Спустя четыре года я вернулась в Новую Зеландию и начала жить с Лэнсом в Манапоури. Меня взяли в городской совет Инверкаргилла работать с проблемной молодежью. Ключевое слово – «проблемная», на этом и держалась моя свобода. Регулярные отчеты от меня требовал лишь комитет, но больше я не отчитывалась никому – ни органам социального обеспечения, ни полиции. Поэтому я могла свободно работать. Уже через несколько месяцев я поняла, что мне нужна собака, я очень хотела ее. И не просто в качестве компаньона – я была убеждена, что многим молодым людям, с которыми мне пришлось встречаться, нужен был питомец, которого они могли бы полюбить и который безоговорочно ответил бы им взаимностью.

Мы с Лэнсом поехали в Крайстчерч в поисках немецкой овчарки – не щенка, а собаки, уже переставшей вечно грызть обувь, но все же достаточно молодой, чтобы ее еще можно было чему-то обучить. Я искала собаку, на которую могла положиться. Мы посмотрели нескольких, и Лэнс пришел к выводу, что ему лучше продолжить поиски в одиночестве, потому что я влюблялась в каждую собаку на нашем пути:

– БОЖЕ, какая красавица!

– Лэнс, смотри, он хочет поехать домой с нами!

– Да как мы можем не взять эту собаку с собой?!

Лэнс был полностью сосредоточен на поисках правильной собаки для меня. Он отвез меня к тете и дяде, после чего отправился смотреть последних претендентов из нашего списка. Он вернулся с маленькой короткошерстной немецкой овчаркой на заднем сиденье машины. Песик выглядел напуганным, его уши свисали, глаза были широко раскрыты, а на его мордочке застыло выражение крайнего удивления. Он был самым слабым детенышем в выводке, и никто не хотел его забирать. Но мое сердце он завоевал сразу же. Я захотела его забрать.

Лэнс нашел его в приюте Dogwatch Adoption, где подписал официальные документы о том, что эта собака теперь наша. Кобеля звали Сэм, и ему было 12 месяцев. В его характеристике значилось: «Сэм еще не вышел из игровой стадии развития. Обладает веселым нравом, очень быстро учится. Быстро приспосабливается к новой обстановке».

Далее шел раздел особых отметок с рекомендациями: «Сэму нужна строгость, но любовь ему нужна не меньше. Еще ему требуется много упражняться, а также нужен хорошо огороженный двор, чтобы свободно бегать. Сэм все еще грызет все подряд, поэтому следует обзавестись либо старой обувью, либо резиновой косточкой. Его обязательно нужно держать подальше от бельевых веревок».

Лэнса спросили, почему мы хотим забрать эту собаку. В обязательном для заполнения поле «Требуется» было указано: «Сторожевая собака-компаньон для работника с проблемной молодежью в Инверкаргилле». Мы сделали пожертвование 10 долларов, и на протяжении всей девятичасовой поездки из Крайстчерча в Манапоури я разговаривала с моей новой собакой, крепко ее обнимала. Все это было невероятно трогательно.

Я дала собаке новое имя – Хунза.

Почему Хунза? Когда я стала вегетарианкой, я прочитала о людях, живущих в горной долине Хунза, расположенной у подножия Гималаев. Эти люди считались самыми счастливыми и здоровыми в мире, и среди них не было ни одного случая рака. Некоторые объясняют это потреблением витамина B₁₇, также известного под названием «амигдалин», содержащегося в абрикосовых косточках. Диета народа Хунзы в основном состояла из сырых фруктов и овощей, и мяса в их рационе было очень мало. Я сама часто ела пирог долины Хунза, который легко приготовить и который прекрасно подходит для вегетарианцев, ведь в нем много витаминов и минералов.

Делюсь с вами рецептом этого вкуснейшего пирога.

Куда бы ни пошел Грэм, за ним всюду следует Шеди, его австралийская пастушья собака (голубой хилер). Шеди родилась в семье высокогорных рабочих собак, известных своей скоростью и способностью пасти крупный рогатый и другой скот. Когда она была еще щенком, ее подарили на пятидесятилетие женщине с соседней фермы неподалеку от Те-Анау. Грэм, которого все знали как Дэйнти (dainty в переводе с английского – «утонченный», «элегантный»), – высокий мужчина, который всегда носил шорты. Он электрик, и так получилось, что однажды он работал именно на этой ферме, и именно тогда любознательная собака владельца фермы начала повсюду следовать за ним.

Она была внимательна, расслабленна и полностью уверена в себе. В разговоре с хозяйкой Дэйнти отметил, что она отличная собака. Ему ответили, что Шеди всего шесть месяцев, и это его удивило.

– Не может быть! – ответил Грэм. – Щенята в таком возрасте обычно непослушные, беспокойные.

Фермер рассказал ему, что по разным причинам он не мог оставить себе щенка, и поэтому для собаки присматривают новый дом. Дэйнти был сражен, словно влюбленный 16-летний подросток, и не мог перестать думать о ней. Уже через неделю она запрыгнула в его рабочий фургон, удобно устроилась на переднем сиденье, и он отвез ее домой.

Городская среда – это всегда существенное изменение образа жизни для пастушьей собаки. К счастью, австралийские хилеры – умные собаки, поэтому после небольшого самостоятельного перевоспитания голубой хилер стал «синим воротничком» – рабочей городской собакой. Она каждый день ездит в фургоне с Дэйнти, и обычно ей нравится сидеть и наблюдать, как он работает на стройплощадках. Однако иногда она решается выйти на улицу и немного побуйствовать.

Всякая собака немного скучает, когда долгое время ничего не происходит или когда она не находится в центре внимания. Шеди – не исключение. Когда Дэйнти работает, он иногда чувствует, как его кто-то толкает сзади в ногу. «Все, пора играть», – говорят глаза Шеди. Или она приносит хозяину палку, чтобы тот ее кидал (правда, это удовольствие – лишь для одного из участников: Шеди никогда не приносила ее обратно, бросая на полпути). Если Дэйнти игнорировал ее, то она сама находила себе забаву, например кусок какой-нибудь трубы, и хорошенько его грызла.

Больше всего ей нравилось на стройплощадках в сельской местности, ведь там есть возможность погоняться за кроликами или выкапывать старые кости. Эти важные дела могут полностью увлечь ее, и если Дэйнти уже собирается уходить, а Шеди не видно, он не всегда может дозваться ее сразу – и лишь потом она, ухмыляясь, наконец бежит назад. В солнечные дни она иногда загорает, лежа на спине и поднимая все четыре лапы.

Дэйнти, который в основном читает в отпуске или в редкие моменты, когда у него появляется свободное время, любит книги о путешествиях или книги, из которых он может чему-то научиться. Он всегда любил читать, ходил в библиотеки и постоянно пополнял свою. У него хорошая подборка фотокниг, и не только с красивыми снимками, но и с более сложными техническими нюансами. Ему не устоять перед красиво оформленной фотокнигой, такой, например, как «Натюрморт» (Still Life) Джейн Ашер, широкоформатной книгой об антарктической хижине Шеклтона и Скотта, или «Хоккайдо» (Hokkaido) Майкла Кенны, обложка которой выполнена из клена, а печать изысканна.

Книги были для него основным источником информации до появления интернета, однако и сейчас его часто можно найти погруженным с головой в книгу. Он всегда стремится узнать что-то новое, просматривая и читая самую разную литературу: от фотокниг до биографий музыкантов, от книг о выносливости человека и исследованиях до эпических приключений мотоциклистов, например «Путешествия Юпитера» (Jupiter’s Travels) Теда Саймона. В его библиотеке также можно найти «Подземье» (Underland) и «Старые порядки» (The Old Ways) Роберта Макфарлейна.

Дэйнти – президент Фотоклуба Фьордленда, основанного около тридцати пяти лет назад им, Лэнсом, мной и несколькими другими местными страстными любителями фотографии. Нас больше всего интересовали поездки за границу, выезды на природу, во время которых можно заниматься разными делами. Несмотря на то что организации в нашем зарождающемся клубе не было, инструкции (даже не правила) были весьма расплывчаты, все мы каждый месяц ездили на собрания сообщества фотографов Саутленда (очень хорошо организованные). Мы с удовольствием расширяли границы, искали различные способы фотографирования, и наш маленький клуб выигрывал многие награды сообщества, к большому разочарованию некоторых.

Дэйнти активно поддерживает сеть фотоклубов при Фотографическом обществе Новой Зеландии и ценит возможность получать новые знания и делиться ими с членами общества во время обсуждения их фотографий. Даже сейчас, более тридцати лет спустя, небольшая группа из Фотоклуба Фьордленда по-прежнему привозит домой большую часть ежегодных трофеев.

В 1994 году Дэйнти вошел в экипаж Лэнса на «Эвохе», паруснике, который мы арендовали, когда впервые решили заняться чартерными перевозками. Его первый вояж на субантарктический остров Кэмпбелл стал одним из его ранних приключений. Других членов экипажа очень впечатлили снимки Дэйнти, в отличие от его морской выучки, ведь весь вояж его мучила морская болезнь. Тем не менее он решил, что этот недуг – лишь малая цена за знакомство с по-настоящему дикой природой.

И по сегодняшний день Дэйнти всегда носит с собой фотосумку, поскольку он постоянно ищет «снимок на миллион». Его верная Леди Шеди всюду путешествует с ним, и ее знают все местные работяги. В любой день, на любом месте они всегда вместе. К счастью, хозяин Шеди, Дэйнти, убежден, что собаки должны оставаться собаками. Команды для Шеди – это лишь предложения. Да, конечно, она в итоге выполняет их, но часто Дэйнти наблюдает, как она выжидает после команды, словно взвешивая свои варианты. А когда команда повторяется уже более строгим тоном, она будто думает: «Ну ладно».

Если в моих магазинах находится какая-то работа для электрика, я вызываю Шеди и Дэйнти. Именно его прекрасные снимки, крепкие отношения со своей собакой и его профессиональный, но дружелюбный подход помогли мне выбрать именно Дэйнти в качестве фотографа для этой книги.

Почти сразу после того, как я открыла свой первый «Крошечный» книжный магазин, ко мне вошел высокий брюнет. На нем была клетчатая рубашка Swanndri, шорты и тяжелые ботинки. Он представился Дином и вел себя с уверенностью молодого фермера или охотника. Просматривая книги о Фьордленде, он нашел то, что искал: «Сохранение порта» (Port Preservation) А. Ч. Бегга и Н. К. Бегга. Пролистав выбранную книгу, Дин наткнулся на фотографию сына А. Ч. Бегга, Чарльза, и сказал мне, что А. Ч. Бег – это его двоюродный дедушка Алистер.

Его первый визит в мой магазин лег в основу традиции: Дин стал завсегдатаем. Иногда он приходил один, но чаще – со своей женой Сарой и тремя детьми: Лексом, Джо и Флосси. Не только Дин любит читать: его дети тоже любят книги, поэтому они стали постоянными посетителями детского книжного магазина.

Дин познакомился с Сарой на ипподроме «Риккартон Парк» в Крайстчерче, на скачках, в которых участвовал его отец. Сара тогда училась на выпускном курсе в университете Линкольна. После нескольких лет ухаживаний Дин наконец нашел в себе смелость купить обручальное кольцо, однако предложение сделал лишь через полтора года после этого. У Дина и Сары есть загородный дом в Манапоури, а их сын Лекс – это тот самый мой помощник по книжному магазину, которого вы, возможно, уже знаете, если прочли мою предыдущую книгу.

Любовь к книгам у Дина зародилась примерно в семь лет: он начал с того, что прочитал все книги Барри Крампа, принадлежавшие его отцу (тогда других книг дома не было). Также он помнит замечательную книгу Нила Макнотона «Тат: история новозеландской пастушьей собаки» (Tat: The Story of a New Zealand Sheep Dog), опубликованную в 1970 году. В ней рассказывается история пастушьей собаки с Южного острова с щенячьего возраста до зрелости.

