За десятилетие, прошедшее после публикации бестселлера «Правда о деле Гарри Квеберта», молодой швейцарец Жоэль Диккер, лауреат Гран-при Французской академии и Гонкуровской премии лицеистов, стал всемирно признанным мастером психологического детектива. Общий тираж его книг, переведенных на сорок языков, превышает 15 миллионов. Седьмой его роман, «Дикий зверь», едва появившись на прилавках, за первую же неделю разошелся в количестве 87 000 экземпляров.
Действие разворачивается в престижном районе Женевы, где живут Софи и Арпад Браун, счастливая пара с двумя детьми, вызывающая у соседей восхищение и зависть. Неподалеку обитает еще одна пара, не столь благополучная: Грег — полицейский, Карин — продавщица в модном магазине. Знакомство между двумя семьями быстро перерастает в дружбу, однако далеко не безоблачную. Грег с первого взгляда влюбился в Софи, а случайно заметив у нее татуировку с изображением пантеры, совсем потерял голову. Забыв об осторожности, он тайком подглядывает за ней в бинокль — дом Браунов с застекленными стенами просматривается насквозь. Но за Софи, как выясняется, следит не он один. А тем временем в центре города готовится эпохальное ограбление…
V 1.0 by prussol
V 1.1 — доп. вычитка, мелкие исправления
Второго июля 2022 года во всех женевских новостях заговорили о сенсационном ограблении.
Эта книга — рассказ об истории нашумевшего налета.
Двое налетчиков одновременно проникли в ювелирный магазин с двух сторон.
Первый — через главный вход, как обычный покупатель. Изысканный костюм ввел в заблуждение охранника, бейсболка и темные очки в июле месяце были в порядке вещей.
Второй, в балаклаве, вошел со служебного входа: угрожая обрезом, заставил сотрудницу магазина открыть дверь.
У них все было продумано. Они добыли план магазина, выяснили часы работы персонала.
Оказавшись внутри, Балаклава запер связанную женщину в подсобке и поспешил к сообщнику. Бейсболка при виде него выхватил револьвер и заорал: «Это ограбление, всем стоять на месте!» Потом достал из кармана секундомер и нажал на кнопку.
В их распоряжении было ровно семь минут.
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 12 ИЮНЯ 2022 ГОДА
ПОНЕДЕЛЬНИК, 13 ИЮНЯ
ВТОРНИК, 14 июня
СРЕДА, 15 ИЮНЯ
ЧЕТВЕРГ, 16 ИЮНЯ
ПЯТНИЦА, 17 ИЮНЯ
СУББОТА, 18 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 19 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
➧ ПОНЕДЕЛЬНИК, 20 ИЮНЯ (День рождения Софи)
Дом был современный. Большой стеклянный куб высился посреди безупречно ухоженного сада с бассейном и просторной террасой. Участок окружен лесом. Настоящий оазис, маленький потаенный рай вдали от чужих глаз, куда вела частная дорога. Здешние обитатели были под стать дому: Арпад и Софи Браун, изумительная, идеальная пара, счастливые родители двоих чудесных детей.
В то утро Софи открыла глаза ровно в шесть. С недавних пор она всегда просыпалась в одно и то же время. Арпад, муж, спал рядом глубоким сном. Воскресенье, хорошо бы еще подремать. Она повернулась на другой бок, но сон не шел. В конце концов она тихонько встала, накинула халат и спустилась на кухню сварить себе кофе. Через неделю ей исполнится сорок, и она была красива как никогда.
С опушки леса стеклянный куб отлично просматривался. Мужчина, притаившийся за деревом, был одет в темный спортивный костюм, делавший его невидимкой. Он не спускал глаз с Софи на кухне.
Софи стояла у окна с чашкой в руке и смотрела на лес, обступивший сад. Утренний ритуал. Она озирала свое маленькое царство и не подозревала, что за ней следят.
В нескольких километрах оттуда, в центре Женевы, катил по пустынному проспекту серый «пежо» с французскими номерами. Водителя за ветровым стеклом было почти не видно в рассветном сумраке. На машину обратил внимание полицейский патруль. Мигалки окрасили фасады окрестных домов в синий цвет. Полиция проверила «пежо» и водителя. Все документы в полном порядке. Полицейский спросил, что водитель намерен делать в Женеве. «К родным приехал», — сказал тот. Полицейские, удовлетворившись ответом, удалились. Водитель порадовался, что купил эту подержанную тачку: и цена сходная, и, главное, все совершенно легально. Лучший способ остаться незамеченным.
Софи по-прежнему стояла у окна и смотрела в сад. Бывало, по газону пробегала лиса. А однажды она даже видела косулю. Дом они с мужем купили в прошлом году, и она его обожала. Раньше они жили в самом центре Женевы, в квартале Шампель, но с какого-то времени у обоих засела в голове мысль о собственном доме с садом, для детей. Рост цен на жилье подтолкнул их: они очень выгодно продали квартиру и стали подыскивать дом. Едва увидев эту дизайнерскую виллу в элитарной коммуне Колоньи, оба, не колеблясь ни секунды, остановили выбор на ней. Какое счастье просыпаться каждое утро в этом волшебном месте, всего в четырех километрах от центра Женевы, где они оба работали. Несколько остановок на автобусе, двенадцать минут на машине, пятнадцать — на электровелосипеде для бобо,[1] и ты в другом мире.
Теперь мужчина, прятавшийся в подлеске, разглядывал Софи в маленький полевой бинокль. Изучал ее стройное тело, едва прикрытое коротким халатиком, задержал взгляд на верхней части бедра, где виднелось тату с пантерой.
Позади него, в паре десятков метров, терпеливо ждал привязанный к дереву пес. Он лежал на куче листьев и, казалось, привык к такому обращению. Хозяин уже несколько недель по утрам приходил сюда. Садился здесь на рассвете и смотрел на Софи сквозь панорамные окна. Брауны не опускали жалюзи на ночь, и он видел все: как она встает, спускается на кухню, варит себе кофе и пьет его у окна. Такая желанная. Он сходил по ней с ума. Просто наваждение.
Софи допила кофе, поднялась на второй этаж и вошла в супружескую спальню. Разделась и скользнула нагишом в постель, к еще спящему мужу.
Мужчина в лесу жадно смотрел на нее. Но вскоре реальность напомнила ему о себе. Пора уходить, нужно вернуться домой, пока не проснулись Карин и дети.
Он отвязал пса и бегом пустился в обратный путь. Свернул на проселок, выбежал на главную улицу и вскоре был уже в Колоньи, возле группки смежных домов. Дома были одинаковые — жилье для среднего класса по сходной цене. О них в свое время немало судачили в шикарной коммуне, привыкшей к люксовым особнякам.
Войдя, он услышал голос жены:
— Грег, это ты?
Карин сидела в гостиной, пила чай и читала. Дети еще спали.
— Ты уже на ногах, дорогая? — спросил он с напускным безразличием.
— Я слышала, как ты встал, и потом так и не уснула.
— Прости, не хотел тебя будить. Пробежался с собакой.
У Грега все еще стояла перед глазами Софи. Он сел на диван рядом с женой и прижался к ней. Но Карин явно была не в настроении.
— Перестань, дети вот-вот проснутся. Могу я раз в жизни почитать спокойно.
Расстроенный Грег поднялся на второй этаж и пошел в душ — ванная примыкала к их спальне. Долго стоял под прохладной струей воды. Если все откроется, утренние похождения могут дорого ему обойтись. Он может потерять работу. И Карин от него уйдет. Ему самому было стыдно: как это, шпионить за женщиной в ее собственном доме. Но он ничего не мог с собой поделать. В том-то и загвоздка.
Неодолимая тяга к Софи возникла у него месяц назад, когда Брауны устраивали вечеринку. С того вечера его словно подменили.
Грег с Карин могли дойти пешком, но пришлось ехать на машине: погода стояла отвратительная. Поездка заняла минуты три, не больше. Они двинулись от дома по Рут-де-ла-Капит, а потом, следуя подсказкам
— С ума сойти, — заметил Грег, — сколько раз бегал здесь с собакой и даже не знал, что дорога ведет к дому.
К Софи и Арпаду они ехали первый раз. Их позвали на день рождения Арпада, тот праздновал свое сорокалетие. Судя по множеству припаркованных вдоль дороги машин, гости уже собрались. Грег занял чуть ли не последний просвет на поросшей травой площадке, и они направились к открытым воротам, чей металлический силуэт решительно не вязался с окружающей растительностью.
С Арпадом Грег познакомился в местном футбольном клубе, где играли их сыновья, почти ровесники. Оба отца семейства входили в группу волонтеров, ответственных за буфет рядом с футбольным полем: в дни матчей он позволял немножко пополнить клубную кассу. Они быстро прониклись друг к другу симпатией.
Карин не была знакома с Браунами и нервничала. В незнакомом месте она всегда смущалась. Чтобы собраться с духом, она решила поговорить:
— Как мило, что они нас пригласили.
Грег кивнул.
— А они много гостей позвали?
— Понятия не имею, — ответил Грег.
— Тебе Арпад не говорил?
— Нет.
— Ну примерно. Человек десять? Тридцать? Чего мне ждать?
— Откуда я знаю, я же не распорядитель на их вечеринке.
— Арпад мог как-нибудь упомянуть в разговоре.
— Но не упомянул.
— А про что вы говорите, когда торгуете в клубном буфете?
— Про детей, про жизнь, про всякую ерунду, — пожал плечами Грег. — Но уж точно не обсуждаем во всех подробностях его день рождения.
— В общем, очень мило с их стороны, что они нас пригласили. — Карин решила прекратить этот бесполезный разговор.
Дальше они шли молча. Они теперь часто молчали. Карин была уверена, что прошлогодний переезд в Колоньи не пошел им на пользу. Раньше они снимали квартиру в центре Женевы, в квартале О-Вив. Оживленная улица, все магазины под боком, Женевское озеро в двух шагах. В той квартире им было хорошо: тесновато, конечно, для четверых, зато цена ниже некуда. А потом Грег получил небольшое наследство от бабушки и с тех пор заговорил как мелкий буржуа. Нужно инвестировать, лучше всего в недвижимость, это куда надежнее, чем фондовые рынки. К тому же банки ссужают 80 % нужной суммы, а ставки по ипотеке минимальные. Он стал просматривать все объявления о продаже недвижимости и откопал этот проект в Колоньи: симпатичные маленькие особнячки, примыкающие друг к другу, покупка на стадии проекта. Картинки в самом деле были просто загляденье. Собственный дом с небольшим кусочком сада. Сельская жизнь в нескольких минутах от города. Грег твердил, что вариант безошибочный: рынок недвижимости в последние десятилетия неуклонно растет. В общем, они решились. Дальше все происходило легко и быстро. Банк ссудил деньги, они подписали у нотариуса акт купли-продажи. Вот так они и перебрались год назад в шикарную коммуну Колоньи. Но Карин с самого переезда чувствовала себя не на своем месте. Во-первых, дом оказался меньше, чем ей представлялось: в реальности комнаты сильно отличались от тех, что на плане. На нее все время как будто что-то давило, хотя общая площадь была явно больше, чем в их старой квартире. В конце концов она поняла, что дискомфорт вызывает прежде всего новое окружение. Большинство обитателей этого роскошного женевского пригорода — адвокаты, банкиры, хирурги, деловые люди, важные шишки — неприлично выставляли напоказ свой финансовый и социальный успех. Машины и особняки красноречиво свидетельствовали о достатке владельцев. Карин не давал покоя вопрос, что забыли здесь они с Грегом, ведь она — продавщица в модном магазине, а он — служащий. Это чувство обострилось, когда из разговоров она поняла, что жилье для среднего класса, где поселилась их семья, считается неуместным среди владений миллионеров. К своему ужасу, она выяснила, что обитатели Колоньи прозвали эту кучку домов Бородавкой, а муниципальный совет даже посвятил ему специальное заседание, одобрив запрет на любое строительство подобного рода в будущем.
Каждый день, проводив детей в школу, расположенную в трех минутах ходьбы от дома, Карин запрыгивала в автобус А, курсировавший между пригородом и центром Женевы. По пути автобус проезжал ее бывший квартал, О-Вив, и ее накрывала ностальгия. Она выходила на Рон-Пуэн-де-Рив и шла к улице Роны, где находился ее бутик. Смешавшись с толпой, она чувствовала облегчение.
Грег и Карин вошли наконец в ворота, и владения открылись им изнутри. В глубине мощеного двора стоял застекленный гараж, а в нем — два «порше». Прямо за ним высился дом современного дизайна, весь в стекле.
— Ни фига себе шикуют! — присвистнула Карин. — Чем же они оба по жизни занимаются?
— Арпад работает в банке, Софи — адвокат.
Они подошли к двери, и Грег нажал на звонок. За панорамными окнами царило праздничное веселье. Стильные люди под сорок с бокалами шампанского в руках изящно двигались под последний хит.
Карин взглянула на свое отражение в стекле: элегантная, классная, одета, как всегда, со вкусом. Но до этой вечеринки, похоже, недотягивает. Сейчас ей вообще ничто не шло. Ей стукнуло сорок два, она чувствовала, что молодость позади. Зеркало напоминало ей об этом каждое утро.
Потом дверь распахнулась, и Грега и Карин словно ударило током. Их встречала потрясающая пара, Софи и Арпад, воплощение всего, что утратили они сами: влюбленные, улыбчивые, смеющиеся. И стоят под ручку. Дуэт. Союзники.
Сногсшибательный Арпад, великолепный и непринужденный, в итальянских брюках идеального покроя и ослепительно-белой рубашке; верхние пуговицы расстегнуты, приоткрывая мускулистый торс.
Софи в божественном черном мини-платье, сексапильном до умопомрачения, подчеркивающем крепкую грудь и обнажающем восхитительные ноги в лодочках от Сен-Лорана, которые делали их еще длиннее.
Софи и Арпад в тот вечер были ослепительны.
Карин и Грега встретили радостными поцелуями и объятиями, потащили в дом и представили остальным гостям. Арпад налил им шампанского, потом Софи взяла Карин за руку и повела знакомить с подругами. Карин вдруг вздохнула свободно, совершенно перестала стесняться и залпом выпила свой бокал. Софи тут же наполнила его снова, и они чокнулись.
Карин подпала под их обаяние. Еще пару минут назад, стоя под дверью, она заранее обвиняла Софи и Арпада во всех грехах — за их дом, за их машины, за само их существование. Видимость обманула ее. Она представляла их себе надменными, властными, гнойными. Все оказалось наоборот. Они излучали невероятное тепло и нежность.
В тот вечер Карин была по-настоящему счастлива — первый раз с тех пор, как они поселились в Колоньи. Она танцевала, веселилась, казалась себе красавицей. Была самой собой. На время вечеринки снова полюбила себя.
Но на самом деле эта встреча была ударом. Лобовым столкновением. Аварией, масштабов которой не понял никто. Кроме Грега. И не случайно: переступив порог этого дома, он не мог оторвать глаз от Софи. От него летели искры. Нет, он видел ее и раньше, но теперь она открылась ему с новой стороны. На бровке футбольного поля и в местной булочной он не мог до конца оценить ее красоту и исходивший от нее звериный магнетизм.
И пока Карин веселилась и осушала один бокал шампанского за другим, абсолютно трезвый Грег весь вечер следил за Софи. Его завораживало все: ее манера разговаривать, улыбаться, танцевать, касаться плеча собеседника. Около полуночи, когда принесли торт, он смотрел, как она смотрит на Арпада, и хотел быть на его месте. Она повисла у него на шее, поцеловала долгим поцелуем, помогла отрезать первые куски. Потом на глазах у всех принесла подарочный пакет. Вид у Арпада был удивленный, но еще больше он изумился, когда снял обертку. Под ней оказалась фирменная коробка «Ролекс». Он открыл ее и достал золотые часы. Она застегнула браслет у него на руке. Он ошеломленно смотрел на часы. Потом шепнул что-то на ухо жене и еще раз поцеловал ее. Они понимали друг друга так, что захватывало дух.
Около часа ночи, когда праздник был в разгаре, Грег вдруг не увидел Софи среди гостей. Немедленно пустившись на поиски, он обнаружил ее на кухне: она складывала бокалы в посудомоечную машину. Он решил помочь, но неловким движением смахнул бокал на пол. Кинулся собирать разлетевшиеся осколки, она присела на корточки рядом с ним, платье задралось, и он увидел у нее на бедре тату с пантерой. Грег совсем потерял голову. Хуже того — он влюбился.
— Простите, мне так жаль, — произнес он. — Хотел помочь, и вот результат…
— Ничего страшного, — ободряюще улыбнулась она.
Спустя месяц после того дня рождения Грег, стоя под душем, вспоминал слова, которые сказала ему Софи: «Ничего страшного…» Но страшное поселилось в нем самом. На следующий день после праздника, гуляя утром с Сэнди, их золотистым ретривером, он обнаружил, что к владениям Браунов можно пройти лесом. С опушки открывался отличный вид на внутренность стеклянного куба. Грег не удержался и понаблюдал за семейством, сидевшим в гостиной. Назавтра он вернулся туда на рассвете — под предлогом пробежки с собакой. Видел, как Софи стоит у окна. И с тех пор возвращался каждое утро.
Выйдя из душа, Грег оделся и спустился на кухню. Дети успели встать и теперь завтракали. Он поцеловал их, уселся за стол и, как каждое утро за последний месяц, постарался убедить себя, что все будет хорошо и его место здесь, с ними.
Но ровно через двадцать дней вся его жизнь полетит под откос.
Балаклава затолкал продавца и директора магазина в подсобку. Бейсболка заставил охранника запереть дверь магазина, а потом и его оттащил подальше от чужих глаз. Если кто-то пройдет мимо, он увидит через витрину пустой магазин.
Еще шесть минут.
➧ ПОНЕДЕЛЬНИК, 13 ИЮНЯ 2022 ГОДА
ВТОРНИК, 14 июня
СРЕДА, 15 ИЮНЯ
ЧЕТВЕРГ, 16 ИЮНЯ
ПЯТНИЦА, 17 июня
СУББОТА, 18 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 19 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
ПОНЕДЕЛЬНИК, 20 ИЮНЯ
(День рождения Софи)
Пока Софи наверху приводила себя в порядок, Арпад встал к плите и нажарил целую гору оладий. Дети, восседая за кухонной стойкой, глядели на него с восторгом. Он явно пребывал в отличном настроении и развлекал их одним из любимых фокусов: подбрасывал оладьи в воздух и, гримасничая, перекидывал с одной сковородки на другую на потеху потомству.
— У нас же оладьи бывают обычно по выходным, — заметил Исаак с высоты своих неполных семи лет. — Есть повод?
— Праздник! — восторженно завопила четырехлетняя Леа.
— Жизнь — это праздник, — отозвался Арпад.
На кухню вошла Софи:
— Отец прав. Жизнь — это праздник. Не забывайте об этом.
Она поцеловала детей, крепко обняла мужа, протянувшего ей чашку кофе, и, счастливая, оглядела свой мирок.
— Если жизнь — это праздник, тогда зачем ходить в школу? — спросил Исаак.
— Кажется, у нас завелся философ, — улыбнулся Арпад.
— Философ — это что значит? — не отставал Исаак.
— Узнаешь, если будешь в школу ходить, — ответила Софи.
— А кто нас сегодня отвезет в школу? — осведомилась Леа.
— Могу я их отвезти, — предложил Арпад.
Арпад был в спортивном костюме и явно не собирался ехать в банк.
— Тебя уволили? — пошутила Софи.
Он расхохотался:
— Я должен был завтракать с одним английским клиентом, а тот вчера вечером не успел на рейс. Так что пробегусь немножко и приеду попозже.
Софи взглянула на часы:
— Отвези детей, пожалуйста. У меня с утра важная встреча, мне еще подготовиться надо.
Она поставила дымящуюся чашку на стойку и нежно расцеловала всех членов семьи. Прошла по застекленному коридору прямо в гараж, села в машину и покинула свой маленький рай.
Спустя пару минут она проезжала мимо начальной школы Колоньи. Час был ранний, вокруг никого. Она притормозила у автобусной остановки, ища глазами фигуру Карин. На дне рождения Арпада женщины не только подружились, но и выяснили, что работают совсем рядом, на улице Роны. Модный магазин находился в нескольких десятках метров от здания, где расположилась адвокатская контора Софи. С тех пор она, увидев Карин на остановке, всякий раз подвозила ее. Короткая поездка на машине доставляла подругам большое удовольствие. Софи поняла это, когда в то утро, не увидев Карин, испытала легкое разочарование. Ей нравилось с ней общаться. Карин была прямая и открытая, без прикрас и задних мыслей. Ее смачные рассказы придавали прелесть поездке.
Софи оставляла машину на подземной парковке «Монблан», где арендовала место на год. Женщины поднимались по эскалаторам на набережную Генерала Гизана, прямо к Женевскому озеру с его тучами чаек и белых лебедей, которых кормили прохожие, проходили вместе еще с десяток шагов и расставались на улице Роны.
В то утро, когда Софи въезжала на парковку «Монблан», Карин в Бородавке закатила Грегу сцену на глазах у мальчишек, поглощавших на кухне хлопья. Ссорились они из-за нового распорядка дня Грега: до сих пор он совершал пробежки по утрам от случая к случаю, выходил пораньше и возвращался так, чтобы все успеть, прежде чем проснутся дети. А в последний месяц мало того что бегал каждое утро без исключения, так еще и время пробежки сдвинулось: Карин постоянно оставалась одна с двумя детьми и в итоге неизменно опаздывала на работу.
— Ты слишком поздно бегаешь! — упрекала она мужа.
— Я сегодня без четверти шесть вышел! — отбивался Грег.
— А покуда месье принимает душ, одевается и спокойно завтракает, я должна со всем управляться одна? Почему у тебя время изменилось? Пока ты выходил из дому в пять, все было отлично. Ты же сам говорил, что любишь бегать пораньше.
— Слишком уж было рано, у меня сил нет. Имею я право немножко поспать!
— А я имею право, чтобы мне хоть чуть-чуть помогли!
— Должен же кто-то гулять с собакой, — возразил Грег.
Пса Сэнди они завели в честь переезда в новый дом. Очень плохая оказалась идея: в крошечном садике Бородавки собаке не хватало места для разрядки.
— Сэнди не нуждается в том, чтобы бегать по лесу целый час!
— Зато я нуждаюсь в том, чтобы проветриться поутру, пока работа не навалилась.
— Ну так проветривайся вечером, когда никто из-за тебя не опаздывает! Опять я в магазине появлюсь невесть когда. Хочешь, чтобы меня уволили?
Грег попытался разрядить обстановку:
— Беги, с детьми я разберусь. Сегодня мне можно на работу попозже.
Карин поцеловала мальчиков, подчеркнуто не заметила мужниных губ и ушла.
На улице ей стало полегче. Она торопливо дошла до школы и встала на автобусной остановке в надежде, что подъедет Софи. Ей нравилась ее легкость и раскованность. Она восхищалась тем, как естественно Софи скользит по жизни; а вот сама она так и норовит спасовать перед любой преградой. И дело тут не в деньгах, а в человеке.
Машина Софи все не появлялась, зато подошел автобус. Карин села на заднее сиденье и достала из сумки пакетик. Накануне она купила Софи один пустячок. Разорвав обертку, она достала термокружку для кофе. Идеальная штука в поездке. Софи говорила, что вечно не успевает допить кофе перед выходом. Карин вдруг показалось, что со стороны это выглядит смешно — сидит тут в автобусе с подарком в руках. Ей страшно не хватало уверенности в себе.
Вскоре после того, как автобус отъехал, у школы появился Арпад все в том же спортивном костюме — привез Леа и Исаака. Только он собрался пробежаться, как налетел на Грега — тот тоже провожал детей.
— Есть у тебя минутка, может, кофе попьем? — предложил Арпад.
Грег взглянул на часы, прикинул, насколько опаздывает, и заявил с лукавой улыбкой:
— Давай, с удовольствием. Мне уже терять нечего… Не хочется только покушаться на твою пробежку…
— Вечером пробегусь.
— Тебе жена позволяет бегать, когда хочешь?
— Ну да, а что?
— Да так.
Мужчины зашли в ближайшую чайную и заказали два эспрессо. Грегу вдруг стало как-то особенно хорошо. Из-за присутствия Арпада с его непринужденностью и поразительной способностью отказаться от запланированной утренней пробежки ради чашки кофе. У Грега вся жизнь подчинялась жесткому расписанию и непреложным обязанностям. Дети, работа — ни на что другое просто не остается времени. А стоит ему взять несколько дней отпуска в счет переработки, как Карин найдет, чем его занять: то отправит за покупками, то попросит починить мебель или отвезти Сэнди к ветеринару.
Арпад пил кофе и что-то говорил, но Грег не слушал, только смотрел на него во все глаза. Внешне у них с Арпадом мало общего, но в чем-то они похожи. Оба — хорошие отцы и заботливые мужья. Но Грег ясно видел: в Арпаде есть что-то еще. Какое-то прирожденное превосходство. И он ему завидовал. Завидовал прежде всего из-за Софи.
— А ты как думаешь? — Вопрос Арпада вернул его на землю.
Грег понятия не имел, о чем речь. И ответил:
— Думаю, что мне бы стоило больше походить на тебя.
— В смысле? — рассмеялся Арпад.
— Чтобы жизнь не была расписана по минутам, чтобы платили больше, ну вот это все!
— Не волнуйся, у меня тоже мороки хватает, — охладил его Арпад. — По правде говоря, клиенты банка по большей части жуткие зануды, вечно им все не так. Просят делать за них инвестиции, а вся ответственность на тебе. Если все хорошо, для них это норма. А случись какая буза на рынках, так ты же и виноват.
— Я не только про работу. Про семью тоже…
— Там тоже не одни сплошные розы. Где детки, там и бедки. Да и с Софи, бывает, цапаемся.
«Рассказывай, — подумал Грег, — а то я не знаю, как она тебя будит по утрам».
— Между прочим, у Софи ровно через неделю день рождения, сорок лет, а у меня до сих пор подарка нет. Предложения приветствуются.
— Нужно что-то не хуже. — Грег показал на запястье Арпада с золотым «Ролексом».
Тот промолчал.
— Будете дома праздновать? — спросил Грег.
— Не знаю. Софи говорит, что не хочет забивать себе голову. На выходные поедем к ее родителям в Сен-Тропе, отпразднуем в семейном кругу. А там видно будет.
Грег, взглянув на циферблат «Ролекса», встал:
— Мне пора бежать.
— Мне тоже. Иди, я расплачусь за кофе.
Арпад рассчитался, потом все-таки заставил себя пробежаться. Вернулся в Стеклянный дом, сходил в душ, переоделся в костюм идеального покроя и отбыл на своем «порше». Он уже не первый день ломал голову из-за сорокалетия Софи: ему хотелось подарить ей что-то неповторимое, оригинальное, чтобы символическая цена подарка была выше денежной. Но после этого чертова «Ролекса» он подумывал, не стоит ли все-таки поискать Софи украшение? Мысль не давала ему покоя, и он решил быстренько пройтись по улице Роны, где сосредоточены все роскошные ювелирные магазины и бутики. Может, в витрине что-нибудь попадется. Он оставил машину у площади Лонжмаль и двинулся пешком по улице Роны в надежде, что не налетит на Софи. Быстро миновал часовые магазины, замедлил шаги у витрин ювелиров. Браслет? Подвеска? Не уверен. В витрине бутика Картье он увидел кольцо в форме головы пантеры, золотое, в россыпи бриллиантов и с маленькими изумрудами вместо глаз. Красота и совершенство кольца заворожили его. Ведь пантера — это она! Он немедленно зашел. В тот миг ему и в голову не могло прийти, какие последствия будет иметь эта находка.
Под вечер того же дня Софи вышла из здания, где находилась ее контора. Она не заметила мужчину, уже несколько часов поджидавшего ее, — водителя того самого серого подержанного «пежо» с французскими номерами, что накануне появился в городе. Она торопливо пошла к парковке «Монблан», забрать машину. Мужчина незаметно, как хищник, следовал за ней.
Охота началась.
Все было разыграно как по нотам.
Балаклава держал заложников под дулом обреза, Бейсболка сковывал пластиковыми наручниками руки и ноги охранника и продавца. Не скрутили только директора магазина. Налетчики точно знали, что им делать.
Бейсболка повел директора с собой, к главному сейфу. Балаклава стерег заложников в подсобке.
Оставалось еще четыре минуты.
➧ ВТОРНИК, 14 ИЮНЯ 2022 ГОДА
СРЕДА, 15 ИЮНЯ
ЧЕТВЕРГ, 16 ИЮНЯ
ПЯТНИЦА, 17 ИЮНЯ
СУББОТА, 18 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 19 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
ПОНЕДЕЛЬНИК, 20 ИЮНЯ
(День рождения Софи)
Автобус высадил в центре Колоньи постоянную пассажирку — Карин. Она устало направилась к Бородавке. День был долгий, она почти все время либо на ногах, подбирает покупателям одежду, либо, согнувшись в три погибели, помогает надевать обувь. У нее болели ноги, болела спина, разламывалась голова. В довершение всего обратный путь выдался на редкость тяжелым: автобус был набит битком, и ее, зажатую среди других пассажиров, болтало каждый раз, как водитель нажимал на тормоз или на газ. Когда они жили на старой квартире, можно было ходить домой пешком. Пятнадцать минут вдоль Женевского озера. Так приятно, какая бы ни стояла погода. Но этот чертов автобус… Софи предлагала подвозить ее в конце дня, но она всегда уходила слишком поздно, магазин закрывался в 19 часов.
Подойдя к Бородавке, Карин увидела, что машины Грега нет на месте: наверное, остался на сверхурочные. Чтобы потом взять выходной… Значит, ужин не готов. На пороге ее на миг охватило отчаяние. Потом она вошла. В маленькой гостиной все было перевернуто вверх дном, мальчишки с воплями колотили друг друга, на них беспомощно взирала няня Наталья.
Двадцатилетняя Наталья занималась в основном тем, что делала селфи. Не убирала, не мыла, не готовила («я только сижу с детьми!»). Но Грег говорил: «Ей можно доверять, это куда важнее». А главное, она была согласна на невероятно низкую почасовую оплату, и это всех устраивало: Карин и Грег могли себе это позволить, а Наталья получала деньги за то, что сидит в телефоне, покуда дети до прихода родителей маются от безделья.
Карин отпустила Наталью, отправила мальчиков в душ и встала к плите. Обследовав содержимое холодильника, решила ничего не чистить, не мыть и не резать и достала замороженную лазанью. В холодильнике стояла открытая бутылка вина, она налила себе стакан. Вино так себе, ну и ладно. Пока грелась духовка, перемыла кучу грязной посуды в раковине («спасибо, Наталья»). Потом сполоснула термокружку, купленную для Софи, — в итоге она сама теперь из нее пила. Зазвонил мобильник — надо же, Софи. Карин поспешно схватила телефон.
— Мы с тобой разминулись утром на остановке, — в голосе Софи чувствовалось сожаление.
— Опять я задержалась, — вздохнула Карин. — Дети, все такое. Грег со своей проклятой пробежкой…
На заднем плане Карин услышала музыку. Наверное, Софи на концерте. Может, в Опере.
— Я тебя отрываю?
— Нет, абсолютно, между прочим, это я тебе звоню, — возразила Софи.
— Просто слышу фоном классическую музыку и подумала…
— Это Арпад нас терзает. — И Софи весело подмигнула мужу, возившемуся с кастрюлями.
Она полулежала на диване в гостиной, потягивая вино.
— Кто готовит ужин, тот заказывает музыку! — отозвался Арпад от кухонной стойки.
— Твой муж готовит? — спросила Карин.
— Говорит, что он так расслабляется.
— Идеальный мужчина, — подытожила Карин.
Она болтала по телефону и видела вокруг беспорядок в доме и лазанью фабричного производства. Со второго этажа скатились вопящие мальчишки. Не другой конец провода, а другой мир.
— Прости, не могу больше говорить, у меня тут двое полуголых голодных младенцев в гостиной.
— Знакомо, — улыбнулась Софи.
— Сомневаюсь, — отозвалась Карин, — у тебя в гостиной симфонический оркестр, а у меня зоопарк.
Софи расхохоталась:
— Подхвачу тебя завтра утром?
— Если я вовремя соберусь…
— А я за тобой заеду. Посигналю, когда буду, и пускай Грег сам разбирается. До завтра, моя красавица.
Софи назвала ее «моя красавица». Ей уже давно никто ничего подобного не говорил. Карин схватила термокружку и решила упаковать ее заново. Она из нее уже пила, но ведь все равно подарить можно?
В тот вечер в Стеклянном доме семейство Браунов съело приготовленный Арпадом ужин, а потом Леа и Исаак пошли спать. Начался вечерний ритуал: дети и Софи уместились на кровати Исаака, и Арпад прочел им с выражением несколько глав из книги, начатой пару дней назад. Вечернее чтение очень сближало семью. Арпад неизменно разыгрывал целый спектакль, и чем сильнее слушатели увлекались сюжетом, тем больше он старался, тем более красочным получался рассказ. Время словно останавливалось.
Семья Льежанов в Бородавке в тот вечер ужинала поздно, подгоревшей лазаньей. Потом, когда детям наконец пора было спать, старший со слезами сознался, что не сделал домашку и завтра у него будут неприятности. Грегу пришлось помогать ему с математикой. Он злился, кричал и в итоге сделал задание сам. Дети после этой истории сильно возбудились: отец еле уложил их в кровать, проявив чудеса терпения. Когда они наконец уснули, Грег пришел на кухню к Карин. Та домывала посуду. В комнате царило ледяное молчание, настроение у обоих было скверное. Грег попытался завязать разговор:
— Наконец-то все спят. Все-таки Наталья могла бы проверять уроки.
— Вот и скажи ей об этом, — язвительно отозвалась Карин. — Когда я последний раз сделала ей замечание, она оскорбилась.
— Все равно надо бы проверять уроки до ужина, — предложил Грег.
— Это твое «надо бы» к кому относится, ко мне? — Карин с трудом сдерживала раздражение. — Может, «надо бы» тебе приходить домой пораньше, нет?
— Я тебе послал сообщение…
— Думаешь, я вижу какие-то сообщения, когда мальчишки над ухом орут? Мне даже в туалет сходить некогда!
— Прости. — Грег во что бы то ни стало хотел обойтись без новой ссоры. — В следующий раз позвоню. Мне надо было обязательно закончить с отчетами. Такую бюрократию развели, сил нет. Как будто раньше бумажек было мало. Если еще раз от кого-нибудь услышу, что служащие бездельничают, просто в морду дам!
Карин тоже хотелось ослабить напряжение, и она кивнула — просто чтобы проявить интерес ко всем этим скучным вещам. Ей было плевать на рассказы про бумажки и офисные интриги. Ей хотелось чуть больше романтики в жизни. В глубине души ей хотелось такой жизни, как у Арпада и Софи, но не говорить же это мужу. Когда с посудой было покончено, Грег уселся перед телевизором.
— Я быстренько сполоснусь, — сказала Карин, — а потом будем дальше смотреть сериал.
Но когда она в халате вернулась в гостиную, Грега на диване уже не было. Он стоял на пороге с поводком в руках и надевал пальто.
— Ты куда? — удивилась она.
— Прогуляюсь с Сэнди.
— Сейчас? Он прекрасно может пописать в саду.
— А кто-нибудь с ним гулял с сегодняшнего утра? — Ответ Грег знал заранее.
— Нет, — признала Карин.
— Ну вот, кому-то же надо это делать. Если я с ним не погуляю, никто не погуляет.
— Это что, упрек? — рассердилась Карин.
— Нет. Просто констатирую факт.
— Это ты хотел завести собаку, — напомнила она.
— Это дети хотели завести собаку, — уточнил Грег.
— Дети еще и пони хотят. И что, мы теперь пони будем держать в гостиной?
Грег пожал плечами. Нечего препираться по пустякам. Он свистом подозвал Сэнди, и они оба скрылись в ночи.
Выходя из дома, он думал только сделать кружок по кварталу. Но ноги сами понесли его по Рут-де-ла-Капит, а потом по частной дороге, что вела к Стеклянному дому. Это было сильнее него. Он вошел в лес и, как и утром, стал пробираться среди деревьев. Добравшись до опушки, Грег обмотал поводок Сэнди вокруг ствола; пес привычно улегся на кучу сухих листьев. Грег двинулся на свет из окон и скрылся в зарослях. Засев в подлеске, он стал озирать внутренность гигантского куба — панорамные окна давали потрясающий обзор. И какое зрелище поджидало его в гостиной! Обнаженная Софи отдавалась мужу на диване, а тот, стоя сзади, ритмично двигался в ней.
Грег пожирал их глазами. После сцены в гостиной оба поднялись в спальню. Вот они, наверное, принимают душ; потом оба голышом разгуливают по комнате с зубной щеткой во рту, потом прижимаются друг к другу. Потом немного читают. Когда свет погас, Грег вернулся домой и скользнул в супружескую постель, под бок к Карин. Та уже спала.
А в Стеклянном доме Арпад, дождавшись, пока Софи уснет, встал и спустился на кухню. Сна не было ни в одном глазу. В голове вертелась одна-единственная мысль. Он взял телефон и полистал на экране фото, сделанные утром в магазине Картье. Вглядывался в это кольцо в виде головы пантеры. Чтобы его надеть, надо просунуть палец зверю в глотку. Просто невероятная работа ювелира. Он был уверен: пантера эта — идеальный подарок для Софи. Но, увидев астрономическую цену кольца, заколебался и сказал продавцу, что зайдет попозже.
Он мучился. Знал, что должен отказаться от этого украшения.
Пора во всем признаться Софи. Прекратить этот маскарад.
Но он не мог с ней так обойтись за неделю до ее дня рождения.
В Сен-Тропе он больше никогда не вернется.
Он так любил этого место, но покидал его навсегда. Нельзя здесь больше оставаться, опасность слишком велика.
За несколько часов Арпад подвел черту под этой частью своей жизни. Он исчезнет быстро и надежно, не оставляя следов.
Начал он с квартиры. Старушке, сдававшей ему меблированную комнату на втором этаже своего дома, он сказал, что у него «неотложные семейные дела». Она не задала ни одного вопроса, только поскорей схватила конверт с платой за два месяца вперед — он вручил его хозяйке вместо предупреждения. Потом освободил помещение и сгрузил весь свой скарб в маленькую машину.
Затем он направился в «Беатрис», один из шикарных ночных клубов Сен-Тропе, где весь последний год работал супервайзером. Под его началом был весь бар и ресепшен этого ультрамодного ресторана, по вечерам превращавшегося в клуб. Управляющему он сказал, что ему страшно повезло, он только что отхватил место в сфере финансов — от таких предложений не отказываются. Управляющий проявил полное понимание. «Арпад, тебе не за что извиняться. Ты пять лет отучился в университете. Я сроду не видел бар-менеджера с дипломом экономиста. Тем лучше для тебя. Только хорошо бы ты заранее предупредил, что параллельно ищешь работу, я бы тогда присмотрел кого-нибудь на замену».
В «Беатрис» он надеялся повидать Софи, но она еще не пришла. Дозвониться ей тоже не удалось, и он пошел поискать ее на улицах Сен-Тропе. Все впустую. На самом деле оно и к лучшему: не придется скармливать ей всю эту ложь. Возможно, придется отказаться от нее, чтобы ее уберечь.
Последнюю остановку в здешних местах он сделал на заправке, залил полный бак. Пока лился бензин, переписал в записную книжку два телефона — Софи и Патрика Мюллера, швейцарского банкира, с которым познакомился в «Беатрис» и который наверняка мог быть ему полезен. После этого сломал симку и выбросил телефон в урну. Теперь его никто не найдет.
Он выехал на автостраду и двинулся на север.
Больше он сюда не вернется.
Так он думал.
➧ СРЕДА, 15 ИЮНЯ 2022 ГОДА
ЧЕТВЕРГ, 16 ИЮНЯ
ПЯТНИЦА, 17 ИЮНЯ
СУББОТА, 18 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 19 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
ПОНЕДЕЛЬНИК, 20 ИЮНЯ
(День рождения Софи)
Вокруг было еще темно. Грег бежал в хорошем темпе по проселочной дороге, рядом трусил пес. Оба быстро оказались в лесу. Посреди зарослей Грег остановился, привязал Сэнди к дереву и пошел в подлесок следить за Стеклянным домом. Свет в окнах еще не горел.
Грег сел на землю и достал из рюкзака термос с кофе. Налил и стал дожидаться начала представления. Вдруг на кухне вспыхнул свет. Появилась Софи, сварила себе кофе. Грег убрал термос и схватился за бинокль. Сказал себе, что она встает все раньше и раньше.
Софи с чашкой подошла к панорамному окну. В футболке и шортах. Грег любовался ее ногами, долго разглядывал их в бинокль, медленно поднимая его от щиколоток к лодыжкам, коленям, потом к бедрам, задержался на тату с пантерой. В кармане, разорвав мирную лесную тишину, зазвонил телефон. «Мать твою!» — ругнулся Грег. Он достал его, на экране высветился номер: звонили со службы. Он принял звонок — у него не было выбора — и стал говорить шепотом, как будто рядом спит жена.
Снаружи было еще темно, и взгляд Софи сразу привлекла короткая вспышка света на лесной опушке. Короткая, всего одно мгновение, но она четко видела искусственный свет. Открыла окно, и ей послышался мужской голос.
Сердце в груди так и подпрыгнуло: в лесу кто-то есть, прямо здесь. Она вскрикнула и включила все лампы.
Грег понял, что его засекли. Кинулся отвязывать пса, но тот вертелся, и поводок завязался узлом. Грег никак не мог распутать. Его охватила паника. Он слышал, как Софи зовет на помощь Арпада. В спальне тоже вспыхнул свет.
Грег изо всех сил пытался справиться с поводком. Но чем сильнее тянул, тем туже затягивался узел. Дурацкий пес! Перерезать толстый кожаный ремень он не мог, у него не было с собой ножа. Оглянувшись на Стеклянный дом, он увидел, как Арпад выбегает из кухни в сад с криком: «Кто здесь?»
Узел все не поддавался. Грег паниковал все сильнее. Он видел, что луч карманного фонаря шарит все ближе, слышал крики Арпада, явно перепуганного не меньше, чем он сам. Еще несколько метров — и он попался. Ничего другого не оставалось: он отцепил поводок от ошейника пса и со всех ног кинулся прочь, волоча за собой собаку. Поводок остался висеть на дереве. Арпад добежал до опушки, посветил фонарем на стволы деревьев, увидел убегающую тень и заорал на адреналине: «Стой! Остановитесь!»
Грег бежал изо всех сил. От страха у него выросли крылья, пес едва поспевал за ним. На дороге он еще прибавил ходу и помчался в Бородавку.
Арпад не стал преследовать убегающую фигуру, вернулся домой и позвонил в полицию.
Грег влетел в дом, оставил пса на первом этаже и бросился в спальню, предупредить Карин. «Звонили из офиса, надо ехать сию минуту». Она еще спала, но от слов Грега сразу села в постели. «Будь осторожен, — нежно сказала она. — И позвони, когда закончится». Он кивнул и выскочил из дома в спортивном костюме. По правилам внутреннего распорядка в случае срочного вызова следовало прибыть в управление как можно быстрее. Он прыгнул в служебную «ауди», припаркованную у дома, и нажал на газ. Набирая скорость и держа руль одной рукой, подобрал с коврика у пассажирского сиденья мигалку и налепил на крышу машины. Потом включил сирену на своем авто без опознавательных знаков.
Переполох в Стеклянном доме разбудил Исаака и Леа. Арпад и Софи старались разрядить обстановку, чтобы дети не напугались.
— Пустяки, мои милые, — успокаивала их Софи. — Наверно, какой-то прохожий. Я просто не ожидала и очень удивилась.
— Если это какой-то прохожий, зачем вы звонили в полицию?
— Если сомневаешься, лучше проверить, полиция на то и существует, — ответил Арпад самым обыденным тоном.
Софи закрылась с детьми в спальне и включила им фильм по телевизору. Исаак в полном восторге спросил, нельзя ли вызывать полицию каждый день, а Леа решила выяснить, не отменяется ли школа по такому случаю.
— Сегодня среда, дорогая, — напомнила Софи, — в школу идти не надо.
— А можно мы позавтракаем в постели? — спросила Леа.
— Неплохая мысль, — согласилась Софи.
— А можно посмотреть на полицейских? — с надеждой спросил Исаак.
— Конечно. — Софи с трудом скрывала беспокойство.
Леа решила не упустить шанс:
— Можно мы будем на завтрак есть конфеты?
— Нет, — раздраженно отозвалась Софи и тут же об этом пожалела.
В ее тоне сквозила нервозность. У нее было дурное предчувствие.
В саду Арпад расхаживал по газону на опушке леса. У них не было ни забора, ни живой изгороди. Природа сама провела границу: в этом, кстати, было особое очарование их уголка. Ему пришло в голову, что, быть может, наивно было с его стороны считать себя в безопасности.
Грег несся на полной скорости через Колоньи по верхней дороге и выехал на набережную Женевского озера. Машины тех, кто ехал на работу с раннего утра, прижимались к обочине, пропуская полицейский автомобиль, который стрелой домчался до Рон-Пуэн-де-Рив, а затем проследовал до квартала Лез-Акасья, где находилось Главное полицейское управление.
Несколько минут спустя Грег входил в раздевалку группы быстрого реагирования; коллеги уже снаряжались. Атмосфера, как всегда в такие минуты, была напряженная, но спокойная. Время быть серьезным и сосредоточенным. Грег, вслед за остальными членами группы, облачился в черную униформу и бронежилет; натянул балаклаву на голову, но пока не опустил на лицо. Потом, в качестве командира смены, провел короткий инструктаж, опираясь на сведения, полученные по телефону.
— Выезжаем на улицу Паки. Угрозыск собрался брать какого-то парня у него дома. Чувак оказал сопротивление, оттолкнул инспекторов и заперся в квартире. Наша задача — его выкурить. Детали узнаем на месте.
Десяток полицейских расселись по трем машинам, и колонна двинулась в путь. Они ехали по городу, отбрасывая на фасады блики маячков. Грег, сидя на пассажирском сиденье головной машины, смущенно разглядывал себя в зеркало заднего вида. Еще легко отделался. Его, командира группы быстрого реагирования, которого все уважают и ценят, едва не сцапали как заурядного вуайериста.
У ворот Браунов стояли две патрульных машины жандармерии. Один полицейский в доме брал показания у Софи, трое других в сопровождении Арпада обследовали опушку леса. Леа и Исаак на втором этаже смотрели телик.
Жандармы обшарили весь лес, но обход не дал результатов. Они внимательно изучили подлесок по всей границе владений Браунов, но не нашли никаких улик. Был, конечно, привязанный к дереву собачий поводок. Но рядом валялся еще и ржавый детский велосипед, и пластиковые бутылки. Даже здесь леса превратились в помойку.
— Вы говорите, мужчина находился за этим кустом? — еще раз спросил жандарм, демонстрируя, что относится к ситуации со всей серьезностью.
— Да, — ответил Арпад.
Жандарм для очистки совести присел на корточки и в энный раз осмотрел почву, но на сухой земле не осталось никаких следов.
— К сожалению, тут мало что можно сделать, — произнес он. — Может, это бродяга или грабитель какой на разведку ходил. Могу сказать, если вам так будет спокойнее, что вряд ли он намеревался проникнуть в дом: воры не ходят по домам, когда все встают. Предпочитают орудовать, когда никого нет, или по ночам, когда все спят.
— Это утешает, — отозвался Арпад.
— У вас есть в доме сигнализация?
— Нет.
— Стоило бы поставить. В наше время это не так уж дорого.
— Вы вызовете криминалистов?
— Чтобы что? Отпечатков мы не нашли.
— А разве не
— Позвольте я позвоню в отдел по борьбе с ограблениями и проинформирую их, — предложил полицейский притворно участливым тоном.
Он отошел на несколько шагов и позвонил в центр. Попросил соединить с дежурным инспектором отдела ограблений. Он сильно подозревал, что собеседник пошлет его лесом, но хотел, чтобы к нему не было никаких претензий: никогда не знаешь, чего ждать от этой публики из модных кварталов. У них везде знакомства, еще жалобу настрочат на самый верх, если решат, что к ним отнеслись несерьезно.
Инспектор снял трубку, и жандарм вкратце изложил ему факты.
— Так, короче, что там у тебя? — спросил инспектор.
— В лучшем случае собачий поводок, привязан к дереву в общественном месте.
— Поводок на дереве, ты серьезно? Каким образом они проникли в дом?
— Да нет, в дом никто не проникал, — уточнил полицейский. — Никаких краж со взломом. Дама пила кофе и заметила, что якобы кто-то за пределами ее сада за ней следит.
Инспектор, хохотнув, положил конец и делу и разговору:
— Вы миляги, парни, но на мне по три десятка настоящих ограблений в день. Надо же, дамочка увидела, что кто-то по лесу гуляет!
Улица Паки в центре Женевы была оцеплена полицией. Обширный периметр безопасности удерживал зевак в отдалении от места событий.
Грег в балаклаве вышел из штабной машины, где получал последние указания от начальства, и направился к подчиненным. На тротуаре он вдруг нос к носу столкнулся с инспектором Марион Брюлье из уголовной полиции. Она входила в группу полицейских, которым на рассвете этот бесноватый дал отпор. Грег заметил ее сразу, как только приехал. Красивая, молодая. С подкупающей улыбкой. Очень привлекательная женщина.
— Никому не говори, но сейчас будем штурмовать, — сообщил он. — Этот цирк слегка затянулся.
Сведения подобного рода не подлежали разглашению, даже среди коллег, но другого предлога завязать разговор он не нашел.
— По-моему, неплохая мысль, — улыбнулась инспектор.
Она видела только глаза собеседника, не закрытые балаклавой. Какой пылкий взгляд. Парень ей нравился.
— Тебя как зовут? — спросила она.
— Льежан.
— Я про имя спрашиваю.
— Грег.
— Очень приятно, Грег. А меня — Марион.
— Я бы снял балаклаву знакомства ради, но это запрещено.
— Тем лучше, — отозвалась Марион, — сюрприз откладывается до следующего раза.
Грег понял, что инспектриса флиртует. Прямо на задании. Для него это было в новинку. Он почти смутился. К тому же его давно никто не клеил, он и забыл, как это приятно.
В Бородавке Карин, бодрая и оживленная, собиралась на работу. Сегодня утром Софи должна заехать за ней домой. Наталья, сидевшая в среду утром с детьми, явилась вовремя. Все складывалось как нельзя лучше.
— Хорошего дня, Наталья, — сказала Карин с порога. — Не забудь, в десять часов у мальчиков…
— …футбольная тренировка, — перебила Наталья. — Не волнуйтесь, я все помню.
Карин вышла из дома и встала у Бородавки, держа в одной руке сумку, а в другой — термокружку в подарочной бумаге, которую собиралась вручить Софи.
Прошло несколько минут. Софи не появлялась. Карин думала было ей позвонить, но не хотела показаться назойливой. В конце концов, Софи не ее личный шофер, наверно, ее дети задержали. Она надела солнечные очки, ей это казалось особым шиком. Подождала еще. Наталья развязно окликнула ее, заметив из окна кухни:
— Все хорошо, Карин?
— Да-да, все в порядке. — Карин раздраженно махнула рукой, возвращая Наталью к ее обязанностям.
— Классные у вас очки, — отозвалась Наталья и захлопнула окно.
Карин сразу сняла их: солнце еще не взошло, не хотелось выглядеть деревенщиной. Она взглянула на часы и решила все-таки позвонить Софи.
— Ты про меня не забыла,
— Ох, черт! Прости…
Карин так и села. Софи забыла про нее.
— Со мной утром случилась странная вещь, — объяснила Софи, — сейчас не могу распространяться, попозже расскажу.
Но вконец раздосадованная Карин уже не слушала.
— Не волнуйся, — печально сказала она и нажала на отбой.
Она пошла к автобусной остановке. По дороге увидела урну и с горя выбросила термокружку.
Не только Карин поджидала Софи.
В двух шагах от остановки была чайная. На примыкающей к ней парковке стоял серый «пежо». Водитель сидел за столиком на террасе и делал вид, что читает газету.
Он высматривал Софи. Что-то она сегодня задерживается.
Он уже досконально изучил ее привычки.
Как хорошо, что он снова ее нашел.
В Стеклянном доме Софи расхаживала взад-вперед по кухне.
— Ни к чему здесь маяться. — Арпад нежно взял ее за плечи. — Почему бы тебе не поехать в контору, отвлечешься хотя бы?
— Мне неспокойно… Мы собирались на уикенд ехать к родителям…
— Я поставлю сигнализацию, — пообещал Арпад. — Прямо сегодня утром свяжусь с охранной службой. К отъезду все будет готово.
— Но что это за тип за мной подглядывал?
— Ты же слышала, что сказала полиция. Скорее всего, это пустяки.
— Как это пустяки? Кто-то за нами шпионит, а ты говоришь, это пустяки!
— Соф, если это и впрямь взломщик разнюхивал, право, ты у него отбила всякую охоту возвращаться. И потом, не волнуйся, я сегодня весь день дома.
По средам Арпад работал удаленно. Это позволяло ему немного побыть с детьми. Не считая коротких вылазок, когда он возит Леа и Исаака на внешкольные занятия, дом пустовать не будет.
Софи сдалась и решила ехать на работу. Но на душе у нее было тревожно.
Это чувство преследовало ее всю дорогу. Когда она выходила с парковки «Монблан», чтобы отправиться в контору, ей показалось, что за ней кто-то идет. Она несколько раз оглянулась, всмотрелась в прохожих. Ничего особенного. Она словно превратилась в комок нервов. Надо было поговорить с подругой, и первым делом она вспомнила про Карин.
Увидев Софи в дверях магазина, Карин сразу поняла: что-то не так.
— Софи, что случилось?
— Мы можем выпить кофе? — всхлипнула Софи.
— Ну конечно!
В магазине была кофемашина для покупателей, но Карин, учитывая ситуацию, предупредила коллег, что ненадолго отлучится, и повела Софи в «Кафе дез Авиатёр» на другой стороне улицы.
— Прости, что так ввалилась… — извинилась Софи. — Твои сослуживцы решат, что я ненормальная.
— Ничего подобного, — успокоила ее Карин.
В душе она сгорала от нетерпения. Софи в трудную минуту пришла именно к ней. Ей до смерти хотелось знать, что происходит.
— Рассказывай все,
С тех пор как Софи накануне вечером назвала ее «моя красавица», Карин при каждом удобном случае сама к ней так обращалась — в надежде услышать эти слова еще раз.
— К нам сегодня пожаловал какой-то непрошеный гость, — начала Софи.
— Что?
— Ну, не прямо в дом. Но почти… Я около шести утра пила кофе и вдруг заметила в лесу какого-то типа, он следил за мной.
— А дальше?
— Я везде включила свет, закричала. Прибежал Арпад. Но тот тип удрал.
Карин накрыла руку Софи своей:
— Ох, сочувствую! Представляю, что ты пережила. Вы полицию вызвали?
— Конечно. Они приехали, прочесали лес, но ничего не нашли.
— Дело заведут?
— О чем ты говоришь! Сказали, что сделать ничего особо не могут: никаких следов, ни взлома, ничего. Как будто им наплевать.
— Погоди, — отмахнулась Карин. — Надо обязательно все рассказать Грегу.
— Ты думаешь?
— Конечно, он наверняка может что-то сделать, — заверила Карин, гордая, что вдруг оказалась полезной. — Он никому не говорит, но вообще-то он важная шишка.
Карин не стала распространяться: нельзя раскрывать тайну, которой была окружена работа мужа. Брауны знали, что Грег — полицейский, но, как и большинство его знакомых (кроме горстки близких друзей), не представляли, чем именно он занимается. Бойцы группы быстрого реагирования должны были держать все в секрете из соображений безопасности. Грег, если его спрашивали, отвечал, что состоит при жандармерии.
Карин стала расспрашивать, как заправский следователь:
— Ты говоришь, «какой-то тип». Это мужчина, ты его видела? Смогла бы его опознать?
— Нет, было слишком темно, ничего не видно. Но это мужчина, я уверена. И не просто прохожий или какой-то там бродяга, как считает полиция: он прятался за кустом и следил за мной… Это как… ладно, ты решишь, что я свихнулась…
— Ни в коем случае, говори, — подбодрила ее Карин.
— Как будто он меня поджидал.
— О боже! — вскричала Карин. — Какой ужас!
— Еще бы! Мне первый раз в жизни стало страшно дома.
— Я попрошу Грега зайти к вам в конце дня. Уверена, он сможет тебе помочь все это выяснить.
— Спасибо,
Карин просияла.
Карин жевала сэндвич в каморке, служившей складом, и читала с телефона статью на сайте: там говорилось о крупной полицейской спецоперации, проведенной на рассвете в квартале Паки. Группе быстрого реагирования пришлось извлекать из квартиры какого-то буйного психа.
Она узнавала подробности происшествия, но главное уже и так знала. Грег звонил ей после каждой операции.
В статье было несколько фотографий. На одной она узнала Грега, хоть он и был в балаклаве и униформе, точно таких же, как остальные члены группы. Много лет назад они придумали условный знак, известный только им двоим, — так она могла его узнать. Среди разных эмблем, крепившихся на липучках на форму штурмовиков, была его группа крови, А+. Он всегда лепил ее вверх ногами. Она восхищенно всматривалась в снимок: какой мужик внушительный в боевом снаряжении! На фото он инструктировал женщину-полицейского в штатском, ее было видно со спины.
На самом деле в этот случайный миг инспектор Марион Брюлье подошла поздравить Грега с успешным завершением операции.
— Спасибо. — Она глядела на него сияющими глазами.
— Для того мы и есть, Марион, — ответил Грег. — Если еще понадобимся, ты знаешь, как нас найти.
Он улыбнулся под балаклавой: Марион угадала улыбку по движению челюсти.
— Не премину, — заверила она. — Мне потом в самом деле нужно будет с тобой пересечься. Наверняка понадобится рапорт.
Грег снова улыбнулся. Он подозревал, какого рода рапорт ей нужен.
Под вечер, вернувшись в Стеклянный дом, Софи обнаружила в саду Арпада и Грега. Они осматривали заросли в том месте, где она заметила поутру ту жуткую фигуру.
— Ох, Грег, как я рада тебя здесь видеть!
— Видно, мои коллеги не очень-то вас успокоили, — с сожалением произнес Грег.
— По их представлениям, ничего особо серьезного, — пожала плечами Софи.
— Это еще не причина, — возразил Грег.
В руках он держал пластиковый пакетик, в каких полиция хранит улики. В пакетике лежал собачий поводок.
— Это тот поводок, что был на дереве? — спросила Софи.
Грег кивнул. Приехав, он сразу попросил, чтобы его проводили в лес. Сделал вид, что видит эти места первый раз. И когда Арпад показал поводок, привязанный к стволу дуба, Грег разыграл целый спектакль: натянул латексные перчатки и долго изучал кожаный ремень. Сел посреди леса на корточки и исполнил роль эксперта-криминалиста. Под рубашкой у него проступала кобура служебного револьвера. Прямо как в кино. Наконец, решив, что пародия затянулась, он забрал поводок и со всеми предосторожностями положил его в пластиковый пакет.
— Думаешь, поводок как-то связан с тем мужчиной? — спросила Софи.
— Если честно, сомневаюсь. Зачем поводок? И зачем оставлять такую улику? Но в лабораторию я его все-таки отдам. На всякий случай. Ничего нельзя исключать.
— Спасибо, — благодарно сказала Софи; наконец-то ее воспринимают всерьез.
— Что, по-твоему, этот тип здесь делал? — в свою очередь спросил Арпад. — Здесь только один дом… Он за чем-то определенным явился, нет?
— Грабитель, — предположил Грег.
— Жандармы сказали, что грабитель вряд ли полезет в дом, когда его обитатели вот-вот проснутся.
