Всё это, однако, не воспринимается должным образом нашим сердцем. Так, чем больше мы развиваемся и продвигаемся вперёд интеллектуально, тем больше мы испытываем эмоциональную незащищённость, и поэтому можно говорить о серьёзном разрыве между двумя этими аспектами нашего существа. В жизни современных людей мы, с одной стороны, наблюдаем этот невероятный прогресс, являющийся в большей степени интеллектуальным, весьма продвинутым и полным самых современных идей, и в то же самое время, с другой стороны, жизнь их наполнена эмоциональной незащищённостью, приводящей к обострённому чувству одиночества. Мы вынуждены сталкиваться с этим чувством одиночества, потому что существует нечто, к чему мы не способны прикоснуться: в нас присутствует чувство пустоты и незаполненное™, вне зависимости от того, насколько мы активны и заняты в своей жизни. Мы обнаруживаем, что, несмотря на жизнь в социуме, принятие на себя различных обязательств и ролей, невзирая на нашу занятость и активность, несмотря на всё это, в нас присутствует постоянно усиливающееся чувство одиночества. Это то явление, которое все мы можем наблюдать в современном мире. Этот простой факт нашего одиночества отнюдь не является симптомом какого-либо отставания в интеллектуальном развитии. Используя интеллект, мы можем обсуждать и исследовать всё что угодно, любую мировую проблему. Складывается впечатление, что каждый человек знает и понимает весь спектр мировых проблем. Пожалуй, мы можем даже сказать, что многие из нас интеллектуально просветлены, и в то же самое время…

Обширность дискуссии, которая может развернуться за чашечкой кофе, впечатляет. Особенно хороша для этого Вена! Оживлённая беседа, звучащая за одним столиком в кафе, может переходить от политики и религии к изящным искусствам, затрагивая какие угодно темы. Принимая во внимание то, насколько мы развиты и вовлечены в окружающую реальность интеллектуально, можно заключить, что у нас нет никаких поводов чувствовать себя одинокими внутри, но истинно обратное: мы постоянно ощущаем внутреннее одиночество. Мы постоянно чувствуем, что чего-то не хватает, что-то отсутствует, до такой степени, что мы ощущаем себя комфортнее и уютнее, попросту попадая в окружение других людей. Итак, мы окружаем себя другими людьми и всё новыми внешними ситуациями. Но те моменты, когда мы вынуждены оставаться в одиночестве, причиняют нам явный дискомфорт. Такие моменты могут даже ввергать нас в панику. Мысль о том, что мы можем остаться в помещении в одиночестве, является источником своего рода паники, или тревожности, тогда как нахождение в компании других людей и вовлечённость в различные жизненные ситуации помогают нам чувствовать себя достаточно комфортно, уютно и защищённо, чего нельзя сказать про ситуации, когда мы остаёмся один на один с собой.

Можно взглянуть на это следующим образом. Большую часть времени то, к чему мы на самом деле стремимся и чего ожидаем, — это хороший отдых. Мы сетуем: «Я так занят, мне столько всего надо сделать… жду не дождусь, когда смогу немного отдохнуть и просто побыть наедине с собой». Мы постоянно жалуемся на собственную утомлённость и опустошённость и поэтому с нетерпением ждём возможности побыть одному, наедине с собой, и немного расслабиться. К сожалению, в реальности этого никогда не происходит. Вместо этого случается нечто прямо противоположное.

Давайте представим, что впереди нас ждут отпуск, праздники или выходные, — время, которое вы так долго ждали как момента, когда наконец сможете хорошенько отдохнуть и расслабиться. Итак, вы думаете: «Теперь я наконец-то высплюсь». Но именно в этот день вы просыпаетесь рано. Вы удивляетесь: «Что заставило меня проснуться так рано?» И вот вы лежите, сна ни в одном глазу, и вы решаете насладиться моментом, просто повалявшись некоторое время в постели. Но затем вам в голову приходит мысль, что было бы здорово выпить чашечку горячего ароматного утреннего кофе. Поэтому вы вскакиваете с кровати, отправляетесь на кухню, где готовите себе кофе. Затем вы возвращаетесь в постель с чашкой свежего кофе. Красота! Но затем, перед тем как сделать первый глоток, вы думаете: «О, пожалуй, мне следует проверить, что там у нас сегодня показывают по телевизору». Так вы проводите следующие двадцать минут в поисках интересного канала. Может быть, вас даже постигнет разочарование, потому что вы не сможете найти ничего интересного. Из доброй сотни каналов вы не можете найти тот единственный, который был бы вам интересен! В конце концов вы выбираете канал, который кажется вам «ничего», успокаиваетесь и начинаете смотреть телевизор. Но затем вас посещает другая идея: может быть, вместо того чтобы валяться перед телевизором, было бы лучше почитать книгу. Итак, вы подхватываете книгу, которую когда-то начали, но так и не дочитали до конца. Теперь у вас имеется кофе, работающий телевизор и книга в руках. И среди всего этого вас вдруг посещает мысль: «Ой, да мне же надо позвонить другу. Это очень важно». Вы набираете его номер, разговариваете десять минут или около того, после чего кладёте трубку и тотчас перезваниваете ему снова, чтобы убедиться, что друг ваш действительно понял то, что вы пытались ему сказать. После всего этого вы наконец возвращаетесь к своему кофе, и… он совершенно остыл! Вот примерно так мы и отдыхаем. Некоторые люди могут проводить своё свободное время, просто уперев взгляд в потолок, пялясь в пустое пространство.

Всё вышеописанное свидетельствует о тех сложностях, с которыми мы сталкиваемся, просто пытаясь побыть наедине с собой, пытаясь установить полный контакт с собственным сердцем. В равной степени это относится и к нашим эмоциям. Хотя все мы чувствуем и переживаем эмоции, мы обнаруживаем, что даже они управляются и направляются нашими ментальными привычками. Мы постоянно пытаемся «интеллектуализировать» собственные эмоции. Переводя их в интеллектуальную сферу, мы создаём ситуацию, когда даже самая простая эмоция может стать исключительно сложной и запутанной. Поступая таким образом снова и снова, мы упускаем возможность прямого и простого контакта с собственными эмоциями. И вновь мы упускаем реальный шанс войти в контакт с собственным сердцем.

Проблема состоит в том, что, когда мы пускаемся в это наше маленькое интеллектуальное путешествие, оно уносит нас прочь от земли, от прочной основы реальности. В результате этого мы теряем способность должным образом ощущать почву под ногами. Большую часть времени мы попросту «парим», подвешенные в пространстве. Таков современный ум — как правило, парящий и витающий, оторванный в своём полёте от базовой, конкретной связи с землёй и физической реальностью, не способный войти в контакт с нашими телесными ощущениями и переживаниями. Это легко может перерасти в психологическую проблему, поскольку в нас становится слишком много ветра и совсем мало земли. Утрата почвы под ногами, или заземлённости, и весомости означает, что по большей части мы просто витаем в облаках. Именно в этом и заключена опасность. Она состоит в том, что интеллектуальное безумие, если можно так выразиться, может лишить нас основы под ногами.

Существует масса ярких примеров того, как психологические расстройства возникают во многом из-за утраты нами контакта с землёй, с прочной и надёжной опорой под ногами.

Многие весьма преуспевающие и эрудированные интеллектуалы находятся в действительности на пути, ведущем к тотальному безумию. Они могут обнаружить, что жизнь для них совершенно пуста, и самоустраниться ввиду своей неспособности войти в контакт с реальностью. Или они могут начать буйно преувеличивать всё происходящее, и, таким образом, они лишаются рассудка. Они становятся психами.

В старые времена принято было считать безумцами тех, кто плохо или неряшливо выглядел, тех, чья жизнь находилась в беспорядке и сумятице. Такова была классическая картина душевнобольного человека. Однако в наши дни психи выглядят иначе. Теперь они опрятно одеты, весьма образованны и утончённы — «психи в костюмах». Ситуация эта станет для вас достаточно очевидной, если вы обратите внимание на постоянно растущую потребность современных людей в психотерапевтах, психоаналитиках и других альтернативных методах, к которым люди прибегают в поисках душевного благополучия.

Таким образом, одной из сложностей в подобного рода ситуациях является неспособность установить подлинную связь с самим собой, неспособность связаться не на интеллектуальном, но на эмоциональном уровне с собственным сердцем. В подобной ситуации, когда человек не способен ощутить связь со своим сердцем и эмоциями, в нём рождается проблема низкой самооценки и, как следствие, неизбывный страх. Так, вы можете сами видеть, как страх является основной частью нашей жизни. До тех пор, пока будет существовать разрыв между тем, как мы ощущаем себя эмоционально, и тем, насколько глубоко мы чувствуем связь с собственным сердцем, будет существовать и плодородная почва для страха. Именно подобная низкая самооценка и недостаток уверенности в себе приводят в итоге к ненависти к себе, самобичеванию и самоизоляции. В подобной ситуации жизнь сводится к холодному, замороженному состоянию, трусливому малодушию.

Итак, путь воина, являясь древним путём, в то же самое время представляет собой культуру живой мудрости и основывается на вере в то, что существует великий человеческий потенциал, унаследованный всеми нами, природой которого является основополагающее добро, или благо. Этот потенциал не обнаруживается и не раскрывается при помощи одного лишь интеллектуального путешествия. Его необходимо выявить и обнаружить посредством установления контакта с собственным сердцем. Таким образом, вы можете видеть, что установление связи с собственным сердцем разворачивает курс этого путешествия обратно внутрь нас самих. Оно вновь направляет нас к земле, к прочности и стабильности. Этот фундамент — основа здравости, основа пробуждённое™. Таким образом, все мы обладаем чем-то внутри нас, что является изначально благим, позитивным и добрым, — внутренним добром.

Порой без видимых на то причин это добро проявляет себя, и мы воочию наблюдаем его проблески. В такие моменты мы чувствуем охватывающую нас глубокую радость и ликование, мы чувствуем наполненность и удовлетворённость. Но большую часть времени это добро остаётся сокрытым где-то глубоко внутри. Оно словно не осмеливается проявиться вовне, и мы не способны установить с ним связь. Причина этого состоит в том, что связь с сердцем устанавливается через наши эмоции, но, вместо того чтобы просто общаться с нашими эмоциями, такими, какие они есть, мы интеллектуализируем их. В результате этого эмоция тотчас уводит нас куда-то ещё. В этот момент мы утрачиваем связь с эмоцией, теряем с ней непосредственный контакт. Нас уносит прочь тот нехитрый образ, который она нам являет, те игры, которые она рождает в нашем уме. Вот как мы теряем контакт с собственным сердцем. Конечно, мы можем сказать, что жизнь наша полна эмоций, и это будет правдой. Но эмоция необязательно должна быть такой запутанной, довлеющей и всеобъемлющей. Это будет свидетельствовать о том, что сердце наше не находится в должном контакте с эмоцией. Когда подобное происходит и эмоции переполняют нас, сердце выпускает бразды правления, и нами начинают управлять внешние обстоятельства. Итак, проблема состоит в том, что не мы управляем миром, а мир правит нами. Вот в чём наша проблема. Путь воина посвящён тому, как научиться управлять миром, управляя самим собой. А первым шагом на этом пути является установление связи с собственным сердцем.

Когда нами управляют внешние объекты, ситуации или эмоции, мы становимся беззащитными. Когда мы беззащитны, мы с лёгкостью теряем контроль, надежду, веру в самих себя. Мы начинаем чувствовать, что без внешних ситуаций «я — никто». Однако ключевым моментом является то, что при наличии или в отсутствие внешних ситуаций мы по-прежнему остаёмся «кем-то». Очень важно понять это: при наличии или в отсутствие внешних ситуаций я по-прежнему остаюсь «кем-то». Это истинно так. Всегда. Существует нечто очень глубокое в нас, не подвластное внешним воздействиям и не подверженное порабощающему влиянию внешних обстоятельств.

Если мы выстраиваем свою жизнь лишь в соответствии с вызовами и ожиданиями внешних обстоятельств и условий, тогда грош нам цена. Очень часто в нашей жизни присутствует личность, которая становится самой причиной и центром нашего существования. Мы чувствуем, что существуем лишь ради этого человека, и, если в один прекрасный день он или она исчезают из нашей жизни, мы ощущаем, что: «Я — совершенное ничто». Довольно печально думать и ощущать себя подобным образом, полностью полагаясь на милость одного отдельно взятого человека. Глупо и наивно думать, что какой-то отдельно взятый человек является единственным и наиболее значимым объектом в вашей жизни. При таком образе мыслей этот человек становится не только наиболее значимым явлением в вашей жизни, но также и наиболее важной причиной или условием вашего существования, тем, ради чего вы живёте.

А это наиболее верный рецепт для личной катастрофы. Безусловно, допустимо и нормально подвергаться воздействию и влиянию внешних ситуаций, но при их наличии или отсутствии вы по-прежнему остаётесь «кем-то». Очень важно понимать это. Это может звучать как небуддийская идея, но на самом деле это буддийская идея «мудрого эгоизма». Более того, необходимо помнить, что здесь мы не говорим о полном и завершённом буддийском пути. Мы говорим о внутреннем потенциале человека. Центральным и основополагающим посланием пути воина, развивающего и раскрывающего наш человеческий потенциал, является возвращение к нашему сердцу, восстановление связи с нашим сердцем основополагающего добра. Таково это основание, тот фундамент, с которого всё начинается. Мы не говорим здесь о необходимости стать «пустым», и в этом не стоит усматривать проблему. Мы говорим о том, чтобы стать «кем-то» или «чем-то».

Таким образом, рождение воина не может произойти без установления связи с нашим сердцем. Это сердце основополагающего добра, широко открытое, просторное сердце. В то же самое время это мягкое, нежное и чувствительное сердце. Такое сердце живёт внутри всех нас. Когда мы решаем не бояться собственных эмоций, когда мы просто встречаемся с ними лицом к лицу, ничего не усложняя и не запутывая, мы обнаруживаем, что за фасадом этих эмоций сокрыто сердце добра, готовое просиять вовне.

Например, когда мы гневаемся, создаётся впечатление, что это мы являемся гневом. Когда мы чувствуем, что это мы — гнев, эмоция захватывает нас целиком и полностью. В действительности же, когда рождается гнев, я гневаюсь, но я не становлюсь гневом. И это две разные вещи. Момент, когда мы чувствуем: «Я есть гнев», является моментом, когда мы утрачиваем подлинный контакт с собственной эмоцией. В этой точке мы переносим эмоцию в гораздо более объёмный и сложный контекст. Вот когда мы становимся гневом, вместо того чтобы просто гневаться.

Итак, мы можем сказать, что, по сути, мы никогда не устанавливаем контакта с собственными эмоциями, просто, честно и откровенно. Вместо этого мы усложняем и запутываем свои взаимоотношения с эмоцией. Проблема состоит в том, что, хотя мы и желаем понять свои эмоции и научиться ладить с ними, дружить с ними настолько, насколько это возможно, мы никогда не начинаем эти взаимоотношения честно и искренне.

Таким образом, когда в нас рождается эмоция, мы лишь запутываем всё ещё больше. Мы запутываем всё до такой степени, что сливаемся воедино с эмоцией, по сути, становясь ею.

Наше превращение в гнев, в свою очередь, ведёт к дальнейшим последствиям, таким как зарождение ненависти. Когда мы стали гневом, мы более не знаем, как найти выход из этого состояния. Если «я — гнев», тогда путь, ведущий к выходу, становится крайне узким. И, поскольку:)тот спасительный проход такой узкий, ситуация может завершиться нашим превращением в лютую ненависть. Ненависть по отношению к кому? К самому себе. Ненависть по отношению к самому себе — что может быть хуже? Даже если мы не станем собственным лучшим другом, как минимум нам не следует превращаться в собственного заклятого врага.

Именно по этой причине многие люди с таким трудом принимают или даже считают возможным поверить в тот факт, что все мы обладаем внутренне присущей природой основополагающего добра. Во многом это следствие невозможности выйти за пределы ментальной конструкции «я — гнев». Многие из нас придерживаются идеи, что основой нашей природы, а также человеческой природы в целом является агрессия. Крайне печально наблюдать нашу неспособность заглянуть за фасад гнева, в результате чего мы делаем вывод, что человеческая природа — это агрессия. Подобное заключение не основано на подлинной мудрости или достоверном опыте. Скорее мы думаем так лишь потому, что чувствуем себя гневом. Посему агрессия не является основой воина. Она является основой труса.

То, что делает нас трусами или малодушными людьми, начинает борьбу против нас самих, против нашей собственной природы. Малодушие возникает тогда, когда нам не удаётся установить контакт с нашей собственной природой и нам становится трудно принять тот факт, что мы действительно можем быть счастливы. Трусу нравится воспринимать жизнь как постоянную борьбу. Сталкиваясь с возможным решением проблемы, трус предпочитает воспринимать ситуацию так, будто решение сопряжено с некими трудностями, он тянет время и откладывает, подобно тому, как рейсы в наши дни постоянно откладываются в аэропортах. Трусу нравится играть в эти «прятки». Извилистые боковые дорожки становятся жизненным путём малодушных людей. Можно сказать, что трус предпочитает хитросплетения городских улиц широкой автомагистрали: город полон закоулков, улочек, петляющих туда-сюда, и множества светофоров, на которых можно замереть и спрятаться. Автострада слишком пряма для него, это слишком быстрый путь к точке назначения. Для трусливого ума лучше вовсе не знать, где расположена цель путешествия, а лишь смутно догадываться, что некий пункт назначения где-то существует. Где-то там. И в один прекрасный день… я попаду туда.

