Спустя полчаса хозяйка лесного домика закончила приготовления. Суть сводилась к следующему. Меня старательно натерли какой-то странной тряпкой, от которой исходил приятный пряный аромат неведомых трав. Ведунья пояснила, что таким образом забивается человеческий дух и темным созданиям становится куда комфортнее сдерживать свои низменные инстинкты. Лиса же и вовсе спряталась под кровать, откуда теперь торчал лишь кончик ее шикарного рыжего хвоста. Жаль я так не могу.

Ведунья отвела меня в уголок и посадила на табуретку, вокруг которой начертила мелом круг и в жесткой форме посоветовала этот круг не покидать. Не больно-то и надо. Хмыкнув, я с интересом принялся наблюдать за дальнейшими действиями радушной хозяйки, которая бросала взгляд на часы каждые пять минут и что-то тихо бурчала себе под нос. Апофеозом этого безумства явился большой тазик, до краев наполненный жареным мясом. Сглотнув тягучую слюну, я поморщился и поинтересовался у хозяйки о том, чье же это мясо. Ответ был удивителен. Хотя, чего я ожидал от сказочной страны?

— Соевое мясо это, милок, — устало ответила женщина на мой глупый вопрос. – Я же светлая. Не думаешь же ты, что я буду гостей человечиной потчевать. Ко мне потом никто не придет. Депортируют сразу же. Точно тебе говорю.

— Спасибо, успокоили, — буркнул я, ерзая на табурете, который оказался жутко неудобным. – А можно подушку под зад, а то, боюсь, я с ума сойду.

— Ох, прости. Да, стулья у меня старые уже. Не каждый сидеть на них сможет, — улыбнулась хозяйка, протягивая мне подушку, сшитую из разноцветных лоскутков, но улыбка слетела с ее лица, как только в дверь постучали. Нет, не просто постучали, а обрушили настоящий град ударов. Открыв дверь, хозяйка резво отскочила в сторону и, как нельзя вовремя. В ее избушку влетели три странных девушки, которые хохоча и смеясь, бросились к тазику с мясом и принялись безжалостно пожирать приготовленное для них угощение. Они были одеты в длинные черные балахоны, а в руках держали тонкие метлы, прутья которых были надежно стянуты веревками и проволокой. Ведьмы, а это наверняка они и были, продолжали смеяться и, казалось, забыли о том, что рядом с дверью стоит их сестра, которая не спешила напоминать о себе. Что уж обо мне говорить. Я сам испугался так сильно, что боялся даже пошевелиться.

Наконец, когда мясо в тазике закончилось и одна из ведьм звучно рыгнула, хозяйка решилась потревожить своих сестер. Те в ответ радостно обняли ее и принялись что-то трещать со скоростью авиационного пулемета. Но разговор внезапно прекратился, а я понял, что ведьмы смотрят прямо на меня, буквально пожирая глазами. Несмотря на слишком уж жесткий взгляд, девушки были очень красивыми. У них были точеные приятные лица, полные губы, черные и гладкие волосы. Смутившись, я осознал, как нечто пытается выбраться из моих джинсов и суровым ментальным ударом погасил разгорающуюся похоть.

Меж тем, одна из девушек рискнула приблизиться ближе, но то, что произошло дальше, заставило меня в который раз открыть рот. Да, удивление штука забавная. Простите, отвлекся. Ведьма натолкнулась на невидимую преграду, а ее кожа слабо зашипела, стоило лишь чуть пересечь контур. Вскрикнув, девушка отскочила назад и пискляво заголосила, тыча в меня пальцем. Я тщетно силился понять, о чем вообще речь, и в итоге понял. Ведьмы не разговаривали, а пели. Только очень своеобразно и даже красиво.

— Твою мать. Нахрен! – прошептал я, смотря во все глаза, как ведьмы скидывают свои балахоны и остаются в одних лишь черных платьях. Обтягивающих и дико сексуальных.

— Что за мясо нам сестра дала? – пропела одна из них и ей тут же ответила вторая.

— Я бы лучше крови попила.

— Чую сладкий-сладкий запах я.

— В животе бурчит аж у меня, — пожаловалась третья, наиболее привлекательная ведьма.

— Гостей моих трогать не велит закон, — покачала головой ведунья, вставая напротив меня и своих сестер.

— Что за закон, раз не дает полакомиться он?

— Закон гостеприимства, сестры дорогие.

— Ах, да. Но мы совсем другие. Желаем сладкого мясца и как итог, велим тебе мальчишку этого запечь в пирог.

— Нерифмованная хрень, — воскликнул я, еле сдерживая желание вскочить со стула и броситься прочь из этого дома. – Я гость. А гостей трогать нельзя. Разве вам не ясно сказали.

— Всегда можно сделать вид, что мы не знали, — пожала плечами первая ведьма. – Что такого особенного в тебе, раз мы не должны поджарить тебя на огне?

— Он к нам явился из другого мира.

— И что? Пусть испытает на себе клыки вампира, — улыбнулась вторая ведьма. Во тьме домика ярко блеснули её клыки, на которых блестела слюна.

— Овидиева пучина, так вы еще и вампирши? Ну это вообще ни в какие ворота не лезет. Знал бы мой братец, куда я попаду, с ума бы сошел от счастья.

— Привела его сюда не света воля, — тихо добавила ведунья. – А то, что сеет зло и боли.

— Петрушки и соли. Сожрать его что ли? Тимьяна, укропа и чуточку перца. Я первой вопьюсь в его сладкое сердце, — облизнулась третья, но первая ведьма почему-то нахмурилась и повернулась в сторону хозяйки домика.

— Сказала ты, что тьма его ведет? Иль он не знал, что в этот мир, к нам попадет?

— Не знал, не ведал, не гадал. Мне звери привели его. Сказали, паренек сей, с неба прям упал.

— И что от нас теперь хочешь ты? С мальчишкой выйдет славный пир.

— Нет, нет. Верните его лучше в родной мир. Прошу я вас, как родная сестра.

— Тогда за дело нам пора. Рассвет с полоской света скоро в двери постучится. И нам тогда придется испариться.

— Мюзиклы отдыхают, — удивленно сказал я, внимательно слушая, о чем говорят ведьмы. Они немного успокоились и даже заняли места за столом, периодически хватая из большого таза оставшиеся там кусочки жареного мяса. О чем говорили ведьмы, я не слышал, но то, что разговор идет обо мне, было бы понятно даже конченому дебилу.

Спустя примерно полчаса тихих разговоров, прерываемых лишь громкими выкриками старшей сестры, которая явно была главной во всей этой паранормальной шайке, ведунья приблизилась ко мне и тихо сказала:

— Выходи из круга, милок.

— Ну нет. Я слышал, о чем они говорили. А ну как вцепятся мне в горло и все. Песенка спета, траурные лица и Колобок, насилующий мой застывший рот. Уж увольте.

— Они тебя не тронут. Мы обо всем договорились.

— Ладно. Буду про себя молитву читать, хоть и не особо-то и верующий, — хмыкнул я, вставая со стула и подходя ближе к столу. Глаза ведьм алчно загорелись, но тут же потухли, стоило хозяйке дома строго на них посмотреть. Старшая ведьма с интересом на меня посмотрела и ласково похлопала рукой по табуретке, приглашая присесть. Сглотнув комочек страха, я робко принял приглашение, но внутри был готов к любой пакости со стороны странных сестер.

— Не бойся нас, красивый милый мальчик.

— Иль думаешь, что мы откусим тебе пальчик? – допела вторая сестра, без стеснения меня обнюхивая. – Пахнешь ты немного странно.

— И все-таки, желанно, — закончила третья.

— Во мне какашек много. Я с утра в туалет не ходил. Боюсь, потравитесь вы к чертям собачьим, — трусливо улыбнулся я. – Вы мне поможете?

— Не знал бы ты Маланью нашу.

— Приправили тобой бы кашу.

— Но раз она так за тебя просилась.

— Мы сделаем все. Лишь бы сестра наша не злилась, — старшая ведьма повернулась в сторону ведуньи и щелкнула пальцами. – Достань скорее зеркало свое, что грубым языком владеет.

— Оно нам враз помочь сумеет, — хозяйка кивнула и, чуть повозившись, достала знакомый мне волшебный предмет. Правда, в этот раз яблоко не понадобилось. Одна из ведьм надкусила запястье и обронила на поверхность зеркала пару черных капель своей крови. Поверхность тут же покрылась волнами, а затем в нем появилось заспанное лицо, на котором застыла довольная улыбка. Но улыбка зеркала сменилась недовольным видом, когда оно увидело, кто именно сидит за столом.

— Блядь! – рекла морда, обводя тяжелым взглядом сидящих за столом ведьм. – Отвратительные карбункулярные шалавы явились и даже пезды их не запылились. Тьфу. Вечно, как они разговариваю. Чего вам надо, шлюхи Сатаны?

— Язык волшебной вещи так остер, — нахмурилась первая ведьма.

— А выдержит ли вещь диавольский костер? – спросила вторая, обращаясь к третьей.

— Устроить испытанье это можем мы, — кивнула самая красивая.

— Зачем? Конечно же, во славу Сатаны! – закончили они все вместе, но на морду из зеркала это не произвело должного впечатления.

— И так всегда, — зевнуло лицо. – Стоит мне сказать им правду, как начинаются угрозы. Повторю вопрос. За каким хреном меня вызвали?

— Потребна помощь нам твоя сейчас.

— Яви нам то, что скрыто от любопытных глаз.

— Стоп, стоп. Маланья! – перебила ведьм морда. – Чего этим упырицам надо? Я, блядь, отказываюсь понимать их стихи. У меня и так голова гудит.

— Им нужно знать, что поможет моему гостю вернуться обратно в свой мир.

— Еще ведьмами зовутся, — ехидно буркнуло зеркало. – Короче. Возьмите жир мышиный, немного волоса с головы мальца, крыло летучей мыши и бульон из ручек младенца. Сварите все в большом котле и, когда жижа закипит, бросьтесь туда нахуй и перестаньте меня заебывать!

— Дружище. Они тебя точно расколошматят, — хмыкнул я, заметив, как напряглись ведьмы. – Мне реально нужна твоя помощь. Кончай кривляться.

— Ладно. Чего бы сразу меня не спросить? Нахуя тут эти курицы нужны? Пользы от них, как от козла молока.

— Дерзкая стекляшка. Разбить тебя мы все хотим…

— Бла-бла-бла, стихоплетки хуевы, — фыркнула морда, вновь перебивая ведьм. – У них с логикой проблемы. Слушай меня, пацан. Ты явился к нам из другого мира, прочтя какую-то хуету в какой-то книге, так?

— Истинно глаголишь.

— Вот. Хуета эта была темной, как и эти мокрощелки. Стало быть, без помощи Великого Колдуна тебе не обойтись. А вот где его искать знают лишь они.

— Это правда? – повернулся я в сторону ведьм. Они синхронно кивнули, чем напомнили мне китайских болванчиков. – И где его искать?

— В столице, — ответила ведунья. – Великий Колдун обитает в башне.

— Это там, где ваша внучка работает?

— Да. Но не все так просто. Башня одновременно существует в нашем мире и не существует.

— Что это значит? Башня Шредингера?

— А пацан-то рубит фишку, — засмеялось зеркало. – Типа того. Колдун обиделся на весь белый свет и точно никто не знает, где он. Может в башне, а может и не в башне. А может быть ворона…

— Так. Заткнулись! – рявкнул я, сжимая виски. – Голова трещит уже от вашей заумной болтовни. Если Колдун в башне, то какого хрена я тут просидел целый день, ожидая ведьм, которые толком ничего не сказали?

— Мальчику не стоит так ругаться.

— Иначе ведьмы будут обижаться.

— Ищи тогда, дитя, самостоятельно свой путь.

— Такая в наших словах суть.

— Короче, они тебя нахуй пошлют, если ты будешь их обижать, — перевело зеркало.

— Простите, милые дамы. Никоим образом не хотел вас оскорбить, — вздохнул я. – Просто стресс и все дела. Я застрял в вашем мире и не знаю, как вернуться обратно.

— Великодушно мы тебя прощаем. Мы, ведьмы, очень много знаем. Вернуться сможешь ты обратно, когда вся тьма твоя исчезнет безвозвратно, — пропели ведьмы и, переглянувшись друг с другом, тихо захихикали, а мне стоило больших усилий, чтобы в очередной раз не покрыть всех матом.

— Зеркало.

— А?

— Переведешь?

— Без проблем. В тебе тьма. Вернешься, когда избавишься от нее. Все просто. Хули тут непонятного?

— Так. А Колдуна где искать?

— В столице сказочной земли, ты скорей речам внемли. Тебя ждут три задания опасных, но и путь твой не будет безопасным. Очисти душу, и найдешь ответ. Как в мир вернуться и обрести скорее свет.

— Вроде понял, — хмыкнул я, закуривая сигарету. – Надо добраться до Колдуна и выполнить какие-то задания. Тогда я и получу возможность вернуться.

— Все так, все так, наш мальчик сладкий. Твой путь не будет слишком гладким. Возьми с собою грубое стекло. Оно покажет то, что было, а чему еще быть суждено.

— Слава, блядь, болотным долбоебам, — радостно ухнула морда. – Наконец-то я покину этот сраный лес. Готово сразу же выдвигаться. Дайте-ка мне мой блядский трактор!

— Погоди, — шикнул я и приблизил лицо к младшей ведьме, которая, лукаво усмехаясь, поманила меня пальцем к себе.

— Не все так просто в этом мире и у двух душ прядется нить. Когда-нибудь пред тобой встанет выбор. Сплести ее иль разрубить.

— Что это значит? – растеряно спросил я. Но зеркало, против своего обыкновения сыпать остротами, промолчало. Как промолчали и другие ведьмы.

— Пора нам, сестры, собираться, — через несколько минут молвила старшая ведьма, метнув осторожный взгляд в окно. – Уже рассвет грозится в двери постучаться.

— Пора, пора исчезнуть нам во тьме лесов, покуда нет там гончих псов.

— Ступай, дитя, скорее к свету. И там получишь ты ответы, — улыбнулась младшая, накидывая на плечи черный балахон.

— Спасибо вам, — вздохнул я. – Хотя бы за то, что не сожрали.

— На самом деле, других забав мы все желали, — картинно рассмеялись ведьмы и скопом высыпались из избушки, оставив после себя слабый запах серы и тысячи вопросов, на которые я так и не получил ответы.

Идя по главной дороге, я во все глаза рассматривал окружающий пейзаж. Если бы не говорящий Колобок и волшебное зеркало, то путь напоминал бы обычное путешествие. Изредка лес уступал место большим полям, на которых колосилась спелая пшеница и подсолнухи, озерам, поросшим болотной травой и кувшинками, и заброшенным деревенькам с покосившимися домиками, в которых уже давно никто не жил.

День меж тем подходил к концу, и мной было принято решение найти убежище на ночь. Зеркало обмолвилось, что ночью лучше никуда не ходить, ибо темное время суток было отдано темным созданиям. Я еще очень хорошо помнил жадные взоры ведьм, которые смотрели на меня, как славный кусок жареного мяса. Поэтому не горел желанием встречаться с другими монстрами и чудовищами.

Когда солнце спрятало пылающий глаз за горизонтом и в воздухе потянуло прохладой, я остановился. Впереди, рядом с большим деревом, стоял небольшой домик, в окнах которого не горел свет. Разбуженное зеркало сначала покрыло меня матом, а потом нехотя одобрило выбор для ночлега. Но подойдя ближе, я удивился еще сильней. Домик был необычным.

Его стены, окна, ставни и часть крыши были сделаны из сладостей. Правда, старых и засахарившихся, но все-таки сладостей. Крышей служила шоколадная плитка, стены были из окаменевшей карамели, ставни из зефира, а стекла из затвердевшего желе. Внутри было тихо и пусто. Стало быть, место для ночлега подходило идеально. Хозяева наверняка бросили халупу, предпочтя ей уютную квартирку в столице, а мне большего и не надо. Главное поспать и набраться сил перед завтрашним марш-броском.

Войдя в дом, я первым делом быстро развел огонь в черном камине из поломанной табуретки и отправил Колобка на поиски дров, ибо сладости хоть и горели, но наполняли помещение настолько отвратным ароматом, что даже волшебное зеркало не выдержало и раскашлялось.

Уродец вернулся быстро, неся в широком рту целую охапку сухих бревен. Да уж, силенок у него многовато, хоть ума Бог и не дал. Колобок высыпал требуемое перед камином и выкатился в двери на поиски мухоморов, без которых не мыслил и минуты своей жизни.

Через несколько минут в камине весело трещал огонь, отбрасывая причудливые тени на стены и нехитрую мебель, брошенную старыми хозяевами. В чулане нашлась сморщенная картошка, которая тут же отправилась в огонь, ибо от хлеба уже пересох рот, и хотелось чего-нибудь другого.

Быстро перекусив печеным картофелем и запив нехитрый ужин толикой воды, я устало бухнулся на старый матрас в углу и закрыл глаза. Несколько минут я еще дремал, вслушиваясь в разговор зеркала и Колобка, а затем, облегченно вздохнув, уснул, подложив под голову котомку. Сны, как это обычно и бывает на новом месте, были странными и удивительными.

Мне снилось, что дверь в домик тихо открывается и на пороге появляется милая девушка в светлом сарафане. Она изумленно окидывает взглядом спящего путника и храпящего во всю мочь своих сказочных легких Колобка, а затем, дав знак, пропускает в помещение крепкого парня с дубиной в руках.

Парень тихо подбирается ко мне. Я слышу лишь его тяжелое дыхание и скрип сладких половиц, но встать не могу. Тело не слушается меня. И руки, и ноги становятся ватными, а в голове лишь кружится хоровод дурацких мыслей. Я пытаюсь проснуться, но ничего не выходит. Парень подбирается все ближе и ближе. Я вижу его глаза, черные и жестокие. Вижу, как крепко он сжимает в узловатых руках дубину. Вижу, как злобно он улыбается и заносит свое оружие над головой. Странно, но я ничего не могу сделать. Только лежать и наблюдать, как парень, замерев на секунду, срывает с моей шеи цепочку с волшебным зеркалом. Писк, тонкий писк пульсирует в голове. Или это крик? Точно, крик! Крик зеркала, которое проснулось и, почуяв тревогу, завопило так, что даже стекла в домике полопались.

— А ну, блядь, положи на место!

— Дас ист глупый стикляшка.

— Отпусти, сука! – заливалось зеркало, продолжая нещадно сверкать в руках незнакомца. С трудом поднявшись, я охнул и схватился за голову. Не иначе странный парень таки вломил по ней дубиной. Зеркало, увидев, что я поднялся, громко рявкнуло. – Тимофей! Уеби подонку по яйцам. Я, блядь, волшебная вещь, а он меня немытыми руками лапает.

— Гретель. Их виль ударить черношопый мальчик ищо рас! – буркнул парень, бросая зеркальце в руки девушки, которая, ловко поймав, волшебный предмет, злобно ощерилась, глядя на меня.

— Это я-то черножопый? На себя посмотри, уебан, — оскорбился я и ойкнул, когда дубина парня чуть не влетела мне в висок. – Гнида.

— Забери меня у этой шалаболды! – заорало зеркало. – От нее спермой перебродившей несет.

— Кляйне гофно, — зашипела девушка, раскручивая цепочку и стараясь разбить зеркало о стену. – Их бить тебя долго-долго, пока ты не разбиться. Шайсе!

— Гретель, — пропыхтел парень, стараясь загнать меня в угол. – Вир хабен еда унд одешда.

— Фэрфлюхте американише швайн (ебаная американская свинья), — рявкнул я, хватая с пола большой брусок темного шоколада. – Говоришь, как обезьяна, блядь. Бешисен (Очень хреново).

— Гензель, он знать наш язык, — удивился парень, на секунду опуская дубину. Мне хватило этих коротких мгновений, чтобы от души вломить ему по голове шоколадным поленом. Да так, что это самое полено переломилось надвое.

— Блёдес швайн, — гневно выкрикнула девушка, отбрасывая волшебную вещь в сторону и, вытаращив глаза, бросилась на меня. Однако, удача была на моей стороне. Спящий без проблем Колобок, перекатился в сторонку, встав на пути злобной бабы. Об него-то девушка и споткнулась, с жутким грохотом падая на пол, ломая доски и проваливаясь в подвал.

— Хули вы такие громкие? – сонно произнес уродец, приоткрывая один глаз. – Берега попутали?

— Ссы в глаза – божья роса, — констатировало зеркало, когда я вновь повесил волшебную вещь на шею. – Мы тут значит деремся с парочкой тупых немецких ебанатов, а он спит.

— Сплю, — ответил Колобок, откатываясь в угол. – А вы мешаете.

— Не трогай его, — шикнул я зеркалу. – Надо этих идиотов связать, пока не очухались.

— Вот ты этим и займешься, — буркнула морда. – У меня рук нет и вообще, я больше советчик, чем воин.

— Так и понял, — согласился я, снимая с лежащего парня моток грязной и вонючей веревки. – Это кто такие?

— А ты не понял, Тима? Позволь тебе представить Гензеля, который пускает ветры из жопы, и его сестрицу Гретель. Два полоумных ебаната, обирающих путников по пути в столицу. Давно за ними полицаи сказочные бегают. А тут на тебе. Паренек из другого мира и говнохлеб умудрились их поймать.

— Да что же это за сказки-то такие? – обессиленно буркнул я, связывая Гензеля веревкой. – Были милые детки, а превратились в конченых мразей.

— А ты думал, — ехидно ответила морда. – Сначала они ведьму захуярили, что в этом доме жила, а потом во вкус вошли, и давай всех без разбору грабить. Связывай дурную бабу, и я тебе кое-чего покажу.

Чуть позже, когда брат с сестрой были связаны и заточены в подвале, я уселся на пол и положил перед собой волшебное зеркало. Морда тут же появилась на поверхности и попросила себе пару капель жертвенной крови. Пришлось топать в подвал и заимствовать требуемое у Гензеля, чья голова немного пострадала от столкновения с шоколадным поленом. Вернувшись, я выдавил из платка несколько капель на поверхность зеркала и присвистнул, когда ехидная морда исчезла, явив вместо себя некий аналог комикса, повествующий правдивую историю Гензеля и Гретель.

Они были далеко не милыми детьми, как их выставляли братья Гримм. Еще с детства у Гензеля открылась особенность, выраженная в получении удовольствия от чужих мук и страданий. Гретель была куда чудовищнее своего жестокого братца. Милая девчушка с наивными голубыми глазами потрошила голубей, животных и однажды забила палкой соседского пса, остановившись только тогда, когда была поймана с поличным удивленным соседом.

Естественно родителей такие особенности милых чад не радовали совершенно, посему было решено отправить детей в чащу заповедного леса, где всяких монстров и ведьм просто тьма-тьмущая. Одной из таких ведьм оказалась хозяйка пряничного домика, где я нашел приют. Несмотря на описанный в сказке ужас, ведьма ласково встретила двух детей, накормила их и напоила, после чего уложила в кроватки. У нее даже мыслей не было, чтобы сделать им нечто плохое. Зато такие мысли возникли у Гретель.

Поздно ночью, когда ведьма мирно храпела в своей кровати, брат с сестрой, предварительно огрев старушку кочергой по голове, связали ее и ценой невероятных усилий засунули в печь. А потом долго плясали, наслаждаясь криками сжигаемой заживо старухи.

После жуткой казни милые детишки обыскали дом и присвоили себе все найденные ценности, в количестве двух сундуков с золотом и драгоценными камнями, собираемыми ведьмой на ипотеку. Дети вернулись домой и чистосердечно во всем признались родителям. Те ужаснулись, но детей оставили при себе, благо те вернулись с настоящим сокровищем. Спустя пару недель дом сгорел, а сказочные полицейские обнаружили среди тлеющих углей, обезображенные тела родителей Гензеля и Гретель. Самих детей и след простыл.

Всплыли они через несколько лет, когда один выживший гном рассказал о ночлеге в странном пряничном доме. Он вообще рассказал очень много интересного. Ключевыми фигурами его рассказа были как раз Гензель и Гретель, истязавшие гнома несколько месяцев и постепенно распродававшие содержимое его повозки. После гнома истории о жуткой парочке посыпались, как из рога изобилия. В них всегда фигурировала злобная девушка и ее не менее злобный братец. Немногочисленные выжившие с ужасом вспоминали свой плен в пряничном домике, но никто из них не мог назвать точное местоположение жуткой темницы. А может, они просто боялись мести, предпочитая до конца жизни спать с включенным светом.

— Вот так сказка, — хмыкнул я, когда изображение исчезло, и на поверхности волшебного зеркала вновь появилась мрачная морда.

— Ага, — молвила она. – Как знало, что нечисто тут.

— А меня предупредить видимо забыла? Да?

— Да таких пряничных домиков по всей стране жопой жуй, Тима. Теперь каждый считать опасным? Да и пусто тут было. Кто ж знал, что они этот дом в качестве ловушки используют.

— Ладно. Не будем об этом, — поежился я, с завистью смотря на Колобка, который спал без задних ног, не обращая внимания на крики из подвала. – Что нам теперь делать с ними?

— Спалить уебков к ебеням, — съязвило зеркало. – Или могу в столицу зов отправить с координатами. Завтра тут будет куча полицаев. Ух они порадуются. Гензеля этого ебаного в дупло дубиной отпердолят.

— Сообщай. А я, пожалуй, перекурю, ибо сон как рукой сняло, — кивнул я, прислоняясь к стене спиной. – Последи за домом, пожалуйста, а завтра отоспишься.

— Лады, Тимка. Отдыхай, — согласилась морда, но я уже не слышал этого, провалившись в беспокойный сон, который только и ждал шанса, чтобы сморить меня.

Наконец, когда зеркало принялось громко орать песню «Пора домой», я соизволил открыть глаза и чуть не разбил ехидную вещицу об стену. Фальцет, которым была исполнена песня, резал не только уши, но и нещадно бил по моей трепетной душе.

— «Взвоет ветер над бараками…», а, проснулся Тимка? – сварливо произнесла морда, когда я уставился на нее злым взглядом. – Скажи мне, друг мой ситный, где ты так научился мастерски палатки ставить?

— Ой, — охнул я, посмотрев на утреннее недоразумение и сжав ноги.

— Хе-хе, — усмехнулось зеркало и добавило более серьезным голосом. – Вставать пора. Скоро тут от легавых отбоя не будет, а у нас на руках обдолбанный мухоморами хлеб из говна.

— Получается, что ты уже отправило весточку?

— Ага. Пока ты спал, мне пришлось выслушать тонну немецких ругательств вперемешку со всеобщими. Плюс, судя по запаху, Гензель обосрался.

— Да и хер с ним, с Гензелем, — зевнул я, поднимаясь на ноги и закуривая сигарету.

— Может, спалим их к ебеням, а?

— Отстань. Кровожадное до жути. В книге про Лорда ты не было таким.

— Ой, вот выебываться не надо. Я импульсивное темное создание. Поэтому смирись с моей личностью и не пизди да не пиздим будешь. Ты мне не хозяин. Я само решило тебе помочь и съебаться могу в любой момент.

— Да? – хитро спросил я. – И как ты собираешься это сделать? Убежишь?

— Ладно, подловил. Как Лорд, блядь. Тот вечно ограничивал мои права и ты туда же. Добренькие все и гладенькие. Колобок! – рявкнула морда. – Вставай, говношар. Пора в путь-дорогу. Мусора уже на пороге.

— Ебушки-воробушки, — потрясенно молвил Колобок, распахивая голубые глазищи. – Менты?

— Ага. Выебут тебя в рот дубинами, — жизнерадостно ответило зеркало. – Беги скорее.

— Уже бегу, — уродец покатился было в сторону двери, но задержавшись на мгновение, громко пукнул. Да так, что пара стекол моментально изошла трещинами.

— Пердун, блядь, — надсадно рассмеялась морда и, поперхнувшись кашлем, умолкла.

— С вами не соскучишься, — покачал я головой и, затушив окурок, направился в сторону двери, не обращая на крики из подвала должного внимания. Колобок, стрельнув любопытным взглядом в ту сторону, хмыкнул и последовал за мной.

Покинув старый пряничный дом, я уверенно зашагал по дороге к выходу из леса. Направление вновь дало зеркало, а Колобок, как и раньше, укатился на поиски мухоморов. Иногда он выскакивал из кустов и, напугав волшебную вещь, укатывался обратно.

А я, идя по дороге, принялся думать о таинственных словах ведьм. Ясно было, что путь до Колдуна и последующие задания, как и всегда, бывает в сказках, будут сложными и трудновыполнимыми. Зеркало, подметив мое мрачное настроение, попыталось было его улучшить, но кроме невнятного мычания ничего от меня не добилось, сподобившись на разговор лишь через три часа, когда я решил устроить привал.

— Что ты Тимка так не весел? Хрен моржовый с крыши свесил, — язвительно спросила морда.

— Знаешь, ты говоришь, как мой брат двоюродный. Я уж грешным делом подумал, что его душа в тебя вселилась, — через минуту ответил я, прожевав черствый хлеб и холодную печеную картошку, предусмотрительно взятую с собой из пряничного дома. – А не весел от того, что мир странный. Сказки странные. Все, сука, странное.

— Странный? Ты это уже который раз говоришь. Свыкнуться пора и не думать об этой поеботине. Пока ты нормально справляешься, даже Гензеля вырубил поленом по башке.

— Как же, справляюсь, — ехидно ответил я. – В моем мире, таких, как я, называют попаданцами. Самый лютый и презираемый небыдлом жанр в литературе. Понимаешь, зеркало.

— Понимаю, человечишка. Я все понимаю. Волшебная вещь, хули там.

— Раз понимаешь, то должно знать и то, что такие, как я, обычно погибают через десять страниц после попадания в другой мир.

— Почему?

— Само посуди. Я студент-гуманитарий. Из всех плюсов только знание истории есть, да мелочь относительно полезная. Вроде того же умения костер развести и палатку поставить.

— Это ты про утренний стояк сейчас?

— Ы, пошутило! – скорчил я кислую рожу. Морда в ответ фыркнула и обложила меня крепким матом. – Все ты поняло.

— Поняло, поняло. Тут я с тобой соглашусь. Хилый ты, жилка синяя во лбу бьется. Как еще Гензеля этого уебать смог? Не иначе у страха глаза велики.

— А я о чем, — кивнул я, закуривая сигарету. – В этом мире мне давно бы каюк пришел, если бы не удача. Сначала лису с Колобком повстречал, потом с ведуньей познакомился. Ты вот согласилось меня в пути сопровождать. Я же не перекаченный десантник, который в уме держит все секреты приготовления ядерного оружия из глины и говна. Не ученый, способный из пары камешков соорудить себе аналог машины, которая верблюжьи сопли вместо топлива использует. Фехтованием никогда не занимался, навыков полезных кот наплакал.

— Знаю я, кто ты, — после недолгого молчания ответило зеркало.

— Кто?

— Нытик ебаный, вот ты кто. Ну пойди вон к пряничному дому, выеби Гретель и жди полицаев сказочных. Они тебе быстро пришьют пару дел. Или засядешь на пару пожизненных, или башку тебе отрубят, как Неду Старку.

— Он тоже тут обитает?

— Конечно. Его голова сейчас Бурерожденной править помогает. На севере где-то. Даже пару ток-шоу вела. «Прямота с Недом» и «Самосохранение. Миф или правда». Хуйня голимая, на самом деле. С треском провалилось все. Нед погоревал, а потом отправился к Дэйнерис. В банку его засунули, спиртом залили и в путь. Вот и ты такой же. Нытик! – с отчетливым презрением повторило зеркало.

— Знаю. Растерян просто, — хмыкнул я, выпуская дым в небо.

— Растерян. Вот дойдем до столицы, и пиздуй куда хочешь. А я к старухе вернусь. Уж лучше на ее сиськи смотреть, чем тебя слушать.

— Заканчивай матом крыть.

— Хуйню заканчивай нести. Ты, блядь, герой или как?

— Пока не герой. Обычный человек, попавший в другой мир, — ответил я и указал рукой в сторону большого замка, который показался за поворотом дороги. – Это что такое?

— Замок.

— Без тебя вижу. Чей он? Людоедов? Некрофилов? Кощея?

— Хуищея, — сварливо ответила морда. – Известный всей округе притон Спящей прошмандовки.

— Это ты про Спящую Красавицу сейчас?

— Ну, можешь ее и так называть. Но прошмандовка ей больше подходит.

— С чего столько ненависти?

— Сам увидишь. Один хуй нам не миновать пограничный пост, а в замке и едой разжиться можно. Клич давай говношар и сворачивай к мосту.

— Колобок! – крикнул я в ближайшие кусты. Тут же послышался шорох и через несколько мгновений на дорогу выкатился круглый уродец, глаза которого сияли будто два сапфира. – Ты где пропал? А если потеряешься?

— Мухоморы он жрал опять, — мрачно буркнула морда, так и не простившая мне отсутствия силы воли.

— Опять он мухоморы жрал. И в нору зайцев наблевал, — нараспев ответил Колобок, подкатываясь ближе. – Пришли уже?

— Ты-то пришел. Вон аж изо рта сопли льются, — прокомментировало зеркало. – Для тебя в замке вообще рай. Веществ немерено. Хоть в щи ужрись.

— О, это вельми прельстиво.

— Ишь, блядь, как зачирикал. Лютик от зависти удавится.

— Лютик? – нахмурился я, а затем, поняв о ком речь, махнул рукой. – Проехали. Видимо я еще долго буду всему удивляться.

— Будешь, будешь. Вон, на нас уже стража смотрит. Наркоманы хуевы, — теперь и я заметил яркие плащи замковой стражи, которые внимательно на нас смотрели со стен. Ворота, против обыкновения, были открыты и, войдя внутрь, я поразился тому, что увидел.

Двор устилала гнилая солома вперемешку с конскими яблоками. Аромат стоял такой, что даже у привычного ко всему Колобка вылезли две страдальческие слезы. Но не только это заставило меня удивиться. Всюду валялись люди и разные сказочные существа. Я аккуратно переступил через пьяного гнома, который обнимал собственный башмак и изредка его лизал. Не иначе сны развратные видел с какой-нибудь прекрасной небритой гномихой.

Зеркало тут же дало свою оценку происходящему, красочно пройдясь по каждому сказочному жителю, встреченному нами. Правда бессознательные существа не слышали ярких эпитетов зеркала, а потому не возжелали разбить дерзкую стекляшку и меня за компанию. Стража, стоящая на стене, вообще не обращала на нас внимания, будто появление различного отрепья было нормой в этом замке.

Дойдя до большой двери, украшенной замысловатыми картинками из жизни хозяйки замка, я робко постучался, надеясь, что хозяева впустят путников внутрь и дадут немного перевести дух после долгой дороги. Однако на стук никто так и не явился, зато сверху, с высокой башни, раздался тонкий нечленораздельный голосок, явно принадлежавший женщине.

— Хули ломитесь, демоны? – спросил он. Я задрал голову, тщетно силясь увидеть обладательницу голоса, но лишь яркое солнце беззаботно сияло в вышине, да редкие птички принимались заливисто петь.

— Ты чё такая дерзкая, самка? – воинственно рявкнула морда. – А ну, блядь, отворяй ворота. Мечи харчи на стол. Путники устали, а вынуждены тут твой обдолбанный голос слушать.

— Кто это говорит?

— Жан-Пьер Пидрит, — ответил Колобок, катаясь по двору в поисках чего-нибудь съестного. Слух у круглого уродца, как я уже понял, был отменным.

— Говношар дело глаголит, — не стушевалось зеркало, когда я поднял его повыше. – Отворяй ворота, сука обдолбанная.

— Ладно, заходите, — согласился голос и двери, натужно скрипнув, отворились, пропуская нас внутрь. – Заебали тут шляться, уебаны.

Внутри было тихо и довольно прохладно, хотя запашок стоял похлеще, чем на улице. Брезгливо поморщившись, я осмотрелся, но увидев ту же картину, что и во дворе, безразлично пожал плечами. Замок был самым натуральным притоном, как и говорило зеркало.

Пока я был занят осмотром внутреннего убранства, состоящего из загаженной мебели, помятых доспехов и толпы, спящих на полу людей, откуда-то сверху раздался громкий шум. Такой шум издает среднестатистическое тело, когда спотыкается ногой об ночной горшок и затем летит в сторону стены, ломая себе не только нос, но и зубы. Затем звук изменился на цокающий, будто где-то сверху неуверенно ходят на высоких каблуках, норовя поскользнуться и упасть на хладный пол. А чуть позже, когда цокот приблизился к большой лестнице, заваленной рваными газетами, обгаженными матрасами и телами спящих существ, я увидел хозяйку замка. Саму Спящую Красавицу. Вот только Красавицей ее мог назвать лишь конченый дебил с врожденной слепотой и зашкаливающим оптимизмом.

Вот только Красавицей ее мог назвать лишь конченый дебил с врожденной слепотой и зашкаливающим оптимизмом.

Зеркало, поняв, что я стою с удивленным лицом, пояснило, мол, Колобок сейчас видит не так, как все привыкли. Любая деталь способна лишить его разум рассудка в наблюдении за эстетической составляющей. Или, если говорить простыми словами, Колобок обдолбался и сейчас ловил глюки.

Ну а я частенько рассматривал легендарный меч кельтского бога, стоило лишь остановиться и передохнуть. Клинок действительно был красивым. Сталь ярко сияла, а само лезвие оставалось острым, как и в тот день, когда его заточили. Ближе к крестовине были видны древние руны, наверняка начертанные рукой самого Нуаду, которому этот меч частенько спасал жизнь. Что уж говорить, оружие было отменным, как и кинжал, всученный мне назойливым ухажером Спящей Красавицы.

Кинжал удобно лежал в руке и обладал идеальным балансом, что позволяло ему вонзаться в цель, будучи брошенным из любого положения. Мечта каждого вояки. На лезвии кинжала тоже были символы, но я, как ни старался, не смог их перевести. Пришлось прибегнуть к помощи волшебного зеркала, которое так и норовило проявить себя, особенно после ошибки с Клинком Света. Через несколько минут внимательно изучения, морда гордо изрекла, что я держу в руках оружие, выкованное эльфами в незапамятные времена, когда Бильбо Бэггинс был еще мутной капелькой в отцовских яйцах и не собирался появляться на свет. Сказано это было весьма грубо, но общий смысл я уловил.

— На самом деле, удивительного тут мало, — наставительно произнесло зеркало, когда мы расположились на небольшой полянке для очередной передышки. Колобок, не спросив разрешения, укатился в ближайшие кусты, чтобы раздобыть себе свежих мухоморов, по которым неистово соскучился, а я решил немного поболтать с волшебным зеркалом, предварительно положив вещь на маленький пенек и сев напротив.

— Почему?

— Это же сказочная страна. Тут легендарное оружие может оказаться даже у спидозного бомжары.

— За рандом лута видимо разработчики Дьяблы отвечали, — хмыкнул я, закуривая сигарету. – Шипящие портки ужаса, смоченная спермой дракона кольчуга и прочие идиотизмы, да?

— Что-то в этом роде. Ты про игру говорил, которая в вашем мире популярна?

— Ага. Серия «Diablo». Там даже со скелета мог упасть легендарный клинок.

— Понятно. В целом, да. Ход твоих мыслей верный. Например, в оружейной Спящей прошмандовки висел даже клинок Роланда.

— Дюрандаль?

— Он самый.

— Ого! А что ж ты молчала, глупая вещь? По легендам, в рукояти спрятаны настоящие святые мощи. Кровь святого Василия, нетленный зуб святого Петра, обрывок ризы Марии и волосы Дионисия Парижского.

— Я знаю, что там по легенде хранится, — надулась морда. – Будешь меня перебивать, вообще умолкну. С Колобком общайся. Уверено, что говношар куда лучший собеседник, чем я.

— Ладно, прости, — извинился я, тяжело вздохнув.

— Принимается, — враз повеселела волшебная вещь. – Да и Дюрандаль тот наверняка китайский был.

— В смысле?

— Подделка. Я там ржавчину заметило на лезвии, а такой тесак ржаветь не должен.

— Ну, Клинок Света вот поржавел чуть.

— Разные легенды, Тима. Не будь уебком. Куда твой ум делся?

— Витает в чертогах тьмы, — съязвил я, выпуская дымок в воздух. – А настоящий где хранится?

— В столице, в частной коллекции какого-то барона, — ответило зеркало. – Хотя, может и он пиздит. Бароны вообще любят хуями меряться. У кого всяких реликвий больше, того и тапки. И похуй, что туда кот насрал. Это я про китайцев сейчас. Они, блядь, со всего реплики делают. Хуй отличишь, Тима.

— Китайцы есть в любом мире, — согласился я.

— В любом. Тут их море. Океан, блядь! Неподъемная толща желтожопой и узкоглазой воды. Не, ты не подумай, я к ним нормально отношусь, но вот от реплик этих столько сказочного люда страдает, ты бы знал.

— Например?

— Хули примеры приводить. Газету любую открой. И дня не проходит, чтобы не появилась статья, как два уебана рубились Экскалибурами на площади возле башни Колдуна.

— Так Экскалибур же один.

— Вот, а я про что? – обрадованно буркнула морда. – Зато каждый долбоеб думает, что их-то меч определенно настоящий.

— Так и мой может быть репликой?

— Не. Твой камень разрубил. Китайский бы обосрался и в пупок превратился, только занеси ты его над камнем. Считай, что повезло тебе, Тимка. Легендарный клинок беречь надо. Такие вещи на дороге не валяются. Хотя, в твоем случае, как раз валяются. Знала бы та смердящая консерва, что ты забрал из оружейной, сразу бы подзалупным творожком бы подавилась.

— Эт точно, — хмыкнул я, в который раз пробегая по ножнам своего меча пальцами, а затем, вспомнив о цели своего путешествия, задал еще один вопрос. – Долго нам еще до столицы топать?

— Не-а. По идее, завтра дойдем, если ты не будешь каждые пятнадцать минут привалы устраивать, и говношар перестанет за мухоморами гоняться, — съязвило зеркало и потрясенно добавило, увидев, как из кустов выкатывается Колобок с дикими глазами, а за ним несутся два коротышки с грозными и острыми палашами. – Приехали, Тимка. Разбойники, ебать их в сраку вентилятором.

— Иудовы ягодицы, — пропыхтел Колобок, на скорости пролетая мимо, но врезавшись в дерево, одиноко стоящее на его пути, умолк, предпочитая буравить небо голубыми глазами.

— Мальчишка, сидеть на шопе ровно унд молчать! Ферштейн? – пробасил один из них, подскочив ко мне и приставив к горлу ржавый палаш.

— Яволь, — процедил я, поднимая подбородок вверх, ибо лезвие уже оцарапало мне кожу. – Ты режичек-то свой убери.

— Саткнись, уплюдок, — выплюнул коротышка, но палаш убрал, врезав вместо этого мне по скуле. – Епать тебя унд фсю твою семью.

— Поразительно, как богат язык дикарей, — мрачно буркнуло зеркало, когда разбойник подошел к пеньку, на котором лежала волшебная вещь.

— Хозяйка порадуется, — осклабился он, вешая зеркало себе на шею. Морда поморщилась, стоило зеркалу коснуться грязной шерстяной груди коротышки.

— Ебать ты вонючий. Сосибизон что ли?

— Чефо?

— Вонючий ты, блядь, как залупа императорских рыцарей, которые рассолом подмываются, — более грубо рявкнула морда, но коротышка многозначительно, хоть и аккуратно постучал палашом по стеклу. – Молчу, характер мягкий.

— Кто вы такие? – спросил я, наблюдая за тем, как второй разбойник брезгливо запихивает бессознательного Колобка в мешок и, взвалив ношу на плечо, идет к своему собрату.

— Семь отморозков мы, — ответил коротышка, приблизив отвратную морду к моему лицу. – Не слышать о нас, мальчишка?

— Не слышать, шайсе.

— Грубить не надо, черношопый писдюк.

— Кто из нас еще пиздюк, — оскорбился я, пытаясь встать, но разбойник неожиданно и очень громко свистнул, а мне пришлось замереть. В земле, рядом с ногой, торчала грубая стрела. Откуда-то сверху тут же раздалось мерзкое хихиканье, которому вторил и первый коротышка.

— Дернись ищо раз унд получишь вилькой в глас, — усмехнулся он, после чего многозначительно добавил. – Или в шопу рас. Выбирай.

— Лучше помолчу, — хмыкнул я и, повинуясь указанию разбойника с мешком, поднялся с земли.

— Пестуй в лес, мальчишка, — фыркнул разбойник, ткнув меня для острастки палашом в спину. – Дернешься – пристрелим.

Стоило только углубиться в лес, как время тут же изменило свой ход. Я понятия не имел день сейчас или уже вечер, ибо деревья не пропускали свет, благодаря чему в чаще царил жутковатый сумрак. Правда, двум разбойникам это не мешало, и они спокойно шли вперед, перепрыгивая через корни, ямы и лужи, в которых плескалась тухлая вода.

Вскоре от недостатка свежего воздуха закружилась голова и если бы не помощь второго коротышки, который шел позади, я бы давно грохнулся и так и не поднялся бы с влажной земли. Разбойник, несмотря на малый рост, был очень сильным, ибо он играючи подхватывал меня одной рукой и легким тычком помогал восстановить равновесие, а затем, прокомментировав мою неловкость, умолкал, изредка продолжая тыкать палашом в спину. Будто ему это нравилось. Хотя, скорее всего, так и было.

Через неизвестное мне количество времени, когда ноги стали не просто ватными, а будто отсутствовали вовсе, лес закончился, и я буквально вывалился на обширный луг, поросший мягкой зеленой травкой. Второй коротышка помог мне подняться и указал волосатой рукой в сторону милого кукольного домика с красной крышей, который подходил этому месту так, как обручальное кольцо грязной проститутке.

Зеркало, по-прежнему висевшее на груди первого бандита, молчало, помня об угрозах и многозначительном постукивании металла по стеклу. Колобок, пришедший в себя и валяющийся в грубом мешке второго разбойника, лишь тяжко вздыхал, когда бандит немилосердно стукал мешком по деревьям. Но мое внимание было приковано к домику, рядом с которым виднелись грядки с растущими на них овощами и несколько небольших фруктовых деревьев. Первый разбойник по-хозяйски подошел к двери домика и, выбив ее пинком, вошел внутрь. Затем вошел я и второй коротышка, который теперь волочил мешок с Колобком по полу и не обращал на стенания круглого уродца никакого внимания. Однако показная крутизна слетела с бандитов в тот же миг, как из глубин темной комнаты раздался женский голос. Жесткий, властный и холодный. Так говорит человек, уверенный в собственной исключительности.

— Почему вы пришли так рано? – недовольно спросил голос, а я наконец-то разглядел силуэт кресла, стоящий в комнате. И в этом кресле кто-то сидел.

— Хозяйка, — спешно затараторил второй коротышка. – Мы найти путника с фолшебный весчь.

— У него были деньги или драгоценности? – не меняя интонации, продолжила невидимая женщина.

— Нет, хозяйка. Только серкало говорящье унд фанючий шар, который шрал наши мухоморы.

— Идиоты. Надо было грохнуть их там же, а не тащить сюда. Сколько раз вам, долбоебам, повторять, что меня интересуют исключительно ценности, а не те, у кого вы их отбираете?

— Много, — понуро ответил первый бандит, неловко переминаясь с ноги на ногу. Я уж грешным делом подумал о том, что смогу резко выхватить из ножен свой меч и снести башку тому, кто забрал зеркало, но потом отмел дурацкую мысль. Неизвестно, кто жил в домике и сколько их тут вообще. Стрела, ранее вонзившаяся в землю в нескольких сантиметрах от моей ноги, будто говорила о том, чтобы не принимать неразумных решений. От этих мыслей меня отвлек мрачный голос зеркала, которое наконец-то соизволило нарушить молчание.

— Блядь, — рекла волшебная вещь. – Кажется, я знаю, куда мы угодили.

— Кто это сказал? – сурово спросил женский голос. Затем раздался скрип кресла и возле занавешенного окна появился женский силуэт с весьма привлекательными формами.

— Ну я и что? – фыркнуло зеркало. – Так и будешь там сидеть в темноте, Белоснежка? Или соизволишь показать свое пингвинье ебало гостям?

— Белоснежка? – ахнул я и поперхнулся собственными словами, когда в темной комнате внезапно зажегся свет.