В школьные годы Дин потерял интерес к чтению, но ненадолго: когда ему было чуть за двадцать, он вновь открыл для себя книги. Чтение вызывает в нем умиротворение сродни терапии, успокаивая после рабочего дня на ферме. Также ему нравятся знания, которые он получает, хоть, по его подсчетам, запоминает он всего лишь около 15 процентов из того, что читает. На охоту и рыбалку он всегда берет с собой книгу. «Я бы начал беспокоиться, если бы у меня не было книги», – сказал он мне. Возле его кровати лежит стопка книг, и он часто откладывает книги для своих мальчиков, чтобы они прочитали их, когда станут старше. Он убежден, что чтение заложено в его генах.

Дин – настолько заядлый читатель, что я часто одалживаю ему книги. Взамен он либо приносит мне одну из своих книг, либо приходит с большим куском мяса дикой свиньи или даже с небольшим количеством мальков, пауа или речных раков – все для Лэнса. Мы твердо верим, что на выигрышной стороне в этом соглашении остаюсь я.

Ферма отца Дина, Birchwood Station, принадлежит его семье уже сотню лет. В 1867 году ее так назвал капитан Джеймс Гарденер, известный своим гостеприимством и часто устраивавший вечеринки на несколько дней с сотнями гостей. В 1886 году он основал компанию Birchwood Hunt, которая процветает и по сей день.

Двенадцать лет назад Дин взял на себя управление фермой, поскольку его отец решил сосредоточиться на скачках, страсти всей его жизни. Он разводит на ферме герефордских коров и овец породы ромни.

У заядлого охотника Дина есть и охотничья собака по кличке Лаки – дружелюбный колли с железными мускулами, страстно любящий свою работу. В 2021 году, когда они охотились на диких свиней, Лаки пропал. Дин обыскал огромную территорию, постоянно звал свою собаку, но ответа не было. Три часа спустя Дин скрепя сердце прекратил поиски. Он проехал около восьми километров в сторону дома и остановился в случайном месте, чтобы прислушаться: а вдруг Лаки где-то рядом? – и вдруг вдалеке услышал лай. Дин вместе со своей второй собакой, Клодом, поехал на звук и нашел Лаки рядом с большим кабаном, которого тот загнал в западню. Обессиленная, но счастливая собака выполнила свою работу, не двигаясь с места, пока не прибыл хозяин.

Слушая эту историю, я представила себе беднягу Лаки, который три долгих часа сосредоточенно удерживал этого кабана, думая: «Ну и где же Дин, черт побери? Мне, что ли, всю работу делать? Да он наверняка дома, книжку читает!»

Войдя в книжный магазин Page & Blackmore на Трафальгар-стрит в городе Нельсоне, я тотчас же оказалась в раю. Стопки книг, заполненные книгами стеллажи, коробки с книгами на полу, множество красивых карточек, писчей бумаги и закладок… Если вы книголюб, то книжный магазин – это ваше место силы, вы там отдыхаете и находитесь на седьмом небе.

Меня подошла поприветствовать владелица магазина, Джо: я договорилась об автограф-сессии в ее магазине. Хоть мы обе и были в масках из-за COVID-19, я смогла по теплоте ее глаз понять, что мы подружимся. Затем Джо будто между прочим сказала:

– Я схожу за Нельсоном.

Собака! Я, значит, пишу книгу о собаках книжного магазина, а у Джо есть и книжный магазин, и собака!

Ко мне вышла венгерская выжла: породу я сразу узнала, поскольку встречала такую собаку раньше. Ухоженный, величественный, самодовольный пес предлагал мне своего мягкого игрушечного кролика.

Нельсон сел передо мной и посмотрел на меня глазами, полными ожидания. Конечно, я не удержалась, обняла его, а потом затискала.

– Джо, это невероятно, – сказала я. – Я пишу книгу о собаках, которые приходят в мои книжные магазины. Нельсон должен стать ее героем! Он настоящая собака книжного магазина!

Джо улыбнулась и кивнула. Мы явно подружимся.

Книжный магазин Page & Blackmore начал свою деятельность в 1998 году после объединения двух магазинов (один из которых был открыт в 1909-м) в их современной локации – Трафальгар-стрит, 254. Джо купила магазин в 2016 году. Несмотря на то что она внесла кое-какие поправки, ассортимент остается весьма широким и включает множество новинок как художественной, так и нон-фикшен литературы, а также немало прекрасных детских книг.

Также в магазине одна из наиболее многочисленных подборок журналов в Новой Зеландии – более 3000 наименований. А сам магазин при этом не такой уж и большой. Его фасад узок, но помещение расширяется и растягивается внутри, словно приглашая вас пройти от рядов книг к журналам и детским книгам в глубину. Стены окрашены в красивый оттенок зеленого. Вернее, та их малая часть, которая видна, ведь почти всю площадь занимают книги… прямо как в моих книжных магазинах!

Мне нужно было подписать совсем не много книг, поэтому на исследование и поиск сокровищ у меня было достаточно времени.

Нельсону было три года, а собакой книжного магазина он стал, когда ему было лишь восемь недель. Потратив несколько недель на просмотр списков щенят в SPCA, Джо сдалась и продолжила поиски на Trade Me. Собаки нашлись в поселении Руби-Бей неподалеку: восемь маленьких щенят венгерской выжлы выстроились в ряд, выглядывая из задней части пикапа; свесили лапы и дружно смотрели в камеру. Кто мог устоять? Очевидно, Джо не смогла.

Она связалась с их владельцем и уже через два часа встретилась с тремя щенками, которых еще никто не забрал, и влюбилась в них. Она сидела на бетонной подъездной дороге в окружении щенят, а те карабкались на нее, исследуя и обнюхивая. Через несколько минут двое из них ушли в поисках новых приключений, но третий свернулся калачиком у нее на коленях и уснул. Поскольку Джо искала спокойного щенка в книжный магазин, казалось, что этот малыш идеально подходит. Через два дня она вернулась, чтобы забрать восьминедельного Нельсона.

Маленький золотой комочек мгновенно завоевал всеобщую любовь в магазине, причем настолько, что среди покупателей книг нашлась семья, которая связалась с прежними владельцами Нельсона и забрала последнего щенка из их помета.

На сегодняшний день у Нельсона (собаки, не города) огромное количество поклонников. Каждый день приходят постоянные клиенты, чтобы навестить и погладить его; дети лазают по нему и даже прижимаются к нему, пока он спит в своей лежанке. У Нельсона короткая шерсть, поэтому в магазине, где он спокойно сидит, ему холодно, так что Джо купила ему красивые куртки из мериноса. Кроме того, у него есть теплая подстилка, шерстяное одеяло, свой обогреватель… но погодите, это еще не все! Над ним установлен тепловой насос, который согревает его весь день. Неудивительно, что большую часть времени он сворачивается калачиком и спит, попросту ожидая, когда следующий покупатель подарит ему немного любви.

Когда я услышала эту историю, я почувствовала себя немного виноватой из-за того, что Коув, собака моего книжного магазина и частично наш пес, не так избалован. У него есть теплая лежанка рядом с камином в нашем доме, но для кровати в магазине слишком мало места. Коув, тихий, воспитанный черно-белый пес, помесь минимум трех пород (в том числе боксера и пойнтера), вошел в нашу жизнь в 2015 году. Его владелец Риган занимается ловлей раков на побережье Фьордленда, и в пик сезона его порой по десять дней не бывает дома, поэтому мы присматриваем за Коувом в его отсутствие.

Коувом его назвали в честь рукава Дип-Коув фьорда Даутфул-Саунд. Как только его впервые привезли к нам, он сразу почувствовал себя как дома. Он был спокойным и терпеливым, и поэтому, после того как я открыла свои книжные магазины, он примерил на себя почетный титул «собака книжного магазина», как и Нельсон.

Нельсон часто проводит время в своей второй постели, в офисе наверху или в рабочем пространстве в глубине магазина. Если позволяет время, они с Джо гуляют вдоль реки, а примерно раз в неделю заходят к ветеринару, чтобы забрать жевательную кость, которую Нельсон с гордостью несет обратно в магазин. Посреди недели у Джо есть пара выходных, поэтому обычно они отправляются через холм Такака в округ Голден-Бей. Нельсону нравится на пляже: он там любит рыть глубокие ямы и бросается купаться в любую погоду.

В день моего визита Нельсон был одет в красивую красную куртку из мериноса и бродил по всему магазину со своим игрушечным кроликом в поисках друзей, всем видом словно говоря: «Ой, новый посетитель! А вот и я!»

Я вышла из этого чудесного магазина с огромным количеством подарков для друзей (книг, конечно же!) и книгами для нас с Лэнсом. Для более легкого чтения я купила фотокнигу «Собаки на ранних фотографиях Новой Зеландии» (Dogs in Early New Zealand Photographs) издательства Te Papa Press с введением Майка Уайта. В ней содержится более 100 фотографий. Мне наконец удалось выбраться из магазина Джо без особых повреждений, потратив всего около 200 долларов. Весьма неплохо для меня!

Если вы думаете, что Реджи – это довольно солидное имя для кавалер-кинг-чарльз-спаниеля, это, конечно, ваше право. Но если вы спросите Джен, как его зовут дома, в ответ услышите: «Лорд Реджинальд Монтгомери III». Подходящее имя для такой красивой собаки, которую назвали в честь королевских особ!

Реджи родился 21 декабря 2021 года, поэтому он все еще крошечный щенок, полный энергии и ищущий приключений.

Знакомство Джен с породой кинг-чарльз-спаниель произошло во время полета на Аляску в 2009 году: она сидела рядом с человеком, семья которого занималась разведением таких собак. Он собирался на рыбалку, ловить лосося, и пригласил ее остаться со своей семьей (и собаками). Она согласилась и именно тогда влюбилась в породу кинг-чарльз. Когда она решила отправиться в трехнедельное путешествие, семья предложила ей взять с собой двух собак, Чарли и Фродо, чтобы не было одиноко. К концу той поездки Джен убедилась, что она хочет завести собаку именно этой породы, и не осталось ни малейшего сомнения, какую собаку она возьмет для своего сына Джейкоба.

В прошлом Джен уже присматривала за собаками, поэтому хорошо понимала, что значит держать дома щенка. Она знала, что важно научить Джейкоба спокойствию и серьезному отношению к владению домашними животными. Наличие щенка или любого другого питомца учит детей участливому отношению, ответственности, а также тому, что существует еще кто-то, о ком нельзя забывать.

Джейкобу пять лет, у него красивые светлые волосы, голубые глаза и нахальная улыбка. Он любит читать и писать, ведь его родители – заядлые читатели. Джен считает, что во время чтения книги детям у вас есть повод подурачиться. Почему бы не прочитать некоторые реплики голосом ведьмы или пирата? Ведь это оживит историю. Сказки на ночь в их доме немного отличаются от других, потому что отец Джейкоба, Мартин, читает ему книги на чешском языке. Джейкоб его понимает и уже потихоньку начинает говорить на нем.

Когда Джейкоб приходит в книжный магазин, он разбрасывает книги по всему полу в поисках своих любимых – о динозаврах, монстрах, сельском хозяйстве и любых книг Роальда Даля. Он всегда спешит, ведь книг много, а значит, много и страниц, которые нужно просмотреть.

Мартин впервые приехал в Новую Зеландию в 2001 году туристом, поставив свою карьеру на паузу на год. Он хотел посетить самую далекую от дома страну, и, поскольку он любил природу и походы, Новая Зеландия казалась ему раем. Это была его первая поездка за границу, и он нашел время, чтобы открыть для себя совершенно другую культуру, изучить ее и насладиться ею.

Он очень хотел обосноваться в Новой Зеландии, поэтому и вернулся сюда в 2004 году. Еще четыре года спустя он открыл туристическое агентство, которое предлагало другим чешским путешественникам возможности исследовать Новую Зеландию. Сейчас он делится своей любовью к стране, будучи экскурсоводом на Северном и Южном островах: его страсть к окружающей среде практически безгранична.