— Нет, он мог выслеживать, — заметил Грег. — Изучать ваши привычки.
— И что нам теперь делать? — спросил Арпад.
Грег смаковал каждый миг своего превосходства: Брауны буквально смотрели ему в рот.
— Ничего, совсем ничего, — заключил он. — А главное, не накручивайте себя и не выдумывайте того, чего нет!
— Ты прав, — кивнул Арпад. — Пошли выпьем.
Все трое вошли в дом. Софи стала хлопотать на кухне: насыпала в миску орешки и откупорила бутылку вина. Грег сидел за стойкой и краем глаза наблюдал за ней. Смотрел, как ее руки нажимают на штопор, как чуть хмурится сосредоточенно левая бровь. Как она по привычке покусывает нижнюю губу. Когда Софи собиралась налить третий бокал, он остановил ее:
— Я всю неделю на дежурстве. Должен довольствоваться водичкой.
— Могу предложить кое-что поинтереснее воды, — сказала Софи. — Сок? Кола?
— Вот колы — с удовольствием.
Софи бросила в стакан кубики льда, ловко отрезала кружок лимона, откупорила бутылку кока-колы и с улыбкой поставила все это перед Грегом. Будь это сцена из фильма, она бы сошла за рекламу напитка. Грег был околдован. Но все испортил Арпад: возник в его поле зрения, поцеловав жену в шею, взял бокалы с вином и повел всех в гостиную.
Грег сел на диван в том самом месте, где накануне вечером Софи у него на глазах трахалась с мужем. Он незаметно погладил обивку.
Софи устроилась напротив, в глубоком кресле. Сбросила туфли, черные лодочки упали на паркет. Грег любовался ее ногами с красным лаком на ногтях. Потом спросил:
— А где точно ты стояла утром, когда заметила в кустах того типа?
— Вон там, у окна кухни. — Она махнула рукой в сторону стеклянной панели, за которой он видел ее на рассвете.
Грег поднялся и встал в указанной точке. Поставил себя на место жертвы. Как странно заново переживать эту сцену, поменявшись ролями. А главное, он вдруг понял, что куст гораздо ближе, чем ему казалось. Будь чуть-чуть посветлее, она бы легко его узнала. Он подумал, что это полное безумие и пора с этим кончать.
Арпад сказал, что связался с охранной службой, хотел поставить сигнализацию, но те смогут приехать только в понедельник.
— Сигнализация — это правильно, — одобрил Грег. — Но я уже говорил: не думаю, что грабитель вернется так быстро. Живите себе спокойно, не надо менять свои привычки.
— Кажется, я куплю себе пушку, — признался Арпад.
— Пушку? — изумился Грег.
— Ты больной? — вскинулась Софи. — Я не хочу, чтобы в доме было оружие!
— Ну, это в самом деле глупость, — назидательно добавил Грег. — Ты же не хочешь, чтобы с детьми что-нибудь случилось…
Он вернулся на диван, допил свою колу, а потом, пользуясь удобным случаем, обменялся телефонами с Софи.
— Если что, звони, не стесняйся. И еще: пока вам не поставили сигнализацию, могу, если хотите, делать обход в лесу, когда буду гулять с собакой.
— Спасибо, Грег. — Софи явно успокоило его предложение.
Когда он уходил из Стеклянного дома, Софи на прощание наградила его поцелуем в щеку. Это была не условность, а искренний порыв. А для Грега — посвящение в рыцари. Он подумал, что в истории с бродягой есть свои плюсы. Теперь он может с ней сблизиться.
На обратном пути он заметил урну и выбросил поводок. Скажет, что лабораторный анализ ничего не показал.
В тот вечер Грег, выйдя погулять с Сэнди, даже не приближался к Стеклянному дому. Однако Браунов кое-кто навестил.
Под покровом ночи на проселочной дороге, неподалеку от леса, остановился серый «пежо». Мужчина, что вышел из машины, отлично знал здешние места. Он зашел в лес и прокрался к Стеклянному дому.
Директор магазина отпер главный сейф. Бейсболка тут же связал ему руки пластиковым жгутом и уложил лицом в пол. Потом стал выдвигать один за другим ящички сейфа, не притрагиваясь к содержимому. Он искал конкретные камни, и когда нашел, на лице его появилась торжествующая улыбка. Это были огромные розовые алмазы.
Он взял замшевый мешочек и ссыпал в него алмазы. Их там было на несколько миллионов. Он тревожно поглядывал на секундомер.
У них оставалось всего три минуты.
➧ ЧЕТВЕРГ, 16 ИЮНЯ 2022 ГОДА
ПЯТНИЦА, 17 июня
СУББОТА, 18 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 19 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
ПОНЕДЕЛЬНИК, 20 ИЮНЯ
(День рождения Софи)
У выхода с парковки «Монблан» появились на эскалаторе Софи и Карин. Они увлеченно, весело болтали, не в силах остановиться. Обе хохотали до слез. Им уже почти пора было прощаться, но Софи предложила еще поговорить:
— Может, зайдем выпьем кофе?
— Сейчас? — Карин словно не верила, что ее общество может оказаться настолько приятным.
— Ну, если ты не опаздываешь, — учтиво оговорилась Софи.
— С величайшим удовольствием, — спохватилась Карин. — Я в бутике, знаешь ли, в своем роде хозяйка, что хочу, то и делаю.
Произнеся эту ложь, она незаметно достала телефон и послала сообщение директрисе:
Дети заболели. Опаздываю, простите.
Подруги уселись в «Кафе дез Авиатёр». Карин выбрала столик в глубине зала, чтобы случайно не попасться на глаза какой-нибудь сослуживице. Разговор затянулся. Они явно понимали друг друга с полуслова, как давние близкие подруги. Наконец Софи сказала, что давно пора расходиться: «Мне надо идти,
Стоя у кафе, Карин долго смотрела ей вслед. Любовалась ее походкой, фигурой, безупречно волнистыми волосами, точеными ногами с красивым загаром, длину которых подчеркивали туфли на каблуках. И подумала: можно ли любить и ненавидеть человека одновременно, причем по одним и тем же причинам? Самое точное определение зависти.
Она провожала Софи взглядом, пока та не скрылась в дверях красивого каменного здания, где находилась адвокатская контора. Представляла себе роскошный кабинет Софи — стены обшиты деревом, кожаные кресла. Вот она входит, ее почтительно приветствует целая армия одетых с иголочки сотрудников, а она гарцует в свой необъятный кабинет с панорамным окном, из которого открывается восхитительный вид на озеро.
Адрес у конторы Софи был в самом деле престижный, однако в реальности величием там и не пахло. Когда Софи толкнула входную дверь конторы на последнем этаже, створка с грохотом налетела на дверцу шкафа.
— Прости, пожалуйста! — крикнула из своего кабинета ее сотрудница Вероника. — Опять я забыла закрыть этот дурацкий шкаф.
— Все в порядке, — откликнулась Софи, убирая рукой преграду.
Жест был привычный. Вероника тут ни при чем: планировка у офиса была кошмарная. Пресловутый последний этаж представлял собой надстройку, добавленную к зданию несколько лет назад и не имевшую ничего общего с остальными помещениями — тесные комнатки с низкими потолками и узкими окошками; восхитительный вид из них открывался, только если изогнуться всем телом. Вся контора Софи занимала коридор, покрытый линолеумом, и три комнаты: кабинет Софи, кабинет Вероники и редко используемый общий зальчик, заваленный папками из-за нехватки места. Еще там была крохотная кухня и туалет. Строго говоря, помещение было тесное и неподходящее, но Софи арендовала его по выгодной цене. А главное, считала, что оно подходит ей как нельзя лучше. Находится в центре, и обустроила она его со вкусом. Ей и не требовалось больше места. В конторе работали всего двое, она и ее коллега Вероника, молодой адвокат, девушка живая и трудолюбивая. Софи очень ее любила: та напоминала ей саму себя в начале карьеры.
Софи села за стол и включила компьютер. На экране тут же всплыло напоминание: завтра утром у нее встреча с одним из самых крупных клиентов, Самюэлем Эннелем.
Раздался голос Вероники:
— У тебя на завтра все готово? — спросила она, не выходя из своей комнаты.
— К встрече с Самюэлем Эннелем?
— Нет, к выходным в Сен-Тропе!
— Чемоданы я еще не собирала, вечером займусь. Зато завтра утром сюда заезжать не буду, прямо из дома отправлюсь к Эннелю. Выедем с Арпадом и детьми около полудня, чтобы не слишком поздно приехать. Так что мне сегодня надо взять с собой все документы для Эннеля.
Вероника обычно все делала заранее. Она появилась в дверях с толстой пачкой бумаг и положила их начальнице на стол.
— Я прикрепила стикеры на тех страницах, где нужна его подпись. Еще я тебе сделала сводную таблицу разных документов, обычные банковские формы. Все тебе разметила.
Вероника была деловита до невероятия.
— Спасибо тебе большое, — благодарно отозвалась Софи.
Грег поставил машину перед домом.
Ему, в отличие от постоянно ворчавшей Карин, очень нравился их домик. Здесь, в маленьком поселке, ему было хорошо. Тишина, природа. И еще их сад — маловат, конечно, но он заботливо ухаживал за ним, даже развел огородик.
Не выходя из машины, он несколько раз быстро нажал на клаксон, объявил о своем приезде — дети твердо знали этот сигнал. И впрямь, входная дверь открылась, мальчишки выскочили обнять отца, а за ними появились Сэнди и Аньес, мать Карин, сидевшая с детьми после школы по четвергам.
Грег извлек из багажника тяжелые сумки и букет цветов для жены. Веселая компания вернулась в дом.
— Сегодня у нас будет телячья пикката, — провозгласил Грег, выгрузив покупки на кухонную стойку и поставив цветы в вазу. — Вы остаетесь ужинать, Аньес?
— Это очень мило, Грег, но у меня книжный клуб. Кстати, мне пора бежать.
Она поцеловала детей. Грег проводил ее до двери. И тут заметил в прихожей радиобудильник.
— Чуть не забыл. — Грег вручил будильник теще. — Все в порядке. Контакт отошел, я припаял. Должно держаться.
— Спасибо, ты ангел, — улыбнулась она.
— Знаете, Аньес, сейчас есть новые модели, куда более современные.
— Он у меня пятнадцать лет и прекрасно работает, что и требовалось доказать. У продавцов одно на уме: выбросите то, что можно починить, а они вам всучат свое барахло. Мне в магазине предлагали «более продуктивную» модель! Это просто радиобудильник, как он может быть более продуктивным? Кофе тебе сварит и зубы почистит, пока ты еще не проснулся?
Грег прыснул. Аньес на прощание одарила зятя лукавой улыбкой. Она его обожала. И считала, что дочь совершенно напрасно портит ему кровь. В семьях нового поколения, думала Аньес, куда меньше стараются понимать друг друга. Если хочешь, чтобы все шло гладко, усилия должны прилагать оба.
Грег усадил детей с тетрадками за кухонный стол. Просматривая домашние задания, он одновременно начал готовить пиккату. Обвалял в муке ломти мяса и оставил полежать на тарелке. Потом выжал лимон, нарезал петрушку и подготовил каперсы, чтобы можно было жарить мясо, как только вернется Карин. Изобразил соус со сливками для тальятелле. Воду он поставит на огонь в последний момент. Паста свежая, сварится за две минуты. Когда с уроками было покончено, он отослал детей в душ и заодно сходил туда сам.
Когда Карин вернулась, дома царила безмятежная атмосфера. Дети спокойно играли, Грег заканчивал готовить ужин.
— Через две минуты садимся за стол, — объявил он, высыпая пасту в кипящую воду.
Карин заметила на столе цветы и улыбнулась. Грег запустил секундомер на телефоне и поставил дуршлак в раковину — слить воду через 1’49, 1’48, 1’47… Потом обвел взглядом свое маленькое семейство. Если бы Софи накануне не только засекла его, но и узнала, он бы мог потерять все — работу, жену, детей. Он воображал себе худшее: как его задержат коллеги-полицейские, заключат под стражу, как соседи и вся маленькая коммуна будут считать его «извращенцем из Колоньи». Какое унижение… Как ему только в голову взбрело шпионить за женщиной у ее дома? Он не мог понять, что и откуда на него нашло.
Вечер в Бородавке выдался мирный и тихий.
Уложив детей спать, Карин и Грег уселись в гостиной смотреть сериал. Когда Карин встала налить себе чаю, Грег попросил у нее кока-колы. Она принесла бутылку и поставила перед ним на журнальный столик, даже без стакана. Ему вспомнилось, как приготовила ему колу Софи — с кубиками льда и ломтиком лимона. Карин села рядом. Он взглянул на ноги жены. Совсем недурны, но не так тщательно ухожены, как у Софи.
— Почему ты не красишь ногти? — вдруг спросил Грег.
— Накрашу, когда время будет, — ответила Карин, не отрываясь от экрана.
В тот вечер Арпад, как всегда по четвергам, пошел в теннисный клуб Колоньи играть в сквош со своим старым другом Жюльеном Марте. Они встречались каждую неделю, после партии ужинали в клубном ресторане и разговаривали о жизни. За ужином зашла речь о карьере. Жюльен занимал высокий пост в инвестиционном фонде. Арпад восхищался его головокружительным взлетом.
— Как дела в банке? — спросил Жюльен.
— Нормально. Но я подумываю заняться чем-нибудь другим.
— Успокой меня — тоже в финансовой сфере?
— Разумеется. Но в банке я слегка заскучал. Не могу же я всю жизнь делать одно и то же. Хотелось бы поработать на себя.
— Знаешь, я вложился в один проект, недвижимость в Коста-Рике, — поделился Жюльен. — Лично тебе может быть интересно. А может, кому-то из твоих клиентов?
— Да, — кивнул Арпад. — Расскажи поподробней, пожалуйста.
— Заходи на выходных, поделюсь всей информацией по этому поводу.
— На выходных мы едем в Сен-Тропе, к родителям Софи.
— Тогда позвоню тебе завтра, когда досье будет под рукой.
Арпад вернулся около десяти вечера.
Софи сидела в гостиной и читала. Он налил два бокала вина, они перебросились парой слов. Из окрестного леса за ними следила какая-то фигура. Человек на сером «пежо» вернулся. Прячась в темноте, он внимательно рассматривал внутренность стеклянного куба.
В это время в Бородавке Грег и Карин досмотрели третий эпизод сериала. Карин пошла спать, а Грег вышел прогуляться с Сэнди. Сделал с десяток шагов в темноте. Псу, похоже, понравилось гулять без поводка, он резвился, обнюхивая следы и тропинки. Грег, глядя на рыскающую туда-сюда собаку, подумал, что завтра обязательно нужно купить похожий поводок, пока Карин не стала задавать вопросы.
Дойдя до конца улицы, Грег вдруг свернул к Стеклянному дому, хотя собирался только выгулять Сэнди. Это было сильнее него. Но после вчерашних событий не стоило бессмысленно рисковать, и Грег послал Софи сообщение:
Пройдусь по лесу с собакой.
Он вышел на проселок и скоро оказался на опушке, бесшумно пробравшись среди деревьев. Сэнди шнырял далеко позади, уткнув нос в опавшие листья. Грег ощутил охотничий азарт, как всегда в этом месте. Вскоре за кронами показался дом. Но жалюзи были опущены. Он ощутил укол разочарования: все, спектакль окончен. И собрался было развернуться, как вдруг застыл на месте. В нескольких десятках метров виднелась какая-то тень. На опушке что-то пошевелилось. Сердце у него бешено заколотилось.
Человек, сидевший на корточках метрах в тридцати от Грега, затаил дыхание. Он изо всех сил старался слиться с темнотой, но почувствовал, что его засекли.
Все чувства Грега обострились. Он громко произнес в темноту: «Кто здесь?»
Мужчина не шелохнулся, надеясь обмануть того, кто ему помешал.
Грег выхватил карманный фонарь и стал прочесывать мощным лучом стволы и заросли. «Кто здесь?» — крикнул он еще раз.
У мужчины не оставалось выбора: он выпрыгнул из своего укрытия, затрещав ветками кустов, и со всех ног пустился бежать по лесу.
Грег почувствовал выброс адреналина: кто-то шпионил за домом Браунов! Фонарь на миг высветил фигуру, без оглядки удиравшую в темноту «Стой! — заорал он. — Полиция! Остановитесь немедленно!»
Но тень по-прежнему петляла среди деревьев.
Грег пустился в погоню.
Добежав до кромки леса, мужчина убедился, что оторвался от преследователя. Он пустился по полю к узкой пустынной дороге, служившей для сельскохозяйственных перевозок, и устремился к своему «пежо». Дверцы были не заперты, ключ зажигания оставлен в замке. Он знал, что в случае погони эти мелкие предосторожности могут спасти ему жизнь. Машина сорвалась с места и исчезла в ночи. Он дешево отделался.
К тому времени, как первые полицейские автомобили влетели в Колоньи, серый «пежо» давно успел испариться среди окружавших Женеву полей. По запросу Грега центр выделил ему, кроме патрульных жандармов, группу кинологов — быть может, удастся взять след. На место срочно выехали два инспектора уголовной полиции.
У кромки леса Грег потерял след подозреваемого. Началась охота на человека. Патрульные машины объезжали все окрестные дороги, прочесывая прожекторами живые изгороди и посадки. В лесу кинологи спустили с поводка немецких овчарок. Один из псов дошел по запаху до сельскохозяйственной дороги и встал как вкопанный.
Кинолог подозвал инспекторов и Грега:
— Судя по реакции собаки, думаю, ваш подозреваемый сел в машину.
Патрули, расширив зону поисков на соседние деревни, выслеживали машину, о которой не было известно вообще ничего. Иголка в стоге сена. В половине первого ночи на ноги был поднят весь личный состав полиции.
Когда Грег, вернувшись в Стеклянный дом, сообщил Браунам, что его коллеги оплошали, Софи почувствовала себя отчаянно одинокой перед лицом этой неуловимой опасности. Присутствие Грега успокаивало ее, и она, решив еще немного его задержать, подала кофе с крекерами. Сэнди, запертый на первом этаже, чтобы не мешал работать сыскным собакам, вернулся на кухню и потерся влажной мордой о бедро Софи. Она ласково погладила его.
Арпад, хмурясь, залпом проглотил кофе.
— Что происходит, по-твоему? — спросил он Грега.
— Понятия не имею. Какой-то мужчина следил за вашим домом. Остается выяснить зачем.
— Вчерашний грабитель вернулся и решил действовать? — предположила Софи. — Ждал, пока все лягут спать?
— Не думаю, — сказал Грег.
— Почему нет?
Он, разумеется, не мог признаться, почему ему известно, что два эти происшествия никак не связаны, и ответил только:
— У меня ощущение, что здесь что-то другое…
Грег был встревожен. Что нужно человеку, шпионившему за Браунами? Может, на сей раз это в самом деле грабитель на разведке, которому приглянулся отдельно стоящий дом? Или дело в чем-то еще?
— Прости, но мне нужно задать тебе один вопрос, — повернулся он к Арпаду.
— Ради бога.
— Может, у кого-то на тебя зуб? У тебя есть враги?
— Нет, — отмахнулся Арпад. — Нет у меня ни врагов, ни проблем.
Грег на минуту задумался. Потом решил, что ничего путного все равно не придумать.
— Ложитесь спать, — наконец велел он Софи и Арпаду. — Постарайтесь отдохнуть. Жалюзи у вас прочные, дом забаррикадирован.
Софи проводила Грега до двери.
— Мне страшно, — призналась она. — А если этот тип ночью вернется?
— Не вернется. — Грег старался ее утешить. — Но если вдруг что, мой телефон у тебя есть. Звони, и я через пару минут буду. Даже не раздумывай.
— Спасибо.
Она положила руку ему на плечо. Грег чувствовал, что Софи подавлена, и ему это нравилось. Ему это было выгодно.
— Завтра около шести утра буду гулять с Сэнди и пройдусь по лесу, — сказал он.
— Я уже встану. Зайди, выпей кофе.
Он немного поломался:
— Не хочется тебе мешать.
— Ты мне никогда не мешаешь.
— Ну тогда до завтра.
Когда дверь за ним закрылась, Грег, шагая по лесу с собакой, наконец позволил себе расплыться в широчайшей улыбке. Он добился приглашения.
Серый «пежо» стоял перед домиком на ферме, где его хозяин по случаю снимал квартирку. Здесь был его схрон, укрытие, здесь он в безопасности, здесь никто не станет его искать.
Он сидел в своем убежище и просматривал фото, сделанные за последние дни. Стеклянный дом под разными углами, бытовые сцены, запечатленные телевиком: Арпад на кухне, Арпад с детьми, Арпад на террасе с телефоном.
Он закурил. Пламя зажигалки высветило его лицо. Он был красив. На вид около пятидесяти, взгляд проницательный, чувствовалось, что он человек незаурядный. Атлетического сложения. От него исходило ощущение силы и бесстрашия.
Он курил у окна, вглядываясь в окрестности. Всегда начеку. Всегда настороже. Потому и удержался в профессии. Но как тогда вышло, что сегодня вечером его засекли? Не похоже на него. И кто был тот тип в лесу, кричавший «Полиция!»? В самом деле полицейский? Откуда он взялся?
Мужчина подумал, что надо удвоить бдительность. Нельзя поддаваться возбуждению от того, что он в Женеве. Это отвлекает.
Он выйдет из тени через четыре дня.
Софи, совсем молодой адвокат, набиралась опыта в конторе «Темар, Турне и партнеры». Она начала здесь работать год назад.
Для нее, уроженки Сен-Тропе, изучавшей право в университете Экс-ан-Прованса, эта новая жизнь вдали от родного юга была важным жизненным этапом. В столице ей нравилось, и работу свою она любила. «Темар, Турне и партнеры» была именитой конторой. Софи вошла в команду мэтра Темара, одного из пяти партнеров, человека надменного и убежденного в своем превосходстве. К нему следовало обращаться «мэтр», а сам он позволял себе называть сотрудников мужского пола по имени, а женщин удостаивал разве что словечка «малыш». Платил скупо, зато щедро расточал самые отвратительные речи. Но Софи решила не связываться: она понимала, что во всех крупных конторах адвокаты-партнеры любят демонстрировать свою власть над подчиненными. К тому же ее захватила работа, ей нравилось общаться с клиентами, а сослуживцы были очень симпатичные. А главное, она знала — это путь к независимости. Она мечтала в один прекрасный день открыть собственную контору.
Жила Софи в маленькой, но очень удобной квартирке в двух шагах от Сены, на улице Сен-Поль в четвертом округе. У нее регулярно останавливались заезжавшие в Париж подруги. Подругу, которая гостила у нее той весной, она не видела давно: два года назад Селин переехала в Монреаль заканчивать учебу, а теперь вернулась во Францию. Девушки вместе росли в Сен-Тропе. Летом обе работали в ресторанах отца Софи. Селин до отъезда в Монреаль была хостес в «Беатрис», Софи сменила ее на этом посту.
В тот вечер, когда Селин приехала в Париж, подруги вышли около восьми вечера «просто немножко выпить», а вернулись домой около четырех утра. Повалились на диван, немного поболтали, потом Софи пошла к себе в спальню, оставив подругу на диване. В семь часов Селин с трудом приоткрыла один глаз. Вошла Софи, свежая, отдохнувшая, обернутая банным полотенцем — только что вышла из душа.
— Не понимаю, как ты так можешь, — сказала Селин. — Я вообще помираю, а ты на работу идешь.
— Перебирайся ко мне на кровать, — весело улыбнулась она, — тебе будет гораздо удобнее.
Селин не заставила себя просить и рухнула в постель подруги. Софи принесла ей кофе, потом открыла платяной шкаф и выбрала костюм. Когда она, сбросив полотенце, осталась нагишом, Селин увидела у нее на бедре огромную пантеру.
— Ты сделала тату?
— Как видишь, — уклончиво ответила Софи.
— И давно?
— Два года назад.
Селин рисунок очень понравился.
— А почему пантера?
— На самом деле просто так, блажь, — призналась Софи.
— Жалеть не будешь?
— Все возможно. Не знаю. Надеюсь, что нет. Не люблю сожалений, предаешь саму себя.
— Ты хороший адвокат, — улыбнулась Селин.
Софи надела юбку, и пантера скрылась. Селин следила за превращениями подруги: несколько часов назад — кожаные штаны в парижском ночном клубе, потом нагота и эта удивительная татуировка, а теперь выглядит как идеальный адвокат. Настоящий хамелеон и потрясающая во всех метаморфозах.
— Убегаю. — Софи уже надела блузку. — Поспи чуть-чуть. И чтобы к вечеру была в форме!
— Вечером съедим суп и в восемь часов бай-бай! — отозвалась Селин.
В то утро мэтр Темар ураганом влетел в кабинет Софи:
—
Самюэль Эннель торговал предметами искусства, был очень богат и недавно перебрался в Женеву из-за налогов. Софи не была с ним знакома, никогда не работала по его делам, но знала, что Темар частенько на него жаловался. Говорил, что тот без конца ему звонит, вызывает в Женеву, а в каждый приезд в Париж не вылезает из его кабинета.
Софи взглянула на стопку бумаг, которые положил перед ней Темар, и ответила не моргнув глазом:
— Будет сделано.
Темар пристально посмотрел на нее. Ему понравилась ее самоуверенность.
Софи покосилась на документы, лежащие сверху: их надлежало заполнить в связи со смертью.
— Умер кто-то из близких месье Эннеля?
— Жена, — ответил Темар. — Три месяца назад.
— Бедный, — посочувствовала Софи.
— Во-первых, он вовсе не бедный, — язвительно заметил Темар, — а во-вторых, она уже три месяца как на небесах. Надо уметь в какой-то момент перевернуть страницу. Короче, я могу на вас рассчитывать,
— Разумеется, сейчас всем этим займусь.
У Софи явно было будущее в этой профессии. Темар решил бросить ей вызов:
— Можете оказать мне еще одну маленькую услугу?
— Конечно.
— Примите его сами. Без меня. Он не предупредил заранее, а у меня другая встреча. Он явится в одиннадцать.
— Это через час, — заметила Софи.
— Какие-то проблемы?
— Никаких, — абсолютно спокойно заверила Софи.
—
У Темара была противная привычка пересыпать речь итальянскими словечками, когда он пребывал в хорошем настроении.
Через час в одной из приемных адвокатской конторы Софи принимала Самюэля Эннеля. Лет семьдесят пять, одет изысканно, буйная седая шевелюра.
— Где Темар? — спросил он вместо приветствия, увидев в комнате только какую-то незнакомую молодую женщину.
— У него срочное дело, — объяснила Софи. — Он просил меня его подменить.
Гость был явно недоволен:
— Мне непременно надо его видеть. Я сегодня вечером возвращаюсь в Женеву, у меня куча документов, которыми он должен заняться, и…
— Все ваши документы здесь, месье Эннель, — успокоила его Софи. — Все готово, не беспокойтесь. Примите мои соболезнования в связи с кончиной супруги.
Эннель уселся за большой письменный стол, и Софи стала подавать ему по очереди уже заполненные бумаги. Ему оставалось только поставить подпись. Он выглядел печальным, потухшим. Подписывал молча. В комнате слышался только шорох ручки, скользящей по бумаге. От нажима у него открылась ранка на указательном пальце, кровь капнула на документ. Он достал платок, прижал на несколько секунд к пальцу и принялся подписывать снова.
— Позвольте я принесу чем перевязать, — прервала его Софи.
— Пустяки, — отказался Эннель. — Просто порезался вчера.
— Не пустяки, — возразила Софи, — у вас идет кровь.
Не дожидаясь ответа, она на миг отлучилась и вернулась с аптечкой, которую держали в конторе. Продезинфицировала порез, заклеила пластырем. Он не сопротивлялся. Когда все было сделано, Софи произнесла с наигранным упреком:
— Вы должны себя беречь, месье Эннель.
— Зачем? Это Людмила меня берегла.
Софи, заполнив свидетельство о смерти и прочие бумаги, знала, что Людмила — это его покойная супруга.
— Ну, Людмиле бы не хотелось, чтобы из вас вытекла вся кровь из-за дурацкого пореза.
Самюэль Эннель улыбнулся.
Софи положила перед ним еще одну стопочку бумаг.
— А это еще что? — спросил Эннель неожиданно подозрительным тоном. — Не помню, чтобы я передавал вам эти документы…
Разрядившаяся было атмосфера снова сгустилась. Софи побледнела: вдруг Самюэль Эннель нажалуется Темару, а тот устроит ей выволочку.
— Я сама их добавила, — призналась она.
— Разумеется. Мэтр Темар никогда бы так не поступил.
Софи стала оправдываться:
— Это документы, касающиеся вашей супруги, от вас рано или поздно все равно потребуют их заполнить. Я подумала, что лучше все сделать сразу. Просто хотела облегчить вам жизнь… Простите…
Взгляд собеседника смягчился.
— За что вам просить прощения? — Он с любопытством оглядел ее. — Наоборот, мэтр, я бесконечно вам признателен за инициативу. Этот чертов Темар знает, как меня найти, когда требует деньги. А когда надо мне немножко помочь, его днем с огнем не сыщешь!
Софи, повинуясь внезапному озарению, повторила нравоучительную поговорку Темара:
—
Эннель звучно, весело рассмеялся. Теперь его лицо сияло.
— Давненько меня никто не смешил. Вы не заняты в обед?
Примерно год спустя, летом 2010 года, французские власти решили вплотную заняться налогом на экспатриацию Самюэля Эннеля. Тому пришлось решать эту проблему из Женевы: он перенес операцию на бедре и временно не мог приехать. Он по нескольку раз на неделе звонил Темару, но тот обычно переключал его на Софи, и она всячески его успокаивала. Когда разговоров с Софи стало недостаточно, Самюэль Эннель, чувствовавший себя в Женеве как лев в клетке, потребовал, чтобы Темар явился к нему в Швейцарию. Софи передала его просьбу шефу.
— Мало того что он меня задрал своими просьбами приехать в Женеву, так теперь еще через вас решил действовать! — разозлился тот.
— Он не выходит из дому, — напомнила Софи.
— И что это меняет, выходит он или не выходит? Я ему уже десять раз объяснил по телефону, что мы передали в налоговую все необходимые сведения.
— Он тревожится из-за этой ситуации. Думаю, если он вас увидит лично, ему станет легче.
Темар искоса, как петух, взглянул на Софи:
— А вы ему кто, в сущности? Его представитель?
— Не всегда можно все решить по телефону. Нужно все-таки немного заботиться о клиентах.
Софи была права, и Темар это знал.
— Ладно, съезжу, — сдался он. — Вы мне все подготовите, да? И раз уж вы так настаиваете, поедете вместе со мной.
Поездка в Швейцарию состоялась на следующей неделе. Софи с Темаром управились за один день. Сев рано утром в поезд на Лионском вокзале, они к полудню прибыли в Женеву, прыгнули в такси и отправились прямиком к Самюэлю Эннелю: тот ждал их к обеду. Жил он в собственном особняке, стоявшем посреди обширного поместья на берегу озера в коммуне Коллонж-Бельрив.
Темар наскоро проглотил обед, заодно коротко пробежавшись по тем пунктам дела, что беспокоили клиента. Эннель не поскупился на прием, но Темар пребывал в слишком скверном настроении, чтобы отдать дань его знакам внимания. Он отказался от десерта, неохотно согласился выпить кофе и сразу стал собираться назад. В такси, когда они с Софи ехали в центр города, он заявил: «Как видите, совершенно незачем было к нему ехать. Одна болтовня».
Обед прошел так быстро, что у Темара с Софи оставалось еще три часа до отхода поезда. Погода стояла прекрасная, и Софи надеялась прогуляться по городу. Но когда они высаживались из такси, Темар, отличавшийся великим занудством, сказал: «Будьте добры, сходите за шоколадом для Эннеля и отвезите ему лично. Поймете, как много значат в нашей профессии маленькие знаки внимания. Он обожает шоколадные конфеты с киршем, ну, знаете, такие штучки с ликером».
Софи повиновалась. Зашла в две шоколадные лавки, но выбор ее не впечатлил. Ей хотелось чего-то более символичного. Может, растение? У одного флориста ей попался великолепный бонсай. Однажды Самюэль Эннель говорил ей, что жена была страстной любительницей маленьких японских деревьев.
Софи купила бонсай, села в такси и вернулась в Коллонж-Бельрив. Доехав до поместья, она попросила шофера подождать, она только отдаст подарок. Вручив деревце домработнице, она сразу вернулась в машину. Но когда они уже катили по гравийной аллее, домработница выскочила из дома и побежала за ними.
— Подождите! — запыхавшись, крикнула она Софи в открытое окно такси. — Месье Эннель хочет вас видеть.
Такси развернулось, и через несколько мгновений Софи стояла перед хозяином дома. Тот пронзительно взглянул на нее:
— Это мэтр Темар вас попросил купить?
— Да, он подумал, что этот символический сувенир доставит вам удовольствие.
— Вы лгунья, ни единому слову не верю. — Эннель смотрел ей прямо в глаза.
— Простите? — оскорбилась Софи.
— Темар уже сколько лет постоянно мне дарит мерзкие шоколадные конфеты с ликером. И потом, ему я про бонсай ничего не говорил…
Софи промолчала, и он добавил:
— У вас есть немного времени?
— Совсем чуть-чуть. У меня в пять поезд.
— У вас есть немного времени, — решительно заявил Эннель и обернулся к домработнице: — Расплатитесь, пожалуйста, с таксистом и отпустите его. Мы отвезем мадемуазель на вокзал. — Потом снова повернулся к Софи: — Могу я предложить вам кофе?
— С удовольствием.
Ближе к осени неприятности Самюэля Эннеля с французской налоговой службой вылились в судебную тяжбу с женевским банком, куда он перевел свои деньги. Нужно было ехать и разбираться с банком на месте. Темар вызвал к себе в кабинет Софи:
— Поезжайте в Женеву и займитесь этим делом. — Он явно пребывал в дурном настроении.
— Одна? — удивилась Софи.
— Вообразите себе, Эннель настаивает, чтобы приехали именно вы. Без меня. Признаюсь, меня это вполне устраивает, нет у меня времени постоянно носиться в Женеву. Не знаю, что такое вы для него сделали, но он ни о ком, кроме вас, и слышать не желает.
— Я только выполняла свою работу, — возразила Софи. — Наверное, он оценил.
Темар устало взглянул на нее:
— Вы вовсе не обязаны отвечать,
— А вы не обязаны делать мне неприятные замечания.
Темара ее слова задели за живое:
— Следите за своей речью,
— Вот именно, вы должны подавать пример.
Темар пальцем сдвинул очки в черепаховой оправе, он всегда так делал, когда злился.
— Довольно! Не кусайте руку, которая вас кормит! Вы пошли по очень дурной дорожке, Софи! В ваших интересах уладить это дело со швейцарским банком немедленно. На карту поставлено ваше место!
Через день Софи выехала в Женеву. На вокзале ее ждал шофер. Он проводил ее к черному «седану», на заднем сиденье которого уже восседал Самюэль Эннель. Они поехали прямо в банк.
По пути Самюэль обрисовал Софи уже известную ей во всех подробностях ситуацию:
— Это просто неслыханно, французы хотят заблокировать мой счет, а швейцарский банк готов с ними сотрудничать!
— Мы все уладим, — успокоила его Софи.
— Ни секунды не сомневаюсь в ваших талантах, — польстил ей Эннель.
В банке Софи и Самюэля проводили в приемную. Войдя и увидев ожидавшего их сотрудника, Софи остолбенела. Мужчина явно был изумлен не меньше.
— Софи? — едва сумел выговорить он.
— Арпад? — воскликнула она.
С минуту они молча смотрели друг на друга.
— Вы знакомы? — в конце концов поинтересовался Самюэль, с любопытством наблюдавший за их встречей.
— Да, по Сен-Тропе, — кивнула Софи.
В тот день, выходя из банка, Софи невольно обернулась и взглянула на фасад здания. Арпад стоял у окна четвертого этажа. Их взгляды встретились, и они улыбнулись друг другу.
Самюэль Эннель прервал эту минутную близость.
— Прямо киношная сцена, — весело произнес он.
— Просто очень славно было его встретить, — охладила Софи его пыл. — Сколько лет уже не виделись.
— Между вами все было серьезно?
— Мы какое-то время встречались. Он тогда работал у моего отца.
— Ваш отец владеет банком?
— Ресторанами.
— Приятно знать, что мой банкир набирался опыта в ресторане, — пошутил Самюэль.
— Арпад получил диплом в Лондоне и какое-то время пробыл в Сен-Тропе. Чтобы заработать на жизнь, он нашел место в одном из ресторанов моего отца; я тоже там работала, когда заканчивала учиться на юриста.
— Вы мне не ответили: у вас все было серьезно?
— Скажем так, мы друг другу очень нравились.
— И почему все закончилось?
— Право слово, вы прямо как кумушка! — развеселилась Софи.
Он расхохотался.
— Представьте себе, этот кретин вдруг взял и исчез с горизонта, — объяснила Софи.
— Во всяком случае, вы к «этому кретину» неравнодушны.
В ожидании обратного поезда в Париж Софи с Самюэлем пообедали в итальянском ресторане в отеле «Де Берг».
— Я должен перед вами извиниться, — сказал Самюэль. — Я прекрасно понимаю, что разозлил Темара, настаивая, чтобы сегодня приехали именно вы. Но у меня была задняя мысль… Я хотел посмотреть, как вы будете действовать в одиночку. Хотел знать, верное ли решение принял…
Софи вопросительно уставилась на собеседника:
— Какое решение?
Самюэль Эннель сознательно ждал, когда она задаст этот вопрос, и выпалил:
— Предложить вам работать на меня. Самостоятельно.
— Чтобы я стала вашим адвокатом? — У Софи перехватило дыхание, она никак не ожидала подобного предложения. Темар будет в бешенстве…
Он улыбнулся:
— Значит, вы согласны?
— Не знаю. Это крутой поворот.
— Думаю, вы готовы взять свою судьбу в свои руки. В Женеве у вас есть хороший шанс.
— Я должна буду переехать сюда?
Он кивнул:
— Когда вы начинаете работать на себя, первое правило — иметь несколько клиентов, то есть несколько источников дохода. Я уже стар, значит, вам нужны и другие источники дохода, чтобы не оказаться без средств, когда меня не станет. И в этом я могу вам помочь.
— Каким образом?
— Тут, в Женеве, есть целая колония зажиточных французов, которые счастливы будут прибегнуть к услугам адвоката вроде вас.
— Уверена, у них у каждого уже есть свой адвокат.
— Конечно. Но только потому, что они еще не видели вас.
Подумав неделю, Софи приняла предложение Самюэля Эннеля и уволилась из конторы «Темар, Турне и партнеры».
В Женеве у нее началась новая жизнь. Самюэль Эннель познакомил ее со своими друзьями и ввел в свой круг, состоявший в основном из богатых, как и он сам, французов, привлеченных покоем Швейцарии и ее благоприятным налоговым климатом. Официально конторы Софи еще не существовало, но у нее уже было несколько клиентов. Она вступила в коллегию иностранных адвокатов и благодаря Самюэлю Эннелю подыскала офис по очень сходной цене, расположенный в известном месте, на улице Роны. Вот так она и оказалась на верхнем этаже этого красивого каменного здания.
Но решение Софи переехать в Женеву было связано не столько с перспективами в профессии, сколько с Арпадом. Наконец-то она его нашла! Он исчез из ее поля зрения три года назад. Ее сердце было разбито.
Он был мужчиной ее жизни. Это было настолько очевидно, что она даже не делала вид, будто ищет жилье, и поселилась у него, в его квартире в квартале Флориссан.
Глядя на них, трудно было поверить, что они на три года потеряли друг друга из виду. Разговаривая об этом, они сами с трудом понимали, что произошло.
— Не думай, я с самого отъезда из Сен-Тропе пытался тебе звонить, — уверял Арпад. — Но звонки не проходили. Я звонил в «Беатрис», даже оставил несколько сообщений. В конце концов мне сказали, что ты уехала отдыхать в Италию. Я подумал, что безразличен тебе.
— Ты мне безразличен?! Да я с ума по тебе сходила! Но я никак не могла дозвониться тебе на мобильный. Как будто твоего номера не существовало.
— У меня его украли, — солгал Арпад.
— Что до Италии, — объяснила Софи, — то я слегка пала духом после твоего отъезда и поехала с одной подругой в Тоскану развеяться. А вернувшись в «Беатрис», не получила от тебя никаких сообщений.
В то время Софи корила себя за отъезд. Останься она в Сен-Тропе, она бы его не потеряла.
— Это ты с горя сделала тату на бедре, с пантерой? — пошутил Арпад.
— Тату — это была просто блажь. Тебе не нравится?
— Наоборот!
Они были невероятно счастливы, что снова обрели друг друга, и оба списали этот трехлетний перерыв на неудачное стечение обстоятельств.
Но стечение обстоятельств не всегда то, что нам видится.
А видимости доверять не стоит.
➧ ПЯТНИЦА, 17 ИЮНЯ 2022 ГОДА
СУББОТА, 18 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 19 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
ПОНЕДЕЛЬНИК, 20 ИЮНЯ
(День рождения Софи)
Софи открыла глаза. Спала она мало. У нее не выходило из головы вчерашнее происшествие, непрошеный гость, которого спугнул Грег. Арпад рядом с ней, как обычно, спал глубоким сном. Она спустилась на кухню. Не решилась поднять жалюзи. Впервые ей было страшно в собственном доме. Вдруг звякнул мобильный. Сообщение от Грега:
Обхожу лес. Так я зайду на кофе?
В шесть утра, когда Арпад встал и вышел на кухню, Грег и Софи вели серьезный разговор. Брауны должны были ехать на уикенд в Сен-Тропе, но Софи беспокоило, что два дня дома никого не будет.
— Не знаю, можем ли мы ехать, — сказала Софи, увидев Арпада.
— Соф, мы же твой день рождения отмечать едем! Вся семья соберется…
— День рождения у меня в понедельник. Можем перенести на следующий уикенд.
— Сестра твоя специально приедет, а отец небось уже целую программу подготовил.
— А если тот тип на выходных вернется?
— Знаешь, если кто-то решит поживиться, так лучше уж в наше отсутствие, по-моему.
Софи знала, что Арпад прав. Да и смешно отменять уикенд в Сен-Тропе. Все так радовались, и она первая.
— Я просто волнуюсь, что дом остается без присмотра, — сказала она. — Жаль, что мы не успели поставить сигнализацию.
— В понедельник все будет, — заверил Арпад. — Датчик, связанный с оперативной службой охраны, камеры в саду. Можно даже решать все проблемы дистанционно, с телефона. Прямо Форт-Нокс. И знаешь что, я сейчас позвоню и найму охранников, пусть пару раз обойдут дом, пока нас не будет.
— Побереги деньги, — перебил Грег, — у меня идея получше. Я сам буду заходить, присмотрю за домом.
— Тебя не затруднит, ты уверен? — спросил Арпад.
— Я же рядом живу, вообще никаких проблем. Закройте жалюзи и поезжайте спокойно. Я буду на месте.
В семь часов проснулись Леа и Исаак. Они ничего не знали, ночное происшествие не потревожило их сон. Завтрак прошел весело. Возбужденные дети предвкушали выходные в Сен-Тропе.
— Мы когда поедем? — спросил отца Исаак. — Может, в школу не пойдем?
— Выезжать будем около полудня, — ответил Арпад. — Подхватим вас у школы и прямо туда.
— А что мы будем есть? — забеспокоилась Леа.
— Устроим пикник в машине! — объявил Арпад.
Дети пришли в восторг.
— Значит, после обеда школы не будет? — допытывался Исаак.
— Не будет, — подтвердил Арпад. — Ваши учительницы уже в курсе.
Дети закричали «ура!». Но Леа заметила, что с матерью что-то не так:
— Все в порядке, мам?
— Все хорошо, моя милая. — Софи заставила себя улыбнуться. — Просто я сегодня немножко уставшая.
Арпад сменил тему:
— Дорогие, если вы позавтракали, ступайте собирайтесь в школу.
Дети весело помчались на второй этаж одеваться.
— Ты как? — спросил он Софи.
— Нормально, не волнуйся.
— Тебе тревожно ехать в Сен-Тропе, понимаю, но нам всем так будет лучше.
Она кивнула:
— Кто бы мог подумать, что в один прекрасный день ты будешь меня уговаривать съездить на выходные к моим родителям…
— Слава твоим создателям!
Она немного повеселела.
— Дорогая, мне пора бежать, у меня прямо с утра встреча в банке… — Он поцеловал ее.
— Конечно, какие проблемы, ты же мне вчера говорил.
— Не хочется оставлять тебя одну…
— Не бери в голову, беги.
— Уверена?
— Да брысь отсюда, наконец! Не опоздай.
Они снова поцеловались.
Великолепный Арпад при костюме и галстуке вышел из дома, сел в свой «порше» и направился в центр. Он не заметил у выезда с частной дороги прячущийся за кустами серый «пежо». Водитель смотрел ему вслед. Арпад его не интересовал. Он поджидал Софи.
Ее машина появилась через полчаса. Мужчина незаметно двинулся за ней. Она высадила детей у школы, потом остановилась выпить кофе в чайной Колоньи. Посидела на террасе. Он наблюдал за ней с парковки. Потом, около 9.15, она направилась в соседнюю коммуну Коллонж-Бельрив и скрылась в воротах внушительного поместья на берегу Женевского озера.
Вскоре у решетки остановился и серый «пежо». Водитель вышел взглянуть на имя, значившееся на беспроводном звонке. Интернет подсказал, что хозяин — пожилой богатый француз. Клиент Софи, подумал он, ничего особо интересного. И уехал.
Серый «пежо» растворился в полях. Софи в это время припарковалась у дома, что высился посреди необозримого парка. Домработница почтительно поздоровалась с ней и проводила на террасу, где ждал Самюэль Эннель.
— Софи! — воскликнул он, завидев своего адвоката. — Утро и так было доброе, а теперь появились вы, и оно стало еще лучше!
Он вскочил и в изящном поклоне поцеловал ей руку.
— Привычка преувеличивать по-прежнему при вас, Самюэль, — пошутила она в ответ на его вечные ужимки. — Как вы себя чувствуете?
— Хорошо. По-моему. Можно предложить вам что-нибудь выпить?
— Кофе, с удовольствием.
Самюэль обернулся к стоявшей поодаль домработнице, та кивнула. Софи уселась за стол и полюбовалась панорамой. Изумительно красивое место. Самюэль устроился напротив и спросил без околичностей:
— Видели письмо из налоговой? Надо ли мне беспокоиться?
— Вы проводите много времени во Франции, — заметила Софи. — Им есть к чему прицепиться.
— Но вы же все утрясете, да?
— Разумеется, — успокоила его Софи.
Самюэль вручил ей подробный список своих поездок во Францию. В общей сложности выходило четыре месяца за два года.
— Думаете, мне лучше отказаться от шале в Межеве? И купить взамен что-то в Швейцарии?
— Да, так в самом деле будет лучше, — согласилась Софи.
Она стала доставать из кожаного портфеля подготовленные Вероникой документы, и он изобразил на лице ужас:
— А это что за куча бумаги?
— Документы разные. Я все просмотрела, вам нужно только расписаться на тех страницах, где стикеры.
Он театрально вздохнул. Развлечений в его жизни оставалось мало, и визиты адвоката радовали его.
— Пощадите, Софи! Давайте сперва минутку передохнем, поболтаем просто так. Успеем всем этим заняться.
Софи рассмеялась. Как он любил ее солнечный смех! Она заметила на столе пачку сигарет:
— Можно одну?
— Ну конечно! — Самюэль открыл пачку и протянул ей.
Она вытащила сигарету. Самюэль поспешно поднес ей зажигалку.
— Спасибо. — Она выдохнула белый завиток.
— Нечасто приходится видеть, чтобы вы курили, Софи. Вас что-то беспокоит?
Софи отметила, что клиент неплохо ее знает. Подумала было рассказать ему о ночном происшествии, но не стала. Ответила уклончиво и перевела разговор на нейтральную тему.
Скоро выезжать в Сен-Тропе. Арпад как раз грузил чемоданы в машину, когда позвонил его друг и партнер по сквошу Жюльен Марте:
— Проект в Коста-Рике вырисовывается быстрее, чем я думал.
Жюльен вкратце описал ему планы и назвал несколько цифр.
— Возможно, кто-то из моих клиентов заинтересуется, — заметил Арпад. — Я сейчас не в офисе. Можно перезвонить тебе в понедельник?
— Без проблем. И у меня есть кое-какие документы, могу тебе скинуть на почту, если хочешь.
— Очень хочу, только лучше на мою личную.
Они распрощались, и через пару минут Арпад получил от Жюльена имейл с официальной брошюрой — подробным проектом застройки. На картинке в компьютерной графике красуются будущие здания с видом на море. В преамбуле, обращенной к иностранным инвесторам, расхваливаются преимущества и прелести Коста-Рики.
Арпад внезапно представил там себя: солнце круглый год, вечерние походы на пляж с детьми. В последнее время ему хотелось перемен. Нужно было собрать себя заново. Он мог вложить в этот проект личные средства. Возможно, эта инвестиция поможет ему начать новую жизнь.
Он со своим маленьким семейством поселится в Коста-Рике на берегу моря. Он замечтался… А что скажет Софи?
Как раз в эту минуту Софи вернулась, оторвав Арпада от грез.
— Все хорошо? — с любопытством спросила она, выходя из машины. — Ты вроде в каких-то раздумьях…
Он поцеловал ее и прижал к себе:
— Я мечтал.
— О чем?
— О том, как мы поедем в отпуск.
— О! И куда же мы поедем?
— Я думал про Коста-Рику.
—
Он решил больше пока ничего не говорить про Коста-Рику. Незачем будоражить Софи мыслями о новом переезде.
— Чемоданы в багажнике, — сказал он, — можем двигаться.
Они сели в машину Арпада. Оставалось только забрать детей из школы — и в путь на юг Франции. Софи взяла мужа за руку. С ним она чувствовала себя в безопасности. Выходные пойдут им на пользу.
Машина Браунов катила по Провансу. Еще часок пути, и они будут в Сен-Тропе.
В Женеве Грег и его команда сбрасывали в раздевалке тяжелое снаряжение. Они целый день обеспечивали охрану главы некоего государства, прибывшего на международную конференцию. Сперва сопровождали высокопоставленное лицо от трапа самолета до здания аэропорта, потом препроводили его в ООН и, наконец, в оцепленный по такому случаю отель «Интерконтиненталь». Грег координировал все операции и проявил особо высокие командирские качества. Его даже прочили на смену начальнику всего подразделения быстрого реагирования, которому оставался год до пенсии.
Грег уже собирался уходить, когда ему сообщили, что его ждут. Инспектор уголовной полиции хочет, чтобы он расписался на рапорте об операции. Это была Марион Брюлье. Грег провел ее в главный холл полицейского управления.
— Так что там с рапортом?
— Это от тебя зависит.
Марион смотрела ему прямо в глаза, и он даже пошатнулся. Сейчас она вышла из роли полицейского, и Грег подумал: «А ведь она еще совсем молоденькая». И ему это скорее нравилось. Сколько же ей лет? И тридцати еще нет. Все в ней было желанным — литое тело, свежесть, свобода. Он раздевал ее глазами и видел все то, чего у Карин больше не было.
— Сходим выпьем чего-нибудь? — предложила Марион.
Грег взглянул на часы:
— Я бы с удовольствием, но мне пора бежать.
— Что ж, партия откладывается, — решила Марион. — Не хочешь дать мне свой телефон? На случай, если…
— Если что?
— На случай, если мне понадобится рапорт.
Он продиктовал свой номер телефона. Перед уходом Марион сказала:
— Кстати, без балаклавы ты гораздо лучше.
Грег прекрасно понимал, что ступил на скользкую дорожку. И не только с Марион.
Перед тем как вернуться домой, он обошел Стеклянный дом. Арпад оставил ему запасные ключи. Брауны уехали, путь свободен.
Он отлично знал, чем займется на выходных.
Опустошив ящик с алмазами, Бейсболка бросился в подсобку ювелирного магазина, где они удерживали заложников.
— Уходим, — очень спокойно сказал он сообщнику. — Только проверю, свободен ли путь.
Балаклава кивнул. Бейсболка пошел незаметно оглядеть улицу через витрину.
Напряжение нарастало.
Выйти из ювелирного магазина и удрать — самый опасный момент ограбления.
Арпад и Софи заканчивали утреннюю пробежку по парку Бертрана в Шампеле. Вернувшись в квартиру на авеню Эжена Питтара, они переоделись и собрались на работу. Обычный день, такой же, как все. И все-таки… Впервые за пять лет, с тех пор как Арпад сбежал из Сен-Тропе, ему предстояло взглянуть в лицо судьбе.
В то утро они дошли до Старого города и позавтракали в забегаловке на площади Бур-де-Фур. Разговор вертелся вокруг скорого отпуска. На это лето они еще ничего не планировали. Все отели были уже забронированы, надо поторопиться.
— Куда тебе хочется? — поинтересовалась Софи.
— На пляж, — ответил Арпад. — На Средиземном море.
— Но куда именно? На Сардинию? В Испанию?
— Честно говоря, понятия не имею.
— Ладно, у вас день на размышления, месье Браун. Вечером решим.
Они встали из-за стола. Арпад заметил, что все официанты и посетители смотрят на них. Они приковывали к себе взгляды. Словно в них было что-то неотразимое.
Каждый пошел к себе на работу.
Софи спустилась по улице Фонтен и направилась к своей адвокатской конторе на улице Роны. Арпад видел, что прохожие невольно оборачиваются и смотрят ей вслед. Он прекрасно понимал, что алчные взоры устремлены не на них обоих, а на нее. Именно ее замечали, именно ее узнавали.
Ее окружала какая-то магнетическая аура, какое-то сияние, которого сам он был лишен. Во всех предыдущих любовных связях в лучах прожектора был как раз он. Но она его затмевала — настолько, что иногда он с трудом находил себе место рядом с ней. Единственным его утешением оставалась мысль (и он ненавидел себя за нее), что он зарабатывает значительно больше. Ее контора находилась еще на старте, а он в банке, со своей зарплатой, бонусом за эффективность и премией в конце года, купался в роскоши. Но всякий раз, беря в руки кредитку, спрашивал себя, чего ему больше хочется — доставить удовольствие ей или подбодрить себя.
До работы — частного банка на улице Корратри — он дошел пешком. Ему нравилось красивое историческое здание, его роскошные интерьеры. Он поднялся на четвертый этаж, в отдел по работе с клиентами из Франции, Бельгии и Люксембурга, поздоровался с патроном, Патриком Мюллером, и прошел к себе в кабинет.
Переехав в Швейцарию пять лет назад, в сентябре 2007 года, Арпад подвел черту под двумя большими периодами своей жизни. Первый он провел в Лондоне, где родился и вырос. Отец его был англичанином, мать — швейцаркой. Отец работал пилотом в авиакомпании «Бритиш Эруэйс», мать — на крупном фармацевтическом предприятии. Второй этап был короче и протекал в декорациях Сен-Тропе.
Прошлое стояло на письменном столе Арпада в виде двух фотографий в рамках. Одна, двадцатилетней давности, была сделана в аэропорту Хитроу. Арпад, совсем еще мальчик, позировал на фоне «Боинга-747» рядом с отцом в форме командира воздушного судна. Отец теперь на пенсии, мать тоже. Оба каждый год куда-нибудь ездят.
Второе фото откопала Софи, оно было сделано шесть лет назад. Он стоял перед «Беатрис» в Сен-Тропе в окружении тогдашних коллег.
От Лондона у Арпада осталась память о счастливом детстве в красивом столичном пригороде. Походы в центр в подростковом возрасте. Изучение финансов в престижной Лондонской школе экономики. Частный ультраэлитарный клуб, где он получил боевое крещение как бармен. Летом 2006 года, сразу после диплома, ему даже обломилось место в престижном банке в Сити. А потом был тот инцидент, все изменилось. И он решил подвести черту под Лондоном.
Когда Арпад объявил родителям, что переезжает в Сен-Тропе и будет работать в «Беатрис», мать пришла в ужас:
— У тебя диплом престижного университета, а ты хочешь себя похоронить в ночном клубе какого-то второразрядного городишки?
— Это ресторан, мама. И кстати, довольно шикарный. Весьма модный, скажем так. Да и Сен-Тропе уж точно не назовешь второразрядным городишком. Не понимаю, почему ты так реагируешь.
Арпад старался делать хорошую мину при плохой игре. Мать попала в больное место.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, Арпад, — не отставала она. — Меня беспокоят мотивы твоего решения.
— Мотивы? А какие нужны мотивы, чтобы перебраться в Средиземноморье, в один из прекраснейших уголков на Лазурном Берегу?
— Не ломай перед нами комедию, Арпад. Тебе стыдно за то, что ты сделал. Тебе стыдно, и ты боишься вернуться. Пора перевернуть страницу, Арпад.
— Все не так просто. — Арпад пошел на попятный. — Думаешь, после того, что случилось, мне светит работа в банке? Мистер Станкович испортит мне жизнь, где бы я ни оказался.
— Мы же все ему возместили, — напомнила мать.
— Знаю, и стыжусь этого.
— Не стыдись. Всем случается хоть раз сделать глупость. Возьми жизнь в свои руки, признай ошибки и двигайся дальше.
— Это я и делаю.
— Нет, ты не это делаешь. Ты едешь в Сен-Тропе работать в ресторане, то есть прячешься.
Мать была права.
И после бегства из Лондона было бегство из Сен-Тропе. В сентябре 2007 года. Арпад инстинктивно взял курс на Женеву.
Однажды утром, во вторник, когда Патрик Мюллер пришел в банк, ему позвонили с незнакомого номера.
— Здравствуйте, месье Мюллер, — произнес собеседник. — Это Арпад Браун из ресторана «Беатрис» в Сен-Тропе. Не знаю, помните ли вы меня…
Конечно, Патрик Мюллер его помнил. В июле он, как обычно, провел пару недель в Сен-Тропе. В «Беатрис» он уже был завсегдатаем и сразу заметил за барной стойкой нового сотрудника. По тому, как тот держался и общался с посетителями, Патрик Мюллер сразу понял, что Арпад не из тех, кто не вылезает из ночных клубов. Они быстро сошлись, и однажды вечером Патрик Мюллер спросил:
— Что вы здесь делаете?
— Я здесь работаю. — Арпад не вполне уловил смысл вопроса.
— Первый раз вижу такого бармена, как вы… Вы другой. В вас что-то есть, какая-то аура… Вы актер, да? И сидите здесь, пока не подвернется главная роль в вашей жизни?
— Я учился на финансиста, — улыбнулся Арпад. — И мечтаю стать банкиром. Жду здесь главное место в своей жизни.
Патрик Мюллер положил на стойку визитную карточку:
— Будете в Женеве, звоните. Я подыскиваю себе в команду парней вроде вас.
Прошло два месяца, и вот Арпад позвонил. Он в Женеве, ищет работу. Патрик Мюллер встретился с ним в тот же день, ближе к вечеру. Опыта Арпаду еще не хватало, зато он, несомненно, обладал харизмой, а Патрику Мюллеру как раз нужен был менеджер по продажам умасливать трудных клиентов. В «Беатрис» он видел Арпада в деле и не сомневался, что тот будет творить чудеса. Через две недели Арпад начал новую жизнь в банке.
Скоропалительный переезд в Женеву снова встревожил родителей Арпада. Конечно, его связи со Швейцарией были очевидны: часть материнской родни жила в Лозанне. В детстве Арпада регулярно отправляли на дачу к бабушке или к дяде. Но родители чувствовали: что-то пошло не так. Даже после того, как он устроился в банк, мать еще долго спрашивала:
— Арпад, что случилось в Сен-Тропе?
— Ничего, а что?
— По-моему, ты сбежал.
Она сдерживалась, не говорила «снова».
— Ничего не случилось, мама. У меня появилась возможность работать в банке, и я за нее ухватился.
Он не мог рассказать ей правду. Ни ей, ни Софи.