— Она самая, мальчик, — ответила стоящая возле кресла роскошная брюнетка в обтягивающем платье. Все по канонам ширпотребной литературы. Только у стоящей девушки лицо пересекал тонкий красноватый шрам, начинаясь от левого виска и заканчиваясь у правого уголка губ, но это ничуть не портило ее красоту. Лишь голос да жесткие черные глаза показывали, кто стоит передо мной. Девушка усмехнулась, наслаждаясь моим удивленным лицом, а затем дала двум коротышкам знак, щелкнув пальцами. – Садись.

— Хорошо, — хмыкнул я, присаживаясь на другое кресло после того, как палаш моего сопровождающего уперся мне в спину. – Достаточно просто сказать.

— Они всегда ведут себя грубо, — лениво ответила брюнетка, рассматривая меня.

— Настоящая Белоснежка?

— Меня знают под многими именами, мальчик. Сорокопутка, Ренфри, Снежная тварь, Сдирающая кожу, Владычица Боли.

— Как, блядь, избито, — буркнуло зеркало, когда волшебную вещь протянул Белоснежке второй коротышка. – На мой взгляд, тебе бы подошло другое имечко. Вафлерша, Полоумная Пизда, Бешеная матка.

— Охлади свой пыл, зеркало, — усмехнулась девушка, приблизив вещицу к своему лицу. – Мне плевать, чем ты там знаменито, но оскорблений в свой адрес я не потерплю. Мигом разъебу об стену. Этого ты хочешь?

— Не-а. Как насчет, отпустить и отдать Тимке?

— Тимка – это он?

— Ага. Кореш мой разлюбезный. Шарашимся мы с ним по лесам и ждем прихода. У нас даже говношар обдолбанный есть.

— О чем он? – спросила Белоснежка, обращаясь к первому коротышке. – Ворчун. Ты заставляешь меня ждать слишком долго.

— Прости, хозяйка. Фот он. фонючий унд сраный.

— Сам ты сраный, гном недоебаный, — обиженно пробубнил Колобок, когда его невежливо вытряхнули из мешка.

— Фу, — скривилась хозяйка лесного дома. – Действительно вонючий. Съебись в коридор!

— Лады, — уродец моментально укатился во тьму дома. До меня еще изредка доносилось его поскуливание, но и оно скоро затихло. Не иначе хлебобулочный отправился грабить кухню, пока никто не видит. Лиса была права. У него точно ума не хватает.

— Веселая компания, — хмыкнула хозяйка и, еще раз щелкнув пальцами, обратилась к первому гному. – А ты, стало быть, волшебное зеркало.

— Стало быть, оно, — буркнула морда со всей возможной непочтительностью.

— Тогда ответь мне…

— Не, не. Нахуй пойдите, — перебила ее волшебная вещь. – Знаем, проходили. Сейчас начнется. Моя ль пизда на свете всех белее, волосатей, розовее. А потом прогрессирующий нарциссизм, рассматривание своих сисек в отражении и бесконечные блядосериалы сказочной страны.

— Для волшебной вещи ты слишком дерзкое, — промолвила Белоснежка, не обратив на слова зеркала должного внимания. – И что вы забыли в моем лесу? Сомневаюсь, что ты не знало обо мне.

— Догадывалось. Вас, разбойников, тут как мандавошек на лобке портовой девки. Поди вот и узнай, кому тот или иной участок леса принадлежит. С Гензелем и его сестренкой мы уже пересекались.

— Неужели? Эта парочка всегда меня бесила, — усмехнулась хозяйка. – Слишком дилетантский подход к грабежам и насилию. Вот скажи мне, какой здравомыслящий разбойник будет снимать с пленника кожу, когда его можно выгодно продать родственникам? А?

— Да хуй вас знает, — грубо ответила морда. – Обожретесь мухоморов и разговариваете с потусторонними сущностями в виде гномика. Хоть одно радует, Гензель и Гретель больше не будут наводить ужас на сказочную страну.

— С чего такая уверенность?

— А мы их полицаям сдали. Со всеми, блядь, потрохами. А Гензель еще и обосрался.

— Очень на него похоже. Да и плевать. Ты не ответило на мой вопрос.

— Который? Ты задаешь много неконструктивных вопросов, на которые я вынуждено давать неконструктивные ответы.

— Что вы забыли в моем лесу?

— Мы идем в столицу, — ответил я и поежился, когда Белоснежка бросила в мою сторону недовольный взгляд.

— Мальчик. Будешь говорить, когда я тебя спрошу. Еще раз перебьешь меня, и твой язык будут доставать из жопы лучшие хирурги страны.

— Хозяин – барин, — кивнул я и миролюбиво поднял руки. – Но правда в моих словах все же есть. Мы действительно идем в столицу.

— И что вам там понадобилось? Девок решил охмурять? Ты смазливый, хоть и тощий немного.

— Мы идем к Великому Колдуну, чтобы он помог мне вернуться домой.

— Домой? Что это значит? Твой дом разве не здесь? – удивилась Белоснежка, доставая из шкафчика длинную трубку. Чуть повозившись, она прикурила ее от небольшого уголька, взятого из камина, и вновь обратилась ко мне.

— Нет. Я из мира людей, которые и придумали эти сказки. Я даже знаю, кто придумал тебя.

— Это и мне известно. Еще в детстве, я ходила к Великому Колдуну, который знает ответы на все вопросы.

— Ты спросила у него, как тебе избавиться от этого уебищного шрама на ебле? – ехидно спросило зеркало.

— Допиздишься, — покачала головой хозяйка и внезапно бросила волшебную вещь мне. – Пусть пока у тебя побудет. У меня уже голова болит от его неуемного сарказма.

— Колдун рассказал вам, кто вас придумал? Зачем вам эти знания?

— Лелею надежду когда-нибудь найти этого старого уебка и вбить ему в горло книгу, в которой он сделал меня такой, — жестко ответила Белоснежка, выпуская изо рта аккуратное колечко дыма. – Забавно, Тима. Тебя же так зовут?

— Это уменьшительно-ласкательное от Тимофей.

— Плевать. Так вот, Тимофей. Я говорю, что это все очень забавно. Ничто не предвещало беды. Я росла милой и доброй девочкой в замке отца, пока он не встретил эту тупую пизду. Мою будущую мачеху. Корова та еще. Вечно еблась с ним так, что весь замок на ушах стоял, а отец потом неделю в раскоряку ходил. Ну да не об этом речь. Старухе не давала покоя моя красота. Сядет, тварь такая, в своей комнате и часами свое зеркало волшебное мучает. А то было совсем недалеким, не то, что твоя вещица. Короче. Выложило зеркало ей всю правду, мол, я красивее, чем мачеха, и вся такая распиздатая, что любая баба рядом со мной просто тварина.

— Но вы действительно красивы. Даже шрам не испортил вашу красоту, — робко улыбнулся я, надеясь, что комплимент позволит мне заработать пару очков в карму.

— Спасибо, — более благожелательно сказала Белоснежка, а затем вновь сурово нахмурила аккуратные брови. – Только мачеха так не считала.

— Она потом отправила вас в лес с егерем, и он вас изнасиловал?

— Ты начитан, мальчик. Это хорошо. Но все было по-другому. Этот егерь был старым, да и давно уже служил у моего отца. Он отвел меня в чащу и сохранил жизнь, а сам поймал оленя и вырезал у него сердце, которое принес мачехе. Стандартная версия, знаешь ли.

— Ага, — хмыкнул я. – Вы не против, если я тоже закурю?

— Валяй, — милостиво разрешила хозяйка.

— А что было дальше?

— А то ты не знаешь. Плутала я по лесу и наткнулась на эту халупу, где жили гномы. Тогда они еще не промышляли грабежом и вели нормальный образ жизни. Ходили в шахту, добывали камни драгоценные и золото, а вечерами травили байки и пили пиво. Все, как у нормальных существ. Я стала жить с ними, готовила, убирала и приводила в порядок это сраное место. А оно было очень засранным, Тимофей. Тут-то волшебное зеркало мачехи вновь обо мне вспомнило и завело привычную песнь. «Я красивее всех, а мачеха – тупая пизда, которую облапошил старый егерь и мелкая девчонка». Сам знаешь, чего я рассказываю.

— Да, эту версию я знаю.

— Вот. Мачеха переоделась, пришла к этому домику и скормила наивной девочке отравленное яблоко. Потом за мной явился принц…

— И вы еблись с ним так, что с потолков побелка сыпалась? – ехидно добавила морда. Белоснежка, к моему удивлению, не стала грозить волшебной вещи анальными карами и попросту рассмеялась. Громко и задорно.

— Если бы. Принц оказался пидарасом. Тут уже другая сказка стала рождаться. А я, решив, что в замке мне делать нечего, отправилась к Великому Колдуну, чтобы спросить у него, какого хуя судьба ко мне так несправедлива. Старик меня ласково встретил, напоил чаем и выдал пророчество, что скоро я изменюсь так сильно, что охуеют все, ибо некий человек уже пишет новую главу моей жизни. Тогда я просто посмеялась над его словами и вернулась домой. Отец был рад меня видеть, а вот мачеха озлобилась еще сильнее. Да, она была жива и никакие птицы ее не скидывали с горы. У старухи поехала крыша от этой темы. Днями и ночами она сидела в своей комнате, беседуя с волшебным зеркалом, а потом все повторилось. Только егерь был другим. Молодым и злобным.

— И он…

— Да, — кивнула Белоснежка, не дав мне закончить предложение. – Он воспользовался моим страхом и слабостью. Несколько часов ужасов и боли, Тимофей. Словами этого не передать.

— Каков уебок, — хмыкнул я, понимающе кивая.

— Хорошая характеристика этому персонажу. Но мне удалось вырваться и сбежать от него. Три дня и три ночи я пряталась в лесу и боялась любого шороха. Обычная девчонка, чье детство закончилось, благодаря сказке от старого поляка. Да, я знаю, кто он такой. Колдун все мне рассказал. Может, старался уберечь от этой участи, а может, у него не было другого выбора. Зато выбор был у меня. Я вновь нашла избушку, в которой по-прежнему жили гномы. Шахта, где они работали, иссякла и коротышки находились ниже черты сказочной бедности. Тут-то я и предложила им идеальный план. Мы стали бандой. Семь отморозков. Каждый рыцарь и герой сказочной страны срется от страха, только услышав о нас. Но моей главной целью была мачеха. Эта гнида должна была ответить за свои поступки и гномы без раздумий согласились с моим мнением.

— Тогда вы разнесли фамильный замок? – спросил я, поражаясь новым деталям старой сказки.

— Ага. Мы пронеслись подобно смерчу, сея ужас и боль. От возмездия не ушел никто. Каждая блядь, спящая в своей кровати, была убита. Каждый слуга был повешен. Жаль, что мой отец не дожил до этого дня.

— А мачеха?

— Я истязала ее неделю самыми изощренными пытками, чем явно не заработала себе место на небесах. Да и плевать, — фыркнула Белоснежка, вновь затягиваясь душистым дымом. – Старуха сошла с ума от боли и померла, схватив сердечный приступ. Затем настал черед егеря. Гномы развлекались с ним две суток, пока он не сдох, как собака, в замковом рву. Но знаешь, что самое забавное, Тимофей?

— Что?

— Я не получила удовлетворения. Я хотела сделать так, чтобы каждая тварь, причастная к моей судьбе, страдала и мучилась до конца своих ебаных дней. Остался тот, кто и придумал мне новую жизнь. Но он так далек, что я уже и не надеюсь его когда-нибудь повстречать. Тогда я повторно навестила Колдуна, и он шокировал меня новым фактом. Оказывается, что даже у сказочных существ есть право на выбор.

— Получается, что вы сами этого желали?

— Да. Неистово желала и добилась своего.

— А была ли встреча с Белым Волком?

— Геральтом? Да. Он тоже часть моей судьбы, которую напророчил колдун. Но тут я сделала правильный выбор. Мы подрались, потом спокойно поговорили в таверне, потрахались и разбежались. Он-то и оставил мне этот шрам. На память о том, что я сделала.

— Тогда получается, что все могло быть иначе? Вы бы встретили принца, зажили бы с ним счастливо, и не было бы никаких убийств и разбоя, — прошептал я, массируя пальцами виски. В голове протяжно зазвенела натянутая струна нервов. Как и всегда, когда осознание факта придавливает тебя тяжким бременем.

— Скорее всего. Колдун сказал, что у каждого из нас есть право на выбор. Я свой сделала осознано и непоколебимо. Моя израненная душа мечтала лишь о мести. И я получила то, что желала. Впрочем, достаточно обо мне. Пора заняться вами.

— Ну, блядь, приплыли, Тимка, — мрачно буркнула морда, когда один из гномов, которого звали Ворчуном, вытащил из темного угла настоящий арбалет. Заряженный и смертоносный. Он без промедлений навел его на нас и замер, ожидая знака от хозяйки. Но я смотрел не на него, а на Белоснежку, которая, в свою очередь, внимательно изучала меня.

— Ты необычный человек, Тимофей. Ты не боишься смерти, хотя мне достаточно щелкнуть пальцами и арбалетный болт пробьет твой череп так быстро, что ты не успеешь сказать «мама», — хмыкнула она.

— Вы сказали одну умную вещь, — улыбнулся я.

— Какую?

— У каждого создания есть выбор, и вы свой когда-то сделали. Если суждено мне остаться здесь навеки, будучи пригвожденным к креслу, то так тому и быть. Я лишь заложник этой ситуации. Обычный человек без уникальных способностей и прочего, который совершенно не понимает, что происходит. Да, я хочу найти Колдуна и попросить его вернуть меня обратно. Мой дом не здесь. Как и ваш дом.

— Ты прав, — через несколько минут раздумий, ответила Белоснежка и, помахав рукой, подозвала второго гнома к себе. – Чихун. Надень ему на голову мешок и выведи из леса.

— Та, хозяйка. Их сделать так, как вы хотеть, — пробасил Чихун, вытаскивая из кармана скомканный мешок, похожий на тот, в котором тащили Колобка.

— Ступай Тимофей и рассказывай всем, как Снежная Тварь сохранила тебе жизнь, — тихо сказала хозяйка домика, буравя меня черными глазами.

— Нет, вы не такая. Теперь я это вижу, — хмыкнул я, поднимаясь с кресла. – В вашей душе еще есть добро, как бы вы старательно его не прятали.

— Иди. Пока я не передумала, — буркнула Белоснежка, отворачиваясь к окну. – У каждого свой путь, Тимофей. Помни об этом. И забери вонючего уродца, который обчищает мою кухню. Я даже отсюда слышу его сопение и отрыжки.

— Да, госпожа, — я поклонился и, кликнув Колобка, направился следом за Чихуном, который, через несколько минут, надел мне на голову мешок и повел к выходу из леса.

Волшебное зеркало немного поистерило на эту тему, обозвав меня трусом, сопляком и хиляком, но под конец заткнулось, лишь изредка продолжая что-то бурчать себе под нос. Колобок, на которого дневные события и странный плен семейки Белоснежки не оказали должного влияния, мирно дрых под чахлым кустиком, посасывая половину мухомора, выданного уродцу сердобольным Чихуном. Наверняка, гном тоже был тем еще наркоманом, а посему собрата по несчастью бросить в беде не мог, вот и поделился скромными запасами, норовя навлечь гнев своих невидимых собратьев, которые наверняка сопровождали нас и следили за дорогой, пока мы не покинули участок банды.

Я же не мог сомкнуть глаз и просто сидел на мягкой травке, прислонившись к стволу поваленного дерева. Это объяснялось весьма просто. Стресс и беспокойство за героев сказок, которых я знал. Этот мир был куда жестче моего родного. Здесь, в пугающей реальности, переплетались людские пороки и сын запросто мог заколоть отца ножом во время пьянки, а лесные зверята плотно сидели на галлюциногенах и только Великий Колдун ведал, что у них на уме. Уж если Белоснежка так сильно изменилась, то что говорить про других героев, которые обитали в этом мире. Признаюсь, я боялся встреч с ними и в тоже время неистово желал. Кому не хочется прикоснуться к тому, о чем ты читал в книгах. Вот и я о том.

Утром, когда в чаще леса внезапно прокукарекал петух, которого по идее тут не должно было быть, наша странная компания двинулась в путь. Колобок тут же укатился вперед, гонять бабочек и мелкую живность, зеркало предпочитало молчать, и поверхность волшебной вещи оставалась зеркально чистой.

Я, устроив поудобнее за плечом ножны с легендарным мечом и сполоснув горло водой из фляжки, ступил на дорогу. Впереди было видно, что лес кончался и на горизонте уже появились остроконечные башенки, над которыми кружили темные точки. Птицы, не иначе. Если сказочная страна осталась на уровне средневековья, то атмосфера и запахи там должны быть соответствующими.

Через несколько часов унылого топанья по дороге и прослушивания матерных песен Колобка, я дошел до главных ворот, ведущих в столицу сказочной страны. Мощные крепостные стены были высечены из огромных каменных блоков и будто сошли со страниц эпопеи нежно любимого мной профессора Толкина. Наверху поблескивали доспехи многочисленной стражи, которая внимательно наблюдала за возней внизу. К столице шел не только я, но и разномастные создания, придуманные воспаленными мозгами писателей всех мастей.

Остановившись на секунду, я с удивлением посмотрел вслед чинно шествующей козе в приличном крестьянском платье, за которой следовал громкий табун козлят, верещащих так, что любой громогласный младенец удавится от зависти и больше никогда не откроет рот. Последний козленок тащил пыльную волчью шкуру, которая волочилась по земле, и изредка наступал собратьям на копыта, чем вызывал новый виток криков.

Слева от меня прошествовала процессия в виде четырнадцатилетних детей, одетых в черные мантии. На груди у каждого из них был выткан красочный герб, который я уже видел когда-то в фильме про очкастого мальчика-волшебника. Они, не обращая внимания на прочих путников, громко спорили о том, что будет, если увеличить себе пенис соответствующим заклятием и соблазнить молоденькую учительницу, присланную министерством Магии.

Справа раздался непонятный грохот и я, повернув голову в ту сторону, от удивления в который раз разинул рот. К воротам столицы без тени сомнения и страха приближался большой и уродливый великан, тащащий на спине несколько буйволов, связанных за хвосты. Животные жалобно мычали, но монстр не обращал на их крики внимания, продолжая медленно топать к вратам.

Хмыкнув, я собрался с мыслями и встал в одну из очередей. Врата серьезно охранялись мощными и рослыми рыцарями в полном вооружении, включая надраенные до зеркального блеска мечи и щиты с фамильными гербами на них. Очередь резво шла вперед, и я подумал о том, что сам процесс входа в столицу весьма простой и лояльный ко всем. Задумавшись, я пропустил свой черед и очнулся после невежливого тычка мечом от одного из защитников столицы.

— Кончай спать, малец, — рявкнул тот в манере американских сержантов из среднестатистических голливудских фильмов.

— А я и не сплю. Просто первый раз посещаю столицу, — ответил я, почесав левую сторону груди, куда ткнулся меч стража.

— Цель прибытия?

— Визит к Великому Колдуну.

— Как долго будешь находиться в столице?

— Понятия не имею, — вопросы стража начинали меня нервировать, а жара и запах сотен немытых тел, явно не способствовали улучшению настроения. – Как ответ получу, так и свалю. Надеюсь, что быстро.

— Провозишь с собой волшебные вещи, артефакты, запрещенных созданий?

— Есть амулет моей тетки, — кивнул я и указал пальцем на висящее на груди зеркало. Морда по-прежнему не появлялась. – И спутник рядом. Колобок зовут.

— Так и запишем, — нахмурился страж, доставая свиток и обычную шариковую ручку. – Гомункул копченый, оживленный посредством магии. Класс и мировоззрение гомункула и твой?

— Чего? – растерялся я, услышав непонятные термины.

— Очередной, блядь, деревенщина, — тихо буркнул воин и, наклонившись к небольшой тумбе, стоящей рядом, достал оттуда маленький серебристый куб, который принялся ярко сверкать. Страж протянул мне куб и добавил более миролюбиво. – Возьми в руку и не шевелись пару секунд.

— Лады, — согласился я, с интересом беря неведомую штуковину в руки. Сначала ничего не происходило, а затем на одной из зеркальных сторон куба появился маленький серый шарик.

— Нейтрал истинный, ясно, — ответил страж. – Переверни куб.

— Хорошо, — повиновавшись, я посмотрел на другую сторону, где возникла маленькая человеческая голова с широкой бородой.

— Ученый, человек. Теперь гомункул, — Колобок безропотно позволил стражу положить куб себе на голову. Вещица вспыхнула красным и на той стороне, что отвечала за класс, появился красный треугольник. Воин и бровью не повел, только перевернул куб, чтобы узнать следующую информацию. Куб вновь вспыхнул красным и окончательно потух. Страж почесал жесткую щетину и, минуту подумав, записал полученную информацию в свиток. – Хаотичный нейтральный, класс «гомункул человекоподобный».

— Мы можем идти?

— Нет, — ответил воин. – Еще пара замечаний. Твоему спутнику запрещено появляться в обители Бродяг, а тебе закрыт ход в Императорские сады. Ясно?

— Не очень-то и хотелось, — фыркнул я. – Это все?

— Да. Добро пожаловать в столицу, путники, — кивнул страж и, отойдя в сторонку, пропустил нас к вратам. Войдя внутрь я напрочь позабыл о странной и даже дурацкой процедуре допроса. Передо мной раскинулся величественный город из белого мрамора, отделанного сверкающей позолотой. Так вот она какая, столица сказочной страны.

Первым, что слишком бросалось в глаза, было невероятное количество гомонящего и снующего туда-сюда народа. Будто город был единым организмом, а его жители самой настоящей кровью, с быстротой поставляющей жизнь другим органам.

На первых этажах белокаменных зданий располагались многочисленные лавки торговцев, активно втюхивающих свой товар туристам и тем, кому он действительно был нужен. Прилавки ломились от большого количества золота и драгоценных камней, новенького оружия из различных времен и одежды для самого изысканного модника. Продавцы, которыми преимущественно являлись бородатые гномы, гигантские коты в тюрбанах и синекожие коротышки в белых штанах, громко верещали на непонятных мне языках и постоянно подтягивали к себе зазевавшихся прохожих, чтобы тут же вложить в их руки какую-нибудь безделушку, меч или свежую выпечку. В воздухе, вместо ожидаемой мной вони, застыл тяжелый дух специй, кофе и жареного мяса, благо, что различные кафе и рестораны были также часты, как и лавки с ширпотребом.

— Ты, блядь, не по сторонам глазей, а за мешком своим следи, — мрачно произнесло зеркало, пробуждаясь ото сна.

— Доброе утро. А мы уже в столице, — похвастался я. – Без тебя справились.

— Угу. Я было в пассивном режиме наблюдения, друг мой. Если бы страж у ворот узнал, что ты пытаешься пронести в столицу незарегистрированную волшебную темную вещь, то спать бы тебе сегодня в тюряге, а не шляться по улицам в поисках злоебучего Колдуна.

— Так все сложно?

— А ты хули думал? – фыркнула морда. – Столица же. И контроль тут очень жесткий. Темным ход сюда заказан, а вот нейтральным всегда рады. Даже если они хаотические, как наш говношар.

— Не знал, что Колобок к хаотическим относится, — хмыкнул я, закуривая сигарету и рассматривая полуголую девицу, которая без стеснения плясала посреди оживленного потока, держа в руках толстого удава. – Я много чего еще не знаю. Например то, что тут к существам мировоззрение из D&D применяется.

— Давно уже применяется. Удобно классифицировать и пресекать попытки темных пробраться в этот задрипаный городишко. Все же, блядь, ссут, что их любимого Императора распидарасит какая-нибудь темная хуйня. Вот и пытаются придумывать методы контроля над сказочным людом. За входом следят, а внутри форменный пиздец. Шлюхи, наркоторговцы, карманники и прочая шушера. Потому и говорю тебе, чтобы за мешком следил.

— А что это за обитель Бродяг, куда Колобку запретили заходить?

— Местный рынок веществ. Хаотические нейтральные, как он, непредсказуемы, а как ужрутся грибов или травы, так вообще ебанатами становятся.

— Веселого мало.

— Базаришь, бро, — согласилась волшебная вещь. – Столица, мать её, тот еще рассадник дряни, ереси и говна. Сам в этом убедишься.

— Непременно, — кивнул я и поморщился, увидев в нескольких шагах от себя двух целующихся парней, в знакомых черных мантиях. – Погоди.

— Чего? – переспросила морда и коротко рассмеялась, увидев, что стало объектом моего пристального внимания. – Гомосеков тут полно. Эй, Тимка. Ебать…

— Ах ты пидарасина, — рявкнул я, подлетая к парням и хватая худощавого блондина за локоть. Тот нехотя оторвался от высокого очкарика и смерил меня недовольным взглядом.

— Отстань, противный, — манерно произнес он. Темноволосый паренек в очках кивнул и, вцепившись в руку своего сексуального объекта, потянул его на себя. Тут меня попросту накрыло и в последующие пару секунд, я размахнулся и от души влепил блондину по носу. Брызнула кровь, где-то завопила женщина, а прохожие невольно образовали маленький круг, в котором находился я и целующаяся парочка.

— Скотина, — завопил брюнет и, достав из обширных складок мантии небольшую палочку, направил ее на меня. – Авада…

— Охлади траханье, — грубо перебил его я, коротким ударом под дых отправляя очкарика на землю рядом с блондином. – Ну это уже ни в какие ворота.

— Это называется крайняя степень агрессии по отношении к сказочным сексуальным меньшинствам, Тимка, — наставительно произнесло зеркало.

— Это называется педерастия, — буркнул я.

— Примитивный термин, но тоже неплохой. Кстати, через пару минут здесь будет отряд латников, и если ты не хочешь, чтобы они засунули свои мечи тебе в жопу, то пора куда-нибудь спрятаться.

— Латники легавые – пидоры плюгавые, — пропел Колобок, забравшись на лицо блондина. Тот уже пришел в себя и принялся орать, что ему в рот говно засунули. Впрочем, так оно и было.

— Бляха-муха, — я ругнулся еще раз и, поманив Колобка пальцем, быстро скрылся в толпе, которая вновь возобновила движение.

— Как так-то? – спросил я чуть позже, спрятавшись в небольшом переулке и прислонившись спиной к прохладным каменным стенам. Морда в зеркале поджала губы, как делала всегда, если начинала сомневаться в моих умственных способностях, а затем заявила.

— А хули ты хотел? Это побочный продукт ебучих фанфиков по Гарри Поттеру. Там один порнушный слэш о том, как Гарри ебет Салли. Под Салли я имею ввиду Драко. Или Снейпа. Или Дамблдора. Короче, все мужики этого эпоса ебутся друг с другом. А самое забавное знаешь в чем?

— Нет, — покачал я головой и закурил сигарету.

— То, что эти герои существуют в определенном количестве на каждом континенте.

— Что это значит?

— Каждой твари по паре. Так понятнее? Нет? Ну ты и еблан, Тимка. А я думало, что ты умный, — съязвило зеркало. – Ладно, поясню, так уж и быть. Учитывая, что количество фанфиков по Гарри Поттеру превышает мыслимое и немыслимое, то персонажи стали реальными. В западной части материка живет оригинальный очкарик, а по всему миру раскиданы его копии, придуманные похотливыми детьми и прочими ебанатами. Поэтому в столице можно встретить Гарри и Драко, которые ебут друг друга в жопу, а через пару шагов натолкнуться на другого Гарри, который, к примеру, сосет хуй Дамблдора в подворотне.

— Фу, — скривился я, представив сию картину.

— А я о чем. Мразотина ебаная, но пипл хавает, так сказать. Да и не мешают они никому. Целыми днями лижутся и все.

— Все равно неприятно, — пожал я плечами. – Мне всегда нравилась история про очкастого паренька, который отправился в школу магии. И тут я, вижу, как он сосется в десны со своим клятым врагом.

— Фанфик, Тима. Ебаный бич на теле литературы, — буркнула морда. – Много чего переврали.

— Так. Надо бы выпить. Есть тут кабак?

— А деньги у тебя есть?

— У меня есть, — радостно осклабился Колобок и, громко отрыгнув, сплюнул на брусчатку несколько липких монеток.

— А наш говношар времени зря не терял, — рассмеялась морда. – Это ты у Белоснежки ебнул, дружбан?

— Ага. У них на кухне мешок стоял.

— Зря они, конечно, тебя без присмотра оставили, — хмыкнул я, подбирая с земли монеты. – Но нам это на руку. Голова кругом и хочется чего-нибудь крепкого. Потом и Колдуна пойдем искать.

— Лады, — согласилось зеркало. – В трех кварталах отсюда есть милая забегаловка. «Штрудели Шошанны» называется.

— Той Шошанны, о ком я думаю?

— Да, да. Шошанны Дрейфус. Вымысел же, — хохотнула морда. – Пошли уж. Для первого знакомства со столицей впечатлений многовато будет.

Сидя в небольшом ресторанчике «Штрудели Шошанны», я без стеснения лопал самый восхитительный штрудель из всех, которые когда-либо ел. Рядом, на столе, стоял большой жестяной кубок, в котором находилось холодное пиво. Знаю, вещи несовместимые, но мне было как-то плевать на гастрономические изыски.

Колобка тоже пустили внутрь, предварительно взяв с меня обещание, что уродец не будет кататься по ресторану и пугать посетителей своим видом. На том и порешили. Волшебное зеркало, дав мне как следует насладиться едой и питьем, вновь возобновило пафосные речи о цели нашего путешествия, сдабривая все это отборной бранью, в которой, кажется, черпало вдохновение.

— Сколько в тебя влезает? – хмыкнула волшебная вещь, которую я поставил напротив себя, прислонив зеркало к солонке.

— Я несколько суток не ел ничего нормально, кроме хлеба, сушеного мяса и воды, — ответил я с набитым ртом. – А штрудели реально обалденные.

— Ага. Все их хвалят. Ганс Ланда сам их делает по какому-то тайному рецепту.

— Серьезно? Немец, который завалил всю семью Шошанны, работает у нее поваром?

— Не, — поморщилась морда. – Опять ты не так все понял, Тимка. Этот ресторан в собственности немца. Просто называется в честь Шошанны, к которой хозяин питает особые чувства. Сама Шошанна шляется где-то на севере. Говорят, что драконов разводит или что-то около того.

— О как бабки гнутся, — протянул я, отпихивая четвертую тарелку с недоеденным штруделем в сторону и придвигая к себе кубок с пивом. – Погоди. Так «Бесславные ублюдки» это же не книга. Как они тогда живут в сказочной стране?

— Верно. Это сценарий. А что такое сценарий? Безумная писанина сценариста на бумаге.

— Получается, что и герои Марвел, к примеру, тут обитают?

— Естественно. У них свой собственный город есть. Блядово местечко, я тебе скажу. В каждой местной газете о них пишут. То небоскреб разъебали, то Халк Человека-паука в жопу выебал по пьяни, то Железный человек, накурившись, создал вундервафлю, которая из говна конфеты производит. Странное место.

— Значит, абсолютно все выдумки людей обретают жизнь в этом мире? Комиксы, кино, литература. Все-все?

— Блядь. Сколько раз тебе это можно повторять, а? – ругнулось зеркало. – Да, все. Да, все-все. Еще раз спросишь, и я на тысячу осколков разобьюсь, отвечаю. Заебало уже, Тимка.

— Прости.

— Хуести. К Колдуну идем или ты еще пару штруделей заточишь?

— Пойдем, — кивнул я и, бросив на стол несколько монеток, направился к выходу из ресторана.

Башня Великого Колдуна бросалась в глаза сразу же, стоило лишь войти в столицу. Не иначе, самое высокое здание. Бирюзовый шпиль упирался в небеса и ярко сверкал на солнце. Впрочем, путь к башне был немноголюдным. Возможно потому, что большинство обитателей столицы побаивалось главного мага, а возможно у всех были дела и поважнее.

К башне я подошел через час и, остановившись, задрал голову. Вблизи строение выглядело еще величественнее, и я мог только гадать, сколько же там комнат и различных помещений. Останкинская телебашня покажется обычным карликом по сравнению с этой махиной, как и любая из моего мира.

В башню вели диковинные ворота с вырезанными на них лицами неизвестных мне людей. Зеркало в излюбленной манере тут же все объяснило. Оказывается, на воротах увековечивали всех Великих Колдунов, которые жили здесь. Каждый из них был почтенным седобородым старцем с весьма мудрыми глазами и резчик, изваявший такую красоту, определенно был мастером своего дела. Лица были как живые, и им не хватало лишь частицы божественной искры, чтобы открыть глаза и посмотреть на этот мир.

Остановившись перед вратами в башню, я робко взял в руки висящий на тонкой цепи молоточек и сильно ударил по металлической пластинке. Изнутри башни раздался протяжный и тягучий звон, а потом все стихло. Даже птицы не пели свои песни в вышине, будто пугаясь грозного звука.

Постояв пять минут, я повторил попытку. На сей раз звон был куда более мощным, и от него завибрировала даже земля под ногами. Однако то, что произошло дальше, затмило собой все прочие впечатления. Одно из лиц недовольно поморщилось и открыло деревянные глаза.

— Чего тут забыл? Пылесосы не покупаем, в других богов не верим, журналы не нужны, — скороговоркой выпалило лицо и уставилось на меня в ожидании ответа.

— Я ищу Великого Колдуна, дабы он ответил на мои вопросы.

— Очередной искатель, — буркнул страж врат и добавил более отчетливо. – Занят Колдун. Зелья смешивает.

— А ну открывай, блядь, пока мы на тебя термитов не спустили, — воинственно рявкнула морда, появившись на поверхности волшебного зеркала. – Знаем мы, что за зелья варит ваш Колдун. Опять запором, сука, мучается.

— Нечего так орать, — ответило зеркалу второе лицо, тоже распахнув глаза, а следом за ним и все прочие принялись пробуждаться и галдеть, как бабки на базаре. – Что это такое? Совсем уважения к старшим не осталось. Ломятся, как к себе домой, а тут, между прочим, важные исследования проводятся. Собак на вас нет.

— А ну заткнулись нахуй и доложили мне быстро определение количества Фреге, — я удивленно повернулся в сторону Колобка, который со зверской рожей уставился на врата и деревянные лица, ожидая ответа.

— Хороший вопрос, коллеги, — забубнило первое лицо. Второе согласилось и добавило. – Фундаментальные принципы различны и делятся на предложения.

— Да. Если оно дедуктивно выводится из некоторого множества посылок, то оно априорно.

— А если оно выводимо из логических законов и определений, зависящих от корректности?

— Просто, коллега. Такое предложение становится аналитическим.

— Верно. Иными словами, аналитический характер арифметических истин нельзя назвать бесплодным, ибо он основан на дедуктивной выводимости, — согласился бородач в нижнем углу.

— Нихуя себе говношар выдал, — буркнуло зеркало, смотря на Колобка с уважением. – Ты где таких слов-то умных нахватался?

— Газету раз у ведуньи сожрал, — улыбнулся уродец. – А это и не газета оказалась, а страница из книги, в которую бабка травы лекарственные заворачивала.

— Удачно ты покушал, — хмыкнул я и, кашлянув, вновь обратился к вратам. – Почтенные. Вы пустите нас к Колдуну?

— Отстань, мальчишка, — сварливо ответило первое лицо. – Заняты мы важными делами. Иди и не мешай.

— Покорно благодарю, — хохотнул я, заметив, как одна из створок врат заскрипела, а потом и вовсе распахнулась, явив мне черную черноту коридора. – Пошли, пока они не передумали.

— Лады, — ответила морда. – Темно, как у дракона в сраке.

— Не бурчи. А то врата отвлекутся, и придется вновь с ними спорить, — шикнул я, заходя внутрь. – Но твои слова правдивы. Темень тут адовая.

Когда глаза немного привыкли к сумраку, царящему в башне, я осмотрелся и, увидев винтовую лестницу, уходящую наверх, направился к ней. Колобок молча последовал за мной, но не справившись с подъемом, жалобно заканючил. Пришлось доставать мешок, данный нам Белоснежкой и упаковывать уродца.

Через несколько минут, когда Колобок был помещен в мешок, а сам мешок закинут на спину, я смог таки сделать первый шаг. Ступени тут же отозвались мелодичным звоном, который больше всего походил на звук ксилофона, звучащего все выше и выше. Впрочем, удивляться можно было бесконечно.

В башне было великое множество площадок, на которых располагались двери с обычными бронзовыми табличками на них. «Библиотека», «Лаборатория», «Хранилище», «Душевая», «Комната прислуги». Тысячи их. Но что-то подсказывало мне, что моей целью является то, что находится на самом верху. Так оно, в принципе и было. Когда ноги онемели и отказались слушаться, я достиг верхушки башни.

На небольшой площадке виднелась только одна дверь. «Рабочий кабинет». Вздохнув, я набрался смелости и постучал по гладкому дереву. Внутри раздался странный шум, а затем послышался мягкий женский голос, приглашающий меня войти.

Открыв дверь и войдя внутрь, я увидел обычный кабинет, сплошь заваленный старыми книгами, пыльными свитками, грязными колбами и странными приспособлениями, о назначении которых мог только догадываться.

В центре кабинета застыла удивленная девушка с небольшой метелкой в руках. Она осторожно подошла к столу и, взяв с него маленький шарик, воинственно нахмурилась. Я тут же поспешил поднять руки и как можно скорее рассказать ей о цели своего визита. Впрочем, от моего внимания не укрылась одна маленькая деталь. Девушка была весьма милой и приятной. Темные волосы, выбивающиеся из-под косынки, большие голубые глаза, вздернутый тонкий нос и аккуратные брови. Даже зеркало, против своего обыкновения, не стало сыпать остротами ниже пояса, предпочитая помалкивать.

— Не пугайтесь. Нас врата пропустили, — хмыкнул я после неловкой паузы, занятой рассматриванием девушки.

— Я и не пугаюсь. Нечасто сюда кто-то забирается, — ответила девушка, продолжая внимательно меня изучать. – Кто ты такой и что здесь забыл?

— Как невежливо, — покачал я головой и улыбнулся, но девушка по-прежнему продолжала стоять возле стола и сжимать в руке странный шарик. – Мне нужен Великий Колдун, ибо у меня есть к нему вопросы.

— Боюсь, твои вопросы останутся без ответов, — буркнула она в ответ. – Великого Колдуна здесь нет.

— Вот те раз и вилкой в глаз, — меланхолично хмыкнуло зеркало.

— И что теперь делать? – растеряно спросил я, присаживаясь на низенький стульчик возле входа. Девушка пожала плечами. Да уж. Не этого я ждал, когда искал башню.

Только мне вот было не до шуток. Я шел к Великому Колдуну за помощью, а в итоге нашел пыльную башню, в которой, скорее всего, никто не живет, кроме странной девицы, наверняка выполняющей функции домработницы. Волшебное зеркало многозначительно похмыкало, не сводя с девушки мрачного взгляда, но сказать толком ничего не сумело. Даже разгильдяй Колобок предпочитал помалкивать, явно зная, что в такую минуту ко мне лучше не лезть.

— Ну, свет мой зеркальце, скажи. Что мне, блядь, теперь делать? – тихо спросил я, поднося вещицу к глазам.

— В душе не ебу, Тима. А души у меня и нет, — ответила морда и поморщилась, когда девушка возмущенно вскрикнула и, подлетев ко мне, чуть не влепила подзатыльник. – Ты чего, милая? Бешенство матки?

— Не смейте так выражаться! – покраснев, крикнула девушка. – Ругань – это плохо.

— Да что ты говоришь, — съязвил я, закуривая сигарету.

— И дымить здесь нельзя. Хозяин запрещает.

— Я что-то не вижу здесь твоего хозяина. И вообще, у меня, блядь, был чертовски тяжелый день, — устало ответил я. – Хочу, блядь, ругаюсь. Не хочу, блядь, тоже ругаюсь.

— Поддерживаю Тимку, — встряло зеркало. – А тебе, привлекательная самка человека, лучше бы отойти подальше. Наш говнокруглый друг не любит, когда у него под носом начинают орать бабы. Мигом звереет и начинает какашками стены мазать. Говорит, что это новое направление искусства и культ восхваления Джи Джи Алина.

— Джи Джи кого? – растеряно переспросила девушка.

— Музыкант из моего мира, — тихо буркнул я. – Любил в зрителей говном кидаться. Эпатаж и все такое.

— Не сметь выражаться в этом доме!

— Ладно, забей, — я махнул рукой и поднялся со стульчика. – Получается, что тут мне ловить нечего, зеркало?

— Ну, попробуй для начала узнать, где Колдун, а потом в уныние впадай. Вдруг девица знает.

— Ты знаешь, где он? – девушка нехотя кивнула, а я обрадованно воскликнул. – И где? Когда он вернется?

— Он в командировке. В Восточной Пустыне. Какая-то конференция восточных магов или что-то в этом роде.

— И долго он там пробудет?

— Сейчас узнаем, — пожала плечами девушка и, вернувшись к столу, взяла с него еще одну занятную вещицу, оказавшуюся маленьким кубом с зеркальными сторонами. Совсем как тот, которым меня страж у врат в столицу проверял, только этот куб сверкал куда ярче. Помотав головой, я отогнал глупые мысли и сосредоточился на том, что делала девушка.

Она закрыла глаза и беззвучно зашевелила губами, делая попутно странные пасы левой рукой. Воздух загустел, и над потолком появилось небольшое облачко серого цвета, которое становилось все больше и больше, пока, наконец, не опустилось на пыльный пол, превратившись в бледную призрачную фигуру согбенного временем старца. Старец прищурил подслеповатые глаза и осмотрел помещение, задержав в итоге взгляд на девушке, которая приветливо ему улыбнулась.

— Добрый день, хозяин.

— У нас уже вечер, Изабелла. Впрочем, и тебе привет, — ответил он. Голос у старика был таким, будто он говорил в угольный микрофон, которому лет триста, не меньше. Плюс постоянное шипение и треск иногда заглушали его речь. – Зачем ты меня вызвала?

— Посетитель тут к тебе пришел, — девушка указала на меня пальцем, раздув тонкие ноздри. – Сквернослов и грубиян. Говорит, что вопросы у него есть.

— Эх. Вернусь и отвечу. Скажи ему, что я заболел.

— Э, старый дрочила, — рявкнула морда в зеркале. – Мы, блядь, вообще-то здесь сидим и тебя видим.

— Кто это сказал? – испуганно воскликнул старик и, повернувшись в нашу сторону, смущенно кашлянул. – А, вы тут?

— Тут, — кивнул я, подходя ближе. – Вы и есть Великий Колдун?

— Да. Зови меня Мортимер.

— Тимофей. Очень приятно.

— Тимофей?

— Ага.

— Русский?

— Почти. Я в ваш мир случайно попал и меня ведунья Маланья из леса к вам за помощью отправила. Мол, только вы и можете меня обратно вернуть, — затараторил я, пользуясь моментом.

— Так ты бабушку мою знаешь? – настал черед девушки удивиться и подойти ко мне поближе. – Как она там? Все ли хорошо?

— Э, да заебали вы тут лясы точить! – встряло зеркало. – У нас дела поважнее есть. Надо Тимку обратно отправить, а то он уже охуевает от местной флоры и фауны.

— Какая любопытная вещица, — начал, было, колдун, но нарвавшись на мой красноречивый взгляд, вернулся к главной теме разговора. – Удивительно. Настоящий человек из другого мира.

— Да, да. Вы тут таких не видели, — нетерпеливо перебил его я. – Как мне обратно вернуться, Великий… эм, простите, Мортимер?

— Не могу сказать так сразу. У меня еще две лекции для восточных коллег, а отвлекаться непозволительно. Изабелла!

— Я здесь, хозяин. Не стоит утруждать ваши голосовые связки, — буркнула девушка.

— Устрой наших гостей, а я вернусь завтра и займусь ими. Удивительный случай, которого еще не было в моей практике, — усмехнулся старик. – Человек из мое…, кхм, другого мира.

— Чего, чего? – взволнованно переспросил я, но изображение Колдуна уже исчезло, оставив всех присутствующих в блаженном неведении. – Что он хотел этим сказать?

— Хуй его знает, — хмыкнула морда. – Неча на меня пялиться, девонька. Я вещь темная, стало быть буду крыть матом всех и вся.

— Я подготовлю вашу комнату, гости, — процедила Изабелла, возвращая куб на место и делая акцент на последнем слове. – Ужин через четыре часа. Постарайтесь не опаздывать или спать ляжете голодными.

— Суровая самка, — заметил Колобок, когда девушка покинула кабинет, спрятав предварительно все, что лежало на столе, в большой сундук. – Бля буду, не забуду.

— Это ты к чему, круглоёблый? – недовольно спросило зеркало, а потом рассмеялось. – А, ну да. Ты же тот еще ебанашка, у которого язык болтается, как ему хочется. А ты, Тимка, чего умолк? Завтра дед вернется и отправит тебя домой. Будешь потом рассказывать всем, как ты в сказке побывал.

— Сдается мне, что Колдун не просто так оговорился, — буркнул я, закуривая еще одну сигарету. В пачке еще оставалась пара штук. Видимо, придется скоро альтернативу искать.

— Ваще похуй, — осклабился Колобок, катаясь по кабинету. – Зацените, хлопцы, какой тут интерьер.

— К ноге, Шарик! – крикнула морда, заставив уродца вернуться обратно. – Это, блядь, жилище Колдуна. Он из тебя не только букашку сделает, но и шаурму из говна захуярит, если ты тут что-нибудь сопрешь.

— Я твою маму пёр, — гоготнул Колобок, вызвав у меня улыбку.

— У меня нет мамы, долбоеб, — на полном серьезе ответило зеркало.

— Тогда твоего папу, — но от дальнейшей ругани волшебных созданий, меня спасла Изабелла, которая вернулась с охапкой ткани и швырнула свою ношу мне.

— Комната готова. Один пролет вниз. На табличке написано «Для гостей – четыре», — важно произнесла она.

— Спасибо, Белла, — кивнул я, но девушка закатила глаза и что-то невнятно прошипела. – Что я снова не так сделал?

— Меня зовут Изабелла, — с расстановкой ответила девушка и открыла дверь. – Один пролет вниз, ужин через четыре часа. Кто не успел, тот опоздал.

— Как, блядь, тонко сказано, — съехидничала морда. – Пошли, Тимка. Надо тебе лицо умыть после дороги, а то ты на говношар становишься похожим, вот тебя девки и не любят.

— Побурчи мне тут, — цыкнул я и вышел из кабинета Колдуна, а следом за мной выкатился и Колобок, лизнув напоследок ногу Изабеллы и вызвавший у девушки новый поток недовольства.

Комната, которую для меня приготовила Изабелла, была маленькой и очень уютной. Рядом с небольшим окошком стояла низенькая тумбочка, на которой благоухал свежестью незнакомый мне цветок. Широкая кровать была заправлена свежим бельем, а тканью, которую я получил от девушки, оказалась кипа тонких полотенец. Больше из мебели в комнате ничего не было, если не считать небольшой алюминиевый таз за мебель. Над ним поднимался в воздух горячий пар и, как я понял, это заменяло здесь ванну.

Наскоро ополоснувшись, я докрасна растер лицо полотенцем и с удовольствием растянулся на кровати, предварительно сняв с груди волшебное зеркало. Усталость, до этого момента державшаяся на почтительном расстоянии, моментально мной овладела, погрузив воспаленный разум в крепкий сон, которому не помешал спор Колобка с зеркалом и грозный стук в дверь, будто в нее ломился табун великанов.

Ойкнув и поняв, что мне это не снится, я скатился с кровати и рывком отворил дверь, благодаря чему человек, за этой самой дверью стоявший, рухнул прямо на меня. Волшебное зеркало, мирно дремавшее и оказавшееся разбуженным, хрипло рассмеялось, увидев дивную картину, где помощница Великого Колдуна избивает кулачками попаданца из другого мира.

— Ты это специально, да? – пропыхтела девушка, силясь подняться и впиваясь локтями в самые болючие места моего бедного тела.

— Просто задремал, а твой стук в дверь заставил меня долбануться с кровати, — ответил я, отпихивая Изабеллу в сторону.

— Упасть с кровати.

— Да какая разница, — махнул я рукой, когда все-таки принял положение тела перпендикулярно полу. – Ты что-то хотела?

— Четыре с половиной часа прошло, а ваша отвратная компания на ужин так и не явилась, — процедила Изабелла, отряхивая черные брюки и белую блузку. Лицо девушки приятно раскраснелось, а щеки пылали как у моделей с полотен эпохи классицизма.

— Ты же сама сказала, что «кто не успел, тот опоздал», — невнятно буркнуло зеркало.

— Я чту законы гостеприимства даже к тем, кто этого гостеприимства не заслуживает, — воинственно ответила девушка. – Ужин в столовой. Через пять минут буду убирать, если никто не явится.

— Нет, нет. Я жутко проголодался, Изабелла.