Ум малодушия делает нас вечно занятыми, активно вовлечёнными во что-то или активно ничего не делающими. Всю свою жизнь мы направляем усилия своих тела, речи и ума на реализацию простого стремления к успехам и свершениям и переживание радости, связанной с этим. Если мы взглянем на то, чего мы действительно желаем всем сердцем, то обнаружим, что это нечто весьма простое. Наше подлинное желание или стремление — что-то весьма простое и совсем несложное. Сложным и запутанным является то, как мы движемся к нему.

Нет ничего сложного и непонятного в попытках быть счастливым, и поэтому мы продолжаем выполнять всевозможные действия. Если у нас всё получается, мы счастливы и хорошо себя чувствуем от этого. Однако притом что вся наша жизнь посвящена достижению счастья, когда этот счастливый момент наступает, вместо того чтобы по-настоящему расслабиться и насладиться им, мы пугаемся его.

Мы думаем: «Я не заслуживаю этого, потому что я был плохим, таким плохим в течение долгого, долгого времени». Мы думаем, что мы недостойны, что мы плохие, и тому подобное, и поэтому просто не знаем, как быть счастливыми. И даже если счастливые времена наступают, мы не позволяем себе ощутить это счастье, потому что мы «плохие». Вместо того чтобы просто быть счастливыми и наслаждаться этим в текущем моменте, мы всё донельзя усложняем. Вот как нам удаётся избегать переживания счастья в настоящий момент, прямо здесь и сейчас. Это демонстрирует всю глубину недоверия и сомнений в нашей собственной благой природе.

Подумайте ещё вот о чём. Даже когда мы испытываем негативные эмоции — давайте рассмотрим мой излюбленный пример с гневом, — когда мы ощущаем в себе негативность гнева, не позволяя себе быть поглощённым им, не становясь гневом, мы можем просто сказать себе: «Я злюсь». Сказав это, мы смотрим на гнев.

Глядя на гнев, мы можем увидеть, что он не является фундаментальной, или первичной эмоцией. Гнев — вторичная, или производная эмоция. То, что стоит за гневом, или гневливостью, — это просто состояние разочарованности. Так мы можем выяснить кое-что новое о собственном гневе. То, что мы думали о нём, — это ещё не вся история. Тогда мы сможем посмотреть ещё глубже и спросить, а отчего мы так разочарованы?

Крайне маловероятно, что я так разочарован оттого, что гнев мой недостаточно хорош. Не разочарован я и оттого, что не способен реализовать свой гнев или думаю, что я недостаточно преуспел в гневливости. Причина не в том, что я пытаюсь достичь совершенства в гневе, некого «прогневления», подобного просветлению Нудды. Как бы то ни было, если бы это являлось нашей целью, мы бы преуспели в этом давным-давно. Все мы достигли бы заоблачных высот в этом «прогневлении». Но если бы наша цель была именно в этом, тогда после достижения этого «прогневления» гнев более не должен был бы рождаться в нашем уме. Мы бы полностью реализовались в нём. Тогда мы могли бы сказать: «Сегодня я достиг совершенства в гневе. Сегодня, в этот особый день, когда солнце взошло над землёй и осветило всё вокруг, я увидел себя полностью реализовавшим свой гнев. Так я достиг прогневления». Это было бы концом гнева. До свидания! Но, увы, реальность такова, что мы никогда не говорим «до свидания» своему гневу.

Итак, целью нашего гнева не является достижение в нём совершенства. А разочарование наше проистекает не из невозможности достичь желаемого. На самом деле всё как раз наоборот.

Разочарование проистекает из неспособности реализовать нечто благое: состояния доброты, любви, заботы, покоя и тому подобного. За нашими негативными эмоциями, которые могут переполнять нас в настоящий момент, кроется явное разочарование. И если мы сможем по-настоящему взглянуть сквозь них, мы увидим, что за разочарованием кроется наше простое желание быть хорошими. И это всё. Всё, чего мы хотим, — это пребывать в мире. Всё, чего мы хотим, — это просто быть счастливыми.

Итак, эти негативные эмоции, которых на самом деле великое множество, являются лишь вторичными, производными эмоциональными состояниями. За всеми ними кроется, по сути, лишь наше желание быть хорошими. И это наше стремление к добру достойно восхищения само по себе. Прекрасно его признать, увидеть, ощутить, прикоснуться к нему.

Более того, когда мы гневаемся или страдаем от других тревожащих эмоций, можно с уверенностью утверждать, что мы несчастны. Аналогичным образом, когда ум наш пребывает в покое, когда в нас рождаются приятные чувства, такие как любовь или приязнь, когда в нас возникают подобные позитивные эмоции, мы, по сути, счастливы. Итак, когда мы гневаемся, мы несчастны, а когда пребываем в покое — счастливы. Причина этого заключается в том, что наша основополагающая природа попросту не согласуется с гневом. Гнев не соотносится с нашей фундаментальной природой, противоречит ей. Гнев отрицает эту природу. Не следует понимать это (лишком буквально, но этот самый гнев находится в дисгармонии с глубинной природой нашего существа. По этой причине мы несчастны, когда гневаемся, но счастливы, когда пребываем к мире, ибо умиротворённость созвучна нашей подлинной природе. Из этого несложного логического умозаключения мы можем понять, что внутри нас действительно сокрыто нечто благое. И эта благая, или добрая, основа и известна как основополагающее добро.

Основополагающее добро состоит по большей части в простом ощущении контакта с самим собой, со своей собственной основой разумности и пробуждённости. Когда мы входим в контакт с нашим собственным основополагающим добром, мы становимся более мягкими, более добрыми и чуткими. Затем, когда мы сталкиваемся с различными жизненными ситуациями, мы вырабатываем способ мягкого и элегантного реагирования и взаимодействия с ними, вместо того чтобы проявлять высокомерие и упрямство, идя напролом. Вопрос: можно ли быть мягким и элегантным одновременно? Для обычного ума это кажется невозможным. Обыкновенно «элегантный» — означает не такой уж мягкий, не такой уж скромный; обычно это понятие соотносится с гордыней и высокомерием. Таким образом, путь воина имеет дело с элегантностью, сопряжённой со скромностью и мягкостью. Выражаясь образно, можно сказать, что мы не врываемся в ситуации и отношения «на бульдозере».

Обыкновенно, в жизненных баталиях мы либо сами выступаем в роли бульдозера, либо это ситуация ездит по нам бульдозером. Так или иначе бульдозер присутствует в обоих случаях. На пути воина мы даём развернуться пространству, даём развиться подлинному взаимодействию, истинной связи. Мы создаём пространство для грациозности и элегантности, простор для мягкости и чуткости.

Одна вещь несомненна, и в ней можно быть уверенным на все сто: все мы обладаем тем, что именуется добром; оно внутренне присуще каждому из нас. Именно это делает нас, всех и каждого, священными. С тем чтобы питать и взращивать наше внутреннее основополагающее добро, необходимо культивировать чувство священности всего мира. Мы — священные люди. Мы — воины, и это чудесно!

Преданность, или открытость духовному пути, означает также и то, что мы искренне озабочены судьбой других. Поэтому можно сказать, что вовлечённость в судьбу других живых существ должна присутствовать в нас с самого начала. Понимание пути также означает понимание нашей собственной жизни, нас самих. Понимание самих себя, в свою очередь, помогает открыться и установить связь с другими. Таким образом, поняв себя, мы также сможем понять других. Хотя мы вступаем на путь и следуем по нему как отдельный индивид, хотя подход наш может быть очень личным и интимным, целью пути также является вовлечение в процесс других живых существ. Итак, мы вступаем на путь или следуем по нему этими двумя способами.

Более того, если целью нашей является принесение блага другим, что подразумевает понимание других, для принесения им максимальной пользы, тогда путь наш становится шире. Наша целеустремлённость, решимость и рвение становятся более стабильными, если нами движет мысль о благе других существ. Мы также обнаружим, что путь наш стал гораздо увлекательнее, живее и интереснее, когда в него вовлечены другие. Итак, этот путь даёт нам возможность не только войти в контакт с самим собой, но в той степени, в которой мы преуспели в этом, путь автоматически открывает перед нами дверь для установления связи с другими. Когда мы не в контакте с самим собой, мы не можем по-настоящему войти в контакт с другими. Тогда как основная задача пути — установление связи с самим собой, цель эта не является единственной. Более обширная задача — установление связи с другими. Именно поэтому сначала мы устанавливаем связь с самим собой, чтобы преуспеть в этом более масштабном начинании. Вот так мы видим путь. Это как раз является тем «мудрым эгоизмом», о котором мы упоминали ранее. До тех пор, пока мы храним в уме это понимание, мы можем следовать по пути, не сворачивая и не теряя решимости, ведь путь этот не будет коротким. Это не короткое и быстрое путешествие. Скорее это долгий поход. И, поскольку путешествие это займёт длительное время, будет здорово, если мы сможем создать для себя некое пространство и сделать это приключение более увлекательным, избежав излишней серьёзности.

Знание того, что мы можем быть добры по отношению к другим, а также по отношению к самим себе, является неисчерпаемым источником радости. Это «радостный сценарий». Мы называем это радостной дисциплиной, радостной неутомимостью, или энтузиазмом. Обыкновенно мы привыкли думать, что дисциплина является чем-то жёстким, суровым, чем-то навязываемым нам извне, против нашей воли. Однако в данном случае дело обстоит совершенно иначе. Наша выносливость и неутомимость основываются на радостной самодисциплине, радостной решимости.

Это становится возможным потому, что мы знаем, что наш путь включает в себя не только нас самих, но и других живых существ, и другие становятся интересны нам. Мы часто противимся дисциплине, нам неприятна сама её идея, поэтому довольно редко можно встретить восприятие дисциплины как чего-то радостного. Обыкновенно мы вовсе не воспринимаем дисциплину как нечто связанное с радостью и удовольствием и в большинстве случаев сожалеем о том, что вынуждены ей следовать. Мы предпочитаем думать, что живём в свободном мире, что мы независимые и автономные индивиды, наделённые свободой волеизъявления и тому подобным. Дисциплина представляется нам чем-то древним и старомодным, вроде каких-то коммунистических идей.

Однако в традиции воинов дисциплина является добродетелью, совершенно неотъемлемой частью пути. Причина этого кроется в том, что дисциплина означает здесь радостную вовлечённость. Вовлечённость в контакт с самим собой, в судьбу других — это радость. И дисциплина сама по себе становится всё более радостным состоянием, когда мы начинаем наблюдать то, как трансформация, происходящая в нас самих, начинает вызывать трансформацию в тех, кто вокруг.

Поэтому наша вовлечённость в этот мир основывается не на чувстве долга, принуждении или чьих-то ожиданиях относительно того, как нам следует действовать. Никто не требует от нас, чтобы мы шли в этот мир против воли, лишённые выбора. Обыкновенно в нас присутствует ощущение, что мы вынуждены взаимодействовать с этим миром, встречаться лицом к лицу с жизнью и что все вокруг в сговоре против нас. Поэтому столь редка радость от вовлечённости и участия в жизни других. Так, мы даже можем чувствовать, что нас вынуждают просыпаться поутру, а в таком пробуждении мало радости. В некоторой степени мы можем даже чувствовать, что и дышать мы вынуждены не по своей воле. Даже дыхание перестаёт быть для нас источником радости. Приветствуя кого-то, мы просто говорим «привет» или «гутен морген». И это тоже видится нам неким обязательством, и мы чувствуем, что нас вынуждают приветствовать других при встрече. Поэтому радость и удовольствие отсутствуют в большинстве совершаемых нами действий: «Я вынужден есть, меня вынуждают ходить, вынуждают спать, заставляют просыпаться, вынуждают видеть сны». И так далее и тому подобное.

Реальность, однако, такова, что дышим мы всё равно, хотим мы того или нет. Мы также просыпаемся поутру, потому что легли спать вечером. А вчера вечером мы легли спать потому, что весь день бодрствовали. Это совершенно естественные реалии ритма нашей жизни. Хотим мы того или нет, нравится нам это или нет, всё это является частью нашей жизни и попросту происходит с завидной регулярностью. Поэтому чувство, что мы вынуждены делать что-то, например дышать, является довольно серьёзной проблемой. Просыпаясь поутру, некоторые люди могут чувствовать, что они вынуждены сталкиваться с погодными условиями за окном, они им навязываются. Вместо того чтобы радостно приветствовать погоду на улице, они обычно клянут её. Так, первая вещь, которую мы делаем, проснувшись поутру, — это проклятие! Я часто думаю, чем заслужила бедная погода все эти проклятия? Солнечная, дождливая, туманная или снежная, какой бы она ни была, погода — это просто погода.

Это лишь небольшая зарисовка, набросок того, как наша повседневная жизненная дисциплина начисто лишена радости. Но, коль скоро радостная дисциплина возможна в принципе, значит, мы можем развить её в себе. Радостная дисциплина означает способность ценить обычные повседневные ситуации и проявления жизни. Вещи — такие как дыхание, ходьба, разговор — являются лишь естественными составляющими жизни, нашего существования в этом мире. Если мы выйдем за пределы нашей обычной ограниченности рамками ума, включив других людей, включив такие простые вещи, как погода и прочее, тогда мы существенно расширим круг тех проявлений жизни, которые мы способны оценить.

Когда я говорю здесь «другие», это не означает одних лишь людей. Конечно, люди, без сомнения, входят в эту категорию. Наиболее частые и очевидные контакты в нашем мире «других» мы имеем именно с людьми. Но в то же самое время листья продолжают попросту опадать с деревьев, реки продолжают нести свои воды к морям, и все они также являются «другими». Каждая малая, крохотная вещь, происходящая здесь и сейчас, солнечный свет за окном или дождь на улице, включается и входит в ситуацию, с которой мы взаимодействуем. Поэтому исключительно важно понимать значение радостной дисциплины, которая, развиваясь в нас, действительно помогает нам обрести неутомимость и выносливость в путешествии по этому долгому пути. Неутомимость эта не подразумевает обязательного переживания тягот и лишений, но скорее сопряжена с чувством открытости и радостного ликования, применительно к пути, к самим себе и к взаимодействию с другими. Таким образом, она является комбинацией радостной вовлечённости в путь, от следования по которому мы получаем удовольствие, в самих себя и в судьбу других.

Поэтому нет нужды рассматривать нашу жизнь как нечто тяжёлое, то, на что следует жаловаться. Если мы внимательно посмотрим на самих себя, то обнаружим, что зачастую мы выполняем ежедневную практику «жалоб и причитаний». Может сложиться впечатление, что мы живём ради того, чтобы жаловаться, и всё вокруг нас «обжалуемо». Кажется, что целью нашей жизни становится жалоба. И это не такое уж приятное зрелище. Постоянные жалобы и восприятие всего вокруг как источника или повода для жалоб означают нашу неспособность воспринимать жизненные ситуации в более радостном ключе, и мы попросту привыкли воспринимать происходящее как жалкое и ничтожное. Но жизнь, хотя и имеющая свою сложную и проблематичную сторону, по-прежнему священна. Можно научиться воспринимать жизнь как сакральное действо. Вместо повода для жалоб и сетований жизнь может превратиться для нас в повод для торжества и ликования.

Сам термин «священность», «святость» или «сакральность», часто связан с путём воина. Что священно?

Фундаментом священности является основополагающее добро. Когда воин видит святость, сакральный мир или воспринимает самого себя священным существом, видение это проистекает из знания об обладании этим невероятным потенциалом основополагающего добра. Обладание этой внутренне присущей природой фундаментального добра само по себе священно. Итак, мы обладаем внутренне присущей природой фундаментального добра, и она является основанием нашей священности.

Нас вводят в мир священного, и если мы научимся чувствовать священное в себе, тогда мы сможем научиться по достоинству ценить, должным образом питая и взращивая это священное начало. Итак, священное необходимо лелеять, питать и культивировать. Вещи священны, поэтому у нас есть достойная причина для радости и повод праздновать жизнь, вместо того чтобы видеть вокруг и в себе самом одно лишь ничтожество и убогость.

Проблема неспособности воспринимать священное в окружающем мире или священное в нашем сердце проявляется в том, что мы низводим свой ум до состояния чрезвычайной узости и скудости. Мысли наши не способны вырваться за пределы убогой ничтожности, и мы не- способны войти в контакт с изобилием, с щедрым и обогащающим аспектом нашего ума. Основополагающее добро обладает невообразимым и неисчерпаемым богатством и изобилием. Когда мы лелеем, питаем и культивируем его, мы позволяем этому богатству расти. Когда мы не воспринимаем мир священным, он становится мрачным и унылым местом, слишком серьёзным и начисто лишённым какого-либо чувства юмора.

Всё это порождает печальный и угрюмый мир. То, что мы воспринимаем мир подобным образом, вовсе не обусловлено тем, что мир сам по себе является таким проблематичным местом. Вселенная бесконечно богата, а мир переполняет добро. Когда нам не удаётся ощутить это богатство и изобилие, неудача эта обусловлена тем, что мы воспринимаем окружающий мир пессимистично, как наполненный удручающими обстоятельствами, а основная причина такого восприятия кроется в скудости нашего ума. бедность ума — бедный ум.

Для того чтобы получить доступ к этому богатству вселенной, чтобы жизнь наша обрела смысл, стала радостной и интересной, чтобы существование наше наполнилось чувством юмора, чтобы установить такую связь с жизнью, необходимо оживить, приободрить свой скудный ум. Такой подъём духа является ключевым фактором успеха и означает освобождение от оков узости и бедности ума.

Ментальность скудости и бедности мешает нам развиваться вширь и обогащать себя. Она не позволяет родиться в нашем уме даже мысли о том, что мы можем быть счастливы. Мы не в состоянии праздновать жизнь, потому что чувствуем, что «я такой плохой», «куда мне до этого» или «я всё ещё недостаточно хорош».