Пять лет спустя, с комфортом обосновавшись в банке, он считал, что сбежал из Сен-Тропе навсегда. Но в тот день Софи после работы, за бокалом розе, снова заговорила про отпуск. Арпад стал предлагать:
— Можно в Грецию, объехать Киклады.
— Слишком людно.
— Тогда на Сицилию? Круг по Липарским островам, потом в Таормину.
— Слишком долго плыть. — Софи эта перспектива явно не впечатляла.
— А если двинуть на машине на Амальфитанское побережье, а потом на Капри?
— Слишком долго ехать…
Арпад отлично понимал, что Софи заговорила про отпуск с какой-то задней мыслью. И подтолкнул ее:
— Соф, наверняка у тебя уже готов целый план на отпуск. Так поделись?
— Я хочу, чтобы мы поехали в Сен-Тропе. Хочу представить тебя своим родителям.
— В Сен-Тропе? — У Арпада перехватило дыхание.
Софи сразу заметила, как он побледнел.
— Это тебя перспектива знакомства с моими родителями так пугает?
— Наоборот, рад буду с ними познакомиться. — Он постарался взять себя в руки.
Но провести Софи было трудно.
— Кончай придуриваться. Тебе не по себе, я же вижу. Какие-то проблемы с Сен-Тропе?
Арпад понял, что надо быстро придумать отговорку и закрыть эту тему.
— Боюсь, твой отец на меня зол, что я без предупреждения уволился из ресторана.
Ложь сработала.
— Ты слишком много о себе понимаешь, дорогой. Отец тебя вообще не помнит.
— Откуда ты знаешь?
— Я ему про тебя рассказывала. Ты не так долго там проработал, твоего отъезда вообще никто не заметил. Прости, что расстраиваю. К тому же, видишь ли, для ресторанных менеджеров ротации не в новинку, у них целый резерв кандидатов, и они их друг другу перекидывают. Подумаешь, работник взял расчет — обычное дело!
В ту ночь Арпад долго не мог уснуть. Она хочет ехать в Сен-Тропе, и помешать ей он не сможет. Прошлое настигло его.
Поездка в Сен-Тропе состоялась в самом конце июля.
Они провели неделю у родителей Софи, Жаклин и Бернара, в их великолепном доме, прячущемся в сосновом бору прямо над морем.
Для Софи все прошло просто чудесно. Родители сразу подпали под обаяние Арпада и не скупились на похвалы в его адрес.
У Арпада новая встреча с Сен-Тропе сперва вызывала тревогу: он боялся, что кто-нибудь его узнает. Но потом понял, что время сделало свое дело.
Пройдут годы.
У них будут и другие поездки в Сен-Тропе.
Арпад расслабится.
Комфортабельная женевская жизнь сделает его беззаботным.
Теперь его главной заботой была Софи. Их совместная жизнь, их будущая свадьба. А главное, его собственная потребность блистать рядом с ней, не раствориться в ее свете.
Софи с годами расцветала все больше. Но чем ослепительнее она становилась, тем сильнее затмевала Арпада. Однако ему тоже хотелось существовать. По счастью, работа в банке позволяла высоко держать планку. Он продвинулся по службе, стал правой рукой Патрика Мюллера. Он по-прежнему зарабатывал гораздо больше Софи, и ему это было важно. Он даже считал, что это жизненно важно для сохранения их семьи. Раз она превосходит его во всем остальном, все будет хорошо до тех пор, пока он будет главным по финансовой части.
Но все испортил Бернар, отец Софи.
➧ СУББОТА, 18 ИЮНЯ 2022 ГОДА
(Уикенд в Сен-Тропе)
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 19 ИЮНЯ
(Уикенд в Сен-Тропе)
ПОНЕДЕЛЬНИК, 20 ИЮНЯ
(День рождения Софи)
Над Сен-Тропе поднималось солнце.
Арпад завершал пробежку по бухточкам, между скалами и морем. Он одолел добрых пятнадцать километров среди этих волшебных пейзажей, пора возвращаться в реальность, к родственникам.
Когда впереди, в сотне метров, показался дом родителей Софи, он перешел на шаг, чтобы выровнять дыхание.
Вилла стояла прямо над Средиземным морем. Ее окружала идиллическая природа, однако архитектура несла на себе печать показушного дурновкусия 1980-х годов. Дом был гордостью Бернара, отца Софи. Он любил хвастать направо и налево, что
— Папа! Ты опять достаешь Арпада рассказами про то, как строил дом!
И горделивый Бернар сразу превращался в мальчишку, которого застукали с банкой варенья. Внушительный здоровяк с харизмой крутого парня и типичной ухмылкой патрона ночного клуба, любитель командовать, доминировать, быть хозяином, и чьим любимым присловьем было «кто платит, тот и музыку заказывает», перед дочерью сразу сдувался. Арпад даже считал своим долгом прийти тестю на выручку:
— Мне очень даже интересно!
Он всегда великолепно подыгрывал тестю с тещей. Софи награждала мужа заговорщическим взглядом, означавшим, что скоро проявит свою благодарность на деле, а Бернар восклицал:
— Вот видишь, ему интересно!
Арпад переступил порог дома.
Тишина. Все еще спали, в том числе Софи. Здесь ей явно хорошо спалось. Тем лучше. Но посидеть в покое Арпаду не удалось: едва он успел сварить себе кофе, как на кухню в приподнятом настроении вплыла Жаклин, теща. Скоро вся семья будет в сборе — ближе к полудню приедет сестра Софи Алиса со своим мужем Марком.
— Ты уже на ногах, Арпад? — Жаклин любила констатировать очевидные вещи.
— Ну да, — кивнул тот; никогда не знаешь, что на это можно ответить.
— Великолепная погода!
— Да, с погодой повезло. — Арпад изо всех сил старался поддержать беседу.
Жаклин разразилась монологом. В этом она была мастерица. Заставить ее умолкнуть мог только муж. Когда тому надоедало ее слушать, он говорил: «У нас уши в трубочку свернулись, милая Жажа». И Жажа немедленно закрывала рот.
Как раз в эту минуту Бернар вошел на кухню и, перебив жену, завел свой разговор:
— Скажи-ка, Арпад, что это за история с типом, который за вами шпионил… Я вчера вечером не стал спрашивать при детях…
— И правильно сделали, — перебил Арпад в надежде закрыть тему.
Но Бернар невозмутимо продолжал:
— Я думал, в Швейцарии спокойно.
— Так оно и есть.
— Судя по всему, не особо.
— Вы правы, Бернар.
Бернар любил, чтобы последнее слово оставалось за ним, и Арпад с удовольствием доставлял ему такую возможность. Но на сей раз Бернару хотелось оказаться неправым.
— Прав я или не прав, меня, признаюсь, не тревожит. Я тревожусь за дочь и внуков. Ну и за тебя, конечно. Не дает мне покоя эта история.
— Бернар, я же говорил: похоже, грабитель отправился на разведку. И по-моему, после того как этого типа дважды чуть не повязали, он вряд ли вернется.
— Такие, бывает, возвращаются, даже когда вы дома, и связывают вас! — возразил Бернар.
— Полицейские это предположение отвергли. Подобные парни, судя по всему, время на разведку не теряют. Не волнуйтесь, я подошел к делу со всей серьезностью. Попросил нашего соседа, он полицейский, погулять вокруг и присмотреть за домом. Погодите, вот он как раз пишет.
Пару секунд назад Арпад послал Грегу сообщение, спросил, что нового. И Грег ответил:
Все хорошо. Как раз совершаю обход.
В шестистах километрах от Сен-Тропе Грег положил мобильник в карман. Он стоял у дверей Стеклянного дома. Машина была припаркована во дворе. Пес Сэнди, предлог для прогулки, был заперт в багажнике и какое-то время посидит там. Грег вставил ключ в замочную скважину. Он так ждал этой минуты. В дом он вступил как в храм. В руках у него был чемоданчик из армированного пластика и набор инструментов.
Жалюзи в доме опущены, в этой крепости его никто не увидит. Он обошел первый этаж, осмотрел кухню, гостиную. Особенно любопытно было побывать в комнатах, о которых он раньше не знал. Он долго изучал кабинет Арпада, жадно рылся в ящиках. Ничего интересного.
Поднялся на второй этаж. В детские комнаты заглянул мельком. Добрался до супружеской спальни и наконец вошел, ощущая некоторое волнение. Комната сильно отличалась от той панорамы, что приоткрывалась из-за кустов, с его наблюдательного пункта. Больше, уютнее. Он с завистью оглядел большую кровать с резными деревянными столбиками. Потом сунул нос в платяной шкаф, оглядел одежду. Перебрал наугад несколько платьев, погладил их, понюхал. Потом принялся за обувь. Нашел лодочки, в которых она была на дне рождения Арпада, полюбовался ими. В ванной изучил косметику. Нашел флакон ее духов и, набравшись духу, пшикнул на себя: вдыхая волны запаха, он словно видел перед собой ее, Софи.
Вернувшись в спальню, он принялся за туалетные столики. Без труда определив, где столик Софи, стал сладострастно выдвигать ящики. Осмотрел, потом запустил туда руки в поисках сокровищ ее личной жизни. Нашел лубрикант, вибратор и пару наручников. Удивился и огорчился, что в наборе не оказалось шлепалки или хлыста. Но теперь ему было любопытно, кто кого приковывал к столбикам кровати во время любовных игр Арпада и Софи.
Но комнату он изучал не только ради удовольствия. У него имелась вполне конкретная причина. Грег принес с собой набор инструментов и пластиковый чемоданчик. Он огляделся и остановил выбор на одном из шкафов. Надо встать повыше; он позаимствовал стул в детской комнате и поставил перед шкафом.
Можно начинать.
В этот самый момент мужчина с серым «пежо» сидел на террасе кафе, попивая минералку. Ничто не выделяло его среди других посетителей. Он внимательно наблюдал за окрестностями. Место нужно было изучить как свои пять пальцев. В субботу здесь бесконечные толпы прохожих. Это ему на руку. В нескольких шагах находился ювелирный магазин.
Он уже явственно представлял себе, что произойдет ровно через две недели.
План выглядел безупречно.
На Сен-Тропе опускалась ночь.
В ресторане на пляже Пампелон восседал Бернар во главе семейства, подавая знаки официантам принести еще шампанского и икры. Он всячески потчевал гостей и при этом все время предупреждал: «Оставьте место для ужина, пока только аперитив!» Он ждал этой минуты уже несколько недель — Софи исполняется сорок лет, по такому случаю вся родня в сборе: днем из Канн приехала сестра Софи Алиса со своим мужем Марком. То был вечер дочери Бернара, но в первую очередь его собственный. У него все было распланировано до мелочей.
Марк, идеальный зять, американец из Нью-Йорка, работал в Каннах в частной клинике пластической хирургии. Сейчас он, как всегда, сидел рядом с Бернаром с видом послушной собачонки и говорил, что будет страшно рад
Арпад отходил прогуляться по пляжу и теперь, вернувшись, стоял поодаль, наблюдая за застольем. Вдруг кто-то скользнул к нему — Софи. Вид счастливый, это главное. Он наклонился к ней и шепнул на ухо, передразнивая Алису: «Если у нас будут дети, Марк будет с ними говорить по-английски, а я по-французски, так они автоматически станут придурками». Софи расхохоталась. Она была такая красивая, когда смеялась.
В Женеве Грег и Карин с детьми отправились на ужин к родителям Карин; те жили в квартале Маланью. За круглым столом в столовой шел беспорядочный разговор о книгах, муниципальной политике и последних новостях.
Они как раз приступали к жаркому, когда в кармане у Грега завибрировал телефон. Он украдкой взглянул на экран: сообщение от Марион Брюлье.
Ты один?
Нет.
Грег напечатал три буквы большим пальцем, держа телефон под столом, не столько из скрытности, сколько из вежливости. И слава богу! Потому что за сообщением последовало фото Марион с голой грудью.
При мысли, что его могли застукать, Грег похолодел и тут же сунул телефон обратно в карман. Карин заметила его поспешность:
— Все в порядке?
— Это со службы, — пролепетал он.
— Но ты ведь уже не на дежурстве, — удивилась она.
— Это коллеги, но меня не вызывают. Просто полицейский групповой чат.
Грег чувствовал, что телефон в кармане продолжает вибрировать. Снова и снова. Марион не сдавалась. Ему еще никогда не слали таких картинок.
В Сен-Тропе по-прежнему праздновали день рождения. Пришла пора ужина. Бернар решил не составлять меню заранее, хотел, чтобы каждый член семейства выбирал сам, даром что в итоге за всех выбирал он. И пока официант принимал заказ, взывал к гостям: «Марк, Марк, ты же не откажешься от прекрасного лангуста? А тебе, Арпад, непременно надо попробовать антрекот с трюфелями! Порция на двоих, но не такая уж большая».
В Женеве, у родителей Карин, ужин подошел к концу. Дети смотрели кино в гостиной, а взрослые остались за столом и пили чай. Грег думал только об одном: как бы просмотреть сообщения от Марион. Не в силах больше сдерживаться, он встал, сказал, что заглянет к детям, и заперся в ванной. На экране торжественно красовались семь сообщений:
СООБЩЕНИЕ 1: Тебе нравится?
СООБЩЕНИЕ 2: Почему не отвечаешь?
СООБЩЕНИЕ 3: Хочу тебя.
СООБЩЕНИЕ 4: Дуешься?
СООБЩЕНИЕ 5: Фото обнаженной Марион
СООБЩЕНИЕ 6: Еще фото обнаженной Марион в соблазнительной позе
СООБЩЕНИЕ 7: Спокойной ночи, дорогой, надеюсь, тебе хорошо
Фотографии были хорошего качества. Грег полюбовался на них, потом начал писать ответ:
Прости, я был…
И запнулся. «Я был с кем? — подумал он. — С женой? Был у родителей жены?» Любой ответ выглядел совершенно по-дурацки. На самом деле он не понимал, как себя вести. Он никогда такого не делал. Не делал
Эффект был моментальный. Грег привел себя в порядок, стер сообщения от Марион и вернулся к семейству.
Полночь в Сен-Тропе.
Ужин на пляже Пампелон завершился гигантским фигурным тортом с мириадами свечей и бенгальских огней. Дети помогли Софи задуть свечи. Потом Бернар и Жаклин вручили Софи подарок в бархатной коробочке — серьги с бриллиантами. Софи и Алиса, увидев украшение, восхищенно вскрикнули, испытывая при этом, однако, совершенно разные чувства.
Арпад смотрел, как жена вдевает в уши серьги. Бриллианты смотрелись на ней изумительно. У Бернара хороший вкус. А может, это Софи все украшает собой. Но главное, что волновало Арпада в эту минуту, — его подарок должен превзойти подарок Бернара. День рождения у Софи в понедельник, через два дня. В понедельник он снова зайдет к Картье и купит то кольцо с пантерой. Плевать на цену.
Громкоговорители в ресторане прекратили исторгать жуткую поздравительную музыку, под которую внесли торт, и из них полилась
Дети восторженно завопили. Большинство посетителей ресторана вскочили с места, чтобы полюбоваться пылающими россыпями. Даже официанты на минуту прервали работу. Пока все взоры были устремлены на море, Бернар, стоя к салюту спиной, созерцал небольшую плотную толпу, на которую произвел столь сильное впечатление. Для него главным зрелищем были другие.
Было уже совсем поздно, когда семейство вернулось домой. Всем хотелось спать, но Бернар позвал зятьев — ему приспичило с ними поболтать. Они уселись втроем на террасе, Бернар достал крепкие напитки и сигары. Марк поспешил согласиться на предложенные тестем граппу и «Коибу».[7] Арпада не особо привлекала идея курения, но Бернар засунул ему в рот целый дирижабль: «Арпад, милый мой, ты же не откажешься от такого чуда!»
С минуту они посидели спокойно, в благодушном молчании. В ночи разливались сверчки. Краснели кончики сигар, из губ вылетали толстые завитки дыма, стаканы быстро пустели, и Бернар тут же наполнял их снова. С нежностью глядя на зятьев, он сказал:
— Не ожидали салюта, а?
Арпад ответил то, что тесть хотел услышать:
— Даже в голову прийти не могло.
— Он мне обошелся в кругленькую сумму. Но оно того стоило, до последнего цента. Видели, какие у всех были лица, когда началось?
Разговор постепенно перешел на деньги. Тема эта для американцев не запретная, Марк охотно включился в беседу и стал без стеснения рассказывать о своих доходах. И, скорее всего под действием алкоголя, поделился одной не самой благовидной схемой, к которой прибегал у себя в кабинете: если клиент платил наличными, он делал ему скидку. Шло ли дело о грудных имплантах или просто об уколах ботокса, всегда находились люди, готовые платить наличными по сниженной цене. Эти доходы Марк, само собой, в декларации не указывал и налог с них не платил.
Арпад не верил своим ушам:
— То есть ты берешь черным налом? Ты, Марк, хирург без страха и упрека?
Зато Бернар был в восторге:
— Браво, мой мальчик!
Марк торжествующе улыбнулся.
— Собственные деньги — это важно, — пояснил Бернар.
— Собственные — то есть незадекларированные? — поинтересовался Арпад.
— То есть неощипанные, — уточнил Бернар. — Делиться с государством своей кубышкой хорошо, но до определенной степени.
— Старая добрая история про черный нал… — произнес Арпад.
— Не строй из себя святую невинность, — подколол его Бернар. — Вы, швейцарские банкиры, были главными мастерами припрятывать деньги, пока не подставили задницу америкашкам.
—
— Я хотел сказать, — продолжал Арпад, — что сейчас не декларировать доходы стало очень трудно, почти невозможно.
Бернар презрительно пожал плечами:
— Попадаются только лохи и кретины. Указывают в декларации всего ничего, а сами разъезжают на «феррари». Вот я со своими ресторанами: всю жизнь клал деньги в карман без всяких деклараций и ни разу не дал себя сцапать. Все не так сложно, нужно только не быть разгильдяем, немного разбираться в бухгалтерии, а главное, не болтать.
Бернар никогда не говорил с зятьями на эту тему, только сейчас разоткровенничался. Но для Арпада его повадки не были секретом: ему давно все рассказала Софи.
Когда Арпад добрался наконец до комнаты, Софи уже спала. Но когда муж залез в кровать, сразу проснулась:
— Чем вы там занимались так поздно?
— Твой отец читал нам лекцию о своих незаконных доходах.
— Ох, черт, нет! — вздохнула Софи.
— Ох, да!
— Ты не говорил отцу, что я тебе все рассказала? — забеспокоилась она.
— Нет, конечно.
Она прижалась к нему.
— Соф, — сказал он, — у меня, само собой, есть для тебя подарок, но я его тебе в понедельник отдам, в день рождения. Не хотелось дарить при всем честном народе.
Она обхватила ладонями его лицо и посмотрела прямо в глаза:
— Любовь моя, да хоть бусы из макарон мне подари, я буду счастлива.
Он улыбнулся, и она стала целовать его в шею. Она хотела его, но Арпаду было не до того. Софи отодвинулась и гладила его по голове, пока он не уснул. Ей почудилась тревожная складка на лице у мужа, но когда сон завладел им, лицо разгладилось.
В Женеве, в Жюсси, не спал в своем схроне человек из серого «пежо». Он рассматривал фото семейства Браунов. Внезапно в тишине раздался телефонный звонок. В такой час мог звонить только Эстонец.
— Клиент нервничает, — сказал Эстонец.
— Я на месте, — ответил мужчина.
— В Женеве?
— Да. Все будет ровно через две недели.
Обычно он никогда не раскрывал подробностей, тем более по телефону. Но тут был особый случай: он не укладывался в сроки договора и должен был успокоить Эстонца. Он был профессионалом, пользовался большим уважением в известных кругах, нельзя было подрывать репутацию.
— Раньше ты никогда так не тянул, — заметил Эстонец.
— В этот раз все иначе.
Эстонец хмыкнул:
— В сущности, ты страшно сентиментален.
И довольный Эстонец отключился: заказ скоро будет выполнен.
Человек в схроне взял фото Софи и поцеловал.
Улица Роны, где находился магазин Картье, выглядела тихой и спокойной. Однако на самом деле бутик был оцеплен полицией. Группа быстрого реагирования, притаившись в машинах, ждала сигнала к штурму — грабителей надо было брать с поличным.
На углу набережной Генерала Гизана и площади Дю-Лак стоял «ауди»-универсал. Грег с напарником, вжавшись в откинутые спинки сидений, не сводили глаз с витрины магазина. Грег осмотрел в бинокль внутренность помещения. И заметил силуэт Арпада в надвинутой на глаза бейсболке — тот через витрину смотрел на улицу.
Грег обо всем узнал неделю назад.
Неделю он ждал этой минуты.
Поиметь Арпада.
Наконец-то!
➧ ВОСКРЕСЕНЬЕ, 19 ИЮНЯ 2022 ГОДА
(Уикенд в Сен-Тропе)
ПОНЕДЕЛЬНИК, 20 ИЮНЯ
(День рождения Софи)
Карин потихоньку выплывала из сна. Сквозь шторы сочился свет. Все было тихо. Она машинально протянула руку на сторону Грега — думала, что его нет, но, к своему великому удивлению, почувствовала его тело. Он еще спал рядом с ней. Она страшно обрадовалась, тихонько перекатилась и прижалась к нему. Неделями, включая выходные, она, просыпаясь, не находила его в постели. Неделями он на заре уходил на пробежку — новая его блажь.
Карин лежала, приникнув к мускулистой спине мужа, и ей было хорошо. Дети были уже на ногах: из гостиной доносился смех мальчиков и гнусавые голоса героев мультика, который они смотрели по телевизору.
Грег приоткрыл один глаз. Почувствовал, что жена обнимает его. Было приятно. Он повернулся к ней, она улыбнулась, он ее поцеловал. И захотел. Он был нежен и энергичен, но она отвела его руки и шепнула:
— Подожди, дети проснулись…
Они на миг замерли. Теперь Грег тоже слышал звук телевизора на первом этаже.
— Они в гостиной, — отмахнулся он, уткнувшись головой в груди жены.
Она осторожно отодвинулась:
— Тут все слышно. Мне неловко.
Отказ Карин вызвал минутное замешательство. Она положила ему конец, переведя разговор на другое:
— Полежи еще, я сварю нам кофе.
Она встала, накинула халат и спустилась на первый этаж. Поцеловала детей, поглощавших перед телевизором шоколадные хлопья. Зря она оттолкнула Грега. Вернувшись в спальню с двумя чашками, она была полна решимости заняться с ним любовью. Но постель оказалась пуста, Грег уже стоял под душем. Она подумала было присоединиться к нему, но в итоге вернулась на кухню готовить завтрак.
— Нам нужно побольше бывать вдвоем, — заявила она Грегу в то утро.
— Это верно, — кивнул Грег и снова замолчал.
— Брауны поехали на уикенд в Сен-Тропе, нам тоже нужно так делать время от времени.
— Они поехали к родителям Софи, — уточнил Грег.
— Возможно, но результат тот же: они в Сен-Тропе, а мы сидим здесь.
— Если бы твои родители жили в Сен-Тропе, мы бы тоже туда ездили.
Карин раздражало, что Грег не проявляет никакого энтузиазма. Наверняка дуется на нее за отказ.
— Я не про родителей, Грег. Я про то, чтобы оставить детей и поехать куда-нибудь вдвоем, ты и я. Найти симпатичный отель и провести несколько дней вдали от всей этой рутины. Мне хочется…
Карин запнулась, не решаясь закончить фразу.
— Чего тебе хочется? — подбодрил ее Грег.
«Да что за черт, почему я не могу высказать, что у меня на душе?» — подумала она и выпалила:
— Мне хочется, чтобы мы были больше похожи на Браунов.
— Я и сам не прочь, — согласился Грег.
Карин удивилась. Повисло напряженное молчание. Потом она сказала:
— Кстати о Браунах, они сегодня возвращаются. Надо бы предложить им сходить вечером в пиццерию поужинать.
Грег поддержал эту идею, и Карин, схватив телефон, тут же написала Софи.
В сотнях километров оттуда «порше» с женевскими номерами катил по автостраде в направлении Лиона. За рулем сидел Арпад; глаза его были устремлены на асфальт, но мысли витали далеко. В салоне царила тишина. Прованские пейзажи сперва очаровали, а потом сморили детей, теперь они крепко спали на заднем сиденье. На переднем прикорнула Софи. Небольшой ухаб разбудил ее, и она взяла мужа за руку.
— Спасибо.
— За что спасибо? — удивился Арпад.
— За то, что пожертвовал очередным уикендом ради моих родителей.
— Мы еще дешево отделались с этим салютом и бриллиантами. Могло быть гораздо хуже.
Она засмеялась. Но знала, что Арпад просто прячется за этой шуткой. Она нюхом чуяла, что его вчерашний сексуальный сбой связан с чем-то, что случилось на этих выходных. И поставила вопрос ребром:
— Что это с тобой было вчера вечером?
— Ничего, — уклончиво ответил Арпад. — Просто устал.
— Когда это тебя останавливала усталость.
Он оценил комплимент.
— Что тебя беспокоит, любовь моя? И не говори «ничего»…
Помолчав, Арпад решился:
— Банковские показатели за первый семестр будут дерьмовые.
— Как везде, — заметила Софи. — Фондовые рынки обвалились еще в январе.
— Верно. Но
— Тебя это тревожит? — Софи сжала руку мужа.
— Меня тревожит, что при всех наших расходах я почти ничего не откладываю. Полагаюсь на премию. Вчера вечером твой отец и Марк похвалялись своими теневыми доходами, и я понял, что у меня-то никакой заначки нет. И кажется, почувствовал себя немножко… неполноценным.
— Арпад, любовь моя, обещай, что никогда не будешь париться из-за денег. И не волнуйся, у меня в конторе дела идут хорошо, и потом…
Она осеклась. Арпад знал, что она собиралась напомнить про отцовские деньги.
— И потом, мы же вместе, — спохватилась Софи. — А это для меня важнее всего. Если надо, будем с тобой жить хоть в фургоне.
Арпад усмехнулся.
— Это тебя фургон насмешил?
— Мне в пятницу звонил Жюльен.
— Жюльен Марте?
— Да. Хотел поговорить про инвестиции в Коста-Рике. Когда я увидел брошюру… Мне очень захотелось.
— Вложиться?
— Уехать туда жить.
Софи не сумела скрыть удивление: ничего подобного она не ожидала.
— Ты видишь себя в Коста-Рике? — осторожно поинтересовалась она.
— Если честно, то, по-моему, да, — признался он. — Хочется жить свободнее, проще, чтобы клиенты не доставали, чтобы от колебаний рынка не зависеть. Подальше от чужих глаз, от ожиданий, от обязательств. Только мы вчетвером.
— Ты серьезно? — Софи явно была растеряна. — Ты готов все пустить псу под хвост? Бросить все, что у нас есть здесь?
— Почему нет? Нет, ты не думай, мне нравится здесь жить. Но что нас связывает с этим образом жизни? Целыми днями сидим взаперти в офисе, ждем каких-то коротких отпусков, выклянчиваем надбавку — когда можно жить на солнце и каждый вечер ходить на пляж? В сущности, по-моему, лучше меньше зарабатывать, довольствоваться малым, но зато быть свободнее.
Софи не знала, что сказать. Конечно, на первый взгляд приятнее жить в стране, где круглый год тепло и светит солнце. Но то, что они создали в Женеве, отнюдь не пустяк. Она имела в виду не дом, не их образ жизни, но их самих. Они нашли равновесие и гармонию. И зачем теперь переворачивать все вверх дном?
Арпад понял, что его костариканские страсти слегка выбили Софи из колеи.
— Я тебя люблю, — сказал он. — И счастлив с тобой, а все прочее не имеет значения.
Софи улыбнулась и сжала его руку:
— Я тоже. И я люблю тебя именно за то, что ты не останавливаешься на достигнутом.
У Софи звякнул телефон — пришло сообщение.
— Это Карин Льежан, — сказала она. — Предлагает сходить вместе поужинать в пиццерию.
Вместо похода в ресторан Софи пригласила Льежанов к ним съесть пиццу и искупаться в бассейне. Несмотря на поздний час, жара стояла убийственная. Перед ужином все искупались. Грег гордо выставил напоказ свое скульптурное тело. Софи не осталась равнодушной, сказала: «Ты в суперотличной форме». Грег притворно смутился. Сам он не мог оторвать от нее глаз, она была так прекрасна в раздельном купальнике. И эта пантера на бедре…
Дети проглотили пиццу и теперь играли в саду, а взрослые сидели за столом и беседовали. Арпад откупорил вторую бутылку вина.
— Пока не забыл… — Грег положил на стол оставленную ему запасную связку ключей.
— Спасибо, — отозвалась Софи. — Благодаря тебе мы уезжали с легкой душой.
— Ничего такого я не сделал. Просто обошел тут все пару раз, пока гулял с собакой. Знаете, по-моему, это в самом деле просто какой-то не шибко умный грабитель разнюхивал, он так скоро не вернется.
Грег в итоге пришел к мысли, что в четверг здесь побывал залетный бродяга.
— А что поводок? — спросил Арпад. — Есть новости?
— В пятницу получил ответ из лаборатории, — соврал Грег. — Они ничего не нашли. Наверно, давно уже здесь висел, как я и думал. Дети небось.
Грег подметил, как слушает его Софи, когда он рассуждает как полицейский. Он ощущал себя важной персоной. Ему вдруг захотелось похвастаться, что он не просто какой-то там коп, а член элитного подразделения, один из тех чуваков в балаклаве и при серьезном оружии, которых зовут, когда дело принимает скверный оборот. Что его скоро поставят во главе подразделения. Он открыл было рот, но тут Арпад сказал:
— Слава богу, завтра поставят сигнализацию. И мы успокоимся окончательно.
Внезапно Карин заговорила на совершенно другую тему:
— А какие у вас планы на отпуск?
— Поедем в Сен-Тропе, как каждый год, — ответила Софи. — Думали еще провести недельку в Греции, но пока ничего не бронировали. А вы?
— Мы с родителями снимаем дом в Провансе. Но нам с Грегом еще хочется провести выходные вдвоем. Оставить детей и куда-нибудь съездить.
— Отличная мысль, провести вдвоем выходные! — одобрила Софи, и Карин преисполнилась гордости. — Мы с Арпадом уже сто лет так не делали. А куда поедете?
— Пока не решили. Есть мысли?
— Мадрид — изумительный город. А может, Милан? Туда можно поехать на машине, очень удобно.
Вечером в Бородавке Карин, снимая макияж в ванной, обдумывала предложение Софи.
— Милан — неплохая идея, — сказала она Грегу; тот был в спальне. — Можно отправить детей с моими родителями в Прованс, а самим двинуть в Италию. А после приехать к ним.
Грег слушал рассеянно. Он прекрасно видел, как действует на жену Софи. Карин всегда говорила о ней с восторгом. И уж не ему ее упрекать, на него Софи действовала точно так же. Не дождавшись ответа, Карин просунула голову в дверь и с удивлением увидела, что муж еще не раздевался.
— Ты не ложишься?
— Я скоро. Надо еще погулять с Сэнди.
В Стеклянном доме Софи скользнула в супружескую постель. Арпад уже лег и читал. Она вынула у него из рук книгу и начала целовать.
Она чувствовала его неуверенность и была готова к этому: он боялся, что повторится вчерашняя неудача.
Чтобы устранить сбой, надо сперва понять его причину. И она поняла. Только что, на обратном пути из Сен-Тропе, он заговорил про свою накрывшуюся годовую премию. Вероятно, в этом году он заработает меньше, чем она, и в нем взыграла мужская гордость. Ему надо было снова почувствовать себя на высоте. Так или иначе взять над ней верх.
Повинуясь интуиции, Софи открыла ночной столик, достала наручники, приковала себя к столбикам кровати и шепнула: «Иди ко мне, любовь моя».
Звериным жестом он сорвал с нее ночную рубашку, спустил штаны и вошел в нее. Она улыбнулась: сработало.
Но Брауны были в спальне не одни.
В нескольких сотнях метров от Стеклянного дома, на проселочной дороге, стояла машина. В багажнике терпеливо страдал Сэнди. Грег на водительском сиденье не отрывал взгляд от экрана, подключенного к видеорегистратору.
Регистратор был установлен в спальне Браунов и подключен к крошечной камере, которую Грег накануне ввинтил в раму шкафа. Хитроумный прибор он позаимствовал на службе. Его использовали для секретных операций, требующих слежки. В подразделении таких было штук двадцать. Вряд ли кто-то заметит, что одного не хватает.
Теперь у него были картинка и звук из спальни Браунов. Он смотрел на Софи, прикованную к кровати. Зрелище потрясло его и привело в восхищение.
Стоял теплый весенний вечер.
В парке Бертрана было полно гуляющих, бегунов, бездельников; дети катались с горок, на газонах разлеглись влюбленные.
На каштановой аллее, напротив огромной песочницы, устроились на скамейке двое. Беременная женщина сидела и просматривала газету с объявлениями о продаже недвижимости. Мужчина лежал, положив голову на бедро спутницы, и читал «Мастера и Маргариту». Это были Софи и Арпад.
Софи скоро исполнялось тридцать шесть. В сентябре должен был родиться их первый ребенок. Недавно она делала УЗИ, и теперь они знали пол ребенка — мальчик. Они уже придумали ему имя: Исаак. Но из суеверия никому его не скажут до родов.
Год назад Арпад с Софи поженились. Церемония прошла в мэрии Женевы, но настоящее празднество состоялось в Сен-Тропе: уступка Арпада Бернару — тесть бы не пережил, если б не устроил свадьбу любимой дочери в своих владениях.
Следующим этапом был переезд: втроем они бы не поместились в квартире на авеню Эжена Питтара. Софи считала, что переезжать нужно, пока она беременна, а не с младенцем на руках, и активно подыскивала им гнездышко. До сих пор осмотры квартир не принесли ничего путного, но позволили им ограничить круг поисков: им нравился квартал Шампель, нравилось жить рядом с парком. Из этого Софи и исходила. В итоге она нашла свое счастье, но пока не решалась заговорить о нем с Арпадом. Квартира во всех смыслах отвечала их ожиданиям. Она это знала, тем более что смотрела ее без ведома мужа. В старинном духе, просторная, с высокими потолками, что-то вроде османовского стиля. Находилась она на проспекте Бертрана, одной из улиц, что шли вдоль парка. Идеально было все, кроме цены: именно поэтому она пока ничего не сказала Арпаду. Поджидала удобного момента, и теперь у нее было чувство, что момент настал.
Погрузившись в чтение, они тем не менее разговаривали. Она листала газету, которую уже успела выучить наизусть — столько раз читала и перечитывала, — но комментировала объявления так, как будто видела их первый раз. Это была часть ее замысла.
— Есть одна, на вид просто прелесть, но на другом конце города.
— Лучше Шампель, — отозвался Арпад, не отрываясь от книги.
— В любом случае без лифта, это не для нас.
— Не для нас, — эхом повторил Арпад.
Софи перевернула страницу, и ее вдруг словно озарило.
— По-моему, я что-то нашла! — воскликнула она. Голос ее звучал так убежденно и решительно, что Арпад, приподнявшись, взглянул на объявление.
Софи указывала пальцем на текст в рамке с логотипом знаменитого шикарного агентства недвижимости.
— «Квартира на проспекте Бертрана, с видом на парк… — зачитала она. — Четыре спальни, современная кухня, столовая, гостиные анфиладной планировки…» Просто невероятно!
Под описанием стояла цена продажи.
— Она не сдается, солнышко, — заметил Арпад слегка нравоучительным тоном.
До сих пор в разговорах с Софи вопрос о покупке жилья никогда не вставал. Но она сказала:
— А если купить? Будет у нас настоящий дом.
И добавила, чувствуя, что Арпад не принимает всерьез ее слова:
— Чем платить аренду, может, лучше вложиться?
— Любовь моя, я отлично зарабатываю, но такая роскошная квартира мне не по карману. Ты цену видела?
И тогда Софи сказала:
— У меня отложены кое-какие деньги.
Сперва он решил, что это просто глупость: он знал уровень ее доходов, они были скромные. По крайней мере, Арпад так думал. Но Софи наконец решилась открыть ему один свой секрет.
На следующий день после того разговора Софи назначила Арпаду встречу в полдень на площади Бель-Эр. Поскольку эта площадь находилась как раз на полпути между конторой Софи и его банком, Арпад решил, что они вместе пообедают. Или сходят в магазин товаров для новорожденных, как на прошлой неделе. Но когда они встретились в условленном месте, Софи затащила его в здание «Креди Сюисс», стоящее на той же площади.
— А мы куда идем? — растерянно спросил Арпад.
— Мне нужно кое-что тебе рассказать.
Софи подошла к стойке, и служащий понимающе кивнул. Потом она двинулась по закоулкам здания к лифтам. Судя по всему, ориентировалась она здесь прекрасно. Они спустились на подвальный этаж и вошли в хранилище. Здесь их встретил еще один служащий, явно знакомый с Софи. Она представилась согласно процедуре, и он, открыв бронированную дверь, провел их в обширное помещение, в стены которого были вмурованы сейфы разных размеров.
Озадаченный Арпад следовал за женой. Служащий остановился перед сейфом, вставил ключ в одну из двух замочных скважин и незаметно удалился. Софи достала из кармана второй ключ и повернула его в замке. Потом распахнула дверцу сейфа и отошла в сторону, чтобы Арпад увидел, что лежит внутри.
Он потерял дар речи.
— Ну а теперь объясняй. — Арпад рухнул на стул.
Они были в кабинете Софи. Можно было наконец поговорить наедине, вдали от чужих ушей. С тех пор как они минут пять назад вышли из банка, оба не произнесли ни слова. Они как будто старались не дышать те несколько сотен метров, что отделяли «Креди Сюисс» от конторы Софи. В этом молчании воплотился и шок Арпада, и масштаб тайны Софи.
Софи между тем как ни в чем не бывало расставляла на столе коробочки с суши. Но Арпаду было не до еды. Он мог думать только об одном: о пачках банковских купюр, которые видел в сейфе. Сотни тысяч евро, может, миллион, если не больше. Софи, понимая, что пора все рассказать, села рядом с Арпадом и взяла его за руку:
— У отца накопилась огромная черная касса. И от ресторанов, и от операций с недвижимостью. Я догадывалась, потому что он всегда платил наличными. Вот ты когда-нибудь видел его с кредиткой?
— Нет, — признал Арпад; перед его глазами сразу возникла фигура Бернара, достающего из бездонных карманов купюры.
— Я подозревала, — продолжала Софи, — но никогда не задавала вопросов. До самой нашей свадьбы. На следующий день отец поговорил со мной наедине.
— Помню. Вы ходили вместе ужинать.
Софи кивнула:
— Он сказал, что хочет сделать нам хороший подарок, помочь нам с тобой устроиться в жизни, но на счету у него не так уж много. Зато припрятаны большие деньги. Он попросил меня, как только я вернусь в Женеву, арендовать банковскую ячейку. Я арендовала. Спустя несколько недель они с матерью заезжали в Женеву повидаться с нами.
— Да, мы ездили на денек в Грюйер, — вспомнил Арпад.
— Это был только предлог. Они приезжали отдать мне деньги. Отец хотел сам провезти их в Швейцарию, чтобы я не пересекала границу с такой суммой.
— И что? — спросил Арпад.
— И то, что теперь эти деньги больше года пылятся в сейфе, а я не знаю, что с ними делать.
— Почему ты мне сразу не сказала? — Арпада задело, что его не посвятили в тайну.
— Сама не знаю. Боялась, что ты не так поймешь. Не хотела, чтобы ты судил отца. И потом, опасалась за тебя. За твою работу. Это ведь незадекларированные деньги, не хотелось тебя во все это вмешивать, это может помешать твоей карьере в банке.
Арпада ошарашило это открытие. Впрочем, он даже не знал, что его потрясло сильнее: то ли сам секрет, то ли вдруг вскрывшийся факт, что жена более состоятельна, чем он сам. Софи, признавшись, испытывала облегчение, но реакция мужа поразила ее до глубины души.
— Лучше нам вернуть эти деньги, — сказала она со слезами на глазах. — Не хочу, чтобы это бабло стояло между нами. И потом, я же все-таки адвокат! Меня могут исключить из коллегии.
И Арпад снова вошел в роль мужа-защитника, снова взял верх.
— Глупо их возвращать, — произнес он. — Твой отец оскорбится, и потом, что он с ними делать будет? А для нас это может стать немалым подспорьем…
— Мне тоже так кажется, — отозвалась Софи. — Потому я и хочу купить квартиру.
Арпад сразу отмел это предложение:
— Надо держать все в тайне. Пустить эти деньги на повседневные расходы. На супермаркет, рестораны, на всякие бытовые покупки. Но не на квартиру, это будет подозрительно.
— Но эта квартира на проспекте Бертрана, это же просто чудо! — в отчаянии воскликнула Софи, твердо державшаяся за свой выбор. — Так и представляю в ней нас… она как раз то, что нужно! Когда своими глазами увидишь, сразу влюбишься!
— Ты ее уже смотрела?
Она сидела с виноватым видом:
— Я хотела быть уверена в том, что делаю, прежде чем тебе обо всем рассказывать. Я уже какое-то время смотрю квартиры, ищу что получше. И она лучшая, я тебя уверяю. Доверься мне. Нам там будет так хорошо!
Софи умела поймать подходящий момент. Она явно давно вынашивала историю с квартирой и отцовскими деньгами, потому и ждала, ничего не говорила все это время. Арпад хотел найти выход. Не потому, что так уж полагался на чутье жены, но прежде всего потому, что хотел блистать в ее глазах. Теперь он может показать, на что способен. Ошеломить ее.
Через неделю, когда Софи вернулась с работы, она обнаружила в гостиной Арпада. Он ждал ее. Время было сравнительно раннее, и она удивилась, что он уже дома:
— Все в порядке?
Арпад не ответил, но явно пребывал в отличном настроении. В ведерке со льдом стояла бутылка апельсинового сока. Он налил ей сок в узкий бокал, как самое дорогое шампанское.
— Положение беременной обязывает. Отпразднуем апельсиновым соком.
Она с любопытством смотрела на него:
— А что такое мы празднуем?
— По-моему, я нашел, — пояснил он.
Она не сразу поняла, что он имеет в виду.
— Что ты нашел?
— Способ купить квартиру.
И Арпад начал излагать. Вид у него возбужденный; Софи обожала, когда он вот так заводился.
— Чтобы оправдать покупку такой дорогой квартиры, нам необходимо показать более высокие доходы. Здесь пригодится твоя адвокатская деятельность, с ее помощью мы введем отцовские деньги в официальный оборот.
— Каким образом? — поинтересовалась Софи.
— Посредством изумительного платежного средства, какое имеется в Швейцарии, — переводом денег через почтовые отделения.
Софи засомневалась, и Арпад напомнил ей, как это работает. Способ этот был придуман в 1900-х годах мощнейшим Почтовым банком Конфедерации. Уже тогда можно было внутри Швейцарии переводить деньги по почте любому частному лицу или предприятию. На документе значится лишь имя получателя, указывать имя отправителя не обязательно. Достаточно прийти на почту, заполнить бланк и отдать его в окошко вместе с соответствующей суммой наличными, и все проходит без лишних вопросов. Получатель известен, а кто отправил деньги и откуда они взялись, отследить невозможно.
— Будешь выставлять фиктивные счета на имя реальных, имеющихся у тебя клиентов, — продолжал он, — но оплачивать их будешь сама, наличными, на почте. Внесешь эти счета в свои бухгалтерские отчеты как твои гонорары. Никто не станет выяснять, действительно ли данный счет был направлен данному клиенту. Запредельных сумм не ставь, оставайся в обычных рамках. Постепенно увеличивай число таких счетов, но не торопись. Расти надо шаг за шагом.
— Но я выписываю счета в швейцарских франках, — напомнила Софи, — а у отца деньги в евро, не забывай.
— Будем регулярно менять евро на швейцарские франки в разных обменных пунктах, — пояснил Арпад. — Никто не удивится, что мы часто приходим: десятки тысяч людей живут в приграничных районах, работают в Швейцарии, а живут во Франции, они каждый месяц меняют всю свою зарплату.
Арпад был так уверен в себе! В нем было что-то от плохого парня, и это Софи страшно нравилось. Тем не менее она возразила:
— В твоем плане не все работает. Если мы будем выводить незадекларированные деньги из тени понемногу, чтобы не светиться, мы не скоро сможем купить квартиру на проспекте Бертрана. И она уплывет у нас из-под носа!
— Разве что заплатим за квартиру намного дешевле, чем указано в объявлении, — отозвался Арпад. — И эта новая цена будет нам по средствам сейчас и не вызовет никаких подозрений.
— А каким образом мы купим квартиру дешевле?
— А таким, что нам чертовски повезло! — воскликнул Арпад. — Представь себе, я говорил с куртье, который занимается этой продажей. Я тоже могу кое-что выведать. И я нечто обнаружил касательно собственника квартиры.
— Что такое ты откопал?
— Сама увидишь. У нас с ним встреча в восемнадцать ноль-ноль.
— Встреча? — Софи не верила своим ушам.
Мечта о квартире скоро станет реальностью.
Два часа спустя Арпад и Софи рука об руку миновали парк Бертрана и гордо вступили на одноименный проспект, а на самом деле на прелестную тихую улочку с односторонним движением, шириной как раз для одной машины. По одну сторону — ряды столетних парковых деревьев, по другую — старинное здание из тесаного камня. В него-то они и вошли.
Квартира находилась на шестом этаже. В ней до сих пор жил владелец, Эдвард Валлон, мужчина лет пятидесяти. Он сердечно приветствовал посетителей.
Начали они с осмотра помещения. Арпад немедленно пришел в такой же восторг, как Софи. Квартира была великолепная, просторная, с удобной планировкой. В ней сохранились занятные контрасты разных эпох: деревянный паркет, лепнина на потолке, но кухня и ванная — ультрасовременные. Затем они уселись в гостиной, все обсудить. Заметив, что Софи любуется обивкой дивана, Валлон сказал шутливо:
— Мебель в цену не входит, но можно поторговаться.
Арпад воспользовался случаем и перешел к причинам их визита:
— Вот именно, месье Валлон, мы пришли не только посмотреть.
— Да, я знаю. Куртье сказал, что вы хотите что-то мне предложить без посредников. Слушаю вас.
— Месье Валлон, надеюсь, вас не обидит этот разговор.
— Говорите все, как есть.
— Насколько мне известно, вы продаете квартиру, потому что находитесь в процессе развода.
Эдвард Валлон помрачнел:
— Совершенно верно. Какое это имеет отношение к делу?
Арпад не дал сбить себя с толку:
— Мне известно также, что эта квартира — ваша единоличная собственность.
— Вы что, из полиции, месье Браун?
— Я всего лишь справился в реестре недвижимого имущества, месье Валлон. Это открытые данные…
Атмосфера, еще недавно столь жизнерадостная, заметно сгустилась. Софи не понимала, что происходит. Валлон с трудом сдерживал раздражение:
— Может, будете говорить прямо, а не ходить вокруг да около?
— Месье Валлон, мне известно, что ваш бракоразводный процесс протекает трудно. И что ваша пока еще не бывшая жена готовится потребовать большую часть денег от продажи этой квартиры.
Валлон весь кипел; про себя он клял на чем свет стоит болтуна куртье, который явно вывалил все подробности его личной жизни первому встречному. Тем не менее он не перебивал Арпада. И тот перешел к своему предложению:
— Как вы смотрите на то, чтобы снизить официальную цену продажи? Разницу мы вам выплатим наличными.
Повисло молчание. Наконец Валлон спросил:
— О какой сумме идет речь?
Арпад сдержал улыбку.
— Треть цены, — предложил он. — Вы продаете нам квартиру на треть дешевле. Разумеется, вы получите целиком ту сумму, какую запросили сейчас, но об этом никто не будет знать. И когда ваша бывшая жена потребует деньги от этой сделки, она сможет претендовать лишь на официально выплаченную сумму.
На лице у Валлона было написано сомнение.
— Она станет вопить, что это сговор. Будет напирать на разницу между той ценой, по какой квартира была выставлена на продажу, и той, по которой была продана.
— Вы вправе продать ее по какой угодно цене. Это то, что в Швейцарии называется свободой экономической деятельности. Ни один закон не препятствует вам сбыть ее по дешевке, чтобы досадить вашей будущей экс-супруге. И потом, куртье охотно подтвердит, что с квартирой много проблем. Требуется многое переделать, поменять трубы, проводку и бог знает что еще. Что касается куртье, то его комиссионные я, естественно, целиком беру на себя.
Валлон понял, что куртье в доле. Он долго смотрел на Арпада, а потом вдруг воскликнул:
— По рукам!
Мужчины обменялись крепким рукопожатием.
— Шампанского! — объявил Валлон и поднялся с кресла.
Когда он вышел из комнаты, Арпад, широко улыбаясь, наконец обернулся к Софи. Он думал, она будет им гордиться, но она смотрела на него с негодованием и яростью.
— Как ты можешь так поступать?
Арпад не мог опомниться.
— Квартира наша! В чем проблема?
— Мы облапошиваем его жену, вот в чем проблема! Из-за нас она остается на бобах!
— Кто тебе сказал, что она остается на бобах? Может, это она от него ушла… Может, послала беднягу Эдварда ради другого чувака и теперь старается выжать из бывшего мужа все до копейки.
— Ох, Арпад, прекрати! Роль мачо тебе совершенно не идет.
— Ну Софи, в конце концов, ты же сама говоришь, что нельзя упускать свой шанс. А уж если это повергает тебя в такой шок, давай не будем брать эту квартиру И деньги твоему отцу вернем, раз ты такая принципиальная!
Спустя два месяца, в начале июля, Арпад и Софи переезжали в свою новую квартиру на проспекте Бертрана. Софи, с сильно округлившимся животом, командовала грузчиками. Арпад таскал коробки.
У них начиналась новая жизнь.
➧ ПОНЕДЕЛЬНИК, 20 ИЮНЯ 2022 ГОДА
(День рождения Софи)
Софи открыла один глаз.
В щель между жалюзи спальни сочился свет. Она машинально потянулась к ночному столику: будильник показывал 6.30. Она спала дольше обычного. Сон придал ей сил.
Тут она почувствовала, как палец Арпада, погладив ее по макушке, стал спускаться вниз по обнаженной спине.
— С днем рождения! — шепнул он.
Она улыбнулась и повернулась к нему.
Грег отключил экран, положил его на пассажирское сиденье и тронулся с места. Он опаздывал, жена ему сейчас устроит головомойку, Сэнди он так и не дал пописать. Тем хуже для Сэнди. Ему нужно было алиби, и он быстренько заехал в булочную и купил круассаны. Интуиция не подвела. Вернувшись в Бородавку, он обнаружил Карин в весьма скверном настроении. Дети вели себя кошмарно, не желали садиться за стол завтракать.
— Где тебя носило? — рявкнула она. — И зачем ты брал машину?
— Круассаны! — Грег помахал пакетом с выпечкой.
Дети завопили от радости. Напряжение разом схлынуло. Грег, пользуясь случаем, поспешил утихомирить разгневанную жену:
— Сегодня я займусь детьми, заброшу их в школу… Можешь спокойно собираться на работу.
Карин оценила его заботу. Ей не хотелось разминуться с Софи в день ее рождения.
В Стеклянном доме все сидели за столом, Софи с детьми задули свечу. Завтрак прервало появление мастеров из охранного агентства — как и было условлено, они явились ставить в доме сигнализацию.
— Я займусь этим делом, — предложил Арпад, — можешь отвезти детей в школу?
— Само собой. Но тебе удобно остаться, ты уверен? А то я могу договориться…
— Без проблем, я в любом случае предупредил в банке, что появлюсь после обеда.
Карин топталась на остановке. Софи все не было. Подошел автобус, и расстроенная Карин решила садиться. Сколько можно тут торчать, она опоздает на работу. Но едва она двинулась к дверям, как услышала гудок. Машина Софи. Карин подошла к открытому окошку.
— Такси вызывали? — Софи улыбалась.
Карин улыбнулась в ответ:
— С днем рождения!
— Спасибо. Садись!
Она не заставила себя просить и устроилась на переднем сиденье.
— Как удачно, а у меня для тебя маленький подарок.
— Подарок? Не стоило.
— Да просто на память, — отмахнулась Карин, доставая из сумки шелковый мешочек.
Софи открыла его, когда они остановились на красный свет.
Это был браслет: светло-синяя нить с темно-синим камушком.
— Это талисман, на счастье, — пояснила Карин.
— Какой милый! — Софи пришла в восторг и тут же надела браслет на запястье.
— Вы вечером что-нибудь устраиваете? — спросила Карин.
— Арпад ведет меня ужинать в японский ресторан в отель «Де Берг».
— Отличный выбор, — одобрила Карин с видом знатока, хотя даже близко к нему не подходила.
— Я там никогда не была, — призналась Софи. — Честно говоря, предпочла бы пасту в какой-нибудь итальянской забегаловке. Но ты же знаешь Арпада, он любит, чтобы все было по высшему разряду.
— Сорок лет все-таки, надо отметить, — возразила Карин. — Праздновать будешь?
— Не знаю, не уверена, что мне так уж хочется. Лучше посидеть спокойно с детьми и мужем.
Последней фразе Карин позавидовала куда сильнее, чем ее дому, машине и образу жизни. Она любила детей и Грега, но в последнее время провести вечер вместе обычно означало нарваться на неприятности. Ей захотелось поплакаться, признаться: «А у нас с Грегом разговоры только про детей, иначе и сказать друг другу нечего». Но она не решилась. С ее губ сорвался только отзвук восхищения Браунами:
— В чем ваш секрет?
— Секрет?
— Секрет вашей с Арпадом совместной жизни. Вам явно так хорошо!
Их секрет? Их настоящий секрет лежал в подвале банка «Креди Сюисс», на площади Бель-Эр. В паре шагов от частного банка, где работал Арпад. Надежно спрятанный в анонимном сейфе, среди сотен прочих, индивидуальный номер которого знали только Софи и Арпад. Сейф 521.
Именно туда отправился в тот день Арпад, когда сигнализация была установлена. Семь лет назад Софи, рассказав ему об этих деньгах, зарегистрировала его в банке и сказала, где хранит ключ. Если с ней что-нибудь случится, Арпад должен иметь к нему доступ. Он поклялся ей, что в любом случае не воспользуется этими деньгами без предварительной договоренности. Себе он тоже в этом поклялся. Как бы ему хотелось сдержать обещание…
Арпад оглядел пачки банкнот. С годами содержимое сейфа существенно усохло, но таинственным образом пополнилось. Когда Арпад первый раз прикинул цифру после откровений Софи, там было несколько миллионов евро. И Арпад понял: Бернар не только значительно богаче, чем он думал, но, главное, всерьез встревожен, если сбрасывает такие суммы. Видимо, чувствует, что его взяли на мушку французские налоговики. Основная часть суммы ушла на квартиру в Шампеле. Арпад категорически запретил Софи говорить отцу, что покупку они оплатили из его денег, боясь, что Бернар попросит помочь ему вывести еще какие-то незадекларированные деньги.
— И лучше даже не говори отцу, что я в курсе, — попросил Арпад. — Не хочу быть замешанным во все это. А если сам заговорит, скажи, что спокойно тратишь деньги на поездки и рестораны.
— Не волнуйся, он ничего не узнает. — Софи уже поняла, насколько все серьезно.
— И не бери больше у него деньги, пожалуйста. Не хочу быть сообщником в его темным делишках.
— Договорились.
Но Софи солгала. Она снова взяла отцовские деньги. Арпад поймал ее с поличным.
В прекрасной квартире на проспекте Бертрана, где процветало семейство Браунов, царил хаос: в гостиной истошно вопили трехлетний Исаак и годовалая Леа. Софи с Арпадом стояли в пальто у двери и явно нервничали. Посреди суматохи и напряжения высились две умиротворяющие фигуры: Бернар и Жаклин, родители Софи.
— Бегите-бегите, — сказал Бернар, — все будет в порядке.
— Скорее, дорогие, — добавила Жаклин, — а то на самолет опоздаете, будет глупо.
Арпад и Софи взяли чемоданы и вышли из квартиры. На улице ждало такси. В аэропорт они ехали вместе, но рейсы у них были разные. Арпад летел на несколько дней в Монреаль, в квебекский филиал банка, а Софи — в Лондон, с Самюэлем Эннелем. Ее клиент только что уступил часть своего собрания живописи какому-то покупателю-англичанину, надо было уладить кое-какие детали. Бернар и Жаклин приехали пожить в Шампеле, присмотреть за детьми в отсутствие родителей.
Спустя две-три недели Арпад сходил к сейфу в «Креди Сюисс», взять денег на оплату их шале в Вербье. Благодаря опять-таки чудесной черной кассе они каждый год снимали на зиму роскошное шале, свое гнездышко для выходных и отпусков.
Открыв сейф, Арпад решил пересчитать деньги. Просто чтобы прикинуть, сколько осталось. При подсчете он и обнаружил, что сейф пополнился на несколько сотен тысяч евро. У него кровь застыла в жилах: Софи взяла деньги у отца. В тот же вечер Арпад уличил ее во лжи. Вспыхнула ссора.
— Твой отец воспользовался приездом в Швейцарию и сплавил тебе еще бабла! — негодовал Арпад.
Она поначалу отнекивалась:
— Ничего подобного!
— Хватит держать меня за идиота! Там в сейфе на сотни тысяч евро больше.
Она растерялась. Запираться дальше не имело смысла.
— Не знала, что ты пересчитываешь деньги.
— Только чтобы убедиться, что ты их не тратишь невесть на что!
Он тут же пожалел, что бессмысленно сорвался. Софи испепелила его взглядом:
— Как это мелко, Арпад.
— Прости… брякнул, не подумав. Но обещай, что с этим покончено, Софи. Больше никаких денег от Бернара. Нас в конце концов накроют.
Спустя три года, стоя у сейфа и готовясь стрельнуть оттуда наличных на подарок Софи ко дню рождения, Арпад подумал, что серьезные разногласия у них в семье всегда случались из-за денег.
Софи вняла его увещеваниям. После той сцены в 2019 году новых денег в сейфе не появлялось. И понемногу из-за их роскошного образа жизни сокровище заметно подтаяло.
Арпад взял пачку банкнот и вытащил оттуда, сколько нужно, чтобы купить у Картье кольцо. В последние месяцы он регулярно так одалживался. И начинал побаиваться, что Софи заметит его расходы. Нужно побыстрей вернуть деньги в сейф.
Рабочий день у Грега закончился. Он как раз переодевался в штатское в раздевалке, когда ему сказали, что его ждут. «Там инспекторша из уголовки хочет тебя видеть, какая-то подпись ей нужна». Он сразу догадался, о ком речь.
Марион Брюлье он нашел на выходе из помещений своего элитного подразделения. Разряжена в пух и прах — кожаная мини-юбка, каблуки. На работе она в таком виде явно не появлялась.
— Не хочешь чего-нибудь выпить? — предложила она.
Само собой, он хотел.
В непосредственной близости от здания полиции было несколько баров, но он повел ее в заведение подальше и поскромнее, где не было риска встретить коллег, возможно, знакомых с Карин.
— Ты на сообщения не ответил, — упрекнула его Марион, когда они уселись за столик.
— Прости, мне очень жаль…
— Это мне жаль. Понимаю, я тебя не интересую… Я просто… просто недопоняла. Унижалась с этими дурацкими фото. Больше не буду.
Он взял ее за руку:
— Мне страшно понравились твои фото. И ты сама мне невероятно нравишься… Можно быть с тобой совсем откровенным?
— Конечно.
Он чуть не заговорил про жену и детей, но решил, что лучше воздержаться.
— Я могу застрелить человека с трехсот метров, но делать хорошие селфи пока не научился.
Она игриво улыбнулась:
— Могу научить.
Он включился в игру:
— Да ну?
— Я не просто хорошая полисменша, знаешь ли… На моем луке не одна тетива.
