Моя машина уже целую неделю находится в ремонте. Все началось с того, как таксист врезался в задний бампер, который, к моему ужасу, отвалился прямо на проезжую часть. После долгих часов ожидания полиции, нервных разборок с водителем и бесконечных переписок со страховой, я наконец-то дождалась своей очереди на ремонт. Но когда, казалось, все уже улажено, мне сообщили, что в машине обнаружены скрытые повреждения, не согласованные со страховой компанией. Заявка отправлена, но ответ из отдела выплат поступит только на следующей неделе.

И вот сегодня, в пятницу вечером, я не еду на дачу к родителям в своей любимой машине с кондиционером. Вместо этого спускаюсь в метро, надеясь хоть как-то облегчить свою участь и избежать наземных пробок. Хорошо, что уже сентябрь, и в подземке не так душно, как это бывает летом.

Я вспомнила, что последний раз была в метро лет шесть назад, когда только начинала учебу на втором курсе, еще до получения водительских прав. Как только я сдала на права, родители сразу купили мне машину. Отец — известный адвокат, специализирующийся на разводах. Мама всегда шутила, что если они с отцом будут разводиться, то она еще ему останется должна. Он действительно мастер своего дела, редко проигрывает, а клиенты у него — богатые и влиятельные семьи. Мама не менее талантлива, но в своей сфере: профессиональный ювелир с собственным брендом, создающая уникальные изделия ручной работы. Сначала пары приходят к ней за кольцами, а затем к отцу — за выгодными условиями развода. И в этом есть что-то одновременно грустное и смешное.

В вагоне метро, среди чужих разговоров и мягкого гудения, я ощутила как же быстро летит время. Еще недавно я была маленькой девочкой с большими мечтами, а сейчас, наоборот, я стала старше, а мечты мельче. Я убрала телефон и, глядя в окно, задумалась о том, чего бы мне хотелось получить от жизни. Мне двадцать три, и я еще успею добиться всего, что захочу. Вдохнув глубоко, я с улыбкой подумала о том, что скоро снова буду за рулем, и пусть пока что приходится смириться с метро — я все равно найду способ насладиться моментом.

В метро час пик уже прошел. Сегодня я задержалась на работе до восьми, когда вышла из офиса, на нашей улице в центре города была еще длинная вереница из машин, а в метро — практически пусто. Мне ехать всего несколько станций до кольцевой, и там еще одну станцию — и я дома! Родители купили мне небольшую квартиру в старом жилом фонде, когда я закончила институт и изъявила желание жить самостоятельной жизнью. Мне кажется, они потом неделю это событие отмечали по разным ресторанам. Я их единственный ребенок, но родители так радовались, будто избавились одновременно от пяти.

Когда до кольцевой оставалась одна станция, наш вагон резко качнуло и поезд затормозил так, что некоторые пассажиры, стоявшие без опоры, попадали на пол. Мне повезло, я стояла прямо у дверей выхода и спиной уперлась в поручень, спасший меня от дальнейшего полета. Во время торможения свет в вагоне пару раз моргнул, а потом и вовсе выключился. Не могу сказать, что я из пугливых, но холодок пробежался по телу, оставляя легкое покалывание в спине. Люди начали спрашивать что происходит, кто-то, кто стоял рядом с кнопкой вызова машиниста даже стал вызывать его, но остался без ответа, паника невидимой змеей поползла по вагону. Полная кромешная тьма начала разбиваться фонариками на телефонах пассажиров, сначала глаза противились этому свету, но достаточно быстро привыкли. Радовало то, что в вагоне было полно свободного места, совсем немного людей, как я, стояли, остальные — сидели на местах. И хотя, перед выходом с работы я снимала свой телефон с зарядки, но сейчас тратить батарейку на фонарик, как это делали другие пассажиры, мне не хотелось. Связи на моем телефоне не было, видимо у других пассажиров тоже. Кто-то из мужчин в начале вагона крикнул, что скорее всего, на линии авария и рельсы обесточились. Я думала, что у поездов должно быть хоть какое-то резервное питание.

Кто-то пытался успокоить пассажиров, сказав, что за нами придут и выведут по рельсам из туннеля, но меня эта перспектива совсем не радовала, на ногах у меня лакированные дорогие туфли на шпильках. Ну почему я не поехала домой на такси, как всю неделю до этого?!

Через минут пять-семь включилось аварийное освещение, оно зажигалось от вагона к вагону, поэтому мы видели, как поезд постепенно освещается, включая огоньки, как гирлянда на новогодней елке. Психологически стало существенно легче. Только сейчас я осознала, что у нас поезд нового образца со сквозными проходами между вагонами.

Лица людей выражали недоумение и скрытый испуг, наконец, появилась связь с машинистом, который объявил об аварийном отключении электричества. Жаль, только он не сказал как долго это все продлится. Не то, чтобы я куда-то сильно торопилась, но оказаться в пятницу вечером глубоко под землей без видимых перспектив, было как-то неприятно.

Вскоре я устала стоять на каблуках, но все места были заняты. Прямо за моей спиной сидел мужчина, смотрел что-то в планшете, графики, таблицы, похоже на отчеты, а дальше — несколько женщин. Из всех, кто стоял в поле моего зрения, кроме меня была еще одна дама, но она не просила ни у кого, чтобы ей уступили место. Я посмотрела на часы в телефоне, было уже без двадцати девять, а значит мы провели уже около двадцати минут не двигаясь. Кошмар. В итоге я все же решила обратится к мужчине рядом:

— Простите, вы не уступите мне место, я устала стоять на каблуках.

Мужчина даже не повернулся в мою сторону, я подумала, может быть он в наушниках.

— Прогуляйся в конец поезда, может там есть места.

Вот хам! От удивления я немного наклонилась, чтобы посмотреть в его глаза, но он не стал отрывать взгляд от планшета.

Ну хорошо!

Обойдя поручень, я встала прямо перед ним, носками туфель упираясь в его обувь. Между прочим, на нем были свежие кроссовки премиального бренда, но это ничего не значит в наше время. Скользя взглядом выше, меня посетил когнитивный диссонанс, на фоне дорогой обуви красовались протертые коленки на трениках и растянутый черный худи без опознавательных знаков. На вид этому типу лет за тридцать, может ближе к сорока, непонятно, потому что возраст скрывает небольшая щетина, а одет он как школьник старших классов.

— А если там мест нет? — я немного наклонилась к нему корпусом, так что мои длинные волосы почти коснулись планшета.

— Значит присядь на полу.

В его планшете я разглядела медиа отчет, прекрасно знаю этот шаблон, потому что его разработала наша компания. Мы присылаем такие клиентам, когда они подписывают контракт и заказывают рекламу, это отчет по расходам. Ничего себе! Раз этот бомжеподобный невоспитанный тип — клиент нашей компании, то лучше мне держаться подальше, чтобы не испортить репутацию. Это как раз очень хорошо, что он ни разу не посмотрел на меня.

Выпрямившись, я уже развернулась, чтобы уйти, морально была готова пройти хоть весь поезд, чтобы найти себе место, как вдруг электричество снова погасло. Это что, закончилось резервное питание? Глаза адаптировались и пытались хоть что-то разглядеть в кромешной тьме, но видны были только мрачные лица людей, освещенные экранами телефонов, картинка больше напоминала фильм ужасов. Послышалось шуршание сумок и почти сразу кое-где загорелись фонарики. Мужчина, который отказался уступить мне место, наоборот выключил планшет, а так как рядом с нами никто так и не включил фонарик, то было совершенно темно. Я с ужасом представила, что мне придется снять туфли и, действительно, сесть на пол в своем дорогущем платье. Когда это все уже закончится?

Сделав шаг в сторону, я хотела занять свое привычное место, хотя бы поясницей упереться в поручень, но увидела вдали мощный свет. По направлению от хвоста поезда шли люди с яркими фонариками, они по громкоговорителю давали инструкции пассажирам, что следует перемещаться в конец поезда и идти по путям до ближайшей станции. Это были спасатели. По мере их приближения, я испытывала тревогу, как далеко нужно будет идти по путям?

— Двигаемся в конец поезда, там вас встретят и группами отведут к станции, повторял раз за разом тот, кто шел первым. При таком освещении он был больше похож на уголовника в костюме спасателя, мощный, перекаченный верзила со шрамом на лице, никто не смел ослушиваться его команд.

— А далеко по путям идти? — этот вопрос никак не отпускал.

— Нет, метров триста.

Боже! Чтоб я еще хоть раз спустилась в метро! Триста метров это шестьсот шагов по шпалам. Мне конец. Я и так выбилась из сил стоять тут, а еще предстоит идти на каблуках в узком платье.

Перебираю варианты действий, а что если все уйдут, а я тут посижу, рано или поздно, но электричество все-таки дадут. Я искала сотни аргументов для спасателей, чтобы остаться стоять на месте, но мужчина, пожалевший для меня свое место, вырос стеной за моей спиной и подтолкнул за талию по направлению к выходу.

— Не надо ко мне прикасаться! — тут же зашипела я.

— Останешься здесь? — прошептал мне на ухо этот невоспитанный тип.

Спиной я ощутила, что он слишком близко, даже непозволительно. Да и пальцы только сильнее сжались на талии. — Двигай вперед, принцесса.

Встав справа, он уже совершенно неприлично прижал меня к себе за талию и повел вперед. Собравшись силами я пыталась оттолкнуть его или хотя бы убрать руку, безрезультатно, он только крепче сжал пальцы.

— Отвали от меня, невоспитанное чудовище!

— Ого! Как много страсти!

Я бы хотела обозвать его всякими словами, но вспомнила, что он, возможно, клиент нашей компании, а я бы не хотела проблем на работе. Два года после окончания института, я упорно тружусь в этой компании и вот, наконец, мне светит повышение.

— Просто отпусти! — процедила я сквозь зубы. Вот невезуха!

Мужчина убрал от меня руки, но шел позади, контролируя каждый шаг. Когда мы добрались до конца последнего вагона я пожалела, что вообще сегодня вышла из дома. Из последней двери люди спускались прямо на пути, мужчины спрыгивали сами, а женщинам помогали спасатели. Подойдя к краю пола вагона я все еще не могла решиться спуститься, спасатель в куртке МЧС протянул руки ко мне, обещая поймать если что. Сперва я почувствовала, как меня остановили за плечо, а потом и вовсе задвинули назад, хам спрыгнул вниз прямо передо мной, вот в этот момент я искренне позавидовала, что у него такие классные кроссовки. Наконец-то, он от меня отстал!

— Давай, принцесса, иди сюда, — услышала его насмешливый тон, доносящийся снизу.

Нет, нет, нет!

Бесит!

МЧСник, который стоял рядом со мной в вагоне, недовольно буркнул:

— Девушка, не задерживаем эвакуацию. Вы тут не одна.

И очень жаль. Вот бы их всех тут не было!

Внизу меня ждал невоспитанный заказчик, сзади другие пассажиры, сбоку недовольный спасатель. Ужас. Сначала я присела на корточки, потом свесила ноги в туфлях и перекинула сумочку через голову на плечо, на длинную лямку.

— Давай, прыгай, принцесса.

Он стоял протянув ко мне руки, поведение этого мужчины выглядело нелогичным: сначала он мне место зажал, а теперь выполняет работу спасателей и снимает меня с поезда. Странно.

Но ничего не оставалось. Я аккуратно оттолкнулась от пола и свалилась прямо на него, хорошо, что он поймал. Платье задралось, оголяя бедра, мужчина сделал пару шагов со мной в сторону и поставил на ноги, присаживаясь рядом и опуская подол платья. Я почувствовала жжение в ладошках, так и хотелось дать ему смачную пощечину.

— Отлично, принцесса, двигай вперед и смотри под ноги.

Нам выдали фонарики, люди шли группой за сотрудником МЧС. Буквально через метров двадцать, между шпалами была небольшая лужа, мне пришлось просачиваться между людьми и выбирать сухие островки, чтобы не наступить в нее.

У меня никогда не было ни желания, ни возможности рассматривать подземку изнутри, но то, что я увидела меня немного поразило: налепленные провода, непонятно откуда возникшие лужи, немного мусора и крысы, изредка пробегающие вдоль стен. Кошмар.

Задумавшись, я не заметила, что нужно перешагнуть очередную шпалу, и чуть не полетела лицом вниз, если бы меня не подхватило чудовище, идущее сзади по пятам.

— Ай! — кажется, я носком туфель зацепилась за что-то и подвернула ногу, а в падении потянула себе голеностоп. Адская боль пронзила левую ногу, я изо всех сил старалась сдержать нахлынувшие слезы, но была не в состоянии контролировать свои эмоции.

— Твою ж мать, принцесса! — мужчина еще выругался неприличными словами, а сотрудник МЧС передал по рации, что по пути эвакуации произошла травма.

— Остаетесь ждать носилки? — спросил спасатель у меня.

— Нет, я донесу.

Что? С недоумением я уставилась на мужчину, не в состоянии вымолвить протест. Когда сотрудник МЧС повел дальше нашу группу по тоннелю, я, утерев слезы, попыталась наступить на больную ногу, но не сделала этого, потому что оказалась высоко на плече. Аромат его парфюма тут же отозвался одобрительными сигналами мозга, такой древесный запах подходит этому мужчине. Блин, да он рыцарь, а не чудовище. Только вот я достаточно быстро поменяла свое мнение, потому что его ладонь легла на мой сильно обтянутый платьем зад.

— Поставь меня! — сказала негромко и легонько стукнула его в спину. — Я лучше подожду носилки!

Не хотелось устраивать истерику при остальных людях, но мужчина вообще не делал то, о чем я просила, наоборот только похлопал легонько по попе. Его шаг со мной не был тяжелым, мне так казалось, он соблюдал такой же темп, как и остальные члены нашей группы.

— До чего же ты проблемная, принцесса! Бесишь.

— Так отпусти, блин!

— Осталось немного, вон уже виден свет.

Я не могла смотреть в ту сторону, надеюсь, он не шутит. Но уже спустя минуты две мы, действительно вышли на платформу метро. Спасатели установили временную лестницу и этот монстр смог легко подняться по ней со мной на плече. К нам тут же подошли медики, но мой «рыцарь» даже не остановился, проходя мимо них бросил небрежно:

— Я сам отвезу ее в травмпункт.

Как так!?

— Э, мужчина! Спасибо, конечно, но поставьте меня.

— Вадим.

Вадим, буквы накручиваются на извилины и я понимаю, что он издевается.

— Вадим, ну-ка живо поставил меня на пол, гад!

Он уже поднес меня к эскалатору, станцию закрыли на вход, вниз ехали только спасатели.

Мужчина аккуратно спустил меня на ступеньку эскалатора, так что я всем телом проскользнула по нему, а руками он прошелся по моим бедрам и остановившись на талии все еще крепко держал. Это дало мне возможность встать ровно на одну ногу и не наступить на больную. Даже будучи на ступеньку выше я все равно была ниже его ростом и точно проигрывала в мышечной массе. Мне попался качок, блин. Теперь я могла слишком близко рассмотреть его лицо, мрачное, и серьезное, с выделяющимися ровными скулами и твердым взглядом.

Страшно.

— Что вам надо от меня?

— Мне хватит благодарности за спасение, принцесса.

— Ну… Э, спасибо, — утвердительно-вопросительным тоном прошептала я.

— Не так. Гораздо эффективнее будет, если ты начнешь с поцелуя.

— В смысле? — не сразу до меня дошло чего он хочет, но когда я осознала, жар коснулся щек, ладони уже сильно чесались зарядить пощечину.

— Как тебя зовут? — произнес практически возле моего уха маньяк.

— Это неважно, ничего подобного я делать не собираюсь! И вообще, не трогай меня!

Мужчина сузил глаза и положил свою лапищу на мой затылок, оттягивая волосы, заставил меня поднять подбородок прямо к его губам. Момент касания наших губ был похож на прикосновение дьявола, мурашки побежали к животу, а ведь он даже не целовал меня, простое соприкосновение отдавало адом. Но когда он вонзился своими губами в мои, я стиснула зубы, чтобы не дать ему углубить поцелуй и начала мычать, отталкиваясь руками. Моя грудь была уже тесно прижата к нему, но даже через ткани нашей одежды я ощутила жар. Маньячное чудовище еще сильнее до боли натянул пряди волос на затылке, смещая жадные укусы на шею. Какие же длинные в Москве эскалаторы в подземках!

Вадим оставлял влажные поцелуи на шее, жадно вдавливая пальцы на талии, совершенно точно и там оставляя синяки.

— Хватит! — бесполезно было бороться с ним, но словами я все равно выражала протест.

К счастью эскалатор приближался к поверхности.

— Ну хорошо, будет забавно посмотреть.

Он резко отпустил, так что я чуть покачнулась и удержалась за поручень, и поднялся вверх по ступенькам. В этот момент мне показалось будто я в самолете облетела грозовое облако, дышать сразу стало на порядок проще.

И вот ступеньки закончились, я на одной ноге на каблуках перепрыгнула на твердую поверхность пола и еще за несколько прыжков добралась до укромного местечка, откуда стала заказывать такси. То, что сейчас произошло с этим мужиком никак не укладывалось в голове, он некрасиво забрал плату за спасение.

Наступать на ногу даже мысленно не хотелось, сегодня я так устала, что напрямую поеду домой, а завтра уже доеду до травматолога. Уверена там ничего серьезного, простое растяжение. Стоя на одной ноге в вестибюле, я чувствовала себя цаплей. Бессчетное количество сотрудников МЧС, полиции и врачей крутилось рядом, но на меня никто не обращал внимания, все были заняты. Краем уха я услышала, что обесточены рельсы на протяжении четырех станций, огромное количество людей застряло в поездах под землей.

Видя на карте, что мое такси уже близко, я начала прыгать к двери выхода, добраться туда заняло немало времени, благо хотя бы дверь мне придержали. На улице был хаос из машин спасателей, но людей было немного, все уже спустились в метро. Оценив свое положение, радости было мало, расстояние до такси было в два раза длиннее, и я пожалела, что не начала выходить раньше. Но как только я нашла самую удобную позицию перемещения, сбоку ко мне подошел Вадим.

— Хватит представлений на сегодня, — произнес он, чуть присев, и перекинул меня через плечо, как будто я весила не больше перышка. — Тебе нужно в травмпункт.

— Подожди, Вадим! Вот мое такси, — закричала я, когда он начал удаляться от автомобиля, в который я так надеялась сесть. Если под землей паника не охватывала меня слишком сильно благодаря окружающим людям, то сейчас, когда мы уединялись в неизвестном направлении, тревога нарастала с каждым шагом.

Он молча усадил меня в просторное заднее сиденье джипа. Едва успела понять, что это за машина, как он подтолкнул меня дальше по сиденью и сел рядом, захлопнув дверь. Внутри все выглядело слишком роскошно — эмблема на руле давала понять, что этот джип стоит как полквартиры.

— Костя, в ближайший травмпункт. Пристегнись, или я сам тебя пристегну, — сказал он с решимостью.

Я заметила, что этот мужчина старше меня лет на десять, если не больше. В голове мелькнула мысль: маньяк, который предпочитает молоденьких девушек? Да уж… И, похоже, наш клиент.

Я хранила молчание с того момента, как он усадил меня в машину. Боялась произнести хоть слово, чтобы не разозлить Вадима. В травмпункте мне быстро сделали рентген. Врач, осматривая снимок, не без иронии сообщил о моем ушибе и растяжении голеностопа. Но это я и без него понимала, ч.т.д. в общем-то. Мне наложили мазь и эластичный бинт. Наконец-то, хоть одна проблема на сегодня решена!

— Как можно споткнуться и получить ушиб голеностопного сустава, Вика? — его голос был полон недоумения и раздражения. Он держал в руках мой паспорт, листая страницы, как будто искал ответ, который я сама не могла найти. А мое имя произнес в особой форме маньячности.

— Вообще-то это ты виноват! Мог бы уступить место. И хватит рассматривать мой паспорт! Кто вообще тебе его отдал?!

Хочу выдернуть документ из рук, но Вадим поднимает выше руку с паспортом, так что мне не достать, а прыгать сейчас я не могу.

— Живешь по прописке? Одна или с кем-то?

Холодный тон вопросов заставляет испугаться еще сильней. Прямо как следователь по уголовному делу. А зачем вообще ему такая информация?

— К чему такие вопросы? — вздергиваю брови в искреннем недоумении.

— Поедем кувыркаться к тебе или ко мне? Мне все равно, но завтра утром тебе с твоей травмой будет не очень удобно уезжать домой.

В коридоре приемной травмпункта сидели еще люди, они явно слышали этот тупой диалог, вот гад!

Фыркаю и сжав руки в кулачки вовремя вспоминаю, что как раз ножкой топнуть я и не могу. Мне рекомендовали купить костыли, но сейчас их нет, очень жаль, а то можно было бы накостылять этому озабоченному чудовищу по голове.

— Очень смешно!

Делаю недовольную гримасу. Обычно я хорошо отшучиваюсь от подобных предложений, но сейчас ни одна свежая идея в голову не лезет, да и как-то мне невесело рядом с ним и его двухэтажным Костей. Да кто он такой?

— Тогда ко мне.

Пипец.

— Послушай, Вадим, — устало потираю переносицу пальцами. Ну как еще отвадить этого мужика?! — Я никуда с тобой не поеду. Все, вопрос закрыт.

Он подхватывает меня сначала под локоть, а потом наклоняется и снова закидывает на плечо, но орать в травмпункте — это совсем дико, поэтому я негромко матерю его всеми словами.

— Расслабься, принцесса, подброшу до дома.

За каких-то пятнадцать минут мы оказываемся в моем дворе. Недавно жильцы скинулись и установили шлагбаум на въезд, который открывается по звонку телефона. Я бы хотела гордо допрыгать пешком, но, вспомнив, как тяжело мне давались передвижения возле метро, просто молча набираю номер автоответчика, и шлагбаум во двор открывается.

Всю дорогу до дома Вадим сидел сзади, ведя себя прилично и отстраненно, как будто все те нелепости, которые он говорил раньше, произносил кто-то другой.

— Ну, спасибо.

Обойдя машину, он снаружи открывает мою дверь. Интересно, здесь что, включен детский замок? Помогая мне выйти, он не произносит ни слова. Загадочный какой.

Снова поднимает меня на руки, но уже аккуратно и бережно, а не через плечо, и несет по ступенькам в подъезд. К счастью, консьержка уже спала, и наше маленькое шоу не станет темой для обсуждений на утро. Перед самой квартирой Вадим останавливается в двух шагах от двери и осторожно спускает меня на пол.

— Кхм. Спасибо, Вадим.

Я могла бы сказать что-то вроде «Ой, сколько проблем от меня» или «Ты спас этот ужасный вечер», но, во-первых, я не люблю превозносить мужчин, во-вторых, если бы он мне уступил место, мои ножки бы отдохнули, и я шла бы более уверенно. Ему бы не пришлось таскать меня на руках.

— Я заеду завтра, пообедаем вместе? — произносит, заинтересованно рассматривая мою дверь.

— Эм, не могу, завтра у меня обед с родителями.

— Врешь.

Ну да, ну и что с того?

— Нет.

— Тогда поужинаем?

Да, еклмн.

— Ужин — с парнем.

Здесь я почти не вру. Правда, парень уже неделю как бывший, и мы договорились, что он приедет забрать остатки своих вещей. Мы смогли прожить вместе всего месяц, и то лишь периодически, оставаясь на ночь то у него, то у меня. Терпения на дальнейшие отношения у меня не хватило. И самое ужасное, что мы работаем в одной компании: он — глава финансового департамента, а я занимаюсь разработкой рекламных кампаний. Получается, он, как бы, мне не босс, но все равно босс. Эта мысль до сих пор заставляет меня ощущать легкое напряжение.

— Хм. Тогда я приеду на завтрак, принцесса.

Вадим салютует мне воздушным поцелуем и пятится к лифту, его уверенная улыбка вызывает во мне смешанные чувства. Я аккуратно запрыгиваю домой, ощущая невероятное облегчение, словно сбросила с плеч тяжелый груз. Закрыв за собой дверь, я прислоняюсь к ней и на мгновение остаюсь в тишине, обдумывая, что вообще сегодня произошло.

Перед сном я проверяю свой телефон и вижу сообщение от своего экс-бойфренда, которое он написал больше часа назад.

«Вика, завтра вечером не смогу, приеду в 10 утра.»

Меньше всего мне хочется сейчас обсуждать с Марком какие-то детали, усталость тянет голову на подушку. В десять, так в десять. Это займет ровно одну минуту отдать вещи, там всего лишь планшет и пару футболок.

«Ок.»

Хоть мы и расстались по обоюдному согласию, но Марк за спиной точит ножи, чтобы в удобный момент воткнуть мне в спину. Я задела его самолюбие своим отказом продолжать отношения.

Около года назад он пришел работать в нашу компанию сразу на должность директора департамента и сразу начал проявлять ко мне интерес. Мы часто обсуждали бюджеты и стратегии по крупным рекламным проектам, иногда он устраивал обеды с заказанными ланчами у себя в кабинете, посещал все корпоративные вечеринки. Несколько месяцев назад он стал откровенно флиртовать и показывать свою заинтересованность, все началось с переписки по большому проекту, но потом переросло в персональный чат. Вот только раньше серьезно я его не воспринимала. Из близкого общения я сделала вывод, что он, во-первых, вообще не романтик, а, во-вторых, слишком харизматичный и, в то же время манипулятивный. Он умело скрывает свои истинные намерения за обаятельной улыбкой. А я люблю простых открытых мужчин с прямолинейным характером, обладающих добрым и честным сердцем. Огонек, конечно, тоже должен быть, но не в виде пожара, а в виде безопасной электрической лампочки.

Между нами не было никаких отношений, пока на одной корпоративной вечеринке по случаю закрытия грандиозного проекта произошел большой фейл, мы оба накидались до беспамятства и оказались в его кровати. Я не помню всех событий той ночи, но на моей шее были следы от засосов, и, судя по количеству презервативов на полу, мы неплохо развлеклись. Следующим утром он объявил, что теперь мы встречаемся, и не давал мне уйти пока я не сказала «да». Пришлось скрывать от коллег наши отношения, потому что они в компании запрещены. Марк это прекрасно знал и стал манипулировать этим каждый раз, когда хотел что-то от меня получить или заставить делать так, как хотел он.

Я изменила свое мнение по поводу него, он оказался не просто харизматичным мужчиной. Вообще таких жестких и целеустремленных мужчин еще нужно поискать, но одно дело переспать пару раз с подобным типом, а совершенно другое — пытаться строить отношения. Я оказалась не готова прогибаться, о чем ему сообщила в начале недели. Без ссор, скандалов и выяснений отношений, он легко сказал «ок» и перестал звонить и писать сообщения. Это показалось странным, но все же в душе я радовалась. Только вот, как оказалось, обиду на меня он скопил, потому что всю неделю я получала от него едкие комментарии касательно своей работы. Чтобы разорвать все связи с Марком, вчера я попросила заехать его за оставленными у меня вещами, потому что без машины тащить это в офис неудобно.

Меня будит настойчивый бесперебойный звонок в дверь, неужели уже десять?! Такое ощущение, что я пять минут назад только закрыла глаза. Аккуратно наступая на больную ногу, я медленно подхожу к входной двери и дважды потираю глаза, уставившись на картинку домофона. В подъезде стоит вчерашний Вадим с картонным держателем стаканчиков кофе. Боже! Сначала я переспала с директором нашей компании, теперь подцепила клиента. Нет, повышение мне точно не светит. Если мой босс узнает, то меня уволят в этот же день. А когда я расскажу о причинах увольнения родителям, то отец будет ржать надо мной до конца жизни, а мама, как обычно, обижаться, что ни про одного, ни про второго мужика я ей не рассказала.

Нехотя открываю дверь и вопросительно смотрю на мужчину. Он смотрим прямым жестким взглядом в глаза, а потом его взгляд меняется, веки приоткрываются, а глазами он скользит ниже, по шее к декольте пижамного топа и спускается на мои полуголые ноги в шортах. У меня складывается ощущение того, что на мне не пижама, а корсет для сексуальных игр.

— Вадим?

Он шагает на меня, и я еле успеваю отпрыгнуть в сторону.

— Да что ты позволяешь себе? Я тебя не приглашала!

Он резко захлопывает входную дверь и поворачивает защелку замка. Вот это да. На полке в коридоре Вадим оставляет чашку с кофе и бумажный пакет, из которого маняще доносится запах корицы, и снимает обувь, оставляя свои ботинки аккуратно у двери.

— А я без приглашения, принцесса. Показывай кухню, будем завтракать.

Моя челюсть просто отвисает, и я стою, как дурочка, с открытым ртом, хлопая ресницами. Это была самая ужасная шутка из всех возможных. Взрослый мужик, надо признать, не особо приятный в общении, вдруг решил навестить меня на завтрак. Я же ему прямо дала понять еще вчера, что ему ничего не светит. Ладно бы ему было восемнадцать, и он был еще зеленым и неопытным, но ему явно за тридцать. Что с ним не так?

— Эм, ладно, кухня там, — мямлю я, указывая рукой налево.

Когда я покупала эту квартиру, она была полноценной двушкой, но так как я живу одна, мы с мамой сделали дизайн и объединили маленькую кухню с гостиной. Получилась уютная студия с яркими акцентами и удобной планировкой. Если мне дадут повышение, можно будет задуматься о жилье побольше в ипотеку. Но сейчас это все не имеет значения.

Вадим уходит в направлении кухни, забирая с собой кофе и пакет с выпечкой, а я осторожно следую за ним, стараясь не наступать на больную ногу. В воздухе витает аромат корицы, и это неожиданно создает уютную атмосферу, несмотря на все мое недоумение. Он открывает шкаф, ищет тарелки, и, кажется, даже не замечает моего смущения.

— Какой у тебя тут интересный стиль, — бросает он через плечо, разглядывая оформление. Его голос звучит непринужденно, будто он здесь всегда жил.

Я смущенно улыбаюсь, хотя в голове все еще вертится вопрос: что он здесь делает? Неужели он просто игнорирует мой отказ? Вздохнув, я решаю, что, возможно, стоит просто отнестись к этому как к необычному утреннему сюрпризу. Может, даже получится сделать его немного более приятным.

— Я тебе трость опорную заказал, через минут двадцать привезут. А еще костыли, выберешь что лучше подойдет.

Не сдержавшись, я заливаюсь громким смехом, так что слюна попадает не в то горло, и я начинаю кашлять.

— Ох, спасибо, конечно, но не стоило. Откуда такая забота взялась?

Расположившись за столом, мне показалось, что от самого помещения кухни ничего не осталось. Вадим перегородил проход от стола к дивану гостиной. Он нереально огромный и мощный, занял все пространство своим телом.

— Просто я хочу тебя трахнуть поскорей, считай, что это прелюдия.

Вмиг все мое веселье улетучилось. Я вдруг осознала, что под тупым предлогом впустила незнакомца в свою квартиру, который напоминает скалу, если что, то вряд ли я со свей больной ногой смогу вырваться и сбежать.

— Сколько тебе лет?

Почему-то меня вдруг заинтересовал этот вопрос, мне показалось, что он сильно старшее меня.

— Двадцать семь.

Вадим передал мне стакан с кофе через стол, подтягивая к себе ближе бумажный пакет. Мой нос уловил запах булочки, я их обожаю.

— Ложь! Ты плохо сохранился для двадцати семилетнего мужчины!

Это чистой воды обман, сказал бы тридцать пять, я бы еще подумала.

— Переспи со мной и я покажу тебе свой паспорт.

— П-ф-ф. Вот еще, мне не так сильно интересно.

Вадим раскатился искренним смехом, заставляя меня обратить внимание на то, что мне нравится как он смеется. В пакете были две булочки с корицей и глазурью и два сэндвича. Меня интересовали только пышные вкусняшки, а сэндвичи я передала Вадиму. Сложилось впечатление, что он так и планировал, потому что вместо продолжения разговора принялся с аппетитом есть, усевшись на стул напротив меня. В абсолютной тишине мы провели минуты три, поедая завтрак и кидая друг другу недовольные взгляды.

— Чего ты вообще пристал ко мне? Больше переспать не с кем? — не выдержала я и разбила гробовую тишину своим вопросом. Любопытство пожирало меня, хотелось залезть к нему в голову и смахнуть старческую пыль тряпочкой с нескольких извилин. Никак не укладывалось в голове, что можно настойчиво хотеть переспать с первым встречным.

— Почему же, я женат.

Что? Какого беса?

Нервный смешок все-таки вырвался из моего рта, хорошо, что в это время я не сделала глоток кофе. Я уставилась на него не в силах задать следующий логичный вопрос, просто смотрела на то, как он спокойно доедал сэндвич и запивал из картонного стакана. На его правой руке не было и следа от кольца, поэтому я перевела взгляд на левую, но там было то же самое. Значит не носит кольцо, чтобы подцепить побольше девочек. Бедная его жена, с каким чудовищем она живет.

— Тем более. Я не сплю с женатыми мужчинами.

Да еще и клиентами нашей компании. Ужас.

Он захохотал так, как будто я сказала дикую глупость.

— Спать я тебе все равно не дам, принцесса. Я пошутил, нет у меня никакой жены. Просто интересно было посмотреть на твою реакцию.

Интересно ему.

— Паспорт покажи.

Теперь я совершенно точно хочу увидеть документ, гласящий, что этот старый подкатчик не женат.

— Раздевайся.

Он сидит, положив локти на столешницу, попивает свой кофе.

— Ты же понимаешь, что это тупик, — улыбаюсь, глядя прямо в его смеющиеся глаза. Он откровенно издевается надо мной.

— Да ладно, Вика, расслабься, это просто секс.

Непробиваемый тип. Как бы от него избавиться…

Я уже практически подобрала все слова, которые хотела произнести, выливая ему в лицо остатки кофе из стакана, но меня отвлек звонок в дверь. Посмотрев на часы в телефоне, я поняла, что уже десять, значит это Марк приехал за вещами. Сейчас еще не хватало нравоучений от бывшего парня. А если он узнает этого клиента, потом будет глумиться и шантажировать, Марк знает как сильно я жду повышения.

— Ожидаешь кого-то, принцесса?

— Ага, парня. Сиди тихо.

Указываю пальцем ему на место, в глубине души надеюсь, что этот мужчина будет послушным. Но, посмотрев в его зрачки, вижу надвигающуюся бурю. Вадим становится похож демона, дышит через нос, широко расширяя ноздри. Амплитуда колебания его груди от такого дыхания достигает максимума. Сейчас этот вулкан взорвется и зальет лавой всю квартиру.

— Пожалуйста, Вадим, — молящим голосом прошу его не двигаться.

Слышу едва уловимый рык сквозь плотно стиснутые челюсти, но в двери раздается второй звонок.

Аккуратно наступая на больную ногу, дохожу до двери, но прежде, чем открыть сзади на плечи мне ложится мой банный халат, а перед дверью возникает Вадим и рукой закрывает замок.

— Реально твой парень?

Обреченно вздыхаю и закрываю глаза. Не лучшее время выяснять детали отношений.

— Бывший. Приехал за вещами. Уйди, а?

Вадим, сощурив глаза, блуждает взглядом по моему лицу и, наконец, кивает и огибает меня. Посмотрев ему в след и убедившись, что его фигура больше не видна, открываю дверь.

— Ты что, еще спишь?

У Марка в руках небольшой аккуратный букет из алых свежих роз, плотно собранных и обмотанный алой лентой. Он протягивает мне цветы и тянется с поцелуем в щеку, а я не успеваю среагировать и принимаю оба жеста. Зачем?

— Нет.

Пакет с его вещами лежит на полу, заранее подготовленный, поэтому я без промедления поднимаю его и передаю в руки Марку.

— На чай не пригласишь?

Отрицательно мотаю головой, в воображении уже возникают картинки, как два огромных мужика, заполнив собой всю кухню, сидят и мило пьют чай.

— Мне кажется мы совершаем ошибку, Вика. Я не могу тебя просто так отпустить. И не хочу.

Марк сгребает меня вместе с букетом и, крепко прижав к себе, запускает пальцы в волосы, стягивая их на затылке.

Он умеет быть жестким и властным, иногда мне в нем это даже нравилось, но сейчас — наводит панику.

— Отпустил ее, быстро! — За спиной раздается рев другого мужчины. Он буквально выхватывает меня из объятий бывшего парня и, задвигая себе за спину, вырастает между нами огромной скалой. Он выше, мощнее и злее.

Я никогда не считала себя низкой, но на фоне Вадима мой рост смотрится нелепо, даже вприпрыжку мне ничего не светит увидеть.

— Ты кто такой? — Марк злится. — Фитнес-тренер на пенсии?

Ох. Так даже я бы не додумалась назвать этого громилу.

— Забирай свои монатки и проваливай! По-хорошему.

— Вика! И давно ты трахаешься с этим качком? Ради него, что ли, ты меня бросила?

Вижу, как Вадим протягивает к нему руки и совершенно бесцеремонно выталкивает на площадку, выходя за ним и прикрывая дверь. Марк упирается и матерится, но руки вроде бы не распускает. Вот это сцена.

Мне хочется закрыть за ними обоими дверь на замок и больше никого не впускать, но постояв и немного подумав, решаю этого не делать, и развернувшись спокойно ковыляю на кухню допивать кофе.

Я не засекала сколько прошло времени, но достаточно долго в моей квартире была тишина, которую разрушил очередной звонок в дверь.

На пороге стоял неизвестный мужчина.

— Добрый день, вам кого?

— Доставка для Виктории Колесниковой.

Приняв заказ я поняла, что это чертовы костыли и палка. Вадим ненормальный. Дарить девушке костыли! Моя нога уже завтра, в крайнем случае послезавтра, пройдет.

Пока рассматривала подарок из коробки, который еще нужно по инструкции собрать, дверь в коридоре хлопнула, и я услышала, как щелкнул замок. Холодок пробежался по спине, все же зря я не закрыла ее. Но мое удивление перелилось через край, когда в кухне-гостиной показался злой Марк. На нем не было ни единого следа драки или какой-то потасовки с Вадимом. Сердце встало и кровь перестала бежать по венам. Я так и застыла с палкой от костыля в руках.

— И что все это значит, Ви-ка? — он в расслабленной позе прислонился плечом к дверному проему и сложил руки на груди. Блин, зачем он вернулся и куда делся Вадим?

Мои губы начали дрожать и дыхание тут же сбилось.

— Ч-что ты делаешь в моей квартире?

Марк сузил глаза и, продолжая стоять в проходе, прожигал взглядом коробку из доставки и мои руки. А я пыталась уловить его настроение. Сегодня его поведение отличается особой наглостью и дерзостью.

— Не надо отвечать вопросом на мой вопрос! Какого хрена, Вика, у тебя в квартире был тот тип и что это за прикол с костылями?

Марк последнее время был предельно прямолинеен в своих высказываниях, но сейчас нас с ним ничего не связывает и поддаваться на его тон и отвечать в той же манере я не собираюсь.

— Вчера в метро отключили электричество, я упала и потянула голеностоп, когда нас выводили по путям. А Вадим мне оказал поддержку и донес до травмпункта. И еще вот это прислал.

Показываю на коробку.