— Тогда вперед. Два пролета вниз, дверь с табличкой «Кухня», — усмехнулась девушка, выходя из комнаты.

— С девицей не соскучишься, — таинственно пробасила морда и добавила. – Меня не забудь. Я тут со скуки помру, пока ты пузо свое набивать будешь, а говношар объедки с пола подбирать.

— Куда уж мне, — пожал я плечами и, взяв волшебную вещь с тумбы, отправился в указанном направлении.

Кухня была под стать комнатке, в которой меня разместили. Сиречь, маленькая и аккуратненькая. Возле стены располагался небольшой камин, в котором весело трещало пламя. Над огнем булькал котелок с похлебкой и Колобок первым делом вознамерился проверить, что же там булькает, да ошпарил левый бок и долго крыл матом, не стесняясь грозной Изабеллы.

Напротив камина стоял полутораметровый грубый стол, за которым полагалось кушать. Большую его половину занимали чистые тарелки и кубки, которые никуда не убирались по причине постоянного использования. А под потолком находилось круглое оконце с ажурной занавеской на нем. Впрочем, света было более чем достаточно, плюс несколько свечей и камин довершали ламповый облик кухни.

Я неторопливо ел жареное мясо, макая его в соусницу, и запивал ужин чистой водой со слабым ароматом роз. Зеркало, висящее теперь на моей груди, как и раньше, молчало, предпочитая не показывать свою ехидную морду и не портить всем прием пищи. Даже Колобок немного успокоился и, закатившись под стол, чавкал яблоком, которое я ему бросил. Так и прошел бы ужин в полном молчании, если бы Изабелла не решилась нарушить благоговейную тишину, вызванную наслаждением её кулинарным гением.

— Это правда, что ты из другого мира? – тихо спросила девушка, усаживаясь поудобнее и подпирая голову правой рукой.

— Правда, — кивнул я. – Какой мне прок лгать и напрашиваться в гости к Колдуну?

— Кто тебя знает. Сказочный люд на все пойдет, лишь бы получить аудиенцию у хозяина.

— Почему ты называешь его «хозяин»?

— Привычка. У нас как-то работала горничная, пока Мортимер не прогнал ее взашей за кражу каких-то ценных ингредиентов и не поставил меня на ее место. Временно. Правда потом я втянулась и стала без напоминаний присматривать за башней. Колдун первое время постоянно просил называть его «хозяин», ибо не любил когда нарушался привычный порядок вещей. Я и втянулась. На самом деле, я не его слуга, а ученица.

— Знаю. Маланья рассказывала, — хмыкнул я. – Ты хочешь стать колдуньей, как твои тетки?

— Ты их тоже видел? – удивившись, спросила девушка.

— Видел. Они желали меня сожрать, но потом, передумав, даже помогли советом. Мол, «найди Колдуна и будет тебе счастье». А младшая ведьма хотела чего-то другого.

— В постель тебя затащить, — улыбнулась Изабелла, скатывая из крошек аккуратный хлебный шарик. – Они же ведьмы и обычные сказочные создания не очень охотно с ними вступают в сексуальный контакт. Понимаешь? Ну, пахнет от них странно, в черном все, кровь пьют и прочее. Старшая тетка, ее Маришка зовут, однажды сожрала крестьянина, который к ней за приворотным зельем пришел и решил постелью расплатиться. А Алира, это младшая, страдает больше всех. Молодая еще, гормоны так и бурлят.

— Воздержание не всегда есть хорошо, — усмехнулся я. – Получается, что ты станешь такой же, как они?

— Нет. Они темные, а я всеобщей магии обучаюсь. Во всей стране толковых специалистов раз и обчелся. Большинство уже отправились в края Вечной охоты.

— Куда? – переспросил я, но ответ внезапно получил от волшебного зеркала, которое проснулось и внимательно следило за разговором.

— В Ад, блядь, они отправились. Померли, короче. Тимка, ты хоть слушай внимательно и понимай, что девица пытается сказать, — буркнула морда, громко зевнув. – Права она. Сейчас тех, кто всеобщей магией владеет, хуй найдешь. Или в маразм впали, или дрочат так, что руки сгорают к ебеням. Издержки профессии, бро.

— Хоть и грубо, но правдиво, — хмыкнула Изабелла, недобро посмотрев на волшебную вещь.

— Спасибо, цыпа.

— Пожалуйста. А правда, что в вашем мире тоже есть волшебные зеркала, которые дают доступ к любым знаниям? – спросила девушка, чуть подавшись вперед.

— Есть, — кивнул я. – Только мы их компьютерами зовем.

— Ага. Хочешь поржать, Изя? – встряла морда.

— Изабелла.

— Да какая нахуй разница. Изя, Белла, Изабелла…

— Ты пиздою оперу запела, — пробубнил из-под стола Колобок, заставив меня и девушку подскочить до потолка от неожиданности. Неловко рассмеявшись, Изабелла даже забыла о том, что уродца следует поругать за очередную площадную брань. Зато зеркалу было на все плевать.

— Короче. Есть у них такие зеркала, которые зовутся компьютерами. А самое забавное знаешь в чем, девонька?

— В чем?

— Они, люди, используют эти зеркала не так, как нужно.

— Как? – растеряно, спросила девушка.

— Вместо того чтобы что-то узнать, они порнуху смотрят. Ну как у нас сериалы после полуночи. Те, что темные постоянно транслируют. Сиськи, письки, сунь-высунь. Ебля, короче. Трахелово. Соитие. Совокупление. Так понятно?

— Ага.

— В игры задротят, списываются с кем-то, музыку слушают и прочей дребеденью занимаются. Но чаще всего смотрят порнуху. У них, блядь, есть доступ ко всем знаниям человечества, а они на сиськи и котиков глазеют. Уебаны.

— Можно подумать в сказочной стране не так, — огрызнулся я, когда морда перешла на личности.

— Нет, у нас не так, — пожала плечами Изабелла. – Волшебные зеркала запрещены советом магов. Не знаю, как тебя вообще пустили в столицу с этой вещью.

— Почему запрещены?

— Первое зеркало было темным, и в каждое последующее изделие вкладывалась частица темных. Совет решил, что темные зеркала опасны. Они могут вызнавать секреты, шпионить в пользу хозяев и вообще показывать любому человеку то, что он захочет. Включая личную жизнь Императора.

— Да хули ее показывать и так все понятно, — ответило зеркало. – Сейчас он по-тихому спускает в рыцарский доспех в своей спальне, ибо императрица его мается головной болью и отказывается ебаться с мужем.

— Так ты, правда, темное зеркало? – ахнула девушка, поднимаясь со стула. – Ты же можешь нашу беседу кому угодно передать.

— Ау, милая! – хохотнула морда. – Я, блядь, у твоей бабки провалялось хуеву тучу лет и ты думаешь, что я куда-то там шпионю? Ебанько!

— Оно право, — поддакнул я. – Это зеркало Мрачного Лорда. Ты знаешь кто это такой?

— Конечно. Любой про него знает. Темный со светлой душой. Он правил нашей страной очень давно, а потом ушел на покой. Сейчас прячется где-то с женой и детьми. Говорят, что ему попросту известность наскучила.

— Успокоилась?

— Немного. В сказочной стране волшебными зеркалами могут владеть только могущественные маги, которые знают способы усмирения тьмы в этих изделиях. На всю страну только пять штук и наберется, а сколько незарегистрированных еще?

— Видимо, много.

— Больше, чем ты можешь представить, — тихо произнесла Изабелла. – Ладно. Пусть хозяин сам с этой вещью пообщается и решит. Я всегда настороженно к зеркалам относилась. Все знают, что правильно настроенное зеркало является порталом.

— Внезапно, — удивился я. – Оно может куда угодно перенести?

— По сути, да. Но знания о построении таких порталов утеряны, а Великий Колдун не спешит делиться с другими магами этой информацией.

— Старый хуесос, — пробурчала морда. – Вот и вынуждены мои собратья лишь вялые хуи колдунов видеть, вместо неизученных миров. Тьфу, блядь, срамота.

— Почему вы так ругаетесь? – спросила Изабелла, убрав грязную посуду и поставив греться чайник.

— Не понял вопроса, — ответил я.

— Ты и твоя волшебная вещь кроете матом так, будто родились в глухой деревне троллей, где о красивых словах никто не слышал. Включая тот странный говорящий шар.

— Ну, я…

— Головка от хуя, — вставило зеркало, перебив меня и вспыхнув очень ярко. – Мы нормально разговариваем. Нечего тут придираться. Мат – неотъемлемая часть культуры любого создания. Сказочного и не очень.

— Да, но мат загрязняет нашу речь, — девушка упорно стояла на своем.

— Он придает окраску тем эмоциям, что мы стараемся озвучить, — объяснил я, держа сторону зеркала.

— Это грубо и некультурно.

— Моралистка ебучая, — фыркнула морда. – Таких, как она всюду полно. Лезут насаждать свои идеи и принципы.

— Мат – это плохо.

— А хули делать? – философски заметило зеркало. – Тебя только мат пугает? По всей, блядь, стране творится какая-то хуета. Телевидение сказочное транслирует передачи, где табун рыцарей забивает вампира осиновыми дубинами. Кровища, кишки, выбитые зубы. Это, блядь, нормально по-твоему?

— Нет, конечно. Но мат…

— Вам кажется, что мат такой страшный, но рядом есть вещи куда страшнее. В книгах пишут о том, как анатомически правильно разрубить тупого огра, доставив ему невероятные муки. А то, что огр, блядь, является анатомически идентичным гоблину, троллю, человеку и даже свинье, копающейся целый день в говне, не играет роли? Нет, конечно. Куда, блядь, страшнее мат, делающий всех сказочных существ грубыми и некультурными. Общество делает всех грубыми и некультурными и мат тут совершенно не при чем, девонька.

— Угомонись, — я постучал ногтем по поверхности зеркала, привлекая внимание разошедшейся магической вещи. – Не все это понимают. Ты вот действительно ругаешься, как сапожник, которого в жопу отдолбила рота дровосеков.

— Гомосеков, — поправил меня Колобок, тоже внимательно слушающий беседу о пользе мата.

— Сам ты, блядь, гомосек, низкосракий! – грубо рявкнуло зеркало. – Заебали, блядь, моралисты. Так, ладно. Я спокойно. Я, словно вода волшебного озера, из которого пьют, ебать их в рот, единороги. Я спокойно. Спокойствие так и сочится из меня и всяким уебкам этого не отнять. Да…

— Все в порядке? – спросил я, поднося вещицу к глазам. Морда расплылась в улыбке и нехотя кивнула.

— Ага. Потряхивает еще, но в целом норм. Не люблю вот я, когда начинают винить то, что виновным не является. Понимаешь, Тима? Ты же сам ругаешься.

— Да, — согласился я. – Только делаю это в моменты эмоционального возмущения.

— Слабак, — констатировала морда, посмотрев на улыбающуюся Изабеллу. – Потом пообщаемся, милая. Сейчас я морально опустошено.

— В рот засыпь себе пшено, — мгновенно отозвался Колобок, чавкая под столом. Зеркало побагровело, но сдержалось, пообещав, что когда-нибудь самолично засунет уродца в печь.

— Ладно. Каждый пока остался при своем мнении, — примирительно произнесла Изабелла. – Время позднее, вы устали с дороги и вам надобно отдохнуть до приезда хозяина. Если вам что-то понадобится, можете искать сами. Запрещено заходить в личный кабинет Мортимера и в его лабораторию. Все остальные комнаты в вашем полном распоряжении.

— А ты не боишься, что кто-то может не устоять и своровать пару свитков из библиотеки? – спросил я.

— Башня не даст вам этого сделать, — улыбнулась девушка. – Ты не заметил, что посуда уже помыта, а я к ней даже не прикасалась.

— Ох, блин, — только и мог произнести я, почувствовав себя как известный многим Иона, что попал в чрево кита.

— Мой вам совет. После полуночи не выходите из комнаты. Это касается в первую очередь твоего зловонного друга. Жилище может принять его за грызуна и тогда участь шарика будет незавидной.

— И на том спасибо, Изабелла, — поблагодарил я девушку, точно зная, что сегодня ночью уснуть не получится.

Изабелла постучалась в дверь и пригласила к завтраку, когда солнце уже светило в небольшое оконце, наполняя комнату мягким и теплым светом. Девушка хмыкнула, бросив насмешливый взгляд на мою помятую физиономию, а затем, щелкнув пальцами, посторонилась, пропуская в комнату плывущий по воздуху таз с горячей водой.

Когда я умылся и с трудом собрал спутанные волосы в хвост, она проводила меня на кухню, где помимо привычной еды на столе и пышущего жаром камина, находился еще один человек. Тот самый старец, которого я вчера видел. Великий Колдун по имени Мортимер.

Он внимательно меня осмотрел и протянул руку, которую я поспешил пожать. Мало ли, какие у здешних обитателей привычки. Вдруг, если не пожать руку, то через несколько мгновений ты станешь кровным врагом целой куче других колдунов. Но Мортимер был не таким.

В бледно-голубых глазах искрился живой ум, а длинная густая борода сразу же навевала мысли о каноничных волшебниках, вроде того же Гендальфа Серого. Колдун был худым, но очень ловким и даже неугомонным, ибо сразу же начал носиться по кухне, попутно бурча себе под нос какие-то странные слова, которые мой мозг отказывался понимать. Изабелла и вовсе меланхолично ковырялась в тарелке, выуживая оттуда мясо в подливке и игнорируя овощи.

— Не обращай на меня внимания, Тимофей, — буркнул Мортимер, копаясь в одном из нижних шкафчиков стола. – Найду сейчас одну вещь и поговорим.

— А что вы ищете? – спросил я, дабы сгладить неловкость.

— Уже нашел, — радостно воскликнул старик, поднимая над головой пыльную трубку и пакет с табаком. – Восточные колдуны любят кальян, а его терпеть не могу. В горле зудит и пить постоянно хочется.

— Мне это знакомо, — улыбнулся я. – Нет ничего вкуснее сигаретки с утра.

— Да, да, — старик мелко покачал головой в знак согласия и, быстро набив трубку табаком, поднес к ней горящий уголек и с наслаждением затянулся. – Лепота.

— Угу.

— Садись, — хмыкнула Изабелла. – Десять минут он будет наслаждаться своей вонючей трубкой, а потом соизволит с тобой поговорить.

— У старых пердунов свои причуды, — ответило за меня зеркало, наблюдая за тем, как Великий Колдун выпускает в воздух большие кольца, которые тут же принялись менять цвет и гоняться за Колобком. Уродец верещал от радости и несколько раз чудом не угодил в камин, когда его заносило на поворотах.

— Поразительно. Волшебное зеркало работы мастера Стивена, — изумленно произнес Мортимер, подходя ко мне ближе. – Позволишь взглянуть на него ближе?

— Конечно, — кивнул я, снимая волшебную вещицу и протягивая ее колдуну.

— Какая тонкая работа. Способность к трансформации, дабы не смущать хозяев размерами есть, да и идеальная полировка стекла. Шедевр. За него ушлые гномы попросят не меньше восьмисот камней.

— Ну у тебя, блядь, и рожа, — фыркнула морда, когда старик поднес вещицу к глазам. – Будто ты нюхал говно, а потом чихнул.

— Это пигментные пятна, — милостиво пояснил Мортимер. – Почти каждый старик является их счастливым обладателем.

— Моя версия с говном куда красочнее.

— Не спорю. Ты поразительная вещь, хоть и грубая. Спишем на твое темное происхождение.

— Лучше спиши это на того уебка, который придумал рассказ, где я ругаюсь, как зельевар, заставший жену с троллем.

— Ах, да. Жертва альтернативной версии.

— Я совсем запутался, — тихо сказал я, обращаясь к самому себе. Изабелла хохотнула и двинула в мою сторону кувшин с какой-то жидкостью. – Что это? Пиво?

— Сок. Башня не терпит алкоголя, — улыбнулась девушка, наблюдая за моим изменившимся лицом.

— Хоть сок и то хлеб.

— Чего? – тут же откликнулся Колобок, выныривая из-под стола.

— Ничего, — махнул я рукой. – Поговорка просто.

— Ну и хуй с ним, — жизнерадостно буркнул уродец, вновь продолжая погоню за кольцами дыма, которые и не собирались растворяться в воздухе.

Пока колдун был занят волшебным зеркалом, я успел поесть и выпить пару кувшинов свежевыжатого сока, благо этот кувшин самостоятельно пополнялся, стоило ему опустеть хотя бы на четверть. Изабелла, дождавшись, когда я доем, убрала со стола тарелки и громко кашлянула, привлекая внимание старика, вступившего в бессмысленную полемику с магической вещицей.

— Ах, да. Прости, Тимофей. Мне еще не доводилось видеть такой дивной штуки, как твое зеркало, — хмыкнул Мортимер, присаживаясь на свободный стул и вновь раскуривая трубку. Я достал из кармана пачку сигарет и, вытащив одну, тяжело вздохнул. Оставалась одна штука, а потом мне, видимо, тоже придется мусолить трубку. Но Мортимер, поняв причину моего недовольства, махнул рукой и сигарет в пачке прибавилось.

— Как вы это сделали? – потрясенно спросил я, аккуратно щупая вновь наполненную пачку.

— Магия, — попросту ответил колдун. – Этот мир пропитан магией. Она во всем. В одежде, в стенах жилищ, предметах и созданиях. Достаточно представить, что тебе хочется, и оно тут же появится.

— Так просто?

— Не так просто, — улыбнулся старик. – Необходим набор нужных пасов, четко выстроенная и логическая формула, воля и желание.

— Истинностное значение логики Джорджа Буля?

— Верно, мой мальчик, — просиял Мортимер. – Вот уж не думал, что кому-то это известно.

— Великий… эм, простите, Мортимер. Ведунья, которая направила меня к вам, говорила о том, что вы из моего мира. Или это просто слухи?

— В каждом слухе есть зерно истины, Тимофей, — загадочно ответил колдун и поднялся со стула. – Пошли. Я кое-что тебе покажу.

Через несколько минут мы поднялись в кабинет Великого Колдуна, где, как и прежде, царил творческий хаос, несмотря на то, что буквально вчера здесь убиралась Изабелла. Старик, не обращая внимания на валяющиеся под ногами книги и свитки, прошествовал к своему столу и нажал на тайную кнопку.

Часть стены рядом с окном исчезла, показав мне удивительную карту, которая пульсировала и менялась, словно по волшебству. Это была карта, похожая на то, что я видел в волшебном зеркале, только больше, объемнее и четче.

Над незнакомыми мне землями проплывали облака, где-то шел дождь или снег, а где-то земля была бережно укутана темной дымкой ночи. Мортимер, подойдя к карте, ткнул несколько раз пальцами в изображение и карта свернулась. Теперь я видел лишь маленький шарик среди тысяч и миллионов звезд. Колдун внимательно изучил открывшийся вид и, найдя то, что искал, радостно ухнул, после чего вновь ткнул пальцем в другой шарик, который был мне знаком. Это была моя родная Земля. Такая далекая и недостижимая.

— Ой, все. Уел, блядь, — недовольно ругнулась морда. – Я так не умею. Мне только наш мир показывать разрешается. Ограничение модели и вся хуйня.

— Я не собирался уязвлять тебя, — покачал головой колдун. – Но ты верно заметило, что карта моя более совершенна. Она необходима мне для того, чтобы понимать всю великую суть магии. А этот маленький шарик – мой родной дом. Я из твоего мира, Тимофей.

— Обалдеть, — изумленно ответил я, присаживаясь на стул.

— Как ты попал в наш мир? – спросил Мортимер, попыхивая трубкой.

— Я работал в университетской библиотеке. Сортировал книги и вносил их в компьютер. Потом, в одной из кип, нашел странный гримуар, на обложке которого была нарисована пентаграмма и написаны какие-то странные слова.

— И ты прочел их, — констатировал известный факт колдун. – Как и понял, о чем так говорилось, да?

— Ага. Что-то про ключ к иным мирам. Врата, которые этот ключ откроет и так далее. Единственное, что я не помню, хоть ты тресни, как точно звучала эта фраза. Помню лишь, что это была латынь. Прочел и забыл.

— Какую книгу ты взял после этого?

— Сказки какие-то, — ответил я.

— И очутился в нашем мире, — кивнул старик. – Теперь более понятно.

— А мне вот ничего не понятно. Если бы я взял другую книгу. К примеру, «Затерянный мир» Конан Дойла, то очутился бы в мире динозавров?

— Вероятно. Скорее всего, тут сыграл и твой разум, который не ждал того, что ты переместишься в некий объединенный сказочный мир, где все выдумки людей имеют право на жизнь.

— А если бы он знал точно, что собой представляет эта писанина на обложке гримуара?

— Тогда ты отправился бы только в мир, описанный Конан Дойлем. Понимаешь, Тимофей, миров великое множество и мир, в котором ты сейчас находишься, является квинтэссенцией всех других миров.

— Ясно. Тут живут все те, кого выдумало человечество. Герои сказок, художественной литературы и кино, так?

— Да, — кивнул Мортимер. – На самом деле, тебе жутко повезло, что ты попал именно в объединенный мир.

— Почему?

— Ой, блядь. Тима, не тупи, — фыркнула морда, но умолкла, нарвавшись на красноречивый взгляд Изабеллы, внимательно слушающей колдуна. – Молчу.

— Куда хуже, если бы ты попал в непроработанную вселенную. К примеру, в сказку о Колобке.

— Да, — согласился я. – Веселого мало. Там сказка вся на трех страницах и с минимумом действующих героев. Пришлось бы жить среди трех говорящих зверей и двух стариков, которые создали Колобка, верно?

— Именно так, мой мальчик. Или же мир скандинавских мифов, что тоже не есть хорошо.

— Рагнарёк?

— Ага. Конец света, Апокалипсис, — пояснил старик удивленной Изабелле, которая таких слов отродясь не слышала. – Никто не дал бы гарантии, что ты останешься в живых после финальной битвы асов с великанами, да и колдунов, способных отправить тебя обратно, там тоже нет. Жизни героев мифов или сказок прописаны довольно четко, а твоя нет. Поэтому ты запросто мог бы исчезнуть после Рагнарёка, а там расцветет новый мир и все начнется по новой.

— Весело, бляха-муха, — тихо вздохнул я, затягиваясь сигаретой. – Но получается, что и здесь я не могу себя чувствовать в полной безопасности.

— Относительно, я бы сказал. Этот мир, являющийся квинтэссенцией всех остальных выдуманных миров, самостоятелен. Как ты заметил, жизнь здесь продолжается даже после того, как те или иные выдуманные события заканчиваются в оригинале.

— Заметил, — я посмотрел на Колобка, который беззастенчиво дремал под столом.

— И этот мир постоянно расширяется, ибо наше с тобой любимое человечество постоянно придумывает что-то новое. Будь это синтез вселенных или создание иных вариаций жизни выдуманных личностей.

— Как вышло, что вы здесь очутились?

— Думаю понятно, что я англичанин, — улыбнулся старик. – Я родился в тысяча девятьсот первом году, в Гилфорде, на Юго-Востоке Англии. С детства я был неугомонным ребенком, который безумно любил приключения. Родителям пришлось со мной помучиться. Но это не относится к рассказу, и я предлагаю опустить часть о моем детстве и перейти сразу к тому месту, когда я очутился здесь.

— Да, как вам угодно, — равнодушно хмыкнул я, все еще стараясь привести мысли в порядок.

— Я был младшим аналитиком в Британском королевском музее, когда нам поступило указание от главного смотрителя. Необходимо было тщательно изучить ларец Фрэнкса, только поступивший в музей.

— Что это за ларец?

— Просто резная шкатулка из китового уса, найденная во время раскопок у города Клермон-Ферран во Франции и переданная нашему музею Агастасом Фрэнксом. Знаешь, Тимофей. Меня всегда привлекала история. Привлекала тем, что я могу прикоснуться к прошлому и возможно заглянуть в будущее. Кто же знал, что частично моя мечта исполнится, — усмехнулся колдун. – Так вот. Во время одного из осмотров, когда я оставался в комнате один, мне удалось найти потайной отсек, в котором находился странный амулет из матового зеленоватого стекла и почти истлевшая бумажка с надписью на латыни. Знал бы ты, как я обрадовался. Эта находка наверняка бы прославила меня и гарантировала новую ступень в карьере, но дернул черт взять в руки этот амулет и бумажку.

— Дайте угадаю, на бумажке была надпись про врата и ключ к ним? – спросил я. Мортимер кивнул.

— Да. Я прочитал и угадай, о чем подумал в тот же миг?

— Не знаю.

— Я подумал, что это просто сказки. Выдумка суеверных людей, которые вкладывали в этот амулет и в эти слова какой-то сакральный смысл. Не пристало ученому верить в странные суеверия черного люда. А потом, это я помню, как сейчас, стоило мне выйти из музея и отправиться домой, как земля под ногами исчезла, а вместо нее появились звезды. Тысячи и мириады звезд, которые кружились в далеком космосе. Очнулся я уже в сказочной стране. Английский джентльмен, который не верил в сказки, сам очутился в сказке. Представляешь, Тимофей?

— Представляю, Мортимер.

— Не скрою, мне повезло. Повезло встретить странного паренька, ростом с мой большой палец. Он рассказал мне, куда я попал, а дальнейшее было делом техники. Я сразу же решил найти тех, кто в этом мире исполнял аналог ученых. Я нашел их. Колдуны, маги, чернокнижники, ведуньи и ведьмы. Их было так много, что я поначалу растерялся, но благодаря хорошей памяти, вспомнил большинство сказок, которые мне читала матушка в далеком детстве, и принял решение учиться. Учиться тому, что в этом мире зовется магией, а в нашем – наукой.

— Судя по вашему званию, Великий Колдун, некий основной базис был найден, — кивнул я.

— Верно, Тимофей. Этот мир существует по своим логическим законам, но рассказывать о них сейчас, значит потратить внушительную часть твоей жизни. Всему свое время.

— Хорошо, — хмыкнул я. – А вернуться обратно вы не пробовали?

— Нет, — улыбнулся колдун. – Вернее, изначально были такие мысли, и я даже нашел способ, но в итоге решил остаться.

— Почему?

— Когда я сюда попал, то сказочный мир был куда хуже того, что ты видишь сейчас. Бесконечные междоусобицы, войны за власть, расизм. Да, в сказках тоже есть расизм, представляешь? Тогда я понял, что этому миру нужен тот, кто будет хранить порядок. Тот, кто даст им нечто большее, чем просто существование. И тот, кто частично изменит их самих. Благодаря своим знаниям, мне удалось созвать великий совет магов, который создал аналог Конституции сказочной страны. По сути это был просто свод законов и распределение мест, где и кто обитает. В эти дебри мы углубимся позже, если тебе будет интересно. Но эта идея, на удивление сработала.

— Поэтому мне на пути попадались исключительно персонажи сказок братьев Гримм? – спросил я, делая глоток сока. – Они еще странно коверкали слова, иногда сбиваясь на немецкий язык.

— Да. Он для них родной, но мне удалось приучить всех к всеобщему языку, на котором сейчас говорит каждое разумное создание. На центральном континенте, где находится столица и мы в частности, обитают персонажи европейской части нашего мира. Братья Гримм были немцами, как ты знаешь.

— Ебанатами они, блядь, были. Придумали крипоту хуеву, — резко воскликнуло зеркало, которому надоело молчать.

— Все так, — согласился колдун, мягко рассмеявшись. – Пришлось повозиться, чтобы каждый жил там, где ему предопределенно. Как я уже говорил, в центральной части живут персонажи, придуманные европейскими авторами и народами, Тимофей. Немецкими, французскими, английскими, русскими, испанскими и так далее. Можно продолжать до бесконечности. На западе обитают те, кто был придуман, преимущественно в Новом Свете.

— Пиндосы ебаные, — буркнула морда.

— Угомонись, — шикнул я, ибо лекция колдуна проливала свет на мироустройство сказочной страны.

— В рот ебись, — грубо ответила волшебная вещь, но все-таки замолчала, дав старику продолжить.

Мортимер ненадолго отвлекся и заварил себе чашку крепкого чая с молоком, после чего вновь вернулся за стол, где уже появился обед, предоставленный заботливой башней. Быстро перекусив и насладившись гением табачной продукции, мы вернулись к беседе, ибо у меня еще оставались вопросы. Слава Богам, что колдун весьма охотно делился этим со мной, найдя во мне не только благодарного слушателя, но и потерянную им когда-то частицу родного мира. Изабелла тоже не сидела без дела, периодически записывая слова Мортимера в большой блокнот со скоростью настоящей пишущей машинки. Она, как и я, узнавала сейчас много нового и полезного.

— На чем мы остановились? – спросил колдун, набивая трубку свежим табаком.

— На Западе.

— Ах, да. На Востоке обитают персонажи восточных авторов и народов. Обезьяний царь Сунь-укун, к примеру, или Синдбад-мореход с Аладдином. Несмотря на название континента, пустыня там не занимает много места. Там есть и джунгли, и свои моря, и даже райские уголки, где любят нежиться на солнышке великие мира сего.

— А на севере? – спросил я. – Там обитают скандинавы?

— Не только. Совет магов решил туда отправить всех, кто относится к снегу, как к родной стихии. Да, там обитают и герои скандинавских мифов, и Дэйнерис Бурерожденая со своими противниками, и прочие существа. Климат там тоже особенный. Ближе к центральному материку тепло и чем дальше на север, тем холоднее. Там обитает группа темных, под названием «Белые ходоки». Ты знаешь, кто это такие?

— Более чем, — усмехнулся я, вспомнив бессонные ночи с книгами Джорджа Мартина. – Уж поверьте.

— Вот и славно, — улыбнулся Мортимер, делая глоток чая. – Как же он прекрасен, чай с молоком. Как и моя родина, великая Англия.

— Чай с молоком – это пиздец, товарищи, — съязвило зеркало. – Эдак можно и в кофе кончину единорога плюхнуть. Для вкуса, ёб вашу мать.

— Традиции, грубое стекло, — пояснил колдун. – Без этого никак.

— А Земля Мертвых? – тихо спросил я, заставив Мортимера вздрогнуть от неожиданности.

— Тебе это известно?

— Да. Ведунья показывала мне карту. Не такую детализированную, как у вас, но все же.

— Там обитает только Зло, — через несколько минут раздумий, ответил колдун. – Самые злые и жестокие создания нашли там свой приют.

— Получается, что Гензель и Гретель, которые стали разбойниками, как и Белоснежка, к злым не относятся? – удивился я.

— Не все так просто, Тимофей. Они не были рождены злыми, а стали такими благодаря эволюции и выдумке наших с тобой соотечественников. Те, кто обитает в Землях Мертвых, куда страшнее разбойников. Конечно, в Льдяном Краю, к примеру, обитают Белые Ходоки, которые тоже являются темными, но это исключение из правил. Они конфликтуют только с одной группой созданий Вестероса, о которых ты знаешь.

— Знаю, — подтвердил я. – Но зеркало вскользь упоминало о троллях, которые встречаются в центральной части, или гоблинах. Даже тетки Изабеллы злые ведьмы, жрущие путников и затрахивающие их до смерти.

— Они не такие, — возмущенно воскликнула девушка, оторвавшись от блокнота, и смущенно замолчала, посмотрев на колдуна. – Простите.

— Ничего, дитя мое. Твой гнев вполне объясним, но наш гость ничего не знает об этом мире. Простим его тьму.

— Вот и славно, — буркнул я.

— В темной стране живут те создания, кто несет прямую угрозу всему сказочному миру, — продолжил старик.

— Такие, как Владыка Мордора – Саурон?

— Да. Он и сейчас обитает в Барад-дуре, в виде огненного ока, нацеленного на наш мир.

— Так границы не охраняются и любой из злых может вторгнуться в ваши земли. Разве не так? – спросил я, сжимая в руках пачку сигарет.

— Не совсем верно, Тимофей. Великий союз магов поставил защиту, пройти которую может лишь то создание, кто не желает зла всему миру. Поэтому в наших землях встречаются тролли, гоблины, ведьмы и упыри. Но такие, как Саурон и ему подобные, не смеют пересекать границу.

— Ужас какой.

— Согласен. Но это дела давно минувших дней и сейчас беспокоиться об этом не стоит, — улыбнулся старик, наблюдая, как Колобок лижет его сапог. – Этот мир находится в равновесии и у каждого создания есть выбор.

— Вполне. Хоть немного стало ясно, — кивнул я.

— Я ответил на твои вопросы?

— Да. Остался один и самый главный. Как мне вернуться домой? В свой родной мир, — Мортимер стал мрачнее тучи и даже поиграл желваками, а затем обессиленно выдохнул.

— Сложно. Очень сложно. Открыть портал можно с помощью темного зеркала, которое, по счастливой случайности, у тебя уже есть, — колдун указал пальцем в сторону ехидной морды, которая от важности момента надулась, словно жирный гусь. – Но необходимы еще три вещи, достать которые сложнее всего.

— И что это за вещи? – нетерпеливо перебил я, но колдун уже поднялся с кресла. – Ответьте, прошу вас.

— Всему свое время, мой мальчик. А сейчас отдохни. Да и мне нужно подумать, — тихо ответил он, выходя из кухни. На секунду мне показалось, что колдун постарел еще сильнее.

— Время? Я попал в другой мир, а вы говорите о времени? Я хочу домой! – более грубо рявкнул я. Мортимер повернулся ко мне и, опершись плечом о стену, с достоинством ответил.

— Ради этих вещей тебе придется столкнуться с опасностью.

— Плевать! Я готов. Не сидеть же вечно в мире, где до сумасшествия рукой подать.

— Есть еще кое-что, Тимофей. Тебе придется пожертвовать чужой жизнью, чтобы открыть портал. Ты готов это сделать? – я замолчал, наконец-то понимая, что именно хотел сказать колдун. Тот вздохнул и добро улыбнулся. – Отдыхай, а я постараюсь придумать, как все сделать с наименьшим риском.

— Не ждал ты такого ответа, Тимка? – тихо спросило зеркало. Странно, но в словах волшебной вещи не было привычного сарказма или цинизма.

— Нет, конечно. Догадывался, что будет сложно, но жертвовать кем-то ради возвращения домой – варварство.

— Делать нечего. Посмотрим, что старый пердун придумает, — хмыкнула морда, перед тем, как исчезнуть. В итоге на кухне остался только я, молчащая Изабелла и спящий под столом Колобок, которому было плевать на всякие задания.

Я безумно хотел осмотреть библиотеку Мортимера. Изабелла, пожав плечами, милостиво меня проводила и даже составила компанию на тот случай, если я потеряюсь в многочисленных стеллажах, которых в этой самой библиотеке было неисчислимое множество.

Стеллажи уходили вверх и терялись в темном мареве, будто у помещения не было потолка. Девушка тут же пояснила, что библиотека сама подстраивается под общее количество книг и свитков, увеличиваясь в размерах, если места становится мало. На мой логичный вопрос о схожести библиотеки и Выручай-комнаты из мира Гарри Поттера, она лаконично кивнула, указав лишь на то, что оба помещения используют похожие принципы трансформации, только в библиотеке не было странных колб, манекенов и пыльных стульев. Одни лишь знания, представленные в многочисленных томах и талмудах.

Я, с благоговейным трепетом, тихо шел мимо длинных рядов и удивленно рассматривал корешки книг и свисающие ярлыки, на которых Мортимер собственноручно делал какие-то пометки, помогавшие ему в том, чтобы найти тот или иной свиток. Названия книг были самыми разными. От смешных и веселых, вроде: «Тысяча анекдотов про зверей» и «Магические способы увеличения мужского достоинства», до более грозных и даже страшных. «Драконарий», «Семь рецептов изготовления Философского камня», «Ведьмачьи знаки», «Черная Библия», «Демоны Гоетии». Но одна из книг заинтересовала меня куда больше. Хмыкнув, я осторожно снял со стеллажа пыльный том, на обложке которого сияло золотом длинное название – «Трансформация сказочных созданий человеческими существами». Присев на один из кособоких стульев, я раскрыл книгу и погрузился в нее с головой.

В ней рассказывались удивительные вещи о тех людях из моего мира, которые придумывали «кроссоверы». Этим термином автор книги называл не только людей, которые смешивали существ из двух разных вселенных, но и людей, которые меняли вселенные и персонажей в них обитавших так, как хочется им.

Почти вся книга представляла собой аккуратную таблицу из трех столбцов. «Имя автора», «Произведение» и «Результат». Прищурившись, я быстро метнул взгляд на зевающего Колобка, который сопровождал меня всюду, и перешел к оглавлению. К моему удивлению, в книге действительно хранилась информация о том человеке, который придумал альтернативного уродца.

«Гомункул волшебный, созданный с помощью неизвестной субстанции, набранной дедом и бабкой по сусекам. Кардинальные отличия от каноничной версии – грубиян, хаотически-нейтрален, эмоционально неустойчив. Питает нездоровую тягу к галлюциногенным веществам, запрещенным Императорским двором. Литературный образ создан в апреле две тысячи пятого года в человеческом мире».

— Я пишу эту книгу, — от раздавшегося в тишине голоса Мортимера, я испуганно подпрыгнул и свалился на пол, под непрекращающийся хохот волшебного зеркала. Даже Изабелла не сдержала улыбки, наблюдая за моим шикарным кульбитом. Колдун усмехнулся и протянул мне руку. – Прости. Не хотел тебя напугать, Тимофей.

— Прощаю, — кивнул я, краснея так, словно мне в родню затесался зад шимпанзе. – Получается, что ты ведешь учет всех отклонений, которые встречаются у сказочных созданий?

— Да.

— Зачем? Любовь к информации?

— Не только это, — ответил Мортимер, присаживаясь рядом и поднимая с пола книгу. – Мой преемник должен будет знать, с чего и откуда все пошло.

— Разве это можно изменить? К примеру, Колобка, — спросил я, посмотрев перед этим на круглого уродца, рассекающего вдоль стеллажей с радостным визгом.

— Вполне возможно. Я пока работаю над этим. Сказочные существа меняются лишь тогда, когда некий человек хочет этого. Понимаешь?

— Ага. Некий идиот ужрался вина и придумал историю о том, как Колобок вылупляется из дерьма лисы, ругается матом и жрет мухоморы?

— Верно, — улыбнулся колдун.

— А каноничный образ тоже меняется?

— Нет. Помнишь, я рассказывал тебе о бесконечном множестве миров, включая непроработанные вселенные?

— Помню. Стало быть, оригинальный Колобок обитает в другом мире и вынужден раз за разом попадать лисе на зуб?

— Именно, Тимофей. А его копия, которая живет в этом мире, меняется под воздействием пера того или иного автора.

— То есть, если какой-нибудь автор решит выставить Колобка людоедом, то каноничное создание останется нетронутым, чего нельзя сказать об этой копии? – я ткнул пальцем в уродца, который набегавшись, задремал возле моей ноги, не обращая внимания на ученые диспуты.

— Да. Этот Колобок познает тягу к людскому мясу и перестанет быть хаотически нейтральным. Хотя, он запросто может им остаться, если автор, приписавший ему людоедство, решит не трогать его нынешний образ.

— Шикарно, — вздохнул я. – Бедные создания зависят от больной воли ублюдочных авторов.

— Метко пизданул, Тимка, — встряло волшебное зеркало, тоже внимательно прислушивающееся к беседе. – Только не «ублюдочных авторов», а «мразот ебаных». Так куда красочнее и правдивее. Меня вон тоже изменили, но мне даже по нраву.

— Не всегда изменения идут во вред сказочным созданиям, — кивнул Мортимер и, щелкнув пальцами, сотворил в воздухе небольшой поднос с двумя белыми чашками на нем. – Чаю?

— Если можно, то кофе, — благодарно хмыкнул я. Старик на минуту задумался, а потом протянул мне чашку, от которой вкусно пахло сваренным кофе.- Спасибо, Мортимер. Трудно быть кофеманом.

— Охотно тебе верю, мой мальчик. Я долго обходился без нежно мной любимого чая, а теперь попросту не могу напиться, — улыбнулся колдун, делая аккуратный глоточек.

— Прости, Мортимер. А что тогда с Гензелем и Гретель? Зеркало сказало, что они всегда такими и были. Они уничтожили ведьму и принялись разбойничать.

— Ах, да, — помрачнел колдун, возвращаясь к разговору. – С ними все не так просто. Понимаешь, их такими задумали сами создатели.

— Братья Гримм?

— Они самые, Тимофей. Ты разве не замечал, как жестоки их сказки?

— Замечал. Порой уснуть не мог. Мне все снилась злая мачеха, которую заставили плясать в раскаленных башмаках на свадебном балу Белоснежки.

— Вот. Насколько мне известно, Гензель и Гретель стали такими в воображении Якоба, в первоначальной версии.

— Почему тогда именно эта версия получила жизнь, а не та, что была в каноничной сказке?

— Чем сильнее воля автора, тем реальнее его произведение. Даже написав ту версию сказки, которую все знают, Якоб до конца придерживался первой версии, в которой брат с сестрой были не милыми и наивными детьми, а жестокими созданиями, черпающими вдохновение в муках других. Конечно, в одном из миров живут каноничные герои этой сказки, но жизнь получила более злая версия одного из братьев. Именно злая версия эволюционировала в то, что ты видел. Гензель и Гретель стали разбойниками. С Белоснежкой все по-другому.

— Да, я знаю. Довелось пообщаться, — хмыкнул я, отпивая кофе.

— Хуй знает эту бабу. Запросто могла бы тебе горло вскрыть, а меня заставить показывать ей блядосериалы, — буркнула морда, появившись на зеркальной поверхности.

— Значительную долю в ее изменение внес один польский автор, прославившийся историями о ведьмаке Геральте, — закончил я. Колдун кивнул и, щелкнув пальцами, вновь наполнил стаканы чаем и кофе. – Спасибо, Мортимер.

— Пожалуйста, мой мальчик. Это меньшее, что я могу сделать.

— Если подытожить, то все существа и создания, обитающие в этом мире, являются лишь копиями?

— Нет. Они оригинальны, как оригинальны живущие в других мирах. Закон формальной логики из высшей математики, Тимофей. Здесь вступает в дело эволюция. История не заканчивается, как в книге, а начинает жить своей жизнью. Непредсказуемой и странной. Манера поведения заимствуется у создателей и нашего с тобой родного мира. Поэтому Колобок и зеркало ругается матом, а Гензель, Гретель и Белоснежка занимаются разбоем. Они живут. Хорошо или плохо, но живут, подстраиваясь под нынешние реалии.

— А Изабелла? – девушка, услышав свое имя, испуганно распахнула большие глаза и выронила перо, которым записывала нашу беседу. Мортимер улыбнулся и, наклонившись, поднял перо с пола, после чего протянул его девушке.

— А что с Изабеллой? – спросил колдун.

— Она тоже героиня какой-то сказки или истории?

— Нет. Она – продукт эволюции, если можно так выразиться. Определение грубое и несовершенное, но оно будет более тебе понятно. У нее есть право выбора, чувства, желания. Ее настроение меняется, как у обычного человека. Она может смеяться, плакать или грустить. Совсем, как мы.

— Охренеть, — только и мог молвить я, схватившись за голову. В висках заломило от полученной информации, и я чуть было вновь не очутился на полу, если бы Мортимер, подметив мою растерянность, не прикоснулся сухим пальцем к моему плечу и не пробормотал пару странных слов.

— Тише, Тимофей. Понимаю, что тебя это сбивает с мысли и все кажется невероятным, но это так. Суровая реальность, — хмыкнул он, набивая трубку табаком и доставая из кармана странный аналог спичек. – Изабелла не зависит от авторов или чего-то еще. Она – дитя этого мира, как и множество других людей и созданий. Что уж там. Даже у Белоснежки есть дети.

— Серьезно? – хохотнуло зеркало. – Ей кто-то присунул и оросил ее сморщенную пилотку жиденькой кончиной?

— Грубо, но все так, — улыбнулся Мортимер. – Её дети – дети этого мира и не принадлежат перу авторов.

— А если Колобка кто-то выебет и он вдруг родит говношар с конечностями? – не унималась морда, но после моего громкого шиканья, умолкло, буркнув напоследок. – Пиздеть, не мешки ворочать, Тимка.

— Так они смертны? Они могут умереть? – спросил я, не обратив на слова зеркала внимания. – Белоснежка и прочие существа, созданные человеком.

— Могут. Но через какое-то время они возрождаются, вновь проживают жизнь, придуманную для них автором, и затем получают выбор, как жить дальше.

— Но выбор этот зависит и от автора, который их придумал, — закончил я. Мортимер улыбнулся и кивнул.

— Да. Злое создание может пойти по злому пути, а может и по доброму. Как и доброе может пойти по тропе зла. У каждого из них есть выбор. В этом и прелесть сказочной страны.

— Блядь. И не надоело вам мусолить эту тему? – вклинилось зеркало, когда за окном уже порядочно стемнело, и на небе появились первые звезды. – Кому какая нахуй разница, будет ли Белоснежка жить пай-девочкой или будет ебать все, что шевелится?

— Есть разница, — ответил я. – Если мне посчастливилось сюда попасть, то я должен хоть немного понимать устройство этого мира. А иначе велик риск сойти с ума.

— Тю, — фыркнула морда. – Делов-то. Будешь как Колобок. Жрать мухоморы, пингвинье говно и бессвязно ругаться. Шик же.

— Ага.

— Нога.

— Чего?

— А того, — буркнула волшебная вещь. – Может, сменим ради делихора обстановочку? Пожрать там пойдем или баиньки?

— Зеркало право, — сладко потянулся Мортимер. – За беседой время летит. Предлагаю отужинать и отправиться в постели, а завтра я отвечу на другие вопросы.

— Хорошо, — кивнул я, поднимаясь с табурета. – Мортимер.

— Да, Тимофей?

— А я могу посещать библиотеку?

— Конечно. Если тебе интересно, я не могу этого запретить, — улыбнулся старик. – Я всегда ценил тягу к знаниям.

— Ну, блядь, началось. Тимофей, дверь впереди. Давай левой ногой, потом правой, а остальное само подтянется, — сварливо ответила морда. – До утра мне ваши песни теперь слушать? Заебали уже!

— Ладно уж. Пойдем ужинать, — согласился я и, придержав дверь, пропустил вперед Изабеллу и Мортимера. Затем, свистнув Колобку, отправился вслед за ними.

Однако и за ужином я вновь принялся бомбардировать колдуна вопросами, предварительно оставив волшебное зеркало в своей комнате, чтобы оно не досаждало нам неуместными комментариями и не злило Изабеллу, которая крайне трепетно относилась к площадной брани и постоянно фыркала, стоило волшебной вещи витиевато выругаться.

Мортимер, несмотря на мое любопытство, был подчеркнуто вежлив и перебивал лишь изредка, чтобы узнать то, что случилось в реальном мире за время его отсутствия. Он с грустной улыбкой выслушал о двух войнах, которые сильно перетряхнули наш мир, радостно смеялся, когда я рассказывал ему о последних достижениях в области науки, и внимательно записывал, если я начинал вещать о чем-то незнакомом для него. Как и Изабелла, которая не расставалась с блокнотом. Но был у меня еще один вопрос, который я постоянно откладывал, стараясь не разозлить Великого Колдуна. Впрочем, Мортимер и сам все понял, о чем и сообщил с неизменно вежливой улыбкой.

— Тебя волнуют ингредиенты, необходимые для твоего возвращения, — больше констатировал, чем спросил старик. Я кивнул в ответ и обратился в слух. – Понимаю, Тимофей. Для тебя этот мир чужд и странен. Для меня он тоже был таким. Я долго искал способ, чтобы вернуться домой. Что ни говори, но твой дом там, где твое сердце. А я очень сильно любил старушку Англию.

— Любил? – переспросил я. – Любовь прошла, завяли помидоры?

— Интересно ты выражаешься, — усмехнулся старик. – Можно сказать и так. Меня смутило то же самое, что и тебя.

— Жертва?

— Да. Мне надо было кем-то пожертвовать, чтобы открыть портал. Два других ингредиента тоже непросты, но этот выбил меня из колеи. Я ценю чужие жизни, — грустно ответил Мортимер, набивая трубку и подкуривая от уголька из камина.

— А без этого нельзя обойтись? Я понимаю, что темная материя и все дела, но вдруг, каким-то образом, можно изменить суть требуемого для активации портала?

— Я ищу это довольно давно, Тимофей, и пока безрезультатно. Сегодня ночью я свяжусь со своими коллегами, дабы услышать их мнение по этому вопросу, а завтра сообщу тебе.

— Отрадно слышать, — буркнул я, нанизывая на вилку зеленый горошек. – Не подумайте, ваш мир прекрасен и уникален, но мой дом не здесь. Там осталась учеба, друзья, родные и привычнее как-то что ли. Надеюсь, вы меня понимаете.