— И что у тебя за тетивы-бечевы? — Перед глазами Грега вдруг всплыла картина: Софи в наручниках отдается Арпаду.
— Ах, вот что ты любишь, шалун? — прошептала она.
Грег вдруг невероятно возбудился. Он представил себе пленницу, представил, что она — Софи. В голове у него роились тысячи мыслей, он проявил опасную беспечность, а неприятности уже сгущались на горизонте. В нескольких сотнях метров оттуда сотрудник, ответственный за экипировку, снова и снова пересчитывал камеры наблюдения. Одной не хватало.
В те же минуты человек из серого «пежо» прогуливался по улице Роны, под окнами здания, где находилась контора Софи. Великий день настал. Он приехал в Женеву неделю назад. Неделю он ждал этого момента.
Софи стояла в холле здания и разговаривала по телефону с Арпадом.
— Ты когда домой? — спросил он. — Я уже дома, шампанское откупорено, с детьми занимается бебиситтерша. Не хватает только тебя.
— Я еще на минутку задержусь в конторе, — солгала она. — Мне надо обязательно подготовить для клиента один документ. Я скоро.
— Не пропусти собственный праздник! — поддразнил ее Арпад.
— Да нет же, честное слово!
— А то я разопью шампанское с бебиситтершей и уеду с ней.
— Подожди меня, дуралей!
Оба рассмеялись. Она нажала на отбой и, толкнув тяжелую дверь здания, оказалась на залитой солнцем улице.
Человек из «пежо» заметил ее и бросился к ней:
— С днем рождения, Софи!
Софи обернулась, и лицо ее просияло. Она повисла у него на шее:
— Хищник! Хищник!
Они крепко обнялись.
Он был счастлив встретиться с ней снова. Он не видел ее три года. И теперь, любуясь ею вблизи, убедился, что она нисколько не изменилась. Наоборот, со временем стала еще красивее, если это вообще возможно.
Сам он сиял. Софи поразила его красота. Казалось, время над ним не властно. Загорелое лицо, все то же тело атлета под футболкой.
— Пошли, — сказала она. — Я нам забронировала столик в ужасно симпатичном месте, у воды. Отличные коктейли, отличная музыка.
Терраса находилась в двух шагах. Место было довольно модное, и публика поначалу несколько смутила Хищника: ему показалось, что он недостаточно хорошо одет. Надо было рубашку купить. Ему хотелось быть на высоте. Но Софи, как всегда, немедленно разрядила обстановку:
— Ты откуда? Что тебя сюда привело? Ты надолго?
— Давай по очереди, — улыбнулся Хищник. — В Женеву я только что приехал. До этого был во Франции, но это ты и так знаешь, если получила последние мои письма.
— Я храню все твои письма. Как зеницу ока.
— Как дела у Арпада? — спросил Хищник.
— Хорошо у него дела. У нас вообще все хорошо.
— Заметно. Выглядишь замечательно. Никогда еще не была такой красавицей.
Она привыкла к комплиментам, но тут почти покраснела и шепнула:
— Спасибо.
— А дети как?
— Растут, да так быстро. Смотри…
Она достала телефон, показала семейные фотографии. Но Хищник смотрел не столько на экран, сколько на нее.
— Ты так и не сказал, зачем приехал в Женеву, — еще раз спросила Софи.
Он широко улыбнулся и ответил так, словно это само собой разумелось:
— К тебе. Только из-за тебя. Мне хотелось снова тебя увидеть. В Сан-Ремо у нас точно был не последний раз.
Они провели вместе три дня, и через час должны расстаться. Хищник всегда тяжело переносил разлуку. Но сейчас был особенно мучительный момент: Софи дала понять, что все кончено. Что продолжать она больше не может. Не может больше так поступать с мужем и детьми. И Хищник знал, что с ними ему бороться бесполезно.
По просьбе Хищника они немного прошлись по пляжу. Несмотря на свой вид, он был застенчив. Наконец решился и взял ее за руку, она ее не отняла. Шли молча. Когда настала пора расставаться, она заплакала. Он был рад ее слезам. Выходит, он что-то для нее значил.
Из Сан-Ремо Софи вернулась на взятой напрокат машине в Ниццу, откуда должна была лететь в Женеву. Не доезжая до аэропорта, она позвонила Арпаду.
— Ну как там в Лондоне? — спросил он.
— Все хорошо. Думаю, Самюэль доволен. Я так упарилась, скорей бы вернуться.
На террасе Хищник повторил:
— В Сан-Ремо у нас точно был не последний раз!
Она промолчала. Он протянул ей открытку. Обычную поздравительную открытку с картинкой, какие продают в супермаркетах. Он жалел, что не купил подходящий конверт. Было бы шикарнее. Но ей было абсолютно наплевать. Она открыла поздравление и, прочитав, что написал Хищник, почувствовала комок в горле.
Моя Пантера,
Ты не создана для жизни в клетке. Ты к ней привыкла, как зверь в зоопарке. Но вся эта рутина и быт — только железные прутья. Твое счастье — иллюзия.
Помни, что говорил Висконтини. Уедем со мной, хочу, чтобы ты снова почувствовала вкус свободы.
Люблю тебя.
Твой Хищник
— С днем рождения! — произнес он. — Я приехал в Женеву повидать тебя и кое-что подарить.
Ночь в Женеве стояла теплая.
На террасе японского ресторана в отеле «Де Берг», высившейся над городом и Женевским озером, Софи задула свечу на шоколадном суфле.
— С днем рождения, любовь моя, — шепнул Арпад.
Она через стол взяла его за руку:
— Спасибо. Спасибо за все.
— Не говори спасибо, ты еще не видела подарок. Может, он вообще тебе не понравится.
— Это твой подарок, обалдуй, — улыбнулась она.
Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал коробочку. Открыв ее, она увидела бусы из макарон: намек на их разговор в Сен-Тропе. Он выкрасил макароны-ракушки разного размера в розовый и синий цвет и нанизал на эластичную нить.
Она надела бусы на шею. Целая россыпь бриллиантов не смогла бы так ее украсить.
Потом Арпад подал Софи другую коробочку. Софи открыла ее и, увидев пантеру, сияющую драгоценными камнями, потеряла дар речи. Она надела ее на палец и встала из-за стола поцеловать мужа.
— Ты моя пантера, — сказал Арпад.
— Навсегда, — поклялась Софи.
И еще раз поцеловала Арпада. Потом долго с притворным восхищением смотрела на украшение на пальце. Она была в полной растерянности. Это точно был самый дорогой подарок, какой она получала в жизни.
Но по сравнению с тем, что подарил ей Хищник несколько часов назад, это был сущий пустяк.
Софи, а затем Арпад поставили подписи на акте купли-продажи. Нотариус изобразил подобающую случаю улыбку и объявил:
— Мадам и месье Браун, отныне вы — владельцы этого дома.
Софи и Арпад в порыве радости поцеловались. Теперь Стеклянный дом — их! Потом оба, как полагается, пожали руку продавцу. Это был известный в регионе архитектор, он спроектировал и построил этот дом несколько лет назад. Современный, весь из стекла, вокруг — великолепный сад, и все это притаилось между участками леса. Он немного пожил здесь с семьей, но дети уже выросли, быстро покинули семейное гнездо, и здание стало слишком велико для них с женой.
История с этим домом началась у Арпада и Софи около года назад.
Софи захотелось сменить их квартиру на проспекте Бертрана на дом с садом. Она любила городскую жизнь и квартал Шампель, но поскольку Женева позволяла такую роскошь, как жить за городом в пятнадцати минутах езды от центра, считала, что жалко этим не пользоваться. Тем более что рынок недвижимости бил все рекорды: их квартира невероятно выросла в цене. Софи чувствовала, что нельзя упускать такую возможность. Арпад тоже, но по причинам более практического свойства: продажа квартиры позволит полностью отмыть золотую жилу, доставшуюся от Бернара. Они смогут тратить эти деньги так, словно честно их заработали.
На квартиру быстро нашелся покупатель. Продажа состоялась через несколько недель; за это время Софи с Арпадом сняли подходящее жилье в том же квартале и переехали туда на то время, пока не найдут дом. Ситуация для нового приобретения выглядела как нельзя лучше: средства теперь были официальные, ставки по ипотеке снизились как никогда, и они могли метить очень высоко. И когда они с Софи, осматривая выставленные на продажу виллы, обнаружили Стеклянный дом в Колоньи, оба влюбились в него с первого взгляда.
У Арпада было чувство, что жизнь его скоро изменится.
➧ ВТОРНИК, 21 ИЮНЯ 2022 ГОДА
СРЕДА, 22 ИЮНЯ
ЧЕТВЕРГ, 23 ИЮНЯ
ПЯТНИЦА, 24 ИЮНЯ
СУББОТА, 25 ИЮНЯ
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 26 ИЮНЯ
(Удача Грега)
Карин, вконец измотанная после рабочего дня в бутике, толкнула дверь своего дома. Как и ожидалось, мальчишки развоевались в гостиной, а няня валялась на диване.
Карин достала из морозилки ужин и включила духовку. Стол она накрыла на троих.
— Папа не придет? — поинтересовался старший, увидев, что приборов не хватает.
— Его задержали на работе, — объяснила Карин.
Грег, стоя под дверью квартиры Марион, перечитал отправленное Карин сообщение:
Срочный вызов. Прости. Вернусь поздно.
Текст такой же расплывчатый, как его мысли. Как его колебания. Он заметил, что написал «прости», хотя никогда не извинялся из-за внезапных вызовов или срочных служебных дел. Он просил прощения не за то, что вернется поздно, а за то, что собирался сделать.
Марион жила в Каруже. Квартира на десятом этаже узкой башни. Грег позвонил в дверь. Марион открыла — на ней почти ничего не было, кроме широкой улыбки. Свет приглушен, шторы задернуты, горят свечи. Грег подумал, что Карин уже сто лет не встречала его подобным образом.
— А у тебя мило, — сказал он, усаживаясь на диван.
Она улыбнулась: судя по дурацкой фразе, гость волнуется. И решила взять дело в свои руки. Села к нему на колени и поцеловала.
— Хочу тебя, сейчас, — шепнул Грег.
Она встала и повела его в спальню. Не ожидала, что все случится так быстро, но почему бы и нет? Грег удержал ее: ножка шкафа в гостиной выглядела вполне подходящей.
— Хочу прямо здесь. — И с этими словами он достал из заднего кармана брюк наручники.
Арпад подъехал к Стеклянному дому в 19.30. Он никогда так поздно не возвращался. Во дворе стоял серый «пежо» с французскими номерами, и он подумал, кто бы это мог быть. Понуро вошел в дом. Софи видела машину мужа и поджидала его с бокалом вина.
— Прости, — он швырнул кожаный портфель на пол, — день был дерьмовый. Рынки рухнули, у нас было экстренное заседание на два часа. Завтра мне придется объявить четырем членам моей команды, что они уволены.
— Ох, — посочувствовала Софи, протягивая ему бокал бордо.
— Спасибо. А что это там за машина на улице?
— У нас нежданный гость. Настроение у тебя точно улучшится.
На недовольной физиономии Арпада мелькнул луч любопытства.
— И кто такой?
— Угадай.
— Дай подсказку, — подыграл ей Арпад.
— Сен-Тропе.
— Если это твой отец, то сюрприз не самый приятный, — буркнул явно повеселевший Арпад.
Софи расхохоталась:
— Я про Сен-Тропе старых добрых времен.
— Это как-то связано с «Беатрис»?
— Точно.
Арпад взял минуту на размышление. Но Софи нетерпеливо схватила его за руку и потащила в гостиную. Он застыл на пороге, не веря своим глазам.
Призрак вернулся.
Грег всегда бывал напряжен перед спецоперациями. Он считал, что только так можно остаться в живых, если дело обернется скверно. Но на сей раз все было иначе, хоть он и не хотел себе в этом признаваться: он пребывал в сильнейшем возбуждении. Ночью почти не спал.
В расположение группы быстрого реагирования он прибыл первым. Привел себя в порядок в пустой раздевалке. Почти машинально облачился в черную униформу, свой боевой костюм. Когда закончится инструктаж, наденет бронежилет, балаклаву и тактический шлем.
Он долго стоял перед зеркалом. Потом появились первые сослуживцы. Пока все переодевались и снаряжались, он пошел в комнату инструктажа.
Сегодня они сойдутся лицом к лицу.
➧ СРЕДА, 22 ИЮНЯ 2022 ГОДА
ЧЕТВЕРГ, 23 ИЮНЯ
ПЯТНИЦА, 24 ИЮНЯ
СУББОТА, 25 ИЮНЯ
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 26 ИЮНЯ
(Удача Грега)
— Славно, что Хищник появился, правда?
Вопросы Софи падали в пустоту. Она ходила по кухне вокруг Арпада, а тот молча пил кофе.
Впервые с очень давних времен он проснулся раньше всех в доме. Софи открыла глаза, как раз когда он выходил из спальни, и тут же встала сама. Она чувствовала, что что-то не так. Из-за Хищника. Она знала, что звать его на ужин — плохая идея, но Хищник настаивал. Хотел посмотреть на их семейную жизнь, на их обиталище, повидать Арпада. Она не смогла ему отказать. Она никогда не могла ему отказать.
Говорить Арпаду не хотелось. Но он все же сделал над собой усилие и выдавил пару слов.
— Да, славно, — довольно вяло согласился он. — Ты с ним случайно в городе встретилась?
— Да, столкнулись, когда я выходила из офиса. Он сразу спросил про тебя. Очень хотел с тобой повидаться.
Арпад сильно сомневался, что Хищник оказался в Женеве случайно. У него было очень скверное предчувствие.
— Ты за ужином был как будто не в духе, — озабоченно заметила Софи.
Как она себя ругала за этот дурацкий ужин! Теперь Арпад наверняка что-нибудь заподозрит. Все могло быть так просто, а теперь придется изворачиваться, прилагать вдвое больше усилий, чтобы усыпить бдительность мужа.
— Это из-за людей, которых сегодня придется увольнять, — солгал Арпад. — На меня это давит.
Сокращения! Она совсем про них забыла. Наверняка муж хмурился по этой причине, а не из-за присутствия Хищника. Беспокоиться не о чем. А вечер был очень приятный.
Сегодня среда, детям не надо идти в школу. Обычно Арпад по средам работал из дома и отвозил Исаака на футбольную тренировку, а Леа — на занятия теннисом.
— Тебя не затруднит отвезти детей сегодня? — спросил Арпад. — Хочу прийти в банк раньше тех, кого я должен увольнять, а то придется в лифте болтать о всяких пустяках, а под конец заявить: «Зайдите сейчас ко мне, у меня для вас плохие новости».
— Беги, — ответила Софи. — Детьми я займусь. У меня с утра никаких особо важных встреч. Что мне сделать, чтобы поднять тебе настроение? Хочешь, сходим вечером куда-нибудь поужинать? Можно позвать Жюльена и Ребекку.
— А почему не просто вдвоем? К итальянцам. Паста и хорошее вино.
— По-моему, просто отлично, — улыбнулась Софи.
Она поцеловала его, и он ушел.
Арпад выехал из ворот Стеклянного дома, выбрался по проселочной дороге на Рут-де-ла-Капит и свернул на нее. Он не заметил поджидавший на перекрестке серый «пежо».
Хищник, увидев машину Арпада, тут же тронулся с места. Надо же, как рано тот уехал, не в его привычках. Неважно, хорошо, что он сам оказался тут на рассвете. Он помчался следом. Курс — на центр Женевы.
Карин, проснувшись, с изумлением обнаружила, что Грег на кухне готовит завтрак. Он приветствовал ее чашкой капучино.
— Ты не пошел бегать? — удивилась Карин.
— Решил проявить заботу о семье, — отозвался Грег.
После вечера, проведенного с Марион, он проснулся в эйфории. Ему даже не захотелось взглянуть, что происходит у Браунов. Глядя на стоящую перед ним Карин, он чувствовал себя почти виноватым за то, что не чувствует себя виноватым. Странное ощущение: он всегда презирал неверных отцов семейства, а теперь сам сделал то же самое, и у него не было чувства, что он предал Карин. Просто пошел и получил что-то, чего она не могла ему дать.
Грег прекрасно знал, что скажет Карин, если он вдруг вытащит наручники и решит ее приковать. Поморщится с отвращением: «Это еще что за штучки?» Раньше он не раз пытался добавить чуть-чуть перца в их любовные игры, но она неизменно посылала его подальше и просила «просто нормально заняться с ней любовью». В итоге все кончалось тем, что он ложился сверху. Ему было скучно. В сущности, он ничего особенного не просил, просто хотел, чтобы к нему чуть-чуть прислушались.
— Ты когда вчера вернулся? — спросила Карин. — Я даже не слышала.
— Поздно. Операция все никак не заканчивалась.
— Что стряслось?
— Надо было банду воров задержать. Вычислили их нору, а у них репутация буйных. Пришлось ждать, пока они все соберутся, это тянулось до второго пришествия.
У Грега перед глазами стояла Марион — прикованная, вся в его власти. Беззащитная. Нужно срочно переключиться на что-нибудь другое. Карин немедленно облегчила ему задачу:
— Ты не заедешь в магазин на обратном пути? Список я составила.
— Без проблем, у меня сегодня выходной, — напомнил Грег.
Она совсем забыла, а ведь пометила на перекидном календаре. Нужно отвезти Сэнди к ветеринару.
— Если еще что-нибудь вспомню, скажу.
Грег понял, что у жены его выходной вылетел из головы, и теперь она изо всех сил будет думать, чем его занять. Он решил действовать на опережение:
— Я собираюсь съездить в «Сам себе строитель» в Ла-Прай, куплю доски и починю крышу садовой беседки. Хочешь, подброшу тебя до бутика?
Карин предпочла бы поехать с Софи, но раз уж Грег проявляет такую инициативу, отказываться нельзя. Она послала Софи сообщение, предложила встретиться в «Кафе дез Авиатёр».
Грег отвез Карин в центр города и в сопровождении верного Сэнди двинулся дальше, в сторону Каружа. Прием у ветеринара назначен только на 10.30, у него полно времени, можно сперва съездить в магазин стройматериалов. Пес подождет в багажнике.
Он немного прошелся по магазину. Проходя мимо цепей и прочих крепежных приспособлений, подумал о Марион и решил отправить ей сообщение.
Хочу тебя видеть. У меня для тебя маленький подарок.
Он осмелел.
Карин встретилась с Софи в «Кафе дез Авиатёр» и сразу заметила у нее на пальце бриллиантовую пантеру:
— Подарок на день рождения?
— Да, — улыбнулась Софи.
Она сняла с безымянного пальца кольцо, протянула Карин, и та принялась внимательно изучать его с видом знатока:
— Невероятно тонкая работа. А эти глаза… просто само совершенство.
— Разбаловали меня, — согласилась Софи.
Карин вспомнила, что на ее день рождения Грег подарил ей книжку. И спросила, возвращая Софи кольцо:
— В субботу вечером у мальчишек футбольный матч… Ты придешь?
— Как я могу такое пропустить. Исаак уже дней десять ни о чем другом говорить не может.
Это была решающая встреча: финал лиги, определится команда-чемпион. Матч проходил в Колоньи, к тому же и Арпад и Грег должны заниматься буфетом.
— Я тут подумала, — почти робко продолжала Карин, — может, после матча пойдем к нам на барбекю…
Она боялась, что Софи откажется, но та сразу загорелась:
— С огромным удовольствием! И погоду обещают отличную!
Карин страшно обрадовалась и разволновалась. Надо было не ударить лицом в грязь перед Браунами. Стол со свечами на улице, самое хорошее вино. Для начала немножко закусить. А если вместо обычных салатов, вянущих на солнце, поставить блюдо морепродуктов? Она закажет разных устриц, гигантских креветок и крабов в брассери «Липп», они этим славятся. И под хорошо охлажденное шампанское, типа блан де блан. Карин знала, что это барбекю не даст ей покоя в ближайшие дни, но дело того стоило. А если все сложится удачно, она предложит Браунам вместе съездить в отпуск в октябре.
Арпад сидел на террасе кафе в парке Бастионов. Прошло больше часа, выпито два эспрессо, а он все размышлял.
Когда он расплатился и собрался уходить, Хищник, неотрывно следивший за ним, решил действовать — возник словно ниоткуда и уселся за его столик.
— Хищник? — поперхнулся Арпад, изо всех сил стараясь не выдать изумления и замешательства. — Что ты тут делаешь?
— Поговорить с тобой хотел.
Тревога Арпада росла. Он решил играть в открытую:
— Слушай, я не знаю, зачем ты в Женеве, не знаю, что тебе от меня надо. Но я никому ничего не сказал. Совсем никому. Сразу уехал из Сен-Тропе, поселился здесь, мне никто не задавал вопросов. Я хочу только одного — чтобы ты оставил нас в покое, и меня, и мою семью.
— Спокойно, дружок. С тех пор пятнадцать лет прошло.
Арпад решил улизнуть.
— Прости, — он поднялся из-за стола, — мне надо срочно бежать в банк.
Хищник угрожающе наставил на него палец:
— Сядь, Арпад, дружочек. И угости меня кофе. Никуда тебе бежать не надо. Я знаю, что ты безработный. Тебя уволили из банка почти полгода назад.
Выходя от ветеринара, Грег почувствовал, как в кармане завибрировал телефон — пришло сообщение. Он сперва подумал, что это ответила Марион, но это была всего лишь Карин.
Ты еще в «Строителе»?
Нет
После его ответа немедленно раздался звонок. Принимая вызов, он уже знал, что она попросит его вернуться. И не ошибся.
— В субботу вечером у нас барбекю с Браунами. Купи газовый баллон и все, что нужно для гриля. И посмотри, может, там найдется электрическая гирлянда.
— Электрическая гирлянда?
— Чтобы сделать в саду красивую подсветку.
— Есть же лампа на террасе, — возразил Грег.
— Это не лампа, а тюремный прожектор, — осадила его Карин. — Надо что-то не такое мрачное.
— Ладно, погляжу, что найдется, — пообещал Грег.
Карин перешла к проблеме мяса. Обычно они его покупали в супермаркете, но тут надо сходить к мяснику. За разговором Грег получил сообщение от Марион и сразу прочел, убрав телефон от уха.
МАРИОН: Аперитив у меня?
ГРЕГ: ОК. Во сколько?
МАРИОН: В 5 часов?
— По-моему, с мясником отличная мысль, — сказал Грег жене. — Вернусь в магазин около пяти вечера, куплю баллон и гирлянды. Если еще что надумаешь, скажи.
Все было готово к встрече Грега. Она разложила на дощечке гризонское вяленое мясо и разные сыры. На холоде ждала большая бутыль розе. Они сядут на балконе. Жилище у нее убогое, зато на высоком этаже, оттуда открывается прекрасный вид до самой Юры на горизонте. Им будет хорошо на балконе. Сначала закусят, потом можно либо остаться дома, либо пойти куда-нибудь поужинать.
Ей не терпелось его увидеть. Вчерашний вечер ей страшно понравился. Кроме начала — история с наручниками пришлась ей совсем не по вкусу. Никаких табу у нее не было, но такое ей не по душе. А когда этот странный момент был позади, они отлично поладили: сварили пасту, выпили красного вина, много смеялись. И очень долго разговаривали. Особенно она. Много рассказывала о себе, он ее слушал. Приятно, когда мужчина тебя слушает, надоели чуваки, говорящие только о себе. Ей ужасно хотелось узнать о нем побольше. В полиции у него как у бойца элитного подразделения была высочайшая репутация, но что за человек скрывается под экипировкой? Кто такой на самом деле Грег Льежан? Кольца он не носил, про жену и детей не упоминал, и она решила, что он холостяк. Она мечтала о серьезных отношениях и чувствовала, что он не похож на тех типов, какие ей попадались на сайтах знакомств. В ее глазах у него был только один недостаток — возраст: сильно старше нее, лет на двенадцать-пятнадцать как минимум. Но в конце концов, он в куда лучшей физической форме, чем большинство ее последних партнеров. И еще достаточно молод, чтобы завести детей.
Звонок в дверь. Он.
Грег за дверью сгорал от желания видеть Марион. В сообщении она написала «аперитив». Он понял это слово прежде всего как указание на время. Наверное, она нальет ему стаканчик. Он из вежливости согласится. Но особо рассиживаться нельзя, у него всего час. В 18.00 он должен отпустить няню.
Марион открыла дверь, повисла на шее у Грега и впилась ему в губы. Тот, держа в голове лимит времени, сразу показал на пакет из «Сам себе строитель».
— А я игрушки принес! — победно заявил он, доставая только что купленные цепи.
Марион побледнела:
— О нет! Только не опять этот ужас!
Грег тут же сдулся и пролепетал:
— Я думал…
— Что ты думал? Я тебе предложила прийти на аперитив, а не ради твоих штучек. Я их ненавижу! Не-на-ви-жу!
Грег смерил Марион презрительным взглядом. От ее реакции весь его пыл угас. Тем не менее он попытался оправдаться:
— Я думал, про аперитив ты просто так сказала.
Она заорала:
— Аперитив — это аперитив! Если тебя зовут на аперитив, с собой приносят бутылку вина, а не цепи людей связывать!
Чем дольше она разорялась, тем сильнее остывал Грег. Он поглядывал на часы — как бы отсюда смыться поскорее?
Стояла теплынь, в воздухе витала легкость и беззаботность. В эти дни летнего солнцестояния темнота спускалась поздно.
Софи за столом говорила за двоих. Она выглядела веселой, жизнерадостной, словно ее ничего не касалось. И особенно красивой, хотя специально не прихорашивалась. Она сияла. Арпад, наоборот, был немногословен. Уныло сидел напротив с отсутствующим видом. Софи знала, что у него был трудный день в банке, что надо проявить внимание и сочувствие. Но ее слишком взбудоражило, слишком окрылило вторжение Хищника в ее упорядоченную жизнь. Однако она сделала над собой усилие и проявила интерес к мужу и его офисным заботам:
— Бедняга, ты в самом деле как выжатый лимон.
— Бывали деньки и получше, — признал Арпад.
— Как все прошло в банке?
— Ужасно, как я и предполагал. Один, кстати сказать, довольно крепкий орешек, расплакался как ребенок. Положение у всех банков скверное, им придется из кожи вон лезть, чтобы найти какую-то равноценную работу. А если и найдут, могут поставить крест на всех бонусах и надбавках за стаж в компании. Они уже не потянут тот образ жизни, какой вели в тучные годы. Но и отказаться от него не посмеют. И им придется по-прежнему оплачивать счета за красивый особняк и частные школы для детей, покупать подарки мадам, которая не согласится жить поскромнее. Они обречены превратиться в ходячие финансовые пирамиды.
— Не преувеличивай, — заметила Софи, просто чтобы поддержать разговор.
Но Арпад нисколько не преувеличивал. Он всего лишь поделился с Софи собственным опытом. Это случилось в начале января. Рождественские каникулы они провели в шикарном отеле на острове Маврикий, а когда он вернулся, его в первый же день вызвали в дирекцию. В зал заседаний он входил вразвалку, с сияющим видом, нахально демонстрируя свой загар посреди женевской зимы. Он был настолько упоен собой, что думал, будто ему предложат повышение: несколько дней назад уволили начальника отдела по управлению активами, и Арпад считал, что вполне может занять его место.
Но разговор оказался коротким: ему объяснили, что его, конечно, очень ценят, но времена нынче трудные. Банк вынужден «затянуть пояс». Показатели как лично Арпада, так и его команды недостаточно высоки, требуется «корректировка». Вот-вот из немецкого банка прибудет новый управляющий и наведет порядок. Что же до Арпада, то, согласно протоколу безопасности (который служил в основном для того, чтобы вместе с уходящими служащими не терять их клиентов), его доступ к серверу отключен, бейдж дезактивирован, и с сегодняшнего дня он может больше не ходить на работу.
Из банка он вышел оглушенный. Хотел было немедленно позвонить Софи, но потом передумал: надо сперва переварить эту новость. Вечером он лег спать рядом с ней, так ничего и не сказав. Наутро сделал вид, будто едет на работу. Так началась комедия, которая длилась уже несколько месяцев. Естественно, он срочно стал искать место в других банках, но никаких просветов не наблюдалось. Все только увольняли, никто никого на работу не брал. И чем дольше он откладывал разговор с Софи, тем меньше был способен открыть ей правду. Он замуровал себя во лжи.
Сидя в итальянском ресторане, Арпад смотрел, как Софи беззаботно ест пасту и болтает. Счастливая пара. Влюбленная. Идеальная. С виду.
Арпад прокручивал в голове слова, которые утром сказал ему Хищник в кафе в парке Бастионов:
— Откуда я знаю, что тебя уволили? Просто зашел в банк тебя повидать. Но мне дали понять, что с января ты у них не работаешь. А потом у меня была возможность слегка за тобой последить, увидел, что ты разгуливаешь целыми днями, и быстро понял, что к чему.
— Ты за мной шпионил? — вспылил Арпад.
Хищник тут же перешел в контратаку:
— А Софи, похоже, не в курсе…
Арпад бросил на Хищника бешеный взгляд, но тот не унимался:
— Софи ничего не знает, ведь так?
— Да, она ничего не знает, — сдался Арпад.
Теперь он во власти Хищника. Чего он потребует в обмен на молчание?
— Не волнуйся, — с притворным дружелюбием успокоил его Хищник. — Твой секрет умрет вместе со мной. Ведь мы же знаем толк в секретах, верно?
Арпад, почувствовав в голосе Хищника угрозу, схватил его за ворот футболки:
— Слушай, Хищник, прекрати свои глупости! Ты зачем пожаловал в Женеву?
Хищник расплылся в широчайшей улыбке:
— Люблю, когда ты злишься. Вижу перед собой прежнего Арпада. Под костюмом банкира кроется настоящий бандит. Хочешь знать, зачем я в Женеве? Готовится один налет, и мне нужна подмога…
Арпад на кухне Стеклянного дома пил последнюю чашку кофе. Стоя у окна и озирая окрестности, как обычно делала Софи.
Он страшился этого дня, а теперь, когда он настал, чувствовал едва ли не облегчение. Хищник обещал завтра же исчезнуть. Последний налет. Их последнее дело вместе. А потом с этим будет покончено. Арпад задумался: а если Хищник не сдержит слово?
Он последний раз перечитал инструкции, записанные на клочке бумаги, а затем сжег бумажку в раковине, чтобы не оставалось никаких следов.
В тюремном дворе остановился автозак. Прибыла новая партия заключенных. Мужчины, повинуясь приказам охранников, вышли из машины по одному и направились к главному зданию. Последним шел Арпад. Оглядывался, пытаясь сориентироваться. Солнце било прямо в глаза. Вокруг слышался только шум и крики. Он был в полном ужасе.
На 24-летнем Арпаде был щегольской костюм, но вся спесь с него слетела. На него завели учетную карточку, присвоили тюремный номер и изъяли на хранение личные вещи. Полиция задержала его с немалой суммой наличных. Деньги поступили на его тюремный счет. Он сможет улучшить условия содержания. И завести друзей. Он переоделся, потом ему выдали обязательный «набор» — простыни, одеяло, минимум туалетных принадлежностей и посуды.
Надзиратель повел его в нужный блок. Они двинулись внутрь тюрьмы. Скрежет закрывающихся решеток. Крики заключенных. Вонь. Отовсюду взгляды. У Арпада от страха все сжалось внутри. Они подошли к камере.
Надзиратель повернул ключ в замке и открыл тяжелую дверь. Арпад вошел. В камере стояло две кровати. На одной валялся какой-то амбал с малоприятной физиономией. Арпад не мог понять, что лучше — поздороваться или промолчать. Но тот встретил его почти добродушно:
— Привет. Располагайся.
Арпад положил свой пакет на голый матрас и достал простыни. Мужчина, не отрываясь от телевизора, произнес:
— Можешь взять себе стол и одну полку. Я тут слегка распространился, ужмусь.
Арпад разложил куда попало свои вещи, то ли застолбил место, то ли попросту подчинился этому человеку. Тот произвел на него сильное впечатление.
Сокамерник Арпада носил имя Филипп, но все здесь называли его Хищник. Лет тридцать пять, бритый череп, внушительное сложение и бандитский вид. От него исходила безмятежная сила. В тюрьме он чувствовал себя как дома — Хищника здесь уважали все. К нему прислушивались остальные сидельцы, ему доверяли охранники. Он часто выступал судьей в спорах. Одно его присутствие позволяло поддерживать хоть какой-то мир внутри изолятора.
Одно из тюремных правил — не распространяться о том, за что получил срок. Но, как правило, слава заключенных бежала впереди них. Хищника знали как опытного налетчика. Он отбывал последний год наказания, и за хорошее поведение его перевели в Драгиньян, в менее строгие условия содержания.
С первого же дня Хищник взял Арпада под свое крыло: «Держись со мной, и проблем у тебя не будет». А поскольку Арпад был страшно обаятельным, Хищник вскоре проникся дружескими чувствами к этому юноше из хорошей семьи, на десять лет младше него, и недоумевал, как тот здесь оказался. Наконец он спросил без обиняков:
— Надзиратель говорит, у тебя предварительное…
— Да.
— Что ты такое сделал?
— Глупость.
Хищник в ответ ухмыльнулся:
— Как все.
— Девушку хотел впечатлить, — уточнил Арпад.
— Как все.
Арпад улыбнулся. И рассказал, что случилось неделю назад.
Арпад катил вдоль средиземноморского побережья на «астон-мартине» с британскими номерами. Перед ним величественно раскинулся залив Сен-Тропе. Солнце садилось. Он ехал с поднятым верхом, наслаждаясь приятным теплом и одуряющим запахом сосен. Из Лондона он выехал в четыре часа утра того же дня. И теперь приближался к месту назначения.
На подъезде к Сен-Тропе он, не останавливаясь, двинулся дальше, в город. Ему нужно было прибыть прямо по адресу, но хотелось еще посидеть в машине. Небольшой запас времени еще был, вряд ли его уже ждут. Доехал он быстро, почти без задержек.
Автомобиль пересек летний Сен-Тропе, заполоненный туристами. На террасах не протолкнуться, ни в одном ресторане нет мест. Арпад взревел мотором, просто ради удовольствия, чтобы все смотрели. В Сен-Тропе он приезжал уже четвертое лето, и за это время благодаря обаянию и острому языку у него сложилась небольшая сеть знакомств в модных заведениях.
Он подъехал к «Беатрис» и поручил свой «астон-мартин» заботам парковщика. На тротуаре перед оградительной лентой толпились посетители, ожидая, когда качок-охранник разрешит им подойти. Кто-то хвалился, что у него забронировано. Остальные наверняка сюда больше не придут. Он направился прямо на ресепшен, к Селин, хостес, и та встретила его радостным поцелуем:
— Арпад! Вернулся?
— Всего на пару дней.
— Совсем ненадолго, — огорчилась Селин.
— Надо возвращаться в Лондон. Работа в банке, меня ждут великие дела.
— О, господин банкир! — восторженно воскликнула Селин. — Должна ли я называть вас «милорд»?
— Не сейчас, но уже скоро, — улыбнулся Арпад. — Найдется местечко в баре?
— Для вас — всегда пожалуйста, милорд.
Она провела его вглубь заведения и усадила в баре. Он заказал пасту с трюфелями. Позже, когда ресторан превратился в клуб, он обратил внимание на компанию лет под тридцать. Изящные, жизнерадостные, швыряются деньгами без счета, шампанское льется рекой. Арпад перекинулся словечком с одним из парней, и его пригласили к ним за стол, выпить бокальчик. Именно тогда он заметил восхитительную брюнетку, не сводившую с него глаз.
Арпад, оставив случайных друзей, направился к ней пофлиртовать. Они немного потанцевали. Поцеловались. Потом она заявила, что ей пора домой.
— Подвезу? — предложил Арпад.
— А приятелей своих бросишь?
Она решила, что он из той компании.
— За них не волнуйся, они меня найдут.
Он забрал свой «астон-мартин» с парковки ресторана и пригласил ее садиться.
— Красивая тачка, — оценила девушка.
— Не жалуюсь, — согласился Арпад, естественно, не уточнив, что машина чужая. — Хочешь, пообедаем завтра? Я знаю чумовой ресторан на холме, над Сен-Тропе!
Ответила она, только когда он высадил ее у дома:
— Заезжай за мной сюда в полдень.
Арпад, улыбаясь, распрощался с ней. Написал мистеру Станковичу, владельцу «астон-мартина», что только что наконец приехал. «Дорога вышла длиннее, чем я думал». И отправился в свое пристанище на ближайшие сорок восемь часов — на виллу на берегу моря, которая также принадлежала мистеру Станковичу.
Сам мистер Станкович находился в 1400 километрах оттуда, в Лондоне. Это был банкир из Сити, в конце недели он собирался приехать сюда на лето. Станковичу было лет шестьдесят. Дважды разведенный, жизнерадостный, он, как и все, проникся к Арпаду симпатией. Они познакомились в Лондоне, в частном клубе «Найтсбридж», где Арпад работал барменом, пока учился на финансиста. Там собирался узкий круг избранных — банкиры, адвокаты и деловые люди столицы. Арпад чувствовал себя там в своей стихии. Однажды он окажется по другую сторону барной стойки. А пока трудился не покладая рук, чтобы его заметили. Вскоре он стал талисманом клуба. Арпад нравился, люди тянулись к нему. Он потчевал этих господ редчайшим виски, поддерживал беседу, выслушивал признания. Станкович особенно ценил этого волевого, честолюбивого парня, которому обещал место у себя в банке сразу после получения диплома.
Спустя два года Станкович проникся к Арпаду таким доверием, что уже просил перегонять свой «астон-мартин» из Лондона в Сен-Тропе в преддверии летнего отдыха. За это Арпад получал толстый конверт с наличными и две ночи на вилле банкира. Затем самолетом возвращался в Лондон.
В тот июльский вечер Арпад, ставя машину в гараж виллы, еще не подозревал, что приезжает сюда в последний раз. Как всегда, его приветливо встретила Матильда, домработница, которая жила там круглый год.
— Прости, что так поздно, в дороге задержался, — сказал Арпад.
— Ничего страшного, — успокоила его Матильда. — Ты ужинал? Я оставила тебе баранину.
— Не стоит, спасибо, — отказался Арпад. — Я перекусил по пути. Пойду спать, устал как собака.
Матильда любила вежливого, работящего юношу, всегда готового оказать услугу. По утрам он застилал постель, всегда мыл за собой посуду. Уважительный парень, не из таких, кого все обязаны обслуживать. И мистер Станкович его высоко ценит, а уж он-то в людях разбирается.
Наутро Арпад проснулся рано и стал наслаждаться жизнью на вилле. Сходил в спортзал, потом позавтракал у бассейна. В полдень надо заехать за той красавицей брюнеткой, которую он повстречал накануне в «Беатрис», свозить ее пообедать. Ему не давала покоя одна деталь: вчера вечером он высадил ее из «астон-мартина» и теперь плохо себе представлял, как заявится сегодня на такси. Но удача, похоже, была на его стороне. Чуть позже, когда он сидел у бассейна, Матильда подошла к нему предупредить, что отлучится на несколько часов, проведает сестру в Каннах. Матильда уехала, путь был свободен. Арпад вывел «астон-мартин» из гаража и отправился на свидание. Вернется сразу после обеда, до Матильды. Не пойман — не вор. Для надежности он обещал себе вернуться часам к двум.
Арпад со своей новой пассией все еще обедали на террасе ресторана. Она восторгалась видами на залив и съеденными блюдами. Он нервно поглядывал на часы и с трудом скрывал тревогу. Обед затянулся. Это она виновата: захотела для начала выпить шампанского, а потом уже садиться за стол. Он только притворялся, что пьет. Нельзя было так рисковать, пьяным садиться за руль. Когда они наконец уселись, она выбрала самые дорогие блюда. Буррата с икрой, потом паста с омарами. А что будем пить? «Хорошее шампанское, конечно, жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на кислятину». Сомелье предложил бутылку за 500 евро. Название на этикетке привело в полный восторг девушку и в легкую панику Арпада. Он быстро подсчитал в уме: кредитка вряд ли выдержит. По счастью, у него при себе деньги, которые дал Станкович.
В тюремной камере Хищник, жадно ловивший каждое слово Арпада, покатился со смеху:
— Совершенно гениальная история!
— Продолжение еще лучше! — предупредил Арпад.
— Валяй дальше! — потребовал Хищник. — Дальше!
— Обслуживали бесконечно долго. Наконец приносят нам заказ, она поглощает свои долбаные спагетти с омарами, потом подходит официант и спрашивает, желаем ли мы десерт. Я, естественно, говорю: «Нет, спасибо». У меня вообще одна мысль в голове — успеть на виллу, пока не вернулась домработница Матильда. Но девица говорит: «Почему бы и нет», зыркает в меню, чешет в затылке и наконец просит шоколадное суфле. Официант отвечает: «Отличный выбор, но должен предупредить, что суфле придется подождать минут двадцать».
— Только не говори, что вы таки взяли суфле! — прыснул Хищник.
— Ну конечно, мы взяли суфле!
Хохот Хищника эхом раскатился по камере:
— Ну какой дурак! Какой же дурак! И все ради того, чтобы трахнуть случайную девицу…
Арпад, довольный, что его рассказ произвел такой эффект, театрально возопил:
— Трахнуть? Да если б я ее хотя бы трахнул! Пока мы дожидались, чтоб принесли это чертово суфле, прикончили бутылку шампанского. То есть она прикончила, потому что я-то почти не пил. И тут я понимаю, что ее вконец развезло, да еще солнце печет как бешеное. И нате вам, она вдруг начинает разливаться про своего дружка. Говорит, что у нее уже три года есть парень, живет в Берлине, и она не желает ему изменять. Ревет и стенает: «Не могу я так обойтись с Эриком!»
— Не могу я так обойтись с Эриком! — в слезах повторила девушка.
На ее рыдания стали оборачиваться. Арпад не знал, куда деваться от стыда, ему хотелось только одного — испариться.
— Ты никому ничего не должна. — Он протянул ей носовой платок. — Может, пойдем отсюда…
— Нет, — заявила она, промокая глаза, — я хочу попробовать суфле.
Оцепеневший от ужаса Арпад не чувствовал, как вибрирует телефон у него в кармане.
Матильда, уже вернувшаяся на виллу Станковича, повесила трубку и повернулась к полицейским, осматривающим пустой гараж:
— Он опять не берет трубку. Но я вам еще раз говорю, машину взял не он. Это совсем на него не похоже.
Когда наконец суфле было съедено, а счет оплачен, Арпад погрузил девицу в «астон-мартин» и на предельной скорости помчался в Сен-Тропе. В кабине царило гробовое молчание. Арпад уже увидел, что Матильда пыталась ему дозвониться, он ей перезвонит из дома. Первым делом нужно вернуть машину в гараж.
Но вскоре они застряли в пробке. Арпаду нельзя было терять ни секунды, и он решил объехать вереницу неподвижных машин. Рискованно, но на хорошей скорости они за несколько секунд доберутся до следующего перекрестка.
«Астон-мартин» двинулся по встречной полосе. Арпад нажал на газ, девушка вскрикнула. Машина понеслась стрелой. Они мчались на ста двадцати, не меньше, когда правое колесо влетело в выбоину. Арпад от неожиданности потерял управление, машина вильнула и завершила свой бег, врезавшись в скалы, в нескольких метрах от террасы какого-то ресторана.
Арпад с девушкой выбрались из кабины без посторонней помощи. Их оглушило, но они были целы. Ни одной царапины. Зато автомобиль превратился в груду металлолома. Сбежались свидетели этой сцены. Через несколько минут подоспели машины экстренных служб. Так начались бедствия Арпада.
Полицейские составили протокол, и Арпада увезли. Он думал, что это обычная процедура и через час его отпустят. Ему, конечно, придется давать отчет мистеру Станковичу, и так просто ему это с рук не сойдет. Но в остальном это же просто авария. Никто не пострадал. Сам он не пьян, не под наркотиками. Однако в полицейском участке ситуация быстро приняла скверный оборот. В том числе из-за мистера Станковича, который звонил из Лондона и выражал намерение подать в суд. Арпада взяли под стражу. Он позвонил знакомому адвокату из Сен-Тропе. Адвокат заверил, что его немедленно отпустят. Но его держали в участке, пока он не предстал перед следственным судьей.
— Опасность побега, — постановил судья. — Задержанный живет в Лондоне, у него есть все причины больше сюда не возвращаться. Я требую заключения в тюрьму до суда.
— Это безумие, — запротестовал адвокат. — Никто не сажает людей в тюрьму из-за простой дорожной аварии!
— Он украл машину, — уточнил судья. — И чуть не передавил людей! В нескольких метрах от места аварии находилась переполненная терраса ресторана. Ваш доверитель едва не устроил бойню!
— Мой доверитель одолжил эту машину!
— Владелец автомобиля иного мнения. Ваша история звучит убедительно только для вас самих.
— Арпад только что окончил университет, — возразил адвокат. — Его ждут на работе в Лондоне. Заключение под стражу все испортит.
— Раньше надо было думать, а не творить черт-те что!
— Господин судья, — подал голос Арпад, — неужели вы посадите меня в тюрьму?
Но его мольбы оказались тщетными. Щелкнули наручники. Потом была камера в здании суда. Автозак. Прибытие в следственный изолятор в Драгиньяне.
— И все из-за шампанского за 500 монет и шоколадного суфле, — подвел итог Хищник.
— Все из-за того, что я люблю бабки, а у меня их нет.
— Пока нет, — уточнил Хищник.
Через полтора месяца Арпад вышел на свободу. Родители выплатили Станковичу сумму, покрывающую нанесенный ущерб, и тот согласился отозвать иск. Обвинение в краже отпало. Арпада по упрощенной процедуре приговорили к условному сроку.
Прощаясь с Хищником и со своей камерой, Арпад осознал всю силу завязавшейся между ними дружбы.
— Мне будет почти что не хватать нашей коммунальной квартирки, — сказал он, последний раз обнимая Хищника.
— Не говори глупости, парень! Снаружи куда как лучше. До скорого.
Арпад надолго обосновался в Сен-Тропе.
Выйдя из тюрьмы, он не нашел в себе ни мужества, ни желания сразу вернуться в Лондон. Безмятежный Сен-Тропе показался ему хорошим декомпрессионным шлюзом. Он не собирался задерживаться надолго — рано или поздно возвращаться ему придется, — однако дело приняло совсем иной оборот, когда управляющий «Беатрис» предложил ему попробовать себя в баре ресторана. За плечами Арпада был опыт частного клуба «Найтсбридж», где он встретил мистера Станковича, и вскоре он уже показывал класс. Его сразу взяли на работу, потом повысили — сделали супервайзером бара и бронирования.
В Сен-Тропе Арпад расцвел. Он обожал свою работу и блестяще с ней справлялся. И потом, там была одна девушка. В «Беатрис» она появилась в январе, работала хостес на ресепшене, замещала Селин, уехавшую продолжать учебу в Монреале. Звали ее Софи, она училась на юриста в Экс-ан-Провансе. Невероятная красавица. Между ней и Арпадом немедленно возникло притяжение, и они регулярно проводили ночи вместе.
У блестящей, умной Софи был только один недостаток: она была любимой дочерью Бернара, богатого владельца «Беатрис» и нескольких других местных заведений. Управляющий предостерег Арпада:
— Дочку босса не трогать, ясно?
— Конечно, — соврал Арпад. — Я пока еще в своем уме.
На Бернара ему было глубоко наплевать, да и видел он его всего пару раз. Но лучше было не светиться, и они с Софи решили не афишировать свои отношения. В тайне было что-то возбуждающее, она придавала остроту их связи. И они с удовольствием ломали комедию перед сослуживцами, а потом встречались, когда их никто не видел. Любимым развлечением Софи было позволить какому-нибудь посетителю ухлестывать за ней на глазах у Арпада, пока тот не просил вышибал под каким-нибудь предлогом выставить незваного гостя за дверь.
Ранней весной 2007 года из тюрьмы вышел Хищник.
На время он поселился у Арпада, с которым поддерживал связь. Арпад ради него расшибся в лепешку: предоставил ему кров и нашел место мойщика посуды в «Беатрис».
Но до него скоро дошло, что если в тюрьме Хищник был в своей стихии, то на воле все оказалось иначе — он никак не мог вписаться, как ни старался. Хищник был чудесным человеком и верным другом, но дисциплины для него не существовало. История с мытьем посуды завершилась быстро.
— Ты мне как брат, — сказал он Арпаду, стоя на пороге квартиры с дорожной сумкой в руках. — Спасибо за все, что ты для меня сделал, лучше мне уйти, пока у тебя не начались из-за меня неприятности. Я не создан для этой жизни.
— Какой жизни?
— Рабской. Когда пашешь на других. Моешь грязные тарелки за этими господами. Притом за нищенскую зарплату, которой не хватает даже на крышу над головой. Жизнь коротка, а я и так большую ее часть провел в тюрьме.
— Куда ты едешь? — спросил Арпад.
— Во Фрежюс. Приятель обещал найти мне работу в порту.
Это была ложь. На самом деле Хищник готовил ограбление. Но на том этапе Арпад еще ничего не знал. И без всяких задних мыслей регулярно встречался с Хищником во Фрежюсе в каких-то невероятных местах, на андерграундных вечеринках. Софи он брал с собой. Вскоре все трое стали неразлучны.
Прошло несколько месяцев. Лето кончилось.
Однажды вечером, в начале сентября 2007 года, когда Хищник с Арпадом встретились наедине, тот рассказал, что вот-вот сорвет хороший куш.
— Хороший куш? — насторожился Арпад.
— Налет. Почтовый банк в Ментоне. Там есть чем поживиться. Надолго хватит на безбедную жизнь.
Арпад потерял дар речи.
— Зачем ты мне это говоришь? — наконец спросил он.
— Напарника ищу. Кого-то, кто машину водить умеет, ну, ты понимаешь.
Арпад сначала даже не знал, что сказать, но решил уточнить:
— Я… я никогда не был налетчиком.
Хищник ободряюще улыбнулся:
— В налете важен не опыт, важно доверие. Мне нужен кто-то, на кого можно положиться, кто-то вроде тебя. Делаем дело и исчезаем в Италии. У меня чумовой схрон, ферма в Тоскане, там можно пересидеть какое-то время.
Арпад долго смотрел на Хищника. Его мучил вопрос, что тот имел в виду под «есть чем поживиться».
➧ ЧЕТВЕРГ, 23 ИЮНЯ 2022 ГОДА
ПЯТНИЦА, 24 ИЮНЯ
СУББОТА, 25 ИЮНЯ
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 26 ИЮНЯ
(Удача Грега)
Спрятавшись в машине на опушке леса, Грег не мог оторваться от экрана — смотрел, как спят Софи и Арпад. Она свернулась клубочком между подушками. Он смирно лежал на спине.
Софи пошевелилась. Он решил, что она просыпается, но нет, ложная тревога. Жаль, что на камере нельзя настроить крупный план. В эту минуту ему хотелось увеличить ее лицо, полюбоваться им вблизи. Он прекрасно понимал, что Софи неповторима. Зато Марион его страшно разочаровала. К счастью, накануне удалось избавиться от нее по-тихому. Он пообещал, что с наручниками покончено, что в следующий раз они пойдут в ресторан. Выходя из квартиры, он заблокировал ее номер телефона, чтобы она больше не могла с ним связаться.
Арпад лежал с открытыми глазами. Этого Грег не видел, в комнате было темно. Арпад не спал уже давно. Думал о Хищнике. Зачем тот заявился пятнадцать лет спустя и пытается снова впутать его в ограбление? Хищник уверял, что ничего не сказал Софи про увольнение. Это наверняка правда: Арпад прекрасно знал жену, она не способна ломать комедию. Он лгал Софи уже несколько месяцев. Выходное пособие у него ушло в основном на то, чтобы пополнить кредитку и задним числом оплатить отдых мечты на острове Маврикий. В остальном же он содержал семью, перекачивая в карман деньги Бернара. Деталей Хищник не знал и, видимо, подозревал, что Арпад на мели. Он великолепный стратег. Предложив участвовать в налете, он давал ему возможность выпутаться.
В конце концов Арпад встал. Потихоньку залез в шкаф выбрать костюм. С минуту постоял у шкафа голышом: когда-то эти костюмы облекали банкира, устремленного в будущее, а теперь — неудачника, лгущего семье. Он выбрал сшитую на заказ легкую кремовую тройку. Опять целый день притворяться. Вдруг он почувствовал, как к нему всем телом прижалась Софи, она нежно обхватила его торс, но он сразу высвободился из ее объятий. Она надулась:
— Не знаю, что такое на тебя нашло, но ты противный.
— Прости, но мне сегодня людей увольнять, невелика радость!
— Я думала, ты уже вчера всех уволил.
Арпад на лету подхватил ложь:
— Это же целая процедура. Вчера только объявил, это первый этап. Теперь нужно заполнить все бумажки, связаться с банковским отделом кадров. Все должно быть официально, что уж теперь!
Он подумал, что пора перестать врать про работу. Каждый раз, произнося слово «банк», он все сильнее зависел от Хищника. Арпад поспешно натянул штаны и рубашку и вышел из спальни с пиджаком под мышкой и ботинками в руке. «Сварю тебе кофе», — бросил он Софи, как будто это могло что-то уладить.
Обнаженная Софи осталась стоять у шкафа. В обычное время она бы пошла за Арпадом успокоить его. Но теперь ей самой надо успокоиться. Из-за Хищника. Сегодня утром они должны встретиться, прямо здесь. Дома.
Он сказал, что так будет надежнее, никто не увидит. Ей придется делать вид, что она, как обычно, едет на работу. Чтобы никаких подозрений. Она страшно нервничала, ей нужно было как-то разрядиться. Она легла на кровать и скользнула пальцами между ног.
Грег восхищенно наблюдал за ней, голова у него шла кругом. Он схватил мобильник и записал эту сцену на видео, чтобы пересматривать снова и снова.
Группа быстрого реагирования тренировалась в тире, когда Грега вызвали в кабинет начальника подразделения. Тренировки обычно не прерывают: видимо, причина серьезная. Шагая по коридорам, он спрашивал себя, уж не о смене ли шефа речь, может, ему предложат это место? Но его быстро избавили от иллюзий.
— Грег, у нас большие проблемы. — Шеф не стал терять время даром.
В кабинете, кроме него, находился Фред, ответственный за вооружение и экипировку. Через него проходило всё, от автоматов до пуленепробиваемых шлемов.
— Что случилось? — спросил Грег.
— У нас кража.
Грег сразу подумал про камеру.
— Кража? — повторил он, переводя взгляд с начальника на Толстяка Фреда (в отряде все его звали Толстяком Фредом, хотя тот был скорее хрупкого сложения).
Он попробовал быстро проанализировать ситуацию: это в самом деле вопрос, ответа на который они не знают, или они лгут и блефуют? Может, Толстяк докопался до правды? Он озабоченно спросил, изо всех сил стараясь скрыть волнение:
— Что украли?
— Камеру наблюдения, — ответил Толстяк Фред.
— Вроде той, что мы использовали, когда следили за бандой грабителей несколько недель назад?
— Именно так.
— Может, мы ее на месте забыли? — предположил Грег.
— Нет, я составлял опись, когда слежка закончилась. Все камеры были на месте.
— С ума сойти! — Грег вошел в роль. — Кому могла понадобиться камера?
— Вот и я хотел бы знать, — ответил начальник.
Грегу было не по себе. Собеседники явно недоговаривали. Неужели они все знают? Он прикинулся рьяным полицейским:
— У кого есть доступ к экипировке?
— Только у членов подразделения, — произнес Толстяк Фред. — В эти помещения доступ имеем только мы.
— Кстати говоря, Грег, к тебе, похоже, в последние десять дней дважды кто-то приходил… — сказал начальник.
— Инспектриса из угрозыска, она в прошлый вторник была на операции в Паки. Кое-что спрашивала для рапорта. Но сюда она не заходила: я вышел и поговорил с ней в главном вестибюле. Как давно совершена кража?
— Трудно сказать, — ответил Фред. — Я пересчитывал экипировку в понедельник, тогда и заметил.
— Действительно, очень странно, — произнес Грег. — Не вижу, чтобы кто-то из наших мог украсть оборудование. Вы по камерам наблюдения проверяли?
— Да, — подтвердил начальник. — Фред два часа этим занимался, ничего.
Естественно, Грег принял все меры предосторожности. Он знал про камеры. Все оборудование он незаметно сунул в обычную спортивную сумку.
— Я тебя вызвал, Грег, — произнес начальник, — потому что хочу, чтобы ты втайне расследовал эту кражу. Нужно найти, кто у нас в подразделении с гнильцой.
Грег кивнул с самым серьезным видом:
— Не подведу.
Выходя из кабинета, Грег размышлял, что ему теперь делать. Самое лучшее — найти возможность забрать камеру у Браунов и выкинуть в озеро, чтобы она исчезла навсегда. Но сначала он проведет с Браунами последние выходные. А потом — стоп, пока ему это не вышло боком.
В довершение всех треволнений в управление неожиданно нагрянула Марион.
— Хватит тут светиться… — разозлился Грег. — Шеф мне уже замечание сделал, пахнет жареным…
— Прости, что пришла, но я не могу тебе дозвониться, и сообщения не проходят… ты меня забанил?
— Слушай, Марион, я правда вел себя как последняя скотина. Я женат… у меня дети… сглупил…
— Ты женат? — На Марион не было лица. — Так что, тебе просто переспать нужно было? Ты за кого меня принимаешь?
У Грега не было ни малейшего желания пускаться в объяснения:
— Прости, мне правда очень совестно, недоразумение вышло. А теперь прекрати сюда ходить и оставь меня в покое. Надеюсь, я ясно выразился.
Арпад бродил по городу. Вдруг на телефон пришло уведомление: сигнализацию в доме отключили. Софи вернулась. Он знал, что это Софи — у домработницы (которая в любом случае по четвергам не приходит) другой код, не такой, как у них. Сперва он подумал, что жена, наверно, забыла какую-нибудь папку, но потом, повинуясь интуиции, решил ей позвонить.
— Привет, дорогой, — отозвалась Софи. — Как утро проводишь?
— Нормально. А ты?
— Ничего особенного. Я в конторе.
Она лгала. У Арпада все сжалось внутри.
— Ну, трудись хорошенько, до вечера, — еле выговорил он.
— До вечера, любовь моя.
Он нажал на отбой. Как она может ему лгать и говорить «любовь моя»? Он решил вернуться в Стеклянный дом и посмотреть, что там происходит.
Софи сидела в Стеклянном доме в глубокой задумчивости. Арпад в последние дни какой-то нервный. И что бы он ни говорил, к банку это не имеет никакого отношения. Он напрягся в тот момент, когда вернулся Хищник. Появление Хищника ее взбудоражило, и Арпад это чувствовал.
Внезапно у ворот позвонили. Она бросилась открывать. Во двор въехал серый «пежо». Хищник вышел из машины и улыбнулся Софи, встречавшей его на пороге:
— Ну, здравствуй, моя пантера.
Арпад оставил машину на обочине Рут-де-ла-Капит. Остаток пути пройдет пешком, чтобы его не заметили. Проселочная дорога привела его к дому. Он набрал код от ворот и увидел во дворе машину Софи и серый «пежо» Хищника.
Он решил, что в дом заходить не будет — обогнет его по лесу и попытается увидеть, что происходит внутри стеклянного куба. Двинулся по границе участка и углубился в лес. Словно незваный гость в собственном доме. Мысли беспорядочно теснились в голове.
Вскоре, пробираясь среди деревьев, он нашел идеальный наблюдательный пункт. За этим кустом можно было видеть все, оставаясь невидимым. Согнувшись, он подошел поближе и устроился за завесой листьев.
Вот так Арпад, оглядывая через панорамные окна комнаты собственного жилища, и увидел в спальне Софи и Хищника. Они стояли лицом к лицу и увлеченно разговаривали. Потом Хищник выдвинул ящик ночного столика Софи и достал наручники. Они перекинулись еще парой слов, и оба расхохотались. Софи опустила автоматические жалюзи, чтобы их не было видно.