Так и продолжалось до тех пор, пока ему не стало за сорок: тогда он встретил Джен и стал отцом, осуществив мечту, к которой шел долгие годы. Мартин – большой человек, сильный и добрый мужчина, которому явно нравится быть папой. Он дорожит книгами, поскольку они пробуждают его воображение и любопытство, а еще с их помощью можно бесконечно чему-то учиться.

Безусловно, Реджи дополняет семью. Когда Джейкоб однажды слег из-за кишечной инфекции, Реджи остался с ним на весь день и просто был рад лежать рядом. Когда вся семья заболела COVID-19, Реджи со всей серьезностью взял на себя ответственность за их выздоровление: он часами спал и ничего не требовал. Лорд Реджинальд Монтгомери III стал идеальным питомцем не только для Джейкоба, но и для Джен с Мартином.

Шел очередной напряженный день в книжном магазине, и сезон подходил к концу. Три недели спустя мне предстояло закрыть магазин на зиму. Подъехала машина, и из нее вышла привлекательная молодая блондинка.

Пока она просматривала книги, ее партнер стоял на пешеходной тропинке с их огромной, невероятно красивой собакой. Эту собаку попросту нельзя было проигнорировать, и не только из-за ее внушительного роста, но и из-за ее веселого нрава. В ней все было БОЛЬШИМ! Даже ее черный нос. Ее звали Туи, и весила она, судя по всему, килограммов пятьдесят; у нее были огромные лапы-снегоступы, широкая грудь и умный взгляд.

Бернские зенненхунды известны своей добротой. Их разводили в Швейцарских Альпах, где большие лапы помогают им передвигаться по снегу. Они живут всего шесть-восемь лет.

Пока Туи бродила около травяного ограждения, я вспомнила, как за несколько лет до этого наткнулась на черного медведя, тихо сидящего возле ручья на Аляске. Туи выглядела точь-в-точь как тот медведь.

«Что привело вас в мой книжный магазин?» – спросила я женщину, которая представилась как Хелен. Она рассказала мне, что за неделю до этого, когда ей нужно было убить полтора часа в аэропорту Крайстчерча, она пошла просматривать книги, среди которых ей попалась «Хозяйка книжного магазина на краю света». Прочитав аннотацию, она поняла, что речь идет о той части страны, которую она планировала посетить на следующих выходных, поскольку тут проводилось собрание клуба владельцев бернских зенненхундов. Поэтому она купила мою книгу.

Хелен начала читать ее по дороге в Те-Анау: книга быстро ее увлекла. Вместе с ней был партнер, Элиот. Они решили вместе пообедать в Манапоури и зайти в книжный магазин, чтобы узнать, получится ли у нее подписать свой экземпляр книги. Элиот подумал, что это весьма странно с ее стороны, да и другие члены клуба собаководов наверняка сочли довольно забавным, что она приехала именно ко мне! Я была очень рада, поскольку теперь у меня появилась возможность познакомиться с Туи и включить ее в эту книгу. Получив разрешение Хелен, я немедленно позвонила Грэму Дэйнти.

– Хочешь сфотографировать черного медведя?

– Почему нет? – ответил он.

Хелен увлеклась породой бернских зенненхундов, когда работала учительницей в Швейцарии. Как ни странно, в самом Берне она никогда не видела ни одной такой собаки, хотя в других швейцарских городах их было немало.

Пока Хелен преподавала, Элиот занимался домом в альпийской деревне около Монтрё, города на побережье Женевского озера. Они жили там два года, и Хелен наверняка осталась бы там и на более долгий срок, однако Элиот захотел вернуться в Новую Зеландию.

Хелен же, вернувшись домой, захотела собственного бернского зенненхунда и начала искать его на сайтах заводчиков и страницах в соцсетях. Вскоре она поняла, что ждать придется минимум два года. Заводчики сформировали сплоченное сообщество, и потенциальные владельцы проходили строгую процедуру проверки. Безусловно, требовались определенная настойчивость и усердие. Весь процесс для Хелен состоял из подачи письменной заявки, телефонного разговора и личного посещения заводчика. Для этого она прилетела в Крайстчерч.

Заводчица выбрала щенка, который, по ее мнению, подходил Хелен и Элиоту с учетом их активного образа жизни, включающего бег, пешие прогулки, катание на сноуборде и наслаждение заснеженными горами Квинстауна. Туи было восемь недель, когда она переехала жить к ним. Руководила процессом Хелен, но Элиот быстро влюбился в нового щенка, а Туи стала настоящей папиной дочкой.

Хелен пришлось согласиться с тем, чтобы не разводить потомство от Туи, хоть у той и были идеальные черные и белые отметины с коричневыми пятнами во всех нужных местах. Белые отметины закрывают ее нос, коричневые пятна расположены по бокам, а еще у нее на удивление выразительные маленькие коричневые брови. У нее в ушах курчавые волоски, больше похожие на мех, а шерсть густая, мягкая и блестящая.

Хелен назвала ее Туи в честь птицы, которую обожала. Также ей нравится новозеландский фильм «Домой к Рождеству» (Home by Christmas), одну из главных героинь которого зовут Туи. Ей понравилось, что это имя воительницы, и она назвала бы так свою дочь, если бы она у нее была. В питомнике Туи называли «Моя милая леди из Монтрё», а полное имя, которое ей дала Хелен, звучит так: «Леди Туи де Шавон». У нее есть собственные аккаунты в «Инстаграм» и «Фейсбук».

Хелен – англичанка и познакомилась с новозеландцем Элиотом во время отпуска на Кипре. Переехав в Новую Зеландию, она стала учителем начальных классов, а на момент написания этой книги она уже почти пять лет работает заместителем директора начальной школы Remarkables в Квинстауне.

Как только Туи стала частью ее жизни, Хелен отчаянно хотела каждый день водить ее в школу, вдохновленная идеей сделать Туи «читающей собакой», которая будет сидеть с детьми, пока те читают.

Постановление совета округа Квинстаун-Лейкс гласит, что собаки не допускаются на территорию школ, если только это не собаки-терапевты. Однако, осознавая пользу, которую собаки могут принести учащимся, группа Outreach Therapy Pets запустила в некоторых школах и библиотеках программу под названием «Читаем собакам» (Reading to Dogs). Туи прошла тест, чтобы доказать, что она достаточно спокойна, чтобы находиться рядом с другими собаками и детьми, по‐ этому в школе Хелен начали проводить еженедельные занятия в рамках этой программы.

В начале учебных дней Туи обычно приветствует учеников в зоне, где родители провожают и встречают детей. Те дети, которым непросто попрощаться с мамой и папой, часто с радостью идут в школу, если Туи рядом. Это было особенно полезно для некоторых учеников, вернувшихся в школу после коронавирусных каникул.

– Конечно, мы не забываем о том, что не все любят больших собак, – говорит Хелен. – Но Туи – милая и спокойная собака, она оставляет детям пространство.

Школьники, которым сложно читать вслух, читают Туи, которая просто сидит и слушает, не оценивая, как ей читают, и не исправляя ошибки. Это помогает укрепить уверенность ребенка. Туи такая мягкая, что просто ложится рядом с учеником. Хотя, если ей становится скучно, она предпочитает растянуться по всей книге. Все это помогает детям воспринимать чтение в качестве развлечения.

Для отпусков с Туи Хелен и Элиот купили дом на колесах, в котором больше места, чем в палатке. Им нравится исследовать страну, и они регулярно публикуют свои туристические находки в «Инстаграм» Туи или на странице клуба любителей бернских зенненхундов в «Фейсбук».

«Мы называем свои поездки “Турами Туи”. Ей нравится путешествовать с нами и развлекать прохожих, выглядывая в окно с заднего сиденья или располагаясь между нами на многоместном переднем сиденье. Туи любит воду, поэтому в любое время года бросается в пресноводные озера и ручьи, но она лишь притворяется, что плавает, разгуливая по водоемам с высунутой из воды головой. Любой, кто попытается сделать нечто столь же опасное, как по-настоящему поплавать или заняться паддлбордингом, получит от нее суровый выговор!»

Хелен и Туи каждый октябрь устраивают себе девичник на выезде, празднуя день рождения Туи, – однажды ее поздравил с днем рождения даже теле– и радиоведущий Джон Кэмпбелл.

Также Хелен рассказала мне о благотворительном фонде HUHA, который поддерживает. HUHA (Helping You Help Animals, дословно – «помогаем вам помогать животным») – это приют, где животных не усыпляют; там учат быть чуткими к животным, которые стремятся выжить в современной культуре потребления.

Приверженность Хелен этому приюту вдохновлена ее исключительной преданностью одному большому и красивому бернскому зенненхунду по кличке Леди Туи де Шавон.

Джек, на четверть пастушья собака, на четверть немецкий короткошерстный пойнтер и наполовину бордер-колли, – собака шоколадно-коричневого цвета с пятнами чистейшего белого цвета, усеянная нежно-коричневыми веснушками. У него великолепные влажные глаза, он полон энергии, и ему всего шесть месяцев.

Когда я пришла к нему домой (а он живет прямо за углом от моих книжных магазинов), он играл в снегу на улице. Вчера пошел снег большими, тяжелыми хлопьями, которые ненадолго осели, прежде чем растаять.

Ура! Его пустили домой! Полный счастья, Джек вбегает на кухню, катается по линолеуму, а потом забегает в гостиную, чтобы присоединиться к нам.

Элен родом из Франции. У нее есть степень магистра лингвистики, она изучала и преподавала французский язык в Японии. В Окленд она приехала преподавать по обмену. Во время круиза по Даутфул-Саунд на пути во Фьордленд она познакомилась с Эндрю, который живет и работает в Милфорд-Саунд. Он пригласил ее посетить свой живописный регион, и Элен согласилась. Ей очень понравилось это место, причем настолько, что она удивила не только Эндрю, но и саму себя, согласившись на работу в Милфорде в той же компании. Первые два года Элен и Эндрю были просто друзьями и коллегами.

Эндрю любит копаться в лодках, поэтому он долгое время был матросом, чтобы накопить достаточно часов для получения сертификата капитанской лицензии первого уровня и работал на скоростных паромах в Окленде, пока не перешел в компанию Pure Milford (изначально она называлась Jucy) на должность шкипера.

Когда Эндрю вернулся из отпуска в Канаде (примерно через два года после приезда Элен), ему предложили работу в пункте управления гаванью в компании Milford Sound Tourism. Однако вскоре после этого проливные дожди вызвали мощные оползни, перекрывшие Милфорд-Роуд. Затем по стране ударил COVID-19, и страна перешла в режим локдауна. Поток туристов резко прекратился, границы были закрыты.

Эндрю был очень активным человеком, готовым на все, поэтому он принял предложенную ему должность руководителя группы, а Элен тем временем вернулась во Францию, чтобы навестить семью. Когда она приехала обратно в Милфорд-Саунд, то поняла, что Эндрю довольно привлекателен и интересен и что их дружбе пора перейти на новый уровень. Их отношения быстро расцвели.

Они оба работали в Милфорде на полную катушку и жили только там, несмотря на то что их квартира была маленькой – всего лишь 8 × 8 метров. Им отчаянно нужен был загородный дом вдали от Милфорда, чтобы отдыхать там. Они посетили Манапоури и решили, что хотят жить здесь. И вот три года спустя они оказались здесь с Джеком, гладким черно-белым котом по имени Луи и только что родившимся мальчиком Эрни.

Ребенок, щенок, да еще и кот? Элен выросла с домашними животными, и она считает, что детям важно расти рядом с животными. Когда дело дошло до выбора собаки, они не искали какую-то конкретную породу, но соседка рассказала им о своем незапланированном выводке щенят. Она сказала: «Они от хороших родителей и выглядят потрясающе». И конечно же, они взяли домой маленького щенка.

Неудивительно, что сегодня у них не так много времени остается на чтение. По возможности Эндрю обычно читает триллеры, но еще он заходит в книжный магазин, чтобы купить книги по истории Новой Зеландии, особенно Фьордленда. Элен же сейчас читает детские книги, но она уже организовала перевозку детских книг из Франции, поскольку хочет, чтобы Эрни говорил на двух языках.