Так, когда ум наш узок, он создаёт для нас исключительно узкую жизненную перспективу. Подобная узкая перспектива способна вместить в себя лишь одну персону. Поэтому один-единственный человек целиком заполняет собой наше поле зрения. Так, словно пространство такое тесное и ограниченное, что один человек способен заполнить собой весь объём. В какой-то момент это становится слишком… Но если этот узкий, ограниченный ум делается немного шире, начинает расширяться и его узкая перспектива. Подобное расширение приводит к тому, что узость нашего взгляда уходит и открывается дополнительное пространство. Теперь, когда у нас в уме чуть больше места, там становится достаточно пространства, чтобы заметить ещё одного или даже нескольких людей.

Итак, перспектива наша более не ограничена лишь одной персоной. Теперь в поле нашего зрения находятся несколько людей. Расширяя своё видение, мы создаём пространство для ещё большего количества людей. Чем больше расширяется наш ум, тем больше в нём пространства для других. Так, со временем перспектива наша может стать невообразимо обширной. Когда узость нашего ума уступает место широте перспективы, видение наше становится богаче. Чем оно богаче, тем больше в нём обнаруживается места для радости, и жизнь перестаёт быть для нас предельно унылой и мрачной. Когда жизнь тосклива и уныла, это не так уж здорово. Мучимые скукой, мы становимся предельно серьёзными и тяжёлыми, напрочь утрачивая чувство юмора. Так мы приходим к состоянию узости ума и ограниченности.

или

Воззрение труса: мы рождены бедными; воззрение воина: мы от рождения богаты

Основное различие между воззрениями труса и воина состоит в том, что воззрение труса исключительно узко и ограниченно. Воззрение воина куда масштабнее, обширнее. Воззрение труса влечёт нас к несчастью и унынию, тогда как воззрение воина ведёт нас к счастью, торжеству и богатству. Таким образом, можно сказать, что трусливый ум работает весьма эффективно, потому что выбор его крайне ограничен.

Основополагающее различие между воззрением труса и воина состоит в том, что трус думает, будто мы рождены бедными и обделёнными, тогда как воззрение воина гласит, что мы от рождения наделены богатством.

Это фундаментальное различие во взгляде на мир. Для труса ситуация такова, что мы вынуждены трудиться не покладая рук и прилагаем все возможные усилия, чтобы достичь богатства: ведь изначально мы были бедны. Но даже если со временем мы станем богаты, мы не сможем в полной мере насладиться этим. Мы не сможем расслабиться, потому что знаем, что начинали в нищете. Это способ мышления, типичный для трусливого ума.

Трусу необходимо бороться, чтобы стать кем-то, но он не ощущает, что по-настоящему может быть этим «кем-то», потому что изначально он этим «кем-то» не являлся. Это подобно тому, как если бы вы пытались стать лучше, потому что изначально хорошего в вас было мало. Но момент окончательного становления хорошим так никогда и не наступает, потому что вы всегда остаётесь плохим. Таков подход труса: рождён плохим, должен бороться и сражаться, чтобы стать лучше, никогда не смогу стать лучше, потому что по-прежнему плох. На самом деле каждое мгновение вы можете становиться лучше, в каждый момент времени вы можете по-настоящему чувствовать и переживать миг улучшения, каждое мгновение вы можете радоваться этому, каждую секунду вы можете быть счастливы. Но трусливый ум не преминет напомнить вам, что вы плохи, что миссия — одна лишь борьба. В итоге вы становитесь лучшим борцом в мире и миссия ваша успешно завершена!

В соответствии с воззрением воина мы уже рождены богатыми, и мы попросту позволяем этому богатству, или добру, шириться и расти. В этом и состоит весь путь. Поэтому в нём нет никакой борьбы. Это радость. Это радость пребывания и расширения нашего добра, приумножения того, чем мы уже и так обладаем. Это простой рост и приумножение, в котором нет чувства борьбы или принуждения делать что-то.

Когда вам кажется, что вы обнаружили нечто прекрасное, вы хотите поделиться этим с другими. В стремлении делиться содержится невообразимый источник радости и счастья. Вы обрели это ощущение добра — вы только что обнаружили нечто бесценное и теперь хотите поделиться этим с другими. Желание это не проистекает из чувства борьбы. В вас присутствует радость разделения и дарования, и даже если действия эти сопряжены с энергичными усилиями, само чувство радости по-прежнему остаётся и никуда не исчезает. Процесс не низводится до борьбы.

Вот как мы можем понять глубокий путь воина — в знакомых и понятных нам терминах, соотносимых с реалиями нашей собственной жизни. Тонкие отличия в мировосприятии обуславливают те глубочайшие, фундаментальные различия между воином и трусом. Мы можем понять всё это на собственном опыте. Это очень важный момент.

Источник вдохновения для воина, следующего по пути, основан на древней мудрости. Так, существует Шамбала — мистическое царство, где правят владыки-ригдены; существует физическое проявление Шамбалы в мире людей: царь и воин Гесар — историческая фигура просветлённого тибетского монарха, жившего в X веке.

Такое общество основано на идее, что внутри всех нас сокрыто нечто изначально благое и, следовательно, нет ничего дурного в том, чтобы пытаться культивировать и приумножать это добро, и этого не нужно бояться. Именно это добро является главным управляющим принципом и столпом такого общества.

Если вам знаком буддийский путь, вы можете задаться вопросом, как вписывается отречение в учение о пути воина. Отречение не связано с путём воина. При классическом буддийском подходе говорится о существовании хороших и плохих вещей, и, следовательно, есть вещи, которые вам следует принять, и вещи, которые следует отринуть. Это иной подход, и весьма эффективный для многих людей, но он подразумевает развитие отречения, которое совершенно не акцентируется на пути воина, поскольку путь воина никак не связан с принятием монашеских обетов.

Основной момент состоит в том, что путь воина приводит нас назад в повседневную жизнь. Этот путь учит нас работать с жизнью и всеми её проявлениями. И он точно не говорит о том, что какие-то её аспекты и ситуации по определению негативны и с ними совершенно невозможно работать. Вместо этого он учит нас тому, что вещи функционируют своим собственным неповторимым образом, и поэтому, если вы установите с ними связь, вы сможете работать с чем угодно, внутренне обогащаясь в процессе работы. Итак, путь воина учит тому, что возможно построить общество, состоящее из нормальных людей, сообщество мужчин, женщин, детей, семей, которые живут своей повседневной жизнью, но в то же самое время идеал этого общества зиждется на идее просветлённого воинства.

По сути, этот идеал означает принятие того факта, что всякая форма активной вовлечённости проявляется лишь как расширение и выражение этого основополагающего добра. Подобно девизу Шамбалы, гласящему: «Глубинная, сияющая, справедливая, могущественная, всепобеждающая». Такое живое сообщество возможно создать — такова идея пути воина, и, поскольку мы живём во всё более агрессивном, всё более негативном и малодушном мире, для некоторых людей даже сама мысль об этом может показаться совершенно запредельной и нереалистичной.

Шамбала является таким живым сообществом, существующим и поныне, хотя она также описывается и как мифическое царство. В X веке в Тибете также существовало царство, основанное на этом идеале просветлённого воинства царём Гесаром, известное как царство Линг. Царством Линг именовалась вся территория, находившаяся под правлением царя Гесара. Мы также верим в то, что в прошлом на Западе существовали общества, построенные на просветлённом идеале, которыми правили просветлённые владыки.

Таким образом, моя семья и семья Сакьонга Ринпоче имеют очень сильную связь и глубинную общую основу. Наши предки унаследовали путь, или линию просветлённого воинства. Царь Гесар и учение Гесара о пути просветлённого воина являются частью наследия моего рода, в особенности благодаря моему отцу, обладающему невероятно обширным собранием прямых видений и учений терма Гесара. Трунгпа Ринпоче также получал учения терма и прямое видение Шамбалы. Таким образом, можно говорить о встрече этих двух мастеров на общей основе.

Они встретились в Тибете, когда им было семнадцать и шестнадцать лет соответственно, хотя и происходили они из весьма удаленных друг от друга регионов. Тибет — это довольно обширная и малонаселённая территория. Когда они встретились впервые, они знали, что каждый из них обладал чем-то, что по сути своей происходило из одного и того же источника. Они были двумя юными воинами, и в то же самое время они были официально признанными высокими тулку. При этом было совершенно очевидно, что оба они отличались от остальных тулку в силу их особой связи и видения идеала воина. Тогда как другие тулку, например, занимались тем, что выполняли пуджи в монастырях или изучали буддийские науки с наставниками — кхенпо, эти двое проводили время вне монастырских стен, катаясь верхом. Верховая езда была одним из излюбленных их занятий. Они даже обучались искусству обращения с мечом, копьём и тому подобным, облачённые в доспехи воинов. Их можно было видеть взбирающимися на вершину холма и издающими там клич воина «Ки-ки Со-со!». С самого начала было совершенно очевидно, что эти двое были избранными, отличными от всех остальных, и, само собой разумеется, они не очень-то вписывались в рамки существующей монастырской системы. Так они превратились в бунтарей.

Воззрение пути воина состоит в том, что во всех нас без исключения присутствует основополагающее добро. Драла является воплощением этого вселенского добра, бесстрашного, просторного, подлинного и аутентичного. Драла изображается в образе человека, облачённого в традиционные доспехи и украшения воина. Обычно это воин, скачущий верхом на коне, во всём величии боевого убранства. Девять атрибутов драла, по сути, являются элементами боевых доспехов и оружия воина: корона, шлем, оружие, которое он держит в руках, а именно меч, лук, костяная стрела и копьё, его конь, седло и сапоги. Таковы предметы, являющиеся символическими атрибутами воина.

Прежде всего драла символизирует собой отвагу, состоящую в отсутствии какого-либо страха. Подлинное бесстрашие означает преодоление агрессии. Драла бесстрашен в признании основополагающего добра. Драла не страшится принять и, приумножив, расширить своё собственное фундаментальное добро. И поскольку драла не боится обнаружить и установить связь со своим собственным основополагающим добром, оно также находится в контакте и со вселенским добром.

Образ драла не символизирует собой отречение, но скорее демонстрирует воина, облачённого в царские одежды и регалии, богато украшенного, излучающего невероятное чувство достоинства и сиятельного величия. От драла исходит дух прямоты, подлинности и искренности, с которыми он встречает все жизненные ситуации, взаимодействует с миром. Это является ясным и недвусмысленным указанием на то, что быть воином — значит, никогда не отрекаться и не избегать различных проявлений жизни и внешнего мира. Смысл этого в том, что мы можем начать свой путь с того места, в котором находимся прямо сейчас. Мы можем начать с того, что имеем теперь, вместо того чтобы пытаться начать с того, чего у нас нет. Поэтому нам не от чего отрекаться, и мы начинаем работать с тем, что у нас уже имеется. А то, чем все мы обладаем, — это основополагающее добро. Посему все мы рождены богатыми. Установление связи с этим внутренне присущим всем нам богатством приводит нас на путь воина, и на нём мы начинаем расти вширь. Вот почему данный путь не связан с отречением. Скорее он направлен на обогащение и приумножение.

Присутствие драла сопряжено с красотой, достоинством и элегантностью, а посему тесно связано с вселенским добром. Мы видим, как драла, изображённый верхом на коне, в полном царственном облачении, сияющий, великолепный, полный сил и богатства, излучает глубокое чувство уверенности в своём собственном внутреннем добре. Уверенность является очень важной составляющей, или техникой, используемой в практике воина. То, как мы излучаем сияние основополагающего добра, зависит от того, насколько мы уверены. Таким образом, драла является символом непоколебимой уверенности воина, его бесстрашной вовлечённости в мир.

В тибетском языке термин драла состоит из двух слов. Дра означает «враг». Понятие «враг» в данном контексте можно интерпретировать по-разному. Ла означает «превосходный», «непревзойдённый», или «владыка». Таким образом, термин «драла» можно истолковать как «Владыка, одолевший врага». Это означает то, что в преодолении наших врагов драла непревзойдён. Понятие «враг» в данном контексте относится к внешним, внутренним и сущностным врагам.

Начнём с сущностного врага, нашего страха. Именно страх препятствует открытию, вовлечённости и отваге, применительно к просветлённому воинству. Страх — это то, что делает нас трусами. Страх — это мировоззрение заката. Садящееся солнце — совершенный образ страха и трусливого ума. Трусливый ум не видит радости и юмора в жизни. Поэтому конечным препятствием, которое необходимо преодолеть на пути воина, является этот страх, ведь именно он рождает в нас трусость и малодушие.

Внешний враг — это тревожащие эмоции. Конфликтующие эмоции мешают нам достигать поставленных целей. Они препятствуют полной реализации нами собственного потенциала и заставляют нас превращать любую жизненную ситуацию в нечто серьёзное, тяжёлое и оттого совершенно безрадостное. Когда ум наш переполнен тревожащими, запутанными эмоциями, каждая жизненная ситуация, сколь бы малозначительной она ни была, тотчас превращается во что-то тяжкое и удручающее. Это негативно влияет на наши сиджи и вангтанг.

Внутренним врагом является маригпа, наше неведение, или фундаментальное заблуждение относительно нашей собственной природы и природы реальности.

Понятия «сиджи» и «вангтанг» относятся к терминологии, принятой в учениях о пути воина. Сиджи, вангтанг, подлинное присутствие, притягивающее присутствие — всё это относится к тому, как проявляется ваша уникальность и подлинность. Это относится к ощущению собственной подлинности, «настоящести», сопряжённому с излучением вовне определённого сияния, или света. Эта энергия разрушается тревожащими эмоциями.

Сиджи — это уверенность и сияние этой уверенности. Когда мы начнём развивать в себе подлинную уверенность в своём собственном основополагающем добре, эта уверенность трансформируется в энергию, в силу. Это сила нашей уникальности, подлинности, и тем самым сила нашей «насгоящести». Сияние, исходящее из уверенности в основополагающем добре, известно как сиджи. Это сиджи обладает аспектами тела, речи и ума. Мы говорим о физическом сиджи, вербальном, или коммуникативном сиджи, и уме, или ментальном сиджи. Итак, сиджи является продуктом или закономерным результатом обретения уверенности в основополагающем добре.

Вангтанг — это то, как мы вовлекаемся со своим сиджи в мир и во внешние ситуации. Вангтанг — это не столько отдельные попытки сделать что-то. Попросту пребывая в таком сияющем состоянии уверенности в основополагающем добре, мы увидим, как одно это сияние само по себе становится притягательным, оборачиваясь привлекающей энергией, притягивающей к нам объекты и вселенское добро. Это влекущая, притягивающая сила, не являющаяся результатом какого- либо рода манипуляций. Речь не идёт о манипуляциях, направленных на обретение силы. Здесь мы имеем дело со спонтанным и естественным притягательным влечением к внутреннему благу. Не прилагая никаких особых усилий, мы естественно и спонтанно притягиваем к себе добро, игнорируя то, что негативно.

В обычных жизненных ситуациях мы знаем, что схожих людей влечёт друг к другу. Люди с похожими характерами, вкусами и предпочтениями притягивают себе подобных, и мы можем назвать это «естественным отбором». Очень интересно наблюдать то, как мы привлекаем к себе людей, похожих на нас самих. Даже если мы будем изо всех сил пытаться не привлекать к себе такого человека, как правило, мы так или иначе окажемся со временем в его компании. Затем мы поймём, что это было ошибкой, и поклянёмся себе никогда не повторять её вновь, до тех пор, пока не встретим кого-то ещё… Обстоятельства и ситуации притягивают внимание и энергию схожих обстоятельств. То, кем вы являетесь, то, что вы думаете о себе, то, как вы преподносите себя в плане одежды, речи и походки, — всё это обладает определённой энергией, своего рода силой, способной притягивать подобное. Таким образом, сиджи и вангтанг играют важную роль в нашей жизни. То, насколько мы успешны, то, чего нам удаётся достичь в жизни, зависит от того, как работают наши сиджи и вангтанг. И теперь самое время сказать о лунгта, или жизненной силе.

Лунгта в буквальном переводе означает «ветер-конь», или «конь ветров». Мы едем верхом на ветре. Ветер — это наша энергия, наша жизненная сила, и поэтому она уподобляется коню. Чем крепче, увереннее и стремительнее этот скакун, тем быстрее мы сможем прибыть в пункт назначения, не встретив на пути никаких преград. Чем неувереннее наш конь, чем хуже он понимает, что он делает, чем он утомлённее, старше, тем дальше становится от нас цель нашего путешествия.

Мы можем сказать, что лунгта — это элементарная энергия. Элементом, или стихией, в данном случае является ветер, который «дышит» внутри нас. Ветер является той жизненной силой, которой мы дышим постоянно. Но ветер, который мы вдыхаем, не состоит из одного лишь воздуха. Этот ветер является энергией жизненной силы. Подобное объяснение соответствует представлению о том, что физическое устройство нашего материального тела, а также наш ум состоят из пяти первоэлементов. Эти пять первоэлементов, или стихий, как известно, являются основной причиной и основными составляющими компонентами всех жизнеформ. Когда тонкая сущность пяти элементов пребывает в гармонии и сиянием своим они не уступают друг другу, мы пребываем в добром здравии, ум наш стабилен, всё гармонично, уравновешенно и легче достичь желаемого.

До тех пор, пока присутствует лунгта, до тех пор, пока это состояние равного сияния пяти первоэлементов имеет место, наши зрение, слух, вкус, обоняние и осязание остры, ясны и воспринимают окружающий мир полно и детально. Поэтому наша способность ощущать приятный вкус будет сильнее, но также будет сильнее и наша способность ощущать то, что имеет неприятный вкус. Это означает, что, когда гармония равного сияния и силы элементарных сущностей, или энергий, находится в своём пиковом состоянии, нам легче достичь того, чего мы хотим, и свершить задуманное. Когда же эта гармония начинает разрушаться, когда баланс и сияние элементов начинают угасать, тогда всё становится гораздо сложнее.