Арпад впал в смятение.
Софи изменяла ему.
Он бросился в лес.
Около шести утра директор Почтового банка в Ментоне, как всегда, вышел из дома погулять с собачкой.
Налетчики, поджидавшие его на углу улицы, знали две важнейшие вещи. Во-первых, директор живет один. Значит, никто не встревожится, если он не вернется с прогулки. Во-вторых, сейфы в банке полны, как раз сегодня должна приехать инкассация.
Директор шел по привычному маршруту, не замечая машины с включенным двигателем — в темноте ее было почти не видно. Вдруг чья-то рука схватила его, и он почувствовал у виска дуло револьвера.
— Ни слова, — сказал налетчик. — Заткнись и не рыпайся, Брюно.
Они знали, как его зовут. Директор банка в ужасе застыл и позволил отвести себя в машину. Из темноты вынырнула вторая фигура, подхватила собаку и запихнула в багажник. Все прошло быстро и гладко.
Налетчик с револьвером сел поодаль от директора на заднее сиденье. Второй был за рулем. Они не обменялись ни словом. На обоих была балаклава и бейсболка, скрывавшие лицо. Машина ехала с обычной скоростью, с включенными фарами, чтобы не привлекать внимания. Директор мог убедиться в одном: действуют профи.
Автомобиль остановился у банка, на парковке. Но так, чтобы сразу выехать. Налетчик на заднем сиденье заговорил снова:
— Теперь, Брюно, делай, что тебе говорят, и все будет хорошо. Ты впустишь нас в банк и отведешь к сейфу, где хранится наличность. Будешь слушаться — через семь минут все кончится.
С этими словами он достал из кармана спортивный секундомер и запустил его со словами: «Семь минут!»
Все прошло как по маслу. Они бесшумно выбрались из машины. Один из налетчиков шел, упираясь дулом револьвера в спину директора. Второй нес пустые сумки. Они растворились в темноте. Выдать их могло только одно: включенный мотор машины, готовой к отъезду. Они направились к служебному входу. Ориентировались они прекрасно.
Директор банка не стал возражать и сделал все, чего от него ждали. К тому же так было написано в инструкции по безопасности: в случае налета повиноваться и ничего не предпринимать. Да он и без всяких инструкций не стал бы рисковать жизнью, защищая чужие деньги. Он набрал код на двери. За ней был тамбур. Вторая дверь имела двойную защиту: она открывалась ключом и по отпечатку пальца. Директор приложил к считывателю большой палец, замок сработал. Они вошли в здание. Дальше нужно было отключить сигнализацию. Директор подошел к панели. Налетчик приставил револьвер к его виску со словами: «Без глупостей, не вздумай набрать левый код». Директор прекрасно понимал, что́ тот имеет в виду. Для таких случаев был предусмотрен второй код безопасности: он отключал сигнализацию, но поднимал тревогу в полиции. В тот день он решил не рисковать. Пусть налетчики берут, что хотят, и оставят его в живых.
И вот сигнализация отключена.
— Пять минут! — крикнул человек с секундомером.
Они быстрым шагом направились в хранилище. Директор открыл им доступ к целой горе наличности. Тогда налетчик с револьвером связал его пластиковым шнуром, и оба преступника набили банкнотами шесть полотняных спортивных сумок. Деньги лежали кучей, купюры по большей части бывшие в обращении, неучтенные, непронумерованные. Отследить эти деньги невозможно. Невероятная удача. А ведь сколько раз директор филиала просил у головного офиса присылать инкассаторов почаще. К нему не прислушались.
Когда секундомер показал семь минут, налетчик крикнул сообщнику по-английски:
Служащий, отпиравший здание, обнаружил его лишь спустя два часа. Песика налетчики выпустили, и он смирно ждал на тротуаре перед парковкой.
К тому моменту, как в помещение ворвалась полиция, машина налетчиков уже давно пересекла итальянскую границу.
➧ ПЯТНИЦА, 24 ИЮНЯ 2022 ГОДА
СУББОТА, 25 ИЮНЯ
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 26 ИЮНЯ
(Удача Грега)
Грег в машине с головой погрузился в то, что происходило в спальне Арпада и Софи. И не без удовольствия убедился, что у Браунов полный раздрай.
— Может, ты мне скажешь наконец, что происходит? — в сердцах воскликнула Софи, пытаясь прервать молчание мужа.
Арпад так и не решился объясниться с Софи. Накануне он, не заезжая домой, отправился на еженедельную тренировку по сквошу с Жюльеном. Не было сил ломать комедию перед детьми. Поужинав в теннисном клубе, еще попрактиковался в одиночку и в итоге вернулся около полуночи. Жена уже спала.
— Арпад, ты мне скажешь или нет, что случилось и почему ты такой странный последние два дня? — повторила Софи.
— Что от тебя нужно Хищнику?
— Хищнику? Ничего, вообще ничего. Почему ты про него заговорил?
Она так ловко притворялась, казалась такой искренней, что он чуть было не решил, будто сошел с ума и сам выдумал эту историю на ровном месте. Он был совершенно выбит из колеи. И не сомневался: расскажи он, какое зрелище предстало ему накануне, она сумеет все вывернуть наизнанку и убедить его, что ему все приснилось. А может, немедленно от него уйдет. У одного приятеля так и получилось: он выяснил, что у жены есть любовник, и предъявил доказательства. Та не стала ни отрицать, ни оправдываться, просто сказала, что, раз он все знает, бесполезно дальше тянуть эту комедию, и уехала с другим. Арпад не хотел рисковать, он не мог потерять Софи. Тогда ему захотелось взорвать гранату, которая уничтожит Хищника. Рассказать Софи, что под притягательной маской бунтаря-вольнодумца скрывается налетчик.
— Знаешь, почему я пятнадцать лет назад вдруг исчез из Сен-Тропе?
— Ты получил место в банке, — ответила Софи с ноткой беспокойства в голосе.
— Я тебе наврал, — признался Арпад. — Я все это время тебе врал… Из Сен-Тропе я уехал, потому что мне пришлось бежать из этих мест.
— Бежать? — У Софи вытянулось лицо. — Да о чем ты, наконец, Арпад?
— Пятнадцать лет назад кое-что случилось, и пора тебе об этом узнать.
— В Сен-Тропе? — спросила Софи.
— В Ментоне.
— В Ментоне?
Арпад вдруг осекся. Если он доверится Софи, та наверняка расскажет Хищнику. А Хищник всегда предупреждал, что если он проболтается, последствия будут самые неприятные. Узнай он, что Арпад его выдал, он способен перебить все семейство, чтобы заставить всех замолчать.
— Ладно, не бери в голову, — сказал Арпад, пытаясь обойти Софи, стоявшую прямо перед ним.
Она схватила его за руку:
— Арпад, нельзя же все время убегать!
Он высвободился, поспешно схватил в шкафу какую-то одежду и выскочил из спальни.
Грег в машине слышал весь разговор. От него ничего не ускользнуло. Что за история с бегством, которую упомянул Арпад? Кто такой этот Хищник? Что произошло в Ментоне пятнадцать лет назад? Он очень рассчитывал во всем этом разобраться.
В полицейском управлении он стал шарить по базам данных. Начал с Хищника, но это ничего не дало. Из перебранки Арпада и Софи он заключил, что речь идет о мужчине. Не его ли Грег застукал, когда тот следил за домом Браунов? Может, это всплывает на поверхность прошлое Арпада?
Арпад сказал Софи, что бежал из Сен-Тропе после какого-то события, случившегося пятнадцать лет назад в Ментоне. Значит, дело было в 2007 году. Грег справился в официальном реестре жителей кантона Женева: Арпад заявил о своем местожительстве в Швейцарии с октября 2007 года.
Проследив события, случившиеся в Ментоне в 2007 году, Грег наткнулся на сообщение от 17 сентября: налет на филиал Почтового банка. Два субъекта в балаклавах взяли в заложники директора банка и заставили его открыть помещение и сейф. Они скрылись с несколькими миллионами евро, и их так и не поймали. Может, Арпад как-то связан с налетом? И можно ли считать совпадением, что в Швейцарии он появился вскоре после этой даты?
В тот день ровно в полдень Софи вышла из здания конторы. Прошла пешком по улице Роны до улицы Пьера Фатьо, не замечая, что за ней следят. На сей раз за ней шпионил муж. Она вошла в ресторан «Роберто». Арпад незаметно приблизился к витрине и увидел, как жена садится за столик к ожидавшему ее элегантному пожилому мужчине — Самюэлю Эннелю.
Тут она не солгала, подумал Арпад. Хоть раз в жизни. Этот обед значился в ее электронном ежедневнике — у него был к нему доступ. Но следил он за ней не для того, чтобы проверить ее слова, а чтобы убедиться, что в ближайшие два часа ему никто не помешает.
И Арпад направился в контору жены. Ключи у него были. Теперь ему известно, что Софи ведет двойную жизнь, но он нуждался в вещественном доказательстве: спокойствие жены, то, как она с ним говорила, словно проблема в нем самом, приводило его в полное замешательство. «Что происходит? Хватит убегать! Расскажи мне!» Дома он ничего не нашел и был уверен, что здесь, в конторе, обнаружит что-то конкретное, указывающее на связь Софи с Хищником. И что ему делать потом, как спасать семью? Как избавиться от Хищника? Пока он не знал.
Арпад толкнул входную дверь конторы, и тут раздался голос Вероники:
— Софи, это ты?
Арпад чертыхнулся про себя: он совсем забыл, что там может оказаться коллега жены.
— Это Арпад, — объявил он с напускной жизнерадостностью. — Бумаги пришел забрать.
Появилась Вероника с сумкой через плечо: она явно собиралась уходить.
— О, привет, Арпад! А Софи нет…
— Знаю, я с ней говорил, — уверенно солгал он.
— Тебе помочь? — любезно предложила Вероника. — У меня в обед встреча, но если я могу быть полезна…
— Нет-нет, все в порядке. Я буквально на пару минут.
— Тогда я побежала…
Девушка уже стояла на пороге, но Арпад удержал ее:
— Если мне надо будет распечатать документ, можно воспользоваться компьютером Софи?
— Конечно. Все подключено к сети, легко и удобно.
— Компьютер запаролен?
— Да. Пароль — Пантера. С большой буквы.
Выбор пароля озадачил Арпада. Он думал, Пантера — это только их, личное.
Вероника ушла, и Арпад немедленно уселся за стол Софи и набрал пароль. Теперь у него был доступ ко всем ее документам и переписке.
В почте ничего не оказалось, только письма по работе. В недрах компьютера тоже пусто — на жестком диске ничего личного, кроме папки с семейными фотографиями.
Тогда Арпад стал рыться в ящиках и на стеллажах в поисках второго телефона или второго ноутбука, где хранятся секреты Софи. Но снова ничего не нашел. Вдруг его взгляд упал на полку с книгами. Среди справочников по праву и процессуальных кодексов стоял альбом по искусству — он не раз его видел, но не обращал внимания. Книга, посвященная фовизму,[10] главной фигурой которого был Матисс.
Арпад взял книгу и пролистал ее. Именно в ней он обнаружил письма: Софи прятала их под обложкой. Он сел на пол и стал читать. Все они начинались со слов «Моя Пантера» и были подписаны «Твой Хищник». Судя по письмам, тщательно датированным, связь Софи с Хищником продолжалась пятнадцать лет. Постепенно перед ним открывалась двойная жизнь Софи и ее ложь, с самого начала.
Первое письмо было помечено декабрем 2007 года, вскоре после того, как Арпад бежал из Сен-Тропе. «Жаль, что наши пути разошлись… — писал Хищник. — Мне тебя не хватает… Не хватает твоего тела… Мы могли быть счастливы вместе».
Но пути, судя по всему, разошлись ненадолго. Они встречались, в частности, в Париже, потом в Испании, в 2016 году. После той поездки Хищник говорил о «радости быть с тобой в Сарагосе (…), ярких минутах, когда мы были вместе (…), о днях, пролетевших слишком быстро».
Все эти годы Хищник сообщал Софи свои адреса, чаще всего до востребования, чтобы она не прекращала ему писать.
Предпоследнее письмо было датировано 2019 годом. Хищник упоминал поездку в Сан-Ремо. «Мечтаю снова встретиться с тобой там. Хочу снова пережить наши прогулки по пляжу, вернуться в тот чудесный ресторан, где мы так хохотали». И писал, вспоминая: «В Сан-Ремо у нас точно был не последний раз».
Последнее письмо было получено несколько дней назад. Это была жутко аляповатая поздравительная открытка.
Моя Пантера,
Ты не создана для жизни в клетке. Ты к ней привыкла, как зверь в зоопарке. Но вся эта рутина и быт — только железные прутья. Твое счастье — иллюзия.
Помни, что говорил Висконтини. Уедем со мной, хочу, чтобы ты снова почувствовала вкус свободы.
Люблю тебя.
Твой Хищник
Арпад отложил открытку. Он был опустошен. Как он мог ничего не замечать? Как мог быть таким наивным? Софи часто ездила в Париж по работе — сначала встретила там Хищника, потом, видимо, под этим предлогом устраивала с ним свидания в Сарагосе и в Сан-Ремо. Арпаду никогда не приходило в голову, что она может быть не в Париже, а где-то еще. Он настолько ей доверял, что ему и в голову не приходило проверять или звонить в отель.
Он решил заглянуть в ее электронный ежедневник. 2016 год уже стерся из памяти компьютера, но к 2019-му доступ еще был. В феврале того года, именно в этих числах, ему пришлось лететь в Монреаль по банковским делам, а ей — в Лондон. Арпад вспомнил, что она якобы сопровождала Самюэля Эннеля. А что, если поездки в Лондон вовсе не было? Софи, зная, что Арпада дома не будет, наверняка воспользовалась этим и встречалась с Хищником в Италии. Она тогда попросила родителей приехать в Женеву посидеть с детьми. Какой коварный план!
Арпад для очистки совести снова сел за компьютер. Роясь на диске, он видел папку с бухгалтерскими отчетами. Нашел 2019 год и просмотрел расходы на поездки. Никаких следов Лондона. Зато в те числа, когда она якобы находилась в британской столице, есть билет туда-обратно до Ниццы. От Ниццы до Сан-Ремо всего час на машине.
Софи гуляла по пешеходной улице Сан-Ремо с фотоаппаратом на шее, как заядлая туристка. Позвонил Арпад. В Монреале только вставало солнце.
— Доброе утро, — сказал Арпад, изображая квебекский акцент.
Софи засмеялась:
— Как дела, любовь моя?
— Если не считать этой жуткой разницы во времени, то хорошо. А ты как? Что новенького в Лондоне?
— Ничего особенного, — солгала Софи. — Встречи в разных конторах, одну от другой не отличишь, и очень скверный кофе. Мне тебя не хватает, дорогой.
Она повернулась к шагавшему рядом Хищнику и подмигнула ему.
В Главном управлении полиции, в комнате инструктажа группы быстрого реагирования Грег давал указания своим людям. Выезжать нужно было немедленно.
— Объект носит имя Арпад Браун, — говорил Грег, и за его спиной высветилось на экране фото Арпада. — Бывший управляющий активами одного частного банка. Несколько месяцев назад уволен. Недолго отсидел в тюрьме во Франции за кражу автомобиля. Его сообщник — некий Филипп Карраль. Их подозревают в совместном ограблении банка во Франции пятнадцать лет назад. Известно, что сегодня они будут брать ювелирный магазин. Какой именно — пока неизвестно. След Филиппа Карраля мы потеряли, но Арпада Брауна ведут. С ним работает группа наружного наблюдения. Как только он выдвинется из дома, они нам сообщат.
➧ СУББОТА, 25 ИЮНЯ 2022 ГОДА
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 26 ИЮНЯ
(Удача Грега)
Подготовка к вечернему барбекю шла полным ходом. Карин, в отличном настроении, заканчивала готовить тирамису. Грег развешивал на улице светящиеся гирлянды. Мальчиков на первую половину дня отправили к бабушке с дедушкой, и в доме царил упоительный покой.
Покончив с приготовлением десерта, Карин вышла взглянуть на террасу.
— Гирлянды хоть хорошие? — спросила она мужа, примостившегося на лестнице.
Грег в ответ только кивнул. Казалось, он и сам не уверен.
— Думаешь, это плебейство, да? — забеспокоилась Карин.
— Да само слово «гирлянда» уже плебейское, — пошутил Грег.
— Ох, ты невыносим, — насупилась Карин, ее легко было выбить из колеи.
— Они отличные, — успокоил ее Грег.
— Просто не хочу выглядеть плебейкой перед Браунами.
— Если они решат, что это плебейство, то сами они плебеи.
Карин улыбнулась мужу. Потом вернулась на кухню и взяла телефон позвонить Софи.
В Стеклянном доме дети возились в бассейне. Арпад сидел на улице на диванчике и смотрел на них. Софи ушла на кухню. Она поняла, что муж понял все. Или во всяком случае часть. Накануне он заходил к ней в контору, рылся в ее компьютере, обшарил ящики и этажерки. Альбом фовистской живописи стоял не на месте, письма явно читали.
У нее зазвонил телефон. Карин. Софи хотела было отказаться от вечернего барбекю. У нее не было сил изображать идеальную семью. Но Карин пребывала в невероятном воодушевлении:
— Не терпится вас повидать сегодня вечером! Матч в четыре. С перерывом и дополнительным временем к шести вечера все кончится. Потом будет обычная короткая церемония, это ведь последний матч сезона. А потом вы прямо к нам, если вам удобно?
У Софи не хватило духу ее обидеть.
— Мы тоже очень рады, — ответила она. — До скорого.
Нажав на отбой, Софи посидела в задумчивости. Она разработала целый план, чтобы утихомирить мужа, покуда он не взорвался. Пора переходить к действиям.
Она вышла на террасу с двумя чашками кофе и села рядом с ним на диванчик. Нежно, импульсивно положила голову ему на плечо. Внешне все выглядело чудесно: дети возятся в траве, родители сидят вместе. Потом она, как хороший адвокат, начала разбирать доказательства, прежде чем он успел предъявить их суду.
— Я знаю, что ты заходил в контору, — ласково произнесла она. — Думаю, ты видел письма. Наверно, мне надо было уже тогда все тебе рассказать… и в то же время нет… Пятнадцать лет назад, когда ты исчез из Сен-Тропе, у меня была интрижка с Хищником. Ты уехал, пропал бесследно, я тебя всюду искала. Но напрасно. В тот период я сблизилась с Хищником: он был твоим другом, я думала, он знает, где тебя искать. Слово за слово, мы ненадолго сошлись. Долго это не продлилось, он мне был совсем неинтересен.
Арпад, помолчав, спросил:
— Если это была всего лишь мимолетная связь, как ты говоришь, откуда все эти письма?
— Когда я положила конец нашей связи, Хищник сказал, что переедет куда-нибудь еще. Через несколько недель от него пришло первое письмо, он его отправил на адрес «Беатрис». Писал, как ему грустно, что я от него ушла. Признаюсь, меня это растрогало… Я ответила, чуть позже от него пришло еще одно письмо. Я тогда уже жила в Париже, отец мне переслал. Так началась наша переписка. Мы писали друг другу регулярно. У него в каждой строчке сквозило, что он не смирился с расставанием, но я, со своей стороны, всегда выражалась совершенно ясно. Да и в письмах моих речь шла в основном о семейной жизни. Я ему даже посылала фото всех нас четверых. Поверь, никаких двусмысленностей. Надо ли было тебе говорить, что я все эти годы переписывалась с Хищником? Наверное. Особенно если тебя это навело на ложные мысли.
— А почему ты хранила эти письма, если они для тебя ничего не значили?
— У меня мания хранить письма, ты же знаешь. Письма Хищника я тоже хранила, как и все остальное, и письма, и разные открытки, какие мне слали. В том числе и твои. В память о разных периодах моей жизни.
— Если письма такие невинные, почему ты их спрятала в книге, в своей конторе?
— Со всеми нашими переездами в Женеве я сначала сгрузила всю переписку в шляпную картонку, потом решила, что это смешно, да и картонка только пыль собирает. И тогда засунула все в эту книжку по искусству. Скорее порядок навела, чем спрятала. А в итоге книга оказалась у меня в конторе. Кстати, если ты нашел письма от Хищника, думаю, ты и все остальное видел.
— Что остальное?
— Другие письма, которые я там храню. Я же тебе сказала: поздравления с днем рождения, открытки, записочки, которые ты мне иногда оставляешь на ветровом стекле, когда раньше меня уезжаешь на работу.
Он не мог опомниться. Он не обратил внимания. Его настолько потрясли письма от Хищника, что ничего другого он не заметил.
Софи прекрасно знала мужа и почувствовала, что он клюнул на ее оправдания. Процесс еще не выигран, но сомнение в его голове она уже заронила.
Арпад в смятении попытался сложить по порядку фрагменты пазла. И вдруг спросил:
— А ваши маленькие вылазки?
— Какие вылазки?
— Сарагоса… Сан-Ремо…
Она великолепно разыграла удивление:
— Погоди, ты о чем?
— О твоих поездках с Хищником в Сарагосу и Сан-Ремо.
— Я никуда не ездила с Хищником, — весело рассмеялась она. — Ни в Сан-Ремо, ни куда-то еще. Да и ни с кем другим тоже.
Арпад внезапно вспылил:
— Прекрати держать меня за дурака, Софи! Я читал письмо Хищника, где говорится о вашей встрече в Сарагосе в 2016 году, и еще одно, по поводу Сан-Ремо в 2019-м, он там тебе говорит: «В Сан-Ремо у нас точно был не последний раз».
Она держалась стойко:
— Я никогда не ездила с Хищником в Сарагосу! Что до Сан-Ремо, то это было пятнадцать лет назад, в тот славный период, когда ты исчез с горизонта. Хищнику непременно хотелось свозить меня туда поужинать. От Сен-Тропе это совсем недалеко. Мы вернулись в тот же день. Я как раз тогда задумалась, на кой черт мне все это нужно. После этого я от него и ушла.
— Я не про пятнадцать лет назад, а про 2019 год!
— Подожди, дорогой, по-моему, тут какое-то крупное недоразумение, — сказала она очень спокойно и участливо. — Сан-Ремо был пятнадцать лет назад, как я тебе и сказала. Что до Сарагосы, то, насколько я помню, Хищник в самом деле как-то раз там приземлился по ходу своих странствий, но я не понимаю, с чего ты взял, что я была с ним. С этим надо обязательно разобраться.
Она ненадолго вошла в дом и вернулась с конвертом, где лежали письма Хищника.
— Прежде чем я их выброшу — давно надо было это сделать, — хочу тебе показать, что никакого компромата тут нет. Кроме, наверно, фантазий Хищника. Но пусть уж себе. Короче, покажи мне письма, в которых говорится о пресловутых поездках в Сан-Ремо и в Сарагосу, мне страшно интересно.
Арпад быстро просмотрел письма и нашел то, что искал. Сарагоса, 2016 год. Он начал читать вслух ключевые места:
Как бы мне хотелось быть с тобой в Сарагосе…
Радость от этой встречи напомнила бы о тогдашних ярких минутах…
Слишком быстро пролетели дни, когда мы были вместе…
Он в смятении осекся. При повторном чтении смысл слов воспринимался иначе.
— «Мне бы хотелось быть с тобой» как раз и означает, что меня там не было, — заметила Софи. — Любовь моя, ты такой милый, когда выдумываешь небылицы!
Арпад был растерян. Неужели он накануне слишком быстро прочитал письмо и не понял текста? Тогда он взялся за письмо от февраля 2019 года, где говорилось о поездке в Сан-Ремо.
Мечтаю снова встретиться с тобой там,
— читал он вслух. —
Хочу снова пережить наши прогулки по пляжу, вернуться в тот чудесный ресторан, где мы так хохотали. В Сан-Ремо у нас точно был не последний раз.
— Сан-Ремо был пятнадцать лет назад, — повторила Софи. — Сколько раз тебе говорить? Хищник все еще пережевывает прошлое. Мы действительно ужинали в чудесном ресторане возле порта, но у меня от этого остались жуткие воспоминания, а у него, судя по всему, нет. Когда он пишет «мечтаю снова встретиться с тобой там» или «снова пережить то, что было», он просто ностальгирует о чем-то, что потерял.
Софи говорила очень убедительно. Но Арпад еще не сказал последнего слова:
— Странно, потому что в феврале 2019 года, то есть когда написано это письмо, ты якобы ездила в Лондон. Но я просмотрел отчетность в твоей конторе и даты твоей пресловутой поездки в Лондон и нашел только билет до Ниццы, в часе езды от Сан-Ремо. Странное совпадение, а?
Софи ждала этого вопроса. Арпад накануне забыл закрыть папку на ее компьютере. Но она изобразила удивление:
— Странное дело. А главное, я прекрасно помню эту поездку в Лондон с Самюэлем Эннелем. Надо немедленно разобраться с этим недоразумением.
Она сходила за ноутбуком и на глазах у мужа дистанционно подключилась к серверу своей конторы. Кликнула на папку «Отчетность», потом на вложенную папку за нужный год и прокрутила файлы, пока не добралась до билета на самолет. Она открыла файл. Это в самом деле был билет Женева — Ницца.
— Вот видишь, — сказал Арпад. — Билет до Ниццы. И как ты это объяснишь?
Софи указала пальцем на имя пассажира: Вероника Жюльен.
— Это Вероника летала в Ниццу, а не я. И теперь, когда вижу билет, вспоминаю: в то время у меня был клиент Перес, он как раз переезжал из Женевы в Монако. Помнишь его?
Арпад не знал, что сказать. Наверно, он посмотрел на дату и пункт назначения, а имя пассажира не заметил. А Софи продолжала перекрестный допрос:
— А вот что мне странно, так это куда девался билет до Лондона, почему его здесь нет? Значит, у меня не все в порядке с классификацией отчетности, а я этого не люблю…
Она пробежалась пальцами по клавиатуре компьютера, несколько раз щелкнула мышкой и открыла папку «Поездки». Развернула панель вкладок за соответствующий год и прокрутила счета за переезды, в основном в Париж. Заметила в списке документ, открыла его и воскликнула с довольным видом:
— А вон и он!
На экране высветился электронный билет на самолет на имя Софи Браун. Женева — Лондон, Хитроу, туда и обратно, на указанные даты в феврале 2019 года.
— Вот видишь, я в этих числах была в Лондоне.
— В каком отеле? — спросил Арпад.
Она нахмурилась, но ответила не задумываясь:
— В «Ридженсе». Счета нет, потому что за все платил Самюэль Эннель. Если что, номера у нас были разные. Впрочем, если хочешь, можешь ему позвонить. Поездка была важная, и в Лондоне я с ним была только один раз. Он наверняка вспомнит. Номер его мобильного у тебя остался? Думаю, да, хоть он больше не клиент вашего банка. Телефон у него прежний.
Она вызывающе смотрела на мужа. Операция по его обработке удалась. Она сумела опровергнуть каждый его довод.
Арпад глубоко, с облегчением вздохнул.
— Я в самом деле вообразил черт знает что, — согласился он.
Она обняла его:
— Ох, любовь моя… Как тебе такое в голову могло прийти? Я твоя. И только твоя, — солгала она.
Самюэль Эннель наслаждался утренним покоем на террасе своего дома. Зазвонил телефон. Увидев на экране имя, он на миг испугался. Но решил принять звонок. Ради нее.
— Алло?
— Месье Эннель, это говорит Арпад Браун.
— Арпад! Как я рад вас слышать! Как у вас дела?
— Спасибо, хорошо. — Арпад закрылся в супружеской спальне, чтобы позвонить.
Повисла пауза. Арпад не знал, как завести разговор на нужную тему. Самюэль подхватил разговор:
— Каким попутным ветром вас занесло? Мечтаете, чтобы я опять стал вашим клиентом, так?
Оба смущенно посмеялись.
— Простите за беспокойство, месье Эннель. На самом деле у меня к вам странный вопрос. Наверно, вам это покажется идиотизмом, но я звоню по поводу вашей с Софи поездки в Лондон.
— Да, я вас слушаю.
— Значит, вы помните эту поездку?
— Конечно, помню, я тогда продавал часть своей коллекции.
— Софи мне с восторгом рассказывала про отель, в котором вы останавливались, но я забыл, как он называется. А я как раз планирую сделать ей сюрприз, поехать вдвоем в Лондон, и хочу именно в этот отель…
— Это был «Ридженс», — не задумываясь, ответил Самюэль Эннель. — Великолепный отель, очень удобно расположен, и сервис безупречный. Если соберетесь, дайте мне знать, я предупрежу директора, он мой хороший знакомый.
— «Ридженс»! — повторил Арпад. — Спасибо, месье Эннель. Очень любезно с вашей стороны. Ну, не стану вас больше отвлекать. Хорошего вам дня!
— И вам, Арпад. До скорого.
Самюэль Эннель нажал на отбой. Ему было не по себе. Он солгал — ради нее.
Когда Софи явилась без предупреждения к Самюэлю Эннелю, он сначала решил, что она забыла за обедом дать ему на подпись какие-то документы. Но увидел ее лицо и понял: что-то стряслось.
— Дело совсем плохо, Самюэль, — без предисловий начала она.
Он расстроился, увидев ее такой убитой, но его тронуло, что она обратилась именно к нему, и готов был ее выслушать.
— Рассказывайте. Я в полном вашем распоряжении… Мне вы можете сказать все как есть.
— Я своими руками разрушаю свою семейную жизнь…
Он сразу догадался, что речь о другом мужчине.
— Любовник?
— Бывший любовник, он всплыл несколько дней назад.
Самюэля Эннеля это признание смутило. Зачем Софи ему это все говорит?
— Вы хотите уйти от Арпада?
— Нет-нет! Я люблю его. Люблю больше всего на свете. Но с тем человеком я переживаю что-то неповторимое. Он как… как наркотик. Это сильнее меня.
— А Арпад знает?
— Что-то подозревает. Я не хочу его терять… Но и не могу сделать выбор между ним и тем, другим. Не могу выбирать… Мне они оба нужны! Арпад — это смысл моей жизни. Но тот — это словно какая-то другая жизнь.
Чем дальше, тем меньше Самюэль понимал, зачем Софи об этом рассказывает. Его советы ей явно не нужны. Похоже, она отлично знает, чего хочет.
— Софи, я не уверен, что понимаю, чем могу вам помочь…
— Самюэль, я для вас друг?
— Конечно!
— В таком случае перед вами не ваш адвокат, а ваш друг. Я прошу вас оказать мне огромную услугу. Услугу, которую может оказать только настоящий друг. Может случиться, что Арпад с вами свяжется. И заговорит про нашу с вами поездку в Лондон три года назад.
— Но мы с вами никогда не ездили вместе в Лондон, — возразил Самюэль.
— Вот именно. Мне нужно, чтобы вы сказали, что поездка была. Что мы встречались в Лондоне с одним из покупателей вашей коллекции.
В Стеклянном доме Арпад распрощался с Самюэлем Эннелем и повалился на кровать. Он думал, что в спальне его никто не услышит. Но Софи стояла под дверью и слышала весь разговор. На ее губах заиграла улыбка. План сработал как нельзя лучше. Она потихоньку спустилась на первый этаж. Какое облегчение. Накануне в конторе, когда Вероника ей сказала, что заходил Арпад, когда она обнаружила, что ее кабинет обыскали, ее охватила паника. Нужно было срочно придумывать правдоподобные объяснения.
С фальшивыми билетами на самолет все было просто. Билеты она купила онлайн. Рейс до Ниццы Веронике и рейс до Лондона себе. Потом просто грубо подделала даты в PDF. Сделала скриншот, чтобы зафиксировать документ, потом добавила его в папку, как будто это настоящий билет на самолет. Подделка вышла кустарная, опытный глаз заметил бы ее сразу. Но при быстром просмотре на компьютерном экране разобраться было трудно.
Затем пришлось прибегать к посторонней помощи. Сначала к Самюэлю. Другого выхода у нее не было, пришлось впутать во все это еще и его.
Потом Хищник. Его она уговорила написать другое письмо по поводу Сарагосы. Срочно позвонила и продиктовала текст.
— Арпад нашел твои письма у меня в конторе, — объяснила она. — Я могу ему навешать лапши на уши про нашу старую связь, но Сарагосу объяснить будет трудно. Разве что он подумает, будто неверно прочитал.
— Думаешь, он это проглотит?
— Ему никогда в жизни не придет в голову, что письмо переписали заново и подменили.
— Уж больно ты его бережешь! — вдруг рассердился Хищник.
За все эти годы она ни разу не видела, чтобы Хищник ревновал. И ответила просто:
— Не имею никакого желания испытывать его верность.
В итоге Хищник сделал, как она просила. И в то утро Арпад читал именно это письмо. Муж попался в ловушку. По крайней мере, так она считала.
Но Арпад, сидя в спальне после разговора с Самюэлем Эннелем, всматривался в экран телефона. Перечитал письмо про Сарагосу — оригинал, переснятый накануне. Где Хищник говорил, как здорово было встретиться с ней в Испании. Билет на самолет Женева — Ницца он тоже переснял, на имя Софи, а не на имя Вероники, как пыталась его убедить жена. В феврале 2019 года Софи точно была в Сан-Ремо с Хищником.
Она не только лгала ему, но еще и держала его за идиота. К чему все эти ухищрения?
Он растянулся на кровати. Бессонница вконец измотала его. Ему хотелось закрыть глаза, но, когда он их закрывал, перед ним вставала одна-единственная картина: Софи, опускающая жалюзи в этой самой спальне, с Хищником.
Он еще не сказал своего последнего слова. Он был полон решимости продолжать ту странную игру в кошки-мышки, которая началась между ним и Софи.
Первый раз в жизни он бросал вызов жене.
Грег возвращался в Колоньи с мясом и набором морепродуктов, но тут позвонила Карин:
— Нам нужен лед и соленое масло, пожалуйста!
— Есть, мадам главная контролерша.
Она засмеялась — шпилька была заслуженная.
— Спасибо, что занимаешься всем этим для меня. — В ее голосе звучала глубокая нежность. — Я зануда, знаю, с этими своими гирляндами и морепродуктами… Просто я хочу… просто я хочу, чтобы вечер получился красивый.
— Это будет прекрасный вечер. Ты так изумительно стараешься. Все сделаю, увидимся дома.
Грег остановился у супермаркета «Манор де Везена». Целую вечность искал соленое масло, потом подхватил пакет с большими кубиками льда и второй с колотым льдом. И уже двигался к кассам, когда нос к носу столкнулся с Марион. У него сразу возникло дурное предчувствие.
— Что ты здесь делаешь?
— Хотела с тобой поговорить. Дома у тебя, думаю, вряд ли получится, при жене и детях, так что выкручиваюсь, как могу.
— Ты за мной следила?
— Ждала своей очереди, скажем так. Сперва мясо, потом морепродукты, ну а теперь я.
Она следила за ним с прошлого вечера. Следовала за ним по пятам от Главного управления полиции до самой Бородавки, хотела выяснить, где он живет. Потом с раннего утра поджидала у дома. Ей хотелось посмотреть, на что похожа его жизнь.
— Пожалуйста, оставь меня в покое, — сказал Грег.
Марион заглянула в тележку:
— У тебя вечером какой-то праздник?
— Тебя это не касается! — оборвал ее Грег, теряя терпение. — Что ты от меня хочешь, черт возьми?
— Хочу получить второй шанс. Ты не можешь просто так взять и выбросить меня, как старый носок…
— Марион, — Грег старался говорить дружелюбно, — дело не в тебе, а во мне. Я же тебе сказал… Я не должен был… делать то, что я сделал. Я на себя злюсь. Прости меня.
Но Марион продолжала умолять:
— Ты не можешь со мной так поступить!
Она произнесла это громко. Очень даже громко. На них оборачивались покупатели. Грег нервничал все сильнее. Магазин находился недалеко от дома, и он боялся, что кто-нибудь из соседей или знакомых увидит эту семейную сцену, причем вовсе не с женой. Ему ничего не оставалось, как действовать силой. Он затащил Марион за стеллажи, где никого не было, и заломил ей руку. Она изогнулась и сдавленно вскрикнула.
— Убирайся из моей жизни! — прошипел Грег. — Не желаю тебя больше видеть, не желаю про тебя слышать!
Грег отпустил ее руку и быстро ушел со своей тележкой. Марион стояла, согнувшись пополам. Рука болела. Она заплакала.
Футбольный матч только что начался. Карин с Софи сидели рядом на трибунах, подбадривали детей. Арпад с Грегом, отвечавшие за буфет, следили за игрой издали.
Никто из четверых родителей по-настоящему не смотрел на поле. Каждый был озабочен более важными вопросами.
Карин думала про ужин. Жалела, что оставила соленое масло в холодильнике. Надо было подержать его на воздухе, на столе, пусть немного размякнет, тогда бы его легче было намазывать на тосты, которые она подаст к морепродуктам.
Грег думал о Марион. Ему было стыдно за свою жестокость. Сцена в супермаркете не выходила у него из головы. Он сам себя не узнавал. Но Марион его довела. При мысли об этой приставучей сучке он покрывался холодным потом.
Арпад думал о Софи. Он несколько раз посмотрел на трибуны — она не отрывалась от телефона. Кому она пишет?
Софи думала про сказку о мужчине и пантере, которую Хищник дал ей однажды почитать. Лукино Алани ди Мадура в своем тосканском палаццо в начале XX века. Эта сказка и подсказала ей мысль о тату. Хищник был прав, с самого начала. Это сильнее нее. Она уже не может с этим справляться.
После матча (команда их детей победила) все, как и было условлено, встретились в Бородавке на барбекю. Вечер удался, морепродукты имели успех, Грег колдовал у гриля. После ужина дети затеяли в саду игру в прятки. Взрослые за столом весело, оживленно болтали. Взрывы смеха. Бокалы розе пустели и тут же наполнялись снова. Стояла замечательная летняя ночь: тепло, только-только начало смеркаться. Казалось, все веселятся. Но это была только видимость.
Грег неотрывно наблюдал за Арпадом, словно пытаясь проникнуть в тайну этого человека. Кто он на самом деле? Что прячется за его повадками идеального мужа и образцового отца? Неужто он налетчик, все эти годы скрывавшийся в Швейцарии?
Мысли Софи явно витали далеко. Они бродили между Арпадом и Хищником.
Арпад изо всех сил старался держаться. В начале вечера с его лица не сходила добродушная маска. На время ему удалось стать тем мужчиной, которого все так ценили — обходительным, улыбчивым, всегда готовым сказать комплимент. Но по ходу ужина, глядя на сидящую напротив Софи, он понемногу иссяк. Ему хотелось, чтобы все за столом знали — она ему лжет. Ведет двойную жизнь. Ему хотелось заорать: «Эта женщина не такая, как вы думаете». Ему было так больно. И он так ее любил. Два эти чувства были несовместимы. И он пил, чтобы сохранять спокойствие и погасить бушевавший в душе пожар. Но алкоголь только сильнее разжигал пламя.
Когда Карин встала, чтобы сходить за десертом, Арпад решил тоже отлучиться на пару минут и прийти в себя.
— Позволь я тебе помогу! — Он соскочил со стула.
— Всем оставаться на местах! — скомандовала Карин. Но Арпад все равно пошел за ней по пятам на кухню. Она достала десерты из холодильника и поставила на стол, чтобы Арпад их отнес. Но он стоял и смотрел в пустоту.
— С тобой все в порядке, Арпад? — спросила она. — Ты как будто не в своей тарелке.
Лицо у Арпада сморщилось.
— У Софи кто-то есть, — выдохнул он.
— Что? — У Карин отвисла челюсть.
— У Софи есть парень, — повторил Арпад. — Она трахается с другим.
Брауны покинули Бородавку в одиннадцать часов вечера. Со стадиона они приехали на машине. Грег предложил Арпаду пустить за руль Софи, но тот заартачился:
— Все нормально, не так много я выпил, — раздраженно заявил он. — Да и живем мы буквально в двух минутах. Ты ж меня не упечешь за это, а, милейший Грег?
Арпад посмеялся собственной шутке и уселся в машину. Софи, чувствуя себя неловко, поскорей отправила детей на заднее сиденье и села впереди. Они уехали.
— Мог бы так не распускаться, — упрекнула она мужа. — Набрался и грубишь.
— Ты меня учить будешь? — бросил Арпад.
Софи решила не усугублять ситуацию. Особенно на глазах у детей.
Арпад выехал на Рут-де-ла-Капит. Еще триста метров, и они свернут на тупиковую дорогу, ведущую к Стеклянному дому. Подъезжая к перекрестку, Арпад притормозил у знака «стоп». В этот момент машина, ехавшая сзади, поравнялась с ними и загудела. Это был серый «пежо». Хищник опустил стекло, улыбнулся Арпаду и приветствовал семейство:
— Доброго вечера всем! Ну как барбекю у соседей? Славно было?
С этими словами Хищник показал Арпаду средний палец и рванул с места. Уязвленный Арпад яростно нажал на газ и ринулся вдогонку.
— Арпад, что на тебя нашло? — завопила Софи.
— Я ему покажу, дружку твоему!
— Остановись сейчас же! Ты с ума сошел!
На заднем сиденье закричали дети. Но Арпад, не обращая внимания на мольбы родных, только прибавил скорость. Он быстро нагнал «пежо» и прижал его к обочине. Потом выскочил из машины, распахнул дверцу «пежо» и выволок Хищника из кабины. Схватил за ворот и неловко двинул кулаком.
Кулак едва задел Хищника. Тот усмехнулся.
— В следующий раз давай получше, — произнес он совершенно спокойно.
Софи, не выходя из машины, чтобы не оставлять детей одних, заклинала мужа вернуться. Но Арпад словно рехнулся.
— Оставь меня в покое, ясно? — рявкнул он Хищнику. — Забирай свою говенную тачку и вали отсюда, чем дальше, тем лучше!
Хищник, не повышая голоса, шепнул:
— Само собой, я смоюсь. Скоро. Но сначала налет… А потом ты обо мне больше не услышишь, слово даю… До скорого!
Арпад думал только об одном — избавиться от Хищника раз и навсегда. Пусть умрет! Он стал яростно лупить его кулаком и на сей раз сбил с ног. И тогда Хищник, подняв голову с разбитой губой, произнес:
— Софи моя.
Арпад ринулся на Хищника и с яростными криками стал избивать его ногами. Сперва метил в туловище, потом в лицо. Хищник не отбивался, только вскрикивал. Эдакий юмор висельника. В машине Софи в ужасе прижала к себе Исаака и Леа, они плакали от страха.
В окнах особняков вдоль дороги вспыхнул свет. Софи, не зная, что делать с детьми, закрыла их в машине, бросилась к мужу и изо всех сил оттолкнула его от Хищника. Он встал поодаль, а она присела на корточки рядом с Хищником и спросила, как он. Свой выбор она сделала.
Хищник с окровавленным лицом прижался к Софи, а потом незаметно для нее взглянул Арпаду прямо в глаза с торжествующей улыбкой:
— Арпад, а ты Софи про банк рассказал?
Арпад застыл на месте. Софи непонимающе обернулась к нему.
— Упс! — продолжал Хищник. — Надеюсь, я не ляпнул ничего лишнего. Ты не в курсе, Софи? Арпада уволили из банка.
Софи поднялась на ноги и оглядела мужа так, словно в первый раз его видела:
— Это правда, Арпад?
Хищник ликовал. И не собирался на этом останавливаться:
— Арпад уже почти полгода делает вид, что ходит на работу. Бродит целыми днями по улицам, паркам, кафе.
Софи была убита.
— Арпад! — закричала она со слезами на глазах. — Скажи, что это неправда!
В горле у него встал комок.
— Прости… Соф… прости, к сожалению…
В ночи взвыли сирены, вскоре темноту осветили синие мигалки. Соседи услышали крики и вызвали полицию. Подъехало несколько патрульных машин.
На глазах у жены и детей Арпада заковали в наручники и посадили на заднее сиденье полицейского автомобиля.
Арпад направился к бутику Картье.
Полицейский в костюме дорожного рабочего по рации передал коллегам:
— Он входит к Картье! Он входит к Картье!
Грег находился поблизости и подъехал на машине. Как раз успел увидеть, как Арпад заходит в магазин. Потом полицейские потеряли его из виду. Витрины магазина в целях безопасности были заставлены демонстрационными стендами, в щели между ними ничего не было видно.
Грег расставил людей вокруг здания, перекрыв все входы и выходы. И объявил по рации:
— Всем пока стоять на месте. Будем брать с поличным!
Прошло несколько минут. Время тянулось бесконечно. Грег, притаившись в машине, не сводил глаз с бутика. Снаружи все казалось спокойным. Но ничего не было видно.
— Нужен человек для визуальной оценки помещения! — объявил Грег по рации.
— Беру! — тут же отозвалась молодая женщина из группы слежения.
Фигура с пустой детской коляской быстро двинулась к магазину.
— Ничего не вижу, — сказала женщина по рации.
— Как это ничего не видишь? Где Арпад?
— В магазине никого не видно.
— Что с заднего входа? — спросил Грег.
— Без изменений, — отозвался один из коллег.
Грег такого не любил: обычно полное спокойствие — дурной знак. Он решил послать кого-нибудь на разведку.
— Кто-нибудь из группы быстрого реагирования, зайти в магазин! — приказал Грег по рации.
Полицейский в штатском из элитного подразделения, изображая покупателя, вырос у дверей бутика. Но дверь не поддалась.
— Заперто, — сообщил полицейский по рации. — А внутри пусто…
Грег сразу понял: если дверь заперта, а в зале никого нет, значит, всех работников удерживают где-то внутри. Долгожданный момент настал: можно брать с поличным.
С минуту он колебался: не хотел, чтобы к ограблению добавилось взятие заложников. Но перестрелка посреди улицы, когда налетчики будут убегать, — еще больший риск.
— Начинаем штурм, — объявил Грег. — Всем ждать моей команды.
суббота, 25 июня
➧ ВОСКРЕСЕНЬЕ, 26 ИЮНЯ 2022 ГОДА
(Удача Грега)
Карин ходила взад-вперед по кухне.
— Что теперь будет с Арпадом? — спросила она Грега.
— Понятия не имею… Сейчас позвоню коллегам, разузнаю. Но что на него нашло, с чего он так слетел с катушек?
Накануне вечером Софи в слезах позвонила Карин и рассказала про драку с каким-то автомобилистом на Рут-де-ла-Капит. Полиция уже на месте. Грег помчался на помощь. Арпада он нашел в наручниках, Софи в полном расстройстве, а детей в ужасе. По словам полицейских, автомобилист показал Арпаду средний палец, и дело вылилось в дорожное родео и драку. Вернее, в нападение Арпада на того водителя. Тот был изрядно помят, но в больницу ехать отказался. Поскольку алкоголя в крови у него не нашли, а заявление он писать не пожелал, то и уехал с концами. Зато у Арпада алкотестер показал уровень вдвое выше порогового значения, и его увезли на патрульной машине в вытрезвитель. Софи рухнула в объятия Грега и прошептала — про себя, но Грег услышал: «Это все из-за меня».
Для Грега вспышка ярости Арпада оставалась полной загадкой. До тех пор, пока Карин не сообщила ему утром:
— Арпад мне сказал, что у Софи есть любовник…
— Что? Когда он тебе это сказал?
— Вчера вечером, когда помогал на кухне.
— И ты до сих пор молчала?
— Забыла тебе сказать, потом столько всего случилось.
Грег стал думать. Он плохо себе представлял, чтобы Арпад, даже напившись, избил незнакомца, тем более за такой пустяк. Так кто был тот второй водитель? Арпад наверняка его знал и, видимо, имел причины на него наброситься. Может, это и есть любовник Софи? Полиция накануне вечером не установила личность того человека. Дилетанты. Но у Грега хватило ума записать номер его серого «пежо».
Благодаря современным технологиям у полиции теперь был доступ с мобильного телефона к различным национальным базам данных, но не к базам европейских стран. Он подождет до завтра и поищет из управления. Сейчас его мысли были заняты Арпадом.
Грег позвонил в дорожную полицию справиться о нем.
— Арпад Браун? Отпустили полчаса назад, — ответил полицейский.
— Что ему предъявили?
— Только нарушение правил дорожного движения, вождение в нетрезвом виде. Что до остального, второй водитель заявления не подавал.
Со всеми этими сведениями Грег отправился из Бородавки в Стеклянный дом. Когда он скрылся за углом, дверца машины, незаметно стоявшей у его дома, открылась. Из кабины, убедившись, что путь свободен, вылезла Марион. В руке у нее был конверт, адресованный «Мадам Льежан». Она посеменила к Бородавке, просунула конверт в почтовый ящик и уехала.
Грег сидел в гостиной у Браунов.
— Без сахара, да? — спросила Софи, поставив перед ним эспрессо.
— Точно. Спасибо.
Она уже знает его привычки.
— Как я и сказал, — продолжал он, — я переговорил с дежурным прокурором. Попросил его немедленно отпустить Арпада, он согласился. Скоро явится.
— Спасибо, что вмешался…
— Обычное дело, — произнес он величественно, — на то мы и друзья. Не хочу быть нескромным, но можно спросить, что произошло вчера вечером?
— Арпад слетел с катушек. Тот тип показал нам средний палец, и Арпад не стерпел.
«Ах ты, лгунья», — подумал Грег. Он не сомневался, что правду Софи скрывает.
— А что дети? — спросил он притворно участливым тоном.
— Еще спят. Скоро заедет одна моя подруга, свозит их на озеро купаться вместе со своими. Так я смогу спокойно поговорить с Арпадом.
Арпад появился в Стеклянном доме только к полудню.
Софи ждала все утро, ходила кругами по дому. Она звонила ему бессчетное число раз, но на звонок никто не отвечал.
Увидев на пороге его усталую фигуру, она только и сказала:
— Где ты был? Тебя же отпустили много часов назад.
Арпад горько усмехнулся. Он был похож на привидение. Никогда он так жалко не выглядел — лицо осунулось, весь встрепанный из-за ночи, проведенной в камере, костюм измят. Он неподвижно стоял на пороге, словно не осмеливаясь войти. Словно это не его дом. И молчал. Тревога Софи только возросла: лучше б они как следует поскандалили. Наконец он пробормотал:
— Дети здесь?
— Ребекка с Жюльеном повезли их на озеро. Такая хорошая погода…
Она тут же пожалела об этой банальности, выдававшей ее смятение. И добавила:
— Знаешь, на них очень подействовало то, что они вчера видели.
Арпад, не зная, что ответить, сменил тему:
— Ты отцу рассказывала?
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что он как минимум десять раз мне звонил. Думаю, не о погоде хотел поговорить.
Она вздохнула. Она же просила отца ни в коем случае не звонить Арпаду.
— Мне надо было с кем-то поделиться, — оправдывалась она. — Но я ему сказала только про то, что тебя уволили.
Услышав это «только», Арпад усмехнулся. Это значило, что у них есть и другие, куда более важные проблемы.
— Что случилось в банке?
— Сокращение… И если б я хоть чем-то не угодил… «Браво, Арпад, вы просто невероятны, но мы вас все равно увольняем».
— Почему ты мне не сказал?
— Потому что не хотел, чтобы ты смотрела на меня с жалостью, как сейчас. Не хотел, чтобы ты призывала на помощь своего папашу. Хотел сам со всем разобраться. Начать сначала. Показать тебе, на что я способен. Прийти с готовым решением. Хотел, чтобы ты восхищалась тем, как я преодолел препятствие. Знаешь, Софи, я теперь понимаю, что все, что я делал в последние пятнадцать лет, я делал ради того, чтобы ты мной восхищалась. Одна-единственная похвала из твоих уст была мне дороже мирового признания!
Арпад перебирал в голове все пятнадцать лет любви с Софи. От Сен-Тропе до Женевы, от «Беатрис» до банка он продвигался в жизни только под ее взглядом, только ради ее восхищения. Его победный вид, повышения в банке, идеальная фигура, ради которой он каждую неделю часами занимался спортом, накопленные знания — все ради того, чтобы она им восхищалась. Все риски, отмывание денег Бернара — только чтобы она им восхищалась. Квартира на проспекте Бертрана, Стеклянный дом, оба «порше», каникулы мечты, поездки первым классом — только чтобы она им восхищалась.
Он неохотно зашел в дом:
— Я просто пришел забрать кое-что из вещей.
— Ты куда? — встревожилась Софи, тщетно пытаясь унять дрожь в голосе.
— Ну скажи честно, Софи, ты что думаешь, я улягусь с тобой рядом? Думаешь, я буду спать в этой кровати как ни в чем не бывало?
Она пошатнулась:
— Арпад, мы справимся со всем этим… Клянусь! Плевать на твою работу!
— Да ну? Плевать? А за эту хибару мы как будем платить? А за наш образ жизни? Лето на Средиземноморье, Рождество на Карибах, февраль в Альпах — мы как должны это все оплачивать?
— Да плевать на все это! Мне нужен ты!
— Хватит лгать! Ты просто хочешь сохранить картинку идеальной семьи! Хочешь шикарный дом, «порше» в гараже, образцовых детей, ну и мужа до кучи.
— Неправда! Совершеннейшая неправда! — закричала Софи. — Пойди отдохни, поговорим, когда ты успокоишься. У тебя была тяжелая ночь, ты не в себе, я понимаю.
— В голове у меня ясно как никогда! — возразил Арпад. — Думаешь, я не разгадал твои ухищрения? Фальшивые билеты на самолет, фальшивое письмо от Хищника!
Она была поражена: как он раскусил ее махинации? И решила играть в открытую:
— Ладно, я налажала с этими билетами, не надо было! Я тебя хотела защитить!
— Защитить от чего? От твоей связи с Хищником? Да еще Самюэль Эннель уверяет, что был с тобой в Лондоне… Это ты попросила его солгать, а?
Она расплакалась:
— Прости.
— Значит, все вокруг в курсе твоих похождений?
Она осела на пол.
— Только Самюэль, — еле слышно произнесла она.
— Только Самюэль! Надо же! Только Самюэль!
— Я люблю тебя, Арпад, это от тебя я родила детей!
— А я должен тебя делить…
— Тут все сложно…
— Что тут такого сложного?
— Я не могу… не могу выбирать между Хищником и тобой…
— Почему?
— С ним я ощущаю такое, чего ты никогда не сможешь мне дать. Я… я могу быть с тобой и расцветать с тобой, потому что есть Хищник.
— Спасибо за откровенность! — язвительно воскликнул Арпад.
Он чувствовал, как в нем разгорается гнев, и боялся, что в бешенстве может разнести весь дом. Надо уходить. Быстро. Собирать вещички и уходить. И никогда больше сюда не возвращаться.
Он бросился на второй этаж и влетел в супружескую спальню. Отыскал дорожную сумку, покидал туда одежду. На комоде стояла фотография — они с Софи, влюбленные, на греческом пляже. Его затошнило. Он швырнул рамку об стену. Ему казалось, что он сходит с ума. Задыхается.
Зазвонил телефон. Опять Бернар. На этот раз Арпад взял трубку. Ему хотелось разломать все, изничтожить эту гармоничную, терпеливо возведенную жизнь. Дар строить часто сочетается с даром разрушения.
— Дорогой мой Арпад, — говорил Бернар в телефоне, — меня очень расстроили дурные новости, которые мне сообщила Софи. Но не волнуйся, мы тебе поможем найти место, я…
— Закрой пасть, Бернар! — изо всех сил заорал Арпад. — Я сам найду работу, без тебя обойдусь. И вообще это все из-за тебя! Из-за твоей наглости! Твоего говенного бабла! Твоих гнусных подарков! Твоих фейерверков! Чтоб ты сдох!
Бернар онемел. Арпад бросил трубку и зашвырнул телефон в другой конец комнаты.
Софи, так и сидевшая без сил, в слезах, на полу в прихожей, слышала дебош над головой и подумала, не вызвать ли полицию. Для начала она позвонила Грегу.
— Арпад совсем свихнулся, — прошептала она в телефон.
— Он дома? — спросил Грег.
— Да. Один в спальне. Я слышала, как он орал и швырялся предметами. Сейчас вроде потише.
— Главное, не подходи близко, — посоветовал Грег. — Сейчас приду.
— Спасибо.
Грег уже знал про приступ бешенства у Арпада. Он следил за этой сценой на экране, сидя в машине на опушке леса. Надо же, и он еще чувствовал себя соперником этого полоумного. Он смотрел на Арпада: теперь тот плакал, свернувшись калачиком, как ребенок. Его рыдания разносились по салону автомобиля. Грег надеялся, что Софи зайдет в спальню и тот набросится на нее. Тогда он немедленно вмешается и устроит Арпаду славную взбучку. У него прямо руки чесались.
Он позвонил Карин: та думала, что он пошел гулять с Сэнди.
— Мне только что звонила Софи. Арпад вернулся, выглядит скверно. Я быстренько к ним заскочу, подбодрю его.
— Грег Льежан, ты отличный парень! — отозвалась жена.
Он нажал на отбой и снова уставился на экран. Теперь Арпад лежал неподвижно, молча.
У Грега зазвонил телефон. Фред, тот, что отвечал за экипировку. Грег удивился, с чего бы это ему звонить в воскресенье.
— Привет, Фред, все хорошо?
— Нормально, — ответил Фред. — Ты где?
— Провожу воскресенье с семьей. Что такое? Срочное дело?
В ту же секунду Грег услышал, как кто-то постучал по стеклу со стороны пассажирского сиденья. Он резко обернулся. Фред, прижимая к уху телефон, смотрел прямо на него.
Не говоря ни слова, Фред открыл дверцу и уселся рядом с коллегой. Секунду они помолчали, потом Фред ткнул пальцем в экран, лежавший у Грега на коленях:
— Ресивер камеры подает сигнал, когда подключен. Если знаешь частоту, на которой он подключается, его можно засечь. Ну а потом строишь триангуляцию — нужно какое-то время, но все получается. Твою ж мать, Грег, ты что творишь?
Грег обомлел. Может, Фред и картинку видел? Может, лучше сразу признаться? Или все отрицать?
Фред смотрел на экран: спальня, кровать, Арпад на полу.
— Грег, ты снимаешь этого парня? Что происходит, старина? Ты же знаешь, я не могу тебя покрывать. Придется доложить шефу, так что лучше объясни, в чем дело… Ты один из лучших полицейских в подразделении. Наверняка у тебя были причины стащить камеру наблюдения и незаконно шпионить за каким-то чуваком.
Грег пытался привести мысли в порядок. Надо спасать свою шкуру. Любыми средствами. Он думал было рассказать об ограблении в Ментоне, в котором, возможно, замешан Арпад, но фактов не хватало. Пока он пытался выговорить хоть слово, в машине раздался телефонный звонок. Но сам телефон находился не в машине, а в спальне.
Арпад в спальне резко сел. Звонок незнакомый. Это не его телефон и не телефон Софи. Звук все не прекращался.
Телефон звонил и вибрировал, и Арпад определил, где он лежит. Под плинтусом, скрытым за ночным столиком Софи. Доска была не прибита, и Арпад, приподняв ее, обнаружил мобильник довольно старой модели. На экране висела надпись «Неизвестный номер».
Он принял звонок.
Хищник на другом конце провода сразу понял, что это не Софи. Она бы заговорила, а его собеседник молчал. Он догадался, что это Арпад.
Мужчины несколько секунд не произносили ни звука. Хищник спрашивал себя, не сама ли Софи отдала мобильник Арпаду. В знак того, что у них с ней все кончено. После вчерашнего происшествия он с ней не говорил. И жалел о своей провокации. Это было сильнее него. Он страшно ревновал. Видел, что Софи все дальше ускользает от него.
Арпад соображал быстро, он заговорил первым:
— Хищник?
— Да, — ответил Хищник после заминки.
Арпад больше так не мог. Хищник должен исчезнуть. Убить его он не в состоянии, значит, нужно дать ему то, чего он хочет.
— Ладно, с налетом договорились, — произнес он. — Я с тобой. Когда?
— В эту субботу.
— В эту субботу. Ладно.