Джек свернулся калачиком на одеяле возле огня.

– Как он получил свое имя? – спросила я у Эндрю.

– Ну, мы выбирали между несколькими вариантами и остановились на Тофу на несколько дней. Но, когда я выводил его на прогулку, было как-то неловко называть его Тофу. Поэтому мы решили остановиться на односложном имени. Когда мы произнесли вслух «Джек», он сел и посмотрел на нас так, будто он хотел это имя. Так оно и прижилось.

Глядя на этого крепко спящего у огня щенка, сложно представить, что ему недавно пришлось в течение двух недель принимать препараты железа, а потом пойти к ветеринару на промывание желудка…

Я встаю, чтобы уходить, и Джек тут же открывает глаза, подпрыгивает и спустя несколько секунд уже достигает максимальной скорости. Первой и второй передач у него явно не существует.

Да, я могу поверить, что он съел целую кучу железосодержащих таблеток!

Ферма Кафедрал-Пикс-стейшн находится совсем не далеко от Манапоури. Она возвышается над шоссе, пересекает быстрый ручей и продолжается до самой вершины холма Фристоун. Холмистая местность покрыта деревьями, и это одна из самых красивых ферм, которую я когда-либо видела. Владения Кэма и Венди Макдональд – ферма площадью 800 гектаров – стала также домом для Сэма и Джем, их пожилых пастушьих собак на пенсии.

Фермерство у Кэма в крови: он и его брат – фермеры в пятом поколении. Однако Венди была городской девушкой. Она младшая из троих детей, и родители предполагали, что она поступит в университет, как ее старшие брат и сестра. Когда Венди объявила, что хочет работать на земельном участке, они сочли это пустой растратой ее образования.

– Ты никогда не встретишь там нормального мужчину! – говорила ей мать.

Даже консультант по трудоустройству предлагал ей другие варианты, но все они показались Венди скучными.

Хоть она и жила в Окленде, у нее всегда была лошадь, которую она пасла на арендованной земле. Каждые выходные она отправлялась кататься верхом, и любовь к лошадям стала делом ее жизни. В старших классах она разместила объявление о поиске работы на ферме на рождественские каникулы. Ее взяли на работу на молочную ферму, и, к большому разочарованию ее родителей, именно благодаря ей Венди окончательно убедилась в том, что действительно хочет стать фермером.

В первые годы после окончания школы она нарабатывала опыт на нескольких разных фермах, а затем, чтобы продолжить свое сельское образование, поступила во «Флок-хаус», школу обучения сельскому и фермерскому хозяйству, которая находится на Северном острове, в городке Буллс.

В какой-то момент она направилась на юг, чтобы прогуляться по тропе Хифи, где ее друг, знающий о любви Венди к лошадям, предложил ей навестить своего друга Кэма, который жил на крупной ферме в бассейне Ваймакарири. Кэм открывал компанию по организации конных экскурсий.

Когда Венди познакомилась с Кэмом, она поняла, что ее мама ошибалась. И уже довольно скоро она организовывала переезд Кэбена, своего пегого (черного, белого и коричневого) мерина ростом 16,3 ладони (1,66 м) на ферму Касл-хилл-стейшн в Кентербери, чтобы стать частью нового бизнеса Кэма. Используя вьючных лошадей для перевозки еды и снаряжения, они путешествовали по многим высокогорным фермам, проводя в походах от одного до десяти дней, ночуя в пастушьих хижинах или разбивая палатки.

С самого начала Кэм и Венди стали командой и в конце концов начали работать на ферме в центре Отаго. Вскоре они смогли арендовать часть фермы, одновременно подав заявку на получение своего участка через правительственную схему заселения земель, находящихся в собственности короны. Через два года им удалось заполучить ферму Фристоун-Хилл на окраине Манапоури. Кэму тогда был тридцать один год, а Венди – двадцать шесть.

Когда они заняли ферму в 1982 году, она состояла из двенадцати основных загонов и нескольких неоднородных лесополос. У каждого из них было по упряжке из четырех собак. Со временем осталась одна такая упряжка на двоих.

Следующие несколько лет прошли под знаком тяжелого труда, частью которого была посадка тысяч деревьев. Вокруг фермы они разбили большой ботанический сад, который открыли для посещений. Так уж вышло, что к ним приехала пара американцев из Нью-Йорка, Фрэнсис (Фрэнк) и Энн Кэбот. Фрэнк называл себя «энтузиастом садоводства» – лишь позже выяснилось, что он был председателем Нью-Йоркского ботанического сада с 1973 по 1976 год. В рамках экскурсии по саду Кэботов отвели на вершину Фристоун-Хилл. Внимательно оглядевшись, Фрэнк потерял дар речи. Они с Энн влюбились и в ферму, и во Фьордленд. Кэботы и Макдональды в итоге стали партнерами и приобрели три объекта недвижимости по соседству.

Объединенные фермы были переименованы в Кафедрал-Пикс-стейшн в честь красивого высокого горного хребта, простирающегося вдоль западного берега озера Манапоури. Фрэнк и Энн построили свой дом неподалеку от вершины Фристоун-Хилл. Именно там они проводят американскую зиму (в Новой Зеландии в это время лето).

Фрэнк стал частым посетителем моего первого книжного магазина 45 South and Below, которым я управляла совместно с нашей первой чартерной компанией Fiordland Ecology Holidays. Он был заядлым читателем и любил книги. Вместе мы собрали для их дома невероятную небольшую библиотеку, заполнив полки книгами о Фьордленде, Саутленде, естествознании и ботанике. У него уже было немало книг его любимых авторов, в том числе новозеландских; кладезь классических произведений и музыки.

Фрэнк и сам был автором: его книга «Великое совершенство: история садов в Les Quatre Vents» (Greater Perfection: The Story of the Gardens at Les Quatre Vents) описана в «Оксфордском садовом справочнике» (The Oxford Companion to the Garden, 2006) как «одна из лучших книг садовода, когда-либо написанных о создании сада». В 2003 году он получил литературную премию Совета ботанических и садоводческих библиотек (Бостон, США). А недавно в Новой Зеландии показали замечательный документальный фильм «Садовник» (The Gardener, 2017) о личном стремлении Фрэнка к совершенству в Les Quatre Vents, его саду в английском стиле площадью восемь гектаров, который находится в городе Ла-Мальбе в канадской провинции Квебек.

Венди и Кэм продолжали работать на расширенной ферме. Также они наняли управляющего, Энди, у которого были свои собаки. Он спросил Венди, может ли он взять ее пастушью собаку по кличке Клэй в погонщики, и Венди согласилась при условии, что он сможет найти ей подходящую замену – добродушную собаку с достаточным количеством базовых навыков, чтобы помогать ей во время окота. Спустя несколько недель на ферме появился Сэм – именно та собака, которую хотела Венди.

Годы шли, Сэм становился старше и медлительнее, поэтому Венди приобрела Джем – еще одну пожилую пастушью собаку для «разделения труда» с Сэмом. Каждый из них отвечает за окот по полдня. Они также помогают с перемещением запасов, но без чрезмерных перегрузок. Самая тяжелая работа остается за Энди и погонщиками. Для фермерских собак Сэм и Джем слишком сильно избалованы. Они всегда сопровождают Кэма или Венди, когда те разъезжают по ферме, внушая чувство, что они еще участвуют в ее жизни. Что они, Сэм и Джем, все еще нужны.

Сейчас Сэму одиннадцать лет, и он все еще любит работать, но за ним нужно очень внимательно следить, чтобы он не перетрудился, ведь он настоящий трудоголик. Большую часть дня он проводит на заднем сиденье фермерского мотоцикла Венди, а затем растягивается на собственном диване в гараже.

Когда в 2011 году не стало Фрэнка и Энн больше не могла путешествовать, Кэм и Венди выкупили долю Кэботов и превратили их усадьбу в пятизвездочный отель Cabot Lodge, которым управляют дочь Кэма и Венди, Брейди, и ее муж Брэд.

Примерно через десять дней после того, как я закончила писать историю о Джем и Сэме, Венди сказала мне, что Джем пришлось усыпить. Она спрыгнула с кузова грузовика, неудачно приземлилась и порвала связки передней лапы. Ветеринар сообщил, что реабилитация после такой травмы будет очень долгой, с постоянным дискомфортом, и это станет слишком серьезным испытанием для старой собаки. У них не было другого выбора. Они могли лишь усыпить ее.

Сэм остался без своей коллеги по работе и подруги. Он переехал в главный дом. И когда я приехала, он уютно устроился на коврике на полу с подогревом. Я опустилась на колени рядом с ним и погладила его. Уверена, что он выглядел грустным.

Поскольку многие фермеры не могут больше держать своих охотничьих и пастушьих собак, когда те становятся слишком старыми для работы, был создан специальный веб-сайт, чтобы помочь найти им новый дом. Ведь это идеальное завершение долгих лет тяжелой работы трудолюбивых собак на ферме – переезд в дом, где они могут спокойно свернуться калачиком перед камином и просто помечтать.

Суббота, день хоккейного матча. Мы с Хунзой приехали в парк вовремя, чтобы посмотреть его. Он подбежал прямо к Сьюзи и прижался к ее ноге, мол, помнишь меня? Девочки проиграли матч в один гол. Я довезла домой трех девочек, а затем мы со Сьюзи пошли на пляж, чтобы пробежаться вместе с Хунзой.

Пока Хунза играл в волнах, я рассказала Сьюзи, что ее мама уже была в курсе ее ночных вылазок. Сьюзи задумалась на минуту и сказала, что ее подруга не может решиться с кем-либо поговорить.

Сьюзи побежала поиграть с Хунзой на волнах: оба вернулись в фургон до нитки промокшими.

– Хорошо, я расскажу маме, – сказала она, пока вытирала Хунзу полотенцем. – И мы навестим Лизу.

– Отличное решение. Пойдем и сделаем это сейчас, – с облегчением ответила я.

Облегчение испытала и мама Сьюзи, которая после долгих слез и объятий предложила, чтобы Лиза погостила у них какое-то время. Мы поехали домой к Лизе. Я заметила, что Сьюзи грызла ногти.

– Сходи за Лизой, скажи ей, что мы идем побегать с Хунзой. Не волнуйся, мы со всем разберемся.

Две девочки выбежали по подъездной дорожке и забрались в фургон, к Хунзе. После прогулки по парку мы вместе сели на скамейку.

– Лиза, Сьюзи рассказала мне, почему ходит к тебе ночевать. Расскажи, пожалуйста, эту историю со своей точки зрения.

– Вы не расскажете папе? – испуганно спросила она.

– Вот этого я обещать не могу. Но давай начнем с самого начала, а затем решим, что будем делать.

Чуть больше года назад умерла мать Лизы, и через три месяца после этого отец сказал ей, что почувствует себя лучше, если она ляжет рядом с ним. По его словам, они могли бы вместе пережить свое горе и по-настоящему поддержать друг друга. Сначала Лиза подумала, что это отличная идея, поскольку у нее были проблемы со сном, и она невероятно сильно скучала по матери.

Спустя еще пару недель отец начал ее обнимать, а вскоре он стал ее трогать. Около месяца назад он начал заходить в ее комнату, когда возвращался с работы около полуночи. Именно тогда девочки решили, что Сьюзи будет спать у своей подруги каждую ночь, чтобы в ее комнату не входил отец. Они сказали ему, что у Сьюзи проблемы дома, и он, кажется, поверил этому.

– Так не может продолжаться, Лиза, – сказала я. – То, что делает твой отец, неправильно, и ты ведь это понимаешь, правда?

– Да, но он так скучает по маме, и я нужна ему. И я не хочу причинять ему боль.

Тем же днем мы разработали план дальнейших действий. Для начала решили, что Лиза переночует у Сьюзи.

На разговор с отцом я взяла с собой Хунзу – он, по крайней мере, был похож на собаку, которая сможет меня защитить. Отец Лизы не выдержал, когда я поделилась тем, что рассказали мне девочки, а также тем, что Лиза переедет, для начала – к Сьюзи.