Марк за пару ленивых шагов оказывается рядом, небрежно поднимает еще не собранные костыли из коробки и обеспокоенным взглядом смотрит на мою ногу, замотанную эластичным бинтом.

— Охрененная поддержка от человека, который хочет тебя выебать.

Закатываю глаза и покачиваю головой, сам он от этих желаний недалеко ушел. Нашу первую ночь с ним я плохо помню, но зато отлично помню утро после этого. Тогда он брал меня так, что, проснувшись, я с кровати встать могла с трудом. Но несмотря на это, он продолжил секс марафон и на следующий день. Это событие навсегда останется в моей памяти, вряд ли мне удастся повторить такое снова.

— Он тебя трогал? — Марк спрашивает так, как будто, между прочим, интересуется прогнозом погоды, но я чувствую, что нечто большее спрятано в его эмоциях.

— Конечно, когда нес на руках по рельсам метро.

Пожалуй, большего ему знать не стоит.

Марк движется на меня, и я начинаю испытывать страх перед ним. Такое чувство, что неправильный ответ сейчас может легко оказаться последним словом в моей жизни. Эти мысли материализуются в повелении Марка. Подойдя слишком близко, он кладет одну руку мне на шею, слегка сжимая ее спереди, а другой рукой стягивает в кулак мой пижамный топ на пояснице, так, что он плотно облегает грудь. В его глазах отражается требовательный вопрос, который вслух он не задает.

Пальцы на моей шее заставляют почувствовать себя легкой добычей, нелепо попавшейся опасному зверю, и вместо того, чтобы пытаться вырваться или убежать от него, я замираю в ожидании бури.

— Знаешь, Вика. Это моя ошибка, я дал тебе повод думать, что ты больше не моя. — Он не сдавливает мое дыхание, только показывает свою силу и власть, и в то же время вызывает безграничное желание сделать глубокий вдох и оказаться на свободе. Его губы скользят по скуле и останавливаются возле уха. Делаю короткий вдох, понимая, что мой страх перед ним перерастает в какое-то другое чувство. — Но сейчас мы это исправим.

Марк набрасывается на мои губы и до боли прижимает к себе. Чувствую его возбуждение животом и мысли лихорадочно начинаю прыгать в голове. Мы в квартире одни, дверь заперта, он сильнее меня и на мне не так много одежды, чтобы тянуть время или отбиваться. Останавливать его мне не чем. Все сводится к тому, что если он меня не задушит, то возьмет совершенно точно. Злой Марк будет безжалостен и груб. Нужно попытаться его хотя бы успокоить.

— Ма-арк… Марк, Марк…

Быстро нашептываю его имя, пока он толкается в мой живот возбужденным пахом.

— М?

— Пожалуйста, давай все обсудим.

Он смещает руку от моей шеи на грудь, под пижамными топом у меня нет белья, поэтому когда он сжимает сосок, грудь тут же предательски откликается на эти действия и твердеет в ожидании ласк.

— Ви-ка, нам нужно кое-что исправить в наших отношениях.

Марк царапает сосок сквозь шелковую ткань топа, вызывая адское желание и несдержанные стоны. Только он умеет зажечь во мне страсть за считанные секунды. Когда раньше я анализировала свои чувства к нему, пришла к самому простому выводу, дело в том, что он открыл во мне понимание, что в сексе я люблю пожестче, а все эти сладкие поцелуи и нежные касания проходят мимо, не оставляя никаких воспоминаний. Наверно, это какая-то психологическая травма, но поняла я это только с ним.

— Марк… мы расстались.

— Нет, детка. У нас была сложная неделя.

Я запрокидываю голову назад, желая сильнее прижаться грудью к его раскаленному телу, но в голове крутится бегущей красной строкой заглавными буквами «СТОП». Если я сейчас не остановлюсь, то все пойдет по-новому и через какое-то время снова мы расстанемся. Невозможно строить отношение только вокруг секса.

Поэтому я отрицательно мотаю головой и упираюсь руками в его плечи в желании выбраться и отойти подальше. Вот только это все бесполезно. На удивление Марк пока не предпринимает никаких решительных действий и не переступает через грань, значит он, действительно, хочет обсудить со мной отношения?

— Не надо все усложнять. Я схожу с ума без тебя всю неделю. — Марк нашептывает на ухо именно те слова, от которых мой мозг плавится.

— Конечно, именно поэтому ты всю эту неделю придираешься ко мне и принижаешь все мои проекты.

— Да, и я превращу твою жизнь в ад, если ты не вернешься в мою кровать.

Мне резко захотелось зашипеть и ударить его, вот же самоуверенный ублюдок. Для него все очень просто, секс ради секса, а меня такой расклад бесит.

— Я хочу нормальных отношений! А с тобой у меня их никогда не будет! — вырваться из его хватки не получается, даже наступая на ноги и упираясь в грудь. — Если так приспичило, потрахайся и уходи!

После моих слов Марк превратился в статую из камня, крепко прижимающую меня к себе. Мне казалось еще чуть-чуть, и он усилит хватку, полностью перекрыв мне возможность нормально дышать. Но Марк лишь немного отстранил меня, чтобы установить зрительный контакт.

— Я дам тебе все. Но если хочешь поиграть, могу сначала все отобрать, чтобы ты лучше ценила мои слова.

— Да пошел ты!

Он открыл рот что-то еще добавить, но в не успел, в мою дверь снова позвонили, отчего я уже вздрогнула и с опаской посмотрела в сторону выхода.

Марк поцеловал меня в лоб и отпустил.

— Я открою.

Кто бы это ни был, но я его не ждала. С ужасом представила вернувшегося Вадима, поэтому как только Марк вышел из комнаты, я сорвалась с места и побежала за ним, догоняя уже в момент, когда он открывал дверь.

На пороге стояли… родители.

Твою ж налево! Они ведь должны были быть на даче! Мне уже двадцать три, но в этот момент я словно вернулась в пятнадцать, будто меня застали с парнем дома.

— Э-э-эм, мам, пап… Какими судьбами?

— Хорошо, что они не воспользовались ключами и не видели ту картину в гостиной!

— Мы решили сегодня не ехать на дачу и позавтракать с тобой. А у тебя гости? — мама хитро поглядывает на Марка, делая голосок слащавым, как у лисы, которая вот-вот сожрет колобок. Папа, наоборот, без лишних эмоций немного сузил глаза и изучает внешность бывшего парня.

— Нет, Марк уже…

— Конечно, с удовольствием, мы еще не завтракали, — перебивает меня Марк, немного повышая голос и прижимая меня к себе за талию.

Конечно, не завтракали! Да я обычно позже девяти не встаю. И я уже завтракала, с Вадимом.

Ну и утречко!

Мне ничего не остается, кроме как мило улыбнуться и пригласить родителей в квартиру.

Мы коротко обсудили происшествие в метро и во что это вылилось, все детали про Вадима я упустила, хватит им лицезреть в моей квартире Марка. Когда мама с папой были заняты мытьем рук в ванной я укоризненно смотрела на своего бывшего, губами нашептывая ему «проваливай сейчас же» и головой кивая в сторону двери. Меня жутко бесила его реакция на происходящее, складывалось впечатление, что его это забавляло, но я не разделяла такого веселья. Вместо того, чтобы уйти, он подал мне лежащий на диване халат и снова целомудренно поцеловал в лоб. Родители меня и не в таком виде видели, этот халат спасет только что, если от его глаз.

Никогда ни с кем не знакомила своих родителей, особенно с бывшими парнями. Это будет настоящим шоу для всех!

Мама, как всегда, принесла свой восхитительный яблочный пирог, а я позаботилась о кофе, заварив его в нашей кофемашине. Улыбаясь, я обходила стол, собираясь устроиться рядом с мамой, подальше от Марка. Но не успела сделать и шага. Когда я несла пирог, он резко перехватил меня за талию, сжимая пальцы так сильно, что стало не по себе. Он направил меня на место рядом с собой. Выяснять отношения при родителях — это последнее, чего я хотела, и, похоже, Марк сразу это почувствовал.

— Вик, может нормально познакомишь? — папа включил дознавателя и оценивающим взглядом прошелся по Марку.

— Конечно. Мой папа — Александр Колесников, и моя мама Ирина.

— Романовский Марк. Парень Вики, — этот наглец протягивает руку папе для рукопожатия, но я не собираюсь молчать, поэтому добавляю свое слово.

— Бывший.

Пауза. И три пары глаз внимательно изучают мою мимику. Но папа все же пожимает ему руку.

— Бывший парень, — уточняю я уверенно.

— У Вики стресс после вчерашней поездки в метро. — Это после тебя у меня стресс, а не после поездки! — Вообще мы хотели сообщить, что собираемся пожениться.

Марк накрывает мою руку, лежащую на столе, своей лапищей и смотрит загадочным взглядом в мои глаза, он явно задумал что-то мерзкое. Десять минут назад этот человек метал молнии и угрожал, что превратит мою жизнь в ад. Такая быстрая перемена образа пугает. Особенно сейчас, когда я знаю, что на нем маска милого парня.

Пока я подбираю слова, шокированные родители сидят с открытыми ртами, так и не тронув свои чашки с кофе.

— Марк пошутил. — Быстро выпаливаю я, в голове прокручивая как именно я буду втыкать ему столовый нож в бедро. Нужно было сразу его выгнать. Что он вообще несет?!

— Вик, любимая, может хватит скрывать наши отношения от твоих родителей?

Любимая?! Ну дает!

Марк подредактировал свою маску и теперь смотрит на меня приторно влюбленными глазами, нарываясь на смачную пощечину. Хоть бы раз он мне признался в любви пока мы встречались!

— Виктория, так все-таки, вы встречаетесь? — папа довольно мягко спрашивает, хотя я бы хотела, чтобы он набил бока Марку.

— Мы расстались неделю назад. Никакого предложения не было! Марк, не нужно врать!

— А как давно вы встречались? — спрашивает мама, а я чувствую как под столом этот монстр сжимает мое бедро, до боли и синяков.

Уже открываю рот ответить маме, но Романовский перебивает:

— Ирина, мы работаем вместе уже почти год, а встречаться начали не так давно. Вика с самого начала хотела более серьезных отношений, но тогда мы не поняли друг друга. Она действительно бросила меня неделю назад, и именно тогда я осознал, что не представляю своей жизни без нее. Утром я приехал и сделал предложение. Понимаю, что свадьба — это важный шаг для любой девушки. У меня нет кольца, но я слышал, что вы создаете потрясающие ювелирные изделия, и хотел бы, чтобы вы сделали для Вики нечто особенное.

Боже, зачем я рассказала ему о своей семье? В следующих отношениях я буду осторожнее и умнее. Мама косится на букет, стоящий в вазе на столешнице, возможно, оценивает реальность его слов. Сейчас Марк нехило так мог бы подкупить маму. Только проблема в том, что все потрясающее для мамы начинается от нескольких десятков тысяч долларов, а лучшее — вообще свыше ста. Ха-ха, удачи, «будущий муж».

Чтобы не расхохотаться при всех от этих мыслей, я опустила глаза и поправила халат на коленях, стараясь убрать руку Марка, которая все еще держалась за меня.

— Ну, я могу. Какой бюджет?

— Без ограничений, на ваш с Викой вкус.

Вот тут я уже не сдержалась и широко заулыбалась.

— Мам, Марк шутит. — Я повернула голову в его сторону и глядя в глаза процедила — Я. Тебя. Бросила. И больше между нами, Марк, ничего и быть не может, все! Я прошу тебя уйти!

Под конец монолога мой голос начал дрожать, но в данной ситуации лучше будет показать себя в плохом свете перед родителями, чем поддерживать такую нелепую ложь.

— Тш-ш-ш, любимая. Все хорошо. — Этот актер большого театра начинает гладить меня по волосам и обращается к родителям.

— Даже если и так, — вставляет свое слово папа, — то я против скоропостижного замужества дочери. Торопиться вам не куда.

— Не уверен.

Марк многозначительно кладет руку на мой живот и направляет прямой взгляд на отца.

Сегодня мой бывший парень открылся для меня с другой стороны. Этот мужчина умеет врать и не краснеть, а еще менять маски и образы со скоростью торнадо.

— Хватит! Что за бред, Марк?

Он знает, что я на таблетках. Сам меня об этом несколько раз спрашивал. Но оправдываться в таком перед родителями — это уже зашквар.

— Мы же не можем это полностью отрицать, Вик.

Эти слова стали последней каплей, чтобы я поднялась и, схватив его за шкирку, начала вытаскивать из-за стола, утягивая на разговор. Родители так и продолжили сидеть в шоке, не тронув пирог и кофе.

Что самое интересное, Марк совершенно не сопротивлялся, когда я тащила его в ванную.

— Ты что творишь, мерзавец!

— Ты о чем?

Марк точно ходил на курсы актерского мастерства, за эту роль можно было бы вручить ему Оскар.

— Ты, блин, не делал мне никакого предложения и знаешь, что я на таблетках!

Он безразлично прислонился спиной к двери, отрезая меня от выхода, и засунул руки в карманы джинсов. Передо мной стоял уверенный в себе и привлекательный мужчина, излучающий безграничную силу и власть. Его взгляд был проницательным, словно он мог видеть мои самые сокровенные мысли. Когда мы только познакомились, Марк проявлял ко мне огромное внимание — мог прервать разговор с другими, чтобы выслушать меня, или заинтересованно задавать вопросы, когда я пыталась что-то скрыть. Сразу показалось, что он относится ко мне по-особенному, но тогда наши отношения оставались в рамках рабочего общения.

Он долго изучал меня, и я это замечала, ощущая его пристальный взгляд на себе. Мне было приятно, но одновременно и страшно, ведь такая интенсивность могла привести к чему-то непредсказуемому. Если бы не тот триггер в виде пьяной вечеринки, возможно, нам удалось бы сохранить формально-деловые отношения. Черт меня дернул тогда напиться до беспамятства! В тот вечер я открылась ему так, как никогда не планировала, и теперь вот стою перед ним, ощущая напряжение в воздухе и возмущение от его действий, смешанное с тревогой. Мы были словно на грани, и я не знала, как это закончится.

— И что?

И что?! Придурок.

— Проваливай, Марк. Серьезно.

— Не-а. Все наши проблемы оттого, что мы не живем вместе. Поэтому сегодня ты соберешь вещи и переедешь ко мне.

Я сложила руки на груди и немного наклонилась к нему.

— И почему же я должна это делать?

Он коварно растянул уголок губ в ухмылке и, не отводя взгляда, двинулся в мою сторону маленькими шагами, словно хищник тихо крадется к своей добыче.

— Ты же не хочешь воевать со мной, малыш.

Невероятный мерзавец. Я бы хотела прибить его прямо у себя в ванной. Во мне не осталось никаких чувств к нему, кроме гнева и ненависти. И эти чувства наполняли каждую клеточку кожи, создавая ощущение пожара на поверхности тела. Воевать, хах. Кто-то переиграл в приставку в детстве?

— Зачем тебе все эти игры?

Он остановился слишком близко, а я осознала, что за моей спиной дверь в душ, по бокам нет никаких орудий защиты, самое разумное, что я смогу сделать — это звать на помощь родителей, если они еще не сбежали.

— Почему ты решила, что я играю? Я совершенно серьезно тебя забираю к себе.

Марк положил обе руки мне талию и потянул на себя, но я уперлась локтями в его грудь.

— Я, блин, не твоя вещь! Мы расстались.! На этом все.

Марк медленно приблизил свое красивое и улыбающееся лицо к моему и, едва касаясь губами щеки, произнес успокаивающим шепотом:

— Тише, малыш. Мы еще обсудим это позже, как будем вдвоем у нас дома.

У нас есть дом? Я начинаю чувствовать себя как в психушке. Марк явно играет на моих нервах, стараясь сделать из меня показательную истеричку. Но мы обсуждаем наш разрыв, который почему-то сейчас он не хочет принимать. Как вообще он собрался выстраивать отношения против моей воли?

С каждой новой минутой, проведенной с бывшим в моей ванной, я понимаю, что эти отношения были ошибкой, а сам Марк — ненормальный. Ну почему мне так не везет на мужиков?! Хоть бы раз мне попался нормальный.

Вроде бы, Марк не ограничивает моих действий, но и вырваться из его объятий нереально.

— Пусти. Там родители ждут.

— Тебе нужно расслабиться, Вика. — Он поглаживает меня по волосам и рукой крепко прижимает к себе. — Хочешь вместе сделаем дыхательную гимнастику?

Что? Да он издевается. Беспрецедентный наглец.

— Дыхательную гимнастику? Серьезно? — я вцепилась в его рукав, пытаясь убрать руку с талии, но он лишь рассмеялся, будто это какой-то спектакль, где он — главный герой.

— Да, именно так. Расслабься, — его голос звучал низко и даже игриво, как будто мы действительно играем в какую-то странную, извращенную игру, где правила понятны только ему. Но на душе у меня скопилась тяжесть, я чувствовала, будто весь мир сжался до размеров этой ванной комнаты.

Слыша его дыхание, чувствуя его тепло рядом, я взбесилась. Мой гнев превратился в бурю. Я сжала кулаки, не в силах поверить, что он стоит здесь и держит меня за идиотку, руки сами полезли в драку. Вот только все закончилось тем, что он осторожно убрал мои руки за спину, плотно прижав меня к своей груди.

— Ты не имеешь права так себя вести, — вырвалось у меня, и в голосе слышалась нотка паники. Я не знала, как с этим справиться, но впутывать в это родителей не хотелось. Марк смотрел на меня с той самой улыбкой, которая когда-то сводила с ума. Но теперь она казалась лишь маской, скрывающей нечто мрачное.

— Почему ты так злишься? — спросил он, как будто мы обсуждаем погоду. — Это всего лишь переезд.

— Переезд? — я не могла сдержать смех. Он был действительно безумен. — Ты не понимаешь, что мы расстались? Я больше не хочу быть с тобой. Ты псих!

Он сжал мои запястья, которые удерживал за спиной, и в воздухе повисло напряжение. Я чувствовала, как будто между нами пробегает искра, и это вызывало ужас.

— А ты не понимаешь, что я никуда не уеду без тебя? — произнес он, и в его глазах заблестела какая-то опасная игра. — Мы с тобой связаны, навсегда.

— Не связывай меня с собой! — в голосе слышался крик, и в этот момент я поняла, что готова бороться. Против него, и за себя. Я больше не была той глупой девочкой, которая просто была у него в постели. И вообще, о какой связи он говорит, нас с ним связывает только работа, и то, косвенно.

— Я не собираюсь отступать, — сказал он с вызовом. — Давай посмотрим, кто кого.

В этот момент мне жутко захотелось залезть к нему в голову. Или хотя бы понять мотивы, но Марк — как закрытая книга, все отношения раньше у нас были поверхностные и сводились к сексу. Мы не успели раскрыть друг другу весомые тайны.

Как же мне надоела эта головоломка. Глубоко вдохнув, я сжала кулаки, и, собравшись с силами, произнесла:

— Если ты не уберешь руки, я закричу. И пусть весь дом знает, кто ты на самом деле.

В его взгляде мелькнуло сомнение, и я почувствовала, как напряжение в воздухе чуть ослабло. Возможно, у меня есть шанс.

Марк на мгновение замер, его улыбка исчезла, и на лице появилось недоумение. Я чувствовала, как волнение нарастает, поднимая во мне силу. Родители дома, они точно спасут меня от этого ненормального.

— Ты думаешь, что я испугаюсь твоего крика? — произнес он с налетом презрения. Но в его глазах я увидела искорку страсти, неужели, говоря сейчас всю эту дичь, он просто не хочет разрывать отношения из-за своих потребностей в постели?

— Я не боюсь тебя, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Я боюсь только смерти, если что, а вот снова попасться на твои уловки — нет.

Он чуть отпустил меня, но я не спешила вырываться. Вместо этого, я выпрямила спину и пристально посмотрела в его глаза, заставляя себя не моргать.

— Ты не имеешь права тут находиться и командовать, — добавила я с холодным презрением. — Я не твоя собственность.

В этот момент я не увидела абсолютно никаких изменений в его уверенности, он все также был непоколебим в своей правоте.

— А ты думаешь, что ты такая независимая? — Марк сделал наг назад и прошелся по мне оценивающим взглядом, я не сдвинулась с места и гордо смотрела на него.

— Я не только независимая, я свободная. И, честно говоря, мне наплевать на то, что ты думаешь, — произнесла я с яростью, осознавая, что это не просто слова, а манифест.

— Ты не знаешь, с кем имеешь дело, Вика, — сказал он, и в его голосе зазвучала угроза, но я не дрогнула.

— А ты не знаешь, на что я готова ради своей свободы, — ответила я, и в этот момент решимость наполнила меня до краев. Я могла закричать, я могла бежать, но сейчас я просто стояла, готовая к борьбе.

Марк закатил глаза, и вдруг его лицо показалось мне насмешливым, будто его самого забавляла эта роль и он готов был вот-вот сдаться. Он больше не выглядел устрашающим и психом. Но потом он сделал глубокий вдох снова нацепил маску мерзавца.

— Знаешь, — произнес он медленно, — возможно, ты права. Я действительно многого не понимаю в тебе. Но это не значит, что я сдамся.

— Уйди, Марк, — сказала я, и в моем голосе было столько решимости, сколько я могла собрать. — И не возвращайся больше никогда.

Марк вдруг сделал шаг назад, его лицо изменилось, усталость от этого разговора коснулась даже его глаз. Может быть, ему тоже надоел этот цирк уже?

Он бросил на меня последний, непонятный взгляд, полный смеси власти и решимости, и, в конце концов, развернулся и вышел из ванной. Дверь закрылась с громким хлопком, и я почувствовала, как по всему телу пробежал дрожь, накатило невероятное облегчение и адреналин попал в кровь.

Сейчас, когда я осталась одна, я не могла сдержать слез. Я понимала, что это только начало. Я стояла с ощущением свободы, но кажется, что это была всего лишь маленькая победа в большой битве.

Собравшись с мыслями, я вышла из ванной, полная решимости противостоять Марку до конца и, в крайнем случае, обратиться за помощью к родителям. Но в кухне-гостиной меня ждала жуткая картина: мой бывший парень сидел на диване с мамой, весело смеясь и комментируя мои школьные фотографии, которые она с какого-то перепугу хранила в телефоне. Папа, в свою очередь, расположился в кресле напротив с бокалом крепкого напитка. Никто, кроме Марка, не обратил на меня внимания.

— Малыш, иди сюда, — протянул он руки, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Оказывается, в подростковом возрасте ты была такой же букой.

Мама залилась смехом, а я лишь скорчила рожицы и показала ему язык. Мне кажется, что никто, кроме меня, не понимает, что за этой маской скрывается нечто другое.

— Не пойду. Мы с тобой уже все обсудили. Хватит общаться с моими родителями.

— Вик, ты что, ревнуешь маму? — с усмешкой спросил отец. Я знала, что их главная цель — выдать меня замуж и избавиться от родительской ответственности. Тем более что Марк — первый мужчина, которого они видят рядом со мной.

— Эй, люди!? — я показательно замахала руками. — Здесь только я вижу проблему в том, что мой бывший парень не хочет покидать мою квартиру?

Ответ «Да» раздался хором. Прекрасно.

Марк не только умеет менять маски, но и коварно втираться в доверие даже умным и здравомыслящим людям. Нужно будет это учесть, на будущее.

Если бы я была в гостях, то, наверное, собрала бы вещи и ушла, но в данной ситуации — это невозможно. Это тупик вселенских масштабов. Как я могла так вляпаться!?

Доковыляв до своей комнаты, я переоделась и привела волосы в порядок. Жаль, что сегодня суббота и родители могут себе позволить сидеть тут хоть до вечера. Но что тогда делать мне? Ведь, невозможно все время прятаться в комнате.

— Виктория, мы уходим, — услышав голос папы у себя под дверью, я как будто окунулась в прорубь зимним утром. Кровь моментально застыла и сердце перестало стучать, но уже через несколько секунд разогналось как мотор гоночной машины. Куда они уходят? Они уходят все?

Буквально подскочив и ринувшись к двери, я на пороге своей комнаты влетела в Марка, и, наверное, упала бы, столкнувшись с ним, но он подхватил меня за талию и аккуратно вернул вертикальное положение.

— Забирайте его с собой, раз он вам так нравится!

Марк улыбнулся и поцеловал меня в лоб, а родители в это время поспешно обувались. Собравшись, они обменялись с Марком какими-то глупыми шутками про девочек принцесс и, ни капельки меня не поддержав, ушли.

Когда дверь закрылась, стало очевидно, что эта игра продолжится. Быть может, уже более жесткая и бескомпромиссная. Но я не собираюсь сдаваться.

Марк повернул защелку на двери и, развернувшись ко мне лицом, прислонился спиной к входной двери и сложил руки в карманы. Сейчас на его лице уже не было той приторно-слащавой маски влюбленного мужчины. Из-под полуприкрытый век на меня молча смотрел король лжи и притворства, демон во плоти, сумасшедший абьюзер. Чем дольше тянулась пауза, тем отчетливее я осознавала, что мне конец. Но при этом, я искренне не понимала, что ему от меня нужно? Ради чего это все он затеял? Марк не был похож на безумно влюбленного мужчину, пока мы встречались. Он не дарил мне подарков, не гулял по паркам, не водил в кино. Максимум мы ужинали в ресторане, но это обязательно заканчивалось жарким сексом у него или у меня.

Я разорвала эти отношения именно потому, что в них, кроме секса ничего и не было. Все наши разговоры сводились к работе, а общие дела ограничивались выбором еды на заказ. В конечном счете, мне это надоело. А вот Марка, похоже, что все устраивало, раз он стоит сейчас в моей квартире, подперев входную дверь.

— Так что, красавица, помочь тебе собрать вещи?

Боже! От его тона во мне все сжалось. Я бы хотела быть сильной и противостоять ему, но очевидно, что сейчас многое зависит именно от него.

— Слушай, Марк. Зачем тебе все это? За все время, что мы были вместе, ты ни разу не заикнулся о каких-то чувствах, а сейчас перед родителями устроил представление.

Он наклонил голову вбок и посмотрел на меня как на нелепого зверька, загнанного в клетку.

— Теперь все будет по-другому.

— Нет, не будет. Ты просрал свой шанс.

— Хах. Я даже не начинал им пользоваться, Вика.

То с каким оскалом на губах он произнес мое имя, казалось, было последним предупреждением.

Я не смогла сдержаться от того, чтобы закатить глаза и покачать головой.

— Я рекомендую тебе поторопиться, потому что в три у меня назначена встреча, которую я не могу пропустить.

Так проваливай. Псих. Он посмотрел на свои дорогущие часы и свел челюсть в сторону, как будто размышлял о чем-то.

— Ты мне ничего не сделаешь. Я тебя не боюсь.

Марк коварно улыбнулся и достал телефон из кармана.

— Я понял, ты боишься только смерти. Значит будет нормально, если я отправлю это твоим родителям и расскажу сколько стоила твоя девственность.

Примерно три года назад

— Катька, ну как у тебя со Славиком? — спрашивает Олеся нашу однокурсницу, пока ее парень отошел за напитками.

— Вроде ничего, только скучно с ним в постели. Никакого огонька.

В этот момент я давлюсь своим коктейлем и вопросительно смотрю на Катю. А что она имеет в виду?

— Так бросай его, вон посмотри, как много мужиков классных, — Олеся обводит взглядом зал клуба, в котором мы отдыхаем и сощурив глаза, останавливается на одном столике.

— Олеся, хватит! Мы сюда праздновать ДР пришли, а не мужиков клеить.

У нас была достаточно большая компания, но только я и Олеся были без пары. Олеся искала богатого, красивого, умного, и, желательно, не старого мужчину. Часто такие ей попадались, но ненадолго. А мне не попадался никто, я искала свою любовь, да так искала, что, дожив до двадцати, разочаровалась окончательно. Воспитание и культурная среда, в которой я находилась, выработали во мне книжный стереотип любви из девятнадцатого века, где сама любовь преподносилась как возвышенное чувство, которое должно было сочетаться с жертвой, страстью и часто трагедией. Но никак не одноразовым сексом с мужчиной. В итоге, дожив до четвертого курса института, я так ни с кем и не начала встречаться. Надо мной ржали все подруги и постоянно подсовывали мне разных кандидатов, на мой взгляд совершенно не подходящих. Это было больше грустно, чем смешно.

— Вик, совмещаем приятное с полезным. А тебе пора узнать что такое оргазм. — Снова слышу эти дурацкие издевки подруг. — Давай еще заказывай коктейль и пойдем танцевать. Может хоть там для тебя кого-то найдем.

Через час мы с девчонками обессиленные от танцев и насквозь пропитанные алкоголем, пытались уйти с танцпола. Кое-кто еще хотел остаться, но я хотела поскорей присесть и вызвать такси домой. Мне казалось, что я ужасно пьяна.

— Вика! — Олеся подлетела ко мне сбоку и потащила в угол танцпола. — Ты должна это сделать, сегодня.

— М?

Мой мозг не соображал, если она предложит еще один коктейль, то я начну блевать.

— Ты сейчас идешь со мной. Я нашла покупателя на твою девственность.

— Ты с ума сошла, коза?

— Нет, Виктория, просто сделай это и тогда ты перестанешь дрожать перед каждым мужиком.

Логика в ее словах была, по крайней мере мне так казалось, хотя Олеся уже еле держалась на ногах. Меня пугало мое состояние и то, как сильно я сама вдруг этого захотела, наверно алкоголь затуманил остатки мозга.

— Я не продаюсь.

Больше всего меня смущало то, что кто-то решил купить меня. И в то же время возбуждало. Наверно, если бы я не была настолько пьяна, я бы не оказалось в той вип-комнате, но я каким-то непонятным образом там оказалась.

Как только я вошла, свет, освещавший комнату из коридора, погас, а выключатель оказался неизвестно где. Пошарив руками по стене и не найдя ничего, я сделала шаг вглубь комнаты и достала телефон из кармана. Батарея была в красной зоне, но я включила фонарик и повернулась к стене в поисках выключателя. Оказывается, он был с другой стороны от двери. Уже когда моя рука потянулась к выключателю, на глаза мне легла какая-то ткань. Я вскрикнула от страха и инстинктивно извернулась, готовая к любому повороту событий.

— Тш-ш-ш… Не стоит убегать от меня.

Голос мужчины моментально прошелся острыми льдинками по коже. Я не смогла бы определить возраст по голосу, тем более в таком состоянии, но мне хотелось верить, что это будет не какой-нибудь старый извращенец. Зачем нормальному мужчине покупать чью-то девственность?

Я ощутила тепло чужого тела спиной. Мужчина не прикасался ко мне, но, когда он завязывал повязку, находился достаточно близко. Завершив это действие, он положил руки мне на плечи, медленно спускаясь по рукам, пока не достиг талии. Внезапно он резко развернул меня на месте, как в танце. Я испугалась и тихо охнула от неожиданности.

— Не снимай.

Я почувствовала, как он оторвал одну руку от меня и услышала щелчок выключателя. Дрожь прошла волной по телу. Он включил свет и мог рассмотреть меня, а я его — нет. Хорошо ли это или плохо?

— Как тебя зовут?

— Вика, — я не видела смысла врать.

— Скажи мне, Вика, за сколь ты хочешь продать свою девственность? — Черт. Я понятия не имела. И вообще мне не деньги нужны были. — Говори, не стесняйся.

— Я… Я не… Не знаю.

— Хорошо. Тогда я сам назначу тебе цену. Кивни, если согласна.

Я кивнула и услышала одобрительный рык. Алкоголь все еще крепко сидел в моей крови и затуманивал мозг, поэтому, когда мужчина положил руки на мои плечи и толкнул на пол, я не сразу поняла что вообще происходит. Но когда услышала звук расстегивающейся ширинки, в страхе замерла. Почувствовав, как моих губ коснулось что-то горячее и ощутив его запах, я тут же отшатнулась назад и захотела сорвать повязку. Мужчина, больно схватив за волосы, нарычал и выругался, но не дал сдвинуться ни на сантиметр.

— Рот открой, — сказал мужчина командным тоном, но я только плотнее сжала губы и уперлась руками в его бедра. Я рассчитывала на быстрый секс, а не на это. Губами я чувствовали влагу, которую он размазывал своим членом.

А потом он сжал пальцы на моих щеках, до боли вдавливая их в челюсть и заставляя рот приоткрыться. Козел! В конце концов, боль уже была такая невыносимая, что я, вскрикнув и выругавшись одним словом, открыла рот, дав ему возможность сделать первый толчок. Вкус мужского члена сразу отрезвил, какого хрена я вообще делаю? Мыча, я старалась вытолкнуть его языком из своего рта, но это было уже невозможно.

С довольным рыком мужчина проталкивался мне в рот, в то время как я, уже проклиная себя, Олесю и все на свете, плакала от его резких и глубоких движений. Рвотный рефлекс подступал с каждым движением, но как будто понимая это, беспощадный монстр притормаживал и давал мне возможность продышаться. Спустя немного времени, он увеличил темп до такой степени, что я едва успевала дышать. Мои слюни были на всем его органе, он жестко толкал меня за волосы, заполняя собой рот и гортань. Чудовище! Я пыталась мычать, но его рычание перекрывало все мои звуки. А когда, мне казалось, воздух совсем закончился, он резко вытащил, и я почувствовала, как мне на лицо и шею полилась горячая вязкая жидкость.

— Хорошая девочка, — подал голос мужчины, после того как восстановил свое дыхание, а я в это время еще старалась продышаться и сделать что-то со своим лицом. — Не двигайся, я принесу салфетку.

После того, как я стерла его сперму с лица и шеи салфеткой, аккуратно встала, почувствовав нереальную боль в коленках. Одеваясь на эту вечеринку, я выбрала откровенное платье, выше колен, а теперь жалела, что не была в джинсах.

— Я хочу уйти, мне не понравилось, — сказала я с намерением уже снять повязку, как в это же мгновение меня перекинули через плечо и куда-то понесли.

— Нет, Вика. Ты еще не сделала то, ради чего сюда пришла.

Вот теперь страх вместо крови наполнил все мои вены. Он же не сможет меня тут… это… черт, какая же я дура!

Я упала на что-то мягкое и потянулась сорвать повязку, чтобы посмотреть на этого монстра, но мои руки тут же были прижаты к матрасу, и губ коснулись горячие губы мужчины. Этот поцелуй сразу был похож на изнасилование моего рта, в то время как я пыталась сомкнуть губы и свести челюсть, он кусался и проталкивал свой язык, жарко и до безумия властно. Я была в западне, в которую загнала себя сама. Низом живота сквозь платье я ощущала, что скорее всего, он даже не успел застегнуть свои штаны, каменный член упирался мне в живот.

Не разрывая бесконечно длинного поцелуя, он своими ногами уперся между моих ног, раздвигая их совершенно бестактно и нагло. Так меня никто никогда не целовал, и все остальные поцелуи казались детским лепетом по сравнению с тем, что я испытывала с этим мужчиной. Лежа под ним, я понимала, что даже если он и стар, то хорошо сохранился и посещает спортзал, потому что все его тело было твердым, сильным и мощным. Даже если бы каждый день ходила на фитнес, до таких стальных мышц вряд ли бы раскачалась. И мне окончательно стало ясно, что будет проще принять всего действия и смириться с ситуацией, чем пытаться из нее выпутаться. Я сама этого хотела и сама пришла сюда, идиотка.

Начав отвечать на его поцелуй и дав ему возможность шире раздвинуть мои ноги, я заметила, как он замер и оторвал свои губы.

— Решила быть послушной девочкой? — проведя носом по щеке, он отпустил мои руки и дотронулся до лица.

— Да.

Он резко выдохнул носом и произнес:

— Сколько ты выпила?

Боже! Он точно какой-то старпер.

— Пару коктейлей, — вру, чтобы он от меня отстал, но мужчина только смеется, придавливая меня своей грудью.

— Ясно. Попробуешь снять повязку, и я тебя трахну так, что потом окажешься в больнице, поняла?

«Тогда тебя посадят» — пронеслось у меня в голове, но я лишь кивнула.

Дальше его движения были далеко не нежные. Больно сжав подбородок, он снова набросился с поцелуем и жадно целовал, до такой степени, что жар охватил все мое тело. Задрав платье вверх, мужчина одним движением сдернул трусики и, оставив чулки на месте, пальцами проник в меня. Мне хотелось кричать от этого, чувство легкой боли и наполненности одновременно вонзились и мозг затуманился. Сделав несколько движений пальцами, мужчина прорычал что-то невразумительное и тут же их вытащил. Мне хотелось лезть на стену, поэтому руками я тут же обвила его шею.

— Хочу тебя голой.

Я почувствовала, как он привстал и по всей видимости начал расстегивать свою рубашку. Я не смогу снять это платье лежа, я его еле застегнула стоя, поэтому даже не пробовала пошевелиться пока его колени упирались в матрас между моих ног.

— Кажется, у кого-то проблемы со слухом, — сказал он через минуту, окончательно раздевшись.

Мне захотелось с ним поиграть, но как оказалось, зря.

— А разве ты не должен сам меня раздеть?

Я почувствовала, как его руки легли мне на грудь и затем за два движения разорвали ткань верха платья по швам.

— Козел! Ты что творишь!?

— Учу тебя подчиняться.

Гад. Как я домой поеду в порванном платье?

Поднявшись поспешно на кровати, я стянула вниз остатки платья, и хотела уже снимать чулки, но его рука остановила меня.

— Так достаточно.

Он толкнул меня в плечо обратно на матрас, но какое-то время ничего не происходило. Я почувствовала возбуждение, лежа в одних чулках перед неизвестным мужчиной и явно при свете, потому что я не слышала второго щелчка выключателя. Хорошо, что на мне была повязка, иначе бы я умерла со стыда.

Сначала я почувствовала его руки на груди, пальцами он вырисовывал круги вокруг сосков, выжигая в моем мозге дыру. Но отключилась я уже, когда его руки дотронулись до каждого сантиметра моего тела, а губы оставили влажный след на груди, плечах, ключицах. Мне казалось, что я умоляла взять меня и он это сделал. Жестко и резко он вошел в меня, заставляя снова намочить слезами повязку на глазах. Я не ожидала такой боли и жжения. Возможно, если бы он был нежен и более сдержан, все было бы иначе, но этот мужчина не дал мне ни доли секунды привыкнуть, проникая в меня все глубже, наслаждался моей беспомощностью и подчинением. Я полностью была в его власти, и складывалось впечатление, что он жестко наказывал меня за что-то. Я ожидала другого от первого секса, но под его напором и глубокими движениями, мое тело пронзило ярким оргазмом, вперемешку с такой же болью. Обессиленная я руками обвила его шею и приняла еще несколько глубоких толчков, после чего он вытащил и кончил, залив спермой живот и грудь.

Чудовище, самое настоящее. Надеюсь, не все мужчины так занимаются сексом.

Разговаривать с ним после такого не хотелось. Но это было и так лишним.

Он стер влажной салфеткой всю сперму и надел на меня остатки платья, но сверху оно было порвано. Я почувствовала, как мне на плечи легка ткань, скорее всего его рубашка, и он застегнул несколько верхних пуговиц.