— Конечно, мой мальчик. У меня тоже там остались друзья, коллеги, дом и родина.

— Почему ты решил остаться здесь? Вряд ли тобой двигала только наука, — спросил я. Колдун смущенно покраснел и метнул в сторону Изабеллы осторожный взгляд. Девушка дремала, опершись на руку и, казалось, даже не слышала, о чем мы говорили.

— Я встретил здесь свою любовь, Тимофей, — тихо ответил Мортимер, сделав пару пасов левой рукой. На губах Изабеллы тут же появилась добрая улыбка. Колдун пояснил, заметив мой заинтересованный взгляд. – Она устала. Пусть отдыхает.

— Любовь?

— Да, любовь. Такую любовь, рядом с которой потускнело все. Наука, магия, мысли о возвращении домой. Все.

— Погодите, — нахмурился я и, удивленно открыв рот, уставился немым взглядом на спящую Изабеллу.

— Да, Тимофей. Она моя дочь, только она не знает об этом.

— Но почему?

— Я считаю, что ей так удобнее. Изабелла талантливая девочка с небывалой силой, которая бывает лишь у Великих магов. Я учу ее и присматриваю, потому как этого хотела ее мать.

— Получается, что ты полюбил дочь Маланьи? Лесной ведуньи.

— Да. Это случилось очень давно. Средняя продолжительность жизни в сказочной стране куда больше, чем в нашем родном мире, Тимофей. Я вынужден прятаться за маской старика, в то время как мне всего около сорока лет по земным меркам.

— С ума сойти, — ахнул я, когда Мортимер взмахнул рукой и тихо рассмеялся, наслаждаясь моим удивленным лицом. Передо мной теперь сидел подтянутый черноволосый и кареглазый мужчина, в чертах лица которого сквозил облик того старика, которого я знал.

— Прости. Я вынужден скрывать свой настоящий облик, — виновато хмыкнул он. – В этом мире колдуны обязательно должны выглядеть почтенными старцами. Говорят, что старикам верят больше и чем ты старше, тем якобы могущественнее.

— Вот так новость. Как же вы тогда познакомились с дочерью Маланьи?

— Я закупал лекарственные травы для изучения у местных ведуний. Маланья была очень доброй женщиной и очень умной. Она легко находила даже такие грозные растения, как цветок папоротника, корень мандрагоры, листья арцессиуса и пыльцу цветка синеглазки. В один из таких визитов я и познакомился с ее дочерью Марией. Кто бы мог подумать, что будущий Великий Колдун потеряет голову и напрочь забудет о таких вещах, как понимание сути сказочной магии и способах возвращения домой, — рассмеялся Мортимер. – Было еще кое-что. Я почувствовал в девушке необыкновенную силу. Её не трогали лесные звери, навьи и упыри прятались, когда она выходила ночью одна в лес. Что уж там. Её даже разбойники не смели трогать.

— Но как ты почувствовал ее силу, если ты такой же человек, как и я?

— Мы в сказочной стране, Тимофей. Здесь возможно все, а я, в первую очередь, ученый. Мне удалось понять принцип магии. Уловить саму суть волшебства, которое строится на логических законах и том, что придумали люди из нашего мира. У магии очень тонкий принцип, главенствующей вещью которого является обычная воля. Стоит захотеть и получится то, что я называю, примитивным волшебством. Но за более сложными вещами, типа того же портала в другие миры или каких-то эпических заклинаний, стоит более сложная модель, состоящая из нескольких сложных уровней и условий.

— Приведешь пример? – спросил я, запутавшись в куче непонятных терминов.

— Конечно. Возьмем за образчик заклинание, вызывающее разрушительное землетрясение, — начал колдун. – В этом мире, чтобы сотворить подобное, маг должен основательно подготовиться. Если следовать логике этой магии, то для землетрясения необходим дракон, ибо эти существа всегда вызывали трепет у простого люда. Они ведают стихией и катаклизмами во многих верованиях. Стало быть, для первой ступени необходима частица дракона. Чешуя, крыло, клык, глаз, мясо, кость – что угодно. Лишь бы это было частицей дракона, понимаешь?

— Ага. В таком случае сгодится и обычное слабительное, которое заставляет нутро человека бурлить и негодовать. Человек представляет собой землю, а сила, бурлящая в нем, аналог возмущений земной коры.

— Вот! – воскликнул Мортимер и опасливо покосился на мирно спящую Изабеллу. – Общий принцип ты уже уловил. Логика! По похожему принципу собираются и остальные ингредиенты. Для небольшого землетрясения достаточно частицы дракона, а для более сильного еще кое-что. Я называю эти ингредиенты структуральными составляющими. Они работают в паре с вербальной составляющей.

— Под вербальной составляющей вы имеете ввиду текст заклинания?

— Да. Он дополняет материальную модель, делая ее живой. Иными словами, совокупность логической структуральной составляющей и вербальной есть магия этого мира, Тимофей.

— Вроде понятно. Хоть я и не люблю психологию, но ты доходчиво объяснил.

— Благодарю за похвалу, — расплылся в улыбке Мортимер. – Так вот. Когда ты применяешь вербальную составляющую, то способен уловить магию в другом создании. Она может неспешно течь, подобно ручейку, а может реветь словно водопад. В Марии магия буквально бурлила. Мне достаточно было лишь увидеть ее, чтобы понять это. Маланья подтвердила мои догадки. Она рассказала, что дочь запросто находит даже такие травы, которые обычные маги и колдуны ищут десятилетиями и так и не находят. По взмаху ее руки листва облетала с деревьев, а звери ластились к ней, стоило лишь позвать.

— Дай угадаю. Ты уговорил Марию пойти с тобой?

— Да. Маланья была только рада. Еще бы. Сам кандидат на пост Великого Колдуна заметил ее дочь, но мне было плевать на магию. Девушка меня просто покорила. Она была доброй, усердной и невероятно умной. Схватывала на лету то, чему другие маги учатся годами. В каких-то областях она превосходила даже меня. С ее помощью мне удалось продвинуться в поисках рецепта для моего возвращения. Правда, возникла проблема. Я нашел темное зеркало для построения портала, и оно показало мне существо, которое необходимо принести в жертву, дабы открыть проход.

— Жертвой оказалась Мария, — кивнул я, поняв, к чему клонит колдун.

— Да. Портал между двумя мирами всегда требует жертву. Таков негласный принцип магии сказочной страны. Я не знаю, чем руководствовалось зеркало, но оно показало именно Марию.

— Ожидаемо, — буркнул я. – Театральный принцип, призванный разжечь в читателях жалость к жертве и тому, кто собирается ее принести. Жертвоприношение Исаака в Библии тому подтверждение.

— Верно, Тимофей. Этот мир берет идеи из всего, что когда-либо было написано. И неважно, правда это или вымысел.

— И ты отказался от возвращения домой.

— Отказался. Веришь ли, но я безумно любил Марию и даже в самых крамольных мыслях не смел ей пожертвовать. Зачем мне мой мир, если та, кого я люблю, перестанет существовать?

— Так ты же сказал, что сказочные существа перерождаются и вновь обретают жизнь, как и выбор? – спросил я, нахмурившись.

— Те, кого придумали, могут. А те, кто появился в результате эволюции, нет. Дети сказочных существ смертны, хоть их жизнь и длиннее, чем в нашем мире. Таков порядок, Тимофей.

— Суровый порядок, что еще сказать, — хмыкнул я. – А что случилось после того, как ты отказался от идей вернуться домой? Вы с Марией сыграли свадьбу и стали жить долго и счастливо?

— Почти, — улыбнулся колдун, возвращая себе облик старца. – Мы были примерной семьей. Я усовершенствовал эту башню, днями и ночами изучал устройство магии и был счастлив. Мария поддерживала меня и однажды подарила мне самое прекрасное существо во Вселенной. Изабеллу. Лишь только я взял ее в руки, как понял, что у ребенка тоже есть сила, как и у ее матери. Чистая и незамутненная. Тогда мы приняли решение отправить Изабеллу к Маланье, подальше от искушений столицы. Да что говорить. Я постоянно был занят, Марии тоже дел хватало, и бабка стала идеальным вариантом. Конечно, я планировал отойти от дел и посвятить все свое время семье, но в сказочной стране, как это часто бывает, разразился кризис.

— Кризис? – переспросил я и поежился от слабого сквозняка, вызвавшего мурашки.

— Кризис. Темные из Земли Мертвых перешли границу. Тогда защитный барьер был хлипким и слабым, и им не составило большого труда его преодолеть. С каждым днем сказочная страна погружалась во тьму. Злобные и жестокие создания сжигали деревни и разрушали целые города на своем пути. Они не брали пленных, не обращали детей в рабов. Просто шли вперед, уничтожая все живое, — тихо сказал Мортимер, попыхивая трубкой. – Тогда-то Император зашевелился. Был созван Великий Совет магов и Светлая Триада.

— Какая Триада? – растеряно спросил я.

— Светлая. Три великих светлых правителя, которые ненавидели зло и Темных. Канули в лету времена, когда Темные служили Мрачному Лорду и жили в согласии со Светлыми. Теперь ими правил другой. Мы не называем его имени, ибо такова воля Императора, павшего в Последней битве.

— Звучит пафосно, но на душе все равно кошки скребутся, — честно признался я, тоже закуривая сигарету.

— Согласен, — кивнул Мортимер. – В Последней Битве на Широком плато нам удалось победить ценой невероятных усилий. Мария пожертвовала собой, и предсказание волшебного зеркала сбылось. Она погибла ради сказочного мира, прочтя заклинание «Черного забвения». Лишь два заклинания требуют человеческую жертву. Портал в другой мир и «Черное забвение». Никто и представить не мог, насколько разрушительным окажется заклинание. Будто сама Тьма налетела на вражеские полчища и поглотила их. У меня до сих пор перед глазами эта жуткая картина и сухой треск рвущейся плоти. Как и треск моего разбитого сердца.

— Изабелла так и не узнала, что ее мама погибла в этой битве?

— Узнала. Маланья рассказала, а я настоял на том, что мне лучше оставаться в тени. Темные не простили уничтожения своего войска и поклялись на крови невинных, что еще вернуться за моей душой. Глупо, конечно. Не зря я считаюсь Великим Колдуном. Мне и совету магов удалось создать защиту, построенную на жертве Марии. Эта защита позволяла темным проходить границу, но только тогда, когда их помыслы были относительно чисты и не желали зла всей сказочной стране. Опять же, Порядок, изменить который неспособен даже я. Ладно, вернемся к повествованию. Когда Изабелле исполнилось восемнадцать, Маланья отправила ее в столицу ко мне. Я устроил небольшой фиктивный конкурс, что якобы ищу себе помощника, и ожидаемо выбрал свою дочь. Хотя, она все равно бы победила, Тимофей. Как я уже говорил, в ее венах текла кровь матери, а значит, сила ее магии была на том же уровне и даже больше. Я смирился с потерей той, кого любил, и обратил весь свой пыл на дочь, стараясь рассказать ей обо всем, что знаю сам.

— Грустная история, — тихо произнес я, когда Мортимер закончил свой рассказ и уставился усталым взглядом на пляшущее в камине пламя.

— Грустная, но это жизнь, — ответил он, робко улыбнувшись. – Сказочная жизнь.

— Прости, что надоедаю тебе этим вопросом, но каковы два других ингредиента, необходимых для создания портала? – спросил я.

— Ах, да, — колдун помотал головой, будто приводя себя в чувство, и повернулся в мою сторону. – Как я и говорил, портал относится к разряду великих заклинаний и для его призыва необходимы три вещи. Формально выражаясь – три.

— А если фигурально?

— Первое – кольцо, созданное из трех величайших артефактов Темных. Посоха Проклятой Топи, Глаза прациклопа и Иссохшей длани.

— Чего? – переспросил я. – Мне это снится или названия вы уперли из онлайн-игры?

— Нет, Тимофей. Эти вещи реальны и невероятно могучи.

— Ладно, черт с ними. А второе?

— Роза Ветров.

— Символ или настоящее растение?

— Здесь это настоящее растение, которое есть только в одном месте на севере.

— И третье – это жертва?

— Да.

— А жертва выбирается темным зеркалом?

— Сущностью, создавшей его. Иными словами – самой Тьмой.

— Жуть какая, — честно ответил я, хватаясь за голову. – Не удивительно, что ты отказался от поисков. А еще такой вопрос. Жертва обязательна?

— Если ты действительно хочешь вернуться, я постараюсь определить элемент, которым можно заменить третий ингредиент, но гарантии на нуле, Тимофей.

— Понимаю. Хоть какая-то радостная весть, — зевнул я, что не укрылось от взгляда колдуна. Мортимер тихо рассмеялся.

— Отправляйся в постель, мой мальчик. Утро вечера мудренее. Завтра мы обсудим все более подробно, — хмыкнув, я махнул рукой и, подойдя к выходу из кухни, повернулся в сторону старика. – Мортимер.

— Да? – спросил тот.

— Спасибо, — тихо сказал я. – Я знаю, как тебе тяжело и благодарю за то, что ты решил мне помочь.

Молчание колдуна было мне ответом. Как и его глаза, в которых вновь зажглась давняя боль. Коварная и ноющая.

И если волшебное зеркало трещало без умолку, а Колобок старался по-тихому своровать хлеб с маслом со стола, то Изабелла молча сидела в уголке, изредка покусывая губу и что-то записывая в блокнот, с которым не расставалась даже в постели. Наконец, когда я уже почти доел свою овсянку с фруктами, а морда в зеркале перешла на личности и биографию Мортимера в частности, Великому Колдуну это надоело. Он, сосредоточившись, щелкнул пальцами, и на кухне воцарилась тишина. Конечно, зеркало, как и прежде, открывало призрачный рот, но из него теперь не доносилось ни звука. Колобок и вовсе застыл с куском хлеба во рту, не понимая, почему пропали звуки чавканья. Лишь Изабелла лукаво ухмыльнулась и продолжила что-то записывать.

— Итак, — начал колдун, присаживаясь на свой стул и набивая трубку табаком. – Пока в помещении стоит тишина, я, пожалуй, продолжу. Как я сказал ранее, Тимофею необходимы три вещи для того, чтобы вернуться в родной мир. Это кольцо, собранное из трех темных артефактов, сок Розы Ветров и жертва. Над последним ингредиентом я еще работаю, поэтому его можно не учитывать. Тимофей.

— Да, Мортимер, — откликнулся я, убирая тарелку в сторону и двигая к себе чашку с ароматным кофе.

— Я бы с радостью пошел с тобой, но мне необходимо продолжать поиски элемента замены. Сам понимаешь, что это трудное дело и мне потребны все знания и все силы для успешного эксперимента.

— Не вопрос. Схожу один. У меня есть легендарный меч и кое-какие знания о существах, которые обитают в этом мире. Плевать, что они будут пытаться меня убить, но будем надеяться на рояль в кустах и помощь неравнодушных, — хмыкнул я, делая глоток кофе. – Да и Колобок наверняка за мной увяжется.

— В этом я не сомневался, — кивнул колдун. – Зеркало тоже можешь взять. Но я бы оставил его здесь для безопасности. Оно, конечно, волшебное, но все-таки зеркало, которое сможет разбить любой огр. Наложу-ка я на него заклятье крепости. Немного поможет. Однако старайся им особо не светить, Тимофей. Темные зеркала под запретом, а тебе лишнее внимание может только помешать. Плюс я дам тебе бумагу с личной печатью. В ней у тебя будет должность моего помощника, который следует по прямому заданию Великого Колдуна.

— Что за задание?

— Поиск мать-и-мачехи. Неважно. Зеркало проложит тебе верный путь и в случае опасности поможет советом, если не прекратит язвить направо и налево.

— Уже лучше, — улыбнулся я. – Без карты мне плутать и плутать.

— Тебе и с картой еще плутать и плутать, — наставительно произнес колдун, пуская в форточку маленькие колечки из дыма. – Сказочная страна огромна, а ты идешь пешком, и на пути тебя ждут не только розы, но и шипы от них.

— Спасибо за мотивацию, Мортимер, — съязвил я, закуривая сигарету.

— Пожалуйста. Забыл что-то еще. Ах, да. Чтобы облегчить тебе путь, я дам особую книгу, которую сам и написал. В ней содержатся базовые техники магии, о принципах которой я тебе вчера рассказывал. Пасы, несложные заклинания и прочие полезные вещи. Не то чтобы это тебя спасло, но путь определенно облегчит в случае внезапного дождя или голода, — Мортимер отвлекся, заметив, как Изабелла негромко кашлянула. – Да?

— Хозяин, я могу пойти с ним? – тихо спросила девушка, заставив не только колдуна открыть от удивления рот, но и меня.

— Зачем? Это же опасно! – гневно воскликнул старик и, опешив, замолчал, поняв, что не совладал с эмоциями.

— Мне будет полезно развеяться. Я и так сижу днями и ночами в башне, забыв, как выглядит мир. Это раз. Два. Три темных артефакта – интересная тема, которая будет полезна потомкам, если те захотят ее изучить, ибо данных по ней кот наплакал. И три. Практика.

— Практика? – нахмурившись, спросил Мортимер.

— Ага, — беззаботно улыбнулась Изабелла. – Ты меня учишь магии, но я ее нигде не применяю, а это путешествие будет отличным поводом, чтобы попрактиковаться.

— Но Изабелла, это путешествие будет очень опасным!

— Когда-нибудь мне все равно придется покинуть башню, хозяин, — хмыкнула девушка. – А здесь я могу помочь Тимофею не только словом, но и делом. Как ты думаешь, сможет он найти хотя бы один артефакт темных без посторонней помощи?

— Смогу, — обиженно буркнул я и неуверенно добавил. – Я много знаю и со мной меч самого Нуаду.

— Ты хоть раз держал в руках оружие? – усмехнулась девушка.

— Было дело. На сходке ролевиков доводилось текстолитовым палашом махать.

— Не знаю что это, но доверия не внушает… — однако закончить речь девушке не дали. Волшебное зеркало, пользуясь тем, что колдун ослабил волю, обрело голос и нечленораздельно завопило, привлекая наше внимание. Когда все потрясенно уставились на багровую от возмущения морду, она, в первую очередь, обратилось к колдуну, который с усмешкой слушал дочь.

— Так, блядь. Я понимаю, что ты великий, вротневьебический колдун, Мортимер, но больше так не делай, — выдохнула морда. – У меня из всего оружия только голос и есть, а ты, как вероломная пидерсия, его украл. Я тебе, блядь, не Русалочка, а один из артефактов темных!

— Хорошо. Мне нужна была тишина.

— Проехали, — теперь зеркало смотрело прямо на меня. – Тимка, друг мой ситный. Ты ебанулся в край?

— Чего? – переспросил я.

— Того, — съязвила морда. – Тебе, бля, помощь предлагают, а ты корчишься, будто целка на паперти. «Фу, фу. Я же мальчик, а мальчики гордые и сами в кулак спускать умеють». Хуй тебе, блядов отрок! Ежели ты меня с собой тащишь на поиски какой-то хуеты, то и девку бери. Она всяк полезнее тебя будет.

— А я о чем? – победоносно воскликнула Изабелла, захлопывая блокнот. Но морда сурово посмотрела теперь на нее.

— Умолкни, дева. Тебя еще никто не берет, а инициатива, как известно, ебет инициатора.

— Где это ты таких умных слов нахваталось? – спросил я с улыбкой.

— Мудрость народа, епта! Учись у великих и сам будь великим. Так. Отклонились от темы. Короче, Мортимер. Тебе известно лучше, чем кому бы то ни было. Если девка хочет идти с нами, то пусть идет. Это ее священное право. Выбор и вся хуйня. А вы тут лясы точите.

— Это я прекрасно знаю, — грустно ответил колдун, и только я понимал причину его грусти.

— Вот и славно, — язвительно усмехнулась волшебная вещь. – Компания просто аховая. Нытик из другого мира, девка-маг, неадекватный говношар и прекрасное магическое зеркало, которое поумнее некоторых, между прочим. Когда выступаем?

— Сегодня вечером? — предложил я и, получив ожидаемое молчание в качестве положительного ответа, повторил чуть громче, констатируя факт. – Значит, сегодня вечером.

— Может все-таки утром? – растеряно улыбнулся Мортимер, но морда в зеркале категорично зашипела. – Ладно. Раз все не против, то я промолчу. И без вас проблем хватает.

— Не волнуйся, хозяин, — усмехнулась Изабелла. – Ты знаешь, что я себя в обиду не дам.

— Знаю, — более благосклонно ответил колдун, предательски шмыгнув носом. – Простите, стар я. Сентиментальность и все дела.

— Ну блядь, он сейчас еще слюнявить всех полезет, — буркнуло зеркало и обратилось ко мне. – Тимка, тебе долго собираться?

— Нет. Котомку едой и полезными вещами набьем и я готов.

— Славно. А тебе девица?

— Аналогично.

— Вот и славненько. Про говношар тактично умолчу. Мухоморов по пути найдем,- по-хозяйски молвила морда, но замолчала, когда колдун подошел ко мне ближе и наклонился, уставившись темными глазами в зеркало. – Чего? Целоваться не буду. Бархотка закончилась, а от твоих слюней разводы появятся.

— Никто тебя не собирается целовать, грубая стекляшка, — улыбнулся Мортимер, беря вещицу в руку. – У меня появилась хорошая идея.

— Какая? Ох ты ж ебаный носок карлика-переростка, — пробубнило зеркало, наблюдая за тем, как в руке колдуна появился водоворот из желтых и оранжевых искр. Затаив дыхание мы с Изабеллой смотрели за тем, как волшебная вещь мягко плывет по воздуху прямо в центр кухни. Даже Колобок решился выпустить изо рта кусок обслюнявленного хлеба с маслом, подивившись странному зрелищу.

— Хуя се… — только и мог вымолвить он. Я с ним был абсолютно согласен.

Мортимер, побледнев, делал руками странные пасы, то ускоряясь, будто сумасшедшая мельница, то замедляясь, будто осьминог-наркоман. А зеркало словно растворялось в призрачной дымке, в которой изредка проскальзывали желтые и оранжевые искорки.

Хмыкнув, я подошел к Изабелле и тихо задал вопрос, знает ли она, что именно делает колдун. Девушка завороженно наблюдала за своим отцом и проигнорировала мой вопрос. Пришлось повторить его чуть громче, чтобы вернуть ее на грешную землю. Мотнув головой, Изабелла уставилась на меня голубыми глазами, полными откровенного недоумения.

— Что? – спросила она, смешно нахмурив брови. Я еле сдержал язык в узде, чтобы не заметить очевидный факт. Она хмурилась точно так же, как и Мортимер.

— Что делает Мортимер? – терпеливо повторил я. – Тебе известна эта магия?

— Да. Но только в теории. Я никогда еще не наблюдала за трансфигурацией разумных предметов.

— Трансфигурация?

— Ага. Преображение или видоизменение, если тебе так понятнее.

— Я знаю перевод, — хмуро буркнул я, стараясь не выглядеть полным неучем. – Латынь же.

— Да. Так называется особая форма магии. Я не знала, что Мортимер владеет ей. Во всей стране не найдешь и пары магов, кто успешно применяет эту форму, — тихо ответила девушка. – Тем более, применяет ее к предметам, а не к живым существам. Смотри, кажется, у него получается.

— Ущипните меня за соски, — промычал я, смотря на то, как от волшебного зеркала отделяется небольшая сверкающая частица, очень сильно похожая на то, что я носил на своей шее. Но не это удивляло больше всего. Рядом с Мортимером теперь стоял полноватый подросток в дурацких штанишках и в ехидном выражении его лица я тут же узнал знакомую морду из зеркала Мрачного Лорда. Разве что у стоящего человека сильнее выделялись крупные заячьи зубы, придавая ему уморительный вид.

— Ну охуеть теперь, — пробормотал подросток, осматривая себя. – Ну ты выдал, Великий Колдун, ебать меня вишневым черенком.

— Ага… — пробормотал Мортимер, обессиленно падая на табурет и сжимая в руке маленькую копию волшебного зеркала. — Separationem entia.

— Разделение сущностей? – переспросил я. Колдун вымученно улыбнулся и кивнул.

— Да. Слишком опасно отправляться в путь с темным артефактом. И я рад, что мне удалось сделать то, что я успешно сделал.

Теперь на кухне, помимо меня, Мортимера, Изабеллы и Колобка, стоял еще и толстячок, изумленно осматривая себя и забавно взмахивая руками при обнаружении очередной, важной для него детали. Если бы я не видел ранее морду в зеркале, то сроду бы не догадался, кто стоит передо мной. Думаю, Изабелла испытывала схожие чувства, потому как ее взгляд сейчас лучился неподдельным уважением к колдуну.

Мортимер, налив в кружку кипятка, с наслаждением сделал глоток и, коротко кашлянув, привлек внимание всех присутствующих. Только частица волшебного зеркала по-прежнему не обращала ни на кого внимания.

— Блядь. Это что такое? – пропыхтел подросток, трогая подтяжки.

— Подтяжки, — ответил Мортимер, явно наслаждаясь делом рук своих.

— Вижу. Это, блядь, что такое? – палец новоприбывшего уткнулся в шорты.

— Шорты.

— Нет, это не шорты. Это пидрюльные трусики танга, — ругнулся он. – Мортимер. Может, сделаешь одолжение и покрасишь их в леопардовый цвет? Тогда все пидарасы страны выстроятся в очередь за моей пухлой жопкой.

— Мне понятна твоя растерянность, — ответил колдун, не отрываясь от чая. – Ты привыкнешь. Трансфигурация всегда вызывает противоречивые эмоции у разумных артефактов.

— Обалдеть, — подал я голос, на что тут же получил ушат критики измененного зеркала.

— Обалдеть?! Это все, что ты сказать можешь? Тут подходят более сильные слова. Охуеть, ебануться, уебите меня картошкой, насрите мне в рот и так далее. Обалдеть, блядь? Ругайся уже как мужчина, ёб твою мать!

— Угомонись, — поморщилась Изабелла, весьма тонко относившаяся к любым проявлениям ругани. – Хозяин, а у него… неё… у этого создания имя есть?

— Должно быть, — моментально откликнулся Мортимер. – Предоставлю ему выбор.

— Выбор, блядь, он мне предоставляет, — буркнул толстяк, опасливо присаживаясь на табурет. – А мнения моего по поводу трансфигурации спрашивать не надо? Думаешь, если я волшебная вещь, то у меня чувств нет? Хуй там. Я такой чувствительный, как толпа пидарасов на концерте Джастина Бибера.

— Кого? – переспросила Изабелла.

— Известный певец и трубадур в моем мире, — пояснил я. – Его не очень любят мужчины и вообще частенько относят к голубым.

— К пидарасам его относят, Тима, — ответил толстяк. – Нечего тут уши наши щадить. А вот мнение мое все-таки надо было бы спросить, Мортимер.

— Некоторые решения лучше принимать самостоятельно, — хмыкнул колдун. – Сам посуди. Путешествие с темным артефактом, само по себе, опасно, а еще есть границы, контргруппы рыцарей на дорогах, заставы и прочие милые вещи. Тимофею повезло, что страж у врат в столицу, решил не сканировать вещь, выдаваемую за амулет. Вместо моего общества, Тимофею пришлось бы провести неопределенный срок в императорской тюрьме, а тебя бы отправили на переплавку, не считаясь с твоим мнением.

— Ладно, ты мудрый, а мы тут недоебки, пьющие ослиную мочу вместо яблочного сока. Так, и какой смысл был трансформировать меня в человека?

— Человек не так привлекает внимание, а ты, к тому же, остаешься волшебной вещью. Твоя сила и душа, если она у тебя есть, конечно, хранятся в маленьком осколке, который мне удалось сохранить. Он будет храниться у Тимофея и с помощью него, вы легко отыщете безопасный путь.

— А если этот осколок кто-то просканирует? – задал я ожидаемый вопрос. Изабелла тоже кивнула и уставилась на колдуна в ожидании ответа.

— Он покажет низкую темную активность, в то время как ваш компаньон, скорее всего, будет отнесен к хаотически нейтральным существам. Разделение классов, если так понятней.

— В принципе, да.

— В принципе, нихуя, — съязвил толстяк. – А ну как меня кто-нибудь мечом по башке переебет?

— Это ожидаемый риск, друг мой, — ответил Мортимер. – Никто не даст гарантии, что во время какой-нибудь заварушки зеркало не разобьется. К примеру, ударившись об камень, если Тимофей споткнется или масса других причин.

— С него станется пиздануться об землю, — проворчало волшебное создание. – Ладно. Потом-то меня обратно вернете?

— Конечно. Как только вернетесь, то ты тут же примешь свой естественный вид или останешься в этом. Для полной трансфигурации тебе нужно придумать себе имя и небольшую легенду, на случай стачек с властями.

— Хм, задачка, — задумался толстяк. – Надо что-нибудь благородное и уникальное. А то всяких Джоффри, Перси, Хуерси, Хуанов и Залупанов пруд пруди. О, придумал!

— Серьезно?

— Ага. Ник.

— Ник – это Николас или Николай? Или просто Ник, аля деревенский дурачок, любящий спать в навозе? – уточнил я, чем вызвал легкий смешок Изабеллы.

— Ник – это, блядь, Ник, Тимофей. Отъебись или вообще один попрешься за своими артефактами.

— Ладно. Ник, значит, Ник. А фамилия у тебя будет?

— А как же. Райхер. Ник Райхер. Алхимик, зельевар с западной части сказочной страны, — ухмыльнулся толстячок.

— М-да, — буркнула Изабелла. – Хозяин – барин, Ник Райхер. А с чего, позволь полюбопытствовать, такой интересный выбор имени и фамилии.

— Ну, имя «Ник» мне всегда нравилось. А фамилия говорящая. Мне никогда не видать Рая. Ы, — хохотнул он. – И вообще, отъебитесь. Мне так нравится.

— Твое право, — хмыкнул я, закуривая сигарету и поворачиваясь к Мортимеру. – Что нам лучше искать в первую очередь и где?

— Хороший вопрос, мой мальчик. Присаживайся. Я расскажу тебе все, что знаю об этих артефактах, — ответил колдун и тоже достал трубку и кисет табаку.

Устроившись поудобнее на табурете, Мортимер раскурил трубку и, потонув в сизых клубах дыма, начал рассказ. В этот момент он был удивительно похож на Гендальфа, который пришел в гости к хоббиту Бильбо и позвал того в судьбоносный поход к Одинокой горе, где спал на сокровищах гномов гигантский дракон.

Голос колдуна звучал глухо и немного таинственно. Что уж там, даже ретивый и острый на язык Ник, бывший еще час назад волшебным зеркалом, завороженно слушал старика, предпочитая помалкивать. Каждый из нас понял одну вещь. Не зря эти артефакты имели столь грозные имена, и путешествие за ними сложно было бы назвать легкой и приятной прогулкой.

— Нужное нам кольцо можно создать только из трех великих артефактов Темных, — сказал Мортимер, устремив усталый взгляд на камин, где живо трепыхался огонь. – Посох Проклятой Топи принадлежал в давние времена могущественному шаману болотных упырей, Авилию Острозубому. Никто не знает, откуда он у него появился, но то, что сами Темные приложили руку к его созданию, очевидный факт. Благодаря этому артефакту, Авилий сумел подчинить себе разрозненные племена болотных упырей и создать с их помощью могущественную армию, которая безжалостно уничтожала все живое на своем пути. Сам Авилий был посредственным магом, способным лишь создавать простенькое волшебство, вроде дождя в засуху или привлечение пары-тройки заблудившихся на болоте путников. Но Посох увеличил его силы настолько, что шаман научился видеть будущее. Он мог предугадывать нападение императорских рыцарей, легко повелевал погодой и, что самое ужасное, отлично владел трансфигурацией. Благодаря этому Посоху и черной воле Авилия, болотные упыри изменились. Не стало жиденьких и хилых созданий, а на смену им пришли настоящие чудовища, двух метров в высоту, со стальными мускулами и острыми зубами. Но не только это было отличительной особенностью темных тварей. Они получили иммунитет к солнечному свету, ранее губительному для них. Авилий возгордился делом рук своих, и в его злобном мозгу появилась мысль. Дерзкая и страшная. Он захотел завоевать сказочный мир, а всех его обитателей сделать своими рабами. Его армия, состоящая из полумиллиона новых упырей, играючи расшвыривала испуганные войска Светлых. Даже быстрые эльфы или гордые северяне не могли им ничего противопоставить. Однако самым жутким было то, что каждый погибший моментально пополнял армию Авилия. Всего за месяц его свора увеличилась еще на пятьсот тысяч воинов. Перспективы не радовали, что уж о другом говорить.

Мортимер отвлекся на минуту и долил в чашку кипяток. Мы понимали, что рассказ еще не закончен и поэтому ждали продолжения, которое не заставило себя долго ждать.

— Тогда, впервые в истории сказочной страны, Светлые объединились с Темными. Злу тоже был неприятен тот факт, что они должны были пополнить войско Авилия или стать его рабами, поэтому, справедливо рассудив, они заключили со Светлыми договор и приняли решение остановить Авилия Острозубого любой ценой и уничтожить Посох. Объединенные силы сказочных существ выдвинулись навстречу армаде упырей, которая продолжала уничтожать города и деревни. В тех местах, где они проходили, возникало болото. Оно тянулось с запада на восток и за пару месяцев запросто бы поглотило весь центральный континент. Две армии встретились в центре Проклятой Топи. Несколько недель длилось кровопролитное сражение, в ходе которого, Темный Владыка из Земли Мертвых сразил своим мечом Авилия и завладел его Посохом, ставшим с того момента уникальным артефактом. Сложность была в том, что владеть этим Посохом мог только болотный упырь. Такова была последняя воля Авилия, не желавшего, чтобы кто-нибудь еще пользовался его силой.

— И что в итоге? Они не уничтожили Посох? – тихо просил я, когда Мортимер умолк, изредка попыхивая трубкой.

— Нет, Тимофей. Им не удалось этого сделать. Тьма, скрытая в Посохе, уберегла его от уничтожения. Посох исчез в пучинах Проклятой Топи, откуда и появился. До сих пор болотные упыри рассказывают своим детенышам сказки об этом могущественном оружии и лелеют надежду когда-нибудь его найти.

— Охуеть. И нам надо найти эту ебань? Да в пизду, Великий Колдун, — возмутился толстяк. – Я, конечно, существо беспристрастное, но даже я понимаю, что это гиблое дело. Если Посох еще цел, то наверняка надежно укрыт в болотах. А еще скользкие уебки, их детеныши, а бабы у них так вообще. Любого импотентом сделают!

— Увы, но выбора нет. Нам нужен этот Посох. Правда и в этом задании есть своя толика добра.

— Какая? Чтобы его получить, надо выебать болотную упырицу в жопу?

— Следи за языком, когда рядом дамы! – рявкнул Мортимер, став на секунду больше и выше.

— Оки-токи, — хмыкнул Ник, смутившись и покраснев лицом. – Нечего так орать. Я и с первого раза все понимаю.

— Посох прячется от тех, кто хочет собрать с его помощью армию упырей.

— И откроется тем, у кого другая цель? – спросила Изабелла, тщательно занося полученную информацию в блокнотик.

— Да, милая. Все верно. Это лишь первый артефакт, который нам необходим. Вторым идет Глаз Прациклопа.

— Если я не путаю, им был Арг? Двух других в мифах убил Аполлон, — спросил я. Колдун улыбнулся и кивнул.

— Верно, Тимофей. Ты меня порой просто поражаешь. Откуда только у тебя такие знания.

— Люблю историю, — хмыкнул я, смутившись похвалы Мортимера.

— Итак. Да, ты прав. Прациклопом был Арг, носящий также и другое имя – Балор.

— Балор? – переспросил я. – Из ирландских мифов?

— Он самый. Не зря его называют прациклопом.

— А что такого особенно в его глазе? – вставила Изабелла, отложив на минуту блокнот.

— По легендам, он мог убивать своим оком. Моментально и без права на возрождение, — ответил я. – Его глаз – уникальное в своем роде оружие массового поражения. Мортимер, за него тоже шла война?

— Нет, мой мальчик, — ответил колдун. – Глаз Арга исчез после того, как внук циклопа, Луг Самилданах, собственноручно вырвал око у своего деда.

— Я знаю, кто это такой, — улыбнулся я. – Отец Кухулина.

— Да. Прославленного героя, обитающего сейчас на севере сказочной страны. По легендам, Луг спрятал Глаз Прациклопа в Опаловых горах. Горы эти настолько древние, что помнят еще самое первое сказочное существо, ступившее на эту землю. В центре этих гор и хранится Глаз Прациклопа Арга Балора.

— А третий ингредиент?

— Иссохшая длань, — нервно сглотнул Мортимер. – Эта вещь куда страшнее всех предыдущих и достать ее будет сложнее.

— Чем же она так страшна? – спросила Изабелла.

— Она принадлежит королю-чародею Ангмара.

— Предводителю назгулов? – теперь настал мой черед удивляться. – Разве они обитают не в Обители Мертвых?

— Именно там, Тимофей. В Минас-Моргул, если говорить точнее. Чародейская крепость, куда не ступала нога живых.

— Блядь, — тихо буркнул толстяк. – Может, ну его нахуй, Тимка? Останешься здесь? Найдем тебе работу, жену, домик купим и всяко-такое.

— Кольцо, созданное из этих артефактов, будет уникальным. С его помощью сказочная страна способна измениться до неузнаваемости и только в лучшую сторону. То, что Зло начинает служить Добру, способно породить невероятный парадокс, меняющий суть всего сказочного. Оно способно не только открывать портал в иные миры, но и вернуть сказочным созданиям нормальную жизнь.

— Ты меня так уговариваешь? – грустно хмыкнул я, сжав голову руками. Да уж. Возвращение домой будет не таким простым, как я думал ранее.

— Нет. В любом случае, выбор за тобой, мой мальчик. Я не могу тебе этого запретить.

— Ведьмы мне говорили о том, что я смогу вернуться только тогда, когда очищу свою душу от тьмы, которая и перенесла меня сюда. А если моя душа не очистится, Мортимер, что тогда?

— Боюсь, тогда твоя душа окончательно отправится по тропе Тьмы.

— Час от часу не легче. А тебе как удалось очиститься от тьмы? – спросил я и ойкнул, когда в глазах колдуна вновь зажглась боль. – Прости.

— Ничего, — улыбнулся он. – Я очистил свою душу, и теперь мой дом здесь.

— А у меня выбора нет. Идти придется в любом случае. Если я не буду искать эти злоебучие артефакты, то со временем стану злодеем и меня зарубит какой-нибудь сэр Ебанарот. А если пойду, то велик шанс, что я погибну по пути и так и не вернусь домой. А может и вернусь, если удача будет рядом. И когда ты собирался рассказать мне о том, что я могу примкнуть к Злу?

— Я бы не смог утаить этого от тебя, Тимофей. Ты можешь исчезнуть через год, два или десять. На все воля Порядка, а он не терпит суеты.

— Но и жить с ожиданием пиздеца, тоже хреново. Ладно. В любом случае надо идти на поиски артефактов, раз другого выбора нет. Буду надеяться, что удача не отвернется от меня и даже соизволит похлопать по плечу, а не толкнуть в грязную лужу. Изабелла?

— Да, — откликнулась девушка.

— Я бы настоял на том, чтобы ты осталась, — хмыкнул я.

— Еще чего. Ты мне не отец, не брат и не муж. Сама решаю, — взвилась дочь колдуна.

— Ладно. Отговаривать тебя бесполезно, — махнул я рукой. – Тогда иди и собирайся. Мне еще надо с твоим о… хозяином поболтать на дорожку.

— Вот и славно, — Изабелла скорчила смешную мордашку и, захлопнув блокнот, помчалась к выходу из кухни. В наступившей тишине я слышал только, как трещат поленья в камине и бурчит живот Ника. От не слишком радужных мыслей меня отвлек Колобок, выплюнув наконец-то изо рта кусок мокрого хлеба с маслом.

— Фу, бля. Я ж себя жрал. А вона и не вкусно, — прошамкал он и удивленно на меня уставился. – А о чем вы тут болтали, хлопцы?

— О том, как засунуть говношар в печь и получить на выходе произведение искусства, — съязвил толстяк и, встав со стула, поманил уродца за собой. – Оставим их. Тимка поболтать хочет, а ты своими неумными комментариями ему всю малину обосрешь. Пойдем, я тебя в рыцарский доспех засуну. Будешь посетителей колдуна пугать…

Когда на кухне остались только мы с Мортимером, я тяжело вздохнул и достал сигарету. Колдун ласково на меня посмотрел, а затем легонько ткнул в плечо.

— Она такая же, как и её мать, — тихо буркнул он. – Всегда впереди планеты всей.

— Мы будем осторожными, Мортимер, — ответил я. – Обещаю тебе.

— Верю, мой мальчик. Но мне все равно волнительно. Сказочная страна совсем не такая, как мы читали в книгах. Она опасна и жестока, как наш реальный мир. Помни об этом и всегда оставайся человеком.

— Да, Мортимер, — кивнул я. – Тогда я, пожалуй, тоже пойду собираться.

— Ступай, — улыбнулся он. – А я еще немного посижу и выпью чаю. Мне спешить некуда.

Человеческая форма волшебного зеркала по имени Ник Райхер периодически оттягивала шорты и с гоготом комментировала увиденное, пока не получила от меня подзатыльник. Сразу полегчало. Колобок катался туда-сюда с глупой миной на круглом лице и лишь изредка поднимал голубые глаза на колдуна, который все никак не мог попрощаться и отпустить нас подобру-поздорову. Пришлось мне негромко кашлянуть и многозначительно посмотреть на настенные часы, которые уже пробили семь вечера.

— Итак. Я не могу вас дольше задерживать, ибо вам еще надлежит пройти почти весь город, чтобы выйти к северным вратам. Да, пока вы собирались, я настроил частицу волшебного зеркала, которая приведет вас к Проклятой Топи. Там вам будет нужно найти сам артефакт и благополучно исчезнуть, пока упыри не хватились. Действовать лучше днем, так как они по-прежнему не переносят дневного света. Прощальный подарочек от Авилия Острозубого, обративший вспять большинство изменений. Простите, отвлекся. Найдя Посох, передайте его Изабелле. Она, с помощью составленного мной заклинания, сможет определить примерное местоположение Глаза Прациклопа и трансфигурировать Посох в нечто маленькое и незаметное, ну а с третьим артефактом и так все известно. Путь ваш будет сложен и чтобы пройти его и выйти с честью из сложных испытаний, держитесь друг друга. Один прутик слаб, а если их несколько, то сломать становится куда сложнее. До границы императорских земель можете смело идти ночью, а дальнейшее передвижение только днем. Ночь темна и полна опасностей. Хотя, день такой же. Но не суть. Пока вы будете в пути, я займусь изучением проблемы, в которой необходимо заменить третий ингредиент. Ну что же, друзья мои. Счастливого пути, — улыбнулся Мортимер и вытянул вперед руку, указывая ею на дверь.

— Сколько, блядь, воды, а? – буркнул Ник, которого я предпочитал именовать мордой. Так привычнее. – Идем или еще кому в туалет надо? Быстрее сделаем – быстрей вернемся.

— Он прав, — хмыкнул Мортимер и ойкнул, когда Изабелла бросилась ему на шею.

— Прости, Морти, — улыбнулась девушка, поправляя за спиной котомку с припасами. – Я буду скучать по нашей башне и беседам за полночь.

— Ступай, дитя мое, — прослезился старик. – Да хранят вас Боги.

— И Гоги, и Магоги, — съязвил толстяк, первых выходя из кухни. – Пошли говношар, пока нас тут не залили соплями и ванилью.

— Ванилью – хуилью, — пропел Колобок, выкатываясь следом. А я, дождавшись Изабеллу, пропустил ее вперед и только собрался последовать за ней, как услышал тихий шепот Мортимера, слышимый только мне.

— Береги ее, Тимофей.

— Обязательно, Мортимер, — кивнул я и, пожав протянутую руку старика, вышел из кухни. Нас ждала нелегкая дорога.

Выйдя из башни, я глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух и посмотрел на небо, сплошь усыпанное звездами и неведомыми мне созвездиями. Казалось, что прошла вечность с того момента, как я здесь очутился, но тем не менее, я понимал, что мой дом не здесь. Он где-то там, в вышине и до него еще очень далеко.

Мои спутники медленно шли по широкой улице, лавируя в многочисленных людских потоках и стараясь никого не задеть. Ник положил Колобка в заплечный мешок, мотивировав это тем, что уродец запросто может сорваться, если мы будем проходить через обитель Бродяг. Изабелла радостно улыбалась, во все глаза разглядывая улицу и витрины многочисленных домов, где на вторых этажах уже зажигался теплый свет, а из окон вкусно пахло ужином. Только я понимал, что нормальной домашней еды мы еще ой как не скоро отведаем, но грузить спутников проблемами не собирался, предпочитая просто идти вперед, пока не услышал странные и даже знакомые звуки. Друзья, заметив, что я задержался, тут же поинтересовались причиной остановки.

— Тимка, мы только вышли, а ты уже в ступор впал, — буркнул толстяк. – Срать хочешь? Говорил же, чтобы все в туалет сходили. Но нет, блядь, начинаются злоебучие остановки на каждом шагу. Скоро и девице пописать приспичит.

— Не гунди, — отрезал я, вытягивая руку, на которой плясали мурашки. – Кто-то метал играет. Похоже на Dethklok.

— Это не они, — уверенно ответила Изабелла, присоединяясь к беседе. – На главной площади сейчас открытый концерт. Впрочем, сам увидишь. Нам все равно через нее проходить.

— Тогда пошли скорее, — хмыкнул я, поправляя за спиной меч и углубляясь в толпу.

— От ведь ебанашка, — покачал головой Ник, но последовал за мной, изредка кроя матом прохожих, которые наступали ему на ноги.

Через несколько минут мы вышли на огромную площадь, с которой и раздавались знакомые звуки. Визг электрогитар, пулеметные очереди ударных и рев вокалиста. Протиснувшись ближе к сцене, я удивленно раззявил рот, наблюдая очередное безумство сказочного мира.

— Это, что, Бэтмен? – спросил я, повернувшись к Изабелле, которая радостно скакала рядом и трясла над головой «козой». На сцене, меж тем, творился настоящий Ад. Вокалистом выступал знакомый мне мускулистый человек, носящий ночью костюм Летучей мыши. Под черной резиной бугрились могучие мускулы, а руки сжимали микрофонную стойку, обмотанную колючей проволокой. Рядом с ним выводил запилы самый настоящий Найтвинг, нещадно терроризируя винтажный Gibson Explorer. Чуть поодаль лупил по струнам бас-гитары Джейсон Тодд в маске Красного колпака, а на небольшой платформе, зависшей над головами, располагалась ударная установка, за которой сидел худощавый мальчишка в костюме Робина.

— Ты чего, Тимофей? – прокричала мне в ухо Изабелла. – Это же Children of Batman, вторая по популярности метал-группа нашего мира.

— А первая кто? – также криком спросил я.

— Dethklok! Но они пока не выступают. Говорят, что готовят новый альбом, — радостно ответила девушка. – Но, на мой взгляд, детишки Бэтмена жарят куда круче!

— Соглашусь, — кивнул я, наблюдая за тем, о чем и представить не мог. Метал-концерт, где ведущая группа – это супергерои, о которых я читал в комиксах. Братишка бы точно от зависти удавился.

«Я опасен невьебенно.

Мне не больно, а охуенно!

Бился я носом и башкой,

Бэйн спину мне сломал одной рукой.

Из камня сделано мое лицо,

Ударь! И я сдавлю твое яйцо.

Пнешь меня – сломаю ноги!

Ножом ширнешь и не помогут даже Боги.

Я зол невьебенно.

Всех отхуярю охуенно!

Я невьебенно крут и это правда.

Я невьебенно крут и мои мышцы, как кувалда.

Я невьебенно крут и это правда.

Я невьебенно крут и мое тело, как кувалда.

У Дэдпула стремное ебало,

У Халка мама жиросало.

У Флинта Марко хуй в песок превратился.

А Сплинтер вовсе нахуй спился!

Питер Паркер – ебаный задрот,

Шляпник из Алисы выебал свой торт.

Джокеру насрали в рот,

У Харли Квин в пиздище гной,

Пингвина в зад ебли трубой!

Я историю пишу,

Я судьбу свою вершу.

Аквамен – гондон,

Супермен в сраку льет гудрон.

Лекс Лютер – лысый хуесос,

А Киборг любит хуем пылесос.

Только я не молчу,

Лишь ебало ворочу.

Я невьебенно крут и это правда, да!