Затем я передала проблему отца своему коллеге в полиции. Хунза сопровождал Лизу при каждом ее посещении отца в компании социального работника. Они оба получили поддержку, столь необходимую им в тяжелое время восстановления после утраты близкого человека.

Примерно в километре к востоку от Манапоури на указателе написано «Хоум-Крик». Пройдя немного по грунтовой дороге, вы попадете на автостоянку, откуда открывается доступ к уникальному ручью, протекающему через заповедник площадью 14 гектаров. Мало кто знает, что это невероятная аллея была проложена американкой по имени Эдит, которая приехала жить в Манапоури.

Эдит стала владелицей настолько маленького щенка породы спрингер-спаниель, что, когда она принесла его в мой книжный магазин 45 South and Below, я смогла увидеть лишь его крошечную мордочку. Собачку назвали Элли, в честь Элеоноры Рузвельт, поскольку она была дерзкой, с собственным мнением, но при этом милой и преданной.

Пока Элли росла, Эдит хотела найти место, где Элли смогла бы спокойно резвиться без поводка. Именно тогда она обнаружила заброшенный заповедник «Хоум-Крик». Она собрала информацию и выяснила, что он принадлежит тресту Waiau Trust. Эдит обратилась туда и попросила разрешения посадить там местные растения. Члены треста были в восторге от этого предложения. Они не могли ей заплатить, но снабдили ее почвенной смесью и выполнили работу по созданию грядок и дорожек. Так началась масштабная реставрация.

На протяжении долгих лет Эдит собирала семена местных растений и рассаживала их вокруг ручья. Она выполола сорняки, проложила пешеходную дорожку и посадила тысячи местных растений, в том числе и дерновину, небольшие раскидистые капустные деревья, лен и множество других деревьев и кустарников. И все за свой счет. Раз в год ей помогала группа членов Королевского общества по защите лесов и птиц Новой Зеландии, но Эдит работала не покладая рук.

Результатом ее работы стал прекрасный заповедник, и у Элли появилось место, где можно было свободно бегать. Кольцевой трек длиной 1,6 километра стал любимым среди владельцев собак. Заповедник открыт для посещений и является одним из самых красивых мест для прогулок в районе.

Элли бо́льшую часть своей жизни резвилась в «Хоум-Крик», наблюдая, как трава и сорняки сменяются деревьями и кустарниками. В Манапоури все знали Элли, ведь она с таким энтузиазмом приветствовала всех, кого встречала на улице, в том числе и незнакомцев в нашем местном магазине, что виляла буквально всем телом. Когда Эдит поехала навестить свою семью домой, в Бостон, мы около месяца присматривали за Элли. Нам нравилось ухаживать за ней, хоть она и вырыла на нашем заднем дворе глубокую яму, которая с каждым днем становилась все глубже. Мы просто не обращали на это внимания, поскольку она явно была в восторге от процесса. «Может быть, она прокапывает себе путь к Эдит?» – прокомментировал это как-то Лэнс. Затем Элли принялась активно рвать газеты. И это нельзя было назвать случайным упражнением – она делала это целенаправленно, с полной концентрацией и самоотдачей.

Когда Эдит вернулась, она привезла с собой керамические миски с именем Элли, сделанные ее племянницами, – еще одна вещь, которую можно было добавить к растущему списку личных вещей Элли, куда теперь входила еще и машина… Эдит купила новую машину, куда Элли было легче залезть и откуда ей было удобнее смотреть из окон. Мне было интересно, что подумали продавцы машин в Инверкаргилле, когда Эдит просила их позволить ее собаке Элли запрыгивать в их новые, блестящие машины. Но опять же, речь идет о женщине, которая восстановила заповедник площадью 14 гектаров с тысячами растений, чтобы у ее собаки было пространство, где можно побегать… поэтому нужно правильно расставлять приоритеты.

Элли было четырнадцать, когда у нее развилась раковая опухоль желудка, которая очень быстро росла. Всего через две недели после постановки диагноза ветеринар посоветовал Эдит усыпить ее. Ветеринар и медсестра приехали из Те-Анау в «Хоум-Крик», чтобы усыпить Элли в ее любимом месте.

Тогда у Эдит была сломана ключица, поэтому мы с Лэнсом приехали к ней с тачкой, на которой отвезли Элли к заранее выбранному захоронению на вершине холма. Мы выкопали могилу и тихо похоронили Элли, любимую собаку Эдит. Нам троим было тяжело прощаться с ней. Даже сейчас мне не хватает ее улыбки.

Майкл, наш близкий друг, изготовил табличку, указывающую место упокоения Элли, которое сохранилось и по сей день. Без Элли и Эдит не существует идеальной прогулки с собакой по заповеднику «Хоум-Крик». Несмотря на то что немногие посетители знают о ней, всякий раз, когда я выгуливаю Коува, я смотрю на эту табличку и вспоминаю энергичного и дружелюбного спаниеля, который положил начало новому заповеднику в воображении своей матери.

Было странно видеть Эдит без собаки. Во многом она выглядела так, будто ей не хватало важного предмета одежды, а еще она казалась очень одинокой. Поэтому неудивительно, что она решила завести еще одну собаку, еще одну Элли – на этот раз лабрадудля. Элли Вторая родилась в Нельсоне и была готова к переезду в Саутленд, когда в Новой Зеландии шла третья неделя нашей первой коронавирусной самоизоляции. Эдит требовалось разрешение на перевозку Элли.

Сначала она позвонила в полицию, где ей дали еще один номер телефона, куда нужно было позвонить. Она объяснила, что живет одна во время самоизоляции, и ей нужна компания ради поддержания собственного психического здоровья, и нужно домашнее животное, которое можно гладить и держать на руках. Элли была со всеми предосторожностями перевезена в Данидин, и ее другу дали разрешение забрать ее и отвезти в Балклуту. Эдит разрешили поехать в Балклуту и привезти Элли домой.

Коронавирусные ограничения действовали для всех, поэтому нам еще полтора месяца не удавалось увидеть Элли. Она явно была идеальным компаньоном для Эдит, которая рассказала нам, что щенок помог ей пережить локдаун.

Эдит живет недалеко от нас, поэтому мы часто ходим друг к другу в гости. Две стены ее гостиной отведены под книжные полки, и еще больше книг сложено на полу, столах, стульях и возле ее кровати. Эдит – это тот человек, которому мне трудно порекомендовать книгу, поскольку ее реакция почти всегда одинакова: «О, так я читала ее!»

Когда Эдит забегает в мой книжный магазин, Элли Вторая сидит в кузове ее новой гибридной «тойоты». Ее шоколадно-карие глаза смотрят в заднее окно, пока она терпеливо ждет свою маму – удивительную женщину из Бостона, создавшую прекрасное место, где собаки могут свободно бегать.

Я всегда считала спрингер-спаниелей отличными пловцами. Но не Пиппу.

Я посмотрела информацию в Google об этой породе, чтобы убедиться, что не делаю необоснованных предположений.

Берти живет в Тауранге, очень далеко от Манапоури, поэтому я договорилась обсудить его историю с Лиз, его хозяйкой, в Zoom.

Лиз сидит на кухне, Берти – у нее на коленях. Кажется, что ему весьма комфортно и он явно довел до совершенства искусство сидения на коленях. Он смотрит на меня через экран, а его уши стоят торчком, выражая постоянное удивление.

Лиз пришла в мои книжные магазины после того, как ее дочь подарила ей на День матери экземпляр «Хозяйки книжного магазина на краю света». Дочь входит в небольшую онлайн-группу книголюбов, и там ей мою книгу и порекомендовали.

Лиз положила книгу в свой дом на колесах и прочитала ее во время следующей семейной поездки на Южный остров.

– Меня так увлекла история, написанная вами о круизах на лодке через Манапоури, – рассказала она мне позже, – и мне захотелось с вами встретиться.

До этого они дважды бывали в Манапоури.

– Как только я узнала, что мы собираемся ехать во Фьордленд, я сказала Робу: «Давай заедем в Манапоури и остановимся там». Тогда было начало зимы, и я знала, что магазин будет закрыт, но вы писали в книге, мол, если вы услышите звон корабельного колокола, вы выйдете и поздороваетесь. Мы планировали поехать в Милфорд-Саунд, но с нами был Берти, а в национальном парке нельзя с собаками. Мы остановились в палаточном городке Манапоури.

Она сказала Робу, что хочет пойти и посмотреть книжные магазины на Хоум-стрит, но, приехав сюда, они увидели вывеску «Закрыто», констатирующую очевидное.

Лиз сказала ему, что я написала в своей книге, что выйду, если кто-то позвонит в колокол.

– Собственно, я и позвонила в колокол, и вы сдержали свое слово и вышли к нам!

После знакомства мы поговорили о Берти, об их путешествиях и о Коуве, который слонялся повсюду и удивлялся: а где же все посетители? Жизнь у Коува совсем другая, когда книжные магазины закрыты. Где какое-либо действие? Лиз была рада возможности вернуться в Манапоури следующим летом и зайти в мои магазины, когда они будут работать.

Я решила включить Берти в свою книгу как собаку-путешественницу из книжного магазина, и вот мы уже общаемся в Zoom!

– Какой породы Берти и как он появился у вас? – спрашиваю я ее сейчас.

Лиз улыбается.

– Берти – австралийский терьер, ему четыре года. Это наш второй терьер. Первым был Бакстер, он умер от рака в тринадцать лет. Без собаки мы были всего три недели. Когда у нас появился Берти, он был настолько мал, что помещался в моей руке.

Лиз признаётся: когда она горевала после смерти Бакстера, она смотрела собак на Trade Me среди ночи, «чего я не должна была делать, знаю, да. Но я набрала в поисковой строке “терьеры” и – о чудо! Он появился».

Небольшая сложность заключалась в том, что Лиз и Роб тогда находились в Арктике и не могли поехать и посмотреть на этого щенка.

– Но я по-настоящему хотела его, – сказала Лиз. – Я спросила у владельца, не забрал ли его уже кто-то. Мне ответили, что нет. Поэтому я спросила, может, с ним было что-то не так? Мне снова сказали «нет». Затем я задала вопрос: что мне сделать, чтобы «зарезервировать» его? В ответ прозвучало: «Отправьте депозит». Затем женщина добавила: «Вы можете приехать и посмотреть на него, если хотите».

Это было непросто. Лиз не хотела говорить ей, что они находятся в Арктике, ибо это звучало бы весьма странно.

– Я спросила, где она живет, и она ответила, что в Эмберли, недалеко от Крайстчерча. Настоящее облегчение! Моя дочь жила неподалеку, поэтому я договорилась, чтобы она сходила и посмотрела на него для нас.

Так и произошло, и они в итоге купили Берти, а когда вернулись домой из путешествия, его переправили самолетом в Таурангу.

– Он был просто великолепен. Очень, очень милый, прямо хочется обнимать не переставая, – говорит его любящая мама, вспоминая его приезд.

– А почему именно австралийский терьер? – спросила я.

– Много лет назад у нас был лабрадор по кличке Жасмин. Мы жили в Свазиленде, который считался регионом, где было распространено бешенство, поэтому, когда мы решили иммигрировать в Новую Зеландию, нам пришлось оставить ее там.

Жасмин пришлось провести полномасштабный годовой карантин: часть в Англии, остаток – в Новой Зеландии. По прибытии в Новую Зеландию они не собирались заводить новую собаку, но однажды Роб забрел в зоомагазин и, вернувшись домой, рассказал, что там есть щенок австралийского терьера.

– Я ничего не знала об этой породе, поэтому мы стали искать информацию и поняли, что австралийских терьеров начали разводить с 1920 года, – продолжала Лиз. – Перегонщики крупного рогатого скота и овец в Австралии использовали их для борьбы с крысами в своих лагерях, а еще эти собаки ловили кроликов.

Мне самой было интересно узнать больше об этой породе, поэтому я поискала данные в интернете. Я узнала, что австралийские терьеры были первой признанной местной породой, и они самые маленькие из рабочих терьеров. Их считают храбрыми, выносливыми и решительными, а еще они верны и всегда готовы к приключениям.

