На первый взгляд сказанное в предыдущем разделе может показаться оторванным от жизни абстракционизмом. Поэтому для того, чтобы яснее были видны возможности развития России и человечества в будущем, поясним взаимовложенность процессов управления по двум взаимоисключащим концепциям на историческом опыте СССР.

Марксистско-ленинская идеология, сформировавшаяся на основе учения внука двух раввинов, является вложенной в библейскую концепцию управления. По существу она — светский лик её власти, потребность в котором возникла у заправил Западной (библейской) цивилизации в связи с двумя обстоятельствами:

· падением авторитета исторически сложившихся религиозных культов, главным образом, вследствие оправдания ими социальной организации, в которой большинство населения нищенствует, а меньшинство с жиру бесится, и подчас вследствие идиотского неприятия отдельными представителями этого «элитарного» меньшинства достижений науки;

· необходимостью обуздать гонку потребления и безудержную власть денег, что неотъемлемо свойственно вседозволенности частного предпринимательства и разрушительно сказывается на биосфере.

Но заправилы библейской цивилизации, намереваясь решить эти проблемы посредством марксизма, желали сохранить свою монопольную власть над обществами и в последующий период истории так называемого социалистического и коммунистического будущего человечества.

Именно это обстоятельство послужило главной причиной развала второй супердержавы, созданной во времена правления И.В.Сталина. Предпосылки к этому были заложены в самом марксизме:

· философия с “основным” вопросом «Что первично: материя? либо сознание?» не пригодна для решения задачи о предсказуемости последствий вмешательства в течение любых (в том числе и социальных) объективных процессов, без чего невозможно грамотное управление этими процессами и, как следствие, — процедуры демократии становятся ширмой для закулисной тирании, а реальное праведное народовластие остаётся невоплощенным в жизнь идеалом;

· политэкономия марксизма построена на вымышленных категориях (необходимое и прибавочное рабочее время, перенос стоимости со средств производства на продукцию, трудозатраты, положенные в основу теории ценообразования, хотя во многих видах деятельности они обусловлены субъективно и потому объективно не сопоставимы), вследствие чего её невозможно связать с бухгалтерским учётом, который предоставляет информацию, необходимую для управления экономикой на микро— и макро— (статистистческих) уровнях.

Тем не менее, СССР развивался под руководством И.В.Сталина, в стране обеспечивалась устойчивость управления, а все попытки её сломать во времена сталинизма терпели крах. Почему? — Потому что Сталин и те, кто его поддерживал (большевики в партии и вне её), только заявляли о своей приверженности марксизму-ленинизму, но фактически действовали по некой альтернативной (но не объемлющей марксизм) концепции управления. Это концепция управления, в отличие от Библии и от марксизма, в те времена не была выражена в своеобразных лексических формах.

Но будучи сторонниками построения социализма, как праведного самодержавия трудового народа, её носители приспосабливали марксизм, господствующий в те времена в среде «прогрессивно мыслящей интеллигенции», к своим политическим потребностям, оттесняя от понятных им рычагов власти истинных марксистов — меньшевиков, а потом Л.Д.Бронштейна (Троцкого) и его сторонников, — подавляя и уничтожая их при помощи созданной самими марксистами с началом перманентной революции системой НКВД-ГУЛАГ. Однако, поскольку альтернативная марксизму концепция не имела своего понятийного и терминологического аппарата, то она была властна только там, где на руководящих постах стояли её люди, т.е. была властна структурно. Поскольку понятийный и терминологический аппарат лежит в основе бесструктурного управления, имеющего место и вне границ властных структур и должностных полномочий, то в бесструктурном управлении преимущество было за истинными марксистами.