— За дверью тебя встретит водитель и отвезет домой. Больше не напивайся так, красавица, продавать тебе уже будет нечего.

После этих слов он выставил меня за дверь, защелкнув ее, чтобы я не вернулась. Моя повязка была полностью промокшая от слез, а когда я ее сняла, то увидела, что это был мужской галстук. Я выбросила его прямо у той же двери. Голова не соображала и вид у меня, скорее всего, был сильно потрепанный, но какой-то громила схватил меня за локоть и потащил через пожарный выход из клуба. Машину я уже не помню, и как попала домой тоже. Но следующие несколько дней я была в депрессии и ругала себя на чем свет стоял за такой безмозглый поступок. Я хотела отдать свою девственность по любви, а отдала непонятно кому бесплатно, потому что денег он мне, к счастью, никаких никуда не засунул, более того, не вернул мои трусы. Если бы я ушла с деньгами, то мысли о моем низком падении преследовали бы меня до конца жизни.

Прямо перед моим носом Марк запустил видео из той комнаты клуба, где три года назад, сильно напившись на дне рождения подруги, я, не осознавая последствий, сделала глупость, которая может стоить мне всего. Запись, снятая на телефон, показывала меня в момент, когда я смутно пыталась назначить себе цену, путаясь в словах.

Твою ж налево! Но… откуда?

Воздух внезапно исчез из легких, и паника охватила меня. Если это видео попадет в сеть, моим родителям придется долго оправдываться, а моя жизнь станет настоящим адом. Мысли о том, что лучше бы не жить, начали одолевать меня.

Я стиснула зубы, прикусывая язык, чтобы отвлечься от мрачных раздумий и суицидальных мыслей.

В то время как я пыталась произнести хоть слово, Марк стоял у двери с самодовольной улыбкой, будто наслаждаясь моим унижением.

— Теперь ты готова быстро собрать свои вещи? — произнес он с нажимом.

— Сволочь! Откуда у тебя это видео? — выплюнула я, полная ярости и страха. Внезапно меня осенило. — Постой, только не говори, что это был ты!

— Почему ты решила, что это видео сделал я? — его тон был абсолютно безразличным.

В голове у меня закрутилось. Черт.

Тот мужик слил это видео, узнав кто мои родители? Выгодно продал? А Марк купил?

Ааааа… что вообще происходит?

Голова начала закипать от мыслей. Я хотела бы никогда не втягиваться в ту дурацкую авантюру, но до сих пор в последствиях моих действий не было ничего по-настоящему ужасного. Я настолько хорошо стерла из памяти голос и ощущения того мужчины, что, сравнивая его с Марком, не могла прийти к ясным выводам. Мне казалось, что тот мужчина должен быть постарше.

Вот только уже прошло столько времени, что утверждать о возможном участии Марка в той ночи я не могла. Моя память словно прятала ключи к правде, и каждая попытка восстановить детали вызывала лишь больше путаницы. Этот пазл собрать невозможно. Даже если засчитать ту степень напористости и жести, с которой Марк часто брал меня, утверждать, что три года назад это делал он же, нельзя.

— Я с тобой, ублюдок ненормальный, никуда не поеду! Катись ко всем чертям!

Он лениво полистал телефон и предъявил мне фото, на котором я лежала голая с завязанными галстуком глазами. Самая интимная зона в кадр не попала, но на фото было видно достаточно. Угольки воспламенились под кожей и мне захотелось убить того фотографа и Марка вместе с ним.

— Хорошо, тогда эта интересная картинка к вечеру будет на всех взрослых сайтах мира. С обещанием жаркого продолжения. Хотя, знаешь, тут есть другая, более подходящая, — он развернул экран ко мне и, черт подери, там была уже картинка гораздо откровеннее.

— Извращенец.

В моей голове вспышками пронеслись воспоминания о том, как раздев меня, мужчина взял паузу, а мне не хватило смелости снять повязку. Получается, у Марка были все эти фотографии во время наших отношений или он только сейчас их где-то нашел?

Пока я цеплялась за какие-то лучики просветления в памяти, Марк откровенно смеялся мне в лицо, и это безумно раздражало.

— Вик, правда, я опаздываю. Поехали так, а завтра вернемся и соберем твои вещи.

Если бы минуту назад он не вёл себя как мерзавец-манипулятор, эта фраза звучала бы легко и непринужденно. Но я понимаю, что это очередная маска, под которой скрывается чудовище, по имени Марк. Я соберу свои вещи, и все драгоценности и деньги, и свалю в другую страну, туда, где никто меня не найдёт. Это будет великий позор, если родители узнают о той ночи с незнакомцем и причину, по которой она вообще состоялась.

Я развернулась к нему спиной, понимая, что возможно сейчас в это мгновение — это не лучшее решение, и уходя, кинула ему последнюю фразу:

— Нет, Марк. Я в тебе окончательно разочаровалась.

Дойдя до кухни и случайно наступив на всю ступню, я скорчилась от боли в голеностопе. Но в ту же секунду услышала, как хлопнула входная дверь. В квартире наступила короткая тишина, а потом в ушах начало гудеть и я почувствовала прибивающую меня к полу слабость. Кажется, я теряла сознание.

Я пришла в себя, когда стрелки часов еще не достигли трех. Это означало, что потеряла сознание ненадолго, но чувство усталости и слабости охватило меня с такой силой, словно я провела в отключке вечность. Нервная система всегда была моим слабым местом, но до обмороков никогда не доходило. Теперь же я ощущала, как будто кто-то невидимый выключил тумблер, отвечающий за мою энергию.

Несмотря на тяжелые веки и вялость, голод словно обжигающий огонь распалился внутри. Направляясь в спальню, я не удержалась и прихватила кусочек пирога — тот самый, который мама даже не успела начать. В этот момент мне хотелось забыть все, что произошло за день, особенно ужасную новость о том, что мой бывший сумел раздобыть фото моего первого секса. Но это, увы, никак не получалось.

Мне захотелось позвонить Олесе и разузнать хоть какие-то детали той ночи. Набрав ей в мессенджере несколько раз, я только послушала гудки, на прошлой неделе эта коза уехала в отпуск. Мы с Олесей сейчас общаемся реже, но все равно крепко дружим, как в институте.

После той ночи я лишь поинтересовалась, где она нашла того мужчину. Она отмахнулась, объяснив, что разговорилась за барной стойкой с двумя парнями. Один из них предложил мне прийти в вип-зону, а с другим Олеся провела всю ночь. Но потом она ругала его, как только могла: по ее словам, он оказался грубияном, жмотом и совершенно некультурным чудовищем. Заставил её самой платить за коктейли и даже назвал охотницей за деньгами. На самом деле это не так: просто у Олеси свои представления о том, какими должны быть мужчины. По итогам той «шикарной» ночи, мне не заплатили за секс, а ей за коктейли. Мы над этим потом еще долго смеялись и сделали вывод, что рассчитывать на встречу с адекватным мужиком в баре ночного клуба — это удел совсем отчаявшихся глупышек.

«Олеся, надо поговорить! Позвони мне как сможешь!»

Я оставила ей сообщение в мессенджере, с надеждой, что она вспомнит хоть какие-то детали. Возможно, мне это поможет противостоять Марку.

Была уже глубокая ночь и я мирно спала в своей пижаме, когда в доме сработала сирена. Я услышала громкий звук, он доносился из коридора, где у всех жильцов установлены датчики пожара и система оповещения при пожаре. Позабыв про больную ногу, я резко подскочила с кровати, спрыгнув на пол, и тут же пожалела о таком движении, потому что нога сразу отозвалась тупой болью. Накинув халат и доковыляв до входной двери с телефоном в руках, я открыла ее и увидела сонных соседей, говорящих об эвакуации из-за пожара. Они шли в сторону лестницы, а в подъезде по громкоговорителю объявляли об эвакуации жильцов. Только пожара мне и не хватало для счастья. Мысль о том, что может быть будет проще остаться дома и задохнуться от дыма, чем объяснять родителям природу того видео и фото, плотно засела в голове. Ведь Марк обещал слить это в сеть уже сегодня.

Чертыхнувшись и еще пару секунд подумав, я решила, что все же хочу жить. Поэтому вернулась в квартиру и натянула джинсы и худи поверх пижамного топа. Потом взяла свои документы и немного наличных из сейфа, и, прихватив в сумку свой ноутбук и телефон, пошла в сторону пожарной лестницы.

Мда.

Спускаться семь этажей пешком будет проблематично. Скорее всего, я задохнусь от угарного газа, пока буду ковылять, либо дойду, когда пожар уже потушат. Зря я вообще вышла из дома, еще и с дурацкой сумкой.

Спустившись на один пролет, я почувствовала запах жженной проводки. Прекрасно, значит это настоящая эвакуация. Люди проносились мимо меня, желая обогнать, но каждая ступенька давалась с трудом, а на третьем этаже я вовсе присела на площадке возле стены, потому что боль в голеностопе стала уже адской, я свела челюсти и еле сдерживала себя от слез.

Вверх по ступенькам поднимались пожарники в своей экипировке, один из спасателей, увидев меня, сразу наклонился и ничего не спросив, подхватил на руки. Эта напомнило мне картину из известного мультфильма, где Чебурашка берет чемодан, а Гена — Чебурашку. В голове пронеслась мысль, что уже второй день подряд я имею дело со спасателями.

Оказавшись на свежем воздухе, я заметила, что на улице стояло несколько единиц пожарной техники. Однако, спасатель не опускал меня на тротуар, а понес дальше, недолго. Буквально в нескольких шагах от подъезда стоял джип, задняя дверь которого была открыта. Собственно, я поняла, что попала в клетку, когда дверь уже захлопнулась, а на заднем сидении вальяжно расположился Марк.

Шок. Каким образом он-то здесь оказался?

— Привет, малыш. Как твоя нога?

Абсолютно спокойно и тепло поздоровался Марк и опустился к моей левой ноге. Черт.

— Так это ты устроил этот «пожар» с эвакуацией? — округлив глаза я не могла поверить, что он на такое способен, все же это жесть.

— Ага. Не выламывать же дверь твоей квартиры ночью. Кстати, сделай мне ключи. Или лучше давай я сам сделаю.

Марк склонился вниз, коснувшись лбом моего колена и, пощупав мою ногу в самых болезненных местах, отдал команду водителю ехать в больницу, а мне хотелось его убить.

— Обойдешься. Марк, я хочу спать. И я уже была в травмпункте, там растяжение.

— Да? И когда это ты успела съездить в травмпункт?

Он зацепил мой ремень и начал пристегивать, аккуратно протаскивая ткань ремня через плечо.

— Вчера ночью, Вадим меня отвез.

Марк замер, так и не донеся ремень до замка. Глядя в его глаза, я абсолютно не понимала эмоций, складывалось такое ощущение, что время остановилось, никто из нас даже не дышал. Но через секунду машина тронулась, и Марк пристегнул мой ремень.

— Надеюсь этот смертник не ночевал с тобой, Вика? — это говорит человек, который собрался меня шантажировать голыми фотками. Хаха.

— Надейся, — я отвернулась и посмотрела в окно, как продолжается эвакуация «липового» пожара.

— Арсен, достань видео камер из подъезда Вики и все на этого Вадима.

Это было неожиданно. Я уже начала понимать, что мой бывший не просто финансовый директор в моей компании, а куда более влиятельный человек, раз у него есть видео из того випа, но всю глубину его ресурсов я не понимала до сих пор. Да кто ты такой, Марк Романовский?!

— Будет сделано.

Оставшуюся часть пути до больницы мы не разговаривали. Я достала телефон и пыталась найти хоть какую-то информацию про Марка, но ничего конкретного, кроме того, что я уже и так знала, там не было.

Он привез меня в частную больницу, я знала это потому, что в ней пару лет назад папе делали операцию на мениск. Тут были хорошие врачи. Вместо обычного травмпункта, Марк потащил меня в отделение.

— Пройдемте в процедурный кабинет для сдачи крови.

Девушка медсестра меня ошарашила своим заявление после того, как мы с Марком десять минут ждали, пока она напечатает мои паспортные данные в свой компьютер.

— Какая кровь? Девушка, у меня нога болит, мышцу потянула.

— Не кипятись, любимая, это стандартный чек при первом приеме.

Марк положил свою ладонь мне на коленку и немного погладил в успокаивающем жесте. Вот только это бесило сильнее! Была глубокая ночь, а я из-за него торчала в больнице! Я придвинулась ближе к нему и сказала так, чтобы меня слышал только он:

— Марк, а ты можешь свалить в ад?

Он отрицательно покачал головой и улыбнулся.

— Тогда просто сиди молча. Я хочу домой и спать.

— Кровь, рентген и домой.

— Не хочу, — я надула губы и тяжело вздохнула. Может мне тоже нужно примерить пару масок, чтобы не отставать от него.

— Тогда я солью фотки прямо сейчас.

Неожиданно он оторвался от дивана и слегка коснулся моих губ. Если бы я не знала, что он псих с маньячными замашками, это могло бы даже выглядеть мило, а вся ситуация — заботливо. Но ему явно от меня что-то нужно, раз он перешел на шантаж.

Господи, поскорей бы мне ответила Олеся! Может хоть эта коза что-нибудь прояснит.

Медсестра протащила меня по всем кругам ада приемного отделения. Вдыхая пары нашатырного спирта на медицинской салфетке для того, чтобы не свалиться в обморок, я наблюдала за тем, как из меня выкачивали кровь. Сначала из вены, потом из пальца, много крови. Потом мне сделали рентген ноги, и зачем-то легких, но настоящим адом стало то, что после этих процедур еще много времени ушло на терапевтический осмотр. Мне измерили давление, вес, рост, посмотрели уши, горло, нос, живот, сделали узи и когда дело дошло до гинекологического осмотра, я уже ругалась матом и звала Марка.

Он быстро разрулил ситуацию и пообещал, что мы вернемся для завершения полного чекапа. Может он и вернется, а вот я точно нет. К врачам я никогда не обращалась и после этого раза мне стресса хватит еще лет на пять.

— Что это было, Романовский?

Марк молча усадил меня на заднее сиденье и пристегнул ремень.

— Должны же они хоть как-то отрабатывать те деньги, которые берут за оформление нового пациента.

Это было логично. Я не знаю сколько он заплатил, но операция на мениск папе стоила недёшево тогда. Зато и результат был превосходный, отец начал играть в теннис уже через несколько недель.

Дорога до квартиры Марка не должна была занять много времени, он жил относительно недалеко, но уже через пять минут в тёплой машине я почувствовала слабость и провалилась в сон. Не помню, как он меня выносил из машины, но то, что я потом спала на матрасе с подушкой и одеялом было совершенно точно.

Проснулась я в незнакомом месте. Солнечный свет мягко заполнял пространство и хорошо освещал обстановку. Комната была просторная, но без души: кровать, небольшой диван со столиком, современное потолочное освещение. Ни картин, ни фотографий на стенах не было. Одна дверь вела в ванную, вторая, видимо, вход, а что за третьей? Гардероб?

Я скинула одеяло и увидела, что моя левая нога была обмотана эластичным бинтом в районе ступни и голеностопа. Может поэтому она перестала болеть?

Дойдя до третьей двери, я обнаружила, что за ней был все-таки гардероб, в котором находились аккуратно сложенные и развешенные вещи Марка. Строгие деловые костюмы занимали половину всех вешалок, а на полу лежали две спортивные сумки. Везде в комнате было чересчур идеально и чисто. Маньяк. Ненавижу зацикленных на порядке людей. Получается, у Марка есть другая квартира, куда он меня привез.

Выйдя из комнаты, я была сразу поражена, попав в просторный холл второго этажа дома, который освещался вторым светом. Оказывается, это была вообще не квартира. Лестница спускалась прямо в гостиную. Я осторожно последовала вниз в гостиную, где высокие потолки будто устремлялись к небесам. Солнечный свет заливал пространство, отражаясь в стеклянных поверхностях и создавая волшебные игры теней. Все же дома со вторым светом в гостиной — это нечто.

Моё внимание захватили огромные окна от пола до потолка, за которыми виднелся ухоженный сад. Всё в комнате выглядело современно и стильно: минималистичный диван с мягкими на вид подушками, журнальный столик из светлого дерева и стильные кресла, аккуратно расставленные вокруг. Сбоку от дивана находился камин. Я представила каково это сидеть зимой, когда за окном идет снег, и смотреть как горят полена в камине. Наверно, тут очень холодно. Отапливать такое помещение нормально в двадцатиградусные морозы просто невозможно.

На полках аккуратно стояли книги на нескольких языках, а среди них — небольшие рамки с фото. Возможно, на некоторых был маленький Марк.

Я медленно осмотрела комнату, чувствуя, как уют и элегантность переплетаются в этом пространстве. Каждая деталь, кажется, говорила о вкусе и внимании к мельчайшим штрихам, и мне захотелось задержаться здесь подольше. С другой стороны, следовала найти Марка и спросить что это все означало, почему я была тут.

Когда я пошла дальше вглубь дома, ко мне на встречу вышел парень, примерно такого же возраста, как и Марк. Я его раньше не видела, а его вид говорил о том, что не был нисколько удивлён меня видеть.

— Проснулась, Белоснежка?

— Эм… Ты кто?

Как только меня не называли с пятницы вечера, и принцесса, и любимая, и даже Белоснежка. Жесть.

— Артур. Друг Марка. Он два раза пытался тебя разбудить, но не смог, в итоге уехал по делам и оставил меня присмотреть за тобой.

Вряд ли Марк меня будил, обычно я чутко сплю, чуть потормоши — и я тут же проснусь.

— Значит он не мой принц. — Мрачно ответила, а Артур залился смехом. — И зачем тебе за мной присматривать, мне что, пять лет?

— Может и не пять, но вляпываться ты умеешь серьезно. Пойдем, я сделаю тебе завтрак. Точнее уже обед.

Не поняла, куда это я вляпалась? Только если угодила в лапы Марка.

Я немного приостановилась, недоумевая, после его слов. Но его уверенность и лёгкость в общении вселили доверие. Артур выглядел не только симпатично — с тёмными волосами и яркими серыми глазами, но и уверенно, словно знал, как развеселить и поддержать. Хотя, учитывая то, что я была в непонятном доме бывшего парня, мне должно было быть не до веселья.

Его небрежный стиль, простая футболка и джинсы, подчеркивали мужественность, а лёгкая щетина добавляла шарма. Мне вдруг показалось, что все же мы где-то встречались, но потом липкий холодок прошелся по ладошкам, не он ли был в том клубе, с кем я спала тогда? Ведь, у Марка откуда-то были мои фото и видео с той ночи.

Мы вошли в отдельно помещение кухни, оно было достаточно большим и просторным, и сочетало в себе элементы кухни и столовой с большим обеденным столом, рассчитанным как минимум на 10 человек. Артур предложил мне сесть возле столешницы на полубарный стул, а сам начал что-то искать в холодильнике. Я все пыталась сформулировать свой вопрос к нему, но слова не ложились на язык. В итоге, он поставил передо мной чашку с кофе и разогретые блинчики.

— Будешь сгущенку, варенье или шоколадную пасту?

От такого вопроса я как будто очнулась. Выбор напоминал счастливые детские завтраки в родительском доме, не знала, что Марк такое ест.

— Сгущенку. Расскажи мне о себе и о Марке, как давно вы дружите?

Это был самый лайтовый вопрос, который было не стыдно задавать и ответ на который мог бы позволить пролить свет на историю моих фоток в руках Марка.

Артур поставил передо мной упаковку сгущенки и отвернулся делать кофе для себя.

— Мы дружим с детства, раньше ходили в одну школу, потом Марк с мамой уехали в Австрию, а я остался учиться тут, поступил в универ. Год назад он вернулся, надеюсь теперь не свалит.

— А когда он уехал?

— В восемнадцать, сразу как закончил школу. Его родители разошлись, а у матери в Вене жила сестра, поэтому они перебрались туда.

Тогда какого хрена он вернулся и стал портить жизнь мне? Нет, так спрашивать нельзя.

— То есть, он уехал в восемнадцать, а вернулся в двадцать семь?

— Да.

— И все это время он жил с матерью в Вене?

Черт.

— Его мама умерла три года назад.

— А его отец? Они общаются?

— Он умер в прошлом году, именно поэтому Марк и вернулся. Нужно было уладить дела с наследством и передать все управление в траст. Отец, какой он ни был моральный урод, оставил все активы Марку.

Получается, его не было три года назад, когда я была в той комнате клуба.

Пока Артур говорил, я так и не притронулась к еде, а лишь отпила немного кофе. Его слова означали только одно — тогда это был не Марк, кто-то переспал со мной в клубе и заснял это на камеру. Кто-то очень мерзкий, решивший, что так можно поступить и продать или манипулировать теми кадрами.

— И что, он за год не разобрался? Или он не собирается уезжать обратно?

Легкая надежда все же теплилась в моей груди. Было бы идеально, если бы Марк свалил и больше никогда не появлялся в моей жизни.

Артур поставил локти на стол и, уперевшись в ладошку правой руки подбородком, с интересом посмотрел в мои глаза.

— Не думаю, что теперь это входит в его планы. Надеюсь, по крайней мере.

Меня раздражало, что нужно вытягивать из него информацию. Логично было бы спросить: «Что он собирается делать дальше?», но я лишь молча пила кофе, стараясь не поддаваться раздражению.

— И что делать тут мне? — наконец вырвалось у мен. Я поставила чашку в раковину и включила воду. Нужно было разобраться за каким ящиком находится посудомойка и где лежат чистые чашки, не исключено, что я вскоре захочу еще чашечку.

— Вика, ты можешь делать все, что хочешь. Кроме как уйти отсюда. Я должен сдать тебя Марку.

— Ясно. Бред какой-то, — это общение начало меня раздражать, захотелось изучить дом, без присутствия Артура. — Когда вернется Марк?

Артур только развел руками, ничего не сказав. Общаться с ним становилось всё труднее. Хотя я понимала его: мне тоже сложно открываться незнакомцам. Но когда я начинаю доверять, то полностью раскрываюсь в общении.

Выйдя в коридор, я начала движение в сторону той шикарной гостиной с большими окнами и вторым светом, по пути приоткрывая все двери и заглядывая внутрь. Ничего интересного мне не попадалось, был гостевой санузел, кладовка и библиотека-кабинет. Я подумала, что еще вернусь в библиотеку, после того как изучу книги на полках в гостиной.

Прошло не так много времени с момента, как я зависла в книгах, и в комнате появился Артур, с кружкой ароматного кофе.

— Как твоя нога?

Это было приятно, но в то же время бесило, до дрожи. С чего это ему должно быть дело до моей ноги?

Я задумалась над тем, почему мне так не везло на события в жизни с пятницы вечера? Означало ли это, что просто наступила темная полоса в жизни и мне необходимо ее просто переждать, в тишине, не совершая необдуманных поступков? Артуру я так ничего и не ответила, фыркнув в ответ.

Я решила, что настало самое время пойти в библиотеку и, возможно даже, закрывшись изнутри, поизучать содержимое комнаты.

Когда я оказалась в кабинете, то пожалела о том, что не пришла туда раньше. Там пахло дорогой кожей и книгами. Весь стол был завален какими-то документами и мне стало интересно. Вдруг, я смогу узнать о Марке больше из этих бумаг?

Перебирая стопки с документами, мне то и дело попадались бумаги по разным компаниям, решения советов директоров, различные приказы о назначении каких-то людей на должности, финансовые отчеты. Но на один документ я обратила пристальное внимание. Это была копия свидетельства о смерти, которое было датировано примерно год назад, на имя Глеба Шаталова.

Мне сразу показалось это имя знакомым. Глеб Шаталов. Либо известная личность, либо друг родителей. Я танков за ниточки воспоминаний в своей памяти, а потом меня осенило.

Вот черт, ну конечно, он же был владельцем крупного производителя минеральных удобрений, и точно входил в список Форбс. Я часто читаю отраслевые новости и уж фамилии олигархов нашей страны в откладываю на подкорку.

Получается что? Марк его сын? Я не знаю отчество Марка, нигде в документах оно не фигурировало, а если учесть информацию, которую мне рассказал Артур, то, выходит, это действительно так… Но, черт подери, как такое возможно?

Я судорожно начала просматривать другие документы на с столе, в надежде найти хоть какие-то зацепки, подтверждающие мои мысли, и тут же их нашла. Там были финансовые отчеты группы АгроЭлемент, уставные документы разных компаний, входящих в эту группу, юридические отчеты по рискам, операционные данные. Кошмар, как же я сразу не обратила на это внимание!? Получается, я имею дело не просто с ненормальным психом, а с ненормальным психом с бешеными ресурсам. Если он захочет, сотрет меня в порошок по щелчку пальцев. Только зачем это ему, какие мотивы он преследует?

Мне стало немного не по себе от этих мыслей, и я, упав в кресло, напротив стола, прикрыла веки и потерла лицо. Никакие здравые идеи так и не посетили мою забитую новой информацией голову, зато страх подкрался к самой поверхности кожи, оставляя неприятное покалывание после каждого нового вдоха.

Черт, черт, черт.

В школе у меня были проблемы с точными науками. Учеба в общем-то мне давалась легко, но когда возникал период аксиом, я выпадала в осадок. Если что-то нужно было принять как данность без логических объяснений, тогда мой мозг ломался и я уходила в нервный срыв, раскачивая при этом нервные системы и своих учителей. Я не могла понять почему что-то нужно принять как данность, именно так, а не иначе, это вызывало жуткий стресс. Каждый раз воспитывая в себе выдержку и сдерживая возмущения, к концу школы я научилась справляться со своими эмоциями и смирилась, что в жизни есть вещи, которые мне, во-первых, не дано понять, во-вторых, не светит изменить. Вот и сейчас, сидя в кабинете Марка, я начала испытывать схожий стресс. Если раньше его угрозы казались сущим бредом, то со всей этой новой информацией, я начала понимать с кем имею дело, но совершенно не понимала его мотивы, ведь, люди никогда ничего не делают просто так. Зачем-то он втянул меня в эту игру. Не верю я в искренность его чувств.

И в то же время, мне казалось, что истина где-то рядом, ответ на причины его такого отношения ко мне лежит на поверхности, вот только я не могла провести рукой по этой поверхности и собрать с нее пыль, которую Марк мне запустил в глаза.

Рядом послышался скрип кожаного дивана и, когда я открыла глаза, то увидела Марка, уже устроившегося на нем. Я забыла закрыть дверь. Марк положил ногу на ногу, а одну руку — на кожаный подлокотник. Тарабаня пальцами по мягкой коже, он безотрывно смотрел на меня сквозь слегка сощуренные глаза. Изучал и сканировал. Теперь, когда я понимала, кто сидел передо мной, я боялась сказать лишнего и жаждала услышать его мысли.

— Привет, Вика.

Его голос резанул по нервам. Он говорит спокойно, но холодно.

— Привет.

— Копаешься тут в моих документах. И как, нашла что-нибудь интересное?

Кровь застыла и легкие перестали работать. Сердце стучало, пытаясь выкачать лед из сосудов.

— Это не так. Просто осматривала дом. Артур сказал, я могу ходить везде, а тут мне понравилось больше всего.

Я говорила, и мне казалось, что он не верил ни единому моему слову, даже уверенная интонация не спасала. Продолжая расслаблено сидеть на диване, он отчетливо показывал кто из нас хозяин ситуации.

— Допустим. Ты ничего не ела, пойдем это исправим.

Марк всегда меня поражал вниманием к деталям, но сейчас, сохраняя такой спокойный тон и выражая заботу, он этим своим поведением загнал меня в полный ступор.

— Я не хочу. Спасибо. Зачем я тут?

— Вика, я же сказал, что ты будешь жить со мной. Неужели так сложно это принять?

Аргх. Как же хочется кинуть в него книжкой потяжелее.

— Вообще-то да. Мы расстались, если ты забыл — напоминаю.

— Я был глуп, что позволил такому случиться. Пойдём, нам есть что осудить за обедом.

Марк отвел меня в столовую, где уже был сервирован стол и блюда стояли в ожидании нас. С ума сойти.

Есть мне совершенно не хотелось, но обед с ним был хорошим поводом выведать хоть немного дополнительной информации. Возможно, он сам захочет со мной чем-то поделиться.

— Как ты себя чувствуешь, Вика?

Я положила в тарелку ложку салата, вид его совершенно не вызывал никакого аппетита, хотя все ингредиенты были свежими и выглядели прекрасно.

— Нормально, думаю нога уже завтра пройдёт. Спасибо за бинт.

В тот момент, когда Марк достал телефон из кармана и показывал свое лицо фронтальной камере для разблокирования дисплея, я подняла глаза от тарелки и словила его расстроенный взгляд, направленный на экран. Что-то там было такое, что ему не нравилось. Он долго отматывал ленту и, даже не отложив телефон, продолжил разговор:

— Я вообще не об этом. Пришли уже все анализы из больницы. Нужно будет заехать туда завтра и досдать кровь. У тебя довольно фиговые результаты.

Пожалуй, я могла ожидать какого угодно расклада, но не того, что мне говорил Марк. Он, как обычно, умел удивлять. Анализы крови у меня были всю жизнь ужасные, но мы с родителями перестали обращать на это внимание еще в школе. Никаких патологий не было выявлено, а лекарства помогали только краткосрочно, после отмены их приема, мои анализы возвращались в свою собственную «норму».

— Если там анемия, повышенный билирубин и сбитые гормоны — то все окей, я с этим всю жизнь живу.

Марк оторвался от телефона и, подняв брови, взглянул на меня вопросительно и строго одновременно. Но не уловив никакой доли шутки в моем ответе, я могла бы поклясться, что в его глазах мелькнуло что-то, что напоминало страх.

— То есть, для тебя это не новости, но ты упорно игнорируешь эти факторы? — он передал мне телефон и показал результаты анализов, что и требовалось доказать, только еще там был дефицит витамина Д.

Но почему это вообще волновало его? Я чувствовала себя индейкой, о которой заботятся и кормят незадолго до Дня Благодарения, чтобы потом было вкусно есть.

— Давай, почитай мне морали еще. — Я подняла указательный палец и пригрозила ему. — Но знаешь что, это вообще тебя не касается, Романовский. Твои выходки меня реально бесят, что ты устроил вчера!?

— Не переводи тему, Вика. И ешь давай.

Серьезно? Закрыть на все глаза и мило обедать с этим ненормальным?

— Не буду! Я. Хочу. Домой.

Я сложила руки на груди и надула губы. Непроизвольно, просто было обидно, что не в силах пробиться через стену его дебильных претензий и непонимания.

— Откажешься есть, и я отвезу тебя в больницу.

В принципе это был не такой уж плохой вариант, лучше оказаться в больнице, чем с ним.

Я ушла в комнату, в которой спала, и завалилась на кровать. Марк за мной не пошёл, к счастью. Но это и пугало.

Я сидела в своем телефоне, с мыслью о том, что выйти из комнаты мне все же придется, потому что зарядки оставалось меньше десяти процентов. И когда я уже собралась это сделать, мне позвонила мама.

— Викуся, привет.

— Привет, мам.

Она была чем-то встревожена, это слышалось в ее голосе.

— Солнце, мне звонил Марк и рассказал, что ты отказываешься ехать к врачу. У тебя опять начались обмороки?

Ненормальный позвонил маме и нажаловался на меня? Зачем ему это?

— Нет, все нормально. Ты что, рассказала ему про мое здоровье?

— Вика, он скинул мне твои анализы. И они ужасные. Тебе стоит пройти дополнительные обследования и принять новый курс лекарств.

Мне захотелось придушить этого мужчину, голыми руками. Теперь, когда мама в курсе, это станет серьезной проблемой. Хотя после очередного курса лечения ничего не изменится, но мама потом отстанет с чистой совестью, что она хотя бы попыталась.

Мне пришла в голову мысль поиграть грязно, так же, как и это делала Марк.

— Он подделал результаты, мам. Взял мои старые анализы и переделал дату. Не пойму по какой причине, но он очень хочет общаться с тобой и папой, возможно у него есть какой-то интерес к твоему бизнесу.

Я не знала, что еще придумать, нужно было звучать складно, по максимуму очернить Марка и насторожить родителей. Ты, кстати, знаешь, что он сын Глеба Шаталова? Я вот узнала только сегодня.

— Подожди, того самого Шаталова?

Настало молчание с обоих сторон. Я не знала, что ответить, но похоже на маму эта информация нагнала ужас. Среди известных личностей Шаталов был один, и как выяснилось, он же являлся отцом Марка.

— Вика, мне надо поговорить с твоим папой, я перезвоню.

Прекрасно. Было что-то чего я не знала? Хотя, какого черта, я вообще о Марке ничего не знала, кроме того, что мы встречались целый месяц и бесконечно много занимались любовью в это время.

Мой телефон не пережил разговора с мамой, потратив всю зарядку, я смотрела на чёрный экран, перебирая вопросы в своей голове. Что бы там не было, а нужно было выходить и просить зарядку. Ни Марка, ни ситуации вокруг с ним я не боялась. Как я ему и говорила, я боялась только умереть в молодом возрасте, так ничего и успев. Каждый раз, когда тьма обморочного состояния накрывала меня, мне казалось, что вот это — точно конец. Только вот каждый раз потом я приходила в себя и делала вывод, что страшнее смерти в жизни ничего быть не может. Со всем остальным — я справлюсь.

Гордо задрав подбородок, я вернулась в гостиную с шикарными окнами и начала просматривать розетки в поисках зарядки. Но услышав шаги, я замерла на месте. Марк появился, в другой одежде, с собой у него была дорожная сумка.

— О, ты спустилась, отлично. Поехали.

— Куда?

— На прием к врачу. Тебе мама звонила?

Он говорил так, как будто у меня каждый день что-то похожее происходило. Или как будто мы были настоящей парой, в которой мужчина заботится о женщине. Это было дико, лживо и ужасно бесило.

— Ты играешь грязно.

— И что? Я предупреждал.

Он пожал плечами и подтолкнул меня в сторону коридора.

— Ты же хотел трахать меня, а не по врачам возить.

Марк продолжал вести меня по коридору к выходу, подталкивая вперед за поясницу.

— Предлагаешь трахаться до обморока? Меня такие развлечения не интересуют как-то.

Придурок. Я закатила глаза и развернувшись, уставилась в его веселое выражение лица. Он откровенно издевался.

— Почему бы и нет. Тебя, видимо забавляют всякие игры на грани нормальности.

Он достал мои кроссовки из гардеробной и присел рядом, показывая, чтобы я подала ему больную ногу.

— Хах. Это говорит мне та, которая продала свою девственность в клубе первому встречному.

Козел.

Я пнула его больной ногой в колено, не причиняя никому боль, но выражая свой протест против этих слов.

— Я не продала ничего.

Он вопросительно посмотрел на меня, а как раз его реакция меня больше всего и интересовала.

— Судя по фоткам, ты лжешь.

— Нет. Тогда я сделала это бесплатно.

Марк раскручивал бинт на моей ноге, чтобы она вошла в кроссовок, но после моих слов остановился и заржал как конь.

— Секс был настолько плох, что тебе даже не заплатили?

Ком обиды поднялся из желудка. Я поняла, что за весь день так ничего и не съела, а это означает, что высока вероятность свалиться в обморок где-нибудь по дороге. Насчёт тех денег я думала по-разному, но в таком ключе, как отметил Марк, старалась не размышлять.

— Возможно.

Вторую ногу я засунула в кроссовок сама и, посмотрев, как Марк вырос передо мной с уже серьезным выражением лица, немного отшатнулась от него в сторону стены. Он сделал шаг ко мне и, нависнув надо мной, как темная скала, прошептал на ухо:

— Тебе повезло, что ты вообще ушла живой оттуда, детка.

И что эти слова означали?

— Думаешь, меня хотели убить в ту ночь?

— Я не намерен это обсуждать сейчас. Давай двигай, Виктория.

Марк больно сжал за предплечье и буквально выпихнул на крыльцо, где нас встретил водитель. Он был жутко раздражен и пугал меня таким своим настроением.

— Я поведу. Езжай за нами. — Коротко сказал молодому мужчине в чёрном спортивном костюме.

Всю дорогу до больницы я молчала, боясь снова зазвать реакцию раздражения, и наблюдала за Марком. Мы с ним никогда раньше не ездили в одной машине, где он был водителем, а я пассажиром. Пару раз были в такси, но в основе до конечных пунктов каждый добирался на своих машинах. Нужно было отметить, что он умело управлял автомобилем и даже если и совершал резкие движения, то, казалось, что все было просчитано. С ним было не страшно.

Марк не стал парковать машину, а просто оставил ее возле парадного входа в здание больницы, передав ключ охраннику и забрав свою сумку с заднего сиденья. Власть и деньги, доставшиеся ему по наследству, явно его портили.

— Боюсь, сегодня анализы уже сдать не получится, — протараторила молоденькая шатенка на регистрации.

— Это еще почему?

— Врача нет, чтобы одобрить тот список, который вы прислали, да и для части анализов нужно десятичасовое голодание.

— С голоданием у нас все в порядке, а вот вопрос про врача не понял. Зачем нужно его одобрение?

— Потому что в ваш пакет эти анализы не входят. Нужно одобрение врача или оплачиваете анализы отдельно.

Только взглянув на Марка, я поняла, что девушка тут больше работать не будет. Для себя я сделала пометку, что работая в сфере услуг, нужно быть максимально любезным со всеми подряд, никогда не знаешь кто именно стоит перед тобой.

Нарычав на девушку, Марк провел меня до процедурного кабинета и пригрозил, чтобы я ждала его там, когда закончу.

— Можно я возьму список анализов, которые я сейчас сдаю? — поинтересовалась у лаборантки.

— Ой, девушка, ксерокс на ресепшен, а это моя копия.

— Я просто посмотрю, кое-что забыла спросить у врача.

Миловидная девушка передала мне бумажку, где списком были указаны все запланированные исследования. Это был огромный список, куда входили не только привычные мне показатели, но и чертова туча других, незнакомых мне названий, а еще все известные мне анализы на гормоны. Псих долбанутый, во мне нет столько крови, сколько запланировано в этом листике. Пытаясь запомнить названия, я пожалела, что мой телефон был абсолютно полностью разряжен. Можно было просто сделать фотку.

Девушка вставила катетер в вену и начала выкачивать кровь. На очередной пробирке я почувствовала, что кресло, на котором я сидела, уплывает из-под попы, значит я отключалась. Как же я ненавижу сдавать кровь на анализы!

Пришла в себя я от резкого запаха нашатыря, едкого и отвратительного. Марк сидел на корточках перед моим креслом и размахивал этой вонючей ваткой.

— Хватит! Убери эту гадость!

— Вика! Ни на минуту тебя нельзя оставить.

Он взял меня на руки, подняв прямо с кресла, и вынес из процедурной. Но в коридоре Марк не поставил меня на пол, а прошел дальше, к лифту.

— Куда ты меня несешь?

— Мы останемся в больнице на ночь. Дождемся результатов некоторых анализов, а с утра придет твой врач.

В лифте, он поставил меня на пол и потянул к себе.

— Зачем ты это делаешь, Романовский? Я не понимаю твоих мотивов.

— Что непонятного, Вик, я забочусь о тебе.

— И что же на тебя нашло? Раньше ты этого не делал.