Лиз гладит Берти и рассказывает мне о длинных пучках шерсти на верхушках его ушей.

– Если я не подстригу эти пучки, он будет похож на девочку или на собачку, которую носят в сумке, но никак не на серьезного песика.

Берти всюду путешествует с Лиз и Робом.

– Он настоящий компаньон. Пока он с нами, он любит всюду гулять – в машине, на велосипеде или в фургоне. Он даже знает слова «дом на колесах». Спит он на диване между нашими кроватями, а это явно шаг вперед по сравнению с его лежанкой в гараже.

Она говорит мне, что катается с Берти на своем велосипеде. Я спрашиваю, не беспокоило ли ее когда-нибудь, что он может выпрыгнуть.

– На нем в этот момент маленькая шлейка, через которую проходит небольшой красный ремешок. Он и фиксирует собаку, чтобы та не выпала, – говорит Лиз. – Берти не молчит в корзине, он постоянно дает восторженные комментарии, пока мы едем.

Далее мы обсуждаем, что некоторые собаки выражают свои мысли голосом, а другие – с помощью глаз, ушей и хвоста. Я рассказываю ей о Хунзе, который ни на минуту не умолкает.

– Когда он был в машине, он не замолкал, – рассказываю я. – Это было невыносимо, поэтому нам пришлось подготовить ему лежанку в багажнике. Я боялась, что он не сможет дышать, поэтому Лэнс залез в багажник, а я везла нас по Манапоури, чтобы он мог убедиться, что все в порядке. Хунзе действительно нравилось в багажнике машины, ему всегда хотелось запрыгнуть в него и успокоиться. Иногда мы открывали багажник, чтобы он мог выйти, но он просто сидел и не двигался, оглядывался и решал остаться в своем безопасном месте. Особенно если в поле его зрения был кот.

Однажды Лиз попала в аварию на велосипеде, когда Берти находился в корзине.

– Я ехала по очень крутой трассе и затормозила на повороте, потеряла скорость и равновесие, и мы упали. С Берти все было хорошо. Мы обычно держимся подальше от проезжей части и ездим по велодорожкам, ведь там ему можно вылезать из корзины и бегать. Он бы пробежал всю дорогу, если бы мы ему позволили, но, поскольку мы обычно проезжаем на велосипеде около сорока километров, мы позволяем пробежать добрых два-три километра со скоростью примерно 15–20 километров в час.

Далее мы немного говорим о Бакстере, их предыдущей собаке.

– Худшее, с чем может столкнуться хозяин домашних животных, – это то, что они разбивают ему сердце, когда умирают, – говорю я. – Он знает, что придет время, когда они перестанут быть частью его жизни, но, когда это происходит, это опустошает. Когда я разговариваю с другими владельцами собак, я вижу этот страх очень отчетливо.

Я рассказываю ей о смерти Хунзы. Нам пришлось усыпить его не в самом зрелом возрасте, ведь он внезапно начал мочиться кровью. Это произошло примерно двадцать восемь лет назад, но даже сегодня, когда я вижу немецкую овчарку, я сразу про себя говорю: «Хунза».

– Жизнь с собакой – это ответственное сочетание абсолютной дружбы и преданности, – говорю я, и Лиз кивает.

– Как получается, – продолжаю я, – что собака может в полной мере стать частью каждого аспекта вашей жизни? Что бы ни случилось, они всегда прощают. Вы становитесь их другом навсегда.

– В то время как кошки более независимы и замкнуты, – отвечает Лиз. – Берти все время с нами, ему нравится, когда рядом с ним находится его маленькая стая: я и Роб. Собакам присуще чувство стаи, а кошки зачастую остаются одиночками.

– Ты упоминала, что у Берти не может быть потомства? – спрашиваю я, меняя тему.

– Вообще мы хотели бы его иметь, но одним из условий заводчиков было согласие на его кастрацию.

– Много ли австралийских терьеров в Новой Зеландии?

– Иногда они встречаются, но не так часто. У них очень характерная походка: они ходят прямо и слегка пружинят, поэтому их всегда можно заметить издалека. У большинства людей здесь серые или белые пушистые собаки, поэтому Берти тут известен как рыжий пес!

Подошло время завершать нашу дискуссию в Zoom.

– Если вы хотите поехать в Милфорд-Саунд на денек, когда вернетесь во Фьордленд, – говорю я, – мы будем рады присмотреть за Берти для вас.

– Боже мой, это отличное предложение, – отвечает Лиз.

– Мы присматриваем за Коувом, когда Риган уезжает на рыбалку, а это иногда может занимать пару недель. Мы любим собак и отлично с ними ладим. Недавно мы присматривали за чудесным черным лабрадором по имени Грейси, когда ее хозяева на денек отправились в Милфорд. Коув был с нами, и он просто проигнорировал ее. Мы не думаем заводить другую собаку, пока Коув не умрет. Ему сейчас пятнадцать лет, и он довольно быстро стареет. Когда он с нами, он спит на полу рядом с моей кроватью.

Лиз смеется.

– Не правда ли, удивительно, как собаки в конечном счете добиваются своего? Когда вы спрашиваете собачников, почему они не могут заснуть или из-за чего им приходится вставать по три раза за ночь, они отвечают, что их пес спит в их спальне, а иногда даже на их кровати!

– Так как, мы увидимся летом, когда откроются книжные магазины? – спрашиваю я.

– Надеюсь, что да. Берти явно понравится еще одна поездка в автодоме. Он любит сидеть впереди и наблюдать за дорогой. Мы пытались уложить его на полу или в задней части фургона, но он предпочитает сидеть у меня на коленях впереди (это к вопросу о том, что собаки добиваются своего!).

– Перед тем как мы распрощаемся, – говорю я, – вы читали книгу Ника Траута «Потерялась собака, скоро вернется»? Ее обязательно нужно прочитать. Приведу один интересный факт из этой книги: человек слышит на расстоянии шесть метров, а собака – на двадцать пять.

Наше время истекло. Берти все еще сидел на коленях у Лиз, и он даже не заснул. Ему не было скучно, он просто терпеливо ждал какого-либо действия.

Я не видела Майкла много лет, с тех времен, когда у нас обоих еще были темные волосы и лишь несколько первых морщинок. И вот он, стоит на пороге: нахлынули воспоминания о наших школьных днях в Нейсби и Рэнферли. Он был по-прежнему высоким, не горбился, с прежней улыбкой и добрыми глазами. Несмотря на то что он поседел, он все еще был тем Майклом, которого я знала.

Его сестра Шерон позвонила мне и сообщила, что Майкл собирается приехать к ней на ферму, которая находится в нескольких километрах от Манапоури. Они оба прочитали мою книгу, и он хотел «наверстать упущенное». Майкл ехал из Оамару со своими тремя собаками, и вот он уже был на моем пороге. Майкл стал героем этой книги не потому, что мы познакомились с ним в книжном магазине. Он прочитал мою книгу, и он – мой дорогой друг, у которого есть собаки. Как я могла не написать о нем?

Мы оба пошли в школу в Нейсби в 1958 году, когда нам обоим было по двенадцать лет. Наши семьи тогда только переехали. Родители Майкла приобрели отель «Дэнсис-пасс» на восточной стороне хребта Какануи, в районе прииска Киберн.

Школа была маленькой, в ней было всего два кабинета. Зимой она обогревалась старой дровяной печью, которая была в центре каждого кабинета. Я могла ходить в школу пешком, но Майкла, Шерон и других детей, кто жил у перевала Дэнсис-пасс, каждое утро в восемь часов забирало такси из Нейсби. А это 16 километров грунтовой дороги, по которой зимой из-за снега и льда ехать было зачастую опасно.

Прошло всего полгода, и мы с Майклом ушли из начальной школы, чтобы продолжить обучение в средней школе Рэнферли, которая находилась в 14 километрах от Нейсби в противоположном направлении. Мы ездили туда на школьном автобусе, старом «бедфорде» с плоским носом, за рулем которого обычно был один из учителей. Майкл был тихим, замкнутым мальчиком с фермы. Не могу припомнить, чтобы у него когда-либо была девушка, хотя некоторые были в него влюблены.

Когда родители Майкла приобрели отель, на дороге почти не было машин, за исключением машин фермеров по обе стороны перевала. Бизнес шел неважно, поэтому Фред, отец Майкла, также работал в местном совете: он был дорожным рабочим, разгребавшим грязь и очищавшим канавы.

Многие отели в Маниотото оставались открытыми в то время благодаря незаконному распитию напитков по воскресеньям. Воскресенье было днем общения. Мои родители нарядно одевались после воскресного обеда, брали нас с сестрой Джилл (тоже разодетых), и мы отправлялись в отель «Дэнсис-пасс» на маленьком папином «форде», фургоне мясника.

Многие фермеры приводили своих детей. Пока взрослые сидели в пабе, болтали, пели и выпивали, дети веселились, играя среди золотоносных отвалов. Мы карабкались по крутым 15-метровым штабелям желтой грязи, носились по камням, рыли огромные ямы – словом, отлично проводили время. Я любила воскресенья.

Отец Майкла проложил телефонную линию от паба до вершины одного из холмов, где она была подключена к старому телефону с рукояткой. Майклу нужно было следить за дорогой через перевал с запада на тот случай, если «летучий отряд» полиции из Оамару решит провести выборочную проверку на предмет незаконной воскресной торговли. В другом направлении вдоль забора была проложена еще одна телефонная линия, предназначенная для слежки за этим отрядом, который бы двигался из Данидина. Если бы они добрались до перевала, они бы продолжили путь к отелям в Нейсби и в Вайпиате. Поэтому каждый трактирщик был готов звонить в следующий отель на очереди, чтобы предупредить своих коллег. Не знаю, зачем «летучему отряду» все это вообще было нужно.

Майкл всегда хотел быть фермером. Помню, что однажды нам задали написать эссе на определенную тему. Мисс Александра, наша учительница английской литературы, посоветовала Майклу написать о дрессировке неохотничьей собаки. Свою первую упряжку он собрал уже в десятилетнем возрасте и был самым юным участником местных собачьих бегов.

Он бросил школу в семнадцать лет и отправился со своей упряжкой из пяти собак на пару лет работать у Идена Хора, фермера с высокогорья, из Гленши. Коллекция высокой моды Хора, которую он начал вести в 1970-х, со временем привлекла внимание международного сообщества. Тогда никто из нас не думал, что Иден действительно настолько сильно интересуется модой: ведь это был просто способ привлечь посетителей из глуши, с кем можно было поговорить. Коллекция более чем из 260 великолепных платьев сегодня наиболее ярко и точно отражает моду той эпохи в Новой Зеландии.

Когда Майкл обходил пастбища, у него всегда была упряжка из восьми или девяти собак. Он часто проводил вьючных лошадей в упряжке с мулами через гору Бастер (тысяча двести метров) за несколько дней до обходчиков, чтобы подготовить хижины к их прибытию. Иногда ему могли заплатить за восемь дней работы в неделю, когда, к примеру, обходчики переезжали с одной работы на другую, им платили «дневные». Он мог закончить работу днем и выдвинуться в путь ночью, чтобы быть готовым к плотному завтраку и раннему выезду на следующее утро.

Майкл женился на Робин, подруге своей сестры, в 1970 году. Они поехали на Северный остров, где он два года работал товароведом. На севере сельское хозяйство было совсем другим, ведь земля там была более плодородной, но Майкл очень хотел вернуться в центр Отаго. Когда на восточной стороне перевала Дэнсис, на склонах хребта Какануи, выставили на продажу ферму, у них как раз накопилось достаточно средств на первоначальный взнос.

Некоторое время спустя Майкл выкупил у отца часть земли отеля. Когда старые сельские гостиницы построили по всему центру Отаго, им пришлось построить там загоны для скота и конюшни для лошадей (помимо жилья для скотоводов и погонщиков). Поскольку через перевал проходило множество обходчиков, в отеле отца Майкла было предусмотрено 405 дополнительных гектаров земли для выпаса скота.