Я невьебенно крут и это правда, да!

Знайте лишь одно. Вам всем пизда.

Да!».

— Нихера себе, — тихо промолвил Ник, когда группа закончила выступление и отправилась в подсобку предаваться порокам. – Не ожидал я, что парни так умеют.

— Не только ты удивлен, — хмыкнул я, закуривая сигарету и пробираясь к выходу с площади. – Хотя, чего еще ждать от дэт-метала.

— А мне понравилось! – радостно засмеялась Изабелла. – Мортимер меня на такое шоу в жизни бы не отпустил.

— Зато отправил на поиски трех злоебучих артефактов. Это куда лучше, — съязвил толстяк, но Изабеллу это не смутило. Она все еще находилась под эйфорией от концерта.

— Хоть ты и кроешь матом, мое настроение тебе не испортить, — улыбнулась девушка. – Посмотри, какой прекрасный вечер. Небо невероятного цвета. Словно темно-фиолетовый смешали с алмазной крошкой.

— Чушь, — фыркнул Ник. – Это разве описание цвета? Ему бы подошло другое определение.

— Какое?

— Хуесырный!

— Врешь. Нет такого слова, — возмутилась Изабелла.

— Есть, — тихо буркнул я. – Матом вообще можно все, что угодно описать.

— Серьезно?

— Конечно. Вот Ник сказал, что небо хуесырное. Я могу тебе доказать, что оно действительно такое, — улыбнулся я, подмигнув девушке.

— Валяй. Удиви меня.

— Прилагательное «Хуесырный» делится на две части. Хуй и сыр. Логично?

— Не логично, а ожидаемо. Дальше-то что?

— Ник не зря упомянул «хуй» в описании неба. Ты девушка и ты не видела, каким он может быть после мороза, к примеру. Как раз темно-фиолетового цвета. А если отогреется, то уже станет похож на закатное небо.

— Фу, Тимофей!

— Ничего не «фу». Все логично.

— А сыр тут при чем?

— Звезды, на самом деле, желтого цвета. Все потому, что они очень горячи и раскаленных добела звезд не так уж и много. Сыр, чаще всего, тоже желтый или бледно-желтый. Вот и получается помесь замерзшего члена и сыра. Хуесырный, как метко заметил Ник.

— Вы точно чокнутые, — покачала головой Изабелла, ускоряя шаг.

— Бро, ты ж понял, что я просто стебался? – тихо спросил Ник, подходя ко мне.

— Понял. Но пояснить стоило. Не хватало мне еще ругани в начале пути. Завязывай ее стебать.

— Лады. Но про сыр ты мощно завернул. Я и не думал, что моя речь несет какой-то скрытый смысл. А вот еще один цвет объяснишь? Прищемленнозалупоогненный!

— Отвали, — беззлобно бросил я. – Пошли, пока Изабелла нас не бросила.

— Не, ну правда, Тимка. Давай, поделись своим умом, — мне оставалось только вздохнуть и погрузиться в свои думы, не обращая внимания на стенания толстяка.

Через несколько часов мы дошли до северных врат и, пройдя обязательную процедуру идентификации со сверкающим кубом, очутились, наконец, за крепостной стеной. На удивление куб выдал Нику характеристику «хаотически нейтральный», как и предсказывал Мортимер. Правда, стража у врат недоверчиво отнеслась к шуточкам толстяка, однако бросать его в камеру не стала, предпочитая вернуться к распиванию вина и обсуждению последних столичных сплетен о том, кто с кем спал, и было ли им хорошо.

Я испытал облегчение, когда понял, что выбор, сделанный мной, был верным. Если бы мы вышли в путь в дневное время, то наверняка тащились бы по переполненным улицам в два, а то и три раза дольше обычного. Сейчас, по дороге, уходящей на север, нам попадалось небольшое количество народа. Чаще всего это были обычные охотники, возвращающиеся домой к своим женам и детям, травники и бродячие торговцы, снабжающие товарами близлежащие села и деревеньки.

Изабелла все еще дулась на нас из-за перепалки и предпочитала идти впереди всех в полном молчании. Ник было подоставал меня сортирными шуточками, но умолк, когда я выхватил из ножен клинок Нуаду и погрозил толстяку острым концом. Лишь один Колобок радостно воспринял смену обстановки. Уродец скатился с дороги и исчез в ближайших кустах, направившись на поиски любимых им мухоморов.

Еще через пару часов унылого топанья по пыльной дороге, Изабелла наконец-то остановилась и с пафосным выражением на лице направилась в сторону маленькой полянки, на которой темнел деревянный указатель.

— Почему мы остановились? – спросил я, подходя ближе. Девушка молча ткнула пальцем на пошарпанное дерево, где значилось, что путники, дошедшие до этого места, покидают земли столицы. – Ты со мной не разговариваешь теперь?

— А это необходимо? – ехидно ответила она вопросом на вопрос.

— Даже не знаю. Может, нам следует держаться вместе, как и говорил Мортимер? А может, я просто растерян, очутившись в стране, о которой даже фантасты моего мира слыхом не слыхивали?

— Не злись, — примирительно произнесла Изабелла, доставая из котомки небольшой коричневый квадрат. – Лучше помоги мне разбить палатку.

— А где палатка?

— У меня в руках, — хмыкнула она, показав мне тот самый квадрат. – Когда она трансформируется в ткань, ухватись за желтую веревку и потяни на себя.

— Ладно, — с сомнением согласился я, наблюдая за манипуляциями девушки. Изабелла глубоко вздохнула и, пробормотав тихо непонятные мне слова, воздела руки к небу. Квадрат, лежащий на земле, угрожающе затрещал и принялся увеличиваться в размерах, а я лихорадочно бросился к тонкой желтой веревочке, которая извивалась будто настоящая змея.

— Тяни на себя, — крикнула девушка и засмеялась, когда я не справился с равновесием и пропахал носом зеленую травку. – Каждый был когда-то неуклюжим. Вот, так, молодец.

— Спасибо, — буркнул я, натягивая веревку, так и норовившую вырваться из моих рук. Когда мне это удалось, квадрат, ставший тканью, резко хлопнул, заставив меня закрыть от испуга глаза. А когда я их открыл, то увидел, что на полянке теперь стоит комфортная палатка из темного материала. Изабелла, критично осмотрев ее, в итоге удовлетворительно хмыкнула и повернулась ко мне.

— Огонь разведешь? Или это тоже сложно для тебя?

— Разведу, — ответил я и возблагодарил небеса за то, что было темно, и никто не видел, как сильно я покраснел.

— Вот и славно, — улыбнулась девушка. — А я пока внутри приберусь. Мортимер эту палатку лет десять уже не использовал. А где, кстати, Ник?

— Здесь я, — моментально ответил жизнерадостный толстяк, которого я увидел сидящим на небольшом пеньке в сторонке.

— Мы тут, значит, усираемся, а ты даже помогать не хочешь? – возмутился я, но на Ника это не произвело должного впечатления.

— Тимка, ебанько ты эдакий. Я – волшебный артефакт. Мне пофигу на ваши палатки и прочую лабуду, — сварливо ответил он. – Скажи спасибо, что я вам дорогу показывать решил и вообще отправился в это гиблое путешествие.

— У тебя не было выбора, — буркнула Изабелла, появившись из палатки. Я не мог не зацепиться за ее слова.

— Как так, не было выбора?

— А так, — рассмеялась девушка, наслаждаясь кислой физиономией Ника. – Волшебное зеркало подарил Маланье его прежний хозяин.

— Мрачный Лорд?

— Он самый. А Маланья отправила зеркало с тобой в путь. Получается, что ты теперь хозяин, пока не вернешь его ей обратно.

— Ах вот оно что, — ехидно улыбнулся я и посмотрел на Ника. – Ступай-ка ты, друг, в чащу и собери хворосту для костра.

— Не, ну каков ты гондон, а? – тихо пробубнил толстяк, поднимаясь с пенька. – Вот и делай потом добрые дела. Всегда найдется умная самка и тупорылый самец, притесняющие волшебные артефакты. То сериалы им показывай, то дрова собирай. А у меня, между прочим, блядь, чувства есть. Хуеплеты человеческие, мать вашу ёб.

— Пусть бурчит, — хмыкнул я, когда Ник ушел в лес, продолжая жаловаться на притеснение волшебных вещей. – Оно всегда такое. Или теперь правильнее говорить он?

— И так правильно, и так правильно, — ответила девушка, вновь скрывшись в палатке. – Тимофей, выбрось, пожалуйста, мусор.

— Мусор? – переспросил я и охнул, когда из палатки высунулась рука Изабеллы и поставила возле входа большое ведро, полное всякого хлама, в виде разбитых и пыльных колб, обрывков свитков и поломанных писчих перьев. – Да уж. Мортимер к холостякам-аккуратистам явно не относится.

— И не говори, — откликнулась девушка. – Давай в темпе. Я не хочу всю ночь провести, вычищая за ним мусор.

Спустя еще один час, когда все дела были сделаны, мы расположились полукругом возле небольшого костра, в котором уже поспевала печеная картошка. Изабелла, прищурив глаза, наблюдала за пляской пламени. Ник о чем-то болтал с Колобком, вернувшимся из леса, а я был предоставлен сам себе. И именно в этот момент я осознал, какое опасное приключение затеял, чтобы вернуться домой или, на крайний случай, очистить свою душу от тьмы, как и предсказывали ведьмы.

Мортимер был прав, когда сказал, что у меня нет особого выбора. Этот путь я был должен пройти, чтобы спасти себя или навеки упокоиться в сказочной стране. Даже странные ингредиенты, потребные для сотворения портала, оказались вполне объяснимыми. Число «три» всегда занимало в сказках особое, сакральное место. Три желания, три поросенка, три испытания, три тролля из «Хоббита» Толкина, три ночи, и так далее. Число «три» было священным для этого мира, и ему отводилась особая роль в том, что Мортимер называл магией сказочной страны. Да и сами ингредиенты были вполне логичными.

Посох являл собой обычную палку. Глаз циклопа – шар. А длань назгула – пять пальцев. Семерка. Тоже сакральное число, играющее большую роль в верованиях даже моего мира. А Кольцо, которое должно было появиться после соединения этих вещей, представляло собой круг. Единство. С добротой тоже все было понятно. Все Темные когда-то были светлыми, и частица Света все еще горела в этих злых артефактах. Ник был ярким тому подтверждением. Вещь, созданная Темными и для Темных, тем не менее, служила добру. Те же упыри были когда-то мирным народом, предпочитающим спокойно существовать в своем уютном болоте. Циклопы, на которых открыли охоту все, кому не лень, были вынуждены защищаться и моментально стали врагами всего светлого и чистого. Даже король-чародей Ангмара был когда-то человеком, четко знающим, что такое зло и что такое добро. А жертва, которую необходимо принести для открытия портала, тоже логична. Портал в иные миры наделяет его обладателя невероятной силой и за эту силу нужно серьезно заплатить. Не мирскими ценностями, золотом или камнями. Чужой жизнью или родной душой. Такова она, магия сказок.

— Тимофей, у тебя все хорошо? – тихо спросила Изабелла, подсаживаясь рядом и протягивая мне печеную картошку на плотном листе бумаги.

— Спасибо, — кивнул я. – Все нормально. Просто мысли всякие лезут в голову.

— Насчет задания?

— Да и не только. Почему ты решила рискнуть и отправиться со мной в это путешествие?

— Я же говорила… — начала было девушка, но я поднял руку и улыбнулся.

— Глупости. Я видел твои глаза. У тебя другая цель и Мортимер это тоже понимал, иначе он бы не пустил тебя со мной.

— Ладно. Мне тетки рассказали однажды, что я встречу незнакомца из другого мира, и он изменит мою судьбу.

— Серьезно? – удивился я. Изабелла кивнула и усмехнулась.

— Серьезно.

— Странно.

— Почему?

— Сама посуди. Ты пошла со мной и тем самым дала ход, возможно, жутчайшему пророчеству. Оно тебе надо? Вдруг твоей судьбой будет кончина где-нибудь в Проклятых Топях? М?

— Возможно. Мы, жители этого мира, серьезно относимся к пророчествам. Их не избежать, Тимофей.

— Ага. Девица дело говорит, — хмыкнул Ник, совершенно не стесняясь того, что влез в чужой разговор. – Лорду вон вообще напророчили той еще хуеты, а он умудрился выпутаться. Так и здесь. Изя могла вообще забить на тебя и ждать другого незнакомца, если на то была бы воля Порядка.

— Погоди, погоди, — покачал я головой.

— Ты погоди пиздеть, Тимка. Тут все зависит от Порядка. Почти у каждого существа есть выбор, что делать, а что не делать. Жаль, что к пророчествам это не относится. Эта хуета постоянно портит жизнь честному люду. То, блядь, рыцарь какой-нибудь бросает жену на сносях и несется в Опаловые горы, надирать жопу дракону, потому что так решил какой-то старый долбоеб в остроконечном колпаке. Или принцесса сидит годами в высокой башне и ждет своего суженного, хотя к ней постоянно кто-нибудь приходит свататься. А пизда-то, тем временем, пенициллином порастает. Есть одно «но».

— Как обычно, — буркнул я, вороша палочкой угли в костре. – Выскакивает из-за угла и пугает до полусмерти.

— В точку. Если проигнорировать пророчество, то Порядок озлобится и нашлет на тебя такую хуету, что ты охуеешь. Точно тебе говорю. Вон, к примеру, сэр Ланселот. Забил на пророчество о том, что ему надобно семь подвигов сделать, чтобы получить трон какого-то уебанского королевства. Вместо этого он днями и ночами бухал в своем родовом поместье, ебал девок и парней, даже, говорят, коровами не брезговал, а потом «оп»! и все.

— Что «все»?

— В подземелье его нашли. Нашпигованным семью отравленными стрелами. За каждый блядский подвиг, который он не совершил. Охуенчик?

— Не то слово, — кивнул я. – Не нашли, кто это сделал?

— Не-а. Всем и так понятно, что он проигнорировал пророчество. С этой хуйней не шутят, Тимка. Судьба обязательно накажет того, кто пренебрегает этим, — буркнул толстяк. – Пророчества появляются спонтанно и они направлены на то, чтобы не нарушался Порядок. Чуешь, блядь, чем пахнет?! Лютое трахелово, бро.

— Получается, что пророчества – это знаки судьбы, от которых не скрыться?

— Так и получается, — кивнула Изабелла, перекидывая из руки в руку горячую картошку. – Для каждого жителя сказочной страны существует свое пророчество, которое обязательно исполнится. Кому-то достается плохое, а кому-то хорошее. Вот только мое совершенно мне непонятно.

— Если рассуждать логически, то идя со мной, ты изменишь судьбу, — хмыкнул я. – И не обязательно это будет что-то плохое.

— Да. Даже в темных пророчествах есть место свету и надежде на счастливый исход, — улыбнулась девушка.

— Исход – ебать тя в рот, — сонно пропел Колобок, пристроившись рядом с ногой Ника.

— Даже говношар понимает, — сказал толстяк, брезгливо убирая ногу. – Ладно. Укладывайтесь спать, а я пока подежурю. Один хуй мне спать не дано. Может, разберусь-таки, зачем мне нужен член.

— Фу, — поморщилась Изабелла и, поднявшись с земли, отправилась в палатку, не меняя выражения лица.

— А чего? – картинно удивился Ник. – Я ж правду сказал.

— Правду, правду, — устало согласился я. – Доброй ночи. Если что – ори во всю глотку.

— Не ссы, братишка. Заору так, что у тебя запор пройдет, и урина золотой станет, — съязвил он и, коротко вздохнув, помешал тлеющие угли потухшего костра.

Сны вновь были странными. Мне снилось, как полог, ведущий в нашу палатку, отодвигает длинная и тонкая конечность с острым коготком на конце. Снилось, как снаружи раздается тихий свист, почти неслышимый и призрачный в тягучем воздухе. Снилось, как эта конечность осторожно касается моей ноги, а затем также осторожно трогает плечо Изабеллы, мирно спящей рядом. В тишине слышно лишь царапанье по ткани чем-то острым. Звук невероятно меня бесил, но встать и выяснить его причину я не мог. Все тело будто онемело и не желало мне подчиняться. Похожее состояние было и тогда, когда в пряничный домик пробрались Гензель и Гретель. Неужели это повторение старого кошмара?

Это открытие меня немного взбодрило, а затем в тягучей тишине раздался писк, постепенно превращающийся в крик Ника. Кошмар снова вернулся и в этот раз он был куда ужаснее.

Вскочив со своего лежбища, я быстро вытер липкий пот со лба и потянулся к верному мечу. Это было делом нескольких секунд и меч, грозно сверкнул во тьме палатки, хоть на него и не падал свет. Обернувшись в сторону спящей Изабеллы, я не смог сдержать крика.

На девушке восседал здоровенный паук и, сладко чавкая, присасывался к ее шее. Громко заорав, я обрушил Клинок Света на одну из конечностей жуткой твари. В лицо тут же что-то неприятно брызнуло, и раздался тягостный вой. Писклявый и противный, словно кто-то водил ржавым ножом по стеклу.

Изабелла, проснувшись, тоже заорала и метким ударом, зарядила кулаком по морде паука, заставив того откатиться в сторону. Я без раздумий потянул девушку к себе и загородил ее своим телом. Зато у меня был легендарный меч, который разрубал все, что хотел. Хотя, в палатке было сложно им размахивать, и я не додумался сделать ничего лучшего, чем воткнуть меч в брюхо твари, пытающейся подняться с земли. Вновь раздался визг паука и тот, несколько раз дернувшись, затих, дав мне и Изабелле перевести дух. Однако, крик Ника снаружи, заставил нас пулей выскочить из палатки. И там творился Ад.

Всюду были пауки. Гигантские, жуткие и мохнатые, словно извалявшиеся в собачьей шерсти. Они были на полянке, из ближайших кустов торчали их конечности, а острые жвала противно щелкали, почуяв близость свежего мяса. Я лихорадочно осмотрелся по сторонам, пытаясь найти толстяка и к своему удивлению, нашел его в виде кокона, подвешенного на ветвях ближайшего к нам дерева. Кокон орал непотребства и грозил паукам анальными карами, сексуальными сношениями с их матерями и прочей родней. Но пауки, заметив нас, не обращали на вопли толстяка внимания, сосредоточившись на следующих жертвах. Колобок без особых проблем рассекал мимо них, изредка тонко вскрикивая, если врезался в тонкие ноги.

— Еб твою мать. Еб твою мать! – бубнил он, уворачиваясь от ядовитых укусов. Хотя, на теле круглого уродца уже темнели четыре небольших дырочки, следы от укусов тех, кто решился его попробовать на вкус. Видимо, желающих больше не было.

— Давай к костру, — скомандовала Изабелла, отчаянно стуча зубами от страха. – Мне нужен структуральный материал.

— Что тебе нужно? – переспросил я, взмахом меча вспарывая брюхо очередной твари. Кровь пауков была схожа с кислотой Чужих из одноименного фильма, правда гораздо слабее, и тут же принялась разъедать джинсы, которые принялись дымиться.

— Угли мне нужны. Желательно еще горячие, — вскрикнула девушка, когда я пинком врезал по другому пауку, решившему напасть на нас сзади.

— Понял, — кивнул я и, без устали махая мечом, стал продвигаться к кострищу. Колобок, увидев меня, радостно взвизгнул и бросился наперерез, свалив наземь трех страшилищ,

— Еб твю мать? Еб твою мать, — заржал уродец, пытаясь запрыгнуть мне на спину.

— Отъебись, блядь, хлеб! – рявкнул я, а потом охнул, когда очередная безрассудная идея возникла в моей голове. – Хотя, погоди.

— Еб твою мать? – спросил Колобок. Его глаза были неестественно огромными и сияли в свете луны, как два благородных сапфира. Все понятно. Колобок был действием паучьего яда.

— Врезайся им в ноги, пока Изабелла собирает угли, — велел я, указав мечом в сторону одного из пауков, сбитых круглым уродцем.

— Еб твою мать! – согласился он и, разогнавшись, принялся носиться по полянке с такой скоростью, что ему бы позавидовал и сам Соник. Пауки, не ожидавшие от него такого коварства, неловко падали на землю и, отчаянно пища, пытались подняться. Но стоило им это сделать, как Колобок тут же начинал все заново. – Еб твою мать? Еб твою мать!

— Изабелла, ты скоро? – пропыхтел я, перерубая ноги еще одному пауку и отпихивая его в сторону, пока кровь твари не попала мне на кожу.

— Уже, — истерично засмеялась девушка, дрожащими руками вычерчивая в воздухе сложные пасы. С минуту ничего не происходило, пока Изабелла не сжала левую руку в кулак и не выбросила ее в сторону одного из пауков. Огненная струя невероятной силы и плотности вырвалась вперед и буквально пробила насквозь жирное тело ночного чудовища. Остальные пауки, заметив ненавистный огонь, бросились врассыпную, забыв про висящий кокон, в котором мариновался наш друг. Мне же оставалось лишь добивать тех тварей, которые умудрились выжить после контакта с магическим огнеметом Изабеллы. Спустя несколько минут все было кончено.

Полянку устилали обугленные трупы пауков, а в воздухе витал аромат паленой шерсти и сгоревшего к чертям собачьим мяса. Над лесом уже виднелась светлая полоска неба, свидетельствующая о том, что совсем скоро из-за горизонта поднимется солнце.

Я бережно вытер меч о поверженную тушу одного из врагов и убрал его в ножны. Затем подошел к застывшей у костра Изабелле, которая по-прежнему сжимала кулак и с бешеным взглядом смотрела на лес, куда убежали выжившие пауки.

— Ты в порядке? – спросил я и ойкнул, когда кокон, висящий на дереве, пошевелился и выдал гневную тираду, поносящую всех членистоногих. – Прости. Я освобожу Ника и вернусь.

— Хорошо, — кивнула девушка и, разжав кулак, выронила на траву остывший уголек из костра. Кожа на ее ладони неприятно покраснела и покрылась маленькими пузырями. Изабелла всхлипнула, когда я вновь вернулся к ней. – Рука болит.

— Не переживай. Я промою и замотаю, — хмыкнул я, осторожно поддерживая ее под руку. – Присядь пока на траву.

— Ебическая сила полоумного дебила, — буркнул Ник, который осоловело наблюдал за нами. Толстяку тоже досталась малая толика яда, и если бы он не был темным артефактом, то давно бы уже погиб, став пищей для лесных тварей. Я же устало сел рядом с Изабеллой и протянул девушке фляжку с чистой водой, после чего не отказал себе в удовольствии сделать пару изрядных глотков. Тело постепенно избавлялось от адреналина, и в какой-то момент я просто вырубился от усталости. Да, сражаться с гигантскими пауками, это вам не гопников возле подъезда гонять.

А я замыкал процессию, предпочитая держать меч в руке, пока мы не минуем жуткое место. Всегда оставался риск, что пауки вернутся мстить за погибших собратьев, и в этот раз я исключу все внезапные факторы, способные помешать нам продолжить путь.

Солнце, светившее над дорогой, постепенно нагревало воздух, наполняя его запахами диких трав, сладких цветов и еще чем-то, неуловимо летним. Если бы на нас не напали прошлой ночью, я бы радовался такой дивной погодке, но происшествие заставило всех взглянуть суровой правде в лицо. Мы только вышли, а уже оказались в смертельной опасности, и если бы с нами не было Изабеллы, кто знает, чем бы закончилась первая ночь. Хмыкнув, я догнал девушку и, поравнявшись с ней, тихо поблагодарил ее за то, что она не растерялась. Изабелла молча кивнула и, поморщившись, чуть ослабила повязку на руке.

— Знаешь, Тимофей, если бы я чуть замешкалась или забыла бы заклинание, то мы бы погибли, — спустя пару минут произнесла она.

— Тима или просто Тим. Как удобнее. Полное имя вызывает у меня дискомфорт, — улыбнулся я, закуривая сигарету.

— Радостно это слышать, — облегченно вздохнула девушка. – Ты не представляешь, какое у тебя диковинное имя.

— Представляю. И все же. Я хочу тебя еще раз поблагодарить за то, что ты вызвалась идти со мной. Я был не готов к тому, что мы в первую же ночь напоремся на пауков.

— Обычно они не подходят так близко к границе, предпочитая караулить своих жертв в Урочище.

— Урочище?

— Да. В чаще леса есть паучье Урочище, где они и обитают. Там деревья настолько сухие, что ломаются от одного прикосновения, а их ветви сплошь покрыты толстой и прочной паутиной. Местные жители обходят стороной это место. Поэтому пауки часто выбираются на охоту. Нам повезло.

— Благодаря тебе. Что это, кстати, за портативный огнемет у тебя был?

— «Дыхание дракона», — ухмыльнулась девушка. – Когда я первый раз его вызвала, то спалила половину лаборатории Мортимера. Вся соль в том, что оно кратковременно и если долго держать уголь в руке, то можно обжечься, что со мной и случилось.

— И все же, нас это спасло. Не думал, что ты обладаешь такой силой.

— Мортимер тоже удивлялся. Он постоянно давал мне на анализ такие заклинания, которые и квалифицированный маг с трудом выполнит, что уж говорить о простой деревенской девчонке, — ответила Изабелла. – «Дыхание дракона», «Светлый зов», «Львиная храбрость», «Шипы» и так далее. Но это тебе не интересно.

— Вот уж нет. Интересно. Я же историк, а это ваша история. Чем жила и будет жить сказочная страна, — возмутился я. – Да и с магией как-то не приходилось сталкиваться.

— А в твоем мире разве нет магии?

— Есть. Только мы ее называем наукой. По сути, те же ингредиенты, сочетания и, как итог, конечное действие, направленное на удачный результат. Есть еще и всякие деревенские ведуны и ведуньи, жрецы вуду, любители оккультной хрени и так далее. Мне бы сюда автомат Калашникова и тебе не пришлось бы даже уголь в руки брать.

— Что это такое?

— Эм, — задумался я о том, как бы правильнее донести до девушки принципы действия огнестрельного оружия. – Это оружие из моего мира. Огнестрельное. Из него с невероятной быстротой вылетают острые металлические конусы, которые могут пробить даже железо, что уж говорить о телах и доспехах рыцарей. Уверен, что в других городах или континентах это оружие встречается.

— Если я правильно понимаю, — хмыкнула Изабелла, доставая блокнот и записывая в него полученную от меня информацию. – Это аналог нашего «Гремучего шара»?

— Я понятия не имею, что такое «Гремучий шар», — рассмеялся я. – Расскажешь?

— А хули тут рассказывать, — встрял идущий позади нас Ник. – Это и есть ваш автомат, только смертоносней. Маг создает небольшой шар, который швыряет в гущу врагов. Шар взрывается нахуй и из него вылетают острые иглы, которые пробивают все, что встречается им на пути. Разница только в том, что эта хуйня не контролируется владельцем.

— А ты откуда знаешь про автомат из моего мира? – нахмурился я.

— Я же, блядь, волшебный артефакт. Я знаю много. В том числе и о мирах. Жители сказочной страны частенько зырят ваши сериальчики. «Друзья» там или «Доктор Хаус». На ура идет с пивом и копчеными колбасками.

— Странно, — пожал я плечами. – И как получается, что жители этого мира могут смотреть фильмы из моего?

— Волшебные зеркала, — буркнул Ник. – Не такие охуенные, как я, но тоже волшебные. Они не могут показывать хозяевам, как дрочит Император, зато прекрасно ловят сигналы из других миров. В частности ваши телевизионные. Такие зеркала дорого стоят и не каждому жителю они по карману. Вот такая хуйня, Тимка. Понятно?

— Вроде да, — кивнул я. – Наши миры и впрямь очень сильно похожи.

— А я о чем, — рассмеялся толстяк. – Все, что происходит в вашем мире, находит отражение и в нашем, язви мое прыщавое рыло. А кстати, о рыле. Какого хуя Мортимер сделал меня прыщавым подростком? Мне только снов с голыми тролльчихами не хватает. Как они будут тереться об меня своими огромными зелеными бородавчатыми сиськами!

— Ник! Завязывай. Никому не интересно, что тебе будет сниться. А насчет прыщей, думаю понятно. По меркам сказочной страны, ты довольно молодая волшебная вещь. Вот и все.

— Тю, блядь. Удружил старикан, ебать его лысый череп, — фыркнул Ник. – Может, отдохнем немного? А то у меня отдышка уже из-за этого злоебучего тела.

— Я не против, — улыбнулась Изабелла. – Только сделаем это на открытой местности, а не возле леса. Мы еще не покинули земли пауков.

— Вот и славненько, — ответил толстяк. – Там, через сорок шагов есть дивное поле.

— На нем и остановимся, — кивнул я. – Колобок, ты не против?

— Ваще похуй, — радостно осклабился уродец, дожевывая мухомор, сорванный для него сердобольным Ником.

Чуть позже мы расположились на краю большого поля, где росли редкие подсолнухи и, о чудо, арбузы. Хмыкнув, я отправился вглубь и через некоторое время вернулся, неся в руках большую зеленую ягоду.

Изабелла с интересом смотрела, как я достаю кинжал и в несколько взмахов разрубаю арбуз на ровные и аккуратные кусочки. Девушка было поморщилась, когда я с удовольствием впился зубами в красную мякоть, а потом рискнула и присоединилась ко мне. На ее лице тут же застыло выражение полнейшего восторга.

— А мы этим коров кормим, — пробубнила она, беря в руки третий кусок. – Как же вкусно.

— Да. Ему бы охладиться немного и вообще за уши не оторвать, — улыбнулся я, протягивая дольку Колобку. Уродец моментально все проглотил, так и не поняв, что это было. – Дружище, арбузом наслаждаться надо, а не глотать, как полоумный ротвейлер.

— Я не ротвейлер, а хлеб, — озвучил он, облизывая губы. – На сорок процентов.

— А на шестьдесят говно, — мрачно вставил Ник, к арбузу даже не притронувшийся. – Пидор ваш Мортимер. Тело, значит дал, а все прочие чувства прикарманил. Жрать нельзя, бухать нельзя, курить нельзя.

— Почему? – поинтересовался я. Толстяк скептически на меня посмотрел, будто перед ним сидело дитя-дебил.

— Потому, блядь. Все будет безвкусным. Я не почувствую вкус, от бухла голова не закружится, а курево будет обычным воздухом.

— Когда тебя пауки укусили, ты какое-то время ватный ходил, — заметила Изабелла, отбрасывая в сторону арбузную корку.

— Так яд их волшебного свойства. Вот меня и вштырило. А обычная еда не для меня. Ой, все. Отъебитесь нахуй и жрите свой арбуз, — кисло ответил Ник. – Зато вы теперь будете ссаться, как беременные зайцы, а я поржу над вами.

— Пф. Удивил, — хмыкнул я и повернулся к Изабелле. – Идем дальше?

— Ага, — улыбнулась девушка. – Спасибо за обед. Было очень вкусно. Только мне надо бы в кустики сходить.

— А я, бля, о чем говорил? Не слушаете умных, дуремары хуевы, — начал было толстяк, но умолк, заметив мой красноречивый взгляд. – Пардоньте, дяденька. Характер мягкий.

— Ты определенно, как мой братец говоришь. Такой же распиздяй по жизни, — усмехнулся я, поднимаясь на ноги и вкладывая кинжал в ножны. – Вы бы поладили.

— Я твоего брата пёр, — тихо буркнул Колобок, а потом поджал губы. – А, ну да. Простите. Штырит еще.

— И говношар туда же, — покачал головой Ник, возвращаясь на дорогу. – Догоняйте, блядь. У меня уже жопа квадратная от сидения.

Дальнейший путь проходил в более веселом ключе. Виноват ли в этом был арбуз или воздух сказочной страны, но даже ночная битва казалась не такой страшной и опасной, как раньше. Ник по-прежнему шел рядом с Колобком, а я с Изабеллой. Девушка, дорвавшись наконец до любимых знаний, нещадно бомбардировала меня вопросами о родном мире. Ей было интересно абсолютно все, и она с удивлением слушала про автомобили, самолеты, высотные здания из бетона, химические опыты, рок-концерты и телешоу. Изредка она замолкала и что-то записывала в блокнотик, в котором я не видел ничего кроме странных формул и закорючек.

Через добрых три часа ходьбы, я удивленно заметил, что окружающий пейзаж постепенно меняется. В воздухе пахло тиной и затхлостью, а почва превратилась в обычную грязь. В лужах, на обочинах дороги, громко квакали лягушки и вовсю резвились головастики, а деревья уступили место чахлым бледно-зеленым кустикам.

Когда я поинтересовался у Изабеллы насчет увиденного, девушка подтвердила мои мысли. Мы подходили к границе Проклятой Топи. Игривость и веселье, как рукой сняло, и нам пришлось идти в молчании и с предельной концентрацией. Слишком уж живо Мортимер рассказывал о болотных упырях, которые обитали здесь с древних времен и были причиной, по которой Топь захватила великое множество земель, приблизившись вплотную к столице сказочной страны. Но Проклятая Топь была огромна и найти здесь Посох было весьма проблематично, что уж говорить о другом. Но помня слова колдуна, я принял решение продвигаться к центру, где по легендам и исчез великий артефакт Темных.

Еще через час мы дошли до первого поселения, которым оказалась заброшенная человеческая деревня. Ветхие и покосившиеся домики были сплошь зелеными ото мха и, невесть как здесь взявшимися, водорослей. Над крышами не курился дым, стояла мертвая тишина, и деревня представляла собой обычное унылое местечко, помнящее двухметровых упырей, расправлявшихся с селянами.

Изабелла предложила найти нормальный дом, в котором нам предстояло отдохнуть и все хорошенько обдумать. Теперь мы на чужой территории и здесь надо было смотреть во все глаза, чтобы не попасться чудовищам на обед. Мортимер рассказывал, что упыри более всего лакомы до человеческой крови, которую считают настоящим деликатесом и ради нее готовы на все.

Сглотнув тягучую слюну, я подошел к ближайшему домику и вытащил из ножен меч. Теперь меня так просто не возьмешь. Но дом был пуст и к вящему удивлению, даже сух внутри, что позволяло нам устроиться в нем на ночлег.

Пока я осторожно проверял темные углы и комнаты, Ник с Колобком притащили отменную вязанку хвороста, которую свалили возле старого и давно не разжигавшегося камина. Но мы с Изабеллой, переглянувшись, покачали головой, чем вызвали очередной поток недовольства от толстяка. Впрочем, он сам понимал, что разводить огонь на землях холоднокровных упырей не есть светлая идея и, скрепя сердце, согласился обойтись без него.

Ужин проходил в молчании и мрачном жевании холодного печеного картофеля и вяленого мяса, которое заботливая Изабелла захватила перед уходом. Мясо было вкусным, но очень жестким и спустя сутки челюсть болела так, словно ты на ужин ел не мясо, а старый матрас. Впрочем, мясу обрадовался лишь Колобок, готовый сожрать не только жесткий ужин, но и пару поросших мхом стульев.

После ужина, мы расположились на ночлег, прислонившись спинами к стенам. Ник, как обычно, вызвался покараулить и на сей раз, он был внутри, присев на корточки возле входной двери, предварительно подперев ее громоздким шкафом, а окна закрыв старыми тряпками, от которых ощутимо воняло плесенью. Но стоило мне только закрыть глаза, как в дверь постучались. Весьма настойчиво, между прочим. Толстяк чертыхнулся сквозь зубы и медленно потянулся рукой за ржавой кочергой, лежащей возле камина. Я тихо покачал головой и приставил палец к губам, призывая хранить молчание.

В наступившей тишине слышалось лишь тяжелое дыхание спящего Колобка и шуршание от мешочка Изабеллы, которая лихорадочно искала нужные ингредиенты для защиты. В дверь снова постучали, еще более настойчивее, а затем, у крайнего к двери окна, дернулась занавеска. Затаив дыхание, я аккуратно перебрался ближе к выходу, сжав в потной ладони рукоять Клинка Света. Меч слабо вибрировал, как и в пору ночного сражения с пауками. Неужели он так чувствует врагов? Увы, ответа на этот вопрос не было. Зато вернулся стук. На сей раз робкий и тихий. А потом послышался шорох, будто кто-то особо когтистый провел острыми когтями по дереву. Ник показал мне средний палец и губами высказал все, что думает, о выборе места для ночлега на землях болотных упырей.

— Чаво молчитя? – раздался в тишине скрипучий голосок. Изабелла побледнела и схватилась за сердце. – Хату заняли и молчать! Открыват ужо, хватя молчат.

— Чё за дрянь? – шепотом спросил Ник, несмотря на мои попытки, заставить его умолкнуть, а потом добавил чуть громче. – А ну, пошли нахуй! Наша хата, что хотим, блин, то и делаем.

— Стал быть, сидитя там? – не унимался голосок. – Можа пуститя меня? Старая я стала, а ножки ватны та.

— А ты кто? – воинственно буркнул толстяк. – Говор у тебя странный.

— Живу я тута. Давно ужо живу. Моя хата.

— А вот и нет. Теперь наша. У нас тут десять жлобов с дубинами. А ну как отхуярят тебя по сопатке и напрочь забудешь про хату. Это, бля, рейдерский захват.

— Та не собираюс я выхонять вас та. Спитя, ешьтя, мне та шо. Я токмо одеялка возьму и усе.

— Что делать будем? – тихо спросил я Изабеллу, но девушка пожала плечами.

— Чертов камень не показывает активности. Значит, за этими дверями нет врагов, — ответила она, сжимая в руке странный камушек, который сиял ровным розовым цветом.

— Если мы тебя пустим, ты не будешь нападать? – громко рявкнул Ник, находящийся ближе всех к двери.

— Не, милок. Стара я та. Мне токмо одеялка взять и усе, — рассмеялся голосок. Я подал толстяку знак и крепче сжал меч, готовый к любому развитию событий. Ник вздохнул и, поднатужившись, сдвинул с места шкаф, а затем, резко распахнув дверь, втащил того, кто за ней стоял внутрь дома.

— Бабка, блядь, — констатировал он, вновь блокируя дверь. – Ты чего старая тут забыла? На землях упырей.

— Погоди, — поморщился я и, чиркнув зажигалкой, внимательно посмотрел на ночную гостью.

— Она зеленая, — закончила за меня Изабелла. – Болотный упырь.

В центре комнаты стояла самая настоящая старушка в ветхом платье с редкими дырами. Ее лицо, как и руки, были слабого зеленого цвета, а желтые глаза внимательно нас осматривали. Длинный нос с жадностью втягивал воздух и я невольно поморщился, когда старуха улыбнулась и показала нам внушительные клыки, на которых поблескивала слюна. Однако, заметив у меня в руках меч, она нахмурилась и, закрыв рот, отправилась в сторону двери, ведущей в другую комнату. Через несколько минут она вернулась, держа в зеленых бородавчатых руках старое заштопанное одеяльце. Ник, держащий в руках кочергу, моментально показал старухе на дверь.

— Взяла одеяло и вали давай, — грубо сказал он, чем заработал уничижительный взгляд от Изабеллы, которая, рискнув, подошла ближе к старухе.

— Кто вы? – спросила девушка, заглядывая хозяйке домика в лицо. – Вы упырь, да?

— Да, — тихо ответила та. – Давно я ужо скитаюсь по болотам та. Помню, как тута деревня больша была, робенков многа бегала, да живнась всяка на лугах паслась. Я тута и жила та, донька.

— Вас превратили, верно?

— Не знамо, дитачка. Не знамо шо случилася. Помню токмо, как проснулась и глаза мне солнцем та опалило. А кожа на руках та зелена и шершава. И пить хотца. Шибко. Но не водицы, а кровушки. Так я деда и выпила.

— Ебать, — рек Ник, подходя ближе. – Изабелла, ты бы подальше отошла. А ну как ей захочется и тебя выпить. Слышь, старая. Мы тебе не коктейли, блядь.

— Выпила деда. Сладкой он был, добрай, — тихо продолжила старуха, не сводя с Изабеллы желтых глаз. – А потома голод пришел. Ушла вся деревня та с главным упырам та. А я тута осталас. Змей пила, жаб усяких та. Инохда кабанчика ловила, да зайчишу. Теплы воны были, сладки и добры. Давно бабушка не пила человекав та.

— И не попьешь, — грозно ответил я, беря Изабеллу за руку и отводя в сторонку. Девушка посмотрела на меня затуманенным взором и коротко вздохнув, обмякла. – Что ты с ней сделала?

— Попить бабушки та надыть, молодец, — теперь глаза старухи смотрели на меня. – Стара бабушка стала. Силов у ней нема, а жит та хотца.

— Нет, — неуверенно ответил я, отступая к стене. Голова слабо закружилась, а к горлу подступила тошнота, но я не смел оторвать взгляд от старухиных желтых глаз.

— Да. Попить бы бабушке. Капельку сегойта, дитачка.

— Ник, — жалобно буркнул я, опираясь рукой на стену. – Она гипнозом владеет.

— А ну отъебись от них, — рявкнул толстяк, подлетая к старухе и впечатывая ей по спине ржавой кочергой. Но упырица, на удивление, даже не покачнулась. Лишь зыркнула злобно в сторону того, кто ее ударил.

— Попить бабушке, милок. Дай попить кровушки, — загундосила она, избрав следующей жертвой Ника, но тот нетерпеливо взмахнул рукой.

— Не действует на меня твое колдунство, старая. Я, бля, волшебная вещь.

— Сладкий робенок та, — бубнила старуха, подходя ближе. – Поцалуй бабушку та. Шо ты кривляися?

— Уйди постылая, сгинь к ебеням! – заорал толстяк, врезав кочергой прямо по голове старухи. Но та лишь ехидно ощерилась и проворно отскочила в сторону, после чего открыла рот и издала причудливую трель, похожую на какой-то условный сигнал.

Через пару минут похожий звук раздался снаружи домика и в дверь громко забарабанили. Зеленые руки срывали занавески с окон и жадно стучали когтями по дереву. В оконных проемах тут и там возникали жуткие страшные морды, которые, оскалившись, смеялись и облизывались, чуя свежую кровь.

Старуха, которой Ник перегородил дорогу, резко прыгнула к нему и одним взмахом иссушенной руки, отшвырнула толстяка в сторону. Колобок, проснувшийся от страшных звуков, взвизгнул и укатился в другую комнату, послав всех на три веселых буквы. Тщетно я силился взять в руки меч и зарубить проклятую упырицу. Силы покинули меня, как покинули ранее Изабеллу, которая сейчас молча смотрела затуманенными глазами на дверь, которую выламывают упыри. Вздохнув, я закрыл глаза и попрощался с жизнью. Последним, что я увидел, были зеленые руки, которые тянулись к моей шее. А затем был тонкий крик Изабеллы и отчаянная ругань Ника.

— Тимка! – я застонал и нехотя приоткрыл глаза. Желудок протяжно взвыл и исторг из себя остатки скромного ужина на проплывающую внизу землю. – Очухался? Живой? Бля, я думал, они тебя до конца выпили.

— Что случилось? Где мы? – поморщившись от качки, произнес я, а затем, с трудом приподняв голову, понял, что меня несут два зеленых упыря, привязав к толстому шесту. – Где Изабелла? С ней все в порядке?

— Позади тебя ее тащат, — ответил толстяк, которого транспортировали таким же способом, как и меня. Его несли рядом со мной два крепких монстра в одних набедренных повязках.

— Голова раскалывается.

— Не удивительно, — буркнул Ник. – Они пили твою кровь, пока в домике не появился какой-то странный упырь. Высокий и сильный, как сука. Он всех раскидал, дал пиздюлей несогласным, а потом велел связать нас и оттащить к Великой Ма.

— Кто это?

— Их королева. Тоже упырица. Взошла на трон после поражения Острозубого долбоеба. Но я бы сейчас не думал об этом.

— А о чем бы ты думал? – спросил я, сдерживая очередной рвотный позыв.

— О том, какие вы с Изабеллой ебанашки, — выругался толстяк. – «Давайте, блядь, запустим неведомую хуйню в дом. Да похуй, что там ночь на дворе и мы на землях упырей. Давай поговорим с ней и посочувствуем ей. Полижем письку и будем смотреть на друзей, как на говно». Предупреждал же вас, блядь. Но нет. Вы ж ебаные добрячки. Там старушка за дверью мерзнет. Одеялко, ебись оно в сраку, ей нужно.

— Ладно. Прости. Мой косяк, — виновато ответил я. – А где Колобок?

— Понятия не имею. Говношар пропал и я его не видел. Наверное, съебался, когда жареным запахло. И правильно сделал. Видать, у дурака мозгов больше, чем у вас, занудных умников.

— А мой меч?

— Хуеч. Зеленоеблые себе забрали. Как и все пожитки. Включая мою частицу. Если они ее разъебут, то можешь забыть о возвращении домой.

— Скверно, — Ник усмехнулся и показал мне язык. – А зачем нас к королеве тащат?

— А ты, блядь, не догадываешься? Сожрут нас, Тимка. Мне-то похуй, я вещь волшебная и боли особо не чувствую, а вот вам не свезло. На девицу уже главная дылда засматривается. Говорят, что человечина для упырей, как черная икра с коньяком для Императора, язви его в рыло.

— Сколько мы уже в пути?

— Часа четыре, а то и пять. У меня руки затекли и жопа чешется, — пожаловался Ник и, свистнув, привлек внимание одного из упырей, шедших впереди. – Эй, жопоногий. Может водицы дашь? А ну как пленники помрут, пока до вашей шалавы царствующей доберутся.

— Умолкни, толстяк, — раздался слева от меня жесткий и злобный голос. Повернув голову в ту сторону, я увидел высокого упыря, о котором рассказывал Ник. Он презрительно на меня посмотрел и, прочистив горло, смачно харкнул в мою сторону. Плевок, ожидаемо, попал прямо в лицо, чуть не спровоцировав новый приступ рвоты. – Скоро придем ужо. Королева осыплет нас наградами за таку сладку чиловечинку.

— Блядь, — буркнул я, тщетно стараясь хоть что-то придумать в этой ситуации. Оставалось только ждать.

Еще через пару часов мы достигли цели, которой оказалось гигантское болото. Упыри, несущие нас, радостно загалдели, когда вступили в мутную жижу. От болотного газа мой многострадальный желудок в который раз забурчал и если бы в нем хоть что-то оставалось, то обязательно бы сделал мне подлянку. Но все обошлось и я, поборов приступ тошноты и задрав голову, посмотрел, куда же нас принесли.

Это было странное поселение, расположенное прямо среди мутной илистой воды, над которой располагались небольшие мостки, образовывавшие собой некий аналог дорог. По краям этой дороги стояли жутковатые домики, украшенные человеческими и животными черепами, костями и обрывками цветастых тканей. Всюду, куда только не кинь взгляд, стояли или ходили упыри. Зеленые, страшные, бородавчатые, с жиденькими светло-зелеными волосами, заляпанные грязью и илом. Стоит ли говорить о том, что аромат, царящий в этом месте, был просто-таки сногсшибающим и отвратным. Пахло тухлым мясом, несвежей кровью и самой настоящей смертью.

Нас быстро и ловко донесли до гигантского дома, больше похожего на шатер, рядом с которым от разнообразных упырей, буквально зарябило в глазах. Один из них, стоящий около большого барабана, обтянутого грязной кожей, взял в руки две большеберцовых кости, резко ударил по странному музыкальному инструменту, выводящему жутковатую мелодию, от которой сердце уходило в пятки.

Упыри взвыли, и среди нестройных воплей, явственно различался один. «Ма! Ма! Ма!». Крики становились все громче и громче, пока не стихли. Шестам, к которым мы были привязаны, придали вертикальное положение, надежно зафиксировав нижний конец в дырах, сделанных прямо в гнилом дереве, а затем наши сопровождающие преклонили колени, когда из большого шатра появилась процессия, которую возглавляла зеленокожая женщина с властным и жестким лицом. Ее грязные волосы украшали маленькие человеческие кости и рыбные скелеты, лицо было вымазано илом, а черные зубы неприятно блестели в лунном свете. Охнув, я понял, где же видел это жуткое лицо и его обладательницу. Передо мной стояла сама Эржебет Батори, также именуемая Елизаветой, чей портрет я неоднократно видел в книгах. Кровавая графиня елейно улыбнулась, обратив свой взгляд на Изабеллу, которая по-прежнему была без сознания.

Великая Ма, как называли ее упыри, Кровавая графиня, как говорил я, Карбункулярная Кадавра, как именовало упырицу волшебное зеркало, подошла к нам и застыла в трех шагах с весьма отвратной ухмылкой на уродливом лице. Оно и понятно. Мы же были в качестве пленников и без пяти минут знатного обеда для зеленокожих, так что улыбаться нам не дозволялось.