Как не делал и многого другого, что существует в отношениях.

— Собирался. Мы бы пришли к этому.

Интересно как?

Лифт остановился на шестом этаже, и я увидела, что это было терапевтическое отделение. Придурок, зачем он меня сюда притащил!? Застыв в открытых дверях я услышала сзади насмешливый голос Марка:

— Сама пойдёшь или тебе донести?

— Ты вообще в курсе, придурок, что нужно мое разрешение на госпитализацию?! А я против!

Он толкал меня от самого лифта по направлению к палате, а когда мы подошли к двери, распахнув ее, просто насильно впихнул внутрь комнаты.

— Романовский! Мне вообще завтра на работу!

— Мне насрать на твою работу, до завтра ты останешься тут! Не зли меня, Колесникова!

— А то что?

— А то и завтра отсюда не выйдешь.

Он включил свет, и мне показалось, что это не больничная палата, а номер в отеле на двоих. То, что это все же медицинское учреждение, выдавало расположение кнопок экстренного вызова и памятки на столе.

Кровать была одна, двуспальная широкая кровать. Черт.

Обреченно на это все взглянув, я поняла, что выбора у меня нет.

— Мне нужна зарядка, мой телефон сел.

Марк безразлично кинул свою дорожную сумку в кресло и повернулся ко мне.

— Возьми мой.

Я ждала звонка от мамы. Плюс я бы хотела зависнуть в какой-нибудь социальной сети и отключиться от событий сегодняшнего дня, но входить в свои аккаунты с его телефона было бы глупо.

Я мрачно посмотрела на его телефон и, отвернувшись, пошла к окну. В детстве мне ограничивали доступ к интернету, развлечения были в оффлайн играх, кроссвордах, ну и созерцании событий за окном. С шестого этажа больницы открывался симпатичный вид на внутренний парк, может попроситься погулять?

— Ладно, давай сюда свой телефон, — сказала спустя минут пять. На улице тоже не было ничего интересного, да и нога еще побаливала.

Марк уже сидел в кресле со своим ноутбуком. Он полез в карман и достал телефон, протягивая его мне предупредил:

— Пароль 8963. В почту только не лазь, ну или по крайней мере не удаляй ничего.

Серьезно? Так просто.

Я взяла его телефон и села на кровать, подложив под спину все подушки. Первым делом я открыла его фотогалерею и просмотрела фотки. Их было немного, а моих фото из того клуба там я не нашла. В основном были фото рабочих документов, снимки экранов со всякой фигней, несколько фоток с друзьями, рэндеры проектов дома. На нескольких из них я узнала тот дом Марка. Это означало, что он совсем недавно делал там ремонт. Потом я посмотрела все папки в фотогалерее, даже папку недавно удаленных фото — ничего стоящего.

Так, он сказал не заходить в почту. Поэтому я открыла почтовое приложение и там было подтянуто несколько почтовых акаунтов. Я долго искала хоть что-то похожее на тот клуб, но увы. Было слишком много писем, это как искать иголку в стоге сена. Совсем отчаявшись, я открыла социальную сеть, там мелькали три непочитанных чата: с некой Vanessa, Артуром и реклама авто. Он сказал не лазить в почту, но про социальные сети речи не шло. Открыв сообщения от девицы, я сразу прифигела. Она писала по-немецки и в последних месседжах высылала ему фото себя в трусиках. Вау. Она была симпатичная, даже очень. Я просмотрела историю сообщений, меня интересовало был ли он с ней, пока был со мной, но весь чат был не прочитан, а Vanessa писала о том как скучает еще с июня. Более ранней истории не было. Секси-бывшая могла мы мне пригодиться в друзьях, поэтому я старательно запоминала как пишется ее имя и делала пометку в голове найти ее со своего акаунта.

Далее было интересно открыть и почитать сообщения от Артура.

«Марк, ты охренел? Где тебя носит и почему твой телефон вне зоны?!?»

Это было написано сегодня утром, когда мы были с Артуром вдвоем. Хах.

«Напомни мне рассказать любопытную вещь о ней».

Речь шла обо мне? Чертов конспиратор. Я написала ответ в чате:

«Напиши».

Артура не было онлайн, поэтому я закрыла социальную сеть и открыла браузер. Просмотрев несколько новостей, я стала гуглить информацию про отца Марка.

Первой мне попалась страница в Википедии, где описывалась его краткая биография. Было сказано, что он в разводе и у него есть сын, без имен.

Потом шли разные статьи про его бизнес, попытки рейдерских захватов и даже покушения. Из светской жизни тоже было много фактов. Например, я поняла, что его отец любил молоденьких эскортниц, каждый раз на публике появляясь с новой девочкой. В интернете остался след о том, что какая-то девушка даже сообщила об изнасиловании, но когда я попыталась прочесть статью, все ссылки были нерабочими. В судебной системе я ничего не нашла, поэтому единственный вывод — это дело быстро замяли.

Случайно переключив окна, я увидела, что в социальной сети появилось сообщение, Артур ответил.

«Ей насрать на тебя. Но с окнами ты не прогадал:))) и еще, Вика не знает зачем ты тут»

И почему же? Глупо, конечно, спрашивать от лица Марка, нужно было придумать что-то другое. Поэтому я стала играть на ощупь и ответила Артуру.

«Не думаю, что мне это поможет.»

Он был все еще онлайн, появился знак набора текста…

«По крайней мере, это даст тебе еще время.»

Блин! Вот жук!

Я готова была запустить этот телефон в стену и выматериться вслух. Но вместо этого удалила всю свою переписку с Артуром и почистила историю поиска в интернете.

— Что-то грустное увидела в моем телефоне?

— Ага, не нашла своих фоток из клуба.

Марк рассмеялся и встал с кресла. Подойдя ближе к кровати, он уже собирался что-то сказать, но телефон в моих руках зазвонил. На экране высветился входящий от Артура.

Я протянула ему трубку, и мои действия выглядели неуверенно, рука не хотела выпускать телефон, а пальцы сами сжались на трубке. Вдруг Артур понял, что это был не Марк.

— Ви — ка. Я поговорю и верну, продолжишь дальше искать свои фотки.

Марка явно веселила моя ситуация, он присел рядом и притянул меня за запястье руки, которая не выпускала телефон. Я уткнулась в его плечо, а Марк погладил меня по волосам. Таким жестом он думал успокоить и убедить в своих словах? Но плюсы в такой ситуации тоже были, пока мы так сидели на кровати, телефон перестал звонить в моей руке.

— Вик. Давай по-хорошему договоримся, м?

Я немного отстранилась, чтобы посмотреть в его глаза, и столкнулась с непробиваемым серьезным взглядом.

— Ты о чем?

— Я — говорю, ты — делаешь, ок?

Хах.

— А если ты мне скажешь прыгнуть с крыши? — саркастично улыбнулась ему.

— Значит нужно будет прыгать с крыши.

Его слова мурашками прошлись по спине, заставляя мышцы непреднамеренно напрячься.

Я отрицательно покачала головой, получив в ответ жесткий захват на плече. Меня немного напрягало то, что я не чувствовала страха по отношению к этому человеку, хотя все звоночки били тревогу и его поведение прямо указывало, что Марк может быть жестоким и опасным. Но подсознание отсекало эти вводные данные. Мне, конечно, льстило, что такой мужчина как Марк крутится вокруг меня уже второй день, но все же, было что-то спрятано за этим. Загадка, разгадать которую без чьей-то помощи, было нереально. Марк был рядом не просто так, и глядя в его холодные глаза после сказанной фразы, было очевидно, что им движет далеко не любовь ко мне. А если учесть его гнусный шантаж теми фотографиями, всё это означало лишь одно — я еще не докопалась до истиной причины зачем я ему нужна.

— Мне больно. Пусти.

— Думаешь, что сможешь уйти? Так вот намотай на свои извилины, Колесникова, попытаешься исчезнуть, и я выложу все фотки в сеть и закопаю репутацию твоих родителей.

Его хватка ослабла, и я, выдернув руку с телефоном, резко отстранилась и спрыгнула с кровати. Это было крайне необдуманно и в итоге вышло неудачно. Ногу тут же пронзила адская боль, от которой закружилась голова и все стало черным. Опять.

Когда я пришла в себя, Марк орал на какую-то девочку в больничном костюме, возможно, это была медсестра. Что он от нее хотел я так и не уловила, потому что, увидев меня в сознании, практически сразу он прекратил и подошел ко мне. Девушка пулей вылетела из палаты.

— Вика, тебе нужно поесть, — он сказал это нежно и ласково и потом добавил протяжно, — пожалуйста.

Я обратила внимание, что на столике стояла еда на подносе, всякая разная, даже был мой любимый хачапури. Марк поднял поднос с едой и переставил его на кровать. Когда я присела, подтянув к себе ноги, Марк открыл картонный стакан и передал его мне, вместе с ложкой. Там был бульон. В детстве я очень любила именно такой бульон, прозрачный и без лишней начинки. Мама уже в тарелке украшала бульон свежим нарезанным укропом. Этот суп был из ресторана и без укропа.

Когда мой взгляд упал на больную ногу, я отметила, что она снова перемотана эластичным бинтом. Марк. Зачем он так заботится обо мне, и одновременно угрожает. Вполне возможно, что его психическое состояние не поддается описанию в пределах нормы, скорее всего, он ненормальный псих. Других объяснений у меня не было.

— Если ты не поешь сама, врач сделает тебе капельницу и зальет в тебя энтеральное питание.

— Что ты мне постоянно угрожаешь?! Это из-за тебя мне вообще-то так плохо! — фыркнув, я взяла стакан с супом и ложку.

— Прости. Каждый раз, когда ты отключаешься, мне страшно.

Он присел на кровати и наблюдал за тем, как я помешиваю ложкой суп. Мне, действительно, нужно было поесть, сил совсем не было. Но его слова только добавляли вопросов в моей голове.

— С чего это тебе становится страшно за меня?

Как же он меня я достал за последние два дня. Раньше наши отношения мне нравились больше: секс без обязательств и по домам. Хотя нет, я уже тоже схожу с ума, кажется, по этой же причине я его и бросила, кроме секса у нас не было ничего. Так что мне тогда нужно? Одно я знаю точно — угроз и шантажа я не вынесу, уж лучше быть без отношений, чем состоять в таких.

— Вика. С тобой так сложно. — Марк потер пальцами переносицу и прикрыл глаза. Это со мной-то сложно! Ха. — Иногда мне хочется отлупить тебя по заднице!

Я поднесла ложку с супом ко рту и замерла.

— Как много страсти, Марк.

Он скорчил рожицу и показал мне язык. Надо же, он и так умеет! Мне стало смешно, но я побоялась пролить суп.

Начав есть, я искоса посматривала на Марка, который достал телефон и стал просматривать почту. Это было интересно и, так как я хорошо видела его экран, то все мое внимание устремилось туда. Но, к сожалению, ничего полезного для меня не попадалось.

— Вик, — Марк оторвался от телефона, когда я доела суп и поставила картонный стакан на тумбочку. — Мне нужно будет уехать. Завтра придут все твои анализы и врач решит какое лечение выбрать. Я приеду вечером, возможно, мне разрешать забрать тебя домой.

— В смысле, разрешат?!

Он что, собрался меня тут закрыть?

— Детка, то, что с тобой происходит, явно не норма. Неужели ты сама не понимаешь?

Я вспомнила всю знакомую мне ненормативную лексику русского языка и выдала ему в ответ на повышенных тонах, но Марк и бровью не повел. Я распиналась, доказывая, что он мне никто и не имеет право оставлять меня в больнице без моего согласия, обзывалась и угрожала полицией, но надежда, что он изменит свое решение таяла на глазах. Его спокойствие жутко бесило.

В приступе ярости я выгнала Марка из палаты, а он, не сопротивляясь, собрал свои вещи и ушел. Только потом я поняла, что осталась без телефона, документов и денег. Хорошо, что хотя бы еды оставил, ненормальный псих!

Время быстро подошло к вечеру и я, приняв душ и переодевшись в чистые джоггеры и футболку, которые предусмотрительно оставил Марк, улеглась спать. Казалось, что события этих выходных полностью высосали все жизненные силы, и мне оставалось только надеяться, что понедельник будет лучше. Марк не шутил, когда обещал превратить мою жизнь в ад, мне уже не нравилась моя жизнь.

— Доброе утро, Виктория. Меня зовут Пётр Антонович Стагинский, я ваш врач.

Мужчина средних лет вошел в мою палату после того, как травматолог осмотрел мою ногу и дал рекомендации.

— Здравствуйте.

Я с любопытством смотрела на него и думала что он сделает, если я попрошу отказ от госпитализации?

— Сегодня мы с вами обсудим план действий на ближайшее время. Ваши анализы выглядят не очень. Как часто у вас бывает тошнота, снижение аппетита и боли в животе?

Э. Всю жизнь. Черт, как же меня бесят врачи.

— Часто.

— Я так и понял. Скорее всего все дело в вашей печени. В целом, она функционирует нормально, но временами испытывает сложность и в вашей крови падает гемоглобин и растёт билирубин.

— Я знаю, у меня это с детства.

— Все верно, это наследственное заболевание, как правило, и оно подлежит только коррекционному лечению. Но если такое лечение вовремя не проводить, то будет становиться только хуже и это уже затронет другие органы.

Ничего нового. Все как обычно. Я без эмоций сложила руки на груди и ответила врачу:

— У меня синдром Жильбера, периодически пью курсами лекарства.

Петр Антонович приспустил очки и посмотрел заинтересованным взглядом.

— Тогда я совсем не понимаю, почему сейчас вы себя довели до такого состояния.

Все было прекрасно на протяжении нескольких лет, до начала отношений с Марком. Он подействовал на мою печень как яд. Хах.

— Не парьтесь, доктор. Это же не болезнь, буду принимать лекарства и все пройдёт.

— Угу. — Он насупился и уставился в свои листики, как будто обиделся на меня. — Есть еще второй фактор, ваши гормоны не в норме. Вы принимаете противозачаточные таблетки?

Начинается. Мы с моим гинекологом долго подбирали таблетки для меня, в итоге остановились на наименьшем зле, с минимальными побочными эффектами на печень, но вот гормоны у меня были все в норме.

— Послушайте, вы, вроде бы, терапевт. А эти результаты выдайте мне руки, и я обсужу их со своим гинекологом.

Врач закрыл мою карту и глубоко вдохнул воздух. Видимо, ему было также неприятно общаться со мной, как и мне с ним.

— Конечно. Это не мое дело, я тут вообще для красоты. Все ваши данные, Виктория, я передам господину Романовскому, а вас сегодня выпишут.

Невольно улыбка наползала на мои губы. Все же мне удалось взбесить этого мужика. Хорошо, что он понимает, что меня не нужно тут держать.

— Но все же, рекомендую обратиться к гинекологу и я назначу вам курс амбулаторного лечения, будете приезжать каждый день на капельницу. Плюс прием лекарств дома. У меня все.

Гад. Не зря я терпеть не могу врачей, с ними никогда невозможно договориться.

Тем же вечером меня забрал Марк. Я была жутко рада, что уехала из больницы, хоть и с ним. Мне следовало побеспокоиться о своей работе, так как я пропустила целый день, никому не сказав, потому что Марк так и не оставил мне зарядку для телефона.

Без каких-либо едких комментариев в мой адрес, Марк привез снова к себе домой и скрылся в кабинете. Шикарно.

— Эй, стой! Марк! Где зарядка от телефона?

Он уже вошел в кабинет, но не успел закрыть дверь, на мой вопрос Марк безразлично ответил:

— На кухне поищи, — и громко хлопнул дверью. Когда я уже успела его выбесить?

Осмотрев розетки на кухне, я встала у столешницы, где стояла кофемашина, и воткнула в розетку телефон, его экран по-прежнему оставался черным. Желание избавиться от навязчивого запаха больницы заставило меня быстро направиться в душ, не дождавшись даже минимальной зарядки.

Войдя в ванную, я включила горячую воду, наблюдая, как пар начинает подниматься. Повернувшись к зеркалу, заметила, что на столешнице рядом с раковиной стоит моя косметика — или, по крайней мере, очень похожая на неё. Открыв первую попавшуюся баночку с кремом, я поняла, что она не новая. Внутри меня разразилась паника, и я вылетела из ванной, стремясь обследовать спальню.

На тумбочке у кровати стояла моя рамка с фотографией родителей, сделанная прошлым летом во Франции, и рядом лежал мой крем для рук, который я всегда использовала перед сном. Сердце забилось быстрее, подхватывая волну недоумения и ярости.

В момент, когда злость достигла своего пика, я услышала шорох и обернулась. В комнату вошел Марк.

— Ты! — даже не знала какие слова подобрать, в предыдущий раз я выругалась, а он просто развернулся и ушел. Но сейчас я хотела, чтобы он мне ответил! — Ты ненормальный! Больной на всю голову псих!

Марк прислонился одним плечом к дверному проему и убрал одну руку в карман, в другой руке у него была синяя папка.

— Ненавижу тебя! Какого черта ты вообще появился в моей жизни!

Мои возмущения начали переходить в истерику, больше всего в тот момент хотелось подойти и треснуть ему по лбу, но я понимала, что показывать такую степень агрессии с нельзя. Проблема была в том, что с каждым проведенным днем рядом с ним я становилась все более неадекватной, Марк специально устраивал мне эти эмоциональные качели, чтобы сделать из меня психованную идиотку.

— Почему ты ругаешься, любимая? Мы же обсуждали твой переезд ко мне.

Сволочь, какая же он сволочь! Проще разбить голову об стену, чем нормально обсуждать что-то с Марком!

— Ладно. Хорошо! Ты еще пожалеешь о том, что решил таким способом меня доводить, Марк! Я тебя переиграю.

Я раздраженно сжала руки в кулаки и почти скрипя зубами кидала в Марка гневные взгляды.

— Валяй. Жду-не дождусь. Только прежде, чем ты начнешь свою игру — подпиши вот это.

Он подошел близко и впихнул мне в руки папку. Там была дарственная на мою квартиру, я должна была подарил ему свою квартиру. Серьезно?

Весь мой вид указывал на то, что я была в шоке. Не сумев справиться со своим лицом и взметнувшимися от удивления бровями, я перевела взгляд на Марка. Он абсолютно расслаблено, как ни в чем не бывало стоял, протянув руку с шариковой ручкой ко мне. Бесило и то, что этот мерзавец смотрел влюбленным взглядом с широкой улыбкой.

— И зачем тебе это? — ему что, мало того имущества, которое досталось в наследство от Шаталова? Там наверняка состояние побольше, чем моя двушка в старом фонде.

— Так мне будет спокойнее. Буду знать, что тебе больше не куда будет пойти.

— Идиот.

Он рассмеялся и указал на ручку. В ответ, я рассмеялась ему в лицо.

— Подписывай.

Я отрицательно покачала головой. Это бред.

— Ты знала, Вика, что на производстве у твоей матери изделия делаются из нелегально приобретенных камней? — Марк нажал на кнопку и стержень ручки появился со щелчком. — Поставщики у них — подставные компании, а бриллианты покупаются на черном рынке.

Нет, нет, нет. Этого просто не может быть! Мама рассказывала, что сотрудничает только с белыми поставщиками, они с папой часто обсуждают дела за ужинами, где присутствую и я.

Марк поднял ручку к моему лицу и покрутил ее между своих пальцев. Весь его вид показывал, что он верил в то, что говорил. Но я ведь видела, как он умеет надевать маски лжи, оставляя при этом покер фейс.

— Конкретно сейчас, твоя мама пять минут как вышла из здания главного управления следственного комитета после того, как дала показания следователю. Пока ее привлекли только в качестве свидетеля, но если ты и дальше будешь упрямиться, Виктория, то, боюсь, что ее роль в этом деле могут переквалифицировать.

— Ты блефуешь…

Я старалась держаться и не подавать виду, что мне было очень страшно. А что, если это правда? Он действительно может навредить моей семье?

Марк смотрел на меня как на несуразного ребенка, который бесил его свои поведением. Но в итоге, он качнул головой и, фыркнув, достал свой телефон из кармана.

— Сейчас проверим, Вика. Ставлю на громкую.

В трубке звучали длинные гудки, мама не отвечала. Но спустя четыре гудка, послышался шорох и звук, как будто ветер задувал в микрофон.

— Мама! Это я.

— Боже, Вика, наконец-то! Ты с Марком? — протяжно спросила мама. Мне показалось, что она села в машину, потому что послышался хлопок, а потом на секунду связь оборвалась и шум сменился маминым шуршанием, возможно звук переключился по блютус на громкоговоритель машины.

— Да, мам. Подожди, сейчас не об этом. Ты сейчас давала показания в следственном комитете?

Она недовольно фыркнула, явно была сильно раздражена.

— Если коротко, то — да. А Марк меня слышит? — теперь ее голос был четким, а фоном заиграла легкая музыка в машине.

— Ирина, вы на громкой связи. — Марк поднес телефон ближе к себе и, улыбаясь, ответил маме.

— Когда я до тебя доберусь, мерзавец…

Марк отключил звонок. И в ту же секунду меня начало потряхивать.

— Не беспокойся, малыш. Я еще налажу с твоей мамой взаимоотношения.

Какой у него план? Выдохнув побольше воздуха, я почувствовала, как легкие жаждут набрать новый кислород, но мозг не подаёт команду сделать новый вдох. На остатках воздуха я пропищала:

— Ты что, еще и маму мою шантажируешь? Угрожаешь ей? Она знает про фото из того клуба?

Марк снова протянул мне ручку, указывая на документ, и его взгляд был, как ледяной камень, не дающий шанса на отказ.

— Как много вопросов, — он усмехнулся. — Подпиши, и получишь часть ответов.

— Это незаконно, Романовский! Ты не можешь так поступать! — слова вырвались из меня, полные ярости и страха. — Ты используешь шантаж, давление, ты играешь со мной!

Я знала, что подписать — это значит перестать быть свободной. Но, может, я смогу как-то вывернуться, может, я смогу обмануть его? Он упрямо стоял на месте и все еще предлагал мне ручку.

— Хорошо, допустим, я подпишу. Только что потом? Ты меня убьешь, тело спрячешь и продашь мою квартиру?

Марк рассмеялся, его смех был сухим, как треск полен в огне. Я тоже попыталась посмеяться, но смех застрял в горле, как ледяной комок. Кажется, в каждой шутке есть доля правды.

Неожиданно он сделал шаг ко мне. Я отшатнулась, но спиной уперлась в стену. В этот же момент, выставив руки перед собой и пытаясь хоть как-то защититься, но понимала, что это — лишь иллюзия. Ничто меня не защитит от него.

— Вика, что вообще в твоей голове творится? Объясни? При чем тут убийства?

П-ф-ф, теперь он все будет отрицать?

— Ты! Да ты сам меня довел, придурок!

Марк сделал еще шаг, и наши тела соприкоснулись, отчего миллиарды угольков вспыхнули под кожей. Контакт с ним всегда был на грани моих ощущений, но теперь еще прибавился страх, поэтому я не просто грелась на этих углях, а сгорала дотла.

— Тебя как с цепи сорвало, когда ты приехал на выходных. Мы расстались, а ты стал мне угрожать, шантажировать старыми фотками, устроил пожар в моем доме, закрыл меня в больнице без связи, а сейчас хочешь отнять имущество! А еще ты сказал, что мне повезло, что меня не убили в том клубе, так скажи мне, это все ты считаешь нормальным?! И как, черт возьми, у тебя оказались те фотки?

Я честно старалась говорить ровным стальным голосом, но в конце все же сорвалась и перешла на крик, выплескивая слова как кислоту прямо ему в лицо.

— Ты права, меня действительно, как с цепи сорвало, когда ты решила бросить меня. — Он ладошкой провел вверх по моей руке, останавливаясь на плече, вжимая меня в стену. — Но я не позволю тебе это сделать. Вернись ко мне, Вика, по-хорошему, м? Как будет по-плохому, ты частично видела, но я способен и на большее.

Его рука сместилась мне на шею, и, хотя Марк не сдавливал горло, но казалось, что силой своей мысли, он меня душил. Чертов абьюзер.

— И что мне нужно будет делать? Спать с тобой?

— Угу, всю жизнь. — Не убирая руки, он губами прикоснулся к моей скуле и провел к уху. — Выходи за меня?

Псих. Он бы еще нож воткнул и задал такой вопрос.

Я стояла не то, чтобы не шевелясь, а даже не дыша, представляя себе всю жизнь рядом с этим больным на голову чудовищем. Так долго я притворяться не смогу. Но здесь и сейчас нужно принять решение, или продолжать воевать заранее проигранную войну, или сделать вид, что принимаю его условия, чтобы выиграть время и поискать другие варианты. Выходить за него по-настоящему — самое безмозглое решение, которое можно было бы принять: он либо замучает меня сексом в браке, либо убьет, в обоих случаях ничего хорошего мне с ним явно не светит.

Пока я размышляла над его предложением, Марк немного отстранился и посмотрел мне в глаза. Его синие глаза — холодные и острые, как ножи, выжигали каждый нерв, заставляя сердце биться быстрее, а пальцы судорожно сжиматься. В них не было ни осуждения, ни жалости — только бесконечное любопытство, и неукротимое желание узнать, что я скрываю, какое решение приму. И это было даже не просто любопытство. Это было нечто большее — что-то, что заставляло меня чувствовать себя уязвимой, словно вся моя жизнь была открытой книгой, страницы которой он мог перелистывать с каждым взглядом.

— Ладно, — не выдержав его взгляда, шумно выдохнула я. — Только ты должен сделать нормальное предложение, в каком-нибудь красивом месте и с кольцом.

Моей новой целью стало — заставить Марка поверить в то, что я буду с ним и обзавестись личной свободой. Он должен быть уверен, что я говорю искренне.

Но Марк не дурак, к сожалению. Он сузил глаза и, отпустив меня полностью, всучил дарственную с ручкой.

— Подписывай, и я положу ее в сейф на случай, если ты передумаешь.

Это было ожидаемо. Ну что ж, кто не рискует… Я поставила подпись и вернула ему бумагу.

— Отлично. Дело твоей мамы закроется после нашей свадьбы, так что в твоих же интересах быстрее закончить курс лечения в больнице и заняться подготовкой к свадьбе.

Хах. Это самый нелепый контракт, на который я когда-либо подписывалась в жизни. Хоть он и составлен только на словах. Стать женой этого ненормального будет сродни самоубийству.

В моих планах было встретиться с родителями и обсудить всю ситуацию. Проблема заключалась только в том, что мне придется рассказать про события в том клубе, иначе им будет непонятно чем конкретно Марк меня шантажирует. А кстати!

— Марк, ты так и не сказал, где ты раздобыл те фотки? — он спрятал бумаги за спиной и расплылся довольной улыбкой.

— Какая разница, Вик? Главное, что пока правообладатель этих фоток — только я.

— И что, тебе нормально смотреть как я спала с другим?

Мне было важно вывести его и прощупать его границы. Марк лишь усмехнулся.

— Если бы я увидел того, с кем ты спала, убил бы на месте. А на тех фотках вроде ничьих членов нет, только твое голое тело.

Может быть, но только чей-то член все же лишил меня девственности тогда. Хах. И хотя я уже вычеркнула ту ночь из своей памяти, но свежие фотографии вновь всколыхнули волну стыда за принятое три года назад решение.

Как бы странно это ни звучало, но после заключенного перемирия, словно тяжёлый камень, упал с души, и я почувствовала невероятное облегчение. Настроение мгновенно взлетело, как птица, освобожденная из клетки, и понеслось, преодолевая все лимиты, срываясь с обрыва и смело стремясь в облака. Это казалось каким-то мимолетным чувством свободы, когда весь мир вдруг обретает яркие краски, и кажется, что все тучи рассеялись, уступив место солнцу.

Отец всегда учил меня не тратить время на уныние, что бы ни случилось. Он говорил, что в каждой ситуации скрыт урок, и важно уметь не просто пережить трудности, но и найти в них скрытые плюсы. «Ищи позитив, доченька, — часто повторял он, — анализируй все, что происходит, и ты всегда найдешь путь, как превратить даже самую сложную ситуацию в возможность для роста». Не зря папа — успешный адвокат, он умел из минусов делать плюсы. Эти слова стали для меня своего рода жизненным кредо. Отец верил, что каждый сложный этап — это всего лишь ещё одна ступень к тому, чтобы стать сильнее, мудрее и увереннее. И, может быть, именно поэтому, даже когда мир вокруг рушился, я искала любой выход и не опускала руки.

— Я есть хочу, у тебя есть еда? — спросила я, когда он уже собирался покинуть спальню, почувствовав, как голод беспокойно скручивает живот.

Он обернулся, как будто ожидая такого вопроса, и на его лице мелькнула неожиданная мягкость, веяло почти теплотой.

— Конечно. Через десять минут все будет готово, буду ждать тебя внизу, — ответил Марк, как будто это было самым естественным делом на свете, и шагнул к двери.

Иногда Марк может быть таким нормальным, что это просто поражает. В такие моменты мне кажется, что я вижу другого человека, кого-то совершенно отличного от того, кто мгновение назад смотрел на меня с холодом и жестокой жаждой. Как может человек так быстро трансформироваться, будто переключает одну маску на другую, оставляя за собой всего пару секунд? Я поняла, что совершенно теряюсь, пытаясь понять, где заканчивается он настоящий и начинается тот, кто мне непонятен — ненормальный псих и абьюзер.

Было уже поздно для ужина, но голод толкал меня спуститься к Марку. Он обещал еду, и я решила воспользоваться его предложением. Прежде чем отправиться к нему, мне хотелось хотя бы принять душ, а потом найти свои вещи, которые он перевёз.

Выйдя в коридор, я остановилась возле перил лестницы и еще раз оценила масштаб высоченных окон. Я задумалась, сколько будет стоить замена одного из этих стекол, если оно вдруг треснет. Наверное, целое состояние. А как их моют? Специальные альпинисты, наверное, и снаряжение соответствующее. Мысли о таких подробностях казались почти абсурдными, но меня искренне радовало, что эти проблемы не мои. Я всего лишь временно наслаждалась этим роскошным пространством, созданным для тех, кто способен себе это позволить.

Когда я спустилась и вошла на кухню, то первым делом хотела забрать телефон с зарядки, сколько бы там процентов не было, но мне было важно поговорить с мамой. Однако его не оказалось на том месте, где я его оставляла.

Я услышала, что кто-то вошел на кухню и, обернувшись, увидела Марка, он открыл холодильник и достал пачку молока.

— Идём? Все готово, — его голос был спокойным, почти безразличным, как будто всё это было обыденностью.

Стол на кухне был абсолютно пустым, значит он приглашал меня в столовую, и это было странно. Но когда я последовала за ним в следующую комнату, мне всё стало ясно. Стол был накрыт профессионально, с безукоризненно разложенной посудой, идеально подобранными бокалами и великолепно оформленными блюдами. Тут явно побывал кейтеринг, Марк не стал бы тратить силы на такой трудоемкий процесс сам.

— К чему такая торжественность? — я чуть замедлила шаг и, сложив руки на груди, окинула взглядом стол. Всё, начиная от горячих закусок и заканчивая десертами, выглядело безупречно, и мне это нравилось.

— Я не знал, что ты захочешь, поэтому заказал всего понемногу, — ответил Марк, поднимая стакан. — Будешь сок или молоко?

Молоко? Серьёзно?! Я не могла поверить своим ушам. Конечно, это был неплохой выбор, но в такой ситуации я бы выбрала вино.

— Сок, — наконец, выговорила я. — Раньше ты не устраивал таких пиршеств.

— Как раньше больше не будет. Садись.

Его голос не был похож на стальной приказ, и это уже окончательно казалось странным. Мой мозг трещал от головоломки по имени «Марк». Чего он добивается всеми этими псевдо ухаживаниями и предложением выйти за него? Я долго думала о его мотивах, набирая себе в тарелку понравившуюся еду, а он не мешал мне молчать. В столовой были такие же шикарные окна, и я, даже позабыв про то, что рядом был Марк, оценивала подсветку сада за окном, уплетая еду. Дизайнеры интерьера и сада сделали свою работу на пятерку, этот дом являлся воплощением всех моих любимых идей, хоть иногда и пугающих. Бытовые вопросы по содержанию такой красоты так и лезли мне в голову.

Размышляя и с аппетитом сметая все с тарелки, я не заметила, что Марк уже ничего не ел, а просто сидел за столом, откинувшись на спинку стула и с легкой улыбкой наблюдал за мной. И давно он так сидел? Я отложила приборы, поняв, что больше в меня ничего не влезет, и взяла стакан с соком, немного приподнимая его от поверхности стола, спросила:

— Это твой дом?

Марк кивнул и продолжил смотреть на меня с улыбкой на губах.

— Артур сказал, что ты приехал год назад, потому что твой отец умер и оставил тебе наследство. Это был его дом?

— Нет, этот построили и отремонтировали окончательно в июне. Я сам выбирал этот проект.

Хм. Получается он еще не знает как переживут эти окна зиму, да и сад весь тут привезенный и еще не факт, что растения приживутся. Красивая картинка может оказаться большой проблемой.

Снова молчание повисло между нами, мои мысли унеслись в счета на газ и электричество. Родители уже давно не содержали меня, поэтому часть своей зарплаты я вынуждена была отдавать на коммуналку, клининг, еду и прочие бытовые потребности. Денег всегда не хватало, но и я не бедствовала. Только вот содержание такого дома я бы точно не потянула.

— Вика.

Марк вырвал меня из размышлений, и я заметила не себе пытливый взгляд.

— М?

— Расскажешь, о чем ты думала? Просто у тебя было такое лицо, как будто тебе пришлось рассчитывать в уме финансовую смету ремонта этого дома.

Не сдержавшись, я издала смешок. Вряд ли бы я справилась со сметой такого дома, меня бы убил сердечный приступ раньше, чем я бы увидела итоговую цифру бюджета. Но Марк молодец, подловил.

— Это не так, я думала о завтрашнем дне. Мне нужно на работу, Марк.

Я соврала намерено, нужно было узнать его планы, да и спросить про телефон.

— Как раз это я хотел обсудить. Если ты поела, пойдем в гостиную, хочу заодно показать тебе как разжигается камин.

Он снова меня удивил. На кой черт мне эта информация?! Мне нужен мой телефон, моя одежда и возможность сбежать от него!

Нехотя я встала и последовала за ним, пока Марк объяснял по пути как работает камин, я отметила, что по саду гуляли тёмные фигуры каких-то мужчин.

— Это охрана. Предупреждаю, что сбежать не получится. — Марк уловил мой немой вопрос.

— Ясно, — фыркнула на его фразочку.

Я присела на диван, и мне он показался даже слишком мягким и уютным, сразу начало клонить в сон. Марк подошел к камину и обернулся, не увидев меня рядом.

— Эй, лентяйка, смотреть будешь?

— Нет, Марк. Это я доверю тебе.

Я услышала его смех и комментарии о том, что мне все равно придется научиться, но не предала им никакого значения. Сейчас эта информация была лишней, думать о камине совершенно не хотелось.

Когда Марк разжег камин, и сухие полена начали потрескивать, разгораясь ярким пламенем, я поняла, что больше ничего не хочу, мои глаза сами начали закрываться и сон настиг меня прямо на диване.

Я открыла глаза, когда лучики солнца уже хорошо освещали комнату. Моя голова лежала у Марка на плече, рукой я обнимала его во сне, лежа на боку. Он принес меня в свою кровать!

Аккуратно убрав руку, я хотела отодвинуться, но этот псих проснулся от моей возни и притянул обратно. Повернувшись на бок, он просунул ногу между моих ног и положил ладонь на талию. Так лежать было совсем неудобно, но мне хотелось еще поспать, поэтому, извернувшись я перелегла на другой бок, спиной к нему. Когда этот ненормальный спит, то кажется таким тёплым, уютным и… безобидным. Я беспечно прикрыла глаза и снова начала проваливаться в сон. Подумала, что посплю еще немного так, а потом будет видно.

Возможно бы я снова крепко уснула, но мне не позволили. Казалось, что меня забирают из лап Морфея, беспощадно отбирая и унося в реальный мир. Сначала я почувствовала горячий поцелуй на шее, а сразу за ним сладкую волну, разносящуюся по всему телу, оттого как Марк сжал мою грудь.

— Ви-ка, — Марк тянул каждую гласную моего имени, сильнее распаляя своими действиями. — Хочу в тебя. Просыпайся.

Вчера я надела домашние штаны и топ, но сейчас топ мой был растянут и рука ненормального вовсю блуждала по оголенной груди. Его касания казались чрезмерно острыми.

Марк запустил руку под резинку штанов, одновременно проникая под белье, и коснулся клитора. Сон как рукой сняло. От его настойчивых действий я невольно выгнулась и попой почувствовала твердый член. И даже несмотря на последние события, которые происходили между нами, мое тело предательски помнило его ласки и то удовольствие, которое я получала от секса с этим мужчиной. Хотелось ругать себя и стучать ладонью по лбу за то, что я не могла устоять перед его напором. Но нужно было как-то учиться бороться с этим, ведь Марк показал мне каким он может быть ужасным и непредсказуемым.

— Нет, стой, Марк. Ах. — Он надавил на бугорок, заставляя меня вскрикнуть и окунуться в котел кипящей страсти. Все мое тело начало прошибать короткими электрическими импульсами, и Марк продолжал умело разжигать во мне желание четкими движениями пальцев.

— Нет детка. Я до одури хочу в тебя.

Марк засунул два пальца в меня и начал жестко проникать. Судя по тому, что его пальцы легко скользили, тело меня предало. Ну почему с ним всегда так? Волны наслаждения добивали до пика, мне казалось мышцы были напряжены до предела. Мысли не могли уже собраться в слова, я перестала сдерживать стоны и отпустила погулять подальше свои угрызения совести за эту слабость.

Казалось, мне нужно еще совсем немного, однако Марк резко вытащил пальцы и перевернул меня на живот, я даже опомниться не успела, как он сел на мои ноги, потянув штаны вместе с бельем, произнес пробивающим до мурашек шепотом:

— Давай, Вика, иди ко мне, — Ненормальный! Он приподнял за талию и поставил меня торчащей вверх попой, зажав мои коленки между своих ног. — Разрешаю кричать.

Мои штаны были приспущены до коленей, а ноги плотно сведены, и казалось, что он сошёл с ума в таком положении брать меня. Как только горячая головка коснулась лона, я вздрогнула от прошедшей по телу волне электрических импульсов. Марк прижал меня за талию к своему телу и начал медленно входить, и вот тут до меня окончательно дошло зачем он это сделал. Из-за сведенных ног, стоя на четвереньках, я не могла расслабиться, было крайне узко, и каждый сантиметр проникающего внутрь члена — казались адскими, он вот-вот разорвет меня изнутри.

— Марк… — я жалостливо простонала его имя, не в силах закончить мысль.

— Тш-ш-ш. Я тебя хорошо подготовил. — Он наклонился ближе, так что всей спиной я почувствовала его тепло, и, убрав волосы с шеи, прикусил за нежную кожу. — Ты будешь играть по моим правилам. Всегда.