Оседлать ветер не является такой уж сложной задачей. Я полагаю, все знают, как ехать верхом на ветре! В особенности в современном мире, на Западе, люди особенно ветрены. (Ринпоче прибегает к игре слов: тиб. Rlung (ветер) также означает повышенную ментальную активность, вплоть до её патологических проявлений в виде различных неврозов и маниакально-депрессивных состояний. — Прим. пер.) Можно сказать, что все мы эксперты в этой верховой езде на ветре, получаем от этого удовольствие, не используя при этом лошадь.

Подобная ветреность соотносится с таким качеством ума, как переменчивость, лёгкая возбудимость, которая на самом деле никогда не идёт дальше простой поверхностной возбуждённости. Поэтому из такого состояния не рождается ничего прочного и стабильного и мы просто живём, дрейфуя от возбуждения к возбуждению.

Избыточный ветер, дующий во всех направлениях, делает нас легковозбудимыми. Когда мы живём, движимые одним лишь возбуждением, нам грозит опасность утратить заземлённость, контакт с прочной основой реальности. Впрочем, нет ничего дурного в лёгком временном возбуждении, это чувство нам нравится, и хорошо быть возбуждённым по какому-то поводу; но если вся наша жизнь базируется на одном лишь возбуждении, тогда нам стоит серьёзно призадуматься.

Так, нам очень нравятся сенсационные истории. Скандальность, или сенсационность, тотчас и с лёгкостью привлекает и захватывает наше внимание, и привычная идея развлечения во многом состоит для нас в поиске подобных сенсаций. Если мы посмотрим на новости в средствах массовой информации, на рекламу, то убедимся, что лучшим «продавцом» и стимулятором спроса является именно сенсационность. Чистой воды сенсационность, и ничего более.

Мы читаем истории обо всех этих невероятных вещах, которые по сути своей никчёмны и являются простым мусором. Сенсационность притягивает нас, она подпитывает нашу возбуждённость. Налицо синдром зависимости от возбуждения, который очень скоро перерастает в синдром дефицита возбуждённости.

Возбуждённость мешает нам быть настоящими. Она мешает нам прикоснуться к основе, быть практичными и реалистичными. Через какое-то время мы начинаем развлекать себя образами и картинами того, чем мы не являемся. Мы устанавливаем связь не с реальной вещью, а с вымышленным её образом. Этот образ не должен меняться, он должен быть застывшим и бессмертным.

Основа реальности совершенно иная, но наши образы действительно кажутся застывшими. Когда мы заморозили некий образ, нам становится крайне сложно войти в контакт с подлинной реальностью.

Нам необходим конь, конь реальности. Нам необходим конь, который поддержит нас, на которого мы сможем опереться, прочно стоящий на земле.

Когда сущность каждого элемента тела и ума равно насыщенна и они пребывают в гармонии, это создаёт сбалансированный энергетический ветер. До тех пор, пока в тонких сущностях этих пяти элементов присутствует равновесие, мы находимся в контакте с основой и в гармонии с реальностью, пребываем в добром здравии и счастливы. Когда один из этих пяти первоэлементов начинает сильно тянуть остальные в одну сторону, баланс рушится. В этот момент мы утрачиваем нашу связь с основой, с реальностью.

Лунгта — это проявление гармонии сущностей наших элементов. Когда лунгта не на пике, в наших начинаниях могут возникать препятствия. Упадок лунгта означает, что мы становимся утомлёнными и сонливыми, вся наша энергия стагнирует и сжимается, вместо того чтобы вести нас к освоению новых жизненных горизонтов, экспансии и приумножению.

Как правило, лунгта связывается с нашим возрастом и физическим состоянием. Так, когда мы юны, мы чувствуем, что наша лунгта совершенна и близка к своему пиковому уровню. Когда мы взрослеем и начинаем стареть, лунгта убывает. В молодости, когда лунгта была на вершине, мы могли представить себе всё что угодно и были преисполнены духа позитивных возможностей. Мы чувствовали, будто для нас нет ничего невозможного, что нам всё по силам. Всё было вкусным, мы могли съесть и переварить что угодно, выполнить любую задачу, даже обходиться без сна по нескольку дней и быть в полном порядке. Мы были самыми гибкими, самыми здоровыми, самыми привлекательными и беззаботными. Мы достигали поставленных целей быстро и с лёгкостью. Нас переполняли энергия и энтузиазм.

Лунгта находится в пиковом состоянии в возрастном диапазоне от шестнадцати до тридцати лет. Это то время в нашей жизни, когда сущности элементов полностью расцвели и находятся в самой здоровой и энергичной фазе. До тех пор, пока они находятся в состоянии совершенной гармонии, сбалансированные и равные по силе и сиянию друг другу, мы остаёмся в добром здравии, полны жизненных сил, выносливы и тому подобное. Мы без усилий привлекаем других людей, легко строим отношения. Многие вещи в этот период даются нам без труда. Мы не жалуемся на головные боли, боли в спине или в коленях. Даже усевшись на голый пол, мы чувствуем себя прекрасно. Даже если нам не удаётся поспать три дня кряду, это нас не особенно тревожит. А если спать приходится на твёрдом полу, без матраса и подушки, то это также не беда. Вы можете есть что попало и с лёгкостью всё переваривать. У вас нет никаких проблем со сном, и вы можете заснуть в любое время, в любой обстановке. Эпопея со сменой подушек и матрасов пока ещё не началась, как не началась ещё и эпопея с составлением списков того, что вам можно и чего нельзя есть, с постоянным сокращением первого за счёт расширения второго, начинающиеся, когда лунгта убывает.

К сожалению, то время, когда наша лунгта находится в пиковом состоянии, не является периодом наибольшего благоразумия: мы совершаем массу ошибок и делаем столько глупостей.

Мы начинаем чувствовать ценность и благость лунгта лишь тогда, когда она переходит в фазу упадка. Когда лунгта убывает, мы вынуждены по четыре раза повторять собеседнику то, что пытаемся донести до него, чтобы слова наши восприняли всерьёз; в былые времена для этого хватало и одного раза. Когда лунгта падает, даже если вы чистите зубы два или три раза в день, изо рта у вас по-прежнему дурно пахнет. На пике лунгта, даже когда вы не чистите зубы два или три дня кряду, дыхание ваше остаётся свежим.

Таковы естественные фазы прибывания и убывания лунгта.

Хотя данный факт может быть недоступен нашему теперешнему восприятию, в действительности лунгта связана с гармонией и равновесием первоэлементов. Поэтому очень важно знать способы восстановления, или поднятия лунгта. Как можем мы вновь привести лунгта в пиковое состояние? Пожалуй, невозможно вернуть лунгта на былую вершину, однако мы всё же можем поднять её до определённых высот посредством практики и призываний драла. Путь воина, преподанный Гесаром, является способом поднятия и усиления лунгта: он возвращает нам былую энергию и сияние.

Возможно, вам доводилось видеть пятицветные флажки лунгта, которые довольно популярны и широко распространены в наши дни. Люди называют их буддийскими молитвенными флагами, однако они в большей степени являются именно флагами лунгта. Они символизируют собой восстановление и взлёт лунгта. Пять цветов соответствуют пяти первоэлементам — земле, воде, огню, ветру и пространству. Синий соответствует пространству, жёлтый — земле, красный — огню, белый — воде, а зелёный символизирует ветер. Надписи на молитвенных флагах являются призыванием драла, призыванием богов и богинь лунгта. Флаг, полощущийся на ветру, символизирует начало подъёма коня ветров. Чем больше ветер полощет этот флаг, тем выше поднимается конь ветров. Таков символический способ восстановления лунгта, ослабленного или пришедшего в упадок. Поэтому флаги лунгта обычно вывешиваются в хорошо продуваемых местах. Физический ветер соответствует коню ветров, и чем сильнее он дует, тем сильнее становится лунгта. В наши дни, когда люди живут в основном в городах, вы, безусловно, можете вывесить их на балконе — я уже успел заметить несколько флагов, перемещаясь по городу. Некоторые люди даже развешивают их в спальне, потому что у них нет для этого другого места. Можно повесить их и таким образом, но если время и обстоятельства вам позволяют, лучше всего развесить их в горах. Повесьте флаги, выполните лхасанг или как минимум крикните «Ки-ки Со-со!». Вы тотчас ощутите подъём энергии. В соответствии с календарём лунгта мы живём во времена, когда лунгта требуется нам постоянно!

Лунгта также зависит от того, как мы ведём себя. Для того чтобы поддерживать лунгта на высоте, важно уделять внимание тому, как мы одеты, как преподносим себя, как ведём себя на людях.

Когда лунгта на пике, не важно, во что мы одеты. Люди даже сочтут вас ещё более привлекательными. Но когда лунгта убывает, а вы одеты не пойми во что, это уже не будет выглядеть привлекательно. Лунгта может быть ослаблена ношением неряшливых, замызганных и потрёпанных вещей, которые столь популярны в наши дни, когда чувство прекрасного в одежде, кажется, покинуло людей, вытесненное крикливой сенсационностью. Похоже, что они исчерпали все здравые идеи и вынуждены обратиться к чему-то сумасшедшему, скандальному и шокирующему, выворачивая наизнанку рубашки и пиджаки, нося одежду швами наружу и называя это высокой модой.

В наши дни какую только одежду не встретишь: нутром наизнанку, в различных пятнах краски тут и там, самых буйных расцветок, варёную, рваную и в дырах, с висящими, обтрёпанными кр; аями, словно вы проработали в ней на заводе как минимум пятьдесят лет… Дыра на спине, дыра на груди, — все эти элементы «дизайна» с точки зрения лунгта относят такую одежду к разряду убогой. Следует, правда, оговориться, что порой эти одежды прикрывают не такую уж большую площадь тела!

Итак, когда лунгта убывает, хорошей идеей будет внимательно относиться к своему гардеробу.

Ещё несколько важных моментов. Если вам предстоит сменить место жительства, по возможности старайтесь избегать помещений, расположенных ниже уровня земли, если, конечно, у вас есть в этом свобода выбора. Если вы стоите перед выбором пути: отправиться по мосту или под мостом, выберите дорогу поверху. Также старайтесь избегать мест, донельзя неопрятных и обшарпанных, словно их покинули хозяева. Старайтесь не держать свою посуду — чашки, тарелки, кастрюли пустыми и разбросанными где попало. Храните их упакованными в коробки или разложенными в кухонном шкафу. Пустые чашки или бутылки, стоящие тут и там, не способствуют усилению лунгта. Пустую посуду можно попросту наполнить водой.

Ещё одним способом поддержания лунгта является обустройство вашего дома таким образом, что лха, ньен и лу будут занимать подобающие им места. Всякий раз, просыпаясь поутру, приветствуйте новый день, выглянув в окно, открыв его и впустив в комнату свежий воздух. Наполните своё жилище энергией простора и открытости. Поприветствуйте новый день, увидев в нём новое и свежее начало, вместо того чтобы застревать в дне минувшем, просыпаясь «под дулом пистолета» и выглядя мрачнее ночи!

Итак, если вы сможете найти для этого время, я рекомендовал бы, чтобы вы организовали в своём Центре ежемесячные практики лхасанг, так чтобы все вы смогли в них участвовать. Это явится для всех вас прекрасной возможностью собраться вместе и приумножить свои сиджи, вангтанг и лунгта в день полнолуния, являющийся также днём Гесара, драла и верма. Постарайтесь каждые три месяца проводить церемонию лхасанг на открытом воздухе, естественно, в согласии с местными законами: выберитесь из города, поднимитесь в горы, съездите на океан, если он есть поблизости, а если его нет, то постарайтесь расположиться у реки или озера — у любого водоёма. Вода символизирует богатство и изобилие, поэтому, даже отправляясь в горы, постарайтесь найти для практики место, где имеется вид на какой-либо водоём. Всё это создаёт очень позитивную энергию. Итак, вы можете выполнять эту практику в горах, выбрав место, где открывается вид на воду. Попав туда, очень хорошо издать громкий клич воина «Ки-ки Со-со!».

Когда вы чувствуете упадок сил и отчуждённость, когда всё в жизни мрачно и хмуро, для того чтобы тотчас изменить ситуацию, издайте клич воина «Ки-ки Со-со!». Это очень эффективная практика, мгновенно стимулирующая, раскрывающая и приободряющая вас.

Если вы собираетесь на интервью в надежде получить работу или на первое свидание, переезжаете в новую квартиру, собираетесь предпринять что-то важное в своей жизни, словно отправляетесь в первый раз в первый класс, если прямо перед этим вы просто энергично произнесёте «Ки-ки Со-со!», это тотчас поднимет вашу лунгта. Это приумножит ту позитивную энергию, которая позволяет всему происходить более гладко, удачно и результативно.

В нашей жизни существуют вещи, которые мы вынуждены принять как часть нашего повседневного быта, и такой реальностью является необходимость регулярных поездок в подземном транспорте. Если мы можем избежать поездок на метро, лучше всего сделать это, но порой у нас просто нет выбора, мы вынуждены смириться и пользоваться этим видом транспорта.

Находясь в метро, лучше всего не наблюдать за другими людьми. Я советую вам оставаться наедине с самим собой и не наблюдать за происходящим вокруг. Я не говорю о том, что надо быть невнимательным, — конечно, вы отдаёте себе отчёт в происходящем, но вы не наблюдаете. Ещё один важный момент. Всем нам порой свойственно проявлять в отношении к жизни беззаботность, и подобный подход может помочь нам в преодолении сложностей, сопряжённых с путешествием под землёй. Если всё это вас не особенно заботит, если это «не важно», то вам будет попросту всё равно и проблем не возникнет.

Ещё один момент, который я нахожу крайне практичным и полезным. Как только вы покидаете подземку, вы, естественно, оказываетесь на улице. Попав на открытое пространство, сразу сделайте глубокий вдох и произнесите про себя «Ки-ки Со-со!». Наполните лёгкие свежим воздухом. Вновь оказавшись на улице, соберитесь в своём внутреннем центре, оставив энергию подземки под землёй. Не несите её с собой домой.

Иногда, в исключительных случаях, вы можете почувствовать себя совершенно разбитыми и уставшими, так, словно захватили с собой на поверхность что-то очень тяжёлое, посетив метро. Тогда, попав домой, первым делом встаньте под душ. Принимая душ, представляйте, что льющаяся на вас вода является сущностью чистых стихий воздуха, воды, огня, собранных воедино, воплощением чистой сущности первоэлементов. Когда вода стекает с вас (вы также можете заменить душ ванной), вы просто выкрикиваете громко «Ки-ки Со-со!» и чувствуете, как всё ваше существо очищается, вы заряжаетесь энергией и восстанавливаетесь.

Порой у нас возникают сложные ситуации на работе, трения с коллегами или другими людьми, и мы приносим с собой весь этот груз домой. В такие моменты также лучше всего прямиком отправиться в душ и освежиться, смыв с себя весь негатив. Мы можем попросту сбросить с себя все эти вещи, мы не обязаны постоянно иметь с ними дело. Выходя из душа, мы возвращаемся домой свежие, энергичные, полные сил.

Лунгта связана с целительством и исцелением, поскольку она имеет дело с энергией первоэлементов, так же как и традиционная тибетская медицина или целительская система Будды Медицины.

Но даже если вы намереваетесь пройти курс лечения тибетской медицины и принимать лекарства, вам по-прежнему нужна лунгта, её усиление, для того, например, чтобы вы не попали не к вашему врачу, а сразу, с первого визита, обратились к нужному врачу, избежав необходимости перепробовать двадцать лекарей в попытках найти одного своего.

Лунгта помогает нам сохранить время и энергию. И для того, чтобы лекарство оказалось действенным, также нужна энергия лунгта. Порой врач бывает хорош, но лекарство не работает. Это также очень опасно: вы принимаете лекарство, а через какое-то время люди говорят вам, что это не то лекарство, которое следовало принимать, но вы его уже приняли.

Поэтому сильная лунгта столь необходима. Лунгта действительно помогает исцелиться, но сила её не ограничивается лишь этим. Она может изначально оградить вас от попадания в «неправильные» места, где вы можете подхватить какое-нибудь заболевание.

Даже злонамеренные духи не способны навредить человеку, чья лунгта сильна.

Существует история о том, как один человек, путешествуя по Тибету, решил заночевать в пути. Поскольку придорожных мотелей в Тибете не существует, ему пришлось устроиться на ночлег под мостом, т. к. там было теплее и суше. Хотя обыкновенно считается, что пространство под мостом неблагоприятно для лунгта, лунгта этого человека находилась на вершине и без труда преодолела негативное влияние.

Ночью, когда духи и прочие бестелесные сущности обнаружили, что под мостом кто-то спит, они обрадовались: «Вперёд, туда!» Но лунгта этого человека была столь сильна, что эти духи и демоны даже не смогли приблизиться к спящему и вынуждены были убраться восвояси. Поэтому в Тибете можно услышать такую поговорку: «Если твоя лунгта парит высоко, даже духи уступят тебе дорогу».

Я полагаю, что этот путь драла — призывание внешнего драла посредством установления связи с внутренним драла, являющимся фундаментом основополагающего добра, — поможет нам понять и наполнить смыслом собственную жизнь, научиться жить полно и насыщенно, сострадательно, изящно и с достоинством. Это явится полным и совершенным путём драла, который со временем соединит нас с абсолютным умом Гесара, или абсолютным умом воина, умом верма.