Приобретя кусок этой земли, Майкл стал владеть фермой по обе стороны перевала. Несмотря на расстояние 19 километров между этими сторонами, общая площадь была экономически жизнеспособной.

К тому времени у Майкла и Робин было двое детей, Райан и Ребекка, поэтому их жизнь стала чрезвычайно насыщенной. Майкл думал, что Райан пойдет по его стопам и станет фермером, но его страстью были полеты, и уже в юном возрасте он получил лицензию коммерческого пилота. Он научился летать в одиночку раньше, чем перевозить пассажиров на машине.

Затем случилась трагедия. В ноябре 1997 года семье сообщили, что Райан, который ловил мелкую рыбку в реке Каскейд в национальном парке Маунт-Аспайринг, не вернулся после доставки груза в Вест-Мелтон. Поиски продолжались несколько недель, но Райана так и не нашли. Местонахождение его самолета и по сей день остается неустановленным.

Майклу сейчас семьдесят шесть. Он припарковал свой грузовик и вышел из него, затем пошел проверить, что с его тремя собаками – охотничьим псом Дюком и пастушьими собаками Джорджем и Джесс. Все хорошо: они находятся в клетке, прикрепленной к кузову. Он повернулся и пошел ко мне. На самом деле у него четыре собаки, но Флинн все еще был дома: он восстанавливался после перелома лапы, лечение которого на данный момент обходилось Майклу в 4000 долларов.

У него все еще остался небольшой участок земли, на котором пасутся 120 овец, поэтому он держит себя в форме. Также он помогает друзьям, которые все еще занимаются сельским хозяйством и ценят помощь опытного человека и его собак.

Мы несколько часов предавались воспоминаниям, ведь мы очень давно не виделись. Затем, пока мы все не поехали обратно на ферму Шерон, я договорилась со своим фотографом, Грэмом Дэйнти, чтобы он приехал, ведь мне нужны были фотографии собак Майкла в работе.

Дюку пять лет, и хватало одного лишь мягкого слова Майкла («Голос!»), чтобы он поднял голову и восторженно залаял в небо.

Джордж и Джесс держались рядом с Майклом, наблюдая за небольшой отарой овец. Они с нетерпением ждали работы, были полностью сосредоточены и внимательно слушали команды Майкла.

Хватку он не потерял. А его любовь к собакам была взаимной.

Майкл Мойнихан, мой старый школьный друг, скончался после непродолжительной болезни в четверг 22 декабря 2022 года. Меня охватило чувство утраты, когда я узнала, что не стало этого спокойного, мягкого человека с улыбающимися глазами и добрым лицом. Я очень рада, что мы провели это особенное время вместе: с тобой, твоей сестрой Шерон и твоими чудесными собаками.

Сара живет в Те-Анау со своим партнером Харланом и очень красивой двухлетней собакой Джипси. От друзей Сара слышала о моих книжных магазинах. Поскольку она не только заядлый книголюб, но и редактор, она очень хотела посетить их.

Красный «фольксваген жук» остановился возле моих магазинов. У Сары были нахальная улыбка и легкая походка. Она излучала энергию. Пары минут не прошло, как мы уже углубились в разговор о книгах: Сара искала хорошее чтиво.

В школе она изучала английский язык и писательское мастерство, затем стала магистром богословия в Кембриджском университете. Ее основные сферы интересов – философия и психология религии; наука, история и этика, лежащие в основе мировых религий, и теологические ответы на Холокост.

Там же, в Кембридже, Сара получила не только магистерскую степень, но и диплом по писательскому мастерству. Она любит учиться и преуспевает в академической среде, и вряд ли она на этом остановится! Цель Сары – стать публикуемым автором, и с ее послужным списком нет никаких сомнений в том, что она достигнет ее.

После окончания школы Сара взяла годичный перерыв в учебе и отправилась путешествовать. Впервые она приехала в Новую Зеландию в 2004 году и осталась там на три месяца. Вернувшись домой, в Англию, она получила степень и после этого переехала в Лондон, где выучилась на бухгалтера. Она мечтала вернуться в Новую Зеландию и сделала это в 2011 году, поселившись в Квинстауне на лыжный сезон 2012 года. В 2014 году она снова решила поработать бухгалтером и подала заявку на получение вида на жительство. Вскоре после этого она познакомилась с Харланом, который зимой водил автобус в Квинстаун, а летом проводил экскурсии на байдарках в Милфорд-Саунд. Их обоих покорила монументальность Фьордленда, поэтому они поселились именно там.

Признаюсь, и она сама, и рассказы о ее достижениях повергали меня в легкий шок, граничивший с восторгом. Какую книгу я могла порекомендовать ей в первую очередь? Был ли у меня в запасе экземпляр, который она заберет домой и будет ценить? И потом мне пришла в голову идея. Конечно же! «Заяц с янтарными глазами. Скрытое наследие», мемуары Эдмунда де Вааля. Это не только урок истории об ассимиляции, антисемитизме, расселении и изгнании, но также и красивая, захватывающая история. Это была идеальная книга для изучающих Холокост.

Сара вернула книгу примерно через полгода: я сделала правильный выбор. И теперь у меня для нее была еще одна книга – «Свет в океане» М. Л. Стедман, история любви, столь же глубокая, как и сам океан. Я была уверена, что книга заинтересует ее. Я снова отдала ей книгу, не взяв никакой платы, и, к моему удовольствию, она согласилась. Мне нравится выбирать покупателю подходящую книгу и даже раздавать их свободно, если захочу. Мои книги находят новые, замечательные дома.

Я также держу несколько отдельных полок с «праздничным чтением» – художественной литературой в мягкой обложке. Книги продаются по скромным ценам, и я иногда их даю почитать своим постоянным читателям, которые берут у меня минимум одну книгу в неделю. Они добровольно жертвуют местному обществу слепых и слабовидящих. Каждый год мы собираем около 600 долларов.

Несколько месяцев спустя Сара снова пришла, чтобы вернуть книгу (которая ей очень понравилась), и однозначно заявила, что в этот раз она собирается что-нибудь купить! Я предложила ей книгу Делии Оуэнс «Там, где раки поют» – бестселлер и лауреат премии Goodreads, который был впоследствии экранизирован.

В следующий раз я увиделась с Сарой, когда меня пригласили выступить со своей собственной книгой на фестивале писателей в Квинстауне. Оказалось, что Сара должна была взять у меня интервью! Когда она пришла ко мне в гости, чтобы мы смогли подготовиться к мероприятию, она поделилась со мной главной новостью: она завела собаку!

Джипси – первая собака Сары. Она всегда хотела завести питомца, поэтому, когда они с Харланом купили собственный дом, он огородил его территорию, а Сара начала искать собаку в приютах. У подруги одного друга была собака, помесь спаниеля и лабрадора, беременная от пастушьей колли, и она предложила Саре взять одного из щенят, когда он родится. Сара выбрала девочку с длинными белыми носочками на лапках, коричневыми бровями и черной шерстью. Она хотела назвать ее Колорадо (если кратко, то Колли), но кличка Джипси, казалось, лучше подходила для этого крошечного комочка радости. Но, конечно, выпускница Кембриджа не могла не дать своему щенку замысловатое имя, поэтому собаку назвали Колорадо Джипси Джонсон, или просто Джипси.

Взволнованная Сара забрала Джипси, когда той было семь недель, но по дороге в новый дом Джипси начала выть. Сара была в отчаянии, и на полпути она остановилась на обочине, и они сидели вместе и плакали. Явно не идиллическое начало, на которое надеялась Сара.

Джипси вскоре освоилась, но неделей позже в Новой Зеландии началась самоизоляция из-за COVID-19. Харлан и Сара купили для Джипси красивую конуру, так как она должна была жить на улице, но Джипси, как и многие другие собаки в то время, вскоре начала устраиваться спать у подножия их кровати. Но из-за самоизоляции Сара не могла отвезти ее в школу дрессировки, и с другими щенками было не поиграть, поэтому ценные недели щенячьего возраста проходили без воспитания и дрессировки Джипси, равно как и без помощи новым родителям.

Затем Сара открыла для себя Puppy Zen, виртуальную школу для щенков Марка Ветта. В его курсе было множество рекомендаций, а также у школы была официальная группа в «Фейсбук» для поддержки новых владельцев щенят. Сара записалась туда и, будучи, как и всегда, прилежной ученицей, узнала и запомнила все о важности зрительного контакта, о том, как научить щенка есть по команде, как бороться с воздействием коронавируса на собак и о многом другом.

Желая помочь Джипси с социализацией, Сара, Харлан и двое друзей, у которых они остались во время локдауна, надели лыжное снаряжение, чтобы Джипси могла познакомиться с разными типами одежды. Они по очереди выводили ее на прогулку – посмотреть на мир. Сара регулярно заходила на свою страницу, делилась проблемами и обсуждала прогресс с другими участниками группы. Некоторые из ее партнеров по обучению переживали ужасные времена из-за самоизоляции.

В это время Сара работала редактором-фрилансером, а также открыла для себя цифровой маркетинг. И то и другое она могла делать дома. Оглядываясь назад, она сказала, что присутствие Джипси действительно помогло ей пережить самоизоляцию и напомнило ей о том, что нужно обязательно находить время для игр. Сара поняла, что ее узы с Джипси крепли, и они научили ее бескорыстной любви. Сидя прямо, неподвижно, с поднятой головой, Джипси пристально смотрела Саре в глаза. Я рядом с тобой. А ты рядом со мной? И ответ был положительным.

Для Сары это было в новинку.

– Люди хотят, чтобы отношения, которые они выстраивают в жизни, были длительными, но зачастую это не так, – сказала она мне. – Когда отношения выстраиваются с собакой, они долгосрочные, это обязательство на всю жизнь. И забота о ней становится вашим долгом, а ваша особенная связь способна выдержать все.

Сара вздохнула.

– Она нужна мне больше, чем я – ей. Джипси дает мне больше, чем могу ей дать я: она безусловно верит в меня. Она верит, что все, о чем я говорю и что делаю, будет для нее лучшим. Скажите собаке, чтобы она села в машину и поехала вместе с вами, – и она так и сделает, это абсолютное доверие. Оставьте собаку на пять минут, а когда она увидит вас снова, она будет в полнейшем восторге. Если вы одарены такой любовью, это превыше всего.

В последнее время Сара готовилась к полумарафону под руководством Джипси, которая задавала ей темп: Джипси убегает на десять метров вперед и ждет, пока Сара ее догонит. Она мотивирует Сару каждый день выходить на улицу. Вместе с Харланом они отправляются в большие приключения – в кемпинги, длительные походы – или просто покататься на горных велосипедах. У Джипси есть собственный спальный мешок, старая пуховая куртка и своя одежда. Когда она была маленькой, ее носили в рюкзаке, но теперь у нее есть собственный рюкзачок для бега по пересеченной местности. В нем лежат жилет с боковыми карманами для лакомств, бутылка с водой и складная посуда. Он идентичен рюкзаку Сары, они – команда.

Харлан – арборист, и у него есть собственный бизнес. Поскольку он часто берет Джипси с собой на работу, его мама сшила для нее светоотражающий жилет. Джипси работает контролером и получает за смену по одному доллару в день.

Раньше они часто ездили на велосипеде по заповеднику, чтобы навещать друга, у которого есть собака по кличке Бой. Джипси очень понравился Бой, и поэтому она без ведома Сары и Харлана начала ходить к нему в гости. Если его там не было, она возвращалась домой лишь для того, чтобы попытаться попасть к нему в другой день. Это продолжалось до тех пор, пока их друг не сказал им, что у Джипси сложилось впечатление, что у нее есть право на личное посещение: тогда они поняли, что она ускользала из дома тайком, чтобы встретиться со своим возлюбленным.

Им пришлось положить конец этим случайным визитам, ведь для Джипси было опасно путешествовать в одиночку. Джипси поняла, что у нее неприятности, когда Сара и Харлан однажды пришли к Бою, чтобы забрать ее. Тихое, но продолжительное пребывание в их огороженном дворе перед домом дало ей понять, что ее секретные экскурсии подошли к концу.