Я вообще ни во что играть не хотела, но он втянул меня в какую-то грязную игру, где больше тайн, чем искренних чувств. Я не понимала, зачем он решил показать мне секс на грани боли, но даже от такого я потеряла голову и быстро рассыпалась на осколки. Марк продолжил резко входить в меня и, не замирая ни на доли секунды, с громкими шлепками и рычанием брать меня глубже и жестче, как будто наказывая за что-то. До тех пор, пока не дошел до конца и, замерев во мне, кончил, крепко и до синяков держа меня за бедра.

Я пыталась отдышаться, но воздух будто исчез из комнаты, стал тяжелым и придавливал к кровати. Потом я поняла, что это был вовсе не воздух, а Марк, решивший улечься сверху.

— Встань с меня, животное! — сказала я, лбом упираясь в матрас.

— Не советую ругаться со мной, я могу повторить.

— Гад.

Я была зла на него за все и конкретно за этот секс, неприятные ощущения остались, вместе с его членом во мне.

Марк усмехнулся и медленно поднялся, но потом, присев на кровати выругался матом.

— В-в-ика! — Зарычал хриплым рыком, а я не понимала, что я уже успела такого сделать? — Это что такое?

Он быстро встал с меня и, перевернув на спину, показал окровавленную руку. Из меня также выходила кровь вперемешку с его спермой. Черт. Я же с пятницы не принимала свои таблетки, вот и сбился цикл. Аргх! От Марка — сплошные неприятности!

Я потерла глаза пальцами и устало произнесла:

— Это всего лишь месячные.

— Ты, черт подери, сказать сразу не могла!? Как ты себя чувствуешь? Что-то болит?

Рассматривая пятна на испачканной постели, я не заметила как Марк оказался совсем близко и очень бережно поднял меня на руки. Мои штаны с бельём так и болтались в ногах, но он не обращая на это никакого внимания понес меня в ванную. Там он включил воду и также аккуратно положил меня в чашу. Тёплая вода тут же расслабила мышцы и смыла следы его касаний.

— Вик, ничего не болит? Ты забыла, когда у тебя должны быть месячные?

— Нет. Я забыла свои таблетки дома, теперь в режиме отмены начались месячные. Сегодня же мне нужно будет купить новую пачку.

Марк сидел рядом с ванной, но после моих слов встал и, развернувшись к окну, посмотрел с задумчивым выражением лица. Он размышлял о том, что я могу забеременеть от него? Ну я же не могу, не сейчас, когда начались месячные.

— Ладно, купим. Но сегодня ты едешь в больницу на капельницу, а там еще сходишь к гинекологу. Врач сказал, что тебе это будет полезно.

— То есть ты не против контрацепции? — вырвалось из моего рта прежде, чем я успела обдумать эту фразу.

— С чего вдруг я должен быть против? — он поднял одну бровь в искреннем недоумении.

Действительно, почему меня посетила такая мысль? Он не похож на того, кто собирается заводить семью и детей, тем более, с таким наследством — толпа женщин захочет заполучить его. Тогда что здесь делаю я? Зачем этот фарс и кто зритель этого спектакля?

— Не знаю, просто уточняю, — ответила, смущенно пожимая плечами. Дура. Как я вообще могла подумать о детях с ним!?

После осмотра врача и дурацкой капельницы меня отправили в другое отделение, к гинекологу. Изначально я даже была не против, но после того, как мне снова пришлось пройти пять кругов ада, сдать пол-литра крови и сделать все возможные обследования, я уже ненавидела всех, кто был причастен к моим мучениям.

Сам процесс был до боли знаком, но от этого не менее утомительный — все казалось частью рутины, погружающей меня в состояние апатии и усталости. Впрочем, женщина-врач была удивительно милой и приветливой. Она говорила мягким голосом, долго и подробно объясняя детали моего диагноза. Я уже знала всю эту теорию наизусть, как школьный урок, который приходится слушать в сотый раз. В этот раз я не стала вникать и аккуратно прервала ее.

— Какие варианты вы можете предложить, чтобы не принимать таблетки и исключить беременность? — спросила я, стараясь звучать как можно более спокойно.

Женщина задумалась, а затем ответила, что в моем случае идеально подойдёт негормональная спираль. Это б звучало как спасение. Долгие годы мучений с таблетками, с их побочными эффектами теперь будут позади? Так просто? Такое решение было оправданным, а главное — существенно упростило бы мою жизнь. Врач рассказала мне все преимущества этого метода лично для меня. Тревоги о здоровье начали исчезать как дым. Задача с контрацепцией была почти решена, и я чувствовала, как тяжесть с плеч начала спадать.

Когда я вышла из здания больницы, меня охватил странный озноб, как будто тысячи ледяных мурашек решили пробежаться по телу. Все потому, что погода испортилась и температура резко упала. Я посмотрела на часы — полдень. Рабочий день, который я снова пропустила, уже давно был в разгаре. И только я могла так встрять: оказаться в нелепой ситуации, без возможности с кем-то связаться, без документов и денег под дверьми больницы. Паника начала зарождаться, но я заставила себя успокоиться и осмотреться вокруг. Как оказалось, водитель, который привез меня, продолжал ожидать на парковке. Увидев меня растерянную, он вышел из машины и направился ко мне. Его лицо было таким же бесстрастным, как и раньше, он просто выполнял свою работу, и не больше.

Я должна была уехать с ним. Но мысль о том, что Марк решает за меня как мне жить — сильно раздражала. Его правила, его инструкции, его план. Состояние маленькой, но упорной бунтарки снова взяло верх. Я сделала глубокий вдох и, несмотря на свое внутреннее сопротивление, сама открыла заднюю дверь дорогого автомобиля. Это было так нелепо: я сидела в роскошной машине, но все равно чувствовала себя как пленница. Чертов псих, Романовский!

— Можно позвонить с вашего телефона? Я свой дома забыла, — спросила я водителя, пока машина не тронулась.

Он кивнул и, не моргнув глазом, спокойно ответил:

— Я наберу господину Романовскому и уточню. Он не давал никаких указаний насчет этого.

Меня поразило, насколько этот верзила был сдержан и учтив, он даже не подумал удивиться. Но я почувствовала раздражение, которое не в силах была объяснить самой себе. Возможно, меня бесила сама мысль, что Романовский даже издалека держит все под контролем, и я зависима от его решений. Вся эта ситуация напоминала мне о какой-то жестокой игре, где у меня нет выбора.

— Пффф. Не утруждайтесь, проехали, — отрезала я. Ясно, какой будет ответ. Ему не стоило тратить время.

Он молча кивнул, но все равно набрал номер. В этот момент машина плавно тронулась с места, и я вновь почувствовала, как пространство вокруг меня сжимается.

— Господин Романовский, ваша невеста просила поговорить с вами.

Вот мерзавец! Ничего подобного я не просила! Невеста, блин.

Водитель притормозил возле тротуара, еще не успев выехать за пределы территории больницы и передал мне трубку с абсолютно каменным лицом, без единой эмоции.

— Алло. Я вообще-то попросила телефон позвонить маме, а не тебе.

Марк рассмеялся в трубку, как будто было что-то очень забавное в моем предложении.

— Я понял. Давай я напрошусь на ужин к Колесниковым, не переживай, с твоей мамой все отлично.

На ужин, к родителям? С ним? Да какого дьявола вообще вокруг происходит?! Пока я подбирала слова, чтобы как-то прокомментировать его предложение, он продолжил:

— И еще, с твоей работой я вопрос уладил. Олег привезет тебя ко мне, пообедаем, если ты не против.

Нет, он точно издевается! Как я могу быть против в своей-то ситуации?

— Угу, пока.

«Как же он меня бесит!» — эта мысль прилипла к сознанию как липкая лента к волосам.

Спустя почти сорок минут медленного движения по пробкам мы с Олегом наконец приехали в самый центр. На парковку перед рестораном пускают не все машины, я знаю это заведение, и сама часто бросала машину в нескольких кварталах отсюда, с трудом находя платное парковочное место, но вот особо дорогие машины заезжаю на задний двор бесплатно.

За столиком, куда меня провел Олег, уже сидел Марк, он разговаривал по телефону по-немецки. Я учила немецкий в школе как второй язык, а потом еще и с преподавателем, также родители отправляли меня на летние каникулы в Берлин по обмену два года подряд. Поэтому его перепалку с кем-то про неудовлетворительных поставщиков я прекрасно поняла. Когда я подошла так, чтобы он мог меня видеть, Марк, не заканчивая разговор, встал и подвинул мне стул, как настоящий джентльмен, а потом закрыв телефон ладонью сказал:

— Прости, мне нужно буквально две минуты.

Да пожалуйста, хоть двести. И хотя есть совсем не хотелось, я взяла меню и начала листать страницы до раздела десертов. Почему-то хотелось именно сладкого.

Когда Марк закончил и убрал телефон, к нам подошел официант.

— Мне, пожалуйста капучино и наполеон, — сказала, улыбаясь молодому парню.

Марк нервно закашлялся и уставился на меня как будто я выдала пароль от своего сейфа первому встречному.

— А вам? — молодой человек, ничего не подозревая, поинтересовался у Марка.

— Мне стейк и салат с рукколой, а девушке еще принесите тыквенный крем-суп и овощной салат.

Боже!

Я закатила глаза, но не стала спорить. Он же не станет впихивать в меня эту еду при всех. Марк, сузив глаза, смотрел и наверняка строил коварные планы на меня, пока его взгляд не сместился мне за спину. Выражение его лица моментально изменилось, взгляд ожесточился и на лице появилась маска убийцы, по крайней мере именно так я представляю убийцу: холодный надменный и немного презрительный вид, вперемешку тяжелым взглядом. Стоило мне слегка повернуть голову по направлению его взгляда, как я тут же уловила, что два верзилы из охраны Романовского перегородили путь мужчине лет шестидесяти. Он был одет дорого и элегантно, рядом с ним стоял такой же верзила, готовый в любой момент среагировать.

— Марк Романовский! Какая встреча! До тебя невозможно добраться.

— Виктор Анатольевич, наверно это потому, что у нас с вами не может быть общих дел.

Я заметила, как Марк оскалился, а Виктор Анатольевич только снисходительно улыбнулся в ответ.

— Ошибаешься, сынок. Я присоединюсь? Извини, красавица, что прерываю ваше свидание. — Мужчина обратился ко мне и стал отодвигать для себя стул, но Марк поднялся и кивнул охране.

— Конечно, присаживайтесь раз других мест нет, мы как раз уже уходим.

Марк протянул ко мне руку и до боли сжал пальцы на предплечье, еще и там синяков мне не хватало. Когда мы стали отходить от стола, Виктор Анатольевич хохотнул и бросил нам в спину:

— Тебе все равно придется сотрудничать со мной, Романовский.

Интересно.

Ну что же, хотя бы тыквенный суп не пришлось есть.

Мы сели в его машину и выехали с парковки в окружении автомобилей охраны. Что такого уже успел сделать Романовский, из-за чего ему приходится ездить с охраной?

Я с любопытством разглядывала реакцию Марка, который сидел, стиснув зубы, что-то строчил в телефоне.

— Что это было?

Он мельком взглянул на меня и приложил к уху телефон:

— Да. Слушай, привези еды в офис. Я тебе написал. Спасибо.

Я посмотрела в окно, когда мы сели в машину на улице начался дождь, но сейчас к непогоде добавился еще и сильный ветер, сносящий все зонтики у прохожих.

— Прости. Это был Волошин, старый друг моего отца и по совместительству главный подрядчик.

Хоть он и отвечал спокойно, но было ясно, что его жутко бесил этот Волошин, ведь не зря Марк так резко бросил все и увел меня. Вот если бы у меня был интернет, я бы смогла оценить масштаб его личности.

— Скажи, а твой отец был Глеб Шаталов?

— Угу, — Марк на секунду завис, собираясь добавить что-то к этому, но в итоге резко выдохнул и отвернулся.

К этому моменту мы уже подъехали к офису и заехали на парковку руководства. Миленько. Я тут ни разу не была, а как оказалось она была достаточно большая.

— А как ты решил вопрос с моей работой? Если мой босс узнает, что у меня с тобой отношения, Марк, то меня выгонят в тот же час!

Работу терять не хотелось, вопрос с Романовским я планировала как-то закрыть, а вот искать новую работу на пороге повышения — это больно.

— Хах. Вика, если кто-то тебя и сможет отсюда уволить, так это буду только я.

Мы зашли в лифт и с нами зашли еще два охранника. Я все никак не могла переварить его слова, что это значило? Поэтому, уставившись на него через зеркало, гневно выпалила:

— Ты! Блин, хоть когда-нибудь можешь нормально рассказать? От «А» до «Я».

Двери лифта распахнулись, и мы оказались на этаже руководства. Наш генеральный директор стоял недалеко от входа в конферец зал и, увидев Марка, пошел к нам навстречу.

— Могу, но не здесь. Потерпи, — почти шепотом сказал Марк, наклонившись к моему уху.

— Романовский, удели мне пятнадцать минут, нужно обсудить кандидатов на пост финансового директора.

Марк провел меня до своего кабинета и велел ждать внутри. Получается, что он больше не финансовый директор компании? Тогда кто? Наш медиахолдинг никогда не принадлежал Шаталову. Вроде бы.

Александр Колесников

День с утра уже казался адом: проблемы в бизнесе Ирины заставили меня бросить все дела и мобилизовать всех своих друзей — лучших адвокатов страны, чтобы узнать их мнение и перспективы судебного процесса против ее компании. О том, что на складах с сырьем были серые камни, не знал никто. Уверен, Ира бы не стала так рисковать.

Ситуацию омрачало то, что контракты были подписаны три года назад, когда в компании был другой генеральный директор, и теперь толком ничего не узнать: все следы были тщательно скрыты. Но за три года поставок такие проблемы вскрылись только сейчас, и это было более чем странно.

Моя жена два часа назад вошла в здание Следственного комитета для дачи показаний по этому делу с одним из самых сильных адвокатов столицы, и до сих пор ее телефон был недоступен. Это заставляло мой пульс учащенно биться, а пальцы нервно стучать по столу.

Плюсом ко всему, дочь была недоступна с воскресенья, из-за чего Ира сегодня с утра нервничала даже больше, чем из-за предполагаемого обвинения. Вечером мы собирались навестить дом Вики.

На телефоне высветился входящий звонок от парня дочери, мы обменялись контактами при первой встрече. Сама встреча была крайне странной, но у Вики по-другому и быть не могло бы. Тело сковало чугунными цепями. Может, что-то случилось с дочкой?

— Слушаю.

— Александр, это Марк Романовский, ваш будущий зять.

Повисла пауза, и я не знал, радоваться ли тому, что Вику против воли тащат замуж, потому что иначе она ни за кого не пойдет, или накостылять этому идиоту за то, что портит нервы моей дочери.

— Давай сейчас коротко, Марк. С Викой что-то случилось? Мы до нее дозвониться не можем.

— Не беспокойтесь, я не отниму много вашего времени. С Викой всё хорошо, она со мной. Вы помните дело Глеба Шаталова?

В сознании как молния в ночи ослепили ярким блеском воспоминания о этом человеке. Беспринципный мерзавец, сделавший огромное состояние через хитрые ходы приватизации и выкупа акций заводов у сотрудников в начале девяностых. Но в итоге создал империю в сфере производства минеральных удобрений, подсадив на свою продукцию еще часть соседних стран. Имея всё, он решил поиметь весь мир вокруг, бессовестно и на грани закона. Его жена подала на развод, а он обратился ко мне для представления его интересов в суде. Помню, помню.

— Допустим. Какое это имеет отношение?

Марк выдохнул с усмешкой в трубку и произнес, пожалуй, самую неожиданную фразу в моей жизни:

— Я его родной сын. Это же вы занимались их разводом с Натальей, помните, процесс длился целых три года?

Все, о чем я мог думать, — это перебирать слова ненормативной лексики русского языка, чтобы выбрать наименее плохое и произнести его вслух, но и на этом не получалось сосредоточиться.

Марк Романовский, парень моей дочери — сын Шаталова. Прекрасно. Я думал, у нас проблемы только с бизнесом жены, а оказалось, что у нас проблемы похлеще.

— Да уж, такое не забывается. И что ты хочешь, Романовский?

— Я бы хотел, чтобы вы умерли в страданиях, но раз вы отец моей будущей жены, то ради неё я не буду вас трогать.

И зачем ему Вика? Единственная мысль — это то, что он хочет мне отомстить через неё, принудит к отношениям и браку и будет вести себя так же, как и его обезумевший отец, трахая любовниц на глазах у жены.

— Но взамен мне нужно, чтобы Вика никогда не узнала деталей развода. Весь интернет я уже подтер на эту тему. Никто и не вспомнит, что именно вы представляли интересы Шаталова в суде. Мы с вами поддерживаем легенду дружеских отношений. Иначе я доведу дело Ирины до суда и устрою ей многолетний отдых в тюрьме, доказательств её вины у меня выше крыши. А вашу дочь спрячу так, что вы её не найдёте никогда.

Мразь. Такой же, как и его отец. Зря Наталья тогда согласилась на условия мужа и отдала всё ради этого Марка, а он вырос таким же мерзавцем.

Мелькнул вопрос: он ещё три года назад приготовил эту подставу с камнями?

— Обсудим при личной встрече. Дочери про Шаталова я ничего не расскажу.

Наш разговор был окончен, но казалось, что вся западня, в которую мы попали, только поблескивала впереди.

Подробности того развода было больно вспоминать. Даже на вершине айсберга отношений Шаталовых было столько дерьма, сколько ни одни очистные сооружения в мире за месяц бы не смогли переработать. Когда его жена решила подать на развод, он использовал угрозы, шантаж, психологическое насилие, но потом переключался на дорогие подарки, вымаливание прощения и даже бросал употреблять алкоголь и запрещенные вещества, чтобы выглядеть лучше в глазах жены. Но Наталья многое видела и не позволяла больше влиять на себя. Она дождалась, когда их сыну исполнилось восемнадцать, и подала на развод. До развода Марк несколько лет учился в Германии, поэтому не знал всей жести, которую вытворял Глеб Шаталов на глазах своей жены.

Дело Шаталова было единственным в моей практике, когда я нарушил закон и действовал против интересов клиента. Я умолял Наталью подписать мировое соглашение с выделением части имущества и денег, но она была непреклонна, её единственным условием стало забрать у мужа три картины известных художников, за которыми она гонялась по всем аукционам мира. Их цена была не сравнима с состоянием Шаталова, но когда он узнал, что ей нужны именно эти вещи, распорядился сдать их в музей на хранение, чтобы потрепать нервы Натальи. Не знаю, почему он так держался за этот брак, но война за эти несчастные картины длилась почти три года. В итоге за это время я успел встать на сторону Натальи и по нашему с ней устному соглашению пошел на хитрость в этом деле: я уговорил Шаталова продать картины на закрытом аукционе, дабы ей насолить, а на самом деле Наталья с помощью своей семьи в Германии инкогнито выкупила их снова. Это было сложно провернуть, но я надел знакомых, кто согласился это сделать. Цель Шаталова была — оставить жену без копейки денег, лишить всего, чтобы она не смогла уйти. Но родная сестра Натальи крайне удачно вышла замуж в Германии и не бедствовала. Не помню всех деталей про их сына, потому что к тому времени он полностью отказался общаться с отцом и не появлялся в стране.

Суд мог бы встать на сторону Шаталова, если бы он был более менее нормальным. Только вот доказательств его измен, приёма алкоголя и запрещенных веществ было столько, что ему пришлось предложить мировое с отступными, из которых Наталья взяла только деньги, которые она потратила на выкуп картин. Мне кажется, Глеб так и не понял, что его умная жена всё же получила своё. А сам он был уверен, что максимально насолил ей в жизни. Одним словом, не человек, а мразь.

Я открыл интернет и пролистал в поисковике информацию о смерти Глеба Шаталова, это было около года назад. Внезапная остановка сердца указана как причина смерти, а значит, что вести поганый образ жизни он так и не перестал.

Если Марк Романовский унаследовал всё имущество Шаталова, тогда проблемы у нас колоссальные. Особенно у Вики.

Пришло уведомление о том, что жена появилась в сети. Чёрт! Я ещё не готов к разговору с ней.

— Ира, ну что там?

— Непонятно, Саш. Пока допрашивали как свидетеля. Вика не объявилась?

Мне пришлось рассказать всё жене, мы оба понимали, что ситуация безвыходная, и нам предстоит играть по его правилам. Но какой конечной цели добивается Романовский?

— Значит, это правда! Он сын Шаталова…

Оказывается, Вика уже спрашивала у неё, но Ира не обсудила это со мной, поглощённая прочими проблемами. Теперь я переоценил поведение дочери в субботу. Марк был тогда в квартире против её воли и вёл себя грязно, заставляя всех плясать под свою дудку. А мы радовались, что у Вики, наконец, появился парень. Печально.

Нам с женой следовало бы понаблюдать за ним и только потом принимать решение, как выбраться из этой ситуации. Однако Ира, вспыльчивая по натуре, отругала меня и Романовского отборными словами ненормативной лексики.

Нужно было срочно организовать встречу с ним, чтобы рассказать правду о разводе. Возможно, он думает, что это моими руками было отобрано все у его матери.

Вика так и не вышла на связь, зато Романовский на следующий день прислал уведомление, что они приедут к нам на ужин. Серьёзно?

Пока Марк с отцом разговаривали в кабинете, я пыталась выяснить у мамы подробности следствия по делу о незаконном обороте драгоценных камней. Мама уклончиво уходила от ответа, рассказывая, что она понятия не имеет откуда это все добро взялось.

— А почему ты Марка обзывала после допроса?

— Вика! Он, конечно, молодец! Мог бы сказать, что ты с ним была все это время. Я так волновалась, что ты не выходишь на связь!

Это могло быть правдой, надеюсь, что Марк не угрожал маме.

— Что ты знаешь про Глеба Шаталова, отца Марка? Ты сказала, что спросишь у папы?

Мама закатила глаза, как будто я ее достаю несущественными вопросами, однако для меня это было более, чем существенно.

— Я перепутала его с другим мужчиной. О Шаталове я знаю, как и многие другие, информацию из новостей и сплетен. Говорят, был жутким мерзавцем и бабником.

Казалось, что-то мама не договаривала, я это чувствовала каким-то пятым чувством.

— Вик, ты правда хочешь выйти замуж за Марка? Ты говорила, что вы расстались, а теперь эта свадьба.

Нет, это гребанное чудовище шантажирует меня! Аргх! Теперь я закатила глаза, а потом вообще отвела взгляд в окно.

— Конечно. Мы снова вместе. — Я сжала пальцы в кулаках, ногтями больно впиваясь в ладони. — Ты же видишь, как он обо мне заботится.

На мою фразу мама лишь успела фыркнуть, но высказать свое мнение — нет, потому что в комнате появился Марк.

— Вик, если ты не против, я бы хотел уже поехать. У меня завтра рано утром важные встречи.

Он сделал детское лицо, бровки домиком и растянул губы в усталой улыбке. Прям милашка, с темной душой. За Марком в комнату вошел папа и его вид был, действительно, уставший и измотанный.

— Конечно. Пап всё хорошо?

Мне бы хотелось поговорить с ним один на один, рассказать про шантаж Романовского и спросить совета, но, было очевидно, что этот разговор придется отложить из-за присутствия в доме Марка.

— Все в порядке, Викуся. Пригласите нас к себе на выходных? Хотим посмотреть куда ты переехала.

Все это время Марк не отрывал от меня взгляда, с интересом наблюдал как я общалась с отцом. Но после вопроса отца, он медленно перевел на него взгляд, поднимая одну бровь и выражая удивление.

— Безусловно. В субботу Вика после процедур в больнице будет дома к часу, приходите к двум на обед. Адрес я скину.

Как в этом человеке уживалось столько личностей, непонятно. Но это меня жутко бесило, так и хотелось подойти и со всего размаха залепить пощечину.

Мы приехали в дом к Марку уже поздним вечером. После встречи с родителями спокойнее мне не стало, наоборот, ненависть к этому мерзавцу только пускала свои корни в моем сознании.

— Какие планы на вечер? — спросил Марк, закрывая за нами дверь в дом.

«Постараться не убить тебя тяжелым предметом.» — мелькнуло в мыслях.

Видимо, по моему взгляду было понятно, что я думаю, потому что Марк рассмеялся, стаскивая с меня пальто.

— Ты, вроде бы, хотел лечь спать пораньше из-за встреч.

— Да нет, я хотел свалить поскорей из дома твоих родителей. — Без зазрения совести ответил мой «жених». — Так, раз у тебя планов нет, может потрахаемся?

Мы стояли в коридоре, точнее стояла я, а этот несносный идиот присел передо мной и стал снимать мою обувь. Как было бы романтично, если бы из его рта вылетало поменьше таких фраз.

Тихо фыркнув, я толкнула его ладонью в плечо.

— Ты забыл, у меня месячные!

— И что? Думаешь я испугаюсь вида твоей крови?

Да что ж такое! Когда мы еще встречались, меня иногда посещала мысль, вот бы его тело и ум передать кому-то более воспитанному, заботливому и нежному. Получился бы идеальный мужчина. А так я имею дело с идеальным дьяволом: красивым, чересчур коварным, с неограниченными ресурсами.

Я тяжело вздохнула, так ничего и не ответив на его фразу.

— Ладно, Вик, можешь взять в рот, я не против.

— Да блин, Марк! Хватит! — вспылила я, не собираясь ему уступать. Он поднялся с коленей и навис надо мной, нагло улыбаясь и заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо.

— Какие-то проблемы с этим?

С тобой у меня проблемы! Ненормальный!

— Я не хочу это обсуждать. Отвали, Марк, — я скользнула в бок и оказалась в нескольких шагах от него, а он так и продолжил стоять неподвижно и, казалось, не собирался гнаться за мной. Но мне всегда кажется, что жизнь более позитивная, чем она есть на самом деле.

— Почему? — Марк сложил руки на груди, делая осторожные шаги по направлению ко мне.

Я тут же почувствовала себя маленькой добычей большого хищника, каждый мой шаг ни на сколько не отдалял меня от него, потому что автоматически синхронизировался с его движениями. Вот черт.

— У меня был плохой жизненный опыт. Не ходи за мной!

Марк поднял руки ладонями ко мне, на уровне плеч — такой жест «я сдаюсь, я безоружен», и продолжил наступать.

— Поделишься? Может я помогу исправить?

Ага. Клин клином не вышибается в таком деле. Он, кажется, хочет меня довести сегодня. Скотинка бездушная.

— Не утруждайся. Мои моральные травмы тебя не касаются. У нас с тобой договорные отношения.

Я дошла до гостиной и присела на один из диванов, отводя взгляд в окно. Пытаясь оценить свои эмоции, я сделала вывод, что в настоящую минуту Марка совсем не боялась, напротив, была раздражена его желанием попугать меня.

— У нас с тобой обычные отношения. Или ты забыла, что скоро уже наша свадьба?

Марк присел рядом со мной и положил руку на спинку за моими плечами. Наклонившись ближе, он провел носом по щеке. Это было нежно и даже приятно, тысячи мурашек пробежали по шее в ту же секунду.

Что это вообще означает? Когда-нибудь мой мозг рядом с ним сломается.

— Немного забыла. На фоне твоих сплошные угроз быстро все забывается. Может объяснишь мне хоть что-нибудь, как своей будущей жене, м?

Дерзость неожиданно взяла верх над осторожностью, и я начала показывать свои зубки. Только Марк, казалось, вообще не обращал на это внимание, он дышал горячим дыханием, зарывшись лицом в мои волосы.

— Ладно. Задавай вопросы.

— Ты сын Глеба Шаталова, ваши родители давно развелись, и вы не общались, но отец все оставил тебе, даже несмотря на то, что вы годами не общались?

— Так и есть. — Не меняя положения Марк прошептать прямо в ухо.

— И ты приехал управлять всеми активами сразу после его смерти. Планируешь остаться тут?

Он закинул ногу на меня и рукой крепко прижал к себе, до звездочек перед глазами.

— Я хотел это обсудить с тобой. Мы можем поступить по-разному.

Придурок. Я попыталась вытащить хотя бы руки из его хватки, но не получалось.

— А что с компанией, где я работаю? Почему ты больше не финансовый директор?

— Она всегда принадлежала Шаталову по сейфовому акционерному соглашению. Я нашел все бумаги, когда вступил в наследство и обелил окончательно структуру собственности около четырех месяцев назад. Теперь там официально акционер я. Просто так совпало, что ты тоже там работала.

— В каком смысле, тоже работала?

Он что, меня уволил? Так решил вопрос с моей работой?

Марк неожиданно замер и даже не сделал ни единого вдоха.

— Ты уволил меня? — я отодвинулась настолько, насколько позволяла его рука, хотела взглянуть в эти бесстыжие глаза, но он резко притянул назад.

— Ладно, если это так важно, вернешься на работу после того, как закончишь курс лечения.

— Марк, ты — псих! Доставучий, маниакальный шизик! Я ради этой работы терплю своего босса уже два года!

Он положил ладони на мои плечи и слегка отстранился, найдя мой гневный взгляд.

— Что этот неудачник тебе сделал?

— Ничего, — я буркнула и надулась как шарик. — Когда дело доходит до повышений, он в мою сторону даже не смотрит.

— Ладно. Я понял. У меня тоже есть вопрос, можно?

П-ф-ф. Попробуй.

Я кивнула, и он снова притянул меня к себе.

— Когда ты поняла, что я хочу тебя?

Эм. Стоит сказать правду или пофантазировать? Ни одна свежая мысль не пришла в голову.

— Вика?

— Ну. Когда проснулась утром с тобой?

Рычание мужчины заполнило все пространство.

— Это вопрос?

Мне показалось, что он меня сейчас порвет на мелкие части. Но почему-то меня такая реакция еще сильнее взбесила, я уловила, что все тело напряглось, а дыхание участилось и я начала пыхтеть как паровоз.

— Я не знаю, Марк! Что ты от меня хочешь? Об отношениях с тобой я никогда не думала. А побывав в них, скажу, что мне не понравилось.

Злость вытеснила все остальные эмоции и заполнила до краев. Еще чуть-чуть, и я бы укусила его, но, к счастью, Марк полностью отпустил меня и поднялся с дивана.

— В этот раз все будет иначе. Что с гинекологом?

Он посмотрел скучающим взглядом и спросил в таком же тоне. Как будто не он только что довел меня до точки кипения. Отвечать ему не хотелось, я все еще была на взводе, поэтому отвернувшись в другую сторону, я старалась делать глубокие вдохи.

— Виктория, у тебя проблемы со слухом?

Козел.

Не глядя на него, я ответила в никуда.

— Завтра мне поставят спираль. Пить таблетки больше не придется.

— Прекрасно.

Мы еще боролись взглядами какое-то время, а потом он пригласил меня спать. В этом доме точно не одна спальня, я могла бы выбрать себе другую, но когда я заикнулась об этом, то получила шлепок по попе и твердое «Нет». Однако через двадцать минут я уже не жалела, что осталась с ним в одной кровати. После душа Марк тут же уснул, обнимая меня и положив щеку на плечо. Ах, если бы он всегда был таким милым, как сейчас, и молчал…

Божечки, я сплю с собственником компании, в которой работаю. У моего босса задергается глаз, если он узнает об этом.

И что это были за мысли? В тот момент думать мне следовало бы не о боссе и работе, а о своей странной судьбе. Этот невероятно симпатичный, умный и богатый мужчина меня шантажировал, манипулировал, угрожал тюрьмой моей семье и, черт возьми, предлагал свадьбу с ним. Что творилось у него в голове, когда он придумывал весь этот бред? Непонятно. Мне хотелось бы вскрыть его черепушку и найти ответы на свои вопросы.

Одно было ясно, пока я не нашла выхода из ситуации, придется играть по его правилам, а точнее, это — игра без правил.

Не в состоянии уснуть от нахлынувших мыслей, я долго тихонечко лежала, но через какое-то время, все же аккуратно встала и спустилась вниз. За большими окнами виднелся мрачный, кое-где дизайнерски подсвеченный сад. Деревья скидывали свою листву на землю, устилая все ковром, а вечнозеленые растения стояли темными стражниками сада. Красиво и захватывающе. На улице было уже холодно, а в гостиной тепло, но все-таки я поискала глазами плед. Можно было бы прокрасться в его кабинет и поискать там что-то интересное, только я боялась, что Марк проснётся и прибьет меня за такую дерзость. Лучше я это сделаю, когда его не будет дома.

Я уселась с ногами на диван, лицом к окну, и завернулась в плед, как куколка, которая готовится стать бабочкой. Голова постепенно пустела и веки становились тяжелыми, стоило уже возвращаться в кровать, но сил уже идти наверх не было. А диван был такой приятный, уютный и широкий. В итоге я так и уснула, завернувшись в плед.

Пробуждение было ужасным, сложилось ощущение нахождения в тесном коконе, неужели я все-таки превратилась в куколку? А когда открыла глаза, то все стало ясно — Марк, чтоб его… За моей спиной была спинка дивана, а лбом я упиралась в его губы, сложив руки вдоль туловища, принимая его обнимашки, но закинув на него свою ногу. Он принес подушку и одеяло и устроился на этом же диване. Что я там думала про ширину этого предмета мебели прошлым вечером? Нет, он недостаточно широкий, тем более для такого лося, как Марк. С ним было тесно, жарко и слишком мило.

Я начала крутиться и пытаться отпихнуть его ногами хоть на пару сантиметров, чтобы сделать нормальный вдох, но Марк только сильнее вжал меня в спинку всем своим телом.

— Хватит крутиться, сбежавшая невеста.

Марк полностью обездвижил меня и усмехнулся в волосы.

— Мне неудобно, пусти.

— Неудобно тебе должно было вчера уходить из нашей кровати, а теперь терпи.

Мне пришлось лежать так еще минут двадцать, пока нас не спас будильник. Наконец-то!

После всех процедур я села в машину к водителю и прикрыла глаза. Как же хотелось спать.

Машина плавно плелась по дорогам, и уже вскоре мы должны были приехать домой, мы ехали по лесной дороге к нашему коттеджному посёлку, но неожиданно, водитель выкрутил руль так, что автомобиль съехал на бугристую обочину.

— Что происходит?

Вокруг нас было как минимум четыре джипа, и раз водитель матерился и отзванивал кому-то, они были не из охраны Романовского.

Мы стояли долго, ничего не происходило, либо время застыло в моем сознании. Водитель молча слушал какие-то инструкции, не говоря ни слова. А потом из одного джипа вышел мужчина, на вытянутых руках он нес нам телефон, на котором высвечивался входящий «ВОЛОШИН».

Печально, что Марк мне так ничего толком и не рассказал, про этого «партнера». Чего ожидать от этой встречи? Может, он думает, что в этой машине не я, а Марк?

— Возьми трубку, — сказала водителю. Непонятно зачем, кто меня дернул за язык? Явно, ведь, не из добрых побуждений этот тип ищет общения.

Водитель кивнул, непонятно кому мне или себе, и сообщил по телефону, что передает мне аппарат со звонком от Волошина.

Когда телефон оказался в руках, я еще пару секунд думала, стоит ли разговаривать с ним, но все-таки ответила.

— Алло.

— Виктория Александровна. Рад слышать вас. Надеюсь, мои ребята не слишком вас напугали?

Конечно нет, ерунда. Хах, да чтоб вас всех!

— Что вам нужно?

— Я бы хотел встретиться и лично обсудить один вопрос. Обещаю, что ничего вам не сделаю. Просто дружеский разговор.

И о чем мне с ним беседовать? С другой стороны, он явно не из близких друзей Марка, возможно у него есть что-то, что позволит мне разбить шантаж будущего «мужа» и высвободиться из его лап?

— Окей.

Когда я отвечала, я не имела в виду, что хочу с ним говорить прямо сейчас, но тем не менее, из джипа вышел громила и, не закрыв за собой дверь, двинулся в сторону моей двери.

— Тогда пересядь ко мне, прокатимся. Твой водитель может ехать за нами.

Вот черт!

Я постучала ногтем указательного пальца по трубке и решила, что хуже Марка все равно никого не встречу, поэтому я ничего не потеряю, если этот мужик меня не убьет. Оповестив водителя, я пересела в джип, где меня ждал Волошин.

— Ну привет, Виктория. Меня зовут Виктор, можно без отчества.

Он потянул руку, а я засомневалась, стоит ли класть руку «в пасть тигру». Машина тронулась и практически на месте развернулась, а Волошин все ждал моего ответного жеста. В итоге руку ему все же подала.

— Эм, по какому поводу такая странная встреча?

— Не переживай, я не причиню тебе вреда. Поскольку Марк отказывается со мной общаться, я хотел бы спросить у тебя о его планах.

Я нервно засмеялась, только потом понимая, что это было зря. Волошин широко раскрыл глаза и поднял брови.

— Я вряд ли вам помогу в этом, понятия не имею какие у него планы, — ответила, все еще прикрываясь рот, скрывая улыбку рукой.

— Будущая жена Романовского не знает о планах мужа? Вы уедете после свадьбы в Германию?

Ахаха, тот же вопрос я задавала Марку вчера, правда немного в другом ключе. Для меня до сих пор не существует понятия «жизнь после свадьбы» с ним. Я убрала руку от лица и сложила губы в ровную линию, выражая неприязнь.

— Брак договорной. Я понятия не имею какие у него планы.

А вдруг Марк как раз использует меня, чтобы пустить пыль в глаза таким личностям, как Волошин. До него они вряд ли доберутся, а вот у меня охрана, судя по всему, не очень, недоброжелатели похитят меня с целью шантажа или выкупа, а ему будет пофиг. Так он сможет раскрыть своих врагов, бросив меня как приманку. Ведь, откуда этот мужик знает про свадьбу?

Да, Романовский, очень умно.

— Пф-ф-ф. Я тебе не верю. Зачем ему договорной брак?

Волошин поднял одну бровь и сместил улыбку на бок, как будто сам сомневался в своих словах. Он обвел меня сканирующим взглядом и остановился на руке, где не было кольца. Я мрачно посмотрела на него, не произнося ни слова.

— Ну допустим, тогда зачем это тебе? — продолжал недоумевать Волошин. — У тебя проблемы с деньгами и он обещал тебе компенсацию?

Ага, у меня эти проблемы будут, если я откажусь: ни квартиры, ни работы, ни репутации. Ох.

— Послушайте, Виктор. Вы можете хоть пытать меня, но я ничего не знаю. Мы не обсуждаем с ним ничего. Я не поняла зачем ему эта свадьба, но да, у меня будут проблемы, если я откажусь.

Волошин уставился на меня во все глаза и скривил губы. Машина уже мчалась по трассе по направлению к городу.

— Ну, Марк дает, — спустя какое-то время выдал Волошин. Казалось, что он делал одни выдохи, без вдохов, пыхтел над своими мыслями.

— Ладно, тебе нужна помощь, чтобы уйти от него? В чем заключаются твои проблемы?

Я с интересом посмотрела на мужчину, не понимая, зачем он собрался мне помогать. Доверия к его словам не было, но он понял по моему взгляду все.

— Не бойся, Вика, я никому не хочу причинять вреда, мне просто хочется, чтобы Марк не успел натворить какой-нибудь жести, о чем впоследствии будет жалеть. Я хочу его защитить.