Практика драла, которую мы обсуждали до этого, в общем и целом принадлежит миру относительной реальности. Поэтому необходимо понимать различия между двумя видами драла. Вселенские драла работают с тем, как наилучшим образом прожить свою жизнь в согласии с принципами воинства. Когда в жизни мы руководствуемся принципами воина, всецело вовлечены в неё, реализуя во всей полноте жизненные принципы и путь драла, тогда возникает нечто, лежащее за пределами этого пути. То, что приходит потом или запредельно жизни в полном согласии с принципами драла, есть выход за пределы относительного мира. Принципы драла в общем и целом относятся к этой жизни: как мы можем прожить её полно и насыщенно, с бесстрашием и сострадательно. Затем приходит время выйти за её пределы, и здесь мы встречаемся с другим аспектом драла.

Этот аспект драла известен как верма. Таким образом, верма означает просветлённое драла, тогда как просто драла, или вселенские драла, принадлежит реальности этого относительного мира. Таким образом, можно сказать, что вселенское драла относится к тому, как следует прожить эту жизнь, а верма, или просветлённое драла, учит тому, как выйти за её пределы. Драла и верма являются двумя важными терминами и понятиями пути воина. Драла — это вселенское драла, воплощённое в этом мире и связанное с ним. Верма лежит за пределами относительного мира. Это просветлённое состояние воина, абсолютный воин.

Вселенское драла является покровителем вселенского добра. Воин ясно понимает то, что основополагающее добро, присущее всем нам, также присутствует в окружающем мире, в природе и во всей вселенной. Функция, или ответственность, драла состоит в покровительстве и опеке этого вселенского добра. Можно сказать, что вселенские драла особым образом притягиваются, или стремятся к воину.

Например, если кто-то избирает позитивный образ мышления, обретает веру в основополагающее добро и решает развивать связь с ним, это можно назвать рождением нового воина. Когда все эти факторы приводят в мир нового воина, вселенские драла естественным образом привлекаются к его энергии. Поэтому, хотя драла, являющиеся покровителями вселенского добра, присутствуют и доступны всегда, нам необходимо развить в себе определённый род притягательности, для того чтобы ощутить то, как на нас нисходят эти драла, становясь ближе и доступнее.

Эта притягательность или привлекательность зависит от культивации нашего собственного основополагающего добра. В тот момент, когда мы устанавливаем с ним связь и обретаем веру в него, оно начинает сиять в нас. Сияя вовне, оно становится сиджи. Становясь сиджи, оно начинает привлекать к нам внимание вселенских драла. Можно сказать, что это позитивный ум, притягивающий к себе позитивные обстоятельства. С другой стороны, ум, наполненный негативностью, будет притягивать к себе негативные энергии и обстоятельства. Хотя и негативные, и позитивные обстоятельства возникают в окружающем мире постоянно и присутствуют в изобилии, именно то, как мы ощущаем и воспринимаем самих себя, притягивает к нам одно или другое. Вот почему вселенское добро всегда присутствует в мире, с безначальных времён. Вещи уже обладают своей собственной внутренней красотой, достоинством, изяществом и прочими благими характеристиками, не нуждающимися в нашей позитивной интерпретации их как таковых. Благо и добро внутренне присуще всему вокруг, и в силу этого драла притягиваются к воину.

Разрушительные качества негативной энергии, являющейся противоположностью энергии драла, притягиваются к трусливым и малодушным людям, к тем, кому чужды идеалы воина. Люди, которых переполняет страх, не имеющие доступа к своей основополагающей доброй природе и не уверенные в ней, более склонны притягивать к себе негативные обстоятельства, а не энергию воина. Вот почему, являясь вездесущими и всегда доступными, драла стремятся и притягиваются к уму воина.

Давным-давно случился конфликт между мирами дэвов и асуров. Предметом их споров стало древо, исполняющее желание, божественное древо, чьи корни и ствол находились в мире полубогов асуров, а крона и плоды располагались в мире богов дэвов. Поэтому только дэвы могли насладиться плодами этого божественного древа. Асуры усматривали в этом великую несправедливость. Они постоянно завидовали дэвам, поскольку все труды и усилия выпадали на их долю, а богам оставалось лишь пожинать сладкие плоды их труда. В результате этого асуры ощущали, что с ними поступают несправедливо, что они унижаемы богами. Вот что послужило причиной конфликта между этими двумя мирами. Подобное зачастую встречается и в нашей жизни: кто-то работает не покладая рук, а другой наслаждается плодами его труда. Какая несправедливость!

Время от времени между этими двумя мирами случались вооружённые конфликты. В одной из таких битв дэвы отступали, терпя сокрушительное поражение. Их полководец недоумевал: «Что случилось?» Для богов было естественно одерживать победу за победой, потому что они не испытывали зависти: их действиями не двигали зависть и ревность и сопряжённое с этим чувство собственной униженности и неполноценности.

Однако очень скоро богам стало ясно, что они терпят поражение в бою. Обескураженные и удручённые своими потерями, дэвы созвали совет, но никто так и не мог понять, почему они терпят поражение. Ирония ситуации состояла в том, что и асуры при этом не одерживали победу. Они лишь удерживали свои позиции, а ощущение того, что удача отвернулась от них, присутствовало в основном в умах дэвов. Таково было психологическое состояние воинства богов.

Когда совет был в полном сборе, с небес прозвучал голос, возвестивший собравшимся о том, что винить в их поражении следует недостаточную блистательность божественного воинства, недостаточное величие и уверенность, попирающие страх и агрессивность: воинство богов утратило уровень решимости, необходимый для победы.

Воинам богов недоставало сияния, их скакуны утратили былой блеск, оружие — былую остроту, а общий вид их уже не был столь впечатляющим. Налицо было угасание их сиджи и вангтанга. Войска выглядели жалкими и беззащитными, неуверенными в себе.

Тогда голос вновь обратился к ним со словами: «Пришло время призвать драла. Воззвав к вселенским драла, вы сможете поднять сиджи, приумножить вангтанг воинства, укрепить уверенность в собственных силах, вновь обрести ослепительное сияние и остроту оружия. Так, присутствие вселенских драла может снизойти на ваши полки, и ситуация на поле брани тотчас переменится к лучшему».

Предводитель войска обратился к небесам: «Как нам призвать драла? Как сделать так, чтобы они явились сюда? Как пригласить их прийти?»

Голос отвечал: «Сейчас вы пребываете в крайнем упадке, и драла это не понравится. Вы похожи на сборище неудачников!» Голос продолжал: «У вас нет ничего, что могло бы привлечь драла, поэтому без промедления взберитесь на крышу дворца или на высокую гору. Укрепите свою веру, укрепите решимость и совершите подношение лхасанга. Лхасанг изгонит тот ступор и помрачение, которые охватили вас и возобладали, приняв форму упадка духа, и отсутствие отваги в ваших рядах. Поднесите же лхасанг!»

Они тотчас же разожгли огромный костёр лхасанга, заполнив небеса белоснежным дымом.

Затем голос возвестил им, что лхасанг устранил упадок их духа, очистил все препятствия с пути, и посему войска их отныне будут ослепительно сиять блеском своих доспехов, а их уверенность в победе будет непоколебимой. Затем голос сказал: «Теперь пришло время призвать драла, издав клич воина “Ки-ки Со-со!”».

Когда войска хором издали клич воина, голос с небес вторил им в унисон: «Ки-ки Со-со!» В тот же миг небеса начали проясняться. Когда они очистились, в бездонном голубом небе родились белые облака. Из этих облаков один за другим проявились девять драла, восемь братьев и сестра, известные как вселенские драла. Одежды их излучали сияние, а сами они являлись воплощением достоинства, изящества и бесстрашия. Один лишь вид таких драла наполняет смятением трусливый ум, настолько он могуществен, сиятелен и дышит уверенностью в себе. Но для глаза воина это услада, укрепляющая его дух. Это прекрасное, волшебное зрелище. В их присутствии воин чувствует себя дома.

Итак, девять вселенских драла, восемь братьев и сестра, спустились с небес, представ перед собравшимися. Предводитель войска выступил вперёд, почтительно склонил голову и задал вопрос: «Как следует нам призывать вас? Как можем мы усилить остроту нашего оружия, сияние наших доспехов, уверенность в наших сердцах?» Принц — предводитель драла сделал шаг вперёд и сказал полководцу: «С тем чтобы призвать драла, прежде вам необходимо установить должную связь с атрибутами драла, с оружием и доспехами воина. Необходима священная связь с девятью атрибутами воина: его мечом, луком, шлемом, конём и прочим».

Предводитель войска тотчас собрал все эти предметы и разложил их перед собой. Так они стали символическим связующим звеном, самайей связи с вселенскими драла.

Лучшие луки и стрелы, острейшие мечи, самые быстрые и выносливые скакуны были собраны перед воинством богов, и церемония лхасанг выполнялась снова и снова. Всякий раз клубы белого дыма поднимались к небесам, заполняя собою пространство. Постепенно дух войска становился всё крепче и крепче.

Затем вселенские драла сказали: «Всякий раз, когда возникнет необходимость призвать драла, попросту издайте призывный клич драла «“Кики Со-со!”».

Боевой дух и решимость воинства были восстановлены. Их оружие обрело былую остроту и сияние. Скакуны и наездники стали крупнее и налились силой. Всё войско преобразилось и усилилось подобным образом, потому что к нему вернулась былая решимость, вернулись сияние и блеск. Они выступили вперёд в едином порыве, уверенные в своих силах, наступая на ряды асуров, подобные тысячам ослепительно сияющих солнц. Когда они обрушились на армию асуров, воины-асуры словно впали в оцепенение. Они были поражены и обездвижены, и дэвы одержали победу, не встретив никакого сопротивления.

Порой мне кажется, что единственная сестра в семействе драла постоянно занята: должно быть, она всё время пытается поддерживать мир и согласие среди своих многочисленных братьев!

Я полагаю, что сестра драла воплощает в себе женские качества. Фигура воина символизирует собой несокрушимость, решимость и уверенность, а также качество непобедимости, но в то же самое время он не становится высокомерным и заносчивым. В нём нет той ярости, которая свойственна людям безрассудным, тем, кому вообще «всё равно». Воин обладает качествами мягкости, теплоты и чуткости. Таким образом, в воине присутствуют также и женские качества, поэтому мы говорим о заботливом воине.

Именно по этой причине воины славятся не только своим внушительным бесстрашием, но в то же самое время своим добросердечием, невероятной чувствительностью и заботой. Подобная забота является в большей степени женской чертой. Драла ничего не отвергают как дурное или негативное, высокое или низкое, но вместо этого они создают открытую ситуацию, с которой могут взаимодействовать, в которую могут вовлекаться. Поэтому в драла мы наблюдаем особое качество женской энергии, заботливой и питающей. Драла женского рода, или драла-сесгра, символизирует собой именно это начало.

У царя Гесара была сестра. На самом деле у его матери было четверо детей. Из этих четверых лишь Гесар был рождён человеком. Двое его братьев и сестра родились раньше его, но родились они подобными лха, ньен и лу. Сестра являлась ему не в своей плотной физической форме человеческого существа, но скорее в небесной, эфемерной, божественной форме. Братья и сестра повсюду сопровождали Гесара, не принимая при этом телесной формы. Сестра появлялась в моменты и в ситуациях, когда необходимо было привнести в происходящее некоторую долю мягкости.

Читая истории о царе Гесаре, мы узнаём, что всякий раз, когда разворачивалась ситуация, наполненная очень сильной мужской энергией, именно она проявлялась и привносила в происходящее недостающие «женские» характеристики заботы и открытости. По сути, сестра Гесара, являясь драла, играла роль верма, привнося в ситуации женскую мягкость и открытость.

Такова история появления практики призывания драла. Позже от драла было получено множество других наставлений и указаний. Существуют руководства, составленные для армий и простых людей, объясняющие, как поддерживать энергию драла в дневное и ночное время. Чем бы вы ни занимались в жизни, вы сможете найти подробные инструкции относительно того, как поддерживать на высоте энергию драла.

Существуют наставления драла, гласящие: «Когда вы сталкиваетесь с ситуацией, требующей от вас мощного физического присутствия, будьте львом». Для драла многие цели могут быть достигнуты без необходимости что-либо произносить или вступать в коммуникацию, без необходимости предпринимать какие-либо действия, поскольку само ваше присутствие является достаточным. Ваше собственное бесстрашное и элегантное присутствие, ваша стать, подобная присутствию льва, сами по себе достигают цели, делая ненужной дальнейшую коммуникацию. Таков великолепный, сиятельный в своём бесстрашии лев.

«Когда необходима коммуникация, будь драконом». Простая элегантность и благозвучие речи способны многое свершить, значительно улучшив качество коммуникации. Дракон славится такой элегантностью. Звучный рык дракона невозможно ни с чем спутать. В послании дракона нет никакого ощущения нервозности, тревоги или неуверенности. Подобный коммуникативный акт совершенен, красноречив и элегантен. Сам по себе он обладает силой принести успех в общении. Всё, что вы хотите сообщить, верно и без искажений доходит до собеседника. Общение, происходящее таким образом, приносит глубокое чувство удовлетворения, а успешное и эффективное общение — это неотъемлемая и важная часть нашей повседневной жизни.

Затем, когда наступает время принятия решения, вы должны быть бесстрашными, точными, уверенными, не поддаваясь колебаниям тревожащих эмоций и ментальной притуплённости. Для того чтобы принять правильное решение, в правильный момент времени, необходимы твёрдость и собранность, а также надёжная связь со своим сердцем. Это явится гарантией того, что вас не унесут прочь внешние факторы и воздействия, в результате чего вы можете испытать сожаление и чувство вины. Среди всех зверей самый бесстрашный тигр. Его ум — само бесстрашие. Он же является и самым царственным и величественным животным.

Итак, мы обладаем телом-львом, речью-драконом и умом-тигром. Когда эти тело, речь и ум собраны воедино, в нас соединены величественность, бесстрашие и элегантность: величественный лев, элегантный дракон и бесстрашный тигр. Когда эти трое вместе, всё становится магическим и волшебным. Нет ничего невозможного. Нет ничего, с чем нельзя было бы работать. Вот когда мы начинаем танцевать магический танец воина. Каждое мгновение становится этим танцем. Вся жизнь — танец, и поэтому каждое её мгновение становится праздником танца, священным, ибо оно принадлежит миру воина.

Можно сказать, что этот танец есть реализация и воплощение всех благих качеств. Эта реализация есть результат объединения этих трёх сил. этот танец, это торжество свершения и реализации есть гаруда, мифическая птица, в один миг устанавливающая связь между небесами и землёй. Лишь одно мгновение требуется гаруде, чтобы перенестись с земли на небеса и обратно. За одну секунду гаруда способна облететь всю вселенную, потому что для неё всякий путь есть путь света, всякое направление есть направление её полёта, и она не ведает преград. Гаруда наслаждается своим непрестанным полётом, никогда не нуждаясь в отдыхе.

Этот непрерывный полёт есть великое свершение: мы навсегда соединяем в нём землю с небесами. Земля и небеса всё время соединяются в сердце воина. Поэтому воин открыт простору и в то же самое время мягок и нежен.

Эти четыре животных символизируют собой энергию драла. Они — качества драла, облечённые в форму животных, и обозначают различные аспекты энергии драла.

Из этого объяснения вытекает множество практических рекомендаций. Например, драла говорят, что, когда вам необходимо пересечь реку подобно рыбе, уподобьтесь рыбе. Находясь в воде, не шагайте подобно слону. Когда перед вами встала скала, не бейтесь об неё, но оседлайте ветер. Отправляясь в дорогу ночью, будьте подобны сове и не натыкайтесь на препятствия. Существует множество практических советов подобного рода, но нам нет необходимости излишне углубляться в детали. Основной идеей является то, что учения драла объясняют нам, как жить элегантно и грациозно. Царь Гесар был рождён с таким драла.

Лха, ньен и лу относятся к физиологическому и психологическому устройству нашего существа. Мы можем сказать, что они относятся к телесной и психической сферам, или уровням тела и ума.

Существует земля, пространство, а также то, что сокрыто под землёй. Что касается нашего физического тела, то область головы соотносится с небесами, или сферой пространства. Средняя часть тела соотносится со сферой земли, тогда как его нижняя часть больше связана с нагами, миром лу.

Утро — время небес и означает, что утренний период — «время головы». Утро — время для обдумывания и планирования, поэтому утром всегда хорошо пошире распахнуть окно, впустив в помещение свежий воздух. Попадая внутрь, он очищает помещение. Это наполняет нас ощущением, что с головой у нас всё в порядке и она на месте.

Дневное время — это «время тела», и оно предназначено для телесной, физической вовлечённости. Средняя часть дня более связана с землёй, и лучше всего посвятить её деятельности, подразумевающей физическую активность.

Вечер — это более лёгкое время, которое лучше посвятить отдыху, расслаблению и воспоминаниям. Вечер легче, потому что это время для отдыха, время отхода ко сну. Вечернее время оказывает освежающее и восстанавливающее воздействие на наше тело, уставшее и опустошённое активностями дня.

Утром лучше всего позавтракать легко, принять душ, желательно холодный. Это тотчас пробудит вас, подобно энергии восходящего солнца. В древние времена ритуалы часто связывали дневные активности с энергией солнца, с его восходами и закатами. В те времена обязательно существовали практики, совпадавшие по времени с восходом солнца, временем пробуждения. Тот факт, что мы просыпаемся на рассвете и принимаем душ, символизирует это.

В этом времени (уток заключена огромная сила, поскольку и на внутреннем и на внешнем уровнях в вас самих и в окружающем вас мире энергия пробуждается, поднимается и прибывает. Поэтому утро является временем лха, временем изящества и красоты. Чистый воздух, очищающая энергия, восходящее солнце, благовония, свет — всё это сопряжено с утром, как и медитация, освежающая наш ум. Поутру разумнее придерживаться вегетарианской диеты, которая наилучшим образом согласуется с лха.

