка.

Даже странно, что после всех бурь и штормов, что я преодолел в жизни, теперь моя судьба в этих тонких маленьких пальчиках, которые в одно движение способны разбить моё сердце.

Продолжаю с надеждой заглядывать ей в глаза, чувствуя полную зависимость от её воли.

Ни в одной сказке ещё не было такого сюжета.

Серые волки на коленях перед Красной Шапочкой, молят её о пощаде…

Но сейчас это именно так. Её прощение нужно как воздух.

Лика выдерживает долгую паузу, заставляя нас волноваться всё сильнее, а потом набирает в грудь воздух и выдыхает ответ…

— Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!

— Была рада знакомству! – поднимаю бокал шампанского, в котором красиво отражаются лучи закатного солнца, и чокаюсь с новыми знакомыми.

Делаю небольшой глоток, любуясь багряно-красным горизонтом, по которому расползаются подсвеченные фиолетовым полупрозрачные невесомые облачка. Боже, как же красиво море в это романтическое время суток! Столько раз видела эту красоту, но всё равно не устаю восхищаться!

Огромный круизный лайнер разрезает водную гладь навстречу заходящему солнцу. Ох… что может быть поэтичнее?

Мы сидим за столом ещё долго. Когда солнце, прощаясь с летним днём дарит свои последние ласковые лучи, мои мужчины встают и жмут руки своим новым компаньонам.

— Тимур, Дмитрий, — Рома улыбается своей фирменной обаятельной улыбкой. – Рады были познакомиться. Думаю, нас всех ждёт долгое плодотворное сотрудничество!

Влад и Дмитрий обмениваются ещё некоторыми уточняющими вопросами, а я поворачиваюсь к прелестной Анне.

— Анечка, наслаждайся круизом, — улыбаюсь ей. – Обязательно посети спа. Я запишу тебя к своей любимой массажистке.

— Спасибо, Лика! – она улыбается, кивает. – Я так рада, что ближайшие две недели проведу в твоём обществе! Нам есть столько всего обсудить!

— О, да! – хихикаю. – Ты же ещё не рассказала мне историю вашего знакомства!

— Обязательно расскажу! – Аня заговорщицки понижает голос. – Представляешь, эти двое красавцев достались мне в наследство!

— Быть не может! – округляю глаза.

— Ага, я тоже сперва не поверила. Но потом… — она вздыхает. – Ладно, в общем это долгий разговор, расскажу завтра! Давай, когда наши мужья будут в очередной раз обсуждать свои бизнес-планы, мы с тобой устроим девичник?

— Обязательно! – согласно киваю. – Мы с Володей пойдём плавать утром, и ты приходи.

— Мне не терпится познакомиться с твоим сыном, — девушка машинально кладёт руку на пока ещё плоский животик. За ужином я заметила, что она не притрагивалась к спиртному. Видимо, их необычная семья тоже скоро станет чуть больше.

Мы прощаемся, а я всё не перестаю думать о том, как неожиданно было встретить такую же «неформатную» семью, как и наша. Черновские, также как и мы, выбрали не совсем стандартный для родных широт формат совместной жизни. Двое мужей, одна жена… Надо же! А я думала, это только мне так повезло!

Рома кладёт руку мне на талию, и притягивает к себе.

— Не замёрзла, детка? – смотрит прямо в глаза, нежно касаясь губами моей щеки.

— Нет, — улыбаюсь своему сногсшибательному мужу, пока второй провожает Черновских. – Вы о чём-то договорились? – спрашиваю негромко, когда Влад подходит ближе.

— Вполне, — довольно усмехается он. – Тимур и Дима хотят инвестировать в нашу компанию. Хотят долю в круизном бизнесе.

— Класс! – счастливо улыбаюсь. – Я очень рада!

Сейчас даже не верится, что когда-то мои морячки переживали по поводу своей работы. После нашего затянувшегося медового месяца три года назад они решили, что уходить в плавания по месяцам, оставляя меня одну, никуда не годится. А уж после того, как я узнала, что беременна, и вовсе поняли, что пора круто менять свою жизнь.

Я не хотела, чтобы мои любимые морячки отказывались от дела их жизни, но они были непреклонны.

Тогда я решила найти компромисс. Предложила ходить в плавания вместе с ними!

Рома, который очень переживал по поводу моей беременности, сдувал с меня пылинки и стал до сумасшедшего обходителен, категорически не хотел, чтобы я плавала на торговых суднах в положении. Тогда Влад предложил полностью сменить сферу деятельности и заняться перевозкой туристов.

В итоге им это очень понравилось!

— Крошка, — когда мы оказываемся в своей просторной каюте, Рома обнимает меня сзади, целует за ушком. – Вова уже видит десятый сон.

Наш малыш… наша радость и счастье. Никогда не думала, что полюблю кого-то сильнее своих мужей, но как только родился Владимир Романович Волков, моим горячим морячкам пришлось слегка потесниться.

Сегодня с нашим мальчиком согласилась посидеть Ирма. Она заведует местным детским клубом, и души не чает в нашем Вове.