— Не понимаю зачем вам это? — да кто такой этот Волошин?

Волошин посмотрел мне прямо в глаза и без единой эмоции на лице строго произнес:

— Он мой сын. Считай, что это родительская забота.

Че-го? Это как?

— Но…?

— Да, я сам узнал, когда его мать умерла. Ее адвокаты прислали мне уведомление через месяц после смерти.

Боже, ну и семейка! Столько вопросов сразу возникло в голове, мозг начал закипать от обилия мыслей.

— Подождите, а Марк знает? А Шаталов знал? Почему вы не знали?

Я схватилась за виски от резкой боли, голова начала кружиться. В это время я должна была уже обедать, но из-за Волошина я пропускала питание и мой организм сразу дал сбой.

— Что такое, Вика?

— Мне нужно что-то срочно съесть, может на заправке остановимся?

— Мы едем в мой ресторан, будем там уже через три минуты.

У него есть свой ресторан?

Боль немного отступила, но все еще ощущалось головокружение. Волошин был прав, и уже через пару минут мы припарковались во внутреннем дворике ресторана в Барвихе и зашли через боковой вход. В отдельном небольшом зале уже был сервирован стол и стояли некоторые закуски. Желудок сразу одобрительно отозвался урчанием. Мне подали овощной салат с теплой печенью, после чего мы остались с Волошиным в помещении вдвоем.

— Наталья, мать Марка, никогда не была моей женой или любовницей, наша связь вообще была одноразовая и, честно говоря, я и не думал о том, чтобы как-то сближаться с кем-то в тот период жизни. У меня было много женщин, я вообще в те годы был жутким ублюдком.

Кусок печени так и застрял в моем горле, ни туда, ни сюда, мне пришлось запивать водой, чтобы не подавиться после такого начала рассказа.

— Своих любовниц я всегда контролировал, чтобы не было не запланированных детей, всех предупреждал, что если узнаю, то отправлю на аборт. Наталья работала у Глеба бухгалтером, ну а я часто бывал там по своим делам. Я и удивился, когда узнал, что Глеб женится на своей бухгалтерше, видел его отношение к ней и недоумевал, как можно так втюриться в одну женщину. В то время я как-то не следил за жизнью Глеба, но точно помню, что их свадьба была в начале лета, а Марк родился в ноябре. Но это я уже сейчас задним числом все сверяю, а тогда мне было до фонаря. Выходит, что Глеб знал, что это не его ребенок, но решил жениться на Наталье. И вряд ли она ему сказала, что Марк мой сын, иначе бы Глеб выбил мне все мозги еще тогда.

Все это время, пока он говорил, моя вилка зависла где-то между столом и ртом. Какая-то Санта-Барбара, а не история.

— Если Шаталов знал, что Марк не его сын, зачем он оставил все наследство ему? Других родственников у него не было?

— Еще как были, сейчас эти другие родственники будут пытаться отобрать у Марка хоть часть, но я не позволю. Три года назад, когда Наталья умерла, я узнал про сына и стал собирать всю информацию про детали их семьи и моего сына. Я понял, что Глеб лет с пятнадцати перестал с ним общаться и начал кошмарить Наташу. Что-то щелкнуло в его голове, видимо. Не знаю, у нас были общие бизнес-проекты, но все меньше общих интересов уже в то время. Так вот, когда я узнал детали жизни Марка и Наташи после развода, то в конец разочаровался в Глебе, он лишил их всего. Поэтому я решил это исправить.

То есть, после развода Марк и мамой остались без денег? Но… Странно, я помню, как год назад он пришел в компанию, он тогда не выглядел как дорвавшийся до благ, такое ощущение, будто он давно управлял большими ресурсами. Следующий вопрос я уже боялась задавать, представляя криминальный след в ответе на него. Но все же спросила:

— Как?

— Я сблизился с Шаталовым и настоял на лечении у нарколога. Это был мой знакомый, который вместе с психотерапевтом проработали его травмы, связанные с семьей, и мягко убедили переделать завещание на единственного сына. То, что сердце Глеба не выдержит очередного рандеву по запрещенным веществам — было очевидно. А в том, что он сорвется и устроит это рандеву — не сомневался никто.

Пипец.

— И вам не стыдно? Вы же манипулировали его мнением в тот период.

— Не-а. Нисколько. Ешь.

После его слов уже кусок в горло не лез, зато голова перестала кружиться моментально, переваривая словесную пищу.

— В Германии Марк создал успешную компанию, продающую CRM-решения, я активизировал все зарубежные связи и привлек в его бизнес много крупных клиентов, поэтому за последние три года он быстро поднялся и заработал много денег. Понятно, что это капля в море, по сравнению с наследством Шаталова, но у меня не было понимания того, когда этот ублюдок сдохнет.

— О, боже! Хватит.

Я вновь взяла вилку, чтобы наколоть симпатичную закуску со стола, было непонятно что это, но выглядело красиво. Волошин рассмеялся и сделал большой глоток красного вина.

— Так чем тебе угрожает мой сын? — как ни в чем не бывало спросил Волошин. — Знаешь, странно, потому что охрана мне доложила, что он уже мчится сюда к нам, вряд ли бы он стал это делать, если бы ты была просто подставной невестой.

Ну не знаю, умом Марка не понять.

— Сначала мы с ним встречались, около месяца. Потом расстались по моей инициативе. — Волошин кивнул, и я поняла, что он об этом и так знал. — Три года назад я продала свою девственность в ночном клубе. — Я поджала губы в извиняющейся улыбке. — Ну и…, я не знала, но оказывается, весь процесс или его часть попала на видео. У Марка есть эти кадры, и теперь он шантажирует меня этим. Говорит, что если я не выйду за него, то он отправит это в сеть, и тогда карьере моего отца — конец. А еще, у мамы неожиданно возникли проблемы с законом, которые, по всей видимости, тоже устроил Марк, он угрожает ей тюрьмой. — Я говорила быстро, чуть не запинаясь, чтобы максимально много информации вместить в один монолог. — А еще, он недавно отобрал у меня квартиру, заставив подписать дарственную. Ну и телефон с интернетом.

Волошин поднял брови и рассмеялся. Что было смешного в моем рассказе, я так и не поняла, но меня это дико взбесило.

— Да вы оба ненормальные! Ну молодежь! — Его хриплый смех заполнил пространство как ядовитый дым. Хотелось придушить этого мужика за то, что смеются над моими проблемами. — Подожди, — Волошин вмиг стал серьезным и перестал улыбаться, — твою ж мать! Так ты Виктория Колесникова, дочь Александра Колесникова? Адвоката по разводу Шаталовых?

Во мне все остановилось и превратилось в лед, я моментально поняла цепочку, которая так долго не складывалась у меня в голове. Так вот почему Марк ко мне пристал. Навряд ли папа представлял интересы Натальи, скорее всего наоборот, и лишил их всего.

Ааааа. Вот это карма, Марк вернулся, чтобы отомстить. Все вопросы с наследством и его управлению он мог бы давно закрыть и вернуться в Германию, но нет, он здесь, чтобы превратить мою жизнь и жизнь моей семьи в ад. В качестве мести.

Мы сидели молча, каждый в своих мыслях складывая цепочку в голове, но совершенно точно, последовательность размышлений у нас была схожая. Волошин опустил взгляд на свои руки, держащие приборы, а затем положил аккуратно приборы на стол и вытер рот салфеткой. Его телефон зазвонил, и он ответил без промедления.

— Я понял, скажи, что мы идем.

Затем с опаской взглянув на меня, он пригрозил:

— Он приехал. Про наш разговор — ни слова. Скажи, что я расспрашивал тебя про его бизнес.

Мы встали и направились к двери, как Волошин неожиданно притормозил меня за плечо.

— Вика, надеюсь, Марк не успеет ничего натворить, но мне нужно время, чтобы подумать, как тебя вытащить. Я все еще не считаю, что он хочет причинить тебе вред, но у него явно личные счеты с твоим отцом.

Мы прошли через основной зал ресторана в сопровождении охраны Волошина и направились в небольшой VIP-зал. У окна, спиной к входу, стоял Марк — напряженный и взбешенный. На двух диванах сидели его охранники. Обстановка скорее напоминала рабочий кабинет, чем место для обеда, хотя в углу стоял круглый стол со стульями.

Увидев меня, Марк быстро окинул взглядом мой внешний вид, а затем переключился на Волошина, который оставался неподалеку от дверей. Я медленно подошла к «будущему мужу».

— Всё в порядке, малыш? — прошептал он, притягивая меня к себе, как только я оказалась рядом. Одной рукой он вплел пальцы в мои волосы, другой обнял меня за талию. Я беззвучно кивнула, понимая, что за нами следят несколько пар глаз. Затем он немного отстранил меня, чтобы заглянуть в глаза.

— Подожди меня в машине, ладно? — он аккуратно приподнял мое лицо, держа за щеки. — Я скоро буду.

— Хорошо, — ответила я едва заметным движением губ. Я понимала, что всё не так просто, как кажется. Марк явно переживал за меня и был готов стереть Волошина в порошок за то, что тот пытался меня похитить.

Один из охранников сопроводил меня до машины, и я увидела, что на парковке стояла целая группа спецназа из охраны Романовского. Они что, планировали брать это здание штурмом?

Его не было недолго. А когда он сел в машину, в руках у него были контейнеры с едой на вынос, которые он положил на подлокотник между нами.

— Волошин сказал, что ты не успела поесть и тебе стало плохо.

Из меня чуть не вырвался вопрос, сказал ли он ему, что является его настоящим отцом? Хотя и никаких доказательств слов Волошина — не было, меня вдруг осенило, а может он это все наврал? А вот я ему слила всю правду…

— Это так. Что он хотел? Ведь, он явно похитил меня из расчёта встречи с тобой.

— Да уж, хитрый жук. Вопросы по бизнесу. Не переживай, больше тебя это не коснется.

Ну да, ну да…

Я открыла контейнер, внутри оказалась аппетитная паста с морепродуктами. В своей машине я бы не решилась есть — всегда боялась, что после придётся сдавать её в химчистку на пару дней, но в машине Марка — наоборот хотелось напакостить по максимуму. Поэтому без колебаний я достала приборы, которые были не одноразовыми пластиковыми, а нормальными столовыми приборами из ресторана, и чтобы не сболтнуть лишнего, стала с аппетитом есть. Во втором контейнере была такая же паста, наверно для Марка, только он к ней не притронулся.

— Что тебе рассказывал Волошин? — спросил Марк, когда мы уже подъезжали к дому.

— Ничего, спрашивал про твой бизнес. Только он сразу понял, что я мало что знаю. Мне показалось, он не особо опасный, просто избрал дурацкий способ заявить о себе.

— Да уж, самый никчемный способ. Но благодаря ему, я понял важную вещь.

Марк листал письма в почте телефона и не смотрел на меня.

— И какую же?

— Желающие подобраться ко мне будут действовать через тебя.

— П-ф-ф. Но ты мог бы и не приехать. Почему это в следующий раз должно сработать?

Марк оторвал глаза от экрана и посмотрел на меня таким испепеляющим взглядом, что я моментально сгорела от этого и наверняка покрылась пунцовыми пятнами.

— Следующего раза не будет, — процедил он сквозь зубы.

Оставив меня дома, выделив мне ноутбук и новый телефон, он попросил только об одном:

— Вик, делай что хочешь, только не пытайся связаться с родителями. На выходных они все равно будут у нас. А я, если узнаю, отберу навсегда у тебя телефон и комп, ясно?

Предельно ясно. До выходных я потерплю, тем более у меня были запросы поважнее, про Шаталова и Волошина.

Когда Марк ушел, я пожалела, что не знаю номер Олеси. Дьявол! Поэтому первым делом я стала логиниться в свои социальные сети и писать ей туда. Однако, Олеси не было в сети, а ожидание казалось адом.

Тогда я зависла в Интернете, изучая информацию про родителей Марка. Было интересно узнать, что у Волошина вообще не было детей и он никогда не был женат.

Уже был поздний вечер, когда в дверь позвонили, а потом я услышала шаги в коридоре. Меня это до жути напрягло, потому что Марк не стал бы звонить, но выйдя навстречу звукам, я увидела Артура.

— О, привет! Как жизнь?

Меня взбесил этот нелепый позитив на его лице. Что ему от меня нужно? Помнится мне, когда я переписывалась с ним от имени Марка в больнице, он написал, что я не знаю зачем вернулся Марк. Так вот, теперь я знаю, а Артур, по всей видимости, в курсе планов этого мерзавца.

— И зачем ты тут? — спросила, скрестив руки на груди.

— Тише-тише, — он выставил руки в защитном жесте, — Марка сегодня не будет, он попросил поразвлекать тебя и сопроводить к врачу завтра.

Поразвлекать меня Артуром!? И что бы это могло значить у такого ненормального, как он? Мои брови взметнулись вверх, а Артур заржал как конь.

— Ну, киношку посмотреть, потрепаться. Не надо думать глупостей, Марк мне шею свернет, если с тобой что-то случится.

— А где он сам будет этой ночью? С любовницей развлекаться?

Во мне на было ни капли ревности, просто чисто спортивный интерес. Его отец, кем бы он ни был, что один, что второй, в молодости были теми еще ублюдками, по ходу.

— Тьфу на тебя, Колесникова! Бесишь.

Артур проплыл мимо меня на кухню, и я последовала за ним.

— Давай пиццу закажем? Хочется чего-то вредного, пока Марк не видит.

Он нажал кнопку на кофе машине и запах молотых зерен разнесся по воздуху.

— Лучше торт, наполеон. Так ты не ответил, что будет делать ночью Марк?

— У него несколько встреч с директорами ЧОПов и наемниками, а ближе к утру покер с Волошиным.

— Зачем? — вырвалось из меня, я даже не поняла сама к чему конкретно я спросила это.

— Ты про покер? Волошин предложил, этот старый пень давно пытается найти контакт с Марком. Не знаю, чего он согласился в этот раз.

Мне хотелось вытащить побольше информации из Артура, но этот гад запустил футбол на экран и безотрывно весь вечер пялился в экран, отгоняя меня как назойливую муху. Мне пришлось съесть торт и лечь спать.

Ночью меня разбудили странные боли в животе, но учитывая, что у меня еще шли месячные, я не предала этому значение. Встав с кровати, я дошла до туалета и мне показалось, что мои месячные усилились, из меня вышел большой сгусток крови. В жизни у меня бывали и не такие казусы в период месячных, поэтому, не чувствуя больше никакой боли, я успокоилась и вернулась в кровать.

Артур развалился на диване со своим телефоном уже с утра. Интересно, он вообще уходил в комнату или спал на моем любимом диване? Хах, моем диване. Здесь нет ничего моего.

— Поторопись, Виктория, машина уже ждёт.

Ненавижу, когда мной помыкают какие-то непонятные люди, поэтому назло Артуру я собиралась еще час, выслушивая его нытье. А выйдя на крыльцо, пожалела, что мне вообще куда-то нужно было ехать. Возле дома стояло три огромных тонированных со всех сторон джипа, вокруг которых разгуливали шкафоподобные наемники с автоматами в военной форме. Это было больше похоже на кино, чем на правду. Романовский чокнулся? Такого количества охраны нет даже у высокопоставленных чиновников.

— Э-э-это что?

— Сюрприз, — мрачно ответил Артур.

Вот так «сюрприз».

В полном молчании мы доехали до больницы, два человека из охраны, одетые в черные джинсы и худи, сопроводили меня до процедурного кабинета, а когда я вышла, нашла их на том же месте, что и оставила. Бедняга Артур просидел все время в машине, также ожидая меня. Спустя час мы уже были дома.

Когда я поднялась в спальню, Марк лежал на кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны, он уснул прямо в костюме. Было необычно видеть его в таком состоянии.

Чтобы не тревожить его сон и не нарваться лишний раз, я ушла вниз и подогрела обед. Когда я не пропускаю питание, мое самочувствие становится значительно лучше.

Посыпав лазанью дополнительным пармезаном, я развернулась к окну и взяла тарелку в руки. В детстве я часто ела стоя у окна, когда родителей не было дома, наблюдала за природой и прохожими. И вот сейчас я стояла и любовалась тишиной погоды, красками осени, которые в полной мере были представлены за окном. Однако, почувствовав соприкосновение с горячей рукой на талии я чуть не выронила тарелку. Марк.

— Привет, милая, — он подвинулся ко мне вплотную и соприкоснулся с моей спиной. Я ощутила аромат его геля для душа, вместе со свежим дыханием. В такие минуты мне казалось, что он не играет, искренне меня обнимая и зарываясь лицом в мои волосы, сам получает кайф от нахождения рядом.

— Привет. И где ты был ночью?

Марк собрал волосы и убрал их в одну сторону, начиная целовать шею сзади, до мурашек.

— Ревнуешь?

Я даже прикрыла глаза от удовольствия и не собиралась ничего отвечать. Ревности не было, но хотелось услышать от него как прошло общение с Волошиным.

— Вика, я так задолбался. Хочу провести остаток дня с тобой.

Марк сжал меня крепко в своих руках, обвивая ими под грудью, и положил подбородок мне на плечо. Если бы у нас были нормальные отношения, я бы может быть даже его пожалела.

— Что Волошин? Рассказывал что-нибудь интересное, зачем он к тебе лезет?

Марк фыркнул и продолжил молча стоять, прижимая меня к себе. Но потом все же ответил:

— Странный тип, давал советы по бизнесу отца, говорил откуда можно ожидать подставы. Всю ночь он травил какие-то байки, но, знаешь, в покер играет он отлично. Чуть не просрал ему яхту отца.

У меня взметнулись вверх брови и даже приоткрылся от удивления рот.

— Ты играешь на яхты?

— О, поверь мне, эта яхта ужасная, и аренда стоянки для нее на год стоит как двадцать твоих квартир. Не велика потеря была бы, но нет, я ничего не проиграл.

— Ну и развлечения, Романовский. Пойдем, я тебе что-нибудь из еды дам.

Мне хотелось прекратить это милое созерцание у окна и отойти от него подальше, потому что в его руках я плавилась и начинала верить в сказку о любви. Но Романовский и любовь — это два несовместимых явления. Я никогда не поверю в то, что он способен меня любить.

— Вик, — тихо прошептал он мне на ухо.

— М?

— Выходи за меня?

И это, черт возьми, звучало так естественно и искренне, что можно было бы купиться, однако я помнила каким бывает Марк, когда чего-то добивается. Отвечать я ему не собиралась.

— Мы с тобой договаривались на предложение с кольцом и в красивом месте.

— Фу, Вика. Ты такая меркантильная. — Он тихо посмеялся мне на ухо, а потом сделал умопомрачительное предложение. — А что, если я тебе вместо кольца подарю этот дом, м? Он стоит гораздо дороже любого кольца.

Очень смешно. Придурок. Лучше отдай мне дарственную на мою квартиру и исчезни.

— Не стоит.

В субботу перед приездом родителей я хотела заказать еду из ресторана, потому что приготовить что-то своими руками не успевала, но Марк сказал, что он обо всем уже позаботился. Оставалось надеяться, что он не подсыплет моему отцу яд в еду.

На удивление, обед прошел гладко и без неожиданных событий. Мне удалось узнать у мамы, что ее дело никуда не двигалось, а завод планировал возобновить работу на следующей неделе.

Мама привезла эскизы колец, которые одобрил Марк. Мне было абсолютно «фиолетово» какое кольцо он мне подарит, но ценник на это произведение искусства зашкаливал.

Сидя на диване напротив мило беседующих мамы и Марка, я размышляла о том, что все же выходить замуж в страхе и не по любви — совершенно неприятно и обидно. Не так я представляла свою свадьбу. От всего процесса я не получала никакого удовольствия, скорее, это было самым худшим наказанием в жизни. Представляя сколько девушек мечтают очутиться на моем месте, мне становилось еще печальнее. Чертов Романовский! Рядом с ним все вокруг казалось ужасным, абсолютно все, даже минуты покоя без него все равно сопровождались давящим чувством.

Мне так и не удалось обсудить с папой развод Шаталовых, Марк постоянно был рядом, но что меня поистине удивило — так это то, что они с отцом общались очень вежливо, тепло и непринужденно, как старые друзья. Может, Волошин что-то напутал?

Когда родители ушли, мы с Марком сидели вдвоем на диване, он пил вино, а я — чай.

— Если хочешь, можешь в понедельник выйти на работу. Врач сказал, что тебе больше не нужно приезжать, можно будет просто принимать лекарства дома.

Я очень сильно удивилась, изначально речь шла о двухнедельной терапии капельниц, но врач ее сократил до одной недели, не сказав ничего мне?

— Ну, хорошо. Я рада.

У меня закралось подозрение, что Марк это сделал, чтобы ускорить процедуру брака, но он молчал.

— Я уеду на несколько дней в Германию, там появились неотложные дела по работе. С тобой поживет Артур, окей?

— Какие дела? — Мне вдруг вспомнилось сообщение от некой девицы, которая писала ему в социальной сети, может быть, это она его неотложное дело?

— Нужно провести несколько встреч, которые требуют личного присутствия, Вика. Мой основной бизнес там, здесь я начал искать покупателя на активы отца, мне они не нужны.

Ничего себе, какой поворот. Может быть, Волошин хочет это купить и затеял какую-то игру, действуя через меня?

— И компанию, где я работаю, тоже будешь продавать? — спросила ради интереса, больше для галочки.

— Да. На нее уже есть претенденты, через неделю проведем ряд встреч и переговоров по рыночной оценке бизнеса.

Я кивнула и ушла на кухню, относить свою чашку. Ох. Если компанию продадут, то меня точно уволят.

Что ни говори, но я была безумно рада, когда Марк уехал, прям дышать стало проще, и это даже несмотря на то, что по дому бродило мрачное существо под названием «Артур». Без присутствия Марка в доме я почувствовала себя, как будто с меня сняли тяжёлую ношу. Даже несмотря на то, что Артур теперь жил у нас, я ощутила освобождение.

Артур был странным, немногословным и немного напоминающим призрак, который не слишком мешает, но всегда присутствует в углу, как напоминание о неком контроле. Я бы предпочла, чтобы его здесь не было, но, возможно, это была часть плана Марка — как маленькая деталь, которая должна была напоминать мне о том, что я не совсем одна, даже когда он уезжает.

Понедельник без Марка пролетел как в тумане. Я вернулась на работу, хотя и не была уверена, что могу полностью сосредоточиться. В офисе всё было как обычно, и я сразу заметила, что коллеги заметили перемены во мне, а мой босс вовсе вызвал на тяжелый разговор.

— Вика, Романовский прислал мне и в отдел кадров твой больничный. Я не понял почему.

— Ну, может быть потому, что он у него был, а у меня — нет. — Однако шутки он не понял и взглянул на меня как на идиотку. — Мы с ним встречаемся, скоро поженимся.

Я поправила рукой подол длинной юбки, сидя в кабинете у босса, наслаждаясь его шокированным видом.

— Ты шутишь?

Хах. Ну все, теперь обратного пути нет.

— Зачем мне так шутить, если не верите мне — напишите письмо Романовскому и спросите.

Босс так ничего не ответил, жестом показал мне на выход, прикрикнув в спину, чтобы больше так не шутила и шла работать. Не поверил.

С каждым днем я чувствовала себя всё более запутанной. Если раньше в моей жизни был какой-то порядок, то теперь всё начало рушиться. Марк мог называть свои действия «заботой», но мне было ясно, что он просто контролировал каждый шаг. Его методы были настолько тонкими и изощрёнными, что я не могла понять, когда он реально заботится, а когда манипулирует. Точнее в голове все еще мелькала надежда, что он затеил этот брак не ради того, чтобы разрушить жизни моих родителей.

Артур сказал, что Марк вернется только к выходным, поэтому я пользовалась своей свободой. Хотя свободой в общем-то это назвать было нельзя, так как минимум два охранника всегда сопровождали меня до дверей офиса и провожали везде. И ладно, они бы просто незаметно ходили, но эти громилы, наоборот, всем своим видом распугивали прохожих и давали всем понять, что они со мной.

В пятницу я хотела незаметно уйти пораньше. Босс уже уехал, а работа могла подождать, поэтому в половине четвертого я ускользнула из кабинета, захватив пальто. Спускаясь по лестнице в центральном холле офиса, я торопилась домой, чтобы там проверить компьютер и свои аккаунты в социальных сетях, вдруг Олеся мне что-то наконец ответила. Однако, не дойдя до последней ступеньки, оказалась схвачена за рукав пальто.

— Вот это встреча, Принцесса!

Вадим. Я узнала его по голосу, глубокому и с легким оттенком хрипоты. Он притянул меня к себе и чуть не поцеловал, но я вовремя отвернула лицо.

— Ты куда пропала? Переехала куда-то?

Боже, он что, приходил ко мне домой? Снова?

— Угу. Переехала.

— А почему телефон недоступен?

— Потеряла, у меня новый номер, — сказала, стараясь оттолкнуть его от себя.

Хорошо, что охрана Романовского стояла за дверьми офиса и не видела этой картины. Вадим взял меня за руку и потащил в кофейню, которая располагалась на первом этаже. Усевшись за столик с кофе, он хитро смотрел, изучая каждую деталь внешнего вида.

— Так ты здесь работаешь?

— Да, уже два года. А ты что здесь забыл?

Помнится мне, при нашей первой встрече у него были документы нашей компании.

— Я приехал на встречу с вашим генеральным. Хочу купить эту компанию у Романовского.

Упс. Вот это полная подстава. Действительно, так не повезти может только мне. Хах. Я прямо чувствовала, как за моей спиной сгущались темные тучи, заворачиваясь в торнадо, которое должно снести все вокруг меня.

— Ясно.

— Ничего не хочешь мне рассказать, Принцесса? Это ведь, он был тогда у тебя в квартире?

И первый ветерок начал дуть, снося все на пути. Я пожалела, что охранники Романовского ждали меня снаружи здания, что не предупредила их заранее о том, что выйду.

— Да. Это был Романовский.

— Твой бывший парень? — Спросил, поднимая одну бровь и делая глоток из стакана.

— Текущий. — Вадим поднял обе брови и чуть не поперхнулся напитком. — Мы снова вместе.

— Фига себе, Принцесса. Я думал ты — нормальная.

Меня начал раздражать этот разговор. После того, как я открыла Волошину все карты про Марка, надежды на помощь от Вадима уже не было. Смысл жаловаться ему на человека, у которого он собирается купить компанию?

Я пожала плечами и посмотрела на часы на телефоне, мы сидели в кафе всего десять минут, а казалось, что целую вечность. Внезапно Вадим накрыл своей рукой мою на столе и потребовал взглянуть в его глаза.

— Бросай его. Беги пока можешь. Хочешь я украду тебя прямо сейчас и спрячу так, что никто не найдет?

От такого предложения не хотелось отказываться, но мне кажется, это стало бы концом всему, особенно карьере моих родителей, ведь Марк не остановится ни перед чем. Мне хотелось намекнуть Вадиму, чтобы он сам был осторожнее с Романовским, поэтому я ответила:

— Ты не знаешь, против кого идешь. Это невозможно, Вадим.

В этот момент произошло две вещи, во-первых, на мой телефон позвонил Марк, субъект нашего разговора, как будто ему икалось оттого, что мы его обсуждали, а, во-вторых, в кафе вошли охранники, которые сопровождали меня.

Вадим откинулся на спинку стула и хмыкнул, поджав губы, а я встала, забрав свой кофе со стола.

— Спасибо за кофе, — сказала ему напоследок и кивнула, а Вадим отправил воздушный поцелуй, сказав, что мы еще обязательно встретимся вскоре.

Когда я села в машину, то сама набрала номер Марка, но он уже не отвечал. Может просто совпадение?

Дома ждали продукты, которые я заказывала онлайн, мне хотелось приготовить ужин самостоятельно. Мой выбор пал на рыбу в духовке и запеченный батат. Повозившись немного с маринадом, я поставила все блюда в духовку на таймер и ушла в душ, эта рабочая неделя далась мне нелегко после эмоционального пожара, устроенного Марком, и проблем со здоровьем. Но предвкушая выходные, мое настроение было на высоте. Даже неприятная встреча с Вадимом уже стерлась из памяти.

Поужинав, посмотрев видео в ленте новостей, сто пятьдесят раз проверив сообщения от Олеси, которых так и не было, я решила, что нужно что-то с этим делать. Меня волновало, куда делась эта коза и почему она не отвечает уже две недели, поэтому я написала нашей общей знакомой с просьбой прислать номер телефона Олеси. На часах уже было около полуночи, когда я услышала пиканье электронного замка в дверях. Наверно это пришел Артур, хотя обычно он приходил раньше.

Вот только, подняв голову и оторвав взгляд от экрана монитора, я увидела злого, даже разъяренного до пунцовых пятен на лице, Романовского. Он быстро двигался по направлению ко мне, прожигая своим взглядом.

Мне даже в страшном сне не хотелось бы представлять Романовского в гневе, но видеть его таковым своими глазами и понимать, что скорее всего, этот гнев направлен на меня, было совсем ужасно. Я подскочила с дивана и выставила руки вперед, понимая, что даже спросить ничего не успеваю. Этот мужчина как вихрь, несущийся на всей скорости, настиг меня и жестко скрутил в своих руках. Не вымолвив и слова, он закинул меня на плечо и понес по лестнице.

— Марк, стой! Да что с тобой, черт возьми?

Но он молчал. До самой спальни, пока не уселся со мной на кровать, спустив меня к себе на колени и уложив на них животом вниз. Я до конца не понимала, что он задумал до тех пор, пока не получила шлепок по попе. Это было не очень больно, потому что он шлепнул прямо по домашним штанам, но безумно унизительно.

— Ты, блять, меня довести пытаешься, да? — Проорал Романовский еще раз ударяя по попе уже сильнее. Меня все еще пугало его состояние, но тело начало дрожать, предвкушая волну смеха, которая нарастала во мне. Это была своего рода защитная реакция организма, что-то нервное, ведь ничего веселого в ситуации явно не было, но даже так, задыхаясь от рвущегося смеха, я поняла, что уже нисколько Марка не боялась.

Романовский еще пару раз слегка отшлепал меня и поднял, схватив за плечи, усаживая себе на колени лицом и сразу набрасываясь с поцелуем. Но перед этим я все же рассмеялась, так что, целуя меня, он закрывал мой смеющийся рот и рычал мне в губы.

Его прикосновения были настоящим ядом, оставляющие после себя пылающую дорожку на коже, как чертова крапивница. Я потеряла счет времени, находясь в его руках и пропадая в ласках. Не было ни капли жестокости с его стороны, наоборот, нежно держа меня за талию, Марк аккуратно провел рукой по волосам вниз. Пробираясь под кофту, вёл ладонью по нежной коже обратно вверх, зажигая тысячи фейерверков. Так умел делать только он. Черт возьми, это было чувственно и заставляло забыть обо всем.

Я не была влюблена в Романовского, но от близости с ним мне всегда сносило крышу, особенно от понимания, что сейчас, в эти минуты, он принадлежит только мне. Ни один мужчина в жизни так на меня не смотрел, как это делал Марк, каждый раз во время нашей близости. Если бы он так смотрел всегда, в него можно было бы и влюбиться без памяти. Но, к сожалению, в обычной жизни этот мужчина был жестоким манипулятором.

— Вика, блин! — Прорычал Марк на всю спальню. — Ты когда-нибудь станешь хорошей девочкой или до тебя только через насилие доходит чего я от тебя хочу?

Он невесомо большим пальцем руки провел по скуле и потом по нижней губе, немного приоткрывая губы.

— И чего ты от меня хочешь?

Марк дьявольски красиво улыбнулся и поставил обе руки на кровать позади себя, уперевшись ладонями в матрас.

— Ну, давай поговорим, Виктория пока-еще-Колесникова.

Сузив глаза, я пыталась понять, что у него на уме, не хотелось попадать в очередной шантаж.

— Что? — я улыбнулась и поняла, что в этот момент, он не играет, абсолютно нормальный, без масок мой новый-бывший-парень наверняка хотел, чтобы я объяснила причину нахождения в кафе с другим мужиком. — Я выходила из офиса, а Вадим мне повстречался на лестнице. Он сказал, что собирается купить у тебя компанию.

Марк, зараза, молчал и продолжал прожигать строгим взглядом, не выражая никаких эмоций.

— И вообще, я что теперь с другими мужчинами даже кофе выпить не могу?

Я замолчала и, резко выдохнув, сложила руки на груди. Оправдываться за свои поступки я и так никогда не умела, ну а здесь своей вины я нисколечко не видела.

— А телефон ты почему не брала?

Ну наконец-то, значит я угадала, все из-за Вадима.

— Пропустила. — Соврала, непринужденно пожав плечами. — А когда увидела, ты сам мне не отвечал.

— Я был уже в самолете, — Марк обвел глазами мою грудь и шею и уставился прямым взглядом.

— Хочешь поужинать? Я приготовила рыбу и батат.

— Сначала я сожру тебя.

Не успела я как следует осознать и начать придумывать отговорки, как горячие ладони скользнули под кофту и сразу, задирая бюстгальтер вверх, сжали грудь, до сладкой боли. Не знаю почему, но мое тело горело в ожидании продолжения, поэтому снять верх с меня не составило и труда. Я хотела этой близости больше, чем когда бы то ни было, как будто попала в пик овуляции под алкогольным опьянением, а передо мной был не Марк, а мой кинокумир Крис Эванс. Дрожащими руками и не одобряя своих действий, я принялась расстегивать пуговицы на его рубашке, тело тянулось к нему, и хотелось ощущений кожа к коже. Низ живота отдавал тянущей болью, когда Марк сжимал соски, пока я разделывалась с его рубашкой. В итоге, так и не справившись с пуговицами на манжетах, я просто стянула ткань с плеч под его тихий смех.

— Не торопись, детка. Я и так буду брать тебя всю ночь, — Марк положил руку на мою шею и притянул близко к своему лицу.

Этот мерзавец всегда грубо выражался и совершал жесткие действия, но именно поэтому секс с ним всегда был невероятным. Я не хотела бы отношений и брака с ним, но иметь такого мужчину как Марк в постели было настоящей удачей. Возможно, мои глаза выдали часть мыслей, потому что Романовский хмыкнул и сказал мне прямо в губы:

— Я тебя уже никуда не отпущу. Теперь только смерть разлучит нас.

От этих слов холодок прокрался прямо в сердце, а его губы завладели сразу не только моим ртом, но и душой. Умирать ради свободы? Нет, я не согласна. Ненормальный, такой момент взял и безвозвратно испортил.

Марк нашел мою руку и положил ее на свой ремень, ладошкой ведя ниже, чтобы я прочувствовала его желание сквозь ткань брюк. Он не торопил меня, медленно направлял руку по ткани, сжимая своей ладонью мою. Секунды тянулись в века, пока моя рука изучала его напряженный в штанах член.

— Я хочу трахнуть твой рот, Вика, — он неожиданно заявил, а у меня все внутренности сжались от ужаса. Такой опыт у меня был только с мистером «неизвестность», это было унизительно и отвратительно. Я поклялась тогда больше никогда не повторять. Я одернула руку и немного отодвинулась.

— Нет! Ни за что! — истерично закачала головой, но в этот момент почувствовала, как Марк аккуратно снимал меня с коленей, и я сползала вниз, между его ног.

— Нет, Романовский, иди к черту! — положив обе руки на его колени, я снова расхохоталась в нервном припадке.

— Я пришел к тебе. Хочешь узнать откуда у меня те фотки?

Продолжая смеяться, я отрицательно закачала головой. Хотелось, конечно, но не таким жутким способом.

— Ладно. Нет, так нет. Тогда последнее предложение: дело твоей мамы завтра закроют, если мне понравится минет. М?

Сволочь!

Ненормальный, повернутый на сексе, псих!

Минет или информация про фотки?

Минет или безопасность мамы?

В памяти всплыли ощущения после того случая в комнате клуба, когда неизвестный мужчина поставил меня на колени. Меня, девочку, которая даже мужского члена не видела. И нагло попользовался моим ртом, без возможности остановить его или уйти. Я сама, дура, на это пошла, но тогда с его стороны это было жестко по отношению ко мне. Гнев за те события снова поднялся во мне и я, плотно стиснув зубы ответила Марку:

— Нет. Значит. Нет.

Марк поднял одну бровь, изображая застывший знак вопроса на лице, и рывком притянул меня на кровать.

— Хорошо. Не сегодня. Но ты мне расскажешь причину.

Я почувствовала, как каменная глыба свалилась с моих плеч и рассыпалась на мелкие осколки. До конца не верилось в то, что он согласится на мое «нет». Мое положение казалось шатким. Но сейчас, когда я понимала, что Марк приготовился меня слушать, мне захотелось открыться перед ним.

— Все из-за тех фоток, которыми ты меня шантажируешь, Марк.

Он вцепился пальцами в плечи, отстраняя для зрительного контакта и направил обеспокоенный взгляд в мои глаза. Казало, что ему не все равно, он готов был выслушать до конца.

— Объясни.

— Мне было двадцать, и ни разу в жизни у меня не было парня, я даже ни с кем толком не целовалась. А в том клубе я напилась почти до беспамятства и поддалась на идею Олеси переспать с первым встречным, правда она решила, что я должна продать свою девственность.

Я запнулась не только от плохих воспоминаний, но и оттого каким стал взгляд Марка: испепеляющим и злым. Но все же продолжила:

— В итоге, она нашла какого-то мужика, а так как я была пьяна и неадекватна, я согласилась. — Не выдержав его пристального взгляда, я отвернулась и посмотрела в окно. — В комнате было темно, и мои глаза были завязаны. Вот только я не ожидала, что меня первым делом поставят на колени и засунут член в рот, а потом заставят проглотить всю сперму. Я вообще о сексе ничего не знала. Это в итоге вылилось в травму.

Марк зарычал и оскалился, беззвучно матерясь и вплетая пальцы руки в мои волосы, осторожно, но уверено притянул к себе.

— А на что ты рассчитывала, когда шла к незнакомому мужику отдавать свое тело? — Прошептал он мне на ухо.

Теперь я уже понимала, что Марк был взбешен, мой рассказ его ничуть не успокоил. Удерживая, он перевернулся вместе со мной на кровать, подмяв меня под себя и натягивая пряди волос на затылке.

— Я… — хотелось сказать «я не знаю». Но не смогла это произнести. Мне захотелось провалиться под землю из-за того позора.

— Ммм…? Давай малыш, я жду ответа.

Он стал горячим, как лава, прикасаясь голой грудью к его раскаленному телу, я была уверена, что вот-вот загорюсь. Не получив от меня никакого ответа, Марк начал целовать губы с уголков, приоткрывая мои своим языком, той рукой, которая была свободная, он стаскивал с меня штаны вместе с бельем.

Означало ли это то, что можно не отвечать? Но я отвечала на его поцелуи, этого было достаточно здесь и сейчас. Справившись с моей одеждой, он расстегнул свои штаны и, не снимая их до конца и не отпуская моих волос, резко вошел в меня, застыв в таком положении.

— Ах, Марк…

Мы смотрели в глаза друг другу и в его — я видела чистую жажду, помешательство.

— Меня разрывало на части тогда, Вик. С одной стороны, это был идеальный момент получить шикарный компромат на тебя, что я и сделал.