Ньен соответствует средней части дня. Обед наш может быть сытным, питательным, заземляющим. Качество вечера легче, поэтому и ужин должен быть лёгким. Вечер — это время богатства и изобилия, а ему соответствует нага (тиб. лу). Богатство и изобилие не означают здесь большие объёмы пищи. Потребление большого количества пищи никак не связано с богатством и изобилием. Богатство означает связи — это время семьи. Вечером богатство рождается от связанности и контакта. Это время осмысления и понимания прожитого дня. Не рекомендуется плотно ужинать вечером: тогда и драла станут тяжёлыми! Это совершенно очевидно. Драла не нравится быть слишком тяжёлыми — им нравится быть активными, бодрыми, пробуждёнными, но, говоря это, я не имею в виду «лёгкими», поскольку понятие «лёгкий» несёт в себе оттенок перевозбуждённости. Мне нет необходимости подробно описывать это. Это знакомо всем нам, это общее ощущение перевозбуждённости, состояния взведённости.

Итак, лха, ньен и лу являются тремя мирами живых существ, одновременно являясь и тремя способами функционирования наших тела и ума. Каждая жизненная ситуация имеет внутреннюю структуру, базирующуюся на принципах лха, ньен и лу. Возьмите для примера свой гардероб. Элементами лха являются головные уборы и украшения, относящиеся к нашей голове. Шляпы и прочие головные уборы — это предметы одежды, принадлежащие верхней сфере лха. Ньен, или тело, — это средняя сфера. Затем следуют наги. Мир лу относится к ногам: носки, ботинки и все прочие вещи, которые вы можете натянуть на ноги. Их место на самых нижних полках в вашем шкафу. Нам не следует менять эти вещи местами, кладя их куда попало. Предметы лу не следует хранить на уровне лха. Носкам и ботинкам не место на верхней полке. Аналогичным образом шляпы, косынки и прочее относятся к голове, и не следует хранить их внизу, на уровне лу. Рекомендую вам следовать этим простым правилам, потому что на самом деле очень важно хранить вещи в соответствующих местах.

Лха, ньен и лу работают вместе, обеспечивая гармонию, наполняя всё вокруг энергией и устойчивостью, обеспечивая добро во вселенной. Не следует менять их местами, перемещая одно на место другого. Усвойте, что принадлежит какому уровню. Это влияет на общее состояние наших драла, вангтанга и сиджи. Никогда не следует класть предмет лха на землю. Шапки и другие головные уборы не надо класть на пол, а носки забрасывать на самый верх. Поэтому, заваливаясь на кровать, не стоит, стягивая носки, закидывать их под потолок: от подобных игр не будет пользы. Это будет нарушать гармонию иерархии лха, ньен и лу.

Лха, ньен и лу играют в равной степени важную роль, но когда мы располагаем вещи в должном порядке, это попросту иерархия первого, второго и третьего. Это не означает, что одно важнее другого, а последнее ничтожно и мусор в сравнении с первым.

Речь здесь не об этом. Просто всему должно быть своё место. Если вы попытаетесь обуться в свою шляпу, вид у вас будет довольно странным. Если вы попытаетесь носить носки на голове, это также не будет смотреться. Просто таковы эти вещи: у каждой из них своя функция, и, когда она на месте, она функционирует должным образом, ничему не мешая.

Гесар был зачат посредством сочетания наиболее совершенных элементов этих трёх важных энергий лха, ньен и лу. Мы можем сказать, что его энергетическим, или духовным, отцом являлось лха. Его физическим отцом был ньен, а его матерью была лу. Она явилась из мира нагов, принеся с собою в царство Линг его богатство, процветание и изобилие.

Слияние воедино в одном существе, в одном воплощении лха, ньен и лу родило на свет непобедимого воина Гесара. Поэтому величие Гесара присутствовало в нём с самого рождения, делая его крепостью драла. Наилучшие энергии, всё благо и добро вселенной, всё лучшее из сфер лха, ньен и лу, собравшись воедино, воплотилось в царе Гесаре, что само по себе сделало его крепостью драла, или цитаделью добра.

Когда Гесар пришёл в этот мир, вселенские драла, восемь братьев и сестра, обитавшие в этом мире с безначальных времён, покровители и защитники вселенского добра, естественным образом были притянуты к царю Гесару. Вселенские драла, благая энергия всей вселенной, драла всех типов и видов естественным образом устремились к Гесару. Так Гесар стал владыкой драла, их предводителем и лидером, царём драла.

Гесар — это не только драла, он также является и верма.

Гесар — верма, потому что он просветлённый воин. Он не является воплощением вселенских драла, скорее он тот, кто вышел за пределы относительного понятия добра. Он обрёл тот абсолютный источник блага, который идентичен просветлению воина, просветлённому состоянию воина, или верма. Его «состояние верма» есть состояние будды воина.

Гесар является крепостью драла и в то же самое время цитаделью верма. Драла и верма слились воедино, воплотившись в царе Гесаре. Всё сиджи, вангтанг и величие вселенной воплотилось в Гесаре, и его тело — лев. Иногда его именуют Царь-лев. Он лев среди людей, и тело его являет величие, царственность и великолепие льва. Его речь — дракон, выразительная, яркая и совершенная. Его ум — бесстрашный ум тигра. Его качества — качества гаруды. А его активность и способность совершать задуманное — это конь ветров, лунгта.

Конь Гесара — это конь лунгта, воплощение лунгта. Таким образом, его конь — это свершение и активность свершения Он символизирует собой просветлённую активность, распространяющуюся во всех направлениях, без промедления совершающую задуманное, подобно скакуну, с лёгкостью достигающему любых пределов во всех направлениях. Посмотрев на победоносный стяг Гесара, в центре вы увидите самого царя Гесара верхом на коне, окружённого четырьмя животными.

В любой практике воина линии Гесара и Шамбалы вы встретите этих четырёх животных, а также коня. Это очень важные символы. Вы также увидите атрибуты воина, такие как лук, стрела, меч, и тому подобные.

В былые времена (это остаётся актуальным и по сей день) все тибетцы во всех уголках Страны Снегов почитали царя Гесара как своего героя. В особенности в Восточном Тибете царь Гесар почитался как живое воплощение отваги, надежды и бесстрашия. Едва ли вы найдёте деревню в Восточном Тибете, где бы не отыскался хотя бы один сказитель, поющий эпос Гесара каждый месяц перед собранием людей.

Эпические предания Гесара — одни из самых обширных в мире и объёмом своим превосходят даже эпос «Махабхараты».

Многие события повседневной жизни тибетцев являются подходящим временем для выполнения лхасанга. Например, когда семья переезжает в новый дом или квартиру, празднуется свадьба, кто-то открывает новое дело или принимает важных гостей, при любом событии, являющемся значимым для семьи или всего общества, первым делом принято выполнять лхасанг. Это общепринятая практика среди тибетцев, важная часть тибетской культуры, связанная с фигурой царя Гесара.

Клич воина «Ки-ки Со-со!» также широко распространён в Тибете, и его можно услышать во многих семьях. Практика Гесара также считается очень благоприятной, поскольку она способна устранять сложности и препятствия с жизненного пути, помогая нам приступить к любому начинанию с верой и решимостью. Празднование Нового года по тибетскому календарю является в культурном плане очень важным событием для всех тибетцев, а третий день Нового года всегда посвящается практике лхасанга и призыванию Гесара. Тибетцы приветствуют наступивший год, восхваляя и призывая царя Гесара, являющегося воплощением драла и верма, с тем чтобы год выдался хорошим, ярким и светлым, справедливым и мудрым.

В Тибете также существуют традиционная костюмированная опера Гесара и другие сценические действа, связанные с его личностью и основанные на танце воина. Даже традиционные наряды в Восточном Тибете во многом отражают костюмы эпохи царя Гесара. Ярче всего это проявляется во время традиционной тибетской церемонии бракосочетания. Никакая тибетская свадьба не начинается без того, чтобы сказитель не прочёл определённые части эпоса царя Гесара, поминая и призывая мужских и женских драла, богов-отцов и богинь-матерей, о которых вы, наверное, слышали, получая учения Шамбалы. Они призывают этих драла явиться и снизойти с небес, даровав собравшимся свои благословения. Это призвано помочь новой жизни начаться в условиях наибольшего благоприятствования.

Это замечательная практика. Очень хорошо начать с неё свой день. Я хотел бы упомянуть, что друбчен царя Гесара будет выполняться в нашем монастыре в Непале в последующие несколько дней. Его проведёт мой отец, досточтимый Намкха Дриме Ринпоче. Это довольно интенсивная практика Гесара, открытая моим отцом в виде текста-терма. В наших монастырях линии Рипа подобная практика проводится ежегодно и состоит из друбчена царя Гесара, завершающегося танцем воина Гесара. Практика Гесара является аутентичной, весьма мощной и эффективной. Выполняя её, попросту невозможно не почувствовать моментальный прилив сил.

Как вы можете увидеть из песни воина драла — лхасанга верма, — она действительно демонстрирует, сколь глубокими могут быть наша вера и преданность. Такие вера и преданность становятся силой непобедимости. Это подобно вознесению на самую вершину мира, с тем чтобы преодолеть страх и агрессивность. Подобный полёт духа, подъём и решимость заставляют нас почувствовать, что нет ничего невозможного. Вовлечённость в активности окружающего мира без робости и страха становится для нас источником великой радости и гордости. Вместо того чтобы бежать от этого мира, мы с готовностью идём ему навстречу.

Вы можете видеть это в Гесаре, царе-лидере, бесспорно, являющемся воплощением основы фундаментального добра. Также можно видеть эти качества и в министре Денма, одном из наиболее важных министров в манд ал е царя Гесара из Линга.

Вы можете оценить веру и преданность Денма своему царю и духу воина. Именно это основополагающее чувство веры и преданности царю Гесару как вселенскому воплощению всех драла и верма способно сокрушить всех врагов. Эти непоколебимые вера и преданность являются подлинной силой, тем ингредиентом, который делает нас несокрушимыми.

Термин «враги» здесь относится к препятствиям, мешающим обнаружению основы добра, а также к тем преградам и препонам, которые мешают поступательному развитию и культивации этого фундаментального блага. Путь воина не направлен лишь на обретение мимолётных проблесков этой благой основы, но имеет своей целью обретение способности пребывать в этой основе добра сколь угодно долго. Со временем мы убеждаемся в том, что переживание мимолётных проблесков этой благой природы не является таким уж сложным делом, однако попытки неотрывно пребывать в ней встречают ряд препятствий, или помех. Именно они являются нашими главными врагами.

То, что мы именуем «чёрными врагами», относится к сущностной части этих препятствий, страху. Страх играет наиболее важную роль в функционировании трусливого ума. За трусостью всегда кроется чувство страха. Когда в уме присутствует страх, вещи утрачивают свою ясность. Теряя это качество ясности, они становятся всё более запутанными. Природа страха лишена ясности, что делает это переживание туманным, замутнённым и тёмным. Этим оно подобно заходу солнца в противоположность его восходу. Затем этот страх развивается, превращаясь в производные тревожащие и запутанные эмоции. На самом деле, если мы внимательно изучим те причины, которые приводят к возникновению в нашем уме противоречивых эмоций, мы поймём, что это просто отсутствие ясности относительно чего-либо.

Когда нечто лишено ясности, это провоцирует цепную реакцию. Поэтому абсолютной формой страха является страх незнания. Страх незнания сам по себе состоит из двух частей: страх незнания других и страх незнания себя самого. Страх незнания других не является такой уж серьёзной проблемой; страх незнания себя самого — весьма серьёзная проблема.

На пути воина мы работаем над преодолением этого страха незнания, страха незнания себя. Поэтому образ восходящего солнца, образ воина, бесстрашно зрящего прямо в основополагающую благую природу, символизирует преодоление этого страха.

В царстве Гесара три главных министра были известны как Ястреб, Орёл и Волк. Денма был мастером стрельбы из лука, а также генералом, искушённым в военной стратегии. Он обладал мудростью, остротой ума и дальновидностью, столь необходимыми при планировании военных кампаний. Поэтому он был Ястребом. Другой министр, Пала, был Орлом. Он был той силой, которая приводила в движение всю мандалу царства. Денма составлял стратегический план для всей мандалы, но той силой или энергией, которая выполняла его и претворяла в жизнь, был Пала. Поэтому его нарекли Орлом.

Третьего министра звали Гадэ. Гадэ был Волком, генералом, возглавлявшим кусунг, или личную охрану царя Гесара. Таким образом, Гадэ являлся главой защитников, ответственным за охрану и безопасность. Он был генералом, находившимся в личном распоряжении царя, поэтому фигура Гадэ символизирует собой лояльность и безусловную преданность, фигура Пала — силу и выносливость, а образ Денма является воплощением интеллекта, мудрости, ясности и остроты ума.

Эти три воина-генерала были исключительно близки Гесару. Они воплощали в себе мощь мандалы, её жизненную силу, символизируя собой мудрость, выносливость и преданность.

Путь воина постоянно проверяет нашу преданность, мудрость, остроту ума и выносливость.

«Преданность — противоядие от гордыни» — гласит изречение, каллиграфически записанное Чогьямом Трунгпой Ринпоче. Это прекрасная мысль. Чувство гордыни, высокомерия или малодушия мешают нам стать подлинными воинами. На пути воина от нас требуются сила и выносливость и в то же самое время чёткое и ясное видение цели. Это подразумевает присутствие мудрости, не позволяющей нам со временем превратиться в «эмоциональный бульдозер».

Подобная езда на «эмоциональном бульдозере» является проблемой многих людей. Чтобы мы могли избежать этого, нас учат, что сердце воина — мягкое сердце, это сердце чуткой заботы. В то же самое время воин мудр и рассудителен, чувствителен и остр. Таким образом, разум правит нашими эмоциями. Это делает нас способными реализовать своё предназначение. Когда разум направляет эмоции, вы можете успешно выполнить свою миссию и вы также безошибочно знаете, когда следует остановиться и выйти из ситуации.

Вид пчелы, кружащей над цветком и извлекающей из него нектар, — прекрасная картина. Это сопряжено с исключительно чуткой эмоциональностью и в то же самое время разумностью. Пчёлы не ездят по цветку на бульдозере, но, несмотря на это, они успешно извлекают из него нектар. В планы пчелы никоим образом не входит разрушение цветка, поэтому, когда они улетают прочь, оставляют после себя цветок таким же прекрасным, каким он был до их появления. К сожалению, нам редко когда удаётся следовать этому примеру. Обычно мы врываемся в ситуацию с мощным напором и энергией, совершая «жёсткую посадку». Кажется, будто мы не научены приземляться мягко. Поэтому, когда мы улетаем, от цветка мало что остаётся.

Нам всем необходимо научиться совершать «мягкую посадку».

Песнь воина была изначально пропета Денма как призывание драла, когда он находился на поле брани.

Это было время, когда Денма оказался в плену нерешительности, по капле высасывающей из него жизненную силу. Чем глубже была эта нерешительность, тем сильнее он тосковал по царю Гесару. В это время Гесар отправился в другое царство и длительное время отсутствовал в Лин-ге. В жизни министра Денма это была пора тоски и печали, сопряжённых с упадком духа и чувством опустошённости.

В отсутствие своего царя Денма лишился сна. Ему трудно было пробудиться поутру. Он едва мог исполнять свои обязанности. Вся его жизнь была посвящена служению царю Гесару, поэтому отсутствие того в царстве явилось подлинной проверкой его индивидуальной практики на пути воина. Он чувствовал себя абсолютно изолированным и покинутым. Его объял внутренний холод, терзали сомнения и нерешительность. Чем сильнее были его сомнения, тем хуже он справлялся со своими обязанностями. На проверку были поставлены его лояльность, решительность и мудрость.

Чувствуя глубокую печаль, потерянность и смятение духа, Денма вскочил в седло и поскакал прочь, в никуда, не имея в уме никакого плана. Он был полностью облачён в воинские доспехи. Восседающий верхом на своём коне, он выглядел прекрасно и величественно, но продолжал бесцельно блуждать по окрестностям, скакать через горы и долины, пересекая реки и объезжая озёра. Так он скакал, сам не зная куда, пытаясь избавиться от терзавших его сомнений и вновь обрести былую решимость.

Продолжая свой путь одинокого воина, он увидел ястреба, парящего в небе. Внезапно он вспомнил царя Гесара и поник духом. Он вновь собрался с силами и продолжил своё путешествие без цели. Затем он увидел в небе орла, и это также напомнило ему о царе Гесаре. Продолжив путь, он въехал в глубокое ущелье. Вскоре из-за скал появилась стая волков. Они, не отрываясь, смотрели на Денма, просто пристально смотрели на него, без какой-либо агрессии, угрозы или намерения атаковать, так, словно волки тоже были его попутчиками в этом нелёгком путешествии. Денма, скиталец, не имеющий цели, обернулся и посмотрел на волков, беззвучно общаясь с ними. Он вновь тронулся в путь, оставив волков позади и снова вспомнив о своём царе.

Продолжая скакать вперёд, он постепенно обретал силу духа, а смятение покидало его ум. Он понял, что волки, орёл и ястреб напомнили ему о мудрости, остроте и силе, непоколебимой решимости, стойкости и преданности. Одинокий воин Денма продолжил свой путь по девственным равнинам Тибета, диким и пустынным, где воздух ясен и чист. Продвигаясь всё дальше и дальше, он вновь оживал, обретая утраченную связь с самим собой.