— Кто вы такие? – громко спросила графиня, остановив свои желтые глаза на Нике, который выглядел наиболее аппетитно.

— Плод твоего ебаного воображения, уебищная ты старуха, — огрызнулся толстяк, чем явно не добавил себе плюсиков в карму. – За нами следовали рыцари. Миллион ебаных тяжеловооруженных рыцарей с мускулами, как у молодого Гефеста, будь проклят хромоногий калека. Короче, я к чему веду. Пиздец тебе, старушка. Отпусти нас, пока еще возможно, а то потом поздняк метаться будет.

— Рыцари? – переспросила упырица, не обратив никакого внимания на ругань.

— Много рыцарей, — кивнул Ник. – С мечами, булавами, копьями и надписями на щитах «Ебал я упырей в принципе».

— Это хорошо, — облизнулась графиня. – Война – хорошо. Больше пищи для моих деток. Восемь миллионов, их непросто прокормить. Но сейчас разговор не о них, а о вас. Что забыли такие сладкие детки в Проклятой Топи?

— Гуляем просто. Решили изучить культуру славного народа упырей, — вставил я и вздрогнул, когда упырица перевела свой немигающий взгляд на меня.

— Гуляете? С этим? – прошипела она, схватив из рук одного из подданных мой меч. Упыри, увидев, что именно держит королева, отчаянно взвыли и заорали во всю мочь своих глоток.

— А что не так-то? – удивился я. – Обычный меч. Сейчас, знаете ли, небезопасно шляться по сказочной стране без оружия.

— Молчи, Тимка, — промычал Ник, побледнев пуще прежнего. – Им очень знаком твой меч.

— Чем же? – спросил я, но графиня сама решила ответить на мой вопрос.

— Этим мечом сразили Сенария Гнилоухого, мир его тухлой душонке. Эта сраная железка погубила миллионы моих деток и сейчас она вновь вернулась в наши руки.

— Блядь, — честно буркнул я, не считаясь с чувствами других людей. Впрочем, это меньшее, что могло бы их заботить на данный момент.

— В точку, дружище, — фыркнул толстяк. – Теперь нам не отвертеться.

— Итак, убийцы упырей и проклятье зеленого народа, — продолжила графиня, взяв в руки частицу зеркала, которая больше всего походила на обычный амулет. – Что вы скажете по поводу этой вещи?

— Да, ничего особенного, — беззаботно улыбнулся я. – Простой амулетик, который мне подарила мама, перед тем, как я начал влипать во всякое дерьмо.

— Ох, ну если так, то негоже тебя оставлять без подарка матери, да, сладкий мальчик? – жутко улыбнулась упырица, подходя ко мне и вешая частицу зеркала на шею. – Возьми. Пусть он будет с тобой в последние минуты твоей жалкой жизни. А потом кто-нибудь из моих деток заберет его себе, когда твои кости остынут и станут гладкими, как морская галька. А вот и наша красавица проснулась.

— Где мы? – испуганно спросила Изабелла придя в сознание. – Тима, кто это такие?

— Упыри, — буркнул я. – Взяли нас в плен и сейчас собираются сожрать.

— Да, попробовать вас на вкус. Кроме тебя, деточка, — оскалилась графиня, подходя ближе к девушке. – Насчет тебя у меня другие планы.

— Какие?

— Кровавая ванна, — ответил я. Королева удивленно подняла одну бровь и вернулась ко мне.

— Верно, мальчик. Откуда тебе известно это?

— Вас же зовут Эржебет Батори?

— Я предпочитаю Елизавета. Да, это так. Но откуда тебе это известно? – ее лицо было в считанных сантиметрах от моего, вызывая противоречивые чувства, где главенствовало одно – тошнота, ибо от графини воняло разлагающейся плотью и нечищеными целый век зубами.

— Я из другого мира. Того, где тебя придумали, — задержав воздух, ответил я.

— Человек? Настоящий человек? Вот так новость, — зашипела упырица, хватая меня за плечо. – Я думала, что это сказки, но сказкой оказались мы сами. Тем слаще будет твое мясо, когда мои детки приготовят тебя по всем правилам поварского искусства.

— Умней ты ничего не мог пиздануть, Тимка? – сварливо вставил Ник. – Теперь нас точно не отпустят. Из простого деликатеса, ты стал неебическим деликатесом. Кто еще может похвастаться, что он ел человека из другого мира. Хотя, погоди.

— Чего? – переспросил я, увидев, как на лице Ника расцветает ехидная улыбка. – Что?

— Эй, гнилозубка, — важно надувшись, рявкнул он, чем вызвал возмущенный ропот других упырей. Но графине стоило лишь поднять руку, как все моментально успокоились.

— Что, сладкий толстячок? Не терпится отправиться на костер?

— Не. Этому свое время. Мы требуем Испытания!

— Испытания? – переспросил я и ойкнул, когда королева упырей яростно заревела, обдавая лицо Ника зловонным дыханием.

— Испытание, — твердо ответил толстяк. – Вам, зеленорожим уебанам, это известно лучше, чем мне. Совет магов, после сражения с Авилием, постановил, что каждый пленник упырей может пройти Испытание королевы и если с честью выйдет из него, то получит свободу. Это право было надежно внесено в мировое устройство сказочной страны и вам, блядям зеленым, придется с этим считаться.

— Он прав, — кивнула Изабелла, тоже что-то вспомнив. – У нас есть шанс.

— Мерзкие теплокровные, — прошипела графиня. – Вы не ведаете, чего просите.

— Да похуй, — буркнул Ник. – Главное, что твоего вонючего ебала рядом не будет. И то радость.

— Будет вам Испытание, — грозно ответила упырица и, повернувшись в сторону высокого упыря, приказала. – Подготовить Яму.

— Яму? Ник, что это значит? – спросил я, совершенно потерявшись в странных словах.

— Увидишь, дружбан. Это наш единственный шанс избежать незавидной участи упокоиться в желудке какой-нибудь мерзопакостной хуеплетины. А теперь, отвяжите меня и дайте-ка, блядь, водицы моим друзьям.

По приказу Великой Ма нас быстро освободили и отконвоировали в сторону большой дыры в земле, которую местные гордо именовали Ямой. Затем, не считаясь с нашими чувствами, упыри просто поскидывали всех вниз, помогая себе тупыми концами примитивных копий, и заржали, когда Ник, не справившись с падением, шлепнулся в илистую грязь, подобно большой неуклюжей жабе.

Кровавая графиня уже заняла место на краю Ямы, куда ее верноподданные поставили большой костяной трон, и, взмахнув рукой, призвала всех заткнуться. После пары долгих минут, наполненных зловещей тишиной, упырица соизволила обратиться к пленникам и то, что она сказала, не внушало оптимизм, как бы я ни старался его отыскать в ее словах. Суть ее речи сводилась к одному. Мы должны пройти Испытание Ямы и доказать, что достойны шанса на жизнь. Ник и Изабелла, которые не слушали графиню, пояснили мне все более подробно.

После войны с Авилием Острозубым, когда предводитель упырей пал, Совет магов взял с каждого упыря клятву Крови. Эта клятва была направлена на то, что любое существо, попавшее в плен к упырям, достойно шанса на спасение и должно пройти Испытание Ямой. Ямой была дыра в земле, находящаяся в центре Проклятой топи, где и жили сами упыри. В эту Яму бросали всех неугодных правителю, раненных и убитых. Поговаривали, что на дне Ямы покоится безымянный ужас, которого боятся даже сами упыри.

На мой резонный вопрос, почему маги решили выбрать именно это испытание, Изабелла ответила так. Мало кому хочется закончить свою жизнь в желудках болотных жителей. Вместо этого большинство предпочитает сразиться за свою жизнь и, по крайней мере, дорого ее продать. Однако до сих пор не было ни единого упоминания о том, что же находится в самой Яме и как с этим справиться. Но шанс есть шанс и его не выбирают. Правда со временем детали о праве выбора пленников забылись, а сами упыри не спешили их напоминать, предпочитая просто зарубить жертву и, поджарив ее останки на костре, сожрать во имя Проклятой топи. Я же мог лишь гадать, повезло нам, что Ник вспомнил об Испытании, или проклинать толстяка за длинный язык без костей. Оставалось ждать.

Сама Яма была очень грязной и вонючей дырой в земле. Земляной пол больше походил на жидкую кашу, и обувь моментально становилась неподъемной, когда к ней прилипали большие куски влажной почвы. Из стен торчали коряги и кости тех, кого бросали в Яму до нас. Костей, как ни странно, было много. Как и черепов. Больших и малых, принадлежавших видимо новорожденным упырям, которым не повезло родиться с каким-нибудь недостатком.

У дальней стены темнели ржавые прутья решетки, за которой раздавалось чье-то тяжелое дыхание, больше походившее на звук двигателя гигантского самолета. Королева, заметив наше удивление, удовлетворенно хлопнула в ладоши и подала знак двум упырям, которые заведовали решеткой. Раздался тягучий скрип и единственная преграда, отделяющая нас от неизвестного, медленно поползла наверх.

Я тяжело вздохнул и в который раз посетовал на то, что со мной нет верного меча, способного запросто перерубить любую тварь, вставшую на пути. Но что-то подсказывало мне, что перед безымянным ужасом, даже клинок Нуаду Среброрукого будет бесполезен. В принципе, так оно и было.

Решетка поднялась до упора, и из темной пещеры послышался далекий рык неизвестного существа. Грязь под ногами завибрировала и пошла волнами, столь тяжела была его поступь. Изабелла почти прижалась ко мне, лихорадочно вспоминая заклинания, для которых не требуется материальная составляющая. Однако лицо девушки по-прежнему оставалось испуганным, а это значило, что в поисках своих она не преуспела. Ник, тщетно пытавшийся вскарабкаться по стенам наверх, цепляясь за корни и торчащие кости, крыл площадной бранью так громко, что даже у стоящих на краю Ямы упырей, уши сворачивались в трубочку. Без оружия и без надежды на спасение, мы встали перед лицом невиданной угрозы, которая медленно шла в нашу сторону, в любой момент, грозя выйти из пещеры. И наше ожидание было с лихвой вознаграждено, когда в Яму вошел гигантский монстр, которого никому не доводилось видеть. Кроме меня, конечно.

Это было странное существо, примерно шести или семи метров в высоту, передвигающееся на двух ногах. Кожа монстра была грязно коричневого цвета, как и жижа под ногами. Такое чувство, будто он родился из болотной грязи. Передние лапы были очень длинными, как и пальцы с острыми когтями, вырывающими куски земли из стен. Морда существа была плоской, как у собаки породы мопс, вот только у мопсов не было двух рядов острейших зубов, с которых капала тягучая слюна. Чудовище смотрело на мир маленькими, злобными, почти поросячьими глазками и, остановив взгляд на нас, протяжно заревело, вызвав гомон одобрения упырей, приветствующих обитателя Ямы, которым оказался живой и очень опасный ранкор, что я не преминул озвучить своим спутникам.

— Ран, кто, блядь? – ошарашенно спросил Ник, во все глаза наблюдая за диковинным зверем с планеты Датомир.

— Ранкор, — ответил я, пятясь к стене. – Существо из вселенной «Звездных войн». Странно, что ты этого не знаешь.

— Знаю. Просто видеть его не доводилось. Ну и отвратная же это хуета. Как будто у Императора прямая кишка выпала и зубами обзавелась.

— Как нам сразить это чудище? – обеспокоенно спросила Изабелла, прячась за моей спиной.

— Хуй его знает, — буркнул толстяк. – Ранкоры толстокожие и их кожу даже бластер не пробьет. Сомневаюсь, что на центральном континенте кто-нибудь знает о бластерах. Меч свой Тимка проебал, а без него эта образина нас сожрет.

— Держитесь ближе к стенам и смотрите под ноги, — предупредил я. – Ранкор медлителен, но если зацепит лапой, то пиши пропало. Нам надо оружие.

— Ну спасибо, блядь. Обнадежил, — крикнул толстяк, когда чудовище направилось к нему. – Убегать от него теперь? Вечность?

— Ничего не остается, — ответил я, осматривая пещеру на предмет хоть какого-нибудь оружия. Изабелла, вцепившаяся мне в руку, немного мешала этим поискам, но я не мог винить девушку, которая хренову тучу времени просидела в башне, как какая-нибудь сказочная принцесса, и ничего не видела. Без своего мешочка Изабелла была бессильна.

Изредка она пыталась ошеломить ранкора пустячковыми заклинаниями в виде затвердевания почвы, но чудовищу это было как слону дробинка. Взмахом длинных лап, он вырывал комья земли, освобождая ноги, и вновь устремлялся в погоню за верещащим Ником. Плюнув на поиски, я схватил первое, что попалось мне под руку. Этим оказалась старая обломанная кость, и я, забежав монстру за спину, попытался вонзить недооружие в спину врага. Помогло мало. Ранкор лишь сильнее разъярился и взмахом лапы отбросил меня в сторону своей пещеры.

С трудом поднявшись, я нащупал в грязи какую-то палку и, вытащив ее, поудобнее схватился за один из концов. Несмотря на сырость, палка была более или менее крепкой. Всяк лучше, чем древние кости, которые рассыпались в труху, стоило лишь к ним прикоснуться.

— Тимаааа! – заорал Ник, когда ранкор умудрился-таки схватить толстяка, сжав его тело в правой лапе. – Спаси меня, ёба!

— А ну отъебись от него! – рявкнул я, вломив палкой по ногам чудовища. То, что произошло дальше, заставило меня буквально выронить челюсть от удивления.

Раздался небольшой взрыв и меня отбросило на несколько метров в сторону. Ранкор взвыл и, бросив Ника, направился ко мне, хромая на покалеченную ногу. Изабелла, ставшая белее мела, храбро сжала в руке старую кость и что-то забормотала. Из грязи тут же вылетели другие кости, образовав подобие клетки, в которую оказался заточен монстр. Впрочем, хлипкая преграда не могла долго сдерживать ужас Ямы и спустя пару секунд, ранкор разнес прутья своей клетки сильными лапами. Его злобные глазки остановились на мне, явно выбрав себе новую цель.

Когда он замахнулся, я сделал единственную неразумную вещь, которую мог сделать. Выставил грязную палку вперед, слепо надеясь блокировать ей удар мощной длани чудовища. Вновь раздался хлопок и меня в который раз отбросило в сторону. От взрыва моментально заложило уши и даже немного контузило.

Шатаясь, я с трудом поднялся на ноги и, поморщившись, вытер грязное лицо. В ушах противно звенело, благодаря чему я не мог слышать друзей, которые что-то яростно орали мне, изредка посматривая на ранкора, который в гневе и от жуткой боли крушил стены Ямы. Его лапа, которая соприкоснулась с палкой, сейчас безвольно повисла, орошая грязь под ногами тягучей черной кровью.

— …им…ей. Э… сох …ой опи, — звуки постепенно возвращались, но я по-прежнему не мог понять, что именно мне кричат друзья.

— Что? – переспросил я, продолжая шататься, как после пинты отменного эля.

— Посох …ой …опи, — Изабелла приблизила мое лицо к своему и попыталась губами донести смысл сказанного. Признаться право, я просто растерялся. Девушка была весьма красива. Дивные губки, вздернутый носик, даже веснушки есть. Самая малость. И они невероятно ее красили.

— Ты очень красивая, — улыбнулся я, вызвав румянец на щеках девушки, явно не ожидавшей этого от меня.

— Заеб… — Ник, который устал ждать хоть каких-то результатов, вломил мне крепкий подзатыльник. Это помогло. Звон в ушах прекратился и на меня обрушился яростный рев покалеченного ранкора, тщетно пытающегося подняться с грязного земляного пола.

— Спасибо, — поморщился я.

— Пожалуйста, ебанат ты эдакий, — грубо буркнул толстяк. – Ты, блядь, Посох нашел!

— Посох?

— Да! О чем мы тебе талдычим уже несколько минут. Посох Проклятой Топи хуеву тучу времени лежал на дне Ямы, а упыри об этом даже не знали. Ох, бля, — поперхулся словами Ник, заметив что ранкор поднялся и, слабо пошатываясь, направляется к нам. – Уеби его еще разок! Силенок-то не жалей.

— А если он развалится? Надо что-то другое придумать, — крикнул я, отходя в сторону. – Чудище ослабло, но и мы не можем носиться тут, пока не помрем в грязи. А это что?

Сверху раздался дикий вопль «Джеронимо!» и в Яму свалился знакомый круглый шар, который, подскочив еще раз, с криком влетел прямо в морду удивленного ранкора, а затем, отскочив к стене, повторил странный маневр.

Это был Колобок, невесть как нас нашедший и пришедший на помощь в тот момент, когда нужно. Уродец сейчас больше всего походил на слишком большой попрыгунчик, которыми детвора из моего мира любила швыряться на переменах в школе, когда телефоны и интернет были роскошью, доступной немногим. Колобок резво отскакивал от стен и с силой впечатывался в ранкора, заставляя того раз за разом падать в грязь и рычать от бессильной злобы. Кругляш был куда резвее монстра и монстр это понимал лучше, чем кто бы то ни было. От безумного Колобка, кроющего чудовище так, что мастера словесности давились мацой от зависти, спастись было сложно и ранкор, признав поражение, быстро исчез в своей пещере, откуда изредка доносился его обиженный рев.

— Мерзавцы! – рявкнула кровавая графиня, когда мы встали в центре Ямы, всем своим видом давая понять, что Испытание закончено и закончено в нашу пользу. – Вы нашли нашу прелесть! Посох. Славный дивный Посох Авилия Острозубого, да сожрут его душу пиявки.

— Нашли. А еще мы Испытание прошли, полоумная ты проблядина, — фыркнул Ник, вернув на лицо неизменное пафосное выражение. – Спускай лестницу, возвращай нам шмотки и пиздуй зализывать ущемленное эго, где тебя опустили два ладных молодца и не менее ладная девица.

— Посох! Дай его сюда, — жадно ответила упырица, опускаясь на колени и протягивая зеленую руку. – Отдайте Посох, и я отпущу вас.

— Сначала наши вещи, — отрезал я и подмигнул друзьям, которые тут же начали возмущаться. – Ты нас чуть не сожрала и поэтому нужды тебе верить, попросту нет. Ты хочешь Посох, а мы хотим свободу. Давай поможем друг другу.

— Бросьте им их вещи, — скомандовала графиня, продолжая тянуть руку к мировому наследию упырей. В грязь Ямы тут же полетел мой меч, мешочек Изабеллы и наши котомки, которые чудом удалось поймать и спасти содержимое от зловонной жижи внизу. – Теперь Посох, мальчик! Верни его нам.

— Лестницу спусти.

— Посох.

— Лестницу спусти.

— Не спустю.

— Спусти.

— Не спустю, — ощерилась упырица, лязгая зубами в бессильной злобе. Изабелла, до этого момента, проверявшая мешочек с ингредиентами, удовлетворенно хмыкнула и, достав горсть какого-то порошка, швырнула его нам под ноги. Грязь моментально затвердела, а затем стремительно принялась расти, поднимая нас к выходу. Но как только мы переступили границу Ямы, все упыри, по приказу своей королевы, ощетинились копьями и взвели тугие тетивы луков. Я вышел вперед, держа в руке Посох Проклятой топи, на котором уже застывала грязь.

— Отдай нам сокровище моего народа, — елейно пропела кровавая графиня, делая маленькие шажки по направлению ко мне.

— Стоять! – твердо рявкнул я, стукнув посохом по земле. Упырица усмехнулась, а затем на ее уродливом лице застыло выражение удивления, когда она поняла, что не может сделать и шага.

— Как ты это сделал? Только упыри могут использовать Посох. Не человек. Только упыри!

— Я не из вашего мира, как говорил ранее. И на меня ваши правила не действуют. Авилий не догадывался о том, что в сказочной стране может появиться человек из иного мира. Мира, который придумал ваш мир. Как тебе такой расклад?

— Обсоси свои трусы, — лукаво буркнул Колобок, катаясь между ногами застывших упырей и сбивая тех, кто ему не нравился.

— Немыслимо! Это наша святыня, а не твоя. Верни Посох или мое проклятье падет на тебя.

— Пусть падает, — равнодушно ответил Ник. – Мы атеисты. Нам похуй. Хоть истыкай свою пизду булавками.

— Фу, Ник, — поморщилась Изабелла, вновь решив заняться облагораживанием речи.

— Не фу, а правда жизни. Нам похуй, что эта зеленоёблая тварина на нас нашлет. Тогда Тимка ее этим посохом выебет. Знатное будет трахелово.

— Этот Посох не принесет тебе удачи, — тихо произнесла королева упырей, тщетно силясь сойти с места. – Знай это, мальчик.

— Спасибо за совет. Но нам пора, — улыбнулся я, делая шаг по направлению к мосткам. – Колобок. Ты дорогу знаешь?

— Знаю, знаю, — ответил уродец. – Я вас вообще по запаху нашел. Кто-то толстый слишком пряно пахнет.

— Э! – вклинился Ник. – Я не толстый, а благообразный. Понял, говношар.

— Угу, — усмехнулся Колобок. – Давайте за мной.

— Одну минуту, — ответил я, поворачиваясь к упырям и их королеве, которые смотрели на нас с выражением бессильной злобы. – Вы не тронетесь с места еще трое суток, а потом оставите все попытки вернуть Посох Проклятой топи. Отныне он вам не принадлежит. Ясно?

— Да… хозяин, — нестройно проскрипели упыри нам вслед, признавая волю владыки могучего артефакта.

Когда мы покинули Проклятую топь, Изабелла тут же потребовала Посох пред свои ясны очи. Я запомнил слова Мортимера о том, что девушка способна показать следующее направление поисков. Место нахождения Глаза Прациклопа. Передав ей Посох, я отошел в сторонку и с наслаждением растянулся на зеленой травке, подставив лицо теплому солнышку.

В воздухе вновь заиграли привычными красками ароматы лета, состоящие из запахов диких цветов, меда и нагретой земли. Закурив сигаретку, я лег поудобнее и обратил свое внимание на Изабеллу, которая воткнула Посох в землю и пробормотала непонятные мне слова. С минуту ничего не происходило, а затем тень от Посоха удлинилась и пошла по кругу, хотя само солнце по-прежнему оставалось на месте. Спустя пару мгновений тень замерла, указав одним концом на север, и принялась расти, образовав дивный темный луч, упирающийся в далекие горы, видимые на горизонте. Изабелла прошипела что-то нечленораздельное, а потом достала из мешочка маленькую сложенную подзорную трубу и, раскрыв ее, уставилась на горизонт в поисках нужного места. Найдя его, она радостно воскликнула и, сложив волшебные предметы обратно в мешок, повернулась ко мне.

— Я знаю, какая гора нам нужна, — улыбнулась девушка, присаживаясь рядом.

— Что-то мне подсказывает, что ты нашла еще кое-что?

— Да. По удачному стечению обстоятельств, я рискнула задать Посоху еще один вопрос, касающийся Розы Ветров.

— Мифический цветок, растущий на севере?

— Ты внимательно слушал Мортимера, молодец, — ехидно ответила Изабелла. – Этот цветок находится там же, где и Глаз Арга. Найдя его, мы убьем двух зайцев одним махом. Останется потом достать Иссохшую длань назгула.

— Не так все просто, — буркнул Ник. – Те горы, куда указала стремная палка, называются Опаловыми.

— И что?

— И то, блядь, Тимка. Дай договорить, а потом суйся со своими неуместными вопросами, — сварливо ответил толстяк. – В Опаловых горах живут странные создания, именуемые карлами.

— Карлики? – Ник вздохнул и сосчитал до десяти, стараясь исключить из речи мат, а потом продолжил.

— Карлы, Тима. Можешь называть их цвергами, если так удобнее, или свартальвами. Суть не меняется. Это очень мерзопакостные пиздюки, которые ценят лишь одно. Золото, ебись оно в сраку, и науку. Драгоценности и артефакты. В своей жадности они дадут фору даже драконам, ибо золото для них не просто металл, а смысл ебаной коротышечной жизни. Так понятнее?

— Немного, — кивнул я. – Только я не понял, к чему ты клонишь.

— К тому, что заполучить Глаз Прациклопа будет потруднее, чем Посох, а про Розу вообще молчу. Засохший цветок стоит, как целый замок, и за него запросто могут передраться пару королевств. Были случаи.

— Выбора у нас нет, — хмыкнул я, переглянувшись с Изабеллой. Девушка, пожав плечами, молча со мной согласилась. – Значит, идем на север?

— На север, вы звери, вы в сером, на север, — пробубнил Колобок, пытаясь пережевать найденную на земле шишку.

— Метко пизданул говношар, — осклабился Ник, поднимаясь на ноги. – Пошли дальше? Скоро стемнеет, а нам надо найти место для ночлега. И хуй я вам дам кого-нибудь пустить ночью в наш приют.

— Никто и не собирается, — улыбнулся я и, подав Изабелле руку, помог девушке встать, после чего, поправив перевязь меча, направился по дороге в сторону гор.

Когда с неба посыпался мелкий снежок и на горизонте появились не внушающие оптимизма тучи, коллективно было решено заняться поисками места для ночлега, ибо на землю грозилась обрушиться безжалостная пурга. Спустя пару часов, мы наткнулись на небольшую деревеньку, населенную простыми крестьянами. Те, в ответ на наши расспросы о какой-нибудь корчме, молча указали вперед и посоветовали заглянуть в таверну «Хворый выблядок». Я даже не успел удивиться странному названию, как всезнающий Ник моментально меня просветил.

— Мы во владениях сэра Кристиана Грея и его злоебучей супруги Анастасии, — рек толстяк, шагая по дороге в тоненькой рубахе и не смущаясь удивленных взглядов северян, которые изумленно на него посматривали.

— Того самого Грея? – переспросил я.

— Ну явно не Дориана, который надрачивал на свой портрет, пока случайно спермой ткань с него не сшиб и не постарел за пару секунд до состояния вялой мошонки, — ехидно ответил Ник. – Этот Грей, который Кристиан, особо ненавидим всей местной фауной за свои сексуальные извращения. До того, как найти себе тупую пизду Анастасию, он успешно задрючивал до смерти пару десятков девиц в месяц. Потом, вроде как, остепенился, но злоба людская еще жива. Название трактира тому свидетельство. Зацени вон вывеску того магазина.

— «Специфичные вкусы», — прочел я и прыснул в кулак, вызвав удивление Изабеллы. – Что?

— А я считаю, что хозяин этих земель весьма достойный муж и хранитель традиций, — неуверенно ответила она, покраснев, когда на одной из стен появилось волшебное граффити, сообщающее о том, что хозяин Грей любит лизать письку единорогам.

— Достойный, — протянул толстяк. – Только вот никто его не любит. Эка печалька. Кстати, вон и наш трактир. Там можно переждать бурю и разжиться припасами. Боюсь, скоро Тимку надо будет в хворост упаковывать, пока он в сосульку не превратился.

— Не дождешься, — ехидно ответил я. – Ладно. Идем внутрь. Там тепло, есть еда и пара постелей. Ник, спрячь Колобка в мешок. Не хватало нам еще вопросов местных, которые почуют дивный аромат.

— А я его замаскирую, — воскликнула Изабелла, щелкая пальцами и посыпая уродца очередной щепоткой волшебной смеси. – Так лучше?

— Погодь, — хмыкнул Ник и, чуть повозившись, извлек из носа два больших ватных тампона. – Порядочек. Розами теперь пахнет, а не говняшками. Но все-таки, пиздуй, друг мой в мешок. В комнате тебя выпустим. И молчи.

— Лады, хуебалды, — невнятно буркнул Колобок, запрыгивая в предусмотрительно раскрытый Ником мешок. – Заебцом, отвечаю.

— Вот и славно. Пошли уже. Буря усиливается, — нетерпеливо поторопил я друзей и, оббив ноги от снега, первым шагнул в таверну.

Но стоило переступить порог, как меня и моих друзей оглушил разномастный гомон множества невероятных существ, о которых мне только читать и доводилось.

Прямо в центре таверны стоял большой загаженный стол, за которым громко галдели бородатые коротышки, оказавшиеся стандартными фэнтезийными гномами. Компанию им составляли другие коротышки, безбородые и с весьма лукавыми физиономиями. Они то и дело опускали широкие кружки в бочонок с чем-то вкусным и задорно хохотали шуткам, которые рассказывали бородатые соседи.

В уголке расположилась группа странных существ, внешне очень похожих на человека, только с черной, как гудрон, кожей и белыми глазами без зрачков. Они тихо о чем-то переговаривались, изредка бросая на соседний стол с гномами раздраженные взгляды. Справа от них сидела компания, состоящая из трех человек внушительного роста и комплекции. Они были закутаны в ярды грубой шерсти и мрачно сверкали пронзительно синими глазами в сторону тех, кто переступал порог трактира. Рядом с их столом, возле грубых стульев, стояли грозные топоры, сплошь увитые руническими узорами, а у самого большого возле стула покоился гигантский молот, отполированный до зеркального блеска.

Посреди всего этого хаоса ловко сновали миловидные девушки с полупрозрачными крылышками за спиной и в весьма фривольной одежде. Я даже присвистнул, когда стало понятно, что нижнего белья на девушках нет. Но их это явно не заботило и девушки, мило переговариваясь с другими посетителями, споро разносили заказы по столикам.

Но стоило нам войти, как от центрального стола отделился один из безбородых коротышек и, шатаясь, подошел к нам. Он действительно был очень маленьким и почти упирался мне в пупок кучерявой макушкой. Ник, увидев его затуманенные глаза, раздраженно фыркнул и пробубнил что-то относящееся к наркоманам и любимым ими веществам, после чего демонстративно отвернулся. Но я-то знал, что толстяк внимательно слушает и демонстративно наблюдает за каждым посетителем северной таверны.

— Тебе чего? – улыбнулся я и обратился к коротышке, который продолжал стоять рядом со мной молча и покачиваясь на месте, будто поломанный маятник.

— Слышь, братан, — проникновенным голосом ответил он. – А у тебя нет пыхнуть? Ну там скандинавской может или средиземской? А?

— Ты о чем вообще? – нахмурилась Изабелла, подключаясь к разговору.

— Ну травки мне бы это. Чуточку всего. Пятку и будет.

— Как я и думал. Очередной блядов наркоман, будто нам говношара не хватает, — буркнул Ник и добавил громче. – Пиздуй к своим корешам, мудило. Нет у нас травы. Мы вообще за здоровый образ жизни. Доминируй, властвуй, унижай. И всякая такая хуйня.

— Слышь, ты чё такой дерзкий, а? — не меняя интонации, спросил коротышка. – Тебе череп не жмет?

— Тебе он явно жмет, — ехидно ответил толстяк и невразумительно буркнул, когда от стола с другими коротышками, отделился еще один. С густой рыжей бородой.

— Что за терки, гости? – спросил он рокочущим басом.

— Никаких терок, — поспешил ответить я. Только драки сейчас и не хватало. – Твой друг у нас траву клянчит и дерзит вдобавок.

— Сундук уже выкурил и все мало, — проворчал бородатый, отвешивая своему другу внезапную оплеуху. – Чеши отсюдова, дерьмоед. Халявщик, бля. Мало того, что мы за тебя башляем, ты еще и до честных человеков доебываешься.

— Во, во. Можно я ему балдушку пропишу? – обрадованно воскликнул Ник, когда угроза физической расправы стала исчезать.

— Я тебе сейчас балдушку пропишу, жиртрест, — фыркнул бородач, хрустнув пальцами. Его руки, несмотря на малый рост, были очень хорошо развиты и под бронзовой кожей шикарно играли мускулы. – Ну полез к вам этот придурок и чего? Не видно разве, что он под кайфом?

— Видно. Потому и надо прописать, — осклабился толстяк.

— Отставить, — перебил его я и повернулся к коротышке. – Мы уже долго идем и устали так, что сил даже пререкаться нет. Отведи своего друга за стол и позволь нам заказать себе еды.

— Конечно, человек. Чеши к бармену и скажи, что Орик велел дать вам лучшей жратвы на всем севере, а если этот гондон заартачится, ты мне маякни. Я ему мигом едало подрихтую, — заржал бородач и, взяв безбородого за шкирку, потащил того в сторону гомонящего стола. – Пошли, недотыкомка. Вьебем-ка эля.

— Ебаные северные обезьяны, — буркнул Ник, когда угроза в лице бородатого миновала. Правда он не услышал брошенную напоследок фразу безбородого любителя травы о том, что он ненавидит пидоров с юга, а то не миновать бы стычки. Как я понял, толстяк был весьма чувствительным, хоть и старался не показывать этого.

Протиснувшись сквозь дерущихся бродяг к барной стойке, я устало облокотился на деревянную столешницу и поднял руку, как привык это делать в моем родном мире. Этот жест не остался без внимания от бармена, которым оказался суровый северянин с копной грязно-желтых волос и в засаленном фартуке. Он скептически смерил нас взглядом и недовольно что-то пробурчал, натирая чистой тряпкой стеклянный стакан.

— Чего? – переспросил я, силясь переорать гомон в таверне.

— Чем помочь могу, путник? – более громко ответил он, переводя внимательный взгляд с меня на Изабеллу, а затем на Ника.

— Нам бы две комнаты и ужин.

— Мест нет. А на ужин картофельные очистки, — хмыкнул он, отворачиваясь и давая понять, что мы здесь нежеланные гости.

— Погодь, грязноволосый, — вклинился толстяк. – Орик сказал, что тут лучшая жратва и ты нам непременно поможешь. Стало быть, он напиздел?

— Орик? – бармен моментально поменялся в лице и из надменного стал более раболепным. – Комната есть только одна, господари. Остальные заняты. Пурга на улице бушует и комнаты нарасхват.

— Сойдет, — устало кивнула Изабелла. – А ужин? Есть что-то кроме картофельных очисток?

— Конечно, сударыня. Для вас я не пожалею и бутылки старого вина из собственных запасов, — заискивающе ответил хозяин таверны.

— И все это организовать в комнату? – елейно спросил Ник, пользуясь моментом. – Сам посуди, тут хуева туча гномов, варвары вон зыркают зенками и думают, у кого бы кошелек подрезать, а про темных эльфов вообще молчу. А у нас дама и весьма малахольный мальчик, в моем лице.

— Все сделаем, — кивнул бармен и добавил чуть тише, наклонившись в мою сторону. – Вы только, это, Орику не говорите. Он сегодня празднует рождения восемнадцатого сына. Эль в бороду стукнет и гном тут все разнесет.

— Гном? Так это свартальв? – переспросил я, зацепившись за фразу хозяина. Тот побледнел еще сильнее, став похожим на очень грязную восковую свечу, провалявшуюся пару лет в навозе, а затем мелко помотал головой из стороны в сторону.

— Нет, господарь. Цверги сюда не заходят. Они ночные жители, да и далеко обитают. Сторонятся других, предпочитая клепать свои изобретения и злато собирать.

— Ладно, — отмахнулся я. – Какая наша комната?

— Пятая, — ответил бармен, протягивая мне ржавый ключ. – Вы только, это, запирайтесь на ночь. А то мало ли что. Соседи могут быть буйными.

— Договорились, — перебила его Изабелла. – Ждем ужин и поскорее.

— Пять минут, сударыня, — кивнул хозяин таверны и, свистнув, подозвал к себе странного карлика зеленого цвета, которому передал указания насчет ужина и в какую комнату его принести. Больше нам ничего не оставалось делать, как подняться наверх и хоть немного отдохнуть в тепле, радуясь тому, что пурга за окном никого не тронет.

Чуть позже, когда мы наконец-то добрались до своей комнаты и с наслаждением заняли две кровати, в дверь робко постучали. Открыв ее, я увидел того самого зеленого карлика, который держал в руках два подноса с ужином. Упоминание имени грубого гнома явно пошло на пользу хозяину таверны, ибо ужин был очень славным. Вареная картошка, мясо с подливкой и бутылка вина, не очищенная от паутины и пыли. Ник и Изабелла перехватили у меня подносы, а я, тем временем, протянул карлику бронзовую монетку, которыми нас щедро проспонсировал Мортимер перед уходом. Слуга удивленно и даже немного алчно повертел в мозолистых руках сверкающую драгоценность, похрюкал, а затем, бросив осторожный взгляд в коридор, принялся ожесточенно жестикулировать. Я не мог понять, что он хочет этим сказать, зато свое мнение нашлось у Ника.

— О, я знаю эту игру, — обрадованно воскликнул он, увидев, как карлик показывает три пальца, а затем переводит их на нас. – Три слова, да? Матерных? Одно матерное? Иди в пизду? Пошел на хуй? Соси свой член? Да бля, что ты сказать-то хочешь?

— Ник, свали отсюда, — раздраженно буркнул я, заставив толстяка исчезнуть. Карлик благодарно кивнул, а потом ткнув в сторону бутылки и, сложив ладони вместе закрыл глаза. – Будем крепко спать? Это бы не помешало. Мы давно уже в пути.

— Ммм, — промычал слуга, но я выпроводил его за дверь, докинув еще одну монету.

— Странный малый.

— Навеное, хотел сказать, что с этого вина мы будем спать, как младенчики, — улыбнулся толстяк, а потом посуровел. – Вы будете, а я, как обычно, буду хуи пинать. Ну Мортимер. Вернемся, попрошу, чтобы дал мне блядовы инструменты наслаждения. Бухать, дрочить и спать. А большего и не надо.

— Обойдешься, — мрачно ответила Изабелла, приступив к нехитрому ужину. – Нам и сквернослова хватает, а тут еще и алкоголик-извращенец на горизонте замаячил. Увольте.

— Злые вы, — фыркнул Ник, демонстративно заваливаясь на соседнюю кровать и отворачиваясь к стене.

— Пусть бурчит, — тихо добавил я, улыбнувшись. – Так он чувствует себя живым и ему это нравится. Я подслушал как-то, о чем они с Колобком болтали. Бля, Колобок.

— Что? – испуганно спросила девушка, когда я бросился к мешку толстяка.

— Спит уже. Ник, — меланхолично спросил я. – А что у тебя в мешке мухомор делает?

— А я ебу? – сварливо ответил тот. – Ладно. Подкинул, чтобы говношар не мешался. Пусть отдыхает. Ему полезно.

— Нам тоже отдохнуть полезно, — хмыкнул я, присоединяясь к ужину. Еда недурна, вино прекрасно. Что может быть лучше?

А вот и ничего. Ослабевший от тягот, лишений и стресса, организм дал сбой, и всему виной стала бутылка вина, пожертвованная радушным барменом, испугавшимся одного дерзкого гнома. Вот такой вот каламбур.

Изабелла сладко зевнула и, улыбнувшись, легла поудобнее на кровати, а я, спотыкаясь, добрался до той, где лежал Ник и, свернувшись клубочком, закрыл глаза. На секунду в сознании всплыл образ странного карлика, который хотел о чем-то нас предупредить. Может быть о том, что вино бьет в голову или его попросту разбавили сильным снотворным. Но и эти мысли растворились в водовороте ярких искр, а потом пришел и сон.

Сон грубым образом прервали, влепив мне солидную пощечину. Левая щека горела так сильно, хоть яичницу на ней жарь. Блюдо вышло бы просто на загляденье. Пробурчав, что-то невнятное, я перекатился было на другой бок, но пощечина повторилась. На сей раз по правой щеке.

Кое-как открыв глаза, я увидел над собой испуганное лицо Ника, тщетно пытавшегося меня разбудить. Толстяк что-то кричал, но все звуки будто выключили, оставив лишь черно-белую картинку, как в немом кино.

— Что за… — промычал я, перекатываясь на кровати, пока не рухнул на пол, подняв в воздух тучу пыли.

— Просыпайся, ёб твою мать, — рявкнул Ник, пиная меня ногой. – Изабеллку нашу спиздили.

— Как спиздили? – сознание вернулось моментально, обрушив на меня жуткое похмелье. Во рту все пересохло, а руки и ноги были такими ватными, хоть сейчас на выставку в стиле модерн. Толстяк не отказал себе в удовольствии врезать мне еще раз и удовлетворенно хмыкнул, когда я застонал более натуралистично. – Хватит меня бить.

— А что мне еще делать? – буркнул он. – На крики ты не реагируешь, на пощечины тоже. Остается старая добрая пиздюлина.

— Где Изабелла? – спросил я, садясь на кровать и массируя виски пальцами. – Голова сейчас отвалится.

— Теперь я понял, что карлик-то сказать пытался. Вино-то, сука, отравлено было.

— Спасибо, кэп. Это я уже понял.

— Короче, отметаем нахуй ненужное. Вы, как вино допили, почти моментально вырубились. А через пару часов в дверь постучали. Я послал всех в пешее путешествие к эрогенным зонам и собрался было дальше считать количество трещин на потолке, как в комнату ворвались три злоебучих гиганта в черном и знатно меня отмудохали. Ну сам знаешь, мне пиздюлины, как три пизды колено. Притворился я, что без сознания валяюсь, а они Изабеллу на руки схватили и выкатились отсюда. Потом тебя будить пришлось, а ты вставать не хочешь. Я уж грешным делом подумал, что все, пиздеус посетил братюню моего, как ты признаки жизни подавать начал.

— Кто это был?

— У них на одеждах странный символ еще светился. Вроде как вензель. Переплетенные буковки К и Г. Бля, — ошарашенно замолчал толстяк. Я кивнул, соглашаясь с мыслью, что посетила его буйную голову.

— Кристиан Грей.

— Ах он лукавый, презлым отплатил за предобрейшее, — протянул Ник. – Повинен кастрации! Пидор!

— А я еще удивлялся, почему в трактире нет обычных женщин, а потом твой рассказ вспомнил, как хворый выблядок девушек истязал, — ответил я. – Вещи не забрали?

— Не, тесак твой вон около кровати лежит, как и мешок Изабеллы с колдунством.

— Ты знаешь, где находится замок этого урода? – спросил я, ополаскивая лицо теплой водой из бочки для питья.

— Ага. Из нашего окошка виден. Пурга закончилась, так что за час доберемся, — кивнул толстяк.

— Тогда собирайся, — мрачно буркнул я. – Кое-кому надобно по едалу настучать, как любит выражаться Орик.

— Боевитый ты стал, Тимка. Не к добру это, ох не к добру, — тихо вставил Ник, закидывая мешочек Изабеллы к себе в торбу. – А впрочем, где наша не пропадала. Я даже с Лордом так не веселился, как с тобой.

— Шутки шутками, но это все начинает напрягать.

— Что именно?

— Стоит нам устроиться на ночь, как тут же случается нечто из ряда вон выходящее. То нападение разбойников, то упырей, теперь вот головорезов Грея, который является обычной выдумкой.

— Мы все тут выдумки, Тимка. По большему счету, конечно. Только дети, рожденные от выдумки, более или менее реальные. Как Изабелла и другие.

— А удача? Ты не задумывался, что нам порой невероятно везет?

— Не без этого, — хмыкнул Ник. – Это сказочная страна и жизнь здесь течет по сказочным законам. Ты же знаешь, да и Мортимер тебе наверняка рассказывал.

— Рассказывал. Но все равно как-то необычно это испытывать на себе. Смотри, Посох Проклятой топи нашелся в Яме с ранкором и именно в тот момент, когда оказался нужен.

— Мортимер тебе объяснял, что Посох скрывается от тех, кто хочет вновь собрать армию упырей.

— И откроется тому, у кого другая цель, — воскликнул я. Толстяк кивнул в ответ.

— Ага. Так со многими вещами в этом мире, Тимка. Дураки находят волшебных щук, которые исполняют их желания, женятся на принцессах и заделывают им орущих отпрысков с айкью ниже нуля. Спасают королевства и целые миры, всего лишь найдя то, что нужно, в нужное время, уж пардонь за каламбур.

— А в моем мире это редко встречается. Обычно, дураки так и остаются дураками. А Зло торжествует.

— Это тебя в теологию понесло, бро, — философски заметил Ник, подавая мне меч Нуаду. – Но в целом, ты прав. Здесь все идет по-другому. Не так, как ты привык. И если сможешь понять всю суть магии сказочной страны, то станешь колдуном более могущественным, чем Мортимер. Он-то как раз ее и понял. Логика, даже примитивная и долбоебичная, существует в этом мире, в то время как в вашем мире, ее владение ограничивается высшей математикой. Тут математика и логика дополняют друг друга. Понимаешь или я тебя нахуй запутал?

— Понимаю.

— Вот и славненько, дружище. Пока мы не завершили свой путь, и не достигли цели, наше приключение будет идти по сказочным законам, щедро разбавленным личными хотелками Порядка, отвечающего за этот мир. Как только разберешься с этим, то сразу же идти станет легче, — подмигнул он мне. – Так что. Идем мы Изабеллу вызволять? Она хоть и является моралисткой сраной, но я уже привык к ее закидонам.

— Идем, конечно, — кивнул я, поправляя перевязь меча и думая о том, что мне сказал Ник. – Напомни потом набить бармену морду. Наверняка он сейчас прячется где-нибудь в подвалах.

— Заметано, дружище. Говношар предлагаю оставить, чтобы не тащиться с ним. А ну как проснется и давай шухер наводить в замке Грея, да на гобелены ссать. Ну нахуй.

Спустя час мы с Ником подошли к роскошному замку лорда Грея, хозяина этих земель. Я, давший себе зарок ничему не удивляться, таки удивился, увидев за коваными воротами шикарные спортивные автомобили, стоившие в моем мире баснословных денег. Да и само имение было призвано показать высочайший статус владельца.

Замок был сделан из белого мрамора, настолько белого, что свежевыпавший снег рядом с ним казался серым и грязным. Окна, в отличие от других замков, увиденных мной, были обычными пластиковыми стеклопакетами, словно какой-то сумасшедший дизайнер дал волю своей больной фантазии.

На одной из башен виднелись лопасти небольшого вертолета и там, наверняка, находилась и взлетная площадка, дабы хозяин не марал свои ножки, ступая там, где ходят обычные смертные. Но даже не это пугало больше всего. Все здание было утыкано черными видеокамерами, глазки которых изредка моргали красным, что свидетельствовало о том, что за замком внимательно наблюдают. Как и многочисленные фигуры молчаливых охранников с автоматическим оружием в руках, лениво переговаривающиеся по рациям. Просто так в эту защищенную обитель не попасть, и следовало бы подумать о более незаметном способе проникновения.

Расположившись в ближайших чахлых кустиках, я достал из торбы Ника мешочек Изабеллы и книгу с простейшими заклинаниями, выданную мне колдуном Мортимером. До этого момента мне еще не доводилось колдовать и самое время это исправить. Ник внимательно следил за моими действиями, а потом, махнув рукой, принялся считать птиц, пролетающих в лазурной вышине неба. А я перелистывал страницы в поисках подходящего заклинания, способного помочь нам в спасении Изабеллы.

— «Огненный хлад», «Чуткие руки», «Свеча», — бормотал я, бегло просматривая описания заклинаний. – «Взрыв замков». Ник, это не подойдет?

— Не. Нас тут же заметут. Нужно что-то тихое и незаметное. «Коварный шептун» там или что-то в таком духе. Маги вообще любят витиевато называть заклятия. Вот и угадай, что он имел в виду под словами «Пораженческая ненависть слепого долбоеба».

— Ладно, — хмыкнул я и обрадованно зашипел, найдя, наконец, что-то стоящее. – Вот. «Слабая невидимость».

— Есть такое заклинание, — кивнул толстяк, продолжая считать птиц.

— А что же ты молчал тогда? – гневно буркнул я. – Время-то тикает?

— И утки пукают. Мортимер синхронизацию через жопу сделал. Половина моих знаний еще внутри частицы, что висит на твоей шее. Поэтому я не могу знать все, как раньше. Процесс синхронизации долгий и нужно время, чтобы он завершился успешно. Я и про ранкора вспомнил только тогда, когда ты пояснил. Ладно, что там с заклинанием?

— Нужно две щепотки кориандра, мозжечок гуся, перетертый глаз хамелеона и секундную стрелку от часов, — растеряно прочитал я. – И как разобраться где что лежит? У Изабеллы тут все неподписанное.

— Погодь, Тимка. У нее мешочек тоже волшебный. В него много чего влезает и есть пара практичных функций, — перебил меня толстяк. – Засунь внутрь него руку и произнеси тот ингредиент, что тебе нужен. Если у Изабеллы его нет, то рука останется пустой и будем искать другой вариант.

— Удобно, — я сделал все в точности так, как велел Ник, и с удивлением заметил, как в руке что-то появилось. – Что там дальше?

— Смешать, но не взбалтывать. Посыпать полученной смесью себя и получить легкую невидимость, — ответил мой спутник, на секунду задумавшись. – Синхронизация, Тимка. Не зверей.