Грег в машине не верил своим ушам. Фред смотрел на него, вытаращив глаза:
— Ты выследил налетчиков?
— Да, — солгал Грег, начиная сознавать, что, кажется, чудом выпутался из этой истории. — Этот чувак — налетчик, пятнадцать лет скрывается в Швейцарии. И собирается снова взяться за свое.
В 9-37 группа быстрого реагирования пошла на штурм.
Все случилось очень быстро. Прошло не больше тридцати секунд.
Люди в черном с оружием дальнего боя выстроились двумя колоннами по обе стороны от входа в бутик Картье и высадили дверь.
Ничего не подозревавший Арпад услышал взрыв снаружи, за ним сразу другой, уже в самом магазине. На миг его парализовало грохотом и вспышкой от брошенной светошумовой гранаты. Колонна полицейских в балаклавах и со щитами ворвалась в магазин, его взяли на прицел.
Его безжалостно швырнули на землю.
Сердце колотилось от выброса адреналина. В ушах звенело. Он чувствовал, как его топчут сапогами. На него надели наручники.
Все было кончено.
➧ ПОНЕДЕЛЬНИК, 27 ИЮНЯ 2022 ГОДА
ВТОРНИК, 28 ИЮНЯ
СРЕДА, 29 ИЮНЯ
ЧЕТВЕРГ, 30 ИЮНЯ
ПЯТНИЦА, 1 ИЮЛЯ
СУББОТА, 2 ИЮЛЯ
(День налета)
Софи проснулась в пустой постели. Интересно, где ночевал Арпад.
Накануне он побывал дома и, не сказав ей ни слова, ушел с какими-то вещами в сумке. На полу в их спальне она нашла свой второй телефон. Значит, Арпад обнаружил ее тайничок под плинтусом. Она сразу позвонила Хищнику:
— Ты говорил с Арпадом?
— Я звонил тебе по
— Что ты ему сказал? Он ушел из дома!
— Ничего я ему не сказал!
— Но зачем ты вообще говорил?
— А что ты хотела? Чтобы я сказал «простите, ошибся номером» и отключился? Ты прячешь телефон! Этот парень не совсем дурак!
Софи застыла, услышав «этот парень»: они с Хищником говорили о муже как о постороннем.
Едва она нажала на отбой, как позвонил отец.
— Прости, папа, мне некогда…
Но Бернар был вне себя.
— Не думай, что я позволю этому мелкому говнюку так со мной обращаться! — орал он. — Да за кого он себя принимает!
— Что конкретно он тебе наговорил?
— Непотребных гадостей! Я сказал, что помогу ему найти работу, а он меня осыпал бранью!
— Твою мать, папа! Я же сказала тебе ему не звонить!
Бернар на секунду смешался: он редко слышал, чтобы дочь ругалась. И неловко попытался оправдаться:
— Сказала, да, но я думал, это чтобы твоя мать и сестра ему не звонили.
— Папа, пойми уже наконец, что нельзя все время во все вмешиваться!
— Наверное, ты права, — согласился Бернар. — Но все равно, он говорил совершенно недопустимые вещи! Я требую извинений и…
Софи бросила трубку. У нее не было сил вдобавок ко всему бороться с отцовским эго. И тут от ворот Стеклянного дома позвонил Хищник — явился с нежданным визитом. Но Софи крикнула в переговорное устройство:
— Убирайся отсюда! Убирайся! Сейчас дети приедут! Оставь меня в покое!
Она свернулась комочком в кровати. Она была разбита. Теперь она сознавала: все, что она так убежденно, уверенно строила, — карьера, семья, отношения, этот дом, вся эта идеальная, успешная жизнь с ее буржуазными условностями — все это была не она. Ее тошнило от этой глянцевой картинки. Она хотела быть свободной. Хотела быть диким зверем. Она больше не желала быть Софи Браун. Хищник с самого начала ей говорил: она — Пантера.
Вставать в четыре утра было рановато, но она знала, что больше не уснет. Спустилась на кухню в ночной темноте. Машинально сварила себе кофе. Она надеялась, что Арпад оставил записку или сообщение. Ничего. За несколько дней мужчина, к которому она приросла за пятнадцать лет, словно превратился в призрак, в чужака. Она не узнавала его, и, что всего хуже, по своей собственной вине. Это из-за нее у Арпада поехала крыша, из-за нее он рылся в ее кабинете, избил Хищника и покрыл ее отца последними словами.
Она сидела в задумчивости, пока не проснулись дети. На завтрак она им пожарила блины.
— А что мы празднуем? — спросил Исаак, не подозревая, что происходит.
— Совсем скоро летние каникулы. — Софи изобразила восторг. Перед детьми она снова надела маску идеальной матери.
— Последняя неделя школы! — завопил Исаак.
— Еще четыре раза бай-бай! — заявила Леа, любившая отсчитывать не дни, а ночи.
И тут Софи объявила о том решении, какое они с отцом приняли накануне вечером, когда тот перезвонил извиниться.
— Дети, у меня отличная новость по поводу каникул: в пятницу сразу после школы мы поедем на несколько дней в Сен-Тропе, к дедушке Бернару и бабушке Жаклин.
Она чуть не сказала «на какое-то время», но вовремя спохватилась. Не нужно, чтобы они насторожились.
Исаак радостно завопил. Леа бросилась к лестнице, позвать отца: она думала, что тот наверху.
— Папа! Мы едем в Сен-Тропе!
Софи сглотнула комок в горле:
— Папы нет, мои дорогие…
— А где он? — заволновался Исаак.
— Он… он на несколько дней уехал… по работе.
— Из-за того, что случилось позавчера вечером? Из-за драки?
— Нет-нет… все хорошо. Просто надо по работе.
— Он поедет с нами в Сен-Тропе, да?
Софи, чтобы не лгать, уклончиво ответила:
— Очень надеюсь!
И ободряюще улыбнулась детям, заподозрившим неладное.
— Можно ему позвонить? — спросил Исаак.
— Ну конечно!
Софи набрала номер Арпада. Длинные гудки.
Лежа на кровати в гостиничном номере, Арпад смотрел на звонящий телефон. Наверно, это дети хотят с ним поговорить. Но слышать голос Софи у него не было никакого желания.
Когда телефон умолк, он встал. Не спал он уже давно, но лежал неподвижно. Раздвинул шторы, впустил в номер утренний свет. Напротив виднелось главное здание аэропорта Женевы. В номере было только самое необходимое, как во всех заведениях этой сети средней категории. Времена роскоши и пятизвездочных отелей остались далеко позади.
В полдень они должны пересечься с Хищником, обговорить налет. Встреча назначена в «Каравелле», кафе неподалеку от аэропорта. У Арпада в голове была только одна мысль: он заключит с Хищником сделку. Он оставляет Хищнику все деньги от налета, а тот взамен обязуется навсегда исчезнуть из его жизни. Хищник — человек чести, он сдержит слово. Другого решения Арпад не нашел, только так можно избавиться от него окончательно.
Хищник в это время сидел у себя в схроне — в сельском доме в Жюсси, в пригороде Женевы. Всего двенадцать километров от центра Женевы, а какой разительный контраст: почти всю территорию коммуны занимали поля и огромный лес. Все 1200 ее обитателей сосредоточены в центральном поселке, не считая нескольких разбросанных там и сям хуторов. Все остальное — природа, тянущаяся до самой Франции: Жюсси находится на границе. Но границы, по сути, нет, любой прохожий может перейти из страны в страну и даже не заметить. Это было очень на руку Хищнику: в зависимости от того, чем кончится налет, он сможет либо какое-то время посидеть в Жюсси, где его никто не станет искать (наличности ему хватит на несколько месяцев), либо добраться до Франции, миновав любой таможенный контроль, и испариться в Европе.
Схрон находился в двухстах метрах от Франции. Раскопал он его по объявлению в интернете. Место оказалось идеальное, и он согласился на все условия здешнего фермера, в частности, на оплату вперед за три месяца, разумеется, наличными. Если все пройдет хорошо, после налета, пока не перекрыли границу, он уже будет далеко отсюда. Но надо было усыпить бдительность фермера. Чтобы не возникало ни малейших подозрений. Он учел все: назвался чужим именем, объяснил, что приехал в Швейцарию поработать на плантации томатов, высаженных методом пермакультуры. Почитал про это, чтобы не попасть впросак, если ему станут задавать вопросы. Запасся фальшивым паспортом на чужое имя на случай, если по приезде фермер потребует бумаги. Но хозяин ничего не спросил. Тем лучше. Фальшивый паспорт — это уже бабушкины сказки: с тех пор как ввели биометрию, им мало кого можно обмануть.
Устроившись в Жюсси, Хищник обнаружил, что место еще лучше, чем он себе представлял. Ферма находилась на отшибе, вокруг простирались поля. Добраться сюда можно было в обход поселка и хуторов, а значит, никому не попавшись на глаза. Он опробовал этот путь, когда удирал от полиции от дома Браунов. К тому же постройка, где находился схрон, стояла в стороне от дома фермера: можно уходить и приходить, когда вздумается, и никого не встретить. Арендодатели, похоже, были люди не любопытные, но лучше соблюдать осторожность. И наконец, из комнаты отлично было видно подъездную дорогу. Если в один прекрасный день сюда явится полиция, он ее заметит издалека. Фары в ночи здесь были настолько редким явлением, что он сразу проснется.
Квартирка находилась на втором этаже, над ангаром для сельхозтехники. Туда вела внешняя каменная лестница. Жилище состояло из кухоньки, из которой вели двери в жилое помещение, узкую ванную и маленькую спальню. Из окна спальни можно было без труда выбраться на крышу ангара, потом в сам амбар и добежать по полям до леса. Запасной выход — самое главное на случай, если явится полиция. Если быстро среагировать. В лесу Хищник спрятал в зарослях маленький мотоцикл: он купил его сразу по приезде, по объявлению в интернете. Заплатил наличными. Приделал к нему номера, которые снял с какого-то скутера. Ключ оставил в замке зажигания. Он ничего не упустил. Это был его фирменный стиль.
Сидя в спальне схрона, Хищник рассматривал фотографии семейства Браунов. Какие-то посылала ему Софи по ходу их переписки. Остальные он сделал сам за последние десять дней и распечатал в магазине фототоваров. Не слишком осторожно, но и риска особого нет. Работнику магазина и в голову не пришло, что они сделаны тайком. «Красивая у вас семья», — сказал он, и Хищник преисполнился гордости. С маленькой примесью печали. Он не стал разочаровывать собеседника: в тот момент ему нравилось быть Арпадом.
Хищник часто вспоминал свою первую ночь с Софи. Это случилось весной 2007 года. Тогда Софи и Арпад часто навещали его во Фрежюсе. Он водил их по андерграундным клубам, сквотам и подпольным барам. Арпад любил вечеринки, где бы они ни проходили. Софи привлекала эта воинствующая маргинальность. Хищник чувствовал себя там как рыба в воде. Однажды вечером все трое изрядно перепились и завалились к Хищнику. Ни Арпад, ни Софи не были в состоянии сесть за руль. Ничего не соображавший Арпад повалился на узкую кровать в спальне. Хищник с Софи оказались вдвоем в крошечной гостиной. Они еще немного выпили, включили музыку, поболтали о том о сем. В тот вечер ей захотелось узнать о нем побольше. Она спросила, почему у него такое прозвище. Он рассказал, что когда-то был налетчиком. Глаза у Софи заблестели. Он вдруг понял, что околдовал ее. Он знал, что очень красив, отлично понимал, какими глазами смотрят на него женщины, но никогда не думал, что скандальное прошлое может добавить ему обаяния. В слегка сумасбродном порыве он поцеловал ее. Она ответила на поцелуй. Они занимались любовью в нескольких метрах от беспробудно спавшего Арпада. Наутро, протрезвев, Арпад и Софи уехали рука об руку. Несколько минут спустя Хищник обнаружил, что она забыла сумочку. В дверь позвонили. Она стояла на пороге, одна. Взяла руками его лицо и поцеловала еще раз. Хищник сначала думал, что это мимолетная вспышка. Но вспышка затянулась на пятнадцать лет.
Карин отправила детей в школу уже полчаса и четыре автобуса назад, но по-прежнему стояла на тротуаре и ждала, когда подъедет Софи. Она точно не могла ее пропустить, Исаака в классе еще не было. И детей повезет не Арпад, он собрал манатки и хлопнул дверью. Так Грег ей сказал. Карин обожала сплетни, ей хотелось все разузнать. На ее сообщения Софи не отвечала. Ну опоздает сегодня на работу, экая важность (она сказала, что один ребенок заболел), — Карин изнемогала от любопытства!
Наконец к школе подъехала Софи. Быстро вышла из машины, довела детей до двери. Когда она возвращалась к машине, кто-то ее окликнул. Карин! Увидев ее, Софи немного пришла в себя: она так нуждалась в утешении! Женщины крепко обнялись.
— Подвезу? — предложила Софи.
Карин немедленно уселась на переднее сиденье.
— Я так за тебя волновалась, — сказала она, пристегиваясь.
— Спасибо за твои сообщения. Прости, не успевала ответить.
— Да неважно! У тебя были трудные дни, я знаю…
Софи только кивнула. И наконец позволила себе расплакаться.
— О, дорогая моя! — Карин обняла ее за плечи и уверенно заявила: — Все будет в порядке, вот увидишь.
— Не думаю, — прошептала Софи.
— Почему? — жадно спросила Карин.
— Тут все сложно… — коротко ответила Софи, явно не желавшая распространяться на эту тему.
— Вчера вечером, когда вы к нам приходили, Арпад мне сказал, что у тебя есть кто-то другой… — призналась Карин, чтобы разговорить ее.
Софи снова разрыдалась:
— Я пустила свой брак коту под хвост…
Карин не верила своим ушам: значит, это правда, у нее есть другой.
— И давно это? — невинно спросила Карин.
— Все слишком сложно, чтобы рассказывать прямо в машине…
— Сходим выпьем кофе? — предложила Карин.
— Мне обязательно нужно в контору. Я и так везде опаздываю, а на выходных уеду в Сен-Тропе.
— В Сен-Тропе? Вы туда собирались?
— Не совсем.
— Значит, без Арпада, я так понимаю?..
— Наверное, без Арпада. Пока все так зыбко. Я… я не понимаю, на каком я свете.
— У тебя есть с кем об этом поговорить?
— Вот с тобой говорю.
Карин удивилась, что попала в наперсницы: в сущности, они и познакомились-то совсем недавно. А как же все друзья, что были на дне рождения Арпада? Или Софи любой ценой хочет сохранить лицо? Мир сплошного лицемерия и внешних условностей.
В итоге Карин решила дать ей совет — нечто среднее между нравоучением и подсказкой себе самой:
— На самом деле главное — это вы двое. Дети занимают меньше места, чем нам кажется. Это сознаешь, когда они вылетают из гнезда.
Софи кивнула:
— По-моему, у вас с Грегом хороший период. Вы так славно смотрелись в субботу вечером.
— У нас все, в общем, неплохо. На этот уикенд уезжаем с ним вдвоем. Детей сплавим в Прованс с моими родителями и сделаем кружок по Италии. По Пьемонту. Потом заедем за ними.
— Здорово, — одобрила Софи, — рада за вас.
Карин улыбнулась про себя: жизнь складывалась совсем неплохо. Да, не всегда было просто, особенно в последний год, когда их отношения подверглись серьезным испытаниям. Из-за переезда в Бородавку, большой нагрузки в бутике и на службе у Грега, целиком поглощенного своей работой, они отдалились друг от друга. Но все скоро будет в порядке, она это чувствует. Дела идут все лучше, и этот уикенд вдвоем в Пьемонте — тому доказательство. Она подумала, что слишком часто попрекала Грега его работой. Да, он пахал за двоих, рассчитывал вскоре возглавить все подразделение быстрого реагирования. Надо было поощрять его, а не одергивать. Она никогда ему не говорила, как гордится им.
Но повышение Грега оказалось под большим вопросом. Фред сообщил начальнику, кто украл камеру, тот пришел в бешенство и вызвал его к себе в кабинет:
— Мать-перемать, Грег, пора тебе объясниться! Ты что это вздумал — оборудование красть? Ты наш лучший сотрудник! Тебя предлагали поставить во главе подразделения вместо меня!
— Фред тебе рассказал, что мы обнаружили? — неловко защищался Грег.
— Да, Фред рассказал…
— Готовится налет! — Грег попытался обойти историю с камерой. — В эту субботу они начнут действовать!
— Меня интересует не налет! — оборвал его начальник. — Я хочу знать, почему ты незаконно установил камеру наблюдения! Объяснись! Потому что я обязан доложить в Инспекцию полицейских служб.
— Не делай этого! Если ты сообщишь в инспекцию, моей карьере конец. Я облажался, знаю. Вконец облажался!
— Облажался — не то слово! А теперь объясняй.
У Грега было время подготовиться. Наутро он пришел в управление пораньше, кое-что поискал и теперь мог представить целое небольшое расследование. К тому же ему удалось выяснить главное — личность водителя серого «пежо». Все это в обертке из лжи должно было послужить оправданием истории с камерой. Особенно благодаря свидетельству Фреда, который, по счастью, тоже слышал, как Арпад говорил по телефону, что налет назначен на субботу.
— Я лично знаком с владельцем дома, где установил камеру, — начал Грег. — Его имя Арпад Браун, в остальном он очень симпатичный, этакий золотой мальчик. Живет с семьей недалеко от меня. Мы оба волонтерим в местном футбольном клубе. Короче, однажды вечером меня к ним пригласили, и ему кто-то позвонил. Он отошел поговорить, но я тайком подслушал, сам не знаю почему. Профдеформация, наверно. Речь шла об одном случае в Ментоне пятнадцать лет назад. А ты знаешь, что произошло в Ментоне пятнадцать лет назад?
— Ограбление? — догадался шеф.
— В яблочко! — Грег положил перед ним вырезку из газеты. — Громкое дело. Филиал Почтового банка. Двое налетчиков ранним утром взяли в заложники директора, заставили его открыть сейф и вынесли целую гору бабла. Их так и не нашли…
— А доказательства у тебя есть, или только разговор, который никто, кроме тебя, не слышал? Кто тебе сказал, что случай в Ментоне, о котором они говорили, — это ограбление? Может, пожар, или авария, или что-то более личное.
— Все сходится. — Грег ожидал, что ему будут возражать. — Во-первых, я просмотрел все происшествия в Ментоне за тот год — не всплывает ничего, кроме этого налета. К тому же в то время Арпад Браун жил в Сен-Тропе, недалеко от Ментоны. И представь себе: сразу после налета он смылся из Сен-Тропе и перебрался в Швейцарию; с тех пор так здесь и сидит. У Арпада двойное гражданство, британское и швейцарское, а Швейцария, как ты знаешь, своих граждан не выдает. В Женеве он быстро нашел хорошее место в банке. То были тучные годы. Сделал карьеру, зарабатывал неплохие деньги, вел красивый образ жизни — великолепная вилла, каникулы на солнышке, роскошные машины и все такое прочее.
— Тогда зачем ему опять заниматься грабежом? — поинтересовался шеф.
— Затем, что в январе его из банка уволили.
— А ты откуда знаешь?
Грег, разумеется, промолчал о том, что благодаря камере слышал перепалку по телефону между Арпадом и неким Бернаром.
— Я сегодня утром звонил в банк. Думаю, Арпад на мели. Ему нужны бабки, чтобы спасти лицо. И погоди, самое вкусное я приберег напоследок. Дней десять назад жена Арпада заметила, что за их домом следят. В конце концов она увидела какого-то бродягу. Вызвала полицию и все такое. Дважды. Посмотри, я тебе приложил к делу донесения дежурных жандармов, выезжавших по вызову.
— И что?
— Думаю, это всплыл второй налетчик из Ментоны. Мне не далее как сегодня утром пришло подтверждение от французской полиции.
— Рассказывай…
— В субботу вечером Арпад устроил драку с другим водителем. Сцепились из-за ерунды: тот ему средний палец показал. Совершенно не похоже на Арпада — измордовать какого-то типа за неприличный жест, тем более что с ним в тачке были жена и дети. Опять вмешалась полиция. Я сумел установить личность того другого водителя по номерам его машины, серого «пежо». Номера французские.
Грег сделал театральную паузу и достал справку, которую ему час назад передали из французской полиции. Шеф прочитал вслух имя, написанное жирным шрифтом: Филипп Карраль.
— Филипп Карраль, — повторил Грег. — Это парень непростой. Грабитель высокого полета, пропал с радаров много лет назад. Официальное место жительства — у матери, то есть нигде. Арпад Браун и Филипп Карраль прекрасно друг друга знали: сидели в одной камере в Драгиньяне за несколько месяцев до налета в Ментоне.
— Как ты все это выяснил?
— У одного инспектора региональной полиции Анмасса, я с ним раньше уже работал. Я ему утром звонил разузнать про «пежо». А потом попросил загнать в систему имя Арпада Брауна. Так и узнал, что он сидел в предварительном заключении за угон машины.
— Черт, отличная работа, Грег! — сдался шеф. Голос у него стал куда более мирный.
Грегу показалось, что он выкарабкался из трясины, в которую сам себя загнал.
Но шеф тут же разорался снова:
— Так почему же ты все просрал, незаконно установил камеру у подозреваемого дома? Это же надо быть последним кретином! Одна эта камера сведет на нет весь процесс!
— Я очень сглупил, теперь я понимаю. Когда я ее ставил, у меня были только подозрения, ничего существенного. Я боялся, что никто не воспримет мои слова всерьез и мы проморгаем крупное дело. К тому же если бы я запросил разрешение использовать средства наблюдения, прокурор бы мне отказал. А у меня это из головы не выходило, хотелось прояснить ситуацию. В общем, когда на прошлых выходных Арпад Браун позвал меня в гости с семьей искупаться в бассейне, я себе сказал, что нельзя упускать такой шанс. И я это сделал. У меня не было времени подумать. Я решил, что как-нибудь потом разберусь. Я…
— Одержимый! — закончил фразу шеф.
— Точно, — признал Грег.
Да, он был одержим. Одержим Софи.
— Я очень сожалею, — продолжал Грег с мольбой в голосе. — Я не подумал…
— Я уж вижу! — Шеф его не щадил. — И потом, ты не следователь, ты долбаный полицейский из группы быстрого реагирования! Каждый должен заниматься своим делом! Почему ты не передал эти сведения в угрозыск, вместо того чтобы действовать в одиночку и устанавливать свою дурацкую камеру?
Грегу ничего не оставалось, как разыграть свою тщательно продуманную роль до конца.
— И уголовка забрала бы дело себе, — произнес он обреченным тоном.
— Ну и что?
— В общем, я переспал с одной инспектрисой оттуда, и кончилось это плохо. Я боялся, что она сорвет все дело!
Объяснение было довольно легковесное, зато правдивое.
— Да чтоб тебя, Грег! — взорвался шеф. — А еще какой херни ты успел натворить?
Грег изобразил раскаяние и неистовое служебное рвение:
— Я лоханулся! Я вел себя как мудак! Но не губи всю работу из-за одной оплошности, даже такой серьезной! Если мы решим не обращать внимания на то, что я обнаружил, в субботу будет налет. Эти парни — не овечки, в прошлом они уже брали заложника. В субботу могут быть раненые или того хуже, а мы ничего не сделаем, чтобы этому помешать.
Шеф мерил шагами кабинет. Наконец сел, взялся за телефон и вызвал к себе Фреда. Когда все трое собрались в кабинете, шеф объявил:
— Мы прикроем Грега. Он накосячил, зато мы возьмем налетчиков. Дело передадим в уголовку, добытые Грегом сведения тоже, но без упоминания камеры. Потом дождемся, чтобы они запросили у прокурора разрешение на установку камеры. Скажем, что Грег близко знаком с этим Арпадом Брауном и вхож в дом. Если чуть-чуть повезет, получим разрешение, и дело в шляпе.
— А если прокурор откажет? — спросил Фред.
— Откажет или не откажет, как только Брауна задержат, у него дома все равно будет обыск. Мы добьемся участия в нем. Обычно группу быстрого реагирования привлекают к делам об ограблении. И тогда мы заберем эту чертову камеру. Никто не узнает, как было дело.
— Спасибо, — сказал Грег.
Шеф угрожающе наставил на него палец:
— Смотри, Грег. Один раз я спас твою задницу, но второго не будет. Теперь я знаю про твои выходки, и на кону мое положение. Если ты еще раз используешь эту камеру, я тебя немедленно отстраняю от должности, докладываю по начальству, и можешь распрощаться с оперативной работой, а то и вообще с полицией. Все ясно?
«Каравелла», где Хищник назначил Арпаду встречу, была довольно заурядной забегаловкой по соседству со взлетной полосой аэропорта. Из этого дощатого сарайчика открывался изумительный вид на летное поле. Легко было представить, что такое местечко будут осаждать страстные любители авиации. Но в полдень, когда туда подошел Арпад, вокруг было безлюдно. Заведение было закрыто. Он подождал у входа.
Через несколько минут на пустую парковку заехал серый «пежо». Арпад нервничал. Теперь Хищник внушал ему ненависть с примесью страха. Ему хотелось наброситься на него. Избить снова. Но он знал, что на этот раз Хищник не оставит ему ни единого шанса. Тогда, на дороге, он намеренно не сопротивлялся. Но Арпад видел, как в тюрьме Хищник поставил на место нескольких громил, и знал, на что тот способен.
Хищник медленно, не говоря ни слова, шел к нему с фотоаппаратом на плече. Сделал несколько снимков взлетной полосы, как если бы увлекался самолетами. Потом повернулся к Арпаду:
— Взгляни на фотки.
Говорил он так, будто все нормально, будто он просто показывает старому приятелю, такому же фану воздушных судов, только что сделанные снимки. Арпад подошел, взглянул на экран. Но вместо фюзеляжей увидел вход в магазин Картье. Хищник пролистал целую серию снимков здания, главным образом служебного входа.
— В субботу утром будем брать бутик Картье.
Сердце у Арпада забилось. Все становилось реальным. Теперь он уже не может дать задний ход. Хищник немедленно догадался, что сообщник дрейфит, и произнес приказным тоном:
— Соберись. Все будет хорошо, если сохранишь трезвую голову. Помнишь, что я тебе сказал в свое время? При налете важен не опыт, а взаимное доверие.
Арпад кивнул.
— Ты вроде хорошо знаешь магазин Картье. Кстати, красивое кольцо ты Софи подарил.
Хищник быстро пролистнул фотографии и показал серию снимков Арпада, сделанных неделю назад, когда тот заходил к Картье купить «пантеру».
Арпад вскипел:
— И сколько времени ты за мной следишь?
Хищник сразу успокоил его:
— В этом случае, друг мой, ты сам заявился в бутик, как раз когда я разведывал местность. Видишь, как тесен мир. Короче, не будем отвлекаться. Начинаем прямо к открытию, в 9.30. Не нужно, чтобы было слишком много покупателей.
— В 9.30, — повторил Арпад.
Хищник распределил роли:
— Ты заходишь в магазин через главный вход. Как покупатель. Типа принес кольцо, которое купил Софи, оно с дефектом. Потом отвлечешь продавца: незаметно уронишь кольцо. Тот поймет только, что украшение пропало, запаникует и вызовет охрану. Пока все будут искать кольцо, я войду через служебный вход и наложу лапу на украшения в подсобке. Все самое лучшее лежит там. Если все пройдет гладко, никто ничего не заметит. Все, что от тебя требуется, — занять всю эту публику на семь минут. Потом каждый выходит со своей стороны, позже встречаемся. В это время, летним субботним утром, на улицах полно народу. Идеально, чтобы скрыться. Легко растворимся в толпе.
— Это все? — спросил Арпад.
— Все. Чтобы налет удался, он должен быть простым. Все эти трюки высшего пилотажа — киношные спецэффекты. Само собой, никаких записей, заметок и прочих глупостей вроде этапов налета в записной книжке. Все у тебя прекрасно записано в голове. И по телефону ни слова.
— А кому я вообще могу проболтаться? — Последняя реплика показалась Арпаду дурацкой.
— Я имею в виду: веди себя так, словно ты под надзором у полиции. И главное — больше между нами никаких контактов. В пятницу вечером сам позвоню, подтвердить, что все в порядке и налет в силе. Скажу: «Завтра отличная погода, покатаемся на лодке». Сигнал, что назавтра в 9.30 ты появляешься у Картье, как договорились. Если не проявлюсь, значит, все накрылось. Ясно?
— Ясно, — кивнул Арпад. — Хочу только уточнить одну вещь про отход.
Хищник недоверчиво нахмурился:
— Слушаю тебя.
— После налета расходимся и больше не встречаемся.
— Но драгоценности будут у меня, — возразил Хищник. — Не будем же мы делить добычу прямо во время налета.
— Я от своей части отказываюсь. Забирай себе.
Хищник остолбенел:
— Это еще что такое?
— Как по-твоему, почему я согласился на ограбление?
— Потому что тебе бабки нужны…
— Эти бабки мне не нужны. Я просто хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Я помогаю тебе в налете, потом ты исчезаешь. Навсегда. Мир большой, в нем довольно банков и ювелирных лавок, которые можно грабить, и оставь в покое меня и мою семью.
Хищник смерил Арпада взглядом и сказал просто:
— По рукам. До субботы.
Он направился к парковке, но Арпад окликнул его:
— Я нашел открытку, которую ты написал Софи на день рождения.
Хищник остановился.
— И что? — с напускным безразличием спросил он. — Уж и открытку написать нельзя?
Вместо ответа Арпад достал телефон и зачитал текст, переснятый в конторе Софи.
Моя Пантера,
Ты не создана для жизни в клетке. Ты к ней привыкла, как зверь в зоопарке. Но вся эта рутина и быт — только железные прутья. Твое счастье — иллюзия.
Помни, что говорил Висконтини. Уедем со мной, хочу, чтобы ты снова почувствовала вкус свободы.
Люблю тебя.
Арпад читал с издевкой, и Хищника это глубоко уязвило. Это было любовное письмо. Он долго трудился, чтобы написать эти строки. Всегда неловко писать человеку, что любишь его. И потом, «Моя Пантера» в устах постороннего человека звучало фальшиво. Выставляло его в смешном виде. Он чувствовал себя униженным, ему хотелось броситься на Арпада и дать ему в зубы. Так и подмывало. Но Арпад должен быть цел и невредим. Он ему еще пригодится. А главное, если он его изувечит, Софи не простит.
Но Арпад на самом деле прочел это письмо по вполне конкретной причине.
— Кто такой Висконтини?
— Итальянский писатель, — ответил Хищник.
Значит, все верно: Арпад рылся в интернете и действительно нашел упоминание какого-то забытого итальянского писателя начала XX века. Но что общего между Висконтини, Софи и Хищником? Может, это любимый писатель Софи? Но она ни разу его не упоминала. Ему казалось, что он смотрит на собственную жену чужими глазами.
— Почему Висконтини? — спросил Арпад.
Вопрос прозвучал как признание в малодушии. Он был до смерти уязвлен тем, что приходится вникать в личную жизнь Хищника и Софи, чтобы понять, кто такая на самом деле его жена.
— Люблю, как он пишет, — отозвался Хищник.
— Там что-то другое…
— Тебя удивляет, что я люблю читать?
— Я знаю, что там есть что-то другое! — рассвирепел Арпад.
Хищник наслаждался его бессилием.
— Ты не хочешь это знать, — подначил он его.
— Хочу! Хочу! — закричал Арпад. — Я хочу знать! Хочу знать все!
Хищник повернулся к нему спиной, твердо решив оставить победу за собой.
— До субботы, — сказал он на прощание. — И сиди смирно. Не выкидывай мне таких фокусов, как в Ментоне.
Вечерело.
Арпад вышагивал взад-вперед по гостиничному номеру. Мысли разбегались: Софи, семья, ограбление. Ему казалось, что земля уходит из-под ног. Внезапно тишину разорвал телефонный звонок. Звонил Жюльен Марте, его друг и партнер по сквошу. Арпад не снимал трубку, но Жюльен звонил до тех пор, пока он не ответил.
— Арпад, почему ты мне не сказал, что тебя уволили?
Значит, Софи все рассказала Жюльену. Арпада смертельно оскорбило, что его разоблачили. Как будто жена еще раз предала его.
— Нечего Софи вываливать наши проблемы всем подряд! — чертыхнулся он.
— Арпад, в конце-то концов, я же твой ближайший друг! Я не все подряд! И потом, Софи нужно было с кем-то поделиться, ее подкосило, когда она узнала, что ты уже полгода безработный. Почему ты мне ничего не сказал? Мы же каждую неделю играем в сквош. Каждую неделю!
— Мне было стыдно!
— За что тебе стыдно? Сейчас все банки сбрасывают балласт, уже до смешного доходит.
Арпад успокоился. Хорошо поговорить с другом. И какое облегчение, что больше не нужно ломать комедию…
— Мне перед тобой было стыдно… ты делаешь блестящую карьеру, а меня увольняют. Я себя чувствовал… неполноценным.
— Арпад, ты мне друг. Как человек. Все остальное не имеет значения.
— Да я знаю… И все-таки…
— Слушай, — сказал Жюльен. — Я до пятницы в Люксембурге по работе, но, может, в пятницу вечером выпьем чего-нибудь? А я пока погляжу, нет ли у нас вакантных мест. Софи сказала, ты из дома ушел, ты где?
— В отеле.
— Приходи к нам, если хочешь. Меня, правда, нет, но Ребекка будет рада, если ты поживешь у нас.
— Нет, не хочу навязываться, — отказался Арпад. — Но спасибо, ты настоящий друг. До пятницы.
В это время в Колоньи Карин выходила из автобуса после работы. Через пять дней они с Грегом отправятся на выходные в Италию. Только он и она. Она прокрутила в голове программу: в субботу утром родители заберут детей в Прованс, с чемоданами и всеми прибамбасами. Сразу после они с Грегом спокойно уедут. Отвезут Сэнди в собачью передержку и двинутся в Пьемонт.
Подходя к дому, она чувствовала умиротворение. Радовалась даже веселой возне, которая ее ждет, едва она переступит порог. Дети слоняются без дела, няня развалилась на диване. Она расцелует весь этот свой несовершенный мирок: лучше быть счастливой в Бородавке, чем страдать в Стеклянном доме.
Прежде чем войти, она достала письма из почтового ящика. В основном счета. Но одно привлекло ее внимание: на нем значилось просто «Мадам Льежан», ни адреса, ни марки. Кто-то положил конверт прямо сюда. Карин открыла письмо и в ужасе прочитала анонимную записку:
Твой муж — грязная свинья, он тебе изменяет.
В тот же момент, когда в магазине задержали Арпада, другая колонна полицейских, закрывавшая служебный вход, перехватила в дверях второго налетчика.
Оба подозреваемых были нейтрализованы. В соответствии с инструкцией их немедленно доставили в расположение уголовной полиции — в наручниках и с завязанными глазами.
Грег, в балаклаве и боевой экипировке, из чистого злорадства лично доволок Арпада до полицейской машины и без церемоний швырнул на заднее сиденье. Машина с включенной сиреной и мигалкой сразу тронулась с места. Арпад, еще оглушенный взрывом, ничего не видел и почти ничего не слышал. Он был в шоке. Что с ним сделают? Что с ним будет?
Грег, стоя на тротуаре, смотрел машине вслед. Он ликовал, как охотник, загнавший добычу. Но радоваться было рано. Охота кончается только смертью.
Бойтесь раненых зверей.
В этом состоянии они особенно опасны.
➧ ВТОРНИК, 28 ИЮНЯ 2022 ГОДА
СРЕДА, 29 ИЮНЯ
ЧЕТВЕРГ, 30 ИЮНЯ
ПЯТНИЦА, 1 ИЮЛЯ
СУББОТА, 2 ИЮЛЯ
(День налета)
Арпад быстро заправил постель, чтобы вокруг не было такого беспорядка. Поправил рубашку, словно перед важной встречей, потом взял телефон и нажал на иконку видеозвонка у номера Софи.
Она приняла вызов. На заднем плане он видел кухню. Они коротко, пристально взглянули друг на друга, а потом раздались радостные вопли детей, которые как раз заканчивали завтракать.
— Это папа? — завопил Исаак, выхватывая у матери телефон. — Привет, папа, как дела?
— Я тоже хочу поговорить с папой, — заныла Леа, прижимаясь к брату.
— Как вы, милые мои? — спросил Арпад.
— Хорошо, — ответил Исаак. — А ты где?
— В Лондоне.
— У бабушки и дедушки?
— Нет, я в гостинице. Я по работе приехал.
— Я думал, ты уехал из-за той драки вечером…
— Нет-нет.
Он понимал, что детей травмировало зрелище, представшее им в прошлую субботу. Драка с Хищником, ярость отца, полиция…
— Простите, что переполошил вас. Сейчас все в порядке.
— А когда ты вернешься?
— Как только смогу, постараюсь побыстрее.
— Мы в пятницу уезжаем в Сен-Тропе, на каникулы. Ты ведь с нами поедешь, да?
Арпад постарался ничем не выдать своего изумления. Софи уезжает с детьми? Значит, это конец. У него перехватило дыхание.
— Дорогие, мне надо отключаться.
— ОК, папа, но возвращайся побыстрей, пожалуйста, мы по тебе скучаем.
Арпад сглотнул подступившие рыдания. Пришлось ограничиться кивком и срочно нажимать на отбой.
В Стеклянном доме у Софи сдавали нервы.
— Давайте скорей, в школу пора, — решительно сказала она, легонько подталкивая детей к двери.
Ей нужно было побыть одной. Выплакаться. Она высадила детей у школы, потом заехала на ближайшую парковку и разрыдалась. Детей гостиничный номер обманул, но решиться разрушить семью она не могла. Это невыносимо. А раз она всему причиной, то и решение за ней. Так больше не может продолжаться. Она должна разорвать все связи с Хищником.
Арпад пришел в себя и промокнул глаза. Потом спустился перекусить в унылую гостиничную столовую. Есть ему не хотелось, просто чтобы вокруг были люди.
Оправившись от потрясения из-за отъезда детей в Сен-Тропе, Арпад мало-помалу вставал на лапы: ничего еще не кончено для них с Софи, наоборот, это может быть только началом. Он будет драться. Они начнут новую жизнь. Он простит ее, они вместе справятся с этим испытанием и выйдут из него с новыми силами. Он будет участвовать в налете и навсегда избавится от Хищника.
Жена будет принадлежать только ему. И больше не надо будет бояться, что этот дикий зверь вернется. Он подумал, что даже хорошо, если дети в пятницу уедут, лучше им быть подальше от Женевы. После налета он поедет к ним на юг. Это станет возрождением их любви, возрождением семьи. Тут он вспомнил про Бернара и разозлился на себя, незачем было его так оскорблять. Он извинится перед ним. Бернар вычеркнет из памяти этот инцидент. Все опять будет как раньше.
Арпаду вдруг страшно захотелось снова оказаться в Сен-Тропе и чтобы Бернар зажал его в углу террасы, а Жаклин утопила в своей болтовне, захотелось повидать несносную свояченицу Алису и хирурга Марка, ее мужа.
Теперь, пятнадцать лет спустя, он все сделает наоборот: сбежит из Женевы и спрячется в Сен-Тропе.
Арпад отправился на ресепшен и сообщил, что остается до пятницы. Потом, чтобы создать себе прочное алиби, поделился с администратором:
— В пятницу уезжаю в Сен-Тропе. Начинаются школьные каникулы, отвезу детей к родителям жены.
Служащий, если его спросят, подтвердит, что в пятницу он отбыл в Сен-Тропе. Лишняя предосторожность не помешает. Потом Арпад вышел из отеля, забрал машину с парковки и уехал.
Сцена не ускользнула от внимания агентов наблюдения, которые с вечера отслеживали каждый шаг Арпада. Женщина-полицейский, игравшая роль постоялицы отеля, слышала его разговор с администратором. На парковке инспектор Марион Брюлье со своей коллегой из угрозыска, сидя в машине без опознавательных знаков, смотрели вслед его машине. За его «порше» двинулась группа слежения, мастера наружного наблюдения.
— Не похож он на налетчика, — сказала Марион, поигрывая картонным стаканчиком с кофе.
— Что значит «похож на налетчика»? — спросила коллега, доедая круассан.
— Не знаю, — улыбнулась Марион. — Но выглядит он как приличный человек.
— Закоренелые преступники вообще выглядят как приличные люди. И потом, если ему не в чем себя упрекнуть, что он делает в гостинице, да еще рядом с аэропортом?
— Может, с женой поругался, — предположила Марион.
Сослуживица промолчала.
— Тот тип из группы быстрого реагирования, который дал наводку, я его знаю…
— И что?
— Скотина. Все думаю, можно ли верить его сведениям.
— Можно быть скотиной и хорошим полицейским. Досье у него лучше некуда.
Марион пожала плечами. Интересно, нашла ли жена Грега ее письмо?
Карин сидела в автобусе, ехала на работу. У нее не выходило из головы это письмо. Она почти не спала. Может, это правда? Может, Грег ей изменяет? Может, она тоже из тех наивных дурочек, что вечно ни о чем не догадываются? А когда он поздно возвращается с очередной операции, может, это и не операция вовсе? И кто написал эти жестокие слова? Там написано, что Грег «грязная свинья». Может, это какая-нибудь его пассия мстит?
Мужу она, само собой, ничего не сказала. Она еще не готова с ним сражаться. Она попыталась открыть его служебный телефон, но там был пароль, который Грег не сообщал никому. Всегда говорил: «Это не телефон, это орудие производства».
Карин начинала подозревать, не кроется ли за этими словами что-то еще.
Арпад все утро искал книгу.
Он обошел чуть ли не все книжные магазины в городе. Маленькие частные, огромные сетевые, букинистические. Безуспешно. Он заходил в центральную городскую библиотеку, в университетскую библиотеку филологического факультета. Все впустую. Вдруг ему пришло в голову сходить в антикварную лавку. Он знал один магазин редкой книги в Старом городе, где продавались первые издания, древние карты. И там он ее нашел. «Уникальное издание, настоящий кожаный переплет, с золотым обрезом», — объяснял продавец запредельную цену. Арпад безропотно заплатил. Ему была нужна эта книга. Ему нужно было понять.
В зале заседаний Главного управления полиции начиналось обсуждение будущей операции с участием представителей уголовного розыска, службы наружного наблюдения, группы быстрого реагирования и прокурора.
Грег, усаживаясь рядом со своим начальником, заметил среди присутствующих Марион Брюлье. «Непруха», — подумал он.
Совещание открыл глава следственной группы из уголовной полиции. Он пригласил Марион сесть рядом и представил ее собравшимся:
— Инспектор Марион Брюлье, она расследует это дело.
Грег шепнул на ухо начальнику:
— Чтоб их! Поставили девчонку вести расследование… Она же все завалит. Все-таки лучше иногда разбираться самим. Небось спит со всеми подряд. Внешность располагает.
Начальник фыркнул. Глава следственной группы продолжал:
— Марион, несмотря на молодость, один из наших лучших сотрудников, уверен, она сработает образцово. Заранее благодарен за любую помощь, какую вы сможете ей оказать, и предоставляю ей слово.
Марион вышла вперед и начала докладывать:
— Слежка за подозреваемым была установлена вчера после полудня. Выйти на его след оказалось легко. Он снял номер в гостинице напротив аэропорта, под собственным именем. Наружное наблюдение началось после его возвращения в отель около семнадцати часов, он оставался в номере, затем поужинал в ближайшей пиццерии. В отель вернулся в двадцать часов, ночью никуда не выходил.
— А что он делал до семнадцати?
— Неизвестно. Его местонахождение установлено только по возвращении в отель.
— Его телефон на прослушке? — спросил начальник Грега.
— Да.
Слово взял прокурор:
— Я дал разрешение на прослушивание. Но камеры наблюдения, которые запрашивала группа быстрого реагирования, — ни-ни! Ни в гостинице, ни у него дома. Дома тем более, ведь он оттуда явно ушел. Кстати, кто-нибудь знает почему?
— Семейные проблемы, — пояснил Грег.
— Вы с ним близко знакомы? — спросил прокурор.
— Да, это мне и позволило догадаться, что готовится налет. Жену его я тоже хорошо знаю, могу к ней сходить под каким-нибудь предлогом и за это время установить у них камеру. Он наверняка заедет домой, и нам было бы очень на руку видеть, чем он занимается.
— Я здесь не затем, чтобы играть вам на руку, — сухо заметил прокурор. — Я здесь затем, чтобы не позволять вам делать глупости и нарушать основные принципы права! Мы не с террористом дело имеем. Продолжайте, пожалуйста, инспектор!
— К настоящему моменту активность на телефоне подозреваемого минимальна. Ему поступил звонок от некоего Жюльена Марте, одного из друзей. Арпад Браун полгода назад потерял работу и никому не сказал, даже жене, она, судя по всему, узнала об этом совсем недавно. Жюльен Марте предложил ему помощь в поиске работы. Короче, для нас ничего интересного. После этого вчера вечером ему дважды пыталась звонить жена, он не снимал трубку. Сегодня утром позвонил детям, сказал им, что находится в Лондоне по работе.
— Других звонков не было? — удивился прокурор.
— Ни одного.
— У него есть второй телефон! — воскликнул Грег. — Тем вечером сообщник звонил ему по другому телефону.
— Откуда вам это известно? — спросил прокурор.
— Я… я видел.
— Как вы могли видеть?
— Я был у них дома.
— Да, второй телефон упоминается в твоей справке, но никаких его следов мы не нашли, — уточнила Марион. — Возможно, это телефон с предоплатной симкой другой страны, его отследить трудно.
— Значит, что у нас конкретного, кроме подозрений? — спросил прокурор.
— На данный момент ничего, кроме подслушанного Грегом Льежаном разговора по поводу субботнего налета.
— Банк или ювелирный?
— Скорее всего, ювелирный. Банки по субботам закрыты, вряд ли их интересует банкомат. Кроме того, между Арпадом Брауном и Филиппом Карралем, французским налетчиком, действительно существует связь. В базе французских органов безопасности он значится под литерой 5[11] за связи с леворадикальными экстремистами. С Арпадом Брауном они знакомы, вместе сидели. По сведениям французских коллег, органы безопасности давно потеряли след Филиппа Карраля. Но его видели в Женеве в прошлую субботу вечером, после разборки с… Арпадом Брауном!
— А где сейчас находится этот Карраль? — спросил прокурор.
— Неизвестно. Растворился в воздухе.
— А Арпад Браун?
— Номер в гостинице он оставил за собой до пятницы. Сказал, что потом уедет в Сен-Тропе, к семье.
— Кажется, налет назначен на субботу, — заметил прокурор.
— Вот именно. Думаю, он обеспечивает себе алиби.
— А где он сейчас?
— Все утро он ходил по книжным магазинам, — взял слово агент из группы слежения. — А сейчас уже больше часа сидит на террасе кафе на площади Бур-де-Фур.
— Один?
— Один. Читает книгу, которую искал все утро. Вот только что заказал салат с курицей и минеральную воду, если хотите знать.
— А что за книга?
— Книга редчайшая, написана в начале прошлого века одним итальянским писателем. По словам книготорговцев, к которым он заходил, он нигде не мог ее найти. Наконец откопал, в нумерованном издании, купил за 900 франков, заплатил наличными. «Дикие звери» Карло Висконтини. В оригинале называется
— Хотел бы я знать, какая связь между налетом и старой итальянской книжкой, — заметил прокурор.
Посетителей пока было мало. В укромном углу ждал мужчина с букетом роз. Он не знал, куда их девать. Без сомнения, пришел на свидание.
В конце концов Хищник решил положить букет на пол. Надо было духи купить, гораздо практичнее.
Он был страшно взволнован предстоящим обедом с Софи. Он ей предложил приехать к нему в схрон, они уже встречались там после его появления в Женеве. Там их никто не увидит. Но она предложила повидаться в ресторане, и он не заставил себя просить. Ему казалось, что они с Софи стали настоящей парой. Приятно выйти из тени.
По такому случаю он купил рубашку в магазине прет-а-порте. Давно он рубашек не носил. Даже решил, что слегка смахивает на Арпада. Он решил, что когда она придет, он поцелует ей руку. Он видел, что так сделал Арпад, когда они с ней выходили после ужина из отеля «Де Берг» в день рождения Софи.
Наконец появилась Софи. Красивая как никогда. Наградила его самой прекрасной своей улыбкой. Он встал и взял ее за руку. Она решила, что он хочет ее пожать, и сперва удивилась, а потом подумала — это ради тайны, он делает вид, будто это деловая встреча. И они обменялись жалким рукопожатием. Хищник подобрал с пола цветы и протянул ей. Она внезапно смутилась. Ей стало не по себе. Они сели, и она без предисловий произнесла:
— Хищник, так больше продолжаться не может…
— Что не может продолжаться?
— Мы. Пора остановиться. Сейчас.
— Ты меня бросаешь?
— Прости, что говорю вот так, сразу…
Хищник был ошеломлен. Ему рефлекторно, как раненому зверю, захотелось спрятаться и зализать раны. Он сделал вид, будто встает.
— Не трать время на обед со мной. — Он старался сохранить лицо. — Я ухожу.
Она удержала его:
— Хищник…
— Лучше мне снова стать Филиппом.
— Для меня ты всегда будешь Хищником…
— В том-то и проблема.
Она прошептала со страдальческим видом:
— Как бы мне хотелось, чтобы у нас с тобой все продолжалось вечно…
— Но?..
— У меня семья, — напомнила Софи.
— Раньше тебя это не останавливало…
— Сейчас все изменилось.
— Знаешь, то, что я тебе написал в поздравительной открытке… я правда всегда так думал и продолжаю думать: эта милая, гладкая буржуазная жизнь не для тебя…
— Это моя жизнь. И она мне нравится.
— Если бы она тебе действительно нравилась, ты бы сейчас здесь со мной не сидела.
— Я сижу здесь с тобой, только чтобы тебе сказать, что все кончено.
Она сразу рассердилась на себя: фраза получилась жестокой. И попыталась ее смягчить:
— Ты должен понять. Существуют две Софи: одна создана, чтобы быть с тобой, другая — чтобы быть с Арпадом и детьми. Все трое на меня рассчитывают, я не могу с ними так обойтись.
Хищник не выдержал. Это было слишком. Он встал и ушел. Арпад выиграл, она выбрала его. Он всегда страшился этой минуты.
Софи смотрела ему вслед. Ей страстно хотелось его удержать. Она ненавидела себя за то, что причинила ему боль. Но ему надо было позволить уйти. Она, в свой черед, вышла из ресторана и вернулась в контору.
Вероника сидела за компьютером и жевала салат.
— Обед не состоялся? — Ее удивило, что шефиня так быстро вернулась.
— Отменили, — коротко ответила Софи и закрылась у себя в кабинете.
Она достала из ящика конверт, где лежали все письма от Хищника. Бросила в железную корзину и подожгла. Пламя никак не занималось. Бумага сопротивлялась. Слегка чернела, сворачивалась, но слова были видны. Она раз за разом яростно чиркала зажигалкой, пока не загорелась вся корзина. Глядя, как сгорает значительная часть ее жизни, она надеялась забыть Хищника навсегда. Она открыла окно, чтобы проветрить, сквозняк подстегнул языки пламени, оно стало угрожающим. Она вылила в корзину бутылку воды, чтобы не загорелось все вокруг, и буйный огонь угас. Не пострадал только кусочек поздравительной открытки из плотного картона. Со словами:
Люблю тебя.
Твой Хищник
Потом Софи таким же ураганом вылетела из конторы. Без всяких объяснений попросила Веронику отменить две встречи во второй половине дня — и исчезла. Взяла свою машину на парковке «Монблан» и позвонила Арпаду. Тот все еще читал в кафе на Бур-де-Фур.
— Еду домой, приезжай. Никого, кроме тебя, не будет.
Услышав «домой», Арпад все понял. Захлопнул книгу, заплатил по счету. Спустя четверть часа его «порше» въезжал в ворота Стеклянного дома. Агенты, которые вели его машину, остановились поодаль, чтобы не попасться на глаза. Слежка сосредоточилась на доме. Двое безупречного вида прохожих уже входили в окрестный лес.
Арпад вошел в дом с колотящимся сердцем.
— Соф? — окликнул он.
Никто не ответил.
Он нашел ее в гостиной. Они бросились друг другу в объятия. Наконец-то они вместе. Он не помнил себя от счастья. Она изо всех сил старалась себя убедить, что сделала правильный выбор.
Книга Арпада все утро не давала Грегу покоя. Инстинкт полицейского. Найти сборник Висконтини оказалось в самом деле невозможно, но после долгих поисков ему все-таки удалось раскопать электронную версию на сайте университетской библиотеки Квебека.
Заняться чтением он смог только вечером, уже дома. Сидя за кухонным столом, полистал страницы на экране ноутбука. Книжка была явно толстая, и он начал с содержания — вдруг найдется, за что зацепиться. Его внимание немедленно привлекла глава седьмая, «Пантера». Естественно, он сразу вспомнил татуировку на бедре Софи.
Грег с головой ушел в чтение. Поднял голову только на звук мобильника, лежавшего на кухонной стойке. Сообщение. Он встал. Старший агент из группы наружного наблюдения докладывал, что Арпад из дома не выезжал. Грег положил мобильник и сразу вернулся к чтению. Блокировать экран он не стал, телефон после нескольких секунд бездействия отключался сам.
Но Карин стояла здесь же, прямо под боком, делала вид, что заваривает чай. Она весь вечер ждала этого момента. Быстрым незаметным движением она схватила телефон, пока он разблокирован. Грег ничего не заметил, он уже снова был в тосканской деревушке, о которой писал Висконтини.
Карин заперлась в туалете и стала просматривать фото и видео на телефоне. И ее накрыло. Это было как удар под дых со всей силы. Ее оглушило, сразило как громом.
Джованна долго ждала, когда вернется хозяин.
В его отсутствие она хорошо заботилась о замке. Замок был каменный, в духе римских палаццо, и стоял на холме, возвышаясь над гектарами оливковых рощ и окрестной деревушкой Бракетто.
Джованна блюла владения хозяина, как свои собственные, следила, чтобы никто из слуг не отлынивал. За оливы она не боялась: крестьяне работать умеют, рощи ухожены. Зато шофер, садовники, кухарка и горничные, стоило хозяину отправиться в очередное долгое путешествие, чувствовали себя вольготно. Глаз да глаз нужен. Ей уже стукнуло шестьдесят пять, пятьдесят из них она провела в услужении у рода Мадура, и теперь понимала, что старые слуги ее ни в грош не ставят: они знали, как великодушен и мягкосердечен хозяин. Но молодые ее еще слушались, и она частенько их распекала.
Джованна гордилась, что служит у Лукино Алани ди Мадура, «последнего из рода Мадура». Веками предки Мадура были благодетелями Бракетто. Но вместе с ним угаснет и род. Лукино Алани ди Мадура был последним отпрыском, последним побегом родового древа. В свои пятьдесят он так и не женился и не намеревался иметь потомков. Он жил один — и уйдет один. А с ним упокоится в могиле его имя и герб.
Джованна знала Лукино с рождения. Его родители взяли ее в услужение в пятнадцать лет. И полвека спустя она опекала его и нянчила, как ребенка, которого у нее не было.
Лукино Алани ди Мадура любил приключения. Любил дальние странствия, любил открывать новые земли. Каждый год он уезжал, на недели, на месяцы. Он рассказывал Джованне о своих планах, показывал карты полушарий, лежавшие у него в столе. А потом, со дня его отъезда до возвращения, она с собачьей преданностью несла стражу в замке. Когда он возвращался, для нее наступал праздник. Обычно он появлялся с целой вереницей машин, груженных находками — мебелью, скульптурами, охотничьими трофеями, светильниками. У каждого предмета была своя история, и Лукино рассказывал ее Джованне. Она не выходила из роли, пеняла ему: стоило ли, в самом деле, везти из Бразилии это огромное, неуклюжее деревянное кресло? Зачем ему этот набор статуэток из слоновой кости какого-то азиатского племени? А уж это неслыханное чучело медведя, которое он вывез после охоты в русских лесах…
На этот раз его захватила Африка. Из Ливии он направился в Эфиопию, потом двинулся южнее, в Британскую Кению. Он писал Джованне, и она следила за его переездами по карте. Но письма становились все короче и приходили все реже. В последнем он писал, что скоро вернется. Но после этого «скоро» прошло уже много недель.
После известия о возвращении Джованна каждый день готовила для него обед. Но ожидание все не кончалось. И вот однажды утром в замок вбежали деревенские мальчишки:
— Донна Джованна! Донна Джованна!
— Что вам, дети мои?
— ОН вернулся!
Она почувствовала, как забилось ее сердце. Огромная радость охватила ее, широкая улыбка осветила обычно суровое лицо.
— И где он сейчас?
— В деревне, донна Джованна, — ответил один из мальчишек в надежде на награду. — Остановился со всеми поздороваться.
Джованна подняла на ноги весь дом, хотя все было готово. Блюда на плите, стол в столовой накрыт. Кусты в саду подстрижены накануне, струи главного фонтана проверены. Родовой замок Мадура никогда не был так прекрасен.
Мальчишки, что принесли добрую весть, отправились на кухню за сластями, а Джованна встала на страже на ступенях замка.
Вереница машин подъехала через полчаса. Лукино вышел и бросился в объятия экономки.
— Джованна! Моя добрая Джованна! — вскричал он, обнимая ее.
— Силы небесные, Лукино! Я так беспокоилась! Думала, вы уже никогда не приедете!
— Я всегда уезжаю, чтобы вернуться, славная моя Джованна.
Экономка неодобрительно взглянула на фургоны, доверху набитые громоздкими сувенирами. Какие-то люди только что выгрузили большой плетеный сундук.
— Не сваливайте этот ужас во дворе! — набросилась она на них.
— Этот ужас, — весело перебил ее Лукино, — наш новый спутник. Я вернулся не один.
— Какой спутник? — удивилась Джованна.
Лукино открыл сундук, запустил туда руки, вынул прелестного зверя, похожего на пятнистого котенка, и представил экономке:
— Джованна, это Гаттино.[12]
Она изумленно уставилась на него. Кошек у них было столько, что девать некуда. Позавчера в конюшне нашли девять новорожденных котят!
Детеныш замяукал, и Лукино решил, что тот голоден. Он потребовал молока, и Джованна, рысью сбегав на кухню, вернулась с миской, стараясь не пролить ни капли.
— Молоко! Вот молоко для котика!
Лукино заливисто рассмеялся:
— Славная моя Джованна, вы слишком долго просидели здесь! В следующий раз я возьму вас с собой путешествовать.
— Нет уж, спасибо. Но что я такого смешного сказала?
— Ну Джованна, вы разве не видите, что Гаттино — не кошка?
Джованна почувствовала себя полной дурой и постояла в задумчивости.
— Но кто это, если не кошка? — спросила она наконец, стыдясь своего невежества.
— Пантера, Джованна. Это детеныш пантеры.
В следующие месяцы Гаттино стал любимцем не только всего замка, но и всей деревни Бракетто. Маленькая очаровательная пантера была совершенно ручной. В замке она постоянно находилась в своре собак Лукино и подражала их повадкам. Повинуясь Маме, старой пастушьей суке, главе стаи, пантера играла в саду с мячом, валялась на ковре в кабинете, ластилась к слугам, запрыгивала в прицеп трактора и лениво объезжала оливковые рощи, а ночью спала со всеми остальными в хозяйской комнате. Она подросла, ее больше не кормили молоком, и она, как и ее друзья-собаки, получала жестяную миску с густой похлебкой. И каждый день, когда Лукино пил чай на веранде, пантера, словно комнатная собачка, протягивала лапу за печеньем.
Лукино водил Гаттино в деревню, и это был целый аттракцион. Дети, бросив карусель на площади, сбегались погладить кошечку, и та не сопротивлялась. Нередко можно было видеть, как последний из рода Мадура сидит в кафе или разгуливает меж рыночных рядов, а рядом на поводке вышагивает его маленький хищник.