Наконец он забрался на вершину горы и совершил обширное подношение лхасанга из можжевельника и веток ароматных деревьев. Трижды он объехал лхасанг на своём коне. Он говорил со своим конём, и тот слушался его. Конь скакал и скакал галопом вокруг лхасанга, так, словно и он внезапно воспрял духом, наполнился энергией и свежими силами. Затем Денма сошёл с коня, взял в руки победный стяг Линга и запел песнь воина. Текст её был изначально написан самим Денма, и теперь он пел её на вершине горы, позволяя ей литься во всех направлениях, окружённой клубами белого дыма, плывущего к небесам. Эти густые клубы дыма, уходящие в небо, сопровождались его призываниями к драла, верма и царю Гесару: «Придите, спуститесь с небес и благословите этого воина!»

Завершив ритуал лхасанг, Денма вновь обрёл своё прежнее сияние. Его абсолютная преданность, непоколебимая стойкость, мудрость, вера и решимость вновь заполнили всё его существо. От былого смятения не осталось и следа. Затем, прежде чем спуститься с горы, он трижды прокричал: «Свершилось, свершилось, свершилось!» и издал победный клич воина «Ки-ки Со-со!». Казалось, словно громогласный рык льва прокатился по долинам. Денма испустил бесстрашный клич воина: «Я прибыл!» Он потрепал по гриве своего коня, сказав ему: «Нет ничего невозможного».

Джамгон Мипхам Ринпоче почитается в Тибете как один из наиболее мудрых учёных, мастеров медитации, тертонов и писателей XIX века. Поскольку он мог ясно помнить свои прошлые жизни — в особенности своё рождение министром Денма при царе Гесаре, эта песня отчётливо отобразилась в его уме, в точности как Денма пропел её когда-то. Лишь только она возникла в потоке его сознания, Джамгон Мипхам тотчас записал её. Вполне очевидно, что Джамгон Мипхам Ринпоче, признанный философ, учёный, мастер медитации и поэт, также обладал особой кармической связью с царём Гесаром и его линией в силу своего прошлого рождения министром Денма.

Может быть, вам будет интересно узнать, что причина, по которой два наших рода, семейства Рипа и Мукпо, так тесно связаны сегодня, сокрыта в глубине веков. Во времена царя Гесара существовала связь между Чогьямом Трунгпой, моим отцом, а также нынешним воплощением Джамгона Мипхама Ринпоче — Сакьонгом Мипхамом.

У царя Гесара был старший брат, которого звали Гьяца. Поскольку у самого Гесара не было сыновей, престол наследовался по кровной линии его брата. Сын Гьяца, которого звали Драла, стал вторым царём Линга, сменив на троне царя Гесара. Мой отец во времена Гесара был его старшим братом Гьяца, а Трунгпа Ринпоче был его сыном Драла. Джамгон Мипхам Ринпоче родился в то время министром Денма. Так, в X веке в эту мандалу воинов было брошено зерно, созревшее теперь, в нашем столетии. Вот почему, когда мой отец и Чогьям Трунгпа встретились в Тибете, когда им было шестнадцать и семнадцать лет соответственно, они тотчас узнали друг друга и вспомнили ту связь, что существовала между ними в эпоху царя Гесара. Помимо этого оба они переживали прямое видение царя Гесара. Оба они получили учения пути воина, переданные в виде текста-терма одним из верма. Верма в данном контексте означает ещё одно проявление царя Гесара. Физическое проявление царя Гесара — конкретная материальная форма, проявляющаяся в определённое время и в определённых обстоятельствах, уже являлась в мир и выполнила свою миссию. Последующие проявления Гесара являлись конкретным избранным и высокоразвитым существам в форме верма.

Существовал верма, явившийся моему отцу, и верма, явившийся Чогьяму Трунгпе. В обоих случаях было им даровано учение терма пути воина. Удивительно, что, когда они встретились и заговорили о пути воина, они оба знали, что полученное ими терма, описывающее этот путь, даровано одним и тем же верма, хотя они и обращались к нему, используя разные имена. Чогьям Трунгпа именовал его Шива Окар, тогда как мой отец обращался к нему как к Ака Верма. На самом деле это был один и тот же верма. Оба они долго смеялись, понимая, что имели дело с одним и тем же верма, дав ему при этом разные имена!

Это был лишь небольшой экскурс в историю драла и верма. Теперь, выполняя лхасанг, вы сможете испытать более личную, интимную связь с этим ритуалом.

В VII веке Тибет был довольно могущественной и влиятельной державой. По сути, Тибет в то время являлся одной из азиатских супердержав, и власть тибетских монархов простиралась на многие приграничные регионы. Это была эпоха династии Ярлунг. Сонгцен Гампо был первым великим царём этой династии. Именно при его правлении территория и влияние Тибета существенно расширились, о чём можно узнать из множества исторических свидетельств и письменных памятников Центральной Азии. В них рассказывается о могуществе Сонгцена Гампо, о политическом влиянии Тибета на соседние государства, его военной силе и обширности его границ. Многие гималайские регионы находились тогда в зоне влияния Тибета.

С Индией, тибетскими правителями был подписан формальный договор, устанавливающий индо-тибетскую границу, в ознаменование чего на берегу Ганга был установлен каменный монумент. На Востоке, после того как армия китайского императора сдалась тибетским войскам, был установлен другой каменный монумент, с высеченным на нём эдиктом, провозглашающим установление границы между этими двумя державами. Тибет в те времена простирался глубоко внутрь континентального Китая.

Для того чтобы остановить тибетскую экспансию и получить передышку, гарантирующую временное перемирие и возможность формирования альянсов, граничащие с Тибетом Непал и Китай предложили Сонгцену Гампо в жёны своих принцесс. Так, тибетскими царевнами и жёнами царя Сонгцена Гампо стали китайская и непальская принцессы. По сути, именно им принадлежит ключевая роль в принесении в Тибет первых семян Буддадхармы, поскольку среди их богатого приданого царю Сонгцену Гампо были поднесены и великолепные статуи Будды Шакьямуни. Эти статуи, принесённые в дар принцессами, предопределили будущее Тибета, принятие им буддийского учения и образа жизни.

Поскольку тибетский этнос преимущественно состоит из потомков монгольских племён, неудивительно наблюдать высокую степень воинственности в его ранней истории. Добуддийский период тибетской истории наполнен войнами и агрессией. В жестокости тибетских армий, в их мощи и боевой тактике можно увидеть связь с монгольской культурой, сыгравшей ключевую роль в тибетской экспансии и превращении Тибета в могущественную империю. Говоря о политических терминах, Тибет тогда являлся сильным государством, признаваемым и уважаемым своими соседями. При дворе Сонгцена Гампо можно было встретить послов многих государств, желавших выразить ему своё почтение. Таким образом, VII век можно назвать золотым веком тибетской государственности, по крайней мере в том, что касалось его политической мощи.

В период правления правнука Сонгцена Гампо, царя Трисонга Децена, в тибетской политике произошёл переход к миру. Приняв буддизм, Трисонг Децен повёл Тибет к ненасилию. Именно при правлении Трисонга Децена, с прибытием в Тибет Падмасамбхавы и множества других великих индийских пандитов, учение Будды пустило корни в Стране Снегов.

Хотя царство и политическая система, созданные Сонгценом Гампо, по-прежнему процветали, с появлением царя Трисонга Децена появилась возможность направить эту политическую силу в мирное русло. Именно через буддизм Тибет получил возможность жить мирной, сострадательной и мудрой жизнью, отказавшись от насилия и агрессии.

До восшествия на трон царя Сонгцена Гампо государственной религией Тибета была религия бон. В добуддийский период традиция бон была в высшей степени шаманской, основанной на родоплеменных связях, и делала в силу этого особый акцент на ритуалах. Её практики требовали человеческих и животных жертвоприношений, включали в себя ритуалы чёрной магии и прочие аспекты, присущие различным формам шаманизма. По сути, религия эта представляла собой способ причинения вреда и уничтожения других существ. Обыкновенно при царском дворе имелся высокопоставленный жрец бон, чьё мнение всегда учитывалось при принятии решений по жизненно важным вопросам. Используя свои сверхъестественные силы и чёрную магию, жрец советовал царю, какие ритуалы тому следует выполнить для достижения успеха, и, как правило, они включали в себя жертвоприношения.

Во времена великого Будды Шакьямуни Тибет именовали не иначе как «Далёкой землёй холода и тьмы». Он также был известен как «Земля ракшасов». Ракшасами, как правило, называют тех, кто питается сырым мясом. И традиция эта сохранилась до наших дней! В прошлом образ Тибета был пугающим для индийцев, поскольку они представляли себе тибетцев сущими каннибалами, питающимися одним лишь сырым мясом. Действительно, образ тибетцев в индийском сознании индийцев нельзя было назвать таким уж положительным. Он имел мало чего общего с приятным образом вегетарианской страны. Эта проблема актуальна и по сей день. Обыкновенно, встречая монаха, люди говорят: «Вы буддист, стало быть, вы вегетарианец». Таков образ в их уме, таково их естественное ожидание. Если вы буддист, то вы обязательно должны быть вегетарианцем, медитирующим, человеком предельно спокойным, добрым и обаятельным, непрестанно улыбающимся. Вы также должны разговаривать с растениями и крохотными насекомыми. В противном случае какой же вы буддист!

Во-первых, я верю в то, что духовные силы в Тибете действительно разительно отличаются от духа любой другой страны в силу экстремального ландшафта, климата и прочего. По сути всё в Тибете экстремально. Ничто и никто не сможет выжить в Тибете обычным образом. Обычный человек не выживет в Тибете. Надо быть кем-то особенным, чтобы суметь жить в Тибете! Тибет также населен множеством различных духов и демонов. Каждая гора, каждая река кишат ими. Каждое безлюдное место служит пристанищем какому-нибудь духу. Сущности эти также исключительно сильны и могущественны, что, в свою очередь, также обусловлено экстремальностью и исключительностью живущих там людей и духовной энергии этого места.

Поэтому, когда Буддадхарма начала проникать в Тибет, все эти силы восстали в едином порыве, пытаясь воспрепятствовать этому. Для всех этих сущностей приход Учения, способного даровать отказ от насилия, мир, мудрость и сострадание, воспринимался как вторжение чего-то враждебного и совершенно чуждого. Причина, по которой Будда называл Тибет «Землёй тьмы», была в том, что в эти земли никогда не проникал луч света мудрости и сострадания. Духи, населявшие эту землю, чувствовали себя так комфортно и уютно в этом тёмном и холодном углу мира, что сама идея о возможности попадания яркого луча света мудрости и сострадания в это пространство звучала для них скверной новостью.

Это можно сравнить с ситуацией, когда кто-то настолько привык к темноте, что начинает сильно любить её, боясь яркого света. Если всё, что такой человек знает, — это грубость, насилие и агрессивная возбуждённость, тогда сама возможность стать добрее, мягче и сострадательнее будет выглядеть для него весьма пугающе. Поэтому появление Буддадхармы в Тибете не сопровождалось радостным приёмом. Встреча отнюдь не была тёплой и радостной.

Первым мастером, посетившим Тибет, наиболее отважным сыном Индийской земли был кхенпо Шантаракшита, один из последних великих пандитов монастыря-университета Наланда. Забавно наблюдать, как прибытие Шантаракши-ты в Тибет осталось практически незамеченным и не встретило никакого сопротивления. Духи Тибета не сочли его визит достойным внимания, тем, о чём стоило бы волноваться. Так, Кхенпо прибыл в Центральный Тибет, в царство династии Ярлунг, и провёл там несколько лет. По просьбе царя Трисонга Децена кхенпо Шантаракшита спланировал и начал возведение первого тибетского буддийского монастыря в Самье. Кхенпо сам руководил зодчими, строившими этот храм, задуманный как копия монастыря, находившегося в Индии.

Негативные силы духов Тибета не совершали нападок на самого Кхенпо, потому что он их совершенно не заботил, но ночью они делали так, что к утру каждый камень, уложенный в основание монастыря в течение дня, оказывался на том месте, откуда был взят. За ночь они сводили на нет всю работу, проделанную днём.

Так продолжалось месяцами. Днём шло строительство для того лишь, чтобы ночью всё было разрушено до основания.

Глубоко опечаленный происходящим и преисполненный решимости ни за что не отказываться от надежды утвердить Буддадхарму в этой тёмной земле, Трисонг Децен стал проявлять признаки нетерпения, но спросил Кхенпо: «В чём проблема?» Кхенпо отвечал: «Могущественные демоны твоей страны противятся укоренению Буддадхармы в этой земле. Для них это будет означать окончание щедрых подношений, жертв и прочего. Во всём мире существует лишь один человек, способный усмирить этих духов». Так, Кхенпо рассказал царю о Падмасамбхаве, величайшем тантрическом будде, живущем на этой земле и способном покорить эти демонические силы. Он посоветовал Трисонгу Децену пригласить его в Тибет.

Падмасамбхава, зная, что вскоре ему предстоит путешествие в Тибет, прибыл из Индии в Непал. Он погрузился в медитацию в пещере Асуры. Это очень известная пещера, расположенная в местечке Парпинг, на окраине долины Катманду. Там, когда мне было 12 лет, я выполнил первый в своей жизни ретрит. А теперь там же, в Парпинге, построен второй монастырь традиции Рипа в Южной Азии.

Именно там в течение нескольких месяцев Гуру Ринпоче медитировал, готовясь к путешествию в Тибет. Царь послал к нему свою делегацию — министров с богатыми подношениями из золота и других драгоценностей, чтобы они официально пригласили Гуру Ринпоче в Тибет. Они вступили на непальскую территорию, и Гуру Ринпоче, зная, где они находятся, вылетел им навстречу, чтобы встретить их у самой границы.

Прибытие Гуру Ринпоче в Тибет с самого его начала, прямо на границе, радикально отличалось от прибытия кхенпо Шантаракшиты. Происходящее носило драматический характер. Каждое его перемещение отслеживалось. Когда посланцы царя приблизились к непалотибетской границе, на вершине неприступной скалы они увидели тантрического гуру. Они подумали: «Должно быть, это он». Падмасамбхава спустился к ним и спросил так, словно ему было невдомёк: «Что вы ищете здесь?» Они отвечали ему, что являются посланниками царя, чья задача пригласить Гуру Ринпоче Падмасамбхаву в Тибет. Они разложили перед ним все свои драгоценные дары. Падмасамбхава рассмеялся, увидев их подношения: «Вы, тибетцы, такие прижимистые! Этого недостаточно, несите ещё!» Они опустошили свои карманы, собрав всё, что у них было с собой, и поднесли это в дар Гуру Ринпоче. «Этого недостаточно», — повторил Гуру Ринпоче. Они сняли с себя всю одежду, поднесли ему всю провизию, состоявшую из сушёного мяса и цампы, своих коней — всё, что у них было. «Недостаточно! — повторил Падмасамбхава. — Что ещё можете вы поднести в дар?» Они стояли перед ним нагие и отвечали: «Теперь всё, что у нас осталось, — это наши тело, речь и ум. Теперь мы готовы поднести вам и их». Гуру Ринпоче отвечал: «Это достойное подношение, я принимаю его».

Гуру Ринпоче проверял то, насколько готов и зрел народ этой страны. До материальных даров ему не было никакого дела. Он проверял их психологическое состояние, испытывал их, продолжая давить: «Что ещё у вас есть? Что ещё? Ещё? Недостаточно. Мало. Ещё!» И когда они уже были готовы поднести свои тело, речь и ум, он ответил: «Хорошо, я приду в Тибет», ибо это продемонстрировало их готовность к отречению.

Подобное отречение, или отпускание, является одним из обетов тантраяны. Ваджраяна требует от нас наивысшей формы жертвенности, ибо в жертву приносится эго. Отречение от эго невозможно, пока мы не разовьём веру и преданность не по отношению к какому-то объекту, например статуе, символизирующей собою просветление, но по отношению к живому учителю. Такова специфика ваджраяны, и это отличает её от других буддийских традиций. Это делает ваджраяну гораздо более живой и энергичной, но в то же самое время и более сложной. Вы устанавливаете связь не с бессловесной статуей, а с живым, говорящим человеком: всегда существует опасность, что вас «возьмут за живое». Мы всегда хотим находиться в зоне комфорта, иметь возможность спрятаться в свою маленькую раковину, такую удобную и безопасную. Порой практика лишает нас этого личного пространства и жизнь становится для нас слишком сложной. Мы готовы пойти на что угодно, лишь бы сохранить это своё я, мою маленькую раковину.

В такой ситуации живой мастер становится отличным инструментом, отвёрткой, которая находит все щели и зазоры, все слабые места. Поэтому такое ученичество не всегда комфортно. Мы чувствуем, что нас постоянно держат на грани. Однако этого не произойдёт без подлинной веры и преданности учителю.

В противном случае гораздо приятнее и удобнее иметь взаимоотношения со статуей. Что бы вы ни делали, вы всегда можете быть уверены, что с лица её не исчезнет благостная улыбка: такова работа статуи — улыбаться. Подлинный, живой духовный наставник, проявляя качества гуру ваджраяны, необязательно всегда улыбается нам. Это может стать для нас проблемой: ведь у всех нас имеются заранее заготовленные стереотипы и идеи относительно того, как должен выглядеть духовный учитель. Мы ожидаем, что он идеально впишется в нашу жизнь. До тех пор, пока учитель вписывается в мою картину мира, с ним всё в порядке, действия его не противоречат моим ожиданиям и я считаю его хорошим учителем.

Проблема в том, что это мы должны вписаться (вписать себя) в реальность учителя, переломив пагубную тенденцию ожиданий и предвкушений.

Мы не можем более управлять происходящим, это вне нашей власти, маленькой безопасной раковины больше нет.