Другими словами, Сталин мог поддерживать устойчивость управления только на основе структур, созданных в период его правления. Однако устойчивость любых структур обеспечивается их легитимностью по отношению к бесструктурному управлению, и потому всякие структуры, сформированные на основе умолчаний (то есть вне понятийного и терминологического аппарата явно или неявно культивируемой в обществе концепции управления) оказываются нежизнеспособными после устранения инициаторов их создания и передачи высшей структурной власти не посвященным в умолчания преемникам, искренне приверженным оглашениям, и не видящим их несовпадения с объективно сопутствующими им умолчаниями.

И потому закономерно встаёт вопрос: Как может быть построен социализм, если ни филосфия, ни политэкономия не обеспечивают решения задач управления в ходе его строительства?

Посвящение же в умолчания — дело затруднительное по причине неоднозначности понимания умолчаний разными людьми. Однозначность же понимания требует развитой и определённой по смыслу терминологии, создание и внедрение которой в жизнь общества в условиях действия репрессивного культа другой терминологии — невозможно.

Но даже оседлав структуры партии и государства после уничтожения Сталина, марксисты-троцкисты почти сорок лет были вынуждены преодолевать инерцию действия сталинского аппарата управления. А с целью препятствования воспроизводству сталинизма — восстанавливали в обществе первозданность понимания марксистско-ленинской идеологии, агитировали за возврат к «ленинским нормам» партийной жизни, что по существу означало безнаказанную вседозволенность псевдодемократической болтовни, которой прикрывалась закулисная мафиозная тирания марксистов-эзотеристов, посвященных в «нечто». Но при этом Библии возвращались преимущества объемлющей по отношению к марксизму концепции управления, в том числе и потому, что Библию в 1950-е — 1980-е годы большинство не знало точно так же, как оно не знало наследия Сталина, удалённого в спецхраны библиотек и изъятого из курсов обществоведения той поры.

В чём суть этих преимуществ объемлющей концепции? — В определённых обстоятельствах внутренний вектор целей управления системы, управляющейся по вложенной концепции, объективно становится её вектором ошибки в процессе управления по объемлющей концепции, которого она не видит и закономерностей которого не понимает. После построения такого рода системы обстоятельств и системы взаимной вложенности процессов надгосударственному управлению (как его называть — особого значения не имеет; мы дали ему имя — Глобальный Предиктор), остаётся лишь ждать, когда вектор объективной ошибки системы достигнет своего критического значения, и система «рухнет сама собой» в процессе движения по направлению к целям, свойственным вложенной концепции упралвения. В результате такого взаимного вложения, в котором вектор целей в одном процессе управления становится вектором ошибки в другом, и происходит то, о чём М.Калашников говорил с А.Прохановым: любое действие системы оказывается вписанным во многовариантный сценарий действий своих фактических эксплуататоров и работает на осуществление поставленных ими целей. При этом конфликта сторон по существу нет:

Одна сторона достигает своих целей усилиями другой, которая в меру своего понимания происходящего убеждена, что работает на себя, поскольку просто не ведает, что творит; процессом в целом управляет первая, а вторая не властна ни над собой, ни над процессом в целом.

Но и здесь есть одно умолчание: «процесс в целом» так или иначе объективно вложен в процесс иерархически наивысшего объемлющего управления. Понимание сути этого умолчания одних приводит к пантеизму — обожествлению природы, а других к осознанию необходимости установления личностных осмысленных взаимоотношений с Богом — Творцом и Вседержителем — на основе веры Ему по совести [2]. Слепота, невнимательность и попытки отрицать суть этого умолчания неизбежно приводит к краху, подчас непредсказуемому, поражающему «неудачника» казалось бы на гребне волны очевидного успеха.

Соответственно этому всеобъемлющему обстоятельству, если Сталину и поддерживавшим его большевикам удалось обратить в свою пользу ситуацию взаимной вложенности и поставить своей деятельностью без каких-либо деклараций хозяев марксизма в состояние невозможности осуществить свое господство над Россией, уничтожить большинство проявлявших активность истинных марксистов-троцкистов и принудить уцелевших марксистов и их хозяев к 40-летнему выжиданию после ухода Сталина в мир иной, то это — результат того, что намерения и деятельность большевиков более соответствовала Божьему промыслу, нежели деятельность истинных марксистов и их хозяев.