Расслабленно выдыхаю, понимая, что сегодня нас с мужьями ждёт ночь «только для себя».

Довольный как кот Влад расстёгивает рубашку и подходит ко мне спереди.

— Сегодня ты выглядишь просто волшебно, — он голодно оглядывает моё струящееся коктейльное платье.

Ощущаю своих любимых мужчин очень близко, и, как и всегда, реагирую остро. Думала, с годами это чувство притупится, но… стоит моим Волкам посмотреть на меня своим фирменным плотоядными взглядами, я таю как топлёное масло в печке…

Воздух между нами электризуется, и я откидываю голову на широкое плечо Ромы, продолжая блаженно улыбаться.

Когда Влад проводит пальцами по внутренней стороне бедра, кожа тут же покрывается мурашками…

Закусываю губы, тихо шепча:

— Мне надо в душ…

— Не надо, — уверенно шепчет за спиной Рома.

— Мы тебя так вылижем, будешь блестеть!

Улыбаюсь смущённо и уже было хочу полностью погрузиться в пучину страсти, как вдруг звонит телефон Влада.

Бросаю на него быстрый взгляд и замечаю на экране имя абонента «Огонь-баба».

У меня внутри холодеет. Словно льда за шиворот накидали. Внутри просыпается тигрица, и я толкаю Влада, быстро хватая со стола его телефон.

— Это кто?!

Прищуриваюсь, дико глядя на него.

Ещё и рингтон какой-то дурацкий поставил!

«Мама Люба давай, давай, давай…» — надрывается динамик.

Испепеляю Волкова взглядом, вот только он почему-то совсем не выглядит испуганным. Усмехается так самодовольно, что у меня чуть ли не пар из ушей валит!

— Детка, это… — начинает заступаться Рома, но я тут же его перебиваю:

— Если узнаю, что ты знал и не сказал… — бешено смотрю на него. – Я вас обоих! Ух!

Не выдерживаю и принимаю вызов, рявкая в трубку:

— Чего тебе надо?!

— О, внучка, ты чего такая недовольная? Случилось что? – голос бабули на том конце провода ставит меня в тупик.

Влад с Ромой просто покатываются со смеху, а я показываю им кулак и… тоже не могу сдержать улыбку. Блин… можно было догадаться! И чего я взбеленилась? За все эти годы мои мужья даже намёка не давали на подозрения. Эх… вот до чего женская ревность доводит!

— Я сейчас, — стараясь восстановить взволнованное дыхание. Оборачиваюсь к морячкам. – Подожди, бабуль.

Прикрываю телефон ладошкой.

— Иди, поговори, — Рома ласково улыбается мне. – Мы пока нальём джакузи.

— Ага, — улыбаюсь, приподнимая бровь. Глядя в их полные желания и предвкушения взгляды я чувствую себя глупой из-за своей реакции. – Простите меня…

— Ничего страшного, детка, — говорит Влад мягко и подходит ближе, звонко шлёпая меня по пятой точке. – Мне даже лестно, что ты до сих пор меня ревнуешь.

Усмехаюсь и показываю ему язык, а потом выхожу на наш личный балкон и отвечаю Кате:

— Да, бабуль, что-то срочное?

— Ты чего такая запыхавшаяся? Чего так долго не отвечала? Второго внука мне делаете? Одобряю!

— Ну бабуль!! – хоть она меня и не видит, но я чувствую, как щёки пылают от смущения. Несмотря на всю продвинутость моей Ба, я так и не привыкла обсуждать с ней «то самое».

— Не «бабулькай» мне тут! Я жду внучку! Или внука! В ближайший год! Так что ноги в руки и за дело!

— Ладно… А ты, кстати, почему Владу звонишь, а не мне?

— Ну… — бабуля заметно мнётся. – Да тут кой-чего произошло…

— Что? Со здоровьем что-то? С Казимиром?

— Нет, нет, у нас всё в порядке, — она вздыхает. – Просто…

— Да говори уже, не томи!

— У внучки Казимира проблемы. Помнишь на свадьбе была? Милая такая девушка, скромная.

— Ага, которую ты замуж в шестнадцать лет выдать хотела? – хмыкаю.

— Да, она. Теперь ей уже девятнадцать, и… в общем, попала она в переплёт.

— В какой? – шепчу взволнованно.

— Да наподобие как у тебя был. С твоими Волковыми.

— Серьёзно? – поражённо охаю. – Прям… такой?

— Ага. Нашлись на девицу двое любителей. Менты, представляешь? Что за мода такая у молодёжи пошла! С ума сойти!

— Так… — сажусь в кресло, слушая приятный шум волн. – Давай рассказывай скорее. Может, Рома с Владом найдут, чем ей помочь?

— У тебя время-то есть? Не отрываю? – ехидно переспрашивает ба.

— Если поторопимся, успеем.

— Ладно, слушай. В общем, дело было однажды вечером, когда Машенька ехала на свой девичник…