Он еще более несдержанно толкнулся глубже, грубее, до слуховых галлюцинаций. Или он это сказал на самом деле? Его горячий шепот разъедал слуховые проходы.

— Но с другой — когда я увидел пьяную, едва стоящую на ногах дочку Колесникова, берущую в рот первый раз в жизни, мне хотелось тебя убить в том же клубе, не выходя из комнаты.

Еще толчок, такой же резкий, наказывающий за всё сразу. И этот доминирующий взгляд.

Нет, это не игра воображения, это Романовский! Это был он?! Марк?

Я дернулась, отталкиваясь от него руками, но тут же ощутила дикую боль на коже головы от стянутых волос. Он лежал на мне, вдавливая в матрас, глубоко проникнув своим членом, и в таком положении объявил, что тогда всю ту дичь сотворил он! Глаза сразу поплыли от слез, а тело вздрогнуло, от осознания всего произошедшего.

— Тише-тише. Не плачь. Мы оба тогда совершили ошибки, я — в большей степени. Вика, сейчас все по-другому.

Наконец, Марк убрал руку и отпустил мои волосы, начав медленно двигаться, он целовал каждый сантиметр лица и шеи.

Я хотела сосредоточится на его словах, но каждый новый толчок и его поцелуи, ставили барьер в голове. Он наращивал темп и этот секс стал невозможно жарким, я сгорала под ним и плавилась от его ласк. Романовский забрал у меня все, при мне оставалась только душа.

На пике наслаждения, я едва сдерживала себя, чтобы не кричать его имя. Но все же не сдержалась и под его рычание простонала на всю комнату.

— Вика. — Продышал охрипшим голосом Марк, вытаскивая член из меня через несколько минут. — Ты — моя. Навсегда моя.

У меня не было сил даже свести ноги. Мышцы временно отключились из-за перенапряжения.

— Зачем? Зачем ты тогда сделал это? И заснял?

Он руками свел мои колени и повернул на бок, к себе лицом.

— Это уже неважно.

— Что конкретно ты хотел сделать? — для меня как раз было важно знать всю правду. — Или весь этот твой шантаж — фейк? Ведь, если так, ты не будешь сливать в сеть голые фотки своей будущей жены?

Марк расплылся в искренней улыбке и подтянул мен в себе, закинув одну мою ногу себе на бедро.

— Конечно нет. Я тебе это рассказал только потому, что хочу снова трахнуть твой рот и мне нужно было знать, почему я это сделать не могу.

— Псих! — слегка толкнув его в плечо фыркнула в ответ. — Я больше никогда не открою перед твоим членом рот!

— Хах. — Он снова начал переворачивать меня на спину, приставив напряженный член. — Ты, кажется забыла, с кем имеешь дело.

Марк неспешно вошел, но в этот раз во мне была его сперма, поэтому было влажно и безболезненно.

— Ты, долбанутый на всю голову! Как я могу доверять тебе после этого?! И ты хотел меня убить там?

Романовский хохотнул, застыв во мне и приподнялся на локтях.

— Колесникова. Я максимум смогу только затрахать тебя до беспамятства. Расслабься.

Ну спасибо.

Мозг все еще подкидывал неприятные картинки прошлого. Однако движения Марка становились более настойчивыми, а его руки блуждали по груди, приводя в действия саму мощную эрогенную зону. Он знает обо мне много, слишком много.

Как Марк и обещал, он устроил марафон до поздней ночи, испытывая мое тело на количество полученных оргазмов. Больше он со мной не разговаривал по душам, все его слова только выражали команды. И поняла, что этот мужчина был всегда таким, с первой секунды, с нашего первого секса. Он контролировал каждую деталь и сам принимал решения в наших отношениях, а когда я сказала, что ухожу, взбесился и стал невыносимым засранцем. Но от понимания этого было не легче.

— Отнеси меня в душ, ненасытное животное! — сказала ему, когда он развернул меня к себе спиной, дыша в затылок, после очередного секса. Я уже не чувствовала мышц ног, и вся была перепачканная и зацелованная. Он стер мой запах, полностью заменив его своим.

— Нет, спи так.

— Марк!

Сил не хватало даже возмутиться как следует.

— Все, Вика, закрывай глазки. Уже скоро утро.

Он притянул меня близко и уложил к себе на плечо, просунув руку подо мной. И казалось, что так уснуть будет невозможно, неудобно и слишком жарко, но нет, вырубилась я довольно быстро. Даже не успела собрать в голове список вопросов на завтра для Романовского.

В душе теплой волной разлилось от понимания того, что это был он. Он. Камень с плеч упал, когда мозг осознал, что он не покупал эти фотографии ни у кого. Этот извращенец сделал их сам.

— Марк, ты же понимаешь, что должен объясниться, — я подсела ближе, сдвинув стул в его сторону.

В этот хмурый дождливый день он встал раньше меня и уже успел приготовить завтрак. Если бы не дикое любопытство, я бы еще пол дня провалялась в кровати, недостаток сна этой ночью негативно повлиял на мой организм.

Как только я появилась на кухне, Марк поставил для меня чашку ароматного кофе на стол, и это было так… мило. Запах кофе всегда манил меня по утрам и создавал ощущение тепла и бодрого начала дня.

Был выходной день, поэтому, скорее всего, Марк планировал его провести дома. Для меня это было по-прежнему дико, видеть его каждый день, в разных ролях: ему безумно шел деловой костюм, но особенно привлекательным он выглядел в домашних штанах, с голым торсом и босиком, как сейчас.

— Правда?

С невозмутимым видом этот мужчина положил в рот огромный кусок авакадо и стал жевать. Завидую его привычке есть полезную пищу на завтрак, я обычно завтракаю шоколадным круассаном с кофе.

Я подняла брови, сморщив лоб, и уставилась на него взглядом барана. Неужели непонятно, что я хочу знать все его мотивы.

— Вик, тебе лучше ничего не знать, — ответил, медленно моргая и тут же сужая глаза.

— Нет!

Злостно хлопнув по его плечу, я встала из-за стола, но Марк поймал меня за талию и рывком усадил к себе на колени. Меня сразу же обдало жаром его тела, из-за отсутствия футболки, он казался горячее раскаленной стали.

— Мне знаешь что интересно, Виктория, — я пискнула оттого как он сжал мою талию, но настоящий страх испытала, когда его сильная ладонь легла на шею, и пальцы начали сжиматься. Он решил сейчас меня убить?

— Как вообще сложилось так, что ты с этим уебком сначала в метро прокатилась, потом позвала его к себе домой, а как только я уехал, сразу же кофе встретилась пить?

В его глазах отражалась неподдельная одержимость. Он действительно может свернуть мне шею?

— Пусти, мне больно, — пролепетала еле шевеля губами.

— Больно тебе еще не было, малыш. Но я могу показать тебе боль, если сейчас же не расскажешь мне все, что знаешь про Лесникова.

Марк убрал руку от шеи и сжал теперь мой подбородок, отворачивая мое лицо в сторону стола, а затем убирая волосы с шеи и проводя пальцами по нежной коже. Вроде бы безопасный жест, но усиливающий дрожь в теле.

— Это фамилия Вадима? — он поцеловал шею и подтвердил мои догадки. — Я его не приглашала домой, просто после происшествия в метро он подвез меня до травмпункта, а потом до дома, вот и узнал мой адрес. Плюс, он видел мой паспорт.

Марк выдыхал воздух, щекоча плечо, но молчал. Я набрала побольше воздуха и обняла его одной рукой за шею, так сидеть было куда более удобнее.

— С чего ты вообще прикопался к этому Вадиму?

— Допустим, ты говоришь правду про метро, только я не понимаю как он там оказался. Человек с деньгами, который намеревается купить компанию, и которого обычно возит водитель с охраной, и вдруг рядом с тобой в метро. М?

Потому что мне везёт на всяких ненормальных. Ну а если серьезно, почему я должна знать ответы на эти вопросы. Я не виновата в то, что попала в такую ситуацию тогда.

— Ты думаешь, я от тебя что-то скрываю?

Марк вплел пальцы в волосы и немного отстранил мое лицо он своего.

— Я тебя не могу разгадать, поэтому предпочту спросить. Знала ли ты, что Лесников каждый день посылал охрану к твоей квартире после того, как я тебя забрал?

— Боже, Марк! Ты забрал у меня телефон и закрыл в больнице!

Я резко дернулась и тут же сморщилась от боли на затылке, этот мерзавец крепко держал пряди волос. А Вадим тоже оказался с секретами, действительно, зачем он наведывался ко мне? Любовь с первого взгляда?

— Мне кажется, Вика, его интересует вовсе не компания, а ты. И я это обязательно вскоре узнаю. — Он резко притянул меня к себе и накрыл губы поцелуем, сразу же проникая языком между моих губ и выдыхая кофейный воздух прямо в рот. Это был не просто поцелуй, а дикий захват губ, языка, указывающий на то, что доминирует в этих отношениях именно он. Был бы у меня шанс разорвать этот поцелуй, я бы несомненно это сделала, чтобы отстоять частичку себя, но Марк не давал даже надежды на такой шанс.

Наш завтрак закончился сексом на диване, дальше первого этажа никто не смог уйти. Я подумала, что если мне светят такие выходные, то на работу в понедельник я не выйду, все равно там светит гарантированное увольнение. Но, к счастью, Марк провел вторую половину дня в кабинете, редко появляясь на кухне за новой чашкой кофе.

К вечеру он позвал Артура и они что-то очень долго на повышенных тонах обсуждали в том же кабинете. Потом пришел начальник службы безопасности, а когда к дому подъехала машина частной медицинской лаборатории и к нам зашёл врач в белом халате, я не выдержала и стала ломится в его кабинет.

Внутрь меня не пустили, но Артур вышел поговорить и, видимо, поработать психологом.

— Что происходит, Артур?

— Полный пиздец. — Артур стоял с широко открытыми глазами и прямо в доме курил электронную сигарету. — Точнее, все в порядке, Вика. Я думаю даже слишком в порядке.

Блин, нормально сказать не может? Придурок.

— Артур, еще раз спрашиваю: что там у Марка нахрен происходит?

От удивления он выронил сигарету и посмотрел на меня, склонив голову набок.

— Когда он сам поймёт, то все расскажет. Но все нормально, Вик, не переживай. Потерпи.

Через минут тридцать все мужчины вышли из кабинета и уехали, оставив меня дома одну. Да что вообще с этим миром не так?! Куда делись такие качества как открытость и честность, доверие и любовь? Или это только мне так не везет?

Я взяла планшет и стала проверять соцсети. Увидев Олесю в сети, сразу же стала звонить ей через мессенджер.

— Викуся, привет!

Олеся, коза лохматая!

— Где тебя носит целую неделю? Ты видела мои сообщения? — я орала в планшет на весь первый этаж, хорошо, что дома никого больше не было.

— Ой, зайчик, я отдыхала на Мальдивах, только вчера прилетела. Почему у тебя такой взволнованный голос?

Ну, Олеся, знала бы она почему! Так и захотелось придушить эту ведьму мальдивскую.

— Ты, блин, можешь вспомнить то, о чем я написала? — процедила сквозь зубы.

— Да, такое забудешь. Того жлоба звали Артур. Мерзкий ублюдок. А вот как его друга звали, я не знала, иначе бы еще тогда тебе сказала.

Ага, зато я теперь знаю. И значит Артур тоже знал, с первой минуты нашей встречи. Вот же ж скользкая рыба.

За весь день я так и не выяснила мотивы Марка, более того, он уехал и черт его знает когда теперь удастся с ним поговорить.

Меня разрывало на части от головоломки под названием «Марк Романовский». Наверно, в день, когда я его разгадаю, выпадет фиолетовый снег.

Александр Колесников

Прокуратура по Московской области закончила проверку завода жены и, опечатав несколько поставок камней, забрала их в качестве вещественных доказательств. С помощью своих друзей из адвокатского круга мне удалось узнать как эти камни попали к нам. Минусом было то, что алмазы были добыты в России и не проходили таможню, по нашим документам компания поставщик должна была поставить партию меньше, но они почему-то к нашей партии подложили незарегистрированные камни. Ни в документах, ни в накладных они не были указаны, а поэтому для прокурора неочевидно, что камни возникли у нас на складах вместе с теми поставками. Это знали только мы. Зачем нашему поставщику нас так подставлять — предстояло еще выяснить.

Пока не было доказательств оплаты этих камней в обход бухгалтерии компании — мы были в относительной безопасности. Сложно пришить такое дело Ирине на основании одного склада, выглядит как «подкидыш», но с другой стороны — тянет на статью.

Романовский умен, все провернул без единой зацепки. Найти предыдущего директора, который подписывал контракт мне не удалось, да и что это даст, если такая поставка вскрылась только сейчас. Добыть историю этих камней также нереально, на то они и серые, что их невозможно отследить.

Целую неделю я сильнейшими адвокатами страны разрабатывали план защиты в случае, если жене выдвинут обвинения, но все как один советовали уезжать из страны, пока это дело не дошло до суда. Я и сам подумывал, что так будет лучше, только вот оставлять Вику с этим мужиком будет подло, неизвестно что он ей сделает.

Пока мы были в гостях у Романовского, я распихал в верхнюю одежду, под стельку в кроссовки и в сумку Вики несколько AirTag, чтобы хоть иногда отслеживать её местоположение и устраивать «незапланированные» встречи с дочерью без присутствия Романовского. Судя по всему, её передвижение ограничивают домом и офисом, и это печально.

На столе моего кабинета завибрировал телефон. Пока я решал дела, прошло уже половина субботы, а к пониманию как быть я так и не приблизился. Посмотрев на экран, мне сразу вспомнилась народная поговорка: «вспомнишь про кхм, вот и оно».

— Слушаю.

— Колесников, блять. Клянусь, я убью тебя, если это окажется неправдой!

Марк Романовский. Исчадье ада. Орущее на грани срыва. Я ждал этого звонка.

— Открыл папку наконец, молодец. А если правда — отпустишь мою дочь?

— Нет, она моя. Ни при каких долбанных обстоятельствах я не отдам никому Вику!

Интересно. Очень интересно. Однако. Не верю в искренность его чувств, но какие мотивы тогда им движут? Не успев обдумать детали, я получаю приказ в трубку:

— Будь готов через пятнадцать минут, поговорим при встрече.

Я открыл программу местоположения Вики, все три датчика находились в доме Романовского. Сердце заныло тоской по дочери, наше солнышко в заложниках в монстра. Я обязательно собирался придумать как прекратить это фарс, устроенный Романовским.

В назначенное время спустился к подъезду, где меня уже ожидали и пригласили в одну из припаркованных машин.

На заднем сиденье, обложенный документами, сидел злой, как черт, Романовский. В подстаканнике стояли две чашки кофе на вынос из разных кофеен, видимо, его путь ко мне был напряженным.

— И? — задал вопрос первым, потому что было очевидно, что он не собирался начинать разговор, тупо уставившись в экран впереди своего сиденья, глубоко дышал и скрипел зубами.

— Если эти документы подлинные, получается, Глеб Шаталов знал, что я не его сын.

— Знал.

Романовский прикрыл глаза и прикусил губу. Я бы хотел испытать жалость к нему, но не после того, как он устроил допрос в следственном комитете моей жене.

— Блять.

Я уселся поудобнее в кресле и посмотрел в окно. Парадная нашего подъезда, как всегда, была идеально чистая, а вокруг был осенний подстриженный газон с несколькими листочками. Старый дуб только начал скидывать листву, скоро у дворника будет много работы.

— Александр, — осторожно Романовский вытащил меня из мыслей, — расскажите детали развода. Я не понимаю тогда зачем он отобрал у моей мамы все, но оставил потом мне, зная, что я его не родной сын.

Это был интересный и правильный вопрос, ответ на который я мог лишь предполагать. А ещё меня порадовало обращение на «вы».

— К сожалению, залезть в голову твоего, кхм, Глеба мне так и не удалось. Насколько я понял, он очень любил твою мать и в начале отношений даже зная, что она ждёт ребенка от другого, предложил брак. Но спустя годы, возможно, это его начало точить, он употреблял запрещенные вещества, и что творилось у него в голове — непонятно. Одно я знаю точно: Наталья ждала, когда тебе исполнится восемнадцать, чтобы подать на развод, а если бы Глеб начал оказывать на тебя влияние, она бы предъявила в суде бумагу о том, что ты не являешься его родным сыном. Она отправила тебя к тетке заранее, чтобы ты не участвовал в процессе, но, к сожалению, суд затянулся.

— Почему они так долго судились и в итоге мама осталась ни с чем?

— Это не так, Марк. Твоя мать хотела только три картины, а Глеб, поняв это, сделал так, что конкретно их отсудить было невозможно. Не знаю, из вредности или он все еще любил её и не хотел отпускать. Мы с твоей мамой пошли на схему, в итоге ей достались те картины, а Глеб думал, что она осталась ни с чем. Это заняло время. Мне очень жаль, что Наташа умерла.

Романовский, не скрывая, уронил челюсть и широко раскрыл веки, весь его вид отражал шок, который он испытывал. Зрачки расширились и на руках, держащих документы, проступили вены. Жаль, что Наталья при жизни ему не сказала правды.

Мы смотрели, не моргая, друг на друга и мне уже хотелось пощелкать пальцами перед его носом, но в какой-то момент он будто пришел в себя от шока и, прикрыв глаза, откинул голову на подголовник.

— Я буду делать эксгумацию Шаталова для забора ДНК. Надеюсь, вы не врете.

— Да, пожалуйста. — Сделав небольшую паузу я добавил. — Верни мне дочь. Я против вашей свадьбы.

— Вас никто не спрашивает, — фыркнул Романовский. — Вика будет со мной вне зависимости от результатов экспертизы. Последний вопрос: мама говорила кто мой настоящий отец?

Нет. Но я решил сыграть с ним также, как и он играет со мной. Хотя, понимал, что он не поведется на мои условия.

— Отпусти Вику жить с нами до свадьбы, тогда узнаешь ответ.

Если бы он согласился, я бы в тот же день поднял свои связи, чтобы нам сделали другие документы, и мы бы улетели куда-нибудь в Южную Азию, где найти бы нас было сложно.

— Исключено.

Романовский полез в карман и протянул мне какие-то ключи, это был знакомый брелок, Викины?

— Её машина в сервисе готова, заберите себе и продайте, Вике она больше не нужна.

Самоуверенный идиот. Неужели он считает, что я так просто все спущу на тормоза?

Нет, мы еще поборемся за мою дочь!

Марк вернулся, когда я уже спала. Я поняла это только потому, что во сне он притянул меня к себе и стал будить поцелуями. Он аккуратно стянул лямку пижамного топа и целовал каждый миллиметр оголенного плеча и шеи. Конечно же, от таких действий я проснулась.

— Марк… Сколько время?

Угольки начали распаляться под кожей. Его поцелуи отзывались жаром внизу живота, а еще спящий мозг не блокировал удовольствие от его касаний. Марк перевернул меня на спину и задрал топ, оголяя грудь и сразу трогая подушечками пальцев твердые соски.

— Спи, малыш. Я все сделаю сам.

Ненормальный засранец! Поспишь тут рядом с ним, когда его язык обводит круги вокруг сосков.

В животе стал натягиваться тугой узел, чертов Романовский разбудил меня и заставил хотеть его среди ночи. Это уже какая-то болезнь, потому что я поймала себя на мысли о том, что сопротивляться его действием совсем не хотелось. Наоборот, я жаждала продолжения.

Было странно, и казалось, что-то изменилось, от него как никогда раньше исходили волны нежности, и все движения были осторожными, плавными. Даже когда я была на грани и чуть не сорвалась, чтобы умолять его прибавить резкости движений, он аккуратно брал меня. Раньше мне казалось, что секс с ним — потрясающий именно из-за его жестких действий, но оказалось, что с ним всегда крышесносно. Почему он стал вдруг таким? Может он что-то принял? Однако явных подтверждений моих догадок не нашлось.

Мы перешли через грань одновременно, я, крепко сжимая ногами и короткими ногтями царапая его шею, сама не хотела отпускать такого Романовского.

— Виктория, — прохрипел Марк не своим голосом. — Ты выйдешь за меня?

Тьфу. Такой момент испортил. Черта с два я тебе еще когда-либо в жизни поверю, Романовский. Наверняка он снова играет в свои игры, рассчитывая, что я сейчас не соображаю.

— Ты не оставляешь мне выбора, — ответила то, что должна.

Романовский аккуратно поднялся на локтях и вытащил член.

— Вик, ты выйдешь за меня. Но если бы у тебя был выбор, что бы ты ответила?

Придурок. Вот что бы я ответила. Хорошо, что в комнате было темно, надеюсь, он не видел, как мои глаза закатилась после его слов.

— Послала бы тебя в ад, Романовский.

Он коротко прорычал и ушел в душ, пожелав мне спокойной ночи. После секса с ним, ночь и вправду была спокойная, я тут же уснула, а проснулась одна. Утром Марка нигде уже не было, куда он смылся в воскресенье?

Он вернулся снова поздней ночью и не произнося ни слова, взял меня спящую. Это какая-то новая игра?

А в понедельник с утра я снова проснулась одна. Проскочила мысль, что я буду безумно рада хотя бы выйти на работу, потому что из дома меня никуда не выпускали люди из охраны Марка. Я побоялась, что и с работой он передумал, но нет, уточнив у охранника рано утром планы, я ушла собираться на работу.

Рабочий понедельник прошел прекрасно, мне даже позвонил отец и коротко рассказал, что в деле мамы пока не было никаких движений. Более того, Марк Романовский снова позвал родителей в гости в середине недели, чтобы мы могли увидеться. А мне он ничего об этом не сказал, бесячий гад!

«Ты позвал родителей? В какой день?»

Я решила написать ему, чтобы разведать планы. Мы раньше редко переписывались, а сейчас и подавно это выглядело странно. Но он ответил почти сразу.

«Да. Я смогу в четверг. А ты?»

Да он издевается!

«Хаха. Четверг ок.»

До вечера четверга каждый день я проживала «день сурка». Работа, обед, принесенный охраной Романовского, дом, ужин без Марка, ночной секс, и снова по кругу. Походу, это не я послала его в ад, а он меня.

Когда я вернулась домой после работы, застала Марка за планшетом на кухне. Странно, он вернулся так рано, ради встречи с родителями?

— Привет, — первая поздоровалась с ним, — я заказала овощи для салата вчера и сейчас приготовлю рыбу. А ты рано сегодня.

Марк, не поднимая головы проследил взглядом за моей траекторией движения и, вытянув одну руку ко мне, произнес:

— Иди сюда, малыш.

Было в его жесте что-то опасное, поэтому я остановилась и не сделала ни единого шага больше. Романовский лишь коварно улыбнулся и спокойно добавил:

— Вика. Завязывай меня бояться. Я не сделаю тебе ничего плохого.

Ладно.

Дала себе еще пару секунд на колебания. Но потом все же подошла к нему.

— Не надо ничего делать, там уже все накрыто.

Он кивнул в сторону столовой. Ничего себе, Романовский меня удивлял все сильнее. Поэтому когда он подхватил меня под ягодицы и развернувшись на месте, усадил на поверхность столешницы, я и пискнуть не успела. Марк уже задирал мою офисную юбку, двигаясь руками вверх по бедрам, оголяя их. Я вцепилась в его пальцы, пытаясь остановить, родители могли прийти в любое время.

— Я просто хочу потрогать свою женщину, — успокаивающим голосом сказал Марк и слегка прикоснулся губами к моим губам. Медленно притягивая меня под коленками и становясь ближе между моих ног. Я уже знаю чем может закончиться его «потрогать» в такой позе. — Расстегни блузку.

Я нервно засмеялась и отрицательно мотнула головой. Нет, просто тебе со мной не будет, Романовский! Это не я устраиваю цирковое шоу под названием «счастливая семейная жизнь».

Марк слегка наклонил голову и вздернул бровь в жесте типа «это ты со мной решила поспорить?», а через секунду уже обеими руками перехватил ворот блузки и дернул в разные стороны так, что пуговицы сами с треском поотлетали в разные стороны. Все же он псих.

— П-ф-ф. Помнишь мы обсуждали: я говорю, ты — делаешь.

— Не переживай. Я прекрасно помню, как ты опустил меня на колени, а когда я сказала, что мне не понравилось и захотела уйти — ты еще уложил меня в кровать и, разорвав платье, жестко трахнул.

Романовский, пока я говорила, встал вплотную ко мне расстегнул застежку бюстгальтера.

— Кхм… Надо же, Вика была не настолько пьяна, как я думал. Хотя знаешь, я открою тебе секрет, — он приблизился губами к моему уху, вжав меня в себя. — Я намерено хотел взять тебя так, чтобы ты потом ни с одним мужиком не захотела заниматься сексом. А фотки оттраханной Вики скинуть в газеты, чтобы родители лучше занялись твоим воспитанием.

Вот ублюдок. Мне захотелось его зацепить за живое и раздавить. Злость за ту ночь снова вскипела в венах.

— Ничего из этого не сбылось, Романовский. Я вспоминала тебя в страшных снах, просыпаясь рядом с другими мужчинами.

Это было неправдой, но до жути хотелось вонзить в него словесный нож и ковырнуть поглубже, причиняя хоть капельку дискомфорта.

Марк больно сжал ягодицы и с рыком набросился с поцелуем, больно прикусывая нижнюю губу. Время ускорилось до фантастических значений, потому что я не успевала следить за тем, как оказалась снята со столешницы. Марк выносил меня на руках из кухни, под звук дверного звонка, чертыхаясь и матерясь по пути к лестнице.

— Поднимись переоденься, — скомандовал, опуская меня на первую ступеньку. Какое счастье, что нас прервали, потому что злость Романовского ощущалась как напряженное до стальных мышц, адски горячее тело. Он готов был меня задушить глазами, но отпустил переодеться перед приходом родителей? Дважды просить не пришлось, и я рванула в спальню, чтобы успокоиться и привести себя в порядок.

Когда я стояла перед шкафом с одеждой, то думала не о том, что мне надеть, а как трансформировалось мое к Марку отношение после того, как он сказал, что это он был моим первым мужчиной. Осознав, что я вообще думаю над этим вопросом, мне стало смешно и я, качнув головой, отгоняя эти странные мысли, взяла первое попавшиеся платье. Мне стало легче рядом с ним, я осознала, что реакция моего тела на этого мужчину уникальная, и она такая не потому, что он меня запугивает или шантажирует. Даже на нежного и внимательного, осторожного в близости Марка, мое тело реагирует положительно. А что он чувствует ко мне? Как минимум такое же притяжением, ведь невозможно отдаваться человеку так без страсти, привязанности, влюбленности? Что он чувствует?

В гостиной на диване уже сидели родители, мило обсуждая с Марком имена дизайнеров, которые участвовали в создании проекта интерьера этого дома. Мы тепло пообщались и перешли к столу, где были накрыты закуски.

— В итоге вы что решили с кольцами?

Аааа. Мама! Ну что за тупой вопрос пришел ей в голову?!

— Раз ваш завод запустился, я бы хотел их заказать у вас. Пришлите счет, я оплачу.

Марк даже не сделал вид, что интересуется моим мнением.

— Договорились. Викуся, а когда мы поедем за платьем?

Блять. Да они решили меня добить все?

— Так, я пойду проверю горячее. Извините.

Фыркнув, я встала из-за стола и вышла на кухню. Хотелось со злостью воткнуть нож в деревянную доску или метнуть в стену какую-нибудь тарелку. Ну, Романовский! Я поставила обе руки на столешницу и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Только вот на выдохе моей талии коснулись руки Марка, он толкнулся в мою попу и поцеловал плечо.

— Бесишься? — прошептал мне на ухо.

— Романовский, можешь выкладывать мои фотки в сеть и идти сообщать родителям, что ты трахнул меня пьяную в клубе три года назад. Мне все равно.

Он вплел пальцы в волосы и потянул меня от столешницы в сторону небольшой кладовки рядом с кухней. Когда я развернулась, чтобы прорычать на него, — было уже поздно. Кажется, я взбесила будущего «мужа» основательно. Резким движением он усадил меня на какую-то поверхность, задрав платье вверх. В полной темноте этой подсобки я не могла даже разобрать что было вокруг. Кажется что-то для уборки. Марк уже успел расстегнуть штаны и, сдвинув мои трусики, приставить член. Мой судорожный выдох был пойман его губами, сумасшедший повернутый маньяк. Резким толчком он вошел, и не останавливаясь, стал проталкиваться глубже под мое мычание. Ураган, а не мужчина. Он брал меня без секундной остановки, а когда я начала стонать, то рукой закрыл мой рот и продолжал вколачиваться, пока не кончил внутрь, так и не доведя меня до грани. Гад!

— Вернись и расскажи сама, как за деньги сосала мой член.

Аргх! Ненавижу его! Так и хотелось проорать, что «ты, гад, мне так и не заплатил!»

Он поставил меня на ноги и поправил одежду. Перед выходом из подсобки, Романовский попросил меня сходить наверх и привести себя в порядок, что я и без его указаний собиралась сделать: сидеть перед родителями в таком виде будет неприемлемо.

Когда я вернулась, мама была одна, она листала какой-то отчет.

— А где папа и Марк? — в ее руках был отчет по ювелирному бизнесу, другой компании?

— Марк увел его в подвал выбирать вино. — Я пыталась прочитать название компании, отчет которой был у мамы в руках, но она меня опередила. Стоп, тут что есть подвал? — Это Перовский ювелирный Дом. Марк купил эту компании и только что передал документы дарения мне. Ага, я тоже сижу в шоке.

Я не просто была в шоке. Меня накрыло цунами непонимания, зачем? Там тоже были скрыты левые поставки? Что этот мужчина делает?

— Откажись. Это плохой подарок, мама!

Она искренне засмеялась и запихнула отчет в толстую папку с документами. Мама была опытная бизнесвумен, но она в основном занималась операционным бизнесом, а не юридическими составляющими сделок. Меня это пугало.

— Не переживай, милая. Я не собираюсь принимать такой подарок.

Весь оставшийся вечер я не могла справиться с тем, чтобы не смотреть вопросительно на Марка, но он делал вид, будто ничего не видел. Желание залезть ему в голову и сжечь там все стало непреодолимым. Одно я поняла, он никогда не станет нормальным, и я никогда не смогу его понять. Надо срочно думать о том, как избежать этой свадьбы.

В субботу вечером Романовский решил устроить ужин вне дома. Надеюсь, он не станет в очередной раз делать предложение, теперь уже «в красивом месте». Однако, когда ворота открылись и первая машина охраны выехала на дорогу, ее тут же окружили несколько тонированных джипов, а потом начали подъезжать еще машины.

— Давай назад, Костик!

Марк явно не ожидал такого поворота, а я — тем более. Кто-то подкараулил его у самого дома, но зачем, когда тут тьма охраны?

Наш автомобиль резко сдал назад и охранники закрыли ворота. Марк достал из кармана телефон и оскалился, ему звонил явно человек, чьего звонка он не ждал.

— И чего вам надо в этот раз, господин Волошин?

Он слушал ответ и потянулся протереть веки пальцами. Волошин значит. Может он захотел рассказать правду? Мне стало жуть как интересно, вот бы включить телефон на громкую.

— У меня сейчас нет времени, Виктор Анатольевич.

Тот ему что-то ответил, и Марк резко перевел взгляд на меня. Упс. Надеюсь, что он ничего лично про меня не говорил. Я-то скрывала подробности того разговора. Прочистив горло, Марк ответил ему:

— Хорошо. Заходите один через три минуты.

Романовский убрал трубку и поджал губы. Покрутив телефон в руках, он скомандовал водителю передать охране запустить Волошина и пригласить в машину, а меня он отправил в дом.

— Прости, Вика. Это не займет много времени.

Виктор Волошин

Я собрал два отряда группы захвата, чтобы добраться до Марка. С какого-то перепуга мой сын изначально считал меня врагом. Возможно, потому, что оценивал меня как друга Шаталова? Команда спецназа получила четкую инструкцию: никакой силы. Не хватало того, чтобы мне пришлось еще и их успокаивать. Но я не был до конца уверен, боялся, что этот засранец не испугается и просто проедет мимо меня. Выдержка у него все же железная, и в общем-то я оказался прав. Когда мы подъехали к его дому и окружили первую машину, Марк просто заехал обратно.

Я не собирался больше тянуть с этим разговором, тем более после того, как узнал, что в понедельник собираются эксгумировать Шаталова. Это меня взбесило, до чертиков. Особенно когда понял, что его глупая девка сдала наш разговор. Если бы не она, у сына не было бы и повода так рисковать и вынимать Шаталова из могилы. Скорее всего, он ей не поверил и решил перепроверить, сделав тест ДНК.

Не выдержав, я набрал его номер, думая о том, что Марк может не ответить на звонок. И вот уже на том конце провода раздался знакомый голос.

— И чего вам надо в этот раз, господин Волошин?

Наконец-то.

— Марк. Есть разговор, который не терпит отлагательств. Пересядь ко мне или обеспечь встречу один на один на твоей территории.

— У меня сейчас нет времени, Виктор Анатольевич.

Я знал, что он откажет мне, поэтому приставил снайперов к родителям Виктории. Если она ему дорога, он не станет рисковать их жизнью. Так заодно я проверю его намерения к этой девке, потому что мне она резко перестала нравиться.

— Тогда родители твоей драгоценной отправятся на тот свет. Вот будет печально.

Он мог бы подумать, что я блефую. Молодежь всегда считает, что мы блефуем. Однако, я предпочитаю перестраховываться, иначе меня бы пристрелили еще в девяностых.

— Хорошо. Заходите один через три минуты.

Умный мальчик, мой сын.

На входе у меня проверили всё, но телефон не отобрали. Марк ждал меня у машины, зло прожигая взглядом и плотно стиснув челюсть. Когда я подошел к машине, он предупредил:

— Если я услышу хоть одну угрозу, то лично задушу вас в этом авто.

После того, как мы сели в машину, сын сразу потребовал доказательств моих слов о слежке за Колесниковыми. Я набрал человеку и попросил его включить видео родителей Вики, мирно ужинающих с друзьями в ресторане. Он должен был сразу уяснить, что обычно я не шучу.

— Понятно. Слушаю вас.

Марк прищурился, словно намереваясь рассмотреть меня в деталях, и, не скрывая досады, поправил пиджак. Его взгляд был ледяным, как всегда, а движения — точными и уверенными, будто он был господином этой игры.

— Прежде, чем мы начнем обсуждать то, ради чего я здесь, я хотел бы услышать что конкретно тебе рассказала Виктория.

По реакции сына я ничего не понял, он с одной стороны был удивлен, а с другой — злился на меня за то, что я снова затронул тему девицы.

— Что вы присматриваетесь к бизнесу Шаталова. Передумали покупать честно и решили отжать? — Марк усмехнулся, но его взгляд оставался настороженным, как у хищника, который всегда следит за своим окружением. А я не поверил своим старым ушам. Если она ему не сказала, то почему он решил достать Шаталова из могилы. Или, может, Наташа всё-таки оставила ему какую-то записку, или он что-то нашел в документах Глеба, что толкнуло его на этот шаг?

— Сдался мне этот бизнес, — отмахнулся я, пытаясь скрыть удивление. — Так значит, Виктория не сказала тебе зачем я её увез?

Сын тяжело вздохнул и сложил руки на груди. Его поза была закрытой, а выражение лица — тяжелым, будто я уже нарушал его границы. Очевидно, я испытывал его терпение, и его молчание было такой же опасной игрой, как и его слова.

— Ну допустим, — продолжил я, не дождавшись его ответа, — а зачем ты собираешься откапывать Шаталова?

Он уже пристально на меня смотрел. И молчал.

Казалось, он взвешивает, стоит ли мне рассказывать о своих намерениях или лучше оставить меня в неведении. Молчание его было удушающим, и я чувствовал, как напряжение растет. Он, возможно, не знал, что мне нужно больше, чем просто ответы.

Я знал, что если он молчит, это не просто пустая угроза — это время, когда он уже решает, что будет делать со мной дальше, например, где будет зарывать мой труп на своей территории.

— Ладно. Я понял. — Подняв руки в жесте капитуляции, я невольно улыбнулся. Очень жаль, что в молодости я был таким мудаком, и пропустил как мой сын рос, вместо меня у них был Шаталов. Сука. — Когда я приказал увезти Викторию, я действительно хотел разузнать про твои ближайшие планы на жизнь. Думал, она твоя невеста и в курсе всего, я собирался немного припугнуть её. Вот только оказалось, что она ничего о твоих планах не знала. Более того, рассказала, что у вас брак договорной.

Марк сильно удивился, услышав мои слова, даже немного приоткрыл рот, собираясь мне что-то сказать, но в итоге произнес только:

— И?

— Когда я узнал, чья она дочь, то подумал, что ты хочешь отомстить Колесникову за развод через Вику. Поэтому снайперы возле него не должны были тебя смутить. Я так думал.

— Так и было. Дальше. — Он ответил настолько безразлично, что его скучающий вид меня напряг.

— И что ты собираешься делать? Убить его? Или заставить смотреть как его дочь страдает? Не могу понять твоих планов, а охрана доложила, что ты уже несколько раз виделся с Колесниковым.

Мои мысли остались далеко позади от речевых функций. Я был прав, и этот щенок задумал отомстить, навлекая на себя риск попасться и угодить за решетку.

— Какое ваше дело? И при чем здесь бизнес и Вика?

— Да насрать мне на твой бизнес, Марк. Я. Переживаю. За. Тебя! Ты — мой сын! — выпалил на одном дыхании всё, выделяя слово «мой».

Он не сказал ни слова, скользя по мне взглядом, изучал мимику на моем лице. Чертов психолог.

— После смерти Наташи я получил уведомление от её адвоката. Там говорилось, что ты — мой, а не Шаталова. Я поднял все детали их жизни, и понял, что это так. У меня есть бумага, подтверждающая, что Шаталов не твой отец, можешь свернуть эксгумацию и сделать тест ДНК со мной.

— Мы это проверим. Только я не понимаю, как вы додумались до того, чтобы похищать мою Вику? Чувствуете себя бессмертным?

Он достал телефон и, не глядя на меня, стал что-то набирать. Бесит такая привычка молодого поколения.

— Я не хотел бы, чтобы ты лично причинял кому-то вред. Если это твоя цель, то я могу провернуть все через других людей, а пачкать руки я тебе не позволю.

— Интересно. Готовы убить ради меня?

Да.

И он понял все по моему виду.

— Это очень любопытно. Еще и потому, что Вика раньше меня не боялась, а после встречи с Вами — начала. Что же такого там было сказано, а, отец?

Он произнес последнее слово с такой иронией, что мне захотелось придушить его или как минимум дотащить до лаборатории, чтобы он убедился в моих словах.

— Она и тогда тебя боялась. И рассказала мне, что ты ей угрожаешь, шантажируешь, у вас помолвка ненастоящая. А я ей сказал, что её отец вёл развод Шаталова. Странно, значит она все-таки тебе ничего не рассказывала?