Лукино регулярно вызывал ветеринара из римского зоопарка, убедиться, что пантера здорова.
— Она отлично растет, — каждый раз подтверждал врач, — и совершенно здорова. Даже на собачьей похлебке.
— Да она и ведет себя как собака, — весело пояснил Лукино.
— Она думает, что она собака, — возразил ветеринар.
— Что вы хотите сказать?
— Гаттино не сознает себя пантерой. В африканской саванне она бы погибла в первый же день. Она утратила рефлексы хищника и не способна охотиться. Она живет среди собак и думает, что она тоже собака.
Год спустя после приезда в замок пантера выросла. Из нежного котенка она превратилась во внушительного зверя. Но зверя невероятно спокойного и благодушного. Более тихого, ласкового, игривого, чем любая собака.
В отличие от псов, выдрессированных по всем правилам, пантера пользовалась безграничными привилегиями: спала в постели Лукино, плескалась с ним в большом бассейне, ела на ковре в столовой из фарфоровой тарелки и почти всегда сопровождала его, когда он ходил в Бракетто — к великой радости детей, катавшихся на ней верхом.
Слава о Гаттино разнеслась по всей округе. О пантере написали в газетах. В Бракетто съезжались любопытные, только чтобы поглазеть на хищника. Директора цирков предлагали Лукино за комнатную пантеру баснословные суммы, но Джованна раз за разом выпроваживала докучливых гостей. Зверь пленил даже ее, хотя сперва она относилась к нему сдержанно. И потом, с появлением Гаттино Лукино выбросил из головы путешествия. Как можно оставить одну красавицу пантеру? Она стала его подругой.
Три года пантера дарила хозяину счастье. Вплоть до того злосчастного вечера.
Было поздно. В замке все спали, свет горел только в кабинете Лукино. Сидя за рабочим столом, он просматривал письма. Вокруг него на ковре мирно спали вповалку собаки и пантера. Все было тихо и спокойно. Слышалось только дыхание спящих животных да скрип пера Лукино, бегавшего по бумаге.
Трагедия случилась, когда он собирался вскрыть конверт, полученный в тот же день от миланского друга. Торопясь узнать, как у того дела, он слишком резко взялся за нож для бумаги. Лезвие проткнуло конверт и поранило ему руку. Ничего серьезного, простая царапина. Но из ранки закапала кровь. Лукино потянулся за носовым платком и вдруг почувствовал на порезе что-то горячее и шершавое. Язык Гаттино. Пантера стала лизать кровь, сперва потихоньку, потом как одержимая.
В эту минуту Лукино понял, что его ручная пантера, почувствовав вкус крови, снова стала хищником. Он знал, что если отдернуть руку, пантера его загрызет. Свободной рукой он очень медленно открыл ящик стола и достал револьвер. Приставил дуло к голове пантеры, все еще жадно лизавшей рану, и нажал на курок.
Наутро их нашла Джованна.
По комнате метались перепуганные собаки. Лукино распростерся на полу. Он все еще плакал, обнимая тело обожаемой пантеры, лежавшее в луже крови.
Объяснив Джованне обстоятельства трагедии, Лукино сказал:
— Она умерла из-за меня…
— Но, Лукино, она бы вас наверняка растерзала!
— Я решил сделать из пантеры комнатную собачку. Но дикие звери — они как люди. Их можно задобрить, загримировать, переодеть. Можно питать их любовью и надеждой. Но их природу не изменить.
➧ СРЕДА, 29 ИЮНЯ 2022 ГОДА
ЧЕТВЕРГ, 30 ИЮНЯ
ПЯТНИЦА, 1 ИЮЛЯ
СУББОТА, 2 ИЮЛЯ
(День налета)
Грег открыл глаза. Рядом спала Карин. Он выскользнул из постели и спустился на кухню. Сварил себе кофе и вышел с ним наружу, на террасу. Было еще совсем темно. Воздух благоухал скошенной травой. Он включил гирлянду и осмотрел садик — он был мирный и аккуратный. Зато в самом доме несколько часов назад у них с Карин все разом рухнуло.
Грег сидел за кухонным столом и читал ту историю Висконтини, про пантеру. Чтение увлекло его, и он не заметил, что Карин стащила его мобильник. И вдруг она выросла перед ним с перекошенным лицом, вся в слезах. Он сперва решил, что кто-то умер. Лучше бы умер…
— Ты ничтожество! — завопила она. — Отпетый мерзавец! Грязная свинья!
Она сунула ему под нос экран его собственного телефона, на котором Софи ублажала сама себя.
Грега охватила паника. Попался, как мальчишка. Он не знал ни что сказать, ни что делать. Его, мастера переговоров, умевшего разруливать любые кризисные ситуации, застали врасплох. Он залепетал: «Погоди, погоди, это вообще не то, что ты думаешь…», но этого явно было мало, чтобы остановить Карин, извергавшую поток воплей и ругательств. За неимением лучшего он разыграл детскую карту:
— Не кричи так, мальчишек разбудишь…
Тактика не сработала. Карин разоралась пуще прежнего:
— Тем лучше! Пусть знают, что их папаша — мерзкая скотина, изменяет матери!
— Я все тебе объясню! — заявил Грег.
— Ну так объясняй!
Надо было придумать что-то правдоподобное. Причем срочно. Единственный выход — сослаться на расследование, то есть нарушить подписку о неразглашении. Но разве у него был выбор?
— Арпад находится под наблюдением полиции, — раскрыл он тайну. — Больше не могу тебе ничего сказать, но у него в спальне установлена камера.
Карин на миг остолбенела:
— Это еще что за история? И какая связь между ней и этим видео с Софи?
Он без зазрения совести солгал:
— Дурацкая шуточка одного сослуживца. Взгляни на видео, сама увидишь, оно снято с экрана.
— У меня нет никакого желания пересматривать этот ужас!
— Отлично тебя понимаю. — Грег на ходу продумывал линию защиты. — Тот коллега вел наблюдение, когда Софи… захотелось. Ему хватило низости заснять экран камеры телефоном и разослать парням из нашей группы. Мало того что это подло для полицейского, так еще и совершенно незаконно. Дошло до нас с шефом. Ну, ты знаешь, шеф меня держит почти что на равных. Этот парень получит взыскание.
— Но почему ты хранишь такое у себя в телефоне?
— Это рабочее видео на моем рабочем телефоне. К тому же завтра у нас встреча с Инспекцией полицейских служб, разбор этого дела. Нужно, чтобы я мог показать это коллегам.
Карин чуть-чуть успокоилась. Грег, видя, что его трюк подействовал, закрепил успех:
— Жаль, я понимаю, что у меня на телефоне одни рабочие фото и видео, а семейных фотографий мало. В самом деле, надо завести второй телефон. Один для работы, другой для семьи. Чтобы отделить одно от другого. Нельзя же все вперемешку!
Помолчав, Карин спросила:
— А что это за история с наблюдением за Арпадом?
Она явно поверила про видео.
— Больше не могу тебе ничего сказать, — заявил Грег. — Я и так сказал больше, чем следовало.
— Ах, как удобно прятаться за профессиональной тайной! А откуда мне знать, может, ты мне тут лапшу на уши вешаешь? Откуда я знаю, что ты не трахаешься с Софи?
— Да я бы никогда с тобой так не поступил! — заверил Грег. — Она меня даже не заводит!
— Ой, я тебя умоляю! А то я не вижу, как она заводит вообще всех! Докажи, что это связано с расследованием насчет Арпада!
Грег показал Карин чат, куда агенты группы слежения сбрасывали информацию об Арпаде в реальном времени. Дал ей прочесть сообщения и просмотреть фото. Убедившись, что муж не врет, она спросила:
— А в чем таком подозревают Арпада, если полиция даже поставила у него дома камеру?
— Арпад — грабитель. Это не первое его дело, а сейчас он готовится опять взяться за свое. Тот тип, с которым он в субботу вечером подрался на дороге, — его сообщник.
— Зачем ему драться с тем типом, если они вместе готовят налет?
— Чем ближе время Ч, тем больше они горячатся. Классика для налетчиков: чуваки стрессуют, срываются по всяким пустякам. Ты заметила, какой Арпад был дерганый в субботу за ужином? Видела, сколько он в себя влил?
Карин не могла не согласиться. Грег забил последний гвоздь:
— В субботу получишь доказательство, что все это правда.
— Это как? — спросила Карин, не понимая, на что намекает муж.
— Сама увидишь. Больше я правда не могу ничего тебе сказать.
— Ты не забыл, что в субботу мы собирались ехать в Италию? — напомнила Карин.
— Конечно, я помню, заранее радуюсь, — заверил Грег, у которого это начисто вылетело из головы.
После этого прошло несколько часов. Грег считал, что удачно выкрутился. Думал, что усыпил подозрения жены. Но Карин на втором этаже тоже проснулась и обдумывала слова мужа: «Я бы никогда с тобой так не поступил». Но если он ни в чем не виноват, откуда это письмо, где его называют свиньей? Как бы то ни было, она была намерена бороться за мужа и семью. Нет, они не станут очередной развалившейся парой. И она не кончит, как ее подружка Жюстина, которая выставила мужа за дверь, осталась одна с тремя детьми на горбу, а теперь еле сводит концы с концами и кукует в одиночестве. Стоит ли все разрушать из-за какой-то шалости? А может, просто поверить Грегу и закрыть на все глаза?
Она снова и снова вспоминала субботнее барбекю. То, как Грег смотрел на Арпада и как Арпад смотрел на Софи. Прокручивая в голове эту сцену, Карин наконец поняла: Арпад в тот вечер сгорал от ревности. Он наверняка выяснил, что происходит между Грегом и Софи. Если нет, тогда почему он открылся именно ей? Они не настолько близки. Это не признание: он рассказал ей, потому что ее это прямо касалось. Любовником Софи был Грег! И это Арпад, вернувшись в Бородавку, сунул анонимное письмо в почтовый ящик.
Теперь Карин не сомневалась, что между мужем и Софи что-то есть. Эта сучка так просто не отделается. Пора действовать.
В то утро в Стеклянном доме царило веселье. За завтраком Арпад чудесно дурачился перед детьми. Исаак и Леа заливались хохотом. Счастливая Софи созерцала свое вновь обретенное маленькое племя. Семейство Браунов восставало из пепла.
— Программа на день, — объявил детям Арпад. — Утром я вас отвожу на занятия. А потом поедем обедать в город.
— Можно мы будем есть гамбургеры? — спросил Исаак.
— Решено: гамбургеры, — согласился Арпад. Гамбургеры на обед вызвали взрыв восторга.
— А потом что будем делать? — спросила Леа.
— Что хотите. Решайте сами.
— Можно сходить в музей естественной истории, — предложил Исаак.
— Такая хорошая погода, — возразил отец, — лучше придумать что-то на свежем воздухе, нет?
Но мальчик упрямился:
— Ну папа, ну пожалуйста! Мы там супердолго не были! Ты же сам сказал «решайте сами».
— Да, папа, пожалуйста! — вслед за братом заныла Леа.
— И потом, ты так смешно изображаешь голоса всяких звериных чучел! — добавил Исаак.
— Голоса зверей? — удивилась Софи.
— Долгая история, — отмахнулся Арпад.
— Так прикольно, мам! Ты обязательно должна посмотреть. Пойдем с нами?
— Хорошая мысль, — одобрил Арпад. — Почему бы тебе не пойти?
— У меня работа, к сожалению, — отказалась Софи. — Но я с вами пообедаю.
— Никто не может устоять перед зовом гамбургеров! — театрально вскричал Арпад, сложив руки рупором.
Софи засмеялась. Ей пора было на работу. Она поцеловала детей, повисла на шее у Арпада. Идеальная семья. Счастливая пара. Все забыто.
Арпад отвез детей на их занятия по средам, и тут ему позвонили с незнакомого номера. Он ответил:
— Алло?
Вместо ответа голос, который он узнал сразу, произнес:
— В субботу утром я на тебя рассчитываю.
Хищник.
— Я пас, — сказал Арпад.
Софи вернулась. Ему больше не нужно участвовать в налете, чтобы избавиться от Хищника. Тот перестал быть угрозой.
— Ты не можешь, — грозно сказал Хищник, — ты мне обещал.
— Говорю тебе, я пас!
Арпад нажал на отбой и выключил телефон.
После обеда Арпад, как и договаривались, повел детей в музей естественной истории. Сначала они шли все вместе, переходили от витрины к витрине плотной группой, любовались животными. На третьем этаже Исаак и Леа направились к диорамам с африканской фауной. Арпад остался один у стенда с чучелами семейства кошачьих. Пантера с оскаленными клыками, казалось, смотрела ему прямо в глаза. Вскоре подбежал Исаак с запиской в руке и протянул ее Арпаду:
— Папа, там один дядя просил тебе это передать.
— Какой дядя? — переспросил Арпад.
— Тот, что был у нас дома недавно и с которым ты подрался тогда на машине.
Арпад развернул записку.
Встречаемся в туалете на четвертом этаже.
— Там чего написано? — спросил Исаак.
— Ничего. — Арпад сунул записку в карман. — Пошли перекусим чего-нибудь.
Арпад позвал Леа, которая любовалась попугаями, и усадил детей в кафетерии на том же этаже. Купил им все, что они просили, — сок, чипсы, мороженое, печенье, конфеты. Потом велел никуда не уходить: «В туалет быстренько сбегаю».
Он поднялся на лифте на четвертый этаж. Этаж был отведен под выставки, а не под постоянную экспозицию.
В тот момент выставок не было. Везде пусто, даже охраны нет. Он зашел в туалет. Никого. Но вдруг дверь кабинки открылась, и появился Хищник.
— Хищник, твою ж мать! — В голосе Арпада слышались одновременно мольба и угроза. — Оставь ты меня, наконец, в покое!
— Надо пару слов сказать про налет.
— С этим покончено. Хватит с меня налетов! Ты проиграл. Софи тебя больше не хочет, а я не собираюсь ввязываться в твои пакости.
— Тот, кто однажды стал налетчиком, остается налетчиком навсегда, — ответил Хищник. — Это в крови. От этого яда нет противоядия.
— Нет у меня ничего в крови! — вспылил Арпад. — Я не налетчик! Потому и смылся из Сен-Тропе. Как только узнал, что ты ограбил Почтовый банк в Ментоне, сделал все так, как ты мне сказал: сбежал. Я не грабитель, мать твою! Нет у меня этого в крови!
— А то я не знаю, — ответил Хищник. — Я не про тебя.
С этими словами, глядя Арпаду прямо в глаза, Хищник задрал футболку, обнажив торс.
Арпад ошарашенно смотрел на тату на груди у Хищника, с левой стороны.
Пантера.
Точно такая же, как на бедре у Софи.
Хищник попросил Арпада приехать к нему во Фрежюс. Зачем-то хотел его видеть, причем уточнил: «Приезжай один». То есть без Софи.
Арпад нюхом чуял, что назревает что-то серьезное.
Когда он вошел, Хищник налил ему виски и сказал:
— Надо с тобой поговорить об одном дельце.
— Мне ты можешь сказать все, — заверил Арпад.
— Собираюсь сорвать хороший куш.
— Хороший куш? — насторожился Арпад.
— Налет. На Почтовый банк в Ментоне. Там есть чем поживиться. Надолго хватит на безбедную жизнь.
Арпад потерял дар речи.
— Зачем ты мне это говоришь? — наконец спросил он.
— Напарника ищу. Кого-то, кто машину водить умеет, ну, ты понимаешь.
Арпад сперва даже не знал, что сказать, но решил уточнить:
— Я… я налетчиком никогда не был.
Хищник ободряюще улыбнулся:
— В налете важен не опыт, важно доверие. Мне нужен кто-то, на кого можно положиться, кто-то вроде тебя. Делаем дело и исчезаем в Италии. У меня чумовой схрон, ферма в Тоскане, там можно пересидеть какое-то время.
Арпад долго смотрел на Хищника. Его мучил вопрос, что́ тот имел в виду под «есть чем поживиться». Но какая разница, сколько там денег, несколько месяцев назад он уже отведал тюрьмы и не имел ни малейшего желания туда возвращаться.
— Спасибо за доверие, но я на такое не способен, — решительно отказался он.
— Способен, — не сдавался Хищник.
— Нет, я же знаю.
— Как ты можешь знать, если никогда не пробовал?
— Нет, Хищник. Я сказал «нет». Я с тобой грабить банк не пойду.
Хищник предложил Арпаду подумать пару дней. Но тот уже все обдумал.
Хищник воспринял отказ Арпада как личное оскорбление и перестал с ним общаться. Тем не менее они встретились еще раз, последний — накануне налета. В тот вечер, вернувшись со смены в «Беатрис», Арпад обнаружил в квартире Хищника. Тот поджидал его на кухне с револьвером в руке.
Арпад поначалу решил, что сейчас получит пулю.
— Слушай меня внимательно, — приказал Хищник. — И делай, что я скажу. Не будешь рыпаться — останешься в живых. Я хочу, чтобы ты уехал из Сен-Тропе. Уволишься, рассчитаешься за квартиру и свалишь отсюда. Вернешься к своей жалкой говенной жизни в Лондоне или в любом другом месте. Но отсюда ты свалишь!
Арпад был в ужасе, но пытался сохранить лицо:
— Идешь на дело, да? И боишься, что я тебя заложу?
Хищник почти согласился:
— А ты догадливый. Что ты меня заложишь, я не боюсь, но, если полиция станет задавать вопросы, боюсь, они тебя расколют и ты меня сдашь. А предателей, как тебе известно, казнят!
С этими словами Хищник бросился на Арпада, схватил его за волосы и сунул ему в рот ствол. Арпад сдавленно заорал от ужаса.
— И не умничай со мной, мелкий говнюк. Диплом финансового гения тебя не спасет. Вали отсюда, слышишь? Вали, пока не поздно!
Наутро, в понедельник 17 сентября 2007 года, двое неизвестных взяли на рассвете в заложники директора Почтового банка в Ментоне и заставили его открыть банковский сейф. За семь минут налетчики похитили несколько миллионов евро, затем скрылись на мощной машине.
Автомобиль стрелой летел в направлении Италии. Когда налетчики поняли, что они вне пределов досягаемости, оба, дав волю ликованию, стащили с себя балаклавы. За рулем сидел Хищник. Рядом с ним, с обрезом на коленях, примостилась Софи.
➧ ЧЕТВЕРГ, 30 ИЮНЯ 2022 ГОДА
ПЯТНИЦА, 1 ИЮЛЯ
СУББОТА, 2 ИЮЛЯ
(День налета)
Все, занятые в подготовке операции, включая прокурора, ведущего дело, собрались, чтобы заслушать доклад Марион Брюлье о текущей ситуации.
— Мы полагаем, что засекли вчера Филиппа Карраля в музее естественной истории, — сообщила та. — Он находился там одновременно с Арпадом Брауном.
Она вывела на настенный экран фотографии, сделанные накануне агентами из группы слежения. На одной Арпад с детьми входили в музей, на другой туда же входил какой-то мужчина. Рядом со второй картинкой Марион поместила единственный официальный снимок Филиппа Карраля — двадцатилетней давности, когда он попал в тюрьму.
— Так это он или не он? — уточнил прокурор.
— Скорее похож, — ответила Марион.
— Я бы предпочел точное подтверждение. Всякие «скорее» при наличии хорошего адвоката выглядят не слишком убедительно.
Марион кивнула:
— Мы по своим каналам в уголовной полиции Франции запросили у французской службы безопасности более свежее фото, раз Филипп Карраль числится по их ведомству.
— Значит, Филипп Карраль и Арпад Браун встречались? — спросил прокурор.
— Весьма вероятно, чтобы не сказать очевидно.
— Позвольте сформулировать вопрос иначе, инспектор: их видели вместе?
— Нет, — признала Марион. — Но они находились в одно и то же время в одном и том же месте. Вчера вечером в музее было очень мало народу, следить за ними внутри так, чтобы нас не засекли, оказалось непросто. Филипп Карраль зашел в музей следом за Арпадом Брауном с детьми и исчез. От Брауна мы держались на расстоянии. В какой-то момент он оставил детей в кафетерии и сел в лифт. Мы не успели перехватить его на нужном этаже и потеряли. В кафетерии он появился снова минут через шесть. Забрал детей и ушел.
— Как по-вашему, именно в этот отрезок времени Браун виделся с Филиппом Карралем? — продолжал прокурор.
— Мы так думаем, — подтвердила Марион.
— А Филиппа Карраля вы больше вообще не видели?
Слово взял руководитель группы слежения:
— Как уже сказала Марион, мы потеряли след Филиппа Карраля после того, как он вошел в музей. Видели, как он заходил через главный вход, а дальше он испарился. Его не засекли ни внутри здания, ни на выходе.
— В музее установлены камеры?
— Одна-единственная, на входе. Картинка черно-белая, качество сами видите. Но это ведь не Лувр, это музей с чучелами животных и заспиртованными змеями. Там есть несколько охранников, их, разумеется, опросили, но никто ничего не видел. Тем не менее один инцидент был: в 15.47, как раз когда Арпад вернулся к детям в кафетерий, у служебного входа сработала сигнализация. Мы полагаем, что Филипп Карраль вышел в ту дверь. Позади музея находится небольшой лесистый парк, там очень легко незаметно скрыться.
Марион стала излагать дальше:
— Мы расспросили французских коллег насчет Филиппа Карраля. Те сообщили, что у него прозвище Хищник, потому что он неуловим. Судя по всему, этот человек, несмотря на внушительные габариты, может находиться от вас в двух шагах, а вы и не заметите. Как дикий зверь — сам видит все, а его не видит никто.
— Если я правильно понимаю, ничего более конкретного относительно налета у вас нет, — подытожил прокурор.
— Как раз перехожу к этому пункту, — ответила Марион. — Вчера утром мы перехватили звонок на телефон Арпада, подтверждающий, что налет назначен на утро субботы. Но Арпад, похоже, слился.
Она запустила запись, и в комнате раздался голос Арпада:
АРПАД: Алло?
МУЖСКОЙ ГОЛОС: В субботу утром я на тебя рассчитываю.
АРПАД: Я пас.
МУЖСКОЙ ГОЛОС: Ты не можешь. Ты мне обещал.
АРПАД: Говорю тебе, я пас!
— После этого Арпад бросил трубку и выключил телефон. Звонили с предоплаченного эстонского номера. Мы отправили запрос в Таллинн через Интерпол, чтобы иметь более полную информацию, но когда получим ответ, не знаю.
— Кто второй мужчина? — спросил прокурор. — Филипп Карраль?
— Весьма вероятно, но выяснить это мы не можем, — признала Марион. — Странно, однако, почему Филипп Карраль, бандит высокого полета, вдруг рискнул позвонить по незащищенной линии?
— Помнится, был второй телефон, как раз для связи между ними? — заметил прокурор.
— Я своими глазами видел Арпада Брауна с другим телефоном, — подтвердил Грег.
— Но никаких его следов мы не нашли, — оборвала его Марион.
— Выяснилась ли цель налета?
— Нет, — с сожалением ответила Марион. — Но мы хотели поставить на прослушку также телефон жены Арпада Брауна. Если муж колеблется, может, он признается ей.
— Согласен, — подумав, сказал прокурор. И повернулся к Грегу и его начальнику. — Группа быстрого реагирования должна быть готова захватить подозреваемых во время налета. Их нужно брать с поличным. Для задержания на предварительной стадии не хватает улик.
Когда совещание закончилось, начальник объявил Грегу:
— В субботу руководить операцией будешь ты.
— Спасибо.
— Не благодари. Это не награда, я даю тебе возможность загладить промах. И чтобы в субботу все прошло как по нотам.
Грег ехал по главной улице и вдруг на парковке булочной, куда он обычно ходил за хлебом, заметил Марион Брюлье. Он тут же затормозил, излишне резко, выскочил из машины и ринулся к ней.
— Тебе что здесь надо? — в ярости спросил он.
— Ты совсем дурак или что? Я же веду расследование по делу Арпада Брауна. Отвали отсюда, нас из-за тебя засекут!
— Ты что, говорила с моей женой?
— А что такое? — Она не смогла сдержать насмешливую улыбку. — У тебя семейные проблемы?
— Что ты ей сказала? — взорвался Грег. — Марион, твою мать, если ты…
В этот момент из булочной вышла коллега Марион с сэндвичами и напитками.
— Все в порядке, Марион? — поинтересовалась она.
— Да, все в порядке… Иди в машину, сейчас подойду.
Марион подождала, пока та удалится, и произнесла:
— Слушай хорошенько, придурок: вали отсюда, или я на тебя жалобу подам за изнасилование!
— За изнасилование? — презрительно переспросил Грег, хотя изрядно струсил.
— Сношение без согласия — это изнасилование, не так ли?
— Без согласия? Это же ты мне слала все эти фотки, это ты меня зазвала домой, это ты меня оседлала! Тебе явно хотелось секса, ты же не можешь это отрицать!
— Мне хотелось секса, но вовсе не такого, какой был! Это насилие, Грег! Но если ты еще сомневаешься, можем в следующий раз спросить у прокурора.
Грег уехал. Он был страшно зол. Из машины послал Карин сообщение:
Задержали на работе. Вернусь поздно.
Он проехал Бородавку и двинулся в направлении Стеклянного дома. Обогнул лес, оставил машину на проселке и двинулся дальше пешком. Вскоре он наткнулся на двух полицейских, изображавших лесников. Они возились с упавшим деревом.
— Ну что? — спросил Грег.
— Он дома, с детьми. Ничего существенного.
— Отлично. Держите в курсе, если начнет шевелиться. Сколько вас тут сейчас из наружного наблюдения?
— В лесу нас двое, — ответил агент, — еще один коллега сидит в машине на дороге на случай, если подозреваемый выедет из дома. Плюс еще два инспектора из уголовки в центре Колоньи на подмену, если придется следить за машиной.
— А в полях за домом кто-то есть?
— Нет, никого. А что?
— Просто уточняю диспозицию, — ответил Грег.
Он вернулся в машину. От дома далековато, но он надеялся, что передатчик сработает. Достал экран и ресивер, которые оставил себе. Он понимал, что играет с огнем, но это было сильнее него. Однако он пообещал себе, что использует камеру в последний раз.
Грег с минуту подождал, пока не зажегся сигнал соединения. Экран не включался. Нервно оглядываясь, он несколько раз перезагрузил систему. Если его застукают, карьере конец. Вдруг на экране появилась спальня Браунов. Грег невольно вскрикнул от возбуждения.
Арпад сидел в спальне один. Софи еще не вернулась с работы, а детей он усадил перед телевизором. Ему хотелось покоя.
Сидя на полу среди кучи альбомов, он смотрел семейные фото. Софи хранила все снимки. В этих разнокалиберных альбомах были заключены пятнадцать лет жизни Браунов, со времен Сен-Тропе до празднования сорокалетия Арпада.
Арпад вглядывался в фотографии Софи. То, что он о ней узнал, совершенно выбило его из колеи. Из головы не выходила вчерашняя сцена в туалете музея естественной истории, когда он сказал Хищнику, что не создан для налетов, а Хищник ответил: «А то я не знаю. Я не про тебя». А потом показал тату с пантерой на левой стороне груди. Увидев тот же рисунок, что на бедре у Софи, Арпад сразу все понял. Хищник говорил о ней. Он обрушил на него целый град вопросов, но Хищник не стал ничего объяснять. «Это ты с Софи поговори», — сказал он и исчез. Арпад вернулся в Стеклянный дом в полной прострации. Словно земля на каждом шагу разверзалась под ногами. Ему, однако, удавалось скрывать смятение, пока дети не легли спать. Потом он взялся за Софи.
Софи спустилась со второго этажа и вошла в гостиную.
— Дети спят, — сказала она и тут заметила, что муж смотрит на нее как-то странно. — Все в порядке, дорогой?
— Ты так и не объяснила, почему сделала татуировку…
Она притворно удивилась:
— Почему это тебя так волнует, сейчас-то?
Арпад не стал вилять:
— Потому что я сегодня встречался с Хищником, и он мне показал свою…
Софи сразу сникла. Не в силах произнести ни слова, она упала на колени, словно ее перестали держать ноги.
— Значит, все эти деньги в банке были не отцовские… — продолжал Арпад.
— Нет, — прошептала она сквозь слезы.
— Это деньги от грабежей, верно?
— Прости, я в отчаянии!
— Ты в отчаянии? — взвился Арпад. — Ты меня заставила отмывать награбленные деньги! Твою мать, Софи, ты хоть понимаешь, что все, что мы построили, вся наша жизнь, наша квартира, наш дом, за все это заплачено грязными деньгами!
— Все, что мы построили, Арпад, мы построили своей любовью!
Она нашла в себе силы подняться и, рыдая, бросилась к нему:
— Ты — любовь всей моей жизни!
Она хотела покрыть его поцелуями, но он оттолкнул ее и принялся нервно шагать вокруг дивана.
— А Хищник? — спросил он, мрачно взглянув на жену. — Он тоже любовь всей твоей жизни?
— Мы с Хищником не любовники. Были когда-то. Недолго. После того как ты исчез из Сен-Тропе, но это я тебе уже говорила.
— Хватит врать! Я уехал из Сен-Тропе накануне налета в Ментоне. Если ты грабила банк вместе с Хищником, значит, между вами уже что-то было!
— Ну, возможно, — согласилась Софи.
— Возможно? Ты сама себя слышишь? Ты наставляла мне рога с этим типом!
— Это было пятнадцать лет назад! — защищалась Софи. — Это было как вспышка, как удар грома, что-то неуправляемое!
— Как удар грома? — Отвращение в Арпаде боролось с отчаянием. — Ты что, издеваешься?
— Ладно, можешь называть это помрачением, если тебе так больше нравится! — закричала Софи. — Прекрати играть словами, ты даже не слушаешь, что я пытаюсь тебе объяснить!
— И что ты мне пытаешься объяснить? — в бешенстве заорал Арпад.
— Что в двадцать пять лет я, маленькая буржуйская принцесса, выросшая в теплом коконе в Сен-Тропе, влюбилась в чувака старше себя. В отморозка с анархистскими взглядами, до которых от моего воспитания как до звезды. Я хотела сильных ощущений, хотела послать на хер своего папашу, перед которым все пресмыкались, в том числе и ты, скрывавший связь с «хозяйской дочкой»! И да, меня неудержимо притягивало все, что воплощал в себе Хищник: подрыв устоев, отрицание любых авторитетов. Меня это завораживало — меня, идеальную, вежливую, милую, разумную девочку-отличницу. Однажды Хищник предложил мне пережить неповторимый опыт, с таким адреналином, с такими ощущениями, каких я не узнала бы никогда… Я сразу сказала «да», даже не спросив, о чем речь. А когда он сказал, что речь об ограблении, меня это еще больше возбудило! Это может показаться безумием… Я совершенно не понимала, как это выглядит в реальности. Но дело пахло опасностью, а мне хотелось опасности. Хотелось, чтобы мне грозила опасность. Хотелось вырваться за пределы самой себя. Не из-за денег. Деньги мне были ни к чему. Просто хотелось почувствовать себя живой…
— И это был налет на Почтовый банк в Ментоне, — произнес Арпад.
— Да, — кивнула Софи. — И знаешь что? Это было, наверно, одно из самых сильных переживаний в моей жизни. В день, когда я участвовала в налете, я избавилась от той Софи, в которой томилась раньше, и стала женщиной. Ну вот. Наверное, поэтому у меня и появилась потребность повторить.
— То есть как
Она остолбенела:
— Хищник тебе не сказал?
— Что не сказал? Говори! Сколько было ограблений после Ментоны?
— Еще два. Одно в Сарагосе, другое в Сан-Ремо.
Он был ошеломлен. Эти тайные поездки в Испанию и Италию — не любовные свидания, не измена, а ограбления. Он даже не знал, что хуже. И теперь понимал, почему пополнялся банковский сейф.
— Софи, мать твою! — вскричал он. — У меня в голове не укладывается, о чем мы с тобой говорим. Ты, мать семейства, ездила грабить банк!
— В Сан-Ремо был ювелирный. — Она сочла нужным внести уточнение.
— Даже знать не хочу! — заорал Арпад. — У меня фантазии не хватает представить, что ты могла угрожать людям револьвером!
Она смотрела на него потухшим взглядом:
— Сама знаю. Поэтому и не рассказывала тебе ничего. И тем не менее именно эти налеты сделали меня такой, какая я есть. Софи, которую ты так любишь, на которую все пялятся, существует потому, что я была налетчицей. Нравится тебе это или нет! Эти налеты — часть моего «я». Тайная, запрятанная как можно глубже, та, о которой я никому не могу рассказать…
— Кроме Хищника, — усмехнулся Арпад.
— Кроме Хищника, — кивнула Софи. — Это и связывает меня с ним так… крепко.
— Крепче некуда, раз вы друг другу любовные письма пишете.
— Это он мне пишет любовные письма, — уточнила Софи. — Я нет.
— Ты пытаешься мне втюхать, что связь у вас была пятнадцать лет назад, а с тех пор вы ни разу не трахались?
— Ни разу!
— Но я же видел вас здесь в прошлый четверг. В нашей спальне!
— Хищник явился готовить налет. Обычно мы встречаемся в его схроне, но в четверг он решил заехать сюда.
На кухне в Стеклянном доме Софи разозлилась. Стоило на минуту отвернуться, чтобы сварить кофе, как Хищника и след простыл.
Она обнаружила его за изучением супружеской спальни. Он поднял жалюзи, чтобы лучше было видно.
— Ты что здесь делаешь?
Хищник не ответил. Выдвинул ящик ночного столика и вытащил лежавшие там наручники.
— Положи на место, пожалуйста! — приказала Софи.
Он расхохотался:
— Кто кого приковывает? Ты Арпада или он тебя?
— Довольно, убери немедленно! — возмутилась она, опуская пультом жалюзи.
Комната погрузилась в темноту.
— А теперь уходи отсюда! Зря я тебя в дом пустила.
— О! Я же просто пошутил… — ретировался Хищник.
— Я опустила жалюзи и выставила его из спальни, — рассказывала Софи. — Верь мне, Арпад. Ты — мужчина моей жизни. После налета в Ментоне я месяц скрывалась в Италии. Поэтому ты и не смог со мной связаться после отъезда из Сен-Тропе. Поэтому я и чувствовала себя виноватой, что потеряла тебя. С тех пор как мы встретились, я никогда тебе не изменяла… в сексуальном смысле.
Она тут же пожалела, что так выразилась. Арпад обессиленно прошептал:
— Но изменяла в духовном, верно? Это ведь ты мне призналась, что любишь Хищника?
Она молчала.
— Говори! — крикнул Арпад. — Говори же, черт бы тебя драл! Ты любишь Хищника?
— Не хочу отвечать и не хочу лгать, — прошептала она.
Ему вдруг захотелось все здесь разнести. Схватить какое-нибудь кресло и стереть с лица земли этот дом. Их любви больше не существовало. Он не желал здесь больше находиться.
— Арпад, я люблю тебя больше всего на свете! — сказала она со всей нежностью, на какую была способна. — Больше, чем кого бы то ни было! Мужчина моей жизни — это ты.
— Но его ты тоже любишь! Ты на самом деле любишь двоих!
Ее ответ был невероятно бестактным:
— Тебе незачем ревновать, он — то, чем ты быть не можешь.
— Ах, какая прелесть! Спасибо, мне сильно полегчало!
— Но я хочу быть с тобой! Я строила свою жизнь с тобой! Это ты отец моих детей!
— То, что ты со мной делаешь, ужасно! Если бы ты действительно любила меня, ты бы никогда меня так не мучила!
Она разрыдалась. Ее слабость только подстегнула его:
— Кончай распускать нюни, в этой истории жертва — не ты!
— Но это все сильнее меня! Я жертва своих порывов и потребностей!
— Это не просто порывы, Софи, это чувства!
— А что можно поделать с чувствами? Только в них мы и свободны.
Они долго молчали. У обоих не оставалось сил. Арпаду захотелось выпить. Он достал из бара бутылку коньяку и налил два больших бокала. Отхлебнув несколько раз, она закончила свою исповедь:
— Сан-Ремо должен был стать нашим последним налетом. Я себе это обещала. Не столько из страха перед опасностью, сколько потому, что я видела — ритм учащается. Я боялась, что подсяду на это. Каждый новый опыт оказывался сильнее предыдущего. В моих венах словно струился яд. Это надо было немедленно прекращать.
Арпаду вспомнилась строка из письма Хищника: «В Сан-Ремо у нас точно был не последний раз».
— Хищник мне позвонил несколько недель назад, — продолжала она. — Сказал, что ему меня не хватает, что он хочет повидаться со мной в мой день рождения. Мы договорились встретиться.
— И что, ты в самом деле думала, что это визит вежливости? Не держи меня за дурака!
— После Сан-Ремо он, казалось, считался с моим намерением завязать. Писал редко. Но если совсем честно, когда он сказал, что приезжает в Женеву, я в глубине души надеялась, что он затевает налет. Что он вырвет меня из этого обета, и я снова буду трепетать. Когда мы с ним виделись на мой день рождения, он вручил мне открытку и сказал, что подарок будет попозже…
— И этот подарок — субботний налет, — догадался Арпад.
Она кивнула.
— Это ограбление будет последним, — заверила она. — Обещаю. Но если ты против, я откажусь.
Арпад быстро осознал масштаб стоящей перед ним дилеммы:
— Ты уверяешь, что это последний налет. Но как я могу быть уверен, что в один прекрасный день, несмотря на все свои прекрасные обещания, тебя снова не одолеют твои порывы? Ты же сама только что сказала, что решила завязать после Сан-Ремо, но, видимо, это сильнее тебя!
— На этот раз я постараюсь держаться… Ради тебя…
— Но неизвестно, удержишься ли…
Она оказалась в тупике.
— Я сделаю все, что только можно, чтобы это был действительно последний раз, обещаю!
— Если я тебя попрошу отказаться от налета, ты, наверно, будешь злиться на меня всю жизнь. Что-то между нами сломается. Возможно, нам придется расстаться. Но если позволю, а дело обернется плохо, если тебя убьют или схватят, это случится по моей вине. Потому что я мог тебе помешать. Значит, в обоих случаях я рискую тебя потерять.
«В обоих случаях я рискую тебя потерять». Арпад сидел один в спальне, размышляя над этой дилеммой. Ему пришло в голову, что помочь может только один человек — Хищник. И он знал, как с ним связаться. Он отодвинул ночной столик Софи и приподнял плинтус: телефон был на месте. Он взял его и набрал единственный номер в адресной книге — иностранный номер с неведомым ему международным кодом.
Хищник только что вернулся в схрон. Он ходил менять номера на мотоцикле, спрятанном в лесу возле фермы на случай поспешного бегства. Накануне он нарушил все священные правила безопасности — взял мотик и съездил в музей естественной истории. Мотоцикл предназначен для налета, и до тех пор им пользоваться нельзя, разве что в неотложных случаях. Вернувшись из музея, он швырнул табличку с номером в мусорный бак. Ночью стащил другую и сейчас установил. Теперь все в порядке, но происходящее ему не нравилось: он терял контроль над ситуацией, шел на бессмысленный риск. Он всегда был точным и методичным, а теперь делал ошибки, как новичок.
От размышлений его внезапно оторвал телефонный звонок. По этому номеру могла звонить только Софи. Он нажал на прием. Арпад спросил без обиняков:
— Когда ты меня заставил бежать из Сен-Тропе пятнадцать лет назад, ты боялся, что я тебя сдам полиции, или хотел оторвать меня от Софи?
— И то и другое, — ответил Хищник. — Знаешь, я должен перед тобой извиниться.
— Извиниться?
— Да. Я против тебя никогда ничего не имел, это только ради Софи.
— Тогда объясни, зачем ты пытался втянуть меня в субботний налет, если хотел работать с ней?
— Я и не собирался поначалу. Я сказал, что приехал в Женеву из-за ограбления, но ни разу тебе не говорил, что собираюсь делать дело с тобой…
— Да, теперь понимаю. Но тогда зачем эта встреча в «Каравелле»?
— На прошлой неделе Софи сказала, что решила отказаться. Ради тебя. Она поклялась, что в Сан-Ремо будет последний раз, и должна держать слово. Я чуть было сам не отказался, потому и звонил ей в прошлое воскресенье — сказать, что отныне оставляю ее в покое. Но ответил ты и вдруг заявил, что будешь участвовать в налете. Я ухватился за это в надежде, что она изменит решение. Встречу я тебе назначил вообще не знаю зачем. Что такое мне в голову взбрело? Только жизнь себе еще больше усложнил.
— А теперь? — спросил Арпад.
— Что теперь?
— Что теперь будет?
— То, что я тебе и сказал: она откажется ради тебя. Но ты ее потеряешь.
— Знаю, — согласился Арпад. — И что мне делать?
Дожили: он просит у Хищника совета относительно собственного брака.
— Позволь ей быть тем, кто она есть, — диким зверем.
— «Помни, что говорил Висконтини» в поздравительной открытке — как раз про это, да?
— Да, она пантера Висконтини. Никакая клетка не помешает ей быть тем, кто она есть. Не насилуй ее природу. Это лучший способ любить ее.
Они помолчали.
— Если я соглашусь на налет, ты потом исчезнешь навсегда? — спросил Арпад.
— Обещаю, — ответил Хищник. — Но не тебе обещаю, ей. Я уже поклялся. Этот налет станет последним.
— Хорошо, — сказал Арпад. — Тогда я тоже в деле.
— Что?
— Это мое условие.
— А Софи ты сказал?
— Нет. Она ничего знать не будет. Узнает в субботу утром, в последнюю минуту. План, про который ты говорил в «Каравелле», в силе?
— Само собой.
— Значит, если я правильно понимаю, роль, которую ты мне отвел, — это роль Софи, верно?
— Точно. Она заходит спереди и отвлекает охрану. К тому же она женщина, никто ее не заподозрит. А я захожу сзади…
— Я вот что предлагаю, — сказал Арпад. — Эта роль остается за мной. Я захожу через главный вход, как договорились. А вы вдвоем, вместе, заходите через служебный. Так она будет под твоим присмотром. Береги ее. Поклянись, что с ней ничего не случится. Поднимется шум — уводи ее в безопасное место. Если понадобится, если нагрянет полиция, возьмешь ее в заложники, как будто она случайно оказалась в неправильном месте в неправильное время. Сядешь ради нее.
— Мы оба сядем ради нее, — уточнил Хищник.
— По рукам. Главное, ей не говори. В субботу поставим ее перед фактом. Если она узнает, что я в игре, она может отказаться. Я хочу, чтобы она насытила свою потребность, хочу сохранить семью.
Грег сидел в машине ошарашенный, не в силах оторваться от экрана: налетчиков будет трое, и среди них — Софи.
Среди олив стояла маленькая овчарня. Высокие травы и заросли вокруг не оставляли сомнений в том, что некогда цветущие сельскохозяйственные угодья давно заброшены.
Восход предвещал великолепный день. Перед сарайчиком была устроена терраса из подручных средств: два стула, железный столик накрыт к завтраку. Хищник варил кофе на газовой плитке. Софи сидела на пне неподалеку, всматриваясь в окружающую дикую природу. Здесь никто не будет их искать.
На весь следующий месяц их царством станет эта оливковая роща. Хищник предупреждал: нужно, чтобы про них все забыли. Чтобы родители не беспокоились, Софи сказала им, что собирается одна поездить по Италии. Накануне налета позвонила им из телефонной кабины и сказала, что разбила мобильник, пусть не волнуются, если от нее долго не будет вестей. Зато Арпада она не предупредила, просто исчезла с горизонта. В тот момент ей казалось, что так надежнее. Он бы стал задавать вопросы, а рисковать не стоило. Да и тяга к Хищнику одержала верх.
После ограбления Почтового банка в Ментоне они с Хищником по проселочным дорогам беспрепятственно въехали в Италию. Отход был тщательно подготовлен. Машину они оставили в Вентимилье: там их ждала другая, с итальянскими номерами, законно купленная несколько недель назад. Потом они покатили в Тоскану и наконец добрались до Бракетто и до этой овчарни на холме, обустроенной со всем возможным комфортом. Хищник запас продовольствия и воды на месяц. Еще там было несколько ящиков отличного вина и книги. Есть чем заняться и прекрасно провести время.
Хищник принес Софи кофе и сел рядом на пень. Она прижалась к нему. За последние три дня они много занимались любовью. Она была в полном восторге, в голове у нее стояли картины налета; с Хищником, вдали от всего, ей было хорошо. О цивилизации напоминала только видневшаяся вдалеке деревушка Бракетто.
— Как так вышло, что оливковые рощи оказались заброшены? — спросила она.
— Они принадлежали знаменитому местному роду Мадура. С последним из них, Лукино Алани ди Мадура, род угас: детей у него не было.
— И никто не купил здешние владения?
— Никто. По-моему, они теперь принадлежат коммуне, а у нее нет денег это все содержать.
Софи заметила на противоположном холме разрушенный замок.
— Он там жил, этот твой Лукино ди Мадура?
— Точно. Хочешь, пойдем посмотрим.
И они пошли.
Замок рода Мадура превратился в романтичные, заросшие травами руины. Их появление потревожило выводок кабанов. Вокруг главного здания сохранились остатки французского сада, постепенно сливавшегося с природой. Хищник, явно хорошо знавший эти места, привел Софи на смотровую площадку, откуда открывался великолепный вид на всю округу. Там стояли три надгробия. Софи подошла поближе.
На первой стеле значилось имя некоей Джованны Монтенаполино, скончавшейся в 1921 году. Чуть поодаль стояла гробница последнего владельца этих мест, Лукино Алани ди Мадура, он умер в 1931 году. А рядом с ней — маленький мавзолей, на котором было выгравировано только:
ГАТТИНО
1912–1915
— Кто такой Гаттино? — спросила Софи, глядя на даты короткой жизни. — Ребенок?
— Пантера, — ответил Хищник.
У Хищника в овчарне хранилась книга, «Дикие звери» Карло Висконтини. Софи она страшно понравилась, особенно впечатлила ее глава про пантеру. «Я совсем как она», — сказала она Хищнику. С тех пор он стал называть ее «Моя Пантера».
Поначалу Софи нравилось быть пантерой Хищника: оба были на свободе среди своих олив. Но спустя три недели овчарня превратилась для нее в тюрьму. Она впала в глубокую тоску. Ей хотелось вернуться к Арпаду, она страшно по нему скучала. Теперь она сознавала, насколько привязалась к нему. И ругала себя за то, что исчезла, ничего ему не сказав.
В середине октября, после месячного заточения в овчарне, Хищник с Софи первый раз сходили в Бракетто, которое она знала только по книге Висконтини. В тот вечер она бросилась звонить Арпаду из телефонной кабины. Но его телефон был отключен. Она попыталась перехватить его в «Беатрис», но управляющий сказал, что тот уехал.
— Куда уехал? — растерянно спросила она.
— Не знаю, — ответил управляющий. — Работа какая-то подвернулась. В Лондоне, я думаю. А ты как? Твой отец сказал, что ты на отдыхе в Италии.
Софи захотелось немедленно вернуться в Сен-Тропе и отыскать след Арпада. Сообщать Хищнику настоящую причину своего поспешного возвращения во Францию ей не хотелось, и она сослалась на то, что занятия в университете уже начались. Хищник считал, что еще слишком рано, что нужно еще немного высидеть, но заставлять ее не мог. Она была пантерой и не терпела принуждения.
Прежде чем расстаться, они провели два дня во Флоренции. Огни города подняли им настроение. По инициативе Софи они решили запечатлеть на коже память о пережитых острых мгновениях. В салоне тату она набила на бедре пантеру. Хищник попросил сделать такой же рисунок на своем торсе.
На вокзале, обнимая Софи, садившуюся в поезд до Милана, Хищник не стал говорить, что любит ее. Он понимал, что взаимности нет. Сердце у него разрывалось.
Софи, еще не подозревая, какой яд отныне течет в ее жилах, чувствовала, что новый опыт преобразил ее. Она была готова жить собственной жизнью. А главное, осознала свои чувства к Арпаду. Она очень рассчитывала придать их отношениям официальный характер. Больше они не станут прятаться. Она заставит отца смириться.
Но, вернувшись в Сен-Тропе, она, к своему отчаянию, обнаружила, что Арпад бесследно исчез с горизонта.
➧ ПЯТНИЦА, 1 ИЮЛЯ 2022 ГОДА
СУББОТА, 2 ИЮЛЯ
(День налета)
В зале заседаний шло обсуждение последних деталей завтрашней операции. Через двадцать четыре часа в Женеве будет совершено ограбление, и помешать этому могли только полицейские из разных служб, уже несколько дней не спускавшие с Арпада глаз. Преступников надо было брать с поличным, и Грег с коллегами уточняли в общих чертах план операции.
Завтра утром, на рассвете, на задание выйдут двадцать бойцов группы быстрого реагирования. Они рассядутся по девяти машинам: три будут стоять на левом берегу, три — на правом и еще три — поблизости от дома Арпада Брауна. Поскольку цель налета неизвестна, Грег выстраивал диспозицию как сеть, которая будет сжиматься вокруг подозреваемых по мере поступления указаний от группы слежения.
— Будем находиться не слишком близко, чтобы не затруднять слежку, но так, чтобы начать действовать как можно быстрее.
Грега так и подмывало поделиться со всеми вчерашним открытием: налетчиков будет трое, в том числе женщина, Софи, и проникнут они в ювелирный через два входа. Но он не мог: его бы немедленно уволили за использование служебной камеры наблюдения без санкции прокурора. Тем не менее он попытался дать намек, ссылаясь на свою интуицию:
— Нам известно, что целью, скорее всего, является ювелирный магазин, банки по субботам закрыты. Поэтому я думаю, что атаковать будут одновременно спереди и сзади.
Коллеги отнеслись к его словам недоверчиво.
— Погоди, — прервал его кто-то, — спереди и сзади чего? Мы ведь даже не знаем, что это за здание.
Грег не дал сбить себя с толку:
— Я кое-что выяснил. У всех отдельно стоящих ювелирных есть запасной выход. В основном из соображений пожарной безопасности, ведь витрины у них бронированные. А если есть два входа в магазин, то почему налетчикам не воспользоваться обоими?
— Потому что так труднее, — заметил шеф следственной группы. — Налетчики хотят действовать как можно быстрее: обычно они входят и выходят через главный вход. Сужу по своему десятилетнему опыту руководства расследованиями.
— Если налетчики войдут через главный вход, тем лучше, — сказал Грег, — проще будет их задержать. Я просто перечисляю все возможные варианты, чтобы быть готовыми к любым ситуациям.
Грегу хотелось рассказать побольше, но он опасался себя выдать. Однако пару секунд спустя Провидение пришло ему на помощь. Марион Брюлье докладывала, как движется расследование: инспекторы допросили всех осведомителей и все иные источники информации, но о готовящемся налете никто не знал.
— Зато мы с еще большей уверенностью можем утверждать, что в среду в музее естественной истории был именно Филипп Карраль. В нашем распоряжении было фото двадцатилетней давности, времен его последнего тюремного заключения. Теперь мы по своим каналам в парижской уголовной полиции получили фотографию от французских служб безопасности. Она сделана семь лет назад, не то чтобы свежая, но лучше той, что у нас была до сих пор.
Она вывела изображение на большой экран, чтобы всем коллегам было видно. На фото Хищник в плавках сидел за столиком пляжного ресторана.
— Налетчики на отдыхе, — пошутил кто-то; раздались смешки.
— Фото сделано на пляже в Порто-Веккьо, — пояснила Марион. — Люди вокруг — преступники из воровских банд Римини и корсиканской мафии. Все замешаны в налетах.
Увидев картинку, Грег остолбенел. Снимок был не лучшего качества, но он заметил на обнаженном торсе Филиппа Карраля татуировку, точь-в-точь такую же, как на бедре Софи.
— Я знаю это тату! — перебил он Марион.
Он встал и ткнул пальцем в голый торс Хищника:
— У Софи Браун, жены Арпада, точно такая же татуировка на бедре.
Фото на экране было слегка размытое, татуировка видна нечетко. На ней угадывались очертания зверя, но непонятно, какого именно. Однако Грег нисколько не сомневался, что рисунок в точности тот же самый, что у Софи.
— Это волк? — спросил кто-то из полицейских.
— Нет, это пантера, — уверенно заявил Грег.
— А я вижу волка, — упорствовал тот.
— Ты уверен, что татуировка та же, Грег? — вмешалась Марион.
— Абсолютно, я видел ее в купальнике. У нее на бедре та же самая пантера.
— Наверняка не у них одних, — заметил кто-то. — Тату с дикими зверями встречаются часто, голова льва, голова тигра или волка…
— Говорю вам, это пантера! — рассердился Грег.
— А если увеличить? — предложил прокурор.
— Естественно, мы пытались, — сказала Марион, — но фото слишком низкого качества. Чем сильнее увеличиваешь, тем больше шумов. И удалить их не получается.
— Татуировка точно такая же, — повторил Грег. — Руку даю на отсечение. И это не случайность!
— Значит, эта Софи Браун может быть связана с Филиппом Карралем? — подытожил шеф следственной группы, пытаясь вернуть разговор в деловое русло.
Грег воспользовался случаем:
— Значит, налетчиков может быть трое, в том числе женщина!
— Несколько поспешный вывод, — умерил его пыл прокурор. — Не забывайте, что «руки на отсечение» мало что значат в глазах закона. Но эту историю с татуировкой стоит прояснить. Телефон жены Брауна уже прослушивается, верно?
— Да, — подтвердил руководитель группы слежения. — Как мы и решили вчера, в надежде, что муж признается, прежде чем начнет действовать. Но никаких заслуживающих внимания разговоров между ними не было.
— Ее тоже надо взять под наблюдение, — решил прокурор. — Следите за каждым ее шагом.
В одиннадцать утра слежка доложила, что «порше» Софи въехал на подземную мойку на улице Дансе. В чат пришло следующее сообщение:
Брауны закупились в супермаркете, теперь моют машину.
Когда «порше» скрылся под землей, среди гигантских щеток, Софи повернула к себе лицо Арпада и благодарно произнесла:
— Спасибо. Спасибо, что позволил…
— Завтра все будет в порядке? — спросил он.
Она отвела глаза:
— Не будем про завтра. Почему бы тебе не поехать с нами в Сен-Тропе сегодня?
— У меня скоро встреча с Жюльеном, у него, возможно, найдется для меня работа. Так что завтра я буду здесь, когда ты…
Повисла пауза. Софи, разумеется, ничего не знала о том, что муж замешан в налете, а он ни в коем случае не хотел рассказывать о договоре с Хищником. Но чуть не выдал себя вопросом, не дававшим ему покоя:
— Как ты собираешься вечером быть в Сен-Тропе, а завтра утром здесь?
Она взглянула на него с подозрением:
— Откуда ты знаешь, что это будет утром?
— Я знаю ваш план. Хищник рассказал.
— Не будем про завтра, — повторила Софи.
— Как же мы не будем про завтра? — рассердился Арпад. — Ты же понимаешь, я больше вообще ни о чем думать не могу. А если все провалится?
— Все будет хорошо. Обещаю. Положись на меня, положись на Хищника…
Арпад вздохнул.
— А теперь слушай внимательно, что я тебе скажу, — добавила Софи.
Он кивнул, показывая, что весь обратился в слух.
— Если явится полиция и будет задавать вопросы…
— С чего бы полиции задавать мне вопросы? — перебил он.
Она сделала вид, что не заметила его слов. Все вполне могло обернуться скверно, причина была, но она, само собой, не собиралась сообщать об этом мужу.
— Слушай внимательно, Арпад. Не вопросы задавай, а слушай, пожалуйста! Если тебя спросит полиция, вот что ты должен ответить.
Она объяснила, как ему себя вести, и перечислила готовые ответы, которые он должен дать полицейским. Потом невольно добавила:
— Если все пойдет не так, как надо…
Он опять перебил ее:
— Если пойдет не так, как надо? Почему не так, как надо?
Она не ответила, сказала только:
— Если все пойдет не так и мне придется бежать, приезжай ко мне в схрон.
— В схрон?
— Он на одной ферме в Жюсси. Запоминай адрес. В квартиру ведет лестница сбоку от амбара.
Если налет провалится и Софи придется бежать, она еще долго не увидит своих. И ей хотелось, перед тем как исчезнуть, еще раз повидать Арпада. Последний раз.
В тот же день в 15 часов Софи стояла в толпе родителей перед школой в Колоньи. В последний день перед каникулами дети выскакивали из школы с громкими криками, вокруг царила веселая суматоха. Атмосфера была мирная и расслабленная.
Карин стояла поодаль и смотрела, как Софи целует Исаака и Леа, а потом ведет их к машине. Все трое уселись, «порше» тронулся и быстро исчез из виду. Карин заметила в багажнике чемоданы. Она не знала, куда они уехали, но испытала облегчение.
Софи свернула на набережную Женевского озера, потом пересекла квартал О-Вив и выехала на Рут-Маланью, магистраль, ведущую от центра Женевы к французской границе. Она не видела полицейских машин, которые, незаметно сменяя друг друга, сидели у нее на хвосте.
— Повернула на Тоне, по-моему, движется по направлению к пропускному пункту в Валларе, — сообщил по рации один из инспекторов.
На границе к Софи подошел таможенник: якобы обычная процедура контроля.
— Добрый день, мадам. Куда едете?
— В Сен-Тропе.
— Надолго?
— На весь июль. Возможно, и больше. Там живут мои родители.
Таможенник заглянул в машину:
— Все хорошо, можете ехать.
Она двинулась дальше, а он немедленно набрал номер, который ему дали в центральной диспетчерской.
— Она только что пересекла границу, — сообщил он собеседнику. — Едет на весь июль в Сен-Тропе, к родителям.
— Спасибо. — В оперативном штабе женевской полиции шеф службы слежения повесил трубку. — Судя по всему, она собирается провести лето в Сен-Тропе, — сообщил он коллегам.
Швейцарская полиция не могла вести слежку за Софи на территории Франции без специальной санкции министерства внутренних дел. Шеф службы слежения немедленно связался с прокурором, чтобы направить запрос в Париж, но тот обреченно возразил:
— Пятница, вечер — гиблое дело. Французы нам ответят к середине следующей недели.
— Я могу выслать группу в Сен-Тропе совершенно конфиденциально, — предложил его собеседник.
— Вы с ума сошли! — рявкнул прокурор. — Если они спалятся, это чревато международным скандалом. Не знаю, как вам, а мне не шибко хочется, чтобы моя карьера завершилась в эти выходные.
В шесть часов вечера Арпад, как и договаривался в начале недели, встретился со своим другом Жюльеном Марте в баре в центре города.
— Все наладится, — заверил его Жюльен.
— Надеюсь, — отозвался Арпад.
Арпад всегда восхищался Жюльеном: честолюбивый, работящий, талантливый, никогда не жалеет времени на друзей, всегда готов помочь, если нужно. Глядя на его безупречный костюм, Арпад подумал, что именно таким хотел бы быть сам.
— Слушай, — продолжал Жюльен, — это между нами, но я тут кое-что разнюхал. У нас подыскивают внутри компании кого-нибудь для работы с французскими клиентами. Я знаю, это по твоей части. Кандидатуры рассматриваются в понедельник. Могу попробовать предложить на это место человека со стороны, то есть тебя.
— Ты бесценный друг, — поблагодарил его Арпад.
— Никаких гарантий, но сделаю все, что смогу. Не выйдет — найдем что-нибудь еще. Положись на меня, все будет хорошо.
Они выпили по паре кружек пива. Разговор свернул на всякие пустяки. Но мысли Арпада были далеко: он считал часы до налета. Да и на работу, которую предлагал Жюльен, ему было плевать. Эта встреча ему пригодится прежде всего для алиби. У Софи алиби железное: она в Сен-Тропе. А он, если спросят, почему не поехал с женой и детьми, сошлется на эту важную рабочую встречу.
Дети легли спать. Чемоданы собраны и ждут у входной двери. На завтра все готово. Карин зашла на кухню, Грег домывал посуду. Она протянула ему бокал вина:
— За наш уикенд вдвоем!