Поэтому для понимания перспектив России и человечества необходимо обратиться к деятельности хозяев марксизма. Библейский Глобальный Предиктор (ГП), будучи высшим уровнем иерархии внутрисоциальной власти в нынешней земной цивилизации, в своей деятельности на протяжении нескольких тысячелетий опирается, прежде всего, на мощь первого — мировоззренческого — приоритета обобщённых средств управления, культивируя в своей среде мировоззрение и миропонимание, отличное от тех, которые он культивирует в остальной толпе как посвящённых, так и профанов.

А для решения своих задач на остальных пяти приоритетах он использует ресурсы всех стран, включая и те, которые претендуют на статус «супердержав», оставаясь однако концептуально безвластными в глобальной политике [3].

Вторую половину ХХ века таковыми концептуально безвластными претендентами на статус «супердержав» были США, СССР (после смерти И.В.Сталина, который был себе на уме концептуально властным) и Китай. Для ГП руководство всех стран не противники, а объект эксплуатации и соответственно — объект управления.

Но если спуститься с уровня глобальной политики Глобального Предиктора на уровень внешней политики названных стран, то врагами либо друзьями (по схеме «с кем и против кого дружить»), народы США, Китая и СССР становились не без помощи ГП, который управляет на основе общеизвестного принципа «разделяй и властвуй». Для этого не требуется особых усилий, поскольку в «классическом треугольнике» двое всегда могут быть искусственно объединены против третьего.

Основой для этого является ограниченность и своеобразие достаточно замкнутых и взаимно изолированных культур каждого из народов, что позволяет целенаправленно формировать искусственные субкультуры — проставки-разводилки, — внедряемые тем или иным способом в культуры народов, составляющих в совокупности управляемую систему.

Именно на этих принципах организации в начале первой половины прошлого века Россия «дружила» в период первой мировой войны с Великобританией и Францией против Германии. Попытка СССР выйти из этого алгоритма перед второй мировой войной оказалась безуспешной: Глобальный Предиктор лучше знал «кто с кем и против кого должен дружить».

После второй мировой войны с конца 1940-х годов ХХ века руководство СССР и Китая на этих же принципах самозабвенно «дружило» против руководства США, а с конца 60-х годов и до конца 90-х руководство США и Китая пытались (иногда не без успеха) «дружить» против руководства СССР. Другими словами, высшее политическое руководство этих трёх стран, как впрочем и других, употреблялось втёмную Глобальным Предиктором для достижения его целей. Поэтому некоторые западные политики, в том числе и в США, были вполне искренни, когда говорили о том, что развал СССР был для них полной неожиданностью. Неожиданностью же для них это было вследствие того, что развал в его исторически реально свершившемся виде произвели неподконтрольные высшему руководству США силы. Конечно, их спецслужбы работали на развал, писали директивы типа СНБ 20/1 от 18.08.1948 “Наши цели в отношении России”, науськивали и подкармливали диссидентов и т.п., но всё же развал произошёл «не так», а то, что последовало за ним, оказалось неуправляемым ни для диссидентов, пришедших к рычагам государственной власти, ни для американских советологов-консультантов российских властей ельциничного периода реформ.

Все политики, для кого высшим уровнем иерархии власти в обществе является власть главы государства или анонимная «власть народа», как-то реализуемая в системе разделения властей или в форме универсальной «советской власти» [4] воспринимают глобальный исторический процесс — как «игру случая» или как результат очень-очень тайного «всемирного заговора». Но если даже «заговор» исторически реально и существует, то всё-таки осуществляется он средствами, которые противники «заговора» в качестве таковых не воспринимают, поскольку в своём анализе заговора ограничиваются от силы 4-м приоритетом обобщённых средств управления-оружия.