Сейчас Бой и его хозяин переехали, но у Джипси все еще множество друзей в городе, с которыми она может играть. Но лишь когда ее хозяева рядом!

Берри назвали в честь актрисы Холли Берри. Фил усматривал в этом очевидную параллель, ведь его собака была очень красивой и обаятельной, с ярким окрасом и блестящими глазами. Берри – это стаффордширский бультерьер: среднего роста, довольно мускулистая, очень добрая, чрезвычайно любознательная и ласковая. Стаффордшира в ней выдает лишь белое пятно на груди.

В 2009 году внимание Фила привлекла короткая реклама в газете Southland Times: «Собака ищет хороший дом». Он позвонил по указанному номеру и узнал, что этого щенка бросила мать, поскольку у нее не было достаточно молока, чтобы прокормить весь помет. Собачке было лишь семь недель, и кормили ее с рук.

Изначально она была очень, очень требовательной, и ей была нужна постоянная компания. Она выла, когда ее оставляли одну. Фил уже собирался вернуть ее, но она была настолько милой, что он не смог с ней расстаться. После двух тяжелейших недель она начала успокаиваться, но затем вой сменился другим асоциальным поведением…

Каждый день, когда Фил уходил на работу, она оставалась одна дома на восемь часов, и очевидно, что такое положение вещей ее не устраивало. Берри буквально изгрызла два дивана, испортила ножки обеденного стола и стульев, попыталась съесть низ кровати и атаковала даже обои в коридоре. Фил – добродушный человек, который может простить все, поэтому он мирился с тем, что его дом постепенно превращается в руины. Он действительно хотел оставить эту собаку и чувствовал, что ему это необходимо. Кто еще смог бы с ней поладить? В конце концов она успокоилась, и ее бунтарские выходки сменились безоговорочной преданностью Филу.

Когда ей было около семи лет, Фил забрал себе Пэдди, черную с коричневым подпалом новозеландскую овчарку – собаку друга, который решил переехать и не смог взять пса с собой. До этого Фил видел пса пару раз, и тот ему очень нравился, поэтому решение далось легко. Пэдди быстро дал Берри понять, что «альфой» будет он, и, когда этот момент уже не вызывал вопросов, две собаки стали хорошими друзьями.

Техимана, известный всем как Дес, переехал в наш небольшой коттедж с видом на озеро несколько лет назад. Он ткач-льнянщик и садовник, а еще он с большим энтузиазмом занимается популяризацией культуры маори и концепции тиканга. Со временем Дес и Фил стали близкими друзьями, и Пэдди поначалу вел себя настороженно, но потом привязался к Филу, как и Берри.

Несколько лет назад у Пэдди на левом бедре появилось образование, которое оказалось злокачественным. Ему сделали операцию, но рак успел распространиться на паховую область, и пса решили усыпить. После последних особенных выходных в Те-Анау, одном из любимых мест Пэдди, Дес и Фил отвезли его к ветеринару. Берри поехала с ними, но она держалась в стороне от всех и вся, как будто знала, что произойдет, и уже смогла смириться с тем, что лучший друг покидает ее. Фил считает, что Берри понимала, что происходит, и уже скорбела.

Теперь большую часть года Берри живет в Инверкаргилле с Филом и часто заглядывает в Манапоури, когда приезжает погостить к Десу. Ей достается лучшее из обоих миров. Наше прекрасное озеро Манапоури – ее главная любовь после Фила и Деса.

Сейчас Фил на пенсии, и он недавно потратил три года на изучение языка маори в Te Wānanga o Aotearoa в Технологическом институте Саутленда. Ему всегда хотелось выучить этот язык, и сейчас он наконец-то воплотил это желание в жизнь. Он был самым возрастным человеком в классе с солидным отрывом, и, несмотря на то что некоторые дисциплины дались ему нелегко, он гордится своими достижениями.

Фил любит мои книжные магазины. В 2022 году, на Пасху, мы с Лэнсом оставили их на его попечение и уехали в небольшой отпуск. Мы потратили несколько часов на то, чтобы показать ему все, что нужно, и я попросила открывать магазины около 10:30 утра и закрывать в любое удобное для него время. Я думала, что в Пасху клиентов будет не так много, ведь границы Новой Зеландии все еще были закрыты из-за COVID-19.

Когда мы вернулись из шестидневного отпуска, Фил выглядел довольным, но утомленным. Народу в магазинах была уйма: та суббота стала для нас лучшим днем по продажам в истории! В воскресенье и понедельник тоже было людно, поэтому Фил закрывал магазины позже.

Дес даже установил плетеный стол на траве возле магазинов, чтобы развлекать покупателей, ожидающих возможности войти внутрь. Моя подруга Викки, владеющая секонд-хендом Time Traders, который располагался за углом, приносила Филу кофе, чтобы он держался, а Дес – еду!

Фил с гордостью привел меня в магазины с полупустыми полками, а детский магазин был и вовсе почти пустым. В течение следующих нескольких недель мои постоянные клиенты рассказывали мне, каким замечательным он был. Я должна была догадаться, что человек, который благодаря сильной любви вытерпел систематическое разрушение своего дома от лап собаки, будет идеальной кандидатурой для присмотра за моими книжными магазинами. Здесь он явно находился в своей стихии.

Берри сейчас почти четырнадцать лет, и ее некогда яркий окрас сейчас заметно потускнел. По ее глазам видно, что она постарела, хотя они все еще сверкают и в них хватает озорства. Она предпочитает сидеть в машине на переднем сиденье, а еще она думает, что пляж на берегу озера принадлежит ей, равно как и диван, и кровать, и Фил, и Дес.

Она идеально вплела себя в жизни Фила и Деса, используя только лучшее льняное волокно с шелковистой текстурой. Как и Дес, она позаботилась о том, чтобы ее узор был соткан с любовью, чтобы, когда она уйдет из их жизни, этот узор остался бы с ними навсегда и напоминал им о ней.

Джордж, наш местный аптекарь в Те-Анау, был родом из Англии, из небольшого города Суонли (неподалеку от Лондона). Он получил диплом фармацевта и приехал в Новую Зеландию в отпуск на полгода, а потом решил остаться здесь и работать в аптеке – и там же познакомился со своей коллегой, Мишель, прекрасной блондинкой и очень компетентным сотрудником.

Они поженились в 2008 году, когда детям Мишель было от десяти до шестнадцати лет, и решили, что купят аптеку. Это само по себе стресс, но, словно этого было мало, за два дня до торжественного открытия аптеки они еще и купили щенка. Они услышали, что отдают выводок щенков лабрадора, и решили, что если среди них найдется золотистая собачка, они ее возьмут.

Она нашлась – толстенькая маленькая золотистая девочка. Не чистокровная, но до чего же красивая! Джордж планировал попросить владельцев придержать ее еще на две недели, чтобы дать им время освоиться в новом бизнесе, но, едва завидев ее, не смог устоять. «Давай же отвезем ее домой!»

Предполагалось, что Софи будет по душе уличная жизнь, но, подобно многим другим собакам, она быстро дала понять, что предпочитает быть домашней. В первый день всего через несколько часов она перебежала из гаража в гостиную, затем в спальню. Несмотря на то что она все еще скулила, ей наконец разрешили уютно устроиться в их постели. Джордж и Мишель были настолько заняты в своей новой аптеке, что фактически позволяли Софи делать все, что она хотела. Щенячье блаженство! Потребовалась пара недель, чтобы установить основные правила.

Когда Софи было семь лет, в их аптеку пришел друг со своим кокапу по кличке Поппи. И Мишель, и Джордж мгновенно влюбились в эту породу. Они связались с заводчиком на Северном острове, передали ему более 1500 долларов (что, по их мнению, было крупной суммой) и стали счастливыми владельцами маленькой собачки, которую они назвали Элайзой – в честь Элайзы Торнберри из мультсериала «Дикая семейка Торнберри», поэтому ее иногда еще называли Торни. Это было еще до того, как порода стала «инстаграмной» и стоимость одного щенка взлетела аж до 5000 долларов!

Софи было пятнадцать лет, когда у нее в носу появилась опухоль, которая начала кровоточить. Она не прекращала чихать и тереться носом о землю из-за страшного дискомфорта. За очень короткое время опухоль, вероятнее всего, дошла до ее мозга, и у Софи начались сильные припадки. Джордж и Мишель знали, что необходимо принять трудное решение. Однажды, когда Мишель была дома рядом с Софи, глаза собачки потускнели, из ее пасти потекла слюна, а после этого случился сильнейший припадок. Пришло время прощаться.

Из-за пандемии ветеринар не мог приехать к ним домой, поэтому они положили Софи на ее лежанку в большом багажнике своей машины и отвезли ее в город. Она выглядела счастливой, ведь поездка на машине для нее всегда означала приключение. Ветеринар усыпил ее, пока она была на лежанке. Джордж и Мишель думали, что смогут обнять ее и попрощаться с ней в последний раз, но она тут же потеряла сознание. Они вернулись домой полностью опустошенными и не могли говорить об этом в течение нескольких следующих недель.

Элайза, которой тогда было шесть лет, очень тяжело переживала потерю Софи, своей лучшей подруги. Она начала непрерывно выть, причем настолько громко, что соседи, жившие почти в двух километрах, звонили Джорджу и спрашивали, что происходит.

Поскольку ни любовь, ни бесчисленные объятия, по ощущениям, не могли облегчить страдания Элайзы, Мишель и Джордж решили завести еще одного щенка, чтобы он составил ей компанию. Элайза – очень нервный кокапу, поэтому они решили, что уравновесить ее своим спокойствием сможет невозмутимый лабрадудль.

Они провели в пути больше четырех часов, чтобы нанести визит уважаемому заводчику лабрадудлей в Данбеке, и вернулись домой с Люси (хотя Джордж называет ее Гус (потому что так на нее легче прикрикнуть, когда она хулиганит).

У Джорджа есть трактор Ferguson TEA (ему уже лет семьдесят), на котором он с удовольствием выполняет сложные работы на участке. Перемещение 250-килограммового загона для кур по уклону 25 градусов при неисправной гидравлике – лишь одно из его памятных приключений. Когда он перевозил сырую древесину весом полтонны, лопнула одна из прокладок, и его облило гидравлическим маслом. Быстрый ремонт на месте помог ему тотчас вернуться к работе, хоть и ненадолго.

А незадолго до фотосессии для этой книги Мишель пришлось отбуксировать Джорджа на его тракторе в загон, когда он не смог завести его. В конце концов Джордж понял, что на одной стороне двигателя течет вода, а корпус термостата на радиаторе проржавел и взорвался. Он снова починил его и с гордостью показал своему другу Джону, что произошло, когда вентилятор c ременным приводом ударил его по руке и он чуть не потерял фаланги своих пальцев. (По последним данным, трактор снова работает [пока], а рука Джорджа зажила.)

Я не уверена, что Джорджу вообще нужен трактор, но, судя по широкой улыбке, которая возникает, когда он рассказывает свои истории о тракторах, могу уверенно заявить, что ему очень весело. Сага продолжается…

Джордж любит читать, но из-за работы в очень загруженной аптеке (и ремонта трактора) у него мало времени. Всякий раз, когда у меня появляется книга, которая, по моему мнению, ему понравится, я ему передаю ее. Обязательной к прочтению для него была книга «Краткая история тракторов по-украински» Марины Левицкой.

Джордж вырос с собаками, и ему очень комфортно с ними. О доме ему также напоминают воробьи и черные дрозды.

Пока мы болтаем, собаки спят: Элайза тихонько похрапывает, пока Джордж поглаживает ей живот, а Люси растянулась у огня. В углу их дома обустроена специальная комната для собак, но находиться зимней ночью рядом с Джорджем и Мишель – настоящая роскошь.

Джордж признается, что на работе он постоянно думает о собаках и беспокоится, когда находится вдали от них, ведь они – неотъемлемая часть его жизни. Мишель улыбается. Она мать и понимает, что чувствует Джордж. Как и многие другие владельцы собак, они и представить себе не могут, каково это – жить без собаки (или двух).