Марк отрицательно качнул головой и, не говоря ни слова, вышел из внедорожника. Я почувствовал его ярость — она была почти осязаемой, и через мгновение подтверждение моих догадок последовало громким хлопком дверей. В этот момент мне стало ясно, что я зря считал ту девочку мразью. Оказывается, она умеет держать секреты. Сын был разочарован, возможно, даже зол на меня за что-то, что я не успел осознать. Или на свою Вику?

Не произнеся больше ни слова, Марк обошел машину и сел за руль, резко сообщив:

— Мы едем в лабораторию.

Половина пути прошла в молчании, и лишь спустя полчаса мы подъехали к зданию, окруженному его охраной. Это здание было напоминанием о том, что Марк четко контролировал процесс, будучи на шаг впереди. Он знал, как манипулировать людьми и ситуациями.

— Сейчас мы сдадим тест и подождём результатов. Скажи своим людям остаться за воротами здания.

После сдачи крови, меня попросили задержаться в отдельной комнате ожидания. Сначала я удивился, что мой телефон остался при мне, но потом понял причину — они просто заглушили всю связь. Телефон превратился в кирпич.

Через полтора часа Марк зашел, держа в руках бумаги и присел в кресло рядом. Он смотрел на меня по-другому: без явных признаков агрессии, скорее с чувством любопытства. Я не нуждался в результатах теста ДНК, чтобы понять одно: он был моим сыном, мне было ясно, что между нами имелась эта невидимая родственная связь.

— Это правда.

Сын положил бумаги на столик, а потом откинулся на спинку, прикрыв глаза.

— Сначала я тоже был в шоке, не поверил. Но потом сопоставил события и понял, что это так. Хорошо, что Наташа хотя бы после смерти призналась.

— И почему мама не сказала раньше? — устало произнес, не открывая глаз.

— Я уже говорил твоей Вике, в молодости я был тем еще ублюдком. Если тогда бы я узнал, то скорее всего, отправил бы её на аборт. Никто не был в курсе нашей короткой связи, а Наташа свалила от меня и вышла за Шаталова, она же у него тогда работала. Я два и два не сопоставил. Шаталов знал про ребенка, но все равно женился, в то время я был уверен, что он без ума от твоей матери.

— Погоди. Стоп. — Перебил меня Марк. Он резко открыл глаза и сел ровно в кресле. — Вика знала всю эту историю?

Я кивнул.

— Я ей все рассказал. Правда за правду. Она знает, что ты играешь с ней. Уже нет смысла никого принуждать, Марк. Отпусти её, девочка не виновата, что у ее отца такая работа.

Сын нервно провел ладонью по волосам и выматерился. Я ожидал такой реакции.

— Знаешь, что, отец. Засунь свои советы в то место, каким ты думал отправить мать на аборт и больше никогда ко мне или к Вике не подходи!

Марк намеревался уже выходить из комнаты. Отчасти он был прав, но я и так потерял много лет не для того, чтобы сейчас просто сдаваться.

— Ты мой сын. И я буду присутствовать в твоей жизни хочешь ты того или нет. Поехали перекусим и обсудим еще кое-что.

Марк прорычал что-то невнятное и, не раздумывая, открыл дверь кабинета. Я уже думал, что он собирается уходить, но он лишь повернулся к своему другу, Артуру, который стоял у дверей.

— Ты едешь домой. И не своди с Вики глаз, понял? — скомандовал Марк, не поднимая головы. Артур кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то угрожающее. Этот парень знал свою роль и не стал задавать лишних вопросов. Мы продолжили путь в ресторан, куда я когда-то привозил Вику.

Марк ехал со своей охраной, а я отпустил часть ребят из спецназа и наемников, следящих за Колесниковыми. Чувствую, что с сыном мне предстояло провести изнурительную «работу над ошибками». Но я был готов.

Когда нам принесли горячее, Марк с грустью посмотрел на экран телефона и прочел какое-то сообщение. Возможно, Артур добрался до Вики.

— И где же ты был эти три года, когда мамы не стало, а? — вдруг спросил он, не отрывая взгляда от экрана.

Я осторожно расправил салфетку на коленях, стараясь скрыть всю бурю чувств, которая в этот момент заполнила меня, одолевая постепенно вот уже несколько лет.

Я не мог сказать ему всего. По правде, год назад я силой заставил Шаталова подписать новое завещание, переделав его полностью на Марка. А потом проверенные врачи подобрали ему конскую дозу наркотиков, от которой бы он наверняка скончался. Все знали, что Шаталов давно сидит на игле, поэтому передоз никого не смутил. Смерть Шаталова была закономерной, его дело было похоронено так же, как и его собственная жизнь. А для меня всё это было частью плана. Всё это было нужно, чтобы вернуть сына в страну и отомстить Шаталову за Наташу.

Но теперь, сидя перед Марком, я вдруг осознал, что месть — это не всё, что я мог сделать. Да, это было нужно для того, чтобы вернуть сына в страну, но вряд ли я смогу вернуть потерянные годы.

— Мне адвокат сообщил спустя полгода после её смерти. С тех пор я был всегда рядом, сынок. Помогал тебе в немецком бизнесе, собирал воедино картинку по бизнесу Шаталова, которую получил твой адвокат не из завещания, следил за твоими врагами, и даже за Викой. Вот только до личной встречи с ней я не понял, что она дочь того самого Колесникова. А должен был.

— И что бы ты сделал, если бы я убил Колесникова тогда?

Я пожал плечами, что бы я сделал?

— Замел бы все следы. Есть куча людей, готовых отсидеть за деньги, не переживай.

Сын мрачно просмотрел на меня, постукивая пальцами по столу.

— А ты хочешь убить Колесникова?

— Нет. Недавно я выяснил, что он, наоборот, помог тогда маме. И все эти годы знал, что я — не сын Шаталова. На прошлой неделе он мне показал бумаги. Сначала я не поверил, поэтому захотел добыть образец ДНК Глеба Шаталова и перепроверить его факты.

Меня удивил такой расклад. Колесников с Наташей были заодно?

— Но три года назад я об этом не знал и после смерти мамы вернулся, чтобы отомстить. Тогда-то мне и попалась Вика. Я думал ударить по Колесникову через дочь, чтобы было больнее. Но в итоге не смог довести дело до конца, потому что… неважно. Лучшим решением стало уехать и забыть всех Колесниковых нахрен. Но когда я вернулся и стал разбираться с бизнесом, то в первой же компании Шаталова встретился с ней снова, она, блять, там работала!

Он сделал перерыв и выпил воды. Я сидел, боялся сделать громкий вдох, чтобы ни в коем случае не прервать его монолог.

— И с тех пор я жил в аду, сгорая между желанием уничтожить в пепел Колесникова и присвоить себе Вику. В конечном счете я принял решение отделить мух от котлет и не связывать их воедино. Вика все равно уже была моя, а Колесникова я хотел добивать по чуть-чуть. Хорошо, что я узнал правду сейчас. Мог бы натворить пиздец каких дел, и Вика бы меня не простила никогда.

Да уж. Это мне теперь поздно извиняться перед Наташей. Она сохранила мне сына, несмотря на всю мою ублюдочность. А у него по сравнению с этим, проблем вообще нет.

— Хорошо, что мы это выяснили.

Мы молчали, никому и кусок в горло не лез. Я был безумно рад, что наконец поговорил с сыном по душам. Теперь всё будет хорошо, всё будет прекрасно.

Когда я увидела, как озлобленный Романовский хлопает дверью и пересаживается за руль машины, первое, что пришло мне в голову, — это что он уже убил Волошина и теперь едет избавляться от тела. Что-то в его поведении было не так, слишком агрессивное, слишком уверенное, будто всё, что происходит, — часть какого-то его плана, скрытого от всех. Иначе зачем ему становиться личным водителем Виктора?

И, возможно, я ошибалась, но страх за Волошина был уже настолько сильным, что я не могла отогнать эту мысль.

Поэтому, когда спустя два часа в доме появился Артур, я сразу спросила:

— Как там Волошин? Всё в порядке?

Артур выглядел спокойным, но в его глазах промелькнуло что-то, что заставило меня насторожиться. Он почти без тени сомнения ответил:

— Не переживай, у него всё прекрасно.

Его уверенность немного успокоила меня, но от этого становилось только сложнее понять, что на самом деле происходит. Почему Романовский так себя вел? Почему он уехал, не сказав ни слова?

Мы с Артуром просидели до поздней ночи перед телеком, смотря разные сериалы, а когда вернулся Марк, я уже почти спала на диване. Не заметила, как ушел Артур.

Романовский бережно, словно дорогую фарфоровую куклу, отнес меня в спалью. Мне не хотелось притворяться, поэтому я открыла глаза, пока он поднимался со мной по лестнице, и сама начала разговор.

— Что он хотел от тебя?

Не выражая никаких странных эмоций, Марк ответил:

— Обсудить бизнес-стратегию совместного сотрудничества.

Хм. Вот как сейчас обсуждают бизнес-стратегии… Классно.

Марк не стал укладывать меня в кровать, а сел в кресло, развернув лицом к себе. В комнате был выключен свет, но луна светила так ярко, что я видела, как он внимательно изучает мое лицо.

— И что же еще ты от меня скрываешь, будущая жена?

Романовский рукой поправил выбившиеся пряди волос за ухо и указательным пальцем провел по щеке, а затем и по губам. От этого жеста не исходило ничего страшного, просто складывалось ощущение будто он ломает голову, чтобы разгадать мои мысли. Также, как и я, пытаясь разгадать его.

— Виктор мне рассказал про ваш разговор, — добавил Марк уже более стальным тоном и пальцами коснулся шеи. Мне стало не по себе. Это уже казалось опасным.

Блин. А Волошин сказал, что он отец Марка?

Мне вообще ничего не хотелось отвечать и как-то закапывать себя в этом разговоре. Я положила обе руки ему на плечи и приблизилась губами к его щеке.

Поцелуй, другой, третий… Романовский не останавливал меня, но потому, как он начал тихонечко хихикать, я поняла, что этот финт не пройдет.

— Колесникова, я буду трахать тебя всю оставшуюся жизнь, но сейчас я хочу услышать, какого хрена ты мне не рассказала настоящую суть разговора с Волошиным. — Ладонь легла мне на шею, а другой рукой он немного сжал пальцы на талии.

Вот черт. Не прокатило.

Лучше бы он убил этого Волошина и наша тайна умерла вместе с ним. Бррр.

Интересно, а Виктор ему рассказал, что я жаловалась на эти отношения?

— Это было так давно, я уже не помню о чем мы говорили.

Не была уверена в том, что именно сказал ему Виктор, поэтому постаралась ответить максимально расплывчато. Марк хрипло засмеялся и, улыбаясь, поцеловал мои губы. Может быть, удастся все обратить в шутку?

— Вике нужно попить витамины для памяти. Кстати, ты закончила курс лечения?

Эм. Кажется, последнюю неделю я часто забивала на лекарства. Упс.

— Еще неделя.

Марк погладил меня по волосам, спине. Такой нежный заботливый жест. Интересно, что он получит, когда выиграет эту игру?

— Пойдешь со мной в душ?

Нет.

Я даже старалась не дышать. За последнюю неделю ночной секс меня измотал, хотя тело предательски жаждало его касаний каждый раз, отзываясь бабочками внизу живота и дофаминами, поступающими в мозг.

Я ничего не ответила, при этом, Романовский аккуратно приподнял меня за талию и медленно опустил на свой пах, а затем повторил это движение. Его член даже через брюки казался огромным и твердым, готовым оказаться во мне. Я поерзала, желая отстраниться от Марка, руками уперлась в его грудь, почувствовав напряженные мышцы под пальчиками. Ну почему этому мужчине досталось идеальное тело и наивысшие навыки соблазнения меня, но такой скверный характер?!

— Вика, хочу в тебя…

Марк одной рукой пробрался под футболку и сразу расстегнул застежку бюстгальтера.

Задирая футболку вверх и прикасаясь пальцами к соскам, сносил всю мою броню. Убивал сопротивления еще в голове. Перед ним невозможно устоять.

— Поцелуй меня, Вика. Сделай так чтобы мне понравилось.

Я содрогнулась от напряжения, скопившегося в мышцах. Он приказал мне сделать то, что я сама хотела. Почувствовать его вкус на своих губах.

Хотя было темно, но мне казалось, что глаза Романовского освещали все блеском.

Я положила руки на его легкую щетину и едва прикоснулась губами к его губам. Невесомо, только легкое касание. Он выдыхал воздух через рот и покачивал меня на себе за ягодицы. Мне не нужно было проверять, я знала, что уже вся мокрая.

— Ммм, детка, это не поцелуй.

Марк сорвался и впился своими губами в мои, кусая и глубоко просовывая в мой рот язык. Напряжение в животе только усилилось и хотелось избавиться от одежды, хотелось почувствовать этот вихрь в себе. Романовский не давал даже сделать вход, жестко удерживая за волосы зубами покусывал мои губы. А потом он спустился на шею, оставляя там свои отметины.

Мне казалось, что это бесконечная пытка, от которой низ живота уже сводило. Я немного привстала с него, чтобы изменить положение, вообще хотелось свести ноги от всех этих ощущений. Но Марк быстро вернул меня обратно, вбивая сквозь слои одежды в свой член.

— Блять. Снимай это нахрен!

Резкими движениями он поднял меня и стянул штаны вместе с трусиками.

— Марк…

Я пискнула, когда он вернул меня обратно, на колени. Моя футболка полетела на пол следом.

— Вот так лучше. Моя любимая хранительница чужих секретов.

Я поняла о чем он. Чертов Волошин!

Романовский коснулся пальцами моего лона, за секунду заставляя потерять нить мыслей, и довольно зарычал. А меня прошибло током от его действий, я выгнулась и простонала его имя, а потом еще и еще, когда она вогнал пальцы в меня и начал двигать ими внутри.

Это были чертовы мгновения дикого удовольствия, хотелось сгореть от стыда и продолжать этот ад одновременно. Но у Романовского были другие планы. Расстегнув ремень, он достал возбужденный член.

— Давай, Вика. Сделай всё сама. — Хоть мне дико хотелось почувствовать его в себе, но сама я не умела, боялась. — Продолжишь ломаться, и я тебя выебу до звёзд.

Жар между ног только усилился, прикусив нижнюю губу, я осторожно направила рукой его член в себя. Его было одновременно мало и много. Я постепенно заполняла себя им, и, казалось, что уже была заполнена до краев, поэтому остановилась. Руки сами скользнули ему под рубашку на стальной пресс.

— Двигайся, малышка, прорычал Романовский мне на ухо, и больно сжал талию.

Я начала двигаться так, чтобы максимально доставлять себе удовольствие, в нужном мне темпе. Вот только не ожидала, что Марк будет играть нечестно. Он коснулся пальцами моего клитора и стал надавливать, вызывая судороги в теле. Стало безумно мокро, жарко, невыносимо сладко. Оргазм уже подступал, но Марк решил меня добить, когда переложил обе руки на мои ягодицы и стал контролировать весь процесс сам. Я поняла, что его член был далеко не весь во мне, когда он стал насаживать глубже, заставляя чувствовать легкую боль от его размера. Мне хватило несколько глубоких толчков, чтобы кончить, безрассудно вцепившись пальцами в ворот его рубашки, лежа его груди. Марк сбавил темп, давая пережить мне этот оргазм с его членом внутри.

— Хорошая девочка. А теперь встань на колени и возьми в рот.

Из-за шума в ушах после оргазм, смысл фразы до меня дошел не сразу.

Он гладил меня по голой спине и волосам, как будто в его просьбе не было ничего такого… Извращенец.

— Ладно, — прошептала и сама удивилась своему ответу. Я ведь не хотела больше пробовать этот вид секса, но в тот момент — полностью была во власти Романовского. Я доверилась ему.

Пересев на колени, я коснулась рукой все еще твердого горячего члена. Он был в сперме, и мне предстояло это взять в рот?

— Не тяни.

Марк спустил штаны и положил руку на мой затылок, указывая на то, что шансов дать заднюю у меня уже нет. Я сделала последний нормальный вдох и коснулась члена губами. Соленный вкус сейчас мне уже не казался таким отвратительным как в первый раз, но все равно, это было дико.

К счастью он меня не торопил, я сама управляла процессом, давая себе секунды на вдох. По тому, как Марк бережно гладил мою голову, я поняла, что как в прошлый раз не будет. Психологический барьер отступил, и я стала брать глубже и быстрее под одобрительный рык Романовского. Я думала, что он еще долго продержится, но на последних движениях, он зафиксировал за волосы и глубоко толкнулся несколько раз, перекрывая дыхание, а потом резко вытащил и кончил мне на шею и грудь.

Он тяжело дыша, откинул голову на кресло в расслабленной позе, а я сидя между его ног, все еще не могла отстраниться, он крепко держал за волосы. Я губами чувствовала, как его член пульсирует, в этом не было ничего отвратительного. Наоборот, я только тогда поняла, что в тот момент от был весь мой.

В понедельник Марк улетел в Германию, а я вышла на работу, мягко говоря, без особого энтузиазма. Охранники Романовского перестали водить меня «под ручку», достаточно невидимо держались на расстоянии. Мне показалось, что он дал мне больше свободы. Днем я даже вышла съесть ланч с коллегой по цеху. Неужели что-то изменится в моей жизни в лучшую сторону?

После обеда меня начало мутить, видимо, желудок уже привык к более полезной пище, чем бургер и картошка фри, которые я с удовольствием слопала на ланч. Из-за того, что мне стало нехорошо, я снова пропустила приём лекарств, вспомнив о них уже только вечером дома.

И на следующий день, когда коллега предложила мне сходить на обед, я отказалась и попросила охрану принести еды как обычно. Но и после салатика с отварной свеклой и диетической курочки мне тоже стало плохо. Все мои догадки сводились к тому, что таблетки все же надо пить. А мои — остались дома. Вот черт.

— Алло, Костя, привет. Я забыла свои таблетки дома, поэтому иду в аптеку.

— Хорошо, выходи, я тебя встречу.

Вот твердолобый, мог бы предложить помощь и сам сходить. Или он остался один следить за мной?

Через десять минут я уже стояла на кассе в аптеке, а Костя даже не стал заходить со мной внутрь. Раньше Романовский такого им не позволял. Передо мной молодая девушка спрашивала у фармацевта разницу в тестах на беременность и просила пробить несколько. Видимо, очень ждёт пополнения в семье. Я невольно улыбнулась, думая, что есть нормальные семьи с нормальными отношениями, в которых люди планируют и с нетерпением ждут детей. В моем текущем раскладе это было из области фантастики. Марк, скорее, как и его отец, узнав о беременности, сразу отправит на аборт. Чтобы ребенок не мешал его играм.

Эти мысли навеяли тоску и грусть.

— А вам сколько таблеток в упаковке?

Я пыталась вспомнить сколько у меня было и сколько мне осталось, получается, что я уже недели четыре принимала этот курс. Значит мне нужно всего семь таблеток. Минимальная пачка была на десять, и я её купила. Расплатившись картой, я отошла от кассы на пару шагов и замерла от своих шокирующих мыслей. Месяц. Я лечусь месяц, значит спираль мне тоже поставили месяц назад, но месячных у меня с тех пор не было. Обеденная тошнота, сонливость, отсутствие месячных…

Блять!

Только не это. Как вообще такое возможно? У меня же стоит спираль!

Я резко развернулась, подойдя к кассе, взяла один тест за наличные. Спрятав его во внутренний карман пальто, я вышла к Косте и он провел меня до работы.

Не снимая пальто, с дикими мыслями, я залетела в кабинку и, вскрыв упаковку, сделала тест. Результат появлялся настолько медленно, что мне казалось, я умру от разрыва сердца, пока буду его ждать. Бумажка пропитывалась постепенно, окрашиваясь в две слабые, едва заметные полоски. А через минуту это уже были достаточно жирные красные безапелляционные две полосы, прямая дорога в ад.

Да твою ж мать!

Я положила тест во внутренний карман пальто, в надежде, что может, до вечера эти полоски распадутся, рассосутся, исчезнут? Это была глупая надежда. Мне хотелось расцарапать глаза тому гинекологу, который сказал, что поставил мне спираль.

А потом я вспомнила, что через несколько дней после установки спирали мои месячные усилились и какое-то время выходили большие сгустки крови. Может быть, это была она?

Черт. Черт. Черт.

Я умылась холодной водой и забрала пальто с раковины. Вернувшись на рабочее место, работать я больше не могла. Романовский предупредил, что приедет только в среду, а мне следовало придумать как исчезнуть за один день. Потому что слышать от него указания сходить на аборт — я не вывезу.

До конца рабочего дня оставалось еще больше часа, но неожиданно в офисе сработала сирена. Периодически у нас проводились учения, видимо, я пропустила какое-то письмо об этом. Захватив пальто в руки, я медленно вместе со всеми пошла в сторону пожарной лестницы.

Это был шестнадцатый этаж, мне предстояло спускаться по ступенькам все эти этажи? Хорошо, что на мне были любимые кроссовки. Вспомнилось, как Романовский устроил настоящий дым в моем доме, замкнув проводку в подъезде, ради того, чтобы выкурить меня. Вряд ли сейчас это его рук дело, он бы мог просто позвонить или дать сигнал Косте, чтобы отвезти меня домой.

Сотрудники начали эвакуацию по пожарным лестницам. К счастью, многие работали удаленно и людей было немного, на лестнице не было столпотворения. Оказалось, что на пожарной лестнице шли работы по покраске стен. Кто-то разлил банку краски на десятом этаже, поэтому часть людей, кому было не наплевать на свою обувь, проходили через холл этого этажа на соседнюю пожарную лестницу. Когда мы с коллегами свернули за угол, в холле погас свет, наступила кромешная тьма. А потом я почувствовала, как на мой рот легла сильная рука и крепко прижала к мощному телу. Что-то было в этой руке, отчего я потеряла сознание.

Голова трещала как сухие дрова в камине. Я не сразу смогла разлепить глаза, я когда их открыла, то практически ничего не было видно. Меня привязали к стулу, обмотали рот скотчем прямо вокруг волос, связали запястья сзади за спиной. Меня похитили?

Помещение было прохладное, хотя я была в свитере, мне было не жарко. Видимо свое пальто с положительным тестом на беременность, я выронила еще там, на работе.

Я сидела без движения, руки и ноги затекли, возможно, опухли. Черт. Это место выглядело как чья-то инвестиционная недвижимость. Как будто эту квартиру или дом купили без отделки: бетонные стены и полы. Я явно сидела спиной к окну, так как, когда глаза привыкли, я поняла, что позади меня был лунный свет. А раз на улице уже ночь, то я нахожусь тут давно.

Кто меня похитил и зачем? Меня убьют или будут требовать выкуп у Романовского? Или это сам Марк заподозрил мою беременность и решил избавиться от нас с малышом?

Боже! Дай мне сил!

Я была без понятия о том, сколько часов я тут находилась без движения, но хуже всего было, что из-за заклеенного рта я не могла нормально дышать. Оказывается, мой нос был немного заложен.

Мне казалось, что прошла вечность, прежде чем я услышала щелчок и в помещение попал свет. Практически сразу же мне в лицо направили яркий фонарь, ослепляющий до клеток мозга. Съежившись и закрыв глаза, я боролась с желанием их открыть и рассмотреть хоть что-то.

— О, очнулась! Ну привет, Принцесса.

Вадим?

Что это значит?

Глаза сами по себе распахнулись, а Вадим направил свет в пол. Он был одет в обычные джинсы и водолазку, гладко выбрит и волосы его были коротко подстрижены.

— Прости, что так получилось, Принцесса. Ничего личного.

Вадим обошел мой стул и стал за моей спиной, возможно, он смотрел в окно. Его молчание добивало, крушило мысли, а я даже не могла задать ни единого вопроса. Не знаю сколько времени он так стоял, но мне казалось, что целую вечность. А потом я уловила запах сигаретного дыма, он был едва ощутим после щелчка зажигалки, но спустя минуту уже изрядно заполнил помещение.

Мужчина молча курил, а мое сердце выпрыгивало из грудной клетки. Голова пульсировала, как будто в ней в такт биению сердца играл клубный бит. Я все пыталась сфокусироваться, привести мысли в порядок, но всё это было напрасно. Я не могла понять, что происходит, где я, и зачем меня держит Вадим… Почему он так поступил?

Я пыталась что-то сказать, но рот был плотно заклеен, и даже если бы мне удалось произнести хотя бы один звук, я уверена, что меня никто не услышал бы. Все мои усилия сводились к тому, чтобы просто дышать и ждать.

Прошло несколько минут, и, несмотря на мое беспокойство, я не могла не заметить, как меня охватывает странное чувство пустоты. Может, это был просто страх, а может, какой-то внутренний механизм самозащиты, который заставил меня замереть и перестать паниковать. Что бы ни было, этот момент тишины и ожидания начинал казаться все более мучительным.

Вадим, стоя за моей спиной, молчал, лишь время от времени вытягивая дым из сигареты. Его присутствие было парадоксальным — он не спешил ни с вопросами, ни с угрозами, ни с объяснениями. Он просто был рядом, и этого было достаточно, чтобы ужас, растущая неопределенность и нервозность окутали меня еще крепче.

Мне казалось, что время адски тянулось, а еще казалось, что больше я никогда не выберусь отсюда. Я старалась не поддаться панике, пока Вадим не заговорил первым.

— Ты ведь не понимаешь, да? — его голос был низким и чуть насмешливым. — Ты не осознаешь, что всё это… Ты, вообще, понятия не имеешь, что происходит.

Я почувствовала, как мой мозг затуманился ещё больше. Его слова не имели смысла, но что-то в них заставляло сердце биться быстрее. Он говорил так, как будто я должна была что-то понимать. Но что?

— Ты связалась с плохим человеком, Принцесса. Очень жаль. — Вадим приблизился, и теперь я ощущала его дыхание на своем плече. — Надо было трахаться со мной, а не с ним. Осталась бы жива.

Мне хотелось крикнуть, но крик застрял в горле, превращаясь в жгучую боль.

Почему он так говорит? Что я ему сделала? Почему он не объясняет, что происходит?

Вадим снова отступил на несколько шагов и вернулся к своему курению. Он будто наслаждался контролем. В комнате становилось всё более затхло и душно, а в голове все больше путались мысли. Но чем больше я пыталась понять, тем больше ощущала, как это становится бесполезно. Вадим не собирался мне ничего объяснять, по крайней мере, пока я не сделаю что-то, что ему нужно. Но что?

— Принцесса, ты знала, что Романовский вернулся уничтожить всю твою семью? — В его голосе снова появилась усмешка. — Неужели ты не поняла? Это была не твоя игра. Он играл с тобой, а теперь решил избавиться, по-тихому. Чтобы показать средний палец твоему отцу. И какое алиби красивое, его-то даже в стране не будет в момент, когда ты умрешь.

С каждым словом, мысли в голове становились всё более запутанными и ужасающими.

Я пыталась дышать, пыталась держать себя в руках, но что-то внутри меня начало рушиться. Слезы полились ручьем. Если Вадим говорил правду — если Марк решил избавится от меня, то почему именно сейчас и руками Вадима?

Мне вспомнилось, как он говорил мне, что на всю оставшуюся жизнь я буду принадлежать ему, он имел в виду этот месяц?

Я ему сказала, что боюсь только смерти. Он понял, что не смог меня сломать и решил поступить кардинально? Псих. Долбанутый ненормальный скотина!

«Навсегда моя».

Что ж. Он победил, теперь мне чертовски страшно. И обидно.

Я не видела даже малейшего выхода из ситуации. Ни единой зацепки.

Как иронично, Марк решил избавиться от меня, даже не зная о том, что я жду его ребенка. А если бы он узнал, то, вероятно, задушил бы своими руками.

— Ну-ну, Принцесса. Ты же сильная. Я тоже Романовского терпеть не могу, но он пообещал мне отдать компанию, если я помогу избавиться от тебя.

Тварь.

Мне стало не хватать воздуха, из-за слез, всех эмоций, которые разом накрыли меня.

Вадим куда-то недалеко отошел, оставив меня с мыслями наедине. Где-то на подсознании я понимала, что его слова не клеятся к картинке моего мира. Но я видела всякого Марка, он умеет держать маски. О том, что он хотел навредить моей семье — я догадывалась. А Артур тогда писал, что я не знаю зачем вернулся в страну Марк. Черт.

Но зачем тогда он меня отправлял на лечение, возможно, чтобы сформировать образ заботы перед полицией?

И каким способом они собираются меня убить?

Виктор Волошин

Я сидел в своем кабинете, когда дверь резко распахнулась, и в проеме появился Андрей — начальник службы безопасности. Он был бледен, лицо его искажала тревога.

— Виктор Анатольевич, Костя сообщил, что Виктория Колесникова пропала два часа назад.

Эти слова как удар грома. Я даже не сразу понял, что происходит. Пропала? Виктория? Как такое могло случиться? Но взгляд Андрея был полон уверенности, и я сразу понял: это не просто недоразумение. Черт возьми, это реально.

— Ты уверен? — спросил я, пытаясь собраться с мыслями.

Андрей кивнул, и его лицо стало еще более напряженным.

— Да, Виктор Анатольевич. Мы проверили всё — её нет. И мы не можем найти ни следов, ни зацепок.

Я выдохнул, зажмурив глаза, чтобы собраться с мыслями. Мозг кипел от вопросов. По словам Андрея, Вики не было два часа, а у нас даже не было представления, куда она могла подеваться. Она сбежала? Пока Марк в командировке? Нет, это слишком очевидно.

Еще раз проанализировав все факты, ничего не оставалось, кроме как задать вслух единственный логичный вопрос:

— Черт, она что, решила сбежать? — вырвалось у меня. А потом я продолжил размышлять. — Пока Марк за границей. Да, идеальное время для побега, только вот она, похоже, забыла, кто я. Я её из-под земли достану ради сына. Пусть потом он сам с ней разбирается.

Андрей молчал, он знал мой резкий характер и то, что я не любил тратить время на пустые разговоры.

— Ищи, Андрей! Землю носом рой, но найди её! Куда она могла исчезнуть? Кто ей помог?

Но Андрей привел факт, который меня насторожил и заставил мурашки пробежать по спине.

— Виктор Анатольевич, у меня есть подозрение, что всё это не связано с побегом. Возможно, её похитили.

Похитили? Нонсенс. Кому она вообще нужна, кроме Марка? Только если…

— Блядь! — выругался я, поняв, куда ведет мой мыслительный процесс. — Если это связано с выкупом или бизнесом, похититель скоро выйдет на связь.

Но Марк не успел нажить врагов… и вообще, сколько людей в нашем круге знают, что он мой сын?

Я кивнул Андрею.

— Проверь всё. Всё, что можно. Все подробности. В течение нескольких часов жду результатов.

Через несколько минут я набрал номер Марка. Он сразу же взял трубку.

— Говори, отец, что ты знаешь?

— Пока не больше, чем ты. Но мы её найдём, скоро. Ты где?

— Вылетаю через тридцать минут. — Марк сделал паузу, его голос был напряжён, сквозь зубы от процедил: — Постарайся не убить того, кто её забрал, я хочу сделать это сам.

От этих слов кровь в жилах стыла. Это было уже слишком. Я должен был взять ситуацию под контроль.

Мы начали проверку видеозаписей из офиса и тщательно обследовали все места, где она могла бы быть. Камеры показывали, что Виктория пропала при выходе из офиса, но, казалось, она вообще не выходила через основную дверь. Никаких следов.

Наши техники установили, что пожарная сигнализация сработала не от пожара, а от того, что кто-то вмешался в систему. Очевидно, это был кто-то, кто знал, как обойти безопасность.

Обшарили все мусорные баки — и, наконец, нашли её сумку с телефоном. Но это была лишь маленькая зацепка, которая ничего не объясняла. Все остальные попытки найти следы оказались безуспешными.

Марк прибыл в офис почти в полночь, его лицо было закрыто темной тенью, а глаза — злыми и усталыми. Он молчал, только смотрел на экран, анализируя все возможные зацепки. Я видел, как он вытряхивает её сумку, проверяет телефон, отчаянно перерывает все записи. Артур, его верный друг, также полностью включился в процесс и забрал на себя часть работы. Они наняли огромную команду айтишников, которые остсматривали часовые видео и искали странности.

— Не нашли её пальто? — спросил Марк, его голос стал еще более напряжённым.

Полчаса спустя охрана вернулась с результатами. Пальто действительно нашли — в чёрном мешке для мусора, точно таком, как используются у нас в здании. Но то, что они нашли внутри, потрясло нас всех: тест на беременность. Положительный.

Марк, словно ошарашенный, сжал этот тест в руках. Он не знал, что Виктория была беременна. Это изменяло всё. В его глазах я увидел не только гнев, но и какую-то бездонную пустоту. Она ушла из-за этого? Как Наташа когда-то? Ушла, потому что боялась реакции Марка?

— Артур, проверь, что Костя и фармацевт знают о её визите в аптеку! — скомандовал Марк, его голос стал холодным и жестким.

Ничего нового. Никаких следов.

Было уже три часа ночи, а никаких требований от похитителей так и не поступило. Мы продолжали искать, не покладая рук. И вот, ближе к утру айтишники обнаружили странности на видео: среди строителей, которые остались в здании, мы заметили одного незнакомца в малярном комбинезоне, который так и не вышел из здания в момент пожарной тревоги.

Этот человек ушел из здания через двадцать минут после того, как уехали пожарные, обследовав все здание, где он прятался? Он тащил промышленную тележку с красками, на которой лежала коробка из фанеры, обставленная сверху банками с красками. Мы поняли — это могла быть Виктория. Только если её сначала вырубили или она сама туда залезла?

По следам на дорожных камерах команда экспертов выяснили, что маршрут этого мужика ведет в область. Марк поднял все ресурсы на поиск машины, на которой увезли Вику.

Через несколько часов, когда уже наступил рассвет, нам сообщили, что нашли пустой грузовик в лесу Московской области. Но в округе не было ни одной камеры, и расследование стало катастрофой. Мы потеряли драгоценное время.

Утром я с опозданием отправил людей к Колесниковым, чтобы проследить их и убедиться, что Вики нет с ними. Я боялся, что это её отец помог ей сбежать, но в восемь утра Колесников уже был на встрече в юридической компании, а его жена — выезжала на работу. Ничего необычного.

Нам предстояло сообщить им, что Вика пропала. Подключить их к поискам.

Вымотанный, я, наконец, отключился. Шестнадцать часов поисков — а результат нулевой. Марк не спал ни минуты. Он был рядом, выглядел как зверь, у которого отняли добычу, и я видел, как он теряет себя в этом хаосе.

Когда я проснулся, было уже два дня. Марк не сдался. Но его жажда мести, его бескомпромиссная ярость была готова поглотить всех нас. Я чувствовал, что он на грани. Время уходило.

Ближе к вечеру мы совсем были опустошены и разбиты. Прошли сутки с момента, как Вика пропала.

Телефон Вики завибрировал входящим звонком у Марка в руках.

— Слушаю.

Уставший голос сына резал слух.

— Александр, я охренеть как проебался. Вика пропала.

Он закрыл глаза и опустил голову между коленей в кресле.

— Нет. Приезжайте, я дам всю информацию.

Колесников приехал через час, долго смотрел и слушал, а потом позвал Марка поговорить наедине.

Вадим появился в комнате и стремительным шагом подошел ко мне. Он присел и легким движением ножа разрезал ленту сначала на одной ноге, привязанной к ножке стула, затем — на другой. Я сразу начала пытаться его ударить, но даже если бы у меня получилось, то серьезно причинить вред я бы не смогла. Вадим лишь посмеялся и, обойдя стул, разрезал скотч на руках, но тут же схватил меня за волосы и плечо, толкнул вперед.

Было больно, но я несколько раз пыталась вырваться — безрезультатно. Он вёл меня в подвал по бетонной лестнице. Это был частный дом, без отделки, даже без намеков недавней стройки.

В подвале стояли два мощных фонаря и много ведер с разведенным бетоном. Рядом стопкой лежала фанера. Мое сердце заглохло от страха еще на последней ступеньке. Я начала драться на смерть, не жалея сил, эмоций, ногтей на руках.

— Не дергайся, Принцесса! — сказал Вадим, когда снова попытался обмотать мои руки сзади лентой, а я не поддавалась. Мы поборолись некоторое время, после чего он резко дернул меня и ударил по лицу.

— Я сказал, успокойся, дура!

Щеку и скулу, а еще губу обожгло от удара. Ненавижу его! Гори ты в аду!

Мои руки и ноги были накрепко связаны, когда я поняла, что это точно конец. Мне не выбраться.

В полу была бетонная ниша, как будто вырыта специально для меня и аккуратно забетонирована заранее. Блять. Как же не хочется умирать тут, в этом жутком месте. Лучше бы он застрелил меня или сбил машиной.

Но этот монстр решил запихнуть меня туда, именно туда, оставляя наедине с темнотой и холодом.

Холодный бетон сразу заморозил мышцы, поэтому, когда Вадим, придавливая мои ноги своей ногой, начал накрывать меня фанерой, я уже ничего не могла сделать. Знала бы я, что именно так закончится моя никчемная жизнь — дралась бы еще тогда за каждый день с Романовским!

Темнота накрыла меня, но практически сразу услышала звук шуруповерта и скрежет шурупов, вкручивающихся в бетон. А потом шорох. Обозначающий, что это финал. Натуральный гребенный пиздец. Конец света в прямом смысле. Я умру тут, замурованная в бетоне от нехватки кислорода, холода, голода, страха и отчаяния.

Я тихо плакала, не осознавая, что мои обездвиженные руки и ноги совсем замерзли. Хуже всего был холод в сердце, беспощадно оставленный Марком. Интересно, а после нашей с малышом смерти, он сможет с чистой совестью спать? Ведь, он должен найти сюрприз в пальто.

А он прекратит кошмарить мою семью? И вообще, нас когда-нибудь найдут в этом доме, что это за место?

Шорох наверху давно закончился, надежды на то, что Вадим передумает, не было. А надежды, что меня и моего малыша хоть кто-нибудь ищет — не осталось вообще.

У меня была неплохая жизнь, до появления в ней Романовского, он мой яд и мое проклятье.

Ненавижу! Даже больше, чем этого психопата Вадима. К счастью, уже скоро моя ненависть умрет вместе со мной и моим малышом. Все наши мучения закончатся.

Я закрыла глаза и дрожала от холода, пытаясь сосредоточиться на дыхании носом. От слез нос отёк и кислорода не хватало, или оттого, что я была замурована в подвале? Пока еще сознание соображало, я хотела сосредоточиться хоть на чем-то, чтобы не думать о самой смерти. Страх уже отошел на второй план. Мне было жаль не себя, а того, что ни в чем не виновный ребенок так и не родится, так и не увидит этот мир.

Время перестало существовать. Тело устало от напряжения, и я почувствовала приближение смерти.

Вот только спустя какое-то время я снова пришла в себя, и это был настоящий ад. Мой мозг рассчитывал на то, что больше не включится, но эта реальность оказалась ужасной. Все та же темнота, пробирающий до костей холод и… тишина. Мертвецкая тишина. И только шум пульса в ушах говорил о том, что мое сердце еще бьется. Но все безнадежно. Все зря. Мы здесь одни, никто за нами не придет.

Это точно конец.

Спустя месяц

Александр Колесников