— Что значит «Легкая невидимость»? – спросил я, посыпая себя и Ника порошком, а потом ойкнул, когда толстяк исчез. На том месте, где он только что стоял, лишь слабо вибрировал воздух, создавая контур Ника. – Понял. Вопрос снимается.

— Чудесно, блядь. А теперь пошли. Надеюсь, у них не стоят всякие магические арканы, чтобы ловить проходимцев.

— Проверим. А теперь молча вперед.

Ворота удалось миновать довольно легко. Трелей сирены, оповещающей о том, что на территорию вломились чужаки, не последовало, и я счел это добрым знаком. Правда, действовать предполагалось быстро, ибо у заклинания был один существенный минус. Оно действовало ровно пять минут, а за это время следовало бы поскорее проникнуть в замок.

Я, было, свернул в сторону главного входа, но Ник, прошипев проклятья на мою голову, потащил меня за угол, где нашлась неприметная дверца с бронзовой табличкой «Тех. Выход» на ней. Конечно. Защитные арканы наверняка стояли около главного входа, а вот мелкие двери, находившиеся в труднодоступных местах, могли быть без охраны, что давало надежду на счастливое завершение дела. Но дверь оказалась запертой. Времени оставалось все меньше и камеры наверняка зафиксируют нас сразу же, стоит заклинанию перестать действовать. Ник в бессильной злобе вломил кулаком по стене и таким образом активировал скрытый механизм, отпирающий злополучную дверь. Пробормотав хвалу удаче, я юркнул в темный проход и сделал это как раз вовремя. Действие чар закончилось, и передо мной стоял целый Ник, у которого, правда, отсутствовала левая нога и правая рука. Со мной было тоже самое, о чем и сообщил толстяк, пытаясь не заржать. У меня, в отличие от него, не было части головы, и в районе груди зияла дыра. Вид у нас был, что надо. Любого человека напугает до истерики, даже если тот не верит в призраков.

Однако внутри замка тоже было полным-полно охранников и камер видеонаблюдения, которые следили за всеми уголками имения лорда Грея. На наше счастье, камеры изредка поворачивались, что позволяло почти незаметно проскальзывать в слепые зоны и дожидаться, когда следующая камера отвернется в другую сторону.

Несколько раз нас чудом не замечали охранники, но если сначала мы спрятались за тяжелой портьерой и частично невидимая нога Ника не вызвала подозрений у стража, то потом просто повезло наткнуться на слепого идиота, под носом которого прошмыгнули два других идиота. А как нас еще назвать, если вы вознамерились пробраться в святая святых местного лорда и хозяина этих земель.

Лишь на третьем этаже я позволил себе небольшую передышку, предварительно спрятавшись в подсобке уборщика среди многочисленных чистящих средств и швабр с вениками. Ник ехидно прокомментировал выбор укрытия, но в итоге был вынужден заткнуться, когда рядом с дверью в подсобку, чинно прошествовал патруль. Стоило им скрыться за углом, как мы выбрались наружу и отправились на поиски нашей подруги.

— Блядь, — прошептал толстяк, когда я отдавил ему ногу, стоя за очередной портьерой и прячась от охраны. – Шпион из тебя хуевый, Тимофей.

— Зато, я много знаю, — воинственно ответил я, влепив Нику подзатыльник.

— А ну прекращай меня лупить!

— А ты прекращай болтать не по делу.

— Иди ты на хуй. Джеймс Бонд сраный. Сейчас, как въебу тебе!

— Себе въеби, — пропыхтел я, стараясь лягнуть Ника как можно больнее. – Разъебай.

— Тупинамбур долбоебистый однолетний, — не остался в долгу толстяк. – Чего дальше делать будем? Мы уже хуеву тучу комнат осмотрели, а Изабеллы нигде нет.

— Надо в хозяйском крыле пошуровать, — ответил я, все еще морщась и потирая плечо, за которое меня укусил Ник.

— Ты читал книгу?

— Вскользь.

— Ясно. Читал. Ну, хозяйское крыло, значит хозяйское. И завязывай из себя Чарли Бронсона строить. Где нам искать это блядово крыло?

— Наверное, там, — кивнул я, высунувшись из-за портьеры и указывая пальцем на шикарную золотую арку, сверху которой виднелся вензель хозяина.

— Логично, хоть и долбоебично, — съязвил толстяк. – Пошли, пока караул не вернулся.

Кто бы мог подумать, что поднявшись в хозяйское крыло, мы найдем там Изабеллу. Но так оно и было.

Огромную площадь помещения занимали садомазоштучки всех сортов и расцветок. В отдалении, у мозаичного окна, находилась большая доска с наручниками и плетками, а слева от нее стояли позорные тиски, родом из средневековья, когда обвиняемого приковывали к ним и любой из толпы мог запустить в несчастного помидором или свежим дерьмом. Но наше внимание привлекла внимание кожаная кровать, в два раза превышающая допустимые размеры. На этой кровати лежала Изабелла в почти прозрачной ночнушке, прикованная диковинными наручниками к одному из столбов, поддерживающих кровать, а справа от нее занимались постыдным сексом два человека. Подтянутый спортивный мужчина и рыхлая женщина со сметаной кожей и отвисшими до пупка грудями.

— Твою мать. Нахрен, — удивился я и треснул себя по губам, когда понял, что сказал это вслух. Мужчина моментально оторвался от женщины и, спрыгнув с кровати, закрыл ее собой, держа в руках внушительный черный резиновый член. Само достоинство лорда Грея, а это без сомнения был он, вяло болталось между ног.

— Ну пиздец, — буркнул Ник и, резко схватив с ближайшей стены кнут, стеганул им в сторону мужчины, стараясь выбить дилдо. Вместо этого он врезал по достоинству хозяина, и комната утех потонула в разъярённом реве половозрелого самца серебряной гориллы, которому не дали жаркой плоти. – Пиздец. Прости, дружбан. Не хотел. Сильно больно?

— Тимка, спаси меня! – жалобно крикнула Изабелла, извиваясь на кровати. Понятно почему. Женщина, оставшись без внимания любимого, принялась лизать ухо девушки мясистым языком.

— Охрана! – заорал лорд Грей, подпрыгивая на месте и сжимая поврежденную мужскую гордость. – Взять их!

— Бля, бля, бля, — забубнил я, выхватывая меч Нуаду из ножен. Хотя, что мог меч, хоть и легендарный, сделать против огнестрельного оружия, которым обладали охранники.

На раздумья времени не оставалось и я, подбежав к орущему хозяину замка, уклонился от удара черным фаллоимитатором и лупанул Грея по голове мечом плашмя. Глаза известного извращенца закатились, и он рухнул на мраморный пол, сжимая верное оружие в руках. Одной проблемой меньше. Но нарисовалась еще одна.

Пока Ник, кроя площадной бранью всех присутствующих, пытался заблокировать двери, женщина, поднявшись с кровати, выбрала себе новую цель. Меня. Она призывно провела языком по губам, а потом направилась в мою сторону, вульгарно виляя бедрами. Да уж. Отвратнее зрелища в жизни не видел.

— Укуси меня за жопу, темный принц! – взвыла она, экзальтированно вздохнув. – Ороси меня своими соками.

— Да. Отвали. Ты. Нахуй, — пропыхтел я, уворачиваясь от похотливых губ жены лорда Грея, Анастасии. Ее глаза были подернуты той же пленкой, что и у Колобка, когда он, натрескавшись мухоморов, прикатывался на ночлег. – Да ты под кайфом!

— Желание мое сильно, а вкусы специфичны. Овладей мной, о великий овладеватель!

— Тимофей! – вновь крикнула Изабелла и я, покачав головой, повторил трюк с мечом, оставив похотливую женщину без сознания. В двери, меж тем, принялись ломиться. И очень настойчиво. Я понимал, что Ник один не справится, но сейчас следовало освободить нашу подругу, а потом уже думать о проблемах.

— Иду, — хмыкнул я, срывая с шеи лорда Грея тонкую цепочку, на которой висел фигурный ключик, удивительным образом подошедший к наручникам Изабеллы. – Готово.

— Хуево готово, если оно реально готово, — ехидно ответил Ник. – Через пару минут эти уебки ворвутся сюда, а мы стоим над телами их хозяев.

— Там есть дверь, — дрожа, ответила девушка, прижавшись ко мне. Чертыхнувшись, я снял с себя мантию и протянул ее ей. Изабелла благодарно улыбнулась и первой бросилась к низенькой дверце, возле пыточного агрегата из Средних веков.

— Я за, — буркнул толстяк, бросаясь за ней. – Тимка. Советую поторопиться.

Дверь открылась тем же ключом, что освободил Изабеллу. Мы неслись вверх, перепрыгивая через ступени, как настоящие горные козлики. Никто не знал, что ждет нас наверху, но это было всяк лучше разъяренного хозяина, его похотливой бабы и тучи охранников, готовых нашпиговать наши тела свинцом.

Изабелла, первой выскочив на воздух, ойкнула и отскочила в сторону, пропуская Ника. Толстяк повторил возглас девушки, а чуть позже и я присоединился к ним. Перед нами стоял маленький четырехместный вертолет с личным вензелем лорда Грея на борту и удивленный мужчина в летном шлеме, покуривающий сигаретку.

— А ну, блядь, в машину, — рявкнул я, подлетая к мужчине и приставляя к его горлу клинок Нуаду. Меч, изголодавшийся по свежей крови, тут же легонько оцарапал кожу пилота, заставив того поторопиться.

— Тимка, ты уверен? – прокричал Ник, помогая Изабелле забраться внутрь кабины.

— Нет выбора, — ответил я и, дождавшись, когда пилот заберется на свое место, сел на соседнее, по-прежнему, направив меч на мужчину. – Взлетай или я тебе сейчас кровопускание с обрезанием по-масонски сделаю!

— Сейчас, сейчас, — забормотал тот, приводя вертолет в чувство и щелкая рычажками со скоростью пулемета.

— Ай, бля, — охнул Ник, когда дверь, ведущая на площадку, разлетелась вдребезги, выпуская на свежий горный воздух кучу одинаковых людей в черном и голого хозяина с прекраснейшей лиловой шишкой на лбу. Но они опоздали. Вертолет резво взмыл в небо и спустя пару мгновений, полетел в сторону деревни, где мы оставили Колобка. Дерзкий план по спасению Изабеллы из рук полоумных извращенцев, был успешно претворен в жизнь.

Дальнейший путь было решено продолжать в полной осторожности, ибо пилот улетел обратно и был велик риск того, что он вернется с вооруженным до зубов подкреплением, призванным наказать дерзких иноземцев, совершивших акт вандализма в отношении хозяина и его прекрасной, в кавычках, жены.

Поэтому, примерно через пару часов, когда мы углубились в горы и нашли чистую и сухую пещеру, было решено устроить небольшой отдых. Изабелла по-прежнему молчала и задумчиво теребила в руках шнурок от своего мешочка. Я старался не лезть к ней с глупыми предложениями и покуривал сигаретку, сидя у входа в пещеру и рассматривая проплывающие в вышине облака. Ник безжалостно растолкал спящего Колобка и поведал ему феерическую и леденящую кровь историю спасения одной девицы одним могучим артефактом и постоянно мешающимся под ногами человеком из другого мира. Круглый уродец, недовольный тем, что его разбудили, сначала покрыл толстяка отборной руганью, а затем укатился прочь на поиски мухоморов. Я, конечно же, озвучил ему, что шанс найти грибы в занесенных снегом горах чрезвычайно мал, но Колобка это не остановило. Он всегда делал то, что считал нужным, как и все хаотически нейтральные существа сказочного мира.

Чуть позже я убедился в правильности своего решения, найти приют в пещере. Над нашими головами несколько раз пролетал знакомый вертолет, пока не затих после финальной разведки. Наверняка умчался докладывать хозяину о том, что наглецы, оскорбившие его жилище, замерзли и превратились в ледышки. Что же. Нам это было только на руку.

Когда солнце скрылось за горной грядой, ощутимо похолодало и мне, скрепя сердце, пришлось разрешить Нику развести костер в глубине пещеры. Выйдя на воздух, я отошел подальше и проверил, не демаскируют ли блики огня наше укрытие. К счастью, наша пещера по-прежнему оставалась незаметной. Вернувшись, я вновь уселся возле входа, не рискуя оставлять Ника одного на дежурстве. Толстяк показал себя неважным сторожем, а мне очень не хотелось повторения прошлых приключений. Поэтому, закутавшись в волшебную мантию, я сидел и смотрел на морозное небо чужого для меня мира, неспешно наслаждался сигаретами и пил кофе, сваренный ехидным Ником. За этим-то занятием меня и застала Изабелла, присев рядом и прижавшись к плечу.

— Спасибо, Тимофей, — через некоторое время произнесла она, кутаясь в свою мантию.

— За что? – спросил я.

— За то, что нашел меня и вырвал из лап этих… этих… извращенцев, — девушка все также старательно заменяла ругань на более приличные слова, оставаясь верной собственным принципам.

— У меня выбора не было, — улыбнулся я, протягивая ей чашку с кофе. – Я знаю, кто эти люди и на что они способны.

— Они заставляли меня смотреть на их… совокупления. Раз за разом. Представляешь? – взволнованно воскликнула Изабелла. – Это было так… противоестественно и ужасно. Мужчина лизал мизинец той женщины, а она тряслась так сильно, будто ее током било.

— Не удивлен, — хмыкнул я, догадываясь о причинах тряски жены лорда Грея. – Напомни мне на будущее, не брать алкоголь у ненадежных барменов.

— К тебе аналогичная просьба, Тима. И все-таки, спасибо. За то, что помог мне.

— Мы одна команда и друг за друга горой. Сколько раз ты нас выручала своими знаниями? Не счесть. Так что давай замнем тему с благодарностями.

— Хорошо, — порозовев, улыбнулась девушка и, покопавшись в мешочке, с которым не расставалась, достала из него небольшое яркое перышко. Затем она разделила перо на две симметричные половинки и одну из них протянула мне. – В знак моей благодарности другу.

— Спасибо, — кивнул я, бережно прикрепляя перо к мантии. В этом мире все по-другому. И я получил странный знак внимания от девушки, к которой питал симпатии, хоть она об этом даже не догадывалась. – Иди, поспи. Завтра выдвинемся.

— А ты? – спросила она, поднявшись с камня, на котором сидела.

— Посижу немного. Мороз бодрит, да и спать не хочется, — соврал я.

— Хорошо. Доброй ночи, Тима.

— Доброй ночи, Изабелла, — кивнул я и, повернувшись в сторону Ника, доказывающего Колобку какую-то странную теорему, громко крикнул. – Укладывайтесь спать. Я посторожу.

— А я не хочу спать, — буркнул толстяк, расстилая покрывало рядом с костром.

— А тебя никто не спрашивает, — съязвил я на правах лидера группы. Ник, было, побурчал о том, что всякие попаданцы борзеть начинают и с артефактами темных не считаются, а потом ровно засопел. Я удивленно переглянулся с Изабеллой. Сомнений не было. Ник спал праведным сном младенца и сладко чмокал губами во сне.

Утром я всех разбудил и заставил любоваться на свою опухшую физиономию, которая не привыкла к ночному бодрствованию под завывание волков. Ник, даже не удивившийся тому факту, что всю ночь сопел словно суслик в своей норе, и сваливший все на синхронизацию частицы с телом, сварил кофе и поджарил хлеб на вновь разведенном костре. Изабелла, покопавшись в мешочке, достала горсть порошка, который незамедлительно отправился в мою чашку и придал мне шикарный заряд бодрости и сил. Колобок снова укатился на поиски любимых им мухоморов и таки нашел парочку сморщенных и замороженных недомерков, которые с наслаждением рассасывал, как фруктовый лед. А потом, затушив костер, наша компания выдвинулась в путь, к видневшимся отчетливо на горизонте Опаловым горам. Где-то там хранился Глаз Арга и Роза Ветров – два ингредиента, что были нам жизненно необходимы.

— Ветер усиливается, — прокричал я, идя впереди всех и используя меч в качестве альпенштока.

— Да ладно? – сварливо ответил идущий за Изабеллой Ник. — А я думал, что это теплый ветерок и где-то зреют кокосы с бананами.

— Не смешно. Ветер крепчает с каждым шагом. Будто нас пытаются остановить.

— Это же цверги. Хули ты от них ждал? Радушия, пачки папирос и каравай румяного хлеба? Они анально отгородились от мира, а мир отвечает им взаимностью. Помню, как Лорд к ним ходил за какой-то волшебной вещью. Чуть пердак себе не заморозил, пока добрался. Ух он зол был. Чуть не уебал главному карлу по сопатке, благо, что добряк внутри. Примерно через полчаса полегчает. Это защитный аркан. Изабелла, объясни нашему лидеру, что он балбес, а то у меня ебало замерзло.

— Он прав, — крикнула девушка. – Стандартный пассивный защитный аркан второго погодного класса «Морозный ветер в лицо».

— А пятого класса? – ехидно спросил я.

— «Ледяные гвозди», — не оценив сарказма, ответила Изабелла. – Поверь. Они были бы куда хуже.

— Охотно верю. Защитный аркан действует на ограниченной территории?

— Чаще всего. Мортимер умеет создавать арканы без привязки к топологическим точкам, но это уже из высшей магии.

— Ты тоже так можешь?

— Нет. Я только учусь, — улыбнулась девушка. Я обернулся и, посмотрев на нее, вновь восхитился красотой Изабеллы. Её щеки разрумянились от мороза, а глаза блестели так ярко, что можно было бы ослепнуть. Она, заметив мой пристальный взгляд, моментально смутилась. – Что такое?

— Ничего, — быстро поправился я. – Задумался просто. О, ветер стихает.

— Подходим к границам карловых земель, да будут они жареное пингвинье говно жрать, уебки карликовые, — пропыхтел Ник, который, как и всякий толстяк, презрительно относился к любым физическим нагрузкам. – Дайте мне яду, мне надоела эта жизнь.

— Охотно исполню, дружище, — радостно осклабился я, подходя к толстяку и занося над ним меч. Ник коротко взвизгнул и, подскочив на пару дюймов, бросился бежать вперед, к темнеющей вдали пещере, возле которой горели два смоляных факела, и виднелся покосившийся указатель, выполненный в виде стрелки.

Подойдя ближе, я прикрыл глаза от слепящего солнца, появившегося вместо свинцовых туч, и прочитал удивительную надпись, выполненную на потрескавшемся дереве. «Валите нах!» — значилось там, а стрелка была повернута к пути, откуда мы только что пришли. Хмыкнув, я дождался Изабеллу и указал ей на странную надпись. Девушка фыркнула, как делала всегда, стоило Нику или Колобку начать крыть всё и всех матом, а потом направилась к пещере, возле которой прыгал Ник, привлекая наше внимание. Вздохнув, я пошел за ней следом.

— Бля, вы только зацените, — воскликнул он, когда мы приблизились к нему и обратили внимание на лежащий возле входа скелет. Все бы ничего, но в тазу скелета торчал брусок золотого цвета. Как раз там, где находится задница. – Я же говорил, что цверги ебанутые. Вот и какому-то бедолаге в пердак запихали кило чистого золота. Может возьмем? Чего добру пропадать.

— Не советую, — тихо ответила ему Изабелла, опустившись на корточки и внимательно осматривая находку. – Он заколдован.

— В смысле? – удивился Ник. – Получается, что этому чуваку никто не пихал в жопу золото?

— Пихал, — невесело усмехнулась девушка. – Он сам себе его туда и запихал.

— Ох, бля. Коварные недомерки, — возмутился толстяк, показывая темной пещере неприличные жесты.

— Скорее всего, слиток – это очередная ловушка, — заметил я. – Стоит к нему прикоснуться, как проклятие начинает действовать. Защита от нежелательных гостей.

— Верно, — кивнула Изабелла. – Я бы с радостью изучила его повнимательнее, но здесь холодно, да и цель у нас другая.

— Перед тем, как мы туда войдем, — предупредил я, отвесив Нику щелбан, чтобы привлечь внимание. – Не трогайте ничего без спросу. Если уж здесь такая ловушка, то я боюсь представить, что там внутри. Второе. Колобка не выпускать.

— А мне норм тут. Ваще похуй, — раздался из мешка глухой голос уродца. – Зеркало мне мухоморов нашло по пути, так шо мне вылезать вообще необязательно. Буду нужен, орите.

— Вот и славно, — хмыкнул я. – Тогда вперед. Помните, за чем мы сюда пришли.

Стоило войти в пещеру, как в лицо сразу же ударил поток горячего и даже жаркого воздуха. Чуть подумав, я снял мантию и остался в одной майке, весьма пожеванной и потерявшей былой вид. Изабелла, посмотрев на меня, последовала примеру и, бережно скрутив мантии, убрала их в бездонный мешочек.

Дальнейший путь, как это часто бывает, проходил в полном молчании. Может, виноват был скелет возле входа или явное нежелание обитателей пещеры контактировать с чужаками, но даже неугомонный Ник предпочитал молчать в тряпочку, изредка матерясь, если спотыкался о чьи-то кости, без сомнений тоже брошенные здесь ради предостережения случайным путникам.

Частенько нам попадались узкие темные лазы, которые неизвестно куда вели, а проверять это желающих не было. Лишь Изабелла, хмурясь, старательно выводила карту в своем блокноте. Я мысленно выругался и послал себя на три веселых буквы за то, что мне в голову не пришла мысль о такой очевидной ловушке, как обратный путь. Поди, вот разбери, куда тут идти, когда все убранство длинного коридора составляют факелы, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга. Но мое негодование не продлилось долго. Впереди появилось красное свечение и далекие звуки, больше похожие на песню, изредка прерываемую глухими ударами металла по металлу. Изабелла почти прижалась ко мне слева, а Ник справа, чуть не вцепившись в руку пальцами. Да уж. Видимо страх чувствуют даже волшебные артефакты, относятся они к темным или светлым. Спустя несколько десятком минут тоннель резко закончился и мы очутились в обширной пещере, залитой ярким светом факелов. Присвистнув, я задрал голову и уставился на далекие своды, еле видимые в вышине. Но нетерпеливое покашливание Изабеллы, вернуло меня в реальность и правильно сделало.

Рядом с нами стоял смешной и забавный бородатый гном в зеленых шортах, с нарисованным на одной штанине грибочком. Темные глаза существа были несколько далеко от мясистого носа, что придавало гному тот самый очаровательный и даже нахальный вид, а широкая и паскудная ухмылка с желтыми неровными зубами и торчащим языком, довершала великолепную картину. Он шумно втянул воздух и, хрюкнув, плюнул тягучей желтой слюной прямо в Ника, который не ждал от вероломного гнома такого коварства и, забыв про мой наказ, схватил с ближайшего стола молоточек и помчался за улюлюкающим коротышкой. Я лишь покачал головой и, подхватив с пола оброненный толстяком мешок с Колобком, бросился следом, держа попутно Изабеллу за руку. Девушка отчаянно краснела, но продолжала держаться за меня, словно за спасательный круг.

Пропетляв среди многочисленных столов с инструментом и диковинными механизмами, мы выбежали в центр пещеры, откуда раздавалась музыка. Ник был там и, что не прибавляло оптимизма, он был связан весьма ловко и умело, а вокруг него водили хоровод похожие на первого коротышки, распевая во всю глотку знакомую мне песню.

— «Человеки ожидают свет.

Страха нет. Страха в них нет.

Тьма в тот свет тотчас придет,

И весь мир начнет отчёт.

Раз! Пиздой накрылось солнце!

Два! Не светит нихуя в оконце!

Три! Небесный свет уходит вдаль!

Четыре! Всех человеков ждет печаль!

Спалит всех солнце своим светом,

Словно жаркое ядро кометы.

Взмывает пламя внутри меня!

И сожжет всех столб огня!

Раз! Пиздой накрылось солнце!

Два! Не светит нихуя в оконце!

Три! И блещет сердце тягучей тьмой,

Четыре! Она всех уведет за собой!».

— Rammstein, — удивился я, забыв и про клинок Нуаду, и про Ника, который костерил гномов так, что ему запросто бы обзавидовался даже знаток великого и могучего.

— Что? – переспросила Изабелла, категорически отказываясь отпустить мою руку.

— Rammstein, говорю. Группа из моего мира. Гномы немного изменили текст, но это не столь важно.

— Как тот бард Бибер?

— Почти. Только Rammstein многие любят, а Бибера не очень, — кивнул я. – Сказочная страна не перестает меня удивлять. Они вроде не опасны. Может мне удастся раскидать всех и освободить Ника.

— Не вздумай. Цверги коварны. Не зря они самого Локи несколько раз облапошивали.

— Локи? Аса?

— Да. А уж он куда хитрей всех известных мне существ. Нам надо действовать осторожно, — ответила девушка и ойкнула, когда гномы замолчали и повернулись в нашу сторону, безмолвно сверкая темными глазами. – Привет.

— Девка, — неуверенно протянул один из них, коротышка в розовых шортах, на которых, в отличие от первого, был нарисован желтый круг. Остальные гномы тут же загалдели и даже подошли ближе.

— Девка, бля. Шикардосная. Сиськи клевые. Бронелифчик заебеним? А ну как стрела попадет и сосок ей отхуярит?

— Тима, это мне не снится? – жалобно спросила Изабелла, делая шаг назад, ибо гномы постепенно наступали, совершенно не смущаясь кого бы то ни было.

— Тогда это странный сон, — буркнул я, осторожно вынимая меч из ножен. – Эй, парни. Угомонитесь. А это что?

— Где? – отвлекся один из них и, посмотрев в указанном мной направлении, хмыкнул. – Меч, дрищара.

— Это я-то дрищ? – обиделся я. Гном кивнул в ответ.

— Ага. Ты, бля, мечей никогда не видел? Пацаны, тут человеки меч никогда не видели.

— Ёбу дали? Пидоры? Вафлить всех! – загомонили другие гномы, отходя от девушки и обступая меня. – Дрищ. Дрищу тож бронелифчик нужен. Чашечки только маленькие сделаем. У него грудь впуклая. Зацени, пацан.

— Уверены? – спросил я, когда один из коротышек протянул мне гигантский двуручный меч, привлекший мое внимание. Гном кивнул, и я бережно взял оружие в правую руку.

— Ну как? Заценил? Охуенный же?

— Тихо! Давайте по одному.

— Не. Мы так не можем. А ты смотри давай. Нажми кнопку, — я послушно нажал на небольшую круглую кнопку, аккурат под крестовиной. По лезвию меча моментально пробежала странная волна, а затем оно вспыхнуло и загорелось.

— Огненный меч?

— Круто, пацан? Сурт заказал. О, о! – перебил всех еще один коротышка, в синих шортах. – Щелкни пальцем по яблоку. Бля буду, это заебись.

— Здесь? – переспросил я и, прикоснувшись к рукояти, охнул, когда из крестовины выскочил бронзовый член, длиной в пару дюймов. – И зачем он?

— Мы встроили в меч хуище, чтобы Сурт, когда воткнет меч в жопу Одина, хуище выебал аса. Ахахаха! – заржали гномы, а гном, которого мы встретили первым, уже тащил мне грозный моргенштерн, увенчанный острыми, как бритва шипами. – Зацени, пацан. Залупная дубина!

— Чего?

— Залупная дубина, — повторил гном, протягивая оружие мне. Хмыкнув, я увидел, что моргенштерн и впрямь похож на детородный орган, принадлежащий среднестатистическому великану. А гном, не смущаясь, продолжал перечислять технические характеристики удивительного оружия. – Стосантиметровая елда, высококачественная сталь, даж дырка есть, откуда маслом раскаленным плеваться можно. Залупная дубина. Во!

— Шикарно, — усмехнулся я, нажимая кнопку и наблюдая за тем, как из верхней точки дубины хлещет кипящее масло. Гномы, увидев радость на моем лице, тут же засуетились и бросились в разные стороны, чтобы через несколько мгновений притащить мне еще больше разного оружия и доспехов. Правда у них была одна отличающаяся деталь. Каждое изделие странных коротышек, так или иначе, относилось к половым органам. Заметив, что гномы поглощены мной, я подмигнул Изабелле и кивнул в сторону Ника, который по-прежнему был привязан к столбу. Девушка хитро улыбнулась и, дождавшись, пока все гномы отвернутся, направилась вызволять нашего друга. А мне только и оставалось, что слушать восторженные вопли коротышек, нашедших себе ценителя их трудов.

— Пацан, пацан, — я опустил взгляд вниз и улыбнулся гному в красных шортах, который протягивал мне трусы. Правда, сделанные из металла и обладающие внушительным гульфиком. – Зацени, пацан. Жоподральные портки. Сам сделал.

— И в чем их фишка? – спросил я. Гном усмехнулся и, нажав на скрытую кнопку, уставился на мое лицо в ожидании положительных эмоций. Эмоции, и впрямь, были положительными. Где еще увидишь то, как из гульфика появляется тридцатисантиметровый член из чистого золота, – Обалдеть. И зачем такие трусы нужны?

— Пацан, бля. Прикинь, у какого-нить короля хуй не стоит. Покупает он эти трусы и может хоть всю ночь королеву пердолить! Охуенно?

— Ага.

— Тут, бля, есть колдунство для человеков. Типа хуй натуральный, прикинь. Все чувствуешь пока ебешь кого-нить. Охуенно?

— Хорошая замена виагре, — улыбнулся я, отдавая бронетрусы гному. – Ты молодец.

— Пацаны, пацаны, — покраснел от смущения гном. – Человек-то нормальный. Не выебывается, как прочие. Давайте ему пиваса нальем и сосисок пожарим?

— Давай. А хули он сам не может? Лучше пусть мои мечи посмотрит. Там в одном три хуища на выбор. Для драконьей пилотки, человековской и эльфийской.

— Днищные эльфы. Нахуй их. Ты еблан? – загалдели гномы. – Переделай. В пизду эльфов!

— Лады, пацаны, — грустно ответил изобретатель меча с тремя членами, мягко отстраняя кулаки коллег от своего мясистого носа. А я, пользуясь моментом, отошел назад, к своим друзьям, которые махали мне из-за колонны, привлекая внимание.

— Психи карликовые, — мрачно констатировал Ник, массируя запястья. – До сих пор руки болят от их злоебучих веревок. Что дальше делать будем, товарищ командир.

— Кто-то должен будет их отвлекать, а остальные займутся поисками артефактов, — хмыкнул я и повернулся в сторону Изабеллы, которая настойчиво стучала по моей спине. – Да?

— Они все слышали, — кисло ответила девушка, указав пальцем на хмурых гномов, которые внимательно за нами наблюдали, держа в руках свое жутковатое оружие.

— Пацан, бля, — рек один из коротышек, обладавший чуть более высоким ростом, чем его соплеменники. – Мы думали, что ты нормальный человек, а ты днище. Либо и хуи эльфам сосешь?

— Ничего подобного. Мы с друзьями пришли к вам за помощью. Кто же знал, что свартальвы такие умелые мастера. Тут и всей жизни не хватит, чтобы насладиться вашим искусством, — ответил я, стараясь влить в свои речи как можно больше меда.

— Пацан дело говорит. Бля буду, Модсогнир.

— Цыть, Нордри, — рявкнул старший, в котором я признал первого гнома из скандинавской мифологии. Чудные дела творятся в сказочной стране. – И как оно тебе? Искусство наше.

— Шикарно, — честно ответил я. – Богатая фантазия у вас, парни, раз вы делаете такие замечательные вещи. Особенно меня залупная дубина восхитила. Уникальное сочетание череподробящего оружия ближнего боя и портативного огнемета. Вы бы еще зажигалку приделали под дыркой. Тогда масло будет воспламеняться, и нести хаос врагам.

— Точняк, пацан. Метко пизданул, бля буду, — одобрительно поцокал языком коротышка в зеленом. – Внесем правки в чертежи и заебеним отменную елдятину.

— Они всегда так разговаривают? – поморщилась Изабелла, обращаясь к Нику. Толстяк кивнул.

— Известные сквернословы и почитатели фаллического культа. Хуи, короче, любят. Но, справедливости ради, их изделия реально очень качественные, хоть и не часто находят покупателей.

— Цыть, Сурдри, — вновь рявкнул старший, но гнома в зеленом это не остановило.

— Хули цыть, па? Пацан, бля, дело лопочет. Человеки сто лет к нам в гости не хаживали. А тут ажно почитатели, ептыть.

— Чего вам надо, человеки? – грозно спросил тот, кого звали Модсогниром. – Пакости против нас затеяли? Вижу я ваши мысли. Пезднуть хотите чего-то? Глаз Арга вам нужен и Роза Ветров? Ахахаха! Пезднуть не получится.

— Нет. Попросить, — мягко ответил я. – Дело в том, что перед вами настоящий человек из другого мира.

— Хуйня, пацан. Чем докажешь? На кол их! Хуищем поразить, – загалдели было гномы, но старший поднял руку и они моментально умолкли.

— Вижу. Выглядишь ты по-другому и говоришь по-другому. Так, чё вам надо, собаки?

— Сам ты собака, хуеплет карликовый, — взорвался Ник, который крайне трепетно относился к оскорблениям. – Мелкий, блядь, а пафоса, как у императорского чистельщика сортиров!

— О! – удивились гномы. – Пацан по-нашенски лопочет, па. Бля, буду.

— Цыть!

— Хуить! – не смутился толстяк. – К ним, блядь, гости пришли, а они их заебать пытаются мечами своими хуиными. Правильно про вас говорят.

— И чё про нас говорят? – тихо спросил Модсогнир.

— Мол, вы в жопы долбитесь, и баб у вас нет. Оттого и все изделия с хуями.

— Пиздеж, — нестройно ответили коротышки.

— Вот отдайте нам требуемое, отпустите нас и мы расскажем, что и как, — закончил Ник, разведя руки в стороны.

— Эт дело сложное. Обсудить надыть, — веско заметил старший и, подозвав остальных гномов, принялся о чем-то с ними шушукаться. До нас изредка доносились их ругательства и предложения опробовать на гостях, что-нибудь из эротического арсенала, пока старший гном не влепил особо ретивому отпрыску подзатыльник и вновь не повернулся к нам. – Короче. Отпустим вас и дадим чего вам надо там. Токмо после соревнования. За такую награду должно посоревноваться нам.

— Соревнования? – удивился я. – И в чем соревноваться будем?

— Оружие делать, ёба. Замутите чего-нить шикарного, чтобы нас поразить и пиздуйте налево, покуда не упретесь в свою цель.

— Ничего не поняла, — фыркнула девушка, у которой уже уши сложились трубочкой из-за ругани гномов.

— Тут и понимать не надо. Пекинесы хотят, чтобы мы с ними посоревновались в изготовлении оружия. Чем круче, тем лучше. Сделаем, что-то такое, что будет лучше их изделия, значит, получим ингредиенты и свободу, — буркнул Ник.

— Так оружие долго делать, — встрял я. – Кто из вас владеет навыками кузнеца?

— Никто, — хмыкнула Изабелла и удивленно уставилась на мое ошарашенное лицо. – Чего?

— Погодите, — осенила меня шальная мысль. Я повернулся к старшему гному и кивнул. – Мы согласны с вами посостязаться. Сделаем оружие. За полчаса.

— Не пиздишь ли ты часом, пацан? – хохотнул Модсогнир. – Оружие так не делается. А хотя. Сам виноват будешь. Нам как раз модели для бронелифчиков нужны. Твоя баба сгодится.

— Вот еще, — вспыхнула Изабелла, прячась за мной. – Обойдетесь. Вы… злобные коротышки, пожирающие грязь.

— Не поймем. Эт вона так ругается? – забубнили гномы. – Мудрено пиздит, девка. Ой, мудрено.

— Цыть, — перебил их старший и махнул рукой в сторону одной печи, темнеющей вдалеке. – Вона ваш стол. Чешите и делайте оружие. Время – полчаса. Потом сравниваем. Победит лучший.

— Договорились, — я крепко пожал руку коротышки, принимая пари, и, позвав друзей с собой, направился в указанное место. План у меня был простым и дерзким.

Подойдя к столу, я собрал друзей рядом и заговорщицки поведал им свой план. Ник, конечно же, покрутил пальцем у виска, а Изабелла недоверчиво пожала плечами, но выбора у нас не было. Я надеялся на то, что гномы мало что успеют сделать за полчаса времени и наше оружие сможет их поразить. Это же сказочный мир и здесь есть место удаче, как я замечал ранее.

Вся суть моего плана была необычайно проста. Гномы не знали, что у нас в мешке спит Колобок, и при должном красноречии их можно убедить в том, что наш круглый друг, является самым настоящим оружием. Экспериментальным и сверхсекретным. Для этого надо было попросту утыкать Колобка разнообразными колющими и режущими предметами, благо, что гвоздей и поломанных лезвий на столе было пруд пруди.

Ник, разбудив уродца, вкратце поведал ему мой план, сделав в конце акцент на моей тупости и разгильдяйстве. На удивление, Колобок согласился и даже заверил всех, что в него можно втыкать все, что заблагорассудится, включая гвозди и лезвия, ибо боли он не чувствует совсем. А виной всему мухоморы, которые напрочь отбили у Колобка большинство чувств.

Переглянувшись с друзьями, я принялся за работу, изредка прося Изабеллу или Ника помочь мне. Гномы, в другом конце пещеры, радостно гомонили и стучали молотками по наковальне и всячески поносили нас. На их беду, язык у Ника оказался тоже неплохо подвешен, и гномы, через какое-то время заткнулись, ибо площадная брань толстяка с легкостью находила болевые точки коротышек и жалила их в самое сердце. И вот, спустя полчаса, в пещере раздался протяжный гулкий звон, свидетельствующий о том, что время, выделенное для создания оружия, закончилось и участникам следовало бы его поскорее продемонстрировать, дабы выявить победителя. Колобок был вновь спрятан в мешок и ждал своего звездного часа. На правах хозяев, гномы начали первыми.

— Драупнир, Ингви. Тащите нашу приблуду, — осклабился старший гном, кивнув двум другим, в малиновых и синих шортах. Те не заставили себя долго ждать и, корячась, вытащили на всеобщее обозрение здоровенный меч, длиной в пару метров. Модсогнир довольно усмехнулся и бережно провел грубыми пальцами по сияющему лезвию. – Вот. Наша детка. Влагалоразрыватель!

— Да, да, бля! Влагало. Влагало. Влагалоразрыватель! – заорали остальные гномы, подпрыгивая на месте и гогоча так сильно, что казалось, будто в пещере спрятано стадо гусей.

— И всего-то? – фыркнул Ник, рассматривая оружие. – Обычный меч. Разве что вы крестовину опять в форме хуев сделали, а рукоять на пизду похожа. О, волосики даже есть.

— Не все, — хохотнул старший и дал знак Сурдри. Тот подбежал к отцу и, кивнув, дотронулся до рукояти, активируя одному ему известные кнопки и рычажки. Меч завибрировал и засиял ярким золотым светом.

— Чистое золото, бля. Пять вылетающих хуев из крестовины и поражающие глазницы врага. Дизельный двигатель, приводящий в движение лезвие. А яблоком можно трахать баб. Ахахаха! Шипы в рукояти. Если к мечу прикасается враг, они моментально пронзают его руку и загибаются концами, причиняя жуткую боль. Выкуси, дрищара!

— Ладно, — улыбнулся я и повернулся к толстяку. – Ник. Продемонстрируй уважаемым свартальвам наше оружие.

— Говношар «Поработитель Один», — громко рявкнул Ник, распахивая мешок и выпуская на волю Колобка, сплошь утыканного лезвиями и ржавыми гвоздями. Гномы, обступив уродца, загалдели, споря и рассуждая о достоинствах и недостатках. Даже сам Модсогнир удивленно покачал головой, явно поражаясь тому, что увидел.

— Гомункул залупа, — с видом знатока буркнул Ингви. – Из тела произрастают шипы. И все? Вы его даже не оживили.

— Не скажи, — недобро хмыкнул я и, набрав в грудь воздуха, выкрикнул. – Колобок, жги!

— Так точно, босс, — моментально откликнулся уродец, открывая глаза и обводя гномов ехидным взглядом. Те испуганно отскочили в сторонку и принялись бубнить, загибая толстые пальцы.

— Гомункул разумный, подчиняющийся приказам. В виде залупы, но без нефритового стержня. Напильник мне в сраку, он еще и воняет. Поражающий фактор, — тем временем, Колобок сделал пару кругов вокруг коротышек, воинственно потрясая шипами и звеня так, будто в него напихали горсть колокольчиков.

— Наше оружие круче, — довольно ответила Изабелла, уперев руки в бока. Старший гном злобно на нее зыркнул и дал знак своим сыновьям, которые схватили оружие со столов и направили его на нас.

— Хуй вам. Ахахаха! – заржал он. – Глаз Арга и Роза Ветров останутся у нас, а вы уходить отсюда. Немедленно.

— Неправильные ты слова говоришь, гном, — ехидно ответил ему Ник. – Ты пожал руку, принимая условия пари. Наше оружие лучше вашего дилдо-меча. Стало быть, идешь ты нахуй, а твои дружки пусть пиздуют перед тобой.

— Неплохо загнул, — одобрительно буркнул я, подняв большой палец. – Даже такие хитрованы, как свартальвы, не смеют жульничать в том, что касается честного спора. Держи слово, Модсогнир, или Порядок покарает тебя.

— Клив-Солаш, — хрипло буркнул гном, увидев, как я достаю из ножен свой меч. – Клинок Света.

— О! – протянули гномы, благоговейно взирая на легендарное оружие. – Красота, бля. Надо ему хуи в рукоять встроить.

— Это мой меч и я решаю, что туда встраивать, а что нет. Держи свое слово, король свартальвов, — важно произнес я древнюю формулу. – Или Порядок покарает тебя. Ты знаешь, что будет, если я произнесу эту фразу третий раз?

— Знаю, — недобро ответил гном и, дав знак, Нордри, отошел в сторону. Коротышка в сером умчался в глубь пещеры, а потом вернулся, таща в руках маленький сундучок, на котором темнели руны и ярко светился замочек. – Они ваши.

— Проверим, — хмыкнул Ник. – Знаю я вас, полудурки мелкие. Засунете гондоны использованные, а нам потом маяться, доказывая, что вы нас наебали. Все здесь, Тимка. Глаз настоящий, хоть и жуткий, а цветок цел. Даже увядать еще не начал.

— Вижу, — кивнул я, рассматривая лежащее в сундучке око Прациклопа, размером с небольшой арбуз, и дивную розу, лепестки которой слабо колыхались, несмотря на то, что ветра в пещере не было. От цветка шел сладковатый аромат, затмевающий собой даже запахи кузни и вонь от немытых тел гномов. Я закрыл сундук и протянул его Изабелле, которая тут же спрятала ценности в свой мешочек. – На сем разрешите откланяться.

— Иди, человек, — мрачно ответил король черных гномов. – И забудь дорогу в Опаловые горы. Тебе тут официально не рады.

— Это мне решать, — с вызовом ответил я, рассекая клинком Нуаду воздух. – Не думаю, что ты или твоя семейка решится меня остановить.

— Посмотрим, посмотрим, — пробубнил Модсогнир, уходя вглубь пещеры. За ним потянулись и другие гномы, оставив нас в одиночестве.

— Пойдем-ка отсюда, пока карлы чего-нибудь не выкинули, — встревоженно попросила Изабелла, взяв меня за руку. Я улыбнулся и кивнул, а затем, дав знак Колобку, пошел вперед к выходу, заботливо подсвеченному светом факелов. Еще два ингредиента найдены. Остался один и Кольцо будет готово.

А я смущенно топал по дороге, оставшись с Изабеллой наедине. Однако девушка ничего не замечала, предпочитая собирать дикие травы, постепенно появлявшиеся на обочине, или же уходила далеко вперед, чтобы потом вернуться в кучкой странных камней в ладонях. Стоит ли говорить о том, что все найденное ей, тут же отправлялось в мешочек. Изабелла была ученым и не могла оставить без внимания новые образцы и виды, бережно складывая все про запас и лелея мечту хоть когда-нибудь каталогизировать найденные сокровища.

Мы благоразумно решили не светиться в деревеньке, хоть во мне еще горел огонь мщения к одному бармену, продавшему девушку хозяину этих земель, и поэтому было решено остановиться на привал в той самой пещере, где мы прятались от погони лорда Грея.

Ник с Колобком отправились на поиски дров для поддержания будущего костра, а я этим самым костром и занялся. Через пять минут пламя весело плясало в круге из камней и я, довольный результатом, разрешил себе сигаретку, пока не увидел Изабеллу, сидящую возле входа и что-то записывающую в свой блокнотик.

— Что делаешь? – поинтересовался я, подходя ближе. Девушка покраснела и тут же захлопнула блокнот. Впрочем, мне хватило мгновения, чтобы увидеть в нем свое имя. – Прости. Не хотел тревожить.

— Ничего. Просто напугалась, — улыбнулась она. – Когда я поглощена записями или чтением, то ничего не вижу и не слышу.

— У меня также. Только я читать люблю. В моем мире сейчас мало кто читает. Большинство предпочитают смотреть фильмы по книгам или слушать аудиоверсии. Им не понять, что самая прелесть в том, чтобы самостоятельно складывать слова или перечитывать понравившиеся моменты.

— Ты хочешь вернуться домой, да?

— Честно говоря, я уже не так уверен, — кисло буркнул я, присаживаясь на камень рядом с ней. – Ваш мир, он, как бы это правильно сказать, затягивает что ли. Привыкаешь к существам, которые тебе встречаются, к климату, еде и прочему. Но ты права. Там мой дом. Друзья, семья, близкие.

— А у тебя есть дама сердца? – краснея, спросила Изабелла, теребя пальцами край своей мантии.

— Дама сердца? – переспросил я. – А, ты видимо про отношения говоришь. Нет, у меня никого нет.

— Почему? Ты любишь мужчин?

— Упаси Господь, Изабелла! Неужели я похож на парафина?

— На кого?

— Эм. Гомосексуалиста. Любителя мужчин, — объяснил я.

— Нет. Странно просто, что у тебя нет дамы сердца. В нашем мире, если у тебя нет дамы сердца, значит, ты дал какой-то обет и пока не выполнишь его, не смеешь думать о чем-то другом. Или же маги. У них тоже чаще всего нет дам. Их волнуют куда более сложные вещи. Как Мортимер, к примеру. Магия – его жизнь.

— Да. У Мортимера тоже нет дамы сердца, — хмыкнул я, думая о том, что рассказал мне когда-то колдун. – В моем мире все по-другому. Девушки свободны в своих желаниях и выбирают себе достойных. А я обычный студент, у которого нет даже собственной крыши над головой.

— Бродяга.

— Что?

— Мы зовем таких бродягами. Как Арагорн, король Гондора и Арнора. Ты же в курсе, что выдуманные вами личности, обречены на постоянное перерождение?

— Да, Мортимер рассказывал об этом.

— Вот с Арагорном так постоянно. Со времен Последней Войны за Кольцо Всевластья прошло уже двести лет. Арагорн стар и скоро цикл начнется по-новому.

— Я не бродяга, Изабелла. Я снимаю квартиру. Эм, крышу над головой. Но она мне не принадлежит, и когда-нибудь я отправляюсь на поиски другого жилья. Понимаешь?

— Да.

— А девушкам из моего мира нужны успешные парни. Аналог ваших рыцарей и принцев.

— Ой, тут тоже каждая дева мечтает о принце на белом Пегасе, — рассмеялась Изабелла. – В этом наши миры похожи. Только в нашем любовь на первом месте. Моя подруга вышла замуж за бродягу и уехала на западный континент. И ничего. Счастлива. Рожает ему деток, пока он наемником служит, и любит его.

— Сказки. Они такие, да, — кивнул я, рассматривая закатное небо. – Но, если смотреть правде в глаза, я не так интересен для девушек. Они ценят внешность, а ум в последнюю очередь.

— А что не так с твоей внешностью? – удивилась Изабелла. – Ты не уродлив, у тебя чистая кожа. Даже слишком чистая. Наверное, поэтому я подумала, что ты мужчин любишь.

— Сейчас она не очень чистая, — хмыкнул я, потерев куцую бородку.

— В пути так всегда. Потом находишь баню, смываешь с себя грязь и живешь до следующего похода, — ответила девушка.

— Почти, как у нас. Работа. Утром идешь работать, а вечером купаешься, смывая грязь и негатив.

— Хорошая аналогия, Тима.

— Спасибо.

— Не за что. Но ты так и не ответил, что не так с твоей внешностью.

— Я маленького роста, — покраснев, буркнул я.

— Ничего подобного!

— Не знаю почему, но здесь я явно выше, чем в реальном мире. Может, сказывается воздух или пребывание, но это факт. Мой рост метр семьдесят. И фамилия идеально мне подходит.

— А какая у тебя фамилия?

— Кляйн.