И соответственно, хотя используемый в настоящей записке терминологический аппарат ДОТУ позволяет самостоятельно выработать понимание процессов управления, однако для таких политиков он не обладает никакой значимостью и потому всё сказанное ниже не будет обладать для них никаким смыслом. Это определяется тем обстоятельством, что понятийный аппарат ДОТУ является объемлющим по отношению к понятийно-терминологическому аппарату библейской концепции управления. Поэтому, вольно либо невольно оставаясь приверженным библейской концепции, невозможно понять то, что выходит за пределы её «ограды [5]».

Высказав это, можно перейти к рассмотрению вопроса о тех определённых обстоятельствах, при которых вектор целей системы во вложенной концепции управления становится её вектором ошибки в объемлющей концепции управления и система сама доводит себя до краха, при невмешательстве иерархически наивысшего всеобъемлющего управления?

Почему эти обстоятельства сработали только через два поколения после устранения Сталина и не могли сработать в стране, жившей под его руководством?

Эти определённые обстоятельства связаны с таким понятием, как нравственность, которая бывает порочной и праведной. Если публичный управленческий корпус социальной системы (и прежде всего высшее руководство страны) декларирует в обществе праведную нравственность, а в своей деятельности руководствуется нравственностью порочной, то тогда вектор цели управляемой системы объективно обращается в её вектор ошибки. И чем больше разрыв между декларируемой нравственностью и той, объективной, на основе которой действует высшее руководство страны, тем больше вектор ошибки системы и тем быстрее теряется устойчивость управления.

Сталин в процессе своей деятельности видел несоответствие между объективной нравственностью и декларируемой в высшем управленческом звене государства и, хотя в его понятийном аппарате не было термина «вектор ошибки управления», главную причину возможной потери устойчивости управления он оценивал правильно и потому проводил регулярные «зачистки» в среде тех, кто мнил себя “элитой”. Хорошо понимая природу “элиты”, он обеспечивал ей стандарты жизни, близкие к стандартам западной “элиты”: благоустроенные квартиры, дачи, машины, а некоторым — даже прислугу. Однако, он беспощадно карал всех, кто пытался аккумулировать в своих руках финансовые ресурсы страны во имя удовлетворения своих личностных и семейно-клановых амбиций. За это “элита” ненавидела его при жизни, и люто ненавидит даже спустя полвека после его смерти. То, что таким образом он обеспечивал устойчивость управления Русской цивилизацией, а её многочисленным народам — предсказуемость жизни и уверенность в завтрашнем дне, разумению «элиты» было недоступно и потому в памяти «элиты» даже в третьем поколении Сталин — «кровавый диктатор» (тем более, что в её руках все средства массовой информации), а в памяти большинства простых тружеников — «отец народов» [6].

Все нынешние партийные вожди, бездумно проводящие в жизнь библейскую концепцию управления, прочитав всё это могут возмутиться и даже вспомнить о двойных нравственных стандартах управленцев в странах «загнивающего капитализма», которым они пытаются подражать: «Получается, что им можно, а нам нельзя!?» — Нельзя!!!

Когда они провозглашали лозунги справедливости в устройстве общественной жизни, а сами стремились жить по деградационно-паразитическим стандартам западной “элиты”, во всех так называемых «демократических» начинаниях их усердно поддерживал западный истеблишмент. На что он рассчитывал? На то, что в СССР не все руководители КПСС по своей объективной нравственности были коммунистами. А на что могли рассчитывать простые труженики в СССР?

— Только на то, что среди высшего управленческого звена партии и государства не все — члены Капитулянтской Партии Самоликвидации Социализма (КПСС); что может быть среди них есть и настоящие большевики-коммунисты. Но надежды такого рода оказались тщетны и “элиты” советских «перерожденцев» — мелкобуржуазных националистов — во всех союзных республиках устремились к возобновлению капитализма и, казалось бы, достигли некоторых успехов в своём обогащении за счёт «опускания» большинства населения бывших советских республик до нищеты. И это приводит к вопросу: “Что дальше?”