Они чокнулись. Она изо всех сил притворялась веселой. У нее не выходило из головы письмо, где Грега назвали свиньей, и то видео с Софи. Она не могла понять, кто такой ее муж на самом деле. Но он старался, и ей тоже надо стараться. Она решила дать шанс своей любви и сделать все, что в ее силах.
— В десять часов родители заедут за детьми, — сказала она. — Если выехать тогда же, к обеду как раз будем в Италии. Я присмотрела ресторанчик возле Альбы, очень хорошие отзывы… Может оказаться очень мило.
Грег до сих пор ее не предупредил. Знал, что она закатит скандал, и без конца оттягивал эту минуту.
— Лучше сразу после обеда поехать, — предложил он. — Дороги не так забиты.
— Думаешь?
— Да, завтра утром все с места тронутся. В туннеле под Монбланом застрянем в километровой пробке.
— Ну не в десять же утра, — возразила Карин. — И потом, наплевать на пробку, детей не будет, никто не разорется над ухом. Встаем здесь, обедаем в Италии, одна нога здесь, другая там! Класс!
В подтверждение она покачала правой ногой, чтобы Грег заметил ее педикюр. Но Грег не отреагировал.
— Цвет не нравится? — встревожилась она.
Он почувствовал себя трусом: нельзя было столько выжидать.
— Слушай, — наконец решился он. — Не помню, говорил я тебе или нет, но завтра с утра я на службе…
— Ты… что? — задохнулась она. — То есть как
— Ну да, то самое дело, про которое я тебе говорил…
— Грег, ты издеваешься?
— Ты прекрасно знаешь, что при моей работе бывают непредвиденные вещи!
— Мы про этот уикенд с тобой сто лет назад договорились! Ты не мог кого-нибудь попросить тебя подменить?
— Меня нельзя просто так
Он тут же пожалел о своих словах.
— Знаешь, что тебе скажет «продавщица в магазине»?
— Карин, я не так выразился. Слушай, ну не надо все портить…
— Это ты все портишь!
— Я к полудню закончу! — пообещал он. — И мы сразу поедем. Какая разница, в десять часов выезжать или в двенадцать. И потом у нас просто будет поздний обед! Около трех часов! В Италии так принято, разве нет? Ты мне не говорила, что твои родители заберут детей так рано.
— Не могу поверить, что ты способен так меня кинуть!
Ей хотелось плакать. Но не у него на глазах. Она развернулась и направилась к лестнице, бросив ему:
— Спать будешь на диване.
Грег двинулся было за ней.
— Ну Карин, не надо так! — взмолился он. — Это большая, важная операция!
— А ты большая скотина!
Она поднялась на второй этаж, он остался на первом. Она заперлась в спальне и, рыдая, рухнула на кровать.
В это же время в Сен-Тропе, на вилле родителей Софи, подходил к концу веселый ужин. Получасом ранее Бернар встречал дочь и внуков собственноручно изготовленной пиццей.
Жаклин убирала со стола, дети выскребали последние крошки мороженого, а Бернар беседовал с Софи о планах на лето: поплавать на лодке, съездить на экскурсии, поваляться на пляже. Чудесный будет отдых.
Их разговор прервал звонок в дверь. Софи пошла открывать. Перед ней стояли два инспектора уголовной полиции. Они показали удостоверения.
Полицейские объяснили, что приехали по вызову в один из домов ниже по склону: дом ограбили, и теперь они обходят окрестности, ищут свидетелей. Софи позвала отца. Бернар, разумеется, отнесся к делу со всей серьезностью. Он ничего не видел, но страстно хотел поучаствовать в расследовании. Потом подошла Жаклин и тоже вступила в разговор. В конце концов Софи пришла на выручку бедным инспекторам — Бернар уже собирался зазвать их на террасу:
— Папа, думаю, этим господам и без тебя есть чем заняться.
Полицейские ушли. Из машины один из них позвонил начальству:
— Женщину мы видели. Она даже открыла нам дверь… Да, с фотографией совпадает. Она с детьми и своими родителями. Папаша — редкостный долдон… Я уж думал, он нас спать у себя уложит… Да, машину ее видели. «Порше» с женевскими номерами. Да, маячок на днище установили.
Шеф региональной полиции Тулона немедленно связался из своего кабинета с главой службы слежения в Женеве, запросившим помощь в деле о намечавшемся ограблении. По правилам требовалось обратиться с официальным запросом, но в полицейской среде все знали, что время дорого, и такого рода сотрудничество было делом обычным.
— Мои ребята заходили на виллу. Женщина там, они ее определенно опознали. На днище ее машины установили маячок. Если двинется с места, мы будем знать.
— Спасибо за все.
— Прости, что больше ничего не могу сделать. Но у нас сотрудников не хватает, невозможно установить настоящую слежку.
— Ты очень нам помог, — заверил его женевский коллега. — Сто спасиб, и обращайся, если что.
В Стеклянном доме Арпад задумчиво слонялся по гостиной. Он нервничал, боялся завтрашнего дня. Тишину нарушил телефонный звонок. Видеовызов Софи.
Он снял трубку. Она появилась на экране на фоне родительской гостиной. Сияющая.
— Как прошла твоя встреча с Жюльеном?
— Хорошо. Даже очень. Говорит, у него в фонде, возможно, найдется для меня место.
— Класс! — обрадовалась она. — Приезжай скорее, мы по тебе соскучились.
Ответить он не успел: телефон выхватили Исаак и Леа, в пижамах. Они как раз собирались ложиться спать.
— Спокойной ночи, дорогие, — с тяжелым сердцем произнес Арпад.
— Папа, дедушка Бернар приготовил пиццу! — закричал Исаак. — Вкуснятина!
На экране появился смеющийся Бернар.
— Ну, Арпад, тебя вроде на работу берут? — Он тепло улыбнулся зятю.
Держался он как ни в чем не бывало и, казалось, полностью стер из памяти их ссору.
— Я вижу, слухи разлетаются мигом, — усмехнулся Арпад. — Официально пока нет, но шансы неплохие.
— Тем лучше! Когда приедешь?
— Завтра после полудня.
— Жду не дождусь, когда вся семья будет в сборе.
— Я тоже, — ответил Арпад.
➧ Суббота, 2 июля 2022 года
(День налета)
Софи только что пересекла инкогнито швейцарскую границу: в коммуну Жюсси она попала по безлюдной дороге, идущей через поля. Она доехала до фермы и остановила машину у ангара, где находился схрон.
Из Сен-Тропе она выехала около половины одиннадцатого вечера. Никто не видел, как она вышла из дома. Родители уже легли спать. Завтра утром они займутся детьми, как только те встанут — повезут их на целый день в Канны, чтобы она могла поваляться в кровати. Софи обо всем договорилась с отцом.
Она вышла через дверь на кухне и двинулась через сад, задами. Потом, незаметно миновав несколько десятков метров спуска с каменистого холма, оказалась на гравийной дорожке. И еще через пару минут вышла на парковку для гуляющих. Там Хищник оставил для нее машину, свой серый «пежо». У Софи был дубликат ключей. Она двинулась в Швейцарию. Если не привлекать к себе внимания, соблюдать скоростной режим, платить дорожную пошлину наличными и пересечь границу окольным путем, никто не узнает, что она вернулась в Женеву.
Хищник в схроне приготовил ей поесть, но ей не хотелось. Она нервничала. Она всегда нервничала перед налетом.
Грег, спавший в Бородавке на диване, проснулся от того, что Сэнди добродушно лизнул его в лицо. Он погладил пса и встал. Сварил себе кофе, выпустил собаку в сад. Он ругал себя за то, что поссорился с Карин. Ему хотелось восстановить согласие. Но как же она не понимает! Его работа — это не просто работа. Готовится ограбление, не может же он бросить товарищей только потому, что его не устраивает дата преступления! Перед уходом он оставил на кухонном столе записку:
Вернусь в полдень. И едем в Италию.
Люблю тебя
Впервые он уходил на операцию, не поцеловав жену.
В это время в Стеклянном доме Арпад повторял в уме план налета. Он проснулся уже давно. Спал мало и тревожно. Ожидавшие его семь минут заранее казались вечностью.
В нескольких километрах оттуда, в схроне, Хищник сидел в кресле, глядя на спящую Софи. Потом тихонько прикрыл ее одеялом. Он разбудит ее в последний момент. Ей надо отдохнуть.
В Главном управлении полиции в помещении группы быстрого реагирования Грег готовился к заданию. В раздевалке он пока был один.
Он привычными движениями натянул черную униформу. Свой боевой костюм. Когда кончится инструктаж, наденет бронежилет, балаклаву и тактическую каску.
Он долго смотрел на себя в зеркало. Пока не ввалились первые коллеги. Пока остальные одевались и снаряжались, он направился в комнату инструктажа.
Сегодня они сойдутся лицом к лицу.
Арпад в Стеклянном доме пил последнюю чашку кофе — стоя у окна и всматриваясь в окрестности. Так же, как часто делала Софи.
Почти пора.
Он последний раз перечитал указания, которые Софи дала ему накануне на случай, если налет сорвется и полиция станет его допрашивать. Он записал их на клочке бумаги, чтобы как следует выучить. Потом сжег заметки в раковине, чтобы не оставалось никаких следов.
В штабе полиции, в комнате инструктажа группы быстрого реагирования Грег давал указания своим людям.
— Объект носит имя Арпад Браун, — говорил Грег, за спиной которого высветилось на экране фото Арпада. — Бывший управляющий активами одного частного банка. Уволен несколько месяцев назад. Недолго отсидел в тюрьме во Франции за кражу автомобиля. Его сообщник — некий Филипп Карраль. Их подозревают в совместном ограблении банка во Франции, пятнадцать лет назад. Известно, что сегодня они будут брать ювелирный магазин. Который, пока неизвестно. След Филиппа Карраля мы потеряли, но Брауна ведут. С ним работает труппа наружного наблюдения. Как только он выдвинется из дома, они нам сообщат.
Арпад сел в машину, выехал из Стеклянного дома и направился в центр города. Даже наметанный глаз не заметил бы полицейских, сидевших у него на хвосте.
Он оставил автомобиль на улице Франсуа Белло, в квартале Траншей. Дальше пошел пешком. В надвинутой на глаза бейсболке. Он довольно долго шагал по городу и наконец подошел к улице Роны.
Автомобиль Грега и несколько других машин его группы стояли возле вокзала Корнавен. Вдруг от группы слежения поступила информация: Арпад Браун уже какое-то время ходит кругами по улице Роны. Скорее всего, налет будет на один из многочисленных ювелирных магазинов, расположенных в этом шикарном месте.
Грег решил послать своих людей туда. Вся его группа, все девять машин без опознавательных знаков съехались к улице Роны и постепенно заняли позиции.
В 9.30, сделав очередной круг по улице, Арпад направился к бутику Картье. Полицейский в костюме дорожного рабочего по рации передал коллегам:
— Он входит к Картье! Он входит к Картье!
Грег находился поблизости и подъехал на машине. Как раз успел увидеть, как Арпад заходит в магазин. Потом полицейские потеряли его из виду. Витрины магазина в целях безопасности были заставлены демонстрационными стендами, в щели между ними ничего не было видно.
Грег расставил людей вокруг здания, перекрыв все входы и выходы. И объявил по рации: «Всем пока стоять на месте. Будем брать с поличным!»
Двое налетчиков одновременно проникли в ювелирный магазин через два разных входа. Первый просто зашел в дверь, как обычный покупатель, второй — через запасной выход, он же служебный вход. Надо было всего лишь дождаться, когда появится сотрудница, ее часы работы они выяснили. Та ничего не заметила и оцепенела от ужаса, когда какая-то тень в балаклаве наставила на нее обрез, приложила палец к губам, требуя молчания, и постучала по цифровой клавиатуре двери, требуя ее открыть.
Женщина, естественно, подчинилась. Как только она оказалась внутри, ее связали. Налетчик в балаклаве немедленно присоединился к сообщнику в бейсболке. Все произошло в считаные доли секунды. Балаклава поднял ружье, Бейсболка выхватил из-за пояса револьвер и заорал: «Это ограбление, всем стоять на месте!»
Балаклава стволом обреза затолкал в подсобку продавца и директора. Налетчик в бейсболке заставил охранника запереть дверь магазина и, в свой черед, оттащил его подальше от чужих глаз. Если кто-то пройдет мимо, в витрине он увидит только пустой магазин.
Грег, притаившись в машине, не сводил глаз с бутика. Снаружи все казалось спокойным. Но ничего не было видно.
— Нужен человек для визуальной оценки помещения! — объявил Грег по рации.
— Беру! — тут же отозвалась молодая женщина из группы слежения.
Фигура с пустой детской коляской быстро двинулась к магазину.
— Ничего не вижу, — сказала женщина по рации.
— Как это ничего не видишь? Где Арпад?
— В магазине никого не видно.
— Что с заднего входа? — спросил Грег.
— Без перемен, — отозвался один из коллег.
Грег такого не любил: обычно полное спокойствие — дурной знак.
В магазине все разыгрывалось как по нотам. Налетчики точно знали, что делают. Охранника и продавца связали пластиковыми наручниками по рукам и ногам и оставили под присмотром Балаклавы. Не скрутили только директора магазина: Бейсболка подтащил его к главному сейфу и заставил его отпереть.
Бейсболка стал выдвигать один за другим ящички сейфа, не притрагиваясь к содержимому. Он искал конкретные камни, и когда нашел, на лице его появилась торжествующая улыбка. Огромные розовые алмазы. Он взял замшевый мешочек и сгрузил туда драгоценные камни.
Грег, сидевший в машине, решил послать кого-нибудь на разведку.
— Кто-нибудь из группы быстрого реагирования, зайти в магазин! — приказал Грег по рации.
Полицейский в штатском из элитного подразделения возник у дверей бутика, изображая покупателя. Но дверь не поддалась.
— Заперто, — сообщил полицейский по рации. — А внутри пусто…
Грег сразу понял: если дверь заперта, а в зале никого нет, значит, всех работников удерживают где-то внутри. Долгожданный момент настал — можно брать с поличным.
С минуту он колебался: не хотел, чтобы к ограблению добавилось взятие заложников. Но перестрелка посреди улицы, когда налетчики будут убегать, — еще больший риск.
— Начинаем штурм, — объявил Грег. — Все ждут моей команды.
Опустошив ящик с алмазами, Бейсболка бросился в подсобку ювелирного магазина, где удерживались заложники.
— Уходим, — очень спокойно сказал он сообщнику. — Только проверю, свободен ли путь.
Балаклава кивнул. Бейсболка пошел незаметно оглядеть улицу через витрину.
Напряжение нарастало.
Выйти из ювелирного магазина и удрать — самый опасный момент ограбления.
Грег последний раз изучал в бинокль внутренность бутика. Внезапно он заметил силуэт Арпада в бейсболке — тот смотрел через витрину на улицу.
— Вижу налетчика! Начинаем штурм!
Едва он успел произнести эти слова, как две колонны людей в черном с оружием дальнего боя и щитами выстроились по обе стороны от входа в бутик Картье и высадили дверь.
Ничего не подозревавший Арпад услышал взрыв снаружи, за ним сразу другой, уже в самом магазине. На миг его парализовало грохотом и вспышкой от брошенной светошумовой гранаты. Колонна полицейских в балаклавах и со щитами ворвалась в магазин, его взяли на прицел.
Его безжалостно швырнули на землю.
Сердце колотилось от выброса адреналина. В ушах звенело. Он чувствовал, как его топчут сапогами. На него надели наручники.
Все было кончено.
В тот же момент, когда в магазине задержали Арпада, вторая колонна полицейских из группы быстрого реагирования, закрывавшая служебный вход, перехватила в дверях второго налетчика.
Оба подозреваемых были нейтрализованы. В соответствии с инструкцией, их немедленно доставили в расположение уголовной полиции — в наручниках и с завязанными глазами.
Грег, в балаклаве и боевой экипировке, из чистого злорадства лично доволок Арпада до полицейской машины и без церемоний швырнул на заднее сиденье. Машина с включенной сиреной и мигалкой сразу тронулась с места. Арпад, еще оглушенный взрывом, ничего не видел и почти ничего не слышал. Он был в шоке. Что с ним сделают? Что с ним будет?
В Сен-Тропе Бернар хлопотал на кухне, готовил поднос с завтраком для Софи. Жена и внуки смотрели на него. Затем он понес завтрак в спальню дочери. Комната была пуста — он один знал об этом. Он вошел и громко обратился к пустой постели, убедившись, что Жаклин и детям хорошо слышно: «Доброе утро, дорогая, хорошо спалось? (…) Еще немного отдохнуть? Ну конечно. Поспи, до скорого».
Вернувшись на кухню, он объявил:
— Софи страшно устала. Пусть еще немножко поспит. Поедем в Канны без нее.
У магазина Картье было столпотворение. Массированное присутствие полиции привлекло целые орды зевак с окрестных торговых улиц, на которых в этот субботний летний день было полно народу. За полицейским ограждением два инспектора брали показания у директора магазина.
— Когда сюда ввалились все эти полицейские, — рассказывал тот, — я сначала подумал, что это налет. Кто-нибудь может объяснить, что происходит?
Инспекторы обменялись непонимающим взглядом:
— То есть как «что происходит»? — спросил один.
В бутик Картье влетел разгневанный прокурор. Его немедленно провели в помещение, где собрались полицейские, отвечавшие за операцию.
— Скажите мне, что это шутка! — закричал он.
Никто не осмелился открыть рот. Директор магазина, тоже находившийся в комнате, спросил:
— Что это за история с налетом? Я требую объяснений. Вы только посмотрите, во что вы превратили магазин!
По просьбе прокурора директор рассказал о первом сегодняшнем покупателе. На стене на большом экране шла запись с камер видеонаблюдения: картинка подтверждала слова директора.
Арпад вошел в магазин. Продавец почтительно приветствовал столь изысканно одетого мужчину:
— Добрый день, месье, рады видеть вас у Картье, чем могу вам помочь?
— Две недели назад я купил у вас кольцо, а у него выпал камень, — объяснил Арпад.
Он вынул из кармана кольцо в виде головы пантеры, подаренное Софи.
Продавец, увидев украшение, провел покупателя в отдельный кабинет. Усевшись, Арпад положил кольцо на протянутую ему бархатную подложку. Продавец натянул белую перчатку и взял кольцо в руки.
— Не хватает одного бриллианта в контуре глазниц, — сказал Арпад.
— Никак не разгляжу. Позвольте я схожу за лупой.
Продавец на минуту отлучился, а когда вернулся с лупой в руках, кольца на столе уже не было.
— А где кольцо?
— Кольцо? Но я думал, его вы забрали, — ответил Арпад.
— Кольцо упало на пол, — пояснил директор. — Как вы только что видели на записи с камеры видеонаблюдения, покупатель, оставшись один в кабинете, решил завязать шнурки на ботинке и, сам того не заметив, толкнул стол. Кольцо скатилось на пол. А поскольку на полу у нас палас, звука он не услышал. Вот, смотрите: мой коллега возвращается с лупой и замечает, что кольцо исчезло. И ни тот ни другой не видят кольца на полу.
— И как вы поступили? — спросил прокурор.
— Мой коллега немедленно вызвал охрану. По инструкции необходимо запереть двери, чтобы никто больше не вошел и не вышел. Поскольку других покупателей в магазине не было, все охранники пришли сюда. Покупатель хотел выйти, охранник попросил его оставаться на месте. Все кончилось очень быстро, кольцо почти сразу нашли. По-моему, инцидент был исчерпан. Но покупатель почему-то вдруг очень рассердился.
— А что, этот спектакль был в самом деле необходим? — раздраженно спросил Арпад директора. — Очень неприятно, когда тебя где-то держат насильно.
— Сожалею, месье, но такова процедура.
— Незаконно удерживать покупателя в помещении?
— Вас, собственно, никто не удерживал, месье. Мой охранник вежливо попросил вас оставаться в комнате.
— У нас с вами разные представления о вежливости. Вы обошлись со мной как с вором. Разве так обращаются с людьми, особенно если те не скупятся на расходы? Верните кольцо, пожалуйста, я починю его в другом месте и за меньшие деньги.
— Не нужно повышать голос…
— Так или иначе, мне пора, у меня важная встреча.
— Он как раз собрался уходить, но тут ввалились все эти полицейские в балаклавах, — рассказывал директор магазина.
Прокурор повернулся к главе следственной группы:
— А тот, второй, которого вы задержали, когда он пытался бежать через запасной выход? Он кто? Филипп Карраль?
Полицейский, показав пальцем на какого-то человека в костюме на экране, сконфуженно сказал:
— Один из работников магазина. Перепугался, когда мы пошли на штурм, решил, что это налет, и пытался удрать.
Прокурор невольно выругался.
— Мы все выставили себя шутами гороховыми! — заорал он. — Видели, сколько вокруг журналистов? И что я им скажу?
— Ну, в конце концов, скажете, что это какая-то темная история, — защищался полицейский. — Браун не то чтобы чист. Заявляется в магазин, роняет кольцо будто бы случайно, кольцо находят, а он закатывает истерику и уходит.
— Он явно припадочный, — подтвердил прокурор. — Но он ничего не нарушал.
— А если он готовил преступление? Смотрите, он входит в магазин и незаметно запускает секундомер. И потом все время смотрит на часы. Думаю, ведет отсчет времени.
— Вы что имеете в виду? — спросил прокурор.
— Похоже, засекает реакцию охраны. Возможно, это тест перед будущим налетом…
— Будущим налетом?! — задохнулся прокурор. — А мне по барабану будущий налет, инспектор! Я ему что предъявить должен? Мы готовились к сегодняшнему налету, а никакого налета не было!
— Но вы не хуже меня знаете, что с ним не все ясно! Связан с Филиппом Карралем, та странная встреча в музее естественной истории. Телефонный разговор про то, что сегодня утром что-то случится…
— Вот именно: что такое должно было случиться сегодня утром? — рявкнул прокурор. — Мы облажались по полной!
— Позвольте допросить Арпада Брауна, — попросил полицейский. — Никогда не знаешь… Мы что-то упустили, это ясно, но что именно?
— Хорошо, допрашивайте, — уступил прокурор. — Но поосторожней: на него ничего нет, нельзя задерживать его надолго.
В Жюсси Хищник с Софи спрятали в кустах мотоцикл. Там же оставили шлемы и быстро пошли через поле к ферме. Оказавшись в схроне, они наконец-то дали волю своему восторгу и крепко обнялись. Налет прошел как по маслу. Сердце у Софи колотилось, ее переполняли эмоции. Она была как хмельная.
Хищник включил ноутбук и зашел на сайт «Трибюн де Женев». Заголовок на первой полосе гласил:
ПОПЫТКА ВООРУЖЕННОГО ОГРАБЛЕНИЯ В МАГАЗИНЕ КАРТЬЕ
— Ну каковы идиоты! — горделиво вскричал он. — Заглотнули наживку!
Час назад был ограблен маленький, но респектабельный ювелирный магазин «Стаффорн», но этого никто до сих пор не заметил.
Бутик находился в Старом городе, в двух шагах от площади Бур-де-Фур, где в то субботнее утро было полно народу. Все места в кафе были заняты, по пешеходному перекрестку тек бесконечный людской поток.
Никто не обратил внимания, как приехали и уехали Хищник с Софи. Никто не заметил проезжавшую час назад пару, ничем не отличавшуюся от остальных. В этом месте не было ни одной камеры наблюдения, которая бы отследила их путь от ювелирного магазина «Стаффорн» до мотоцикла, стоявшего чуть ниже, на улице Сен-Леже.
Хищник в схроне смаковал успех.
Когда два месяца назад, в конце апреля, ему предложили кражу со взломом в Женеве, несложную и щедро оплачиваемую, он сразу ухватился за эту возможность. Заказчиком был скупщик краденого, которому он безраздельно доверял. Некий эстонец с прочной репутацией и длиннющим списком членов европейских воровских банд в адресной книге. Эстонец, как его называли в преступной среде, высоко ценил Хищника: волк-одиночка, работает по старинке, всегда чисто и эффективно, по всем правилам. Теперь человека с таким кодексом поведения не встретишь. Рынок заполонили бандиты с Востока, болтливые, безмозглые насильники. Одна из таких групп провалила крупный налет в Париже, потому что двоим из них как раз перед делом вздумалось вырвать сумку у какого-то туриста. Их схватили, и полиция частично раскрыла всю сеть. Вот Хищник — другое дело.
Раз в месяц Эстонец с Хищником встречались на пароме Хельсинки — Таллинн. Чисто рабочие встречи, но с первого же дня знакомства они всегда для начала пили кофе и болтали. Потом Эстонец переходил к делу: к заказам на бриллианты или драгоценности, для выполнения которых он подыскивал наемного грабителя. Хищник тщательно отбирал предложения. Он был осторожен. Не какой-нибудь сорвиголова, потому и работал так долго. С банками он покончил, слишком многое зависит от случая. В воровской среде его знали и уважали все.
Эстонец был единственным человеком, который знал про Софи. Он называл ее «подружка». Хищник не работал ни с кем, только с ней. Именно Эстонец предложил ему, среди прочего, налеты в Сарагосе и в Сан-Ремо. А два месяца назад предложил Женеву.
На пароме Таллинн — Хельсинки, посреди Балтийского моря, на продуваемой всеми ветрами палубе Эстонец и Хищник пили кофе. Вокруг было безлюдно. Эстонец был человеком гостеприимным — принес термос и два пластиковых стаканчика.
— У меня для тебя отличное дельце, — по-французски он говорил без всякого акцента. — Как раз у твоей «подружки».
— В Женеве?
— Да. Там один ювелир прогорел. Купил, тупица, за целое состояние вещи, которые невозможно продать. Розовые бриллианты, никому не нужные. Огромные, дорогущие, еще не знаю что. Короче, этот парень хочет, чтобы его ограбили, а он бы получил страховку. Бриллиантов пять, стоят двадцать пять миллионов евро. Делаешь дело, я их у тебя покупаю за пятнадцать процентов.
— Двадцать процентов, — немедленно откликнулся Хищник.
— Пять миллионов за налет, который не налет, а детские игрушки, — подсчитал Эстонец. — Дороговато будет. Ювелир дал все сведения: как попасть в магазин, часы работы продавцов, системы наблюдения. Бери и пользуйся.
— Это моя последняя цена.
Эстонец не стал оскорблять Хищника и торговаться.
— По рукам.
Они обменялись рукопожатием.
— Сделаю в начале июля.
— Лучше пораньше.
— Никак невозможно, — решительно заявил Хищник.
— Для тебя нет ничего невозможного, — возразил Эстонец. — Видно, у тебя есть причина.
— Двадцатое июня — день рождения Софи.
— И налет будет ей подарком? — улыбнулся Эстонец.
— Да. — Лицо Хищника просияло широкой улыбкой.
— Ты улыбаешься, только когда говоришь о ней, — заметил Эстонец. — Ладно, в начале июля.
В схроне, покуда Хищник вспоминал свой последний разговор с Эстонцем, Софи с тревогой отслеживала новости о налете на магазин Картье. Она была вне себя от злости.
— Не могу поверить, что ты так поступил! Это полное безумие! Ты использовал Арпада для отвода глаз?
У Хищника и мысли не было привлекать Арпада к налету на магазин «Стаффорн». Это их с Софи дело.
— Честное слово, когда я придумал то ограбление у Картье, я еще не знал, что он нам может быть полезен!
— Полезен?
— Я имел в виду, что полиция что-то заподозрит и что надо будет отвлечь внимание.
— Нельзя было вмешивать во все это Арпада!
— Но он сам настоял, захотел участвовать в налете!
— Нет! Нет! Это все из-за тебя, это все твои подначки! Если бы ты не показывался, Арпад бы не узнал, что ты в Женеве, и мы бы спокойно сделали дело!
— Это ты меня домой зазвала, — возразил Хищник.
— Потому что ты настаивал, а я, как дура, хотела сделать тебе приятное!
Его задели эти слова. Они с ней виделись последний раз. И ссорились, вместо того чтобы радоваться.
— Арпад решил, будто я хочу втянуть в налет его, ну и мне и пришлось разыграть комедию, — оправдывался Хищник. — Я придумал пресловутый налет на Картье, потому что видел, как он там покупал кольцо. Вполне правдоподобный план. Но все это было только для того, чтобы обезопасить тебя. Что мне еще оставалось? Сказать ему, что мой сообщник — это ты?
— В итоге ты так и сделал!
— Потому что начинался уже совсем сумасшедший дом.
— Из-за тебя! — оборвала его Софи.
— Какая разница! Я только пытаюсь тебе объяснить, что когда Арпад понял, что налетчики — мы с тобой, он решил участвовать тоже.
— Надо было сказать «нет»!
— Тогда бы он попросил тебя отказаться. Ему непременно хотелось быть на месте, защитить тебя, убедиться, что ты выпуталась. Но опыта у него никакого, вмешивать его во все это было слишком рискованно. Ну я и отправил его к Картье, естественно не сказав, что это просто уловка, иначе он бы не пошел. А поскольку мы с ним условились, что ты все узнаешь в последнюю минуту, он так и не понял, что в настоящем налете не участвовал.
Теперь Софи понимала, почему Арпад остался в Женеве, отговорившись встречей с Жюльеном, который, возможно, нашел ему работу. Как же она была недогадлива!
Она проглядела в интернете новости о полицейской операции у Картье.
— Говорят, задержали какого-то подозреваемого, — с тревогой прочитала она. — Это он, наверняка!
— Арпаду ничего не грозит, — заверил ее Хищник. — Налета-то не было. У полиции на него ничего нет.
— А если они свяжут это со «Стаффорном»?
— Если бы полиция уже обнаружила настоящий налет, об этом бы везде писали.
— Не обязательно, — возразила Софи. — Если бы полиция связала оба дела и поняла, что Картье был просто приманкой, они бы молчали.
Хищник постарался ее успокоить:
— А если даже и так? У Арпада лучшее алиби из всех возможных: он в это время был у Картье. Не надо беспокоиться на ровном месте. Арпад крепче, чем ты думаешь. Он выпутается без труда.
Родители Карин, как и договаривались, приехали в Бородавку за детьми. Увидев лицо Карин, Аньес с беспокойством спросила:
— У тебя все в порядке, дорогая?
— Да-да, все хорошо.
— Грега нет?
— У него срочное дело на работе. Вернется в полдень, и мы сразу едем.
В схроне Хищник стоял у окна и вглядывался в даль.
— Пора ехать, нет? — спросила Софи.
Она должна была взять серый «пежо» и вернуться в Сен-Тропе, чем быстрее, тем лучше. Но Хищник тянул время. Он приготовил шампанское и икру отпраздновать их последний налет, но чувствовал, что сейчас не время доставать угощение. Ему просто хотелось еще немножко побыть с ней. Последние минуты, память о которых он унесет с собой. Потом он навсегда исчезнет из ее жизни, и не только ради того, чтобы сдержать слово. Он понял свою ошибку: настоящей клеткой для Софи были именно налеты. Они не давали ей жить в Женеве полной жизнью.
Она расцветала теперь в Стеклянном доме, с Арпадом и детьми.
Он должен исчезнуть и дать ей свободу.
Если он действительно любит ее, он должен от нее отказаться.
Арпада допрашивали в отделе уголовного розыска. Он чувствовал, что ситуация как-то изменилась в его пользу, но не понимал почему. Когда его жестко задержали у Картье, он решил, что все кончено. Но в камере он пробыл недолго, и его, со всем почтением и без наручников, отвели в комнату для допросов. Молодая женщина-инспектор задавала вопросы миролюбиво и даже ни в чем его не обвиняла. А главное, ни разу не произнесла слово «налет».
— Что вы делали у Картье? — в третий раз спросила Марион Брюлье.
— Я уже вам говорил: на прошлой неделе я купил кольцо, из него выпал один бриллиант. Могу я узнать, в чем дело? И почему со мной обошлись как с преступником?
Она уклонилась от ответа:
— У Картье случился инцидент. Можете о нем рассказать?
— Инцидент? Я бы даже не назвал это инцидентом. Это они вас вызвали?
У Марион было очень мало пространства для маневра: Арпад в любую минуту мог встать и уйти. Но он пока этого не понимал, и она пыталась его разговорить.
— Что произошло у Картье? — повторила она.
— Я принес поврежденное кольцо, чтобы они его починили. Кольцо упало на пол, никто этого не заметил, и вышло недоразумение. Явилась охрана и устроила совершенно бесполезный цирк. Это они вас вызвали? И из-за этого меня швырнули на пол и надели наручники? Знаете, я намерен жаловаться.
Последнюю фразу Арпад произнес, чтобы прощупать инспектрису. Она не возразила. Может, это означает, что у них на него ничего нет? Но его терзал один, главный вопрос: что с Хищником и Софи? Ему не хватало деталей, но он старался не выдать себя перед полицейской.
— Почему вы оказались в Женеве? — продолжала спрашивать Марион.
— Потому что я живу в Женеве, — парировал Арпад.
— Ваша жена уехала вчера с детьми в Сен-Тропе…
— Откуда вы знаете?
Она снова не ответила:
— Почему вы не с ними?
— Как раз сегодня должен ехать к ним.
— Почему не поехали вчера?
— Вчера в конце дня у меня была встреча по поводу возможного места в одном инвестиционном фонде. Первый реальный случай получить работу за долгие месяцы, Сен-Тропе может и подождать. Простите, но в чем именно меня обвиняют?
Марион чувствовала, что надолго задержать Арпада не сможет. И зашла с козырей:
— Вы знакомы с неким Филиппом Карралем?
Арпад оцепенел, но быстро опомнился и стал перебирать в уме советы, которые дала ему накануне Софи на подземной мойке: «Если полиция заговорит о Хищнике, говори всю правду. Тут они тебя могут загнать в угол. Они прекрасно осведомлены, не нужно их недооценивать, не держи их за дураков».
— Мы с Филиппом вместе сидели. Это было больше пятнадцати лет назад. Меня во Франции незаконно посадили в следственный изолятор, но позже никакого наказания я не понес. Глупое недоразумение с чужой машиной, которую я должен был перегнать из Лондона в Сен-Тропе…
— А после тюрьмы вы с ним виделись?
— Да, сначала в Сен-Тропе. В тюрьме он меня опекал, и я тоже хотел ему помочь. Нашел ему работу, но надолго он там не задержался. В итоге мы потеряли друг друга из виду, а я переехал в Женеву.
— И с тех пор вы не виделись?
— Пятнадцать лет его не видел. Странно, что вы о нем заговорили, потому что на прошлой неделе он вдруг проявился без предупреждения.
— Что он от вас хотел?
— Точно не знаю. Денег, наверное. Видите ли, он маргинал. Дважды ходил за мной по пятам, почти что преследовал. В прошлую субботу я ему даже наподдал. Поколотил как следует. И больше о нем ничего не слышал.
— Лжете, — сказала Марион.
Инспектриса молча положил перед Арпадом два снимка, сделанных три дня назад в музее естественной истории. На одном в здание входил Арпад с детьми. На другом туда же входил Хищник.
— В прошлую среду вы встречались с Филиппом Карралем в музее естественной истории.
Арпад пошатнулся. И вспомнил слова Софи: «Если в какой-то момент тебе покажется, что почва уходит из-под ног, вспомни, что ты месяцами от меня скрывал, что тебя уволили. Ты умеешь заговаривать зубы. Не обижайся, это не в порядке критики. В этом твоя сила». И он развернулся на полную катушку:
— Ничего себе! Думаете, он хотел устроить разборку после нашей субботней драки? Вот видите, я же вам говорю, этот полоумный ходит за мной по пятам! Кстати, я бы хотел подать на него жалобу. Пусть запретят ко мне приближаться или что-то вроде того.
— Значит, в музее вы не встречались?
— Не встречались ли мы в музее?! Если бы мы свиделись, инспектор, я, наверно, не сидел бы тут перед вами. Сомневаюсь, что он явился поглядеть на чучела зверей. По-моему, просто не рискнул орудовать в публичном месте.
— Значит, вы утверждаете, что после той ссоры в прошлую субботу не имели с ним никаких контактов? — спросила Марион.
— Никаких.
Марион торжествующе улыбнулась. И включила запись:
МУЖСКОЙ ГОЛОС: В субботу утром я на тебя рассчитываю.
АРПАД: Я пас.
МУЖСКОЙ ГОЛОС: Ты не можешь. Ты мне обещал.
АРПАД: Говорю тебе, я пас!
— Вы созванивались с Филиппом Карралем в среду утром, — сказала Марион. — За несколько часов до встречи в музее естественной истории…
Арпад вздрогнул. Софи накануне предупредила его: «Возможно, они записали разговоры с Хищником, но не смогут доказать, что это именно он». Как она сумела все предвидеть? Ситуация выходила из-под контроля, но он постарался сосредоточиться и следовать драгоценным советам жены. «Если тебе предъявят запись разговора, скажи, что…»
— Это Элмар, один эстонский друг.
— Эстонский друг? — переспросила Марион.
— Друг, который живет в Эстонии, если вам так больше нравится.
— Что он от вас хотел? На записи он, похоже, очень давит.
«Элмар просил тебя купить ему коллекционные часы на закрытой распродаже», — говорила Софи.
— Чтобы я пошел и купил ему часы на закрытой распродаже. Но у меня других дел полно, я собирался в Сен-Тропе. Послал его подальше. Бесит этот Элмар: дашь ему палец, откусит всю руку. Можете ему позвонить и спросить.
— Мы пытались, — заметила Марион. — Но его телефон отключен.
Арпад, чувствуя, что настал момент истины, решил пойти ва-банк и негодующе спросил:
— Можно узнать, по какому праву вы прослушиваете мои телефонные разговоры? Я, наконец, хочу знать, почему меня здесь держат.
Ответить Марион было нечего. Она просто сказала:
— Посидите здесь, я сейчас.
Она вышла и направилась в соседнюю комнату, где прокурор с полицейскими, в том числе с Грегом, следили за ходом допроса.
— У него на все готов ответ, — сказал прокурор. — Мне нечего ему предъявить. Ведь даже налет не состоялся. Пусть идет.
— Он нас водит за нос! — в отчаянии вскричал Грег. — Я уверен, что на записи голос Карраля, а не какого-то друга-эстонца!
— У нас нет никакой возможности идентифицировать этот голос, — напомнил прокурор. — Может, у вас тут Карраль есть под рукой? А главное, сколько раз вам говорить, что никакого налета не было? Спасибо за наводку!
Грег весь извелся. Ему хотелось орать, выплеснуть все, что ему известно. Что он установил камеру в спальне Браунов и еще позавчера засек разговор Арпада и, вероятно, Хищника насчет налета. Они разработали целый план, Арпад зайдет в магазин с переднего входа, а Хищник с Софи — с заднего. Но если он проговорится прокурору про камеру, его карьера будет кончена в тот же миг. И чего ради? Даже налет не состоялся! Или пока не состоялся. Их всех надувают, и эта мысль сводила его с ума.
Он вспомнил про второй телефон, запрятанный под плинтус в спальне Браунов. Он видел, как Арпад дважды говорил по нему с Хищником. Если следствие добудет этот телефон, расклад изменится.
— Надо провести обыск у Браунов! — Вопль Грега застал всех врасплох.
В свете разговора между прокурором и следователями предложение выглядело особенно неуместным.
— Нельзя проводить обыск без судебного решения, — напомнил прокурор.
— Надо найти зацепку, — не задумываясь, ответил Грег.
— Но у нас ничего нет! — взвился прокурор. — Мы сели в лужу по всем статьям, выставили себя на посмешище. Сколько времени и ресурсов потратили на это дело. Арпада Брауна надо освобождать. И снимать слежку. Для нее больше нет оснований.
Арпад в комнате для допросов вспоминал последний совет Софи: «Если тебя спросят про телефон под плинтусом, говори, что он для тех твоих клиентов в банке, которые скрыли от налоговой часть доходов и боялись, что обычные звонки прослушиваются».
Инспектриса не упоминала спрятанный телефон, но эти слова Софи не давали ему покоя. Откуда полиция могла знать про второй телефон за плинтусом? В эту минуту он понял: Софи знала что-то такое, чего не знал он. Она опять недоговаривала. Но поразмыслить он не успел, в комнату вошла Марион:
— Мы вас больше не задерживаем. Вы свободны.
Арпад уехал из полицейского управления на такси. Попросил отвезти его в квартал Траншей, хотел забрать машину. Шофер попался болтливый:
— Видели, что творилось сегодня утром на улице Роны?
Арпад не ответил, и шофер гордо сообщил ему последние новости:
— Полиция решила, что магазин Картье грабят. Они пошли на штурм. Черт-те что получилось.
— Как это, полиция решила, что грабят?
— Не знаю, что они там углядели, но в лужу сели знатно. На сайте своем говорят, будто вышло недоразумение. Не слишком-то церемонились, послали группу захвата и всякое такое. Даже дверь магазина высадили. Дорого обходятся такие недоразумения. А возмещать ущерб государство из каких денег будет? Из наших налогов! Полное безобразие!
Арпад перестал что-либо понимать. Где Софи? Где Хищник? Он вспомнил, что Софи говорила о схроне. Чтобы там не засекли его машину, он решил ехать на такси.
— Я передумал, — сказал он шоферу. — Поехали в Жюсси.
На колокольне в деревушке Жюсси пробило полдень.
Такси проехало главную улицу и двинулось по дороге, петляющей в полях. Виды вокруг были совершенно буколические.
Вскоре Арпад заметил ферму. Он узнал ее по большому деревянному щиту с надписью: «Свежие яйца». «После щита поворачиваешь налево и до крестьянского дома. Это там». Он велел шоферу свернуть.
Машина поехала вдоль ангаров, и вскоре Арпад увидел постройки, о которых говорила Софи. Потом заметил и серый «пежо» Хищника. Он в схроне.
Таксист высадил его у дома.
Арпад не заметил, что за ним от самого полицейского управления следует какая-то машина.
Прокурор, конечно, приказал снять наблюдение, но Грег его не послушал. Он был полон решимости доказать коллегам, что они заблуждаются, и двинулся за такси Арпада, как только тот вышел из полиции. Увидев, что автомобиль направляется за город, Грег понял, что дело нечисто.
Ехал он на довольно большой дистанции от такси и в конечном счете потерял его на выезде из деревни Жюсси. Из этого следовало, что машина наверняка свернула на какую-то из многочисленных проселков в полях. Но на который?
Он вертелся на одном месте, как вдруг заметил возвращавшееся пустое такси. Прилепив на крышу маячок, он знаком велел таксисту остановиться.
— Где вы высадили пассажира?
— У фермы, вон там, — ответил шофер. — Езжайте по этой дороге, увидите щит «Свежие яйца», от него поворачиваете налево, дорога ведет к группе построек. Сперва увидите ангары, но это не там, чуть подальше.
В схроне Хищник заболтался с Софи и не заметил, как во двор въехало такси.
Он решил все-таки открыть шампанское. Провести с ней последние минуты. Потом надо уходить.
— За тебя, — сказал Хищник, чокаясь с Софи.
— За нас, — ответила Софи.
Хищник отхлебнул шампанского. И наконец набрался храбрости признаться:
— Ты самое прекрасное, что случалось в моей жизни.
Они крепко обнялись, и он шепнул:
— Я всегда любил тебя.
— Я знаю, — нежно ответила Софи.
В этот момент заскрежетала дверная ручка. Кто-то пытался войти, но дверь была заперта. Хищник в мгновение ока выхватил револьвер и бесшумно подошел к глазку.
— Арпад? Тебя как сюда занесло? — в бешенстве спросил Хищник, быстро впустив гостя.
Софи бросилась мужу на шею.
— Твою мать, Соф, — взвился Хищник, — это ты ему дала адрес нашей норы? Ты что, сдурела?
Услышав, что Хищник тоже произносит уменьшительное «Соф», Арпад дернулся.
— От кого вы прячетесь? — вскипел он, заметив бутылку и два узких бокала. — А шампанское по какому поводу? Вы почему не довели до конца свой дурацкий налет? Что вообще происходит, мать вашу?
— Налет состоялся, — сказала Софи. — Но полиция про это еще не знает.
— Ты о чем? — смешался Арпад.
— Картье был только приманкой, — сознался Хищник.
— Приманкой? Какой еще приманкой? Вы меня использовали?
— Изначально так не задумывалось, — объяснил Хищник. — Когда ты решил, что я именно тебе предлагаю участвовать в налете и я тебе назначил встречу в «Каравелле», я придумал дельце у Картье. Не мог же я тебе сказать, что твоя жена — налетчица!
— А потом? — поинтересовался Арпад. — Зачем было меня все равно посылать к Картье?
— Впутывать тебя в настоящий налет было слишком рискованно.
— Значит, если я правильно понимаю, ты отослал меня к Картье, чтобы я не мешал вам с Софи спокойно обделать ваше маленькое дельце. И какой ювелирный вы ограбили?
— «Стаффорн», в Старом городе, — ответила Софи. — Но я понятия не имела, что Хищник такое придумал. И что ты собрался участвовать в налете тоже.
— Но если Картье никто не грабил, почему туда налетела полиция? — спросил Арпад. — Меня даже спрашивали про тебя, Хищник. Мой телефон на прослушке. Судя по всему, им все известно.
— Им действительно все известно, — сказал Хищник, — и мы это знали.
— То есть как, вы знали? — поперхнулся Арпад. — Что такое вы знали?
И Софи призналась:
— В среду вечером ко мне заходила Карин.
Софи возвращалась с обеденного перерыва и у дверей своей конторы наткнулась на Карин. Та поджидала ее.
— Ку-ку, моя красавица! — поздоровалась Софи, думая, что они столкнулись по чистой случайности.
— Избавь меня от своей брехни, тварь! — прошипела Карин.
Софи вытаращила глаза:
— Карин, что с тобой такое?
— Я знаю, что ты спишь с Грегом! — Карин трясло от ярости.
Озадаченная Софи попыталась ее утихомирить:
— Погоди, погоди, по-моему, это какая-то нелепая ошибка. Почему бы нам не поговорить у меня в конторе?
Вероники в тот день на работе не было, их никто не услышит. Софи предложила Карин посидеть в общей комнате, но та слишком злилась, чтобы рассиживаться. Они стояли лицом к лицу в узенькой прихожей конторы.
— Хочешь кофе? — Софи чувствовала себя неловко.
— Я хочу, чтобы ты исчезла!
— Послушай, не знаю, с чего ты взяла, что между нами с Грегом что-то есть, но, уверяю тебя, это бред. Совершеннейший бред!
— Не держи меня за дурочку, будь добра! По тебе и так видно, что любого мужика обольстить готова.
— Хватит, Карин, довольно! Я не намерена терпеть оскорбления. Ты явно не в себе. Так что либо говори, что случилось, либо уходи.
— Я получила анонимку, там сказано, что Грег мне изменяет.
— Со мной?
— Там не уточнялось. Но я нашла у Грега в телефоне видео, как ты мастурбируешь.
— Что? — в ужасе вскричала Софи. — Но это же просто невозможно!
— О, это точно ты, уж поверь!
— Карин, — повторила Софи, — это невозможно! Я бы никогда с тобой так не поступила. Не стала бы ни спать с Грегом, ни тебе вредить, ни вообще делать тебе что-то плохое.
— Так я тебе и поверила, с чего бы?
— С того, что…
Софи запнулась, словно колеблясь. Потом решилась:
— С того, что ты моя подруга, а это редкость. Ты, может, единственный человек, с которым я себя чувствую по-настоящему… сама собой.
Карин саркастически усмехнулась:
— А вся эта публика, что была на дне рождения Арпада?
— Вероника, моя сотрудница. Жюльен, близкий приятель Арпада, его жена Ребекка. Кузены Арпада. Да парочка знакомых… Как видишь, не такой я популярный человек, как тебе кажется. Но на том дне рождения я познакомилась с подругой. Цельной, прямой, остроумной, удивительной. С тобой.
Карин взглянула Софи в лицо. Ее раздирали противоречивые чувства.
— Полиция установила камеру в вашей спальне, — наконец сказала она. — Оттуда у Грега и это видео с тобой.
— Что?
— Полиция подозревает, что Арпад готовит вооруженное ограбление…
Повисла тяжелая пауза. Женщины смотрели друг на друга в упор. Наконец Карин сказала со слезами в голосе:
— Если это правда, бегите, уезжайте с Арпадом как можно дальше, пока полиция вас не поймала. Я не хочу, чтобы Арпада тут посадили, чтобы ты осталась одна в своем огромном домище в двух шагах от нас. Для Грега это будет очень плохо. Он будет все время пытаться тебе помогать и тебя поддерживать. Я его знаю. Он уже один раз сказал: «Что бы Арпад ни натворил, надо поддержать Софи. Она наш друг». И станет вертеться вокруг тебя, как собачка, чтобы ее погладили. Он с ума из-за тебя сойдет. На самом деле уже сошел. Но я до сих пор настолько была тобой ослеплена, что ничего не понимала. С того дня рождения Арпада Грег стал как одержимый. После того вечера он другой человек. И я ни перед чем не остановлюсь, чтобы вернуть мужа, Софи. Он — все, что у меня есть.
— У нас в спальне стоит камера? — Рассказ Софи поразил Арпада как громом.
— Да. Прикручена вверху шкафа. Высокие технологии. Это точно полицейская штука.
— Но как это возможно?
— Не знаю. Но когда я рассказала о ней Хищнику, он решил, что нельзя упускать такой случай.
— Мы с Софи обдумали, что могла разузнать полиция, раз нашпиговала ваш дом микрофонами и камерами, а телефоны ваши поставила на прослушку, — объяснил Хищник. — Припомнили все разговоры, которые они могли перехватить. У нас с Софи свои правила безопасности, именно для того, чтобы не впутывать в это все вашу семью.
— Ты про тайный телефон?
— В том числе, — кивнул Хищник. — Если уж совсем честно, телефон, который спрятан у вас, запасной. Но раз уж ты его нашел, мы знали, что он засвечен. И что полицейские, возможно, видели его благодаря камере. К тому же я совершил ошибку: позвонил тебе в среду утром на твой телефон, притом что разговор, вероятно, прослушивался. Короче, я сказал Софи, что ты главный подозреваемый и на тебя будут охотиться все легавые города, а мы спокойненько провернем налет.
— Хищник меня убедил, — добавила Софи, — что сегодня утром, пока мы будем брать ювелирный, вся полиция будет следить за тобой и нашим домом.
— Ты поэтому давала мне все эти советы на мойке? — догадался Арпад.
— Именно. Но я тогда понятия не имела про всю эту историю с ложным налетом у Картье.
Арпад повернулся к Хищнику:
— Ты нас с Софи обоих обвел вокруг пальца и послал меня к Картье, чтобы полиция решила, будто налет будет там, сделал из меня приманку.
— Не мог я упустить такой случай, — оправдывался Хищник. — Благодаря тебе наш путь был свободен.
— Но как ты мог быть уверен, что у Картье все получится?
— Инструкции по безопасности во всех ювелирных одни и те же. Детская забава.
Арпад был раздавлен. Хищник взглянул на часы и объявил:
— Так, а теперь в самом деле пора сматываться.
Он машинально выглянул в окно, выходящее во двор, и вскрикнул:
— Мать твою, там коп!
Грег в боевом облачении осматривал серый «пежо».
Хищник немедленно задернул шторы и выхватил револьвер. Потом кинулся к другим окнам и быстро осмотрел окрестности.
— Что будем делать? — спросила Софи с колотящимся сердцем.
— Сзади никого не вижу. Уводи Арпада и следуй правилам на случай чрезвычайной ситуации.
— А ты? — тревожно спросила Софи.
Хищник схватил ее за плечи и повторил:
— Уводи Арпада и следуй правилам при чрезвычайной ситуации!
Она повиновалась. Взяла Арпада за руку и потащила его в спальню. Они вылезли из окна и под прикрытием фасада здания добежали по крыше до второго этажа амбара.
Хищник смотрел им вслед. «Прощай, Софи, я так тебя любил…» — шепнул он. Потом открыл входную дверь и выстрелил в Грега.
Софи и Арпад спускались по амбарной лестнице, когда услышали перестрелку. Выстрелы доносились со двора. Софи направилась к маленькой дверце в глубине амбара. Толкнула ее, высунула голову, оглядела поля. Никого. Путь свободен. Она выбралась из амбара и поманила Арпада за собой. Но тот был куда крупнее и застрял на уровне груди. Попался в ловушку.
Перестрелка во дворе не смолкала. Хищник, стоя на внешней лестнице, поливал Грега огнем, вынуждая его прятаться за каким-то комбайном.
Хищник собирался отстреливаться от целой штурмовой бригады, но оказалось, что полицейский один. Очень странно. Он сразу прекратил стрелять.
Софи схватила Арпада за руку и сильно дернула. Он высвободился и пролез через дверь. И они со всех ног побежали через поля к лесу. Выстрелы смолкли.
Хищник больше не видел полицейского. Он спустился с лестницы и осторожно двинулся вперед. Услышал какой-то шум и резко обернулся. Никого. И тут прямо перед ним вырос Грег и разрядил в него всю обойму.
Девять пуль попали ему в грудь, одна в голову.
Софи вздрогнула, услышав очередь из автомата. Они были уже в лесу, деревья надежно скрывали их от чужих глаз. Она на миг остановилась и бросила взгляд в сторону фермы, которой уже не было видно. Потом приметила кусты, вывела мотоцикл, дала один шлем Арпаду, другой надела на себя. Села за руль, Арпад устроился сзади. И мотоцикл на полной скорости помчался по лесной дороге.
Ферма была оцеплена полицией. Окрестные поля и лес прочесывали кинологи. Перед домом, во дворе, Грега осматривал санитар. Дежурная проверка. На нем не было ни царапины. Он смотрел, как криминалисты работают с телом Хищника. К Грегу подошла Марион Брюлье, срочно выехавшая на место вместе с коллегами из уголовного розыска:
— Все норм?
— Все норм, — ответил Грег.
Она дружески положила руку ему на плечо.
— Это в самом деле Филипп Карраль? — спросил Грег.
— Похоже на то. Скоро получим результаты анализа ДНК. Он был один?
— Я никого, кроме него, не видел. Приехал сюда, а он вдруг появился наверху и начал в меня палить.
— Как ты узнал, что он здесь?
— Случайно заметил его серый «пежо», когда ехал домой, и проследил за ним.
Больше он ничего объяснять не стал. Арпада упоминать бесполезно. Никаких следов Браунов на ферме не оказалось, и он боялся, что если будет слишком усердствовать, у него самого начнутся неприятности из-за камеры, которую он установил у них дома.
Пора перевернуть эту страницу.
Ему хотелось забыть Арпада.
Забыть Софи.
Ему хотелось просто вернуться домой, увидеть жену и уехать с ней в Италию.
Он приехал в Бородавку. Но в доме стояла странная тишина. Сэнди не подбежал его встречать. Чемодан Карин исчез. Она понял, что она ушла. Ушла от него.
На кухне его ждала короткая записка, написанная ее рукой:
Ты свой выбор сделал.
Он осел на пол.
Ювелирный магазин «Стаффорн», казалось, был закрыт. Покупатели весь день не могли туда попасть. Не смогла и жена директора магазина. Встревожившись, что не может дозвониться до мужа, она приехала прямо туда. Поняла, что творится нечто странное, и вызвала полицию. Полицейские взломали дверь и обнаружили в магазине директора, его сотрудников и охранника, скованных пластиковыми наручниками.
В это самое время Арпад и Софи катили по автостраде на юг Франции. Они домчались на мотоцикле до центра Женевы, оставили его в квартале Траншей, неподалеку от машины Арпада, пересели в нее и отправились в Сен-Тропе.
В 18.30 они наконец подъехали к дому родителей Софи. Заслышав шум мотора, Исаак и Леа выскочили встречать родителей. За ними появились Бернар и Жаклин.
Арпад бросился обнимать детей. Софи чуть-чуть задержалась в машине. Она вертела в руках бархатный мешочек, который дал ей Хищник прямо перед тем, как в схрон явился Арпад. Внутри лежали украденные бриллианты. И записка:
С днем рождения
Я буду любить тебя всегда.
Хищник
Ограбление ювелирного магазина «Стаффорн» так и не было раскрыто.
Следствие было уверено только в одном: в налете участвовал Хищник. В его схроне они нашли одежду, идентичную той, что была на одном из налетчиков. Бейсболка и шейный платок, в точности такие же, как на записи камер видеонаблюдения.
Но ни его сообщника, ни добычу не нашли. У следователей не было ни единой зацепки. Они, разумеется, подозревали чету Браунов, но у Арпада было железное алиби: в момент налета он находился у Картье. А его жена Софи — в Сен-Тропе. Судя по геолокации, ее телефон все время оставался в родительском доме, машина весь день простояла на месте, а Бернар и Жаклин подтвердили, что в то утро дочь находилась у них. Не была также установлена связь между ней и Хищником на основании пресловутой одинаковой татуировки: тату, украшавшее грудь Хищника, исчезло под градом пуль. От него остались лишь лохмотья плоти со следами чернил, и что-либо опознать оказалось невозможно.
Пока в Женеве следователи собирались отложить это дело ради куда более срочных, где-то посреди Балтийского моря, на палубе парома Таллинн — Хельсинки сидели трое.
Погода выдалась туманная и дождливая. Никто из пассажиров, кроме этих троих, не выходил из кают.
Мужчина, закутанный в зимнее пальто, разливал кофе из термоса по трем пластиковым стаканчикам.
— Рад наконец познакомиться с вами, — сказал Эстонец Софи. — Хищник столько про вас рассказывал…
— Взаимно, — ответила Софи, беря протянутый стаканчик.
За ее спиной стоял отец, Бернар. Эстонец налил кофе и ему. Бернар кивком поблагодарил его.
Софи и Эстонец болтали долго. Потом она отдала ему бриллианты, а тот ей — сумку с банкнотами. Он тепло расцеловался с ней и ушел. Он видел ее первый и последний раз, но ему казалось, что он знаком с ней пятнадцать лет.
Софи и Бернар остались на палубе одни.
Она грустно улыбнулась, а потом, глядя в морскую даль, внезапно разрыдалась.
Большое горе время почти не лечит.
Грег еще немного постоял, глядя из машины на Бородавку.
Карин с детьми только что ушли. Она его не заметила. Он приезжал сюда почти каждый день посмотреть на своих. Он скучал по семье. Два раза в месяц дети проводили выходные у него, в маленькой квартирке в квартале Жонксьон. В остальное время ему было до ужаса одиноко.
Отъезжая от Бородавки, он свернул в ближайший лесок. Оставил машину на обочине и вошел в заросли. Тут совсем близко. Через несколько минут за деревьями появился Стеклянный дом. Он незаметно подошел к границе владений и стал смотреть сквозь панорамные окна на семейство англичан. Они поселились здесь несколько недель назад.
Отец, мать и двое детей. Симпатичные. Как Брауны, только похуже.
В девяти тысячах километров от Женевы, на костариканском пляже, лежали в обнимку Арпад и Софи, глядя, как дети плещутся в Карибском море.
— А ты знала, что бар продается? — спросил Арпад, показав на дощатую халупу вдалеке.
— И что? Хочешь купить? — спросила Софи.
— Можем его выкупить и переименовать в «Эль Беатрис», — пошутил Арпад.
Она расхохоталась:
— Скажи это моему отцу, когда он через неделю приедет нас проведать.
— Так и вижу лицо твоей матери: «Бернар, ты же все-таки не будешь покупать здесь бар?»
Она снова засмеялась и встала:
— Пошли купаться?
— Я сейчас.
Она пошла к морю, к детям.
Арпад с нежностью смотрел на свое маленькое семейство. И любовался Софи, медленно входившей в воду. Тату у нее на бедре, казалось, двигалось в такт ее шагам.
Пантера как будто оживала.
Как можно быстрее
Великолепно!
Большое спасибо
Примерно соответствует пословице: «Взялся за гуж, не говори, что не дюж».
Букв.: чистая жизнь
Марка кубинских сигар.
Без обид
Не переживайте
Угроза национальной безопасности.
Котенок