Гуру Ринпоче, являясь ваджрным мастером и тантрическим буддой, непосредственно проверял их веру и преданность. Мы всегда пытаемся понять, как эти учения подойдут мне, но не как я впишусь в контекст учения. Это два совершенно различных подхода. До тех пор, пока мы ожидаем, что учения идеально подойдут нам, наше я будет оставаться прежним, особо не меняясь. Это будет подобно тому, словно мы ищем ещё одну авторитетную печать, официально подтверждающую нашу легитимность.

Давайте представим себе, что отныне вы официально уполномочены быть безумцем. Тогда вы сможете сказать: «Теперь я не просто безумец, а у меня есть на этот счёт официальная бумага с печатью, сертификат безумца. Моё безумие легально и официально подтверждено».

Когда Падмасамбхава прибыл в Тибет, он сказал посланцам царя: «Отправляйтесь вперёд, не ждите меня, мне необходимо кое-что сделать, перед тем как я прибуду в царский дворец. Вы не можете сопровождать меня, потому что мне предстоит проделать нешуточную работу». И он вступил в противоборство с духами.

Прибытие Падмасамбхавы ознаменовало начало широкомасштабного сражения, в котором духи и демоны объединились, с тем чтобы препятствовать его проникновению в Тибет. Они знали, что если кто и представляет угрозу для них, так это именно он.

В жизнеописании Гуру Ринпоче рассказывается о том, как он усмирил все эти силы, настроенные против учения Будды, со временем превратив их в дхармапал, или защитников Дхармы, путешествуя с этой целью по всему Тибету в течение нескольких месяцев.

Большая часть защитников Дхармы прежде были духами, враждебно настроенными по отношению к учению, мудрости и состраданию буддийского пути. Гуру Ринпоче наставлял их, помогая постичь мудрость и сострадание, заключённые в их собственных сердцах и потоках сознания. В результате из их врагов они превратились в покровителей и защитников тех, кто практикует мудрость и сострадание.

Постепенно возведение монастыря Самье было завершено. Строительство теперь даже ускорялось в ночное время, поскольку силы объединились: духи работали ночью, а люди — днём, что позволило завершить строительство в течение пяти лет. Сто восемь великих марпа пандитов были приглашены из Индии и тотчас приступили к обучению тибетских детей искусству перевода текстов. Они открыли первую переводческую школу в Тибете, что позволило перевести на тибетский язык все основные тексты из собраний сутры и тантры. Ни один текст тантрической традиции не был оставлен без внимания.

Огромная волна перемен прокатилась по Тибету благодаря деятельности Гуру Ринпоче, кхенпо Шантаракшиты и марпа пандитов. За довольно короткий период времени Тибет радикально преобразился. Жестокие практики жертвоприношений были вытеснены мудростью и состраданием буддизма. Эпоха света и счастья воцарилась в Стране Снегов. Среди тибетских последователей Гуру Ринпоче двадцать пять стали наиболее известными и духовно реализованными учениками. Они вошли в историю как Двадцать пять учеников. Среди них была и госпожа Еше Цогьял, самая известная йогини Тибета.

Самому мне довелось побывать в Тибете лишь однажды, надеюсь, не в последний раз. Я родился, вырос и получил образование в Индии. Поездка в Тибет была для меня довольно впечатляющим и глубоко эмоциональным событием, и, путешествуя, я представлял себе, как Падмасамбхава отправлялся в Тибет, впервые неся туда буддийское учение. После перехода непальско-тибетской границы снежные вершины Гималаев, простор дикой природы, тишина, суровый климат и довольно грубое воздействие внешних элементов, присущих этому региону, показались мне довольно негостеприимными. Могу представить себе всё остальное…

В то же самое время место это по-своему влекло. Оно словно приглашало в себя, в нём ощущались некая первозданность и совершенно невинная, будто застывшая, энергия. Это место приглашает вас прислушаться к своей тишине, ясности и открытости. Можно сказать, что одновременно это и очень неприветливая, и крайне манящая земля.

И конечно, вы испытываете нечто невообразимое, взойдя на величественные вершины Гималаев.

С территории Индии или Непала вы можете видеть Гималайскую гряду, но лишь издалека. Когда вы едете на машине по дороге, ведущей из Катманду в Лхасу, гигантские горы внезапно вырастают у вас на пути, и это очень мощное личное переживание. По сути, это волшебное место, но также оно может быть и исключительно угрюмым и давящим. Вы можете пуститься в пляс или умереть. Выбор за вами.

Тот факт, что Буддадхарма в конечном итоге укоренилась в Тибете, удивителен сам по себе. Удивительно, как такое совершенно враждебное, совершенно дикое и неуправляемое место могло стать идеальным сосудом для учения Будды, в особенности для его наивысшей формы, Ваджраяны. Я полагаю, что энергии этого места были столь грубыми и сырыми, что, для того чтобы прорваться сквозь них, потребовалась наиболее энергичная и острая форма прорыва, которой является только тантра.

В Индии основная буддийская традиция тхеравада прочно укоренилась как на социальном, так и на культурном уровнях. Индия вообще представляла собой весьма благоприятную почву для буддизма: эта страна уже являлась домом для огромного количества духовных и философских традиций. Поэтому Индия была готова к принятию этого учения, и традиция тхеравады не встретила особых препятствий, распространяясь по субконтиненту, и была с лёгкостью ассимилирована в культурный ландшафт Древней Индии. В Тибете же ситуация была совсем иной: тхеравада, базовая колесница хинаяны, там просто не сработала бы.

Буддизм ваджраяны проник в Тибет, распространился повсеместно и стал доминирующей формой буддизма в этой стране. Также в Тибете утвердились и свод уложений винайи из традиции хинаяны, и махаянский идеал бодхисаттвы. Направленный на достижение просветления уже в этой жизни, путь тантры стал наиболее популярным среди тибетских практикующих.

Таким образом, буддийский путь во всей его полноте, от хинаяны до ваджраяны, должным образом утвердился в Тибете. Все тексты, учения, а также сущностные наставления были принесены сюда из Индии и распространились повсеместно. Благодаря этому линия преемственности живой мудрости Буддадхармы хранится в Тибете по сей день.

Мудрость и сострадание являются сущностью Буддадхармы. Являются они одновременно и сущностью гуманизма. Это делает буддизм и гуманизм очень близкими понятиями. Мы даже можем назвать буддизм религией 1уманизма, или человечности, подразумевая, что мудрость и сострадание жизненно необходимы всем и каждому, каждый может получить от них огромную пользу, сделав свою жизнь более осмысленной, наполненной и счастливой.

Когда позитивные качества мудрости и сострадания начинают наконец глубоко проникать в поток нашего ума, вглубь нашего существа, они извлекают на поверхность то, что долгое время таилось в глубинах нашего сознания — застывшую часть наших эмоций. Это исключительно косная и инертная разновидность эмоций, которые отказываются покидать нас, являясь в то же самое время предельно стойкими и неуловимыми.

Все мы имеем внутри себя психические составляющие, которые не так легко выявить и обнажить, поскольку корни их чрезвычайно глубоки. Так, мы порой натыкаемся на весьма интенсивные эмоции, упорно избегающие нашего внимания.

Эмоции, пребывающие в подобном застывшем состоянии, не так-то легко растопить. Добиться этого можно, лишь открывшись и развивая в себе мудрость и сострадание. Мудрость и сострадание являются источником света и тепла, способного достичь этих потаённых уголков нашего ума, самых закоснелых и застывших эмоций. То, чем мы обыкновенно занимаемся в своей повседневной жизни, необязательно порождает в нас мудрость и сострадание. Коль скоро это так, наши действия будут лишь усиливать стагнацию и затвердение подобных скрытых эмоций. Они будут чувствовать себя в ещё большей безопасности.

Порой нам кажется, что мы хорошо знаем себя. Знаем, как работать с собственными эмоциями. Пока в один прекрасный день мы вдруг не обнаруживаем всплывающую невесть откуда «законсервированную» часть наших эмоций, что ввергает нас в состояние шока.

Подобные скрытые эмоции либо созревают, когда наступает их время, — чего, быть может, придётся ждать очень и очень долго — или они созревают кармически, когда истекает время их стагнации. Возможно также и более прямое, непосредственное их созревание. Мудрость и сострадание как раз и являются тем методом, качеством или энергией, которые напрямую работают с этими эмоциями. Чем больше мы развиваем в себе мудрость и сострадание, тем глубже и активнее они проникают в эти потаённые области, вызывая их таяние, что, в свою очередь, приводит к обнажению скрытых эмоций.

Так, например, обстоит дело с нашей привычной речью, манерой общения. Мы настолько привыкли к этому, что не замечаем в своей речи никаких изъянов, но, как только мы начинаем упражняться в осознанности, во внимательном наблюдении за тем, как мы говорим, мы вдруг обнаруживаем, что речь наша, оказывается, может ранить других. Столь привычный нам стиль общения может быть грубым и обижать других людей; но это становится для нас очевидным лишь тогда, когда мы начинаем практиковать осознанность в процессе общения. Только когда мы пытаемся быть более мягкими в разговоре, мы внезапно явственно замечаем противоположное.

На пути бодхисаттвы даже взгляд, брошенный на другого человека, должен быть мягким, заботливым и сострадательным. Чем больше мы осознаём то, как мы смотрим на других людей, тем понятнее нам становится, что на самом деле мы смотрим на них довольно агрессивно или неискренне.

Когда мы начинаем глубже ценить и понимать сострадание, тогда мы открываем и всю глубину наших эмоций. Культивируя сострадание, мы можем увидеть, сколь «эмоциональна» наша эмоция: сильна, глубока и интенсивна или упорна и косна. Практика сострадания извлекает на свет наши скрытые эмоции, которые мы иначе бы не обнаружили или старались бы всеми силами избегать.

Когда сущность учения Будды — мудрость и сострадание начали глубоко проникать в жизни тибетцев, в их умы и сердца, в какой-то момент они вновь были вынуждены столкнуться с проявлениями собственной грубости, жестокости, косного мышления, свойственного народу страны, названной Буддой «Далёкой землёй холода и тьмы». Огромный объём коллективной энергии готов был взорваться, и, соседствуя с ещё молодым и неокрепшим семенем мудрости и сострадания, энергия эта, казалось, готова одержать верх.

Каким-то образом коллективный взрыв этого экстремального эмоционального аспекта, прежде замороженного и упорно скрывавшегося, естественным образом порождает готовность и восприимчивость к получению ещё более мощной энергии сострадания и мудрости.

Например, если мы хотим проснуться поутру в определённое время, мы устанавливаем на это время будильник. Как правило, звук будильника пробуждает нас ото сна, а когда это не работает, мы стараемся сделать звук погромче. По прошествии некоторого времени мы настолько привыкаем к звонку будильника, становимся настолько инертными и упорными, что уже не просыпаемся при его звуке. Мы можем попробовать сменить мелодию звонка, но если и это не работает, мы начинаем искать другое, более эффективное решение. Перед нами стоит цель — пробудиться, и нам нужны различные техники, чтобы достичь желаемого результата. Так, можно поставить рядом с кроватью ведро с холодной водой и вылить его себе на голову. Это может выглядеть слишком брутально, но это наверняка сработает! Эта техника нас не подведёт, и мы достигнем того, к чему стремимся; наша мотивация и целеполагание не меняются, следовательно, мы просто избираем другую технику для достижения поставленной цели.

Когда культивация любви, сострадания и доброты не в силах преодолеть скрытые косные эмоции в нашем уме, может потребоваться иное средство, способное пробудить нас ото сна.

Примерно такой была разница между подходами кхенпо Шантаракшиты и Гуру Падмасамбхавы, прибывшими в Тибет. Когда Кхенпо прибыл в Тибет, всё было слишком легко и никто даже не побеспокоился. Это было подобно привычному звонку нашего старого будильника. Звук его был настолько знакомым, что никто даже не потрудился проснуться.

Когда же в Тибет прибыл Гуру Падмасамбхава, приход его не сопровождался привычной мелодией будильника; он явился, держа в руках ведро холодной воды. В другой руке на всякий случай он нёс и ведро горячей воды. Когда Падмасамбхава прибыл, обитатели Тибета поняли, что им уже никуда не деться. Они вступили в бой, и у них не было выхода, потому что они понимали, что хотя Гуру Ринпоче и может предложить им способ пробуждения (одно из вёдер…), он никогда не оставит им свободы выбора между пробуждением и не-пробуждением.

Как вы хотите пробудиться? Выбор за вами, но свободы выбрать сон у вас нет.

Все обитатели Тибета, люди и демоны, проснулись от этой грубой встряски. Некая часть их существа, столь долго пребывавшая в забвении, была затронута появлением Гуру Падмасамбхавы. Иногда подобный подход называют «диким состраданием».

Это более насыщенный, плотный аспект сострадания, становящийся тысячекратно сильнее. Подобная форма сострадания абсолютно необходима для пробуждения тех, кто пребывает в самом глубоком и упорном сне неведения. Обычным звонком будильника тут не обойтись.

В тибетской истории был момент, когда страна готова была развалиться на части. Мирный подход мудрости и сострадания сделал своё дело, и благородные существа внезапно увидели, что сам по себе он не являлся более достаточным. Настала пора проявить не что иное, как интенсивную, концентрированную силу мудрости и сострадания, которая не будет выглядеть просто и скромно, но будет обладать и качествами величия, подобно могучей скале, горной вершине, бескрайнему океану или простору небес.

Необходимо было такое мощное присутствие, просторное, открытое, доступное и всеобъемлющее, подобное небесам, но в то же самое время спокойное, невозмутимое и мягкое, подобное океану; непреклонное, уверенное и надёжное, подобное горе. При одном лишь виде существа, воплотившего в себе все эти качества, от которого исходят волны исцеляющего света, вы сразу чётко и ясно понимаете, что время игр и притворства прошло: необходимо быть совершенно честным, прямым и открытым.

Царь Гесар явился в мир воплощением всего этого: величественный, великолепный, исполненный достоинства, сострадательный и в то же самое время непоколебимо твёрдый и решительный. Он не принял обличья привычной формы бодхисаттвы, мягкой и умиротворённой. Безусловно, внутри Гесар был умиротворён, однако внешнее сияние этого внутреннего мира было таким, что вам не захотелось бы играть с ним в игры.

В прошлом чаще всего можно было встретить высокореализованных духовных учителей, как правило, являвшихся аскетами. Царь Гесар явился в мир в обличье монарха, утверждая торжество жизни, празднуя добро, сокрытое в ней, вместо того чтобы отрекаться от него. Само его появление в мире — это ясное послание, демонстрирующее, что вы можете жить в этом мире и не быть трусом. Вы можете торжествовать и наслаждаться жизнью, став воином.

Таким образом, путь к просветлению воина, преподанный царём Гесаром, а также путь воина Шамбалы относятся, по сути, к тантре, поскольку они работают с энергиями и эмоциями, учат нас принимать их, активно вовлекаясь в жизненные ситуации, работать с ними и не бояться встречаться с ними лицом к лицу.

Во время чудесного рождения Гуру Падмасамбхавы из лотоса на озере Данакоша, в царстве Уддияна, все тантрические йогины и йогини, даки и дакини этой земли, поняв, что в мир явился живой держатель линии тантры, тотчас устремились к Лотосорождённому. Они признали его силу и то, что он воплощал в себе, и поэтому их, естественно, влекло к нему. Что-то в нём звало их. Семистрочная молитва Гуру Ринпоче была тогда спонтанно пропета дакинями, наблюдавшими чудесное рождение Гуру Ринпоче, цитадели тантрической мудрости и сострадания.

Подобно этому, когда был рождён царь Гесар, являвшийся воплощением вселенского добра, все драла естественным образом устремились к нему.

Гесар — живое воплощение и цитадель драла, верма и всего благого в этом мире: достоинства, изящества, красоты и сиятельности. Сиджи, вангтанг и лунгта — все эти качества воина также являются и качествами Гесара.

Все, кто хочет установить связь с Гесаром, источником и крепостью воина, устанавливают связь с лунгта, сиджи, вангтангом и, в конце концов, объединяются с верма.

Внешний облик Гесара-царя является проявлением драла, тем самым на внешнем уровне он воплощает три качества драла: сиджи, вангтанг и лунгта. Они связаны с жизнью в этом мире. На внутреннем плане, в своём сердце, он — верма. Верма — это просветлённое состояние драла.

Непреходящие блаженство, изящество, красота являются сердцем верма просветлённого воина, и это лежит за пределами понятий относительной реальности. Жизнь принадлежит «департаменту» драла, и прожить её надо с достоинством, изящно и радостно, а в момент смерти умереть надо также радостно, с достоинством и изяществом, чтобы вернуться в дом верма.

Важно понять этот момент: жить, как драла, умереть, как верма. Жить наполнено, счастливо, с достоинством и изяществом и в то же самое время всегда быть готовым отпустить всё и уйти. Таково поведение настоящего воина: полная готовность отпустить всё, ступив за пределы области материального комфорта. Это подобно тому, как телесное богатство отворяет дверь ментального изобилия. Так или иначе вы по-прежнему сказочно богаты. Путь никогда не начинается и не развивается на основе лишённости и бедности, посему он никогда и не завершается бедностью; так или иначе вы достигаете богатства материального и ментального.

Посему причина, по которой мы здесь собрались, несомненно, благая. Она попросту не может быть плохой. Нам всем следует признать и оценить это по достоинству: внутри всех нас уже сокрыто семя воина. Оно всегда было в нас, нам лишь необходимо питать его, заботиться о нём, с тем чтобы стать подлинным воином, соответствующим образом взаимодействуя с другими и с окружающим миром.

Мне кажется, что это начало чего-то достойного. Это не конец начала, но начало начала, и поэтому, я надеюсь, вскоре мы встретимся вновь.