— И правда, — рассмеялась Изабелла. – Подходит.

— Не представляешь насколько. Да и стеснительность виновата. После нескольких безуспешных попыток понимаешь, что ловить тебе на этом поле нечего, — улыбнулся я, а затем расхохотался, чем вызвал удивление Изабеллы. – Прости. Хороший я такой парень. Сижу и плачусь о своей жизни. Ладно. Глупости все это. Я привык жить со своим ростом, и он мне не мешает. А знаешь, что самое забавное?

— Что?

— Мой двоюродный брат является моей полной противоположностью, хотя многие говорят, что мы похожи.

— Это так?

— Насчет схожести не могу судить, но отличия кардинальны. Он задиристый, любит ругаться и во владении матерной бранью запросто уделает даже Ника с его языком без костей, — улыбнулся я. – Когда я учился, он вовсю флиртовал с девушками, дрался, скандалил и вообще вел весьма скользкий образ жизни. Наши матери, которые друг другу приходятся сестрами, тоже непохожи, как и мы с братом. Но, тем не менее, родня. Еще с детства стало понятно, кто и кем будет. Я постоянно за книжками пропадал, а Степка, так брата зовут, вечно носился с друзьями во дворе. То петарду в подъезд бросит. То нос кому-нибудь разобьет. Я ему даже втайне завидовал и удивлялся, как ему удается так весело жить. А потом понял, что он просто без тормозов. В этом есть своя прелесть. Он подсадил меня на тяжелую музыку. Вроде той, что играла на площади в столице.

— Ага. Children of Batman.

— Они самые. А потом мы разделились. Степка часто с друзьями пропадал, алкоголем баловался, его частенько, эм, рыцари-стражи забирали. Посадят в клетку, а потом, через пятнадцать суток, выпустят. И по новой. Я же учиться пошел, да и жизнь у меня была скучная. Вот Степка в нее и врывался порой, наполняя воздух руганью, алкогольными парами и смехом. В тот день, когда я в ваш мир попал, мы с ним договорились вечером погулять. Они с ребятами на крыше собирались и там орали песни под гитару, шутили и баловались спиртным. А тут вон что. Очутился я в сказочной стране и не факт, что вернусь обратно, — хмыкнул я, закуривая сигарету. Изабелла сочувствующе шмыгнула носом и даже соизволила меня похлопать по спине. – Так, что я не могу тебе дать ответ. Мортимер, кстати, обмолвился, что Кольцо, которое мы хотим создать, обладает еще какой-то силой, способной менять сказочный мир. Ты в курсе этого?

— Да. Он рассказывал об этом. Кольцо является его целью. Мечтой, способной изменить наш мир в лучшую сторону.

— Каким образом?

— Увы, этого я не знаю, а Мортимер не счел нужным об этом говорить. Я только знаю, что он хотел создать его, но ничего не вышло.

— Он открывал портал, — вспомнил я давнюю беседу. – Но, если я правильно понял, для него не были нужны эти вещи. Ах он хитрожопый…

— Тимофей, — грустно ответила Изабелла. – Ему нужно это Кольцо. В пророчествах моих теток говорилось о том, что его сможет собрать воедино лишь человек, рожденный не в этом мире. А Мортимер уже стар, и покидать башню для него опасно.

— Да, как же, — злобно буркнул я, хватаясь за виски. – Получается, что Кольцо – это цена за то, чтобы Мортимер открыл портал и вернул меня домой. Он не хотел испытывать судьбу, а тут появился я, тот, кто сможет достать ему все три ингредиента.

— Да. Он не хотел тебе этого говорить и взял с меня слово, что я тоже буду молчать. Прости, — девушка положила мне руку на плечо, но я ее скинул и, поднявшись, уставился вдаль.

— Это нечестно. Использовать меня, залезать ко мне в душу и так бесцеремонно в нее насрать, — тихо ответил я. Изабелла кивнула.

— Согласна. Но прошу тебя. Не суди Мортимера. Он Великий Колдун нашего мира. Благодаря ему держится защита границ, отделяющая Обитель Мертвых от всех прочих земель. Представь, что было бы…

— Не будем об этом, — отмахнулся я. – Я дал слово Мортимеру и я его сдержу. Он получит Кольцо, а я вернусь домой. Какая разница где жить, если даже в сказках есть ложь.

— Тимофей…

— Не надо ничего говорить. Ник с Колобком возвращаются, а на расспросы я отвечать не намерен.

— Чё как, ребятки? – жизнерадостно спросил толстяк, неся в руках корзину, полную грибов. – А я тут ништячков надыбал. Говношар уже сожрал все мухоморы и здесь чисто кошерная жратва.

— Я не голоден, — буркнул я, укладываясь на покрывале и заворачиваясь в мантию. – Костер горит и, если хотите, приготовьте себе ужин.

— Что случилось? – посерьезнел Ник. – Кто задохлика обидел? Выебать и высушить немедля.

— Отстаньте. Отстаньте все, — хмыкнул я, закрывая глаза. Долгий путь, насыщенный приключениями, и обычный стресс моментально дали о себе знать. Не прошло минуты, как я уже спал. И сны мои были темными и безрадостными.

Утром я проснулся раньше всех и смог в тишине и спокойствии выкурить сигаретку, сидя возле входа и наблюдая за тем, как солнце величаво появляется из-за горизонта, окрашивая лес внизу и горы в оранжевые и желтые цвета.

Вторым проснулся Колобок, который оглушительно зевнув, поздоровался со мной, потерся об ногу и укатился на поиски ежедневной дозы мухоморов. Изабелла, проснувшись, сделала было попытку заговорить со мной о вчерашней теме, но я дал ей понять, что обсуждать больше нечего и вернулся к наблюдению за горизонтом.

Ник, будучи волшебным артефактом в человеческом теле, бессовестно спал до тех пор, пока я не разбудил его с помощью жесткой оплеухи. Толстяк приоткрыл глаза и смерил меня ехидным взглядом, а затем, колко ухмыльнувшись, отправился варить кофе, к которому пристрастился и сам. Видимо синхронизация происходила успешно, раз появилась потребность в простых биологических функциях. Так глядишь, скоро Ник будет видеть развратные сны и удивляться тому, что его постель липкая по утрам. Улыбнувшись, я подозвал его к себе и указал рукой на узкую полоску, видневшуюся вдалеке.

— Подскажи мне, что там?

— Море, — ответил толстяк, хрустя сухариком и запивая его горячим кофе. – Папа, а тё такое моле?

— Не смешно, Ник. Дауны тоже люди и анекдоты про них оскорбительны.

— Ой да ладно. Серьезные все какие, аж ни пиздануть, ни бзднуть, — фыркнул тот. – А к чему вопрос?

— По суше нам идти еще очень долго, а Обитель Мертвых, насколько я знаю, отделена от других континентов водой. Так?

— Ага.

— Нам бы попроситься на корабль, следующий в ту сторону. Глядишь, и доберемся быстрей. Сколько плыть по времени до темной территории?

— Трое суток, — ответила за Ника Изабелла, подходя к нам.

— Серьезно? – удивился я, забыв о том, что дуюсь на девушку. – Мы пешком шли гораздо дольше, а тут за трое суток доберемся до другого конца земли?

— А хули ты хотел, Тимка? Сказочный мир, блядь. Темное и суровое время. Дороги меняются, континенты ползают, мулы ебутся и колдунов рожают. Если бы ты решил просто прогуляться от столицы до Опаловых гор, то идти пришлось бы примерно год. Негласное правило Порядка. Если у тебя есть цель, то дорога будет коротка, а если шляешься бесцельно, то наслаждайся пейзажами и окрестными деревенскими ебанатами. Все просто.

— Погоди. Я совсем запутался. Порядок реален?

— Ага. Космологическая сущность, повелевающая нашим миром. Ну, или просто помогающая всем не загнуться. Он вроде и есть, а вроде и нет. Порядок Шредингера, если тебе так понятнее. Его никто не видел, но он, сука, есть.

— Ужас.

— Ага. Так что. Пиздуем до воды и садимся на кораблик?

— Так будет проще и не придется потом искать лодку, — хмыкнув, ответил я. Изабелла, кивнув, согласилась с моими словами и отправилась убирать покрывала и утварь в мешочек. – Ладно. Тогда идем к морю.

— Так точно, товарищ женераль, — козырнул Ник, настроение которого улучшилось после озвучивания моего решения. Толстяк не переносил долгие переходы. А на корабле, знай себе, валяйся и в ус не дуй. По крайней мере, ему так казалось.

Мы достигли порта ближе к вечеру, когда солнце скрылось за горами и на северные земли опустились сумерки, принеся с собой обязательный вой волков и слабый туман, курящийся под ногами.

Порт представлял собой небольшую деревеньку, как та, где мы когда-то заночевали в трактире. Разве что домики были поменьше, и в воздухе пахло солью и рыбой. Люди, обитавшие в деревне, были сплошь хмурыми и беловолосыми здоровяками. Даже женщины были им под стать. Эдакие каноничные скандинавские блондинки, способные в один присест сожрать жареного лося и попросить без стеснения добавки. Они подозрительно на нас посматривали, заостряя внимание на смущенной Изабелле, волосы которого были темного цвета, да и сама девушка выглядела куда более хрупкой, нежели северянки с их обветренными лицами и внушительным ростом.

Разделившись, мы отправились на поиски подходящего судна, которое следовало на юг, к самой дальней точке центрального континента. Ник пошел с Колобком, а Изабелла, робко потоптавшись, изъявила желание следовать за мной. Но удача была явно не на нашей стороне.

Большинство владельцев судов не собиралось на юг, предпочитая бороздить северные воды и снабжая товарами и рыбой удаленные деревни и города. Они хмуро качали головами, стоило мне лишь заикнуться о цели своего путешествия. Когда надежда уступила места беспросветной меланхолии, один из рыбаков указал нам на далекую узкую лодку, стоявшую в самом конце причала, и посоветовал поговорить с ее владельцем. Делать было нечего и, дождавшись друзей, которые огорошили меня аналогичными результатами, мы отправились в указанном направлении.

Хозяином узкой лодки оказался темный эльф, сородичи которого сидели в таверне, где мы решили найти приют в давнюю пору. Он внимательно смерил нас суровым взглядом, а затем на ломаном языке спросил, куда мы следуем. Получив ответ, эльф на пару минут задумался и принялся общаться с помощником, тихо щебеча на родном наречии. В разговоре иногда проскальзывали знакомые слова, но назвать их радостными я бы не решился.

— Человек хотеть плыть на юг? – переспросил капитан, поправляя длинный изогнутый меч, висящий у бедра. – Зачем человек плыть на юг? Вода там опасна, полна твари, и слишком близко грань с темной землей.

— У нас есть дело, — туманно ответил я, протянув ему бумажку, выданную Мортимером. – Великий Колдун отправил нас с важным заданием.

— Эльф обязан считаться с колдун, — хмыкнул капитан, возвращая бумагу мне. – Ты плыть один или со спутник?

— Они со мной, — кивнул я. – Итого, три человека и один гомункул, как вы их называете. На самом деле, он безобидный.

— Я чувствовать его энергия. Хаос и нейтраль. Как и толстый человек.

— Э, бля. Я не толстый, — вклинился Ник. – У меня переходный возраст.

— Эльф не брать на борт человеческий женщина. Запрет богини Ллос.

— Мы чтим королеву Абисса и Темную Мать, — поклонился я, вызвав на лице эльфа удивление.

— Человек знать наш культ? – спросил он, жутко улыбаясь. Я кивнул, стараясь не смотреть на острые белые зубы темного эльфа.

— Да. Знаю. Эта девушка – мой друг, — после этих слов Изабелла зарделась, как маков цвет и скромно потупила очи. – Мы следуем все вместе. Если вопрос в цене, то сколько вы хотите?

— Человек знать обычай дроу и следовать на юг по воля Великий Колдун. Три сотни монет с каждый, — ухмыльнулся эльф. Сумма была внушительной. За такие деньги, как я уже знал, можно было бы купить свою лодку в отличном состоянии. Капитан явно не хотел брать женщину в плавание. Моряк всегда будет суеверным моряком, какой бы расы он ни был.

— Триста с каждого? – неуверенно протянул я и, повернувшись в сторону Изабеллы, вздохнул, когда девушка покачала головой, пересчитывая оставшиеся средства. – Дорого, капитан.

— Тогда вы плыть на другой корабль. Эльф не отказал, — гордо ответил капитан. Понятно. Специально заломил такую цену, чтобы не обидеть Колдуна отказом, в случае чего.

— У меня есть на два билета, — тихо сказала Изабелла, протягивая мне деньги. – Бери Ника и плывите. Так ты точно сможешь вернуться домой, а я отправлюсь в столицу по суше.

— Нет. Мы или плывем вместе, или не плывем вообще, — твердо отрезал я. – Каждый из нас важен в предстоящем деле. Сами понимаете. Да и обратный путь может быть опасным. Тем более для девушки. Вспомни лорда… кхм, того лорда.

— Сложно забыть, — вздохнула Изабелла. – Но денег и правда больше нет.

— Придумаем, — я снял со спины ножны с мечом Нуаду и, поморщившись, протянул их эльфу, который принял оружие с жадным выражением на надменном лице. – Этот меч стоит тысячу таких лодок, как у тебя. Если откажешь, то Великий Колдун обсыплет тебя чирьями. Клятвенно обещаю!

— Не стоит пугать эльф, человек, — улыбнулся капитан. – Я принимать твой плата. Ступайте на борт. Мы выходить через час. Лодка дроу быстрее обычный корабль. Я добраться до юга за два день.

— Надеюсь на это, — буркнул я, чувствуя себя голым и беззащитным. Привык уже к славному клинку, и без него было как-то грустно. – Как к тебе можно обращаться?

— Дриззт Де’Вир, — ответил эльф и пояснил, заметив мое удивление. – Наш дом объединиться. Я назван в честь далекий предок Дриззт.

— Ясно. И чего я удивлялся, — кивнул я, первым ступая на борт лодки, а мгновением спустя, за мной последовали и остальные.

Первые сутки плавания были спокойными. Экипаж лодки, состоящий из капитана, его помощника и пары молчаливых эльфов не обращали на нас внимания. Они лишь дали нам отдельную каюту, в которой преимущественно спала Изабелла, и больше не отвлекали. А я расположился под навесом в носовой части вместе с Ником и Колобком, у которого внезапно открылась морская болезнь. Уродец или спал все время или злобно катался по палубе, путаясь под ногами темных эльфов, которые улыбались, наблюдая за его метаниями. Всезнающий Ник пояснил, что у нашего друга обычная ломка, вызванная отсутствием мухоморов, которые Колобок сожрал еще на суше, не додумавшись оставить про запас. Но скоро и она сошла на нет.

А вот утром второго дня я проснулся от мелодичного и очень приятного пения, раздававшегося где-то рядом. Спящий Ник лишь поморщился да попросил вырубить музыку и дать честным морякам нормально отдохнуть. Но его слова остались без внимания. Лишь эльфы, щебеча на родном языке, спешно уводили лодку от скал, откуда и слышалось пение. Но и они не могли долго противиться чарующим звукам и совсем скоро отпустили штурвал, предоставив свое судно течению, несшему нас прямиком на скалы.

Чуть позже я увидел и обладательницу прекрасного голоса. Ей оказалась рыжеволосая дева, сидящая в томной позе на самом краю ближайшей скалы. Она пела о том, как полюбила человека и пожертвовала голосом ради того, чтобы быть с ним рядом. Она пела о любви настолько чистой, что у меня сводило сердце и безумно хотелось обнять прекрасную девушку и утешить ее, прижав к своей мужественной груди. На лицах эльфов застыло похожее выражение, что вызвало у меня настоящую злобу и желание неистово избить их до полусмерти.

Лодка приближалась все ближе и ближе, пока к штурвалу не подскочил капитан. Отчаянно ругаясь на ломаном всенародном, он быстро крутанул штурвал в другую сторону, молясь паучьей богине, чтобы та помогла ему. Но пение прекратил Ник, который проснулся с хмурым видом и, взяв в руки длинное весло, от души врезал им по голове рыжеволосой девы, когда мы проплывали рядом. Я изумленно наблюдал за тем, как она скрывается в воде и как ярко блестит чешуя на рыбьем хвосте, который был у девушки вместо ног. Забыв закрыть рот, я повернулся к толстяку и знаками спросил его о произошедшем.

— Да заебала эта курва Ариэль, — фыркнул Ник, убирая весло в сторону и наблюдая за тем, как на камень выползает большой красный краб, что-то бубнящий уходящему судну. – Вечно вылезет на камни и поет о своих пиздостраданиях, которые никому не интересны. Мы с Лордом, когда на север плавали, чуть не разбились из-за этой пропадлины. А эта тупая пизда даже не понимает, что делает. Хотя, хули от нее требовать, если она вилкой волосы расчесывает.

— Ариэль? – переспросил я. – Русалочка?

— Это ты по рыбьему хвосту понял, да? – ехидно хмыкнул толстяк. – Она самая. Известная блядина. Ладно бы просто минет морякам делала, так нет. Пока она песню свою поет, у всех чердак едет и так до тех пор, пока корабль не въебется в скалу. Шикарно?

— Не то слово, — кивнул я.

— Под этими скалами целое кладбище затонувших кораблей, не сумевших справиться с елдой в трусах. Во как бывает, Тимка. А моряков потом ее друзья пожирают. Краб с отвисшей губой и наивная рыба-даун. Взаимопомощь и все дела. Ладно. Я посплю еще, — зевнул он, поворачиваясь на бок. – Разбудите, когда приплывем.

— Что произошло? – встревоженно спросила Изабелла, разбуженная руганью капитана, что-то выговаривающего своим соплеменникам.

— Ник спас нас от русалочки, — растеряно ответил я. – Да что же за люди придумали такой мир?

— Какой есть, Тима, — улыбнулась девушка, присаживаясь рядом. Она замолчала, а затем взяла меня за руку. – Спасибо, что не оставил меня в порту. Ты был не обязан отдавать свой меч.

— Это просто меч и пока он мне не пригодился, — пожал я плечами. – Проехали. Главное, что мы плывем к цели.

— Да. Ты прав. Извини меня за то, что я молчала.

— Ничего. Сам психанул, — кивнул я. – Это не поступок взрослого мужчины, а истерика юнца. Я понимаю Мортимера. У него забот полон рот, чтобы гоняться за артефактами по всему миру.

— Не только это, — ответила Изабелла. – Когда он решил остаться в нашем мире, то невольно стал его частью.

— Он бы не смог найти Посох и, следовательно, Глаз Арга тоже, — протянул я. – Вот оно что. Ну, по крайней мере, мог бы и рассказать. Порядок неплохо защитил ингредиенты от вмешательства чужих. Аплодирую стоя.

— Кольцо меняет суть сказочного мира. Представь, если оно попадет в злые руки?

— Куда уж хуже, — фыркнул я, припоминая русалку, отправленную на дно жестоким Ником.

— Всегда есть место более худшему, Тимофей.

— Дева права, — раздался рядом взволнованный голос капитана. – Прости, человек. Эльф не смог доставить тебя на юг.

— О чем ты… — непонимающе, начал я, а затем, повернувшись в другую сторону, уставился на невиданное зрелище. – Едрить вас.

Примерно в ста метрах от нас из воды пулей выскочил большой корабль, весь покрытый водорослями и ракушками. На его палубе виднелось какое-то движение, но кто именно им управлял, оставалось загадкой. До одного момента. Ник, проснувшийся после того, как с корабля дали залп в нашу сторону, удивленно посмотрел в сторону незнакомца и схватился за голову.

— Ебаные маги, дрочащие в постельках. «Летучего Голландца» нам только не хватало.

— Держи, человек, — усмехнулся капитан, бросая мне меч Нуаду. Глаза темного эльфа горели мрачной решимостью. – Тебе он понадобится больше. Братья! Готовься к битва! Славная и кровавая. Во славу Ллос.

— Во славу Ллос! – вторили ему другие моряки, выхватывая из ножен кривые мечи. «Летучий Голландец», надув паруса, несся в нашу сторону.

Споткнувшись об канаты, я подскочил к капитану и, грубо его встряхнув, привел в чувство, после чего поведал свой план. Эльф внимательно меня выслушал, затем скривил тонкие губы и отдал на родном языке приказ разворачиваться. Остальные моряки, было, загудели, но наткнувшись на недовольный взгляд капитана, умолкли и бросились выполнять указания. Нашей лодке хватило десяти ударов сердца, чтобы развернуться и на всех парах помчаться назад, к еле виднеющимся вдали скалам, возле которых мы встретили русалку. Дальнейшие мои действия были ожидаемыми. Я велел Нику и Изабелле спрятаться в каюте и не высовывать нос, пока опасность не исчезнет. Но друзья меня не послушались. Ник, в котором заиграла темная сторона, схватил весло и, судя по суровому лицу толстяка, был готов дорого продать свою жизнь и жизни друзей. А Изабелла, покопавшись в мешочке, принялась высыпать в воду порошки, которые создавали удивительные вещи, в виде дымовой полосы, скрывающей нашу лодку, или же огненного пятна, пляшущего на поверхности воды. Лишь Колобок яростно скакал по палубе, и его пришлось отправить в мешок Ника, ибо пользы от уродца было мало.

С замершим сердцем я смотрел на то, как быстро приближаются скалы. Вот мелькнула знакомая рыжая голова и послышалась песня, только на сей раз, мы были готовы. Капитан залепил своим матросам и мне уши воском, после чего, не снижая скорости, помчался прямо на звук. Я крикнул Изабелле, что время пришло и девушка, смешав две пригоршни серой и оранжевой пыли, высыпала их за борт, создав тягучий черный туман, полностью скрывший нас от преследователей. Когда до скалы оставалось совсем немного, капитан резко крутанул руль и спустил паруса, спрятавшись за соседним куском камня. А дальше случилось то, что запросто бы принесло оскаровскую статуэтку любому режиссеру, решившему экранизировать это сражение.

«Летучий Голландец», вылетев из полосы тумана, слишком поздно заметил скалы. Напрасно кричали прозрачные люди на палубе и пытались предотвратить неизбежное. Корабль на полном ходу врезался в скалу, заставив поющую русалку умолкнуть. Раздался жуткий треск и призрачный фрегат накренился, спешно набирая воду. Темный эльф, увидев это, злобно скрежетнул зубами и ухмыльнулся, после чего отдал команду поднять паруса и вернуться на прежний курс. Через несколько минут «Летучий Голландец» отправился на дно, а мы последовали дальше.

Конечно, я понимал, что он, как и все выдумки сказочной страны, в скором времени вернется, но нас здесь уже не будет. Общее настроение подпортил Ник, спросив меня о такой очевидной вещи, как «а если бы корабль тоже был бы призрачным?». Мне оставалось лишь развести руки и устало улыбнуться. Результат-то всегда будет на первом месте.

— Спасибо, человек, — улыбнувшись, произнес Дриззт Де’Вир, когда наша лодка причалила к южному порту, носящему знакомое название «Изумрудный город». – Дроу не привыкли отступать перед враг, но ты сделать куда хорошо. Слава об этот деяние еще долго будет греметь в Мензоберранзан. Наша родина. Как четыре эльф и три человек потопить «Летучий Голландец». Ты всегда желанный гость в мой дом, Тимофей.

— Спасибо тебе, Дриззт, — поклонился я, выразив капитану почтение. – Попутного ветра вам и семь футов под килем.

— Пусть успех прийти к тебе, — кивнул капитан и, запрыгнув в лодку, велел своим помощникам начать разгрузку товаров, а мы направились в другой конец причала, где темнели несколько утлых черных лодчонок. Единственное средство передвижения, способное доставить путешественника в Земли Мертвых.

— И на этом нам плыть? – фыркнул я, рассматривая натуральное корыто, только вымазанное в смоле и украшенное черепом на носу.

— Ага. Ты скажи еще спасибо, что нам бесплатно, — буркнул Ник. – Бумажка Мортимера хоть на что-то сгодилась, а то я уж думал ей только жопу вытирать можно.

— Они и так бесплатны, — сказал я, ткнув пальцем на небольшое объявление, приколоченное к столбу рядом с причалом.

— Только в ту сторону. А вот обратно уже за монету. И цена будет весьма высокой, Тимка. Иначе бы темные заполонили всю страну. А так живут там и не мешают никому. Почти. Прикинь, у них там даже продуктовые магазины свои есть. «Манит» или как-то так называется. Колбаса с личинками, мясо тухлое, яйца несвежие, картошка гнилая. Все блага, блядь.

— Как и в моем мире, — усмехнулся я. – А плыть нам тоже самим?

— Я отвезу, – раздался рядом скрипучий голос. Изабелла от неожиданности взвизгнула и рассмеялась, когда увидела причину испуга. Ей оказался сморщенный домовой эльф из вселенной Гарри Поттера. Такой же длинный бородавчатый нос, налитые кровью глаза и паскудная ухмылка. Существо было одето в засаленную простыню, с очень неприятными пятнами, предмет появления которых мне был неинтересен.

— Кикимер? – поинтересовался я, заметив сходство с киношным домовиком. Тот покачал головой и уставился на меня с выражением глубочайшего презрения.

— Грязнокровка спрашивает, Кикимер ли Эллиот, а Эллиот не Кикимер, а правнук славного Кикимера.

— Эллиот, значит, — констатировал я. Домовик поморщился и кивнул.

— Он называет Эллиота по имени, но не выказывает уважения. Мерзкий грязнокровный мальчишка. Эллиот отвезет вас к нему домой.

— Ты заебал скулить, — рявкнул Ник, уставший от показушной оперы домовика. – Вези нас, блядь, олень в страну свою оленью.

— Ишь ты, толстяк ругается на Эллиота, а сам прыщи давит, пока никто не видит. И мечтает член свой трогать, пока тот плеваться не начнет.

— Фу, Ник! – поморщилась Изабелла. – Серьезно?

— А чего? – ухмыльнулся тот. – Я уже кофе пью, спать умею, даже по-маленькому ходить научился, а вот дрочить пока не получается. Синхронизация шалит, мать её ёб. Так, отвлеклись. Ты, страховидло ебаное. Заканчивай меня обсуждать так, будто я тут не присутствую. И вообще. Твоя работа отвозить почтенных путешественников в Земли Мертвых, а не корчить из себя дитя Нострадамуса, выебанного гоблином и упырем.

— Толстый негодник. Сиськи лизать хочет. У распутных девок. Эллиот знает. Эллиот все знает. А есть ли у толстяка разрешение Императора на посещение дома Эллиота? М?

— У нас есть больше, чем разрешение, — ответил я за Ника, который покраснел и собрался выдать очередную колкость, и протянул домовику бумагу Мортимера.

— Вижу. Ненавистный Колдун подписал. Да отложат ему мухи детей своих в задницу.

— Заканчивай, — оскорбилась Изабелла. – Мортимер не такой плохой.

— Девчонка кричит на Эллиота, а сама к мальчишке неровно дышит. Хочет губы его кусать и гадости добрые говорить, — съязвил домовик, за что не заработал себе плюсов в карму, зато получил персональных врагов в лице Изабеллы и Ника. – Прошу в лодку, путешественники. Эллиот домчит вас куда надо. Куда едем?

— Минас-Моргул, — тихо ответил я. Домовик внезапно задрожал, как осиновый лист, и крепко вцепился в весла своей лодчонки. – Что тебя так напугало? Дом же, Эллиот.

— Никто не смеет приближаться к обители Кольценосцев, — забормотал эльф, опустив глаза. – Земля там безжизненна, нет воды, травы и животных. Лишь мертвенный зеленоватый свет, которым пропитаны стены Чародейской твердыни.

— Это я знаю и без тебя, — улыбнулся я, садясь в лодку и накидывая тряпки на сиденья. – Залезайте. Время не ждет.

— Сикотно мне как-то после слов гандоныша, — буркнул Ник, неуютно поежившись. – Даже Лорд избегал этих земель, считая их проклятыми и безжизненными.

— В любом случае, наш путь лежит туда, — вздохнул я. – Вперед, Эллиот.

— Да, господин, — проквакал домовик, опуская черные весла в воду и держа курс на темную пелену впереди. Границу центрального континента с Темными землями.

Пока лодка неслышно скользила по темной воде, я пытал Изабеллу многочисленными вопросами на тему Земли Мертвых. Девушка отдувалась за семерых, но честно рассказывала мне все, что знала.

К примеру, никто так до конца и не изучил темный материк, поэтому о его размерах доводилось лишь гадать, ибо желающих проверить, что кроется в диких землях, попросту не было. Сам материк был давно поделен на зоны еще при правлении Мрачного Лорда. Такой порядок и прижился в итоге. Но, как сказала Изабелла, маги считают темный материк более огромным, чем все светлые земли вместе взятые. Виной всему фантазии из моего мира, где Зло имеет много поклонников, в том числе и среди писателей, киношников и музыкантов.

Нам же предстояло отправиться на запад, где начинались земли Мордора, безжизненной черной страны Средиземья и колыбели Зла, под предводительством Саурона. Благо, что для изготовления кольца была нужна длань Короля-чародея, а не, к примеру, другое кольцо. Всевластья или еще чего похуже. Я не знал, что хранит в себе Дол-Гулдур или Барад-дур и мог об этом только догадываться.

За разговором время летело быстрее и мы постепенно приближались к берегу. Эллиот постоянно вздрагивал, когда в небе раздавался хриплый клекот неведомых птиц, или испуганно смотрел на темную воду, на поверхности которой появлялись большие пузырьки. А вскоре стали видны и безрадостные пейзажи с разрушенными крепостями, выжженной землей и чахлыми сухими деревцами, но мой взгляд был прикован к другому замку. Могучему, грозному и молчаливому. Обители назгулов.

Мы молча восхищались исполинскими размерами крепости чародейства. Даже Ник предпочитал не язвить, а лишь обеспокоенно ерзал на месте и частенько сжимал правой рукой левую сторону груди. На мои вопросы он отмахивался или невразумительно шипел, сосредоточившись на стенах Минас-Моргула, куда нам только предстояло пробраться. Прошлые задания сразу же показались глупыми и несущественными. Мы были на враждебной земле, предоставленные лишь самим себе. Поэтично, но факт.

Наконец, домовик добрался до разрушенного причала, и с пятой попытки ему удалось подогнать свою лодку, как можно ближе. Я первым ступил на злые земли и моментально ощутил, как сердце сдавило от тоски. Что же. Теперь мне понятно состояние Фродо, который был вынужден тащить Кольцо к Ородруину. Правда, от грустных мыслей меня отвлек Ник, вновь придравшийся к Эллиоту.

— Ну не умею я пиркыр… пркрп… пирпыркаковываться, — оправдывался домовик. Правда делал он это весьма ехидно, что еще больше заводило толстяка.

— Так я тебя научу пирпыркарковываться, долбоеб ты эдакий, — ругнулся он. – Понаберут по объявлениям всяких уебков, а нормальным путникам потом страдать.

— Заканчивай, Ник, — вклинился я, останавливая друга, но тот, к моему удивлению, раздраженно меня отпихнул и направился вверх по склону, в сторону крепости назгулов.

— Толстяк борется с тьмой, — ухмыльнулся Эллиот и добавил на мой вопросительный взгляд. – Тьма в нем, как и в тебе. А это темные земли.

— Куда деваться, — пожал я плечами и кинул домовику монетку. – За старания.

— Вы щедры, господин, — алчно ответил эльф, сжимая в руке мой подарок. – Когда вы собираетесь обратно? Эллиот подождет вас.

— Было бы здорово, — улыбнулась Изабелла. – Тима. Дай ему еще пару монет. Возможно, нам придется спешно покидать эту страну.

— Без проблем, — кивнул я и протянул Эллиоту еще две монеты. От восторга домовик чуть не рухнул в обморок. – Эй. Ты нам нужен.

— Да, господин, — прокаркал он, когда отошел от потрясения и проявления благодарности с нашей стороны. – Я буду ждать вас. Еще никто не был так добр к Эллиоту. Один совет, господин.

— Да? – спросил я, наклоняясь ниже, ибо домовик перешел на шепот.

— Следите за толстяком. Он может остаться здесь навсегда. Проклятые земли всегда манят темных. Особенно тех, в ком есть доброта.

— Спасибо, Эллиот. Жди нас, — вздохнул я и, подав Изабелле руку, помог девушке выбраться из лодки. Напоследок мы услышали ворчание старого домовика, который бережно любовался монетами.

— Следите за ним. Проклятые земли манят темных. Темные часто остаются здесь навсегда.

— Ник! – крикнул я, тщетно надеясь услышать голос друга. Да, я уже давно стал считать его своим другом. Пусть это всего лишь волшебное зеркало, получившее физическую оболочку.

— Ник! – кричала Изабелла, не отходя от меня. Девушке тоже было некомфортно от пребывания на землях темных, но иного выбора у нас не было. Есть цель и мы должны достичь ее. Хмыкнув, Изабелле обратилась ко мне. – Куда он пропал?

— Думаю, что пошел в крепость, — я кивнул в сторону высившейся на холме твердыне. – И, пока мы расплачивались с домовиком, мог куда-нибудь вляпаться.

— Это плохо. Фактор внезапности нам бы не помешал.

— Ты забываешь о том, что мы на землях темных существ. Здесь их сила больше и возможности почти безграничны. Ты знаешь, кто такой Король-чародей Ангмара?

— Только то, что он был в войске Саурона Великого и командовал назгулами. Эти монстры всегда выступают на темной стороне, стоит лишь появиться на горизонте новому Темному властелину.

— На самом деле, он был человеком. Человеком, очень искусным в черном колдовстве и некромантии. Поговаривали, что он обладает уникальным даром видеть часть будущего, но это не уберегло его от проклятия Глорфиндела.

— Я слышала об этом. Ему предначертана смерть не от руки смертного мужа.

— Ага, — хмыкнул я, продолжая подниматься по склону. – В любом случае, он очень опасный противник, играющий на эмоциях людей и тонко знающий то, что в моем мире зовут психологией. Иначе я не могу объяснить его влияние на взвешенных и могучих людей, которые признали его волю и сложили оружие. Он сократил жизнь Боромира одним ударом своего зачарованного клинка.

— Моргульский холод.

— Он самый. Если мы и доберемся до него, то забрать Иссохшую длань будет тем еще испытанием. Смотри, — я указал пальцем на влажную почву, где отпечатались чьи-то следы. – Ник был здесь.

— И ты был прав, — побледнела Изабелла. – Он в Минас-Моргуле.

— Твою мать, нахрен, — только и мог молвить я, поднимая голову. Мы стояли рядом с гигантскими вратами, светившимися холодным зеленоватым светом, плавно переходящим в темно-синий. Цвет этот был безжизненным, как и вся злая цитадель. Но была еще одна деталь, заслуживающая нашего внимания. Они были приоткрыты, и щели как раз хватало, чтобы туда протиснулся человек комплекции Ника. Оттуда несло могильным холодом и чем-то неуловимо печальным, так похожим на момент, когда исчезает призрачная надежда.

Войдя внутрь, мы не натолкнулись на стражу или каких-нибудь странных зверей, призванных охранять чародейскую твердыню. Было очень тихо, и лишь шлепанье далеких капель создавало удручающую атмосферу безысходности.

Изабелла, вцепившись мне в руку, отказывалась идти вперед, и мне стоило больших усилий успокоить девушку и уговорить ее продолжить путь. Пол, мерцающий все тем же зеленым светом, словно подсказывал, куда нам идти и я, вздохнув, принял единственное верное решение в этой ситуации. Вперед. Странно, но сама цитадель выглядела безжизненной. Чистой – да. Но безжизненной. Не было и намека на то, что здесь хоть кто-нибудь живет. Ни мебели, ни запахов, ни пыли. Насколько я помнил из любимой книги, Минас-Моргул имел свою немаленькую армию, которая чуть не разбила хилые войска объединённых светлых, и лишь чудом дошедший Фродо сумел предотвратить катастрофу.

Мы медленно шли вперед, готовые к любой неожиданности и любому врагу, который мог бы выскочить из темных проходов, не подсвеченных зеленым. Я крепко держал в руках клинок Нуаду Среброрукого, а Изабелла, запустив руку в свой мешочек, была готова поразить врагов хитрым заклинанием. Но тишина по-прежнему главенствовала в мрачной цитадели. Только далекий звук падающих капель, словно метроном, отсчитывающий секунды до старта, изредка ее нарушал.

Когда рядом раздался чей-то призрачный смех, я не успел даже испугаться, зато испугалась Изабелла, метнув порошок в сторону звука. Где-то вдали взорвался огненный шар и все стихло. Я сжал руку девушки и подмигнул, благодаря за верное решение. Хотя, теперь-то на внезапность рассчитывать не приходилось. Взрыв наверняка был слышен даже в подземельях Минас-Моргула, что уж говорить о хозяевах.

Наконец, длинный коридор привел нас ко входу в нечто, отдаленно напоминающее тронный зал. Войдя туда, я внимательно осмотрелся и лишь потом дал знак Изабелле следовать за мной. Девушка удивленно рассматривала диковинные статуи, стоящие в углах зала и мрачный витраж, на котором был изображен Король-чародей и его свита. Кольценосцы. Молчаливые, могучие и безжалостные.

Я же потрясенно уставился на большой трон, на котором восседала статуя предводителя назгулов. Темный провал вместо лица уставился в противоположную стену, на которой располагалась карта сказочного королевства. Подойдя ближе, я ощутил слабую волну ледяного зла и ненависти, коснувшуюся моего сердца, а затем, поняв свою ошибку, бросился к Изабелле. Статуи, стоящие в углах, пришли в движение и, словно по команде выхватив клинки, медленно направились к нам. Оттеснив девушку к карте, я встал поудобнее и ради пробы взмахнул мечом, чем вызвал лишь тихий смех назгулов. Жидкий и безжизненный смешок. К которому добавился еще один. Призрачный и больше похожий на шелест сухих листьев, которые ветер гоняет по асфальту холодной осенью. Назгулы замерли и почтительно поклонились статуе на троне, которая оказалась тем, чем я и думал. Передо мной сидел он – Верховный Король-чародей Ангмара, Черный предводитель и Повелитель ужаса. Пустота капюшона повернулась в мою сторону, и в зале раздался голос. Злобный голос, полный тихой желчной ненависти. Никогда бы не подумал, что мне доведется услышать его.

— Опусти свой меч, мальчик, — степенно произнес ангмарец, поднимаясь с трона. Росту в нем было по меньшим меркам, метра три, если не больше. – Тебе не покинуть мою твердыню.

— Это мы еще посмотрим, — воинственно буркнул я. – Клинок Света и не в таких переделках бывал.

— Клив-Солаш? Интересно, очень интересно. Светлая вещь в обители темных. Какая ирония, — засмеялся он. – Здесь его силы призрачны и почти невидимы. Зачем ты нарушил мой покой?

— Не лукавь, Безымянный, — парировал я оскорбительным титулом, которым ангмарца величал весь честной люд. – Ты знал, что я приду сюда. Ты похитил нашего друга?

— Его воля слаба. Ожидаемо от волшебной вещи, сделанной руками темного мага. Сейчас он бродит по цитадели, потерянный, одинокий и лишенный друзей, которые про него забыли. Значит, мальчик, ты хочешь мою руку?

— Да. Мне нужна Иссохшая длань.

— Это легко. Подойди и возьми, — ответил ангмарец, протягивая мне правую руку. Черная металлическая перчатка изредка отсвечивала серебристо-зеленым, если на нее падал свет от витража.

— Тима, не делай этого! – воскликнула Изабелла, когда я сделал шаг. – Иссохшая длань высасывает жизнь, пока он владеет ей.

— Дева умна, — усмехнулся назгул, спускаясь с подиума и останавливаясь в двух шагах от нас. – Но повредить мне вы не сможете. Мои верные слуги пронзят вас моргульскими клинками, стоит вам лишь шевельнуться. Я знаю о пророчестве и второй раз не куплюсь.

— Ты ошибаешься! – раздался в зале высокий голос, заставив нас с Изабеллой подпрыгнуть.

— Как они так подкрадываются, а? Чертовы рояли в кустах, – устало спросил я, тщетно пытаясь успокоить скачущее сердце и рассматривая девушку, стоящую у входа в зал. На ней был легкий доспех, голову закрывал остроконечный шлем, не позволяя увидеть лицо, а руки сжимали острый меч, лезвие которого почернело.

— Не может быть! – выдохнул чародей, пятясь к другому выходу. – Остановите её!

Восемь назгулов тут же образовали неприступную стену между незнакомкой и своим повелителем, в голосе которого послышался ужас. Молчаливые и смертоносные, они были готовы ринуться в бой по щелчку пальцев чародея, но тот медлил, отступая назад.

Девушка, перехватив меч, бодро направилась в сторону врагов и те, на удивление дрогнули, узрев перед собой дочь Теодена, Эовин в полном боевом облачении последней войны за Кольцо. С визгом, бестелесные призраки отступали назад, пока не растворились в стенах, оставив после себя лишь слабый запах тлена. Девушка хрипло рассмеялась и выругалась. Очень знакомо.

Я удивленно протер глаза и уставился на Ника, который снял с головы шлем и отбросил в сторону чьи-то пепельные кудри, после чего, метнув в меня такой же удивленный взгляд. Изабелла и вовсе потеряла дар речи, крепко впившись мне в руку пальцами.

— Купился, — хохотнул толстяк, пиная шлем в сторону. – От ведь ебанат.

— Ты какого хрена поперся один в крепость? – прошипел я, подлетая к нему и хватая Ника за грудки.

— Тактическая хитрость. Подумал, что безликий хуесос наверняка знает о нас и подготовит ловушку. Так оно и вышло. Только я заблудился немного, пока не наткнулся на какой-то склеп. Там паутина в углах, гондоны штопанные валяются и доспех лежит на камне. Ну я и оделся. Прикинь, бро. У меня ее размерчик. Я – Эовин, сисястая и ебабльная! Говношар, кстати, куда-то пропал. Я его звал, но тишина.

— Какой же ты балбес, Ник, — покачал я головой. – Мы тут чуть с ума не сошли.

— Не сошли же, — жизнерадостно фыркнул толстяк и ойкнул, схватившись за живот, откуда медленно появлялся кончик черного ржавого лезвия. Назгул, стоящий позади Ника, протяжно взвыл и мы с Изабеллой, ощутили лишь легкое дуновение ветра позади нас, а затем нам в спины уткнулись мечи других кольценосцев.

— Ник! – хрипло крикнул я, но холодная рука назгула, держащая меня за шиворот, не дала мне броситься к другу, который корчился на полу, держась бледными руками за кровоточащую рану. К нему медленно приближался сам чародей, и от голоса его веяло яростью.

— Глупец! – пролаял он. – Никто не смеет издеваться над верховным чародеем Ангмара. Ты примерил на себя роль белобрысой дрянной дочери Теодена и получил смерть. Мерзкий фигляр, недостойный быть темным.

— Ник, — прошептал я, смотря с обливающимся кровью сердцем за тем, как толстяк буквально истончается и исчезает.

— Бля, мужик. Эт же приколюшка была. Хули ты такой унылый? – удивился он, перед тем как окончательно исчезнуть. Частица зеркала, висящая на моей шее, тихо треснула, обдав меня напоследок жаркой волной.

— Теперь ваш черед, — спокойно продолжил ангмарец, даже не посмотрев на то место, где только что лежал наш друг. – Я дам вам выбор, который был и у вашего шута. Отбросьте свет и примкните к тьме. Я чувствую вашу силу. Она бурлит внутри, но только я и мой владыка можем заставить ее служить вам. С моей помощью вы достигните величия. Такого, какого никогда не будет у Великого Колдуна, Светлой триады и самого Императора. По взмаху вашей руки будут падать на колени целые города, а земля покроется пеплом, стоит лишь захотеть. Впустите тьму в ваши души и получите свободу.

— Твои речи сладки, но это сладость яда, — возмущенно крикнула Изабелла. – Ни один здравомыслящий светлый не встанет на сторону тьмы, Владыка Лжи.

— Я ожидал этого, — ответил назгул безжизненным голосом и, коротко кивнув капюшоном, подал знак своему слуге, который держал девушку. Меня прошиб холодный пот, когда Изабелла вскрикнула. Тонко и жалобно. В районе груди медленно расплывалось кровавое пятно, оставленное зловещим клинком кольценосца.

Небывалый гнев наполнил мою душу такой силой, что я одним ударом отбросил троих назгулов и, выхватив меч, разрубил еще двоих. Меч Нуаду потемнел, но не подался темной силе, а тяжкий вой исчезающих духов, стал музыкой для моих ушей. Но приступ гнева закончился также быстро, как и начался, буквально выпив из меня все силы и заставив упасть на колени рядом с Изабеллой.

— Держись, — криво улыбнулся я, зажимая рану своими руками. – Мы выберемся.

— Тима, — закашлялась девушка. – Я так много хотела тебе сказать и не успела.

— Тише. Побереги силы. Еще скажешь, — заверил ее я. – Какие порошки в твоем мешке останавливают кровотечение?

— Никакие, — грустно ответила она. – Рану, нанесенную моргульским клинком, нельзя исцелить.

— Блядь! – рявкнул я, в отчаянии ударив кулаком по ледяному полу. – Это же сказки. Тут должен быть хэппи-энд. Зачем я ввязался в эту авантюру? Ёбаный рот!

— Сказки стали такими, какими их сделали вы, — тихо произнесла Изабелла, заставив мою душу кровоточить еще сильнее. – Вернись домой и живи дальше, Тима. Ты хороший человек и обязательно найдешь свою даму сердца, которая… которая…

— Нет, Белла, — прошипел я, глотая горькие слезы.

— Белла. Мне понравилось, когда ты меня так назвал, — робко улыбнулась девушка. – Я так много тебе не сказала, Тима…

Я бережно уложил Изабеллу на расстеленную мантию и, взяв в руки клинок, обратил взгляд на ангмарца, который стоял рядом. Назгул желчно рассмеялся, а затем протянул мне правую руку. Иссохшая длань, ставшая абсолютно ненужной.

— Прими мою руку, мальчик, — произнес чародей. – Впусти тьму. Она уже рядом. Достаточно лишь открыть дверь.

— Тьма всегда будет внутри меня, как и добро. Таков Порядок, — ответил я, скрежетнув зубами, а затем, коротко размахнувшись, обрушил меч на протянутую конечность. Одна секунда, казавшаяся мне вечностью. Крик ангмарца, раздирающий перепонки, бледная Изабелла с улыбкой на прекрасном лице, падающая на пол перчатка. Все смешалось, а в меня ударила волна зла такой силы, что даже Клив-Солаш почернел и ощутимо нагрелся. Назгул яростно выл, держась свободной рукой за покалеченную руку, на месте которой была пустота. Темная и безжизненная.

— Меня не убить смертному мужу! – прошипел чародей, возвышаясь надо мной, как скала. Я лишь недобро усмехнулся.

— Ты правда так думаешь? Давно уже найдено полное пророчество Глорфиндела, от которого ты позорно сбежал. «И падет он не от руки смертного мужа. Лишь рожденный извне нанесет решающий удар». Фанфик четырнадцатилетней девочки, мудила. Кто же знал, что рожденным извне будет попаданец из другого мира, — вскочив на ноги, я резко вонзил меч в то место, где у любого человека находится сердце. Если у предводителя назгулов оно было, то я его проткнул. – Жри пингвинье говно, как любит говорить мой брат.

Ангмарец потрясенно уставился на меч, торчащий из его груди и в который раз протяжно взвыл. Но сейчас выл не только он, но и его слуги и, казалось, даже Минас-Моргул ревет от ярости и боли. Я выдернул меч Нуаду из бесплотного тела назгула и, увидев, что на черной от копоти стали появились трещины, осторожно вложил его в ножны. Среброрукий мог бы гордиться своим оружием, отправившим Короля-чародея в Хаос. Я знал, что он больше не вернется. Пророчество сбылось и пусть оно не было написано по канонам, но этот мир зависит от нашего.

С тяжелым сердцем возвращался я обратно к лодке, в которой меня ждал Эллиот. Домовик, увидев кого я несу, раболепно выскочил и помог мне устроить Изабеллу поудобнее. Она не должна была остаться здесь. Такой чистой душе не место в цитадели Зла.

Эльф метнул в мою сторону осторожный взгляд и, все поняв, отчалил от берега. А я смотрел вдаль. Туда, где начиналась граница между континентами. Остался позади Минас-Моргул, утративший с гибелью ангмарца мертвенно-зеленый цвет. Остались позади друзья. Только я один плыл вперед, сидя в лодчонке домовика и сжимая руку Изабеллы. Теперь я понимал Мортимера. Мое сердце тоже треснуло и разбилось на тысячи безликих осколков.

© 2017 Гектор Шульц